Владимир Мищенко, Анна Мищенко

Сказ о жреце Раме

ВГУ, Исторический факультет. Наши дни

– Итак, господа будущие бакалавры, на этом наша лекция закончена. Вопросы по теме лекции есть?

– Господин профессор! Александр Петрович! У меня вопрос. Только, по правде говоря, не по лекции. С лекцией всё ясно. Скажите, пожалуйста, а про московских археологов, что пропали в Дивногорье, ничего не слышно?

– Что сказать? Да. Да, ничего нового не слышно. Единственное, что я знаю, так это то, что они действительно нашли клад монет. Причем коллекция оказалась интересной, как по географии стран, так и по временным параметрам выпуска монет. Особо любопытной оказалась одна монета, у которой на реверсе была выбита цифра два, а на аверсе – достаточно выпуклое изображение скорпиона и по дуге вполне читаемая надпись – 4 120 до н э. Нет, не улыбайтесь. Первоначально воспринимается так, как вы подумали, но при внимательном рассмотрении, буквы больше напоминают руны. Если мы откроем славянский рунический словарь, то получим ВЕТЕР, ДАЖЬБОГ, СИЛА, ЕСТЬ. Дажьбог – это, как вы знаете славянский языческий бог солнца, плодородия и солнечного света. Как интерпретировать остальные слова? Вариантов много. И притягивать эту монету к их пропаже, тоже самое, что притянуть осла за уши. Остаются варианты банального ограбления, но тела не нашли. Провалились в какое-нибудь захоронение? Но сразу вдвоём – не реально. Молодой человек облетел местность на дельтаплане с моторчиком – ничего и никого не нашёл. Вопросов больше, чем ответов. Жизнь, мой юный друг, – это задача, которую ещё никто не решил без ошибок. Извините, перемена идёт, а мне ещё в другую аудиторию в другом корпусе дойти надо. Всего доброго.

Дивногорье. Неделей раньше

Полог армейской палатки УСТ-56 распахнулся, и вошла стройная, слегка худощавая, как это модно у молодых, брюнетка. Прическа каре, мужская рубашка с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами и традиционно потёртые джинсы делали её фигурку привлекательной, а саму – сексапильной. Она была молода, а потому – красива.

– О, Галчонок, я тебя заждался. Давай перекусим. Я уже бутербродов настрогал. Чай наливать?

– Нет, спасибо. Я лучше кофе сделаю. Замоталась совсем, надо взбодриться.

– Получилось почистить?

– Да. Вполне читаемо.

– Так читай. Откуда родом монетка?

– Вот это и интересно. На реверсе хорошо читаемая арабская двойка. Гурт гладкий. На аверсе сильновыпуклое изображение скорпиона. Причем такое сильное, что явно не характерно для монет. Вот, посмотри. А внизу, видишь надпись 4120 донэ. Я сначала подумала, что клад подставной, типа розыгрыш. Юмористов всегда хватает, но присмотрелась. Видишь, буквы не чёткие. Это руны.

– Да, явно читается: ветер, Дажьбог, сила, есть. Но причем здесь ветер, если Дажьбог – бог Солнца и плодородия? Как-то не в тему.

– Вот и я про то. Кстати, а тебе этот скорпион ничего не напоминает?

– Согласен. Что-то очень знакомое. А где и когда мы могли его видеть?

–Ну, этот год сразу отпадает. Прошлый? Нет. Точно нет. А …

– Правильно. Саратов. Позапрошлый год. Меловые горы.

– Точно. Где наши фотографии?

– Как где? Дома. Звони Сергею, у него фотоархив.

– Точно! Алё! Сергунчик, привет. У меня очень большая и очень срочная просьба: скинь мне на воцап мои фото с позапрошлогодней экспедиции в Саратов. Да, все. Я потом сам разберусь. Вот умничка. Спасибо!

Через пару минут телефон тренькнул, и на экране появились иконки фото.

– Ну-ка, ну-ка. Вот, нашёл. – Олег, он же доцент кафедры истории, и одновременно муж своей неразлучной напарницы Галины, увеличил изображение и развернул экран к жене.

На фотографии был запечатлён склон известняковой горы сероватого оттенка, в плоть которой был, как бы вмурован квадрат примерно пятьдесят на пятьдесят сантиметров чисто-белого оникса с пятнистым рисунком. Как раз посередине этого квадрата был чётко виден круг, внутри которого нарисован скорпион. Судя по стрекозе, случайно присевшей рядом с кругом, размер круга был практически равен найденной монете. Но насколько точно, можно было проверить лишь физическим наложением. Да, есть такие вещи, как линейка, штангельциркуль, но их также надо было прикладывать. В виду отсутствия наличия прикладывателя, прикладывать, по всей видимости, приходилось им самим. Не посылать же для этого товарища из Москвы. Да и право первооткрывателя ещё никто не отменял.

– Ты думаешь о том же?

– Да. Сегодня пятница. Из Воронежа до Саратова почти шестьсот километров. Плюс семьдесят до горы. Воскресенье вечером вернёмся. Самое большое заблуждение в том, что у нас ещё много времени.

– Если монета не монета, а ключ, то просто заберём содержимое. Если просто неслучайное совпадение – киркой вырубим плиту и привезём сюда. Благо, там известняк, да и оникс не самый тяжёлый камень.

– На всякий случай возьмём прицеп.

– Согласен. И не будем разрушать своё сегодня вчерашними заботами и завтрашними сомнениями.

Сразу после захода солнца они почти добрались до цели. Оставили машину возле большой щели, которая в перспективе грозила стать оврагом, и пешком поднялись к заветному месту. Олег светил фонариком, а Галина нежно вложила артефакт в имеющийся факт. И он идеально подошёл.

– Ну и?

– Давай подумаем. Что обозначают цифры? Год? А буквы, точнее надпись? Ветер, бог Солнца, сильно давить.

– По-моему ты сама и ответила. Подумай. Ветер при солнце и сильно надавить.

– Ну, если вспомнить так называемое проклятие пирамиды, то люди умерли от анаэробной палочки бутолотоксина, т.е. бутулизма.

– Вот. Здесь, вероятно, та же петрушка. Будем следовать инструкции. Пошли. Я ставлю палатку, за тобой ужин.

– Нет проблем, любимый. Только дровишек натаскай.

– Ха, где я тебе их в темноте найду.

– Там же, где и я. Мы прошли мимо кустарника, помнишь? Ты ещё чуть не споткнулся о сушняк.

– О, точно. Галчонок, ты умничка.

– А кто сомневался. Пошли уж.

Ночь была безлунная, но тихая и тёплая. Трещали сверчки, призывая самок, пару раз трещали ветки, и вдоль земли скользила пара маленьких блестящих блюдечек-глаз. Скорее всего, лисы. Около половины четвёртого начало светать. Доели вчерашний суп из пакетика, и попили горячего чая с бубликами. Всё хорошо, но был штиль. Пришлось ждать. Около девяти часов подул небольшой ветерок. Ветки кустарника не гнул, значит, не более пяти метров в секунду. Мало, но ждать было уже невтерпёж. Если нельзя, но очень хочется, на Руси, как правило, делают. Авось пронесёт. Когда закусывали не свежей колбасой и проносило. Да ещё как проносило, несколько дней с горшка не слазили. Здесь был немного другой вариант. Галина намочила тряпки водой и повязала эти самодельные намордники на себя и мужа.

– Ну что? Была, не была? – сказал Олег и вставил ключ в скважину.

– Конечно. Олешка, всегда надо использовать каждое мгновение, чтобы потом не раскаиваться и не сожалеть о том, что упустил свой шанс.

Ничего не произошло. Олег надавил сильнее. Тщетно.

– Попробуй покрутить. Правильно говорят умные люди: «Цените то, что у вас есть, сейчас и рядом. И никогда не думай: «А может быть …». Может и не быть».

– Как?! Здесь есть ручка?

– Щель. Обожди.

Галина достала из кармана десятирублевую монетку и протянула её мужу.

– Опа. Как тут и была.

Монета слегка сдвинулась, потом ещё немного, потом ещё. В какой-то момент послышался легкий скрежет, ониксовая дверь ушла вовнутрь и сдвинулась влево. Проход открылся.

– Кто молодец? Я молодец! – шутливо прокричала девушка и первой полезла вглубь.

Внутри оказалась обычная, природного происхождения пещера размером с кухню хрущёвки. Единственным предметом был большой стол из темного или потемневшего от времени дерева, внешне похожий на кафедру на родном факультете. На большом столе стоял, естественно, большой стеклянный куб, типа аквариума. А вот в нем была толстая книга.

– Не открывай. – Сказал Олег.

– Думаешь, она разлетится от старости?

– Я много чего думаю. Начиная с того, что ты влетела, не дав проветриться помещению, как рекомендовано в инструкции.

– Ой, а я забыла. Но ведь и ты тоже вошёл сразу.

– Я вошёл за тобой.

– Так что, мы теперь вдвоём, как те англичане?

– Не знаю. Неизвестно, насколько правильно мы трактовали перевод, что здесь на самом деле. Но, раз уж мы вошли, давай осторожненько поднимем этот кваквариум. Так в детстве говорила моя младшая сестрёнка.

Аккуратно и нежно они сняли стекло. На ощупь книга была сделана из кожи, причем обложка – типа бычьей кожи, а листы – типа шеврета. Запись была, как можно было догадаться, руническая. Галина достала из кармана две пары стерильных перчаток. Протянув одну мужу, надела сама и начала нежно перелистывать страницы.

– Хорошо хоть славянские руны. Такие я под Смоленском находила. Они немного отличаются от Скандинавских и по буквам, и по записи, произношению слов.

– Отлично. Значит, можешь прочитать?

Позади что-то щёлкнуло и стало совсем темно.

– Шо-то я не пОняла! – на одесский мотив громко сказала Галина.

– Шо, шо. Дверь закрылась.

– Закрылась или закрыли?

– А я видел? Я, как и ты, в книгу упёрся.

Подсвечивая себе фонариком, они облазили, осмотрели, ощупали практически каждый сантиметр стены, протопали пол, надеясь наступить на скрытую пружину, но всё было тщетно.

– А у нас даже воды нет. Да уж, не спрашивай у своей судьбы: «Что дальше?». И вообще, не задавай ей глупых вопросов. На всё есть один ответ – ПОКА ты жив – ЖИВИ.

– У нас даже вилки нет, чтобы начать выцарапывать лаз. Только портсигар.

– Тогда начинай. Не теряй времени. Не известно насколько герметично закрыта дверь. На улице яркое солнце, а здесь ни лучика. А это не радует. Начинай работать. Тебе фонарик всё равно не нужен, поэтому я почитаю, чтобы просто так не сидеть.

– Валяй. Только вслух.

– Да нет проблем.

Под аккомпанемент скрябыния и периодические вздохи, и ворчание мужа девушка начала читать.

– Так. А вот тонкий свиток вставлен. На санскрите это будет: «здравствуй бхрата». Ага, здравствуй брат. Ага, плавати мата, пад, дан. Слушай, Олег, да это письмо на санскрите! Как хорошо, что я кандидатскую писала о миграциях ариев в Индию. Заодно и санскрит подтянула.

– Тогда просто, про себя почитай, а потом мне расскажешь. Бубнишь себе что-то под нос, только отвлекаешь.

– А думаешь, что про меня здесь тоже написано?

– С какой стати?

– Да ты же только сейчас сказал – прочитай про себя.

– Слушай, мать, не доставай меня.

– Вот, а на санскрите мать будет мата.

– Ещё немного и точно без мата я уже не обойдусь. Читай. Хоть делом займёшься.

– Как скажешь, дорогой. Буду ценить время, ведь дни уходят безвозвратно.

Минут тридцать-сорок каждый занимался общественно-полезным или просто полезным трудом. Потом Олег устало прислонился спиной к стене и потихонечку сполз на пол.

– Притомился. Немного отдохнуть надо.

– Моя племянница говорила – отдОхнуть.

– Типа сдохнуть?

– Ни хотелось бы проводить аналогии.

– И не будем. Тем более, что надежда умирает последней, а среди нас надежды нет. Значит? Значит, мы все выживем. Галинка, чтобы не случилось, помни – это было просто плохое мгновение, а не плохая жизнь.

– Аминь. Кстати, я здесь немного заскочила в конец книги и там есть запись «тат твам аси». В одном ведическом свитке, кстати, в библиотеке Ленина его дают, как для служебного пользования, я прочитала эту запись рядом со старославянским переводом «ты то еси». Получается, что? Кстати, кстати, я тебе не сказала! В тексте есть ссылка, по которой можно примерно установить, если не дату, то примерное время написания. Это получается примерно восьмой – седьмой век до нашей эры. Я бы даже сказала, где-то 660 – 600 года до н.э. Точнее сказать не могу – мало привязок по времени.

– Хочешь сказать, что цифры на ключе – это не конкретный год?

– Да нет, конечно. Здесь надо подумать. Здесь что-то другое. А вот книга – точно. Или почти точно.

– Для общей истории сто-двести лет не проблема.

– Да. Как сказал Сталин: «Когда умирает один человек – это трагедия для семьи. Когда гибнут десятки тысяч – это статистика». Что я хотела сказать? Да. Что получается? Через шестьсот лет рождается Иешуа бен Иосиф, он же Иешуа га Машиах, т.е. Иисус Христос и говорит: «Я и Отец Мой – одно. И как Я в Нем, так и вы во Мне, а Я в вас». Гляди. Нет, не поворачивайся. Я это образно. Гляди, получается, что ещё за шестьсот лет до Иисуса Христа люди знали, что в каждом человеке есть что-то от Космического Разума. В том тайном ведическом свитке об этом и писалось.

– Почему же его тогда засекретили?

– Во-первых, библиотека Ленина есть атеистическая библиотека коммунистов. Рекламировать это они, сам понимаешь, не будут. Не будут же они говорить, что ещё за шестьсот лет до нашей эры все люди по всей земле поклонялись Богу и были дураки, а они пришли, такие умные, и за десять лет отменили Бога. Во-вторых, всё, что связано с Ведами, преследовалось на Руси еще тысячу лет назад из-за истории трансового искусства. Всех, кто был носителем трансового искусства уничтожали в буквальном смысле. Еще с Иллариона, а это 1051 год, начали их уничтожать, как и всю древнерусскую культуру, особенно – волхвов, ведунов, так называемых ариев. Никого не жалели – ни стариков, ни женщин, ни детей. В церковном Уставе князя Владимира, в первой главной части, Церковному суду законодательно закреплено право на убийство всех неугодных христианской церкви. Сюда было отнесено занятие колдовством, нехристианские обряды.

– А вот здесь я согласен. Колдовство до добра не доводит.

– Согласна. Особенно, когда молоденьким девочкам головы запудрят, и они начинают по ночам вызывать, кого попало, не задумываясь над последствиями.

– Во-во. А маленький ребёнок не всегда понимает слово. Пока по попке не нашлёпаешь – продолжает вредничать, хулиганить, даже, если это ему потом будет и во вред.

– Но это не повод, чтобы его за это сжигать. Даже изувер Сталин, расстреливая, так называемых врагов народа, их жён ссылал в спецлагеря жён врагов народа, а их детей передавали в приюты, откуда они выходили нормальными гражданами страны.

– Но в их личных делах было записано, что они дети врагов народа, и пока публично не отказывались от своих родителей, их продолжали морально гнобить.

– Увы. Это наша история. Её можно затереть в учебнике, но никуда не выкинешь. Это надо только принять, чтобы сделать вывод и не допустить в будущем.

– Ладно. Слегка передохнул, буду работать. Кстати, а кто письмо написал, что вложено в книгу? Подпись есть?

– Да. Подписано «бхрата Рама», т.е. брат Рама.

– О, Сита и Рама. Смотрел кино. Там серий триста пятьдесят, если не больше. Это он што ли?

– Знаешь, а я не удивлюсь. Пишет он с полуострова, но место это теперь на территории острова Цейлон или Шри-Ланка. Упоминает, что под старость лет устал от общественных работ по доведению Ведических знаний, как в Индии, так и на полуострове Ланка. Кстати, он упоминает, что перешеек с материком потихонечку понижается. Получается, что тогда он жил на будущем острове.

– Это, как у деревенского ведуна Сицилла, деревню которого Господь не потопил, когда перешеек в Средиземном море начал опускаться. Теперь этот остров называется Сицилия.

– Так может, и Цейлон остался из-за того, что там жил этот Рама.

– Тогда бы остров назывался остров Рама.

– Согласен. Не исповедуемы пути Господа.

Вскоре батарейка фонарика «села» и чирканье, скрежет и лёгкие матерки продолжались в темноте.

Восточная Европа. Примерно

VII

век до н.э.

Уже несколько тысяч лет величаво, спокойно, размеренно несёт свои воды великая река Ра. Примерно на середине своего пути, прежде чем далеко на юге слиться, отдаться великой воде морю-океану чёрному, имеет она дочурку малую по имени Ока. Не река, конечно, по сравнению с Великой Ра, но все же. Поменьше, помельче, но также полноводна и полна различной рыбой и раками, которых почитай круглосуточно шарит и ловит мелюзга человеческая, ибо по-разному работают люди и дети людские. По-разному трудятся земледельцы, по-разному трудятся ремесленники, в своё время уходят охотники. Желание побегать, похулиганить, повеселиться с такой же ребятнёй не просто детская прихоть, но суровая необходимость не менее суровой жизни. Каждый стремится как-то, хоть на время отвлечься, забыться, отрешиться от проблем и забот мирской жизни. И все это делают по-разному: малышня – бегают, купаются, кричат, веселятся и радуются жизни, несмотря на то, что многие из них не доживут и до тридцати лет; отроки постарше – водят хороводы да милуются с ровесниками.

На берегу реки Ока стоит уже не селище, но городище, т.к. по периметру огорожено двойным рядом заострённых брёвен да пяток надзорных, также деревянных вышек. Собственно, и количество рядов бревен, и количество башен иногда меняется, т.к. на хорошем месте стоит городище, и уже не раз пытались и брали штурмом проклятые друзья, неспокойные соседские племена. За погостом в овраге, слегка присыпанные землёй, можно найти головы и меры, и мещеры, и арсанцев, и арданцев. Даже имеются головы русов, мордвы и андрофагов. А вот головы словен из гордого племени Славия, все упокоились на погосте. По всем справлена тризна, как и положено предками, принесены в жертву богам многочисленные пленники. Славно племя Славия. Сильны и могучи его воины. Могущественные жрецы-волхвы сохраняют его от гнева богов.

Примерно в версте от огорода, что хранит городище от набегов ворогов, стояла изба жреца Рама, который почти десять лун назад вернулся из своего многолетнего путешествия. Не стал он селиться рядом с остальными жрецами, а ушёл в лес, поближе к своему тотемному дереву, возле которого старшие жрецы оборудовали капище и приволокли жертвенный камень, который регулярно поливался жертвенной кровью врагов, а если долго не было чужаков, то и своей кровью, в смысле, кровью деревенских девушек-девственниц. Походил жрец по миру, посмотрел своими глазами, сличил с тем, что ему говорили, чему учили долгие годы ученичества. Набрался опыта, в том числе и житейского, послушал умных людей, сам стал умнее и мудрее, ведь это, как известно разные вещи, разное состояние души. Как раз о душе человеческой многое узнал жрец, да такое, что теперь не принимала его душа человеческих жертвоприношений, да ничего не сделаешь. Древний обычай, ставший законом – так делали и нам заповедовали предки. Закостенел народ, боится перемен, боится, чтобы не стало хуже, вот и не хотят слушать, а, если слушают, не меняются. Понимал жрец, что медленно уползает племя « в болото», в мракобесие, но не хватало ему власти, авторитета, и вынужден он был смириться, потихоньку молясь о божественной помощи и содействии.

Рама возвращался с базара, прикупив ржаного хлеба, яиц, масла конопляного да чуток масла из виноградных косточек, для усиления вкуса. Виноградное хорошее, но больно дорого, потому как привозят его проезжие купцы аж от невров, чьё могучее племя занимает обширные земли за великой рекой Борисфен. В излучине реки есть торговая гавань по названию самой реки, вот оттуда и везут они свои заморские штучки, за что и дерут три шкуры. Откель у земледельца столько гривен, чтобы такое укупить, а ремесленники как-то умудряются. Охотники, конечно, меняют себе на соболей да белок. Воины, что в походы ходят, тоже могут себе это позволить, но уж больно дорого им это удовольствие обходится, да не жалеть живота своего – их работа. Дома осталось ещё полмеры рыжикова масла, так что должно хватить надолго. А масло Рама любил huile vierge (букв, «девственное»), чтобы аромат распространялся по всей избе.

На опушке стайка девушек и юношей водили хоровод. Взявшись за руки, ходили по кругу, периодически наклоняясь и восклицая «Ху!», призывая богиню. Рама усмехнулся. Наивные, два поколения не сменилось, как ушла к предкам старенькая жрица-ведунья Ху, а теперь они уже поклоняются ей, как богине. Теряет народ корни свои, заменяя их на всё новых и новых, нет не богов, а божков, поскольку никто из многочисленных местных богов не способен сравниться с истинным Единым Богом, которому сейчас поклоняются несколько племен евреев, проживающих на восточном побережье Срединного моря, которое путём проток соединяется с Понтом Эвксинским, где племена колхов, сванов, роксаланов захватили почти всё северное побережье. Но и их контролируют, накладывая дань, свирепые всадники-сарматы. Да, ещё покажут себя эти степняки. Найдётся лидер, что объединит разрозненные племена, и потекут конные лавы по степям, а кровавые реки по улицам селений, как это уже было, когда пришли не званные сколоты, которых здесь прозывают скифами. Пришли сколоты-скифы от самого Борисфена, и покорили народы от каллипидов – эллинских скифов, ализонов и невров и, почитай, почти до самого Варяжского моря. Хорошо хоть скифы-земледельцы осели на завоёванных землях, остепенились, обзавелись хозяйством и теперь мало отличаются от тех, кого когда-то поработили. Сильно теперь отличаются скифы-земледельцы от скифов-кочевников. Собственно, скифы-кочевники уже сейчас сдерживают набеги сарматов, не допуская редким набегам, перерасти в нашествие. Нет сейчас у племён такого мудрого и великого полководца Тора, что давным-давно приходил с севера, откуда-то с берегов Варяжского моря, откуда теперь и не узнать, потому, как все уже давно умерли. Приводил он отряды свои и побеждал тех, кто освоил землю задолго до нас. А порою воевал и с людьми, имеющими серую кожу да приплюснутый нос и огромные надбровные дуги. Всех истребил великий Тор, за то и причислили его к очередным богам, забыв, что это был обычный человек, хотя и великий воин и полководец. Вот странно, простых людей причисляем к богам, а про Бога истинного забыли. Вспомнил Рама, как добрался до далёкого Египта, что на берегу Срединного моря, и где живут черные люди, но с разным жёлтым, зелёным и другими оттенками кожи. Говорили, что пришли на те плодородные земли многочисленные племена чернокожих людей, истребили и сделали рабами тех, кто жил там до них, а были это племена с оранжевым и зелёным оттенком кожи. Хорошо хоть хватило им ума истребить не всех, а оставить часть в качестве рабов. Особое предпочтение они давали рабам с оранжевым оттенком кожи. Такой раб и возглавил строительство великой пирамиды, что означает «огонь горящий внутри». Раму-жреца допустили чернокожие жрецы посмотреть на Агни – священный огонь, что жгут они внутри пирамиды в особом зале. Жалко, не допустили его до тайных комнат, да кто ж перед гостями бахвалится всем. Ведь сегодня ты друг, а завтра приведёшь сотни воев, да и завоюешь наивного соседа. Там же, в Египте познакомился Рама с салимскими мудрецами, прадеды которых получали знания о Едином Боге от самого священника Божьего Мелхиседека в деревне Салим, что сейчас под властью диких хананеев. Да ненадолго это. Не может быть такое место долго под игом идолопоклонцев, приносящих в жертву людей. Потому как Бог есть Дух, и Бог есть любовь. Так учили его мудрецы, так их учил Мелхиседек. И кто не познал любви, не познал и Бога, потому как Бог есть любовь. Почти шесть лун провел там Рама учась и познавая Божью мудрость, стремясь к Божьей истине, ибо, правда у всех своя, а истина только у Бога. Оттуда Рама ушёл в Аравийские пустыни, потому, как и там были мудрецы и пророки Бога Единого. Хотел вернуться домой, да пришлось уходить от кочевников, что не оставляли после себя ничего живого – ни людей, не животных, и поклонялись они злым духам, что пали с небес на землю и поработили людей ещё при полновластном правлении Князя Земли. Пришлось пересечь и Танаис реку, и Борисфен. Прошёл всю Гилею. Пришлось побывать и в Персидском царстве, что постоянно воюет со сколотами, и покорило необъятные земли и множество племён. Почти до границ расширяющегося царства римлян дошёл. Там же приобрёл для защиты короткий трофейный римский меч, что они гладиусом называют. Добрые люди гончарному делу обучили, как керамику выпекать. Во всем и всегда надо извлекать доброе и полезное. Не зря прошел так далеко и много – много увидел, многому научился, и теперь применить можно, своих земляков обучить опять же. Сколько народов столько и знаний. Хотя, как рассказывали салимские мудрецы, первые знания людям стали давать в школах Даламатии, где жил Князь Земли Калигастия, который прибыл на землю почти 200 000 годовых оборотов тому назад со своими помощниками и учителями. Вот только, после того, как примкнул Князь к мятежу Люцифера и друга его Сатаны, и стал извращать учения в школах, разгневался Бог и ушел этот город под воды залива, а вместе с ним и половина страны шумеров. Этому учили и Божьи Сыны Адам и Ева, и дети их. Но не устояла Ева перед лукавым змеем Калигастией и согрешила, прелюбодействовав с одним из сыновей вождя кочевников, что был на обучении в Эдемском саду. Забили потом этого юношу камнями разъярённые жители Сада. Узнал об этом отец юноши и начал собирать соседние племена, чтобы поквитаться с убийцами. В свою очередь и в Саду узнали, что скоро придёт к ним орда большая для войны кровавой, собрались и ушли с полуострова на восточном берегу Средиземного тогда ещё озера. Они пошли во второй Сад в междуречье Евфрата и Тигра, что изначально также предлагался для принятия Адама и Евы, но был отклонён. По дороге туда узнали они все, что лишены теперь за грехи свои божественных привилегий и бессмертия и обречены на жизнь смертную во искупление грехов своих. Но по милости своей, Бог разрешил детям Адама и детям их детей вернуться домой, в небесный город Иерусем, потому как дети за родителей не отвечают. Многие, в том числе и те, прибывшие с Князем на землю в качестве помощников и учителей, и оставшиеся верными Богу, также вознеслись. Но те, кто остался верен Люциферу и Калигастии, особенно один по имени Нод, остались и стали извечными врагами добра и света, открыто воюя или организовывая тайные группы. А ангелы, преданные Люциферу и Сатане, с тех пор стали по своему желанию вторгаться в тела людские и делать ими дела непотребные, мракобесные. Стали их называть злобными духами, а таких людей – одержимыми дьяволом, т.е. подопечными дьявола Калигастии.

Ещё издали Рама увидел витые рога Овна, прибитые над дверью, которого он ещё давно избрал своим тотемным животным, поэтому старался все свои жилища каким-то образом так украшать. Вожак овн – доброе, в тоже время мудрое животное, лидер, который ведёт за собой всё стадо, и поэтому рога овна есть символ мудрости и власти. После возвращения Рамы к нему сначала прибилось несколько отроков, надеясь, стать учениками жреца, но, со временем, большинство сами по себе отсеялись. Остался только один – Бальдер. И вот как раз он в этот момент стоял под домом, а рога органично смотрелись на его голове. Рама усмехнулся – знаменитым станет, коль уж такие рога ему так подходят. Увидев Раму, Бальдер быстро пошёл навстречу учителю.

– Учитель, беда пришла.

– Кто-то напал на городище? Но я только оттуда и там спокойно. Что случилось?

– Болезнь неведома. К жрецам прибыл вестник из Верхнего Салтова, принёс известие горькое. Старший жрец всех собирает у нашего дерева.

– Понял. Скажи – иду. Только из котомки всё выложу и поспешу.

Юноша кивнул и побежал. Рама вошёл в избу и разложил всё по местам. Какова бы не случилась беда, а порядок всегда должен быть, тогда и в суете всё найдешь, всё будет под рукой. Рама это понял ещё десяток зим назад и всегда старался придерживаться этого правила.

Идти надо было чуть меньше пол версты, так что время подумать было. По дороге вброд перешел арию. После того, как на берегах небольших рек, ручьев или просто источников воды начал собирать народ и говорить о добре, об учениях, что пытались донести до людей его далёкие предки Адам и Ева, великий воин Ари-ан, что значит любимец небес или любимый матерью, впоследствии прозванный Джак-ши – Повелитель мира, уведший много-много зим назад людей с этих земель на восток и добравшийся, как говорят, до самой Индии, и ставший господином всей Индии, вместе с полуостром, на который убежали все его враги, не принявшие его власть. Этот полуостров и сейчас больше напоминал змеиный клубок, который некому было раздавить, а после смерти Ари-ана, он стал ещё и разрастаться по прибрежным землям, расселяясь и заполняя их одержимыми дьяволом людьми. После ухода Ари-ана на восток, как-то само собой, такие места, речки, ручейки народ стал называть ариями. Наверное, поэтому далеко на юге его и его земляков тоже стали называть ариями или арийцами.

У жертвенного камня уже собрались все жрецы и пара волхвов-ведунов, обученных лечить разные человечьи и животные хвори. Почти одновременно с ним подошло ещё два ведуна. Старший волхв заговорил.

– Братья и други мои, вы слышали, что принёс нам вестник. Не все слышали его, потому расскажу то, что сам услышал. Откуда-то с юга, где проживают люди, с кожей подобно углю, начала распространяться хворь, доныне не виданная и не слыханная. У человека на теле начинают появляться чёрные пятна, телесные язвы не дают покоя, кости изгибаются, суставы искривляются, дышать невмоготу и человек умирает в страшных мучениях. И, самое страшное, никакие ведуны и тамошние лекари вылечить эту хвору не могут. Ни травы, ни заговоры, зашёптывание, ни волжба не помогают. Половина вятичей полегло. Появились такие люди и у мещеры, пара деревень в мере. Болеют на землях мордвы. Народ бежит с проклятых земель, значит, скоро это появится и у нас. Надо готовиться. Даже, если мы поставим заслоны на дорогах, народ просочится по лесу и нас это не спасёт. К вам обращаюсь волхвы-ведуны, думайте, вспоминайте, готовьте мази, отвары. Будем пробовать. Мы же будем искать старые свитки, может, там найдем слова об этой беде.

Такая беда похлеще набега сармата-кочевника. От неё в лесу не скроешься, и там всё равно достанет. Люди застыли, не зная, что сказать.

– Великий жрец, – обратился к нему Рама, – разреши я с этими снадобьями пойду к мерям. Если люди будут только заболевать, может, хоть в этом случае они помогут. Надо пробовать.

– Да будет так. Мы будем готовиться здесь встретить врага, а ты иди к соседям нашим. Они нам не раз помогали, и мы постараемся им хоть как-то помочь. Хоть постараемся. Не поможем, всё равно судить нас уже некому будет, потому, как никто ещё не выжил, кто заболел. Завтра, к зениту светилища Ра и пойдешь, освещаемый его лучами. Если поможет, быстро возвращайся назад, дабы начать спасать земляков. Во имя Перуна и Дажьбога благословляю тебя.

Дорога до дома оказалась быстрой – тяжкие думы тревожили душу и сердце. Пришлось развернуть все свитки и пергаменты, надеясь, что когда-нибудь, где-нибудь он случайно записал то, что могло бы ему и всем чем-то помочь. Почти до зари просидел Рама со своими думами, но тщетно. Мор упорно шёл и приближался к ним. Казалось, что кто-то умышленно решил извести под корень род человеческий. Должен же быть какой-то способ, какое-то лекарство, но какое? Молиться божкам, которые сами два-три поколения назад были такими же людьми бесполезно, потому что всё новое, мудрое записывают и жрецы, и волхвы-ведуны. Но этого нет. И надеяться на них бестолково. А на кого? На кого, как ни на Бога Единого, который есть любовь. Рама взял идола Перуна, выволок его из избы и отволок в кусты. Нечего поклоняться тем, кто равен тебе. Только Единый Бог и Отец наш небесный достоин поклонения и молитв. Рама непроизвольно опустился на колени и начал молиться, прося о помощи.

Когда великий Ра на своей колеснице-солнце добрался до середины небосвода, Рама стоял возле тотемного дерева с двумя котомками, наполненными разными горшочками и мешочками.

– Иди и постарайся. Помни, мы тебя ждем с добрыми вестями и надеемся на тебя. Да помогут тебе все наши боги.

Рама поклонился в пояс и пошёл в неизвестное.

Дорога привела его в мещеру, в деревню, пограничную с мерей. Больше половины деревни уже болели на последней стадии, если слушать известные симптомы. Часть людей разбежались. Остались, в основном, многодетные семьи, которым самим в лесу просто не прокормиться, а рисковать заболеть, помогая чужим людям, никто не хотел. И их можно было понять. Рама сделал двухслойную маску и набил её размятыми крапивой, полынью, чистотелом и другими травами, которые обычно использовали ведуны при лечении заразных хворей. Ходил по избам, как здоровых людей, обмазывая их этими мазями, поил отварами, а также к тем, у кого болезнь только начинала проявляться в виде черных пятен и маленьких язвочек. Но местные боги отвернулись от людей, никому его старания не помогли. Умирали все – и дети, и крепкие мужики, и дородные матери. Стоны, крики боли, просьбы помочь доносились до Рамы, где бы он ни находился. Духовные муки у Рамы переходили в физические, и эти боли буквально разрывали его сердце на куски. Он плакал от бессилия и ходил, мазал, поил, понимая всю тщетность его усилий. По ночам Рама практически не спал, т.к. с вечера, иногда забывая поесть, становился на колени и усиленно молился, буквально крича, взывая к Богу. Но Бог не отзывался.

– О, Бог наш, обитающий на горе Сионе, обитающий в каждом чаде, умирающем сейчас в страшных муках, к Тебе взываю я, раб Твой Рама, услышь меня, Отец небесный. Услышь и помоги. Помоги этим страдающим людям, помоги мне вылечить этих людей. К милости Твоей взываю я! – кричал по ночам Рама.

Но Бог не отвечал. В деревне осталось всего лишь две семьи, не умершие в мучениях. Одна из семей потеряла отца, но мать и шестеро детей пока жили, покрытые черными пятнами, измученные кровавыми язвами. Дети кричали от боли, просили мать помочь, но ни она, ни Рама ничего не могли сделать. Ещё не вечерело, но Рама, поняв тщетность своей помощи, ушел, чтобы не слышать предсмертных криков детей. Так и не закрыв за собой дверь, Рама в изнеможении упал на пол и раскинул руки.

– Отец небесный, прошу, помоги детям этим. Невинно страдают они. Если чем и провинились пред Тобою жители деревни, то дети за родителей не в ответе. Ты сам так сказал Адаму и Еве, позволяя вознестись их детям и детям их детей. Отче, помоги.– Рама закрыл глаза.

Но вскоре он почувствовал, что яркий свет пробивается сквозь закрытые веки, побуждая его раскрыть глаза. Пред ним стоял молодой человек в белых блистающих одеждах и с легкой улыбкой смотрел на него.

– Встань, Рама. Бог услышал тебя, ибо кто стучит, тому открывают, кто просит, тому дают. Бог наш всегда слышит, когда к нему обращаются. Я серафим, вестник, ангел Божий, прибыл сюда, чтобы дать тебе лекарство от этой болезни, и дать рецепт, по которому ты сам, и те, кому ты его захочешь дать, сможете сами изготовить это лекарство. Встань, ибо я простой ангел. Преклоняться надо только пред Владыкой нашим – Богом Всевышним, обитающим в Раю, и детям его, обитающим на небесах.– Рама встал. На столе стояла глиняная крынка. В точно такой же у него в избе хранились взбитые сливки.

– Иди и заверши то, ради чего ты сюда пришел. По благодати Божьей и несоизмеримой любви Его к детям своим, благословляю тебя и наделяю способностями и знаниями, что прежде тебе не принадлежали. Ты прошёл испытание: крепка в тебе вера в Бога Единого, а об усопших не беспокойся, о них уже побеспокоился Господь наш святой Михаил. Бог знает твоё вчера, доверь ему своё сегодня, и Он устроит твоё завтра.

Рама моргнул, а когда открыл глаза, в избе никого не было. И, если бы не крынка да свиток, которого прежде там не было, он подумал бы, что от горя свихнулся умом. Схватив крынку, метнулся к избе многодетной семьи. Ворвавшись туда, напугал детей.

– Не бойтесь! Бог услышал мои молитвы, и дал мне, по молитве моей, спасительное лекарство. Оно поможет. Дайте, я вотру его вам. – Прикосновение к воспалённым телам для детей было нестерпимо больно, но уже вскоре боль начала утихать. После этого он помазал мать. – Всё. Теперь побежал к вашим соседям. Надеюсь, еще не поздно.

К вечеру у всех боль исчезла, дыхание нормализовалось, болезненный жар спал. Рама не сомневался в целительном средстве, но всё же вечером облегченно вздохнул. У него появилось время заняться свитком. Всё, оказывается, было доступно и «под руками». Определенные составляющие, определённые пропорции. На рассвете, навестив больных и убедившись, что выздоровление идёт полным ходом, Рама, забив свои котомки благословенными приправами, скорым шагом отправился домой.

Гонцы разнесли много раз переписанные свитки по городам и весям, неся спасение и исцеление от неизлечимой ранее болезни. Болезнь исчезла, оставив в напоминания пустые деревни и городища, бескрайние пепелища от сожжённых мертвецов, вознося их дух к местным богам, хотя исцеление им дал Единый Бог, которого евреи называют ЯХВЕ. Но они этого не знали. И Бог за это их не наказывал, потому что Отец небесный любит всех нас – Его детей, даже, когда мы капризничаем, не слушаемся, хулиганим. Он знал, что Его время ещё придет.

Саратовская область. Пещера

– Олешка, ты же видишь, что факел скоро потухнет. Твоя рубашка слишком быстро сгорела. Давай, снимай брюки. Нам надо успеть их распороть, пока факел не потух.

– Ага. А в чем я останусь?

–Любимый, не капризничай. Тебе же без рубашки холодно не было? Правильно? Вот и без брюк не замерзнешь. Ты же помнишь сказку про мужика и Мороз-красный нос? Как там мужик махал топором, а Мороз пытался его застудить. И не получилось. У тебя такая же история. Снимай быстрее да железяку свою дай – не маникюром же мне их распарывать.

Олег знал, что с женщинами спорить бесполезно, поэтому, обречённо вздохнув, скинул и их.

– Так. Я держу здесь, а ты покрепче держи свою штанину.

Галина довольно профессионально и быстро справилась со своим делом и намотала одну брючину на конец дверки, которую они бессовестно выдрали из так называемой пещерной кафедры. Новый факел загорелся, когда старый ещё не потух.

– А где мы с тобой остановились?

– Где ты остановилась, я не знаю. А вот я остановился на третьей фаланге среднего пальца, и сколько метров или сантиметров осталось царапать, я понятия не имею.

– Любимый, – проворковала Галина, – ты же сам сказал, что среди нас нет надежды, поэтому мы все выживем. Среди нас так же нет хлюпиков и нытиков. Правильно, любимый? Царапай и победа будет за нами. Так ещё товарищ Сталин учил. А я почитаю. Так, это не интересно. Это я знаю. Ёшкин кот. Олег, я перед защитой проштудировала всю Рамаяну, потом просмотрела весь сериал. Я могу без света близко к тексту всё это рассказать. Но я сейчас читаю, и понимаю, что я читаю Рамаяну, первый текст которой был написан в четвёртом веке до нашей эры.

– Ты не будешь дальше читать?

– Буду. Но не так пристально, а просто пролистаю и пробегусь глазами в надежде прочитать что-то новенькое.

– Вот и займись этим, девочка моя.

Галина начала листать страницы, что-то бурча себе под нос, иногда хмыкала.

– Вот, я же говорила. Помнишь, в сериале Рама всегда убивает всех врагов. Я ему говорила, зачем убивать их – это простые люди, в которых вселились бесы. Изгони, убей бесов, а зачем людей убивать! Они же не виноваты! Они ничего не могли сделать, а он их всех убивал. В кино. А здесь написано, что из всех, кто ему сдавался, он живым словом и наложением рук изгонял злых духов и люди исцелялись. Я ему говорила. Хорошо, что я ему тогда ещё это советовала, а то он мог и здесь всех подряд убивать.

– А ты не учла, что сейчас на дворе двадцать первый век, а наша книга, по твоим же словам, написана в седьмом веке до нашей эры?

– Э-э. Возможно. Но, опять же, я могла и ошибиться в сроках написания. Я могу определить время лишь по косвенным признакам, а более точное время можно определить только в лаборатории. Да и взять тот же радиоуглеродный метод. Он достоверен лишь при достаточно большом объёме исследуемого материал. Чем меньше материала, тем больше вероятность неточности, года размазываются на сотни лет, а сотни – на тысячи. И, если эффективно, т.е. достоверно использовать этот метод, то придётся всю книгу переработать в рабочее сырьё. А отрезанные кусочки – это всего лишь плюс-минус тысяча лет.

– Согласен. Но ты не напомнишь мне, кто подписал это письмо, что оказалось в книге? А когда он жил, если первая Рамаяна была написана в четвёртом веке до нашей эры?

– Уел. Но в четвёртом веке Рама в Индии уже был божеством, значит, после его смерти прошло какое-то время, и, скорее всего, не менее двух-трёх поколений. Согласен? Это же тебе не Россия, где некоторым ещё при жизни ставят памятники.

– Насчёт памятников при жизни мне, как историку, не говори. Вспомни фараонов или тех же Ахеменидов. Ладно, я поработаю, а ты посмотри, что там будет в конце – стал Цейлон островом или так и остался полуостровом?

– Я уже пролистала это место. Рама повёл своё войско вброд на остров. Воины шли по грудь в воде. Многие, устав, бросали и теряли в воде щиты, мечи, копья. Выйдя на сушу, четверть войска осталась без оружия.

– А обезьянье войско было у него? А царь обезьян?

– Не было у него никаких дрессированных обезьян. Были люди с большими надбровными дугами и прочее. Короче, обычные питекантропы. Но они оказались значительно выносливее аборигенов, и благодаря им бой был выигран. Сита никуда под землю не провалилась, а заболела и умерла. Климат жаркий, поэтому её, согласно обычаев и традиций, сожгли, а прах ссыпали в горшочек. По возвращению Раме его и вручили. Несколько лет этот горшок хранился у него дома, а потом, устав от людской суеты, он решил удалиться в тихое место. В один из праздников вышел на берег священного Ганга и развеял прах над рекою. Потом вместе с полудюжиной учеников и близких людей залез на слонов и отправился на Цейлон. Пролив прошли вброд. Теперь по грудь в воде шли слоны. Но они, в отличие от хомо сапиенс, никого из людей в воду не сбросили, а добросовестно доставили до суши. Там Рама, как и положено Президенту на пенсии, занял один из своих новых дворцов и заделался писателем. Короче, как и сейчас. Ничто не ново под луной. Написал несколько трактатов и книг, в том числе ведических, а также по философии, медицине, астрологии, трансовым практикам. Кстати, ты знаешь, что он же разработал двенадцать тотемных живых существ знаков зодиака? И в них есть, вроде бы, какой-то тайный смысл. Он же создал практически новый календарь. Умный мужик был. Не зря его индийцы таким неслабым богом сделали.

– Да, я краем уха слышал о его работах. Он много переводил и отправлял переводы египетским жрецам. Я так понимаю, в Александрийскую библиотеку.

– Да, я тоже это читала. Но он ещё приказал скрыть свою смерть, поэтому ещё долго после его смерти все думали, что он живее всех живых.

– Но рога практически все тюркские племена вешали у себя в шатрах или рисовали на знамёнах, как символ власти и мудрости старейшин.

– Не скучная у него жизнь была.

– Но всё равно умер.

– Но остался в памяти людей. Столько лет прошло, а до сих пор фильмы про него снимают.

– Заслужил.

– Заслужил. Так, а что с дверью будем делать? Одному Богу известно, сколько там ещё тереть.

– Навряд ли там много осталось.– Сказала Галина и с разбега ударила плечом в люк.

Что-то хрустнуло и дверь, с большим куском извести вывалилась наружу. А вместе с ней и Галина. Послышалась непереводимая игра слов и стон. Олег осторожно выглянул. Галина лежала на боку в облаке белой пыли, которая грязным одеялом плавно укрывало его жену.

– Ну, кто молодец? Я молодец! – Сказала Галина и сморщилась от боли. – Ну, что стоим? Кого ждём? Олежек, долго твоя жена будет здесь лежать? Это всё-таки не опочивальня.

Олег, опомнившись, резко спрыгнул вниз и взял её на руки.

– Надо было так шлёпнуться, чтобы муж, наконец-то, понёс тебя на руках. Как бы не начался твой день, с солнца или дождя, будь благодарен. Твой день начался! Люби жизнь! Это единственный подарок, который не получишь дважды. Спасибо, Господи!

– Правильно. Когда не знаешь, что сказать Богу, скажи ему: «Спасибо». Лежи уж, портативный баран, о-о, извини, я хотел сказать таран. Донесу до машины.

Свернув за поворот, Олег резко остановился, его глаза округлились, он стал похож на маленького совёнка. Галина, увидев его лицо, тихонько, но задорно рассмеялась.

– А где ма-шина? – слегка заикаясь, произнес Олег.

Ни машины, ни вещей нигде не было видно.

– Кхе. Если Бог не дал тебе то, что ты хотел, значит, Он даст тебе лучше, но позже.

– Хотелось бы надеяться.

Как они добрались до города, и как донесли свою находку – это, как обычно говорят, совершенно другая история.

После победы

После победы, что одержана была не топором, не сулицей и не рогатиной, но мужеством и самопожертвованием волхвов-лекарей да их добровольных помощников, т.к. насильно лекари на смерть никого не звали, а чёрная морь никого не щадила. У предков ариев, ещё до появления Ари-ана, всегда были те, кто готов был положить живот свой за побратимов своих. Но здесь требовалось больше – надо было рисковать своей жизнью ради недавних врагов, что приходили в городище с топором и огнём, сжигали избы, уводили в полон женщин и детей. Надо было возлюбить врагов своих. Понимаю, что полоняниками они были довольно условно, потому что уже через пару лет столовался этот раб за общим столом, а зачастую выходил замуж или женился на недавних господарях. Но, чтобы стать такими, им надо было прежде пережить ужас набега, гибель родных.

Рама сидел в своей избе на лавке, устало привалившись спиной на струганые дубовые бревна, из которых была собрана его новая просторная изба. После победы прошла полуголодная зима, т.к. по мудрости старшего жреца ещё до дня осеннего солнцестояния ушли обозы с мехами, дёгтем, конопляными канатами и прочей утварью к далеким и поэтому почти не пострадавшим от мора племенам меленхенов и будинов. Один обоз не вернулся и никто так и не узнал, что сотворилось с ним. Благо, что благодарные андрофаги собрали дань с полонённых племен, что проживают вдоль Варяжского моря, и поделились едой, прислав по три телеги солёной рыбы в Мурому и два городища, куда собрались остатки мери и мещеры. О вятичах и мордве вообще ничего не было слышно. Слава богам, выжили. Следующую зиму прожили уже на своих харчах. А к осени ушёл к предкам главный жрец. После того, как остыл пепел на поминальном костре, и воздали жертву богам, жрецы собрали совет для избрания нового владыки. Собрание прошло не шумно и ожидаемо: за это время Рама показал себя и мудрым организатором, и успешным лекарем, поэтому практически все бросили за него свои камушки. Рама стал старшим жрецом. Одно дело отвечать только за себя и заботиться о других, другое – взвалить на свои плечи груз ответственности за сотни людей, за их не просто духовное состояние, но и за жизни, т.к. ему подчинялись теперь и волхвы, и ведьмы-ведуньи. Сам князь приглашал его перед принятием важного решения. Рама отлично понимал важность и вероятность последствий своих советов. После встречи в деревне с младшим богом, как назвал его Рама, он стал видеть и смотреть на происходящее как-то иначе, более прозорливее, зачастую предугадывая события. Не зря ему было сказано, чтобы в трудных ситуациях призывал духов интуиции и духов мудрости. Теперь любое решение Рама принимал только после молитвы в своей избе или возле родового дерева. Моральный груз ответственности выматывал его особенно сильно, но по-другому к порученному делу он относиться не умел и не хотел. Он знал, судьба всех бьёт одинаково, но только одни об этом кричат, а другие переносят боль молча. При этом он понимал, что успех порождает многое, и, в первую очередь, врагов, очень много врагов. И некоторые из них уже начали себя проявлять. Рама также понимал, что в глубине души все люди хорошие, просто у всех разная глубина, и не до всякой донырнёшь. Поэтому надо было думать и об этом, и не просто думать, а действовать. Приближалась война, но не за охотничьи угодья, не просто за власть, а между добром и злом, между теми, кто пил из чистого источника жизни, и теми, кто погряз в глубине трясины зла и ненависти к таким, как Рама. Теперь он знал, что у Бога никогда ничего не поздно или рано, всё вовремя, надо только набраться терпения и подождать. Нужно немного терпения и веры, но ожидание стоит того. Как бы сейчас ни было плохо, будет хорошо, надо подождать – Бог любит терпеливых. Всему своё время. При этом Рама понимал, что нельзя увидеть новые берега, пока не покинешь старые, поэтому он намеревался многое сломать ради будущего, а это значит, он наживёт себе врагов среди друзей. А сделать врагов своими друзьями, своими единомышленниками всегда очень трудно, но ему нужно было это сделать. Дорогу осилит идущий, если Бог ведущий. Рама знал: молись и Бог всё устроит.

Обычно Рама, подобно мудрой сове, предпочитал ночной образ жизни – ночное моление, ночные дежурства, но последние пару восьмиц ( а в те времена неделя имела восемь суток) что-то теребило его изнутри, не давая спать. И эту пару восьмиц он встречал рассвет у священного дерева, молясь и сжигая ароматные травы на жертвенном камне.

Рама долго неподвижно стоял, подняв голову куда-то ввысь, к вершине раскидистого дерева. Солнце успело подняться градусов на тридцать над далёким полем, что, по земным меркам, говорило, что прошло около двух часов. Ни одна мышца его лица не дрогнула и, если бы не легкое подрагивание век, под которыми изредка перекатывались глазные яблоки, его можно было бы принять за искусное изваяние. Он молился. Когда травы прогорели, и аромат воздуха перестал касаться его ноздрей, он приоткрыл глаза. Его губы слегка скривились в легкой гримасе разочарования – Бог опять не ответил на его молитву. Тяжело и протяжно вздохнув, кистями рук сильно растёр кожу лица. Подхватил брошенную наземь рубаху пошёл к огороди.

– Рама. Рама. – Услышал он негромкое позади себя и удивлённо обернулся.

Вдалеке позади него стоял огромный, величиной под верхушку их гигантского священного дерева, человек в ореоле яркого, покрывающего даже солнечный свет, золотистого свечения. Белоснежное, нет, не рубище, а царское, хотя такого слова ещё и не было у ариев, одеяние, подобное тогам римских патрициев, слегка колыхалось в неподвижном утреннем мареве.

– Не бойся. Я серафим, посланец. Меня прислал Макивента Мелхиседек. Он прислал меня к тебе с предложением. Но принимать решение тебе. Северные племена разрослись. Им уже не хватает своих земель, а ваши земли освободились. Они могут прийти сюда как враги, огнём и мечом захватывая новые земли, убивая всех. Они сейчас помнят, что вы сделали для них, но пройдет год-два и это забудется. Интересы племени станут выше интересов соседей. Прольётся много крови. Но этот год ты можешь потратить с пользой. В далёкой Индии, куда ушёл почитаемый тобой Ари-ан, опять загасает вера в Бога Единого. Низвергнутые ангелы богопротивно вселяются в людей и творят греховное. Здесь у твоего народа могилы предков, но здесь же и страшная память об умерших. Нельзя жить вчерашним днем. Надо думать о жизни и идти вперёд. Возглавь людей и поведи их в Индию. Сейчас идти возможно, т.к. многие воинственные племена также понесли тяжёлые утраты, как и твой народ. Ты уведёшь свой народ на восток, а северные племена придут на ваше место. Они придут как защитники от возрождающихся варваров, поэтому их будут встречать открытые ворота, а не лучники на стенах. Северные племена принесут мир и знания, которые у них остались от их предков, ушедших туда, куда пойдёшь ты. На тебе большая и ответственная миссия – укрепить стяг Бога Единого, который готов рухнуть под напором колдунов диких племён. Но принимать решение тебе, ибо, добро принуждённое, навязанное насильно не есть добро. И с тобой, кто пойдет, то пойдёт добровольно, без принуждения, но с объяснением. Такова просьба пославшего меня. И немного от меня лично: никогда не бойся перемен, иначе мечты так и останутся мечтами. Бог ведёт нас в то место, где кто-то ещё может спастись.

На миг солнце, словно слегка притухло, но через миг мир засиял прежними красками и ароматом полевых трав. Минут пять Рама стоял с приоткрытым ртом, давая возможность своим вспухшим мозгам осознать и переварить полученную пищу откровения. Это в городище какой-нибудь старик мог что-то посоветовать что-то просто так, надеясь на привычное авось, но на Небе просчитывается всё и на много лет вперёд, учитывая многие варианты. Хотя человеческий фактор, человеческую непостоянность стопроцентно просчитать нельзя. И это понятно.

– Вот тебе, бабка Матрёна, и новый год. Значит, год. Максимум – два. – Рама начал слова с сомнением, но закончил уверенно, приняв решение.

По дороге домой Рама увидел пацанёнка и отправил его за Бальдером. Поднять народ с насиженных мест и двинуть его за тридевять земель – это не просто трудная, а невероятно трудная задача. Под стать только таким лидерам как Ари-ан. Рама успел приобрести авторитет, но не настолько же. Поэтому его мысли сумбурно бегали по извилинам, хаотично перепрыгивая с одной на другую, а иногда и сталкиваясь, тогда он тряс головой, как собака, вылезшая из воды, чтобы хоть как-то распределить свои мысли по местам.

– Бальдер, перед закатом собери народ пред священным деревом. Собирай всех, даже тех, кто приехал с селений продать свой товар. Это касается всех. Мне надо донести до них слово богов, открытое мне сегодня поутру при молении. Не спрашивай, пожалуйста, у меня ничего. Я сам не могу пока отойти от услышанного. Иди, а я помолюсь в тишине.

Перед закатом, когда дальний лес стал похож на темный шарф, подпоясывающий горло заходящего солнца, у капища собралось сотен пять-шесть разномастного народа от нищих попрошаек до степенных, богато одетых купцов и свободных от дежурства воев. Сердце Рамы тревожно трепыхалось кречетом, пойманным сетью. Заготовленные слова, словно куда-то испарились.

– Братья и сестры! – раздался над полем его звонкий, с легкой хрипотцой голос. – На восходе солнца я молился у этого нашего священного дерева, прося богов о мире и процветании нашего народа. Я долго молился, но ответа не было. И, когда я перестал молиться, и пошел домой, вдруг раздался голос. И было сказано мне, что боги услышали мою молитву. Мне было сказано, что ныне наша эта земля отдается нашим погибшим от болезней и сражений, тем, кого мы потеряли. И сказано было мне, чтобы я повёл вас сначала на юг, где много сильных воинов погибло от мора, и поэтому тамошние племена не будут угрозой для нас, и дальше на восток в далёкую Индию, куда когда-то уже уходили наши далёкие предки. Туда, куда увел их Покоритель мира – Ари-ан. Мы пойдет туда, но другим путём. Путём, который приготовили нам боги. Но меня предупредили, что на то должна быть лишь воля каждого из вас. Те, кто не захочет идти со мною, кто захочет остаться – воля ваша. Никого принуждать выполнять волю богов я не буду. Я ваш верховный жрец. Я выполню волю наших богов. Как поступит каждый из вас – решать вам. Я и те, кто пойдёт со мною, выступаем на следующее лето после сбора урожая. У нас есть время приготовить телеги, пошить палатки, собрать и заготовить еды на несколько месяцев. Впрочем, вода в реках и озёрах ещё есть, да и стрелять из луков мы ещё не разучились. Оставим мёртвое мёртвым. Будем думать о жизни, будем идти вперед. А боги будут нас вести по этой дороге. Старшинам улиц собирать и оказывать помощь тем, кто пойдёт со мной. Гривнами немного я помогу, а остальное – за вами. – После этого Рама повернулся и не спеша пошёл в сторону своей избы. Чуть позже за ним засеменил Бальдер.

Ошарашенная такими известиями толпа постояла, помялась минут пять, и молча стала расходиться. Мыслей была куча, но сформулировать их и произнести вслух получалось лишь у немногих.

Это было начало нового и последнего исхода ариев-антов в Индию.

Когда относительно определились семьи, не пожелавшие уезжать, даже несмотря на волю богов, Рама собрал жрецов и ведунов. Посовещались и, учитывая пожелания, назначил какое-то количество жрецов и волхвов остаться на этих землях, ибо нельзя людей оставлять без духовного руководства, без вдохновляющего и руководящего слова жреческого. Хотя сколько их, семей-то останется здесь через год кто ж знает. Послушники и младшие жрецы тоже занимались делом: предстояло переписать множество свитков, дабы не пропало знание предков; собирали травы и мёд, дабы лечить в пути хворых и раненых, да и прочих дел хватало.

Рама самолично объезжал ближние и дальние поселения и городищи, как и своих одноплеменников, так и прочие племена андрофагов, меленхенов, будинов, меры и мещеры, мордвы и русов. И везде надо было погостить, ведь все помнили его и знали, чем ему обязаны. А уехать без пира в его честь – это незаслуженно обидеть хозяев. Да и за столом, после хмельной медовухи и беседа текла проще, с вопросами и ответами. Продумывая «отступление», Рама подстраховался от преждевременного вторжения – послал гонцов северным соседям с предложением примкнуть к ним для совместного похода под его предводительством. Ответ был предсказуем, т.к. гордые северяне не желали никакой власти над собой. Но нашлись и добровольцы. Главной же целью было оповестить и осадить нетерпеливых, предостеречь их от преждевременного похода на Славию. Долгою зимою охотники всё время проводили в лесах и полях, заготавливая мясо для засолки и сушки, меха для пошива одежды и для продажи или обмена в землях, через которые пойдёт орда.

Идти Рама решил через могучие племена киммерийцев, живущих в южных степях, и служившие живым щитом от воинственных кочевых племён аланов, сирагитов, савроматов и сколотов. Большая надежда была на сколотов-землепашцев, которых на востоке называли скифами. Дальше – через Кавказ на земли племени пасаргадов, что из рода «Ахеменидов», из племени «Парса» и «арья» по происхождению. Но были там и земли страны Мидия, что управлялась царями с неспокойным нравом. Рама достаточно много знал о тех землях. Слышал о суровом климате Иранского плоскогорья, с нестерпимой жарой летом и холодами зимой, который несколько смягчается в его пониженных частях, где было возможно по долинам рек земледелие. В степях широко велось скотоводство, носившее кочевой характер, а в оазисах оседлый, как на западе, так и на востоке. Летом скот выгоняли на высокогорные пастбища, зимой его держали в долинах. Разводили как крупный, так и мелкий рогатый скот, а также лошадей. Охота в степных и лесных областях играла значительную роль. Иранское нагорье богато ископаемыми – медной, серебряной и железной рудой, нефтью, драгоценными самоцветами и строительным камнем. Но туда надо было ещё дойти, и идти через воинствующих безжалостных кочевников, через заснеженные горные перевалы, вторгаясь на земли, где их никто не ждёт.

Начало похода

К капищу прибыли представители многих племен, чтобы принести ритуальную жертву и замилостивить богов на предстоящую дорогу. Такое собрание разно племенного народа создавало свои проблемы, т.к. богов было множество, таких как Перун, Даждьбог, Агни, Ху, Бальдер, Веста и еще множество других. Были поклонники Одина и Тора. И всех надо было умилостивить и задобрить. Чтобы как-то выкрутиться из этого обилия божков, Рама приказал вырезать из стволов деревьев десять разных ликов, некоторые из них можно было принять и за женские лица, т.к. были и поклонники Мокошь, которая по изображению сильно отличалась от тех же Ху, Весты или Славии. Эти лики вкопали в ряд и перед каждым установили свой жертвенный камень. Каждое племя выбирало себе лик на своё усмотрение.

Обряд начался с традиционных плясок и непонятных выкрикиваний жрецов. В некоторых племенах эти обязанности выполняли волхвы. Как только тень от временной палочки достигла зенита, песнопения прекратились. К жертвенным камням каждое племя подвело своего тотемного животного. Племя уходило, но оставляло здесь свое тотемное животное для помощи и охраны умерших и погибших. Прах к праху. Живое к живому. По удару большого боевого барабана лучшие воины вскрыли вены у своих животных. Удивительно, но даже могучие медведи и вечно суетливые волки в этот раз стояли спокойно, будто понимая важность мероприятия. Свершилось. Жертвы принесены.

Спокойно, без суеты, будто так уже было не раз, люди разошлись по племенам, разъехались по стойбищам. Поход начался.

Сверху исход больше напоминал грязе-селевый поток, низвергающийся с крутых гор на спокойные равнины, так обильно текли серые массы по зелёным полям, наваливаясь и перепружая мелкие реки, выпивая озёра. Впереди лежали пока безопасные, опустошённые мором земли Мещеры, Арсании, Ардании и мордвы. С киммерийцами ещё предстояли переговоры, поэтому Рама, вместе с некоторыми князьями, известными своими походами, отправился чуть быстрее общей массы, чтобы не спровоцировать агрессию и договориться о мирном переходе через их земли.

Земли дружественных племён они проскакали чуть меньше, чем за трое суток. Ехали не спеша, лёгкой рысью, зная, что позади еле тащится длинный обоз, а рядом с телегами бредут мужики и женщины, сберегая силы лошадей и коров, лишь дети малые были рассажены по телегам поверх узлов со скарбом и мешков с продовольствием. Ближе к вечеру, когда землю покрывает призрачный сумрак, они добрались до городища с забором в два человеческих роста. На надвратной башне стояло несколько лучников, никакого беспокойства или суеты они не проявили, но посыльного послали. Отряд спокойно проскакал внутрь города до достаточно большого шатра, вход которого охраняло около десятка высоких крепкого телосложения воинов. Слева на привязи стояло четыре коня с шелковистой лоснящейся кожей.

– Ох, какие красавцы!– оглядывая коней, произнес князь русов. – Ба, да вон тот жеребец сакского князя Драгомысла. Я как-то встречался с ним. Было дело, пошёл с дружиной в набег на небольшое городище. Подошли. Перед нами ворота. На надвратной башне пара лучников. Ну, прям как здесь. Только те суетятся, бегают. А на стены никто не встает. Что за ерунда, думаю? Где защитники? Может, удумали что? Ловушка какая? Послал дозор вокруг огорода. Представляете, на той стороне, аккурат напротив ворот стоит Драгомысл со своей дружиной. Он тоже пришёл за рухлядью, но чуток раньше. Встретились с ним, познакомились, посмеялись. Город жечь не стали, только хабар забрали. А потом разошлись восвояси.

Как будто кто его слушал в шатре, т.к. легкие камышовые двери отворились, и на улицу вышел мужчина в красиво отделанной одежде и богато украшенной золотой вязью кривой саблей.

– Ба! Ивко!– закричал радостно воин, глядя на князя русов. – Что, за рухлядью приехал? Опоздал, брат! Опять опоздал! – продолжал он радостно кричать, подходя к всадникам.

Ивко соскочил с коня и бросился обниматься со старым другом.

– Нет, дружище. Сегодня я в походе, но не за рухлядью. Пойдем в шатёр, там всё расскажем.

– Обожди. Сейчас за угол зайду до ветра, а потом вместе войдём. Будет лучше, если я тебя представлю, как своего боевого друга.

Через несколько минут все зашли в княжеский шатёр. Точнее, ханский, т.к. многие киммерийцы предпочитали такое название. Хотя конкретных требований не было. Да и попробуй, предъяви что-нибудь киммерийцу, и я посмотрю, сколько минут ты проживёшь.

– Слава богам и воинам! – громко поздоровался Ивко и следом за ним остальные.

– Слава! – ответили им воины, сидящие на больших подушках.

– Великий хан, это мой боевой друг, соратник, князь русов, отличный вой Ивко. Позволь ему и его товарищам быть здесь. У него дело к тебе.

– Что ж, хорошим воям я всегда рад, даже если это вои врага. Для киммерийца хорошая сеча, что праздник. Проходите, рассаживайтесь, будьте как дома, но помните, что хан здесь я.

– Благодарствуем, великий хан.– Сказал Ивко, слегка склонив голову в поклоне.

Когда все расселись, хан сказал:

– Вы с дороги. Судя по пыли на вашей одежде, ехали долго. Два слова о вашем деле и идите отдыхать. Гостевые избы для вас готовы.

– Избы? – негромко непроизвольно сказал кто-то из гостей.

– А что? А вы думали, раз киммериец, значит, дикий варвар, умеющий только хорошо воевать и убивать?

– О, нет, великий хан. – Вмешался в разговор Рама.– Я верховный жрец Славии, но вы нас зовёте славянами. Я еще на входе обратил внимание, какие красивые украшения носят ваши женщины. Судя по тому, что они, скорее всего, вышли из-под руки одного мастера, это не было взято в набеге. Это, наверняка, работа вашего мастера.

– Хо! – довольно сказал хан. – Верно подметил, жрец. Мало того, это сделано моим собственным племянником. Кстати, настоящий киммериец. И отец его, и отец его отца – все истинные киммерийцы. Правда, одна из женщин, где-то там, было не киммерийца, но из прямого рода самой Евы. Поэтому и женщины племени моего брата не совсем похожи на моих женщин, но зато все мужчины как на подбор – крепкие батыры и славные ханы. Так что ты хотел мне сказать, хитрый жрец племени Славии?

– Просьба у нас простая: пропусти нас, великий хан, через земли твои. Мы идём мирным походом через горы Кавказские, перевалы горные в долины персидские, где растёт густая трава, и пасутся огромные стада тучных коров. Там полноводные реки и огромное море. Туда мы идём.

Хан задумался, постукивая пальцами по животу, как по барабану.

– Что ж, идите, отдыхайте. Колодец, тела обмыть потные, у вас во дворе. Чуть позже позовут вас на вечернюю трапезу. А я думать буду. – При этом прокрутил кистью, отпуская их. Но потом вспомнил, что перед ним десяток уважаемых князей со своими дружинами, поэтому добавил – Отдыхайте, князья. Вечером пить, гулять будем. Потом дела думать будем.

С легким поклоном, приложив руку к сердцу, князья вышли из шатра.

– По-моему, он сам заинтересовался этим. – С улыбкой в голосе произнёс кто-то из них.

– Это хорошо. – Подтвердил Рама. – Мидийские цари, я слышал, весьма воинственны и имеют хорошее войско. Там у нас каждый вой будет на счету. Может случиться, что и женщинам сражаться придётся. Будем надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.

Шагах в пятидесяти от ханского шатра стояло три деревянных барака, а возле входа вкопаны тонкие брёвна в качестве коновязи.

– Ба, да где ж они в степи столько брёвен нашли? Это ж откуда им пришлось их тащить?

– У них быки отличные, что наши гридни, всё утащат.

– Что гридни утащат, ты правильно подметил. Утащат, особенно медовуху, только отвернись.

Все рассмеялись, оценив шутку. Внутри была всего одна, но огромная комната, при этом разделённая на отдельные спальни прозрачной, буквально воздушной тканью, которой никто ни то, чтобы не видел, но даже и не слышал о существовании таковой. Слева от двери был длинный стол и много оленьих и бараньих рогов. На одном из них висел короткий меч в простых ножнах. Скорее всего, это была простая подсказка для незнающих. Скинув броню на стол, они разделись по пояс, и вышли во двор к колодцу, где отроки киммерийцы уже доставали ледяную воду из глубокого колодца. Грубые доски кроватей были застелены шкурами животных. Причем, каждый участок одним отдельным видом – лисицами, волчьими, козьими, медвежьими. Рама, не особенно привыкший к таким длительным переходам, облегчённо растянулся на бараньих шкурах, с легкой грустью вспомнив собственную избу, свою кровать с льняными простынями и крынкой холодного молока на столе. Протяжным выдохом убрал из головы грустные мысли и начал обдумывать предстоящий разговор с ханом, предполагая, что же он потребует за свободный и безопасный проход через свои земли. И как-то незаметно задремал.

– Жрец! Палёные перья ворона Одина! Вставай! Великий хан трапезничать приглашает! – проорал Ивко, стоя возле кровати Рамы. Пришлось вставать, но так не хотелось!

В шатре пир уже шёл. Тогда были простые нравы – тебя позвали, а приходить или нет, пить или не пить – не вопрос. Настоящий батыр сам решает, что ему делать. Великий хан помахал рукой, приглашая Раму к себе.

– Садись рядом со мной, хитр-рый жрец.– Грассируя произнес хан.– Много думал я, пока ты спал. Даже с братом советовался. – Начал разговор уже хорошо подвыпивший хан. – Интересную штуку ты мне предложил. – Хотя никакого предложения, кроме просьбы пройти сквозь эти земли, не было – подумал Рама.

– Я даже с саксами поговорил. Они тоже уже устали бодаться с этими савроматами и подумывают, куда бы им смотаться, чтобы каждые пару восьмиц не сражаться с очередным их племенем. Понимаешь, нельзя каждую неделю воевать. Нет, ты не подумай, никто из нас не боится хорошей драки, но всему должен быть разумный предел. Короче, саксы тоже пойдут с тобой. Ну, не совсем с тобой, но рядышком. В случае чего, они помогут тебе, а ты им. Я тоже, в смысле не я лично, а мой средний сын. Что я хотел сказать? А, да. Я тоже пойду, но не сейчас, а по весне. Сам понимаешь, такие дела так быстро не решают. Мы – всадники и нам собраться ничего не стоит. Но я – великий хан. Я должен принимать решения не спеша. К весне будет нормально. А тебе я дам два десятка всадников. Опять же, не тебе, а с тобой. Сам понимаешь, мы – киммерийцы. Над нами никого быть не может. Мои люди будут крутиться рядом. Обузой не будут, но и помогут. В случае чего. А при тебе постоянно будет один воин. Всё, что скажешь, он предаст моему сотнику. Есть у меня один такой. Толковый. Вот там я его и проверю. Ты там устроишься, обживёшься. Мои люди тоже посмотрят, а по весне и встретят, и на стойбище своё проводят. А ты уж там, будь другом, посмотри. Если надо подскажи сыну. Малой он у меня ещё – только двенадцать зим будет этой зимой. Если ты там ещё останешься, это понятно. Ну, как?

– Приемлемо, великий хан. Я так понимаю, ты даешь нам беспрепятственно пройти твои земли, а мы проявим внимание и разумную заботу о твоём отроке?

– Ты правильно понимаешь, хитрый славянский жрец.

Хан махнул рукой, и виночерпий наполнил два огромных турьих рога красной слегка тянущейся жидкостью с ароматом сахара и винограда. Такую посуду, не допив до конца, не положишь. Как закончил пир, Рама почти не помнил. Что удивительно, наутро голова практически не болела. Только немного затекла от долгого лежания в одной позе. Сидя помассировал шею руками, с усилием повертел головой по сторонам. Немного полегчало. Цель достигнута и даже с большим успехом, чем рассчитывал: получить в помощь сакские дружины – это многого стоит.

Открылась дверь, и вошёл парубок. Огляделся и направился к кровати Рамы, видимо ему сказали, кто здесь главный.

– Великий жрец, я могу давать приказ, чтобы доставили вам пищу или вы будете трапезничать позже?

– Есть? А где великий хан?

– Великий хан, как обычно, ещё до рассвета уехал на охоту. Будет только к обеденной трапезе. Но он приказал передать тебе, что все распоряжения уже сделал. Это на случай, если вы торопитесь, и не будете дожидаться его возвращения.

– Подавай еду. И ещё, найди нам проводника. Мы поедем дальше. Нам надо разведать дороги, по которым смогут проехать телеги. Впереди, я слышал, будут болота.

– Я понял. Всё сделаю. И прикажу положить в перемётные сумки вам в дорогу еды и флягу романского вина, которое вы вчера так много выпили. Это приказ великого хана.

– Ну, если приказ великого хана, то кто ж спорить будет. Клади. Ивко! – повернул голову Рама в сторону князя русов. – Ты эти места знаешь, правильно я понял? Тогда пошли своего человека, чтобы он провел наш обоз дальше. Предпочтительнее, если мы чуточку обойдём это городище стороной. Наши люди уставшие, а киммерийцы заносчивые. Как бы худа не вышло – пара неугомонных могут договор князей сорвать и привести к ссоре. Надо учесть и это.

– Добре, жрец. Ты сейчас наш вождь. Как скажешь.

– Вот и ладненько. А стаканчик вчерашнего вина сейчас мне не помешал бы. А вот и еда!

Перед ними бежала, стремительно неся грязно-серые воды узкая, сажени три-четыре, т.е. около шести-семи метров, речка. Серая взвесь тихим плеском ритмично выбрасывалась на берег, оставляя на песке белые бусинки пены, чтобы потом вновь наброситься и вновь оставить белую россыпь.

– С пол версты верх по течению болото. Река размывает торф, поэтому вода такая. – Как будто подслушав мысли, сказал проводник киммериец.– Отстоится, можно пить. Переходить будете в этом месте – дно каменистое и глубина – коню по брюху. Телеги лишь подтолкнёте немного. В других местах глубже – мешки на телегах замочишь. Дорогу запомнили? В крайнем случае, у сотника спросишь. Теперь возвращаемся. Покажу, где лагерем встанешь, своих ожидаюче.

После часа скачек остановились у более полноводной реки, что текла неподалёку по ходу дороги.

– Берега болотистые. – Продолжил инструктаж киммериец.– С того берега не ударят. Подойдут лишь по дороге, а здесь, сам видишь, видно за версту. Ночью бодрствуй. Наши тебя прикроют, но на это не уповай. Брод перейдёшь, впереди три-четыре дневных перехода. Без обоза, вестимо, было бы быстрее. По дороге будешь встречать поселения сколотов-землепашцев, их не тронь. Их даже сарматы не трогают. Еду покупай, а не забирай. Увидишь несколько погорелых городищ, значит, земли сарматов закончились. В пути всегда жди нападения. Ты же договор с ними о проходе не заключил? Да сейчас и не заключишь. Дозорные докладывали, что войско большое пошло на аланов, значит, основные ханы с ним. Попадётся большой отряд – нападут днём. Малые будут теребить ночью. Можешь наскочить и на всадников сколотов. Помни, у сколотов копьё на локоть длиннее наших, и лучник на скаку свободно бьет горлицу на лету. И такие воины у них почти все. Твоё счастье, что хиреет их племя. Сарматы хорошие воины, но не такие шустрые в бою и копья короче. С ними посему справиться проще. Что за сарматскими землями – не знаю. Больше трёх переходов не ходил, отсель и брехать не хочу. За холмом – погорелая роща. Там сушняк наберёшь. Да ямку выкопай для костра – не заманивай лихоимцев. Больше я тебе не нужен. Постарайтесь не погибнуть. Прощайте.– Дёрнув за уздечку, развернул коня и повёл его рысью домой.

Пыль обоза заметили к обеду третьего дня, а к вечеру обоз встал на ночёвку. Рама и князья обходили своих людей, справляясь о проблемах и настроении. Кое-где делали мелкий ремонт колёс, кто-то на походной кузне пере подковывал лошадей. Суета мирного похода. Но что ждёт их уже через сутки, когда переправятся на другой берег? Опытные в походах князья времени не теряли. Рама заметил, что обозники начали точить топоры, а дружинники – свои мечи. Топор был привычнее для мужика-крестьянина, да и стоил значительно дешевле меча. Даже большому отряду со всей ордой не справиться, но напасть ночью ради военного азарта, заполонить несколько человек – это более вероятно, но всё равно неприятно, не хорошо и не допустимо.

Чёрная марь ночи только начала переходить в серый сумрак предрассветного утра, а над стойбищем уже устремились в небо дымки костров, замычали не доеные коровы, по степной тишине пополз гул людского говора, позвякивание железа и всхрапывание лошадей. Деревенский народ привык вставать затемно. Солнце еле оторвало себя от далёкого горизонта, а тысячи неугомонных искателей нового и лучшего уже тронулись в путь.

После первой встречи с серафимом в умирающей деревне, Раме посчастливилось ещё несколько раз общаться и с другими серафимами-посланниками. Было много вопросов, и были ответы. Рама теперь понимал, что путешествующий торговец и странствующий исследователь делали больше для развития цивилизации исторического периода, чем все остальные факторы, вместе взятые. К движущим силам распространения культуры относились также военные захваты, колонизация и миссионерская деятельность последующих религий, однако все они имели второстепенное значение по сравнению с торговыми связями, которые всегда ускорялись благодаря быстрому развитию ремесел и прикладных наук. При этом общественное объединение является формой гарантии выживания, выгодность которого усвоена людьми; поэтому большинство людей готовы внести плату в виде самопожертвования и ущемления личной свободы, которую общество взимает со своих членов за повышение групповой безопасности. Короче говоря, современный общественный механизм является страховым планом, который вырабатывается методом проб и ошибок и предназначается для обеспечения некоторых гарантий и защиты от опасности возврата к ужасным и первобытным условиям, характеризовавшим ранний период существования человеческой расы. Сила не равнозначна правоте, однако история действительно творилась и творится с помощью силы. Лишь недавно Земля достигла той стадии, на которой общество стало готово обсуждать этическую сторону силы и права. И Рама должен был стать одним из таких проводников, доносить до людей, которые ему доверились, откровения, данные ему через ангелов. Для этого ему нужна была мудрость и верные помощники, потому что идеалы одного поколения прочерчивают пути, определяющие судьбу непосредственных потомков. Качество общественных просветителей обусловливает направление движения цивилизации: вперед или вспять. Институты семьи, религии и школы одного поколения предопределяют характерную тенденцию последующего поколения. Моральный и духовный импульс расы или нации в значительной мере определяет темпы развития культуры этой цивилизации. Идеалы возвышают источник социального потока. И никакой поток не может подняться выше своего источника – под каким бы давлением он ни подавался, по какому бы руслу он ни направлялся. Разум может контролировать механизм цивилизации, мудрость – направлять его, однако духовный идеализм является той энергией, которая действительно возвышает и продвигает человеческую культуру от одного достигнутого уровня к другому. Вначале жизнь была борьбой за существование, теперь – добавилась борьбой за уровень жизни; на следующем этапе она должна стать борьбой за качество мысли, что является грядущей земной целью человеческого существования. Но всё это было впереди, где-то за не широкой речкой, за горными заснеженными перевалами. И сколько из вышедших с ним дойдёт до конечной цели? И дойдёт ли он сам? Не погибнет ли с ним эта великая задача от случайной стрелы или чаши с ядом? Нужен человек, который смог бы довести всё до конца, нужен ученик, который не даст упасть и затухнуть лучине, зажжённой на вершине холма. Бальдер был кандидатом на эту участь.

Однажды Рама посетовал, что его не всегда понимает его ученик Бальдер, что Рама хочет вложить в его голову как можно больше знаний, но он, по причине своей молодости, пока не осознаёт важности этого. Серафим ответил ему на это:

– Никогда ничего не требуй от другого человека. Если человек не оправдал твои ожидания, в этом нет его вины. Ведь это твои ожидания. В каждом человеке есть солнце, просто надо дать ему светиться. Наша самая большая ошибка в том, что мы не слушаем, чтобы понять, а слушаем, чтобы ответить. Бог нас всегда окружает теми людьми, с которыми нам необходимо исцелиться от своих недостатков. Иногда Бог убирает из твоей жизни человека ради твоей защиты. Не беги за ним. Не беспокойся о людях, которых Бог удалил из твоей жизни. Он слышал разговоры, которые не слышал ты, Он видел действия, которые ты не мог видеть. Бог не даёт тебе людей, которых ты хочешь. Он даёт тебе людей, в которых ты нуждаешься. Такие причиняют тебе боль, любят, учат тебя, ломают тебя, чтобы превратить тебя в того, кем ты должен стать. Надо любить всякого человека, видя в нём образ Божий, несмотря на его недостатки. Нельзя холодностью отстранять от себя людей. И помни, в жизни всегда есть люди, через которых Бог тебя любит.

Брода достигли, когда солнце докатилось до зенита. Киммерийский сотник со своими двумя десятками уже стоял на той стороне. Как и говорил проводник, практически все повозки пересекали речку лишь усилием своих тягловых животных. Телеги, первыми выбравшиеся на тот берег, отогнали почти на версту вперёд и развернули боком к дороге, дабы создать защиту при неожиданном нападении. На телегах установили деревянные щиты для защиты от стрел кочевников. Дружина мордвы заняла позиции за этой походной крепостью.

Когда защищённое место заполнили сотни телег, всадников и пеших, мордва растащила заслон, и обоз устремился дальше, на неизведанные вражеские земли. В целом первые три дня поход проходил спокойно, без стычек с врагом. На четвёртый день разведка доложила о приближающемся отряде всадников. Численность возможного врага выяснить не удалось из-за сильной пыли – сильный ветер нёс пыль навстречу обозу, опережая скачущих всадников. Зазвучали команды к оружию. Дружины заняли свои места согласно за ранней договорённостью. Четыре шеренги тяжёлых пехотинцев, сомкнув щиты и выставив вперёд копья, ждали врага. За ними стояли пращники и метатели сулиц и дротиков. Непосредственно обоз прикрывала конница. Да и на телегах сидели бабы вооруженные топорами, косами и деревянными вилами. Из пыльного облака доносился гул и перетоп большого количества скачущих лошадей. Вскоре проявились и силуэты всадников. Но, когда до шеренги воинов оставалось чуть дальше полёта стрелы, конная лава разделилась надвое и, обогнув строй, умчалась в степь, бесследно растворившись в пылевом сумраке. Военная хитрость, чтобы выманить врага. Что же ещё? Но время шло, а никто не появлялся. Потом потихоньку затих ветер. В обозримом пространстве никого не было, только редкие кусты перекати поле, вприпрыжку устраивали соревнования между собой да степной орёл кружил в высоте, высматривая себе добычу.

– Всем занять место по походному приказу! Продолжить движение! – покатилось по войскам, и орда вновь пришла в движение.

Эта первая встреча с врагом немного морально подстегнула всех, и даже женщины прибавили в ходе. К вечеру добрались до руин давно сожжённого городища. Вид обгорелых домов, сломанные заборы вызывали непроизвольные ассоциации и воспоминания о смерти и временности бытия. Но обгоревшие, частично разрушенные крепостные стены были хорошим подспорьем при организации обороны в поле, поэтому было принято решение о ночёвке в этом месте. Раме и князьям обустроили место посреди когда-то большого дома со сгоревшей крышей, но практически сохранившимися стенами. Шатры не ставили, т.к. хотя лето шло к закату, даже до бабьего лета было еще далеко. Трапеза была по-походному скромной. На столы выложили закопчённых дроф, брынзу, свежую репу и кумыс. Всё это было закуплено накануне у сколотов-землепашцев. Наступал тихий и спокойный летний вечер, громко трещали сверчки. Вся атмосфера способствовала успокоению и хорошему настроению, но ужин прошёл практически в безмолвии. Лишь под конец Рама произнёс:

– Ну что, друзья мои князья и ханы, на рассвете как обычно? – и в ответ получил лишь кивки да покачивание головой. Нет, это была не какая-то трусость или моральная слабость, просто все знали, какие враги и сколько их может быть впереди. Это было затишье перед боем.

Затишье затягивалось. Врага не было и это напрягало. Орда, не спеша, да и как тут спешить, если такое количество телег, детей и женщин на сносях, продвигалось вперёд. Уже миновала восьмица после той попытки, или точнее, имитации атаки. Чем дальше уходили люди, тем чаще им вспоминались оставленные дома, хотя многие из них жили в простых землянках, обогреваемых в холода по-чёрному. А на оставленной родной сторонушке по ночам уже было стыло, холодный северный ветер напоминал о предстоящей морозной и снежной зиме.

– Князь Волос! Сегодня твоя дружина рассылала сотни в дозор? Что скажешь?

– Да, великий жрец Рама. Я рассыпал свои сотни, как горох по земле. На полдня уходят мои люди в поисках врага. Везде тихо. Находят следы недавно снятых юрт. Больших городищ нет. Нашли один малый огород, но и тот оставлен. Нет, не брошен в страхе, а оставлен. Обстоятельно собрали посуду, забрали животных и ушли на восток. Видели там следы коров, верблюдов, овец. Никого. Видимо, думают, что придём, заберём животных, а людей обратим в хабар.

– Немудрено. Плохие вести добрые соседи быстро разносят по земле. Впрочем, так нам даже и лучше. Твои слова да богам в уши. Просто это земли аланов, а они достаточно воинственный народ. Ни одного нападения. Может, они войско собирают, чтобы встретить нас в укромном месте?

– И такое может быть. Поэтому вои телеги с бронёй далеко от себя не отпускают.

– Но и в броне постоянно идти нельзя. Постоянная усталость в бою сказывается. Мне сказывали чуть в стороне речушка бежит. Дай команду дозору, чтобы поворачивали к ней.

– Да там не река. Скорее – ручей, пол сажени в ширину. Но уж вёрст пять вдоль нас бежит. Люди могут разместиться с обеих сторон, а телеги волочь за него, нет надобности. Всё одно тракт правее лежит.

– Тем более. Скажи – два дня отдыхаем. Всем купаться и стирать одёжу. Не хватало ещё хворь какую подхватить от грязи, чем страдают кочевые племена.

– Сделаю. – Кивком головы князь распрощался со жрецом и пошёл организовывать днёвку, оповещать других князей и ханов. Каждый хан, каждый князь был господином в своём роде, в своём племени, но уважать признанного лидера – жреца и других князей, с некоторыми из которых ты ещё вчера бился на мечах, защищаясь или нападая, великий поход приучает сразу. Кто не с нами, тот против нас. А таких бьют скопом, а хабар делят между собой. Современный князь не всегда сильнее других, но всегда умнее или хитрее и изворотливее. Это закон выживания.

Речка в самом глубоком месте была по колено, но да таких рек в землях словен, мери или русов, как говорят, пруд пруди. Хотя их действительно частенько прудили, получая неглубокие заводи, но рыбе и этого хватало.

Под охраной далёких дозоров люди, поперва, бросились в прохладу реки. Проблем с водой не было, но, привезённая из этой же реки, она было теплая с затхлым привкусом. Уже вскоре пить её стало невозможно из-за тысяч людей, коней, коров и овец, хлынувших в речку беспощадной ордой. Котлы с водой оказывались почти на четверть с песком, но привычных к такой жизни людей это не испугало. Женщины приступили к стирке белья, благо глины на берегах хватало. Пацанята увлеклись ловлей раков. Мужики основательно начали растягивать поперёк течения волосяные и крапивные сети. Терпеливым всего хватало. Рыбу жарили до хрустящей, румяной, вызывающей обильное слюноотделение, корочки, и ели, ибо сушёное мясо и солёное сало уже давно надоело. Лишнюю рыбу также обжаривали и складывали в корзины, вперемешку с ароматными полевыми травами, или обмазывали свежую золой и глиной, засовывая в холстяные мешки, чтобы глина подольше не высыхала.

Князья, ханы и Рама, как общепризнанный вождь, питались, как стало принято, вместе за большим столом, состоящим из десятка маленьких, перевозимых в специально выделенных под княжеское добро телегах. Простые жрецы, волхвы и шаманы столовались в своих племенах, среди своего народа.

В обед второго дня пролил недолгий, но холодный дождь. Что было не совсем приятно, но он прибил дорожную пыль, а это простило ему всё остальное. Отдохнувшие люди и двигались заметно быстрее.

– Великий жрец!

– Что тебе, Бахчахсыр? – ответил Рама, мерно покачиваясь на идущем шагом коне.

– Дружинники местного полонили. Уже допросили.

– И что сказал человек? Где люди? Куда все подевались?

– Говорит – боятся. Орда скифов идет, никого не жалеет. Сквозь земли суровых савроматов легко прошла, словно взбитое масло сквозь сжатое пястье. И чем сильнее сжимаешь, тем больше проходит. Боятся. Потому и уходят. Нельзя воевать с пыльной бурей. Надо спрятаться, переждать бурю, а потом дальше жить. Так он говорит. Я сам слышал. Они думают, что мы сколоты-кочевники, раз свободно прошли через те земли.

– Что ж, объяснимо. Но это слова простого кочевника.

– Нет, это не кочевник. Его взяли в поле. Он землепашец. Возился в земле. Там его и взяли.

– Его пытали?

– Нет, что ты, великий жрец. Мы помним твоё требование с уважением относиться к землепашцам.

– Хорошо. А что про вражеские дружины? Про них что говорит?

– Божится своими богами, что ничего не слышал.

– Он не боится наших богов, поэтому может и обмануть. Хотя зачем это делать землепашцу? Если он, конечно, не оставлен там специально, чтобы ввести нас в заблуждение, заманить в ловушку. Передай, пускай наградят за вести добрые и отпустят. Но пускай пошлют за ним людей умелых, чтобы потаённо проследить, что делать дальше будет. Если ночью поскачет куда, пускай убьют. Если честным окажется, пощадят и нас догоняют.

– Сделаю, великий жрец.

К вечеру следующего дня ветер разогнал лёгкую хмарь. Полупрозрачные тучки, овечьим стадом убежали куда-то на восток, и впереди, на горизонте открылись темные громады. Будто сотня сколотов бросили наземь свои островерхие шапки, так возвышались Кавказские горы. Где-то далеко справа несла свои воды резвая Танаис, как называли её эллины, впадая в бескрайние просторы Понта. Слева, чуть ближе, но так же не досягаемо, величаво текла великая Ра, или как её называли кочевники из великой степи – Итиль, впадая в Гирканское море. И вот, между Понтом и Гирканским морем, перепрыгнув через заснеженные Кавказские перевалы, хотел Рама провести свою орду на обширные персидские плоскогорья.

Они вступили в земли сванов и колхов, которые с переменным военным успехом владели этими благодатными, дающими по два урожая в год, землями. И те, и другие были храбрыми и умелыми воинами, но их агрессивный характер, гордость, воинственность приводили к разобщенности. У них не было лидера, который смог бы их объединить и создать единое сильное государство. Но сейчас и савроматы, и гирканские, и мидийские цари спокойно приходили и, почти безнаказанно, грабили эти благородные народы. Поэтому Рама не особенно переживал за безопасность прохода этого участка пути. Местные жители были воинственны, но не дураки. Хотя дураков в любом государстве хватает.

К полудню следующего дня орда тихим сапом ползла по дороге. Рама дремал в седле под привычный перестук копыт, скрип колес и редкое мычание коров. Отмахнув надоедливую муху, он боковым зрением увидел саженях в двадцати от дороги частокол брёвен, закрытые ворота и редких людей на стенах. Князь Ивко, поймав удивленный взгляд, усмехнулся в бороду.

– Не дивись, великий жрец. Это мы послали вперёд дозор, чтобы предупреждали людей, что не с мечом идем, но с миром. Просто проходим эти земли. Никого не трогаем, но и нас пускай не задирают. А захотят прибыль с нас иметь, так пускай овец гонят сюда, хлеба и овощи к дороге выносят. Торговать будем. Но только, если кто меру иметь не будет и цену загнёт – нагайкой гнать прочь будем. А эти спокойно стоят, но, видать, кони резвые припрячены. От лиха нечаянного. Ничего, нас пропустят, гонцов вперёд отправят. Ныне моя дружина охорон несёт, так я сказал, чтобы мечи не обнажали, людей не пугали.

– Хорошо. Добро придумали. Пред перевалами людям надо хорошо есть, чтобы холод легче переносить. Зима скоро, а когда здесь снег выпадает – не вестимо. Проводник из местных нужен. Побеспокойся, князь. А вы, значит, князья, побеспокоились обо мне, не загружали мою дурную голову тревожными думами? Вот только, князь, ты же в походы часто ходил. Скажи, если у воеводы в поход поставленного, брат своевольный будет и захочет ночью он воев повести по весям, хабара взять, лосей пострелять, вепря на копьё взять? Как это? А если под утро воевода по мысли своей, поднимет дружину и поведёт на недалёкого врага, то, получится, что брат его всю дружину подведёт. Согласен? Или воеводе постоянно брата своего пасти, как пастух овец своих стережёт? Ты умный князь, иначе долго князем не продержался бы. Ты поймешь меня, как и остальные князья, которым ты всё это расскажешь. Вы знаете, как городища осаждать, как от ворога защитить, но вы все свои голоса одним моим голосом сделали, так и уши мои должны отныне стать едиными над вашими. Ты меня услышал, князь.

– Услышал, великий жрец. Когда мне предложили примкнуть к тебе и подчиниться тебе, я расспросил людей о тебе. Сказали, постоять за себя может. Топора не боится, да и с мечом, если нужда будет, управится. Но иначе и быть не может. У нас и девы в бою сгодятся. Но, когда мне сказали, что, ты, живота своего не жалея, пошёл к недавним ворогам, что всего лишь пару лун назад твой огород силой взять хотели. Жинок и парубков врагов своих спасал. Только тогда я поверил тебе и решил склонить колено своё, принимая главенство твоё. Достоин ты быть вождём, великий жрец. И сейчас ты нас уму-разуму научил. Ты – вождь наш, а не баба на сносях, что и ту не всегда бережём. Хочу сейчас взять одного воя и проехать к воротам, посмотреть на местный люд, себя показать, поговорить. Тревожно у них на душе, сердцем чую. Ты не против, великий князь?

– Хорошая мысль. Да прибудут с тобой боги.

– Даждьбог и Славия всегда в роду нашем! – Радостно прокричал князь, ускоряя плёткой своего коня.

Колхи и ещё какие-то мелкие племена с трудно произносимыми названиями оказались достаточно гостеприимными. Продукты и тёплые вещи продавали охотно и по приемлемой цене, практически всегда уступая, если у покупателя немного не хватало денег. Орда успокоилась, на лицах людей появились улыбки, в походе частенько стали звучать песни. Много ли человеку надо для счастья?

Пышная зелень предгорий потихоньку начала переодеваться в желтые и красные одежды. Ночи стали холодными. Участились затяжные осенние дожди. До гор было буквально рукой подать. И вот голова колонны подошла к холму, от которого дорога уходила только ввысь. Все непроизвольно остановились, вглядываясь в заснеженные шапки на вершинах скалистых гор. Что ждёт их в этих горах, как их встретят за этими горами? Спокойствие и отдых у гостеприимных хозяев или бессонные ночи и постоянные сражения с дикими племенами? Дорогу осилит идущий, и любая длинная дорога начинается с первого шага. Рама сделал этот шаг. Орда двинулась за ним.

Как ни спешил Рама поскорее добраться до гор, чтобы проходить перевалы не по вязкому снегу, а по прочным камням, но они практически опоздали. Почти каждый день сыпал мокрый снег, залепляя глаза людям и животным, толстой коркой прилепляясь к мешковине и поручням телег, за которые держались люди, и без того утомлённые тяжёлым переходом. Рама частенько стал слышать кашель и чихание бредущих и сидящих на телегах. Народ мёрз. Закупленные одежды спасали от холода, но не от мокрого снега. Одежды пропитывались влагой. Люди начали болеть. Единственный выход – увеличить скорость, но для измождённых людей это было крайне затруднительно. Проводник успокоил, что прошли два самых трудных перевала. Впереди – самый длинный, но и самый пологий. Людям и животным будет легче взбираться по оледеневшей дороге.

Долгожданный вид на долину открылся неожиданно, за крутым поворотом и огромной глыбой, размером в пару княжеских изб, что когда-то скатилась с вершины и треснув пополам. Впереди была зелень лугов. Далёкие леса цветными лоскутами были разбросаны по огромной территории. Вдалеке, за призрачной дымкой были видны нечёткие силуэты большого города.

– Ускорить шаг! – прокричал хриплым, простуженным голосом Рама. – Не заслоняй проход! Впереди нас ждёт тепло!

И только что еле бредущие люди, увидевшие впереди своё спасение, свою мечту, резко ускорили шаг, иногда даже переходя на бег. Прошли. Выжили. И на эту секунду жизни это было самым главным.

На плоскогорье

Выползшая их узкой расщелины гор, изрядно вымотанная орда раскинула свои крылья-лохмотья на много перелётов стрелы. Вокруг множества юрт и шатров горели костры. В котлах, казанах, на камнях что-то варилось и жарилось, разнося аромат пищи на многие метры вокруг. В походных кузнях практически круглосуточно ухали тяжелые молоты, и раздавался перезвон молотков. Малышня весело бегала между юртами, играя непонятно во что. Волхвы-ведуны боролись за жизнь заболевших, невзирая на принадлежность к племени. Сейчас все были едины, единым племенем. Жрецы и шаманы молились и камлали, прося о помощи своих богов и духов. Конные дружинники обшаривали все рощи и овраги, предупреждая появление нежданного врага. Орда набирала силы для продолжения похода. На отшибе появились первые холмики. Не все смогли добраться до долины живыми, некоторые ушли уже здесь. Жизнь не может состоять только из радости.

Был ныне редкий ясный, солнечный день. Солнце ласково грело через стеганую куртку, расслабляя уставшее от долгих скачек тело. Князья, закончившие объезд орды, собрались за столами, заставленными трапезой и кувшинами с местным вином. Утолив первый аппетит, слегка расслабившись, непринуждённо потягивали кислое вино из керамических стаканов.

– Великий жрец. – Привлёк к себе внимание князь Аджубей.– Что думаешь о дальнейшем походе?

– Многое думаю. Народ отдохнул. Тризны по умершим справили. Что дальше? Оставаться на этом месте нельзя – зажмут со всех сторон, так умрём с голоду и от жажды. Значит, по-любому надо сниматься. Местные царьки злые и кусучие, как слепни и оводы у реки, но они раздроблены, воют между собой. Пока. И пока они не объединились между собой для борьбы с общим врагом надо действовать. У них подготовленные дружины, но в одиночку они не выстоят против всей орды. Пока время играет за нас. Но, может, они уже договариваются между собой? Насколько они ненавидят друг друга? Будут они говорить между собой или придут заключить мир с нами? С другой стороны, мы не знаем, какие здесь зимы. Да, снега, что по пояс лосю, которого гонят волки, здесь не бывает. Но, скорее всего, затяжные осенние холодные дожди. У нас телеги, которым нет пути не по глубокому снегу, не по глубокой грязи. У нас сотни телег. В дождь они не пройдут. Да мы и имеем печальный опыт такого перехода. Пока погода делает передышку, надо сниматься и идти на юг, к Арабскому морю. Наверняка там уже есть городище, вот его мы и сделаем местом своей стоянки, а остальных разместим там, где вы, князья, сами себе место выберете. Там и зазимуем. Река даст рыбу, вечно зелёные поля прокормят скотину. Если траву не убьёт мороз. Что ж, значит, будем торговать. Или воевать. Мы завоюем по очереди все царства и наложим на них оброк. Пускай платят дань Великой Орде. Отныне так будем называть себя. Мы наследники великого Ари-ана, значит, мы – арии или, как называют нас эллины, арийцы. Они не слышали о русинах, русах, мордве, мещере и других наших племенах, но они слышали и боятся диких всадников сколотов, которых называют скифами. Будем для них теми, кто они знают и боятся.

– Дельно говоришь. – С улыбкой поддержал вождя Ивко. Остальные князья, криками и поднятыми вверх стаканами с вином, поддержали Ивко.

– Посему. Объявляю поход. Выходим на рассвете. Первыми пойдут дружины русов, меленхенов, будинов и андрофагов. Мордва будет прикрывать хвост. Остальные – как и ранее говорено о походе. Вопросы есть? Я буду в дружине русов. Каждому князю и хану прислать ко мне по паре всадников, дабы имел я возможность передать вам весть при нужде. Заканчивайте трапезу и за дело. Бальдер, поставь воя у моей юрты. Без моей воли никого не пускать, а моя воля – не беспокоить меня, покуда сам не решу.

– Великий жрец, – опять начал Ивко, – а там так и останемся или по весне дальше пойдём?

– Конечно. – Вернулся к столу Рама.– Читал я внимательно списки, что составлены с писем Ари-ана. Пишет он, что пришли они по Индусской реке, что зовут просто Инд, от истока до самого моря. А мы на ладьях дойдем по морю до этой самой реки Инд, и поднимемся вверх. Реки там зимой не замерзают, потому санного пути нет. По реке медленнее, но безопаснее в чужой стране. А это для нас более важно. Освоимся – везде ездить будем. Зимой о ладьях и подумаем. Умельцы есть. Всё? Добро. Занимайтесь.

Рано утром, когда даже птицы затихают в тревожном ожидании, взойдёт ли солнце, когда тёмная марь ещё не разбавлена серостью предстоящего рассвета, Рама и князья уже стояли, с легкой тревогой всматриваясь в черноту дороги.

– Ивко, что сказал дозор?

– Всё тихо, вождь. К рассвету будем у стен Зенжана. Огород не высокий – с коня заскочим запросто. Не впервой. Шуметь не будем, а там как повезёт. На всякий случай оставил лучников. Кто зашумит – утихомирят.

– Естественно, лучники затаились.

– Естественно. Я ж говорю, не впервой.

– Хорошо. Учтите, нам нужен человек, знающий, а ещё лучше, ездивший на юг, чтобы хотя бы рассказать, что нас ждёт впереди. Да помогут нам боги. Вперёд.

В колонну по четыре, во всю ширину дороги пошла конница русов, а следом за ними и вся орда, согласно плана похода.

Поход и штурм города не составили проблем для орды. Город был взят практически одной тысячей русов. Шесть сотен русинов, предназначенных для отвлекающей атаки, так и не успели вступить в бой, как ворота были открыты. Город не грабили жестоко, но работали жестко, дабы у людей не возникло желание отправиться вдогонку и отомстить. У торговых людей выпытали, что проще всего уйти вправо на речку Монна и по ней приблизиться к Араксу, а уж с него до Евфрата недалеко. Поэтому захват Сольтаниса, городка южнее Зенжана, отложили. Наняли проводника, благо после захвата города добыча была большая. Деньги и страх решают многие вопросы быстро. Проводник познал и то, и другое. Наутро дикие скифы покинули город и отправились за добычей и разграблением дальше. Местные сатрапы-правители и не надеялись пережить и остаться живыми после налёта этих варваров. Никаких мыслей об отмщении к ним и не приходило. Спасибо богам, что живы остались.

Благодаря наличию проводника орда практически без проблем достигла провинции Ур, а вскоре вторглась и в Урарту – знаменитую страну, основанную великим Ваном. Ваном, что был в составе материальной сотни Князя Земли Калигастии, и оставшийся до конца верным Богу Единому после присоединения Калигастии к мятежу Люцифера. После уничтожения второго райского сада в Междуречье, Ван и товарищи, перебрались ближе к горам, где и обосновали своё царство. В честь этого великого человека близлежащее озеро и было названо озером Ван. Хотя, конечно, теперь практически всё, о чем учил Ван, было забыто и искажено языческими жрецами.

– Я жрец. Меня зовут Рама. Я веду этих людей.– Начал говорить Рама, обращаясь к высокому светло русому с легка вытянутым лицом мужчине, одетому во что-то напоминающее римскую тогу.– Поэтому я хочу знать, каким путём ты предлагаешь нам идти и что нам ждать впереди. Я слышал, ты уже ходил этим путём?

– Да, великий жрец. Тебе правильно сказали. Мне приходится иногда по делам ездить в небольшой город Элам, что обосновался на соединении рек Евфрата и Тигр. Я проведу вас хорошей дорогой, тем более, что мне хорошо заплатили и разрешили взять с собой немного товара.

– Я слушаю тебя.

– Особенность наших земель в том, что у нас очень много гор, да и пустынь хватает. Но пустыня Дешт на востоке, и нам туда не надо. У твоих людей, великий жрец, очень много телег, поэтому где-то нам придётся идти окружным путём. Просто преодолевая горы, мы потеряем больше времени, чем их обогнуть по нормальной дороге. Сначала я предлагаю вернуться к Араксу. Вдоль него мы приблизимся к Евфрату и перейдём к нему. Примерно день пути, если всё будет нормально. А я думаю, что всё будет нормально, т.к. мидийский царь навряд ли нападёт на вас, надеясь, что вы не вторгнетесь в его царство. Через день пути мы опять резко повернём на юг, чтобы выйти к Тигру. Дальше по левому берегу реки мы и пойдём. Там хорошая дорога. Она вьётся, практически вдоль реки. Если ты решишь остановить голову на ночлег, и в середине, и в хвосте колонны люди всегда смогут спокойно набрать воды. Если захочешь, сможешь захватить небольшой город Гольпайсган. Он будет стоять чуть в стороне, но не далеко. Небольшой и противный городок. Дальше на берегу реки нам попадутся достаточно большие и укреплённые города Дизфуль и еще дальше – Шош. Он называется немного по-другому, но вы его всё равно не выговорите. У нас с вами язык хоть и один, но письмена уже сильно отличаются. Сказывается влияние Вавилонии. И до самого Элама будут только рыбацкие небольшие поселения. А от Элама до Арабского моря рукой подать. Но хочу предупредить, что в устье реки множество рукавов и не по каждому пройдёт ваша ладья, о которой я слышал из разговоров.

– Там разберёмся. Туда ещё дойти нужно. Ты меня убедил. Так насколько для нас опасны царства Мидия, Парфия и Гаркания?

– Более правильно, великий жрец, будет говорить Гиркания. Хотя, если кому-то трудно называть наши города и наши имена так, как называем мы, то, конечно, говорите, как сможете. Как говорят, это не смертельно.

– Что можешь ещё сказать о мидийцах?

– Сейчас это самое влиятельное царство. Совсем недавно царь Мидии случайно отравился и его место занял совсем юный царь Дейока. Малоопытный политик, но у него хорошие советчики. Как раз они, я думаю, удержат его от неосмотрительного похода на вас. Ведь вы же просто хотите пройти наши земли, чтобы уйти в земли Индии?

– Хе, проводник. Так ты проводник или лазутчик в моём лагере?

– Великий жрец, да видит великий Ра, я не шпион. Но закрывать уши, когда говорят твои люди, я тоже не могу.

– Впрочем, это не секрет. Наша конечная цель – Индия. Ты прав. И для этого нам надо дойти до моря и обзавестись кораблями.

– Я думаю, великий жрец, в Эламии ты сможешь это сделать. Если у тебя будут деньги, тебе привезут столько леса, сколько захочешь.

– Хорошо. Я тебя услышал. Тебе заплатили – делай свою работу.

– Слушаюсь, великий жрец.

– Да, я слышал, ты хорошо говоришь на языке эллинов?

– Да, великий жрец. У меня на Понте два небольших торговых корабля. Я обмениваюсь товарами в Борисфене, что в устье реки Борисфен. Вожу туда финики, абрикосы, виноград. А оттуда привожу пшеницу, ячмень. Там проживают каллипиды – эллинские скифы. Они хоть и скифы, как и вы, но говорят на языке эллинов. Общаясь с ними, мне пришлось выучить его.

– Понятно. Иди. Когда достигнем Гольпа или как там его, дай знать. Хм, говорим на одном языке, а городища – язык сломаешь, хоть и без костей он.

– Интересно, а почему у нас с ними язык одинаковый? – поинтересовался до сих пор молчавший Бальдер.

– В наших жреческих свитках писано, что во времена наших далёких предков, через Кавказские горы на наши земли часто приходили кочевые племена откуда-то из этих мест. И такое происходило очень часто. Кто-то оседал у нас, кто-то уходил дальше на север. Так и получилось.

– Интересно.

– Да. По сути, кто-то из наших людей сейчас возвратился домой. Только кто ж это вспомнит. Если бы не наши рукописи, никто бы и не знал этого. Как видишь, и наши имена, и наши прозвища сильно отличаются от местных. Получается, арийцы везде дома – и здесь, и в Индии.

– Теперь получается так. Что ж сделаешь, если наши племена такие любопытные и так любят путешествовать? Только пользоваться моментом.

– Верно. Поэтому иди, пошевели людей, надо выдвигаться, не в ночь же нам идти.

Дорога к Монне, неширокой речушке, впадающей в само Понтийское море, была однообразна своей скудостью растительности и невзрачными, обляпанными проплешинами грязно-песочного цвет лишайника, разномастными валунами. Иногда попадались скалистые развалы, в которых можно было устроить засаду. Понятное дело, что на гигантскую анаконду, подобно которой двигалась орда по этой дороге, нападать никто не будет, но боевые уставы не зря написаны чьей-то кровью. Поэтому «дежурный» князь, помимо дальней разведки, высылал передовой дозор для проверки таких потенциально опасных мест. Радость от свершившегося перехода через горы утихла, боевой запал, после захвата города тоже слегка поостыл, поэтому сейчас люди просто тупо брели, смирившись с неизбежностью движения. Но во всём надо искать приятное, люди знали, что с каждым шагом они приближаются к реке, а это, значит, пей, сколько хочешь, измученные жаждой животные, наконец-то, тоже напьются и заткнут свои противные глотки. Рама, в сопровождении купца-проводника и десятка телохранителей, старался постоянно объезжать колонну, своим видом морально поддерживая кочевников.

– Вижу князя Драгомысла.– Повернув голову к купцу, сказал жрец.– Поехали. Потолкуем.

Переведя лошадей с рыси в галоп, всадники поскакали к отряду саксов.

– Приветствую тебя, князь. Твоим воям не привыкать совершать такие переходы, но вижу, что заскучали. Им бы мечами постучать, да и хабара в перемётные сумки накидать. Ничего, думаю, не пройдет и восьмицы, как у них будет повод затупить свои мечи.

– И я тебя приветствую, Верховный жрец. Да, мои вои привычные ко всему. Надо, то и без хабара потерпят. А будет возможность, так кто ж от хабара откажется?

– Ты опытный вой, а я простой жрец, поэтому хочу с тобой посоветоваться. Но сначала давай послушаем купца. Скажи, купец, насколько опасны эти места для нашей орды? Есть ли враг, способный напасть на нас?

– Великий жрец, князь.– Обратился купец к ним. – Я, конечно, мог бы сейчас вам наговорить всякого, напугать несметными войсками, но я честный человек. Вы честно дали мне хорошую цену, а я честно расскажу, что знаю. Если ехать всё время прямо, то попадём в Ассирийское царство. Там самое сильное войско, и во главе его стоит мудрый царь, который сейчас пытается расширить своё царство. Но он пока не знает о вас. Даже, если его лазутчик и поскакал с известием, то, как минимум, полторы восьмицы ему придётся хорошо гнать свою лошадь. Он мог бы сократить свой путь, но тогда ему пришлось бы ехать через Вавилонию. Хотя, после того, как они решили продолжить строительство своей знаменитой башни, и она рухнула под тяжестью стен, они называют свою страну Нововавилонское царство. Потеряв эту игрушку, они решили заняться укреплением своей армии. Хотя вавилонские всадники и без этого уже не один десяток лет являются большим чирьем на теле Персии. Вавилонцы сегодня-завтра узнают о вас, но атаковать вас сразу не будут. Вы понимаете почему. Остаётся Мидийское царство. Царь Дейока относительно молод, но амбициозен. Сейчас захватывает земли на юге и юго-востоке. Захваченный город Эскабатан сделал своей столицей. Мудрое, кстати, решение, т.к. ходят слухи, что Парфийский и Гирканские цари хотят объединиться в войне против него. И, хотя у него отлично подготовленное войско, он сейчас не рискнёт нападать на вас, т.к. боится удара в спину.

– Вот поэтому я и хотел посоветоваться с тобою, князь.– Обратился Рама к сакскому князю.– Мне нужны деньги. Грабить города, проливать реки крови, оставлять сотни детей сиротами – это не по мне. Я слышал, что царь Мидии содержит свой золотой запас у себя в столице, а запасы у него огромные. Об этом говорят даже в Борисфене. Может, решить несколько вопросов одним махом – дадим возможность нашим солдатам взять хабар, покажем ему нашу силу и, главное, получим золото для постройки кораблей?

– Извини, Великий жрец. Ты разговариваешь с князем, и недостойно мне вмешиваться в ваш разговор, но хочу предупредить тебя от этого поступка. Позволь сказать?

– Позволяю.

– Как я уже сказал, что царь Дейока не только амбициозен, но и умён. Мой товарищ – купец из Шоша, мы ещё будем проезжать через него, имеет свой караван-сарай в Эскабатане. Ну, там верблюды, лошади, дома для путников. Так вот, он рассказал мне по секрету, что ещё год назад некто, а этого некто он знает, как приближённого к мидийскому царю, взял на три восьмицы всех его верблюдов и лошадей, заплатив хорошую цену вперёд. Мой товарищ оказался не промах: развёл водой мёд с мукой и помазал этим днища седельных сумок. Потом он просто вывернул эти мешки наизнанку. И знаете, что он обнаружил? Да-да, по выражению вашего лица я понял, что вы догадались. Правильно. Четыре золотые монеты и два кусочка янтаря. Дейока вывез свои сокровища, а куда? Неизвестно. Вы только потеряете время и разозлите своих солдат малой добычей.

– Эх, шельмец. – Рассмеялся Драгомысл.– Шельмец, но каков молодец. Разумеется, всех участников они убили, и о тайном месте сейчас знает только царь.

– Спасибо тебе, купец. Как придем в Элам, напомни мне, и дам тебе денег за хороший совет.

– Как скажешь, уважаемый. Кто ж откажется от денег. Тем более, заработанных честным путем.

В этот момент домашние животные вдруг начали волноваться, заметались стада баранов, лошади забили копытами, а некоторые начали вставать на дыбы, удерживаемые в строю, сильными руками воинов.

– О, проклятье Перуна! Что происходит?!– с трудом удерживая коня, прорычал Драгомысл.

– Не беспокойтесь.– Спокойным тоном ответил купец. – Нам ничего не угрожает. Земная трясучка – обычное дело для этих мест. Были бы мы в скалах, то была бы угроза камнепада, но здесь, как видите, ничто нам не угрожает. Животные скоро успокоятся. По крайней мере, до следующего толчка.

И действительно, вскоре животные успокоились и шли, как ни в чём не бывало.

– Вспомнился мне рассказ моего деда, который сейчас славно пирует в Валгалле. Поехал он к саамам, что за Варяжским морем. Как-то ночью увидели они в небе два огненных шара, летящих к земле. Первый шар, что пониже был, полыхнул еще сильнее и разлетелся на малые части. При этом он отпихнул второй шар, и тот полетел куда-то еще, где, как говорят, тогда жили киммерийцы. Падения они, конечно, не видели, но земля колыхнулась так, что некоторые люди с ног попадали. А потом оттуда пришла темнота, и начал падать чёрный снег. Почти шесть лун люди не смогли видеть эту самую луну. Чёрный снег убил тогда все знаменитые саамские виноградники, погубил мандариновые деревья и манго, которые так любил мой дед. Тогда же от холода погибли почти все змеезубы. Нет, не все конечно, я их встречал и потом, но, в основном, ближе к Муроме и Пскве. В редких подворьях, но есть.

– А это что за тварь? – Спросил Рама.

– Да это, как ваш катран речной.

– А, тогда понятно.

– Простите, уважаемые. Но не могли бы вы пояснить мне, кто такие катраны и змеезубы. Я много путешествую, но о таких тварях слышу впервые.

– Да как же тебе на пальцах объяснить такое?! – удивился князь. – Представь себе толстое бревно в сажень длиною. Что такое сажень знаешь?

– Да.

– Теперь посади это бревно на четыре короткие лапы с когтями, что у той рыси. А спереди – здоровущая змеиная морда с таким же разветвленным на конце языком и клыками, как у медведя. Ходит, тварь такая, вроде бы медленно, лениво, но как бросится, не всякая собака убежит. А теперь представь, что такую тварь приручают, и она охраняет дом, как та собака.

А катран – это тоже самое, только живёт в реках. Только морда длинная и зубов острых в два ряда. Схватит за ногу, так и корову в воду утянет, а там уж и другие подоспеют, терзать начнут.

– И вы их тоже приручаете?!

– Не-е. Эту тварь не приручишь – свирепа больно.

– И много у вас таких катранов?

– После той черноты почему-то обмелели реки. Катраны прятались в иле, а по ночам выходили на охоту. И людей ели, особо детей. А у них привычка особая есть: вылез на берег поохотиться или яйца отложить в песок, так обязательно возвращаться будет по той же дорожке, что собственным брюхом начертил. Остаётся только нож хороший на этом пути воткнуть. Так и вывели всех катранов. Вот так или они нас, или мы их. Сейчас вокруг Варяжского моря вроде опять теплее становится, да всё равно мандариновые деревья даже вон в Славии, на родине жреца иногда подмерзают, а манго, думаю, наш вождь и не пробовал никогда. Да-а, какой янтарный тягучий напиток делали саамы из своего винограда. Я пробовал один раз. Помню, завалил своего первого тура, и отец наградил меня чаркой крепкого саамского вина. Никогда не забуду. Эти ромейские вина даже рядом не стояли с тем нектаром. А ромейского вина я попил вдоволь. Помню, захватил я ромейскую триеру с легатом на борту, так там этих бочонков, что перстов на руках. Знатно порубились, а потом знатно погуляли. Было, чем тризну справить.

– Да, куда уж нас жизнь не забрасывает. Значит, решено – столицу мидян брать не будем. Пускай живут. Идём до Монны, а вот и она, голубушка. С неё перескакиваем на Аракс, а потом – на ответвление Евфрата. Я правильно запомнил?

– Всё верно, вождь.

Монна в этом месте была не широкой – вой спокойно перекидывал на тот берег камень. Спокойная река, поблескивая на солнце барашками волн, уверенно несла свои воды к Великому Понту.

– Не останавливаться! – прокричал Рама.– Идем ещё две версты! Надо освободить место для остальных!

Это было немного неприятно, но не смертельно. Главное – они вышли к реке. А река – это отдых, свежая рыба и, возможно, свежая дичь. На лицах людей появились улыбки, разгладились морщины, появилась бодрость в движениях. Мелкотня с визгом бросилась к воде, радостно крича, и брызгая друг друга водой.

Рама решил сделать ночной привал, и его телохранители начали доставать столы с телег. Постепенно подходили остальные князья и ханы.

– Наставник! – к Раме быстрым шагом подошёл Бальдер.– У нас несчастье. Во время землетрясения последние десяток телег попали под завал. Погибло более двух десятков человек, в том числе и дети.

– Значит, пути назад у нас нет. Пускай князь проводит тризну по своим людям. После этого продолжим путь. Не знали, не продумали, не уберегли. Искренне жаль.

Застолье прошло в скорбной тишине. Погибнуть от стрелы или на охоте – это одно, это привычно, но так?

Утром встали по привычке рано, но тусклое солнце упорно не хотело появляться из-за каменистых холмов. Не хочет – не надо, не затем сюда шли, чтобы под кого-то приспосабливаться. Голова колонны тронулась вперёд, а следом за ней, немного потоптавшись на месте, давая ей возможность отойти подальше, и все остальные. Под скрип тележных колес, мычание коров и плач детей нудно проползли ещё трое суток. Проводник направил своего осла влево, кивком говоря, что пора сворачивать к Араксу. Некоторые, думавшие, что вся остальная дорога будет идти вдоль реки, бросились запасаться водой. И опять ночь начала менять дни, давая людям временный отдых.

Аракс оказался небольшой, не шире метра, бурной горной речушкой с ледяной, буквально обжигающей водой. Ушлые деревенские мужики тут же умудрились наловить какой-то незнакомой, но очень вкусной жирной рыбы. Кто сказал, что это были хариус и форель. Что ж, тоже хорошо. Берега вокруг реки были достаточно широкие для проезда телег, но усыпаны крупными камнями, поэтому пришлось назначать команды, которые шли впереди и разбрасывали камни с дороги. Скорость движения, естественно, замедлилась, но на кону стояли телеги – их единственный здесь вид транспорта. Природа стала значительно разнообразнее и богаче. В прибрежных лесах пели птицы и даже цвели какие-то осенние цветы. Пустячок, но приятно.

Но вот пришёл момент, когда лошадь проводника догнала лошадь Рамы. Проводник был вынужден вновь пересесть на коня, т.к. иногда попадающиеся по дороге кустарники не позволяли их обогнуть, и скотине приходилось идти по воде. Ослы, как известно, не только упрямые, но и умные. А тянуть за собой упрямого осла, бредя по колено в ледяной воде, ему надоело. Нет осла – нет проблем. Точнее, они у кого-то появились.

– Великий вождь, слава вашим богам, еще до сумерек мы выйдем к одной из проток Евфрата, и по нему уже выйдем к основному руслу. А там уже можно и о лодках подумать.

– Отлично. Спасибо за добрую весть. Князь Аджубей, пошли людей проверить проход. Там мы и заночуем.

Приток Евфрата чем-то напомнил Раме его родную Оку. Те же спокойные величавые воды, мальки, суетящиеся по-над берегом, редкие ветви, смытые в воду, и тихо плывущие по своим делам. Слегка взгрустнулось. Рама, немного застеснявшись своей временной слабости, оглянулся по сторонам, но рядом оказалось ещё десятка два человек, стоящих, как и он, смотрящих на мерно текущую воду, и что-то вспоминающих. Задумчивый взгляд, легкие непроизвольные вдохи говорили понимающему о многом.

– Примерно через 10-12 римских верст отвернём налево, – тихо сказал неизвестно когда подошедший купец,– там будет такая же протока, впадающая в Тигр. Точнее, в сезон дождей она наполняется водой и впадает в Тигр. Сейчас дождей давно не было, поэтому, скорее всего, там сейчас просто сухое русло, по которому ваши телеги спокойно пройдут. Нам повезло, что мы всё время держим реки с правой руки и нам не надо форсировать их. Так мы и дальше будем делать. Дело в том, что на некоторых участках мы не сможем пройти вдоль реки, и нам придется выходить на тракт. Но это уже проблема местных жителей.

– Ты прав. При всём моём миролюбии.

Тигр поразил всех своим величием, шириной, размахом. По реке в разные стороны плыли торговые корабли, сновали какие-то мелкие кораблики с треугольными и квадратными парусами. По-над тем берегом шустро пролетела галера, значительно обгоняя купеческие корабли. Здесь бурлила жизнь. Люди заулыбались, послышались шутки. Здесь смерть от голода и жажды уже не грозила. А от ворога отобьёмся – не впервой.

Где-то по дороге к Раме подъехал, опять на ослике, купец.

– Великий жрец, вот эта дорога, уходящая налево, ведет к славному городу с трудным названием Гольпайеган. Если проехать его насквозь, попадёшь на дорогу в Эскабатан. Это я на всякий случай тебе говорю.

– Спасибо. Но славный город мы посмотрим позже. Надеюсь, он никуда не убежит?

– Нет, конечно. Если его не сожжёт Дейока.

– А у него есть повод это сделать?

– Пока нет. По крайней мере, мне это не известно.

– Тогда и не будем пытаться одной рукой ухватиться за всё сразу. Золота в столице нет, а идти за мелким хабаром не хочу.

– Как скажешь, ты вождь. Я посчитал нужным сказать тебе.

– И правильно сделал. Я помню о твоей честности.

Через несколько дней подошли к городу-крепости Дизфуль. Как всё-таки отличается жизнь людей в разных землях. В Славии, как и в других городах, деревянный огород в два ряда – предел мечтаний князя, а здесь – высотой в две сажени толстые стены из обожжённого кирпича. Выступающая надвратная башня. Не крепость, а куколка. Ворота были закрыты, на стенах, капустными кочанами, торчали головы защитников крепости. Намерения их были серьёзными и однозначными. По крайней мере, вначале. Как обычно, голова колонны обтекла очередное препятствие, протянула вперёд ещё почти на версту и встала. Оставшаяся масса орды стала обтекать крепость, разводя костры и устанавливая палатки, шатры и навесы для простолюдинов. Тысячное море людей производило также серьёзное впечатление. Рама не торопился. Он давал время главе города, да и самим горожанам осознать бесполезность сопротивления.

– Бальдер, пошли кого-нибудь к городу. Пускай позовут ко мне старейшину городища или как их здесь называют. Да и от купцов кого. Уж они-то воевать точно не хотят.

Бальдер кивнул и унёсся в сторону дружины россов, несших сегодня дозорную службу.

Солнце плавно перетекло зенит, и только тогда крепостные ворота открылись, и показалась торжественная пешая делегация.

Процессия остановилась. К Раме явно не спеша, с достоинством подошёл мужчина среднего роста, смуглый, нос с явной горбинкой и с заметным брюшком под одеждой, расшитой золотыми нитками. Его руки украшали золотые браслеты, а на пальцах – несколько так же золотых колец.

– А вот в золото ты, братец, зазря нарядился. Тебе повезло, что не диких кочевников ты вышел встречать. Кто ж изначально начинает соблазнять врага золотом.– Подумал Рама, но взгляд его был равнодушным.

– Приветствую достопочтимого царя скифов. – Начал свою торжественную речь перс. Ещё минут пять он красноречиво пел хвалебные песни доблести скифов.

– Хватит. – Не вытерпел Рама. – Ты сказал, я услышал. Скажу главное для тебя и твоих людей. Вижу, некоторые уже еле на ногах стоят. Не бойтесь. Грабить вас и жечь город не будем. Но нам надо разместить в домах женщин с детьми, накормить их. Купим хлеб, мясо. Но о цене должен побеспокоиться ты, чтобы мои вои не обиделись на твоих людей. Утром мы уйдем. Если есть возможность, предупреди людей Шоша, что мы также не собираемся их грабить и убивать. Наша цель, промежуточная цель, – Элам. Ты понял?

– Да, господин.

– Тогда идите. Только в следующий раз выходи быстрее, потому что я уже был готов отдать приказ на штурм и разрушение стен. Иди.

– Да, господин.– Он, а следом за ним и остальные, поклонились и медленно отошли назад. Потом они слегка ускорили шаг, а вскоре и вообще почти перешли на бег. Орда произвела на них впечатление.

Дети, наконец-то, за долгие месяцы пути смогли поспать на настоящих кроватях. Кто месяцами не жил в таких условиях, не поймёт, какое это наслаждение – мягкий матрац, чистая простыня, подушка, а не свёрнутая вонючая куртка на блохастом одеяле. С рассветом последняя повозка покинула пределы крепости, и горожане облегчённо вздохнули. Они до конца не верили, что обойдётся без грабежа и насилия. Но чудеса случаются. Они славили своих богов, не зная, что их хранителем был Бог Единый, которому поклонялся и заветы Которого старался выполнять Рама. Но Бог Единый на них опять не обиделся, т.к. знал, что время Его ещё придёт.

Настроение людей ещё улучшилось. Жизнь налаживалась. Когда подошли к Шошу, ребятишки оживлённо стали расспрашивать матерей, где сегодня они будут ночевать, и кто, мальчик или девочка, будут у хозяев. Человек быстро привыкает к хорошему.

Орда обтекла город и встала. Рама кивнул Бальдеру, и он отправился к князю, послать парламентёров, чтобы вызвали главу города к Раме. Не ожидающие подлости, парламентёры приблизились к крепостным стенам, которые были почти вдвое выше предыдущих. Вдруг десяток стрел, жгучими осами, устремились со стен в сторону кочевников. Опытные вои сумели защитить себя щитами, но две лошади были утыканы стрелами и пали на месте. Вопросы отпали.

– Драгомысл! Хочу поставить тебя во главе штурмующего войска. Что скажешь?

– Ха. Засиделись мы в сёдлах. Давно пора размять косточки. Правильно, вои?!– Вопль тысяч глоток подтвердил его слова.– Завтра на рассвете начинаем штурм. Князей и ханов приглашаю обсудить завтрашний бой.

Раме неоднократно в своих путешествиях приходилось защищать свою жизнь при помощи оружия, но он знал, что, в первую очередь, он духовный воин, где сражаются не плотскими мечами и топорами, а, облачившись в броню праведности, берут в руки меч Слова Божьего. Поэтому он оставил мирское мирским, а сам отправился в свой шатёр помолиться Богу, попросить его содействия и воздать славу Господу. Он принципиально не хотел вмешиваться в военные дела, оставив за собой организационные вопросы похода и духовные вопросы.

Утро началось с камнепада. Десятки крупных глыб (и где успели их насобирать?) выбрасывали катапульты по стенам из обожжённого кирпича. Может, против стрел и камней пращи эти стены и защищали, но против ромейских катапульт они были подобны песочному замку под потоком воды. В образовавшиеся провалы устремилась конница. Всадники соскакивали с лошадей и устремлялись в образовавшиеся проходы. Бой закипел внутри города. Такому количеству воинов можно было, теоретически, и не доставать мечи, а просто закидать горожан шапками, но уж больно засиделись без воинского дела воины-кочевники. Да и от хабара кто ж откажется. Первыми, естественно, за стену пошли вои сакского князя. Город горел, обвалившиеся крыши салютовали кровавыми снопами искр, начался грабёж. Такова жизнь. И так будет продолжаться ещё больше двух тысяч лет, пока народы не поймут, что всегда можно договориться мирным путём. Было бы взаимное желание. К вечеру Рама приказал прекратить грабёж и, тем более, продолжать жечь город – он собирался сюда ещё вернуться, а кто ж уничтожает своё? До утра орда праздновала победу, кто-то радовался богатой добыче, кто-то оплакивал погибшего родственник, кто-то просто пил халявное трофейное вино. Такова жизнь.

– Теперь почти целую луну нам не попадется ни одного селения до самого Элама.– Тихо сказал непонятно когда подошедший купец.– Уже в ближайшее время все висы, так здесь называют родовые общины, узнают о побоище, и старейшины уведут своих людей. Возможно, они просто переправят их на тот берег, зная, что ты ведёшь своих людей по этому берегу. Кто знает? Но теперь вам надо опять рассчитывать только на себя. Я знаю, что вам не привыкать. Но всё же.

– Спасибо за понимание. Я хотел, как лучше.

– Они просто испугались тебя и твою орду. Если в Дизфуле испугались, но нашли в себе силы, то здесь не нашлось того, кто мог сказать правильное слово.

– Что случилось, то случилось. Люди погибли, а мне ещё восстанавливать этот город. Я остаюсь в этой стране на год. Надо разобраться, что здесь происходит. А Индия подождёт.

– Тебе виднее. Ты вождь и последнее слово за тобой.

Рама сидел на лавочке в окружении малышей и вырезал из камышинки свистульку. Две предыдущие получились не очень, и он отбросил их. Теперь их усердно изучали мальчишки постарше. Позади послышались шаги. Рама слегка полуобернулся.

– Князь Аджубей? Твоя дружина, как я помню, была дозорная вчера? Что-то случилось?

– Нет, вождь. Хотя, как сказать. Пойдём со мною. Хочу тебе кое-что показать.

– Раз зовёшь, значит, есть повод.

– Я думаю, ещё какой.

Воины прошли на берег, где стояла лагерем дружина князя. Обогнув княжий шатёр, Рама увидел причаленную большую тростниковую лодку.

– Ну как тебе эта рыбка? Пошёл я вчера со своим дозором на тот берег. Там тишь и гладь – ни души. Я думаю, на один пеший переход никого не найдём. Но я не об этом. Об этом я вчера доложил. Возвращаюсь назад. Думаю, дай-ка я повыше по течению переправлюсь. Спускаюсь к реке. А там камыши какие-то непонятные. Я туда. А там кто-то сделал ивовые гати и утыкал их тростником. Ну, типа тростниковая поляна. Разобрали, а под ними этот красавец. Дарю тебе, нашему вождю. Будешь теперь плыть на корабле, как персидский царь. И нам в радость, и от местных увага. Как подарок? Принимаешь?

– Ха. Ещё бы. Никто мне до сих пор не делал таких подарков. Мне вон то лапки лягушачьи принесут, то дохлую летучую мышь. Думают, что я колдую на добрую дорогу.

– Тебе-то? Ну, народ! Ну, насмешил.

– Спасибо. Царский подарок. Вот только, пошли воев, пускай найдут в орде барана с самыми красивыми рогами, дадут двойную царскую цену. Потом привяжут их повыше. Где-то там, где рея крепится к мачте. Если выше не смогут. Только пусть привяжут покрепче, дабы сильным ветром не сдуло. Не хватало ещё опозориться, рога в землю склонив.

– Не кручинься, вождь. Всё сделаем, как надо. Сам проверю.

– Добро. У нас, кажется, уже все погребальные костры отгорели, прощальные плоты ушли в Валгаллу. Тризничать тоже хватит. Сегодня последний день отдыхаем, а завтра пойдём. Пошли людей, пускай передадут приказ. С рогами успеешь управиться?

– Ещё бы! Ещё вечером на свежую баранину приглашу. Сам лично и проверишь.

– Добро. Пойду к детям. Обещал им свистулю сделать, да видишь, отвлекся.

– Раз обещал, надо выполнять. Княжье слово – закон. А ты – вождь.

Улыбнувшись друг другу, они расстались до вечера.

Ранним утром следующего дня новый корабль Великого жреца и Вождя Рамы был готов к отплытию. Прочие князья, узнав об этой новинке, старались и сами как-то приобщиться к этому. Кто-то принёс дорогой парчи, кто-то из дефицитного шёлка нарезал флажки и привязал их к рее. Короче, получился не корабль, а какая-то новогодняя ёлка. Главное – красиво. Восхождение на борт сопровождалось громкими криками и возгласами восторга. Рама торжественно и грациозно поднялся по трапу. Матросы из дружины князя Аджубея, а кому же ещё стать ими, затащили трап на борт и оттолкнулись от берега. Аккурат посередине палубы под парусиновым навесом стояло настоящее кресло с изогнутой спинкой. На него была накинута медвежья шкура. Князья знали, что Рама отдаёт предпочтение барану, но баранья шкура ценилась дёшево и была не по чину их лидеру. Тогда князь Волос предложил шкуру своего тотемного животного – медведя. Многие, конечно, слегка покривились, но, увидев качество шкуры, все вопросы сняли. Поэтому сейчас по ходу движения с кресла смотрела голова Рамы, а в обратную сторону – огромная голова бурого медведя. Начался следующий полуторамесячный этап похода. Проводник правильно предсказал, что они больше не встретят ни кого до самой Эламы. Но это было не единственное, что досаждало Раме. Оказывается, Рама не переносил даже самую маленькую качку. Его начинало мутить, тошнить, начинала болеть голова. Ссылаясь на желание поскакать на лошади, ссаживался на берег и всячески отлынивал от возвращения на свой царский корабль. Увы, простому народу нравилось смотреть на плывущего мимо них вождя, поэтому его бегство заканчивалось достаточно быстро. За всё надо платить. И, если богатые где-то плачут, на реке Тигр они иногда ещё и блюют за борт. Сосем как простолюдине. Бальдер, чтобы как-то поддержать имидж вождя, был вынужден пустить слух, что вождь тоже человек, и он на корабле, от нечего делать, пьёт с князьями трофейное вино, в изобилии захваченное в подвалах разграбленного города. А так как этого вина хватило на многих, то такое объяснение вполне прокатило и поддержало мнение народа, что вождь нормальный мужик, хотя шибко умный. Но вождь и должен быть такой. Тем более, если ещё и Великий жрец.

Завоевание Элама

Всё когда-то заканчивается. Несмотря на многочисленные остановки, чтобы наловить рыбы, отправить охотников, караван приблизился к городу. Был редкий жаркий день. Очертания города колебались в мареве воздуха, подобно миражу. Далёкие крепостные стены то взмывали вверх, то расплывались почти до земли.

– Я думал, что Элам будет стоять на берегу реки?– слегка удивился Рама.

– Когда в горах таят снега, то бывает, что в этом месте обе реки сливаются и вода поднимается почти на человеческий рост. Бывало, прежние города смывало в море. Всё приходит с опытом. Не беспокойся, вдоль города под крепостными стенами прорыт широкий ров, по которому пройдёт твоя ладья. Ров питается от реки, в реку и уходит. Всё продумано. Эламский сатрап хоть и своенравен и независим, но умён. Как впрочем, и многие другие сатрапы.

– Лишь бы у него хватило ума не сопротивляться мне. Не хочу сжигать ещё один город. Мне здесь жить.

– А ты так и скажи ему. Если он не дурак, то потерпит тебя год, но вернёт себе не разорённую провинцию.

– Вот ты всё это ему и напиши. А я отправлю ему гонца. Не думаю, что он встретит его стрелами. Ему, наверняка, уже доложили, чем это заканчивается.

– Несомненно. К утру письмо будет готово.

– А на каком языке ты будешь ему писать?

– Я умею писать на трёх местных языках: вавилонском, эламском и персидском. Но писать буду по персидски, т.к. это язык царей. В персидской клинописи имеется 38 знаков, которые обозначают или долгий звук, или целый слог. У них есть несколько знаков, которые обозначают целое слово.

– Я рад, что в поисках проводника мы нашли тебя. Займись этим делом.

– Конечно, мой господин. Тем более, что там стоит и мой базар. Не хотелось бы, чтобы твои воины сожгли и его.

– Значит, тебе нужно найти те слова, которые убедят местного сатрапа не сопротивляться и довериться завоевателю. Один год можно меня и потерпеть.

– Да, да, господин, что ещё остаётся бедному купцу.

Ушлый купец и здесь не подвёл. В ответ Рама получил письмо с заверениями дружбы и восхищением силой и мощью орды. Парадно одетая эламская полусотня было готова сопроводить скифского царя до скромного для царя скифов дворца.

Сначала с левой руки город стало обтекать многотысячное море людей, телег, коров и табуны лошадей. Когда горожане должны были успеть насладиться этим видом, к главным морским воротам с помпой пристал нарядно разукрашенный корабль Рамы – царя Скифов. А почему нет? Грозные скифы вторглись в сказочную Персию и захватили её до самого юга. Вавилонские всадники пока себя никак не проявили. Мидийский царь затаился, понимая, что если скифы не уйдут за море, то участь его царства предрешена. Дело только за временем.

Встречать Раму вышел, естественно, сам сатрап – правитель этой автономной провинции. Держался он хорошо, но крепко сжатые губы, побелевшие косточки пальцев, сжимавшие богато украшенный золотом и драгоценными камнями посох, говорили о внутреннем его напряжении. Тем более, что следом за ним шла его жена, весьма красивая брюнетка, сын-подросток и две девочки – погодки. Естественно, всё это сопровождало огромное количество жрецов разных мастей. По совету своих жрецов и волхвов, Рама надел свой белоснежный балахон волхва, т.к. здесь белый цвет, вкупе с золотыми нитями, считался привилегией богатых и богатства. Сатрап, а за ним и все остальные, остановился шагов за пять от Рамы. Достаточно глубокий поклон. Рама ответил легких кивком. Поклон сатрапа был, скорее всего, не поклоном уважения, способом немного оттянуть время и собраться духом, чтобы начать говорить, начать петь дифирамбы славы великому скифскому царю. Рама всё это понял и пощадил гордость свободолюбивого сатрапа.

– Будем проще. Ты прислал мне письмо, в котором уверяешь меня в своей дружбе. Тогда и я здесь не как завоеватель, а как друг и старший брат.– Рама дал время купцу на перевод.– Представь меня своей семье.

Рама, не привыкший у себя дома к таким церемониям, вспотел от напряжения и хотел, как можно быстрее завершить всю эту тягомотину. Почти не слушая, покивал головой, знакомясь с семьёй, даже что-то сказал местным жрецам.

– Спасибо за тёплый прием. А теперь давай уединимся в какой-нибудь комнате и просто поговорим о делах.

Широко распахнувшиеся глаза сатрапа сказали о тех мыслях, что, скорее всего, сейчас промелькнули в его воспалённом мозгу.

– Скажи ему, чтобы не беспокоился. Всё будет нормально.– Шёпотом сказал Рама купцу.– А то, не ровен час, бабахнется в обморок. Да и я на грани.

Купец кивнул и подошёл к сатрапу. Что-то прошептал и, проведя рукой, предложил ему пройти вперёд. Рама устремился за ними. Они прошли короткий коридор с тремя большими дверями из белого дерева с орнаментом в виде грифона. Четвёртую дверь охраняли двое стражников, вооружённых саблями, украшению которых позавидовал бы и сам князь Драгомысл. Массивные двери распахнулись на удивление легко и беззвучно. Посередине большой комнаты под ажурным балдахином был сервирован столик на четверых.

– Я всё сделал, как ты сказал. Если что-то не угодил, скажи.

Теперь очередь выпучивать глаза перешла Раме. Он с удивлением посмотрел на купца, ожидая объяснений.

– Господин, за время пути я видел, как вы страдаете от таких мероприятий. Я взял ответственность на себя и написал сатрапу вашу просьбу, да простит меня господин, чтобы он ограничился таким приёмом, а остальных отправил праздновать куда-нибудь ещё.

– О, тришкин кафтан, додумался. Молодец!– рассмеялся Рама, а следом за ним и сатрап, облегчённо вздыхая, что угодил.– Я еле выдержал всё это. Не, не хочу я быть царём, чтобы всё время проводить так.

Купец что-то долго говорил сатрапу и того начало «отпускать» – на лице появилась приятная улыбка, руки, наконец-то, расслабились, ушла скованность движений. Теперь сатрап, как хозяин дома, но с полным почтением и уважением к гостю, предложил всем перекусить и выпить его любимого вина из бананов и белого винограда.

Первые минуть десять раздавались только хруст от разгрызаемых костей каких-то мелких птиц, похожих на голубей, чмокающий звук от всасывания горячего сока распаренных кусков молоденьких джейранов. Обилие зелени и ароматного вина великолепно дополняли обед. Пресытившись, все изнеможённо откинулись на спинки коротких диванов, поверхность которых была расписана жар-птицами и бабочками, необыкновенных раскрасок. Появились рабы, которые вначале перед каждым поставили тазики, а потом из расписных кувшинов полили на руки для омовения рук от жирной пищи. Льняные полотенца для рук благоухали цветочными ароматами.

– Я благодарен тебе, сатрап, что мне не пришлось сжигать твой город, если бы ты оказал сопротивление. Ты проявил мудрость. Жаль, что не все были мудры, как ты. Кто-то поплатился за свою глупость. Кстати,– через паузу, давая время перевести слова, – я своих людей называю князьями, жрецами. Если ты не против, то я хотел бы и тебя называть просто сатрап?

– Господин сатрап не против.– Перевёл ответ купец. – И он благодарен, что ты решил оставить ему эту должность.

– Да. Подтверди ему, что я всё оставляю всё, как есть. Я поживу здесь у него, а следующим летом уведу своих людей за море. Моя цель – Индия. Но мне нужна будет его помощь в постройке кораблей. Чем быстрее и больше кораблей мы с ним построим, тем быстрее мне придётся покинуть его такой гостеприимный дом и радушную семью. Переводи как можно точнее, как я сказал. Точнее!

После долгого перевода сатрап слегка, на минуту погрустнел, но потом улыбнулся и сказал, что он во всём будет помогать великому царю Скифов.

– Вот и добро.– Сказал Рама и поднял стакан с вином. Во время долгих путешествий Раме приходилось частенько пить с моряками. Не пьющий с моряками проявлял не уважение к ним. Могли и отказать в судне, могли и провезти бесплатно. Прилично опьяневшего Раму проводили в личную комнату, где рабыни раздели его, окунули в тёплую ванну из какого-то светлого камня, уложили в постель и, в конце концов, отстали от него. Завоевание Эламской провинции завершилось.

Рама спал, подмяв под своё голое тело простынь, разметав руки и ноги по необъятной кровати. А в это время с небес смотрел на него с улыбкой Господь. Чудесно, когда у тебя хорошие и послушные дети.

Утро началась с головной боли. Да, ему напиваться вечером было не впервой, но всё требует тренировки, постоянных повторений, а у себя дома Рама пил лишь слабую медовуху, да и то редко, отдавая предпочтение ягодным взварам и морсам. Открыв, с легким стоном, глаза, первое, что он увидел – это кувшин и рядом стоящий стакан, уже наполненный вином. Это было хорошо видно, т.к. всё это стояло на коврике рядом с кроватью. И чтобы взять стакан, надо было просто опустить руку. Слегка тягучая жидкость сама просилась в рот, принося облегчение и снимая височную боль. Захотелось сразу же налить ещё один, вдогонку, но силой воли Рама удержал себя от соблазна. А вот откинуться на мягкий матрац и, раскинув руки, предаться блаженству и кайфу безмятежного отдыха, он себе позволил. Вот только слово безмятежность моментально напомнило ему о его заботах. Сон пропал окончательно. Лениво потягиваясь, Рама сел на кровати и поставил ноги на ковёр из шкуры белого льва. Двери распахнулись и вовнутрь буквально впорхнули с дюжину рабынь в полупрозрачных одеяниях. Тазики, полотенца, щёточки.

– Так, стоять!– отработал командирский голос Рама.– Я сам! Сам, сказал!– Ткнул пальцем в пол, а потом в дверь.– Пошли! Я сам.

Испуганно остановившись, девушки прислушивались к незнакомым словам, а потом, догадавшись, потихонечку засеменили к выходу.

– Зря, господин. – Опять неслышно появившись, сказал купец.– Девочек теперь могут наказать за то, что не угодили уважаемому гостю. Здесь так не принято.

– Так иди и скажи, чтобы не наказывали. Скажи, что я приказал. И дальше пускай мне их не присылают. Скажи, что скифские цари – воины и способны сами и одеться, и искупаться. Иди, сначала скажи. А то глядишь, девах и впрямь не за что накажут. Нет, с рабством надо заканчивать. И начну я это делать прямо с Элама. И с него же начну строить свою, назову её царской дорогой. Если решил остаться здесь, то и ездить должен по человечески. Или по-ромейски. Они всегда дороги строят. Вот с них пример и возьму. – К этому времени уже вернулся купец, сказав, что всё решил.– Вот скажи мне, купец. Ты знаешь эти места. Думаю проложить здесь дорогу, по образцу ромейскому. Отсюда и аж до Дизфуля какого-нибудь. Что скажешь?

– Мысль хорошая, господин. Только ты правильно заметил, что эти места мне хорошо знакомы. И почему решил заняться дорогами, тоже понял. Строить дорогу рядом с рекой не получится – разливается иногда река так, что и на дороге не усидишь. Будешь и без реки, и без дороги. Дорогу надо вести в нескольких верстах, если мерить по-вашему. Туда и камень проще подвозить. И к Дизфулю не подойти будет. А вот за ним уже есть караванная тропа, что уходит на запад к городу Сардис. Хороший торговый город. Большой базар, много караван-сараев.

– И твой там есть?

– Нет, господин. Но, если решишь туда дорогу вести, будет.

– Строй. Приведу я эту дорогу прямо к твоему караван-сараю.

– Спасибо, господин, даже если шутишь.

– Почему шучу? Княжье слово – закон.

– Но за год ты не успеешь её построить.

– Я – да. А вот если местным сатрапам надоест меня здесь видеть, то они сами начнут её строить. Все рядом лежащие города к этому делу привлеку. Построят, никуда не денутся. Покатался я на лодочках, хватит.

– Нет худа без добра, как говорит твой ученик Бальдер.

– Да. Иногда он говорит правильно. Что там у нас на сегодня? Надо одеваться, царь ведь я, понимаешь ли.

Купец хлопнул в ладоши, и двери вновь раскрылись. Появилась одна из предыдущих девушек, в руках которой был кипельно белый свёрток.

– Это тебе подарок, господин, от сатрапа. Примерь.

Девушка распахнула свои объятия, и свёрток превратился в белоснежную тогу, обильно прошитую золотыми нитями.

– Неплохо. Я бы сказал – красиво. Но больно маркая.

– Так ведь не каждый же день тебе её носить, господин. Денёк поносишь, уважишь сатрапа и снимешь.

– Если только так? Помоги надеть.

– А девочкам это было бы сподручней.

– Поговори мне ещё, соблазнитель. Не за этим я Персию завоёвывал.

– Так мы в Эламе.

– Пошли, персидский оракул, сам знаю.

Купец подошёл к двери, приоткрыл одну створку и сказал.

– Прошу, господин. Господин сатрап ожидает тебя во вчерашней комнате для завтрака.

А в комнате всё было почти как вчера. Только огромные куски мяса, истекающие ароматным золотистым соком, были ещё нежнее, огромные виноградные грозди свешивались с золотых ваз, пряча под собою бархатные персики и киви. Как только они обменялись любезностями и уселись за стол, на свободное пространство перед столом буквально выпорхнули девушки в каких-то газовых одеждах и стали плавно кружиться перед ними. Обгладывая косточки перепела, фаршированного грибами и виноградом, Рама слегка наклонился к сатрапу и потихоньку сказал:

– Знаешь, в том царстве, где я пребываю, и куда собираюсь со временем попасть, в духовном плане, рабство не приветствуется. И, честно скажу, я собираюсь и здесь это непотребство убрать.

– Уважаемый волхв, я правильно назвал тебя? Мне так подсказали мои жрецы.

– Были времена, когда я был волхвом, лечил людей. Потом в мои края пришла беда, и я кое-что сделал для моих людей. За это они избрали меня Верховным Жрецом. Это случилось после смерти моего наставника. Теперь я несу бремя Верховного жреца, и, так получилось, на время похода я стал ещё и великим вождём. У нас решает народ. Конечно, можешь отказаться. Но я не стал отказываться, потому что у меня есть духовные направляющие. Они помогают мне на моём пути. Я больше жрец, чем вождь. Когда мы достигнем Индии, я все права вождя передам тому, кого изберёт народ.

– Интересно. Я слышал, что так было и у нас много сотен лет назад. У нас, кто смог взять власть, тот и правит. Мидийский царь Дейока, хоть и получил свою власть от отца, но потом ещё несколько лет доказывал своё право сильнейшего. Персидский царь Хахаманиша в далёком Сардисе доживает свои последние денёчки, а его взрослый сын Чишпиш ждёт-не дождётся, когда наступит день его славы. И ему тоже придётся доказывать своё право на владение Персией. Но, как я понимаю, уже с тобой.

– Я не хочу проливать кровь простолюдинов. Я думаю послать ему гонцов с предложением мира и просьбой потерпеть меня год-полтора.

– Захочет ли он? Мне докладывали, что он хвалился, что у него, как бы тебе сказать, чтобы ты понял? Мне сказали, что своих воинов вы считаете по тьме. Т.е. десять воевод по тысяче воинов каждый. Я правильно понял?

– Наши земли большие. Некоторые считают и так. Правильно.

– Хорошо. Значит, у него сейчас двадцать таких темников. Я не считаю тысячу его личной охраны.

– Войско хорошее, но мы сильнее.

– О, не забывай, что он будет биться на своей земле, и люди будут помогать ему, а от тебя убегать в горы.

– Значит, мне нужно будет найти нужные слова, чтобы убедить его не сражаться. Он проиграет войну, но это унесёт тысячи людей с обеих сторон.

– Сейчас ты показал, что ты, прежде всего, жрец, а потом уже вождь. Какой же вождь будет считать, сколько погибнет воинов? Персия огромна, и он наберёт себе новое, если в первом сражении ты его победишь.

– Значит, придётся хорошо подумать. Спасибо за предупреждение. Кстати, поделюсь ещё одной мыслью. И хотел бы услышать твой совет. Пока я здесь, а буду я здесь почти год. А это не малый срок. Хочу построить хорошую каменную дорогу из Элама и до Сардиса. Купцы Элама и Персии смогут легко торговать между собой, у людей появятся дополнительные деньги.

– А вражеская конница сможет быстро добраться до твоих крепостных стен.

– У нас говорят: волков бояться, в лес не ходить. На границе ставится небольшая крепосца, которая и предупредит о вороге. Это телегам камни на дороге помеха, но никак не всадникам.

– Согласен. Только тогда посоветую строить не отсюда, а из Суз.

– Правильно. Мне точно также посоветовали. Я рад, что и ты советуешь тоже самое. Но, извини, по крайней мере, до границ своей провинции, тебе придётся её строить самому.

– Да я понял.– Вздохнул сатрап и поднял стакан с вином.– Я же обещал тебе содействовать во всём, пока ты здесь.

– Потерпи. Я уйду, а она тебе достанется.

– Ещё поясни. Меня встречала огромная толпа жрецов. Одеты они непривычно для наших религий. Кому поклоняетесь вы, какую религию выбрали?

– Наша Зороастрийская религия называется Авеста. И почитаем мы Бога Единого, о котором нам поведали салимские мудрецы.

– Даже так! Я рад, что здесь встретил единомышленников, братьев по духу.

– Отлично. Опять нет повода не выпить. Как тебе сегодняшнее вино? Это букет из четырёх виноградов. Одно из моих любимых. Я приказал, чтобы тебе передали несколько больших амфор.

– Спасибо. Не откажусь. А теперь, как говорят у нас: делу время, а потехе час. Час мы потешились, попили вина. Наступило время работы. Орда ждёт меня.

– Понимаю. Вечером, надеюсь, увидимся.

– Надеюсь, но не загадываю и не обещаю.

Во дворе Раму уже ждали купец и сотня телохранителей. Рама сначала хотел обойтись всего десятком, но купец настаивал на традиционной в этих местах тысяче. Сошлись на сотне. Но сотни назначили из племён князей Аджубея и Бахчахсыра за их дикий и необузданный вид. Так они должны были навивать страх перед ужасными скифами. И это у них получалось. Когда дозорный десяток сотни врывался в поселение, то народ разбегался в страхе, а бабы голосили в ужасе. Скифы были ужасны, но справедливы, зазря никого не обижали и не грабили. Элам и Персия постепенно привыкали. Но тут прошёл слух о кончине царя Хахаманишы Ахемена. Во всей Персии был объявлен траур. Рама использовал это в политических целях и отправил богатые дары с письмом соболезнования в Сардис. Писал письмо и повез его, естественно, хитрый и ушлый купец. Рама, собрав князей и ханов, сообщил им о примерном составе, вооружении и условиях, если посланцы не будут приняты или, вообще, убиты. Он приказал, не привлекая внимания, максимально скрытно готовить дружины к войне, изготавливать катапульты, баллисты и прочие военные хитрости. Наступило затишье, как перед бурей.

Однажды, сидя за столом, сатрап, как бы между прочим, произнёс:

– У меня есть пять князей, у каждого из них по тысяче всадников. Если ты скажешь, я тебе дам их.

– Спасибо. Спасибо, но я откажусь. Через год я уйду, но злые люди из окружения персидского царя будут постоянно напоминать ему, что твои вои сражались против них. Я хочу оставить здесь мир после себя. Ведь это одна из заповедей моей религии.

– Но разве бог Перун не призывает своих воинов к славной битве?

– Перун призывает, но не призываю я, потому что Перун не является моим богом. Я отрёкся от него во славу Бога Единого. И теперь пытаюсь потихоньку приобщить к нему и моих людей.

– А-а, понял. Ты, подобно священнику Мелхиседеку, что дал кочевым племенам знания о Боге Едином, хочешь повторить его подвиг. Похвально.

– О Мелхиседеке не слышал. Но, если это так, то да. И, надеюсь, мои люди будут общаться с вашими верующими и это ускорит мои попытки.

– Дай Бог.

Прошёл месяц с отъезда купца в Сардис, но ни известий от него, и, самое главное, не известий о выступлении войска персов не было. Прошло ещё почти две восьмицы и прискакал гонец. Рама с нетерпением сорвал печать со свитка и начал читать. Все, включая эламцев, затаив дыхание, ждали новостей. Но вот лицо Рамы расплылось в радостной улыбке, и сверкающими радостью глазами он обвёл окружающих.

– Царь царей, царь Персии Чишпиш Первый из рода Ахеменидов, племени Парса, арья по происхождению, выражает готовность дружить с Великим царём Скифов Рамой и рад принимать его, т.е. меня, на благословенных землях Персии. А? Ну, как? Самое главное – войны не будет. А этот тон понятен, – он само утверждается и должен всем показать, какой он великий и достойный своего отца царь. Собственно, примерно этого я и хотел. Но, скажу, ему повезло, что пришёл я, а не другой скифский царь. Мы уйдём, но там поднимают голову сарматские цари. И если после нас придут они? Впрочем, с ними разговаривать придётся тому же Чишпишу. Как говорит мой друг сатрап – опять нет повода не выпить!

– Слуги, накрыть столы в большой комнате. Празднуем мирное соглашение между Великим Жрецом Рамой и Великим царём Персии! – прокричал сатрап, а потом потихонечку добавил, склоняясь к Раме.– Как видишь, я услышал тебя и твои слова про рабов. Но скажу честно. Эти девушки больше называются рабынями, чем являются ими. Если я выгоню их на улицу, то они умрут от голода или будут прозябать в нищете. Многих из них мне купили на рабовладельческих базарах Мидии и Гиркании. Спроси у них, захотят ли они сменить эту жизнь, где их называют рабынями, на нищую жизнь свободной женщины, силой привезённую из других земель?

– Вот так, захочешь сделать доброе дело, так что-нибудь начинает мешать. Но они же не единственные в провинции, в Персии?

– Конечно, нет.

– Значит, у меня ещё есть возможность сделать доброе дело! Пойдём, выпьем!

По молчаливому взаимному соглашению и по подсказке купца, Рама потихонечку начинал своё правление и освоение Персии, сидя в Эламе, а персидский царь не особо разъезжал по своей стране, стараясь поддерживать видимость дружеских отношений. Рама, не оставивший своей затеи построить царскую дорогу до Сардиса, при помощи и по подсказке всеведующего купца, немного изменил смысл и инициативу строительства, получив, тем самым, горячее одобрение и содействие в строительстве от самого Царя царей. Строительство началось с обоих концов. Для согласованности работ персидским царём было написано указание всем сатрапам о выделении для нужд дороги необходимого количества рабов, запасов еды и доставка камня из предгорий. Старшими по контролю за работами на всех участках были также назначены персы. И флаг им в руки – пускай командуют. После завершения строительства дороги на территории Эламской провинции, сатрап переключился на строительство кораблей для орды. Наши далёкие предки, которых сейчас называют протославянами, строили лодки и корабли, но это был речной флот. Здесь же надо было выйти в открытое море. Хоть корабли и предназначались для каботажа, т.е. курсирования вдоль берега, но какие бывают волны даже на далеких северных озёрах, они знали не понаслышке. Деревенские плотники осваивали новую профессию корабела. Не боги горшки обжигают, потихоньку они осваивали и эту науку.

Незаметно наступила весна.

– Рама, к тебе молодой киммерийский хан Раша просится на встречу. – Обратился к Раме его друг и ученик Бальдер.– Боек не по годам.

– Что хочет, не сказал? Зови, разберёмся.

Молодой хан был возбуждён, часто дышал, а его рука нервно гладила гарду меча.

– Великий вождь, – напряжённым голосом начал он, – я получил известие, что мой старший брат во главе большого войска уже вышел сюда. С ними много женщин и детей. Он просит встретить его перед перевалами и проводить на место стойбища. Что мне делать?

– Да, это мы немного забыли. Сейчас у персов войско в сорок темников. Это очень большое и подготовленное войско. Ударив по нему с двух сторон, мы, конечно, его победим. Но, боюсь, осваивать эти земли уже будет некому, т.к. мидийцы непременно воспользуются этим и добьют остатки обоих войск. А это они сделают запросто. Хан, ты должен сам поехать для встречи брата. Он поверит тебе, потому что ты его не обманешь. А скажешь ему следующее. Ты сам проехал персидские земли до самого Элама. Вся эта дорога каменистая и требует постоянного ухода, а вы – кочевники. Вам нужны обильные луга и просторные пастбища. Это здесь есть, но только в предгорьях и небольших оазисах. И дело даже не в близости мидийцев. Там летом очень жарко, зимой стылый ветер. Часто или заливает водой, или пастбища покрывает снег и трава гибнет. Огромной ордой рисковать нельзя. Есть выход – уйти всей ордой на запад, за Сардис. Там начинаются земли Ассирии, но это не преграда для великих киммерийских воинов. Но лучше уйти во Фракию. Мне рассказывал известный тебе купец, что там очень плодородные земли, обширные пастбища, т.е. то, что нужно вам – кочевникам. Купец лично был там и ему можно верить. Тем более, я договорюсь с царём Чишпишем, и он поможет тебе и твоему брату в этом походе. Вы будете иметь за спиной, если не друга, то царя, который не ударит вам в спину. А об этом позабочусь уже я. Я выйду, якобы встретить вас, со своим войском. Имея против себя две орды, царь быстрее согласится помочь вам. Если ты видишь другое решение, скажи, обсудим.

– Нет. Я думаю, это хорошее решение. Я сделаю так, как посоветовал ты. Мы с братом надеемся на твоё слово и твою помощь.

– Слово князя – закон. А я великий вождь. Ведь так меня называют в орде?

– Правильно. Завтра я выезжаю встречать брата. Но не мог бы ты дать мне в сопровождающие князя Драгомысла? Они дружны с братом, и брату будет легче принять решение.

– Хм. Ты мудр не погодам. Чувствуется кровь Великого хана. Конечно, я поговорю с князем, и завтра вы отправитесь вдвоём. Если тебе нужна ещё какая-нибудь помощь, скажи.

– Нет, Великий вождь. Мы – киммерийцы, всегда рассчитываем только на себя. Прощай, возможно, мы больше не встретимся. Я был счастлив служить под твоим началом.

– И тебе всего доброго и содействия твоих богов во всех твоих начинаниях. Ты достойный сын своего отца – Великого хана, а киммерийцы всегда были и остаются великими воинами, наводящие ужас на своих врагов.

Молодой хан кивнул и скрылся за пологом шатра, где находился в это время Рама.

Таким образом, получилось, что вторгшиеся киммерийцы вынуждены были уйти на запад, чтобы потом покорить Фракию, а саки и скифы остались в Персии. И хотя сами персы относили себя к арья по происхождению, но они знали, что орда, пришедшая с севера с Рамой, есть близкие потомки тех, кто вмести с Джак-ши Ари-аном ушли в Индию. Племена Персии и Индии, носившие общее имя ариев, в те времена имели и общий язык, их общественный строй, сказания мифологического характера были одни и те же. Так получилось, что местность, где разместилась, и, со временем, слегка «расползлась» орда, персы начали называть Арианой.

Рама, зная самодостаточность, независимость, опыт и проверенное благоразумие своих князей и ханов, умышленно дал им максимальную свободу действий, естественно, сохраняя за ними ненавязчивый отеческий надзор и контроль. Племена обустраивали свой быт, налаживали охоту и рыболовство. Скотоводство и земледелие здесь было возможно лишь по побережьям рек и в оазисах, которые частенько подвергались нападениям со стороны кочевых племён. Приходилось строить засеки и крепосцы. Пришельцы приспосабливались, а иногда делали по образу и подобию, как это было на далёкой Родине, которая теперь вспоминалась всё реже и реже. А сам Рама постарался больше времени уделять духовной жизни и наукам, изучая папирусы и кожаные свитки в жреческих библиотеках. Исповедание Бога Всевышнего сблизило его и местных жрецов, что также способствовало установлению спокойных отношений между пришельцами и местными племенами. Вожди зантов-племён получили указания все спорные вопросы стараться решать тихо и мирно.

Серафим о Ганиде

Рама, как это часто бывало, молился ночью, когда никто не отвлекает от молитвы и плавного течения мысли, которая приходит после неё. Всё вроде бы было хорошо, но навязчивое давление Верховного жреца Эламы, чтобы Рама официально признал Авесту, напрягало. Он молился о духе истины, дабы познать эту разновидность исповедания Бога Единого. И сегодня Рама вновь удостоился появления серафима.

– Рама, Отец твой небесный рад, что ты горяч в поисках истины. Твоему Отцу небесному приятно, что ты идёшь по правильному пути. Ты воздаёшь жертву молитвы прославления славы Господу Богу нашему, а не увлёкся жертвами ягнят или быков, которые и так принадлежат Ему, как это делают кочевые племена, не познавшие истины Бога Отца, любящего всех одинаково, посылающего и дождь, и с солнечный свет на всех одинаково – и на праведников, и на язычников.

– Спасибо тебе святой серафим за добрые слова. Но я хочу разобраться с тем, что происходит здесь. Я никогда не слышал об Авесте. Не хочу наделать ошибок по незнанию. Кто такой Зороастр?

– Сам Зороастр поддерживал непосредственную связь с потомками миссионеров Мелхиседека. Ты слышал о них, как салимские мудрецы. И их доктрина единого Бога стала центральным постулатом религии, основанной им в Персии. Не считая иудаизма, в этой религии наиболее широко использованы учения Салима. Ты знаешь, что для Бога нет прошлого, нет будущего, Ему всё доступно. Поэтому я дам тебе прочитать свиток, который будет написан через многие сотни лет, по вашему времяисчислению. Его составит один замечательный индийский юноша, который вполне мог бы стать тем, кем до него стал для иудеев Моисей, также воспитанный на учениях Мелхиседека. К сожалению, Ганид, так будут звать этого индийского юношу, не стал индийским Моисеем, хотя очень много сделал для проповедования Истины. Его роль, как проповедника Бога Единого несомненна. А так как он будет жить в одно время с прибытием на Землю Иешуа га Машиаха – Господа нашего, и даже долгое время путешествовавшего с ним, то, со временем, его даже будут ошибочно считать Господом, явившимся в человеческом облике на Землю, и даже будут показывать могилу с его плотью. Но плоть истинного Бога не может оставаться плотью на земле, после Его ухода. Она дематериализуется. Ганид отобрал следующие выдержки из письменных источников этой религии:

«Всё происходит из Единого Бога, и всё принадлежит ему – премудрому, добродетельному, праведному, святому, сияющему и величественному. Этот Бог – наш Бог – источник всякого сияния. Он – Создатель, Бог всех благих намерений и покровитель справедливости во вселенной. Мудрость жизни заключается в том, чтобы поступать в согласии с духом истины. Бог – всевидящий, он видит как злые дела нечестивцев, так и добрые дела праведников; наш Бог замечает всё в мгновение ока. Его прикосновение исцеляет. Господь – всемогущий благодетель. Бог протягивает свою благотворительную руку и праведникам, и нечестивцам. Бог создал мир и определил награды за добро и зло. Премудрый Бог пообещал бессмертие благочестивым душам, помыслы которых чисты и дела праведны. Какими вы желаете, стать превыше всего, такими вы и будете. Свет солнца – подобно мудрости для тех, кто видит Бога во вселенной.

Славьте Бога, стремясь к тому, что угодно Мудрому. Поклоняйтесь Богу света, радостно следуя путями, определенными его религией откровения. Есть лишь один Высший Бог – Господь Небесных Светил. Мы поклоняемся ему, сотворившему океаны, растения, животных, землю и небо. Наш Бог – Господь, самый благотворный. Мы поклоняемся наиболее прекрасному, щедрому Бессмертному, излучающему вечный свет. Бог – дальше всех от нас и одновременно ближе всех к нам, ибо он пребывает в наших душах. Наш Бог – божественный и святейший Дух Рая, и, тем не менее, он относится к человеку дружелюбнее самых дружелюбных созданий. Бог больше всего помогает нам в величайшем из всех дел – богопознании. Бог – наш самый обожаемый и праведный друг; он – наша мудрость, жизнь, сила души и тела. Через наши добродетельные мысли мудрый Создатель позволит нам исполнить свою волю и тем самым добиться претворения всего того, что является божественно совершенным.

Господи, научи нас, как прожить эту жизнь во плоти и одновременно подготовиться к следующей жизни – жизни духа. Скажи нам, Господи, и мы исполним твое веление. Научи нас благим стезям, и мы пойдем верным путем. Позволь нам соединиться с тобой. Мы знаем, что та религия истинна, которая ведет к союзу с праведностью. Бог – наша мудрая сущность, лучший помысел и праведное деяние. Да позволит нам Бог соединиться с божественным духом и бессмертием в себе!

Эта религия Мудрого очищает верующего от всякой порочной мысли и греховного деяния. Я склоняюсь перед Богом небес в раскаянии, если я оскорбил мыслью, словом или действием – вольно или невольно – и в своих молитвах прошу милосердия и славлю за прощение. Я знаю, что если я осознал свою вину и намереваюсь не совершать более зла, то грех будет снят с моей души. Я знаю, что прощение освобождает от оков греха. Те, кто грешит, получат наказание, однако те, кто следует истине, обретут блаженство вечного спасения. Удерживай нас своей благодатью и помогай нашим душам спасительным могуществом. Мы просим милосердия, ибо стремимся достигнуть совершенства; мы хотели бы стать подобными Богу».

– Как чудесно и правильно написано. Во истину Зороастр был великим человеком, познавшим Истину.

– Что ты, Рама, познать истину, тем более человеку, невозможно. Лишь только став сыном Божьим, и возносясь в обительские миры Отца небесного, ты начнёшь своё познание, начнёшь изучать моронтийную мудрость бытия. А сейчас делай, что должно, и пускай будет так, как будет.

– Обожди, святой серафим! А Ганид?! Он собирал мысли людей, других религий, а что же сам? Что он сам думал, к чему пришёл? Не мог же он, слушая разные слова других, не составить своего мнения? Что ты скажешь о нём самом?

– Зачем я буду тебе говорить свои мысли нём? Ты лучше сам прочитай его мысли.– И тут опять из ниоткуда появился ещё один свиток.– Читай, потому что, завершив свой напряженный труд – собрание учений мировых религий, имевших отношение к Райскому Отцу, – Ганид взялся за изложение того, что считал основным содержанием веры в Бога, к которой он пришел в результате учений Иешуа – Иисуса. Такие вероучения юноша обычно называл «наша религия». Ганид записал, а ты читай.

«Господь наш Бог – Господь единый, и его следует любить всем умом и сердцем и одновременно делать всё для того, чтобы любить всех его детей, как самих себя. Этот единый Бог – наш небесный Отец, в ком всё заключено, и кто пребывает, в своем духе, в душе каждого честного человека. И мы – Божьи дети – должны учиться доверять ему, преданному Создателю, опеку наших душ. Всё возможно для нашего небесного Отца. Иначе и быть не может, поскольку он – Создатель, сотворивший все вещи и все существа. Хотя мы не можем видеть Бога, мы можем познать его. И ежедневно исполняя волю небесного Отца, мы можем раскрыть его нашим собратьям.

Божественные сокровища Божьего характера должны отличаться бесконечной глубиной и вечной мудростью. Нам не найти Бога с помощью знаний, но мы можем познать его в своих сердцах и в личном опыте. Хотя его правосудие, возможно, является непостижимым, самое смиренное существо на земле может удостоиться его милосердия. Наполняя собой вселенную, он также живет в наших сердцах. Наш человеческий разум смертен, однако наш божественный дух бессмертен. Бог не только всесилен, но и премудр. Если наши далеко не идеальные земные родители знают, как любить своих детей и посвящать им благие дары, то сколь неизмеримо лучше должен благой небесный Отец знать, как следует мудро любить своих земных детей и посвящать им соответствующие благословения.

Наш небесный Отец не позволит погибнуть ни одному земному дитя, если это дитя желает найти Отца и подлинно стремится стать таким, как он. Наш Отец любит даже нечестивых и всегда добр к неблагодарным. Если бы только больше людей могло познать добродетель Бога, их наверняка можно было бы привести к раскаянию в их порочных деяниях и к отказу от всех земных грехов. Все добродетельные вещи исходят от Отца света, в ком нет ни изменчивости, ни тени перемены. Дух истинного Бога пребывает в сердце человека. Он хочет, чтобы все люди были братьями. Когда люди начинают тянуться к Богу, это значит, что Бог нашел их и что они стремятся познать его. Мы живем в Боге, и Бог живет в нас.

Я не буду больше довольствоваться верой в то, что Бог – Отец всего моего народа; отныне я буду верить, что он также мой Отец. Я всегда буду стремиться поклоняться Богу с помощью Духа Истины, который станет моим помощником после того, как я действительно познаю Бога. Однако в первую очередь я буду поклоняться Богу, учась выполнять Божью волю на земле; это значит, что я буду прилагать все свои силы к тому, чтобы относиться к своим смертным собратьям согласно моему представлению о том, что угодно Богу. Живя такой жизнью во плоти, мы можем многого просить у Бога, и он удовлетворит наше сокровенное желание для того, чтобы мы были лучше подготовлены к служению своим товарищам. И всё это преданное служение Божьим детям улучшает нашу способность принимать и испытывать небесную радость – высокое наслаждение, которое приносит водительство небесного духа.

Каждый день я буду благодарить Бога за его несказанные дары; я буду славить его за то чудесное, что он совершает для детей человеческих. Для меня он – Всемогущий, Создатель, Сила, Милосердие, однако в первую очередь он – мой духовный Отец, и, как его земное дитя, в должное время я отправлюсь в путь, чтобы увидеть его. Мой учитель сказал, что в стремлении к нему я стану подобным ему. Веруя в Бога, я обрел покой в Боге. Наша новая религия преисполнена радости, и она порождает прочное счастье. Я уверен, что сохраню свою веру до смерти и наверняка получу в награду вечную жизнь.

Я учусь испытывать всё и придерживаться того, что благотворно. Во всём я буду поступать со своими собратьями так, как я хотел бы, чтобы они поступали со мной. Благодаря этой новой вере я знаю, что человек может стать сыном Божьим, но иногда я прихожу в ужас, думая о том, что все люди – мои братья, хотя это наверняка так. Я не вижу, как я могу радоваться отцовству Бога, пока я отказываюсь принять братство людей. Кто бы ни взывал к имени Господа, он должен спастись. Если это истинно, то все люди должны быть моими братьями.

Отныне я буду творить добро скрытно; я возьму за правило молиться в одиночестве. Я не буду судить, дабы не быть несправедливым к своим товарищам. Я собираюсь научиться любить своих врагов; я еще не научился по-настоящему стремиться к богоподобию. Хотя я вижу Бога в других религиях, я нахожу, что в „нашей религии" он предстаёт более прекрасным, любящим, милосердным, личностным и положительным. Однако в первую очередь это восхитительное и великое Существо является моим духовным Отцом; я его дитя. И с помощью одного только искреннего желания стать таким, как он, я со временем найду его и буду вечно служить ему. Наконец-то я обрел религию, в которой есть Бог, чудесный Бог, – Бог вечного спасения».

– Оставь мне этот свиток, святой серафим! Я боюсь, что не смогу изложить моим последователям написанное так красиво и правильно! Мне и самому нужно духовное укрепление, и иногда перечитывая это, я буду укрепляться в вере.

– Я предполагал твою просьбу, поэтому, по моей просьбе, серафим-архивариус уже переписал его, и я оставляю его тебе. Божий мир тебе, Рама, и твоим людям.

Серафим исчез и сияние погасло.

– Великий жрец! Что случилось?!– Откинув полог шатра, быстро вошли несколько князей и охранники.– Мы увидели яркое свечение за стенами шатра, и подумали, может, что-то возгорелось и тебе нужна помощь?

– Всё нормально, братья мои. Просто мне было видение свыше, и приоткрылась Истина. У меня всё хорошо. Нет, у меня всё отлично. Я счастлив.

– Тогда, извини нас, Рама. Мы испугались за тебя.

– Спасибо вам, братья. Не стоит беспокоиться. Бог с нами.

Освоение земель персидских

Слегка сконфуженные неоправдавшейся опасностью, люди вышли и оставили Раму одного.

– Бог с нами, и близость Бога нам в радость и во благо. – Прошептал Рама.– Бог Отец следит за нами, и помогает нам, когда нам тяжело. Отец наш никогда не даст нам нести больше того, что мы сможем вынести.

– Вождь, можно к тебе? – раздался голос князя Волоса.

– Конечно, князь, заходи. Что-то случилось или ты просто решил навестить меня, старого соратника по походу?

– И-и, поговорить надо. Точнее, рассказать и посоветоваться. Есть у меня в дружине пара хороших, сметливых кузнецов. Вся моя походная кузня только на них и держится. Познакомились они на базаре в Сузах с местным умельцем. А он не только кузнец оказался, но ещё и рудознатец. Показал моим людям залежи железной руды. А они, по ходу, ещё и струйку серебряной жилы нашли. Покопались они в этой залежи. Похоже, там её много. И качества хорошего. Много добрых мечей и топоров наковать сможем. Но и это не всё. Что мастер при обжиге к заготовке дерево привязывает, это мы и сами так делаем. Но он показал нам руду белёсую, что в горах ищет. Так она качество железа много улучшает. Дело, понимаешь, важное. Поэтому пришёл я к тебе денег попросить на это дело. Поиздержался я малость, посылая людей то в горы, то кузни делая. А серебра добуду, то всё отдам, до последней полушки.

– Дело доброе ты затеял, князь. Молодец. Не оплошал, подхватил на лету. Ай, да молодец. А с деньгами помогу. Добрые мечи да топоры любому князю в радость. Деньги дадут, а отдавать железом будешь. А серебро на чеканку наших денег пустим. Хватит чужим пользоваться. Не пристало это вольным князьям.

– А это дело, вождь. Выплавим, нарублю, сколько скажешь.

– Вот и добре, князь. Занимайся, а золота я тебе вскоре подвезу.

Обрадованный Волос сорвал свою меховую шапку и на радостях хватанул ею об землю. Потом поднял, встряхнул и вновь надел на голову.

– Всё, теперь дело пойдёт.

Так, с подачи Волоса, Рама занялся природными ископаемыми. Собрав своих рудознатцев, распределил их по ватагам и, обеспечив надёжной охраной, разослал, в первую очередь, в ближайшие с Эламом Загроские горы и западные от Евфрата земли до реки Галис, что служила естественной границей с Нововалилонским царством. За Евфратом были озёра с земляным маслом, которое, после долгого томления, использовали для освещения помещений и улиц столиц и просто крупных городов. В Загроских горах уже нашли хоть и невеликие, но залежи олова, что в купе с уже обильно добываемой медью, позволило наладить выпуск крепких шлемов. Кочевники вначале неохотно меняли свои меховые или кожаные головные уборы на более тяжёлый бронзовый шлем, но излишне многочисленные стычки с кочевыми племенами, приходившими откуда-то с севера пустыни Дешт, принуждали воинов орды усиливать свою защиту, прежде всего, от многочисленных стрел. Хоть своих людей Рама разместил и в Дизфуле, и Кашане, и Сольтанисе, как боевые рубежи для защиты от набегов мидийцев, но разрабатывать новые месторождения там было проблематично из-за как раз этих набегов, а старые рудники уже были под контролем персов.

Завоевание Персиполиса

Рама сидел в своём походном шатре с поднятыми пологами, чтобы вечерний ветерок освежил дневную духоту и жар, приносимый с близкой пустыни. В бронзовую глубокую миску он мелко нарезал своё любимое блюдо из фиников, абрикосов, персиков, груш и всего остального, что попадалось под руку. Всё это он размешивал в паре ложек мёда и, чтобы спрятать излишнюю сладость, заливал свежей простоквашей из козьего молока. Пить он старался кумыс, к которому его приучил его товарищ по оружию Бахчахсыр. Было видно, что с севера прискакало несколько всадников, которые в сопровождении Бальдера теперь шли к его шатру.

– Великий вождь!– официально произнес Бальдер.

– Значит, – подумал Рама,– кто-то с официальным визитом. А на ночь – это не всегда к добру.

– Давай, Бальдер, заводи гостей. Что зря ноги топтать. Люди с дороги, прикажи принести вина и мяса. Присаживайтесь.– Рама указал рукой на шкуры, на которые садились приходившие к нему кочевники. Сейчас вам принесут еды, но вначале я хотел бы узнать кто вы.

Вперёд вышел парень около двадцати лет, темноволосый, смуглокожий, слегка удлинённая форма черепа, одет в походную одежду араба, но богатая инкрустация эфеса сабли говорили о его достатке.

– Я племянник царя царей и царя Персии Чишпиша Первого, прибыл к тебе, Великий вождь Рама с письмом от моего дяди.

– Во-первых, – начал Рама, – если тебе известно, то и меня называют царём Скифов, а я не сатрап и не вассал твоего дяди, поэтому называть его в моём присутствии царём царей, лучше не надо. У него достаточно и других званий, которые ты можешь использовать для его прославления. Во-вторых, я хотел узнать ваши имена, чтобы знать при разговоре с вами, но как раз этого я и не услышал, и не узнал. Тогда перейдем к третьему. Давай письмо, пока вы отдыхаете и насыщаетесь мясом с зеленью и вином, я прочитаю и узнаю, что твой дядя, царь Персии, хочет от меня.

Молодой посланник стушевался, поняв свою ошибку, достал из отворота рубахи свиток и протянул его Раме. Рама, попрощавшись кивком, вышел и сразу же вошёл в небольшую палатку, у которой всегда тоже стоял часовой, но в которую никого никогда не пускали. В палатке слегка чадили три масляные лампы, давая равномерно яркое освещение. Присев на походную раскладную скамеечку, сломал печать и начал читать. К этому времени Рама уже достаточно легко читал персидскую клинопись. Оказалось, что большое мидийское войско вторглось на территорию дружественной ему Персии, и согласно их договору, Чишпиш просил Раму прислать свои войска для разгрома противника. В принципе, ничего экстраординарного. Даже и хорошо, ведь любое большое войско нуждается в постоянном снабжении, т.е. тратятся собственные ресурсы, а здесь они будут содержать себя сами, воюя на вражеской территории. Благо, Рама, как предчувствовал, в своё время распорядился примерно на середине царской дороги сделать ответвление в сторону Эскабатана. Теперь примерно две трети пути его войска пойдут по хорошей гладкой дороге, везя с собою обозные телеги, на которых обратно повезут заслуженный хабар.

– Бальдер! – Окликнул Рама.– Скажи юноше, который так и не захотел сказать мне своего имени, что он может возвращаться. Через два дня мои воины покинут места своих стойбищ и пойдут войной на предателей мидян. Я верен своему слову. – Махнув рукой, Рама отпустил его.– Вестовой! Принеси перо и папирус. Вызови писцов, чтобы переписали для всех князей, кого я укажу в своём слове.

На рассвете второго дня Рама, как и было принято у древних царей, во главе войска выступил в сторону Эскабатана. У него был подробный рисунок крепости и даже заранее разработанные различные способы штурма, включая тайное предварительное проникновение отряда спецназа вовнутрь до подхода основного войска. В тылу обоза, под усиленной охраной, быки тащили телеги с разобранными катапультами, баллистами и «скорпионами». Всё это Рама подсмотрел в ромейском войске и даже зарисовал их устройства. Никогда не знаешь, что тебе пригодится. Прошли тысячелетия, но эта привычка по-прежнему сохраняется у славян. Отряд только подходил к развилке дороги, как Раму догнал эламский десяток царских всадников. Десятник спешился, подошёл ближе и, склонив колено, с поклоном протянул ему свиток, украшенный царской печатью. Бальдер, спешившись, взял свиток и передал Раме. Взломав печать, он начал не спеша внимательно читать. Было видно, как взгляд Рамы стал жёстким, губы сжались, а левая рука в гневе сжималась и разжималась.

– Остановить войско! – Громко и отчётливо произнёс Рама.– Мы возвращаемся назад. Персиполис напал на нас с моря и сжёг все наши корабли. Они уничтожили весь наш полугодовой труд, убили много мастеров, захватили и угнали в рабство наших людей. Огнём и мечом я пройду по их землям. Отныне в Персиполисе будут жить только скифы, а Персиадар я сделаю одной из скифских столиц на берегу Арабского моря.

– Рама,– появился вездесущий купец.– справа от нас много оазисов, где живут землепашцы. Там можно найти проводника, который сможет провести часть твоих воинов в обход Загроских гор, и, пройдя мимо так называемых Сулеймановых гор, ты с севера обрушишься на Персиполис. Это царство в предгорьях и западных отрогах Сулеймановых гор. Там без проводника не обойтись.

– Согласен. Часть войска, за которым будут следить враги, я пошлю через Элам. В это время основное войско пойдёт по предложенному тобой пути. Даже, если я всё дерево, имеющееся там, пущу на строительство кораблей, год потерян. Зимние холодные затяжные дожди тоже не дадут работать. Нужно будет подумать о крытых строительных площадках, которым не будут страшны дождь и стылый ветер.

Осуществить скрытный обходной манёвр Рама доверил сакскому князю Драгомыслу, передав ему большую часть своего войска. Обоз и стенобитные орудия медленно потащились за войском Рамы. Великий вождь попал в крайне неприятное положение. С одной стороны, связанный словом, он был обязан отправить помощь персидскому царю. С другой стороны, все знали, что Персиполис имеет армию, мало уступающую мидийской по вооружению и подготовке солдат. И эта армия уже вероломно начала войну против Элама и орды. Скрипя сердцем, Раме пришлось писать объяснение, а в качестве плюшки отправил персидскому царю четыре телеги серебряных слитков, из которых можно было нарубить денег для оплаты наёмников и закупить им провианта. Волос, с болью в сердце, возглавил этот обоз к персидскому царю. Княжеское слово – закон. А нарушил – плати виру. Всё по закону.

Обоз сильно задерживал войско Рамы, и он боялся, что не успеет к обговоренному сроку подойти к границе Персиадара, чтобы оттянуть на себя основные войска врага, и дать возможность Драгомыслу максимально использовать эффект неожиданности. Войдя на земли Элама, Рама бросил обоз, приказав по возможности быстрее двигаться за ним, а сам устремился вперёд, боясь, что Драгомыслу придётся в одиночку сражаться против хорошо вооружённого многочисленного врага. Достигнув побережья Арабского моря, Рама послал вперёд дозоры, надеясь, что хоть одно из них найдёт второй отряд, и они смогут согласовать свои действия. Шли дни, прибывали вестовые, но пока всё было тщетно. Войско Рамы свернуло на широкую торную дорогу от моря вглубь царства, но вражеское войско тоже себя не проявляло. И это настораживало, наводило мысли о ловушке. Даже на привалах воины не снимали броню. Конные дозоры прочёсывали окрестности, но врага не было. Ещё через четверо суток скачек вдали показались высокие крепостные стены столицы. Дорога петляла посреди скальных отрогов, не давая возможности в полной мере использовать преимущества конницы, и, в тоже время, была идеальным местом для внезапных точечных ударов. Наконец, дорога вышла непосредственно к крепости. Впереди была прямая, хорошо благоустроенная дорога, каменой стрелой устремлённая к крепостным воротам. До ворот оставалось около полуверсты, как они начали медленно раскрываться. По всей колонне войска Рамы прозвучали команды « к бою». Сотни рассыпались, пропуская вперёд тяжёлую кавалерию, за которой спрятались степные лучники. На левый фланг выдвинулась сарматская сотня с усиленными луками, способными поразить врага втрое дальше обычных лучников. Но из-за ворот показалась не злое воинство врага, а пешая процессия разномастно, но богато одетых людей. Началось неспешное сближение. За пол перелёта стрелы Рама остановил свою лошадь. Процессия ещё приблизилась. Стали видны в руках у нескольких из идущих достаточно объемные короба. Шагов за пятнадцать основная масса пришедших остановилась и пала на колени. Несущие короба приблизились вплотную и также пали на колени, склонив голову. Минутная пауза. Рама тоже не торопился.

– Великий царь. – Начал тот, что был посередине.– Приносим к твоим ногам головы нашего царя и его военно начальников, предательски напавших на тебя и твоих людей. Просим твоей милости и пощады для нас и нашего города. Мы готовы выплатить тебе выкуп за то разорение, что причинили тебе наши воины. Склоняем наши головы в ожидании твоей милости.

– И как долго этот царь правил вами?– Тихо спросил Рама.

– Почти шесть лет. После смерти своего отца – нашего царя.

– Бросьте этот мусор на дороге. Они не достойны, чтобы кто-то из моих людей брал это в руки. По ним пройдут тысячи моих лошадей и втопчут их в эти камни. Я не хочу даже знать их имён. Я хочу, чтобы даже память о них была развеяна во времени. Теперь они ничто и зовут их никак. Бальдер, освободи свою лошадь, чтобы меня сопроводили в мои покои. Я устал и хочу есть.– Сказав это, Рама показательно лениво и с пренебрежением тронул коня. Орда тронулась за ним. Говоривший бросился к лошади, суетливо, но уверенно заскочил на неё, и догнал Раму.

– Я не говорил тебе ехать со мною.– Не поворачивая головы, произнес Рама.– Я сказал сопроводить меня.

– Простите, господин.– Шёпотом ответил персиадарец и придержал лошадь.

– Князь Аджубей! Побеспокойся, чтобы на крепостных стенах сменили часовых.

Столичные дороги приятно удивили как Раму, так и всех сопровождавших его князей и ханов. На широких мощёных улицах не было грязи и потоков грязной воды, которую обычно в городах выплёскивали прямо из двери. Дома были каменные, а дворцы знати из белого или розового мрамора. Богатство и благополучие буквально торчало из всех щелей, кстати, которых здесь практически и не было. Перед царским дворцом была небольшая площадь, украшенная фонтаном в виде цветов. На невысоком ограждении фонтана стояли амфоры и обыкновенные керамические стаканы, очевидно предназначенные для всех желающих попить чистой холодной горной воды. Четыре ступени белого мрамора перешли в розовый пол. Белоснежные врата искусно украшены золотым рисунком. Орнамент чем-то перекликался с Эламским. Что не удивительно.

– Эй, ты. Теперь иди вперёд и показывай дорогу в мою спальню. Есть я буду там.

Рама шёл по опустевшему дворцу, с сожалением рассматривая красоту стен. Он уже принял решение об уничтожении этого города. Камень, гранит и мрамор он использует для строительства храма во славу Бога Единого, благодаря которому он захватил ещё одно царство, не потеряв в походе и штурме ни одного человека. Жрецы Элама потом сложат несколько Псалмов прославления по этому поводу, но все они бесследно исчезнут в бурном потоке времени.

Ещё через сутки князь Аджубей нашёл Раму, обходящего придворцовый сад.

– Вождь, войско Драгомысла подходит к стенам.

– Наконец-то. А то я уже начал волноваться. Пригласи его и всех князей и ханов сюда. Мне нужно уехать в Элам. Дальше вы останетесь здесь без меня. Я возьму лишь сотню моей охраны. Предупреди сотника, чтобы взял перемётных лошадей и пополнил запасы провизии.

– Сделаю, вождь.

В течение часа все указанные люди собрались.

– Братья, князья, ханы, Бог благословил нас бескровным захватом этой богатой провинции, имеющей сильную армию. Наш враг – царь убит своими же приближёнными. Но смерть наших людей не отомщена, а местная знать, предав своего царя, который целых шесть лет правил ими, считает, что заслужила пощаду. Единожды предавший, предаст и во второй раз. Поэтому они заслуживают смерти за предательство своего царя. Драгомысл, я оставляю всю оставшуюся армию на тебя. Я оставляю этот город на тебя. Я даю тебе и всем нашим воям этот город на два дня на разграбление. Забирайте всё. Убейте всех. Я уточнил, большая часть горожан были добровольцами в походе на нас. Именно они жгли наши корабли и убивали наших людей. Я разговаривал с людьми, которых мы освободили от рабства. Вся эта красота построена и стоит на крови рабов. Уничтожь этот город, убей жителей, а камень, весь камень подготовь для перевозки. Я решил построить рядом с этим городом новый город. И этот город будет украшать величественный храм во славу нашего Бога. Мы уйдём, а этот храм славы останется напоминанием о нас и прославлением Богу, давшему нам победу над врагом. Позаботься, чтобы хабар делили честно, и не допусти, чтобы при этом скрестили мечи свои. Князья, за междоусобицу ответите лично. Не хватало ещё, чтобы бескровная победа омрачилась кровью своих же братьев. Я вернусь примерно через луну. Людей размещайте по провинции. Здесь продолжим строить корабли, отсюда же и начнем свой путь. Для меня приготовьте шатёр. Я отсюда буду контролировать строительство кораблей. – Кивнув, он быстрым шагом покинул собрание.

Отъехав на пару вёрст, Рама оглянулся. Далеко позади, за небольшим горным отрогом, вверх поднимался огромный чёрный столб дыма, растекающийся по голубому небосводу. Подобно жертвенному костру жарко пылал город. Это был тот случай, когда алчная цивилизация спровоцировала диких кочевников и отбросила себя на уровень варваров.

Прошло две полные луны после захвата и сожжения Персиполиса. При крайне отрицательном отношении Рамы к рабству, он был вынужден дать приказ жителей этой провинции отправить в качестве рабов на заготовку леса для строительства судов. Лес надо было нарубить, расщепить на доски и просушить. Всё это требовало огромных и людских ресурсов, и времени. Ордынцы, разозлённые этой вынужденной задержкой, проводили в Персиадаре фактически политику выжженной земли. Обработанный камень забирали, невзирая на его местонахождение, и отправляли для строительства храма Бога, а всё дерево и деревянное, – для корабелов. Лишь небольшая часть жителей сумела бежать в соседнюю Кедросию, но и их искали подвижные княжеские отряды, князья которых договаривались там о поставках леса.

О животных и живности

Рама, чтобы не впасть в искушение богатства и изнеженности, старался проводить время в разъездах и жить в шатрах. Но иногда его одиночество нарушали друзья, с которыми он провёл уже много месяцев. И сегодня был один из таких дней. Рядом с шатрами князей и ханов были расстелены шкуры, обильно уставленные амфорами, кувшинами, крынками, казанами, блюдами и мисками. И всё это было наполнено вином, медовухой, сбитнями, жареным и варёным мясом животных, птиц и рыбы. Воины ели, пили и пели свои боевые песни. Хорошо подвыпившие, они уже мало слушали друг друга, постоянно рассказывая что-то кому-то и что-то.

– Обождите, браты. – Начал привлекать внимание князь Волос. – Подождите. Хочу послушать нашего брата Драгомысла. Скажи, брат, правду ли говорят хлопцы, что ты в походе двух змеезубов убил? И были те змеезубы длинною, как две телеги?

Заинтересованный народ угомонился. Драгомысл оглядел всех слегка затуманенным взглядом и закрутил ус.

– А что? Было. Ну, не обоих лично я, но одного – точно. – И, ещё раз оглядев лица слушающих, подбоченился.– Небось, услыхать хотите, как дело было? Шёл я впереди своей дружины через Сулеймановы горы. Что так они называются, я потом узнал. Так, горы как горы. Дороги нет, и это меня радовало, т.к. никто о нас не прознает. Еду. Вдруг, чую, лошадь моя захрапела и копытом бить стала. Гляжу, и под другими воями тоже самое творится. Копьё Перуна тебе в задницу, думаю, что случилось? Мою Звёздочку так просто не испугаешь. Она хоть и Звёздочка, а в бою так звезданёт, что мало ещё никому не показалось. И вот вижу, как из-за спины, подобно нашей птице Руфь, слетает огромный змеезуб и садится на здоровущий валун. Я сам вначале не поверил – змеезуб с крылом летучей мыши. Что я змеезубов что ли не видел у себя в весях. И такие были, что телегу хвостом сшибали, но вот такого! Аж, оторопь взяла. Крылья-то раскинул да как дыхнёт на нас огнём. Слава Перуну, что далече я был, но и там жар почуял, будто мордой меня в горнило кузни окунули. Лошади наши, понятно, шарахнулись назад. Это меня и спасло, т.к. следующий раз он так плеванулся огнём, что то место, где чуток назад стоял я со своей Звёздочкой, выжгло до самой земли. Отошли подале мы и глядим. Пытались в него стрелы кидать да сулицы, но то, как горошины ему. Вижу, что время, чтобы набрать огня, ему требуется. А когда воздух для этого набирает, то зоб на шее, словно кочет надувает. Ну, и решил я в этот зоб поспеть копьём ткнуть, пока он воздух набирает. Сказал, сделал. Слово князя – закон.

– Слава князю Драгомыслу!– прозвучал клич сразу из нескольких мест.– Слава! Слава!

– Тихо, хлопцы. Не закончил я ещё. Огляделся я и вижу: чуток дальше в скале пещера. Може сокровища охраняет, коль страшный такой. Взял гридней своих и полез. Внутри темнота и воняет мертвечиной. Прошли чуток. Вижу, пол завален костями да головами животных. Один хлопчик скинул исподнюю рубаху да мы факел запалили. Идём дальше. И слышим хрип и вой ужасный, что ноги подкосились. Копьё Перуна ему в задницу! Сколько же их там таких? Прислушались. Кажись в одном месте. И тут как кинется на нас что-то огромное из черноты. Но хлопцы не струсили. Только копья вперёд выставили да щитами прикрылись. Вот на эти копья она и напоролась.

– Она? Кто такая?

– Это потом мы уже рассмотрели. Самка оказалась. На гнезде сидела, яйца высиживала. А яйца, скажу я вам, с голову отрока будут. Целая кладка. Ну, мы их там со страху, если честно, и побили, чтобы страсть такую извести. А на улице, стало быть, самец был. То ли охранял, то ли за добычей летал.

– Зря убили. – Неожиданно сказал один из эламских князей, постоянно сопровождающих Раму. – Безобидные твари. Сначала страшные, но потом, когда привыкнешь, добродушные. Деды говорили, что ещё они видели, как люди на них летали, как на птице Руфь. Они разумны. Не как люди, конечно, но как собаки или лошади. И людей они никогда не ели. Пугнуть могут, если несмышлёный к гнезду подойдёт, но убить? Не помню такого случая. Зря убили. Не было среди вас местного человека, он бы не допустил. Вот мы и ездим с вами, чтобы вы не сделали чего по незнанию своему, и себе не навредили.

– Это что ж, вместо геройского поступка я добрую скотину загубил?

– Я ж говорю, что по незнанию. А то, что так поступил, это понятно. Я сам, когда впервые взрослого самца увидел, не сразу к нему подошёл. А было мне тогда уже двенадцать зим.

Восторженные лица князей и воинов охраны стали унылыми и грустными. Вот так богатырский подвиг сразу превратился в случай, когда добрый молодец, по ошибке, убил другого добро молодца. В жизни бывает и такое.

– А что ж мы до этого ни разу змеезубов здесь не встречали? И в реках никаких страшилищ нет.

– Раньше были. Давно. Однажды упал с неба камень огненный. Куда и когда, не скажу, давно это было. Но темнота упала на землю. Горы многие начали огонь рожать да в реки его пускать. Люди, кто погиб, а кто убежал. Говорят, вода в реках кипела, а воздух пах жареным мясом погибших животных и людей. Почти поколение прошло, пока темнота проходить начала.

– О, и у нас так было. Деды рассказывали рассказы своих дедов.

– Вот с тех пор, наверное, и сгинули те твари.

– А, может, они ещё в горах, где скрываются?

– Или в пустыне. Помню, они и воду почти не пили.

– Может, и так.

– Ладно, князья, сказы послушали и хватит. Повечеряли и расходимся. Поутру поедем, посмотрим камыш. Камышовые корабли вязать будем. Груз да баллисты на деревянные суда погрузим, а людей да по-над берегом и на камышовых повезём. Много мест, где скалы да горы вдоль моря далеко идут. Опасно вглубь далеко уходить. Уйдут, а тут гадай, то ли вороги напали, то ли просто дорога дальняя в обход. Скопом пойдём. Приглядывать друг за другом будем.

Вождь попросил, что приказал. Да и отдохнуть надо, кто знает, когда в следующий раз придётся поспасть или поесть.

Мандариновый венчик далёкого солнца показался в изменчивой мари горных вершин. С освещённых тусклым светом склонов на равнину медленно пополз холодный туман, заставляя поплотнее укутываться в одеяла спящих. Рама со товарищами уже скакали на отдохнувших лошадях, оглашая степи радостными боевыми кличами. В здоровом теле здоровый дух. Солнце, наконец-то, прогрело землю, и сырые испарения сменились золотом осеннего дня. Воины, одевшись в одежду Адама, плескались и брызгались в реке не хуже тех детей, которых они же сами иногда укоряли в шаловливости. Каждый взрослый человек всё равно в душе ещё долго остаётся ребёнком. Люди радовались жизни, радовались ласковому тёплому солнцу, прохладе воды, пока один из местных воинов не обратил внимания на бесстрашно бегущих мимо них животных. Что может оказаться ещё страшнее, чем скопище людей?

– Тихо!– закричал он, невзирая на всякое почитание к тем, кто плескался в воде.

Воины привыкли к постоянным опасностям, поэтому не стали задавать идиотских вопросов, свойственных последующим поколениям, типа, а зачем или не можешь подождать, пока я докрашу губы. Наступила минутная тишина, но и этого хватило, чтобы услышать мерный шелест, неумолимо приближающийся к ним.

– Рыжие муравьи! Мирмики! – почти сразу закричали часовые.

Местные князья и воины бросились из реки, даже не одеваясь, закидывали на лошадей свои одежды и броню, вскакивали на лошадей.

– Делай, как я! – закричал один из местных князей.– Все по коням! Кто не успел взять, бросай! Галопом, пошёл! Десятник, сообщи во дворец!

Опытному воину повторять дважды не надо. Таким, кто делает такие попытки, до кого не доходит с первого раза, как показывает практика жизни, после пары таких случаев судьба уже не предоставляет такой возможности. Идиоты и трусы погибают в числе первых. Уже с лошади Рама разглядел гигантского рыжее поле, которое уходило влево и вправо на сотни метров, а конца его вообще не было видно. И это рыжее одеяло накрывало перед собой землю со скоростью быстро идущего человека. Но что это было, Рама так и не понял, но он отчётливо понял, что, если бы они были пешком, то эта рыжая бестия обязательно достигла бы их. Только чуть позже. Чуть позже до него также дошли слова, что это рыжие муравьи. Но как могут эти милые мураши, кислый сок которых он иногда слизывал, втыкая травинку в лунку муравьиной пещерки, собраться в такую орду, которая наводит панический страх на вооружённых людей? К сожалению, ответить на этот вопрос сейчас было не кому – все мчались подальше от этой ходячей беды. Отскакав с версту, местный князь остановил коня, повернув его в сторону полчища муравьёв.

– У вас, что, таких тварей нет? – с удивлением спросил он у Рамы.– Твои воины действовали быстро, но, как-то не осознавая опасности.

– Ты прав, князь. Эти мураши у нас малютки, живущие в норках на забаву детям.

– Здесь они тоже живут в норах, но иногда что-то сгоняет их с места, и они начинают мигрировать, уничтожая всё на своём пути. Если они захлестнут царство, то после них останутся только кости животных и людей. И такое уже было. Слава Всевышнему, что не с городом, а только с деревней. Тогда сумел выжить лишь отрок-раб, чистивший лошадь своего хозяина. Вот эта лошадь и вынесла его оттуда. Он прискакал в город. Из города уже сообщили в столицу. Больше никто не пострадал. В знак благодарности ему дали свободу, и он занялся разведением лошадей. Его внуки до сих пор занимаются этим, и даже поставляют своих лошадей во дворец.

– И что же нам сейчас делать?– спросил Рама.

– Ничего. Будем ждать приближения муравьёв и опять отъедем на безопасное расстояние. Это на случай, если они вдруг изменят свой путь. Мы теперь обязаны следить за ними, пока они не покинут земли царства. Так принято испокон веков. Так продолжается уже несколько поколений. В столице сейчас готовят переправу через реку. Связанные попарно лодки выводят на реку и бросают якоря. Так получается лодочный мост. Муравьи ищут переправу через реку. Если до того берега не хватит ваших саженей две-три, муравьи сами и из себя сделают мост, по которому остальные перейдут на ту сторону. Потом этот мост рухнет, естественно, в воду, но стая будет на той стороне. Цель будет достигнута. Если будет очень далеко, то они не будут строить мост, а пойдут дальше, пока не найдут подходящее место. Кто ими управляет, определяет расстояние и направление движение, никто не знает. Ни одна лошадь не способна доскакать до середины их стаи. Их укусы болезненны. Человек, получивший множественные укусы, но сумевший убежать, точнее, уплыть, умер через пару часов. Лекари не смогли найти противоядия. Кислота, впущенная ему под кожу, растворила мясо до костей. Ужасная смерть.

– Да уж.

– Поэтому испокон веков, кто первый обнаружил рыжих муравьёв, тот и караулит их до конца, давая время организовать спасение другим.

– Согласен. Наши предки были мудрее нас.

– А теперь поскакали дальше. Они идут прямо на провинцию. Сотник! Поджигай вон тот сухостой, что вдали от реки. Надо огнём прижать стаю ближе к воде. Они умны, но мы должны заставить их делать так, как нужно нам. Увидят мост, начнут переправу.

– А что будет с ними дальше?

– На той стороне дойдут до Галиса. Напротив она достаточно широка для них, поэтому они пойдут вниз по течению. Там образуют мост и через него уйдут в Кремер – чёрные земли.

– А это где?

– Так местные называют свою страну. Ты знаешь её, как Египет. Во время разлива Нил выплёскивает из себя массы ила на несколько полётов стрелы. Когда вода входит в русло, земля становится чёрной от высохшего ила.

– Да, я это знаю. Только до этого не слышал самоназвание страны.

– Просто мы живём поближе к ним, чем твоя Скифия.

Отскакав ещё примерно версту, они вновь остановились. На западе полыхали ковыльные степи. Огонь уходил и на восток, и немного охватывал их самих, создавая угрозу кольца. Князь поймал взгляд Рамы на огонь.

– Ничего. У нас хорошие кони, а ветер не сильный. Мы успеем. Главное, что огонь начал прижимать их к реке. Хорошо бы матка была в середине и погибла от жара. Хоть на одну стаю стало бы поменьше. Мы предполагаем, что миграции связаны с перенаселением этих тварей.

– Совсем как у людей. Печенеги, скифы, скоро пойдут сарматы. И все они ищут новые пастбища для своих лошадей и скотины. И идут в чужие земли, прям как эти рыжие твари.

– Ты прав. А придут на новое место, осядут и вновь станут не опасными, пока не размножатся, и неведомый нам разум отправит их в поход.

– Да, и кто не спрятался, я не виноват.

– Во-во. Собственно, ты, вождь, единственный, кто ведёт орду с миром.

– Это потому, что меня самого ведёт наш Бог Всевышний, который учит меня любить ближнего своего, как Он Сам любит меня и заботится обо мне.

– Это он тебе лично сказал?

– Нет. Мне иногда являются его вестники – святые серафимы. Это они говорят мне то, что Он хочет сказать мне. Так было и тогда, когда черная смерть пришла и в наши земли с чёрного континента. Я долго молился, и Господь услышал меня. Мне явился серафим и оставил рецепт мази, которая исцелила мой народ. Потом этой мазью мы исцеляли другие племена.

– Ты первый, кому на вашей земле Господь явил такую милость?

– А как можно явить милость тому, кто не верит в тебя? Нам даётся по вере нашей и по делам нашим. Потому что можно кричать о своей набожности, но делами своим не подтверждать этого. А можно тихо делать то, что должен, и делами своими доказывать веру свою.

– Похоже, ты говоришь о наших жрецах. Много золота, много красивых слов, а внутри их пустота и желание славы и ещё больше золота.

– Однажды серафим сказал мне: «Делай что должно, а Отец твой небесный будет смотреть на плоды дел твоих».

– Здесь и добавить нечего.

– Вот и я про это.

Позади раздался звук приближающейся лошади. Они обернулись. Неподалёку соскочил с коня посыльный.

– Князь, жрец-наместник приказал передать тебе, что все лодки доставлены на место. Мы начали изготовление моста. Он и сатрап просили передать тебе благодарность.

– Спасибо, сотник. Свободен. Вот видишь, вождь. То, что делается годами, делается быстро. Мы свободны. Оставлю пару воинов, чтобы довели стаю до моста, а мы поторопимся, пока не попали в огненное кольцо.

– А как же эти пара воинов?

– Огонь ещё никогда не побеждал воду. Они вплавь всегда могут уйти на тот берег. Пошли.

Через пол часа скачек они увидели, как рыбаки ловко связывали свои лодки, вытягивая плавучий мост к другому берегу. Судя по всему, муравьям не придётся достраивать за них мост до конца.

– Немного не повезло.– Слегка позёвывая, сказал эламский князь.– Но, скажу по секрету, вдоль всей реки камыш у нас одинаковый. Тренироваться твои люди могут хоть в Дизфуле, хоть в Эламе. Даже в Уре, что в провинции Урарту, могут делать такие корабли. Кстати, во многих городах Урарту умеют делать папирус не хуже, чем в Египте. Я это к тому, что ты можешь хорошо сэкономить на этом, не покупая кожу козлят для своих свитков. Наши жрецы пишут свои священные тексты на папирусе, но обложки делают из кожи. Причём кожу используют буйволовую или свиней. Если ты хочешь сохранить мысль, то используй крепкий материал, если гонишься за красотой, то можно пожертвовать прочностью.

– За подсказку спасибо. Но свитки из кожи козлят тоже долго хранятся, если правильно их хранить. У наших волхвов есть свитки с рецептами лекарств, записанные ещё во времена Ари-ана. Ты сам знаешь, сколько прошло лет с момента их ухода в Индию.

– Знаю. Но я также знаю, сколько стоит обработать такую кожу и переработать камыш. Тебе решать.

– Что попросят купцы Урарту за папирус?

– Как обычно – серебро. А у тебя, насколько я знаю, уже два серебряных рудника. Работа рабов в Урарту дешевле, чем труд свободных персидских корабелов. Тем более, как я слышал, ты начал вязать тяжёлые катамараны для перевозки штурмовых механизмов.

– А как мне придётся брать крепости раджей, которые не захотят мира?

– Это понятно. Я к тому, что свободные места ты сможешь занять рулонами папируса. Только не укрывай их шкурами буйволов. Ты же помнишь, что после великого голода индийцы почитают своих коров, как священное животное. Не допусти с самого начала вражду на религиозной почве.

– Да. Я это помню, поэтому приказал использовать коровьи и буйволовые шкуры только для покрытия палуб кораблей саков, которых думаю расселить по прибрежным островам. Все племена, которых я не смогу долго удерживать от набегов, я отправлю на острова и юго-восток. По сообщениям купцов, именно там сейчас процветают дьявольские ритуалы, и эта зараза проникает во все другие провинции. Поклонников Бога Единого там приносят в жертву, так показывая силу Князя Земли. Надо это выжечь дотла, искоренить эту погань. Таким образом, я использую их жажду хабара и хорошей драки с полезным делом.

– А почему и нет. И мы, и персы тоже часто так поступаем. Использовать своих союзников в борьбе с общим врагом? Так постоянно делают друг против друга и мидийцы, и персы. Так было, так и будет впредь.

– Дело в том, что многие эти князья и ханы за время нашего похода стали мне, как братья.

– Хм. Но ты не посылаешь их куда-то против их воли. Наоборот, ты делаешь им предложение делать то, чего они сами так хотят. Ни в одном нормальном государстве никто не грабит свои города. Иначе скоро придёт кто-то со стороны и сделает рабами этих глупцов. Орда собирает силы и идёт нашествием в другие земли. И уже там грабят и убивают. Вот так и ты пошлёшь их в поход за добычей или, как говорят у вас, хабаром.

– Примерно так я и думал.

– Тогда больше не думай об этом и вообще выкинь из головы. Решай вопросы по мере их поступления. Кстати, ты слышал, что на нашем побережье Понта высадились греки? Ассирийцы вступили с ними в сражение. Причём, особенно отличились конные киммерийцы. А у греков особенно стойко бились греки, называющие себя эллинами. У греков не получилось основать поселение. А вот киммерийцы продолжают прибывать из-за гор. У них даже происходят частые стычки с ассирийцами, которые не хотят уступать свои земли пришельцам.

– Видимо, не так всё просто в южных степях. Сейчас там основные силы – это скифы и сарматы. Многие скифы переходят на оседлый образ жизни, становятся землепашцами. Они меняют боевого коня на коня, пашущего землю. А это сильно ослабило войско. Сарматы отдают предпочтение кочевому образу жизни. Даже их женщины, глядя на скифских амазонок, создают свои отряды, которые успешно воюют наравне с мужчинами.

– Бедные женщины. Я слышал, что они отрезают себе правую грудь, чтобы она не мешала стрельбе из лука.

– Ты прав. Но, поверь, это всё не от хорошей жизни, а способ выживания народа.

– Так ты считаешь, что скоро сюда придут с набегами и сарматы?

– Пока это навряд ли. Им мешают аланы, да и сваны, и колхи тоже хорошие воины, хотя и разобщены. Всё зависит от наличия сильного вождя, который сможет объединить их. Но ни у тех, ни у вторых, ни у третьих о таком даже не слышно. Так что не беспокойся.

– А я и не беспокоюсь. Это вот персы и гирканцы пускай волнуются. Это им первым встречать любых кочевников. А до нашего Элама или Суз они навряд ли доберутся. Есть лакомый кусочек, который называется Ассирия, со своими плодородными землями и полноводными реками. Элам ещё долго будет жить спокойно. Собственно, и Персополис мог бы жить спокойно, если бы не совершил такую глупость.

– Это мидийцы подкупили тамошних князей, обещая одновременное наступление на Персию. Персополис пожадничал. Царь захотел лёгкой добычи, но он недооценил своего врага, за что и поплатился. За некоторые ошибки платят кровью.

– Для будущего Элама он поступил хорошо, потому что вы очистили побережье от наших врагов. Далёкая Кедросия нам противник в любом случае.

– Ты прав. Из всего надо пытаться извлекать выгоду. За разговором и дорога пролетела незаметно – впереди показались стены Элама.

– Которые остались целыми, благодаря мудрости нашего сатрапа.

– И его советчиков. Ведь наверняка были те, кто хотел пойти войной на захватчиков?

– Как же без них. Но последнее слово всегда за царём. И именно он принял правильное решение, которое, в итоге, сохранило наше царство и даже способствовало его благополучию.

– Как приедем, напомни мне выпить за это.

– Непременно, вождь и царь скифов. За мудрых царей стоит выпить хорошего вина.

– Подскажи своему сатрапу, чтобы он перед моим отъездом подарил мне с десяток бочонков своего вина.

– Я ему намекну. Он поймёт.

– Вот и ладно. Поскакали, а то из-за этих рыжих бестий сорвался наш обед на берегу. На обед к сатрапу мы опоздаем, но наверняка у него на кухне поварята ещё не успеют всё доесть.

– Лишь бы не успели осушить все амфоры.

– Хо, тогда перейдём на галоп!

Кавалькада подскакала к царскому дворцу. Всадники спешились и поднялись в обеденный зал. К их приятному удивлению обед был в полном разгаре. Царь с князьями ели мясо, в изобилии запивая его вином, а перед ними кружились в танце девушки. Оркестр, усаженный в нише второго этажа, выдавал какую-то зажигательную мелодию. Появление новых людей было встречено громкими криками радости. Царь помахал рукой, приглашая Раму к себе.

– Приветствую тебя, царь. Мы думали, что обед уже закончился. Пришлось задержаться, чтобы убедиться, что опасность прошла мимо.

– Мне тоже пришлось задержаться, поэтому мы сели за стол совсем недавно. Царь Чишпиш прислал письмо с просьбой прислать ему пять тысяч всадников, тысячу тяжёлой пехоты и две сотни лучников. Пока написали указы, пока всё это подписал. Но это, как оказалось, и к лучшему.

– А что, отказаться нельзя?

– У нас с Персидским царём соглашение, что в обмен на предоставление ему солдат, он не направляет своих солдат против моей провинции. За всё надо платить. А эта плата меня устраивает. Я понимаю, что моя провинции мала. Даже камышовый кот не будет биться против барса. На многих моих знамёнах вышит лотос, а не дракон или грифон, способные на равных сразиться с барсом. Хотя я регулярно посылаю ему в подарок котят барса.

– Да я не осуждаю этого. Наоборот, понимаю и согласен с твоим решением. А драконом, как я понимаю, вы называете того, кого называют в наших землях змеезубом?

– Да. Это слово пришло к нам откуда-то и прижилось.

– Если честно, оно мне тоже нравится больше. Тем более, что наши змеезубы не летают, хотя часто бывают двухголовые, как ваши драконы.

– Почему наши? В Персию и раньше приезжали франки, греки, латиняне, невры, ализоны. Персидские жрецы опрашивают их и записывают их рассказы. Мои священники списывают себе их свитки и папирусы. Я видел рисунки, и там видел рисунки драконов. Сам понимаешь, что их не спутаешь ни с кем другим.

– Наверное, у нас было много таких князей, как Драгомысл, желавших сразиться с таким чудовищем.

– Пока мы смотрели на них, как на бездумных животных, мы тоже охотились на них, доказывая свою храбрость. Они слишком разумны, чтобы уничтожать их.

– Вы оказались более мудрыми, чем мы. Мои предки не смогли разглядеть разум в этих головах, способных извергать огонь на несколько саженей. А оставшиеся змеезубы, хоть и приручаются нами, но умом явно уступают даже собакам.

– Будем надеяться, что со временем они смогут расплодиться в наших горах и вновь расселиться по земле.

– Остаётся только надеяться. Лишь бы Персию не завоевали какие-нибудь дикие племена, которые сначала рубят мечом, а потом думают.

– Скифы нас уже завоевали. Про сарматов ты рассказал. Нововавилонское царство ещё слабо, да и вынуждено воевать не только с Персией, но и расширяющей свои земли Ассирией. Ассирия сильный противник, но вынуждена отвлекаться на Вавилон. Это удерживает их от вторжения в Персию. Баланс сил продержится ещё долго. Остаётся только долгосрочная, затяжная вражда Персии и Мидии. Но для Элама это не страшно. В конце концов, у меня сейчас тоже уже достаточно сильная и многочисленная армия.

– Да, жизнь царей не такая уж беспечная и радужная, как может показаться со стороны.

– Когда тебя с детства приучают к такой жизни, когда у тебя хорошие учителя и наставники, то ты лучше понимаешь проблемы своей страны. Хуже, когда к власти приходят случайные люди. Их безграмотное управление страной вносит сумятицу, недовольство и, чаще всего, дело заканчивается войной за власть. Хотя и мой начальник тайной стражи почти каждый год находит тех, кто хотел бы взойти на мой престол вместо меня. Меня готовили и к этому.

– Уф-ф. Я, кажется, объелся.

– О, рекомендую вот этих улиток с грибами и зеленью. Вкус исключительный. Я пытался разводить этих улиток у себя, но не получилось, поэтому приходится их завозить аж из Египта. Попробуй, ты поймёшь, что они этого стоят. Жареные зелёные плоды жгучего перца добавляют к этому блюду исключительную изюминку. Покойный персидский царь тоже любил это блюдо, но они не добавляют туда стручки не спелого перца. Это секрет нашего двора. Надеюсь, что ты не выдашь этого секрета?

– Если это секрет, то не выдам. Мне кажется, такое можно съесть целое блюдо и вместе с блюдом.

– Можно, но нельзя. Грибы слишком тяжёлая еда для желудка. Поэтому их лучше есть в конце трапезы, чтобы облегчить работу живота. Мои слуги специально приносят это в небольших мисках ближе к концу трапезы. Проверено, если от жадности съешь больше, то утром будешь маяться животом.

– Придётся прислушаться. Особенно, если я уже и так объелся до этого.

– Это хорошо. Когда наш народ ещё был кочевым, у нас говорили, что никогда не знаешь, когда придётся есть в следующий раз.

– Видимо, все кочевники так говорят.

– Всё приходит с опытом. Житейский опыт приводит к мудрости.

– Согласен. Но у нас говорят ещё, что делу время и потехе час. Надо идти. У меня скопилось много писем с севера. Раз пишут, значит, что-то моих подданных беспокоит. Заботы моей орды – мои заботы. Благодарю за стол.

– Рад, что понравилась моя пища.

Подготовка к новому переходу

Как обычно, на рассвете, когда огненные солнечные стрелы только начинают испепелять ночную мглу, а земля источает миражи испарений, покрывая траву росой, Рама в сопровождении Бальдера, отправился контролировать заготовки тростника для лодок.

– Мой друг, – с легкой улыбкой обратился к нему Рама, поглядывая по сторонам,– я умышленно все вопросы нашей охраны поручил тебе, но я обратил внимание, что вои вокруг меня часто меняются. Разве охрана не должна быть одна и та же?

– Поясню. Твоя тысяча состоит из двух пяти сотен. Ими командует боевой жрец из антов. Каждого воя он проверял лично. Он даже сказал, что, если хоть один из его людей побежит на поле боя, он сам отрубит себе все пальцы на ногах, чтобы пальцами рук продолжать готовить воев ещё более жестко. А готовит он их весьма жестко. Я любопытствовал. Каждый его вой изучает наши руны, клинопись персов и египтян, шумерские руны, траволечение, знахарство, а так же всё, что необходимо хорошему вою. А называют они себя Лесное Братство. Чтобы стать его членом надо весьма постараться. Вторая сменная полутысяча, как раз и состоит из тех, кто решил вступить в это братство. Чтобы перейти из сменной полутысячи в братство, гридень сначала должен по очереди сразиться с любым десятком из братьев. Если он приглянется жрецу, то жрец лично проведёт с ним кулачный, а потом и мечный бой. Только после этого гридня начнут учить наукам и знахарству. Людей возле тебя я меняю по просьбе жреца. Он присматривается к ним, ищет удальцов.

– Понятно. Я, значит, у него как дева на выданье, вокруг которой вьются парубки, а он выбирает, кого получше.

– Можно сказать и так, но учти – это ты сам сказал.– И они рассмеялись.

– Хорошие, плодородные земли. Но чувствуется ухудшение погоды. С каждым годом становится всё жарче и суше. Если на нашей земле это ещё пока не заметно, то здесь уже в нескольких переходах люди живут только в оазисах. А дальше вообще степь переходит в пустыню. И кто знает, сколько поколений понадобится, чтобы пустыня пришла сюда. А пустыня не кочевники, пустыня приходит навсегда.

– Вовремя уйти на новые земли – это мудрость. Наши дети и внуки будут жить в благодатных землях. Слава богам.

– Бог Един. А те, кто дал нам знание, научил приручать животных, дал навыки земледелия – это божьи дети, созданные им нам в помощь.

– Но ведь дети Бога тоже Боги?

– Хм. Ну, да. А как же иначе?

– Значит, я правильно сказал.

– «И встал Бог в сонме богов, и сказал…». Так сказал пророк в своём озарении. Так Он сказал и про своих созданных детей Адама и Еву, что и принесли нам все эти знания и навыки. Но которые мы теперь во многом растеряли. И случилось это, во многом, по вине строптивых и жестоких жителей страны Нода, дети которого теперь заселяют и Вавилонию. Хорошо хоть его прямой потомок Вовлад уже скончался и не подогревает ненависть к другим людям.

– Зато, я слышал, проклятый Каин теперь прославляет Бога Единого и строит храмы в его честь.

– Да. И он, и его дети. Он сильно изменился. Возможно, потому, что не стало Авеля, постоянно унижавшего его.

– Ага. Авель, парень, конечно, был хороший, но нельзя же так постоянно гнобить и унижать своего единоутробного брата. Ну и что, если у них отцы разные. Главное, родители вопрос решили, а ему всё не терпелось ужучить брата. Можно подумать, что Каин был виноват, что его мать изменила Адаму с земным человеком. Тем более, Бог уже сам наказал их за это, лишив бессмертия.

– Каин и Авель были человеками, а человеку свойственно ошибаться. Но люди всегда должны помнить, что доброта и в прошлом, и в будущем, и в настоящем. А зло только в прошлом и настоящем. В будущее человек затаскивает зло на своих плечах, зачастую сгорая от этой тяжести. Прости всех и забудь, а жизнь сама накажет твоего обидчика. И ещё. Если упадёшь телом, то тебе помогут и поднимут. Но упадёшь духом – затопчут.

– Да. Я тоже стараюсь быть добрым ко всем людям, но моя доброта закачивается тогда, когда чья-то наглость переходит границы.

– Смирение – это тяжкий труд.

– Если ты ненавидишь – значит, тебя победили.

– Увы. Я на себе это осознавал.

– Запомни, слабые люди мстят, сильные люди прощают, умные люди игнорируют. Реши сам для себя, кто ты. Мудр не тот, кто доказал что-либо, а тот, кто, зная истину, не стал спорить. Поэтому мы встречаем, когда не ждём, и обретаем не там, где ищем. И ещё, Бальдер, никогда не сожалей ни об одном дне в своей жизни: хорошие дни дарят счастье, плохие – опыт, худшие преподают уроки, а лучшие создают воспоминания. Радуйся каждому утру, ведь оно принесёт тебе новый день.

– Стараюсь. Только не всегда получается.

– А здесь уже зависит от твоих товарищей.

– Хорошо тебе, Рама, у тебя много друзей.

– Бальдер, мой ученик, да, у меня много товарищей по походу, много братьев по оружию. И никакие враги или трудности похода не сломят их. Но закончится поход, наступит мир. Появятся соблазны мирной жизни, может появиться зависть. И те, кто победит свои слабости, победит зависть и останется верен, того назову своим другом. Товарищей много, друзей всегда бывает мало. Бойся льстецов. Лучше иметь честного врага, чем хитрожопого товарища.

– Я буду продолжать учиться у тебя, Рама. Как великий Вед собирал мудрость могучего Ари-ана, так и я хочу учиться мудрости у тебя.

– Когда на человеческие знания накладывается житейский опыт, всё это преобразуется в мудрость. Знающий науки человек часто бывает наивен и не приспособлен к жизни. И этим пользуются такие вот хитрованы-товарищи. Поэтому, если такой дышал теплом твоей дружбы, то пускай он потом задохнётся холодом твоего безразличия. Уподобь такого человека туманному утру или далёкому дереву. Ты его видишь, но не замечаешь, не обращаешь внимания.

– Это как ты поступаешь с князем …

– Стоп. Не надо никаких имён. Не спорю, с кем-то я так поступаю, но я даю им возможность исправиться. Всем делать добро мы не можем, но мы в состоянии не делать другим зла. Пока они не перешли границу дозволенного.

– Я услышал тебя, учитель.

– Вот и ладно. Нам везёт, что стоит хорошая сухая погода.

– Кстати, вчера прискакал вестник из Шоша. Он передал письмо от сольтаникского купца. Он сообщает, что в Уре уже готовы два десятка судов, и в ближайшие дни караван выйдет к нам. Думаю, что через восьмицу они будут здесь.

– Передай князю Аджубею, пускай переправится через Тигр и двигается навстречу каравану по нашему берегу Евфрата. Последнее время вавилонские всадники всё чаще и чаще стали появляться вблизи от нашей орды. Не нравится мне это. Не хватало нам ещё войны незадолго перед уходом. Это не наша земля. Это не наша война. Мы и так уже много сделали для этих земель: заканчиваем царскую дорогу, строим каменные храмы, библиотеки. Мы помогаем царю поделить земли на сатрапии, погасили бунты и принудили выплачивать дань серебром армянскую Пактию, Ионику, Ликию, Бактрию и её соседей. Даже бедные иорданские арабы платят дань тимьяном ползучим, который царь продаёт за золото грекам. Мы построили города, которые после нас останутся ему же.

– Вот этот хлеб, который ты покрываешь толстым слоем меда, и привлекает вавилонян и мидийцев.

– Сейчас Мидия занята войной с Парфией и Гирканией.

– К нашему уходу мидийцы станут значительно сильнее. Чишпишу не позавидуешь.

– Любому царю не позавидуешь. Мы видим лишь позолоту, а натёртости от золота они скрывают своими улыбками.

– Сюда уже можно присылать телеги, чтобы забрать камыш.

– Согласен. И разослать команду, чтобы присылали вязальщиков.

– И сказать князю Ивко, чтобы усилил охрану, чтобы нам опять не лишиться кораблей.

Морской переход

Ещё три раза луна рождалась и умирала, пока, наконец-то, Рама получил необходимое количество кораблей, чтобы загрузить людей, скотину, колёса для телег, оружие, серебро и запасы еды и воды.

Сакские племена, собрав вече, разделились. Малая часть решила остаться здесь, а большая, под командованием князя Драгомысла, решили сопровождать Раму в походе, и сейчас первыми начали погрузку на корабли. Ещё со времён Ари-ана им говорили, что берега Индии кишат островными пиратами, поэтому саки шли боевым тараном. Зачистить и очистить – были главными их задачами. Освоить и обжить – это должны были делать другие. Дружины русов и русинов были в арьергарде.

Рама стоял на берегу, наблюдая, как живая река медленно, но неудержимо вливалась в недра кораблей и где-то там растворялась. Ненасытные корабли непрерывно втягивали в себя всё новые и новые сотни воинов, стада коров и баранов. Мелкий груз крепили на верхних палубах. К вождю подскакал князь Волос, соскочил с лошади. Его лицо было напряжено.

– Рама, к берегу Тигра подходит большое войско вавилонских всадников. Что делать?

– Возьми свою дружину, возьми мордву, русов. Сарматам передай, чтобы тоже шли с тобой. Тебя назначаю старшим воеводой. Выйди всем войском на берег реки и стой, чтобы они тебя видели. Сопровождай их повсюду. Полезут на наш берег – бей беспощадно. Будь там, пока не подойдёт ваша очередь грузиться. Или, скорее всего, вас сменят эламские воины. Я пошлю вестника к царю. Пускай и он думает. Он теперь с персидским царём дружит. Иди.

Князь кивнул и вскочил на лошадь. Погрузка продолжалась. Загруженные корабли безмолвно отправлялись вниз по реке, а их места тут же занимали другие. На берегу стоял непрерывный шум от мычания коров и криков пастухов, пытающихся успокоить скотину. А из-за их спин тянуло дымом костров с запахом ухи, плова и прочей пищи, которую готовила столь разно племенная орда. Свершилось. Долго стояние прекратилось. Впереди их всех ждала благодатная и желанная Индия.

В Персиадаре к ним примкнуло ещё семь десятков кораблей, загруженные под завязку кедросийским деревом. К сожалению, величественный храм Богу Единому остался не достроенным. Как ни хотелось Раме, но забрать с собой столько обработанного и подготовленного камня, он не мог – его корабли не были рассчитаны на такую нагрузку.

Первые трое суток пути погода благоприятствовала путникам, ветер наполнял паруса, давая передышку гребцам. В ночь на четвёртые сутки с берега внезапно набежали тучи, гонимые резким холодным переменным ветром. Начался шторм. Кому-то повезло, и им попался пологий берег, куда было можно пришвартоваться и, заякорив суда, пересидеть непогоду. Других кидало на высокие скалистые горы, поэтому они устремились в море. Крутило и кидало всю ночь. С первыми лучами света всё затихло. О потерях можно было лишь предполагать. Вскоре утих даже самый маленький бриз. Полный штиль. Измождённые и изнурённые люди засыпали, кто, где стоял. Потом пытались тщетно искать тех, кого смыло за борт во время шторма. Потом ещё трое суток на веслах. Конечно, кораблям, что перевозили воинов, было проще. Тяжелее было тем, кто вёз скотину, – скотину за вёсла не посадишь. Караван растянулся на много вёрст. Отставшие корабли ориентировались на берег да восходящее светило. Когда заканчивалась еда, приставали к берегу, охотились, пытались ловить рыбу. Когда создавали небольшой запас пищи, отправлялись дальше. Дорога, рассчитанная на три восьмицы, растянулась на два долгих изнурительных месяца для последних кораблей. Но у опоздавших был свой плюс, когда они прибыли в дельту индусской реки, там уже стоял большой палаточный городок, приготовленный специально для них и тех, кто ещё мог спастись.

Великая индусская река, которую ещё современники Ари-ана стали называть коротко – Инд, встретила Раму сотней арий – мелких речушек-протоков, что сотнями раскиданы по далёким землям родной Славии, на которых, как виноградные гроздья, прилепились городищи и веси антов, русов, мещеры и других племён. Но здесь они были мелководными, не пригодными для больших кораблей орды. Сейчас Рама стоял на верхней палубе катамарана, связанного племенами русов и примкнувших к ним земляков из Мещеры. Сам флагманский корабль Рамы наскочил на непонятно откуда взявшуюся подводную скалу. Получил глубокую царапину и был вынужден выброситься на мелководье. Чтобы не оставлять караван без вождя, Рама и его Лесные братья перебрались на ближайшие корабли, которые оказались кораблями русов, князя Ивко. Целыми днями, стоя рядом, они незаметно для себя подружились. Князь оказался компанейским парнем, с чувством юмора. Его положительной чертой было то, что он внутренне чувствовал черту, которую нельзя переступать, не навязывал своего мнения, но своё мнение имел. Слушая других, мог свое мнение и изменить, если чьи-то доводы для него оказывались весомыми. Свой статус потомственного князя понимал, но этим не кичился. С Рамой вел себя на равных, но с уважением. Его слова и чувства были искренни и зачастую наивны. Потихоньку Ивко стал вторым, после Бальдера, человеком, с которым Раме было легко и комфортно. И сейчас они втроём стояли на палубе и смотрели на медленно уходящие влево протоки, ожидая увидеть ту, которая приведёт их к городу Карач.

– Бальдер,– произнёс Рама,– ты знаешь, что одним из первых самодержцев, что управляли Карачем, был Тор. Его родной брат не пошёл с Ари-аном, а остался дома. У него рождались дети и внуки. Одного из внуков нарекли Тором, в память и честь этого самодержца. Когда малыш подрос, стал великим воином и полководцем. Провёл множество сражений и почти никогда не проигрывал. Его настолько почитали, что после смерти отнесли к пантеону богов.

– Да, я читал это в свитках. Там было написано и о храме, где хранится его молот.

– Ты любопытен, а это хорошо. А также в свитках написано, что протока, ведущая к городу, одна из крайних, и на её берегу скальный клык. Примерно это я и вижу на берегу. Князь, дай команду сушить весла. Посмотрим, пройдет ли корабль по этому руслу. Бросайте грузило, замеряйте глубину.

Подгребая правым рядом вёсел, они плавно вписались в поворот. За ними, соблюдая дистанцию, пошли остальные корабли флотилии. Первоначально Карач стоял ближе к морскому берегу, но весной из-за таяния ледников протоки превращались в полноводные бурлящие реки, что однажды привело к затоплению и гибели людей. Теперь он располагался на возвышенности и с высоты своих каменных крепостных стен равнодушно смотрел на тщетные попытки реки подточить его основание. Солнце не слишком сдвинулось по небосводу, а взорам людей предстали величественные стены знаменитого города.

– Неужели мы добрались?– не удержал свои эмоции самый молодой Бальдер.

– Не удивлюсь, если нас встретят стрелы и камни баллист.– Задумчиво ответил более опытный в походах князь.

– Надейся на лучшее, но готовься к худшему. – Добавил более мудрый Рама.– Персидские купцы говорили, что городом правит наследный раджа, прямой потомок сына Тора и дочери самодержца Арагона. Исходя из этого, надеюсь на гостеприимство хозяев. Если этого не случится, и Ивко окажется прав, мы пройдем мимо к Хайдерабату. Если я правильно запомнил это название. Мы не станем надолго задерживаться в этих землях, чтобы не порождать плохих мыслей у местных князей, которых здесь называют раджа. В глубине полуострова много диких земель. Там места всем хватит. Я думаю, купцам не было смысла меня обманывать.

– Рама, гляди! – воскликнул Бальдер, показывая рукой в сторону крепости.

На стене, на штоке трепыхался большой стяг белого цвета, внутри которого были нарисованы три концентрических голубых кольца.

– Слава Единому! Нас встречают друзья. Это знамя святого Гавриила, когда он сражался против предателя Люцифера. Бальдер, доставай и наше знамя, пускай видят, что мы единомышленники. Ивко, прикажи швартоваться к причалу. Пойду, надену балахон, что мне подарил эламский царь. Надо соответствовать моменту.

В Индии

Как только корабль Рамы пришвартовался напротив главных городских ворот, они открылись, и вышла небольшая процессия из представительного вида, спортивного телосложения мужчины, слегка располневшего жреца и двух воинов-охранников. Рама по трапу спустился на пристань и остановился в паре шагов от них.

– Достопочтимый раджа, уважаемый жрец.– Начал Рама, слегка кивнув головой.– Извините, не знаю ваших обычаев и привычного для вас обращения. Я Рама – вождь и верховный жрец этих людей. Мы, выросшие на рассказах о великом Джак-ши Ари-ане, решили последовать за ним, понимаю, немного припозднились, как это в своё время сделали наши прадеды, в том числе знаменитый в наших землях Тор. В честь его великого внука по родному брату, названному в его честь Тором, на наших землях ставят храмы. Сразу скажу, оставаться здесь надолго, у нас нет даже в мыслях. Наша цель – глубинные и северные земли. – Рама ещё раз кивнул, показывая, что закончил.

Как и предполагалось, говорить начал представительный мужчина в богатых одеждах и двумя золотыми цепями на шее.

– Рады приветствовать тебя, вождь Рама. Надеюсь, ваш путь был не очень утомителен для тебя и твоих людей. Я – раджа и владетель этого города Карач Пхарма-аси. Я и главный жрец нашего города Машивара приветствуем тебя и твоих людей. Пройдем в крепость. Хочу предложить тебе пока принять ванну после дороги, а потом, за трапезой мы поговорим. Твоими людьми займутся. Им помогут разместиться и будут помогать решать все вопросы. У тебя много людей, но мы постараемся им всем помочь. – Сделав шаг в сторону, он рукой предложил пройти в ворота.

– Бальдер, посмотри, как здесь всё пойдёт. Предупреждай князей и ханов о дружеском отношении к местным. Мы прибыли к друзьям. И сейчас мы в гостях. Подчеркни им это. После этого найдёшь меня где-то здесь и расскажешь.

Раму провели через обязательную в таких строениях анфиладу помещений и короткий коридор с чередой дверей, разрисованных жар-птицами и грифонами. Торец коридора завершился ажурной занавеской, за которой оказался вместительный бассейн из белого мрамора. По его углам, как сторожевые башни, возвышались золотые бюсты. С двух сторон в бассейн спускались ступеньки из розового камня, а две противоположные – обрывистые. Вдоль стен были сплошные лавки с витыми ножками. Лавки также были из белоснежного мрамора, а ножки – с претензией на золото. Заметив взгляд Рамы на бюсты, раджа пояснил:

– Это, как сам можешь догадаться по слегка вытянутому черепу, – Джак-ши Ари-ан. Эти, соответственно, тысячники, которые стали самодержцами, Тор, Арагон, впоследствии убывший к нашим желтокожим братьям, и Урук, ставший раджей Мултана. Мултан – это город примерно в трёх днях пути выше Хайдерабата. Раздевайся. Теплая вода, индийские ароматы. Немного отдохни в воде. Потом тебя помоют, и твоё тело натрут специальными маслами, которые снимут усталость мышц. Если хочешь, могу прислать таси?

– Это кто?

– Танцовщицы.

– Нет, спасибо. Действительно, я лучше побуду в одиночестве. Как раз будет время подумать и осмыслить совершённый поход. Не так давно наш караван разметало штормом. Часть кораблей пропали, и я не знаю, живы ли они и смогут ли добраться сюда.

– Не беспокойся, бхрата, они плавати могут. Извини, ты, наверное, не знаешь нашего наречия. Я сказал: брат, твои люди могут плавать, поэтому прибудут сюда. Ты и твои люди – мои гости.

– Насчёт вашего наречия, то это не проблема. Многие купцы Персии и Элама постоянно говорят на нём. Да и Персополис, который мне пришлось сжечь, тоже говорил на нём. Многие ваши слова имеют арийские корни. А влияние местных наречии, вполне понятно. У нас тоже самое.

– Это к лучшему. Не буду мешать, отдыхай. За занавесом ожидает команд слуга.

Вода была с тёплой прохладой и источала лёгкий аромат пока неизвестных трав. Всё это расслабляло и умиротворяло. На дне бассейна были и стоечки, типа табуретов разной высоты, на одной такой Рама и расслабился. Время пролетело незаметно. От дрёмы Раму оторвал звук голоса, и вскоре, откинув занавес, вошёл Бальдер.

– О, учитель, все стремятся на сушу, а ты – обратно в воду. Отвыкай.

– Ох, от этого, мне кажется, отвыкнуть будет тяжело. Раздевайся и ныряй сюда.

Арабское слово кэйф хорошо объясняло их состояние. Вошли две девушки. Одеты были по сезону, т.е. в прозрачные тончайшие лифчики и такие же прозрачные шальвары. Пройдя к стене, оставили на лавочках два комплекта одежды, забрав ношеную.

– Надеюсь, раджа не покусился на мой жреческий балахон. – Пошутил Рама.

– Да только на его одну цепь на шее можно таких балахонов купить на всех твоих телохранителей из братства.

– Как он только носит такую тяжесть?

– Видимо, как и ты свой балахон – только по праздникам. Положение обязывает. Привыкай.

– Ага. Если я буду раджей, то и порядки буду устанавливать сам. Не дождёшься.

– Слово князя – закон.

– Вот и я об этом. Одевайся. Эти девочки, типа намёка на завершение удовольствия. Пошли налаживать контакты с местными раджами. Ох, а мне ещё и со жрецами беседы беседовать. Надо кого-то из наших на это дело отрядить. Не всё же мне везде отдуваться.

Одетых по поместным обычаям и погоде товарищей, слуга провел до огромного обеденного зала.

– Похоже, здесь тоже любят попировать.– Потихоньку прокомментировал Бальдер.

Во главе П-образного стола сидел раджа. Слева от него – жрец. Справа – два места пустовали. Сопровождающий слуга провел их к этим незанятым стульям, и помог сесть. И в этот миг затрубили трубы, забили барабаны, праздник начался.

– Благодарю за оказанную честь. Ванна оказалась исключительной. Право слово, не ожидал такого удовольствия. У нас моются в парилках. Это разогревают воздух очень сильно. Сидишь, потеешь, а потом сразу бросаешься в снег. И при этом тело испытывает неописуемый восторг.

– Я видел снег, но представить его, чтобы в него можно было прыгнуть, не могу.

– Увы, для меня теперь это удовольствие в прошлом. Надо привыкать к новым ощущениям.

– К хорошему быстро привыкаешь.

– Это да. Мой ученик доложил, что выгрузка людей идёт успешно. Спасибо за беспокойство.

– Вы – мои гости. Я просто выполняю долг гостеприимства.

– Я не хочу создавать вам забот. Но, чтобы двинуться в путь, мне нужны телеги. Я привёз с собой колеса, а вот дерево, чтобы нарубить телег, я хочу попросить. И прошу выделить лес, где мои воины смогут охотиться.

– Ещё в прошлом году купцы предупредили меня, что Персию захватила огромная орда скифов, направляющаяся в Индию. Также рассказали, что дикие кочевники ведут себя на удивление миролюбиво. Тогда мы поняли, что это не скифы, а арии в очередной раз двинулись сюда. У нас было время подготовиться к встрече. Я уже послал гонца к радже Тутха. Он же и глава города Хайдерабат, и самодержец нашей провинции. Ваших людей сразу сопровождают на места временного поселения. Там уже натянуты полога для защиты от солнца, построили печи для приготовления пищи, хороший доступ к реке. Если чего-то окажется мало, то твои люди доделают сами.

– Разумеется. Нам не привыкать жить в походных условиях. Но для детей и стариков, которых у нас много, это хорошо. Ещё раз спасибо.

– Ты примерно знаешь, куда поведёшь своих людей?

– Во-первых, я сам хочу нанести визит радже Тутха, как самодержцу. Я много беседовал с персидскими и эламскими купцами, что постоянно торгуют в ваших землях. Естественно, много расспрашивал. Я планировал уйти на север, куда-нибудь в район города Агра или Алахабад. Если там будут проблемы, то занять земли от Ганга и до Брахмапутры.

– Хороший выбор. Тем более, в этих местах местные гуру уже сильно изменили истину о Боге Едином, знамя которого ты вывесил на своём корабле. Это будет всем на пользу. Правда, в Алахабаде раньше был раджа из каши. Это название местных племён. Они достаточно агрессивны, и с ними вам, увы, придётся не раз столкнуться. А вот с той стороны Ганга находится царство Видеха. Сейчас там раджа Джанака. Он из наших, т.е. потомок ариев, но его предки пришли сюда уже после Ари-ана. Умный, спокойный, рассудительный правитель. Лично не знаком, но много слышал. Женат, но детей нет. Своих детей нет, поэтому он приютил кого-то от погибшего на охоте раджи. Это было давно, поэтому, если я и знал подробности, то забыл. Будешь у него в гостях, передавай пожелания от нашего самодержца Тутха. Ему будет приятно. Там тоже полноводные реки, в джунглях полно зверей. Учти, здешние хищники много опасней ваших. Львы, тигры, черные пантеры, крокодилы в реках – всё это и больше, и опаснее ваших. Мне говорили, что у вас вымерли двухголовые змеезубы, а здесь таких крылатых тварей очень много. На стоянках нельзя полностью расслабляться. Любое селение обязательно обносите огородом, как нас учили наши отцы и деды. Но, самое главное, – с голоду здесь не умрёте. Здесь есть местные племена с серым, красно-жёлтым оттенком кожи, покатый лоб, мощные надбровные дуги, пышные брови, приплюснутый нос. Тебе придётся часто иметь с ними дело. Так они до сих пор живут, собирая коренья, ягоды и бананы. Собственно, те же обезьяны, только разумные. Весьма сильные воины, но нам уступают, т.к. пользуются каменными топорами и простыми дубинами. Конечно, потихоньку мы помогаем им, но они крайне недоверчивы. Учти эту их особенность.

– Спасибо за подсказку. Я слышал, у вас изобрели какой-то го-куну?

– О, да. Я дам тебе парочку, а остальное твои мастера сделают сами. Отличная вещь – арбалет, выпускающий по десять стрел за раз. Ставишь десяток таких впереди своего войска, один залп и идёшь добивать ошеломлённое войско врага. К сожалению, тебе тоже придётся это использовать. Здесь войны не стихают. Джак-ши правильно сделал, разделив народ на касты, но всё равно происходит смешение рас и падение духа. Знания, что принесли сюда священники сифиты и салимские мудрецы, теперь искажается местными шаманами, которые стали называть себя гуру, т.е. духовный учитель. Прими совет. Не показывай, что ты жрец, т.е. для них – гуру. Называй себя раджа или царь. Ты не индиец, поэтому лучше называй себя царём. Так народу будет привычней.

– Спасибо. Спасибо и за советы, и за подарок. Закон есть сама жизнь, а не правила поведения в жизни. Зло есть нарушение закона, а не правил поведения, касающихся жизни, которая есть закон. Ложь есть не способ изложения, а преднамеренное искажение истины. Создание новых картин из старых фактов, воссоздание родительской жизни в жизни потомков, – вот художественное торжество истины. Тень от волоса, преднамеренно колыхнувшегося во имя ложной цели, малейшее искажение или извращение того, что принципиально – вот в чём ложь. Однако идол истины, превращенной в факт, истины окаменелой, железный хомут так называемой неизменной истины удерживает слепца в замкнутом круге голого факта. Можно быть формально правым в отношении факта и бесконечно заблуждаться в отношении истины.

– Вот это всё тебе и придётся примерять на себя там с местными племенами и гуру, которых здесь уважают и прислушиваются. Среди них есть много достойных уважения мудрых людей. Но есть и исключения. Например: Ланкийский раджа Равана. Кстати, у многих здесь весьма длинные имена, по сравнению с вашими, но ударение в имени всегда на первой букве. Обрати внимание, чтобы встречи проходили без конфузов.

– Спасибо. Поживём-увидим. Прекрасное вино.

– Банановое. Здесь растут пять видов бананов, но только три из них годятся для изготовления вина. Мы выкапываем большую яму. Укладываем дно и стены специальными листьями, и заваливаем её переспелыми бананами. Немного побродило, и напиток готов. В Индии всё просто. Если тебя не съедят тигры-людоеды. И не верь раджам-индийцам. По отношению к арийцам они испытывают двойственные чувства, могут предать. И предавали. Увы.

– Бальдер, – повернув голову к другу, с улыбкой сказал Рама,– ты, подобно Веду, хотел записывать умные мысли? Запоминай. Потом запишешь. Такие советы дорого стоят.

– Не дороже жизни.– Со вздохом ответил ученик.– Мне уже рассказали про местных тигров-людоедов, и скольких охотников на них они съели. Стаскивали людей прямо со спин слонов. Ужас!

– Хо, они ещё и не такое вытворяли. Не буду рассказывать, а то ещё назад повернёте. Шучу. Привыкнете, приспособитесь. Но тигры, действительно, очень умные и хитрые животные.

– Бальдер, нам с тобой придётся, в основном, проводить время в городах, но заботиться о своём народе, я, как царь, обязан всегда. Увидел, у тебя есть особый листочек, так запиши туда сказать об этом князьям и проверять, когда будем ездить по городам и весям.

– Сделаю, учитель.

– Что посоветуешь мне, раджа, на ближайшее время?

– По поводу дерева для телег я услышал, и уже распорядился. Это дело нескольких дней. Поэтому, я думаю, уже можно послать вперёд конный отряд для разведки дороги и устранения возникающих неприятностей. Если пойдёшь всей ордой до Хайдерабата, то здесь тебе не грозит опасность, но нет смысла всем делать такой крюк. Тебе и нескольким твоим князьям – понятно. Но остальных надо отправить, это только моё мнение, коротким путём на Аджмер. Это царство Малава. Чем дальше от нас, тем меньше наше влияние. Ты это сам понимаешь – мелкие князьки начинают мнить себя самодержцами. Пока войско самодержца не придёт к ним в город. Ориентируйся на местности и по ситуации. До Аджмера тебя проведут мои люди. За ним будут несколько недель джунглей. Если будет проводник, будет проще. Потом начнутся земли каши, которые иногда воюют с малавой. Деревни мелкие, так что досаждать сильно твоей орде не смогут. А там уже, за рекой, и Агра. Там живут племена матсья и куру. Ещё со времён самодержца Джамбула там периодически приходится подавлять восстания. Так что, придёшь в Агру, не расслабляйся. Орду не распыляй, везде оставляй лишь сильные хорошо укреплённые заставы. Сразу в Алахабат не лезь. Никакому радже не хочется терять власть, а они понимают, что ты везде будешь ставить верных и преданных только тебе правителей. Так делал и Джак-ши. Собственно, поэтому арии ещё правят Индией. Везде да не везде. На юге Индии есть горькая вишенка на веточке. От материка по узкой полоске можно пройти на большой остров. Одно из его названий Цейлон, раньше там проживало племя ланки. Вот там творится что-то богопротивное и непонятное. Известия самые противоречивые. Но, чувствую, гнойник разрастается. И ждать, когда он сам прорвётся глупо, но и сделать пока ничего не можем. Конечно, если бы Даккой по-прежнему правил самодержец Арагон, то он бы всё решил быстро и жёстко. Но тамошний правитель нерешительный и слабоват, как правитель. Конечно, и от тебя, и от меня Кавери далеко. Кавери – это ближайший к Цейлону город. Но и лесной пожар всегда начинается с одной только искры. Зато, какую империю создал Арагон в землях желтокожих. Не зря они называют её Поднебесной. Его теперь считают богом, летающим на крылатых драконах, и способным появляться одновременно в разных местах. Даже его соломенные волосы с рыжим оттенком и голубые глаза не помешали его народу преклоняться перед ним. Джак-ши умел подбирать себе помощников.

– Да. Я тебе уже говорил, что правнук Тора в наших северных арийских землях, сейчас тоже считается божеством. А его молот хранится на специально построенном постаменте в храме, построенном в честь другого бога – его отца одноглазого Одина, который потерял глаз в одном из сражений. И его врагами в том бою были племена с покатым лбом и кудрявыми бровями. Да-да, именно они были главной нашей угрозой. Несколько поколений войн и от тех племён практически никого не осталось.

– Нет, слава Единому, здесь они себя ведут относительно миролюбиво. Возможно, благодаря Ари-ану.

– Скорее всего.

– Вывод: как будут жить твои внуки, зависит от твоего поведения сейчас.

– Да. Каждый наш шаг сегодня откликнется в далёком и не далёком будущем. Спасибо, бхрата, твои советы я услышал. Через несколько дней орда вновь пойдёт в поход. Будет плохо, если я буду неизвестно где. Поэтому, я думаю, уже сегодня до обеденной трапезы я выйду, чтобы нанести визит вежливости самодержцу.

– Раз решил – делай. Моя сотня будет сопровождать тебя. А о своих людях не беспокойся. Я уже познакомился с некоторыми твоими ханами. Я проконтролирую их отправку.

– Ещё раз спасибо. Жалко, мне нечем отблагодарить тебя.

– Твоя дружба есть лучшая благодарность.

Обнявшись с раджей, Рама вышел из зала.

Дорога из Карача в Хайдерабат пролетела незаметно. Северяне с любопытством и восхищением смотрели на местные леса, на птиц в неимоверных раскрасках, на смуглых, а то и вообще чёрных жителей. Всё было в диковинку. Воины сопровождавшей сотни показывали особенности охоты в джунглях. На подъезде к крепости их встретил почётный отряд самодержца, в крепостных воротах – главный жрец города и сопроводил до самого царского дворца. В главном зале на троне сидел самодержец, который встал при появлении Рамы и его сопровождающих князей.

– Здравствуй, царь скифов и вождь Рама!– открыл свои объятия самодержец Тутха.– Наслышан, наслышан. Рад увидеть лично. Раджа тоже написал мне о тебе, сказал много добрых слов. Да и слова моих персидских купцов подтвердились полностью. Рад назвать тебя бхрата. Здравствуй, бхрата.

– Здравствуй, бхрата. – Только и сумел ответить Рама, обалдевший от такого радушного приёма.

Если честно, Рама даже приготовил торжественную речь, чтобы приветствовать самого самодержца, о которых он так много читал в свитках волхвов. Родство арийской крови здесь открывало многие ворота. И опять началось праздничное застолье на два дня. Действие слабоалкогольных напитков резко усиливалось местной жарой, вводя в транс, из которого выводили употреблением этих же напитков. К вечеру второго дня Рама с тоской в глазах посмотрел на огромный поднос возле его кровати.

– Это ж сколько можно пить и есть?– жалостливо сказал он Бальдеру, вошедшему к нему вместе со слугами.– Тяжела царская доля. По мне, так лучше жизнь кочевника со свежим воздухом, с ветром в лицо.

– И вонючей бараньей подстилкой на земле, и колючим одеялом сверху, когда слева не дают спать козы, а справа мычат не доенные коровы. – Продолжил с сарказмом ученик.

– В любой жизни есть свои недостатки. А ты как хотел?

– Как я хотел? Я хотел двинуться дальше, чтобы, наконец-то, добраться до места, зная, что уже никуда не надо ехать, знать, что это твой дом, а не временная лачуга, которую кто-то называет дворцом.

– Да нет проблем. Вот с утра и поедем. Прикажи людям готовиться, а я пойду, обрадую самодержца.

Во дворцовом обеденном зале опять было полно пирующих. Прижав правую руку к сердцу, Рама кивком поприветствовал присутствующих и присел возле хозяина дворца.

– Ощущение, что люди и не покидали этот зал.

– Нет, бхрата, это только кажется. Сейчас здесь совсем новые люди. Всех, кто прибывает ко мне из провинции, кормят здесь. Здесь и раджи небольших городов, и жрецы. Здесь даже двое вестников их Бахмани – город на восточном побережье. Они доложили, что в Масулипатаме, городок южнее, подвили мятеж. Тантры хали разрушили святилища Бога Единого, убивали наших единоверцев.

– А это кто?

– Тантры – это последователи. Хали – это местное название Князя Земли Калигастии. Сам понимаешь, его имя произносить долго, поэтому оно так сократилось. Плохо то, что падшие ангелы, вопреки воли Всевышнего сами вселяются в тела людей и те начинают творить черные дела, не ведая того. Приходится убивать тело, чтобы изгнать злой дух.

– Но ведь ангелы бессмертны. Только Бог может распылить их сущность. Такая война бесконечна.

– Ты прав. Так и происходит: духи вселились, началась война, люди поубивали друг друга, а затем это повторяется вновь и вновь.

– Да, не те страшны, кто тело могут твоё сгубить, а те, кто кроме тела и душу твою покоряют.

– Ты прав. Было время, когда сюда начали приходить салимские мудрецы, и их отправляли в провинцию Каверн. Там они молитвой и святой водой изгоняли дьявольский дух. И ни Калигастия, ни Вельзевул не могли ничего поделать – Божье слово было сильнее. Со временем происходит то, чего так боялся Джак-ши Ари-ан – и народ, и священники смешиваются и растворяются в местном населении. Очень многие гуру уже неверно трактуют, искажают учения сифитов и салимских мудрецов.

– К сожалению, и со мною много язычников поклоняющихся Перуну, Дажьбогу, Одину, Весте и многим другим лжебогам, которые всего три-четыре поколения назад сами были грешными людьми. Я вел их сюда с мыслью привести к Богу Единому.

– Тогда тебе точно в Агру. Туда еще не доходит ересь хали. Ты сможешь это сделать, если у тебя есть наши священники.

– Да, конечно, есть. Мало того, ко мне присоединилось полторы дюжины эламских жрецов, которые решили продолжить дело салимских мудрецов.

– Слава Богу, что он подсказал им такие мысли.

– Слава Богу. Кстати, бхрата, я хочу сказать тебе, что завтра на рассвете намереваюсь покинуть твой благословенный город, и продолжить путь на свою новую Родину. Мой народ устал от дороги, и все хотят как можно быстрее добраться до конца. Да и путь ещё не близкий.

– Что ж, раз решил – делай. Но знай, что у тебя здесь есть верный друг, который всегда поможет тебе. Только скажи. Я распоряжусь о твоём отбытии и дам проводников до Аджмера. Кроме того, я подготовлю письмо тамошнему самодержцу. Думаю, твоя дорога не будет очень сложной. Извини, мне придётся тебя покинуть, чтобы дать указания, до утра осталось не слишком много времени.

Слегка опохмелившись, Рама пошёл спать – завтра предстояла дальняя дорога.

Утром, казалось, весь Хайдерабат вышел на улицы, чтобы проводить северян. Трубили какие-то длинные трубы, играли свиристели, били барабаны, пели и что-то радостное кричали. Впереди ехала сотня проводников, обещанная самодержцем, потом – две сотни охраны из лесных братьев, а потом величаво плыли над человеческой рекой пять слонов – подарок самодержца. На их спинах были закреплены попарно деревянные кресла с мягкими подушками и красивыми парчовыми накидками. На шеях слонов приютились погонщики слонов, которые, в дальнейшем, должны были стать дрессировщиками новых слонов. Рама предпочитал всё иметь с запасом и заранее. За ними следовал князь русов Ивко с охраной и всё его племя. Орда медленно, но верно, подобно гигантской анаконде, выползала из логова, чтобы снова спрятаться в новом месте. Точнее, это была не анаконда, а гремучая змея, т.к. шум, производимый ею, разносился на несколько перелётов стрелы, заставляя разбегаться и затаиваться всё живое, включая местных жителей.

– Учитель,– однажды на привале обратился к Раме Бальдер,– я обратил внимание, что ты редко присутствуешь на наших общих молитвах, а предпочитаешь удаляться и молиться в одиночестве. Зачем? Почему ты избегаешь нас, твоих братьев по оружию и походу?

– Брат Бальдер, я никогда не избегал вас. Здесь не всё так просто. Все мы дети Бога Единого и, значит, братья. Но очень многие из моих духовных братьев пока на уровне грудных детей, что способны только пить молоко матери. Накорми их мясом, луком и хлебом, и они погибнут. Всему своё время. Я живу с вами и среди вас, учу тому, что познал сам, но мне, моему духовному я нужна молитва единения. Понимаешь, в молитве единения моё духовное я, которое есть моя душа, бодрствует только для того, что от Бога, и спит для всех земных вещей. Ей не надо употреблять усилий, чтобы отвлечься от мира: он умирает для неё. Она мертва для всех вещей мира и живёт только в Боге. Бог таким образом входит в душу, что ей невозможно усомниться, что Он в ней и она в Нём. Знаешь, однажды, час молитвенного созерцания, пережитого возле нашего священного дерева, открыл мне больше истины о небесных вещах, чем все знания, за которыми я ходил в дальние страны, вместе взятые. Когда я молился, стоя у ствола дерева, ясно уразумел весь замысел божественной мудрости, проявившейся в созидании мира. Другой раз, возвращаясь, домой через лес, мой дух возрадовался о Боге, и мне было дано увидеть в образе, доступном слабому пониманию обитателя земли, глубокую тайну сущности Триединого Бога. И это видение наполнило моё сердце такой сладостью, что из моих глаз потекли слёзы. Тогда я был озарён божественным светом и осенён небесным знанием. Выйдя на опушку, я сел на землю, чтобы отдохнуть от пережитого, и, посмотрев на травы и другие растения, благодаря своему внутреннему свету прозрел их сущность, их полезность и их свойства сквозь их формы, линии и другие признаки. В четверть часа я увидел и узнал больше, чем прочитал в ромейских и эллинских свитках, услышал от мудрых волхвов и ведунов, ибо я вновь увидел и познал существование всех вещей, глубину и бездну, вечное зарождение Бога нашей вселенной, происхождение мира и всех тварей от божественной мудрости. Я познал и увидел в себе три мира, причём внешний видимый мир представлял собою порождение двух миров, внутреннего и духовного. Я увидел и познал всю творящую сущность, как в добре, так и во зле, происхождение этих начал и их взаимную зависимость друг от друга. Я не только чувствовал великое изумление перед всем этим, но ощущал также и чрезвычайную радость, хотя находящийся во мне внешний человек с трудом понимал смысл видимого мною. Мне даже сейчас трудно говорить об этом, потому что я видел вселенную в состоянии хаоса с таящимися в ней зачатками всех вещей, и выразить это словами я тоже не могу. Теперь ты понимаешь, что такие откровения невозможно получить, когда вокруг тебя много братьев, кто-то спрашивает тебя о чём-то? Ведь всё земное временно и тленно, а духовное вечно. Божество представляет собою словно громадный и поразительно прозрачный бриллиант, в котором каждый из наших поступков отражается таким способом, что вся его греховность становится ясной и очевидной. И ты после этого просто не в состоянии грешить.

– Нашему далёкому предку Веду, который сопровождал великого Ари-ана в их походе в Индию, повезло. Он мог пользоваться мудростью своего учителя и составил свои знаменитые Веды. Мне тоже повезло, что я рядом с тобой и могу черпать свои знания из бездонного колодца твоей богооткровенной мудрости. Я не упущу свой шанс, учитель Рама, и до конца останусь с тобой.

– Дорогой мой брат, поверь, что и тебя коснётся молитва единения и озарения. Чаще молись, укрепляй себя в духе и в вере. Я обещаю тебе, что в этом случае, в своё время, и твоя душа познает эту радость. Что такое власть царей, золота? Какая власть может сравниться с властью души, которая с высочайшей вершины, на которую её вознёс Бог, взирает на все лежащие у её ног мирские блага и не чувствует себя пленённой ни одним из них. Как стыдится она своих прежних привязанностей! Как дивится своей прежней слепоте! Она скорбит, что была чувствительна к славе и почестям и о том заблуждении, которое заставляло её считать славой и почестями всё то, чему мир давал это название. Теперь она видит в земной славе только одну беспредельную ложь, жертвой которой является весь мир. Она смеётся, когда видит, что люди молитвы заботятся о почестях, которые она теперь презирает от глубины души. Эти люди уверены, что такого поведения от них требует достоинство их сана, и они убеждены, что это делает их более полезными для других. Твоя душа ещё будет смеяться над собою, что было время, когда золото и слава имели для неё ценность, когда она стремилась к их приобретению. О, если бы только люди могли согласиться смотреть на золото как на бесполезный сор – какая гармония воцарилась бы тогда в мире! С какой дружеской приязнью стали бы мы обходиться один с другим, если бы стремление к славе и золоту исчезло из этого мира.

– Учитель, ты правильно сделал, что покинул мир волхвов. Я верю, что брахманы – наследники духовной мудрости ариев, ещё будут укреплять свой дух в твоём учении, в твоей мудрости.

– Только помни, что истинного поклонения достоин только Всеобщий Отец и Сын Его единородный, который первородным вошёл в эту вселенную.

Когда солнце приблизилось к зениту, Рама, как обычно, дал команду на дневной отдых, чтобы уберечь людей и животных от перегрева. И в далекой Славии летом было жарко, но местный воздух, кроме жары, давил ещё и повышенной влажностью джунглей. Тяжелее всего было маленьким детям и беременным женщинам. Рама читал свитки о походе Джак-ши, где писалось о необходимости того, что сейчас называют фиеста, и старался придерживаться всех рекомендаций. Через несколько часов продолжилось движение и длилось до самой темноты. Уже затемно Бальдер завершил обход постов и вернулся к костру учителя. Рама стоял возле самого костра и что-то говорил князьям, сидящим на шкурах вокруг него.

– Так и сейчас вы должны учиться, не только стремиться к сухим пескам знаний, но и орошать сад своего сердца. Когда урок выучен, форма теряет свою ценность. Без скорлупы не будет птенца, но скорлупа ничего не стоит после того, как из нее вылупился птенец. Однако иногда заблуждение столь велико, что исправление его с помощью откровения было бы роковым для тех медленно выявляющихся истин, которые совершенно необходимы для ее уничтожения. Когда у детей появляются свои идеалы, не мешайте им; дайте им подрасти. И учась думать, как взрослые, учитесь молиться, как дети.

– Скажи, Рама,– сказал хан Бахчахсыр,– действительно тебе являлись святые серафимы и делились с тобой своей мудростью?

– Да. Святые Серафические проповедники не раз являлись мне и несли слово Божье. Ведь они посвящены провозглашению евангелия вечного развития, торжества обретения совершенства. В обительских мирах они провозглашают великий закон сохранения и господства добродетели: ни один благой поступок никогда не бывает абсолютно тщетным. Ему можно долго противодействовать, но невозможно полностью уничтожить, и он навечно сохраняет свою силу, пропорциональную божественности побуждения.

Так и на земле они наставляют тех, кто учит истине и праведности, придерживаться в своих проповедях «Божьей добродетели, которая ведет к покаянию», провозглашать «Божью любовь, которая изгоняет страх». Именно так провозглашались эти истины в нашем мире:

Боги – пастыри мои; я не собьюсь с пути;

Рука об руку ведут они меня по прекрасным стезям славной и живительной вечной жизни.

В этом Божественном Присутствии я не буду испытывать ни голода,

ни жажды.

Спущусь ли я в долину неведомого, взойду ли я в миры

сомненья,

Иду ли я в одиночестве или с подобными мне,

Торжествую ли я в хорах света или блуждаю в пустынных сферах,

Да поможет мне твой добрый дух и да утешит меня

твой славный ангел.

Спущусь ли я в глубины мрака и самой смерти,

Я не усомнюсь в тебе и не убоюсь тебя,

Ибо знаю я, что в свершении времени и блаженстве имени своего

Ты воскресишь меня и усадишь с собою в небесном бастионе.

Вот что было нашептано ночью одному еврейскому пастушку. Он не запомнил всего дословно, однако, насколько сумел, он передал это в известном сегодня виде.

Эти серафимы также проповедуют евангелие обретения совершенства для всей системы, равно как и для индивидуальных восходящих созданий. Даже сейчас, в нашей молодой системе Сатании, про которую я вам рассказывал, в их учениях и планах предусмотрены положения для грядущих веков, когда обительские миры более не будут являться ступенью на пути к высшим сферам.

– Ну, это уже какая-то не земная мудрость.

– Ты прав. Наша мудрость – мудрость младенцев. На небесах мы будем постигать небесную мудрость. Она называется моронтийная мота. Людям, стремящимся к постижению важности и значению моты, можно использовать следующие примеры из человеческой мудрости:

1. Проявление специальных умений не есть признак духовных способностей. Ум не заменяет истинный характер.

2. Лишь немногие достойны той веры, которая у них действительно есть. Беспричинный страх – это великий интеллектуальный обман, жертвой которого становится развивающаяся смертная душа.

3. Невозможно превысить врожденные способности; кружка никогда не вместит бочонок. Духовное понятие невозможно механически втиснуть в шаблон материальной памяти.

4. Лишь немногие отваживаются воспользоваться сколько-нибудь существенной частью той суммы знаний, которая предоставлена личности, объединенной помощью природы и благодати. Большинство обездоленных душ по-настоящему богаты, однако они отказываются поверить в это.

5. Трудности могут обескураживать посредственность и сокрушать убоявшихся, но они только воодушевляют истинных детей Всевышних.

6. Пользоваться привилегиями без злоупотреблений, свободой без вседозволенности, обладать властью и полностью отказываться использовать ее для самовозвеличения, – вот признаки высокоразвитой цивилизации.

7. В космосе не бывает необдуманных и непредвиденных случайностей. Равным образом, небесные существа не помогают тому низшему существу, которое не желает, чтобы его путь освещался светом истины.

8. Усилие не всегда приводит к радости, но без разумного усилия нет счастья.

9. Действие придает силу, умеренность – обаяние.

10. Праведность извлекает благозвучные аккорды истины, и мелодия звучит по всему космосу, достигая Бесконечного.

11. Слабые тешат себя решениями, сильные действуют. Жизнь – это лишь ежедневный труд; выполните его достойно. Действие – наше; последствия – Божьи.

12. Величайшее бедствие космоса – никогда не бедствовать. Мудрость приходит к смертным только через страдания.

13. Звезды лучше всего видны из уединенности эмпирических глубин, а не с освещенных горных вершин.

14. Возбуждайте в своих товарищах жажду истины. Давайте совет только тогда, когда его просят.

15. Притворство есть нелепое стремление невежды казаться мудрым, попытка пустой души казаться богатой.

16. Невозможно постигнуть духовную истину, не пережив ее, и многие истины по-настоящему ощущаются только в несчастье.

17. Честолюбие опасно до тех пор, пока оно не обретает социальную направленность. Вы обретаете добродетель только тогда, когда добродетельными становятся ваши поступки.

18. Нетерпимость отравляет дух. Гнев – всё равно, что камень, брошенный в осиное гнездо.

19. Необходимо избавиться от беспокойств. Самые невыносимые разочарования – это те, которые никогда не постигают вас.

20. Только поэт способен увидеть поэзию в будничной прозе повседневного существования.

21. Высшее предназначение всякого искусства – с помощью своих иллюзий предвозвещать более высокую вселенскую реальность, отливать эмоции времени в мысль вечности.

22. Развивающаяся душа становится божественной не за счет того, что она делает, а за счет того, к чему она стремится.

23. Смерть ничего не прибавила к интеллектуальной собственности или духовным способностям, однако она действительно обогатила эмпирический опыт сознанием продолжения жизни.

24. Мгновение за мгновением, судьба вечности определяется успехами проходящей день за днем жизни. Сегодняшние поступки становятся завтрашней судьбой.

25. Величие заключается не столько в обладании силой, сколько в мудром и божественном употреблении этой силы.

26. Знанием можно обладать, только делясь им с другими; его охраняет мудрость и социализирует любовь.

27. Прогресс требует развития индивидуальности. Посредственность стремится к увековечению в усреднённости.

28. Необходимость в доказательствах для защиты какого-либо утверждения обратно пропорциональна содержащейся в нем истине.

Таков труд новичков в первом из обительских миров, в то время как более подготовленные ученики последующих миров овладевают высшими уровнями космической проницательности и моронтийной моты.

– Учитель, – поднялся старший сын князя Волоса, – прости, что вмешиваюсь в разговор князей и ханов, но ты сказал о первом обительском мире. Поясни, пожалуйста.

– Для небесного управления все обитаемые миры обычно группируются в локальные системы, и каждая из таких локальных систем ограничена примерно тысячью эволюционных миров. Это ограничение введено распоряжением От Века Древних и распространяется на собственно эволюционные планеты, обитатели которых потенциально способны сохранить жизнь. В это число не входят ни миры, утвержденные в свете и жизни, ни планеты, на которых еще не появился человек.

Что касается нашей Сатании, то она представляет собой незаконченную систему, включающую только 619 обитаемых миров. Такие планеты получают порядковые номера в соответствии с регистрацией в статусе обитаемых миров – миров, населенных волевыми созданиями. Так, Земле был присвоен номер 606 в Сатании, что означает 606-й мир данной локальной системы, в котором длительный эволюционный процесс завершился появлением человеческих существ. А обительские миры – это искусственно созданные планеты, где люди, уверовавшие в Бога Единого, воскреснут и продолжат познавать божественную мудрость и стремиться к познанию Истины Творца, которую, увы, до конца человеку познать невозможно.

– Так что получается, если человек не уверовал в Бога Единого, то он и не воскреснет?!

– Давай подумаем вместе. Когда я позвал людей пойти со мною в Индию, некоторые мне не поверили, усомнились во мне, убоялись трудностей. Они остались на опустошённой земле, зная, что их ждут, как радости, так и печали. Они знают, что их мало, а желающих захватить их земли много. Они сделали выбор. Так и у Господа. Он сказал: «Придите ко мне, ибо ярмо Моё легко». И ещё через пророка Он поведал нам, что в день суда лично Он будет судить нас. Никто из других богов не говорил этого, не обещал спасения и воскрешения. Только Один обещал воинам пировать у него в валгалле, сражаться, умирать и вновь воскресать для боя. И это жизнь? Простите, братья, но это жизнь тупого барана, жаждущего всю жизнь тупо биться рогами в глухую стену. Человек рождён не для этого. А кто поверит в Господа и в имя Его святое, спасётся сам и вся его семья. Он так обещал нам. А Бог неизменен, и слово Его неизменно. Все населенные смертными миры эволюционны по своему происхождению и сущности. Такие сферы являются местом зарождения, эволюционной колыбелью смертных рас времени и пространства. Каждая ступенька, на которую поднимаются на своем пути восходящие смертные, является настоящей школой подготовки к следующему этапу существования, что справедливо для всех периодов последовательного восхождения смертных к Раю. Это в равной мере относится как к начальному опыту смертных на эволюционной планете, так и к завершающей школе Мелхиседеков в столице вселенной, – школе, в которую восходящие смертные поступают перед самым переходом на уровень сверхвселенной и обретением статуса духа первой ступени. Вы понимаете разницу между этим и ежедневной попойкой у Одина, чтобы умереть и воскреснуть для попойки? Кроме того, сейчас я говорю нашей молодёжи, вы, вероятно, не знаете, что все ваши боги, будь то Перун, Веста, Один или Тор, все они были простыми людьми. Мало того, правнук бога Тора был самодержцем провинции Хайдерабат и родственником нынешнего самодержца Тутха, у которого многие из нас гостили двое суток. Вы – люди, вы обожествили таких же, как и вы сами людей. Я же рассказываю вам о Боге Творце всего сущего, который открывается нам через пророков или серафимов. Да, первосвященник Мелхиседек предупредил нас, что будут те, кто удостоится чести видеть самого Господа, но когда это будет, не знает никто. И как я уже говорил, что жизнь – это лишь ежедневный труд; выполните его достойно. Действие – наше; последствия – Божьи. Поэтому напомню вам ещё и то, что сегодняшние поступки становятся завтрашней судьбой. Ну что ж, на сегодня хватит. Всем отдыхать. Выступаем с первыми лучами солнца.

– А когда было иначе?

– На нашей далёкой Родине говорят: «кто рано встаёт, тому Бог даёт». Наш труд принесёт нам и радость. И благословит Господь наш завтрашний день.

– Аминь.

Ещё почти целую луну орда шла до левого ответвления великого Ганга, форсируя мелкие речушки-арии, отбивая редкие атаки воинственных малава, по чьим землям они шли. Ближе к обеду узкая, но хорошо наезженная тропа вывела к водной глади. Тёмная вода на полтора перелёта стрелы отделала их от заветной цели – противоположного берега. Белые барашки прибрежных волн терялись в камышах, обильно разросшемся вдоль берега. Тропа буквально исчезла в полуметре от берега.

– Будем делать плоты и на них?– спросил князь Волос, ехавший этот участок пути рядом с Рамой.

Рама немного задумался, оглядывая реку, и плавающих в ней бегемотов и крокодилов.

– На плотах. – Подтвердил он.– Но не переплывать. Дерева много, будем вязать хорошие плоты и связывать их цепочкой, чтобы получился плавучий мост. А вот по нему уже и начнём переправляться. Князь, прикажи своим людям начать вязать из лиан длинный канат, чтобы хватило с одного берега до другого. К нему будем крепить остальные плоты. Не подведи. От другой работы освобождаю твоих людей. Как привяжешь канат на той стороне, останешься с дружиной для охраны. Хоть про раджу Джанаку мне и говорили много хорошего, но всё равно советовали сразу в Алахабад не лезть. А про раджу Агры говорили противоречивое. Не все смогли найти с ним общий язык. Он ещё не знает, что я планирую сделать Агру своим главным городом. Вот он удивится.

– Да уж. Тогда уже точно нам придётся брать тот берег с боем. Жаль, что река больно широка.

– Поэтому и ответственность на твоей дружине большая. Я уверен и в тебе, и в твоей дружине.

– Не беспокойся, вождь, не подведём. Не впервой нам.

– Тогда вперёд, за работу. Бальдер, распредели количество плотов по племенам. Деревья заготавливают пускай все, но плоты вязать поручи только тем, чьи городища на крупных реках стояли. Да напомни, что по ним телеги всей орды пойдут. Погибнет кто, одной денгой не отделаются. Вирига большая будет. А кто-то кровь за кровь потребует. Волхвы и жрецы пусть едой обеспокоятся. И особенно – водой. Видишь, мутна вода здесь, не то, что в наших ариях. Животы зело болеть будут от такой похлёбки. Пускай озаботятся.

– Сделаю, учитель. В Ведах про это много писано.

Неведома дорожка, как, оказалось, вывела их к реке на пару вёрст западнее города, поэтому переправа для раджи Агры оказалась неприятным сюрпризом. Он спокойно предавался неге после сытного обеда, когда в садовую открытую опочивальню буквально ворвался его племянник.

– Дядя! К стенам города подходит чьё-то огромное войско!

Ка это бывает с уверенными в себе людьми, раджа лениво, слегка недовольно пробурчал:

– Что за ерунда? Этот Джанака противник насилия. Откуда здесь ещё могут взяться войска? Не говори ерунды.

– Дядя-я! – чуть не плача прокричал мальчишка.– Там даже слоны есть и на них хайдерабатские стяги.

– Как!!!– дрёму раджи как рукой сняло.– Сам самодержец? Стоп. Нет! Это же орда дикаря Рамы. Где они?!

– Теперь, наверное, их всадники уже въезжают в наши ворота. Ты слишком долго не хотел меня услышать. Мы могли не открывать им ворота, и они были бы вынуждены пройти мимо на Алахабат. Мы бы опять сказали, что в городе эпидемия, поэтому никого не пускаем.

– Это конец. – Уставшим голосом произнёс раджа. – Гуру предупреждал меня, что придет северный царь, который станет царём Агры. Скажи визирю, чтобы быстро собирал самое ценное и вывозил в наш лесной дворец. Племена матсья верны мне. Я постараюсь затянуть время и не допустить грабежа города, чтобы не разграбили и наши сокровища. А там я соберу старейшин деревень и потребую от них начать войну против пришельцев.

– Дядя, ты считаешь, что они смогут победить этих диких скифов?

– Если не смогут, то уйдём в Дакку – там правит мой двоюродный брат. Поделимся сокровищами, но это лучше, чем потерять всё.

– Я понял, дядя.

– Беги, беги. Слуги! Быстро мои парадные одежды!

Агра был достаточно крупным городом, да и узкие улочки создавали целый лабиринт, по которому без проводника добраться до дворца было не просто и довольно долго. Подгоняемые грозными криками, слуги быстро одели раджу во всё парадное, и он даже успел подняться на крышу дворца, чтобы увидеть всё поглощающий поток людского цунами, так внезапно накрывающий его провинцию.

– Увы, их не победить. Гуру был прав: великий царь севера придёт в Агру и станет царём Агры, и вся Индия преклонит колени перед ним. Надо не мешкая уходить в Дакку. А матсья? Я натравлю их на него – пускай они отвлекут его силы от погони за мной. Я не сдамся ему. Он хоть и царь, но человек, поэтому смертен. А тантры хали многочисленны и могучи. Я ещё поборюсь с тобой, царь диких скифов. – Такие мысли рождались в голове раджи, смотрящего на входящую в город разномастную галдящую на разных языках орду. Натянув на себя радостную улыбку, раджа спустился и вышел к парадному выходу, куда как раз подходил слон Рамы.

По обеим сторонам парадной лестницы дворца были прямоугольные возвышения, позволяющие слезать со слонов, не принуждая их склонять колени, при этом сильно наклоняя кресла седоков. Возле такого остановился и слон Рамы. Вождь соскочил на твёрдую основу и с удовольствием потянулся – всё-таки лошадиная рысь или галоп привычнее анту, чем это бултыхание, подобное сидению в утлой лодчонке в сильный ветер на бескрайнем озере. Огляделся. К нему спешил толстяк, укутанный в золотые одежды и увешанный драгоценными камнями на толстых золотых цепях, как хвост павлина жёлто-синими кружочками. Его приторно-сладкая улыбка уже сейчас вызывала отвращение, а с ним надо было ещё и любезничать. Хорошо Волосу или Драгомыслу, они всегда сразу, глядя в глаза, говорят, что думают. А здесь это противное римское слово политикус – засунь свои чувства куда подальше и улыбайся. Что Рама и сделал.

– Приветствую тебя, великий вождь скифов Рама! – издалека начал кричать раджа. Он прекрасно знал, что Рама по происхождению был антом, и к скифам не имел никакого отношения, но ему надо было уже сейчас начать создавать имидж Раме, как царю диких варваров, о которых были наслышаны даже здесь.

– И я, арийский жрец Рама, возглавивший поход великих воинов скифии, мордвы, саков, русов и множества других достойных племён, приветствую тебя раджа!– громко и торжественно ответил Рама. Он сразу же почувствовал какую-то гнильцу и подвох в словах раджи, поэтому на ходу придумал ответ, а также умышленно не назвал его по имени, хотя знал это. Обменявшись колкостями, они радушно обнялись и прошли в глубину дворца. Отделка стен была традиционной – обилие золота на стенах, шитые золотыми нитями узоры на парче и хлопке, вдоль стен множество слуг с опахалами в руках, создающие лёгкую прохладу при движении. Аляписто и зачастую безвкусно.

– Прошу простить, но твой приезд оказался для меня полной неожиданностью, поэтому придётся немного подождать, пока мои повара приготовят угощения. А пока немного вина, фруктов и винограда для аппетита. Прошу.

Обеденный зал был тоже, можно сказать, стандартным. Пропустив Раму и князей, остальных мягко отсекли и проводили в соседний зал. Виночерпии сразу же начали разносить вино, наливая его в золотые кубки, тончайшей работы.

– Великолепная работа. – Сказал Рама, разглядывая свой кубок.

– А, работа древних мастеров. Умели раньше работать, ничего не скажешь. Сейчас таких мастеров трудно найти. Мельчает народ, мельчают мастера. Секреты передаются из поколения в поколение, а множественные войны уничтожают поселения, невзирая на родовитость или мастерство. Племена очень воинственны и жадны до добычи. Увы.

– Видимо, им никогда не говорили о заповеди Господа «Не убий»?

– Куда там. Эти невежественные дикари даже и слушать этого не хотят. Ну, да тебе ещё самому придётся в этом убедиться.

– Или, может, говорившие были не убедительны.

– Согласен. И это тоже. У наших проповедников нет того огня в душе, нет харизмы, как сказал о них один греческий священник, проходивший по моей земле, который был у салимских мудрецов древности.

– И где этот грек, мне хотелось бы побеседовать с ним?

– Погиб. Ушёл в джунгли и погиб.

– Как? Ты что же, не дал ему охрану, проводников?

– Таких людей сохраняет вера и, если Богу угодно, он забирает их себе.

– Раджа, не путай мирское земное и духовное вечное. Если ты попадёшь в джунглях в стаю гиен, то навряд ли твоя молитва спасёт тебя.

– Значит, ему просто не повезло.

– Не совсем согласен.

– Да что вспоминать дела давнишних дней. Прошло уже много времени. Лучше расскажи, какие у тебя планы? Куда думаешь дальше путь держать? Хочу сказать тебе, что за правыми протоками Ганга, в землях видеха и варанаси очень плодородные места, джунгли кишат зверьём, а озёра – рыбой, воду покрывают необозримые поля благоухающего лотоса. Эти благодатные земли тянутся аж до самой Брахмапутры.

– Спасибо за совет. Я услышал тебя. Но, если ты не против, я хотел бы на время остановиться в твоих землях, а чтобы не стеснять твоих людей, я отправлю часть моей орды на восток.

– Хочет отрезать мне пути отступления! – вскипели мысли в голове раджи.– Не только земли мои забрать хочет, но золото, которое буду вывозить. Надо сегодня же бежать, а племянника отправить к дикарям, чтобы поднял их на войну со скифами.

– Что ж ты не пьёшь, вождь? – с добродушной улыбкой сказал раджа, наливая в кубок Рамы ещё вина.– Я слышал, что у северян кубки всегда полны вкусным вином. Пей, угощайся.

– Тебе не совсем правильно сказали. У нас пьют только медовуху, пиво. Но в основном, – это сбитень, квас, сурица, взвары да родниковая вода. Мы не любим дурманящие напитки. Да и предки нам этого не завещали. Это тебе говорили про ромеев да эллинов, что любят вино водою разводить.

– А вы, что ж, не любите?

– Степняки кумыс пьют да айхан. Они тоже могут голову кружить, особо, если на пустой живот выпьешь. А по мне, так лучше чистой водицы ничего вкуснее нет.

– Воды еще успеешь попить. Пей вино, угощайся, не обижай хозяина, от всего сердца тебя угощаю. Давай выпьем за успешное окончание твоего похода, чтобы твои люди осели на благодатных землях за правыми протоками Ганга и там нашли своё счастье. Давай, до дна!

– Хорошее вино у тебя, раджа, терпкое, крепкое, вкусное.

– О, а я что говорю! Давай ещё налью. Мне честь ухаживать за таким великим гостем. Эй, визирь! Где таси? Пускай танцуют, наслаждают взор нашего дорого гостя.

Утро началось с головной боли. Вечернее гостеприимство раджи утром отрыгивалось чем-то неприятно горьким. Воспоминания о вине откликались отвращением и позывами выплеснуть вчерашнее из себя.

– Видимо вчера хорошо посидели, раз сегодня так голова трещит.– Сморщившись от резкой головной боли, с усмешкой сказал Рама. Опыт длительных путешествий подсказывал ему, что надо срочно опохмелиться. После пол стакана вина заметно отпустило, и он сумел думать даже о чём-то другом, кроме головной боли. Рама подошёл к крану и спустил тёплую отстоявшуюся за ночь воду.

– Всё-таки хорошо, когда знания сохраняются, а не уходят в небытие, как это произошло у нас. Разве трудно у нас, в стране тысяч рек, делать такие же устройства? Пользуемся рукомойниками, а многие так вообще умываются из ведра. И правда, дикари. При этом у нас даже дитё малое учится буквицам и словосложению. В воспитании и образовании надо держать равновесие, как и неразрывны, должны быть познание мудрости житейской и мудрости божий. Это как телега, у которой правое колесо больше левого. Недолго проходит такое. Вот и у нас пока не ладится всё, пока перекос сей не устраним. Надо читать Веды, оставленные нам нашими предками, да мальцов с детства сей науке обучать. Бальдер нашёл гуру, который поведал, что написано шесть книг для поучения, да седьмая, весьма важная по знаниям своим, а посему тайная, дабы люди вреда сами себе не принесли из-за знаний этих. Непременно надо почитать.

Намочив голову холодной водой, умылся и обтёрся по пояс, покрякивая от удовольствия и морщась, при болезненных прострелах. Полегчало.

– Эй, кто там есть?!

Двери открылись и вошли слуги из местных и двое телохранителей.

– Где раджа? – спросил Рама, вытирая тело пушистым полотенцем.

– Хозяин убыл ещё в час волка, господин.

– Вот как? Интересно. Позовите Бальдера. А мне приготовьте что-нибудь перекусить. Да попроще, без изысков. После вчерашнего что-то на еду смотреть не хочется.

Поклонившись, все вышли. Рама оделся и прошёл в обеденный зал. Почти следом вошли Бальдер и князь Аджубей, чья сотня, помимо лесных братьев, охраняла дворец.

– Я слышал, раджа покинул нас?

– Да, учитель. В час волка раджа в сопровождении двух сотен воинов и каравана из дюжины гружёных лошадей покинули дворец. Глядя со стороны, казалось, что они спешат.

– И куда же поехал гостеприимный хозяин?

– Учитель, кто я такой, чтобы спрашивать у раджи, у хозяина этого дворца? В его праве отъехать и вернуться позже.

– И куда же, в конце концов, он уехал?

– Они поскакали на юг. По мосту переправились на ту сторону.

– Так. Интересно.

– Интереснее дальше. Потом раджа поджёг мост.

– Мост сгорел дотла?

– Да. Его воины стояли там, пока мост полностью не прогорел.

– Действительно интересно. Что такое он вывозил из дворца, что сделал это тайно?

– Может, золото?

– Да во дворце этого золота на десяти телегах не вывезешь. Не понятно. А что непонятно, то опасно.

– И это ещё не всё. Под утро из дворца выехали все его жёны и наложницы. И они тоже торопились. И что тоже подозрительно – у них был запас еды, но почти не было личных вещей. Для женщин это крайне непривычно.

– Ты прав. Это всё вызывает тревогу. А где племянник раджи? Может, он что пояснит нам?

– Племянник ещё рано вечером уехал с охраной на север. Наши люди проводили их до ближайшей деревни. Потом племянник поехал дальше, а нам пришлось прекратить слежку, т.к. обходить деревню в темноте мы пока не умеем. Да и обезьяны громко кричат, видя людей.

– Вы всё правильно сделали. И напоил он меня неспроста. Ох, неспроста. Но что он задумал? Сам срочно убежал, а племянника отправил в племена, о которых он сам же говорил, что они отличаются агрессивностью и воинственностью?

– Вот этого нам и ожидать.– Сказал входящий в зал князь Бахчахсыр.– Мои люди говорили с местными на базаре. Раджа уже несколько восьмиц клевещет на нас, распуская гнусные слухи о нашей кровожадности и буйстве. Жди войны, брат.

– Похоже на это. Надо удвоить число дозорных, да и количество дозоров тоже. Антам привычнее двигаться по лесам, поэтому пускай князь Ивко пошлёт своих людей посмотреть, что делается в деревнях матсья. Военные приготовления не укроешь. И мы готовимся к войне. К обеду соберите мне всех князей и ханов. Военный совет будет к месту и вовремя, чтобы не стало поздно.

– Будет сделано, вождь.

– И ещё. Если кто успел познакомиться с честным и преданным нам человеком, хорошо знающим местность, доставьте его мне. Разумеется, нежно.

Дворцовый малый обеденный зал Рама приказал переоборудовать в зал совещаний, для чего его заполнили креслами и табуретами, или как они здесь назывались. Когда все собрались, вошёл Рама.

– Князья и ханы, братья, мы пришли туда, куда хотели, но не всем это понравилось. Как вы уже знаете, местный раджа сбежал со всеми своими жёнами, а своего племянника оставил организовать войну местных племён с нами. Местные племена многочисленны, хорошо вооружены и воинственны. Собственно, тоже самое можно сказать и о нас. Но на их стороне знание местности. Я пригласил сюда гуру Раджаи. Он сторонник самодержца Тутха, поэтому согласился помочь нам. Скажи нам, гуру, чем опасны воины матсья?

– Знанием местности, ты правильно сказал вождь. И тем, что у них много боевых слонов. Когда я узнал, что ты зовёшь меня, я прошёл в твой лагерь. Я посмотрел твоих воинов и те механизмы, что ты имеешь. Я плавал с купцами в арабский залив и видел там их в деле. Но они здесь тебе не помогут. Вы сами убедились, как узки здешние дороги. Единственное поле, где ты сможешь их использовать – это долина на севере в трёх переходах отсюда. Но у вождей больше шести сотен хорошо защищённых слонов. Да, ваши камни могут пробить броню слонов, но они задавят вас их количеством. Есть поле в одном переходе отсюда, где они не смогут использовать их количественное преимущество, но там и твои механизмы не могут полностью показать себя. У тебя очень мало шансов победить объединённое войско матсья. А если они смогут договориться с племенами куру, то их станет столько же, как и вас. И их слоны просто вытопчут эту землю. Такова правда, вождь.

– Спасибо за правду, гуру. Но мы ещё посмотрим. Покажи нам эти поля. После этого мы будем принимать решение. Мы не привыкли отступать, не сделав всё возможное для победы. Завтра на рассвете мы выезжаем. Ивко, князь, отправь своих людей вперёд. Князья и ханы, оставьте за себя людей и выезжаем все. Все должны сами увидеть место нашей будущей битвы. А где будем биться – решим по возвращению. Время ещё есть. А сейчас время поесть. Уважаемый гуру, прошу отведать пищи вместе с нами. Надеюсь, нам придётся сотрудничать ещё долго. Наши князья всегда любили и хорошо поесть, и славно повоевать.

Огромные истекающие горячим ароматным соком куски мяса покоились на широких блюдах, тушёные и жареные овощи томились в больших казанах. Высокие горы плова высились рядом с каждым едоком. Но кубки сегодня были маленькие, не больше головы макаки, мозги которых так любили есть аборигены.

На шестые сутки, миновав поле малое, возвращаясь домой, выехал отряд Рамы на просеку-выжигу. Видно прошёл огонь полосой, да потерялся во влажных джунглях, особого вреда не причинив. Рама, доселе сидевший на коне сутулившись, задумавшись, вдруг выпрямился, посмотрел влево-вправо и улыбнулся.

– Так, князья да ханы мои любимые, собирайте вы своих свиней да поросей всех до единой. Да готовьте телеги для них. С почётом поедут они сюда. День приезда намечу позже. Но готовы должны быть к выезду не далее, чем через три дня после нашего приезда. Задумал я кое-что, вспомнив книги умные. Думаю, неприятно удивятся вожди, встретив нас. А нам всё хорошо, что плохо ворогам нашим. Через три дня и я обмозгую мысль свою. Готовьте воев к битве. Точите мечи да топоры. Да земляного масла с ветошью приготовьте поболее. Потом объясню. – И, пришпорив коня, перевел его с рыси на галоп.

Как и предполагал гуру, объединённое войско матсья, усиленное почти восемью сотнями боевых слонов подошло к равнине и начало выстраиваться для боя. Рама с князьями, ханами и гуру стоял на опушке, рассматривая многочисленное вражеское войско.

– Что скажешь, уважаемый гуру? Когда они пойдут в наступление?

– Как только ты не вытерпишь ожидания и дашь команду своим людям наступать. Они дождутся, пока твоё войско достигнет середины поля, и пустят вперёд своих слонов. Исходя из количества слонов, они могут их пустить волнами по сто пятьдесят-двести слонов.

– А расстояние между волнами?

– Обычно один-два полёта стрелы.

– Отлично.

– И это тебя не пугает?

– Нет. Это меня радует. С Божьей помощью мы приготовились.

– Смотри не ошибись. Слонов очень много. Очевидно, им дали слонов куру или какие другие племена.

– Это мы узнаем и воздадим всем по делам их. Эх, раджа, дьявольский искуситель. Не дал нам возможность поговорить с ними, чтобы они узнали нас. Натравил их на нас, а сам трусливо сбежал. Жаль мне убивать их, ведь не ведают, что творят, обманутые люцефиритами. Но здесь или ты, или тебя. Да и долго им отравлял умы этот тантр хали. Долго скрывался шакал в овечьей шкуре. Индия не большая – найдём.

В стане аборигенов ревели трубы, что-то пели. Потом на поле начали выезжать всадники, ругаясь и обзывая арийцев. Но, по приказу Рамы, его войско хранило молчание. Так наступили сумерки. Утром, задолго до первых лучей, Рама дал команду на отступление. Войско непонятно заволновалось, но, понукаемые командирами и привыкшие к дисциплине, организовано выступило в сторону малого поля.

Прибыв на малое поле, воины разбросали стога сена, ранее накошенного здесь и хорошо просушенного. Сюда же уже прибыли и телеги с визжащими, вечно недовольными свиньями. Свиней разместили в загонах вдоль всей выжженной прогалины в одном перелёте стрелы от малого поля. На опушке затаились хорошо укрытые ветвями и лианами требуше и баллисты. На кострах появились котлы и казаны. Осталось дождаться врага. Весь следующий день вожди в недоумении прождали, когда же войско Рамы пойдёт в атаку. Они предполагали и обходной манёвр врага, но сошлись на мнении, что он убоялся их мощи и отступил. Тем более, что и разведчики докладывали об этом. Наутро второго дня и они тоже начали движение вперёд. Разведка донесла, что вражеское войско находится на привале, на малом поле. Оно, конечно, не так подходило для привычного сражения на слонах, но это было хоть что-то, чем бой на узких дорогах, где полностью терялось преимущество слонов. После короткого военного совета вожди начали разворачивать боевые порядки слонов. Вместо трёх, ранее предполагаемых волн, они остановились на двух, но значительно более мощных.

Взревели трубы, забили барабаны и неукротимая, сродни могучему цунами, армада укрытых толстыми буйволовыми шкурами слонов, набирая скорость, устремилась на врага. По местным сценариям, когда войско достигало середины поля, противник начинал ответные действия. Так и Рама, махнул рукой и сотни горшков, наполненных горящим земляным маслом, взмыли вверх. Одновременно с этим загорелись факелы, и свиньи, облитые зажжённым маслом, с диким визгом устремились навстречу слонам. Вдобавок, как только неровный строй свиней, визжащих от дикой боли, проскочил отметку, взлетели огненные стрелы и подожгли сено. Стена огня стала догонять свиней с тыла. Редкие огненные стрелы стали падать и среди наступающих слонов, вызывая пока малые очаги возгорания. Слоны не ожидали, что им подложат такую свинью, и, не выдержав психической атаки, повернули вспять, растаптывая пехотинцев прикрытия. Вдогонку им полетели сотни огненных стрел, поджигая поле и усиливая панику. Горящие свиньи продолжали свою последнюю атаку. Их смазывали маслом по площади, но не густым слоем, чтобы они были способны пробежать как можно дольше. Опыт прежних полководцев не подвёл и здесь. Дружины Ивко и объединённые дружины мордвы, весей и псковичей по правую и левую руку обошли врага и не давали им скрыться в джунглях. Потом в атаку пошли дружины саков и совместный отряд сколотов и сарматов, лошади которых были привычны к горящим селениям. За ними двинулись малочисленные слоны свиты Рамы, а сквозь них просачивались степняки, устремившиеся догонять убегающего врага. Они получили приказ не жалеть, в плен не брать, гнать до упора. Рама не ставил целью поголовное уничтожение местного населения, даже выступившего с оружием в руках против него. Он хотел таким лояльным способом зачистить тех, кому уже промыл мозги сбежавший приспешник дьявола, и начать работать с их детьми, на которых ещё можно было повлиять, рассказать, обучить собственным примером. «Кто с мечом к нам пришёл, от меча и погибнет» – сказал Рама, напутствуя степняков. И это выражение стало крылатым, и запомнилось людям.

Специально отряженные отряды продолжали преследование разгромленного врага, а основное войско уже начало путь домой. Именно домой, ведь теперь уже никто не осмелится напасть на них. По крайней мере, в ближайший год. Но и за этот год надо успеть многое сделать – разместить людей по своим домам, наладить отношения с местным населением, наладить продовольственное снабжение, чтобы не пришлось грабить местных и многое ещё что.

– Кстати, князь Волос! Ты помнишь историю псковичей, когда они за огородом посадили хрен, а он потом начал расти у них и в самом огороде? Так прикажи своим выкопать его вокруг Агры. Гляди, какое поле. Сажай свой хрен, не хочу. И тебе раздолье, и нам в радость. А по выжженному полю посадим горчицу. Куркума, конечно, хорошо, но родная горчица привычнее. Не понимаю я этих местных, едят чеснок только во время болезни. Нет. Наши предки постоянно ели его, и нам это поступками своими завещали. Не всё нам под местные обычаи приспосабливаться, мы и сами кое-что умеем, да не хуже их. Равновесие. Хм, правильно. Будем учиться у них и своё не забывать. Квашеной капустки бы сейчас да кваса с хреном.

– А я бы полбы со сметаной поел.– Мечтательно добавил Бальдер.

– А я бы …

– Стоп, братья. До привала ещё далеко, а есть уже хочется. Не будем искушать живот.

Прошло два месяца напряжённой работы по благоустройству прибывших людей. Рама решал вопросы по обеспечению и размещению, ездил по деревням, встречался со старейшинами, говорил, убеждал, разъяснял, налаживал отношения. По крайней мере, признаков волнения или предстоящего бунта, не наблюдалось. Жизнь постепенно, но верно налаживалась. Уже стайки пришлых сорванцов совместно со смуглыми местными ребятишками возились в земле или ловили рыбу в реке. Через дружбу детей Рама хотел подружить и их родителей.

В один из таких дней Рама довольно долго сидел за столом, изучая недавно привезённые свитки. Потом он устало откинулся на высокую резную спинку стула и потёр воспалённые глаза.

– Бальдер, друг мой, пойдём, погуляем. Моя голова категорически отказывается усваивать новые знания. Надо дать ей время усвоить и переварить то, чем я её насытил.

Рама и Бальдер прогуливались вдоль крепостной стены под тенью ещё не известных им могучих деревьев с обширной разлапистой кроной, создававшей прохладный полумрак, невзирая на удушливую жару в городе.

– Да, – задумчиво произнес Бальдер, – сколько уже прошло времени с момента нашего отъезда из дома, сколько воды утекло. Еще немного и наступит старость.

– Ой, ли, дорогой друг. Не бойся, если старость придёт. Куда страшнее, если она не дойдёт до тебя.

– Да как тут – то спина болит, то хочешь что-то рассмотреть, да глаза уже не те. Учитель, ведь это же уже признаки старости.

– Запомни, если спина болит, то не спина это, а тяжелое бремя, что ты загрузил себе на плечи. Глаза болят, потому что смотришь с обидой, думая, что заслуги твои недооценивают. Болит не голова твоя, а мысли твои. И когда горло болит, то не оно, а слова, произнесённые с гневом. Болит не сердце, а любовь твоя. И именно Любовь может стать лекарством от всех болячек тела.

– Но ведь любовь – это что-то духовное, а тело – простая плоть?

– Не совсем так, дорогой ученик. Возможно, ты слышал или читал в древних свитках, что Адам и дети его обладали способностью общаться между собой, хотя их разделяли высокие горы, могли взглядом поднимать тяжелые камни. Но после изгнания их из первого рая, что находился на огромном полуострове, на восточном побережье Срединного моря, ныне ушедший под воду, Бог лишил их этой способности, приказав прекратить доступ на Землю божественных энергий, питающих и их плоть, и дарующий многие способности. Так было. И это было дано им по рождению. Нам же приходится это в себе и у себя тренировать путём долгих тренировок.

– Расскажи, учитель.

– Бальдер, дорогой мой ученик, ты уже многого достиг, слушая меня. Думаю, ты и теперь сможешь осознать сказанное сейчас. Важнейшим пунктом всех этих энергетических связей в природе является положение о том, что образы и формы, порождаемые нашими мыслями, не остаются постоянной величиной здесь и сейчас. Они устремляются в пространство в виде своеобразных энергий – образований, приобретая способность взаимодействовать с другими телами и явлениями. Это проще понять с точки зрения творящей действенной силы сознания. Сознание есть сила. И эти два понятия неразделимы, равнозначны и взаимозаменяемы. Я как-то поговорил здесь с местным волхвом. Он сказал мне о Чит-Агни, что переводится как «сознание-жар» или «сознание-энергия». И эта сущность есть основа Вселенной, единый поток, проходящий через нас и все другие предметы, основа всех энергий, как известных, так и неизвестных нам. На определённом этапе своего развития и духовного роста человек входит в контакт с током сознания-силы в себе самом. Тем самым он подключается к системе Всеобщей силы, Всеобщего Сознания и получает возможность воздействовать на окружающий мир. Когда человек познает великую истину, что сознание – в силе, он по-настоящему начинает овладевать энергиями, обретая власть над ними. Он постепенно убеждается на конкретном опыте, что его сознание – это сила, проявляющаяся в пространстве. И этой силой можно манипулировать, что и делают седовласые волхвы. Когда человек осознаёт своё внутреннее сознание, он может проделывать с ним самые разные вещи: посылать его, как поток силы, создавать вокруг себя стену, направить свою мысль так, чтобы она вошла в чью-то голову и даже поднять кубок с вином на столе. То, что кому-то это было дано по праву рождения, другим дается через многолетние духовные практики. Есть, конечно, и исключения. Например, я. Это второй путь познания истины – через многие молитвы и посты духа.

– Вон в чём, оказывается, секрет волхвов.

– Да. Можно сказать и так. Причём ещё древние знали о существовании единой всепроникающей энергии. Эту мысленно-силовую сеть, образуемую мыслями людей, они называли тканью Матери Мира. В частности, считалось, что добрые мысли – это великая ценность, никогда не теряющаяся в пространстве. И, кроме влияния на человека, она является лучшей защитой всей земли. В связи с этим многие духовные течения настойчиво рекомендовали своим адептам выполнение обрядов, во время которых по нескольку раз в день специально посылались в пространство добрые мысли, для того, чтобы оздоровить его и облегчить судьбу находящихся в нём людей. К сожалению, столь же сильной активностью обладают и дурные мысли. Они являются источником многих болезней. Но, в любом случае, эта всепроникающая сила вовлекается человеком в участие в жизненных процессах не в виде чего-то размытого, неопределённого. Сила эта управляется непосредственно теми зрительными образами и мыслями, которые возникают у человека невольно или же, наоборот, сознательно и целенаправленно, со знанием дела, приводя в движение колоссальные потоки энергии.

– Учитель, я преклоняюсь пред твоей мудростью и знаниями.

– То, что мы знаем – ничтожно, а то, что нам предстоит познать – бесконечно.

– Ты прав, гуру.

– Гуру? Может быть, ты и прав. Хотя я всегда останусь жрецом Господа моего. Вообще-то, по местным меркам, я, скорее йог, т.е. человек, связывающий мирскую плоть и духовное высшее начало.

– Наделённый тапасом – пламенной духовной энергией, что ты получил, идя дорогой подвижничества. Приобретя это, ты становишься Атманом.

– Атманом? Нет, Атман – это удел богов, а я всего лишь жрец, ставший священником моего Бога.

– Кто знает, учитель. Только время и люди всё расставят по своим местам.

– Если рассуждать, подобно тебе, то и ты достоин звания Сатья. Правда, справедливость, честность – вот твой удел рядом со мною. Ты воистину упа-ни-шад, т.е. сидящий возле наставника. В таком случае, тем более так чтишь, причём заслуженно, нашего предка Веда, то и продолжи его дело. Обрати внимание на гимны Ригведы и напиши свои Шатапатха-брахману. Понимаю, одному это сделать тяжело. У князя Ивко есть чудесные отроки братья Варуна и Ваю. Они помогут тебе. Пускай ваши Упанишады станут осмыслением ведических текстов. Они станут ведантой, т.е. концом вед.

– Я постараюсь, учитель. Нет, я сделаю всё возможное. Но в стакан не налить всю воду из кувшина.

– Ты себя не до оцениваешь, брат. Твоя душа подобна большой амфоре. И я не знаю, есть ли в этой амфоре дно.

Дверь в кабинет Рамы открылась, и раздался голос Бальдера:

– Учитель, прибыл князь Аджубей, увидеть тебя хочет.

– Так что ж не заходит?

– Так ты ж занят. Не завтракал даже.

– Нормально. Зови. Заодно и отвлекусь. Не знаешь, что он хочет?

– Нет, учитель. Но вид у него весьма потрёпанный.

– Хорошо, разберёмся. Зови.

Бальдер вошёл в кабинет, и следом за ним прошёл князь.

– Да-а, – растянул свою мысль Рама, – видок у тебя, князь, ещё тот. Подозреваю, сразу после сражения?

– Да, учитель. Я с небольшим отрядом попал в западню, что устроили мне ракшасы. Слава Богу, пришёл на помощь князь Ивко со своим отрядом. Он лихо ударил с фланга со своими русами. Ракшасов было больше, и часть из них превратилась в животных, но мы их разбили, и даже захватили в плен около двух десятков. Я помню, ты учил, что всех люциферитов и его последователей асуров – злобных духов, уничтожать безжалостно. Я хотел их прикончить на месте, но князь Ивко, кстати, ранен копьём в левое плечо, вступил со мною в спор и настаивает, чтобы им сохранили жизнь. Рассуди нас, учитель.

– Князь, твоя ошибка в том, что ты не до конца разобрался в первопричине зла и его последствиях. Да, первопричина – это восстание Люцифера против нашего Бога – Сына Создателя. Люцифер смутил много умов и даже весьма значимых умов. Я вам рассказывал об устройстве нашей вселенной, поэтому расскажу то, что было открыто мне.

После оглашения своей Декларации Свободы Люцифер предался вакханалии тьмы и смерти. В столичном Иерусеме вспыхнуло восстание. Глава серафического воинства примкнул к Люциферу. Именно этим объясняется тот факт, что в заблуждение было введено такое количество серафимов – ангелов четвертой категории – управляющих серафимов системы. Глава серафимов был духовно ослеплен блистательной личностью Люцифера, который своим обаянием очаровывал низшие категории небесных существ. Они просто не могли представить себе, что такая ослепительная личность способна заблуждаться.

Восстание Люцифера охватило всю систему. На сторону главного мятежа перешли тридцать семь мятежных Планетарных Князей и большая часть их планетарных администраций. Только Планетарный Князь Паноптии не смог увлечь за собой своих подчиненных. На этой сфере, под руководством Мелхиседеков, люди выступили в поддержку Михаила. Элланора – молодая женщина этого смертного мира – возглавила человеческие расы, и ни одна душа раздираемой противоречиями сферы не встала под знамена Люцифера.

Среди серафимов высшего чина не было потеряно ни одного ангела, но большая группа вышестоящих серафимов, ангелов следующего чина, была обманута и поймана в ловушку. Таким же образом были введены в заблуждение и несколько старших серафимов, ангелов третьего чина. Но поистине страшные потери понесла четвертая группа – группа управляющих ангелов. Серафимы этого чина обычно назначаются для исполнения своих обязанностей в столицы систем. Их глава – Манотия спас почти две трети от их общего числа, но чуть более трети последовали за своим лидером и примкнули к мятежникам. Треть всех херувимов Иерусема, прикрепленных к управляющим ангелам, была потеряна вместе со своими неверными серафимами.

Было обмануто около трети ангелов, прикрепленных к Материальным Сынам в качестве планетарных помощников, и почти десятая часть переходных попечителей были вовлечены в восстание. Со временем пророк напишет, говоря об огромном красном драконе: «Хвостом своим он смел одну треть звезд с неба и вверг их во мрак».

Крупнейшие потери были среди ангелов, однако большинство низших категорий разумных существ проявили свою нелояльность. Из 681.217 Материальных Сынов, утраченных в нашей системе Сатании, девяносто пять процентов пришлось на восстание Люцифера. Много промежуточных созданий было потеряно на тех индивидуальных планетах, чьи Планетарные Князья перешли на сторону Люцифера.

К сожалению, Люцифер и Сатана могут и сейчас беспрепятственно странствовать по всей Сатании вплоть до завершения седьмого посвящения Михаила на Земле, т.е. рождения в теле разумного существа планеты, т.е. в теле человеческого младенца, умышленно уничижив себя до нашего уровня, чтобы потом мы могли подняться до подобия Бога. Посвящение Михаила положит конец восстанию Люцифера во всей Сатании, за исключением планет вероломных Планетарных Князей. Именно в этом состоит значение личного опыта нашего Сына-Создателя перед тем, как Он станет Сыном – Полновластным Владыкой Своей вселенной. Наш Планетарный Князь, изменник Калигастия, всё еще способен беспрепятственно чинить свои подлые козни на Земле ещё долгие столетия, пока Сын-Создатель ни вступит официально в свои права Сына-Владыки. И тогда Он изольёт свой дух – Дух Истины на всех людей, который будет сохранять и учить нас. И только тогда Калигастия и его падшие ангелы – асуры будут лишены какой-либо способности вторгаться в сознание людей, как неспособен он будет соединяться с их душами для соблазна или искушения, если только они сами (!) не пожелают быть проклятыми его подлым присутствием.

До посвящения Михаила эти повелители тьмы стремятся удержать свою власть на Земле, настойчиво давая отпор меньшим и подчиненным небесным личностям. Поэтому они самовольно вторгаются в тела людей, парализуя их волю и полностью подчиняя себе. Такие люди становятся ракшасами. Ракшасы не превращаются в животных. Это асуры овладевают телами зверей, и направляют их злобу против детей Бога. Но Бог не бросил нас в одиночестве. Он дал нам существа, которых мы называем дэвы. Дэвы борются с асурами, утверждая миропорядок. Страшная битва богов и асуров имела космическое значение. О следах таких боёв мы знаем из ведических книг, которые начали писать ещё во времена Ари-ана.

Теперь ты понимаешь, что убив ракшаса, ты убил человека? Достаточно изгнать злой дух из тела человека, и человек вновь станет человеком. Да, в бою мы не способны изгонять из людей злой дух, но сделать это с пленными, мы в состоянии. Отведите их к сифитам, что прибыли с нами, и пускай они проведут обряд изгнания злых духов. После этого отправьте их к брахманам, пускай они присматривают за ними, а те будут служить им. Так будет надёжнее. Ты услышал меня, князь?

– Да, учитель. Я услышал и понял тебя. Спасибо за науку. Я чуть не совершил грех убийства человека, вместо того, чтобы привести его в лоно Бога.

– Ты правильно понял. Никогда не забывай, что Бог ведёт нас в то место, где кто-то ещё может спастись. Бог привёл нас в Индию, значит, Он поручил нам эту задачу. Повторюсь – в каждом человеке есть солнце, просто надо дать ему светиться.

– Я запомню, учитель. А сейчас позволь уйти – князь Ивко ждёт меня.

– Иди. И Бог благословит тебя.

– Учитель, я постоянно записываю происходящие события и отметил, что наши дела всё лучше и лучше.

– Ну что ж, хорошо.

– Да я не об этом. Я просто подумал, может, наступило время съездить в Алахабад, навестить раджу Джанаку? Мы здесь уже давно. Как-то неприлично получается. Раджа может и обидеться. Скажет: «не достоин я их посещения?»

– Согласен, не хорошо. Да и моя душа тоже мне подсказывает, что надо съездить.

– Ха, раз душа говорит, то надо обязательно съездить. Только она знает, что нам действительно нужно. Тем более надо спланировать поездку. Заодно посмотрим и на золотого ребёнка.

– Надеюсь, это не как статуи в бассейне Хайдерабата?

– О, нет. Это маленькая девочка. Её отец погиб и Джанака приютил её у себя. А её отец был не простым раджей, а весьма богатеньким. Золота этот ребёнок в наследство принёс не мало. Вот её и прозвали золотым ребёнком. Мала, но, говорят, сметлива и строптива. Имеет своё мнение и защищает его.

– Это понятно. Потеряв отца, который всегда был её защитником, теперь она сама защищает себя. Это естественно. Она изменится, когда подрастёт и найдет себе достойного защитника.

– А, может, этим защитником станешь ты? А что? Её зовут Сита. Будете Рама и Сита. Как тебе? Нет! Пророки учат, что муж и жена будут, как одна плоть. Вы станете РамаСита! Или Сита Рама! Как? Звучит?

– Балабол ты, Бальдер, хоть и ростом уже с молодой дубок. Тебе бы всё посмеяться. Иди уж, займись делом – новые свитки так и не разобрал ещё. Кстати, что узнал о седьмой тайной книге?

– Увы. Или не знают, или не хотят говорить. Скорее всего, не знают. Учитель, просто у некоторых душа, как глубокое море, в которое хочется погрузиться, а у некоторых она, как грязная лужа, которую хочется обойти. А у меня душа, как чистое озеро, поэтому я и люблю смех. Поэтому и балаболю.

– Да иди уж, обитатель морей. И продумай поездку.

– Всё сделаю, учите-е-ль.

– Мы не знаем, что уготовила нам судьба. Преодоление трудностей не всегда заканчивается счастьем, но преодолевая трудности нам проще осознать наше счастье. Иногда поздно возвращаться назад, но никогда не поздно идти вперёд, чтобы там всё сделать правильно. Если Бог хочет сделать тебя счастливым, то он поведёт тебя трудной дорогой, т.к. легких путей к счастью не бывает. И, если в твоей душе останется хоть одна цветущая ветка, на неё обязательно сядет поющая птица.

– Правильно, учитель. Я понял, что если веришь и чего желаешь всем сердцем, всей душой, то это обязательно произойдет. Главное – прислушайся к ней и не мешай ей сделать тебя счастливым, и, если к кому-то потянулась душа, не противоречь ей и не сопротивляйся.

– Да понял уже, назойливый ты мой. Иди!

Это историческое фэнтези является самостоятельным, но, в тоже время, и логически заключительной частью трилогии «Поход на Восток» о последней массовой миграции ариев в Индию, когда славяне, приходя в чужие страны, становились императорами и даже богами. Так и славянский жрец Рама, придя в Индию со своими людьми, вместе со своей любимой женой Ситой стал богом. Богом, который отодвинул в сторону других уважаемых богов, и стал богом Ситой и Рамой.

На обложке: автор Анна Мищенко «Славянский жрец»

Content

Владимир Мищенко, Анна Мищенко
Сказ о жреце Раме

ВГУ, Исторический факультет. Наши дни

Дивногорье. Неделей раньше

Саратовская область. Пещера

После победы

Начало похода

На плоскогорье

Завоевание Элама

Серафим о Ганиде

Освоение земель персидских

Завоевание Персиполиса

О животных и живности

Подготовка к новому переходу

Морской переход

В Индии