Аарон Селия

Блэквуд (ЛП)

Селия Аарон

Блэквуд

Серия: Блэквуд - 1

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Перевод: Светлана Пересичанская

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Таня Медведева

Оформление: Eva_Ber

Переводчик: Группа LOVE | TRANSLATE | BOOKS

Глава 1

Величественный дом возвышался над землей, словно рос на этом месте сам по себе, годами взращиваемый солнцем и дождем. Деревья подступали со всех сторон, их ветви склонялись к нему, как будто стремясь получить немного того же самого солнца и воздуха. Несмотря на время и запущенность, здание оставалось прочным, углы острыми, а крыши идеально наклоненными. Кто бы ни построил шедевр Викторианской эпохи в лесу, он сделал это с кропотливой точностью. Должно быть, строили на века.

Поместье Блэквудов было последней остановкой в моем исследовании, и я намеревалась получить разрешение обыскать обширную территорию и провести раскопки в нескольких местах. Акры и акры лесов, неиспользуемые сельскохозяйственные угодья, различные ручьи и ответвления рек могли бы обеспечить месяцы — если не годы — интереса. Но главным предметом моего внимания в тот момент был огромный дом, скрытый в темном лесу.

Я толкнула главные ворота, ржавые петли жалобно заскрипели. Подъездная дорожка была почти пуста, трещины в бетоне сверкали, как темные молнии. Я упрямо ехала вперед, разглядывая пологие холмы и гадая, какие археологические сокровища лежат погребенными под плодородной грязью дельты Миссисипи.

В конце подъездной дорожки я обнаружила выцветший особняк с виноградными лозами по бокам и качающимися на ветру качелями на крыльце. Несмотря на крепкие укрепления, время стерло большую часть внешней красоты дома — серо-белая краска облупилась, темно-зеленые ставни вдоль первого этажа висели косо, а на окнах болталась пленка грязи, так что трудно было сказать, не прячется ли кто-нибудь внутри, наблюдая.

От этой перспективы меня пробрала дрожь. Притормозив, я осмотрела облезлый фасад дома и повернула, чтобы объехать упавшую ветку. Я посмотрела на окна второго этажа, но всё было неподвижно. Дом словно затаил дыхание, чего-то ожидая. Может меня?

Я подъехала к боковой стороне здания, подъездная дорожка продолжалась дальше в темную собственность. Взяв блокнот, я выбралась из машины и приняла на себя всю тяжесть зимнего ветра. Осень пришла и ушла, листья устилали землю и хрустели под моими ногами. За этим последовала удивительно холодная зима, и низкие температуры часто становились первой темой моих разговоров с местными жителями.

Солнце играло с верхушками деревьев слева от меня, отбрасывая пятнистые тени на башенку, которая возвышалась на три этажа вдоль стены дома. Флюгер сидел на нем, хотя он казался замерзшим, направление ничего не означало.

Застегивая на ходу свое красное пальто, я поднялась по ступенькам и постучала в темно-коричневую парадную дверь со всей силой, на какую была способна. Дерево было слишком толстым и, казалось, поглощало все звуки, заглушало стук моих пальцев, так что только тот, кто стоял рядом с дверью, мог его услышать.

— День добрый!? — позвала я и еще раз постучала в дверь, толщиной с мой кулак. Зря только силы потратила, только ударилась сильно о твердое дерево и ничего больше.

Я огляделась в поисках звонка или дверного молотка. Ничего.

Снова поднялся ветер и со свистом пронесся по карнизам дома, как неуправляемый призрак.

Я выругалась себе под нос и постучала снова.

— Есть кто-нибудь дома? Я Элиза Вейл из Университета. У меня только несколько вопросов.

Не повезло. Дом хранил молчание, наблюдая за мной. Повернувшись, я прошла по крыльцу мимо ржавых качелей к пыльным окнам. Я наклонилась, чтобы заглянуть внутрь.

Внутри было так темно, что тот слабый солнечный свет, что просачивался сквозь кроны, всё равно был слишком ярким. Золотистые блики скорее ослепляли, чем освещали. Я бросила блокнот на качели и положила руки на холодное стекло, чтобы заглянуть внутрь.

Когда я увидела чье-то лицо всего в нескольких дюймах от себя, я вскрикнула и отшатнулась назад, с глухим стуком упав на задницу.

Глава 2

Входная дверь со скрипом отворилась, но недостаточно, чтобы я могла войти, а мужчина — выйти. У меня отлегло от сердца. Человек, которого я видела в окно, был не тем, с кем я хотела бы встретиться лицом к лицу, особенно когда я была одна в глуши.

Я вскочила на ноги и схватила блокнот. В документах округа указывалось, что земля все еще принадлежала семье Блэквудов, а теперь ею владел Гаррет Блэквуд, тридцати двух лет от роду. Неужели это тот самый человек?

Не может быть.

— Мистер Блэквуд?

— Чего вам надо? — голос был низким и грубым, скрипучим

, словно от долгого молчания.

— Я Элиза Вейл из Университета, — проговорила я

, отряхивая штаны.

— Я не глухой, Рыжая, —

его голос прогремел сквозь щель в двери. — Я это слышал. Что тебе надо?

Я сделала несколько неуверенных шагов вперед.

— Я работаю над докторской диссертацией по археологии, и

сейчас я сосредоточена на культуре «Чокто», — начала я. Обычно этого было достаточно, чтобы у землевладельцев, с которыми я разговаривала, появились вопросы или возник интерес. Но только не в этот раз. — Леса и поля здесь, в дельте, усеяны артефактами, и за последние несколько лет университет сделал несколько замечательных открытий в нескольких близлежащих районах. Я надеялась, что вы позволите мне осмотреть вашу землю и провести раскопки в нескольких местах — разумеется, с вашего разрешения. Я бы не стала ничего делать или копать, не получив предварительно вашего одобрения.

Прошло несколько минут. Я попыталась заглянуть в полумрак дома, но темнота была всепоглощающей. Только

его голос и кончики пальцев — с грязными и черными ногтями — вдоль края двери доказывали, что внутри стоит человек.

— Уходите, — он толкнул дверь, закрывая узкий проход между нами.

Я протянула руку и придержала дверь, пока

та не закрылась полностью, оставив только небольшую щель.

— Пожалуйста. Я рассчитываю на это, чтобы закончить свою докторскую диссертацию

, большая часть земли вокруг уже была обыскана и изучена. Блэквуд, — я указала на скелетообразный лес, окружавший дом, — единственное нетронутое место в этой части Восточной дельты.

Резкий смех прорезал воздух.

—

Нетронутое? Здесь нет ничего нетронутого. Все испорчено, разрушено. Вы хотите охотиться за останками мертвой цивилизации? Оглянитесь вокруг: вы окружены призраками. Не надо здесь копать, — он захлопнул дверь до упора, и из-за толстого дерева послышался лязг замка. — Проваливай! — его голос едва достиг моих ушей, хотя я подозревала, что он прислонился к двери, когда говорил. Как будто я могла чувствовать его сквозь поверхность, щепки дерева разделялись на микроскопическом уровне, чтобы донести его жестокий голос до моих ушей. — Держись подальше от моей земли, или я позову шерифа.

У меня засосало под ложечкой. Мне необходимо было провести раскопки в этом месте.

И не только для проекта моей докторской.

— Пожалуйста, подумайте ещё раз, мистер Блэквуд. Я оставлю бумаги в почтовом ящике на случай, если вы передумаете, — я открыла ржавый почтовый ящик рядом с дверью, петли сердито заскрипели, затем я сунула внутрь документы. — Мой номер телефона на первой странице, и вы можете позвонить моему научному руководителю, доктору Столлингсу, если у вас возникнут вопросы. Его номер тоже там записан.

— Уходите!

Я подпрыгнула, когда дверь загремела и захлопнулась. Должно быть, он стукнул по ней кулаком.

Солнце скрылось за деревьями, когда снова поднялся холодный ветер. Я повернулась, обескураженная, спустилась по лестнице и вернулась к своей машине. Бросив еще один взгляд на выцветший особняк в лесу, я сделала шаг назад и направилась по подъездной дорожке к главной дороге. Окна оставались пустыми в моем заднем поле зрения, никаких признаков жизни или надежды.

Я крепко вцепилась в руль, слишком крепко, и остановилась на главной дороге. Это был мой шанс, мой единственный шанс узнать правду. Я вглядывалась в лес перед собой, мои фары едва пробивались сквозь его затененную глубину.

Блэквуд отнял у меня возможность узнать правду и не только. Я не сомневалась, что эти

документы сгниют в почтовом ящике, и мне никогда не получить разрешение на раскопки в этом месте.

Я была так близко. Я посмотрела на

свою стопку подписанных разрешительных документов на пассажирском сиденье и закусила губу (

прим. документы, выдаваемые государственными органами и/или уполномоченными государством организациями, наличие которых необходимо для осуществления внешнеэкономической деятельности и совершения отдельных юридически значимых действий

). Нужно было получить согласие каждого землевладельца, прежде чем доктор Столлингс выделит средства на мои раскопки. Я так раскрутила сайт «Блэквуд», что это стало решающим моментом для меня. Доктор Столлингс предупредил меня, что университет не будет платить за то, чтобы я копалась в уже обследованных местах, если только у меня не будет новых данных для исследования.

Либо

Блэквуд, либо ничего. Я хлопнула ладонью по рулю, и боль в руке показала мне, что я всё ещё жива, все ещё в игре и все ещё в состоянии продолжать свои поиски.

Я вытащила из своей стопки бумаг копию разрешительных документов Блэквуда и достала из сумки ручку.

Приложив стержень к бумаге, я легко вывела имя

«Гаррет Блэквуд»

черными чернилами. Его собственность была обширной. Я могла бы копать так, что он бы об этом никогда не узнал, профессор Столлингс получил бы свои документы, а я, наконец, смогла бы узнать правду об исчезновении моего отца.

Глава 3

Доктор Столлингс листал мои разрешительные документы, нахмурив свои светлые брови, пока проверял каждую подпись.

— Там все есть, — заправив волосы за ухо, проговорила я, пытаясь унять нервную дрожь.

— Я понял, — он взглянул на последнюю страницу с подписью Блэквуда, а потом откинулся на спинку стула. — Вижу, ты получила разрешение Блэквуда.

— Да, — подтвердила я и опустила взгляд на свои удобные балетки. — Я думаю, что начну с этого.

— Я годами пытался получить разрешение на раскопки там. Безуспешно, — произнёс он, одарив меня полуулыбкой. — Следовало догадаться, что мне нужно было всего лишь послать туда симпатичную аспирантку, чтобы этого добиться, вот и всё, — сказал он и окинул меня взглядом своих светло-карих глаз. Раньше я думала, что они цвета меда, и мужчина, которому они принадлежали, был таким же милым. Больше нет. — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я сопровождал тебя на некоторых этапах экспедиции?

— И заставить Вас прервать занятия? — ответила я, покачав головой. — Нет, что Вы. Я справлюсь сама.

Он прищурился и указал на дверь, молча приказывая мне закрыть её. Я встала и захлопнула её, хотя к горлу подступила тошнота. Подчинилась, несмотря на то, что я знала, что будет дальше.

— Ты в порядке? — спросил он, скрестив руки на груди, от чего пуговицы на его светло-голубой рубашке натянулись.

— Да, — ответила я, опустилась в кожаное кресло перед его столом и молча молилась, чтобы он не попросил меня пересесть к нему на диван, чтобы поболтать. Я слышала слишком много историй об этом диване.

Он посмотрел на меня с притворной озабоченностью, от чего морщинки вокруг его глаз обозначились сильнее.

— Я хотел бы, чтобы ты позволила мне пригласить тебя на ужин, чтобы мы могли бы спокойно поговорить, — он взглянул на дверь. — Более конфиденциально. Я понимаю, тебе трудно открывать свои чувства в такой обстановке.

Это была опасная ига, и мне надо было действовать осторожно. Одно неверное движение, и он подумает, что мне нравятся его заигрывания. Шаг слишком далеко в другом направлении, и он снова будет угрожать перекрыть финансирование моих раскопок. Тонкость не была его сильной стороной.

— Я пока ещё не готова. Мне очень жаль, — скала я и со вздохом опустилась в кресло.

Он встал и обошел свой стол. У мня зашевелились волосы на затылке и побежали мурашки, когда он завис у меня за спиной.

— Твоя мать хотела бы, чтобы ты была счастлива.

«Не смейте говорить о ней», — подумала я, но скала иное:

— Вы правы.

— Я могу сделать тебя счастливой, — проговорил он и провел руками по моим плечам, пальцы впились в моё тело, как крючки.

— Профессор...

— Зови меня Фрэнк. Ты же знаешь, что можешь говорить со мной откровенно.

Я не забыла, когда он в последний раз хотел «поговорить». Воспоминание о его горячем дыхании на моей шее заставило меня вздрогнуть.

— Фрэнк...

— Иди, присядь со мной.

Я прикусила щеку с внутренней стороны, чтобы острая боль не давала мне потерять сознание.

— Мне и здесь хорошо.

Он сильно сжал мои плечи, слишком сильно.

— Давай же. Ты почувствуешь себя лучше.

Я прикусила губу и поднялась, когда он отпустил меня. Он опустился на диван, закинув одну руку на спинку. Он был красив, его волосы пшеничного цвета и четко очерченные черты лица просто кричали, что он «лучший представитель американской нации». Я никогда не видела у него даже намека на щетину на подбородке. Ни один волосок не выбивался у него из прически, а одежда всегда была идеально выглажена. Он был одет в униформу, костюм, предназначенный для того, чтобы усыпить мое внимание, внушить ложное чувство безопасности. Он даже не пытался скрыть тот факт, что ему было за сорок, он был женат и был известным любителем студенток.

Это был не первый раз, когда он пытался сблизиться со мной. Но я слышала много историй о его победах и совсем не горела желанием быть следующей. И все равно мне нужно было сделать вид, что согласна. Для папы. Последняя уступка, прежде чем я смогу расследовать его исчезновение.

Я опустилась рядом с ним, но не настолько близко, чтобы дотронуться.

— На это потребуется время. Я все еще много думаю о ней.

— Я понимаю, — он схватил меня за плечо и притянул к себе. — Шшш, — он поцеловал мои волосы. — Я знаю, что это тяжело.

Я уставилась на дверь, желая, чтобы кто-нибудь постучал.

— Думаю, что мне надо выбраться отсюда и провести исследование, наука поможет мне. Может быть, потом, когда я вернусь... — сказала я и замолчала, пожав плечами. Я практически поманила его морковкой, которая как обещание повисла в воздухе.

Он провел рукой по моим волосам, затем вниз, к талии, и спросил:

— Ты думаешь, что тогда ты будешь готова вернуться к этой теме?

Его большой палец погладил обнаженный участок кожи между моими брюками и рубашкой. Я с трудом сглотнула.

— Я думаю, да. Окунусь в работу, буду все время на ногах. Физический труд поможет мне прояснить голову.

— Но на это уйдут месяцы. — Он вздохнул и скользнул пальцами мне под рубашку.

Я замерла и ответила:

— Я знаю.

— Я просто подумал, что у меня будет шанс помочь тебе пережить смерть твоей матери, пока боль потери еще свежа. Прошло всего несколько месяцев. Ты уверена, что хочешь этого? Может для тебя лучше всего сейчас не быть одной?

Он медленно провел пальцами по моей коже, скользя вверх к животу. И тогда я вытащила свою последнюю карту. Разрыдавшись, я уткнулась лицом ему в грудь.

— Я просто не могу перестать думать о ней. Время, проведенное в одиночестве, помогло бы мне отпустить её, понимаете?

— Тшшш, — он погладил меня по спине, и я почти почувствовала, как он улыбается.

— Я с тобой.

Не-а. Даже не близко. Я притворно заплакала, всхлипывая, когда он обнял меня другой рукой.

— Я понимаю, — он снова поцеловал мои волосы. — Я могу подождать. Сколько времени займут твои исследования? Через месяц закончишь?

— Мне понадобится по крайней мере три, — ответила я. Можно было бы уложиться и в один, но ему не нужно было этого знать.

— Три? — уточнил он, и от мрачных нот в его голосе у меня заледенело всё внутри.

— Я хочу провести доскональный анализ темы, тем более что моя докторская степень зависит от этого. Надеюсь, с этим проблем не будет? — проговорила я, стараясь, чтобы мой голос звучал кротко.

— Ну, полагаю, это должно подействовать. Три месяца — долгий срок, но если это то, что тебе нужно, чтобы навести порядок в мыслях, чтобы я мог тебе помочь, то я переживу это.

Я кивнула и сильно моргнула, чтобы слезы потекли по щекам, затем посмотрела ему в глаза и проговорила:

— Спасибо.

Его взгляд скользнул по моим губам.

— Как только исследование будет завершено...

— Я вернусь.

Он наклонился вперед, и я позволила ему коснуться своими губами моих. Чтобы поцелуй не углубился, я снова уткнулась лицом в его рубашку. Я понадеялась, что из моего носа потекут сопли и размажутся по всей его накрахмаленной рубашке.

— Хорошо, — он прижал меня к себе. — Я хочу помочь тебе, насколько это в моих силах. Я так сильно беспокоюсь о тебе.

Я шмыгнула носом.

— Я знаю. Вы так добры ко мне, Фрэнк.

— Это моя работа, — ответил он. Его грудь вздулась. — Забота об учащихся и их личном благополучии как раз входит в мои обязанности.

— Спасибо, — ещё раз сказала я и положила голову ему на плечо. — Вы так много сделали для меня.

— Мне только в радость, — ответил он. При этом его эрекция выпирала из брюк цвета хаки. Казалось, он не испытывал никаких угрызений совести по этому поводу.

— Я распоряжусь обо всех формальностях, чтобы перевести средства сегодня днем. Чем скорее ты закончишь это дело, тем лучше. Как только всё будет готово, ты сможешь вернуться. Мы сможем... поговорить об этом позже, когда ты почувствуешь себя лучше. Потом мы вдвоем поедем и понаблюдаем за старшекурсниками на раскопках.

Представив, как он хрюкает и со стонами трется об меня в палатке рядом с подростками, я встревожилась не на шутку — мысленный образ был особенно ярким.

Я выдавила слабую улыбку.

— Прекрасно. Не могу дождаться.

— Хорошо, — он встал и потянул меня за собой. — Мне нужно подготовиться к занятиям, — с этими словами он схватил коробку с салфетками, стоявшую на журнальном столике. Кто бы сомневался, что он держал салфетки рядом с диванчиком.

— Конечно, без проблем, — ответила я, схватила свою сумку и направилась к двери.

Прежде чем я успела повернуть ручку, он оказался позади меня, его эрекция прижалась к моей попе.

— Не могу дождаться, когда ты вернешься, — сказал он и поцеловал меня в плечо.

— Я тоже, — прошептала я с тихим вздохом, когда он отступил.

Я распахнула дверь и зашагала по коридору. Завернув за угол, я прислонилась к стене и глубоко вздохнула. Студенты проходили мимо, совершенно не подозревая о сеансе самоудовлетворения, которым, я была уверена, занимался сейчас доктор Столлингс прямо по коридору. Несмотря на то, что по моей коже все еще бегали мурашки, а в мозгу била только одна мысль о том, как мне хочется поскорее принять душ, чтобы избавиться от запаха его одеколона, я улыбнулась. У меня было финансирование и разрешение начать свои поиски.

Мне предстояло раскрыть секреты Блэквуда, и я раскрою их все ещё до того, как истекут мои три месяца.

Глава 4

Я снова устроилась за стойкой небольшой придорожной кафешки в маленьком городке. Броуэртон был ближайшим к поместью Блэквуд, более-менее приближенным к цивилизации местом. Жителей в нем было меньше, чем студентов в моем университете, но он был достаточно большим, чтобы быть центром округа Миллвуд.

Я провела неделю на кафедре, завершая все необходимые приготовления и стараясь избегать новых встреч с доктором Столлингсом. Я была готова провести все три месяца в поместье Блэквуд, находясь все это время под наблюдением Гаррета Блэквуда.

— Как обычно? — поинтересовалась Бонни, подходя бочком и наливая мне чашку кофе.

— Да, пожалуйста.

Она повернулась и крикнула через окно на кухню:

— Тай, яичница-глазунья из двух яиц, бекон с хрустящей корочкой и кукурузная каша с сыром.

— Слышу, — отозвался мужской голос, хотя я никогда на самом деле не видела этого Тая, а ведь была в этой закусочной три раза.

Я повернула голову влево и стала изучать пробковую доску с объявлениями в конце стойки. Скот на продажу, работа на лесопилке и несколько выцветших плакатов о пропавших без вести. Мой отец мог быть там, наверху, c особыми приметами в его описании и нулевыми шансами быть найденным.

— Ну так, где ты пропадала? — поинтересовалась Бонни, которая облокотилась на стойку и смотрела на окружную дорогу снаружи через широкие окна. Фермерские грузовики подпрыгивали на ухабах под её любопытным взглядом.

На вид ей было около сорока, она была приветлива и вела себя дружелюбно. Я подозревала, что они с Таем муж и жена. Ее южный акцент звучал более резко, чем я привыкла, но мне её речь всё равно показалась как будто знакомой и приятной. Иногда я задавалась вопросом, знала ли она моего отца. Я никогда не спрашивала. Слишком рано ворошить прошлое, это привело бы к катастрофе.

— Мне пришлось вернуться на кафедру, чтобы оформить все свои документы и получить финансирование, — ответила я и отхлебнула свой кофе, обжигая язык и поглощая кофеин.

— Ты думаешь, что найдешь что-нибудь там, в лесу?

Шипение бекона и запах масла витали в воздухе. Я согрела свои озябшие руки, обнимая чашку с кофе и посмотрев в её задумчивые карие глаза, ответила.

— Я надеюсь на это.

— Тебе не страшно ходить туда совсем одной? Что, если на тебя нападет какой-нибудь зверь? Ты знаешь, был у нас один парень в средней школе, что в округе графства, так вот он клянется, что видел следы снежного человека в лесу. Он делал даже гипсовые слепки...

Дверь позади меня открылась, и Бонни выпрямилась, расправив плечи, чтобы максимально подчеркнуть изгибы своей фигуры, и поприветствовала:

— Шериф Кроу.

— Доброе утро, Бонни, — поздоровался шериф, неторопливо входя и бросая свою шляпу на стойку рядом со мной, прежде чем сесть на табурет слева от меня. — Доброе утро, мисс.

— Здрассьте, — ответила я и заглянула в его светло-голубые глаза. В них сверкал интеллект, и я отругала себя за такие чувства, от которых мои щёки залило ярким румянцем.

Он одарил меня дружелюбной улыбкой.

— Я собираюсь пойти дальше и рискну предположить, что ты та самая девушка, я имею в виду женщина... — он покачал головой сам себе, чувствуя неловкость. — Мне иногда не хватает чувства такта, не было практики, уж извините за это… Из университета, которая ищет артефакты Чокто?

— Это я, — подтвердила я, заправляя прядь каштановых волос за ухо. — Как Вы узнали?

Он разложил салфетку на коленях, пока Бонни наливала ему кофе.

— Слухи. Все только об этом и говорят в таком маленьком городке, как этот. Комар не может чихнуть на одном конце города без того, чтобы я не услышал, как ему говорят «будь здоров» на другом.

— Я понимаю, — ответила я. У меня появился иррациональный страх, что он попросит посмотреть мои разрешения и каким-то образом узнает, что я подделала подпись Гаррета Блэквуда. У меня свело живот, который вдруг взбунтовался против кофе, выпитого на пустой желудок, чтобы обмануть голод.

— Откуда ты родом? — спросил он и поднял руку, чтобы остановить Бонни, которая постоянно подсыпала сахар в его чашку. — Достаточно, спасибо.

— Стюартвилл.

— Недалеко от Тьюпело?

— Так и есть, — ответила я и так сильно сжала руками чашку, что испугалась, как бы её не раздавить. Рассказывать слишком много о себе я не хотела, но и лгать шерифу с первых минут тоже был не вариант.

— И получила уже степень в чем-нибудь?

— Кандидат наук и сейчас пишу докторскую по археологии, — кивнула я.

— А я теперь по-настоящему жалею, что не пошел учиться дальше, — проговорил он, бросив на меня задумчивый взгляд.

— И оставил бы нас здесь со старым шерифом Пеннингтоном? — Бонни скрестила руки на груди. — Боже упаси.

— Он был не так уж плох, — пожал плечами Шериф.

— Да, когда он был моложе, с ним все было в порядке. Но когда у него стали случаться припадки в последние несколько лет… — проговорила она и вздрогнула. — Это была уж совсем беда. Нам повезло, что Вы были здесь, чтобы выполнять его обязанности, хотя были тогда всего лишь заместителем.

Он ухмыльнулся.

— Ты просто пытаешься польстить мне, чтобы получить побольше чаевых.

Она боролась с улыбкой и проиграла.

— Ну если Вы так говорите.

Он снова повернулся ко мне.

— Будь осторожна в лесу. Змеи начинают впадать в спячку, но там есть и другие гады. Во-первых, сейчас сезон охоты на индейку. Так что охотники будут повсюду. А ещё дикие кабаны, которые могут проткнуть тебя насквозь. Я слышал даже о пумах от охотников то тут, то там. Хотя никогда их не видел. И не надевай белое. Мы не хотим, чтобы кто-то принял тебя за белохвостого оленя и выстрелил. У тебя ведь есть сотовый телефон, правда? — спросил он и сделал глоток, когда Бонни выдала ему готовый заказ.

— Да, — подтвердила я, рассматривая его, пока он говорил, четкую линию его челюсти, легкий налет соли, смешанной с темным перцем в его волосах. Он был красив, и я не могла не поддаться обаянию мужчин в форме. Ему было чуть за сорок, но он всё ещё был достаточно молод и подтянут, в его глазах был тот же огонек и легкая улыбка. Я знала из газет, что он стал шерифом два года назад, после того, как умер тогдашний шериф.

— Хорошая связь? — он взглянул на сотовый телефон, который я вытащила из кармана.

— Пока что да, но я не часто съезжала с главной дороги.

— Это может стать опасным, если ты углубишься в лес. Вот, — он схватил салфетку и записал номер телефона. — Это моя прямая линия. Если ты столкнешься с чем-то, с чем не сможешь справиться, позвони мне. Если потеряешься и не будет связи, я советую просто вернуться тем же путем, которым пришла. Не надо рисковать.

— Ты собираешься в Блэквуд? — Бонни подвинула мою тарелку ближе ко мне, от чего желтые яичные желтки задрожали, когда тарелка остановилась.

— Да, — я не хотела слишком много рассказывать о своих планах. Было абсолютно невозможно узнать заранее, кому можно доверять. — Туда и в несколько окрестных усадеб.

— Какие-нибудь особые места? — Бонни заняла свое обычное место у стойки, устремив взгляд на дорогу. — В этих лесах водятся привидения, ты знаешь?

— Бонни, — шериф Кроу покачал головой и слегка рассмеялся. — Здесь нет никаких привидений. Не пытайся её напугать.

Бонни свела свои красиво изогнутые брови и положила руки на бедра:

— Тогда как ты объяснишь эти крики? Люди повсюду говорят, что слышат крики в тех лесах по ночам. Если ты встретишь этого Гаррета Блэквуда, беги. Поняла?

— Почему?

Она перекрестилась, её неоново-розовый ноготь царапнул по накрахмаленному топу.

— Бонни, ты же не верующая, — сказал Шериф, насмешливо скривив губы.

— Не имеет значения. Этот человек — плохая компания. Держись от него подальше. Он и этот лес, и поместье Блэквуд прокляты, если хочешь знать моё мнение.

Я вызвала в своем воображении образ Гаррета Бэквуда, который удалось увидеть — дикие, безумные глаза в окне и пальцы с грязными ногтями на двери. Если не считать нашей короткой стычки, я ничего о нем не знала, кроме того, что выяснила в ходе своих исследований, и этого было достаточно, чтобы окутать его пеленой подозрений.

Он учился в моем университете, окончив его с высшими оценками по истории и древним культурам. Я нашла его фотографию в нашем ежегодном альбоме выпускников Темно-синие глаза и темно-каштановые волосы — он улыбнулся кому-то за кадром, когда была сделана фотография. У меня в голове не укладывалось это улыбающееся лицо с видом человека, которого я увидела в поместье Блэквуд.

После окончания университета он несколько лет преподавал в университете Алабамы на постоянной должности. Однако после шести лет преподавания что-то случилось, и он внезапно бросил всё и уволился. Ходили слухи, что он был замешан в скандале с замужней профессоршей, но, кроме туманных слухов, мне не удалось узнать ничего конкретного. Что меня действительно заинтересовало, так это то, что он вернулся в Блэквуд примерно в то же время, когда исчез мой отец.

— Что заставляет Вас думать, что Блэквуд проклят? — я наклонилась вперед, отчаянно желая узнать больше городских легенд, которые могли бы пролить свет на судьбу моего отца. Бонни была не первым человеком, который упомянул о криках в лесу недалеко от поместья Блэквуд.

Шериф Кроу тяжело вздохнул:

— Суеверный вздор. Ветер в деревьях или какое-то животное. Здесь нет никаких призраков, Бонни. А Гаррет — просто тихий, замкнутый парень, который любит свое поместье и защищает территорию. Вот и всё.

Она пристально посмотрела на меня:

— Я бы не стала ошиваться в Блэквуде после наступления темноты, и тебе тоже не советую.

— Это хороший совет, — он выгнул бровь, глядя на Бонни. — Даже если мы даем его по разным причинам. Разговоры о привидениях нелепы, а Гаррет неплохой парень. Ты должна выйти из леса до заката, если не хочешь заблудиться или остаться на улице, потому что ночью холодает. Всегда помни, где дорога. У тебя есть компас?

Я вытащила один из кармана и показала:

— Конечно. Вот.

В рюкзаке у меня лежало еще два.

— Вот и хорошо. Всегда сверяйся с ним, когда выходишь из машины.

Я хотела сказать ему, что могла бы выжить в лесу в течение нескольких дней, что я была готова справиться со всем, что может попасться мне на пути, что мой отец научил меня стрелять, свежевать кроликов, читать по компасу и разводить костер к тому времени, когда мне исполнилось двенадцать. Что у меня были нож и пистолет, и я знала, как пользоваться и тем, и другим. Вместо этого я кивнула и улыбнулась ему, как будто он давал мне ключи от королевства.

— Откуда ты вообще знаешь, где искать? — спросила Бонни, которой, похоже, по-прежнему не слишком нравилась мысль, что я шла на свои раскопки в одиночку.

— Чокто обычно предпочитали ровные места вблизи сильных источников воды, поэтому я сначала осмотрю их.

— Значит, вдоль рек и тому подобного? — Бонни сморщила нос.

— Верно.

Я собираюсь начать обследование этих районов, посмотреть, что смогу увидеть.

— Все исторические сведения, которые мне удалось раскопать, указывают на возможное существование деревни Чокто на юго-западной окраине Блэквуда, где деревья выходят на травянистое поле.

Шериф Кроу почесал подбородок.

— Мне кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Это более или менее ровная равнина. Там плодородный чернозем, пригодный для выращивания, но я никогда по-настоящему не копал там. Гаррет разрешил тебе копать?

У меня пересохло во рту, и я сделала глоток кофе, прежде чем ответить.

— Ну да, он дал мне разрешение на исследование. Я не начну копать до весны, когда мне дадут в помощь студентов-практикантов. Но, конечно, сначала надо хоть что-то найти. Какую-то подсказку, которая укажет мне верное направление. Если я смогу найти наконечники стрел или керамику — на самом деле любые артефакты — в нескольких местах, тогда я смогу начать копать, — проговорила я и с трудом сглотнула. — С разрешения мистера Блэквуда, естественно.

— Правильно, — сказал он и кивком поблагодарил Бонни, когда она поставила перед ним тарелку кукурузной каши с маслом. — Как я уже сказал, если что-нибудь понадобится или возникнут какие-либо проблемы, звони, не стесняйся обращаться ко мне.

Хотя я чувствовала себя более чем подготовленной к своей задаче, было приятно знать, что у меня есть поддержка, если я столкнусь с какими-то проблемами.

— Так и сделаю.

— Ешь свой завтрак. Я и так достаточно долго тебя отвлекал, — он одарил меня еще одной улыбкой, от которой вокруг его глаз образовались легкие морщинки. — Бонни открутит мне голову, если я буду болтать, пока твоя еда стынет.

— Вы действительно любите поговорить, шериф, — усмехнулась она и накрутила прядь волос на палец, явно флиртуя, хотя это и выглядело слегка неловко. — Хорошо, что я не против послушать.

— Бонни, — позвал Тай из дальней двери.

Она закатила глаза и исчезла за узкой дверью на кухню.

Я отрезала кусочек яичницы и положила на тост, когда двое мужчин из лесовоза вошли в закусочную. Они поздоровались, не поднимая глаз невнятно пробормотав «доброе утро», и сели за стойку бара. Я успела откусить еще несколько кусочков, когда дверь снова открылась.

В комнату ворвался мужчина в плохо сидящем темно-синем костюме. Его воротник свободно болтался на шее, как будто он сильно похудел, но ему всё ещё казалось, что ему нужна одежда размером побольше. Он криво улыбнулся мне и плюхнулся рядом с шерифом Кроу. Что-то в его седых волосах и осунувшемся лице показалось мне знакомым, но я не смогла его узнать.

— Шериф, — кивком поздоровался вошедший.

— Мэр, — кивнул шериф Кроу и сделал большой глоток из своей чашки. — Ты разве не собирался быть на открытии зимней ярмарки?

Мэр, значит. Я видела его раньше в газетных вырезках, но он был гораздо крупнее. Должно быть, он недавно сбросил вес. Ему было всего сорок пять, но выглядел он скорее на шестьдесят из-за морщин и обвисшей кожи.

— Да, конечно, — он бросил взгляд на кухонную дверь. — Где Бонни, и кто это у нас здесь? — спросил он и повернулся ко мне.

— Это Элиза из университета. Она занимается...

— Раскопками. Верно? — мэр откинулся назад, чтобы видеть меня за спиной шерифа. — В западной части округа?

— Да, — подтвердила я и положила в рот ложку каши с тертым сыром. — Я осматриваю там и копаю, если владельцы недвижимости не против.

Он сдвинул свои седые брови и сказал:

— Просто никому не мешай. У меня здесь достаточно жалоб, с которыми нужно разобраться.

— Лен, — шериф Кроу хлопнул его по спине. — Да ты что! Она может привлечь в округ еще больше туристов. И деньги тоже. Что, если она найдет какую-нибудь, я не знаю, деревню или что-то в этом роде? Это же хорошо, в газетах напишут.

Я сделала глоток кофе, чтобы попытаться побороть неловкость, которую вызвали слова мэра.

— Бонни! — позвал он. — Мне нужно идти, так что собери как обычно на вынос.

— Слышу, — разнесся по проходу голос Тая, и я начала подозревать, что он призрак.

— В газетах напишут, — измученный мэр пригвоздил меня взглядом своих темных глаз. — Я люблю, когда о нас хорошо пишут в прессе. Больше посетителей, больше туристических долларов. Это то, что нам нужно.

— Я никак не могу этого обещать, — пожала я плечами. — Я просто провожу исследование.

Он вздохнул и забарабанил толстыми пальцами по столешнице.

— Ну, по крайней мере, проводи его подальше от западной части округа.

Я ответила ему пристальным взглядом. Он не будет отвлекать меня от моего расследования, да и я не из тех, кто позволит кому бы то ни было — мэру или кому-то еще — помыкать собой. Я откусила большой кусок яичницы и проговорила с набитым ртом:

— Именно там я и собираюсь проводить раскопки.

Он нахмурился:

— Хорошо.

Шипение на кухне какое-то время говорило само за себя, пока не появилась Бонни с коробкой на вынос.

— Все это для вас, мэр Фримен. Так ты идешь на зимнюю ярмарку?

Мэр перехватил у Бонни пластиковый стакан с кофе и взял коробку с едой.

— Да, и я уже опаздываю. Запиши это на мой счет.

— Конечно, — она одарила его кривой улыбкой, которая не коснулась её глаз.

Он соскользнул со стула, кивнул шерифу и вышел на холодную улицу.

Бонни нахмурилась, как только дверь закрылась:

— Старый хрыч.

— Сплошное обаяние, — кивнула я и откусила кусочек тоста. — Он и правда умеет ладить с людьми, находит подход к каждому.

Шериф Кроу рассмеялся.

— Полегче с Леном. Он стал раздражительным с тех пор, как основал Сторожку. Слишком сильно загружен делами.

Я доела яичницу и уточнила:

— Сторожку?

— Ты не слышала об этом? — Бонни перекинула через плечо желтое кухонное полотенце. — Это шикарное убежище. Я слышала, там можно заказать массаж! — она наклонилась ближе ко мне и обхватила ладонями мое ухо. — Это только для мужчин. Я слышала, что там они устраивают оргии и танцуют безумные танцы в голом виде вокруг костров.

Шериф Кроу усмехнулся, когда мои глаза расширились от откровений Бонни.

— Неправда. Все это неправда, — ответил он и покачал головой, глядя на Бонни. — Не собирай сплетни об этом и не отпугивай её. Это просто охотничий клуб. Лен пытался уговорить губернатора навестить его. Ты знала об этом, Бонни? Это не массажный салон и не колония нудистов. Я был там несколько раз. Тай собирается навестить нас в ближайшее время. Верно, Тай?

— Конечно, если я когда-нибудь выберусь из этой адской дыры! — отозвался тот. На кухне что-то лязгнуло. Тай определенно не был призраком.

Рация, прикрепленная к плечу шерифа, затрещала.

— Шериф, Дэнни опять безобразничает в магазине Quick Mart.

Он включил радио и ответил:

— Я обедаю у Бонни. Подъеду через пятнадцать минут.

— Карл говорит, что он кричит об огнях в лесу. Не унимается никак. Отпугивает покупателей.

Шериф ущипнул себя за переносицу.

— Бонни, ты можешь положить мою еду в коробку с собой на вынос?

— Конечно, дорогой, — ответила она и подхватила его тарелку.

— Виола, скажи Карлу, чтобы он задержал Дэнни там и не давал уйти. Я уже в пути.

— Будет сделано, — отозвалось радио, снова затрещало и замолчало.

Шериф Кроу провел рукой по волосам и, нахлобучив шляпу, поправил ее, вставая.

— Наверное, я забыл упомянуть, что здесь нужно быть осторожной не только в лесу, — Он наклонился, его чистый, мужской запах окутал меня. — Я серьезно говорю, если что — позвони мне. Безопасность важна, особенно с учетом того, что ты не местная. Я хочу, чтобы ты вернулась в своё учебное заведение, воспевая хвалу деревенскому гостеприимству. Иначе мэр надерет мне задницу.

Я откусила свой очень прожаренный бекон с хрустящей корочкой.

— Если еда является каким-либо признаком, я смогу дать блестящую рекомендацию.

— Отлично. — Он наклонился и взял у Бонни коробку с завтраком. — В таком случае, я надеюсь, что ты найдешь то, что ищешь.

Я ответила, улыбаясь про себя:

— Я тоже.

Глава 5

Я взвалила рюкзак на спину и захлопнула багажник. Грязь и гравий хрустели под моими ботинками, пока я изучала небольшой склон слева от меня. Я припарковала машину на старой лесовозной дороге к западу от Блэквуда, недалеко от места, которое я описала шерифу. Вместо того чтобы направиться на юг, к поляне, я сверилась со своей картой и пошла в лес на северо-восток.

Я ещё раньше изучила данные со спутников, карты и снимки с воздуха и отметила интересные места — те места, где был шанс найти какие-то следы моего отца. Я решила отправиться на поле Чокто после того, как проверю первое место, область, где что-то блестело из-под деревьев на фотоснимках. Если мне повезет, то я найду по пути что-нибудь интересное, касающееся моего отца или моих раскопок.

Ветер стих, но холодный воздух остался. Я двинулась через сосновый лес, земля слегка покачивалась. Восточный край дельты был не таким болотистым, как земли ближе к реке Миссисипи, хотя влажные участки и ручьи встречались часто. Местность по-прежнему была практически ровной, лишь слегка покатой, так как аллювиальные почвы веером расходились по пологому склону вниз к реке. Подготовка к условиям местности и климата была половиной дела. Я была одета в многослойные брюки из плотной джинсовой ткани, непромокаемые ботинки и несла в рюкзаке ещё одну куртку.

День выдался ясным и безоблачным, и солнце помогло мне пробраться сквозь заросли ежевики. Я ломала ветки и хрустела сосновыми шишками, пока шла по безмолвному ландшафту. Через час пешим ходом я вышла к широкому ручью, поверхность которого была спокойной в некоторых местах и журчала по камням в других. Я пошла дальше на север в поисках удобного места для перехода.

Кипарисы нависали над головой, их пушистые ветви склонялись к поверхности воды, по мере того как земля становилась все более болотистой, мои ботинки тонули с каждым шагом. Я прислонилась к извилистому корню кипариса и достала свою флягу. Лес вокруг меня оставался безмолвным, на деревьях не пели летние цикады, а солнце стояло слишком высоко, чтобы лягушки пели мне серенаду.

Сделав несколько глотков воды, я убрала свою флягу и уставилась вниз по течению ручья, ища самый легкий путь через него. Небольшой выступ примерно в двадцати футах впереди казался мне лучшим выбором. Мне пришлось бы перешагнуть через ручей, чтобы добраться до грязного берега на другой стороне, но там было мельче и вода чище.

Рядом хрустнула ветка. Я развернулась и стала вглядываться сквозь деревья, выискивая признаки движения. Простояв так добрых тридцать секунд, я расслабилась, прислонившись к кипарису, серый мох, свисающий с нижних ветвей, образовал вокруг меня занавес. Наверное, там было какое-то животное, которое, скорее всего, учуяло мой запах и убежало.

Переправа через ручей прошла гладко, мои ботинки остались сухими и согревали ноги, несмотря на холодную воду. Добравшись до противоположного берега, я продолжила свой путь, время от времени сверяясь с компасом, чтобы убедиться, что я все ещё не сбилась с пути к интересующему меня месту. Время от времени мне казалось, что я слышу какие-то звуки в лесу, треск веток или хруст опавших листьев. Всякий раз, когда я останавливалась, единственным звуком было мое дыхание и тихое журчание воды рядом.

Ещё час я двигалась вперед, перепрыгивая через небольшие ручьи и после того, как я перебралась через подлесок, мой желудок начал урчать, подавая признаки голода.

Передо мной открылась поляна, коричневая трава впитывала солнечные лучи и накапливала их для весенней зелени. Я опознала её по своей спутниковой карте. То, что сверкало на солнце среди деревьев, должно быть уже недалеко.

Тыльной стороной ладони я вытерла лоб, на котором за время пути выступили капельки пота. Я тренировалась по несколько часов в день, проводила на беговой дорожке, готовясь к трудной задаче обследования объектов, но в реальности поход — в том числе и рюкзак — оказался более сложным и тяжелым, чем я думала.

Солнце ударило мне в лицо, согревая мои холодные щеки, когда я вышла на небольшую поляну шириной около пятидесяти ярдов. Часть травы была скошена, наверное, это было место отдыха для оленей или каких-то других животных. Я отошла примерно на двадцать футов и устроилась на месте, где земля была сухой и твердой.

Мой обед состоял из простого сэндвича с индейкой и жареного картофеля. Но еда всегда кажется вкуснее, когда чувства обостряются под открытым небом далеко от дома. Возможно, из-за чистого свежего воздуха или ещё чего-то, но на природе в холодном и безлюдном лесу есть было намного приятнее.

Я покончила с едой и сложила мусор в сумку. Прежде чем покинуть поляну, я отцепила свою маленькую лопатку от рюкзака и отошла на несколько шагов, осматривая землю. Когда я нашла слегка взрыхленный участок грунта на краю поляны, то стала раскапывать его, несколько раз отбросив темную землю лопатой на пожухлую траву.

Воздух был пропитан запахом плодородной земли, и я вспомнила, почему мне нравилась археология — находить вещи, узнавать о прошлом и пытаться сохранить все мимолетные уроки, которые могли преподать нам призраки. Я выкопала слой поглубже и нашла несколько особенно сочных дождевых червей, затем разогнулась и обошла вокруг насыпи. Я воткнула лопату поглубже, затем еще сильнее забила её сапогом. Лопата стукнулась обо что-то твёрдое. Скорее всего, это камень, но, может быть, что-то ещё.

Я вытащила лопату, отодвинула её на несколько дюймов назад, затем снова воткнула её и нажала на ручку, поднимая грязь вверх и снова вглубь. Сверху на кучу посыпались осколки керамики. Мое тело гудело от восторга открытия, когда я сосредоточилась и занялась находкой.

Опустившись на колени, я подобрала самый большой осколок. Всего несколько дюймов в поперечнике, он был коричневого цвета с нанесенными поперек линиями повторяющегося рисунка — вероятно, выгравированными исключительно для украшения. Я осторожно перевернула его и осмотрела изнутри. Изготовленному из глины и толченой керамики изделию было лет двести по меньшей мере. Да!

Я вернулась к своему рюкзаку и вытащила карту. Угольным карандашом я отметила место для будущих исследований, но нахмурилась, вспомнив, что все ещё нахожусь на землях, принадлежащих Блэквуду. Было ли у меня разрешение на будущие исследования или даже на текущие исследования? Нет. Но я решила позволить себе пока не беспокоиться об этом, пусть будущая Элиза беспокоится об этой крошечной загвоздке.

Тщательно уложив артефакт, я поднялась на ноги и продолжила свой путь. После обеда и находки керамических осколков я почувствовала прилив энергии, которая разлилась по телу и конечностям. Деревья немного поредели, когда я пересекла болотистую местность, а затем поднялась на небольшой холм.

Я приближалась и продолжала осматривать деревья в поисках каких-либо признаков чего-либо, кроме растительности. Поднявшись на вершину холма, я достала бинокль и, оборачиваясь по кругу, стала изучать всё вокруг, насколько хватало обзора. Я остановилась, когда моё внимание привлек странный просвет в деревьях. Это была оно, та самая аномалия, непонятное место на фотоснимках.

У меня перехватило дыхание, когда я поспешила к этому месту. Моё сердце сжалось, и меня потянуло к странному участку леса, как охотничью собаку к своей добыче. Почему-то я была просто уверена, что это даст ключ к исчезновению моего отца.

— Я бы на твоем месте не пошел этим путем.

Я развернулась и замерла. Сзади примерно в двадцати футах от меня находился мужчина, который приближался, бесшумно ступая по сосновым иглам и осторожно рассчитывая шаги. Он был высоким, с кустистыми бровями, заросшей бородой и с улыбкой, открывавшей кривые желтые зубы.

— Кто Вы такой? — спросила я и сунула руку в карман, чтобы нащупать нож.

Он выплюнул струю темной жидкости и ухмыльнулся, а на его щеке рядом с десной образовалась шишка.

— Ты следишь за мной? — спросила я. Страх скользнул по моей спине, как струйка ледяной воды.

— Да, — ответил он, продолжая подходить ко мне, и мне захотелось убежать. Вместо этого я щелкнула ножом, и лезвие с тихим щелчком выдвинулось у меня в кармане.

— Зачем?

Он остановился в нескольких футах и с любопытством посмотрел на меня. Его борода была спутана, волосы напоминали шерсть.

— Ты не должна быть здесь, тыковка, — сказал он, позволив своему взгляду скользнуть вниз по моему телу, затем вернулся к моим глазам. — Здесь небезопасно для такой девчонки, как ты. Никто не знает, какой сумасшедший может заинтересоваться, запасть на тебя и утащить с собой.

— Это что, угроза? — спросила я и вцепилась в свой нож мертвой хваткой.

— Просто факт, — ответил он и снова сплюнул, ручеек запутался в его бороде и потек на его потрепанную футболку.

— Я буду очень осторожной.

— Ты точно будешь, тыковка, — снова ухмыльнулся он и прошел мимо меня.

Я повернулась, когда он уходил, чтобы не выпускать его из виду.

— Кто вы такой?

— Никто, да это и не важно. Нет, не важно. Но я тебе кое-что скажу.

— Что скажете?

— Я бы на твоем месте повернул назад, тыковка, — проговорил он и исчез за деревом, потом снова появился с другой стороны и продолжил путь, как будто точно знал, куда направляется. — Возвращайся. Возвращайся в тот город, из которого ты приехала. Никогда больше сюда не ходи.

— Вам не удастся меня отпугнуть, — я вздернула подбородок, пытаясь произнести ложь убежденно. — У меня есть разрешение мистера Блэквуда находиться на этой территории.

Он хихикнул, но не оглянулся.

— Мистер Блэквуд, неужели? Он тот, кого тебе следует бояться больше всего.

— Почему?

Раздался ещё один смешок, который затих, когда он отошел подальше.

— Я предупредил тебя, тыковка. Не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Я долго смотрела ему вслед, пока он полностью не скрылся из виду. Его загадочные предупреждения только укрепили мою решимость продолжать копать. Какие бы секреты ни хранили эти леса, они не останутся тайной надолго, скоро я смогу разгадать их все.

Следя одним глазом за направлением, в котором он ушел, я стала медленно двигаться к своей цели. В самих деревьях не было ничего особенного, но что-то лежало у основания одного из них передо впереди. Когда я приблизилась, то поняла, что, что бы это ни было, оно было прикрыто ветвями. Несмотря на это, послеполуденное солнце сверкало, отражаясь от металла.

Мое сердце забилось быстрее, когда я сделала последние шаги к самой большой разгадке. Там, под сенью деревьев, покрытый гнилыми ветвями, застрял зеленый Эль Камино — автомобиль моего отца (прим. Chevrolet El Camino Pickup — Ют — разговорное название пикапов в стиле «Coupé utility», представляет собой лёгкий коммерческий автомобиль с открытой грузовой платформой).

Глава 6

Кровь стучала у меня в ушах, когда я голыми руками разгребала и отбрасывала ветки от машины. Я откидывала и выдергивала застрявшие ветки и корни, не заботясь о том, что зазубренные куски дерева пронзали мои перчатки и царапали руки.

Убрав последнюю ветку, я отступила назад и, сделав глубокий вдох, набрала воздуха в грудь. «Эль Камино» был того же защитного зеленого цвета в пятнах — в некоторых местах больше Бондо (прим. бренд производителя шпатлевки/грунтовки), чем металла, который я помнила с детства. На капоте проступили пятна ржавчины, а шины уже давно сдулись. Машина как будто вросла в землю, потеряв всю энергию, и была похожа на труп.

Окна были грязными, и я могла различить только смутные очертания сидений внутри. Трясущимися руками я ухватилась за дверцу со стороны водителя и потянула. Резкий скрип прорезал воздух, и ржавый замок поддался. Я наклонилась заглянуть внутрь салона, когда затхлый запах достиг моего носа. Под гнилью я узнала знакомый запах винила.

Фиолетовая кроличья лапка все еще свисала с зеркала заднего вида, несмотря на темно-коричневые пятна на бежевом виниле, говорившие мне, что удача моего отца давно отвернулась от него. Я отступила назад и перевела дыхание. Даже несмотря на то, что я знала, что его больше нет, но наглядное доказательство всё равно поразило меня, как удар под дых.

Я откинула голову назад и уставилась сквозь скелетообразные ветви, мимо пятнистого мха, в синеву над головой.

— Папа, — прошептала я. Слёзы, которые, как мне казалось, я уже давно выплакала, жгли мне глаза. — Что с тобой случилось?

Тишина в воздухе была мне ответом. Она хранила молчание, пока я пыталась собрать воедино те немногие факты, которые я узнала о его исчезновении. Он провел свои последние мгновения на этой земле в Блэквуде, но почему и кто убил его? Сделав глубокий вдох, я перевела взгляд на землю. Очевидно, кто-то приложил немало усилий, чтобы скрыть машину. Только время показало её местоположение, ветви высыхали, пока летающий высоко над землей спутник не обнаружил свет, отразившийся от стекла. Тот, кто был за рулем или перегонял его машину в эти леса, вероятно, чувствовал свою безнаказанность, возможно даже забыл о своем темном поступке. Я найду их, и когда я это сделаю, я увижу, как свершится правосудие.

Первым человеком в моем списке подозреваемых был незнакомец в лесу. Я задвинула подозрения подальше и продолжила обыск в машине.

Достав фонарик, я осмотрела салон машины. На полу под пассажирским сидением валялись пустые пачки из-под сигарет и несколько коробков спичек. На меня нахлынули воспоминания о том, как мой отец разговаривал с сигаретой, зажатой во рту, и при этом пепел был таким длинным, что это было уже опасно. Я отогнала эти мысли и продолжила осмотр. Бардачок был вычищен, выгребли всё. Я подвинула пассажирское сиденье вперед и посветила фонариком по полу. Что-то под водительским сиденьем привлекло моё внимание. Кажется, это были волосы? Я наклонилась, провела рукой по полу и зацепила несколько прядей. Вытащить эту штуку удалось с трудом.

Слезы брызнули у меня из глаз, когда я в шоке узнала одну из моих любимых кукол-пони. Я вспомнила, как искала её несколько дней, когда мне было девять лет. Моя мама сдалась в первый же день, уверенная, что я как-то случайно где-то забыла или потеряла игрушку. Я продолжила поиски, даже позвонила папе, чтобы спросить, видел ли он эту куклу.

— Нет, дорогая. Но говорят, что если ты любишь что-то и отпускаешь это, оно вернется к тебе.

Тогда в отчаянии я повесила трубку и в конце концов прекратила поиски, выбрав в любимцы совершенно другого пони. Я убрала искусственные волосы с глаз пластиковой пурпурной лошадки. Это был своего рода артефакт, маленький кусочек истории из той жизни, которая у меня была так давно. Засунув его в рюкзак, я ещё раз осмотрела машину. Остальная часть салона была пуста, не было даже запасных ключей или документов, которые обычно прячут в козырьках.

Я порылась в куче листьев и сосновых шишек на заднем сидении, но не нашла ничего интересного. Когда я закончила, то закрыла двери, а скрип и удар окончательно убедили меня в том, что я чувствовала и понимала уже давно в глубине души. Мой отец умер. Но машина не давала никаких объяснений относительно того, кто его убил и почему.

Отступив, я осмотрела землю поблизости, ища любой намек на могилу. Я ходила небольшими кругами, пробираясь сквозь листья и подлесок, удаляясь все дальше и дальше от машины. Ничто не привлекло внимания, взгляд не мог ни за что зацепиться, не было ни голой или разрыхленной земли, ни насыпи или углубления. Его закопали не здесь, но я была уверена, что его не могли отнести далеко. Мне придется продолжать копать, как я делала всегда.

***

Обратно к своей машине я шла ещё более медленным шагом, придавленная ощущением давнего горя. Воспоминания о моих родителях проносились в моем сознании, как кинопленка, каждое из них становилось все темнее, пока, наконец, образы не исчезали совсем, поглощенные временем и расстоянием. Мои родители были тенями, они оба ушли, умерли, но так и не покинули меня. Мой отец с вопросами, мать с предупреждениями. Я никогда не знала, кого из них слушать, когда они были живы, а сейчас тем более.

Я добралась до того же ручья, который пересекла ранее, и опустилась на колени, снимая перчатки с израненных рук. Мои ладони были исцарапаны и разодраны. Я наклонилась, погружая их в прозрачную холодную воду, пока жжение не сменилось приятным онемением. Кое-как отмыв руки, я вытащила их, отряхнула и засунула в свои теплые карманы. В рюкзаке у меня были перевязочные материалы, но с моими руками все было не так уж плохо, чтобы надо было остановиться и заняться их лечением.

Как только моим пальцам вернулась чувствительность, я вытащила флягу из рюкзака и достала батончик мюсли. Когда солнце скрылось за горизонтом, лягушки начали свои убаюкивающие песни, все звуки смешивались, образуя однородный гул.

Поскольку в темноте ничего не видно, я решила подождать и исследовать поле у реки на следующий день. Собравшись с силами для прыжка, я оттолкнулась от земли. Без особых проблем переправившись через ручей, потом я так же миновала по болотистую местность, а затем подошла к лесовозной дороге с севера. Выйдя из леса в сумерках, я направилась по дороге твердыми, хотя и усталыми шагами.

Я упорно заставляла себя идти на юг, ожидая увидеть свою машину за каждым поворотом дороги. Я прошла четверть мили, когда солнце село и лес наполнился светлячками. Остановившись, я достала карту и компас. Я не отметила место, где припарковала машину, но знала, что уже должна была её увидеть, но её не было. Что-то было не так. Моя машина пропала.

Кто мог взять мою машину? Образ противного бродяги из леса промелькнул у меня в голове, я вспомнила как его грязная слюна стекала на землю. Дурное предчувствие омрачило мои мысли, и я внезапно почувствовала себя беззащитной на дороге. Я поспешила к деревьям, хотя они были не особо надежным укрытием. Я выудила свой сотовый из кармана. Сигнала не было от слова совсем. Ближайшая вышка сотовой связи находилась слишком далеко, на окраине Броуэртона.

— Блин! — я потерла лоб двумя пальцами и крепко зажмурилась. Я была в семи милях от главного шоссе, посреди леса, и температура быстро падала.

Посветив фонариком на карту, я тщетно искала более близкую усадьбу, станцию лесничих, даже охотничью хижину. Ничего. Ближайшим очагом цивилизации был дом в Блэквуде, всего в двух милях отсюда, в основном равнинной местности.

Я могла бы либо разбить лагерь с тем, что было у меня в рюкзаке, либо попытаться добраться до дома. Теперь самое главное для меня было уже попасть внутрь, хотя Гаррет Блэквуд был не слишком приветлив при нашей встрече. Я точно встретила именно его? Я всё ещё не была уверена. Эти глаза в окне, возможно, были того же оттенка, что и на университетской фотографии, которую я видела, но на этом сходство заканчивалось. В то время как мужчина на фотографии улыбался, излучая жизнерадостность юности, мужчина в окне напоминал приведение и выглядел загнанным.

Выбор был в том, чтобы остаться на ночь в лесу или рискнуть постучаться в дом к мужчине. В темноте поднялся резкий ветер, и перспектива долгой, холодной ночи впереди сделала выбор за меня. Я повернула на юго-восток и отправилась в путь. Прошло всего минут десять или около того, когда я услышала душераздирающий крик, разнесшийся по лесу.

Глава 7

Спотыкаясь о спутанные корни, я прижала ладонь к ближайшему стволу дерева, чтобы не упасть. Крик прозвучал еще раз после того, как я услышала его впервые, но потом прервался посередине и затих, как будто чья-то рука зажала женщине рот.

Луна поднялась высоко и ярко, освещая своим серповидным светом деревья и отражаясь от небольших ручьев, которые я пересекала. С каждым шагом я приближалась к дому и к крикам, от которых кровь стыла в жилах. Я сунула руку в карман, мой нож удобно лежал на ладони.

Я продолжала идти, полная решимости спасти того, кому нужна была помощь. Перепрыгнув через небольшой ручей, я услышала впереди себя фырканье, похожее на тяжелый выдох. Волосы у меня на затылке встали дыбом, а сердце забилось сильнее. Я замерла и вгляделась в темноту.

Где-то вдалеке сквозь деревья пробивался свет. Дом. Так и должно было быть. Спасение или проклятие. В любом случае, сейчас я думала только о том, чтобы добраться туда.

Я сделала еще один шаг, и снова раздался резкий выдох. Я вытащила из кармана нож и вытянула его перед собой. Впереди и справа хрустели сухие листья. Шум становился все ближе, пока я стояла на своем месте. Моя рука с ножом задрожала, когда хрустнули ветки.

Между деревьями мелькнула тень, маленькая и стремительная. Потом ещё одна направилась прямо ко мне. Я присела, согнув колени и готовясь прыгнуть вперед с клинком. Тень двигалась быстро, и я затаила дыхание, когда она приблизилась.

Маленький дикий кабан промчался мимо меня и склонил голову к маленькому ручью за моей спиной. Еще один выскочил из сумрака ночи и присоединился к своему брату на водопое. Их жесткая черная шерсть с более светлыми каштановыми полосками блестела в лунном свете, а короткие хвосты вздрагивали и виляли. Я вздохнула с облегчением.

Опустив руку, я выпрямилась.

— Вы двое напугали меня до чертиков, — прошептала я и выдохнула, от чего у меня перед лицом образовалось облачко пара.

Они радостно игнорировали меня и продолжали пить воду из ручья, один из них слегка повизгивал. Они казались милыми в каком-то смысле, но мне всё же было жутковато посреди ночи. Или, может быть, они вовсе не были милыми, и я просто испытала облегчение, обнаружив безобидных поросят вместо медведя или пум, о которых ходили слухи. Я слишком устала, чтобы думать об этом, и продолжала тащиться вперед, все ещё надеясь найти источник криков.

Бросив на них последний взгляд, я продолжила путь к манящему свету, видимому сквозь деревья. Гаррет Блэквуд оставил свет включенным, а может быть, он сидел в комнате на этой стороне дома. Или, может быть, он в лесу расчленяет тело того, кто кричал. Я вздрогнула и сжала нож в свободной руке.

Я сделала дюжину шагов, прежде чем снова раздался шум, на этот раз хрюкали громче, а потом последовал низкий рев. Листья захрустели, когда животное приблизилось. Одни только звуки говорили мне, что я имею дело с кем-то гораздо большим, чем два поросенка, возможно взрослым кабаном. Я подошла к ближайшему дереву и прислонилась к нему, ища хоть какое-то укрытие. Сосна была чуть шире меня, но мне пришлось бы пересечь освещенное лунным светом открытое место, чтобы добраться до дерева побольше, примерно в двадцати футах от меня.

Выглянув из-за сосны, я увидела взрослого вепря, появившегося из ближайших зарослей. Хотя я не увидела у него клыков, он должен был весить по меньшей мере двести фунтов, а может быть, и больше. Он с тяжелым рычанием продирался сквозь подлесок.

Кабан фыркнул у корней дерева, потом поднял голову и двинулся к поросятам. Я обошла вокруг дерева, стараясь ступать тихо, прижимаясь к коре и обвивая его руками. Кабан все приближался и проходил передо мной, шаг за шагом уверенно направляясь к ручью.

Мои легкие горели, и я сделала вдох, чтобы успокоиться. Слева от меня росла еще одна густая чаща. Если бы я могла подобраться к ней поближе, она послужила бы чем-то вроде изгороди и скрыла бы меня от кабана.

Я выбралась из-за дерева и осторожно сделала шаг, пока огромный зверь пил вместе с поросятами. Густые заросли кустов ежевики впереди обещали безопасность, и оставалось пройти всего несколько футов, прежде чем я скроюсь из виду.

И тут я услышала, как за моей спиной фыркнул еще один кабан. Обернувшись, я увидела темное пятно, несущееся на меня сквозь лунный свет, призрачным блеском отразившийся от его вздернутых клыков.

Я метнулась влево, когда животное пронеслось мимо и скрылось в зарослях позади меня. Сорвавшись на бег, я помчалась вниз по небольшому склону к свету в лесу. Копыта стучали по земле позади меня, по крайней мере два монстра бросились в погоню, пока я пыталась сориентироваться в темном лесу. Я не осмеливалась оглянуться, просто старалась не сбиться с этого сумасшедшего адского темпа и при этом не споткнуться о корни и ветви.

Холодный воздух обжег мои легкие, и молодые ветки хлестали по моему телу и лицу, когда я продиралась через лес. Я всё ещё надеялась, что кабаны потеряют интерес, возможно, повернут назад, чтобы позаботиться о поросятах. Однако, фырканье и ворчание позади меня не прекращались, даже когда мои силы иссякли, долгий день и холодный воздух давили на меня, и я уже не могла держать темп.

Я стянула лямки рюкзака с плеч, и он просто упал. Облегчив ношу, я побежала быстрее, и я мельком оглянулась назад. Остался только один зверь, другой обнюхивал оставленный мной подарок. Перепрыгнув через небольшой ручеек, я приземлилась и свернула направо, обогнув еще один куст ежевики. Я больше не видела света, но думала, что все ещё направляюсь к нему и призрачной надежде на спасение.

Я почти выбралась из густых зарослей, когда жгучая боль пронзила мою икру, и клыки кабана вонзились в тело. Я споткнулась и упала, болью обожгло уже мое лицо и руки, а шипы и колючки кустов обагрились кровью. Я вскрикнула и обернулась. Мой нож упал, затерявшись в темном безвыходном лабиринте. Дыхание кабана превратилось в облачко пара, когда он двинулся вперед, уже не торопясь. Он как будто знал, что я в ловушке, и всё, что ему нужно было сделать, это ждать. Шипы цеплялись за мою куртку и волосы. Потребуется время, чтобы освободиться, но у меня его не было.

Я пнула его здоровой ногой, но промахнулась мимо его широкой морды. Он оглядел меня своими черными глазами, затем бросился вперед, снова пронзив мою окровавленную икру своим клыком. Еще один крик вырвался из моих легких, когда я ударила его пяткой по голове сбоку. Он взвизгнул и попятился, но быстро вернулся. Наверное, запах крови привлекал его, потому что он потянулся к моей раненой ноге и сильно укусил.

Крича и брыкаясь, я боролась, пока боль переполняла мои чувства и смешивалась с ужасом. Он дернул, вытаскивая меня из зарослей. Находиться на открытом месте было хуже, чем быть пойманной в ловушку в стене шипов.

Я нанесла ему еще один удар ногой прямо в глаз, и он, фыркнув, отпустил меня. Застряв между чащей и кабаном, я поняла, что мне не уйти. Теперь я просто не смогла бы идти. Рана на ноге была слишком обширной. Слёзы потекли из глаз, когда второй кабан приблизился, задрав нос и принюхиваясь к запаху моей крови. Я ощупала пространство позади себя, пытаясь найти свой нож и не обращая внимания на шипы, которые раздирали мои и без того разодранные ладони. Это был мой единственный шанс.

Кабан с клыками перегруппировался и снова бросился вперед, нацелившись на мою раненую ногу. Я пнула его, но он схватил правую ногу в пасть и сжал зубы вокруг ботинка. Второй кабан, осмелев, подбежал к своей самке, хрюкая и фыркая от любопытства.

Я сжала руки в кулаки, наклонилась вперед и замахнулась на чудовищную черную морду; Я отбивалась, но зверь не отпускал меня. Вместо этого он потряс меня так сильно, что я подумала, что он может выдернуть ногу сустава.

Крик вырвался из моего горла, когда его зубы пронзили мой ботинок и впились в пятку. Второй кабан сделал круг слева от меня.

Я умру здесь.

Осознание смерти пришло не как внезапный удар по голове, а как холодная констатация факта. Практически успокоила четкая уверенность и понимание, что конец неминуем и совершенно неизбежен. Я почувствовала холодный воздух в легких, острую боль, исходящую от ноги, щекочущую хрипоту в горле — всё сразу, последние кусочки моей жизни. Быть может, рядом был призрак моего отца, наблюдая, как я умираю в том же лесу, где погиб он?

Второй кабан взволнованно фыркнул и двинулся вперед, огибая чащу и окружая меня. Он оглядел меня черными блестящими глазами. Вот и всё. Я сжала кулаки, готовясь к последней атаке.

Кабан у моей ноги яростно дернулся, когда тот, что слева, бросился в атаку.

В морозном воздухе прогремел выстрел. Кабан слева от меня споткнулся и упал, по инерции двигаясь вперед от силы отдачи заряда и заваливаясь в мою сторону. Он вздрогнул и уставился на меня одним черным глазом.

Еще один выстрел эхом прокатился по деревьям, и кабан у моих ног ослабил свою хватку и отступил на несколько шагов. Он повернулся и побежал, двигаясь как пьяный между деревьями. Еще один выстрел, и он с глухим стуком упал на землю, не двигаясь.

Я отпрянула от умирающего кабана и вскрикнула от жгучей боли в ноге. Лес поплыл у меня перед глазами, деревья закачались, и это волнение усиливало мой страх. Рядом зашуршали листья, и пока я пыталась дышать и держать глаза открытыми, ко мне приблизилась темная фигура мужчины.

Он опустился на колени и уставился на меня, произнося какие-то слова. Я не понимала его, хотя то тут, то там улавливала «бл*ть», слетающее с его губ. Я не могла сосредоточиться и поэтому уставилась ему в глаза. Я узнала их даже в темноте. Такие невероятно синие со стальным оттенком. Как вода под грозовым небом. Мое зрение затуманилось, а затем я утонула, провалилась в эту бурлящую воду, в шторм, который бушевал надо мной.

Глава 8

Мою икру обожгло как огнем, и каждый его язычок был горячее предыдущего. Я пришла в себя от крика.

— Отлично, — раздался тот же низкий голос из леса.

Я попыталась протереть глаза, но не могла пошевелить руками. Чем сильнее я старалась побороть боль, тем сильнее она жгла.

— Замри, не двигайся! — услышала я. Большая ладонь сжала мое бедро, кожа к коже.

Усиленно моргая, я огляделась вокруг. Я была в комнате, оформление которой было сильно устаревшим. Надо мной крутился вентилятор, напротив два широких окна, в которые не было ничего видно, кроме отражения интерьера. На улице было ещё темно.

Человек из леса склонился над моей ногой, и вспышка резкой боли снова пронзила меня. Я сопротивлялась, но он привязал меня к кровати.

— Отпустите меня! — потребовала я и дернула за веревку, но она не поддалась, только впилась мне в запястья.

— Я же сказал тебе, замри, блин, не двигайся, — его голос оставался спокойным и холодным.

Я не могла разглядеть ничего, кроме темно-каштановых волос и клетчатой рубашки на широких плечах. Он не смотрел мне в глаза, продолжая осматривать мою икру. Он спас меня от кабанов только для того, чтобы привязать к своей кровати? От страха у меня свело судорогой живот, и я повернула голову в сторону, боясь, что меня сейчас стошнит.

Он тяжело вздохнул, и его тон немного смягчился.

— Лежи спокойно. Я пытаюсь подлатать тебя.

— Мне больно, — слезы хлынули и покатились по моим вискам. Страх и безысходность леса окутывали мои мысли туманом и окрашивали в мрачные цвета, и я, казалось, не могла ясно мыслить.

— Я могу либо зашить рану, либо позволить тебе истечь кровью, — ответил он, выпрямился во весь рост и посмотрел на меня сверху вниз, его глаза были такими знакомыми, но так не похожими на фотографии из колледжа. У него были короткая, темная борода и волосы, которые почти доставали до плеч. Дикий вид. — Я промыл твои раны, как мог. Ближайшая больница находится в часе езды. Было бы рискованно для твоей жизни везти тебя туда, так что или сюда, или ты умрешь. Я решил сохранить тебе жизнь, хотя и не знаю почему. Так что не двигайся, мать твою, и я закончу то, что начал.

Я съежилась под его свирепым взглядом, а тупая боль в ноге, казалось, отдавалась и пульсировала вместе с моим сердцебиением.

— Не знаю, смогу ли я успокоиться.

— Ты должна, — он наклонился, его волосы образовали темную завесу между нами.

Я снова потянула за связывающую меня веревку.

— Развяжи меня.

Он повернулся и ударил кулаком по крепкому деревянному столбику кровати, его гнев был быстрым и неожиданным.

— Если бы ты не появилась на моей земле нелегально, этого бы не случилось.

— Я слышала крики женщины. Я хотела помочь ей, — ответила я. Комната начала расширяться и сжиматься в такт моему дыханию. Почему штукатурка не треснула? — Она сейчас в лесу. Женщина, страдающая от боли.

— Никто там не кричал, — сказал он, снова повернувшись ко мне, его глаз было почти не видно из-за завесы волнистых темных волос. — Я бы извинился за это, но я не сожалею.

— О чё... — хотела поинтересоваться я, но слова превратились в вопль, так как дикая вспышка боли, более сильная чем я ожидала, обрушилась на мою ногу, от неё у меня кажется остановилось сердце, а разум потонул в море ужаса.

Тишина.

***

Птицы. Откуда взялись все эти птицы? Я приоткрыла глаза и уставилась на лениво вращающийся под потолком пыльный вентилятор. Его лопасти медленно проворачивались, колыхая воздух со свистом, который напоминал шепот, как будто кто-то рассказывает секреты кому-то рядом с ним, но я не могла разобрать ничего.

У меня болело тело, а нога отдавала ноющей болью в такт с ровным биением моего сердца. Тени прошлой ночи плясали и проносились в моей голове — лес, кабаны и Гаррет Блэквуд.

Я повернула голову и посмотрела в залитые солнцем окна.

Холодный лес дышал покоем в утреннем свете, оранжевые и золотые тона пытались убаюкать меня ложным чувством безопасности. Но я вспомнила те крики. Что-то было не так в этих деревьях, и это была не только смерть моего отца. То, что унесло его жизнь, казалось, было намерено забрать и другие.

Я попыталась сесть, но пульсирующая боль в ноге не позволила мне этого сделать. Вместо этого я приподнялась на локте и осмотрела свое тело. Я все еще была в лифчике, майке и нижнем белье. Мои штаны и другие слои одежды были сняты с меня. Я лежала поверх одеяла, мое тело было открыто, мои бирюзовые трусики были выставлены на всеобщее обозрение. Смущение сменилось любопытством, пока я изучала творение рук Гаррета Блэквуда. Моя левая нога была тщательно перевязана белой марлей, а на правой ноге были повязки, закрывающие места, где зубы кабана прокололи мою кожу.

Поморщившись от воспоминаний, я снова легла и закончила инвентаризацию. Мои руки были заклеены лейкопластырем и повязками из липких бинтов, и мои мышцы ныли, когда я пыталась поменять положение, подвинувшись в постели. Я должна поправиться, хотя и волновалась о том, как сильно пострадала моя левая нога, если он так тщательно её обработал и перевязал. Я схватилась за своё правое запястье и почувствовала легкое жжение после веревки. Что это за человек, который связывает раненого? Веревка исчезла; он убрал все следы моего плена, хотя красные отметины на запястьях не давали мне покоя.

В коридоре скрипнула половица, и я, схватив одеяло, на котором лежала, стала вытаскивать его из-под себя, чтобы укрыться им. Закрыв глаза, я притворилась спящей.

Дверь открылась, и, атмосфера в комнате изменилась, наполнилась звуками биения сердца и движений другого человека, воздух стал более насыщенным.

— Я знаю, что ты не спишь.

Кровать прогнулась у моих ног.

— Гаррет Блэквуд? — я открыла глаза и уставилась на мужчину, который смотрел прямо на меня. Его холодные глаза ничего не выражали, не понятно было даже, друг он или враг.

— Почему ты оказалась на моей земле? — спросил он. Его неряшливая короткая борода покрывала худые скулы, спускалась к горлу и задевала кадык темными завитками.

— Я слышала крики. Вы их разве не слышали?

— Конечно, я услышал, — прищурился он. — Оказалось, что это была какая-то идиотка, что вторглась на чужую территорию и не смогла позаботиться о себе.

— Нет. — ответила я, с трудом пытаясь сесть и не обращая внимания на огонь в икре. — До этого. Я слышала её.

— Ты не могла ничего слышать, кроме собственных фантазий. И посмотри, куда это тебя привело, — он вытянул свой длинный указательный палец, указывая на мою ногу.

Я передвинулась дальше на кровати, но застонала от новой волны адской боли, которая пронеслась по моим нервным окончаниям.

Он почесал подбородок, звук был колючим и грубым.

— Мне снова тебя связать, Рыжая?

Я остановилась и пристально посмотрела на него.

— Меня будет искать мой профессор. Да и другие тоже. Шериф…

— Уже заходил сегодня рано утром, после того как я ему позвонил, — ухмыльнулся он. — Он привез твою одежду и личные вещи из отеля, где ты остановилась.

— Что?

Он указал на комод, где лежал мой чемодан.

— Он пришел сюда, чтобы проведать тебя и все такое.

Краска бросилась мне в лицо, и я с трудом сглотнула.

— Но на мне не было штанов.

Его ухмылка стала шире, и он позволил своему взгляду скользнуть вниз по моему телу, его глаза задержались на ткани моих трусиков.

— Ну, по-моему, не было.

— Я должна выбраться отсюда.

Я оглядела комнату в поисках своей одежды.

Он встал и положил руки на узкие бедра, солнце проглядывало сквозь треугольники, образованные по обе стороны его тела, и подчеркивало его V-образную форму. Теперь, когда я наконец нашла ключ к разгадке смерти моего отца, я не могла терять ни минуты.

— Нет, мне надо идти…

— Давай проясним одну вещь, — он подошел ближе и сердито посмотрел на меня сверху вниз. — Я не хочу, чтобы ты была здесь. Я не хочу иметь ничего общего с тобой или с тем, что ты ищешь. Вот почему я отказался подписать твои бумаги. — произнес он. Его взгляд стал ещё темнее, как грозная грозовая туча. — Помнишь это?

Моя подделка была не самым лучшим ходом, но она привела к большому открытию о моем отце. Я не буду жалеть об этом, к каким бы неприятностям это ни привело. Я постаралась выпрямить спину, насколько смогла, и ответила:

— Я помню.

— Но ты все равно нарушила границу. Я должен был заявить на тебя, арестовать, — он провел рукой по своим темным волосам и отступил на шаг. — Вместо этого шериф Кроу хочет, чтобы ты подлечилась здесь, в роскоши... — невеселый смешок сорвался с его губ. — Чтобы никто не узнал, что тебе не по нраву пришлось в нашем прекрасном графстве. Особенно то, что на тебя напали и чуть не убили под его присмотром. — Он опустил голову, его подбородок касался груди, и его темные волосы отражали свет. — Фак! Черт побери, это отстой.

— Вы не можете держать меня здесь, — сказала я с гораздо большей бравадой, чем чувствовала. — Я не согласна быть пленницей психопата, которому надо принять душ и побриться.

Он рассмеялся, на этот раз громко, заливисто и сексуально. Этот смех отдавался эхом в моей груди. Что-то в нем напоминало мне лес, то, как лучи восходящего солнца согревали его, но не могли полностью достичь его темного сердца.

— Тебе не нравится моя борода? — он сел рядом со мной, на этот раз гораздо ближе.

Мой пульс участился, и я сделала быстрый вдох.

— Ну так что? — ухмыльнулся он и взял меня за запястье.

Я попыталась вырвать его, но его хватка была как железные тиски. Он провел тыльной стороной моей ладони по своей щеке.

— Не так уж и плохо, правда?

Нет, не так, было неплохо. Не слишком мягкая, но густая и мужественная. Роскошная.

— Что Вы делаете? — спросила я, отклоняясь назад, пока не уперлась в спинку кровати.

Он придвинулся ближе, и я почувствовала его древесный запах, который состоял из смеси дыма и мыла. Может, ему вообще не так уж нужен душ? Я не отвернулась, даже когда его губы были всего в нескольких дюймах от моих.

— Я просто хотел посмотреть, — его взгляд метнулся к моим губам.

— Ты сейчас увидишь, как выглядит резкий удар головой, когда я злюсь, — сказала я. У меня участился пульс, а от волнения голос стал дрожать.

— Да? — протянул он и сильнее сжал моё запястье. — Я тебе не верю.

— Да пошел ты! — я уставилась в его глаза, ища в радужках глаз цвета бушующего моря какой-нибудь способ разгадать загадку Гаррета Блэквуда.

Он снова ухмыльнулся, едва заметно изогнув губы, затем откинулся назад и отпустил мое запястье. Воздух между нами остыл, и по моим голым рукам побежали мурашки.

— Я здесь не останусь! — повторила я, когда он встал.

— Ошибаешься, — он медленно покачал головой с укором, как будто разговаривал с маленьким ребенком. — Ты останешься здесь, пока я не разрешу тебе уйти.

— Я уеду, не останусь надолго, — сказала я и пошевелила ногой, пытаясь повращать ею, чтобы показать ему, что я могу это сделать. От жгучей боли на глаза навернулись слезы. Я закусила губу, пытаясь отогнать их и замерла. Чёрт, больно. — А где моя машина? Вы её взяли?

— Твоя машина? — он почесал бороду и пожал плечами. — Это не имеет значения. Как я уже сказал, ты никуда не пойдешь.

— Чушь собачья! — возмутилась я. Если бы я могла стукнуть что-нибудь или разбить, я бы это сделала. — Дайте мне мой телефон.

— Ни за что. И не обманывай себя, Рыжая. Как только я смогу вышвырнуть твою задницу вон отсюда, я это сделаю! — с этими словами он повернулся и направился к двери, минуя расстояние размашистыми длинными шагами, от чего дрожал темный деревянный пол.

Я впилась взглядом в его удаляющуюся спину и подавила поток проклятий. От них не будет никакой пользы.

— Меня зовут Элиза.

— Я в курсе, Рыжая, — он бросил веселый взгляд через плечо, выходя за дверь. — Я приготовлю завтрак и принесу его тебе, но просто чтобы ты знала, — его голос донесся до меня сквозь скрипучие половицы, — я ни хрена не умею готовить.

Глава 9

Гаррет не обманывал, когда говорил о том, что ему не хватало кулинарного мастерства. Я с трудом проглотила завтрак из пережаренной яичницы и сухих тостов. Гаррет исчез, пока я ела, и вернулся только через полчаса после того, как я закончила.

— Мне нужно в туалет, — призналась я и глянула на дверь, которая, как я подозревала, вела в ванную.

Он наклонился и поднял мой поднос, затем поставил его на широкий комод.

— Я боялся, что ты скажешь что-то подобное.

— Что, ты никогда не ходишь писать? — поинтересовалась, пытаясь побороть неловкость, но она начала одолевать меня.

— Конечно, но я могу сделать все это самостоятельно, в отличие от некоторых любопытных маленьких девчонок, — ответил он, вернув обратно ухмылку.

— А! Во-первых, я взрослая женщина, а не маленькая девочка, — ответила я, повысив голос; раздражение взяло верх над страхом. — Бэ: не пошел бы ты, сам знаешь куда. Вэ: если бы ты отпустил меня, у тебя не было бы этой проблемы.

— Ты забыла «Гэ».

Я растерянно моргнула, не понимая, то ли он такой простой и прямолинейный, то ли тупой.

— Гэ?

— Тебе действительно нужно добавить «Гэ», — он схватил моё одеяло и сдернул его.

— Эй!

Я потянулась за ним, но моя нога отозвалась вспышкой боли. Я откинулась назад и сделала глубокий вдох, пытаясь подавить тошноту

— Ты можешь идти?

Я хмуро посмотрела на него.

— Разве похоже, что могу?

— Пит будет должен мне за это, — пробормотал он, наклонился и с удивительной нежностью просунул одну руку мне под спину, а другую под бёдра.

— Кто такой Пит?

— Шериф Кроу, — пояснил он, легко поднял меня и направился в ванную.

Я вцепилась в его рубашку, пока моё тело приспосабливалось к переменам, сердце билось неровно, пульс участился, а нервы в ноге предупреждали меня о травмах новыми, мучительными способами.

— Ой, кажется, мне что-то нехорошо.

— Боже, он точно мой должник, — он остановился и обнял меня, когда я зажмурилась и попыталась побороть тошноту. — Просто дыши. Дыши через нос. Вдох... выдох. Давай, повторяй за мной.

Его грудная клетка стала медленно вздыматься, и я последовала его примеру, сделав глубокий вдох и выдох вместе с ним. Он стоял там, просто обнимая меня и делая вдохи несколько мгновений, пока я не кивнула.

Я взглянула на него и с удивлением обнаружила, что беспокойство борется в нём с раздражением. Проговорила:

— Спасибо. Мне уже лучше.

— Не за что, — ответил он. Эти слова прозвучали неохотно, как будто он не желал их произносить. — Давай сделаем это, — он пошел дальше медленно, осторожно неся меня через дверь в маленькую ванную комнату. — У меня в комнате есть немного хорошей дряни. Надо было раньше подумать об этом, — нахмурился он. — В любом случае, как только твой желудок успокоится — возможно, за обедом — я принесу тебе несколько таблеток, хорошо?

— Окей, — ответила я, хотя не знала, что он имел в виду под «хорошей дрянью», но я готова была принять всё, что угодно, если бы это притупило мою боль.

Он опустил меня на унитаз. Я держалась за его руки, затем отпустила, как только почувствовала, что не упаду.

— Твои трусики, — проговорил он, указав на бирюзовую ткань на моих бёдрах.

— Что? — спросила я, склонив голову набок, и взглянула на него.

— Тебе нужна помощь, чтобы снять трусики?

Он сказал это так, как будто не было ничего особенного в том, чтобы раздеть совершенно незнакомого человека.

— Нет, — ответила я и помотала головой так сильно, что меня снова замутило. — Я могу это сделать. Просто ненадолго оставь меня одну, пожалуйста.

— Конечно, — он попятился, врезался в ванну с ножками в виде когтистых лап, затем откашлялся и вышел, закрыв за собой дверь.

Он оказался добрым. Всё такой же грубый и нечитаемый, он тем не менее был добр. Я этого не ожидала. Во время подготовки к экспедиции я изучила всех, кто был связан с Блэквудом. Из всех людей труднее всего было понять Гаррета. Его мать умерла, когда ему было десять, а отец — когда Гаррету было двадцать четыре.

У родителей была хорошая история без темных пятен. Оба они выросли в этом округе и рано поженились, мистер Блэквуд был богат, а миссис Блэквуд красива. Продолжить род и завести детей они решили намного позже, их первый ребенок родился, когда миссис Блэквуд было сорок лет. Кроме того, что они были членами семьи Блэквуд, я не нашла ничего, у них не было никакой связи с моим отцом, по крайней мере, я не смогла обнаружить, особенно учитывая, что они уже были мертвы, когда он пропал без вести.

Их трое детей были гораздо интереснее. Лилиан, Гаррет и Харт были гордостью округа. Лилиан выигрывала все конкурсы, в которых когда-либо участвовала, Гаррет был самым умным и способным в семье, а Харт был милым ребенком. Я внимательно изучила статьи о них в местной газете, пытаясь найти любые зацепки, какие только можно было. Откуда они знали моего отца и какую роль сыграли в его смерти?

Хотя кусочки головоломки были разрознены, а некоторые из них поблекли со временем, я всё еще хорошо представляла, как будет выглядеть законченная целая картина. Почему-то я точно знала, что в самом центре изображения будет Лилиан Блэквуд, и взглянет оттуда на меня своими ярко-зелеными глазами с озорной улыбкой.

***

Остаток утра я провела в постели. Каждый раз, когда я набиралась смелости, чтобы попытаться свесить ноги с кровати, боль останавливала меня.

Все, что я могла делать, это смотреть, как вращается вентилятор, или изучать два выцветших портрета на стенах. Комната выглядела мило, хотя там не помешало было хорошо убраться и вытереть пыль. Светло-зеленые обои, высокие потолки и темные полы создавали все условия для хорошей гостевой комнаты, на оформление которой кто-то не пожалел времени и украсил. Я была уверена, что этот кто-то был не Гаррет Блэквуд.

Хотя возраст дома выдавали пятна на потрескавшейся штукатурке и выцветших шторах, он всё ещё казался живым. Почему некоторые старые дома стали сухими и мертвыми, крыша провалилась, а стены рухнули, в то время как другие сохраняли душу и ощущение жизни?

Старый дом оказался моим союзником и помогал мне, потому что половицы в прихожей непременно скрипели. Я смотрела на улицу, любуясь солнечным днем, когда звук предупредил меня о приближении Гаррета.

— Вот твой обед.

Он держал в руках широкую тарелку, на которой было навалено больше еды, чем я могла съесть за два приема. Жареный стейк по-деревенски, картофельное пюре и зеленая фасоль — всё это горячее и заставляло мои вкусовые рецепторы петь.

— Кто приготовил эту вкуснятину? — я выгнула бровь и поерзала на кровати.

Он положил поднос мне на колени. Его ногти снова потемнели, кончики пальцев стали грязными и черными.

— Я готовил.

— Правда?

— Нет, — ухмыльнулся он. — Бонни заходила, когда услышала, что ты здесь лежишь. Так на меня нехорошо посмотрела, аж мороз по коже, — он отступил назад, затем полез в карман. — Пока я не забыл, вот обезболивающее! — сказал он, наклонился и бросил две белые порошкообразные таблетки на край подноса. — Сначала поешь немного. Это сильно ударит тебе в голову, если не поешь.

— Она не поднялась, чтобы повидаться со мной? — спросила я. Мои самые близкие друзья были в трех часах езды отсюда, исследуя места раскопок в Теннесси. Было бы неплохо с кем-нибудь поговорить. С кем-то ещё, кроме Гаррета. Но меня ободрила новость о том, что люди знали, что я здесь. Может быть, Гаррет все-таки не собирался меня расчленять.

— Тай не простил бы ей, если бы она пропустила обеденный час-пик во время ланча.

— Час-пик? — я схватила нож и вилку. — Я никогда не видела больше четырех человек в закусочной одновременно.

— Да, верно. Тут это час-пик! — он невозмутимо выпрямился и скрестил руки на груди.

Я невольно рассмеялась.

Что-то смягчилось в его глазах, и я поняла, каким красивым мужчиной он был. Борода и волосы не могли скрыть мужчину под ними, с таким пронзительным взглядом синих глаз и чувственным ртом. Я заставила себя отвести взгляд. Не время для подобных мыслей, особенно когда я не была уверена, можно ли доверять Гаррету. Я взглянула на отметины на своих запястьях. «Определенно нельзя доверять».

Я начал резать свой стейк.

— Спасибо за еду.

— Не привыкай к этому. Ты снова будешь есть мою стряпню сегодня вечером. — ответил он. Его мягкость исчезла так же быстро, как и появилась.

— Эй, ты спрашивал шерифа о моей машине?

— Нет, думаю, он скоро зайдет сюда, и ты сможешь сама пожаловаться ему на всё сразу. Твоя машина, твой телефон, моя борода, и всё такое, — он повернулся, чтобы уйти. — Прими таблетки. Я осмотрю твои повязки, когда вернусь за подносом, — проговорил он, вышел и закрыл за собой дверь.

Я засунула запасную подушку за спину и устроилась на кровати. Самое главное было поправиться настолько, чтобы продолжить мое расследование. Я съела столько еды, сколько в меня влезло, а затем проглотила таблетки.

Обеденное время и сам день пролетел незаметно, и я сквозь сон почувствовала, что Гарретт обрабатывает раны и заменяет бинты на моей ноге и ступне.

Всякий раз, когда я засыпала, мой отец был со мной. Иногда это было повторением воспоминаний — он махал мне на выпускном в средней школе, он надевал свою бейсболку «Брейвз», когда смотрел игру, он целовал мою маму в губы после того, как выпил и появился в доме без приглашения. Иногда я видела его сидящим в своей ржавой машине в лесу, курящим сигарету и наблюдающим, как я прохожу и осматриваю повреждения.

Независимо от того, в каком сне он мне снился, две вещи всегда были неизменными: его рубашка была залита кровью, и на его лице была улыбка.

Глава 10

Прошло два дня, прежде чем я смогла пойти в туалет без помощи Гаррета, затем еще два дня, прежде чем я смогла принять ванну, перекинув ногу через бортик. К тому времени я уже не могла выносить запах своих собственных подмышек и обнаружила новый повод восхищаться Гарретом. Он послушно ухаживал за мной и никак не комментировал то, что мне отчаянно необходимо помыться.

Я вздохнула, легла на спину и положила голову на край ванны, окуная тело в теплую воду полностью.

Гарретт по-прежнему держал дистанцию, его отношение ко мне оставалось отстраненным и теплело только в редкие моменты ироничного юмора. Шутки были такими короткими и сухими, что я не всегда была уверена, шутит ли он или просто говорит что-то, чтобы заставить меня замолчать. Каждый раз, когда я чувствовала, что у нас с ним что-то получается, он резко уходил и не возвращался, пока не наступало время обеда — отвратительного, когда готовил он сам, или восхитительного, когда приносила Бонни.

Я не знала, как долго отмокала, прежде чем услышала знакомый скрип.

— Гаррет?

Предполагая, что он не появится до обеда, я оставила дверь в ванную комнату открытой. В ванне была просто вода без пены, которая могла бы скрыть мою обнаженную фигуру, хотя не знаю, почему я вдруг застеснялась. Он уже успел в подробностях рассмотреть моё тело, пока менял мне бинты и носил в ванную. Его пальцы задерживались на моей коже с каждым разом всё дольше, его объятия становились всё крепче.

— Элиза? — позвал мужской голос.

Я выпрямилась в воде и выругалась на себя за то, что не положила полотенце поближе.

— Кто там? — спросила я.

— Шериф Кроу.

Я расслабилась, прислонившись к фарфоровой стенке ванны.

— Привет. Я в ванной.

— Ой! — скрип прекратился. — Извини за это вторжение.

— Нет, все в порядке. Я рада Вас видеть, — ответила я, уставившись на дверь. — Ну не совсем видеть...

Он рассмеялся:

— Я понял, что ты имеешь в виду. Как ты, выздоравливаешь? Я собирался приехать раньше, но пару дней назад произошел несчастный случай на охоте, который я должен был расследовать. Это отняло у меня слишком много времени. Лен — я имею в виду, мэр Фримен — устроил мне головомойку, когда услышал, что я до сих пор так и не доехал сюда.

— У меня дела идут уже лучше. Но я бы хотела получить свой мобильный телефон.

Он кашлянул:

— Я уже связывался с твоим профессором. Он рад, что с тобой всё в порядке. Мы не нашли никого из членов семьи, кого можно было бы уведомить. Он сказал, что ты не рассказывала о своем отце, а твоя мать умерла...

— Отлично, но я хочу свой телефон, — ответила я. Разочарование просочилось в мой голос. Что еще профессор Столлингс рассказал шерифу? Раздражение и досада смешались у меня в душе, когда я подумала, насколько беспомощной я была под крышей Блэквуда. — Мне нужен мой телефон.

Он вздохнул:

— Я поговорю с Гарретом. Я верю, что он вернет его. Я прошу прощения за это, Элиза. Просто я знал, что ты в хороших руках, и не хотел, чтобы кто-то плохо думал о моем округе. Лен решил, что тебе не нужно отвлекаться...

— Никто и не ожидал, что Вы будете контролировать диких кабанов. И тот способ, который я выбираю, чтобы отвлечься, — это моё дело, а не мэра Фримена. И Вам не нужно было оставлять меня здесь с... с ним.

Половицы снова заскрипели — он подходил ближе.

— Он ведь ничего тебе не сделал, не так ли?

Я покачала головой, хотя шериф не мог меня видеть.

— Нет.

Думала ли я о том, что Гаррет что-то со мной сделает? Что-то, что может мне понравиться? Да. Я списала это на лекарства и на то, что у меня уже год ничего ни с кем не было.

— Но вы не имеете права брать мой телефон. И мэр не имеет права прерывать мое общение только потому, что боится плохих статей в прессе.

— Да, — вздохнул он. — Черт. Да, ты права. Я увлекся. Лен похож на Маму-наседку, я и не подумал об этом. Я прослежу, чтобы Гаррет вернул тебе твой телефон. Хорошо?

— Да. И кто-то угнал мою машину, — проговорила я и уставилась на серебристый кран, из которого в воду медленно и размеренно падала капля.

— Твою машину?

— Да. Моя машина пропала, когда я вышла из леса в тот день.

Его ботинки шаркали по деревянному полу, как будто он ходил по кругу.

— Я ничего об этом не знаю. Угнали? Где ты её оставила?

— Там есть лесовозная дорога. По-моему, на карте округа она отмечена буквой L-8. Я припарковалась примерно в семи милях от главного шоссе.

— Хм, — снова раздалось шарканье. — Напоминает кражу. Может быть, там приходили мимо какие-то подростки и взяли машину, чтобы покататься с ветерком...

Тут меня озарило воспоминанием:

— О, там был человек! В лесу! У него были длинные волосы, неряшливая жидкая борода, кривые зубы. Высокий и, как будто, исхудавший, я не знаю… Он выглядел так, словно ему не помешало бы хорошо поесть.

— Дэнни. Наверное, это был он.

И опять у меня случился проблеск памяти:

— Дэнни, тот самый сумасшедший?

— Откуда ты это знаешь?

— Я слышала ваш разговор по рации в закусочной в то утро. Кто-то вызвал и сказал, что он кричал об огнях в лесу.

— Это точно он. Хотя я даже подумать не мог, что он способен угнать автомобиль.

— Может быть, он и не крал, но он мог видеть, кто это сделал. Я не знаю точно, но он был там со мной. Мне показалось, это важно.

Он на мгновение замолчал.

— Это странно, должен признать. Я запомню и обязательно займусь этим.

— Спасибо.

— Да особо не за что. Выздоравливай. Ладно, мне нужно вернуться к делам. Я просто хотел заехать, так как у меня появился перерыв в расследовании несчастного случая.

— А что случилось? — спросила я, подтянула ногу вверх и застонала от облегчения, когда кровь отхлынула от нее и вернулась к сердцу.

— С тобой там все в порядке?

Я прижала пальцы ко лбу, подумав про себя: «О боже мой».

— Ага, прекрасно. Спасибо.

Он прочистил горло.

— Ну, мы не совсем уверены, что произошло. Один человек был застрелен из мощного охотничьего ружья. Чертовщина какая-то. Местный охотник нашел его ещё живым, но истекающим кровью. Не смог даже поговорить с ним перед смертью.

Взглянув на свою ногу, я поняла, как мне повезло.

— Бедный, жалко парня. Вы его знали?

— Нет, это то самое, из-за чего мы сидим и чешем наши ж... э-э-э... я имею в виду, все ломаем голову. Не местный. Никто его не узнает, даже владелец недвижимости.

— Я надеюсь, вы выясните это и во всем разберетесь.

— Ага. И после того, что случилось с тобой, я пытаюсь решить, стоит ли мне организовать людей и отправиться на охоту на диких кабанов.

Я водила ладонями по воде взад и вперед.

— Я уже, черт возьми, наелась сосисками и беконом, которые Бонни присылает в качестве извинений.

Он рассмеялся, и этот смех прокатился по обычно тихому дому.

— Ты мне нравишься. Я рад, что ты собираешься остаться здесь. Все ещё планируешь заняться геодезией и раскопками?

— Определенно. Как только я смогу ходить достаточно хорошо, я вернусь туда, — ответила я.

Я была слишком близко к тому, чтобы собрать вещи и отправиться домой. Я думала том, чтобы расспросить его о машине моего отца, уже готова была задать вопрос, но предупреждение матери эхом отозвалось в моей голове: «Не доверяй никому из них. Ни одному».

Я промолчала.

Он вздохнул:

— Просто постарайся на этот раз быть осторожнее.

— Я так и сделаю. Не беспокойтесь.

— Я могу заверить тебя, что буду беспокоиться. Это моя работа. Я постараюсь вернуться сюда, чтобы увидеться с тобой через несколько дней. Продолжай отдыхать.

Я не стала спрашивать о машине моего отца, но память о криках была свежа. Может быть, шериф Кроу мог бы помочь с новой загадкой.

— Шериф?

— Да?

Я поерзала в воде.

— В ту ночь, когда я была в лесу, я кое-что услышала. Я слышала... крики.

— Хм, — протянул он, снова зашаркав по полу со скрипом. — Ты уверена?

— Да. Вот почему я пришла на территорию Блэквуда, — сказала я, решив, что ложь во благо не помешает. — Я искала источник криков.

— Ты что-нибудь нашла?

— Нет, — ответила я, положив подбородок на край ванны, и уставилась на пустой дверной проем. — Только кабанов. Или, скорее, это они нашли меня.

— Это могло быть животное. Говорят, у пум и им подобных крики звучат по-человечески. Или другие животные. Может быть, рыси. Здесь больше никто не живет, понимаешь? И у меня не было никаких сообщений о пропавших без вести. Но все равно я проверю.

Я знала совершенно точно, была уверена в том, что это не животное. Может быть, это и хорошо, что шериф Кроу не казался слишком обеспокоенным. Каковы были шансы, что что-то ужасное произойдет в том же лесу, так близко от того места, где умер мой отец? Если они были каким-то образом связаны, я хотела быть той, кто обнаружит связь.

— Спасибо. Я ценю это. И, пожалуйста, убедитесь, что я получу назад свой телефон.

— Конечно. Я поговорю с Гарретом на обратном пути. Мне пора идти, но ты продолжай отдыхать.

— Я так и сделаю. Увидимся позже.

— Да, мэм, — откликнулся он, уже уходя. Его шаги затихли.

Если никто не пропал, откуда взялся таинственный крик? Я смотрела, как из крана равномерно капает вода, пытаясь загипнотизировать себя, чтобы найти ответ. Вода в конце концов остыла, но я так и не разобралась. Но я сделаю это, так или иначе.

***

— Почему у тебя иногда ногти черные? — поинтересовалась я, откусывая от самого отвратительного сэндвича с курицей и салатом, который когда-либо пробовала.

— Шериф Кроу зашел в гости, и ты вдруг стала любителем поболтать? — ответил вопросом на вопрос Гаррет, прислонившись к моему дверному косяку и наблюдая, как я изо всех сил пытаюсь съесть сэндвич.

— Я всегда была болтливой. Теперь это заметно, потому что действие лекарств прошло, и я не испытываю мучительной боли, — ответила я, отложила бутерброд и вместо этого сосредоточилась на картофельных чипсах. — Это ты из тех, из кого и слова не вытянешь.

Он бросил мой телефон на кровать.

— Может быть, на то есть причина, Рыжая.

— Какая причина? — спросила я, взяв его в руки и провела пальцем по экрану. Связи не было. Чёрт.

— Я сказал тебе, ещё когда ты здесь впервые появилась, что хочу, чтобы ты ушла, — вздохнул он. — Ничего не изменилось.

Скорчив гримасу, я бросила телефон и принялась за свой бутерброд.

— Ладно. А я сказала тебе, что мне не терпится уехать, так что мы на одной волне. Почему эти факты мешают тебе рассказать мне, почему твои ногти иногда грязные?

— Это не грязь, — покачал головой он. — Пока ты весь день валяешься и ешь мою вкусную еду, не пошевелив и пальцем, я работаю.

— Над чем? — спросила я. Во всех материалах, которые я прочитала, готовясь к исследованиям, я так и не обнаружила информации о том, что у Гаррета есть какой-либо реальный источник дохода, кроме официальных отчислений за добычу древесины и нефти на участке Блэквудов.

— Почему тебя это волнует? — он скрестил руки на груди, закатанные рукава рубашки обнажали какие-то темные татуировки, змеящиеся по его коже.

— Почему ты не хочешь мне сказать?

— Почему это имеет значение?

Я хрустнула солеными чипсами.

— Это не имело бы значения, если бы ты не был таким упрямым, не желая говорить мне. Теперь я должна знать.

— И ты говоришь, что это я упрямый? — он приподнял тёмную бровь.

— Я вижу, со слухом у тебя всё в порядке, — сказала я, вытаскивая ещё один кусочек.

Его губы дернулись, пытаясь сложиться в улыбку, но не смогли.

— Ты даже не знаешь меня.

— Я знаю, что ты ни хрена не умеешь готовить, — ответила я и стала загибать пальцы на ходу. — Ты стараешься избегать меня, если это возможно. У тебя есть тайное занятие, хобби, из-за которого твои ногти становятся черными. Ты в душе добр, но это секрет. И тебе давно пора подстричься, просто необходимо.

— И это всё?

— И побриться.

Я подтянула ноги под одеялом, радуясь, что могу двигаться и пошевелить ими, не испытывая при этом жгучей боли.

— Хочешь знать, что я знаю о тебе? — Он вошел и сел на то место, на котором только что располагались мои ноги.

— Конечно.

— Ты подделала мою подпись на разрешительных документах. Ты вторглась на мою землю. Тебя чуть не убили дикие кабаны, — перечислил он. Его ухмылка начала появляться снова. — Ты бесконечно благодарна мне за спасение твоей жизни. И у тебя есть некоторые серьезные проблемы с отцом.

Я перестала жевать и переспросила:

— Что?

— Это правда, — подтвердил он, схватил одну чипсину с моей тарелки и съел ее. — Ты разговариваешь во сне. Большую часть времени это чепуха, но время от времени ты говоришь «папа».

— Ты смотрел, как я сплю?

Он отвел взгляд.

— Иногда, когда ты принимала таблетки, ты спала, когда я приходил с едой.

Я не купилась на его слова, похожие на оправдание, но меня больше беспокоило, что я сказала что-то, проговорилась и могла как-то выдать себя.

— Итак, так какие у меня проблемы с папой? — спросила я, постаравшись сохранить игривый тон.

— Я не уверен, но есть что-то в том, как ты зовёшь его, — он пригвоздил меня непроницаемым взглядом. — Похоже, тебе грустно. Как...

У меня пропал аппетит.

— Что? Например, как?

— Это похоже на то, что ты заблудилась и отчаянно пытаешься найти его. Как будто, если бы ты только могла добраться до него, все было бы хорошо, — проговорил он, пожав плечами. — Это заставляет меня надеяться, что ты найдешь его. Вот почему я никогда не будил тебя.

Я изучала сильную линию его челюсти, растрепанные пряди волос и постаралась заглянуть глубже. Мужчину под этой внешностью было не так-то легко разглядеть. Впервые с тех пор, как я появилась на его пороге, я наконец по-настоящему увидела Гаррета Блэквуда.

Глава 11

— Что случилось?

Я прислонилась к дверному косяку, пытаясь не выдать голосом своей усталости и сделать вид, что не так сильно измучена, как я себя чувствовала.

Гаррет не обернулся.

— Если ты намеревалась сделать мне сюрприз, может, тебе не стоило спускаться по лестнице, вскрикивая, как раненый слон.

Я увидела, что попала прямо в библиотеку. Стеллажи с книгами выстроились вдоль стен и оставляли свободное пространство только у окна или двери. Башенка вдоль фасада дома спиралью поднималась в углу и пропускала много света, несмотря на подступающие деревья.

— Я горжусь собой достаточно, на нас обоих хватит, — ответила я.

Моя левая нога зажила до такой степени, что могла выдерживать мой вес без особой боли. Кость была в порядке, но кожа зудела, чесалась и натягивалась там, где швы шли вдоль голени. Мне оставалось только надеяться, что шрамы не будут слишком заметны.

— Цвет меня совершенно не удивил, — проговорил он, сидя за широким рабочим столом и рассматривая что-то на свет через увеличительное стекло.

Я проковыляла в комнату и присела на подлокотник потертого дивана. Эта часть дома казалась более чистой и ухоженной, более обжитой, чем моя пыльная гостевая комната.

— Что ты делаешь?

Он глубоко вздохнул и откинулся назад.

— Я работал, — ответил он, выделив интонацией прошедшее время.

— Над чем? — спросила я и сделала еще несколько шагов, пока не встала у него за спиной.

Он махнул рукой в сторону стола. Перед ним лежала открытая старинная книга. Страница слева была исписана четкими черными чернилами на пергаменте. Правая сторона была выцветшей, буквы почти неразличимы. На столе стояли маленькие пузырьки с чернилами, а в кофейной чашке сбоку было множество самых разных перьев и перьевых ручек на выбор. Пара книг в потрепанных и потертых переплетах были сложены стопкой на краю, словно ожидая своей очереди на изучение под увеличительным стеклом.

— Так вот почему у тебя пальцы черные, — озвучила я догадку. Чернила.

— Приз в студию для этой леди, — воскликнул он, взглянув на меня. — Что же ты подозревала?

— На самом деле у меня было две теории.

— Да?

— Механик или случайный убийца, который любит копать могилы вручную.

Он засмеялся и покачал головой, его растрепанные волосы источали чистый запах шампуня.

— Обе догадки отличные.

Что-то в его смехе заставило моё сердце забиться быстрее.

— Итак, ты реставрируешь книги?

Он кивнул.

— Коллекционеры присылают мне свои самые ценные экземпляры, и я возвращаю их в хорошее состояние.

— Наверное, это немного, гмм, утомительно, — я обошла его и села на край стола. Моей ноге нужен был отдых.

— Это так, но мне нравится, — ответил он, откинулся назад и уставился на меня, а на его лице снова появилось обычное серьезное выражение с долей презрения.

— У тебя, должно быть, много терпения.

Он ухмыльнулся и пристально посмотрел на меня.

— Похоже, что так.

— Я попала в точку, не так ли?

Его пристальный взгляд прошелся по моему телу, и я в сотый раз задалась вопросом, о чем он думал. Я была одета в футболку с логотипом колледжа и шорты. Ничего особенного, но он так смотрел на меня, что под его взглядом я чувствовала себя, словно на мне не было ничего, кроме тонкого нижнего белья.

Я прошлась взглядом по линии его горла, затем по изгибу кадыка, к волосам на груди, исчезающим под рубашкой. Его борода даже нравилась мне, и я часто ловила себя на мысли, что задаю себе вопрос, какого это будет — почувствовать её на моей коже. Я списала это на «каютную лихорадку» (прим. возбуждение от замкнутого пространства). Кроме нескольких жарких взглядов — взглядов, от которых у меня кровь закипала, как лава — он не выказывал ничего, кроме раздражения по поводу моего присутствия.

— Как ты научился реставрировать книги?

Он снова посмотрел мне в глаза, теперь его зрачки были расширены, взгляд потемнел.

— Ты не единственная, у кого здесь есть образование.

Я решила сыграть под дурочку:

— Ты закончил университет?

— О да. У меня две ученые степени по истории, и мой отец всегда питал слабость к старым книгам.

— Так это он научил тебя?

Он кивнул, но, не отводя взгляда, продолжал смотреть мне в глаза.

— Для него это было просто хобби. Он просто делал кое-что, как одолжение коллекционерам книг или моей маме.

— Твоей маме?

— Это её библиотека. Книги вон там, — он указал на ряд в конце, — это были её отреставрированные секции. У нее было несколько раритетных первых изданий, и папа потратил годы на восстановление некоторых из них.

На этот раз он, казалось, горел желанием поговорить. Его родители были для него приятным воспоминанием, чем-то теплым, что растопило лед, он оттаял и перестал вести себя с обычной холодностью.

— Какие были её любимыми? — спросила я, желая вовлечь его в разговор, чтобы его речь была живой.

Он взглянул на книжный шкаф и улыбнулся. На самом деле улыбнулся. Он был красив, как косматый отшельник, но когда улыбался, становился неотразимым. Моё сердце бешено заколотилось, и у меня возникло ощущение, что я падаю с первого крутого склона американских горок.

— Мама всегда очень любила «Алису в Стране чудес». Папа нашел потрепанное первое издание. На это ушли месяцы, но он затянул переплет, освежил чернила, а затем подарил её ей на тридцатую годовщину их свадьбы, — ответил он. Его улыбка померкла. — Это был последний раз, когда мы были все вместе.

— Твоя семья?

— Да, — ответил он и откинулся назад, его настроение ухудшалось с каждой секундой.

— Сколько у тебя братьев и сестер? — спросила я, не оставляя попыток разговорить его, хотя момент был упущен.

— Мне нужно вернуться к делу, — ответил он, поднося увеличительное стекло поближе. — Коллекционер ожидает, что это будет сделано в течение месяца.

Я снова забросила удочку:

— Если у тебя есть диплом по истории, почему ты не пошел преподавать?

— Я так и сделал.

— Почему тогда перестал?

Он вздохнул:

— Как ты думаешь, сколько еще ты здесь пробудешь?

Всё тепло, которое было только мгновение назад, исчезло. Я почувствовала укол боли и отмела его. Он с самого первого дня ясно дал понять, что не хочет, чтобы я находилась здесь. Наш короткий разговор не изменил этого факта. Хотя где-то в глубине души я желала этого, хотела, чтобы он открылся мне достаточно, чтобы я могла понять, можно ли ему доверять.

— Еще несколько дней, два или три максимум, — ответила я. Мне нужно было больше времени, чтобы обыскать дом, и моя нога, хотя и подлечилась, была пока не в лучшей форме для пеших прогулок.

Его холодная ухмылка вернулась.

— Теперь, когда ты показала мне, насколько ты независима, скажи мне, как ты собираешься подняться обратно по лестнице.

Я напустила на себя беззаботный вид.

— Я собиралась немного осмотреться здесь внизу на минутку. Ты знаешь, надо подготовить мой рюкзак к тому времени, когда я смогу снова выйти отсюда.

— Ты собралась вынюхивать, — проговорил он. Его намек на веселье ободрил меня.

— Просто осмотреться вокруг. Потренировать мою ногу.

— Флаг тебе в руки, — ответил он, наклонился вперед и снова взглянул сквозь стекло.

— Правда? Могу делать, что пожелаю?

Он не ответил, просто взял авторучку из стаканчика и начал обводить контуры выцветших букв.

— Хорошо, тогда увидимся позже. — Я оттолкнулась от стола, и он слегка пошатнулся.

Гаррет застонал и отдернул руку от книги.

— Ой, прости.

— Просто иди, — проговорил он, заправляя волосы за ухо и наклоняясь ближе к странице. — И если ты упадешь с лестницы в подвал, не жди помощи в ближайшее время.

— Понятно, — ответила я и вышла из библиотеки, моя хромота уменьшалась по мере того, как я вытягивала ногу. Пройдя через фойе, я вошла в небольшую гостиную.

Мебель казалась изящной, и тонкий слой пыли, покрывавший всё, подсказал мне, что этой комнатой не очень часто пользовались. Одну стену занимал камин, возвышаясь над очагом, который представлял собой широкое пространство из темного кирпича. Я подошла к нему и стала изучать фотографии, расположенные над каминной полкой.

Семейный портрет, где матриарх и патриарх занимали центральное место на большом фото. Миссис Блэквуд с длинными темными волосами улыбалась мне сверху вниз, а мистер Блэквуд смотрел на неё. Его подбородок был очерчен той же резкой линей, что и у Гаррета, а его любовь к миссис Блэквуд светилась в глазах всё так же ярко, как и тогда, когда был сделан снимок.

На другой фотографии слева были изображены трое детей. Лилиан была одета в летнее платье в цветочек и ослепляла яркой улыбкой. Гаррет изогнул уголок губ, как будто улыбался какой-то своей собственной шутке. Его темные волосы резко контрастировали с белизной дома. Харт не смотрел в камеру, его сосредоточенный взгляд был направлен за спину фотографа, возможно, он увидел что-то в лесу. Все трое унаследовали красоту своих родителей, хотя Гаррет больше всего походил на своего отца.

Я протянула руку и провела пальцами по его лицу. Только темный намек на щетину покрывал его щеки, которые казались полнее, а глаза ярче. Как давно было сделано это фото? Харту на вид было самое большее лет пятнадцать, так что должно было пройти как минимум пять лет. Когда фотограф нажал на кнопку, мой отец был ещё жив.

Двигаясь дальше по ряду, где было еще больше фотографий, некоторые из них были общими снимками выпускников, другие личными снимками братьев и сестер. Я надеялась мельком увидеть своего отца, его сияющие глаза и небритое усталое лицо. Его там не было.

Я, прихрамывая, обошла остальную часть комнаты и вошла в фойе. Гаррет закрыл двери в библиотеку, но я чувствовала, что он там сидит, склонившись над своей работой. Я перешла к следующему ряду открытых дверей и обнаружила гостиную с телевизором с плоским экраном и удобной кожаной мебелью. На боковых столиках валялись книги, а на стуле стоял ноутбук. Я плюхнулась на диван и положила компьютер себе на колени. Гаррет сказал, что мне «флаг в руки», значит, могу делать, что пожелаю. Я ухмыльнулась.

Компьютер не был защищен паролем, и я зашла в интернет за считанные секунды. Раздражение просочилось мне в душу, когда я поняла, что в течение последних пары дней у меня мог быть полностью функционирующий телефон с подключением через Wi-Fi. Козел.

Я подключилась к своей университетской электронной почте и просмотрела несколько сообщений, которые я получила от друзей и профессоров. Доктор Столлингс написал мне, требуя, чтобы я позвонил ему как можно скорее. Может быть, это и хорошо, что мой сотовый не работал. После просмотра ленты национальных новостей я очистила свою историю и закрыла браузер.

Моя нога наслаждалась отдыхом, но пришло время двигаться. Оттолкнувшись от дивана, я застыла на минуту, потянулась, а затем потопала в коридор, который тянулся вдоль боковой лестницы. Я заглянула в столовую, длинный стол был пыльным, а люстра тусклой. Тяжелые шторы закрывали окна, а стены из темного красного дерева поглощали те немногие лучи света, что пробивались сквозь края ажурных занавесок с оборками.

Я продолжала осмотр дома, пока не свернула направо в большую кухню. Вдоль стен стояли устаревшая техника и шкафчики, но видимо, когда-то они, были самыми современными. Широкий разделочный блок занимал место в центре, над ним на серебряной подставке висели кастрюли и сковородки. В белом холодильнике было самые необходимые продукты — яйца, молоко, масло и мясо на обед. У меня было подозрение, что это всё положила туда Бонни, особенно учитывая слабые кулинарные способности Гаррета. Сэндвичи с арахисовым маслом и джемом были вершиной его кухни. В маленькой кладовой был приличный запас упаковок и коробок, а ещё несколько банок с консервами.

Проскользнув обратно в коридор, я открыла дверь под лестницей. Простые деревянные ступеньки исчезали в темном подвале. Я пошарила вдоль стены в поисках выключателя, но ничего не нашла. Упасть с мрачной лестницы мне совсем не улыбалось, поэтому я закрыла дверь и сделала пометку, чтобы проверить, как только моя нога заживёт. Через заднюю дверь открывался вид на солнечный двор и ржавые качели, заросшие сорняками, и что-то вроде сарая садовника, разваливающегося на куски вдоль линии деревьев. Леса медленно захватывали территорию. Сколько пройдет времени, прежде чем дом растворится в лесу вместе со своим обитателем?

Осталась только одна дверь. Я повернула ручку, и по ржавому скрипу поняла, что дверь не открывалась уже довольно давно. Войдя внутрь, я обнаружила женскую спальню. Кровать, идеально застеленная, была покрыта ещё более толстым слоем пыли, чем в других комнатах дома.

Вдоль одной стены, рядом с полкой, лежала куча сломанных и перевернутых наград. Это выглядело так, как будто кто-то сбросил их все сердитым взмахом руки. Я рискнула пройти дальше внутрь, осматривая розовое покрывало на кровати, затем кисти, косметику и безделушки на комоде. Комната Лилиан, должно быть.

Я исследовала её жизнь. Это была такая странная задача — пытаться упорядочить чужие достижения, неудачи, радости и печали. Она получила театральное образование в ЛГУ, затем работала на телестанции в Колумбусе. После этого она переехала в Лос-Анджелес. Она была в первой десятке в округе Миллбрук, штат Миссисипи, но в Калифорнии был другой масштаб. Я читала статью в местной газете о не совсем триумфальном возвращении королевы красоты домой. Описание её неудач в Голливуде не омрачило её светлый образ в глазах здешнего общества. Она вернулась и возглавила местную газету — её репортажи выходили на самые разные темы, от неурожаев до балов дебютанток.

Я опустилась на колени и уставилась на груду брошенных трофеев. Несколько призов за победы в конкурсах «Мисс Миллбрук» и «Мисс Королева Миссисипи» лежали согнутыми и сломанными, золотые ангелы на них смотрели в пол — падение Люцифера в миниатюре. Что здесь произошло, и, что более важно, почему всё так и осталось?

Поднявшись, я оглядела остальную часть комнаты. Некоторые предметы принадлежали маленькой девочке, они явно остались тут с далекого детства Лилиан, в то время как другие, такие как наполовину использованная пудреница и коробочка с противозачаточными средствами, были артефактами из её взрослой жизни. Я пересекла ковер в форме маргаритки и включила свет в ее гардеробной. Я вошла внутрь, пространство было неглубоким, с обеих сторон висела одежда. Полки были забиты сверху донизу свитерами, джинсами и сумками, сложенными аккуратными рядами.

Я провела руками по одежде, пустые вешалки стукнулись друг о друга. Раздвигая их, я надеялась найти фальшивую стенку, спрятанное сокровище, что-нибудь, что могло бы указать на моего отца. Ничего. Другая сторона была такой же голой. Я развернулась и прислонилась к задней стене.

Разглядывая одежду на полках, я заметила коробку из-под обуви, лежащую за высокой стопкой свитеров. Мне пришлось встать на цыпочки, мои швы горели, но мне удалось подцепить её и стянуть вниз. Я выбралась из гардероба и опустилась на её кровать, подняв в воздух облако пыли. Пылинки плыли, танцуя в лучах солнца, бесконечный поток частиц, окрашенных в оранжевый цвет. Я откинула крышку коробки, и у меня перехватило дыхание.

На самом верху на стопке бумаг лежала папина кепка «Брейвз».

Глава 12

Солнце давно уже село, пока я сидела на нижней ступеньке и размышляла, как мне вернуться в свою комнату. Мне нужно было обдумать всё, что я нашла в коробке из-под обуви. Положить кепку моего отца обратно в коробку и поставить на место в верхней части шкафа было самым трудным из всего, что мне приходилось делать. Но я не могла оставить её себе, не рискуя, что Гаррет узнает. Сам факт, что она находилась здесь, в его доме, означал, что я не могла доверять Гаррету.

«Не доверяй никому из них». Туманное предупреждение моей мамы, сделанное в одну из её последних минут жизни, когда она уже с трудом дышала, не дало мне ни подсказок, ни повода что-то подозревать, но я не собиралась его игнорировать. У них с папой пылали бурные страсти в начале их отношений, когда я была зачата. К тому времени, как я родилась, огонь погас, превратившись в сердито шипящие угли.

Мама воспитывала меня одна, с отцом мы виделись лишь изредка. Он обеспечивал меня — алименты выплачивались каждый месяц, как по часам, — но он был перекати-полем. Его визиты были нечастыми, но очень захватывающими. Я была папиной дочкой, всегда отчаянно желавшей услышать его рассказы о путешествиях и приключениях, а мама в это время вздыхала и качала головой:

— Я влюбилась в него за те же сказки, так что не могу сказать, что удивлена.

Её голос с мягким укором у меня в голове успокаивал меня сильнее, чем всё остальное. Я скучала по ней. Каждый день я думала о ней. Она была единственной причиной, по которой я не расследовала исчезновение отца.

Разрываясь между её плановыми визитами к врачу, лечением и моей учебой, я не могла отвлекаться и тратить время на отца, который в течение многих лет не соизволил появиться. Тем не менее, моя интуиция подсказывала мне, что с ним что-то случилось. Что-то плохое. Её предсмертные предупреждения усилили это чувство. Она держала меня подальше от округа Миллбрук, подальше от всего, что связано с исчезновением моего отца, и не без причины. Я не знала, что это было, пока она не умерла. Именно тогда я нашла последнее сообщение моего отца в её мобильном телефоне:

«Что-то здесь не так. Я не могу доверять никому. Не надо искать меня. Я люблю тебя и Элизу».

Сообщение было доставлено два года назад, и мама никогда не показывала его мне. Она знала, что я буду копать.

Я сунула руку в карман и провела указательным пальцем по маленькой карте памяти, которую нашла под поношенной отцовской кепкой. Может быть, это и не значило ничего, но то, что её положили на верхушке стопки, намекало на важность. Просмотреть её стало просто жизненно необходимо, но мне придется подождать, пока Гаррет не будет стоять у меня над душой.

— Тебе не надоело вынюхивать? — его резкий голос заставил меня подпрыгнуть.

— Я не заметила тебя там, — ответила я, вглядываясь в полумрак, и увидела, что он стоит, прислонившись к дверному проему библиотеки. Я была так погружена в свои мысли, что не слышала его приближения. Как долго он пробыл там?

— Это потому, что ты сидишь в темноте.

— Это точно, — я попыталась подняться на ноги, но моя прогулка, поиски и шок от того, что я обнаружила кепку моего отца, казалось, истощили меня. Я пошатнулась и схватилась за перила.

— Давай я угадаю, — вздохнул он. — Тебе нужна помощь, чтобы подняться по лестнице.

— Нет, — ответила я, не желая принимать от него что-либо, особенно когда он вздыхал по этому поводу. — Мне просто нужно передохнуть ещё несколько минут.

— Конечно нужно, и ты знаешь это, — проговорил он. Его лицо было в тени, но я чувствовала, как левый уголок его рта приподнимается в улыбке.

— Как хорошо, что мы поняли дуг друга.

Он выпрямился и пересек фойе, лунный свет скользнул по нему, пока он приближался.

Я посмотрела на него снизу-вверх:

— Я же сказала, что справлюсь сама.

— Думаю, мы уже выяснили, что у меня нет проблем со слухом, — проговорил он, наклонился и легко подхватил меня на руки.

— Ты не можешь так обращаться со мной, просто так лапать, — сказала я. Мой разум подсказывал, что надо послать его, чтобы отвалил на фиг, но моё тело расслабилось рядом с ним, чувствуя прикосновение его груди и откликаясь на тепло.

— Ты думаешь, это грубое обращение? — покачал головой он, от чего его непослушные волосы выбились из-за ушей.

— Да, и если ты будешь шагать по лестнице через две ступеньки, у меня может закружиться голова, станет плохо, как Скарлетт в «Унесенных ветром».

Он рассмеялся хриплым смехом.

— По одной ступеньке тогда, ладно.

Мы поднимались медленно, его шаги были ровными и размеренными. На верхней площадке лестницы он повернул налево.

— Твоя комната вроде в другой стороне?

— Да. А что, ты хочешь пойти в мою комнату? — он выгнул бровь и уставился на меня сверху-вниз.

Моё сердце ёкнуло, сделав странный кульбит.

— Мне просто было любопытно.

— Моя дверь заперта. Так что само собой разумеется, что в мою комнату вход воспрещен.

— Почему? У тебя там привязано несколько проституток?

Он ухмыльнулся:

— Не сегодня и не сейчас.

Я наклонила голову и вгляделась в его лицо. Шутка. Он пошутил. Конечно.

Верхний свет в моей комнате осветил его черты, когда он нес меня к кровати. Чем дольше я оставалась здесь, тем красивее он становился для меня. Так начинается Стокгольмский синдром?

Он усадил меня на кровать и попятился.

Я поймала его взгляд.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Валяй, — разрешил он и скрестил руки на широкой груди. Из-под его рукавов выглянули новые тату, ещё больше, и мне стало интересно, что он вытатуировал на своих предплечьях. — Я знал, что должен был оставить тебя сидеть у подножия лестницы и мечтательно смотреть вдаль.

Я сморщила нос.

— Как долго ты наблюдал за мной?

Он пожал плечами.

— Это и был твой вопрос?

— Нет, — я откинулась на кровати и прислонилась к изголовью. Он фиксировал каждое движение, его взгляд скользил по моему телу. — Почему ты живешь здесь один?

— Потому что мне это нравится, — ответил он и повернулся к двери. — Рад, что мы поболтали об этом.

— Подожди!

Он остановился, но не обернулся.

— Послушай, я кое-что знаю о тебе, — произнесла я. Мне нужно было посыпать правду ложью. — Я погуглила про тебя на твоем ноутбуке раньше. Тебя уволили с преподавательской должности.

Он провел рукой по волосам, его спина напряглась.

— Да.

— Почему?

— Ты ещё не поняла этого, детектив? — спросил он. Горечь в его голосе прозвучала резко, и то, как он произнес слово «детектив» заставило меня забеспокоиться, что он знал обо мне больше, чем хотел показать.

— Нет. Потому и спрашиваю. Так почему же?

Он некоторое время молчал, затем снова повернулся ко мне.

— Потому что я плохой человек, который делает плохие вещи.

Его взгляд снова скользнул по моему телу, задержавшись на груди, а затем ниже. Когда он облизнул губы, мои щеки опалило жаром, а бедра прошило дрожью.

— Ты не кажешься мне таким уж плохим.

Его глаза потемнели, как будто он не оценил того, что я сказала.

— Ты меня не знаешь.

— Думаю, что знаю достаточно.

Он улыбнулся, но улыбка была холодной.

— Действительно?

Я скрестила руки на груди, а моя кожа покрылась мурашками.

— Ты заботился обо мне. Ты был добр.

Он вернулся к кровати и сел рядом со мной, наши бедра соприкоснулись.

— Я был добр, потому что так надо было. Пит дал очень четкие инструкции о том, как с тобой следует обращаться, вот я и старался.

Я с трудом сглотнула, когда его стальные голубые глаза впились в меня.

— Ты бы относился ко мне по-другому, если бы не Пит?

— Да, — ответил он без колебаний.

— Как? — спросила я. Кровь у меня в жилах бурлила.

Он наклонился ближе, не сводя с меня глаз.

— Я бы причинил тебе боль.

Почему его слова сразили меня, как эйфория от тяжелого наркотика?

— Почему?

— Я видел, как ты смотрела на меня, — проговорил он, поднося руку к моей щеке и мягко прикасаясь ко мне. — Я знаю, о чем ты думаешь. Я слышал, как ты ходишь здесь ночью, приходишь, когда думаешь, что я сплю.

Мои щеки покраснели. Он это слышал? Я изобразила безразличие.

— И что?

— А то, — он скользнул рукой вниз к моей шее. — Ты сказала, что увидела где-то, что я оставил свою преподавательскую работу.

— Тебя уволили, — сказала я и попыталась откинуться назад — его взгляд был слишком напряженным, — но он сжал моё горло покрепче.

— Но ты не знаешь, почему? — он погладил мою шею большим пальцем, а другую руку положил мне на колено.

Я обхватила его запястье обеими руками:

— Нет.

Он стал поглаживать своими длинными пальцами моё бедро, удерживая мою шею в своей большой ладони. Контроль. Он полностью перехватил его, контролировал меня.

— У меня был роман с женой декана. Но не это привело к моему увольнению.

Он провел рукой по моему бедру и просунул под край моих шорт. Наклонившись ближе, своим теплым дыханием стал щекотать мне ухо.

Моя хватка на его запястьях ослабла; я не могла решить, что чувствую — страх или возбуждение. Может быть, и то и другое. И всё это кажется очень хреново, и, наверное, я влипла по полной, но разве это так плохо? Когда его пальцы коснулись моих трусиков, я вздрогнула, как от удара током.

— Ты мокрая, Рыжая? — поинтересовался он. Его губы коснулись раковины моего уха, и я затрепетала.

— Не надо, — попросила я. Дрожь в моем голосе выдала меня. Я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне, хотела этого больше, чем должна была.

Он засмеялся, тихо и зловеще. Он сдвинул мои трусики в сторону и провел пальцами по моей влажной плоти.

— Так и есть.

Я всхлипнула и закрыла глаза.

— Фак!

Он укусил меня за ухо, и я схватила его за плечи.

Желание переполняло меня и заглушало всякую логику. Я хотела его, его дикость и скрытую страсть. Как если бы в этот момент я могла почувствовать что-то иное, что-то ещё, кроме одиночества и жгучей потребности узнать правду.

Когда он вошел в меня пальцем, я застонала. Я попыталась сжать бедра вместе, но его ладонь оставляла между ними достаточно места, чтобы он мог глубже проникнуть в меня. Боже, это было так приятно.

— Такая влажная и тесная, — проговорил он. Его голос был похож на рычание, когда он сомкнул губы прямо у моего уха.

У меня внутри разгоралось пламя, и когда он сжал мое горло, я застонала.

— Ты не могла оставить в покое эту тему, не так ли? — его голос дрожал, слова наполнились гневом, а он в это время добавил ещё один палец и медленно погладил меня. — Не могла оставить в покое меня.

Я выдавила своим хриплым голосом сквозь его ладонь:

— Я просто хотела знать...

— Иногда лучше оставаться в неведении, Рыжая.

— Нет, — не поверила я его словам. — Лучше знать.

— Ты хотела знать, почему меня уволили и приказали держаться подальше, даже близко не подходить к территории кампуса? — он прикусил мой подбородок.

Каждое нервное окончание в моем теле сосредоточилось на его прикосновении, но я должна была услышать правду.

— Да, расскажи мне, что случилось.

— Поиметь жену декана было не так уж сложно. Но всё пошло не так хорошо, проблемы начались, когда он застукал меня насилующим её.

Глава 13

Изнасилование? Почувствовав, как у меня леденеет кровь, я изо всех сил попыталась вырваться из жесткого захвата Гаррета. Но он был больше, сильнее, а я всё ещё была слаба после нападения кабана.

— Отпусти меня, — попросила я и впилась ногтями в его запястья.

Он продолжал сжимать мою шею, но убрал пальцы от моей промежности. Облизывая их, он не сводил с меня глаз, а моё сердце в это время колотилось о рёбра. Он застонал, когда его язык скользнул по пальцам, и я боролась с собой, пытаясь унять жар внутри, который вызвало во мне его эротическое шоу. Он сказал «изнасилование». Я поняла, что не могу ему доверять. Нужно было убираться отсюда.

— Ты насильник.

Я обхватила его предплечье обеими руками, но он все еще крепко держал меня за горло.

— Нет. Я никогда не брал женщину против её воли.

У меня закружилась голова.

— Но ты только что сказал...

— Я знаю, что я сказал, — он наконец отпустил меня, но не встал, просто сел прямо и выдержал мой пристальный взгляд.

Я сглотнула, моей коже не хватало тепла его ладони.

— Это, — он посмотрел на мое горло. — Это всего лишь пример, Рыжая. Мои желания вызвали бы у тебя отвращение. Чёрт! — произнес он, проводя рукой по волосам. — Иногда они вызывают отвращение даже у меня, но я не могу убежать от них.

Я подтянула колени к груди и обхватила их руками.

— Например, что?

— Разве ты не увидела достаточно, чтобы понять, что должна оставить меня в покое? — он сложил руки на коленях. — И убираться отсюда как можно скорее?

— Мне нужно объяснение, — ответила я.

Я никогда не могла просто отступить. Моя карьера и жгучая потребность узнать, что случилось с моим отцом, не были моими решениями. Они были частью моего характера. Тайны обязательно надо было разгадать, истину раскрыть, правду вывести на свет.

— Ты изнасиловал жену декана?

Он покачал головой.

— Нет, но это определенно выглядело именно так, — ответил он. Лицо его помрачнело. — И она предпочла, чтобы я ушел под тенью подозрений, но не отказалась от своего положения жены декана.

— А что случилось?

Он с беспокойством посмотрел на меня, от чего на коже вокруг его глаз появились морщинки, затем встал и направился к двери.

— Я уже достаточно облажался с людьми. Ты этого не заслуживаешь.

Ещё не понимая почему, я чувствовала, что мне больно за него, хотя причины этого были мне неизвестны. Он казался таким одиноким, потерянным. Может быть, даже более одиноким, чем я сама.

— Ты можешь поговорить со мной.

— Это погубит тебя, а я этого не хочу.

— Я не какая-нибудь невинная дева из старого фильма, — сказала я, склонив голову набок, и посмотрела на него. — Ты не можешь погубить меня, Гаррет.

Он зарычал от разочарования и хлопнул ладонью по дверному косяку.

— Ты что, не понимаешь? Я — волк. В тот день, когда ты появилась на моем крыльце в своем красном пальто, если бы ты знала, какие мысли были у меня в голове, что я хотел сделать с тобой, ты бы никогда не вернулась сюда.

Его мышцы были напряжены, как будто он изо всех сил старался оставаться неподвижным.

Я с трудом сглотнула.

— Я взрослая женщина, а не маленькая девочка в красной шапочке. Ты взрослый мужчина, а не волк. Я тебя не боюсь, — сказала я, не уверенная, что говорю правду. — Почему ты не можешь просто поговорить со мной?

— Потому что, если я это сделаю, ты будешь меня бояться. И на этот раз я этого не хочу. Твое присутствие здесь это первый раз за долгое время, когда я чувствую себя... — он вздохнул, как будто искал и никак не мог подобрать нужное слово. — Не таким одиноким. Я знаю, что ты не можешь остаться. Я не позволю тебе и на это есть миллион разных причин. Но то, что у нас есть сейчас, — это самое большее, что у меня было с тех пор, как... — он замолчал и снова повернулся ко мне лицом, его глаза были грустными. — Послушай, я просто не хочу всё испортить.

— Как твой рассказ о своем прошлом может разрушить это? — спросила я и рассеянно провела кончиками пальцев по своему уху, где были его губы, искры исчезли, но воспоминание всё еще обжигало мне кожу.

Его тон был почти умоляющим:

— Не дави на меня, потому что, если ты это сделаешь, — его выразительные глаза пригвоздили меня таким горячим взглядом, что я напряглась, — я доведу тебя до того, чего у тебя никогда не было, и я сомневаюсь, что тебе это понравится. Ты не такая девушка.

— Гаррет, пожалуйста...

Он закрыл глаза при моих словах, как будто моя мольба была восхитительным угощением.

— Я сказал «нет». Не поднимай больше эту тему.

Прежде чем я успела продолжить умалять его, он выскочил из комнаты и захлопнул за собой дверь. Его шаги удалились по коридору, и я услышала, как хлопнула еще одна дверь.

Я потрясенно сидела в полной тишине и пыталась переварить всё, что он сказал, каждую эмоцию, промелькнувшую в моей голове. Что-то извращенное скрывалось за его мрачным видом. Я должна была испугаться. Вместо этого я обнаружила, что меня больше беспокоит тот факт, что каждое грубое слово, которое он произносил, казалось, говорило с какой-то тайной частью меня самой. Той самой, что хотела насладиться его тьмой и попробовать каждое горькое обещание в его словах.

***

В течение следующих нескольких дней Гаррет приходил только для того, чтобы принести мне еду. Никакой светской беседы или флирта, просто быстрое приветствие и божественная еда от Бонни или адская, которую приготовил он. Через две недели после нападения кабана он сел на край моей кровати и с кропотливой точностью стал снимать швы. Моя левая нога лежала у него на коленях, правая — за его спиной. Я старалась не обращать внимания на мурашки, которые побежали от его рук по моим ногам.

Вместо того, чтобы представлять, как его руки поднимаются выше, я сосредоточилась на своем новом плане осмотра его владений. Если он так и не даст мне разрешения, я решила, что все равно сделаю это. Он мог звонить шерифу и заявлять на меня сколько угодно. У меня было предчувствие, основанное на нелюбви шерифа Кроу к плохой рекламе, что все, что мне будет, — это порицание за нарушение границы.

— Ой! — вскрикнула я, стараясь не шевелиться.

— Прости. Этот, наверное, больнее всего, — он вытащил тонкую проволоку из моей кожи и выбросил её в неглубокую тарелку на кровати. — Мне осталось совсем немного.

Я сжала одеяло в кулаке, когда он срезал еще один шов, а затем еще один. К тому времени, как он закончил, я оставила некрасивые морщины на цветастом одеяле.

— Все готово, — он провел рукой по моей икре. — Почти как новенькая.

Я медленно вытянула ногу и улыбнулась, когда поняла, что ощущение тугого стягивания исчезло.

— Чувствую себя намного лучше.

— Тогда, думаю, ты скоро уедешь, — он положил руку мне на колено.

— Да. Еще куча дел надо сделать для обследования, — ответила я, думая про себя: «И найти моего отца».

Он выгнул бровь, глядя на меня.

— На территории Блэквуда?

— Ну, у меня есть подписанный бланк разрешения и все такое, — ответила я, улыбаясь.

— Я так и думал, что ты это скажешь, — вздохнул он. — Что будет, когда ты столкнешься с другим диким кабаном?

— Я пристрелю его.

— Из какого пистолета? Я осмотрел твои вещи.

— Черт, — вырвалось у меня.

Шериф Кроу не ответил мне по поводу моей машины, в бардачке которой как бы случайно у меня лежал пистолет, и Гаррет был прав. Я нахмурилась:

— Не копайся в моих вещах.

— Я подумал, что это будет справедливо, раз уж ты прогулялась по дому и спустилась по лестнице, — проговорил он, крепче сжав мое колено, и окинул меня понимающим взглядом. — И я знаю, что ты пыталась проникнуть в мою комнату, пока я работал в библиотеке.

Как он узнал?

— Я просто, эм...

— Правильно, — он положил мою ногу на кровать и встал. — Так что думаю, что имел право проверить твой рюкзак. Очевидно, тебе нужно больше воды и оружие.

Несколько верхних пуговиц его рубашки были расстегнуты, сквозь них выглядывали темные волосы.

— У меня был нож.

— Да, это тебе очень помогло.

— Я куплю что-нибудь еще в городе, — ответила я, пожимая плечами, и осмотрела его поношенные джинсы, оценивая то, как они сидели на его худощавых бедрах. Даже то, как он стоял, казалось почему-то мужественным.

— Тебе и не нужно. У меня есть 45-й (прим. пистолет 45-го калибра), могу одолжить его тебе на время.

— Правда?

Это ускорило бы мои изыскания. Одним поводом для беспокойства меньше.

— Да, только не потеряй его. Я достану его из сейфа, как только ты будешь готова вернуться туда.

— Спасибо.

— Не за что, — он переминался с ноги на ногу, явно испытывая неловкость от моей благодарности.

— Думаю, что завтра я смогу немного прогуляться.

— Ещё нет, — ответил он, нахмурив брови. — Ты еще недостаточно оправилась.

— Я не пойду далеко, — усмехнулась я. — И что это за новообретенная любовь к моей компании?

Он нахмурился.

— Не мечтай. Я просто не хочу, чтобы тебе снова стало хуже, а потом ты провела здесь ещё две недели.

— Ну я тоже не хочу, — ответила я, сморщив нос. — Я бы, наверное, умерла с голоду от твоей стряпни.

На его лице появилась ухмылка, и мне на сердце стало теплее от наших не совсем дружеских шуточек.

— Я рад, что мы поняли друг друга.

Он повернулся, чтобы уйти, затем остановился, как будто неуверенный.

— Рыжая?

— Да? — отозвалась я, свешивая ноги с кровати, чтобы проверить подвижность ноги.

— Я просто...

Я уставилась ему в спину.

— Да?

Он покачал головой.

— Ничего. Увидимся за ужином.

Он зашагал прочь, его шаги громко удалялись вниз по лестнице.

Остаток дня я провела, прохаживаясь по дому и радуясь выздоровлению своей ноги. Она была слабее, но после снятия швов каждое движение стало даваться легче. Остановившись перед дверью Гаррета, я уставилась на неё, гадая, что он хранил внутри. Я не была большим специалистом по вскрытию замков, особенно учитывая, что у двери была старинная ручка и конструкция, для которой требовался настоящий ключ.

Подергав ручку, я обнаружила, что она снова заперта, и вздохнула. На этот раз, однако, я заметила свет в замочной скважине. Его комната выходила окнами на запад, сквозь них лилось послеполуденное солнце. Если бы стемнело и свет не бил в глаза, может быть, я смогла бы заглянуть внутрь.

Я остановилась и затаила дыхание, прислушиваясь к Гаррету. В доме ничего не двигалось. Я представила, как он запирается в своей библиотеке, склонившись над книгой, его темные локоны заправлены за уши, когда он сосредоточен на каждом точном штрихе и росчерке чернил. Опустившись на колени, я наклонилась вперед и заглянула в замочную скважину. Свет ослепил меня, так что мне пришлось откинуться назад.

— Черт, — прошептала я себе и решила посидеть и подождать, пока угол наклона солнца не станет терпимым. Каждое мгновение я рисковала быть обнаруженной, но я бы услышала, как приближается Гаррет. Я внимательно прислушивалась и ждала, когда стемнеет. Спустя время, что показалось мне вечностью, солнце скрылось и стало терпимым настолько, чтобы я смогла заглянуть внутрь. Через некоторое время мои глаза привыкли, и я мельком увидела большую кровать, широкое окно и что-то, висящее на стене. Я прищурилась и наклонилась вперед, прижавшись лбом к дверной ручке. Что это было?

Повернувшись в сторону, я получила лучший обзор стены. Верёвка. У него были различные мотки веревки, висящие на какой-то стойке. Я не могла видеть остальную часть, только край. Я присела на корточки. Какого хрена?

Шум и стук заставил меня вскочить на ноги и быстрым шагом направиться обратно в свою комнату. Если бы он поймал меня, я не была уверена, что бы он сделал, но у меня была идея, основанная на том, что он держал под рукой в своей спальне. Мысль о том, что я буду привязана к его кровати, вызвала у меня трепет, когда я должна была испытывать отвращение или страх. «Что с тобой не так?»

Яростный стук стал громче, когда я подошла к лестнице. Я остановилась. Звук был знакомым — кто-то стучал в парадную дверь. Я поспешила вниз по ступеням, моя левая нога болела в знак протеста. Поскольку Гаррета не было видно, я встала на цыпочки и выглянула в глазок.

— Блин! — я плюхнулась обратно на пятки.

— Я знаю, что она там. Откройте! — доктор Столлингс постучал в тяжелую дверь, но она лишь слегка задребезжала.

Дверь библиотеки была открыта, и я не видела там Гаррета вообще. Успокоив дыхание, я повернула засов на двери и открыла её.

Доктор Столлингс ворвался и заключил меня в объятия, драматично подняв на руки.

— Что случилось? Ты в порядке? Шериф не хотел давать мне никакой информации. Я ужасно волновался. Они причинили тебе боль? — засыпал он меня вопросами, а затем покрыл горячими поцелуями мои щеки.

Я съёжилась и оттолкнула его.

— Я в порядке. Клянусь. Они хорошо заботились обо мне.

Он поставил меня на ноги и оглядел фойе.

— Они держали тебя взаперти в этом ужасном доме?

Я нахмурилась. За последние пару недель я привыкла, дом стал нравиться мне гораздо больше. Но, проследив за его взглядом на потрепанный ковер и пыльную люстру, я поняла, к чему он клонит.

— Я осталась, потому что меня здесь лечили. На самом деле, так было нужно. Недалеко отсюда на меня напали кабаны.

— Ты здесь с кем?

— Владелец недвижимости. Он где-то здесь.

— Он прикасался к тебе? — он собственнически провел рукой по моим волосам.

— Что? Нет. Это он спас меня в лесу и зашил, — я указала на свою ногу.

Он опустился на колени и провел руками по заживающим ранам.

— Ты моя бедняжка, — проговорил он. Когда его губы коснулись моей кожи, мне пришлось бороться с желанием ударить его коленом в лицо.

Его чисто выбритая челюсть касалась моей кожи, когда он осыпал меня поцелуями до колена, а затем выше. Я сделала шаг назад.

— Я в порядке. Честное слово.

Он поднялся на ноги.

— Думаю, тебе следует вернуться со мной.

— Нет, — ответила я более резко, чем намеревалась.

Его озабоченный взгляд превратился в сердитый, и он сделал шаг ко мне.

— Я думаю, что это было слишком для тебя. Ты можешь вернуться к исследованию во время летних каникул.

— Но я уже так продвинулась, — я заставила себя придвинуться к нему поближе. — Моя нога почти зажила, и я уже нашла место для раскопок, многообещающее.

Проведя руками по его шерстяному пальто спереди, я посмотрела ему в глаза и попыталась выглядеть соблазнительно.

Он схватил меня за талию и прижал к себе, его эрекция уперлась мне в живот.

— Может быть, вернешься всего на неделю, чтобы мы вдвоем могли наверстать упущенное?

Я позволила ему поцеловать меня, его губы были неуклюжими и требовательными. Закрыв глаза, я представила, как умелый язык Гаррета проникает в мой рот, его руки блуждают по моей заднице. Вместо гладкой кожи доктора Столлингса я хотела чувствовать жесткую бороду Гаррета.

Кто-то прокашлялся рядом. Доктор Столлингс отпустил меня и попятился. Я вытерла его слюну со своих губ тыльной стороной ладони.

— Кто ты, черт возьми, такой и что ты делаешь в моем доме?

От ледяного тона Гаррета у меня по коже побежали мурашки.

— Я профессор, научный руководитель Элизы, — выпятил грудь тот. — Я приехал, чтобы проверить, как она.

— Я видел, как ты проверял, — Гаррет подошел ко мне, его челюсть сжалась в яростную линию. — Методы преподавания, безусловно, изменились с тех пор, как я был студентом.

— Я… ах, это не ваше дело, — буркнул он и попытался свысока взглянуть на Гаррета, но доктор Столлингс был на добрых три дюйма ниже, так что это не совсем сработало.

— В моем доме всё моё дело, — ответил Гаррет положив руку мне на поясницу, и от его прикосновения по моей коже разлилось тепло.

Профессор Столлингс посмотрел на руку Гаррета, когда она скользнула мне за спину.

— Элиза, ты вернешься со мной.

— Я еще не закончила. До несчастного случая я обследовала только одно место. Мне нужно больше времени.

Он покачал головой, притворная грусть скривила его губы в хмурой гримасе.

— Я боюсь, что для тебя просто слишком опасно находиться здесь одной. Я не могу обещать финансирование такой опасной экспедиции.

У меня упало сердце.

— Ты угрожаешь лишить её финансирования, чтобы держать в узде? — Гаррет рассмеялся. — Это и есть твоя игра, упиваешься властью?

— Я ничего подобного не делал, — прищурился доктор Столлингс. — Она чуть не погибла, пытаясь обследовать эту местность. Я думаю, что для неё будет лучше подождать всего лишь до лета, когда она сможет провести разведку в безопасных условиях.

— И, дай угадаю, ты собираешься сопровождать её летом?

— Да. Тогда я освобожусь и смогу помогать ей.

— Помогать, да? — Гарретт цокнул языком. — Я надеюсь, ты не собираешься целовать её так же, как минуту назад. Смотреть на эту хрень было довольно противно. Так что я даже представить себе не могу, каким неуклюжим дураком ты был бы, пытаясь найти её клитор.

Сердитое лицо доктора Столлингса приобрело оттенок красного, а я пожелала, чтобы половицы разверзлись и поглотили меня.

Мне нужно было разрядить обстановку.

— Давайте просто успокоимся, хорошо? Мы все здесь взрослые люди. Не нужно некрасивых сцен.

Гарретт хмуро посмотрел на профессора Столлингса, и я почти почувствовала, как его распирает от всё нарастающей ярости и гнева.

Я придвинулась к нему поближе.

— Гаррет, пожалуйста.

Его пальцы впились в мою талию, когда он притянул меня к себе.

— Не говори так, — прошипел он сквозь зубы.

— Элиза, пойдем со мной, — Доктор Столлингс протянул мне руку. — Мы можем поужинать и обсудить твоё будущее, как мы должны были сделать до твоего отъезда. Земля всё ещё будет здесь летом. Я поеду с тобой и помогу тебе со всем справиться. Как твой преподаватель, я хочу, чтобы ты мне доверяла.

— Прекрати нести эту чушь, — усмехнулся Гаррет. — Дальше все произойдет вот так. Ты сейчас покинешь этот дом. Элиза останется здесь. Я дал ей, и только ей, разрешение осмотреть мои земли. Если вы попытаетесь урезать её финансирование, я напишу длинное письмо своему старому другу Дину Баскомбу о тебе и о том, как ты обращаешься со своими студентками.

Краска сошла с лица доктора Столлингса, и он опустил протянутую руку.

— Ты знаешь декана Дина Баскомба?

— Я учился у него шесть лет. Он был научным руководителем моей диссертации в магистратуре. Я присутствовал на свадьбе его младшей дочери несколько лет назад. Поверь мне, когда я говорю, что он очень серьезно отнесется к моим словам.

Доктор Столлингс перевел взгляд на меня.

— Пойдем со мной. Здесь небезопасно.

Гаррет издал раздраженный звук «пфф».

— Тут достаточно безопасно. Я уже предложил ей полностью использовать мой дом и земли для её обследования. И я буду сопровождать её в её походах. Так что нет никакой необходимости в каких-либо ваших методах обучения, — ответил он. Его едкий тон мог бы расплавить свинец.

Я уставилась на Гаррета, когда он вытащил ложь из воздуха быстрее, чем я успела сделать вдох.

— Элиза? — доктор Столлингс, злой и смущенный, но все еще цепляющийся за меня, как грустный щенок, бросил на меня жалобный взгляд.

— Я вернусь через несколько месяцев, — ответила я. Мне, наверное, нужно было почувствовать неловкость, пожалеть его из-за словесного удара, который он только что получил, но ничего такого я не чувствовала. Вместо этого мне пришлось бороться с улыбкой.

— Если её финансирование прекратится, я обращусь к доктору Баскомбу. Не испытывай меня, придурок, — Гаррет указал на входную дверь. — Ты знаешь, где выход.

— Элиза…

— Я что, бл*ть непонятно объяснил? — рявкнул Гаррет, заставив меня подпрыгнуть. Доктора Столлингса тоже. Он подошел к двери и широко распахнул ее, прежде чем выйти на холод.

Он повернулся и поймал мой взгляд.

— У тебя есть мой номер, если тебе понадобится м...

Гаррет захлопнул дверь у него перед носом и сказал:

— Ну что за придурок.

Я повернулась к нему:

— Я могла бы сама справиться с ним.

— Да? — он схватил меня за плечи и толкнул спиной к двери. — Я видел, как ты с ним справляешься.

Я посмотрела в его свирепые глаза.

— Не смей судить меня! — ответила я, передернув плечами, но он надавил сильнее, удерживая меня на месте. — Пусти.

— Ты должна поблагодарить меня за то, что я вышвырнул его под его никчемный зад, — сказал он. Его взгляд скользнул по моим губам, и у меня перехватило дыхание.

Я ответила, щедро приправив свои слова ядом:

— Я не собираюсь благодарить тебя за вмешательство в мою жизнь. Мне нужно финансирование, чтобы это сделать. Я бы в мгновение ока выпроводила отсюда доктора Столлингса. Все было под контролем.

— Под контролем? — он скользнул ладонями по моим рукам, в его глазах появился зловещий блеск. — Ты позволила ему прикоснуться к тебе. Он целовал тебя? — его голос дрожал от ярости.

Я не испугалась.

— Заткнись. Не смей говорить ни слова о том, как мне строить мою жизнь, ты мне никто! Ты хотел, чтобы я убралась отсюда, помнишь? Тебе лучше отступить, пока ты не погубил меня, помнишь? — проговорила я и попыталась оттолкнуть его.

Он не двигался, каждый мускул в его теле напрягся, превратившись в стену гнева.

— Перестань.

— Или что? Ты собираешься одарить меня еще одним угрюмым взглядом? — я не была уверена, почему хотела выпустить зверя, который, как я подозревала, жил в нем, но меня было не остановить. — Может быть, еще немного проигнорируешь меня? Может быть...

Он схватил меня за волосы и дернул мою голову назад. Поцелуй Гаррета стирал каждый миг нежелательных прикосновений доктора Столлингса. Его поцелуй был грубым, собственническим. Все во мне радовалось его доминированию. Но сопротивляться было в моей натуре. Я захватила его нижнюю губу и прикусила, пока теплая кровь не потекла из раны. Вместо того, чтобы отступить, он зарычал и крепко прижался своим ртом к моему. Его язык принес привкус меди, и он повернул мою голову в сторону, предоставляя ему весь доступ, куда он хотел. У меня перехватило дыхание, и гнев улетучился, оставив на своем месте раскаленное добела желание.

Он схватил меня за задницу и сжал, пока я не застонала. Звук, казалось, подпитывал его. Он сжал меня сильнее, его язык боролся с моим, когда он прижал меня к двери. Когда я почувствовала его толстый член у себя на животе, мои колени чуть не подогнулись. Я впилась ногтями в его бока, когда он взял все, что хотел, его тело овладело моим, когда он поцеловал меня с большей страстью, чем я когда-либо испытывала.

Не довольствуясь тем, что ощупывал мою задницу через шорты, он запустил руку под ткань, под мои трусики, и размял меня. Его ладонь накрыла одну щеку, и он сжал ее достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Он, наконец, поднялся, чтобы глотнуть воздуха, мои губы пульсировали от его грубого обращения. Когда он вцепился зубами мне в шею, я взбрыкнула. Он надавил пальцами вниз по склону моей задницы и потер мой вход сзади. Я попыталась отвернуться от его прикосновения, но оказалась в ловушке.

— Мокрая. Чёрт.

Он надавил пальцем внутрь меня, и я ахнула, когда он укусил меня за горло почти так сильно, что прокусил кожу.

— Гаррет!

Мой голос был хриплым визгом, когда он двигал пальцем во мне. Его борода щекотала мою кожу, когда его зубы послали огненное кольцо по спирали вниз к моей киске, где оно сжалось, как лассо.

Он прижался ко мне своей эрекцией, и я едва могла поверить, что это происходит на самом деле.

Отпустив мои волосы, он задрал мой топ и обхватил губами один из моих твердых сосков через ткань лифчика.

— О Боже мой, — я провела руками по его волосам и выгнула спину, пока он сосал и продолжал погружать свой палец в меня.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус,

Мой разум закричал в знак согласия.

— Гаррет, пожалуйста.

Он застонал и упал на колени, затем сорвал мои шорты и трусики до икр. Он уставился на мою киску и облизал губы.

— Умоляй меня

— Пожалуйста.

Он наклонился ближе и вдохнул.

— Черт. Умоляй о большем. Скажи мне, чего ты хочешь.

Я сходила с ума, кажется логика и разум отключились, а каждый центр удовольствия загорался, как рождественская елка. Я не знала его по-настоящему; он не знал меня. Ничто из этого не имело значения. Это была похоть, чистая и неразбавленная.

Его дыхание скользнуло по моей разгоряченной коже.

— Умоляй меня, — велел он. Его хриплый голос вызвал во мне приливную волну желания.

— Полижи меня. Заставь меня кончить. Пожалуйста…

Моя хриплая мольба отправила его через край, потому что он прижался ртом к моему клитору и застонал, когда его язык погрузился между моими складочками.

Я дернулась, когда он вонзил большие пальцы в мои бедра и раздвинул их ровно настолько, чтобы он мог обхватить ртом мою киску.

Стукнувшись головой о дверь, я вздрогнула. Боль была быстро заглушена наслаждением, которое язык Гаррета высекал из моего чувствительного клитора. Безжалостно. Любая деликатность, которая могла быть у него, исчезла, и на её месте был голодный человек. Он прижимал мои бедра к двери, пока его рот терзал мою киску.

Влажные звуки должны были смутить меня. Вместо этого я ахнула от ярости его языка и захныкала, когда он пососал мой тугой комочек. Я попыталась потереться о его рот, но он зарычал и прижал большие пальцы ко мне еще сильнее. Он полностью захватил контроль, работая со мной языком, пока я стонала и дрожала.

Положив одну ладонь мне на бедро, он скользнул другой рукой вверх по моей ноге. Он погрузил в меня два пальца, вторжение было таким внезапным, что я вскрикнула. Вместо того чтобы выйти и войти, он переплел пальцы и толкнул глубже.

Мои бедра напряглись, когда он начал ласкать пальцами то место, которое обещало незабываемый оргазм.

Я схватила его за волосы, пропуская пряди между пальцами, которые я удерживала. Когда он прикусил мой клитор, я взорвалась. Мое дыхание вырвалось из меня со стоном, когда моя киска напряглась, и волны восхитительного освобождения обрушились на меня. Я задрожала, когда эйфория потащила меня вниз, как яростный подводный поток. Я наслаждалась освобождением, и он получал от меня все больше и больше удовольствия, пока я оставалась прижатой к двери. Он продолжал целовать и сосать, когда волны начали успокаиваться, мое тело, наконец, перестало держаться за его пальцы.

Он прикусил мой клитор, и я схватила его за волосы.

Тихий смех вырвался из него, когда он встал.

— Тебе понравилось, Рыжая? — он встретился со мной взглядом и облизнул влажные губы.

Мои колени дрожали, и я не была уверена, что устояла бы, если бы не дверь за моей спиной.

— Я, э-э... — протянула я, будучи не в состоянии облечь свои сумбурные мысли в какие-либо слова. Во всяком случае, ничего вразумительного я сказать так и не смогла.

Его довольная улыбка медленно угасла, когда он взглянул на мою шею, на отметины, которые, несомненно, покраснели на моей коже.

— Черт, — он наклонился и рывком вернул мои шорты и трусики на место. — Прости, мне жаль. Я не хотел причинить тебе боль.

— Всё в порядке, — пискнула я, когда он подхватил меня на руки и направился к лестнице. — Я могу идти.

— Знаю, — ответил он, не глядя на меня. Его огонь исчез, жар пылающих углей скрылся за каменной маской.

— Что такое? — спросила я, прижавшись к нему, когда он поспешил вверх по лестнице.

— Ничего, — он толкнул дверь в мою комнату и усадил меня на кровать.

— Гаррет, ты не причинил мне вреда, — я провела пальцами по следу от укуса на шее. — Со мной все в порядке.

— Нет, это не так, — он покачал головой. — Я должен беречь тебя. Это, — он взглянул на метку, — не поможет тебя уберечь.

— Я в порядке. — Я наклонила голову, пытаясь понять, что происходит у него внутри. — Лучше, чем в порядке. Это было... очень напряженно.

— Это ничего не значило, — проговорил он. Пламя вспыхнуло в нем, когда он наклонился и положил кулаки на матрас по обе стороны от меня.

— То, что я хочу сделать с тобой… Ты этого не заслуживаешь. Я и так зашел слишком далеко.

Я протянула руку и провела ладонью по его щеке и бороде.

— Я не боюсь.

— Это потому, что ты не знаешь, чего я хочу, — сказал он и закрыл глаза от моего прикосновения.

— Расскажи мне.

— Нет, — он пригвоздил меня своим стальным взглядом и встал. — Этого никогда не будет.

Во мне закипело раздражение.

— Я не какая-то фарфоровая кукла, которую ты можешь сломать, — я встала и шагнула к нему, пока мы почти не соприкоснулись. — Тебе не нужно ни от чего меня защищать.

— Нужно. Я должен защитить тебя от себя.

— Я тебя не боюсь, — ответила я и попыталась коснуться его лица, но он схватил меня за запястье.

— Пока не боишься. Я хочу, чтобы так было и дальше.

— Я видела веревку, — я встретилась с ним взглядом. — И я знаю.

Он ухмыльнулся.

— Веревка? Ты думаешь, что знаешь, потому что видела какую-то веревку. Что? Ты подглядывала за мной в замочную скважину?

Краска разлилась по моей шее и лицу:

— Может быть.

Его хватка на моем запястье стала болезненной, и это заставило меня отступить, пока я не упала на кровать и не села. Он навис надо мной, гнев исказил его черты.

— Я говорил тебе держаться от меня подальше, но ты просто продолжаешь давить!

Он обхватил другой рукой мое горло и толкнул меня на спину. Темный блеск в его глазах должен был напугать меня. Вместо этого я почувствовала, как оживает каждое нервное окончание в моем теле.

Его рука на моей шее была скорее возбуждающим средством, чем угрозой. Я знала, что это было хреново, но я была бессильна, чтобы остановить то, что я чувствовала. Он зажал мое запястье над головой и просунул колено между моих бедер.

Я ахнула, когда он потерся о мою горячую сердцевину.

Он наклонился и прижался губами к моему уху.

— Ты думаешь, это какая-то фантазия, где я связываю тебя и немного шлепаю?

Из моих легких вырвался стон.

— Ты думаешь, я трахну тебя немного сильнее, чем твой последний ванильный парень, и на этом всё кончится? — он массировал мою киску, потирая туда-сюда бедром. — Вот ускоренный курс, Рыжая. Вот почему я предупреждал тебя держаться подальше.

Мои трусики уже промокли, и я подумала, что могу кончить снова только от его слов и легкого прикосновения.

Он сжал мою шею и проговорил сквозь стиснутые зубы:

— Я сделаю тебе больно, Рыжик. Хуже, чем тебе когда-либо причиняли боль в твоей жизни. Я буду трахать тебя, как животное.

Сделай мне больно. Я не могла остановить ад потребности, которая поглотила меня. Я хотела, чтобы он проделал со мной все это. Искры вспыхнули у меня перед глазами, и я попыталась отдышаться. Но его ладонь перекрыла доступ воздуха в мои легкие. Паника началась, когда я поняла, что он не сдается. Я поцарапала его запястье свободной рукой, но он не отпустил меня, даже когда я пустила ему кровь.

— Я буду наслаждаться твоей болью. Я буду использовать тебя, бить тебя и любить каждую пролитую тобой слезу. Я получу удовольствие от твоего страха. Когда ты закричишь от ужаса, у меня встанет.

В глазах у меня потемнело. Мой рот шевельнулся, но я не смогла издать ни звука. Я молча умоляла его отпустить меня, но его хватка была абсолютной.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

— Я гребаный волк, и я съем тебя живьем.

Мои веки начали трепетать, когда мое зрение затуманилось. Со злобным рычанием он отпустил меня и вышел из моей комнаты, дверь с грохотом захлопнулась. Я судорожно вдохнула и перекатилась на бок. Слезы потекли из уголков моих глаз, когда я прокрутила его слова в уме. Страх накрыл меня, как толстый слой грязи, и я, пошатываясь, подошла к своей двери и защелкнула замок.

Забравшись в кровать, я легла на бок лицом к двери и подтянула колени в позе эмбриона. Я провела пальцами по горлу, кожа была горячей и болела от его грубого прикосновения. Я хотела этого, но потом что-то внутри него изменилось. Он напугал меня. Вытирая слезы, я не сводила глаз с двери. Замок не имел значения. Если бы Гаррет хотел войти, он был бы достаточно силен, чтобы с легкостью сломать его. Достаточно сильный, чтобы сделать со мной все, что он захочет. Дрожь пробежала по моему позвоночнику.

Человек, который реставрировал старинные книги и заботился о моей раненой ноге, не был убийцей. Но человек, который только что душил меня, пока я чуть не потеряла сознание, — я не была так уверена.

***

Крик пробудил меня от беспокойного сна. Я моргнула, просыпаясь, и уставилась в окно. Мне это показалось? В доме стояла тишина, и легкий ветерок шелестел ветвями ближайших к дому деревьев. За стеклом была ясная холодная ночь. Я вгляделась в желтые осколки луны, падающие на лес. Может быть, мне это приснилось, остатки моей ночи в Блэквуде. Я взглянула на дверь. Не было никакого способа узнать, заперта ли она по-прежнему, но тот факт, что Гаррет не маячил в открытом дверном проеме, по крайней мере, немного успокаивал.

Я снова легла в постель и проанализировала то, что произошло между нами всего несколько часов назад. Он пытался предупредить меня, сказать мне, кто он на самом деле. Я не слушала. Мне следовало сосредоточиться на том, чтобы найти своего отца, поискать больше улик в доме или задать правильные вопросы для получения дополнительной информации. Вместо этого я вела себя как сучка в течке.

Но даже когда я ругала себя, я представляла его, как он упал на колени и подарил мне оргазм, который пронзил меня до самых глубоких мест. Но тогда он был жесток. Я повернулась на бок и уставилась в ночь. Гаррет Блэквуд был загадкой. Той, которую мне нужно было решить, если это поможет мне узнать, что случилось с моим отцом.

Впервые в жизни я пожалела, что моя потребность в разгадывании загадок была так жестко заложена в моей ДНК. С другой стороны, я не могла бороться с природой. Мой отец был частным детективом, а мама работала младшим техником на месте преступления в Тьюпело. Они познакомились на работе. Это было у меня в крови. Я не могла сдаться, каким бы угрожающим ни было мое окружение. Я была в долгу перед отцом, чтобы узнать правду.

С вновь обретенной решимостью я улеглась в постель и закрыла глаза.

Моя кровь похолодела, когда крик раздался снова, отчаянный и полный ужаса. Это не сон. Я сбросила одеяло и поспешила к комоду. Дрожащими руками я вытащила пару джинсов, свитер и несколько носков. Быстро одевшись, я схватила свое красное пальто и сбежала вниз по лестнице так быстро, как только позволяла моя нога.

Мой рюкзак стоял в фойе. Я расстегнула молнию, когда еще один вопль прорезал воздух, заставив меня стиснуть зубы. Я схватила фонарик из сумки, натянула ботинки, затем бросилась на кухню за ножом. На глаза попался большой нож для разделывания мяса. Я схватила его и выскочила через заднюю дверь в холодную темноту.

Еще один крик. Я проследила за звуком сквозь деревья слева от меня. Мое дыхание вырвалось белым шлейфом, когда я побежала трусцой к линии деревьев, моя нога уже болела. Это не имело значения. Я не остановлюсь, пока не найду женщину, чьи крики преследовали меня в ночных кошмарах.

Перистые облака проплывали мимо луны, но диск сиял достаточно ярко, чтобы направлять мои шаги по упавшим бревнам и вокруг зарослей ежевики. Женщина не могла быть далеко. Ее крики были оглушающе громкими, и мне казалось, что я увижу ее в любую минуту, когда я бежала в темный лес. Прохладный воздух обжег мою обнаженную кожу, но я поспешила вперед, большой нож был удобно устроен у меня на боку.

Что-то белое промелькнуло между деревьями, и я замерла, пытаясь разглядеть это. Я могла видеть только обрывки, но я знала, что это была женщина, спасающая свою жизнь. Что преследовало её? Холодок пробежал по мне, когда я на мгновение задумалась, не была ли она призраком Лилиан. Я прогнала эту мысль прочь. Эта женщина была настоящей, хруст веток и листьев под её ногами был таким же уверенным, как мои собственные шаги.

Я снова двинулась вперед, пробегая по неровной местности и не обращая внимания на постоянную боль, которая пронзала мою ногу. Добраться до неё, спасти её — это всё, о чем я могла думать. Она двинулась вправо от меня, и я изменила направление, чтобы перехватить её.

Я ускорила шаг, когда её призрачная фигура приблизилась. Что она делала здесь, на холоде?

Движение слева застало меня врасплох. Темная фигура неслась сквозь деревья с сумасшедшей скоростью.

Я ахнула, когда темная фигура настигла её. Её крик был подобен лезвию ножа, как будто меня ударили им в живот, и я побежала так быстро, как только могла.

Держа нож наготове, я, наконец, подобралась достаточно близко, чтобы снова увидеть белое платье. Я сильно моргнула, подходя поближе, и замедлила шаги. Мужчина сел на нее сверху и прижал её запястья к гниющим листьям. Я не могла ошибиться в том, что видела — длинные волосы, крепкое телосложение.

Гаррет Блэквуд.

Глава 14

Низкий рык Гаррета, такой же дикий, как у любого животного, прокатился по темному лесу. Я скользнула за ближайшее дерево и попыталась обдумать свой следующий ход. Мне нужно было напасть, бросить в него что-нибудь. Может быть, какой-то отвлекающий маневр? Я наклонилась и подняла сосновую шишку.

— Гаррет, пожалуйста... — протянул женский прерывающийся голос. Запыхавшаяся женщина с трудом переводила дыхание.

— Заткни свой рот.

Он дал ей пощечину, звонкую как выстрел. Я схватила сосновую шишку и стала ждать своего шанса бросить её достаточно далеко, чтобы отвлечь его внимание от женщины.

— Да, сэр, — ответила она, кажется, успокоившись, если не считать её глубоких вдохов и судорожных выдохов.

— Я говорил тебе не приходить сегодня вечером, — проговорил он низким, сердитым голосом. — Я же, бл*ть, говорил тебе.

Я склонила голову набок, не уверенная, правильно ли я расслышала.

— Я знаю, сэр. Но я хотела Вас увидеть. Ты был нужен мне.

— Нет, Мелинда. Тебе я не нужен. Ты просто хочешь то, что я могу тебе дать. Я сказал тебе «нет», а ты меня ослушалась, пытаясь заставить меня действовать силой, — он отпустил её запястье и провел рукой по своим растрепанным волосам. — Со мной это не работает. Ты же знаешь, что я так не делаю.

— Я хочу поиграть, — протянула она. Ее голос превратился в скулеж. — Мне нужно, чтобы ты причинил мне боль. Я была очень плохой. Трогала себя на работе, думая о тебе.

— Нет.

Она шумно выдохнула и попробовала сменить тактику.

— Я ослушалась вас сегодня вечером, сэр. Вы должны наказать меня.

— Ты права, — ответил он и стал наклоняться, пока его лицо не оказалось всего в нескольких дюймах от её лица.

— Уходи и не возвращайся.

— Что? — паника превратила её голос в пронзительный шепот. — Нет. Простите. Мне жаль. Я исправлюсь, буду вести себя хорошо. Я обещаю. Пожалуйста...

— Когда мы начали это, мы установили наши правила. Помнишь это?

— Да, сэр.

— Я когда-нибудь нарушал хоть одно из твоих правил, когда-нибудь нарушал жесткие ограничения?

Она захныкала. Я была недостаточно близко, чтобы увидеть, были ли там слезы, но я почувствовала их в её голосе, когда она ответила:

— Н-нет.

— Ты только что нарушила одно из моих, и ты это знаешь. Это нарушение моего доверия. Я не могу этого допустить. — произнес он, покачав головой, и его голос смягчился. — Ты должна уйти, Мелинда. Между нами всё кончено.

— Нет! — воскликнула она и дала ему пощечину с такой яростью, что шокировала меня.

Он откинулся назад и встал, затем протянул ей руку вверх. Она не приняла её, вместо этого вскочив на ноги сама. Мелинда, или как там её звали, была высокой и стройной, её тело походило на тело прекрасной сказочной феи. Её светлые волосы струились, обрамляя лицо в форме сердца, когда она шла вперед, надвигалась на Гаррета. Она снова дала ему пощечину и ударила в грудь, но он просто молча стоял, стойко выдерживая удары, совсем не сопротивляясь и не отвечая.

После того, как она исчерпала свой гнев, она заплакала и прильнула к нему.

— Я сожалею, простите меня. Пожалуйста. Извините. Не прогоняйте меня.

— Просто уходи.

Она отступила на шаг и вытерла щеки грязными рукавами платья.

— Прости меня.

Он вздохнул и скрестил руки на груди.

— Я знаю. Это ничего не меняет. Уходи.

Она шмыгнула носом и прошла мимо него обратно к дому. Я осталась смотреть, как он опустил голову на грудь и упер руки в бедра. Даже в этой позе его фигура производила впечатление. Я хотела спросить его, что происходит, спросить его о том, что он солгал мне в ту первую ночь, когда я услышал крики — крики, которые явно принадлежали Мелинде. Но о чем тут было спрашивать?

Шаги Мелинды затихли, и я подождала, пока Гаррет пойдет следом. Он этого не сделал. Вместо этого он поднял голову и уставился прямо туда, где притаилась я.

Блин.

Я затаила дыхание, отчаянно пытаясь спрятаться, когда мрачный взгляд Гаррета обводил окрестности.

— Я знаю, что ты там, Рыжая.

Нет. Может быть, если я просто останусь стоять на месте…

— Выходи. Не пытайся притворяться невидимкой.

Я крепче сжала кухонный нож и вышла из-за дерева. Он проследил за мной, его глаза были в тени, когда я попятилась от него. Моя нога стала болеть ещё сильнее, хотя казалось, что это уже невозможно, пока я наблюдала за разворачивающейся сценой, и моя хромота усиливалась с каждым шагом.

Он подошел ко мне, и первобытный страх пронзил меня. Я была в темном лесу с волком посреди ночи.

— Стой, — сказала я, выставив нож перед собой. — Не подходи ближе.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, — он поднял ладони вверх, обещая мир, и его тон был ровным и без гнева. Но я видела, как он ударил Мелинду.

— Не приближайся, — я попыталась поспешить назад, но пульсация в ноге становилась все сильнее с каждым ударом моего сердца.

— Тебе нужна помощь, — ответил он, продолжая приближаться.

— Не от тебя.

Я сделала ложный выпад влево, а затем побежала направо. Моя нога горела и болела, когда я пыталась убежать от него.

Я не прошла и дюжины шагов, как он схватил меня за плечи.

— Рыжик, пожалуйста. Твоя нога ещё недостаточно здорова для этого.

Мольба в его голосе потрясла меня почти так же сильно, как сцена, свидетелем которой я только что стала.

У меня закружилась голова, и я изо всех сил старалась держаться прямо, несмотря на головокружение. Он ослабил хватку на моих руках, затем повернулся ко мне лицом. Я подняла нож и выставила его перед собой.

Он приближался до тех пор, пока кончик моего клинка не уперся ему в грудь.

— Ты можешь колоть меня сколько хочешь, но я предлагаю тебе подождать, пока я не верну тебя в дом, не согрею и не осмотрю твою ногу.

— Ты ударил её. Я видела тебя, — сказала я. Мои зубы стучали.

— Ты не знаешь, что ты видела, — проговорил он и наклонился вперед, как будто провоцируя меня поранить его.

— Я видела, как ты преследовал девушку, догнал её и ударил. Я слышала её крики!

— А ты видела, как она ударила меня? — он схватил меня за руку, но не заставил бросить нож, просто удержал на месте. — Ты слышала, как она умоляла меня причинить ей боль?

— Д-да, — ответила я. Мои зубы застучали так сильно, что я подумала, не сломаю ли я один из них.

— Я бы никогда не причинил тебе боль, — проговорил он. Его взгляд смягчился. — Ну, если только ты не хотела бы этого так же, как она, — он сжал мою руку. — Окей? Я бы не взял то, что дается не по доброй воле.

Моя нога ощущала холод сильнее, чем все остальные части моего тела. Я глянула вниз. Штанина моих джинсов окрасилась в бордовый цвет. Должно быть, мои раны открылись, когда я бежала. Чёрт.

Он осторожно убрал лезвие и подошел ближе.

— Послушай, ты можешь держать нож, если тебе от этого станет легче.

Осознание этого сильно поразило меня — если бы он хотел взять нож, он мог бы. Я была слишком слаба, чтобы что-то с этим поделать. Если бы я попыталась доковылять до дома, то несомненно, у меня это получилось бы, но для этого потребовалось бы много усилий в холодном лесу. Я могла бы рискнуть совершить эту прогулку или положиться на человека, предлагающего мне помощь.

Я поднесла нож к его шее и прижала лезвие к его сонной артерии:

— Если ты попробуешь что-нибудь сделать, моя рука не дрогнет.

— Я понял, — ответил он. Никакого страха в голосе не было. — А теперь, позволь мне? — он поднял брови.

Я отвела нож в сторону, но продолжала сжимать его мертвой хваткой. Он подхватил меня на руки и широкими шагами направился к дому.

— Что это было? Что я видела? — спросила я через пару минут и уставилась на него, пока деревья отбрасывали постоянно меняющиеся тени на его лицо.

Он вздохнул:

— У нас с Мелиндой есть договоренность.

— Где указано, по-твоему, что можно бить её, это нормально?

Он нырнул под низкую ветку и продолжал путь.

— Она хочет, чтобы я ударил её, так же сильно, как я хочу ударить её.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Это заводит её.

— А тебя это заводит?

Он напрягся, заглянул мне в глаза и ответил:

— Да.

Я слышала о подобных вещах, но никогда не видела их воочию.

— Так это БДСМ? И ты как доминант, господин или что-то в этом роде?

— Не всё так просто, — ответил он, покачав головой.

— Тогда как?

Его хватка усилилась, когда он перешагнул через поваленное дерево.

— Я всегда был… Думаю, что странным, это подходящее слово, когда речь заходит о сексе.

— Не надо вешать мне лапшу на уши, — сказала я и пристально посмотрела на него. — Мне нужно, чтобы ты объяснил, что, черт возьми, я только что видела.

— Зачем? Почему тебе недостаточно знать, что я не причиню тебе вреда?

— Ты чуть не задушил меня перед этим! — воскликнула я. Мой голос дрогнул в холодном воздухе.

— Но я этого не сделал и никогда не сделаю. Нет, если только ты сама не попросишь.

Если я сама не попрошу?

— Ты, блин, издеваешься надо мной? Ты объясняешь и делаешь это быстро. Если я не получу удовлетворительного ответа к тому времени, как мы доберемся до дома, я позвоню шерифу. Расскажи мне все до мельчайших подробностей. Заставь меня понять.

— Боже, это хуже, чем посещение психотерапевта.

— Ты был у психотерапевта по этому поводу? — удивилась я, так как не могла представить Гаррета, сидящего в кабинете солидного доктора и рассказывающего свои извращенные сексуальные фантазии человеку в смокинге.

— Когда я был подростком, моя мама нашла кое-что из моего порно — не такое, как обычные фотографии на развороте журналов. Она взбесилась и отправила меня к специалисту в Колумбус, — проговорил он, сморщив нос. — Я не должен был говорить тебе это.

— Продолжай, или я расскажу шерифу Кроу всё о Мелинде.

Он поморщился:

— Психотерапевт сказал, что со мной все в порядке, просто я другой. Он действительно был полезен, научил меня, что я не такой урод, каким боялся быть. Я имею в виду, все еще урод, но не какой-то психопат или что-то в этом роде.

Я не была так уверена, но мне хотелось, чтобы он продолжал говорить, поэтому я промолчала.

— Мне всегда нравилась идея о женщинах в подчинении, связанных, женщинах, которым нравилась боль. Фильмы ужасов возбуждали меня...

Я напряглась в его объятиях.

— Не кровь и не убийства, — сказал он, перепрыгивая через небольшой ручей. — Страх. Я хотел быть психопатом-убийцей, а горячая девушка рядом, напугана и кричит, но вместо того, чтобы разрезать её на куски, я хотел трахнуть её.

Я вздрогнула:

— Изнасилование.

— Да, но нет. Я бы никогда не взял женщину против её воли, — произнес он, глядя на меня сверху вниз. — В ту ночь, когда я душил тебя... — произнес он. Его взгляд метнулся к моему горлу. — ...это было предупреждение, просто демонстрация того, на что я способен. Ты не представляешь, сколько раз я думал о том, чтобы прикоснуться к тебе. Я хотел...

Я с трудом сглотнула, а чувства у меня в душе начали бороться, противореча друг другу. Боль, тоска и моё жгучее желание понять, как работает его разум.

— Ты думал о том, чтобы причинить мне боль?

Он вышел из леса и понес меня к дому.

— Да.

Каждый длинный шаг казался вечностью, сухая трава и опавшие листья шуршали под его ботинками.

— Ты причинил боль жене декана?

Он распахнул заднюю дверь, и та ударилась о стену дома, когда он протиснулся внутрь.

— Да. Она была похожа на Мелинду. Она жаждала этого.

— А Мелинда? С ней это было обычно в порядке вещей? — спросила я. Укол ревности, пронзивший меня, совершенно не вязался с ножом в моей руке и страхом в моём сердце.

— Да, — ответил он, когда понес меня через весь дом. — У нас были назначены встречи, если это можно так назвать. Раз в месяц примерно. Это её крики ты слышала той ночью, когда я нашёл тебя. Я ещё даже не поймал её, когда услышал, как ты зовешь на помощь. Я велел ей уйти, а потом отправился искать тебя.

Я так и знала. Всё-таки я не сошла с ума. Крики, которые привели меня к Гаррету, были реальными.

— Ты лгал мне все это время.

— Я не лгал. Просто не стал вдаваться в подробности.

— Это одно и то же, — покачала я головой.

— Может быть.

— Определенно, — настаивала я. Мне нужно было знать больше, моё любопытство пересилило раздражение из-за его обмана. — С чего бы ей кричать в лесу? Почему бы не войти в дом и не позволить тебе связать её или что-то в этом роде?

— Это не моё, — ответил он, поднимаясь по лестнице.

— Думаю, что мои запястья в ту первую ночь думали иначе, — проговорила я и вздохнула с облегчением, когда он уложил меня на кровать. Моя нога все еще болела и пульсировала, но, по крайней мере, в доме было тепло, а кровать мягкая — и у меня все ещё был нож.

— Позвольте мне перефразировать, — он потер челюсть и отвел взгляд в сторону. — Мне нравится связывание, но это не главное для меня.

— Что же для тебя главное? — спросила я, уже зная ответ; все кусочки головоломки встали на свои места, но я хотела услышать это от него.

Он сел на корточки и начал расшнуровывать мои ботинки.

— Это лучше всего описать как добровольное несогласие.

Я прокрутила в уме эти термины.

— То есть, притворное изнасилование?

Он сбросил один ботинок, затем осторожно стянул другой с моей раненой ноги.

— Единственное, что в этом притворство, — это несогласие. Все остальное — настоящее.

— Значит, Мелинда пришла бы и стала убегать от тебя, как жертва в фильме ужасов? — уточнила я. Мне следовало бы испытывать отвращение, но я понимала, что волнуюсь. Эти фильмы были популярны не просто так. У каждого из нас внутри был маленький убийца или жертва. Даже у меня.

— Да, у нас было соглашение.

— Есть ли другие? — спросила я, ненавидя то, как сильно мне нужно было знать ответ. — Другие женщины?

— Нет, только Мелинда, и с ней всё кончено, — ответил он и попытался закатать штанину моих джинсов, чтобы увидеть рану, но она была слишком тесной и не поддалась.

Дрожащими пальцами я потянулась к своей талии. Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что если бы его целью было меня изнасиловать, у него было бы много возможностей. Но он никогда не причинял мне вреда.

Не обращая внимания на хаотичную путаницу мыслей, роящихся в моей голове, я расстегнула джинсы. Он поднял взгляд, в его глазах промелькнуло удивление, прежде чем он снова опустил взгляд. Я расстегнула молнию и начала вылезать из джинсов.

Он помог мне снять их и смотрел всё время только на мою раненую ногу вместо моих розовых трусиков. Ненастоящий насильник, но в то же время идеальный джентльмен. У меня закружилась голова.

— Это кошмар какой-то. Возможно, мне придется снова зашить тебя, но сначала мне придется все промыть, чтобы я мог видеть.

Он встал и направился в ванную. Шкафчик со скрипом открылся, когда он собрал медикаменты.

— В чем состояло ваше с Мелиндой соглашение? — спросила я. Сбросив куртку, я убрала ногу с кровати. Мне не хотелось запачкать кровью одеяло ручной работы.

Он вернулся ко мне, его грязные ботинки громыхали по полу, а руки были полны бинтов, лейкопластырей и спирта.

— Она приходила в дом, стучала в дверь, а потом убегала в лес. Мне надо было ждать у двери и дать ей фору. А потом погнаться за ней.

Представив его бегущим по лесу, как хищник, я поняла, что этот образ перекликается с темными уголками моей души, с теми, которые я никогда не исследовала, опасаясь получить наслаждение от того, чтобы я там нашла. Во что я вляпалась?

Я продолжала спрашивать, стараясь не выдать своего волнения.

— А когда ты ее поймал бы?

Он опустился на колени и смочил кусочек бинта спиртом.

— Ты видела, — ответил он.

Взглянув на нож в моей руке, он спросил:

— Не могла бы ты положить это? Сейчас будет больно, и я не хочу умереть от своего собственного кухонного ножа.

Я прищурилась, глядя на него, но положила лезвие на кровать.

— Спасибо. Возьми себя в руки.

Когда он коснулся моей окровавленной икры, я поднесла руку ко рту, чтобы подавить крик.

— Извини.

Когда я наконец снова смогла дышать, я спросила:

— Тебя это заводит?

Он покачал головой.

— Ни капельки. Та боль, которую я причиняю, желанна. И всегда есть награда.

Он взглянул на меня, темные глубины его глаз заставили мой живот сжаться.

Мой разум крутился вокруг мысли о «награде». Черт.

— Значит, эта боль...

— Это другое, — ответил он и снова протер рану, и на этот раз я не смогла сдержать вскрик.

— Однако ты прекрасно кричишь, — произнес он, приподнимая мою икру и осматривая раны. — Уже скоро, но я не думаю, что тебе нужно снова наложить швы. Раны открылись не полностью, швы не разошлись. Думаю, что они снова заживут, закроются сами после того, как ты немного отдохнешь.

Я не могла не прокомментировать его первоначального комментария.

— Прекрасно кричу?

— Не обращай внимания, — ответил он и начал накладывать бинт на больные места, его темные волосы упали по обе стороны лица. — Теперь, когда я ответил на твои вопросы, я хотел бы кое-что спросить у тебя.

— Что?

Мне хотелось откинуть его волосы назад, чтобы я могла видеть его лицо, но я удержалась, сложив руки на коленях.

Он повернул свое лицо ко мне, его взгляд был холоден.

— Почему ты на самом деле здесь?

Глава 15

Моё сердце подскочило, и душа ушла в пятки. Конечно, он спрашивал не о том, о чем я думала, что он спрашивал. Он что-то заподозрил? Я же замела свои следы или, по крайней мере, думала, что замела.

Может быть, я ослышалась. Переспросила только:

— Что?

Он приклеил бинт пластырем на место и ответил:

— Я немного покопался, прости за каламбур, и выяснил, что у тебя умерла мать несколько месяцев назад, а твой отец, Винс Галлант, долгое время жил в Броуэртоне. Он исчез несколько лет назад. Где его видели в последний раз? — он поднял глаза. — Округ Миллбрук, с моей сестрой.

У меня перехватило дыхание, а разум отключился, когда он прижал бинт к особенно чувствительному месту.

Он продолжил:

— Итак, возникает вопрос о том, что ты на самом деле здесь делаешь. Наверное, ты бы первым делом упомянула о своей связи с Броуэртоном шерифу или мне; черт возьми, даже Бонни. Но ты этого не сделала. Почему так?

— На самом деле это не имело значения, — ответила я. О, черт. — Я здесь, чтобы откопать артефакты Чокто, вот и всё. Мои родители не имеют к этому никакого отношения.

Он перестал бинтовать мою ногу и отклонился назад, его пристальный взгляд остановился на мне и замер.

— Ты хорошо умеешь делать много вещей — попадать в неприятности, совать свой нос куда не следует, доставать меня и лезть в душу… но знаешь, что у тебя плохо получается? — проговорил он, покачав головой. — Врать.

Он размотал кусок пластыря и откусил его, прежде чем вернуться к моей ноге. Я не ответила, только наблюдала, как он продолжал работать руками, неуклонно латая меня. Что я могла ему сказать? Что я подозревала его или его семью в причастности к смерти моего отца? Я чуть не рассмеялась при этой мысли. Я уверена, что это подошло бы почти так же хорошо, как его объяснение: «Мне нравится гоняться за цыпочками по лесу и трахать их».

— Я встречал его. Ты знаешь это?

Я дернулась, когда он закончил заклеивать меня.

— Кого?

— Все ещё прикидываешься дурочкой, как я погляжу, — он отклонился назад, усевшись на пол, и уставился на меня открытым взглядом, который я никогда не думала встретить у него. Как будто, рассказав мне свою темную тайну, он освободил часть своей собственной души.

— Твоего. Я видел твоего отца.

Что? — пронеслось у меня в голове.

Я наклонилась вперед, моя потребность знать пробудилась к жизни.

— Когда? Где?

— Рыжик, может быть, если бы ты просто спросила меня, я бы тебе рассказал. Не надо было подбираться, как воришка.

Я одарила его взглядом, который соответствовал недоверчивому смеху в моей голове.

— Ты не хотел открывать мне дверь в первый день. Ты приказал мне покинуть твои владения. И я должна поверить, что ты собирался просто так поделиться со мной информацией?

Он сцепил руки, его предплечья напряглись.

— Хороший вопрос. Но ты пробыла здесь почти две недели и не сказала ни слова.

— Ты сам не очень-то разговорчив, — ответила я, опустив взгляд в пол. Честно говоря, если трезво оценивать ситуацию, то мне пришлось бы признать, что он был более откровенен со мной, чем я с ним. Но у меня были на то свои причины.

— Ну, теперь-то мы разговариваем, не так ли?

— Да.

— Так скажи мне правду, — он скользнул взглядом по моему телу к лицу. — На этот раз.

Я колебалась всего мгновение.

— Я здесь, потому что собираю материал для своей докторской. Вот и всё.

В его глазах промелькнуло разочарование.

— Тогда, думаю, мне не нужно рассказывать тебе о том времени, когда я встретил твоего отца.

Поднявшись на ноги, он повернулся спиной и направился к двери.

— Подожди! — воскликнула я и попыталась встать на здоровую ногу, но от резкого движения в мои вновь открывшиеся раны как будто вонзились иглы. Комната поплыла, и мне показалось, что меня сейчас стошнит.

— Черт возьми, сядь! — велел он, повернулся ко мне и опустил меня на кровать.

— Мой отец. Мне нужно знать, — я схватила его за запястья, вцепилась, только бы не отпускать, пока он не расскажет мне всё, что знал.

— Просто ложись.

— Ну нет! Расскажи мне, что ты знаешь.

Я не могла позволить ему уйти, иначе упустила бы эту зацепку.

— То, что ты здесь, не имеет никакого отношения к твоим родителям, да? — он убрал мои руки со своих запястий. — Ляжешь в постель, и я расскажу тебе, хорошо? — он приподнял меня под руки и помог мне опять подняться на подушках, затем сел на край кровати.

— Гаррет, пожалуйста.

Он закрыл глаза. Как будто это слово, слетевшее с моих губ, вывернуло его наизнанку.

Я подтянула ноги под одеяло, не обращая внимания на жгучую боль, пульсирующую под повязками.

— Мне нужно знать.

Он встретился со мной взглядом и потянул руку к моему лицу. Я не вздрогнула, когда он убрал несколько прядей волос и пригладил их, заправив к остальным моим локонам. Слабая улыбка заиграла на его губах, как будто он был доволен, что я позволила ему прикоснуться ко мне.

Мне следовало бы испугаться. Как я боялась тогда, когда мы остались одни в лесу, но чем больше он объяснял, тем больше всё, казалось, становилось на свои места. Его странные увлечения уже стоили ему карьеры и, кто знает, чего еще, но он поделился этим со мной. Я не знала, насколько большим компромиссом было для него открыться мне, но, — учитывая его образ жизни и привычки отшельника — я могла догадаться.

Он провел большим пальцем по моей щеке, затем опустил руку на кровать рядом со мной.

— Несколько лет назад он пришел в наш дом. Лилиан привела его. Она некоторое время назад вернулась из Калифорнии, а я приехал домой на выходные, чтобы навестить её. Это было, когда я ещё преподавал. Я вошел в дом и обнаружил, что они с Лилиан целуются на диване в гостиной, — проговорил он, взял мою руку в свою и сжал её. — Без обид, не хотел задеть твою маму.

Я фыркнула.

— Не волнуйся. Они расстались ещё до моего рождения. И никогда не были женаты.

— Извини, — сказал он, поглаживая кожу на тыльной стороне моей ладони большим пальцем.

Я пожала плечами:

— Мама родила меня, когда ей было девятнадцать, и она почти одна воспитывала меня. Папа всегда платил алименты, посылал открытки на день рождения, приезжал на Рождество и всё такое. Он не был плохим человеком, и я любила его, — проговорила я. Мои глаза увлажнились, но я сдержала слезы. — Ему вообще не суждено было остепениться. Мой отец был из тех мужчин, кто быстро влюбляется, увлекается кем-то, а потом оставляет их, по крайней мере, так всегда говорила мама. Она по-своему любила его, но это была не та любовь, понимаешь?

— Я нашел некролог твоей мамы. Мне очень жаль, — ответил он. Как мог человек, который только что был диким зверем в лесу, быть таким нежным и благородным в душе? Я заглянула в его глаза, все еще пытаясь понять, который из них был настоящим Гарреттом.

— Спасибо. Моя мама была моей лучшей подругой и самой главной поддержкой. — Все в нашем родном городе говорили, что я очень похожа на неё, — те же длинные темно-рыжие волосы и яркие карие глаза. Я всегда думала, что она самая красивая женщина в мире. Я всегда говорила ей об этом, даже после того, как рак отнял у неё всю красоту. — Я скучаю по ней, — я прочистила горло. — Пожалуйста, продолжай, расскажи ещё о моем отце.

— Хорошо. После того, как я прервал их, он представился и направился к выходу. Лилиан сказала мне, что он был её новой жертвой.

Мои глаза широко раскрылись:

— Жертвой?

Он кашлянул в ладонь.

— Ну, скажем так, я не единственный в нашей семье со странностями. Лилиан не такая, но и у неё всегда была сильная склонность к доминированию. Харт такой же, просто он еще не осознал этого. Я не знаю почему. Насколько я знаю, у всех нас было хорошее детство. Это просто заложено в нашей ДНК или что-то в этом роде.

Я старалась подальше отогнать все мысли о том, что Лилиан могла связывать моего отца.

— Значит, у них были отношения?

— Верно.

Он убрал свою руку от моей и ослабил одеяло вокруг моей больной ноги.

— Что случилось потом?

Удобно устроившись на кровати, он пожал плечами.

— Я не знаю. Больше я его никогда не видел. Я вернулся в Алабаму, преподавал остаток семестра. Именно тогда у нас с Джоан начался роман, так что я проводил большую часть своего свободного времени, тайком общаясь с ней, — ответил он. Его голос помрачнел. — Пока это всё не закончилось, и она не сказала ни слова в мою защиту.

Мне казалось, что моя голова горит, мысли метались, каждая вспышка высекала искры, которые зажигали новую идею. Мне нужна была информация, вся, какую я только могла получить. Но сначала мне нужно было знать, могу ли я доверять Гаррету.

— Что случилось той ночью, когда тебя застукали с Джоан?

Его челюсть сжалась, и горькие морщины прорезались на лбу.

— Я связал её, привязал к кровати и… — он взглянул на меня. — …стегал по ногам и животу. У неё появились отметины, синяки и почти пошла кровь, когда вошел её муж, — ответил он, сверкнув сердитым взглядом. — Конечно, она даже не заикалась о том, как просила выпороть её.

— Выпороть? — уточнила я, вызывая в воображении образы телесных наказаний в других странах. — То есть как бьют плетью?

— Просто тисовый прут. Тонкий, гибкий. Оставляет довольно яркие впечатления без видимых следов, если ты правильно им пользуешься.

— Звучит болезненно.

— Да, но от этого ещё и выделяются эндорфины. Боль усиливает удовольствие.

Это было неподходящее время для прилива крови к нижним частям моего тела, для чего-то отдаленно похожего на влечение, но я не могла это остановить.

— Твоё удовольствие тоже, да?

Он облизнул губы и ответил:

— Да.

— А когда ты бы отшлепал её, потом, после того, как... — спросила я и затихла, прервав себя на полуслове, когда в моем сердце вспыхнула вспышка ревности.

— Да. А потом мы бы трахнулись как обычно.

Я вздрогнула от его прямоты.

— Значит, всё было по обоюдному согласию?

— Да.

Я прикусила губу, вглядываясь в его лицо в поисках каких-либо признаков обмана. Я не нашла ничего подобного.

Он сжал мою руку.

— Я клянусь, что так оно и было, Элиза.

Мои глаза расширились:

— Ух ты!

— Что?

— Это был первый раз, когда ты произнес моё настоящее имя. Не назвал Рыжей.

— Не привыкай к этому, Рыжая, — ответил он, а на лице его снова появилась знакомая ухмылка.

— Что произошло дальше?

— Как так получилось, что после того, что я спросил об истинных причинах твоего пребывания здесь, ты снова стала допрашивать меня?

Улыбка скользнула по моим губам.

— Просто ответь на вопрос.

— Ты уверена, что увлекаешься археологией, а не юриспруденцией? — спросил он. Ухмылка его стала шире.

Я сморщила нос.

— Я копаюсь в земле. Я и не скрываю этого. Определенно не те качества, которые присущи адвокату.

— Принято к сведению. Сначала расскажи мне кое-что, а потом я расскажу тебе остальную часть своей грязной истории.

Я с трудом сглотнула и ответила:

— Окей.

— Как ты думаешь, твой отец все ещё жив?

Я опустила взгляд.

— Нет. Его нет. Я знаю это.

— Мне очень жаль, — проговорил он, покачав головой.

— Мне тоже, — я проглотила слезы. — Теперь расскажи мне остальное.

Он отвел взгляд.

— После скандала я ушел с позором и подумал, что могу вернуться домой и зализать свои раны. Лилиан всегда умела сглаживать проблемы. Я разговаривал с ней по телефону в тот день, когда всё это произошло. Она сказала мне приехать домой, и мы во всем разберемся. Я ушел из университета и поехал прямо сюда, — произнес он, закрыв глаза и понизив голос, погрузившись в воспоминания. — Это было ближе к концу весенней сессии. По дороге домой всё было в цвету — ветки желтой жимолости и пурпурной глицинии свисали с деревьев. Несмотря на то, что произошло, я почувствовал, что у меня появилась надежда. Лилиан знала бы, как это исправить. Она прекрасно выбиралась из множества неприятностей с присущим ей очарованием. У меня не было и половины её способностей, но с её помощью, я не знаю… Я подумал, что возможно, у меня есть шанс, понимаешь? Может быть, она могла бы поговорить с деканом Фаррауэем или Джоан.

Он пожал плечами и уставился в угол комнаты, его глаза блуждали по деревянным доскам, как будто он мог проникнуть взглядом на нижний этаж. В комнату Лилиан.

— Я вернулся домой как раз на закате. Дом был освещен, приветливо сиял огнями, как будто ждал гостей. Всё было не таким, как сейчас, — он махнул рукой в сторону стен. — В упадке, — он сделал паузу, как будто пытаясь выдавить из себя несчастные слова. — Когда я вошел сюда, везде было тихо. Я позвал Лилиан. Она не ответила. Я пошел в её комнату, и нашел её там. Она повесилась... — он замолчал, эмоции нахлынули и заглушили его голос, как внезапное наводнение.

— Мне так жаль, — сказала я и зажала его руку между своими. Я знала, что она покончила с собой, но, кроме её краткого некролога, об этом не было никакой информации. Тогдашний шериф Миллбрука скрыл подробности. Я всегда предполагала, что он замял это дело, спрятал под сукно, чтобы не запятнать семью. Самоубийство было нерушимым табу, особенно в этой части Библейского пояса (прим. регион в Соединённых Штатах Америки, в котором одним из основных аспектов культуры является евангельский протестантизм. Ядром Библейского пояса традиционно являются южные штаты).

— Это было ужасно. Когда я увидел её, это было что-то страшное, во что я не мог поверить, переварить, как будто это было не на самом деле. Но потом я прикоснулся к ней, и она была... — проговорил он и вытер глаза, ресницы были мокрыми.

Видя, как ему больно, что-то во мне надломилось. Я хотела забрать его боль, вытащить занозу из его лапы, но некоторые вещи, как и некоторых людей, было невозможно излечить.

— Она оставила записку?

— Нет. Я потребовал, чтобы шериф Пеннингтон расследовал это как убийство. Лилиан бы так не поступила. Я не мог в это поверить.

— Ты думаешь, её убили?

— Я так думаю. Шериф Пеннингтон провел расследование так же, как и всё остальное, — вполсилы. Он сказал мне, что, поскольку её отпечатки были на стуле, электрическом шнуре и светильнике, у него не было никаких доказательств какого-либо насилия, нападения или объяснения, кроме очевидного. Я пережил ад и закатил скандал, и… — он отвел свой пристальный взгляд от моего, — я cчитал твоего отца своим подозреваемым номер один. Я знал, что это был он. Так должно было быть, и я хотел заставить его заплатить.

Мотив. Я напряглась и посмотрела на нож на прикроватном столике. Может быть так Гаррет косвенно признавался в убийстве моего отца?

Он проследил за направлением моего взгляда.

— Возьми, если тебе от этого станет лучше, — сказал он. Печаль в его тоне заставила меня почувствовать себя дерьмово. Он только что открыл и разбередил несколько ран, которые явно причиняли ему боль глубоко в душе, а вот я пока ещё не доверилась ему.

— Мне жаль, — произнесла я, проигнорировав шпильку и сосредоточилась на нем. — Это все так... ново, я думаю. Пожалуйста, продолжай.

— Больше рассказывать особо и нечего. Я всегда подозревал твоего отца в убийстве Лил, но он исчез сразу после её смерти. Это совпадение не ускользнуло от меня. Я заплатил частному детективу, чтобы он нашел его. Но твой отец так хорошо замел свои следы, что все улики вели прямо сюда, в Блэквуд. Круг замкнулся. Тупик.

Казалось, он сник, переживая свою неудачу в поисках человека, которого подозревал в убийстве своей сестры. Я хотела заверить его, что папа никогда бы не причинил вреда Лилиан, но мои слова никак не облегчили бы его боль. Его сестра умерла, и для этого не было никаких причин.

Более того, интуиция подсказывала мне, что Гаррет понятия не имел, что машина моего отца ржавеет на территории его поместья. Он был в таком же неведении, как и я. Облегчение нахлынуло на меня, как первый укол обезболивающего. Гаррет не имел никакого отношения к исчезновению моего отца. Я знала это, чувствовала нутром.

Я рискнула:

— Что, если я скажу тебе, что думаю, что все тропы ведут сюда, потому что мой отец никогда не покидал округ Миллбрук, — никогда не покидал Блэквуд — живым?

Он откинул голову и уставился в потолок.

— Меня больше ничто не удивит. Помнишь, когда ты впервые постучала в дверь, и я сказал тебе, что это место полно призраков?

— Да.

— Чем дольше я остаюсь здесь, тем больше в этом правды. Призраки, секреты, ложь. Все здесь, все просто, только я пока не могу увидеть общую картину, — проговорил он. В его словах сквозило отчаяние.

— Почему ты остаешься здесь? Почему бы не переехать куда-нибудь еще и не начать все сначала?

— После кончины Лилиан я, казалось, не мог уйти. Это у меня в голове, — проговорил он, указав на свой висок. — Я знаю, что это так. Я понимаю, что могу выехать за ворота и никогда не возвращаться, но я думаю, что я...

Я знала это чувство.

— Сломался? Ты думаешь, что ты сломлен.

— Я бы сказал, что облажался, но да.

— Я так не думаю, — ответила я, проводя рукой по его небритой щеке. — Я думаю, что ты пережил некоторые события, который были травмой для тебя. И я думаю, что ты боишься. Но ты не облажался.

Он посмотрел на меня с душераздирающим удивлением, как будто никогда не видел в себе ничего, кроме монстра.

— Вот почему ты оттолкнул меня, почему ты отталкивал меня все это время? — спросила я и обхватила его лицо ладонями, и он закрыл глаза и наклонился навстречу моему прикосновению. — Ты боишься, что причинишь мне боль или что я буду... что?

— Испытывать отвращение.

— Я этого не чувствую, — ответила я и провела большими пальцами по его жесткой бороде. — Ничего подобного.

Он сдвинул брови.

— Ты слышала, когда я говорил о том, как я хотел бы гоняться за тобой по лесу? Как я хотел бы связать тебя и оставить свои следы на твоей коже? Как я хотел бы трахнуть тебя так сильно, что будет больно?

Мой желудок сжался от его слов.

— Я слышала, хотя ты в первый раз сейчас сказал, что хочешь сделать со мной все эти вещи.

Он схватил меня за запястья и пристально посмотрел на меня:

— Ты шутишь? Ты — самое большое искушение. Когда я рядом с тобой, у меня в мозгах что-то перемыкает. Черт, — он сжал губы, словно заставляя себя замолчать. — Можно сказать, что каждая развратная фантазия, которая у меня была с тех пор, как ты постучала в мою дверь, связана с красным пальто.

Кончики моих ушей начали гореть, и я уставилась на его рот. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не потянуться к нему за поцелуем.

Вместо того чтобы сделать это, я спросила то, о чем думала уже несколько дней:

— Ты любил её… Джоан?

Я съёжилась от своего вопроса, как только он сорвался с моего языка. Это было не мое дело, и мне следовало задавать больше вопросов о моем отце. Вместо этого я ждала, когда Гаррет скажет мне, любит ли он кого-то другого.

Он долго не отвечал, тишина нарастала, как кирпичи в фундаменте. Через некоторое время он сделал глубокий вдох и выдохнул.

— Я думал раньше, что любил. Теперь, однако...

Почему всё во мне вибрировало на той частоте, которую он излучал? Мне хотелось провести пальцами по тыльной стороне его ладони, обнять его, сделать что-нибудь, что соединило бы нас намного крепче, чем двух людей в старом доме, каждого из которых преследуют наши собственные призраки.

— Теперь я не так уверен, — он отстранился от меня и встал. — Тебе нужно отдохнуть.

— Не уходи.

Слова слетели с моих губ прежде, чем я смогла их остановить. Может быть, я потеряла больше крови, чем думала, или, может быть, я по глупости расслабилась, потеряв бдительность. В любом случае, я не хотела, чтобы он запирался в своей комнате, отдалялся от меня, несмотря на то, чем мы сейчас поделились.

— Ты останешься со мной?

Он отступил на шаг.

— Нет, я не думаю, что это хорошая идея.

— Я не причиню тебе вреда, — проговорила я и криво улыбнулась, стараясь не обращать внимания на укол боли от его отказа.

— Думаю, ты знаешь, что это не то, о чем я беспокоюсь, — сказал он, окидывая взглядом очертания моего тела под одеялом.

— Ты сказал, что никогда не будешь принуждать женщину, помнишь?

— Я и не буду. Я бы никогда не взял то, что не было дано добровольно, — проговорил он, отступая на шаг назад.

— Ты боишься, — ухмыльнулась я, когда в моей душе промелькнула искра веселья. — Ты боишься меня. Или как это ещё называется, близость? Ты боишься близости.

— Я мог бы прижать тебя и связать веревкой, прежде чем ты успеешь закричать, — он скрестил руки на груди. — Я не боюсь тебя.

— Ты не боишься делать со мной такие вещи, нет, но ты боишься спать здесь со мной — сказала я с ухмылкой. — Я хочу обниматься.

Он вздрогнул.

— Обниматься?

— Да, — я откинула одеяло и простыню с другой стороны кровати. — Давай. Ложись. Или ты боишься?

— Я не боюсь, но объятия — это мой предел. Забота после, да. Обниматься — нет, — сморщил он нос.

— Забота после?

— После сессии в лесу я держал Мелинду на руках, пока она приходила в себя.

— И жесткий предел, это...

— Кое-что, чего я не буду делать.

— Правильно, — я ухмыльнулась шире. — Потому что ты боишься.

— Не боюсь, — ответил он, покачав головой.

— У меня есть идея. Давай придумаем стоп-слово. Я видела достаточно фильмов, чтобы знать, что это такое и как это делают, правильно?

— Да, так и делают, — он пожал плечами. — Но я все равно не лягу с тобой в постель, не трахнув тебя.

Господи. Он без колебаний прямо в лоб говорил обо всём, что хотел.

Я не хотела допускать, чтобы его прямолинейность выбивала меня из колеи.

— Так ты боишься провести со мной ночь, не трахнув меня?

— Перестань говорить, что я боюсь, — ответил он. Его голос понизился на октаву, и тепло разлилось у меня в животе от этого.

Я напустила на себя самое бесстрастное выражение лица.

— Если тебе страшно, просто назови своё стоп-слово. В чем дело?

Он рассмеялся, от растерянности разом помолодев.

— Мне никогда не приходилось придумывать стоп-слово. Это только для моих сабов (прим. сабмассивов/подчиненных женщин)

— Ну, все когда-нибудь бывает в первый раз. Итак, давай придумаем что-нибудь такое. Типа, я не знаю, эксельсиор. Это хорошее слово, — сказала я и кивнула ему, как будто подкрепленные жестом, мои слова стали бы более убедительными.

— Нет, это должно быть просто, что-то такое, что ты или я, думаю, сможем запомнить с легкостью. Красный занят, не подходит. Так что нам придется выбрать черный. Легко.

— Значит, если ты скажешь «черный», это значит, что пора прекратить все, что я делаю?

Он вздохнул.

— Поверить не могу, что мы разговариваем об этом. Но да, если я скажу «черный», это означает, что ты достигла моего жесткого предела, — он окинул мое тело хищным взглядом. — И ты так же. Ты можешь назвать «черный», и я буду знать, что нужно остановиться.

— Значит, слово «стоп» не сработает?

Он ухмыльнулся и начал расстегивать рубашку.

— Нет.

О, черт. Он действительно намеревался принять мое предложение.

— А как насчет слова «нет»?

— Определенно не сработает. Единственное, чего ты добьешься, если скажешь «нет», — это удушье.

Я сжала бедра вместе. Почему угроза была такой чертовски горячей?

Он снял рубашку, и я наконец-то смогла разглядеть черные линии, составляющие узоры на его руках и груди. Завитки и черепа причудливо сплетались на его коже и уходили под темные волосы на груди. Его соски были темно-розового цвета, а правый был проколот серебряной штангой.

Он расстегнул джинсы. Я наклонилась и выключила лампу, чтобы не пялиться. Устраиваясь на матрасе, я услышала, как его ботинки упали на пол, а затем звякнул ремень. Он прошелся вокруг кровати, его подтянутые мускулы выглядели рельефно, выделяясь на фоне слабого света из моей ванной.

«Не отвлекаться».

— Ну, договоримся о том, что мы спим вместе, но секса не будет. Если только ты не боишься, и тогда мы сможем отменить всё это.

— Я не могу поверить, что соглашаюсь на это, — вздохнул он. — Я никогда не ложился в постель с женщиной, не трахнув её. Это глупо.

Я улыбнулась грубости в его голосе и продолжила прощупывать почву.

— Что, если я скажу «стоп»?

Кровать прогнулась, когда он опустился рядом со мной.

— Я бы не советовал, но тот факт, что ты это сказала, гарантирует жестокий трах. Просто «черный». Это единственное слово, которое тебя спасет.

Я повернулась к нему так быстро, как только могла. Он набросил мое одеяло на свои ноги и бедра и, сцепив пальцы под головой, уставился в потолок.

— Но что, если я скажу «пожалуйста»?

Он повернул голову ко мне, его глаза были полны желания.

— Если ты скажешь «пожалуйста», я трахну тебя так сильно, что ты не сможешь сидеть, ходить или дышать в течение нескольких дней, не думая о моем члене внутри тебя.

Черт.

Глава 16

— Эта самая лучшая моей в жизни каша. Никогда не ела ничего вкуснее, — проговорила я, отправив в рот изрядную порцию сладкой вкуснятины, заправленной маслом и медом.

— Потому что этот Гаррет морил тебя голодом до смерти здесь, — ответила Бонни, которая разрезала пополам свое печенье и постучала ножом по банке с домашним вареньем из скупернонга (прим. вид винограда сорта мускат, произрастающего на юге Соединенных Штатов). — Я просила шерифа Кроу разрешить тебе остановиться у меня, но нет, он не позволил. Сказал, что ты здесь в хороших руках и о твоем переезде не может быть и речи, пока тебе не станет лучше. Я закатила скандал из-за этого, но он все равно даже не пошевелился.

Она закатила глаза и умело намазала джем на теплое печенье.

— Может быть, он теперь запоёт по-другому, когда ты встала и можешь ходить.

Я отпила из своей чашки кофе, радуясь еде и компании, и счастливая, сказала:

— Гаррет не такой уж плохой.

Мы провели ночь в одной постели. У меня не хватило смелости с ним обниматься, и я заснула слишком быстро, чтобы поддаться импульсу, даже если он у меня и был. Пробежка по лесу отняла у меня больше сил, чем я предполагала. Когда я проснулась, его уже не было, но я провела рукой по его стороне кровати, зная, что он провел там всю ночь. Так близко.

— Не такой уж плохой, да? Он ни черта не кормит тебя и держит в этом доме с привидениями. По-моему, это как раз и называется плохой. Кстати, где он сейчас?

Я взглянул на стену позади неё, на дверь в библиотеку за ней.

— Работает.

— Что делает?

— Книги. Он их восстанавливает.

Она склонила голову набок, глядя на меня, как будто я говорила на другом языке.

— Что он делает сейчас?

Я объяснила ей, в чем состоит его работа, пока мы неторопливо завтракали. Тай дал Бонни свободное утро, чтобы она могла навестить меня. Если бы мне когда-нибудь удалось увидеть его, я бы точно сказала ему за это спасибо прямо в глаза. Она принесла мне обрывки местных сплетен и, самое главное, это уверенность в том, что у меня здесь есть друг поблизости. После того, как мы закончили и убрали посуду, я прислонилась к раковине фермерского дома и попыталась придумать способ, как лучше задавать вопросы, не вызывая подозрений Бонни.

— Я здесь смотрела некоторые семейные фотографии. Среди них есть одна очень любопытная, она заинтриговала меня. Девушка, сестра Гаррета, — проговорила я, нервно теребя подол своей майки. — Вы знали её?

Она огляделась, её темные глаза осматривали каждый закоулок, заглядывая в тени. Неужели она думала, что Гаррет выскочит из-за угла и закричит «бу»?

— Все знали Лилиан, милая.

— Какой она была?

Убедившись, что мы остались одни и нам не помешают, Бонни расслабилась и провела пальцами по коричневой коже на шее.

— Она была прекрасна. Больше, чем жизнь. В пору своей юности я участвовала в нескольких конкурсах в этих краях, — проговорила она и расправила плечи. — Но я всегда была на втором месте после Лилиан. Ты знаешь, как бывает, ты встречаешь некоторых людей и забываешь о них в следующую минуту?

— Да.

— Лилиан была из тех, кого никогда не забываешь. Она блистала, понимаешь?

Я кивнула. Я всегда думала то же самое о своей матери.

— Она могла бы осветить комнату так же ярко, как солнце. Я тебе говорю, что она здесь устраивала какие-то сумасшедшие выходки, — сказала она с улыбкой и прислонилась спиной к стойке рядом с холодильником. — Чертова девчонка могла замотать туалетной бумагой дом мэра Броуэртона, затем закидать яйцами патрульную машину шерифа Пеннингтона, а затем проехать по проселочным дорогам на заднем сиденье мотоцикла своего парня… ну, парня, который у неё был в то время.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Похоже, она была из тех, кто хорошо проводит время.

— Так и было. Она действительно была такой. Очаровала всех, с блеском выходя из любой передряги, — произнесла она. Её лицо вытянулось на последних словах. — Жаль, что с ней такое случилось. Я не знала, что у неё были такие проблемы, понимаешь?

— Я не думаю, что хоть кто-то знал, — ответила я. Гаррет всё ещё сомневался в этом; его откровенный рассказ прошлой ночью не давал мне покоя. — Вы разговаривали с ней после того, как она вернулась из Голливуда?

— Конечно, — ответила она и начала открывать ящики, ее хмурый взгляд тяжелел по мере обнаружения каждого нового источника беспорядка. Когда она нашла тайник с кухонными салфетками, она схватила одну, намочила её и начала вытирать столешницы.

— Она изменилась?

— Не очень. Так же сияла. Просто стала немного старше, как и все мы. Она начала писать для Броуэртонской газеты. Весь город разозлился, когда она сделала репортаж с разоблачением дискриминации чернокожих работников в «Голден Гросери», — улыбнулась она. — Заставила меня чертовски гордиться.

Я читала её статью и вспомнила, как меня впечатлил её упорный поиск правды. Кажется, в этом мы с ней были похожи.

— Она всё так же встречалась с парнями?

— О, конечно, — ответила она, отскребая какое-то пятно рядом с раковиной со всей силой, на которую была способна её маленькая фигурка.

— С кем конкретно?

Я знала, что испытываю судьбу, но мне нужно было как-то продвинуться в расследовании исчезновения моего отца. Находка машины подсказала мне, что я на правильном пути. Мне просто нужны были какие-нибудь указатели, чтобы показать, в какую сторону идти.

— Конечно, её видели с сумасшедшим Дэнни — это было до того, как он сошел с ума, прошу заметить. Давай посчитаем, если хочешь, братья Саттерли. Однажды днем они подрались из-за неё прямо у закусочной. Я сейчас говорю не о юнцах, а о взрослых мужчинах, обоим уже далеко за тридцать, которые дерутся из-за неё. Таю пришлось разнимать их. Я даже слышала, что она встречалась и с девушками. Не знаю насчет этого, — она обошла меня, передвигая банки и вытирая каждую пылинку, пока шла. — И был один парень, красавчик, которого она обычно приводила в закусочную. Винс. Он вырос где-то здесь неподалеку. На пару лет старше меня учился в школе.

Я напряглась, как собака, учуявшая след оленя.

— Как долго она встречалась с Винсом?

— Примерно так же, как и с другими. Хотя, я думаю, она всё ещё встречалась с ним, когда… — она запнулась, затем еще сильнее потерла край стойки. — Ну, когда она это сделала.

— Что случилось с Винсом?

Она сделала паузу и вытерла лоб тыльной стороной предплечья.

— Я точно не знаю. Я думаю, что после того он ушел. Он вырос здесь, но никогда не оставался. Думаю, что он околачивался рядом только из-за Лилиан, если честно.

— Значит, вы больше никогда его не видели?

— Нет.

Это означало, что он исчез всего через две недели после того, как я видела его в последний раз. Он пришел навестить меня в Университете, плюхнулся на кровать в моей комнате в общежитии и спросил, когда я собираюсь начать копать динозавров. Он задержался достаточно долго, чтобы выкурить сигарету, нарушая правила общежития, и сделать мне заблаговременно подарок на день рождения — удивительно прелестный шарф. Выбрала ли его Лилиан?

— Вы сказали, что она встречалась с Дэнни. Что случилось с ним тогда и что происходит теперь?

Она провела тряпкой по столешнице и вытряхнула её в раковину.

— Никто не знает. Но я не думаю, что это совпадение, что он начал вести себя странно как раз в то время, когда умерла Лилиан. Прячется в лесу. Заявляется в город каждые несколько месяцев, крича об огнях на деревьях, или голосах, или Бог знает, о чём ещё.

— Я видела его. Когда я только начала свое исследование, он нашел меня в лесу и предупредил, чтобы я держалась подальше.

Она повернулась и посмотрела на мою ногу.

— Может быть, тебе стоило послушаться, — сказала она, пожав плечами. — Шериф Кроу держит его в узде. Запирает его в вытрезвителе, чтобы мог просохнуть там всякий раз, когда появляется. Тогда мы не слышим о нем снова в течение нескольких месяцев.

Если бы я могла в прямом смысле стукнуть себя, я бы это сделала. Моя самая главная зацепка все это время была прямо перед моим носом.

— Как мне его найти?

— Не вздумай, — велела она, ткнув в меня пальцем. — Держись от него подальше. Ты помнишь, как я говорила тебе, что Гаррет был злым? Возможно, я имею в виду, что только возможно, я и ошибалась насчет него. Но это не касается Дэнни. У него что-то не в порядке с головой, — она хмуро посмотрела на столешницы и бросила тряпку для мытья посуды в раковину. — Ну, на данный момент я сделала все, что могла. Здесь нужна генеральная уборка, а не мои жалкие попытки, — она обняла меня за плечи. — В любом случае, я так рада, что наконец-то смогла приехать и провести с тобой немного времени. Позови меня, если тебе что-нибудь понадобится. Я всегда в закусочной, и у тебя есть мой сотовый.

— Ладно, — кивнула я, когда она заключила меня в объятия, чуть не задушив при этом.

— Берегись Гаррета, — она зарылась своим шепотом в мои волосы. — Я кое-что слышала о нем. Плохие вещи, которые он любит делать с женщинами.

Я обняла её в ответ.

— Он как плюшевый мишка, я клянусь.

«Если только ты не убегаешь от него».

— Если ты хочешь вернуться со мной в город, скажи только слово, — она схватила свою ярко-розовую сумку со стола и вытащила ключи. — Я расскажу об этом шерифу Кроу.

— Будет сделано, — ответила я и убрала два контейнера с едой, которые она принесла в холодильник. — Спасибо за еду. Хотя диета Гаррета творит чудеса с моей фигурой.

— Нет оправдания взрослому мужчине, не умеющему готовить, — ответила с неодобрением, которое возросло вдвое, когда она вышла в холл, и я, прихрамывая, последовала за ней. Она распустила волосы, позволяя им лечь естественно, и каштановые локоны образовали милый ореол вокруг её головы.

Двери библиотеки открылись как раз в тот момент, когда мы проходили мимо. Гаррет поднял глаза, удивленно приподняв брови.

— Бонни. Я не слышал, как ты пришла.

— Я здесь уже полчаса.

— Еда? — спросил он. Улыбнувшись с надеждой, он стал похожим на мальчишку.

— В холодильнике, — она окинула его суровым взглядом. — Но прибереги немного для своей пленницы. Она становится слишком худой.

— Может быть, тебе стоит почаще приносить еду?

— Я что, похожа на «Еду на колесах», по-твоему, Блэквуд?

Он неуверенно посмотрел на меня.

— Эмм, нет?

— Нет — это правильный ответ. Научись готовить, — сказала она и указала на меня. — Пусть это послужит тебе небольшим уроком.

Он взглянул на меня:

— Ты умеешь готовить?

— Я увлекаюсь этим на досуге, — пожала плечами я. — Но у меня не было возможности попробовать, так как у меня была повреждена нога.

— Вот как я поступлю, — проговорила Бонни, открывая тяжелую входную дверь. — Я заеду в магазин и привезу вам двоим продуктов на неделю, — сказала она, переводя взгляд на Гаррета. — Дай мне кредитную карточку.

Он порылся в заднем кармане и вытащил бумажник.

— Я вернусь после своей смены и воспользуюсь этим, — она выхватила карточку из его руки, — чтобы заплатить за бензин.

— Это было бы идеально! Спасибо, Бонни, — ответила я с улыбкой, взволнованная мыслью о том, что у меня будет что-то еще, кроме специфического меню Гаррета. Может быть, это должно было оттолкнуть меня, мысль о том, чтобы готовить на этой кухне до такой степени, чтобы почти играть с ним в семью. Но хорошая еда была не тем, от чего я могла отказаться, как бы неловко это ни было.

Гаррет нахмурился, но спорить не стал.

— Хорошо. Увидимся через несколько часов, — сказала я на прощание и закрыла дверь, когда она спустилась по ступенькам парадного крыльца.

Прислонившись к ней спиной, я посмотрела на Гаррета.

— Что с тобой такое?

Он засунул руки в карманы.

— Я не очень люблю принимать гостей.

— Да, я догадалась, — ответила я, закатив глаза. — Это будет здорово. Это не может быть хуже того, что ты готовишь, верно?

— Тут ты отчасти права, логично. Ты уже поела?

— Ага.

— Какие планы на остаток дня? Опять будешь вынюхивать? — поинтересовался он, засунув руки в карманы джинсов, и это движение заставило меня опустить взгляд к его поясу и ниже.

Я резко подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом, но его ухмылка сказала мне, что меня подловили.

— Я все время вынюхиваю. Если ты не против, я бы хотела посмотреть несколько видео с кошками — очень важных — и прочитать новости на твоем ноутбуке.

— Как тебе будет угодно, — ответил он, указав в сторону гостиной.

— Окей, — согласилась я, повернулась и шагнула к нему.

Через мгновение его рука оказалась у меня на пояснице.

— Я могу справиться сама, — проговорила я, но не отодвинулась.

— Я знаю, что можешь, но ты не должна.

Он стоял достаточно близко, чтобы я могла чувствовать тепло его тела, вдыхать его древесный аромат. Моя кровать все еще хранила его запах.

— Можно я? — спросил он. Его взгляд остановился на моих губах.

Мои соски затвердели и покрылись мурашками.

— Да.

Разрешение. Но что я позволяла ему делать? Просто помочь мне, так ведь?

Он обнял меня за талию и приподнял. Мы прошли в гостиную, телами прижимаясь друг к другу, а мои ноги едва касались земли.

— Спасибо, — сказала я, держась за его за шею, когда он опускал меня на диван.

— Не за что.

Я опустила руки и уставилась на него, прежде чем позволила своему взгляду скользнуть вниз по пуговицам его рубашки-поло, мимо подтянутого живота и вниз к выпуклости в его штанах. Боже.

Он повернулся и схватил свой ноутбук с соседней тахты, затем протянул его мне.

— Постарайся поменьше смотреть порно. Вирусы и все такое.

— Ничего не обещаю, — ответила я, взяла компьютер и положила его себе на колени.

Он поколебался, словно желая сказать больше, затем сжал челюсти и зашагал в сторону кухни.

Я открыла ноутбук и порылась в кармане в поисках карты памяти, которую обнаружила в шкафу Лилиан. Стук удара тарелки по столу убедил меня, что я в безопасности, но я повернулась на диване лицом к двери. Если бы Гаррет вошел, у меня было бы достаточно времени, чтобы быстренько свернуть всё, что было на карте памяти, прежде чем он подойдет и посмотрит на экран. Я не знала, что найду, и не была готова поделиться всем этим с ним. Пока ещё нет.

Дрожащими пальцами я засунула карточку в маленькое отверстие на левой стороне ноутбука. На экране открылся файл. Я щелкнула на него и нашла около двадцати папок, каждая из которых была названа по дате, которые, как я предполагала, соответствовали датам, в которые были сделаны фотографии.

Я открыла первую папку и нашла пять фотографий. На первой была изображена передняя часть продуктового магазина Броуэртона, следующие четыре были фотографиями рабочих. В следующей папке было еще столько же, но с изображениями зарплатных чеков. Я быстро просмотрела следующие несколько папок с файлами, большинство из которых касались расследования Лилиан и возможной новостной статьи о дискриминации.

В следующей папке, датированной чуть более двух лет назад, было то, что я никогда не думал увидеть. Папа, лежащий на одеяле для пикника на солнечном клочке травы, с улыбкой на лице и в кепке «Брейвз», прикрывающей глаза. Еще три фотографии, затем селфи с их лицами, прижатыми друг к другу. Со слезами на глазах я изучала их. Кривая улыбка моего отца, знакомые морщинки и озорство, которое всегда искрилось в его глазах. Лилиан смотрела на папу, и на её покрасневших губах застыла улыбка. Её длинные волосы каскадом рассыпались по плечам, и я поняла, почему она выигрывала все конкурсы красоты, в которых участвовала.

Шаги в коридоре заставили меня свернуть окно и нажать на Интернет.

— Почему мы согласились на эту схему приготовления пищи, когда мы могли бы просто попросить Бонни продолжать приносить нам еду? — поинтересовался Гаррет, прислонившись к дверному косяку и потер живот. — Я уверен, что ничто из того, что я могу приготовить, не сравнится с этой кашей.

— Она просто великолепна, правда? — ответила я так быстро, что все мои слова слились воедино.

Гаррет склонил голову набок.

— Ты в порядке, Рыжик?

— Я в порядке, — ответила я и заерзала, убедившись, что не могу не кривиться от боли, когда двигаю ногой. — Мне просто больно. Думаю, что пойду немного отдохну, как только закончу смотреть видео «Котенок недели».

Он, казалось, не был убежден и провел рукой по своим темным волосам, удерживая мой взгляд.

— Ну если ты так говоришь!

— Ага.

— Позови, когда захочешь подняться, хорошо? Я не могу допустить, чтобы ты упала с лестницы. Страховые взносы за лечение, знаешь какие?

Я фыркнула:

— Правильно, страховые взносы.

Он одарил меня улыбкой, способной растопить любое сердце.

— Я вернусь к работе, но ты можешь… — проговорил он, засунув руки в карманы джинсов и опустив взгляд на свои ноги, — ты можешь прийти, если хочешь, или, как я сказал, просто скажи мне, когда захочешь подняться.

Сердце у меня теперь точно растаяло.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — ответил он и вышел, звук его шагов удалялся, а я смотрела ему вслед.

В нем была склонность к таким нежностям и это очень мило. Кто знал? Я устроилась поудобнее на кожаном диване, подушки слегка заскрипели, когда я закинула ногу на оттоманку.

Я снова открыла файл и прокрутила его до того места, где остановилась. Вместо того чтобы снова не зависнуть на фотографии с пикника, я перескочила на следующую дату.

Лес. Я увеличила масштаб фотографий, но не была уверена, на что я смотрю, кроме деревьев, похожих на те, что окружают Блэквуд. Я нажала на следующий, а затем на следующий. Десять фотографий, и я не могла сказать, что, черт возьми, Лилиан думала, что она запечатлела на фотографиях. Но я нашла фотографию с рукой моего отца и наручными часами в боковой части фото. Что бы она ни искала, папа был с ней.

Я пролистала остальные, но не увидела ничего, что помогло бы мне понять, что произошло. Решив, что я, должно быть, что-то пропустила, я начала всё сначала, тщательно изучая каждую фотографию в поисках недостающей подсказки. Кроме метки охотника на нескольких деревьях — круга с волнистой чертой в центре, нанесенной оранжевой краской из баллончика, я ничего не нашла. Чёрт. Я закрыла файл и прижала руку к верхней части монитора. Я уже почти закрыла ноутбук, когда меня осенила мысль.

Я снова щелкнула по карте памяти. После щелчка правой кнопкой мыши и изменения некоторых настроек компьютер показал мне все скрытые файлы.

— Бинго, — пробормотала я себе под нос, когда появился новый файл, последняя дата всех папок. Я щелкнула внутри и увидела один файл.

Клик-клик. Изображение заполнило экран, и у меня перехватило дыхание. Ещё один снимок леса, солнце едва проглядывает между ветвями. Но в этой было гораздо больше: неглубокая могила, заполненная, по крайней мере, тремя найденными телами. Сбоку от ямы мой отец оперся на лопату и уставился куда-то прямо над камерой таким взглядом, от которого у меня кровь застыла в жилах. Блеск исчез из его глаз, а вместо него появился неприкрытый ужас.

— Рыжик?

Я взвизгнула и захлопнула ноутбук.

Гаррет вскинул руки вверх.

— Черт, — он вошел и сел рядом со мной, пока я украдкой извлекла карту памяти и положила её в карман. — Видео с кошками на тебя так повлияли?

Я сглотнула и попыталась наигранно отшутиться:

— Просто устала, я думаю. Ты напугал меня; вот и всё.

— Ты ведешь себя как-то... — он почесал бороду, и этот звук напомнил мне о том, как я чувствовала её на своих бёдрах. — Странно. Даже для тебя.

— Даже для меня? — переспросила я, издав фальшивый смешок, и положила руку на крышку компьютера.

— Да, особенно то, как ты ведешь себя прямо сейчас. Этот странный смех, — проговорил он, уставившись на меня. Мог ли он слышать, как моё сердце бьется всё быстрее и быстрее?

Он взглянул на компьютер и спросил:

— Ты собираешься рассказать мне?

Я хотела доверять ему. Мои инстинкты подсказывали мне открыть компьютер и показать ему, что я нашла, но мой разум все ещё был в сомнениях.

Я уклонилась от ответа.

— Может быть, но не прямо сейчас.

— Отлично. Храни дальше свои секреты дальше, — вздохнул он и встал.

Я взяла его за руку.

Он не мог бы выглядеть более удивленным, даже если бы я его ударила.

— Просто дай мне немного времени, хорошо? Просто немного времени? Пожалуйста?

Его взгляд смягчился, и он сжал мои пальцы.

— Ты знаешь, что я не могу сказать «нет», когда ты произносишь это слово.

Я ухмыльнулась ему:

— Я стараюсь использовать свои преимущества.

— Я заметил, — ответил он, помогая мне подняться и обнял за талию, когда я запрыгала к лестнице.

Усталость начала давить на мои конечности, и лестница казалась непреодолимой. Может быть, мне следовало остаться на диване.

Он подхватил меня на руки и ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз.

— Готова к этому, Рыжая?

— Что ты...

Я ахнула, когда он взбежал по ступенькам, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Покрепче ухватившись за его шею, я придвинулась ближе к нему.

— Я держу тебя, Скарлетт! — проговорил он со смехом, когда добрался до верха лестницы и отнес меня в мою комнату.

— Я же говорила тебе, никаких выходок Ретта Батлера! — рассмеялась я сквозь ворчание.

— Я не мог удержаться, — ответил он и положил меня на кровать, затем провел руками по моим предплечьям, удерживая мои руки на своей шее. — Если тебе не понравилось, ты всегда могла сказать «черный».

Он был так близко, что у меня в голове, кажется, всё смешалось.

— Я не боюсь.

— Нет? — он высвободил мои руки и положил их рядом со мной. Нависая надо мной, его рот злобно изогнулся, он был настоящим злодеем — тем, чей взгляд обжег меня до глубины души. — А надо бы.

Глава 17

— Нет, это сахар, — сказала я и рассмеялась, когда Гарретт с растерянным выражением уставился на мерную ложку в своей руке.

— Ты уверена?

— Ага, — ответила я и указала на следующую большую банку на прилавке. — Вот это мука.

Он снял красную крышку и уставился на содержимое.

— Это выглядит точно так же, как то, что я выбрал.

— Нет, не так. Мука порошкообразная. Сахар зернистый. Не та консистенция. Всё в последовательности. Ты что, никогда не ходил на уроки домоводства и даже не наблюдал, как готовит твоя мама? — проговорила я, перевернула яйца и глянула, как подрумянивается до хрустящей корочки бекон.

Это было наше четвертое утро вместе после того, как Бонни принесла продукты. Научить Гаррета готовить оказалось сложнее, чем я думала вначале, но он уже научился жарить омлет, поджаривать мясо до готовности и мог сделать приличный салат из курицы.

— Нет. Я был занят.

— Чем занят? — спросила я, положив бекон на тарелку, накрытую бумажным полотенцем.

— Гонялся за девушками, полагаю, — пожал он плечами.

Я выгнула бровь, когда он набрал ложку муки и высыпал её в миску для смешивания.

— Буквально или фигурально?

Он улыбнулся:

— И то и другое понемногу.

Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я видела его прежнюю версию, таким, каким он был до того, что произошло с Джоан, до Лилиан и до всего, что, казалось, заманивало его в ловушку в Блэквуде. Меня пугало, как сильно он мне нравился, настоящий он. Он больше не спал со мной после той первой ночи. Я и не просила, хотя мне хотелось продолжать попытки разрушить его стены. Когда он разбил яйцо в муку и начал выковыривать кусочки скорлупы, я поняла, что уже разрушаю их. Всего неделю назад готовить с Гарретом казалось невозможным. Теперь мы работали на кухне как одна команда, легко общаясь друг с другом, что должно было показаться странным, но не казалось.

— Ты вытащил всю скорлупу? — спросила я и заглянула через его плечо, когда он бросил зазубренный кусок в раковину.

— Думаю, что да. Что теперь?

— Пахта, — ответила я, открыла холодильник и протянула ему коробку.

— Сколько?

— Наливай. Я скажу, когда хватит.

Он открыл упаковку, его большие руки быстро справились с картоном. Я позволила себе рассеянно пройтись взглядом по его мускулистым предплечьям до рисунков тату на локте. Если не считать нескольких горячих взглядов, которые могли растопить айсберг, он не прикасался ко мне и не делал никаких движений. Напряжение нарастало, невидимое, но такое сильное, что было почти осязаемым. Мне пришлось заставлять себя остаться ночью в своей комнате, вместо того чтобы пробираться к нему.

Моя нога зажила после пробежки, раны затянулись быстрее во второй раз. Моя хромота почти прошла, и я намеревалась возобновить свое расследование в ближайшие несколько дней.

— Так много?

Я оторвалась от разглядывания его рук и посмотрела в миску. Он вылил почти всю пахту, потому что я не сказала «хватит».

— Хватит! — сказала я и положила руку ему на запястье. — Извини, задумалась.

— Мечтаешь на ходу?

— Нет, я просто, эм… Просто размешай тесто и добавь еще одну чашку муки. Этим можно всё исправить, — сказала я, вернулась к плите и положила яйца на тарелку.

В итоге мы испекли столько блинов, что хватило бы накормить весь Броуэртон, но они были вкусными, и мы наслаждались обществом друг друга во время еды.

Когда я вымыла тарелку и потерла свой раздувшийся после плотного обеда животик, мое внимание привлек скрежещущий шум снаружи. Я повернулась, чтобы посмотреть в пыльное окно столовой.

— Что это было?

Он промокнул рот салфеткой и поднялся.

— Доставка спецзаказа.

— На что?

— Иди и посмотри, — улыбнулся он и протянул руку.

Я приняла его руку, и он поднял меня на ноги. За все время, что я находилась в Блэквуде, ко мне заезжали только Бонни или шериф. Я и представить себе не могла, что это за «спецзаказ» такой.

Мы прошли по среднему коридору и вышли через парадную дверь в яркое, холодное утро. На подъездной дорожке стоял большой белый грузовик с прицепом-платформой, прикрепленным к кузову. На прицепе стояли два красных квадроцикла, сияя на солнце новеньким хромом.

Гаррет спрыгнул с крыльца, когда мужчина открыл дверцу грузовика и вышел.

Я посмотрела на трейлер и спросила:

— Что это?

— А на что похоже? — откликнулся Гаррет через плечо.

Я надела кроссовки и вышла вслед за Гарретом. Моя футболка и джинсы совсем не защищали от холода, но моё любопытство пересилило непогоду.

— Мистер Блэквуд? — окликнул мужчина, в знак приветствия приподнимая свою камуфляжную бейсболку, и взглянул на Гаррета.

— Это я. Вы Джин?

— Да, сэр, — ответил он, сделал паузу на секунду, затем продолжил: — Это может показаться странным, но, мужик, у тебя классная борода. Я пытался отрастить себе такую, — проговорил Джин и потер свои щеки, заросшие седеющей щетиной.

— Спасибо, она у меня уже около двух лет. Так расходов на уход меньше, — проговорил Гарретт и хитро улыбнулся мне. — Похоже, большинству женщин это нравится.

Мне нравилась борода, но я не собиралась признаваться в этом Гаррету, поэтому ничего не сказала и прошла мимо, чтобы посмотреть на квадроциклы. У них были все навороты и прибамбасы, какие только можно представить, и я могла бы далеко проехать на одном из них.

— Если бы моя жена увидела тебя с бородой, то была бы в восторге. А вот увидь она меня с такой, наоборот, — покачал головой Джин и пожал плечами. — Я, наверное, снова побреюсь через несколько дней. В любом случае, вот то, что вы заказывали. Лучшие в своем классе, совершенно новые и быстрые, как молния. Мне просто нужен твой Джон Хэнкок (прим. - сленговое выражение - Джон Хэнкок был американским торговцем XVIII века, который стал президентом Континентального конгресса и первым человеком, подписавшим Декларацию независимости. Таким образом, имя Джон Хэнкок прочно вошло в американский сленг для случаев, когда требуется поставить подпись. Здесь имеется в виду, что для подтверждения доставки нужна подпись Гаррета на документах).

Гаррет взял у Джина папку с документами и поставил размашистую подпись.

Я наклонилась вперед поближе к прицепу и уставилась на ближайшую машину, неверие почти пересилило благодарность, переполнявшую меня. Неужели он действительно сделал это для меня?

— Тебе они нравятся? — спросил Гаррет, подходя ко мне и легонько касаясь моей руки.

Я заглянула в его глаза, голубой цвет которых казался светлее на фоне яркого неба.

— Они для меня?

— Ну, один из них точно, но если хочешь, можешь взять оба, если ты такая жадина.

— Спасибо, — проговорила я; слова показались мне неуместными на моих губах.

Он как будто и не заметил этой неловкости, потому что улыбнулся, и его глаза заискрились неподдельной радостью.

— Не за что.

— Нет, я серьезно, — проговорила я, накрыв его руку своей.

Он посмотрел на мою руку, затем снова встретился со мной взглядом.

— Это доставляет мне удовольствие.

— Это слишком.

Джин с лязгом развернул заднюю часть трейлера и выкатил квадроциклы на подъездную дорожку.

— Я не хочу, чтобы ты снова упала в лесу или на тебя напали дикие кабаны, — проговорил Гаррет и провел рукой по своим непослушным волосам. — Оплата лечения и всё это может превратиться в настоящую головную боль, если ты будешь бродить по моей земле. Вот почему я приобрел это.

— Это единственная причина? Чувство долга? — уточнила я, подходя к ближайшему квадроциклу и пытаясь сдержать улыбку. Улыбка пересилила.

— Дай ей попробовать, — сказал Джин и похлопал по квадроциклу. — Ключ в замке зажигания.

Я перекинула ногу и уселась на черное кожаное сиденье.

— Он действительно большой.

— Я обязательно передам жене, что ты это сказала, — Джин подмигнул и поднял заднюю дверь трейлера на место.

Сквозь деревья донесся рокот двигателя. Я взглянула на Гаррета, но его глаза бегали, обшаривая лес вокруг подъездной дорожки.

— Что-нибудь ещё? — поинтересовалась я, проследив за его взглядом.

— Нет, насколько мне известно.

— Ну, тогда я пойду, — Джин приподнял шляпу, глядя на меня. — Ключи там, и если у вас возникнут какие-то проблемы, вы знаете, где меня найти, — сказал Джин, пожал Гарретту руку и улыбнулся мне, прежде чем забраться в грузовик.

Он завел двигатель и подъехал к задней части дома, чтобы развернуться. Источник другого шума двигателя появился на подъездной дорожке — грязный внедорожник с эмблемой шерифа.

— Ого, — воскликнула я, стоя и наблюдая, как моя машина приближается к внедорожнику. Она выглядела целой и невредимой. Как он нашел её?

— А что это? — спросил Гарретт, пиная шины другого квадроцикла.

— Они нашли мою машину.

Шериф Кроу свернул в траву, когда Джин проехал мимо и помахал рукой. Помощник шерифа припарковал мою машину позади внедорожника и вышел. Я поспешила к нему, не обращая внимания на холод, который начал усиливаться, несмотря на яркое солнце.

— Где вы её нашли? — спросила я, наклонилась, заглядывая в салон, и поставила колено на водительское сиденье. Кажется, всё осталось на своих местах. Открыв бардачок, я нашла свой пистолет именно там, где он должен был быть.

— Она была на лесовозной дороге L-8, — отозвался рыжеволосый помощник шерифа, который скорее всего был ненамного старше меня, наблюдая, как я оглядываюсь по сторонам.

«Это невозможно», — подумала я, а вслух сказала:

— Именно там я её и оставляла. А когда вернулась, её там не было.

— Мы ехали по этой дороге сегодня утром, увидели машину, остановились, нашли запасной ключ под ковриком на полу и завели её, — ответил рыжий, улыбнулся и протянул руку. — Кстати, я заместитель шерифа Филдс.

Я пожала ему руку, не сводя, однако, глаз со своей машины, и ответила:

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже. Я много слышал о тебе от Бонни и шерифа. Я с нетерпением ждал возможности познакомиться с тобой.

— Спасибо.

— Малыш Рори Филдс, — проговорил Гаррет, который подошел к пассажирскому сиденью и перегнулся через крышу машины. — В последний раз, когда я тебя видел, у тебя был полный рот брекетов и настоящая проблема с запахом тела.

Рори прищурил глаза:

— Это было очень давно.

— Да, я вижу, что брекеты исчезли, — Гаррет понюхал воздух. — Не уверен насчет другого вопроса.

Я уставилась на Гаррета, который одарил меня ехидной ухмылкой и пожал плечами:

— Что? Всё это правда.

— Мистер Блэквуд, я не понима...

Шериф Кроу положил руку на плечо Рори и указал на меня своей шляпой.

— Я же говорил тебе, что мы найдем твой автомобиль.

Рори сдержал гневную речь, которую собирался начать.

Гаррет открыл пассажирскую дверь.

— Что-нибудь пропало?

— Нет, все на месте. Но я не понимаю, как, — ответила я, покачав головой, пытаясь понять, что, черт возьми, это значило. — Вы нашли её на L-8?

— Ага, — шериф Кроу похлопал по капоту. — Примерно в семи милях от шоссе, как ты и сказала.

— Но её там не было.

Я уставилась на машину, гадая, не схожу ли я с ума.

Рори засунул большой палец за пояс рядом с пистолетом.

— Может быть, когда вы вышли из леса, вы были дезориентированы относительно того, на какой части дороги вы находились?

Я хотела сказать ему, что это невозможно. Мой компас был исправен и память меня не подводила. Но опять же, если они нашли её на дороге, может быть я всё же смогла пройти мимо машины и не заметила её почему-то?

— Просто я прошагала по дороге добрую четверть мили. Я должна была её увидеть, — ответила я и скрестила руки на груди, когда мурашки от холодного воздуха или странного перемещения машины-призрака пробежали по моей коже.

— Я не знаю, — шериф Кроу снова натянул шляпу на голову. — Но сейчас-то она здесь. Думаю, это самое главное.

— Да. Извините. Я должна поблагодарить Вас за то, что Вы нашли ее, — кивнула я ему. — Я действительно ценю это.

— Просто делаю свою работу. Извини, что это заняло так много времени. Я уже несколько дней разбираюсь с этим несчастным случаем на охоте. В общем, ладно, как нога?

— Намного лучше. Гаррет хорошо заботится обо мне.

— Вот это я и хотел услышать. Может быть, Бонни перестанет клевать мне мозг за то, что я позволил тебе остаться здесь сейчас, — усмехнулся шериф Кроу. — С другой стороны, мне нравится, когда она цепляется ко мне перед носом у Тая. Думаю, что ревность добавляет остроты их браку, и это, безусловно, тешит моё самолюбие.

— Народный избранник говорит чистую правду? — рассмеялась я. — В каком мире мы живем?

— Мне нужно поработать над этим до следующих выборов, — усмехнулся он. Его легкая улыбка была заразительной. Неудивительно, что Бонни была к нему неравнодушна.

— Какие классные, — проговорил Рори, подошел к квадроциклам и провел рукой по рулю одного из них. — Вы всё ещё планируете провести свою съемку, мисс Вейл?

— Похоже на то. Гаррет был настолько любезен, что купил квадроциклы, так что это должно сократить мне время раскопок в полевых условиях вдвое.

Рори поднял глаза и поймал мой взгляд.

— Ты знаешь, я довольно хорошо знаком с этими местами. Я был бы рад помочь тебе...

— Ты вот-вот замерзнешь здесь, — произнес Гаррет. Голос его прозвучал грубо; а сам он обошел машину и взял меня за плечо. — Иди в дом, — сказал он и повел меня к лестнице, но через плечо окликнул шерифа Кроу. — Рад, что вы и младший мышелов заглянули.

— Я помощник шерифа Филдс! — рявкнул Рори.

Шериф Кроу прочистил горло.

— Э-э, хорошо. Нам пора, нужно торопиться. Получили сообщение о... браконьере на территории мистера Боури. Ага.

— Мы что получили? — переспросил Рори, который, похоже, в это не очень поверил.

— Да, давай, сынок, — усмехнулся шериф Кроу. — Давай пойдем проверим это и оставим их наедине.

— Приятно познакомиться, мисс Вейл, — проговорил Рори полным надежды голосом, который только побудил Гаррета крепче схватить меня за руку, помогая подняться по лестнице.

— Я в порядке, — прошипела я, когда Гаррет провел меня через парадную дверь и захлопнул её за нами. — Я могу идти.

Он резко повернулся ко мне лицом.

— Я знаю, и этот ушлепок Рори не сводил с тебя глаз, когда ты уходила.

— Он просто пытался быть вежливым. В чем твоя проблема?

Он прижал меня спиной к двери, и моё тело затрепетало от воспоминаний о том, что произошло в последний раз, когда мы были в таком положении.

— Моя проблема в том, что мне не нравится, когда он смотрит на тебя.

Звук двигателя шерифа затих вдали.

— Это не дает тебе права быть мудаком!

— А я думаю, что дает, — ответил он, понизив голос.

Я встретилась с ним взглядом и облизнула губы. Он проследил за движением и согнул руки в локтях, прижимаясь к моему телу. У меня перехватило дыхание, и я обхватила его за талию.

Моё влечение к нему, огонь, который тлел последние несколько дней, вспыхнул навстречу ему. Я больше не могла этого отрицать. Поднявшись на цыпочки, я поцеловала его. Он ответил, прижимаясь своими губами к моим в порыве страсти, когда обхватил моё лицо ладонями. Низкое рычание зародилось в его груди, когда его язык проник в мой рот. Я задрожала, но мне уже не было холодно, все намеки на озноб исчезли.

Мои соски затвердели и вдавились в его грудь, когда он провел одной рукой вниз по моей попке. Он сильно сжал меня, и я застонала ему в губы. Другая его рука опустилась мне на горло. Я впилась ногтями в его бока, когда он притянул меня ближе. Мои трусики намокли, и я бесстыдно прижалась к нему.

Его рука сжала мою шею, и я прикусила его нижнюю губу. Мой укус похоже, больно отрезвил его и привел в чувство самым неприятным образом. Он прервал наш поцелуй и уставился на меня сверху вниз.

— Что? — спросила я. Мой голос был едва слышен.

— Я не стану делать тебе больно. Не с тобой. — Он попятился и поднял руки вверх. — Я не буду.

Меня так неприятно поразило его отторжение, как будто глубоко в сердце вонзилась отравленный шип.

— Почему?

— Ты слишком... — начал он. Его грудь вздымалась, а член прижимался, натягивая джинсы. — Я не могу так поступить с тобой.

Его лицо начало расплываться, когда слезы затуманили мои глаза.

— Ты не можешь или не хочешь?

— Это не имеет значения, — проговорил он и сделал еще один шаг в сторону, затем повернулся ко мне спиной. — Я не причиню тебе вреда.

— Да пошел ты! — я хотела ударить его, толкнуть его, сделать что-нибудь, чтобы показать ему, что я не сломаюсь. — Я не назвала «черный».

Его плечи поникли.

— Я знаю, но я чувствую, что...

— Что, например? — потребовала ответа я.

— Я чувствую, что если я сделаю с тобой то, что я хочу... — он тяжело вздохнул. — Послушай, это не имеет значения. Этого просто не произойдет. Ведь всё хорошо и так, как есть. Давай оставим всё так и оставим.

Я опустила голову, и две слезинки упали на пол.

— Я пойду поработаю. А ты, ну, приготовься начать съемку или еще что-нибудь, — сказал он и направился в библиотеку.

Я отвернулась от него. Я не хотела, чтобы он видел, как я плачу. Вдруг перед глазами у меня промелькнуло что-то красное. Моё пальто висело на крючке вместе с другими куртками в прихожей.

Я сильно заморгала, чтобы отогнать слёзы. Он открыл французские двери в библиотеку, повернувшись ко мне спиной. В тот момент чисто на инстинктах я порывисто схватила красное пальто и натянула его. Он так и не обернулся.

Глубоко вздохнув, я взялась за ручку входной двери и потянула.

Тогда он повернулся и бросил на меня такой свирепый взгляд, что я чуть не споткнулась.

— Что ты делаешь, Рыжик? — спросил он. Предупреждающие нотки в его голосе только укрепили мою решимость.

Я ухмыльнулась ему и показала средний палец, прежде чем пересечь крыльцо, спуститься на лужайку и отправиться далеко в холодный, тенистый лес.

Глава 18

Я бежала быстро, но не настолько, чтобы снова повредить ногу. Во время бега по усыпанной листьями земле я чувствовала электрический заряд. Каждый шаг уносил меня прочь от Гаррета, но в то же время и прямо в его объятия. Я сделала свой выбор. Я перепрыгнула через небольшой ручей и свернула влево, бросившись вниз по пологому склону.

Мои ноги заскользили по мокрым листьям. Я слегка притормозила, чтобы не упасть. Вот тогда я и услышала шаги Гаррета. Я задрожала, вся охваченная волнением. Моё тело под воздействием эндорфинов переключилось на самую высокую скорость, и я помчалась на волне эйфории, которая подсказывала мне, что я могу обогнать его, что я могу убежать, даже если это не входило в мои планы.

Я пробежала мимо молчаливых деревьев. Они наблюдали, как я бежала, чтобы спасти свою жизнь, представляя себе убийцу, преследующего меня. Убийцу с лицом Гаррета. От страха я практически летела, как будто у меня выросли крылья, пока я бежала через поляну. Шаги Гаррета становились все громче, земля грохотала под ним, когда я прорвалась сквозь линию деревьев и метнулась вправо.

Ещё только пять шагов. Вот и всё, что у меня получилось. Гаррет повалил меня на землю, его сильные руки обхватили меня, когда мы упали. Я сильно ударилась о лесную подстилку, моё дыхание со свистом вырвалось из легких. Он хмыкнул, и я ударила его локтем в ребра, пытаясь отползти.

— Не уйдешь, Рыжик, — рыкнул он, схватил меня за плечо и дернул на спину. Прижав мои руки над головой, он посмотрел на меня сверху вниз. У него на шее билась вена, громко отсчитывая пульс, глаза дико сверкали, зрачки расширились.

Он оседлал меня, его сильные бедра прижимали мои ноги друг к другу. Перехватив мои запястья одной рукой, другой он схватил меня за футболку.

— Я не отпущу тебя. Я не могу. Не сейчас, — он дернул рубашку, и она порвалась у меня на плечах. — Назови «черный».

— Нет.

Я попыталась высвободить запястья, но его хватка была как железный обруч.

Он дернул еще раз, и рубашка разошлась. Холодный воздух обдувал мою обнаженную кожу, а тонкий бюстгальтер совсем не защищал от холодов. Он наклонился и прикусил один из моих сосков через ткань. Я выгнулась и застонала, когда он лизнул меня языком, а затем прикусил другой сосок.

Одним грубым движением он сорвал с меня лифчик, одна бретелька больно впилась в мою кожу. Он сильно укусил меня за внутреннюю часть левой груди, и я взвизгнула от резкой боли.

— Назови «черный», — прорычал он и провел рукой по моим джинсам.

— Иди на хрен! — крикнула я, извиваясь, корень дерева уперся мне в правую лопатку.

Гаррет так сильно дернул меня за джинсы, что мои бедра оторвались от земли. Пуговица оторвалась, и молния порвалась. Когда его пальцы скользнули ко мне в трусики и спустились к клитору, я откинула голову на твердую землю.

— Господи, твои трусики промокли.

Он потер мой клитор, затем погрузил в меня два пальца.

Я взвизгнула от внезапного вторжения. В ответ он укусил меня за другую грудь так сильно, что чуть не прокусил кожу.

— Гаррет!

Я боролась, выгибая спину и пытаясь вырваться. Хотела ли я освободиться? Похоть захватывала все мои мысли, когда он так грубо обращался со мной.

— Скажи этот гребаный «черный»!

Он откинулся назад и отпустил мои руки только для того, чтобы схватить штанину моих джинсов и сорвать их вместе с трусиками с моих бедер.

Я инстинктивно перевернулась на колени и попыталась отползти. Его большая ладонь хлопнула меня по верхней части спины и вдавила меня в холодную землю. Я вцепилась ногтями в грязь и листья, но ничего не добилась, когда он полностью стянул с меня джинсы, а вместе с ними и кроссовки. Одежды на мне не осталось, если не считать красного пальто.

Его рука с силой опустилась на мою задницу, и я взвизгнула. Острая боль прорезала туман у меня в голове, хотя я старалась не поддаваться ему. Он бил меня снова и снова, каждый удар был таким же беспощадным, как и предыдущий. Холод усиливал боль, делая её почти невыносимой. Моя задница горела, и слёзы потекли из глаз, когда он избивал меня. Когда шлепки прекратились, я тяжело вздохнула, но затем он укусил меня за задницу, вырвав у меня еще один крик.

— Бл*ть! — зарычал он и снова укусил меня, а затем перевернул на спину.

Его волосы растрепались и свисали в беспорядке, он выглядел таким же диким, как лес вокруг нас. Опасность и желание смешались.

— Назови этот гребаный «черный».

Он обшаривал моё тело голодным взглядом, от которого у меня между ног образовалась лужица влаги.

— Ни за что.

— Ответ неверный, Рыжик.

Раздвинув мне ноги, он нырнул в мою киску, его горячий рот стал лизать и сосать. Он резко до боли раздвинул мои бедра своими ладонями. Я запустила свои грязные руки в его волосы и дернула. Он зарычал, подув мне на кожу и укусил мои половые губы. Я вскрикнула, и он погрузил свой язык внутрь, трахая меня, а его верхняя губа прижалась к моему клитору. Он впился пальцами в мои бедра, когда я прижалась бедрами к его лицу. Моё тело было напряжено, готовое к выстрелу, как стрела. Каждое прикосновение его языка, каждое грубое прикосновение его рук только заставляло меня гореть ярче.

Он вернулся к моему клитору, лаская его языком, пока я выгибалась и стонала на грязной земле. Как раз в тот момент, когда мои бедра начали сжиматься, он остановился и поднялся на колени.

— Не двигайся, бл*ть, — повелел он и расстегнул ремень.

Я уставилась на выпуклость на его джинсах, затем в его темные глаза. Да ну его на хрен! Ему придется побороться за это. Я отползла назад и попытался встать на колени. Он оказался на мне прежде, чем я успела обдумать свой следующий шаг. Своим весом он давил на меня сверху, прижимая к земле, а его член казался железным прутом рядом с моей киской.

Он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Ты моя, Рыжик. Куда, на хрен, ты собралась, думала, что сможешь сбежать? — он прижался ко мне бедрами, и я застонала. — Ты сама напросилась на это. На мой член. И я собираюсь дать его тебе. Твоя мокрая пи**а принадлежит мне.

Я пыталась дать ему пощечину, ударить его, сделать все, что в моих силах, чтобы получить ещё один шанс сбежать. Я хотела, чтобы он был злым, голодным и полностью потерял контроль. И я хотела, чтобы меня поймали.

Он засмеялся, когда я стала сопротивляться, затем прижался ртом к моей шее и снова укусил меня.

— Перестань! — закричала я и вонзила ногти ему в руку.

— Мне нравится твоя борьба, но я всё равно буду делать с тобой всё, что захочу, — произнес он, дергая меня за волосы, пока мне не пришлось выгнуть спину, мои груди подcкочили вверх, а мой испорченный лифчик свисал набок.

— Не двигайся, — приказал он и, поднявшись на колени, расстегнул ремень.

Он схватил меня за бедра и перевернул на живот. Двумя сильными рывками он снял с меня пальто и отбросил его в сторону. Я попыталась приподняться, но он воспользовался возможностью, чтобы обмотать свой ремень вокруг моего горла и туго затянуть его. Паника начала заполнять мои мысли.

Я протянула руку, чтобы просунуть пальцы между кожаным ремнем и моей кожей, чтобы мне было легче дышать.

Он дернул за неё, перекрывая мне доступ воздуха.

— Попробуй ещё раз, и ты пожалеешь об этом.

Я кивнула, когда он поставил меня на колени.

Он расслабил ремень, и я судорожно вздохнула.

Молния на его джинсах расстегнулась, громко вжикнув в тишине леса. Я поджала пальцы ног в предвкушении, мне нужно было почувствовать его, почувствовать всё, что он скрывал, но вместе с тем я боялась того, что я найду.

— Последний шанс, Рыжая! — он провел рукой по моей спине и схватил меня за волосы. — Скажи «черный»!

— Хрен тебе.

От его низкого смеха, казалось, холодом потянуло ещё сильнее.

— Ты уверена? — спросил он, прижав свой член к моей киске, и по моему телу пробежала дрожь.

Я рванулась в его объятиях, всё ещё сопротивляясь, все ещё отталкивая его. Кожа натянулась, и голову обожгло, как будто у меня снимали скальп.

— Кричи для меня, — велел он и толкнулся в меня.

Я взвыла от внезапного шока боли и ощущения, что я переполнена до отказа. Он не остановился, только отпрянул назад и с силой врезался в меня, используя ремень, чтобы удержать меня на месте. Отпустив мои волосы, он хлопнул ладонью по моей пояснице и надавил вниз, заставляя меня выгнуть спину, когда он начал безжалостный темп.

У меня перехватило дыхание, и я вцепилась в землю, когда боль испарилась, подобно капли воды на горячей сковороде. Грубое удовольствие пронзило меня, и я содрогалась от каждого удара. Наши тела соприкоснулись, и хлюпающие звуки от нашего слияния превратились в грешную песню.

Я никогда не чувствовала себя такой живой. Он шлепнул меня по заднице, но боль превратилась во что-то другое. Что-то с крыльями. Я взлетела выше, каждый резкий толчок обжигал моё тело и сжимал спираль в низу живота. Гаррет зарычал громче, когда натянул ремень. Я едва могла сделать вдох. Он склонился надо мной, прижимаясь грудью к моей спине и вдавливая меня в землю. Моя щека коснулась холодных листьев, когда он скользнул рукой к моему клитору.

Я попыталась сопротивляться, но он был слишком большим. Я была поймана, зажата под ним, его член владел моей киской, пока его пальцы грубо ласкали меня.

Он прижался губами к моему уху.

— Я собираюсь кончить глубоко в твою пи**у. Это то, чего ты хочешь, что тебе нужно, — произнес он, проводя зубами по раковине моего уха. — Ты принадлежишь мне, Рыжик.

Всё моё тело затряслось, когда он вдавливал меня в грязь. Все это было неправильно, но доставляло наслаждение и мне это нравилось. Моё тело напряглось, он крепче сдавил ремень, и меня пронзил самый сильный оргазм в моей жизни. Гаррет погрузился глубоко и взревел, когда моя киска запульсировала, сжимаясь вокруг него.

— Бл*ть! — взревел он и врезался сильнее, его член стал еще толще.

Все мысли улетучились, когда чистейшая форма блаженства наполнила мои вены. Я прижалась лбом к твердой земле, когда электричество пробежало по моему телу.

Он не унимался, всё ещё глубоко трахая меня. Его эротический низкий стон заполнил мой разум, когда он ударился членом о мои тугие стенки, и он с силой вошел, задевая вход в матку. Он впился пальцами в мои бёдра и стал кончать. Мне понравилась эта приятная боль, и я вдохнула воздух с запахом грязи, пота, секса.

Он рухнул мне на спину и ослабил ремень. Я ахнула, когда толчки моего оргазма снова пронзили меня. Он тяжело дышал мне в ухо, его сердце сильно билось у меня за спиной. Я медленно плыла вниз, покачиваясь на волнах взад и вперед, как перышко на ветру.

Мои глаза стали закрываться, когда он снял ремень и погладил мою шею своими длинными пальцами. Я не могла пошевелиться, каждая косточка во мне расплавилась. Он вышел, и я сжала бедра вместе в растерянности. Моё тело дрожало. От шока. От холода. Я не знала.

Он пошевелился рядом со мной в листве, но я не могла заставить себя открыть глаза. Я чувствовала себя легкой и невесомой, как во сюрреалистическом сне. Его руки, такие сильные всего несколько мгновений назад, мягко потянули меня за плечи и повернули к себе. Он завел одну руку мне за спину, а другую под колени и приподнял.

Я теснее прижалась к его груди, когда он опустился на колени, затем накинул на меня моё красное пальто. Мои веки сомкнулись, и я доверила себя ему. В молчании он отнес меня в дом, поднялся по знакомой лестнице и вошел в мою ванную.

Усадив меня на край ванны, он поцеловал меня в лоб, затем заглянул мне в глаза.

— Спускайся на землю, Рыжик, пора приходить в себя. Ванна поможет.

Он повернул скрипучие краны, и позади меня начала плескаться вода. Он встал и снял свою темно-синюю клетчатую рубашку, рукава которой были покрыты темной грязью. Его джинсы, чёрные на коленях, были сброшены следом. Я ухватилась за край ванны, чтобы не упасть. Может он подбросил мне наркотики, пока я не видела?

— Я чувствую... — я не могла собраться с мыслями достаточно, чтобы продолжить.

— Это называется «сабспейс» (прим. специфическое изменённое состояние сознания партнёра, возникающее вследствие физических воздействий и сопутствующих им эмоциональных переживаний). В твоей крови так много эндорфинов, как будто ты приняла дозу героина, — проговорил он, снимая боксеры, и я уставилась на его утолщающийся член. Чёрт, это было великолепно. Толстая грибовидная головка и прямой блестящий ствол, который так и хотелось облизать. — Но ты вот-вот отключишься.

Он шагнул в ванну и зашипел, затем повозился с кранами. Наконец довольный результатом, он схватил меня под мышки и потянул за собой.

Я застонала от горячей воды, кожу покалывало от окутавшего меня комфорта и тепла.

Эрекция Гаррета толкнулась мне в попку.

— Ты хоть представляешь, что со мной делают звуки, которые ты издаешь? — Он обнял меня, и я расслабилась у него на груди.

— Я могу догадаться, — ответила я и пошевелила попкой.

Он зарычал:

— Ты играешь с огнем, Рыжик.

— Тогда сожги меня, — вздохнула я, удовлетворение заполнило каждый уголок моего сознания.

Его руки погладили меня по бокам, задержавшись на изгибе талии, а затем скользнули вдоль верхней части бедер.

— Что мне с тобой делать? — спросил он, поворачивая меня боком, и наши ноги переплелись под водой.

— Думаю, ты уже понял это, — я потянулась и укусила его за шею.

— Рыжая, — позвал он. Предупреждение в его тоне не могло остановить меня, но моя усталость брала своё. Он крепко обнял меня, прижимая меня мягким местом к своей твердости. Я опустилась на колени и положила голову ему на грудь.

— Ты что-нибудь... — он кашлянул. — Извини, ты принимаешь противозачаточные средства?

Я хихикнула:

— Да. Но может быть, тебе следовало спросить об этом, прежде чем погнаться за мной через лес?

Он сжал меня крепче.

— На самом деле ты не оставила мне выбора, Рыжик. Ты побежала.

Он сказал это так, как будто эти два слова все объясняли.

— Подожди секунду, — ухмыльнулась я. — Ты обнимаешь меня. Это обнимашки.

Он пожал плечами, отчего небольшая волна перехлестнула через край ванны и шлепнулась на кафельный пол.

— Ты заставляешь меня делать вещи, которые я раньше считал абсолютно бессмысленными.

Я провела кончиками пальцев по штанге в его темном соске.

— Например, какие?

— Например, готовить, играть в доктора без каких-либо извращенных преимуществ, обниматься, не пользоваться презервативом или принимать ванну с ангелом на руках.

Если бы я ещё не растаяла, его слова окончательно добили бы меня.

— Приятно слышать.

Он засмеялся, и вода задрожала:

— В том-то и дело, что я не такой. Ты сделала это со мной.

— Мне это нравится.

— Конечно, тебе нравится, — ответил он и покачал головой, а его борода прошелестела по моим волосам. — Давай приведем тебя в порядок. Я хочу, чтобы ты была в тепле и в постели со мной.

— Обнимашки? — поинтересовалась я у него с улыбкой.

Он ухмыльнулся в ответ и провел рукой у меня между ног.

— Что-то типа того.

Глава 19

— Вот тут в этом слове ошибка, — сказала я, заглянув через плечо Гаррета в книгу, над которой он работал. Текст был написан резким косым почерком, каждая буква, казалось, наклонялась, опираясь на следующую для поддержки.

— Это рукопись семнадцатого века, которая когда-то украшала полки самого крупнейшего из сохранившихся монастырей Британии, — ответил он, опустил перо в чернильницу, развернулся на стуле и усадил меня к себе на колени. — Думаю, они знали, что делали.

Он прижался губами к моей шее, когда снаружи прогремел гром. Выходные выдались холодными и дождливыми. С тех пор, как мы были вместе в лесу накануне, мы с Гарретом не могли оторваться друг от друга. Я не сомневалась, что заботы, связанные с моим отцом, ждали меня на пороге, готовые наброситься, как только я покину уютный кокон объятий Гаррета. Поэтому я отложила их и планировала возобновить исследование и вернуться к этим вопросам в понедельник утром.

— Куда ты собралась? — он пристально посмотрел мне в глаза и убрал несколько прядей волос с моего лба.

— Никуда, — улыбнулась я и поцеловала его. — Я же здесь, с тобой.

Он скользнул рукой мне под рубашку и вверх по спине. Поцеловав меня в шею, он провел зубами по моей коже, и по моим рукам побежали мурашки.

— Это твоя «чернильная» рука? — спросила я, извиваясь, пытаясь ускользнуть от руки у себя за спиной.

— Угу, — ответил он, оставляя засос у моей яремной вены.

Я попыталась высвободиться из его объятий, но он сжал только крепче. После времени, проведенного нами в лесу, я поняла, что самый быстрый способ сблизиться с ним — это оттолкнуть его.

Другой рукой он стянул с меня майку. Его горячий рот прижался к моему соску, и у меня перехватило дыхание, когда он провел кончиком языка по твердой вершинке.

— Гаррет, — я провела руками по его волосам и схватила пряди, когда он отклонил меня назад, удерживая на весу в своих руках. Он всосал и прикусил мой обнаженный сосок, прежде чем перейти к тому, который все ещё был скрыт под тканью моего топа.

Поцеловав меня в ответ, он пробормотал:

— Ты такая сладкая, что хочется съесть.

Он завладел моим ртом с грубостью, на которую отзывалось что-то у меня внутри. То, что я никогда не рассматривала, а тем более не исследовала. Я опустила руку ему под рубашку и погладила его твердый член через джинсы.

Он застонал мне в рот и схватил меня за волосы, а я захныкала от укуса. Боль подсказала мне, что игра начинается, и мне не терпелось поиграть.

— На колени, — велел он и толкнул меня на пол, мои колени ударились о его ковер, в то время как он крепче сжал в кулаке мои волосы. — Ты хочешь мой член?

Я облизнула губы и посмотрела в его штормовые глаза.

— Пожалуйста.

— Фак! — выдохнул он, притянул меня ближе, пока моё лицо не оказалось над пряжкой его ремня. — Достань его.

Я быстро справилась с его ремнем и ширинкой на пуговицах. Когда я стянула с него боксеры, его член устремился мне в лицо.

— Соси его.

Он притянул меня вперед и схватил сзади за шею свободной рукой.

Я широко открыла рот и заглотнула его так глубоко, как только смогла. Для него этого было недостаточно, потому что он дернул меня на свой член, кончик которого уперся мне в горло. Я подавилась и зашипела, брызгая слюной. Он вытащил и толкнулся снова. Я впилась ногтями в его бёдра и попыталась отстраниться от него. Но, как и во всем остальном, если я пыталась сбежать, это только заставляло его крепче сжимать меня.

Он вонзил головку своего члена мне в горло и удерживал меня на месте, пока у меня текли слезы, а я била его по бедрам.

— Черт возьми, возьми его, Рыжик.

Мне нужен был воздух. Но единственный способ вдохнуть — уступить ему. Я перестала сопротивляться. Он откинул мою голову назад и дал мне перевести дух.

Я снова взялась за дело, посасывая его головку и глубоко принимая его член. Он хрипло выдохнул, издав мужественный и сексуальный стон. Мои трусики прилипли к телу, но больше всего на свете я хотела доставить ему удовольствие. Я поднялась выше на колени и прижала локти к его бедрам, покачиваясь на его члене. Он направлял мои движения, удерживая мою голову на месте, пока я терла языком его член.

Влажные звуки эхом разнеслись по библиотеке, когда он начал толкаться, трахая мой рот.

— Я сейчас кончу тебе в горло.

Я никогда раньше не брала у мужчины в горло, но не собиралась останавливаться. Гаррет стонал и хрипло мычал, часто дыша, каждый толчок был сильнее предыдущего. Я сделала глубокий вдох носом, не выпуская изо рта его член, но не перестала сосать и лизать.

Он напрягся и снова насадил меня на свой член. Я не могла дышать, но он удержал меня на месте, когда толкнулся еще раз. Я закрыла глаза и сосредоточилась на нем. Его руки, его член, его запах. Я хотела этого, всего этого.

Он застонал, когда его член стал тоще у меня во рту, а его сперма залила моё горло. Я прижала язык к нижней части его ствола и сглотнула.

— Фак, — не сдержался он, оттолкнул меня от своего члена, а затем толкнул на пол.

Я ахнула, когда он стянул с меня джинсы и трусики. Прежде чем я успела восстановить дыхание, его рот накрыл мою киску, и я выгнула спину.

Он схватил меня за попку и поднял к своему лицу, как будто наслаждаясь роскошной едой. Я застонала, когда он присосался ко мне там. Он стал лизать; каждый поцелуй, движение его языка, каждый укус был подобен искре рядом с фитилем, каждый напоминал игру с огнем

Я взвизгнула, когда он впился зубами в мой холмик и языком погладил мой клитор грубыми безжалостными движениями. Мои бёдра отвечали, подстраиваясь под его ритм. Он переместил одну руку к моей киске, затем провел по моей попе дорожку, оставляя влажный след до ануса.

Я впилась ногтями в ковер, когда он дразнил меня, пальцем ласкал изгибы. Он увеличил давление, и посыпались искры. Когда он ввел кончик пальца внутрь, фитиль загорелся, и я взорвалась, меня накрыло оргазмом. Его имя разорвало мои легкие, когда ногами я обняла его голову. Каждая волна удовольствия сотрясала меня, и я стонала, пока мои легкие не загорелись. Когда я, наконец, спустилась с высоты, на которую он меня поднял, он опустил мои бедра на пол и поцеловал места, где его укусы оставили следы.

— Святое дерьмо, — проговорила я; моё сердце бешено колотилось в груди, и я прикрыла глаза рукой, потому что все казалось слишком ярким.

Я лежала полностью разомлевшая, пока он покрывал нежными поцелуями мои бёдра, а его нежные руки массировали попку. Он пополз вверх по моему телу и отвел в сторону мою руку, чтобы поцеловать меня, давая мне почувствовать свой собственный вкус. Я обвила руками его шею, когда он еще раз поцеловал меня в губы, а затем прижался лбом к моему.

— Проклятье, Рыжик, — проговорил он. Ухмылка появилась на его губах, тонкие морщинки появились возле глаз, — Ты становишься такой агрессивной, когда возбуждена.

Я фыркнула от смеха, и он ухмыльнулся мне сверху вниз.

Из фойе донесся щелчок.

— Что...

— Шшш, — произнес он, понизив голос до шепота. — Кто-то пытается войти.

Он встал на колени и застегнул свои брюки. Схватив мои штаны и трусики, он сунул их мне в руки, а затем поспешил в фойе.

Я натянула штаны, когда ручка входной двери издала знакомый скрип. Я уже встала на колени, когда дверь распахнулась внутрь, и вошел молодой человек.

— Чёрт, Харт, — Гаррет вышел, чтобы поприветствовать его. — Я собирался, блин, врезать тебе.

Харт рассмеялся и приятным баритоном произнес:

— Ну я формально всё ещё живу здесь, ты ведь знаешь.

Я поднялась на ноги и попыталась уйти из поля зрения Харта.

Он повернулся ко мне при этом движении.

Блин.

Его ярко-зеленые глаза сузились, затем расширились от того, что он узнал меня:

— Сидни? Что ты здесь делаешь?

Глава 20

Гаррет скрестил руки на груди и уставился на меня.

— Кто такая Сидни, и что, черт возьми, происходит?

— Я могу объяснить, — ответила я, а сама подумала: «Я же могу, правда?»

Харт смотрел не мигая, его красивое лицо исказила маска замешательства.

— Как ты сюда попала? Ты всё ещё занимаешься изучением сосновых жуков?

— О, так ты жуков изучаешь, Сидни? — уточнил Гаррет.

Из этого положения не было выхода. Оба мужчины хотели объяснений, и более того, они заслуживали этого от меня.

Я выпрямила спину и вышла в фойе.

— Хорошо, итак вы уже знаете, что я искала своего отца.

— И ты нашла? — спросил Харт, покачав головой; его светло-каштановые волосы упали ему на уши.

— Да, — ответила я и бросила на него самый откровенный взгляд из своего арсенала. — Харт, прости, но когда мы с тобой познакомились, я солгала тебе. Моё имя не Сидни, и я не занимаюсь изучением южных сосновых жуков. Меня зовут Элиза, и я задавала тебе вопросы о здешних лесах, чтобы узнать, не видел ли ты каких-нибудь следов моего отца или чего-нибудь странного.

Он провел рукой по своему гладко выбритому подбородку и сказал:

— Вот это поворот, просто взрыв мозга какой-то.

— Я понимаю, и мне очень жаль. Просто я не знала, могу ли тебе доверять, — ответила я и взглянула на Гаррета, когда мои щёки вспыхнули. — Я не знала, имеет ли ваша семья какое-либо отношение к исчезновению моего отца.

— Исчезновению? — переспросил он, переводя взгляд с меня на Гаррета, потом снова на меня. — О чем ты говоришь?

— Может быть, нам всем стоит присесть? — предложила я, указывая в сторону столовой.

— Нет. Продолжай, — ответил Гаррет, в его голосе появились опасные нотки.

— Ну хорошо, — не стала возражать я, встретив его рассерженный взгляд. — Я навела справки о твоей семье. Узнала, что Харт учился в университете всего в нескольких часах езды отсюда. Я решила, что лучше для начала выбрать его, чтобы задать вопросы об этой земле и ваших владениях, не вызывая подозрений. И вот, я притворилась, что изучаю лес для своей диссертации. Харт был достаточно любезен, чтобы ответить на мои вопросы и поговорить со мной.

Харт ухмыльнулся, и вид при этом имел почти такой же хитрый, какой часто бывал у его старшего брата, но с долей невинности из-за идеально расположенных ямочек на щеках.

— Я разговаривал с тобой, потому что ты секси, а не потому, что я такой добрый.

Гаррет постучал пальцами по бицепсу, раздражение волнами накатывало на него.

Я поспешила продолжить:

— Итак, я спросила его о лесах, не заметил ли он какой-либо активности жуков или людей, потому что я, гм, я сказала, что жуков привлекают искусственные вещи, такие как дома, лачуги, машины и всё такое.

Гаррет сдвинул брови:

— Харт, и ты купился на эту ерунду?

Тот пожал плечами:

— Ты слышал ту часть, где я сказал, что готов был рассказать ей всё, что она хотела услышать? Взгляни на неё, — ответил он, оглядывая меня с нескрываемым интересом.

— Перестань так на неё смотреть, — произнес Гаррет, добавив в голос холода.

— Харт помог, благодаря ему я знала, что нужно искать здесь. Он видел машину моего отца на вашей земле. Вот почему я здесь. Клянусь, Гаррет, так оно и было. Я не пыталась обмануть его или тебя, я просто не знала, кому доверять.

Он шагнул ко мне, все еще скрестив руки на груди.

— Так ты всё ещё не доверяешь мне?

— Нет, это не так, — сказала я и положила руку ему на предплечье.

— Тогда почему ты не поделилась этой информацией?

Я опустила глаза в пол и закусила губу.

— Я собиралась это сделать. Я просто пока не сделала этого, но надо было, и я хотела это сделать. Наверное мне было неловко из-за лжи, поэтому я и молчала так долго, как могла, — произнесла я и снова поймала его взгляд. — И есть ещё кое-что.

Харт присвистнул:

— Извините, что прерываю, но я всё ещё понятия не имею, что происходит.

Гаррет проигнорировал его и обратился ко мне:

— И что же ещё?

— Я заглянула в комнату Лилиан, — ответила я. На этих словах его челюсть сжалась ещё сильнее, поэтому я постаралась поскорее объяснить: — И я нашла папину кепку «Брейвз» и карту памяти с фотографиями.

— Фотографиями чего? — спросил Харт.

Я покачала головой. Я никак не могла подобрать слова, чтобы объяснить всё это.

— Наверное, будет лучше, если я просто покажу вам.

Гаррет ущипнул себя за переносицу.

— Машина твоего отца была на территории поместья всё это время, но ты не сказала ни слова?

— Мне жаль, — произнесла я, сцепив руки вместе. — Я не была уверена насчет тебя, и я...

Что ещё я могла сказать?

— Ну, а теперь ты уверена?

— Да, — ответила я легко, мне не пришлось заставлять себя. — Я раскрыла все карты.

Гаррет прищурил глаза:

— Больше никаких секретов.

Я кивнула, когда сожаление осело внутри меня, как мелкий пепел.

— Я обещаю. Ты все теперь знаешь. Клянусь. Прости, что не сказала тебе.

Он, казалось, немного расслабился, затем взглянул на Харта.

— Исследователь жуков? Во что ещё ты влип, пока тебя не было дома?

Харт усмехнулся:

— Ну, была одна цыпочка, которая сказала, что принимает таблетки, но...

— Что? — рявкнул Гаррет.

Я вздохнула с облегчением, что он обратил свой гнев на Харта, а не на меня.

Харт рассмеялся.

— Я шучу, просто прикалываюсь над тобой. Успокойся. В ближайшее время никаких маленьких Блэквудов тут бегать не будет. Обещаю, — проговорил он и перевел взгляд на меня. — Если только ты не забыл мне что-то рассказать.

— Такой придурок, — Гаррет неохотно улыбнулся и обнял Харта за шею. Оба мужчины были крупными, более плотное телосложение Харта дополняло более жилистое телосложение Гаррета. — Кстати, ты очень вовремя заглянул домой с визитом.

Я обошла их и направилась к лестнице.

— Куда ты собралась? — спросил Гаррет.

— Подумала, что вы двое хотите немного, ну, знаешь, пообщаться как братья, — ответила я, замешкавшись на нижней ступеньке.

Гаррет отпустил Харта со словами:

— Иди на кухню. В холодильнике есть остатки запеченной курицы и зеленой фасоли.

— Ты что, издеваешься надо мной? Настоящая еда в доме? — удивился он и взглянул на меня. — Я всё ещё не уверен насчет тебя, но спасибо за то, что приготовила поесть.

Я ответила, указав на Гаррета:

— Вообще-то, он сам это приготовил.

— Да ну, блин, ты гонишь… — не сдержал эмоций Харт и ринулся по коридору в сторону кухни, обещание еды было единственной приманкой, в которой он нуждался.

Гаррет подошел ко мне и обхватил мою шею сзади.

— Думаешь, я позволю тебе так легко уйти?

Боже, когда он говорил такие вещи, я только и могла, что не поджимать пальцы на ногах.

— Я... я не знаю.

Он наклонился ближе, почти коснувшись губами моего уха.

— Я прощаю тебя, но это не значит, что наказания не будет.

У меня по спине пробежали мурашки.

— Гаррет...

— Не отвертишься, Рыжик. Нет, если только ты не скажешь «черный», — произнес он, отпуская мою шею. — А теперь пойдем, познакомим тебя заново с моим братом. А потом я хочу посмотреть фотографии, о которых ты упомянула. Мы отложим наказание до тех пор, пока его не будет дома.

— Окей.

«Неужели я только что согласилась на наказание?»

— А теперь иди.

Я прошла мимо него и взвизгнула, когда он крепко шлепнул меня по заднице.

Он обнял меня за талию:

— Не мог удержаться.

***

— Дай мне осмотреть твою ногу, — проговорил Харт, плюхнувшись рядом со мной на диван.

— Прошу прощения? — переспросила я и уставилась на него.

Гаррет, Харт и я потратили утро на то, чтобы посмотреть мой проект съемок земли и посвятить их в проблемы, связанные с исчезновением моего отца. Харт воспринял это хорошо, гораздо лучше, чем я могла надеяться. Из двух братьев младший был гораздо более спокойным, и я так и не увидела склонности к доминированию, которая, как намекал Гаррет, была заложена у Харта глубоко внутри.

Харт похлопал меня по колену.

— Моя специальность медицина, я ходил на предварительные курсы первой помощи. Может быть, я смогу помочь, — сказал он, одаривая меня обезоруживающей улыбкой, и опустился на колени. — Давай посмотрим, как она заживает.

— Хорошо, — согласилась я и закатала штанину своих домашних черных брюк.

Он наклонился и провел кончиками пальцев по шрамам.

— Очень жаль, что остались следы, но они исчезнут.

— Думаю, что они останутся навсегда, — ответила я, пожав плечами. — Я ничего не могу с этим поделать. Бонни принесла мне крем, которым я смазываю их каждый вечер. Я на самом деле не вижу разницы, но она клянется, что это чудо-средство.

— А мышцы не повреждены?

Он начал разминать мою ногу, его сильные пальцы ласкали ее, когда я откинулась на подушки.

— Это потрясающее ощущение, и нет, думаю, что бивни прошли насквозь. Странно это говорить, но я думаю, что мне повезло с травмами. А ещё я знаю, что мне повезло, что Гаррет спас меня той ночью, — проговорила я и застонала, когда он достиг особенно узловатого места в верхней части моей икры.

— Возможно, у тебя нет никаких серьезных повреждений мышц, но с твоей ногой надо хорошенько позаниматься, чтобы вернуть ей форму. Опора на правую ногу ослабила левую.

— Даа? — уточнила я и посмотрела на него сверху вниз, волосы упали ему на лоб, затенив ярко-зеленые глаза.

Он попытался дотронуться пальцами до моего колена, но закатанная штанина помешала ему это сделать.

— Ты не возражаешь? Я не могу получить хорошее представление о том, чем можно помочь, не осмотрев всю ногу.

— Я, эм... — начала я, покачав головой, но он снова пощупал пальцами мою икроножную мышцу, ощущение было похоже на распутывание клубка веревки.

— Позволь мне помочь, — проговорил он, вцепился пальцами в пояс моих брюк и потянул. Издав звук «ммм», он потянул снова.

Я схватила его за запястья:

— Я не уверена, что это...

— Харт! — голос Гаррета эхом разнесся по гостиной, как выстрел, когда он ворвался внутрь. — Что, чёрт возьми, ты делаешь по-твоему?

Я натянула штаны обратно и ответила:

— Он на медицинском, курс первой помощи. Он просто осматривал мою ногу и...

Гаррет подошел и сжал в кулаке воротник рубашки-поло Харта, затем поднял его на ноги.

— Медицинский, да?

Харт ухмыльнулся, озорная улыбка появилась на его лице:

— Да какая разница, правоведение и первая медицинская помощь — это практически одно и то же.

Я вскочила на ноги.

— Ты придурок!

От унижения и стыда мои щеки окрасились в розовый цвет.

— О, да ладно, — он вывернулся из рук брата. — Она была мне должна после той хрени с жуками, на которую я повелся. И действительно, что такое маленькое извращение — симпатичные кружевные трусики, кстати — между друзьями?

Гаррет угрожающе шагнул к Харту, который попятился и чуть не споткнулся об тахту.

Сердитый взгляд Гаррета потемнел:

— Она моя гостья. Моя.

— Прости, я виноват, — ответил Харт, но улыбка подорвала веру в его слова.

Гаррет бросился к нему, а Харт метнулся за спинку дивана и выскочил в коридор. Он подмигнул мне, прежде чем броситься к лестнице. Гаррет последовал за ним, но Харт уже поднимался по ступенькам.

— Ублюдок! — крикнул ему вслед Гаррет.

Смех Харта становился всё тише, пока дверь наверху не хлопнула и полностью не оборвала его.

Гаррет вернулся в гостиную, его взгляд сосредоточился на мне. Я не сдвинулась с места, даже когда он несся на меня, как ураган на море. Когда он подошел ко мне, он взял моё лицо в свои руки и прижался своими губами к моим.

Одержимость. Он подтолкнул меня на диван, его тело накрыло моё, когда мы опустились. Я схватила его за предплечья, впиваясь ногтями в его кожу, когда он заполнил каждый уголок моего существа мыслями о нем.

Когда он освободил меня, прервав наш всепоглощающий поцелуй, он посмотрел на меня сверху вниз, его глаза потемнели от желания.

— Ты моя. Ты, наверное, думаешь, что сможешь просто уйти отсюда, когда всё это закончится, — произнес он, прижавшись ко мне бедром, и стал потираться у меня между ног. — Может быть, даже найти какого-нибудь мудака, который будет закрывать глаза во время приторного ванильного секса с тобой.

— Я...

— Не такого, как я, который берет то, что хочет, — он скользнул рукой вниз к моей груди и сжал её до боли.

Я наклонилась, пытаясь поймать его губы, чтобы успокоить зверя. Но он завис вне досягаемости, его глаза цвета моря в шторм метали молнии.

— Ты моя. — Он положил руку мне на горло. — Я не отпущу тебя. Не смогу. Я уничтожу любого мужчину, который попытается отнять тебя у меня.

— Я никуда не уйду, — ответила я и провела ладонью по его небритой щеке. — Я здесь, с тобой.

Он снова поцеловал меня, на этот раз нежнее, хотя его желание — его потребность во мне — обжигала меня сильнее, чем всё, что я когда-либо чувствовала.

Жесткий и грубый, он говорил от всего сердца. Его слова вызвали во мне новое ощущение, необъяснимый коктейль из надежды, тепла и чего-то более сильного. Я не осмеливалась дать определение этому, но, когда я провела пальцами по его непослушным волосам, мне захотелось, чтобы это чувство никогда не проходило.

Глава 21

Гаррет вынес мой рюкзак через парадную дверь вместе со своим небольшим рюкзаком. Я закончила зашнуровывать ботинки и вышла вслед за ним на резкий ветер. Небо было затянуто тучами, обещая дождь позже, когда надвинется фронт. У нас было время примерно до трех часов дня, чтобы провести нашу первую съемку, прежде чем начнется дождь.

— Ты уверена, что сегодня подходящий день? — спросил он, укладывая наши рюкзаки на задние сиденья красных квадроциклов, и взглянул на облака.

— Да. Не могу ждать, когда через несколько дней выглянет солнце, — ответила я и с удовольствием вытянула больную ногу, радуясь отсутствию боли или дискомфорта. — Кроме того, я уже отстала.

Я нашла лучший маршрут к холмистой местности на юго-восточной окраине участка. Квадроциклы должны быть в состоянии легко преодолеть путь туда и обратно. Я также надеялась проверить ещё одно странное место на спутниковом снимке. Я показала его Гаррету, и мы оба предположили, что это какая-то хижина, спрятанная в чаще леса на краю густого соснового бора. Он был так же озадачен, как и я, тем, что оно находилось на его землях. Мы были в равной степени ошеломлены фотографиями с камеры Лилиан, и Гаррет не мог определить, какая охотничья метка украшала деревья на заднем плане. Впрочем, всё было не так уж плохо, теперь, когда со мной был Гаррет, чтобы разведать обстановку.

Я поспешила к своей машине и достала пистолет из бардачка.

Гарретт посмотрел на меня, когда я подошла, затем потянулся за спину и тоже вытащил свой пистолет.

— Мы вооружены до зубов. Не думаю, что какие-то кабаны нападут на нас.

Я перекинула ногу через свой квадроцикл.

— Я беспокоюсь не о кабанах.

Он подошел и приподнял мой подбородок:

— Со мной ты в безопасности. Пока я присматриваю, с тобой ничего не случится.

Наклонившись, он поцеловал меня так сладко, что у меня на душе разлилось восхитительное тепло.

— Это более мягкая версия «Я прирежу суку»? — спросила я и улыбнулась ему в губы.

— Я сделаю намного хуже, если кто-нибудь тронет тебя хоть пальцем, — ответил он, снова завладевая моим ртом, на этот раз более настойчиво.

Я ответила, мой язык скользнул по его языку, когда он намотал мой конский хвост на свой кулак. Прошло пять дней с тех пор, как я убежала от него. Мы часами лежали в постели, много раз вместе готовили еду, а по ночам спали вместе. Мы провели ещё пару весёленьких дней с Хартом, — двое мужчин подшучивали друг над другом и без конца смешили меня.

После того, как Гаррет пометил территорию, сделав меня своей громким, грубым сексом на диване в гостиной, Харт больше не пытался подкатывать. В ночь перед тем, как он вернулся в Университет, он до самого рассвета рассказывал истории о своих победах в кампусе, хотя я подозревала, что половина женщин, с которыми он, по его словам, спал, были исключительно в его воображении. Всё равно забавно и интересно, и когда он был рядом, что-то в его присутствии как будто успокаивало Гаррета, делало счастливым, приводя в более благодушно настроение. Скорее вызывало смех и заставляло отпускать остроумные реплики, скорее целовать меня всякий раз, когда мы оказывались наедине.

Он отстранился и проговорил:

— Если мы не остановимся, я затащу тебя в дом и буду трахать весь день напролет.

Я закусила губы и покачала головой:

— Нет, нельзя. Сначала работа.

Он застонал и еще раз поцеловал меня в губы, бородой пощекотав мои щёки, прежде чем отступить. Я засмотрелась на его фигуру в джинсах с низкой посадкой, красной клетчатой рубашке на пуговицах и простой дубленке. Когда он повернулся, чтобы закончить укладывать свое снаряжение, вид его идеально подтянутой задницы почти заставил меня передумать и остаться дома.

— О, ещё кое-что, — воскликнул он, схватил черный шлем, висевший у него на руле, и подошел ко мне. — Надень это.

Я распустила свой конский хвост, завязав пониже к шее, затем надела шлем. Он хорошо сидел на мне, и козырек прекрасно защищал от ветра, сохраняя при этом нормальную видимость. Убедившись, что теперь я не получу сотрясения мозга при падении, Гаррет вернулся к своему квадроциклу и сел на него.

Я подняла защитное стекло и спросила:

— А где твой шлем?

На его лице появилась его фирменная ухмылка:

— У меня вся жизнь – опасность, Рыжик, — ответил он, заводя свою машину и заглушая мой протест.

Я пристально посмотрела на него и включила зажигание на своем. Он с ревом ожил.

Он вытащил мою карту из кармана, сверился с ней один раз, затем указал мимо дома в направлении леса. Я кивнула и вцепилась в руль.

Он съехал на потрескавшуюся подъездную дорожку. Я последовала за ним, неуклюже продвигаясь вперед. Потом у меня появилась шальная мысль, от которой волосы встали дыбом. Повернув ручку, я поддала газу и обошла на повороте Гаррета.

Я пронеслась по подъездной дорожке и оказалась на усыпанной листьями лужайке. Впереди замаячила линия деревьев, но Гаррет пролетел мимо меня. Я попыталась сдержать смех, когда он бросил на меня раздраженный взгляд, хотя в уголках его губ появилась улыбка.

Он замедлил ход, когда подъехал к опушке леса.

— Не отставай, Шумахер, и держись позади меня.

Я кивнула головой и последовала за ним под сень деревьев. Мне потребовалось пятнадцать минут, пара гнилых деревьев и несколько небольших ручьев, чтобы освоиться с квадроциклом, но как только я поняла свои возможности), мы быстро поладили. Мы направились прямо к холмистой местности, которая могла указывать на активность коренных американцев.

Гарретт хорошо следил за картой, и на меня поневоле произвели впечатления его навыки в навигации по пересеченной местности и то, как он проводил нас через наиболее сложные районы. Мы добрались до насыпи незадолго до одиннадцати и припарковались под огромным дубом на краю подъема.

— Обед, потом работа. Тебе не холодно? — спросил он, подошел и снял с меня шлем, прежде чем снять перчатки и прижать ладони к моей щеке.

— Мне тепло. Не волнуйся, — ответила я и провела ладонями по тыльной стороне его ладоней.

— Ты уверена? — он схватил меня за пальцы. — У тебя руки холодные. Я разведу огонь.

Я рассмеялась и встала, мои бедра и зад болели от езды по ухабам.

— Успокойся, горец. Давай пообедаем, а потом немного покопаемся. Я быстро согреюсь от физического труда.

Он поцеловал меня в лоб.

— Я займусь раскопками.

— Да, мы будем копать, — ответила я, порывшись в своем рюкзаке и вытащила несколько сэндвичей, чипсы и воду.

Он что-то проворчал и взял еду. Мы устроились под дубом и принялись за еду.

— Как думаешь, что мы найдем? — спросил он, лениво обшаривая взглядом деревья, камни и плодородную землю.

— Да я не знаю. В этом вся соль, — ответила я сделав глоток холодной воды. — Может быть, ничего, могут быть наконечники стрел, керамика, кости – всё, что даст нам ключ.

— А как насчет хижины? Что ты ожидаешь там найти?

Я доела свой сэндвич с куриным салатом и сунул пакет в карман.

— Не уверена. Может быть, что-то, что поможет мне найти могилу моего отца.

— И что это даст?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, если ты найдешь его, что тогда?

Я не подумала о том, что будет потом. Моя жизнь за последние несколько лет была сосредоточена на трех вещах: учебе, моей матери и размышлениях о том, вернется ли когда-нибудь мой отец. В конце концов, последнее превратилось в попытку выяснить, что с ним случилось. Учеба уже почти закончилась, моей матери больше нет, а правда о моем отце была в пределах моей досягаемости.

Я прошла мимо Гаррета и вытащил длинную лопату из багажника своего квадроцикла.

— Думаю, тогда и узнаю, — пожала я плечами. — Я буду знать, и я смогу двигаться дальше, закончить диссертацию, получить диплом и начать карьеру где-нибудь. Наконец-то начать новую жизнь.

— Почему ты не можешь сделать это сейчас?

Я резко повернулась к нему.

— И просто забыть о нём? Позволить тому, кто убил его, разгуливать на свободе?

Он засунул руки в карманы пальто.

— Прошло уже два года. Любые улики обязательно исчезнут. Я только говорю, что не хочу, чтобы ты возлагала надежды на решение, которое может не произойти.

— Я собираюсь это выяснить. Я всегда так делаю. Я копаю... — сказала я и подняла лопату для пущей убедительности. — Я буду копать так глубоко, как нужно, и так долго, как нужно.

Я повернулась и схватила свою измерительную ленту. Ничто не могло помешать мне выяснить, что произошло. Он подошел ко мне сзади и положил руки мне на плечи.

— Я не пытаюсь тебя расстроить, окей? — проговорил он. Его запах окутывал меня, успокаивал. — Я просто не хочу, чтобы у тебя всё закончилось так же, как у меня с Лилиан, я всё время искал ответ, которого нет и не будет.

Я повернула голову и посмотрела в его стальные глаза.

— Ты слишком строг к себе, ты знаешь?

Он поцеловал мои волосы:

— Ты единственная, кто так думает.

— Правда.

Он засмеялся и взял лопату у меня из рук.

— Да ладно тебе. Заставь меня работать.

Мы пробирались сквозь подлесок, пока не добрались до места, усеянного молодыми деревьями.

Я указала пальцем:

— Здесь что-то было.

— С чего ты взяла? — поинтересовался он, осматривая землю, которая выглядела почти так же, как земля в остальной части леса.

— Смотри, — я указала на ближайшее дерево. — Это дубовый бур. Печально известный медлительный садовод. Он на вид примерно... — я взглянула вверх и быстро подсчитала в уме, — …девяносто футов высотой. Это значит, что ему, наверное, лет сто, максимум.

— Итак, что именно это значит? — спросил он, склонив голову набок.

— Ничего особенного, но посмотри на все эти гикори из лохматой коры вокруг, — я указала на ближайшие пять деревьев. — Они произрастают в этих краях, но не в такой концентрации.

— Так ты хочешь сказать, что их кто-то подбросил? Потому что это невозможно, — сказал он, прислонившись к ближайшему дубу.

— Нет. Конечно, нет, — ответила я, продолжая идти между деревьями. — Так много гикори в разных стадиях роста — все они росли здесь сами по себе, но начинались они не так. Чокто предпочитали гикори для всевозможных поделок и проектов, а также ели орехи деревьев. Итак, деревья говорят мне, что, скорее всего, лагерь Чокто располагался в этом районе в течение последних нескольких сотен лет. Деревья гикори созревают и умирают относительно быстро, так что тогда они ещё здесь не росли, — я провела рукой по шишковатой коре ближайшего дерева. — Но их предки были.

Несколько коричневых стеблей привлекли мое внимание.

— И это, — сказала я, опускаясь на колени. — Посмотри на весь этот сассафрас. Сейчас он спит, но летом густеет. Чокто применяли сассафарас во всех видах для лечения чего угодно, — продолжала я. Моё паучье чутье вышло из-под контроля. — Здесь что-то есть. Должно быть.

Он подошел ко мне, его губы подрагивали:

— Было бы извращением, если бы я сказал, что наблюдение за тем, как ты работаешь и разбираешься в этом дерьме, заводит меня?

— Вовсе нет, — ответила я, указав на место среди сассафраса. — Давай копать.

Он воткнул лопату в землю и ответил:

— Да, мэм.

Я наблюдала, как он копал. После нескольких взмахов лопаты, когда переворачивание грунта ничего не дало, я заставила его копать каждые несколько футов по прямой к ближайшему ручью. Пока он копал, я использовала жесткие грабли и рыскала по земле концентрическими кругами вокруг рощи гикори. Если бы что-то лежало близко к поверхности, грабли потревожили бы его и, надеюсь, привлекли бы мое внимание.

Я посмотрела на часы. Мы копали и разгребали в течение часа, но безуспешно. Гаррет был наполовину скрыт за стволами деревьев, и ему оставалось выкопать еще несколько мест, прежде чем он добрался бы до болотистой местности рядом с ручьем.

Опершись на грабли, я вытерла пот со лба и уставилась на изрытую землю.

«Черт».

Я действительно надеялась, что мы что-нибудь найдем.

— Эй! — позвал меня глубокий голос Гаррета, прорезав холодный воздух.

Адреналин хлынул в мои вены, и я поспешила к нему.

— Нашел что-нибудь?

Он опустился на корточки и вытащил что-то из свежей грязи.

— Наконечник стрелы.

— Дерьмо, — не сдержалась я, сняла перчатки и протянула руку.

Он уронил наконечник стрелы мне в ладонь.

— Я думал, что найти что-то – это хорошо.

— Так и есть, — ответила я, направилась к небольшому ручью и окунула артефакт в чистую холодную воду. Потрясла его, я вытащила и уставилась на неровные выемки вдоль ствола. — Просто я хотела большего. Но это хорошее начало.

Гаррет рассмеялся:

— Итак, ты нашла то, что искала, но ты не будешь удовлетворена, пока не получишь все полностью?

Я взглянула на него через плечо.

— Смотрите, кто наконец-то на одной волне со мной.

Его челюсти сжались.

— Нам нужно вернуться домой.

— Почему? — спросила я, встала и сунула наконечник стрелы в карман.

— Потому что пришло время тебе познакомиться с некоторыми из моих любимых игрушек.

Я подошла к нему и дернула его за бороду:

— Мне так страшно, мистер Блэквуд.

Он схватил меня за попку и приподнял, пока мне не пришлось оседлать его.

— Укрощение твоего острого язычка будет настоящим удовольствием.

Я изобразила невинную гримасу:

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Он продолжал идти вперед, пока моя спина не ударилась о ближайшее дерево.

— Думаю, ты понимаешь, — ответил он, проводя языком по моим губам, а затем проникая своим языком мне в рот.

Я открылась для него, когда он прижал меня к дереву, его член уже был твердым, как камень, прижимаясь ко мне. Он схватил меня за хвост и дернул мою голову назад. Его зубы коснулись моего горла, слегка надавили, дразня, а затем прикусили.

— Гаррет! — воскликнула я и впилась ногтями в его бок, когда он поцеловал меня в ответ, сила его поцелуя вызвала во мне волну желания.

Он прижался ко мне, мой клитор принял на себя всю тяжесть его члена, когда он прижал меня к стволу. Я хотела, чтобы он трахнул меня прямо там, у дерева, как дикие животные. Должно быть, ему пришла в голову та же мысль, потому что он застонал мне в рот и скользнул пальцами вниз к моим джинсам.

Что-то хрустнуло, и моё плечо обожгло болью. Тело Гаррета содрогнулось, и он прервал наш поцелуй. Его брови сошлись, на лице отразилось замешательство.

— Что? В чем дело? — спросила я, уставившись на него.

Еще один хлопок, и кора рядом с моей головой разлетелась на щепки.

— Ложись! — он опустился на колени и потащил меня за дерево, а затем накрыл меня своим телом.

Только тогда я заметила багровое пятно, расползающееся по его груди и пропитывающее куртку.

Глава 22

Дождь промочил мою одежду насквозь, так что по коже побежали мурашки, зубы безостановочно стучали. Гаррет сидел позади меня на квадроцикле, его голова время от времени клонилась вперед на мое дрожащее от холода плечо. Его перестало трясти, и это беспокоило меня больше всего на свете.

Мы ждали за деревом, пока я делала все возможное, чтобы остановить кровотечение Гаррета. Пуля прошла насквозь, но я не могла сказать, задела ли она какие-нибудь жизненно важные органы. Я переживала из-за крови, алое пятно пропитало его рубашку, несмотря на мои попытки остановить кровотечение. И его дыхание превратилось в отвратительный хрип.

Он хотел подождать до темноты, прежде чем ехать, но я отказалась. Он не мог так долго оставаться в холодном лесу из-за большой потери крови. Поэтому, несмотря на его протесты, я бросилась к квадроциклу и подвела его к нему. Ему удалось вскарабкаться ко мне сзади, и мы помчались через лес.

Дождь начался всего час спустя, запах воды смешивался с грязью. Лесной ковер из листьев превратился в неряшливую мокрую подстилку под ногами, и я не могла бороться с холодом. Вместо того, чтобы пытаться добраться до дома, до которого было еще два часа езды, я направилась к хижине. Я молилась, там была надежная крыша. Если бы я могла найти для нас сухое место, я смогла бы позаботиться о Гаррете и согреть его.

Я продиралась вперед сквозь заросли, раздвигая виноградные лозы и расчищая кусты под квадроциклом. По крайней мере, хижина была хорошо спрятана, хотя у меня не было причин полагать, что тот, кто стрелял в Гаррета, не знал об этом. Я отбросила эту мысль и решила побеспокоиться об этом позже. У меня и так было достаточно забот сейчас.

Пробравшись сквозь первую стену зарослей, я увидела впереди хижину. Примерно десять футов на десять футов, деревянное сооружение было построено из грубо обтесанных досок с близлежащих деревьев. Крыша была сделана из сухих сосновых веток, и один угол у неё полностью прогнил. Блин!

Я подъехала к ней и заглянула в темный дверной проем. Ни одного окна не было, только узкий вход, что меня даже радовало. Это было как раз то, что надо. Вспышка молнии пронзила небо, а потом прогремел гром, грохот был глубоким и громким.

— Гаррет!

— Ммф, — отозвался он, обнимая меня за талию.

— Давай. Мы приехали. Мне надо отвести тебя туда, внутрь, — проговорила я, перекинула ногу через сидение и соскользнула с квадроцикла.

Он уставился на меня остекленевшими глазами, его мокрые волосы прилипли к голове.

— Туда? — спросил он. Его дыхание со свистом вырывалось из груди.

— Да, — подтвердила я, порылась в рюкзаке и схватила пистолет, затем нашла фонарик, который зажала зубами.

Я закинула его руку себе на плечи и потянула, держа пистолет в свободной руке.

Он с трудом поднялся на ноги, и я с трудом удержалась на ногах под его весом.

Он остановился, его дыхание стало хриплым.

— Это не наш дом.

— У-угу, — пробормотала я, не выпуская изо рта фонарик, и помогая ему идти вперед, когда дождь усилился, облака разрывались сосновыми ветками над головой.

Направив пистолет на дверь, я проследила за лучом света и осмотрела сырую обстановку внутри. Пол был сделан из утрамбованной земли и усыпан сосновыми иголками. Куча листьев в одном углу, похоже, оказалась заброшенным гнездом каких-то тварей. Задняя левая стена была мокрой, вода лилась через отверстие в потолке. Нехорошо, но земля была с наклоном, так что вода вытекала между грубыми досками. Это место подойдет. Я бросила фонарик и потащила Гаррета за собой.

— Пойдем, — сказала я и втащила его внутрь, повернувшись боком, чтобы мы могли пройти через узкую дверь.

У меня болела спина, и я подумала, не потянула ли я что-нибудь, когда опускала его на землю в сухом углу.

— Останься.

Я достала фонарик и еще раз осмотрелась, просто чтобы убедиться, что никто на нас не выскочит из темноты.

Бросившись обратно к квадроциклу, я схватила наши сумки и бросила их за дверь. Мое лицо и руки так замерзли, что закоченели так, что их сводило судорогой. Не очень хороший знак. Гаррет прислонился к стене, закрыв глаза.

Даже в полутемной хижине я могла сказать, что его кожа была призрачно бледной. Ледяная рука как будто сжала мое сердце, и я сорвалась.

— Гаррет!

Его глаза распахнулись.

— Даа?

— Не засыпай, ладно?

— Властная. Мне это нравится.

Я порылась в рюкзаке и схватила свою коробку для ланча «Супермен».

— Мы уже поели, — проговорил он. Его слова звучали невнятно, и я заставила себя двигаться быстрее.

— Я знаю, — ответила я, открыв защелку и откинув крышку. — Я держу розжиг здесь, чтобы он оставался сухим, — ответила я и вытащила небольшую пачку сухих веток и зажигалку. Взглянув на пролом в крыше, я поняла, что это хорошо. Мне нужно, чтобы дым выходил таким образом.

Отложив розжиг в сторону, я накинула толстовку и направилась обратно на улицу.

— Не надо! — он схватил меня за лодыжку. — Это небезопасно.

Я наклонилась и поцеловала его, его холодные губы подтолкнули меня вперед.

— Я собираюсь найти несколько упавших веток. Они будут мокрыми, но дождь начался совсем недавно. Я нарублю дрова посуше, и все будет в порядке. Поверь мне.

— Я тоже пойду, — проговорил он и попытался сесть, оторвавшись от стены, но сделал это только наполовину, прежде чем упал обратно. — Ч-черт.

— Оставайся здесь. Я далеко не уйду. Я обещаю. Максимум две минуты.

— Мне это не нравится, — сказал он, протянул руку и потянул меня вниз, наши лбы соприкоснулись. — Пожалуйста, будь осторожна.

— Я буду. Я клянусь, — с этими словами я ещё раз поцеловала его в губы и поспешила под дождь. Я обошла хижину и выглянула в лес. Дождь создал молочную завесу. Это означало, что я не могла видеть стрелка, но и он не мог видеть меня. Я поспешила вперед, не отрывая глаз от земли. Впереди я увидела ветку, которая была такой, как надо. Я схватила её и ещё одну и потащила обе обратно в хижину.

— Гаррет, мне нужен ещё один заход. Я почти закончила. Не спи.

Он пробормотал что-то в ответ.

Я пошла в противоположном направлении и осмотрела землю. Дубовая ветка, листья на которой давно сгнили, представляла собой прекрасный вариант. Я кинулась к ней и потянула на себя.

Оглянувшись, я остановилась как вкопанная. Под веткой в земле было углубление в виде прямоугольника размером шесть на три фута. Безымянная могила.

В душе у меня прозвенел тревожный звоночек. Мне нужно было копать тут. Но я не могла, пока не была уверена, что Гаррет в безопасности, а стрелок ушел. Я заставила себя повернуться и идти дальше. Бросив ветку в дверном проеме, я вошла и вытащила свой топор из рюкзака.

— Меньше чем через десять минут у меня будет бушевать пламя. Хочешь засечь время?

— Медаль за заслуги, если ты это сделаешь?

Я провела рукой по его лбу, ненавидя это холодное, липкое ощущение.

— Нет. Если я это сделаю, то смогу выпороть тебя флоггером, когда мы вернемся домой.

Он хмыкнул.

— Это большая награда.

— Эй, если ты не можешь с этим справиться...

— Смогу! — он кашлянул. — Что я получу, если ты не придешь?

Я снова поцеловала его, затем взяла себя в руки, чтобы приступить к работе/делу.

— Гипотермия.

***

Я уставилась на узкую дверь. Ночь за окном поглощала то немногое, что давала луна, лучи поглощались густыми облаками и бесконечным дождем. Гаррет спал рядом со мной. Я перевязала его рану, раздела его и накрыла чистой одеждой из своего рюкзака. Я высушила свою одежду у огня и снова надела её. Нам обоим было тепло, мы были сыты, поев заготовленные в дорогу закуски и запив водой, и в хижине нам было максимально комфортно. Убедившись, что он не умрет от холода, я позволила ему отсыпаться после ранения.

И все же я беспокоилась, что стрелок притаился прямо за дверью, ожидая своего шанса. Я переместилась так, чтобы положить руку с пистолетом на колено. Если бы кто-нибудь вошел в дверь, я бы сначала стреляла, а потом задавала вопросы.

Огонь потрескивал, и я бросила сверху еще один кусок сырого дерева. Этого хватит на до утра, и нам должно быть тепло, хотя я собиралась разбудить Гаррета и отправиться домой примерно за два часа до рассвета. Мы снова промокнем насквозь, но темнота защитит нас от прицела стрелка.

Полночь наступила и прошла, пока я была на страже, мои глаза закрывались, а рука опускалась, пока я не заставила себя проснуться. Могила всего в пятидесяти ярдах от меня не давала мне покоя. Это был он? Неужели я наконец нашла место упокоения моего отца?

А кто тогда стрелял? Если бы это был один выстрел, я могла бы поверить в шальную пулю из охотничьего ружья. Но второй выстрел развеял эту мысль. Кто-то пытался убить Гаррета. Может быть, даже меня. Что, черт возьми, происходит? Новые тайны наслоились на старые, и мои вопросы продолжали кружить над могилой, как вода в водосточной трубке. Так я провела остаток ночи — между бодрствованием и сном, одним глазом поглядывая на дверь, и мои мысли были в земле, возвращаясь к тому, кто лежал в неглубокой могиле.

Глава 23

Шериф Кроу и Рори ввалились в парадную дверь, когда я прислонила Гаррета к стене холла. Я позвонила им, как только оказалась в зоне действия домашней сети Wi-Fi.

— Долго ждать скорую помощь? — спросила я и начала снимать с Гаррета мокрое пальто.

— Десять минут или около того.

Рори упал на колени и открыл спортивную сумку с медикаментами. Шериф Кроу встал на колени, и оба мужчины стали помогать мне стягивать с него мокрую рубашку.

— Всего лишь царапина, — пробормотал Гаррет, не открывая глаз.

Рори прижал пальцы к шее Гаррета и замер.

— Черт, пульс медленный. Слишком медленный.

Я стянула бинт с пулевого отверстия Гаррета под ключицей.

— Там.

Шериф Кроу наклонил Гаррета вперед и уставился на выходное отверстие:

— Рана на выходе чистая, но он потерял много крови.

— У меня было достаточно лекарств в аптечке, чтобы облить её спиртом и перевязать бинтом, но я не могла остановить кровотечение. И хрип в легких стал хуже, — проговорила я и заправила Гаррету волосы за ухо.

Он откликнулся на моё прикосновение и потянулся за рукой:

— Рыжик!

— Рыжик? — переспросил шериф Кроу.

— Так он меня называет.

Я хотела снять мокрую рубашку до конца, но потеряла равновесие и упала на пол рядом с Гарретом.

Шериф Кроу схватил меня за локоть и заглянул мне в глаза.

— Рори, отведи её наверх и согрей. Она выглядит так, будто сама вот-вот упадет.

— Нет, я в порядке, — ответила я, покачав головой, и взяла Гаррета за руку.

— Нет, ты не в порядке, — проговорил шериф, в глазах у него появилось беспокойство. — Рори, давай.

— Да, сэр.

— Я подожду скорую. Надеюсь, она скоро приедет, ждем, — проговорил шериф Кроу, который рылся в спортивной сумке, пока Рори помогал мне подняться на ноги. — А я пока проверю его рану. С ним всё будет в порядке.

Рори поддержал меня и повел к лестнице.

— Подождите, — шериф Кроу оторвался от сумки. — Вы кого-нибудь видели? Есть какие-то мысли, кто попытался стрелять в вас?

— Нет.

— Могло ли это быть еще одним несчастным случаем на охоте? — уточнил он, снимая шляпу и бросив её на маленький диванчик. — Случайный выстрел?

— Это было бы возможно, если бы был всего один выстрел. Но их было два.

Он покачал головой.

— Я начинаю задаваться вопросом, почему я взялся за эту работу. Что, черт возьми, здесь происходит?

Моя нога ударилась о нижнюю ступеньку, и я споткнулась. Я оперлась на Рори, пока он помогал мне подняться по лестнице. Раздавшаяся вдалеке сирена обещала помощь Гаррету, и я, наконец, смогла перевести дух, без страха, переполнявшего меня

— Я должна поехать с ним.

Рори обнял меня за талию, и так мы преодолели остаток пути вверх по лестнице в мою комнату.

— Посмотрим, что скажет шериф.

Я начала снимать пальто, затем взглянула на Рори.

Его лицо поникло, и он отвернулся к стене.

— Дай мне знать, если тебе понадобится помощь, — проговорил он таким тоном, будто всё ещё сохранял некоторую надежду, что увидит меня обнаженной.

Я рухнула на кровать и стала медленно стягивать одежду, пока не дошла до майки. Вой сирены стал оглушающим, а затем стих. По лестнице доносились голоса, и меня охватило облегчение. С Гарретом все будет в порядке. Я закрыла глаза, и мой мир померк.

Последнее, что я слышала, был голос Рори:

— Чёрт, тебя тоже задело.

***

— Рыжик?

Пальцы погладили моё лицо, спустились по подбородку и к шее.

Я поморгала, просыпаясь. Вдохнув специфический запах лекарств, я поняла, что я в больнице, а легкий свист аппаратов подсказал мне, что моё сердце всё ещё бьется.

— Гаррет? — позвала я, повернулась и увидела, что он сидит рядом со мной в инвалидном кресле. Вокруг его глаз образовались темные круги.

— Слава Богу, — он поцеловал тыльную сторону моей руки, его губы были намного теплее, чем когда я в последний раз прикасалась к ним.

Воспоминания о наших последних моментах вместе ударили меня как будто кулаком.

— У тебя все нормально? Ты потерял так много крови, — проговорила я и поняла, что он одет в такой же больничный халат, что и я, а на шесте рядом с ним был пакет для капельницы, прикрепленный к его руке.

— Я в порядке. Я выкарабкался благодаря тебе.

Он провел большим пальцем по моим губам. Они казались сухими и потрескавшимися.

— Как долго мы здесь? — спросила я и сильно заморгала, пытаясь избавиться от плавающих предметов перед глазами.

— Всего несколько часов.

— Мистер Блэквуд, пожалуйста, — услышали мы голос. В дверях стояла медсестра, скрестив руки на значке. — Нам нужно это сделать.

— Всего минуту, — ответил он. Его голос был еле слышен. — Мне нужно было её увидеть.

Я села, но боль в плече заставила меня упасть на подушки.

— Проклятие! — выдохнула я, когда боль утихла. — Чего она хочет?

— Операция, — ответила она. Серьезный тон медсестры повышался с каждым словом. — Мы вытянули воздух из его пробитого легкого, но оно не наполняется снова. Ему нужно его починить, но этот упрямец не хотел соглашаться на операцию, пока не увидит тебя.

Я прижала ладонь к его щеке:

— Ты потерял то немногое, что у тебя осталось?

Он улыбнулся и прижался губами к моей ладони.

— Может быть.

Как я могла подумать, что этот человек убийца? Любовь в его сердце сияла в его глазах, и я медленно наклонилась вперед, чтобы поцеловать его. Он ответил на поцелуй, затем отступил и тяжело вздохнул. Я взглянула на медсестру, которая покачала головой и посмотрела на Гаррета.

— Иди уже, упрямец, — проговорила я, указав подбородком в сторону медсестры. — Я буду здесь, когда ты выйдешь.

Он сжал мою руку:

— Я вернусь.

— Я знаю.

Медсестра подошла и разблокировала колеса Гаррета.

Я хотела спросить её, будет ли с ним всё в порядке. Нет, я хотела, чтобы она пообещала мне, что с ним всё будет хорошо. Я сдержала свой вопрос, и мои глаза наполнились слезами. Вместо этого я спросила:

— Как думаете, вы могли бы побрить его, пока он будет без сознания? Знаете, сослаться на протокол, порядок операции или что-то в этом роде?

— Я не вижу никакого вреда в том, чтобы спросить доктора Брауна, необходимо ли это с медицинской точки зрения, — улыбнулась медсестра.

Гаррет заворчал, когда она откатила его:

— Это не круто, Рыжик. Совсем не круто.

Слова, три слова, которые означали гораздо больше, чем просто набор букв, бились в моем сердце, требуя, чтобы я проговорила их. Но я не могла их сказать. Даже когда он бросил на меня последний проникновенный взгляд. Это было слишком рано, слишком напряженно.

Я откинулась в постели и слушала, как его увозят, легкий скрип колес на линолеуме становился все тише, а мои слёзы превратились в поток, который заглушил всё остальное.

Глава 24

— Мне нужно больше минетов, — сказал Гаррет, приподнявшись на диване, пока я поправляла ему подушки.

— Это пятый, нет, шестой раз, когда ты упоминаешь об этом с тех пор, как мы вышли из больницы, — ответила я, закончив устраивать его поудобнее.

Он ночевал на диване, чтобы не выпускать меня из виду днем. Я возилась по дому, убиралась и пыталась привести дом в порядок, — всё это время читая ему лекции о феминизме, а он соглашался и пялился на мои сиськи и задницу. Я не могла позволить, чтобы рана в плече тормозила меня и нарушала мои планы. Мне не терпелось вернуться в лес, чтобы осмотреть неглубокую могилу, которую я нашла.

— Думаю, что это обоснованная просьба, — сказал он и схватил меня за задницу, когда я закончила взбивать подушку и встала.

— Ты знаешь, что сказал доктор, — ответила я и сжала его запястье, а он попытался вырвать его у меня.

Сначала он сопротивлялся, но потом выругался себе под нос и отпустил меня.

— Когда мне станет лучше, я надеру тебе задницу собственной рукой, Рыжик!

Мое сердце дрогнуло от этой угрозы, но я приняла чопорный вид и строгим тоном сказала:

— Сначала тебе придется поймать меня.

Он потер щетину на подбородке, которая успела отрасти после того, как медсестра сбрила его бороду.

— Я всегда тебя поймаю. И тебе понравится каждая секунда твоего наказания, — проговорил он, а потом взглянул на моё плечо, — Как оно?

Я отступила ещё на шаг и стянула с себя майку.

— Намного лучше. Сегодня утром я сама сняла швы.

Мы уже неделю как вернулись домой из больницы. Силы Гаррета неуклонно возвращались, но доктор предостерег от любой интенсивной физической активности, пока легкое полностью не заживет. Так что, несмотря на ворчание моего пациента и моё собственное желание забраться на него сверху и трахнуть его как следует, нам пришлось подождать. Но это не означало, что я не могла подразнить.

Я опустила лямку своей майки ниже. Его глаза загорелись, когда он уставился на мою обнаженную кожу.

— Ниже, — велел он. Его строгий голос заставил меня прикусить губу.

— Я думаю, ты видел достаточно, — ответила я. Так тебе, паршивец. — Заживает великолепно, — ответила я и начала подтягивать лямку обратно.

— Не смей, блин, так делать! — он ткнул в меня пальцем, и обнаженные мышцы вдоль его торса напряглись от этого движения. — Покажи мне.

— Мою рану? — жеманно улыбнулась я. — Я уже сделала это.

— Клянусь Богом, я встану с этого дивана и положу тебя на своё чертово колено, Рыжая! — произнес он, начиная садиться.

— Подожди, подожди, — я протянула руку, чтобы остановить его. — Я бы не хотела, чтобы ты волновался.

— Слишком, блин, поздно для этого, — он стиснул зубы и прижал ладонь к члену, грозившему вырваться из пижамных штанов. — Покажи мне.

Я провела пальцами по краю своего топа, затем потянула ткань вниз, чтобы обнажить правую грудь.

— О, чёрт, — воскликнул он, сунул руку под штаны и начал поглаживать себя.

— Эй! — я рванулась вперед, чтобы остановить его руку. — Ты не можешь этого сделать. Доктор...

Он схватил меня, одной рукой сжимая мое предплечье, а другой дергая за джинсы:

— Мне плевать, если это убьет меня. Мне нужно быть внутри тебя. Сейчас же.

— Нет, — я шлепнула его по руке, но он запустил два пальца мне за пояс и большим пальцем расстегнул их.

— Ты только что сказала «нет»? — он ухмыльнулся мне и стянул мои джинсы и трусики до колен. — Ты сделала это, Рыжая, — он откинулся на подушки с болезненным стоном. — О, черт!

Я хотела воспользоваться возможностью, чтобы уйти от него, но упала на оттоманку, прижавшись голой задницей к кожаной обивке.

— Мы не можем! Я же тебе говорила. — проговорила я, стараясь не смотреть, как он вытаскивает свой член из штанов. Пыталась. Неудачно. Я хотела этого.

— Все будет так, Рыжик. Либо ты сделаешь, как я говорю, и сядешь на мой член прямо сейчас, либо, когда мне станет лучше, я привяжу тебя к своей кровати, буду медленно пороть твою задницу в течение нескольких часов, пока ты будешь ныть, стонать и кричать, чтобы я остановился. Я сниму на видео всё это и заставлю тебя смотреть, как я трахаю твой рот, твою киску, твою задницу; делаю всё, что сам захочу, — сказал он. Его ухмылка стала шире. — И я могу сказать, что ты этого хочешь. Я вижу, как учащается твой пульс, как краснеет твоя кожа. Я знаю, то, что я только что сказал, заводит тебя. И я обещаю, что ты это получишь. Всё это. Разница, однако, в том, что, если ты ослушаешься меня прямо сейчас, я не позволю тебе кончить ни тогда, ни в течение целой недели после этого, — проговорил он и погладил свой член, скользя ладонью по нежной коже, пока говорил. — Это зависит от тебя. Я собираюсь трахнуть тебя в любом случае. У тебя нет права голоса в этом вопросе. Но ты хочешь кончить?

Я не могла отвести от него взгляда, когда угроза повисла в воздухе. Он бы сделал всё это. Сжатые челюсти и огонь в его глазах обещали мне, что он это сделает. Моя киска уже была влажной просто от того, как он это сказал, от дикой страсти, которая, я знала, бурлила внутри него. Да, я хотела этого, и нет, не кончать в течение недели — это была не очень хорошая сделка.

Встав, я стянула джинсы и трусики. Он следил за каждым движением, довольная ухмылка сменяла ухмылку.

— Ты козел, — сказала я, стянула рубашку через голову и бросила её на пол.

— Это очевидно. Прямо как то, что твоя киска мокрая, — он провел рукой по моей заднице, когда я прижалась коленом к дивану. — Садись на коня, ковбойша.

— Если это убьет тебя, тебе некого будет винить, кроме себя.

— Понятно, — ответил он и уперся кончиками пальцев в мои бедра и расположил меня так, чтобы я оседлала его.

Он застонал, когда я села ему на колени, зажав его член между нами.

— Ты в порядке? — спросила я, взглянув на повязку на его груди.

— Нет, я не в порядке, — ответил он, покачиваясь, его член скользил по моей гладкой коже и вызывал зуд на моем клиторе. — Нет, пока я не окажусь внутри тебя.

Я вцепилась в подлокотник дивана у него за головой и потерлась своей киской вверх и вниз о его твердый член. Он схватил меня за левую грудь и сжал. Обхватив одной рукой мою шею, он потянул меня вниз, пока не смог зажать зубами мой второй сосок. Он укусил меня, я ахнула и перестала двигаться.

— Не останавливайся! — велел он. Яростный шлепок по заднице снова заставил меня двигаться.

Я оседлала его, моё возбуждение вышло из-под контроля, когда он сосал и кусал мою грудь. Он снова шлепнул меня по заднице, боль обожгла меня и подействовала, как брызги бензина в огонь. Я отстранилась от него, и он отпустил меня.

— Я не могу ждать, — проговорил он, засунул большой палец под свой член и указал им на меня.

Я подняла левое колено, чтобы выровнять его с моим входом. Когда я скользнула на него, его толстый член коснулся меня во всех нужных местах, дрожь удовольствия пронзила меня. Я потянулась к нему, приспосабливаясь, когда он обхватил мою грудь своими большими ладонями.

Мой ритм начал замедляться, мои бедра проверяли границы того, насколько глубоко он мог войти.

— Быстрее. Трахни меня! — его хриплый голос сопровождался еще одним сильным шлепком по моей заднице, затем ещё одним.

— Гаррет! — выкрикнула я и начала двигаться быстрее, удерживая его глубоко и потирая свой клитор о его кожу с каждым ударом.

Я вскрикнула от ещё одного сильного шлепка.

— Да! — воскликнул он и снова ударил меня. — Блин, да!

Я продолжала скакать на нем, его удары перерезали провода на бомбе замедленного действия удовольствия и боли. Его имя слетело с моего языка, и я застонала, когда он обхватил ладонью моё горло и сжал. И снова он попал в больное место на моей заднице, но я не остановилась. Вместо этого я отдалась ему в погоне за своим оргазмом с самозабвенной безрассудностью. Я его уже почти чувствовала, прямо передо мной, но пока за пределами досягаемости, дразня меня своей близостью.

— Черт возьми, — застонал он. — Госсподиии...

Я вонзила ногти в диван, когда грязные слова полились из его рта. Каждое из них, как еще один болезненно-приятный удар по моей коже.

— Я понял, что ты хочешь этого, как только увидел тебя, — проговорил он, покручивая мой сосок, а затем шлепнул меня по груди.

Я дернулась от боли, но мне хотелось большего. Всегда больше.

— Да, — промурлыкала я из-под его ладони, когда моя киска напряглась, и он снова хлопнул меня по груди.

— Скажи мне, что ты этого хотела!

— Я хотела. Да, — просто ответила я. Всего лишь произнесла эти слова. Это было похоже на укол, дозу героина в моих венах.

Он толкнулся вверх, его член коснулся моего особенного местечка, и Гаррет убрал руку назад, чтобы шлепнуть меня по заднице.

— Моя с самого начала.

Я задрожала, мои мышцы танцевали под мрачную музыку, которую он играл.

— Чью пи**ду я трахаю? — спрашивал он. Его хватка на моей шее усилилась. Шлепок.

— Мою! — пискнула я, преодолевая давление в горле.

— Держу пари, ты хочешь, чтобы я кончил в твою скользкую пи**ду, не так ли?

Шлепок.

— Да, — я встретилась с его безумным взглядом. — Пожалуйста.

— Бл*ть! — не сдержался он и сжал моё горло, перекрыв весь воздух.

Я продолжала скакать на нем, я была уже почти на грани оргазма. Моё горло горело, когда я увеличила свой темп, получая каждую каплю трения между нами. Мои глаза закатились, и я едва не теряла сознание. Я уже почти отключилась, когда он отпустил мою шею, и оргазм пронесся по моему телу, как фейерверк.

Я закричала, когда кончила. Высокие, пенистые волны удовольствия накатывали на меня. Гаррет хрипло выдохнул и приподнялся, полностью погружаясь в меня, когда мои пальцы на ногах подогнулись, а разум отключился.

— Гребаное дерьмо, — проворчал он, а затем издал низкий стон, когда его бедра вонзились в меня, его член стал дёргаться с каждым рывком.

Он опустошил меня изнутри, когда я задрожала, не в силах контролировать свои движения, когда толчки пронзили меня, как электрические разряды. С последним стоном он расслабился на диване и притянул меня к своей груди.

Я рухнула на него сверху и втянула воздух в легкие. Он обнял меня за талию и прижал нас друг к другу, его учащенное сердцебиение почти совпадало с моим. Мне следовало спросить, всё ли с ним в порядке, не болит ли у него лёгкое, не нужно ли мне отодвинуться от его груди. Вместо этого я погрузилась в негу, уткнулась в его плечо, позволила ему обнять меня, когда легкость овладела моим телом и конечностями. Я прижалась ближе, когда он погладил меня по спине.

Мы лежали вместе некоторое время, достаточно долго, чтобы я сморгнула блаженство и поняла, что я бездумно трахалась с мужчиной, который был в больнице всего несколько дней назад.

Я села и посмотрела на его повязку. Она была ещё чистой.

— Рыжик, ты даже не представляешь, как сильно я в этом нуждался, — проговорил он и лег, вытянув руки вверх и заложил их за голову — картина мужского удовлетворения.

Он вздрогнул, когда я встала, его член выскользнул из меня.

— Нам не следовало этого делать, — бросила я через плечо, торопясь в ванную. — И тебе нужно прополоскать рот.

— Тебе понравилось! — крикнул он в ответ, когда я привела себя в порядок.

Я принесла ему салфетки и небольшой стакан воды.

— Возможно, мне это понравилось, — ответила я, потирая свою задницу. — Хотя это больно.

Он выдохнул, и его веки начали опускаться.

— Мне нравится, когда ты носишь мои метки, — с этими словами протянув руку, он провел кончиками пальцев по моей груди. — Красивая вишнево-красная.

— Выпей это. Тебе нужно постоянно пить воду, — сказала я и поднесла воду к его губам.

Он сделал несколько глотков, затем мягко оттолкнул мою руку.

— Я в порядке, просто устал.

— Отдыхай, — ответила я, поцеловала его и разгладила ленту вокруг марли на его груди. — Ты перенапрягся.

— Я хочу снова перенапрячься, и поскорее, — ответил он. Его глаза закрылись. — Я буду готов к действию максимум через час, и это только потому, что я ранен.

— Конечно, — согласилась я, убирая волосы с его лба, когда он погрузился в сон.

Как только я убедилась, что он спит, я оделась и направилась в фойе. Мой рюкзак ждал у двери. Я натянула носки и ботинки, затем засунула пистолет за спину, прежде чем натянуть теплое пальто. Бросив последний взгляд в сторону гостиной, я глубоко вздохнула и приоткрыла дверь.

Я подумала, что вернусь до того, как он проснется. Лекарства, которые я подсыпала ему в воду, позаботятся об этом.

Глава 25

Я на бешеной скорости погнала в лес, полностью полагаясь на квадроцикл и свой шлем. Ветви молодых деревьев хлестали меня, пока колеса вертелись, наматывая километры по бездорожью. У меня было очень мало времени. Мое плечо болело при каждом резком толчке, но любопытство толкало меня вперед, а его мне было не занимать. Гаррету предстояла ещё неделя постельного режима, прежде чем он сможет ездить на квадроцикле, и он ни за что не отпустил бы меня одну. Моя потребность всё выяснить усиливалась с каждым днём, пока я не разработала план — тот, из-за которого Гаррет разозлится, как только поймет, что я сделала.

Холодный воздух был неподвижен и тих, не мешая мне двигаться, когда я мчалась вперед к самому большому открытию моих поисков. Могила заполнила мои мысли. Что там за дела творились, кто её вырыл, и кто в ней был зарыт? Моё сердце подсказывало, что я найду там своего отца, но в душе почему-то теплился маленький огонёк надежды. Как проблеск утешения в моем горе. Может быть, это был не он.

Я сосредоточилась на дороге, чтобы не сбиться со следа, который мы проложили неделю назад, а затем свернула к хижине. Рытье могилы заняло бы полчаса. Я рассчитывала на безопасность в этот небольшой промежуток времени. Даже если бы стрелок видел, как я выходила из дома, у него должны были бы крылья, чтобы вовремя добраться до леса рядом с хижиной и нанести удар.

Пригнувшись, я стала пробираться сквозь подлесок, стремясь к солнечным полянам и избегая болотистых местностей. Запах влажной земли ударил мне в нос, когда я мчалась сквозь кристально чистый воздух и пронизывающий холод. Мои мысли вернулись к Гаррету, спящему в доме. Я заперла все двери и убедилась, что ему будет удобно. Уверяя себя, что он не слишком разозлится, когда я благополучно вернусь домой, я обратила своё внимание на заросли впереди.

Повернув влево, я петляла между темными стволами деревьев, пока не нашла отверстие в переплетении ветвей. Я рванула туда, мои колеса ехали по поблекшим следам шин, которые я оставила раньше. Я свернула направо, подальше от хижины, и направилась к месту раскопок. Примерно через десять минут езды я замедлила ход, приближаясь к изрытой земле, голые ветви ничего не скрывали от моего наметанного глаза.

Я откатила машину примерно на десять футов от углубления и заглушила двигатель. Затем я сняла шлем и прислушалась. Прошло несколько минут, когда моё дыхание стало превращаться в пар у меня перед лицом, а уши закоченели от холода. Ни звука, ни дуновения ветерка, только нечастый стук дятла в отдаленной части леса. Удовлетворенная, я перекинула ногу через вездеход и подошла к углублению. По одной стороне стелился темно-зеленый мох, кое-где покрытый коричневой пожухлой листвой. В одном углу была более глубокая впадина — возможно, из-за естественного оседания или может быть, из-за того, что животные пытались добраться до того, что лежало под землей.

Ветви вокруг и на вершине могилы скрывали её какое-то время, может быть, на сезон или целый год. Потом листья сгнили и остались только переплетенные ветви, как две руки, скрещенные над дремлющим сердцем. Я убрала их и взяла грабли, чтобы очистить место от любого другого мусора. Боль в моем плече нарастала с каждым движением, но жгучая потребность знать только разгоралась ярче.

Я вытащила свою маленькую ручную лопатку из рюкзака и опустилась на колени у края могилы. Холодная грязь пропитала мои джинсы до колен, когда я воткнула широкий край лопаты во влажную землю. Она легко вошла в воду. Моё сердце колотилось тяжелыми ударами, как будто наполненное смолой вместо крови. Надавив на ручку, я перевернула небольшой кусочек земли вверх и вынула его из углубления. Я копала так, как меня учили, так, как я знала и умела, чтобы сохранить всё, что найду. Медленно, методично. Ещё один подкоп в земле, еще один толчок глубже в тайну. Пять оборотов лопаты спустя, каждый из которых медленно уходил в глубину, я наткнулась на что-то упругое. Что-то неестественное.

Вытирая пот со лба, я скинула своё тяжелое пальто и бросила его на квадроцикл. Я шагнула в могилу, осторожно встав на ноги там, где я уже копала, затем взяла в руки маленькую ручную лопату. Я покопалась вокруг странного места, стараясь быть осторожнее, несмотря на моё желание поторопиться, чтобы наконец обнаружить то, что я искала. Я копала вокруг фигуры, пока не наткнулась на что-то твердое. Соскребла грязь с верхней части и разрыдалась, всхлип вырвался из моих легких, и слёзы хлынули потоком, несмотря на мою слабую попытку их сдержать.

Туфля. Я нашла туфлю. Синяя парусиновая ткань с белой подошвой. Единственный тип обуви, который я когда-либо видела у своего отца. Я нашла его.

— Папа!

Я подавилась своим горем. Запертое внутри слишком долго, оно превратилось во что-то более уродливое, что-то горькое, и я ненавидела того, кто это сделал.

Желчь подступила у меня к горлу, и я выскочила из могилы, когда мой завтрак поднялся ко рту и вывалился на безжалостную землю. Кислый привкус появился у меня во рту, меня рвало не переставая, пока я полностью не опустошила желудок.

Я встала и прислонила голову к ближайшему дереву, пытаясь унять дрожь в руках. Кто это сделал? Я глубоко вздохнула, заставляя себя действовать более рационально. Мне нужно было найти улики, что-то, что указало бы мне на его убийцу. Могила была единственным местом, где я могла их искать, но мысль о том, чтобы выкопать её до конца, ужаснула меня, заставила мою кожу покрыться мурашками. Я тяжело вздохнула и закрыла глаза, пока слёзы безостановочно текли по моим щекам.

Я насторожилась, услышав шорох шагов за спиной. Я повернулась и потянулась за пистолетом, засунутым за джинсы, но кто-то схватил меня за волосы, дернул назад, а затем толкнул лицом в дерево.

Я рухнула, кровь струйкой потекла по моему лицу.

— Я же говорил тебе держаться подальше от этих лесов, — услышала я. Скрипучий голос, нечесаная борода. Мгновенно узнав его, я сразу же испугалась. Дэнни навис надо мной с моим пистолетом в руке. Он перевернул его так, чтобы он был у ствола. Приклад моего собственного пистолета был последним, что я видела.

Глава 26

— Эй!

Мою правую щеку обожгло болью, в ушах зазвенело.

— Эй, проснись, черт возьми! — услышала я.

Кто-то кричал, потом ударил меня, звук при ударе прозвучал как выстрел.

Я открыла глаза и попыталась отодвинуться, но не могла пошевелиться. Мои запястья и лодыжки были связаны.

Дэнни сделал шаг назад, чтобы снова дать мне пощечину.

— Стой! — заорала я в попытке вырваться, но наткнулась на что-то твердое и упала на бок. Я сильно заморгала, но открылся только один глаз. Мне удалось рассмотреть тускло освещенный интерьер хижины, когда Дэнни рывком поднял меня на ноги и прижал к стене.

— Стоять на месте.

Я втянула воздух, чтобы закричать.

Он зажал мне рот грязной рукой и наклонился к моему лицу.

— Закричишь, и я пущу тебе пулю в голову.

Я тяжело выдохнула через нос.

— Тебя всё равно никто не услышит, — сказал он, присев на корточки. Тусклый свет, льющийся через дверной проем, освещал только половину его лица. Спутанная борода казалась ещё более грязной, изо рта текли капли слюны, образовывая две темные линии с каждой стороны. Он почесал свою желтоватую кожу одной рукой, а другой направил на меня мой пистолет.

— Дай мне уйти, — попросила я и посмотрела в сторону двери.

— Ни за что. Никуда ты не уйдешь, — проговорил он и стал чесаться ещё сильнее. — Я же говорил тебе перестать копать. Говорил тебе, чтобы уходила, достаточно ясно сказал, оставь, держись подальше, — его голос перешел в крик. — Я говорил тебе возвращаться назад!

Я прижалась к стене, когда его лицо исказилось гримасой ярости.

— Пожалуйста, просто отпусти меня.

Я закашлялась. Боль в моей голове разрасталась как цветок, и я почувствовала во рту вкус крови.

— Пожалуйста!

— Я не могу! Ты нашла своего папочку. — Он дернул себя за бороду. — Это вернется ко мне. Я не могу этого допустить. Нет, я не могу. — Покачал он головой. — Конечно, не могу, нет. Нет, нет, нельзя, нет.

— Я никому не скажу, — проговорила я, наклонившись вперед, пытаясь заглянуть ему в глаза, пытаясь убедить его, что моя жизнь стоит больше, чем пуля и ещё одна неглубокая могила. — Пожалуйста.

— Перестань говорить «пожалуйста»! — сказал он и встал, но не перестал целиться в меня из пистолета. — Я не могу это изменить. Теперь уже нет. Слишком поздно, — он прислонился к противоположной стене. — Почему ты не послушалась? Почему?

— Я должна была найти его, — ответила я. У меня закружилась голова, дыхание перехватило, и меня вырвало. После этого мне показалось, будто меня по лицу ударили кувалдой с шипами.

— Ты нашла его. И что? — он наклонился и уставился в мой единственный здоровый глаз. — Ты думаешь, он хотел, чтобы ты тоже умерла здесь?

— Почему ты убил его?

— Разве это имеет значение? — пожал плечами он.

— Да! — закричала я изо всех своих небольших сил, которые у меня ещё оставались. — Скажи мне, почему.

— Ты хочешь сказку на ночь, да? Ты хочешь узнать всё перед тем, как я убью тебя и похороню в той же могиле? — он стал бормотать ещё что-то себе под нос слишком быстро, так что я еле успевала и с трудом могла разобрать его слова. — Ты знаешь, до чего может довести любопытство? — захихикал он, его отсутствующие зубы были похожи на дыры в его рассудке. — Ну давай. Я покажу тебе.

Он оттолкнулся от стены, и я попыталась сделать шаг к двери. Всё, что мне удалось сделать, это облегчить ему задачу оторвать меня от земли и вытащить из лачуги.

Он схватил меня за волосы и потащил к могиле моего отца.

— Я тебе покажу. Я покажу тебе всё, что тебе нужно знать о любопытстве.

Агония и неверие пронзили каждую клеточку моего тела, когда мои колени ударились о лесную подстилку, но он потащил меня за волосы дальше. Я не прекращала кричать, но его это не беспокоило, он больше не обращал внимания на шум. Всё ускоряясь, он помчался через лес. Я заскользила по земле, брыкаясь и извиваясь, когда давление на мои волосы усилилось, и я даже испугалась, что он их вырвет. Он швырнул меня в могилу, затем схватил за запястья. Через несколько мгновений он хмыкнул, и давление на мои запястья ослабло; он развязал меня. Он выбрался из могилы, всё ещё держа в руке мой пистолет. Он схватил маленькую лопатку и бросил её мне.

— Копай!

Я покачала головой:

— Нет.

— Черт возьми, копай, или я сию же секунду всажу тебе пулю в лоб, — он погрозил мне пистолетом. — Теперь тебя никак нельзя упускать, когда я испортил твоё милое личико.

Он подошел ближе и воткнул свой потрепанный ботинок в грязь.

— Его голова была где-то здесь, если я правильно помню. Я хочу, чтобы ты копала вот в этом месте.

Слёзы потекли по моим щекам, когда я взяла лопату дрожащими руками. Я хотела швырнуть её в него, но поняла, что обманываю себя. Один выстрел, и всё будет кончено. Я умру здесь.

— Копай! — рявкнул он. Его крик напоминал рев зверя, потом он снова начал что-то бормотать себе под нос.

Я воткнула лопату в землю, и она ударилась обо что-то всего в нескольких дюймах внизу. Лезвие лопаты звякнуло, и больше не двинулась. Я знала этот звук, это ощущение. Это был череп. Череп моего отца.

— Пожалуйста, не заставляй меня, — попросила я, уставившись на него, когда ужас пронзил мой разум. — Пожалуйста.

— Тебе нужно учиться, — сказал он. Что-то похожее на раскаяние промелькнуло на его лице. — Вот что происходит, когда ты лезешь и лезешь, и никак не уймешься. А теперь копай. Выучи свой последний урок. Копай землю!

— Нет.

Он выстрелил в землю.

— Копай!

Мое тело превратилось в лёд, мое сердце — в застывший камень. У меня не было выхода. Раскопки были единственным, что могло продлить мою жизнь, дать мне хоть какое-то подобие шанса. Я сжала лопату замерзшими пальцами и отодвинулась на несколько дюймов влево от того места, куда только что воткнула лопату. Лезвие лопаты погрузилось в сырую землю, ничего не задев. Я слегка повернула её, затем оперлась на ручку.

Череп, вдавленный в землю, выкапывался, проталкиваясь сквозь тайны и ложь, пока лучи солнечного света не коснулись потемневшей кости. Я всхлипнула, когда кусочки плоти остались позади, а пряди волос всего на несколько оттенков темнее моих, упали в грязь и змеились по земле. Я отодвинулась и отбросила лопату.

— Видишь, девочка? Видишь? — он подошел ко мне. — Твой папочка тоже задавал слишком много вопросов. Хотел кое-что узнать. Он и Лилиан, — проговорил он. Его голос надломился. — Моя Лилиан.

— Ты убил её, — произнесла я. Дрожь прошла моему телу, когда он обнял меня одной рукой за плечи. — Их обоих.

— Я бы никогда не причинил вреда моей Лилиан. Нет, нет, это был не я. Это был он. Только не я. Нет.

— Мой папа? — я закрыла глаза, не желая больше смотреть на череп моего отца. Щеки, которые я целовала, лицо, которое я любила ещё до того, как узнала, что такое любовь.

— Нет, глупая женщина! Тот, кто всем здесь заправляет. Тот, кто сказал мне сделать это, — пробормотал он, направив пистолет на череп моего отца.

— Мэр?

Он хихикнул, его смешок прозвучал тошнотворно и неправильно в холодном, тихом лесу.

— Подумай ещё раз. Он намного ближе. Хорошо устроился, не так ли? Ты знала, что он любит гоняться за ними по лесу? Охотиться на них? — проговорил он, оборвав свой смех на хриплой ноте.

Он имел в виду Гаррета? Нет.

— Гаррет не имел никакого отношения к смерти своей сестры. Ты врешь.

— Ты думаешь, что я просто какой-то бешеный пес-убийца, не так ли? — спросил он, постучав стволом мне по лбу. — Что я просто убил твоего папочку ради забавы...

Я вздрогнула, но он удержал меня на месте, крепче обняв за плечи.

— Я не бешеная собака. Нет, нет, нет. Я хозяйский пёс. Я получаю объедки со стола, если буду хорошо себя вести. Но ты, ты здесь как маленький кролик, бегала по лесу, вот это да! И я погнался за тобой, но вместо того, чтобы схватить тебя своими челюстями, — он взвизгнул и сжал оставшиеся зубы, — Я предупредил тебя! — его голос понизился до торопливого шепота. — Я пытался тебе сказать. Как и твой папаша, ты не переставала задавать вопросы. Так же, как Лилиан, ты должна умереть. Как они оба. И твоя кровь тоже будет на моих руках.

— Ты сказал, что не убивал её. Лилиан. Ты сказал...

— Я не остановил это. Я не остановил здесь ни одного убийства. Я и сам немало натворил дел. Теперь я добавлю тебя в свой список.

Он вздохнул и прижал ствол к центру моего лба.

— Я действительно веду список, понимаешь? Он длинный, длиннее, чем моя борода, длиннее, чем твои красивые рыжие волосы, длиннее, чем у Лилиан были, — быстро пробормотал он слова себе под нос.

— Братская могила в лесу.

Фото с карты памяти Лилиан снова всплыло в памяти, однако на этот раз моё тело было бы свалено в кучу вместе с остальными. Нет.

— Видела кое-что из того, что я сотворил, а? Я не знал, что ты отважишься туда пойти, но, думаю, такая девушка, как ты, может сунуть нос повсюду, — хихикнул он и сильнее вдавил металл в мой череп. — В этих лесах много могил. Много сеньорит, сеньоров и всех, кого я могу достать по дешевке.

Я уже с трудом могла уследить за его речью, не могла разобрать слов, успевая следить только за блеском его ствола.

— Отпусти меня.

Его палец лёг на спусковой крючок. Я могла смотреть только на него, больше ничего не видела. Только холодный металл и его грязный указательный палец, заигрывающий с моей смертью.

— Они всегда так говорят, — усмехнулся он, затем резко остановился. — Я никогда не слушаю.

Я изо всех сил толкнула его локтем в бок и схватилась за пистолет. Раздался оглушительный выстрел, и мое правое ухо обожгло, и в ушах зазвенело. Я стала бороться с ним, мы оба тяжело дышали, когда я пыталась вырвать пистолет из его костлявой хватки. Он толкнул меня на землю, пока мы боролись, мои руки обхватили его за рукоятку пистолета. Он ударил меня кулаком в челюсть и вырвал пистолет из моих отчаянных пальцев. Всё было кончено. Я могла только смотреть на него, когда он поднял пистолет.

Раздался ещё один, более тихий выстрел, и что-то тёплое потекло по моему лицу.

— Брось это! — закричал кто-то сквозь шум в моих ушах. Снова раздались хлопки, как будто в нескольких километрах отсюда взорвался фейерверк.

Что-то большое приземлилось мне на грудь, выбив из меня дух и перекрывая воздух, который ещё оставался у меня в легких.

Всё стихло, кроме звона в ушах, и я поняла, что именно так чувствует себя умирающий.

***

Тени деревьев в лесу очень быстро мелькали передо мной. Я подпрыгивала, как мешок с картошкой, безжизненный и тяжелый. Было холодно, становилось все холоднее, и я, похоже, не могла собраться с мыслями. Боль в голове не прекращалась и смутно отдавалась эхом в других частях моего тела. И я заплакала. Не из-за острой, как бритва, боли в голове, а из-за человека в могиле.

По прошествии, как мне показалось, нескольких часов, тряска прекратилась. Сильные руки подняли меня.

— Она выглядит не очень хорошо, — донесся знакомый голос. В ушах у меня перестало звенеть, но звуки доносились только приглушенными тонами.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — спросил другой голос, на этот раз пронизанный беспокойством. Шериф Кроу. — Помоги мне затащить её в грузовик.

— Да, сэр, — ответила смутно различимая фигура, отступая. Наверное, Рори?

— У тебя все будет хорошо, — проговорил шериф, который шел осторожно, прижимая меня к себе. — Слышишь меня? Всё будет в порядке.

Я попыталась ответить, но с моих распухших губ не сорвалось ни звука.

Он уложил меня, слегка приподняв мою голову. Двигатель завёлся, и слабое тепло разлилось по моей левой руке.

— Мы держим вас, мисс Вейл, — сказал Рори. Мой затылок уложили ему на колени, когда он надавил мне на лоб. Еще более сильная агония разлилась там, где он надавил, и я попыталась оттолкнуть его руки, когда грузовик начал двигаться.

— Лежи спокойно, — ответил он, так и не сдвинув руку. — Я должен остановить кровотечение. Тсс. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

Я опустила руки, мои пальцы покалывало, когда ко мне стала возвращаться чувствительность. «Подумай ещё раз. Он намного ближе». Гаррет. Он совсем близко. Гаррет. Я тяжело вздохнула, моё тело содрогнулось, когда всё внутри меня взбунтовалось при этой мысли.

Рори наклонился и положил руку мне на бедра, чтобы удержать меня неподвижно.

— Шериф!

— Держи её ровно, черт возьми! Я еду так быстро, как только могу.

— Я не знаю, может быть она...

Их слова исчезли, когда мои мысли закружились вокруг Гаррета, как стая ворон. Мужчина, с которым я спала, которого я полюбила — он виновен в смерти моего отца. Он играл со мной всё это время. Но что он пытался скрыть? Мои мысли рассеялись, пока не осталась непоколебимая решимость. Я это выясню. Гаррет ответит на мои вопросы. И тогда он заплатит.

Глава 27

— ...около пятнадцати часов, плюс-минус. Я давал ей обезболивающее каждые два часа. Некоторое время назад уменьшил дозу.

— Как ты думаешь, когда отек спадет?

— Не скоро. Эти травмы довольно серьезные, а ранам на голове требуется время, чтобы сошли припухлости, ссадины и кровоподтеки, — услышала я слова. И кашель. — У вас есть какие-нибудь зацепки, кто это сделал?

— Мы ведем это расследование, док. Больше ничего сказать не могу.

Кто-то сжал мою руку.

— Ты поправишься, дорогая. Со временем ты поправишься, — услышала я. Рука исчезла. — Я собираюсь что-нибудь съесть, а потом приду присмотреть за ней.

— Хорошо. Я посижу с ней, пока тебя не будет, — сказал голос шерифа Кроу чуть громче.

Я заставила свой здоровый глаз открыться и поморгала несколько раз, чтобы прояснить зрение. Я лежала в постели в затемненной комнате с широким окном, выходящим на лес. Стены и потолок были сделаны из грубо обтесанных досок, а сама комната была обставлена в деревенском стиле с двумя наборами оленьих рогов на стене возле двери.

— Элиза?

— Да, — откликнулась я. Мой голос прозвучал хрипло, как карканье.

— Вот, — сказали мне, а через мгновение к моим губам поднесли соломинку.

Я пила, сколько смогла. Шериф Кроу забрал чашку и вытер воду с моего подбородка.

Он уставился в мой здоровый глаз:

— Ты заставила меня поволноваться на минуточку, юная леди.

— Нас таких двое, — мой голос проскрежетал, царапая мне горло.

— Здесь ты в безопасности. Я хотел отвезти тебя в больницу, но по дороге у тебя вроде как случилось что-то типа припадка, а потом ты потеряла сознание. Я связался по рации с хижиной, чертовски надеясь, что доктор Льюис здесь или поблизости. Нам повезло. Он был уже в пути, — проговорил он, снял шляпу и бросил её на маленький деревянный столик рядом с моей подставкой для капельницы.

— Ты можешь говорить или предпочитаешь подождать? — он взял меня за руку, мягко сжимая.

— Говорить.

— Что там произошло?

— Я видела могилу. В тот день, когда подстрелили Гаррета, — сказала я. Его имя прозвучало из моих уст как ругательство. — Я вернулась туда, чтобы посмотреть, было ли это... — осеклась я и с трудом сглотнула.

Теперь было уже слишком поздно. Мой секрет был раскрыт. Шериф и Рори, должно быть, видели могилу, череп.

Я сделала глубокий вдох.

— Чтобы узнать, был ли это мой отец.

Он в замешательстве прищурился:

— Почему твоего отца похоронили в Блэквуде таким образом?

— Он умер там. Винс Галлант.

Вспыхнула искра узнавания, как тлеющий уголек в костре, и он широко открыл глаза:

— Винс Галлант был твоим отцом?

— Да. Вот почему я здесь. Чтобы найти его. Выяснить, что случилось.

— Черт, — он провел рукой по волосам и откинулся на спинку стула. — Я давно о нем и думать забыл. Не знал, что у него есть дочь.

— Вы знали его?

— Да. Вместе учились в средней школе. Я на пару лет старше него. Потом он вернулся примерно два года назад или около того. После этого я его не видел, — проговорил он, покачав головой. — Судя по виду этой могилы, он находился здесь всё это время. Что, чёрт возьми, там произошло?

— Дэнни убил его.

Выражение его лица помрачнело, и он снова придвинулся ближе.

— Этот сумасшедший старый болван, — сказал он побледнев. — Господи. Если бы мы не искали браконьеров недалеко оттуда, мы бы никогда не услышали, как ты кричишь. Слышали выстрел.

— Я рада, что вы нашли меня.

— Я тоже, — ответил он, сжав мою руку. — Этот день будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Первый раз в жизни я убил человека при исполнении служебных обязанностей.

— Я не могу себе представить, каково это, но спасибо. Вы спасли мне жизнь. Он собирался убить меня.

— Тогда оно того стоило, — он придвинулся ближе, ножки стула ударились о каркас моей кровати. — Более чем стоило.

Некоторое время мы сидели в тишине, пока я прокручивала в голове сцену в лесу. Кроме слов Дэнни, мне не на что было опереться. И я не могла разобраться в них. Зачем Гаррету желать моей смерти?

— Шериф?

— Да

— Дэнни говорил разные вещи. Я не совсем понимаю, что он имел в виду, но, может быть, вы поймете.

Он склонил голову набок.

— Какие, например?

— Что он убил моего отца. Что кто-то подговорил его убить меня.

— Что? Кто?

Шум в коридоре заставил шерифа вскочить на ноги, держа руку на пистолете. Он поспешил к двери и выглянул наружу.

Я вздрогнула, дрожь пронзила меня при мысли о ещё большей опасности, большем насилии. Сжимая простыни в руках, я уставилась на дверь и представила, как меня преследует ещё более сильный кошмар.

— Где она? — хриплый, но все ещё сильный голос Гаррета, прогремел раньше, чем тот ворвался в комнату.

Шериф Кроу расслабился.

— Не надо, — мой голос был едва громче шепота.

— Не надо что? — уточнил он, оглянувшись на меня через плечо.

Я уставилась на дверь, затем снова посмотрела на него.

Он, казалось, понял и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Гаррет, успокойся. Тебе нехорошо.

— Где она, черт возьми? — прорычал он.

Я съежилась, всё моё тело дрожало.

— Гаррет, тебе не следовало вставать.

— Она там? — За дверью началась потасовка. — Рыжик! Рыжик!

— Гаррет, остановись!

Снова послышалась возня, и дверь распахнулась. Гаррет вбежал в комнату, сквозь повязку на его груди просачивалась кровь. С безумными глазами, волосами ещё более растрепанными, чем обычно, он бросился к кровати. Я закричала и вытянула руки в жалкой попытке защититься.

В его глазах промелькнуло замешательство, прежде чем шериф Кроу повалил его на пол. Я уставилась на борющуюся массу на полу и снова опустилась на кровать только тогда, когда шериф Кроу защелкнул наручники на запястьях Гаррета.

— Успокойся, черт возьми, парень, — сказал шериф, поднялся на ноги и потянул Гаррета за собой. — Док! — крикнул он в коридор.

— Что случилось? — Гаррет всё ещё пытался броситься ко мне, даже когда я откинулась на подушки. — Кто это с тобой сделал? — спрашивал он. Ярость наполнила его слова, и я почти поверила в это. Почти.

— Ты знаешь, кто это сделал, — ответила я, ненавидя дрожь в своем голосе, слабость, которую я только что проявила.

— Откуда мне знать, кто это? — он покачал головой, а потом нахмурился. — Всё, что я знаю, это то, что я, блин, убью его.

— Что за чертовщина тут происходит? — поинтересовался доктор Льюис, просунув голову в дверь.

— Вам нужно осмотреть его, — шериф Кроу дернул Гаррета за руку, пытаясь вытащить его из комнаты.

— Нет, ты должна сказать мне, кто причинил тебе боль. Сейчас же, Рыжик, — проговорил Гаррет и напрягся в руках шерифа, его глаза не отрываясь смотрели в мои.

— Ну же, давай. Я поселю тебя в соседней комнате, чтобы ты мог успокоиться. — Шериф Кроу снова потянул, но Гаррет не сдвинулся с места. — Это был Дэнни, ясно? А теперь пошли.

Гаррет погремел наручниками.

— Я, блин, убью его.

Шериф Кроу немного ссутулился, его плечи подались вперед:

— Тебе не придется. Я уже это сделал.

— Рыжик, скажи мне, что, черт возьми, происходит...

— Вам нужна помощь, шериф? — спросил Рори, появляясь из коридора.

— Просто присмотри за ней. Давай, Гаррет. Позволь доктору подлатать тебя, и я расскажу тебе, что случилось.

— Я не оставлю её.

У меня задрожала нижняя губа, когда я уставилась на мужчину, которого, как мне казалось, я знала, не уверенная, хочу ли я бежать от него или в его объятия. Всё это было притворством, должно было быть.

— Она не в том состоянии, да и ты тоже, — сказал шериф Кроу указав на меня. — Ты её пугаешь. Просто посмотри на неё и прояви немного милосердия, Гаррет.

Гаррет успокоился настолько, что шерифу удалось оттащить его на несколько шагов.

— Я буду в соседней комнате. Тут неподалеку. Никто не причинит тебе вреда. Я обещаю. Не тогда, когда я здесь.

— Даже ты?

Слеза скатилась по моей щеке и остановилась на марлевой повязке посередине носа.

— Что? — спросил он. Это поразило его, и горечь в его глазах всё росла, как капля крови в чистой воде. Шериф оттащил его, и боль снова приняла меня в свои колючие объятия.

Глава 28

Я села на кровати, пряча под одеялом столовый нож, который стащила после ужина.

— Ты сказал, что я могу её видеть. Впусти меня, блин, — услышала я раздраженное рычание Гаррета в коридоре, что заставило меня крепче сжать нож.

— Подожди минутку, сейчас, — Рори старался говорить ровным голосом. — Шериф оставил меня ответственным за всё это родео, так что ты можешь войти, когда я скажу, что ты можешь войти.

Раздался глухой удар о грубые деревянные стены.

— Черт возьми, Гаррет. Отвали!

— Шевелись!

Дверь открылась, и в комнату ворвался Гаррет.

— Эй! — крикнул Рори, который следовал за ним по пятам. — Мисс Вейл, я могу вышвырнуть его из...

— Только попробуй, ты, блин, попробуй, помощник придурка, — ответил Гаррет и резко повернулся к нему.

К чести Рори, он не отступил. Но это не помешало Гаррету схватить его и вышвырнуть в коридор. Гаррет закрыл дверь и щелкнул замком. Мои уши начали гореть, желудок скрутило в узел.

— Мисс Вейл! — Рори постучал в массивную дверь.

— Я в порядке, — крикнула я. — Просто подожди снаружи.

Гаррет бросился ко мне и сел на кровать, затем притянул меня в свои объятия.

— Господи, что случилось?

Он отстранился и провел ладонью по моей распухшей щеке.

— Как он мог? Я знал Дэнни, — проговорил он изменившимся тоном, весь как будто превратившись в камень. — Я бы убил его своими гребаными голыми руками за то, что он сделал это с тобой.

— А ты бы смог?

Я попыталась взвесить всё, оценить его поступки, решить, был ли он монстром или человеком.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он и снова притянул меня в свои объятия.

В моём сердце всё закипало и искрилось от его близости, как в печке, но сомнение затмевало любое пламя.

— Я имею в виду, что Дэнни говорил разные вещи, — сказала я, но не выпуская лезвие.

— Например, что? — спросил он, целуя меня в лоб, его теплые губы напомнили мне о ночах, проведенных в безопасности в его объятиях.

— О могилах.

Он откинулся назад и пристально посмотрел на меня, его руки все еще обхватывали мое лицо.

— Что насчёт них? Он знает, где они находятся?

Почему я не могла почувствовать, что он врёт? Всё, начиная с наклона его головы и заканчивая беспокойством в его глазах, кричало о том, что он невиновен, что он не знает, о чём я говорю.

— Я устала, — я попятилась от его прикосновения и вжалась в подушки.

— Рыжик, пожалуйста, просто скажи мне, — он сжал мою руку между своими. — Позволь мне помочь тебе.

— Доктор сказал, что мне нужно отдохнуть, если я хочу восстановить свои силы. Мы поговорим, когда мне станет лучше. Мне нужно немного времени. Одной.

Боль, промелькнувшая на его лице, отозвалась эхом в моём сердце, пронзая мягкие ткани, и рана стала медленно кровоточить. Но как я могла доверять ему? Простой ответ заключался в том, что я не могла. Мне следовало прислушаться к своей матери. Пока я не нашла могилы и не копнула достаточно глубоко, чтобы докопаться до правды, я никому не могла доверять.

Даже мужчине, сидящему передо мной и смотрящему с такой любовью в глазах.

***

— Ты в порядке? — уточнил Рори, который пошел со мной по коридору.

Я оглянулась на комнату, где, как я знала, прятался Гаррет. Шериф дважды пытался выпроводить его с территории с тех пор, как он пришёл ко мне сюда. Каждый раз меня встречала сломанная мебель и больше проклятий, чем я когда-либо слышала в своей жизни. Он остался в своей комнате, а я беспокойно спала последние две ночи.

— Я в порядке. Просто проголодалась, — сказала я и слабо улыбнулась Рори.

Он вернул улыбку, сияя в пять раз ярче, и положил руку мне на поясницу.

— Завтрак уже готовят.

В воздухе витал запах бекона и масла, и у меня заурчало в животе. Ко мне вернулся аппетит, как только доктор Льюис перестал ставить капельницы. Как только боль от моих травм утихла до простой ноющей боли, я стала проводить время в своей комнате, пытаясь составить план дальнейших действий.

Мы с Рори завернули за угол и прошли мимо больших стеклянных окон, из которых открывался вид на тренажерный зал и сауну Охотничьего домика. Несколько пожилых мужчин прошли по самым современным беговым дорожкам и прервали свой разговор, чтобы помахать нам рукой в легком приветственном жесте.

— Мэр! — Рори вздернул подбородок.

Я вгляделась пристальнее и узнала его. Мэр Фримен шёл ровным шагом, его глаза-бусинки были сосредоточены на мне. Однажды он навестил меня, заверив, что в Университете знают о моем состоянии и что департамент шерифа лично наблюдает за эксгумацией костей моего отца. Мы продолжили путь по широкому коридору, отделанному в загородном стиле и оснащенному современными удобствами.

Рори толкнул дверь, ведущую в большую столовую. На стенах повсюду висели рога и головы охотничьих трофеев, а прозрачные окна выходили на голый лес. За ночь выпал легкий снежок, придавший земле тонкий оттенок белого. Сквозь него просвечивала чернота, прелые листья, гниль и слякоть припорошили идеально чистые хлопья снега.

Я позволила Рори отвести меня к столику у окна, и мы сели. Пэм, которая работала тут поваром и официанткой, не стала спрашивать, что мы закажем. Нам было подано то же самое, что и в последние несколько дней.

— Ты уверена, что хочешь ехать сегодня? — Рори перевернул наши кофейные чашки и налил из уже поставленного графина.

— Да.

— Что ты собираешься делать?

Я взяла свой кофе и отхлебнула; его обжигающе горький вкус напомнил мне, что я всё ещё жива.

— Закончить моё исследование, — ответила ему я, думая про себя: «Найти могилы на территории Блэквуда».

— Я пойду с тобой, — он откинулся назад, когда Пэм поставила перед ним тарелку с колбасой, яйцами и блинчиками.

— Спасибо, не надо, — ответила я и положила салфетку на колени, пока Пэм обслуживала меня.

— Элиза, ты не можешь идти туда одна. Только не снова.

Я и не собиралась. Я хотела вернуться в кампус и привлечь к этому нескольких студентов, а также побольше внимания со стороны моего университетского начальства и тщательно, метр за метром осмотреть поместье Блэквуд. Братская могила не останется тайной при таком осмотре. Как только я нашла бы её, я выяснила бы, что, чёрт возьми, произошло — что пошло не так — в Блэквуде. И тогда я бы точно знала, был ли Гаррет виновен в этих убийствах.

— Где ты витаешь? — голос Рори вернул меня в столовую.

— Да, извини. Я не пойду одна. Я хочу получить подкрепление от своего университета. Приведу несколько студентов, чтобы ускорить процесс.

Он встретился со мной взглядом.

— Хорошо. Я буду там, когда ты захочешь идти. Шерифу плевать на то, что я буду проводить с тобой время. Защита входит в мои обязанности.

— А как насчет мэра?

— Он не будет возражать, — пожал плечами он и наколол на вилку кусок колбасы. — Шериф Кроу — мой начальник.

— Вам больше ничего не удалось узнать о Дэнни? — спросила я, пробуя свою кашу, но не стала её есть, когда поняла, что ничто не может сравниться с той, что Тай на скорую руку приготовил в закусочной.

— Нет. Он отброс, — покачал головой он, и его короткие песочные волосы чуть шевельнулись. — Я даже не могу отследить его до дома, под мостом, куда угодно. Я не знаю, где он жил. Это мешает искать улики. Думаю, он был просто сумасшедшим, понимаешь?

Я молча проглотила свое несогласие и продолжила жевать.

— Точно так же, как он нашел там твоего отца и убил его. Он нашел тебя и тоже пытался убить. Не преднамеренные преступления. Ему повезло. Тебе не повезло.

— Ну конечно, — я откусила кусочек колбасы и попыталась понять, действительно ли Рори ничего не знает. Моя интуиция по поводу вранья молчала, но я и раньше ошибалась. Мысль о Гаррете, о том, что я с ним делала, прожигала меня насквозь, так что мне кусок в горло не лез.

— Я готова! — сказала я, складывая салфетку рядом со своей тарелкой.

— Сейчас? — проговорил Рори с полным ртом блинчика.

— Да, — ответила я и встала, когда он сделал глоток кофе.

— О, конечно, — он последовал моему примеру, поднимаясь на ноги. — Я думал, что это будет сегодня днем. Сначала я должен сгонять к задней части Дальнего участка, проверить сообщение об олене на дороге. Ты можешь подождать, пока я не вернусь?

Я не хотела больше ни минуты оставаться в своей комнате. Когда я приняла решение, время пришло, пора было действовать. Пора начать искать правду, как бы это ни было больно.

— Я просто пойду с тобой.

Он положил руку мне на плечо.

— Там может быть мертвый олень. Это ничего?

Мне хотелось рассмеяться. Я видела череп своего отца несколько дней назад. Я могла бы пережить оленя.

***

Внедорожник затрясся по гравийной дороге, наткнувшись на крыльцо задней двери Хижины. Дробовик был закреплен вертикально между передними сиденьями, а на ковриках на полу запеклась грязь.

— А хочешь, включу музыку? — Рори протянул руку и включил радио. Из динамиков полилась песня в стиле кантри.

Я смотрела в окно и боролась с печалью, которая начала заполнять меня. Гаррет. Я оставляла его позади. Остался ли он в своей комнате или наблюдал, как я ухожу? Знал ли он, что я намеревалась его разоблачить? Что, какие бы грехи он ни совершил два года назад, они не останутся погребенными в земле, пока я дышу?

— Я ходил на охоту здесь до того, как они построили Хижину. Похоже, однако, что теперь они спугнули дичь. Слишком много людей, понимаешь? — Рори прочистил горло. — Эй, я хотел тебя кое о чем спросить.

— Мммм? — отозвалась я и плотнее закуталась в пальто, ожидая, пока печка согреет небольшое пространство.

— Я знаю, что сейчас не самое, гм, подходящее время, чтобы спрашивать. Но так как ты собираешь ненадолго задержаться в городе, не хотела бы ты...

— Шшш, — я выглянула в окно. — Останови машину!

Что-то в лесу привлекло мое внимание. Вспышка оранжевого цвета.

Внедорожник остановился, его шины слегка заскользили по гравию.

— Что это? — Рори наклонился и посмотрел в том же направлении.

— Я кое-что видела.

Я больше не могла найти метку, но я знала, что она была там, та же самая, что и на фотографиях Лилиан.

— Что?

— Пошли, — сказала я, дернула за ручку двери и вышла на морозный воздух.

Я прошла по гравию и поднялась на невысокий берег рядом с дорогой, прежде чем углубиться в лес.

— Подожди, черт возьми, секунду! — крикнул Рори, догоняя меня, и взял за локоть, но не остановил. — Что ты видела?

— Оранжевый.

— Элиза, может быть, нам стоит вернуться в Хижину? Я не думаю, что ты достаточно оправилась.

Я остановилась и повернулся к нему.

— Я не сумасшедшая. Там есть метка. Думаю, что она на одном из этих деревьев. Я должна её найти. Если ты не хочешь мне помогать, возвращайся к грузовику, но я найду её.

Я вырвала свой локоть из его хватки и перелезла через упавшее дерево, мой ботинок заскользил по снегу вдоль вершины.

— Боже, женщина. Не нужно злиться, — ответил он и последовал за мной, и снова взял меня за локоть, помогая идти. — Продолжим поиски.

Он осмотрел деревья, пока мы маневрировали вокруг упавшей ветки.

— Как выглядит эта отметина?

— Она напоминает круг с закорючкой посередине.

— Как в «Охотниках за привидениями»? — спросил он, сдвинув шляпу на затылок.

— Да, вроде того.

— Что-то знакомое. Я видел такую в этих лесах.

— В Блэквуде? — сказала я, засунув руки в карманы, чтобы не замерзнуть.

— Нет. Никогда не встречал в той стороне графства. Только здесь.

— Здесь? Что, как в Охотничьем домике?

— Да, — ответил он, помогая мне перебраться через небольшой ручей. — Я думаю, что это правильно. Это просто охотничья метка, чтобы подсказать им, где проходят охотничьи тропы, — сказал он, заставляя меня остановиться. — Это ничего не значит, просто метка. Окей?

Он положил руку мне на щеку.

— Ты замёрзла. Давай вернёмся.

— Нет.

— Почему? — спросил он. Раздражение сквозило в этом слове, но он снова помог мне пройти дальше в лес.

— Потому что я видела фотографии этой метки. Я видела могилу рядом с одной из этих отметин. Братскую могилу.

— Братскую могилу? В округе Миллвуд?

— Да, — прошипела я. — Здесь что-то есть. Я думала, это было в Блэквуде.

Вспышка оранжевого привлекла моё внимание.

— Вот! — указала я пальцем.

Он вгляделся в лес.

— Да, вот оно.

Мы потащились к дереву с меткой, и Рори провел по нему рукой.

— Просто метка охотника, как я и сказал.

— Нет. Это ещё не всё, — проговорила я и сделала еще несколько шагов, не отрывая глаз от земли. — Поляна. Прямо по курсу.

И что-то ещё, выделенное белой пылью.

— Ну давай же.

Я поспешила вперёд, почти бегом пробираясь между деревьями, пока не нашла это.

— Ого, что это такое? — Рори догнал меня и остановился рядом.

Я перевела взгляд с земли на него.

— Это...

Раздался выстрел, и один глаз Рори брызнул, когда пуля пробила ему череп.

Глава 29

Моя спина ударилась о ближайшее дерево, и я соскользнула вниз, присев на корточки. Рори лежал лицом вверх, его ноги слегка дергались, а потом он успокоился. Он упал на бок, его тело лежало на краю той же братской могилы, что и на фотографии Лилиан.

Я прикусила тыльную сторону ладони, когда оглядывалась в лесу и пыталась придумать выход. Если бы я могла добраться до поляны, может быть, я смогла бы пробежать через неё, влезть в чащу и скрыться за деревьями…

— Элиза? — крикнул мне через лес знакомый голос. — Не двигайся. Я иду к тебе.

— Шериф? — уточнила я, не веря глазам.

Мой взгляд заметался от дерева к дереву, а затем вернулся к Рори. Мой завтрак подступил к горлу от брызг крови, запятнавшей припорошенную снегом землю.

От звука приближающихся шагов у меня в голове щёлкнул переключатель, включился режим «бей или беги», я подскочила и помчалась сквозь заросли деревьев. Я резко свернула налево на поляну и побежала по неровной земле, сухие травинки хлестали меня по ногам.

— Элиза, остановись! — услышала я. Шаги позади меня стали громче.

Смертельный ужас охватил меня, скрутил живот, у меня затряслись поджилки. Я вложила все свои силы в бег, мои мышцы горели, когда я добралась до противоположной линии деревьев и небрежным прыжком перемахнула через упавший ствол дерева. Поскользнувшись, когда падала обратно на землю, я потеряла равновесие и тяжело завалилась на бок.

— Остановись! — прокричал ещё один голос впереди меня.

Блин! Я вскочила на ноги и метнулась вправо. Еще один выстрел, и жгучая боль пронзила мой бок.

Я вскрикнула и упала на ближайшее дерево.

— Прекрати убегать, ты, глупая сука!

Голос впереди меня прозвучал громче.

Я прижала ладонь к животу, но не знала, какие повреждения скрываются у меня под пальто. Каждый вдох казался ударом ножа, и я опустилась на колени, холодная земля приветствовала меня, когда я прислонилась лбом к вязу передо мной.

— У меня на руках ещё одна грёбаная проблема, — с этими словами мэр Фримен появился из-за деревьев передо мной, с мощной винтовкой, перекинутой через плечо. — Я что, магнит для тупых сучек? Это так? Я чувствую, что так и есть.

— Заткнись, — раздался позади меня голос шерифа Кроу, его тяжёлые шаги эхом отдавались в моей голове.

— Я просто говорю...

— Мне плевать. Закрой свой рот, — велел шериф Кроу, схватил меня под правую руку и поднял на ноги. — Он попал в тебя, правда? — он развернул меня и прижал спиной к дереву, затем распахнул мое пальто и присвистнул. — Это хуже, чем просто рана, дорогуша.

Я посмотрела вниз и увидела, как красное пятно расползается по моей майке.

Шериф Кроу сдвинул шляпу на затылок и схватил меня за горло:

— Я бы посоветовал тебе продолжать давить на рану, но это не имеет значения. Уже не имеет.

Мэр Фримен подошел ближе и наклонился к моему лицу.

— Тупые сучки никогда не слушают, не…

Рука шерифа Кроу мгновенно взлетела, ударив мэра в боковую часть лица. Мужчина отшатнулся, затем прижал руку к челюсти.

— Когда я говорю тебе заткнуться, я не шучу, Лен. Нам обязательно продолжать это обсуждать?

В голосе шерифа Кроу вновь появился тот же дружелюбный тон, что и всегда. Он даже слегка улыбнулся, словно напоминая маленькому ребенку, как следует себя вести.

— Верно. Извини, — ответил мэр, опустив взгляд.

— Хорошо, — сказал тот и повернулся ко мне, работа мысли, которую я видела у него в глазах, искрила, как бенгальские огни. — Теперь, я думаю, ты знаешь, что должно произойти дальше.

— Н-нет, — ответила я, прижимаясь спиной к дереву, боль в животе рисовала всё в сюрреалистическом свете — снег казался слишком ярким, слепяще белым, земля темной пропастью под ним.

— Я пытался, — проговорил он и провел пальцами по моему лбу и волосам. — Я сделал всё, что мог. Поставил твою машину обратно на этой дороге, чтобы ты больше не искала её. Оставил это тело в лесу и заявил, что произошел несчастный случай на охоте, чтобы ты держалась подальше. Даже оставил тебя с Гарретом, чтобы он мог тебя отпугнуть, — проговорил он, наклоняясь ближе, его губы оказались у моего уха. — Я видел вас. В лесу. Видел, как Гаррет грубо трахнул тебя. Я наблюдал за всем этим.

— Отстань от меня, — проговорила я и попыталась ударить его коленом, но мои конечности едва повиновались моим командам, моя жизнь вытекала через рану в животе.

Он отстранился от моего уха, но наклонился достаточно близко, чтобы наши носы почти соприкоснулись.

— Ты знаешь, где я ошибся? Я недооценил тебя. Я сделал ту же ошибку с Лилиан и твоим папочкой. Они узнали о том, чем мы занимаемся здесь, в Охотничьем домике, — прищелкнул языком он. — И им не хватило силы духа.

— Ч-чем вы занимаетесь? — спросила я. Мои зубы застучали, когда он начал озвучивать вслух мои худшие опасения:

— Мы управляем охотничьим домиком. Но то, на что мы охотимся, — это не обычная дичь, — ответил он с улыбкой, его глаза заблестели. — Это что-то особенное. То, за что люди будут платить. Ты не поверишь, сколько они готовы заплатить, чтобы поохотиться здесь.

— Пропавшие без вести, — осенило меня. Пробковая доска в закусочной, все имена и лица. Слишком много для такой маленькой площади.

— По началу, — кивнул он. — В самом начале у нас было много мусора, из которого можно было выбирать. Затем нам пришлось расширить нашу деятельность. Дэнни помог, убедившись, что наш специальный заказ приехал и был в достаточно хорошей форме, чтобы бежать. Эти люди едут сюда в поисках чего-то интересненького, привлеченные рекламными проспектами. Мы даём им кое-что получше, — проговорил он и фыркнул от собственной дурацкой шутки. — Пулю.

Я замерла:

— Рори?

— Он не знал. Хотя, за него даже стыдно. Это ты убила его. Когда он услышал твои крики в лесу в тот день… хотя я специально велел Дэнни, чтобы он сделал это тихо, — он крутанул шеей так, что она чуть не хрустнула. — Мне пришлось вмешаться. Ты получила ещё один шанс. А сегодня ты потащила его к могилам, — произнес он, покачав головой. — Игра окончена.

— А Гаррет?

— Это, блин, самое лучшее здесь, — он рассмеялся. — Он не имеет ко всему этому никакого отношения. Единственной ошибкой этого неудачника во всём этом было то, что он связался с тобой. Когда я закончу здесь, я пойду к нему домой и повешу его так же, как повесил его сестру. Трагично.

— Он убьет тебя, — ответила я и сильнее надавила на свою рану, отказываясь верить, не желая сдаваться.

— Нет, он не сделает этого. Он впустит меня в дверь, как всегда. Оставит трогательную записку с подробным описанием того, почему он убил твоего папу, бедного Дэнни и тебя. Не смог жить с чувством вины, — проговорил он, напустив на себя сокрушенный вид. — Ужасный позор для общества потерять этого гребаного психа.

— Пит? — позвал неуверенный голос мэра, выводя меня из состояния ужаса. Я должна была бороться, попытаться что-то сделать.

Шериф Кроу, продолжая смотреть мне в глаза и держа одну руку на моем горле, ответил ему:

— Что?

— Можно я это сделаю?

— Нет! — он крепче сжал мою шею, и я попыталась схватить его за запястье. Моя окровавленная рука соскользнула, но я схватила его за рукав куртки.

— Почему нет?

— Потому что она моя, — ответил он, сжимая сильнее, у меня перехватило дыхание, когда он пристально посмотрел в мои глаза.

— Пит, ну же. Дай мне шанс. Я тренировался, практиковался и...

— О, ради всего святого, — произнёс он, ослабив хватку на моем горле, и я стала жадно глотать воздух. — Сделай это быстро. Мы должны похоронить Рори и её, и у нас больше нет этого тупого ублюдка Дэнни, чтобы сделать это за нас.

— Ладно. Я могу это сделать, — проговорил мэр Фримен, снял пистолет с плеча и прислонил его к передней части своего камуфляжного пальто. — Беги.

Шериф Кроу отступил назад и упер руки в бока.

— Начинай. С таким же успехом я мог бы использовать тебя для стрельбы по мишеням. Хочешь — беги, не хочешь — не беги.

— Пошел ты, — ответила я. Мой голос едва прорезался сквозь холодную тишину.

— Беги, или я пущу пулю тебе в лицо, — с этими словами шериф вытащил свой служебный пистолет и прицелился мне в лоб.

В хаосе, который творился у меня в мыслях, зародилась идея.

— Я побегу, — проговорила я, закашлявшись, и жгучая боль пронзила моё тело. — Но вы должны дать мне фору.

Шериф Кроу улыбнулся и хлопнул мэра по спине.

— Мы можем это сделать, верно, Лен?

— Я бы предпочел этого не делать. Мы торопимся и...

— Ты хочешь выстрелить ей в спину после того, как она сделает три шага? Это не очень спортивно с твоей стороны. Мы можем придумать кое-что получше, — шериф Кроу схватил меня за волосы и дернул вперед. — Дай ей полное представление о нашем Охотничьем домике, — сказал он, толкая меня, и я сумела удержаться на ногах только благодаря своей воле.

— Двадцать минут, — сказала я и сделала шаг назад.

Шериф Кроу рассмеялся, от искреннего веселья вокруг его глаз образовались морщинки.

— Пять.

— Десять.

— Как думаешь, ты справишься, сможешь догнать раненую сучку за десять минут? — спросил Кроу, взглянув на мэра.

— Да, — ответил мэр, выпятив грудь и крепче сжав винтовку в руках.

— Посмотрим. Если ты не сможешь, тогда я сделаю это сам.

— Договорились, — улыбнулся мэр Фримен, как ребенок, которому дали шанс произвести впечатление на взрослого.

Шериф Кроу снял шляпу и помахал ею мне со словами:

— Беги, кролик, беги.

Я повернулась и, спотыкаясь, побрела прочь через подлесок.

— Нужно двигаться быстрее, — рассмеялся шериф Кроу.

Я не стала оглядываться, просто продолжала двигаться через лес, обратно к дороге, к внедорожнику с дробовиком внутри.

Переставляя одну ногу за другой, я шагала так быстро, как только позволяла боль в животе, и каждый шаг вызывал во мне резкую боль. Но я не могла остановиться. И я не остановлюсь.

Я пересекла поляну, стараясь не смотреть на Рори. А потом я посмотрела. И поняла, что у Рори был пистолет. Фак! Я дернула его за куртку, но кобура была пуста. Шериф Кроу, должно быть, уже забрал его. Мои пальцы потеряли чувствительность, но я засунула их ему в карманы в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать в качестве оружия. В его правом кармане я нащупала маленький нож. Никаких ключей, ничего, что могло бы помочь мне выбраться из этого ледяного ада.

Я могла бы остаться здесь. Просто подождать. Конец приближался — либо от пули, либо истечь кровью, либо от рук шерифа на моём горле. Ряд могил расплылся у меня перед глазами, когда я покачнулась, стоя на коленях. Нет. Я прижала ладонь к ране, боль вернула меня в настоящее, к холодной вероятности моей смерти, если я не смогу сдвинуться с места.

Как долго? Я не знала, сколько времени прошло к тому моменту, когда я заставила себя подняться на ноги и, спотыкаясь, направиться к дороге. Мое продвижение вперед потребовало всех моих усилий. Один шаг, ещё один шаг. Если я буду двигаться, у меня будет шанс. Поэтому я продолжала продвигаться вперёд, даже когда у меня перед глазами начало расплываться, а ноги по ощущениям, казалось, пробирались сквозь зыбучие пески.

Я увидела грузовик, который замаячил впереди, когда голос шерифа прорезал лес:

— Готова ты или нет, но мы идем!

Шаг, шаг, шаг. Целую вечность спустя мои ноги коснулись гравия, и я наткнулась на грузовик. Собрав остатки сил, я рывком распахнула пассажирскую дверь. Перегнувшись через сиденье, я схватила дробовик и попыталась вытащить его. Я не чувствовала его, не могла сказать, сдвинула ли я его вообще. Мои колени ударились о подножку как раз в тот момент, когда заднее пассажирское стекло разлетелось вдребезги, и выстрел винтовки прогремел сквозь деревья.

Они догонят меня. Это был всего лишь вопрос нескольких мгновений. У меня не было времени плакать. И всё, о чем я могла думать, это то, что я наконец нашла то, что искала, но цена знаний оказалась слишком высокой. Я забралась на пассажирское сиденье и закрыла дверь. Свернувшись в позе эмбриона на полу, я уставилась на залитый солнцем лес через окно со стороны водителя, когда мои глаза начали закрываться.

Еще одна пуля врезалась в борт грузовика. Легкий хруст гравия под ботинками сообщил мне, что со мной покончено. Всё кончено. И я почувствовала... облегчение. Я позволила своим глазам закрыться, когда раздались новые выстрелы. Слишком много выстрелов. Кто-то выкрикнул моё имя.

Нет, не моё имя. Цвет, который пропитал мою майку, моё пальто, мои руки. Красный. Рыжая.

— Гаррет! — заорал шериф. — Это я. Ну же. Мэр сильно пострадал. Ты попал ему в голову. Мне нужно позвонить в полицию. Тебе светит срок за убийство первой степени. Позволь мне помочь тебе.

— Да пошел ты! — услышала я его голос. Дверь со стороны водителя открылась.

Я повернула голову и увидела Гаррета. Он присел на корточки и потянулся ко мне, когда стекло в пассажирском окне разлетелось вдребезги.

— Прости.

Я сказала это, но он, казалось, не слышал меня. Я это сказала? Я не шутила. Эти слова значили для меня больше, чем всё, что я когда-либо что-либо говорила в своей жизни.

— Ш-ш-ш, — он выдернул коврик, затем протянул руку и опустил козырек. Связка ключей упала на водительское сиденье. — Не поднимайся.

Он поднял пистолет и трижды выстрелил в окно над моей головой.

— Твою мать! — закричал шериф. Мне оставалось надеяться, что Гаррет попал в цель.

Скользнув на водительское сиденье, он вставил ключ в замок зажигания и завёл грузовик. Раздался еще один, еще более громкий выстрел, за которым последовал резкий звук пробитого металла. Мы рванули вперёд, Гаррет пригнулся, когда вырулил на неровную дорогу.

— Я нашёл тебя. Рыжик, с тобой всё будет в порядке, — произнёс он, протянул руку и взял мою окровавленную ладонь.

Я не почувствовала его прикосновение. Я вообще ничего не чувствовала.

Глава 30

Дежавю. Этого термина было недостаточно, чтобы описать тот момент, когда я проснулась в больничной палате, рядом со мной сидел Гаррет, держа мою руку в своей руке. Я попыталась заговорить с ним, но что-то в горле мешало мне. Его голова была опущена, и он, склонившись, поднёс мою руку к своим губам.

Я сжала его пальцы.

Его голова вскинулась, глаза расширились.

— Ты проснулась, — прошептал он, повернул голову в сторону и крикнул: — Она проснулась!

Он приложил ладонь к моей щеке.

— Рыжик.

Я потянулась к нему, отвечая на прикосновение. Слёзы заблестели в его глазах, когда медсестра, та же, что была у нас в прошлый раз, ворвалась в палату.

— Мисс Вейл? — позвала она, наклонилась с другой стороны моей кровати и заговорила чётко и почти слишком громко. — Вы потеряли много крови. Доктор Тернер восстановил повреждение вашей печени, вызванное пулей, но вам нужно будет остаться здесь на несколько дней, чтобы восстановиться. Вам всё ещё делают интубацию, чтобы убедиться, что Вам лучше и Вы можете дышать самостоятельно. Мы вытащим трубку, как только Вы немного придете в себя. Но Вам нельзя говорить. Моргните один раз, чтобы ответить «да», два — «нет». И нажмите кнопку вызова, если вам что-нибудь понадобится. Понимаете?

Я моргнула один раз.

— Хорошо. Я сейчас доложу доктору, что Вы очнулись, — она повозилась с одним из моих мониторов и измерила мое кровяное давление, затем ушла, её туфли скрипели при каждом шаге.

Гаррет сел на край моей кровати и снова поцеловал мне руку.

— Ты в безопасности. Я клянусь.

Я моргнула один раз, хотя тень шерифа Кроу промелькнула у меня в голове.

Гаррет, казалось, услышал мои мысли.

— Шериф Кроу сбежал, но это ненадолго. Там за дверью полицейский штата, и губернатор приказал оцепить округ по периметру. Он не сможет сбежать.

Я посмотрела на дверь, на окна. Мне показалось, что кровать подо мной исчезла, и я стала проваливаться в пол, падая всё ниже и ниже. Шериф шел за мной, преследовал меня. Его шаги ускорились вместе с гудком какой-то машины. Я крепко зажмурилась.

— Медсестра! — закричал Гаррет.

Я не могла дышать. Шериф Кроу собирался убить меня точно так же, как моего отца и Лилиан. Холодная могила открылась, и я падала в неё, приземляясь среди остальных жертв и слегка сбивая тонкий слой снега по краям.

— Рыжик, пожалуйста.

Писк снова достиг моих ушей, затем на меня опустились руки. Я стала бороться, отталкиваясь и сопротивляясь.

Черный. Я пыталась назвать «черный», но слово не выходило.

— Рыжик, ты в безопасности. Я здесь, — голос Гаррета дрогнул. — Послушай меня. Слушай. Я здесь. Никто не причинит тебе вреда. Клянусь, я умру, прежде чем кто-нибудь из них снова прикоснется к тебе. Я клянусь в этом. Держись за меня.

Он обхватил мое лицо руками.

— Я здесь, с тобой.

Я открыла глаза и уставилась в сверкающую синеву его глаз.

Гаррет, а не шериф, держал меня. Медсестра держала обеими руками мою правую руку, прижимая её к кровати. Моё тело расслабилось, когда я посмотрела в его знакомые, добрые глаза. Я была в безопасности. Быстро запищавший монитор начал замедляться. Вбежала другая медсестра со шприцем.

Я замотала головой так сильно, как только могла.

— Ты уверена, дорогая? — моя медсестра отпустила мою руку и наклонилась, чтобы заглянуть мне в глаза. — Я могу сделать укол, чтобы снова дать тебе поспать немного.

Я моргнула дважды, медленно и обдуманно.

— Хорошо, но если у тебя будет ещё один приступ, мне придется дать тебе успокоительное, — сказала она и положила шприц в карман. — Тебе нужно отдохнуть.

Я моргнула один раз, и Гаррет вытер мои слёзы большими пальцами.

— С ней всё в порядке, — проговорил он, не сводя с меня глаз. — Она сильная. Самый сильный человек, которого я когда-либо встречал.

— Мне кажется, что это вы её расстраиваете, — сердито посмотрела на него она. — Мисс Вейл, вы бы хотели, чтобы мистер Блэквуд ушёл?

Я моргнула дважды.

Бросив настороженный взгляд на Гаррета, она вышла.

— Я буду снаружи, на посту.

Я попыталась успокоиться, прийти в себя после приступа страха. Гаррет не был врагом. Он спас меня. Снова.

Он поцеловал мою ладонь и опустился на стул рядом со мной.

— Мне так жаль. Я понятия ни о чём таком не имел, — произнес он, прижав тыльную сторону моей ладони к своей щеке. — Я всё ещё не могу в это поверить, — вздохнул он и провел губами по костяшкам моих пальцев. — Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе об этом?

Моргнула.

— Я не хочу тебя расстраивать.

«Мне нужно знать», — подумала я и сжала его руку.

— Ты уверена?

Моргнула.

— Когда я узнал, что ты ушла с Рори, я последовал за тобой. К тому времени, как я догнал тебя, всё, что я видел, это как ты, шатаясь, выходишь из леса и садишься в грузовик Рори, — проговорил он. Его голос стал холодным. — Я видел, как они преследовали тебя, и я не понимал, но я знал, что убью их, чтобы защитить тебя, — он переплёл наши пальцы вместе. — Всё, что у меня было, — это пистолет. Я целился в Лена. Это он стрелял в грузовик, в котором ты была. Я убил его несколькими выстрелами. Шериф Кроу нырнул за дерево. Я должен был остаться и выстрелить ему в его чёртову голову, но я не мог рисковать потерять тебя.

Так много убийств. Смерть жила в лесу рядом с Домиком, а не в Блэквуде. Всё, что происходило в поместье Гаррета, было побочным эффектом и ложным следом со стороны шерифа. И я попалась на эту удочку.

— Ты была в операционной несколько часов. Бонни и Тай заходили, но смогли остаться только на мгновение, так как ты в реанимации, — проговорил он, успокоившись, хотя буря в его глазах продолжала бушевать.

Ровный писк машин и успокаивающие прикосновения Гаррета успокоили мою душу. Но одна мысль закралась мне в голову, и я боялась поделиться горьким вкусом с Гарретом. Лилиан. Ему нужно было знать правду. Я протянула к нему другую руку, хотя это потребовало гораздо больше усилий, чем должно было. Раскрыв его ладонь, я начертила букву Л.

— Лилиан?

Моргнула.

— Ты хочешь сказать, Пит...

Моргнула.

Он сжал мои пальцы.

— Я, блин, так и знал. Лилиан не убивала себя. Фотографии, отношения с твоим отцом, их совместные прогулки… они узнали об их делишках в Домике! — он опустил голову. — Как же я раньше этого не замечал?

Я провела пальцами по его волосам, стараясь хоть как-то утешить его.

Он вытер глаза, затем взглянул на меня:

— Просто отдохни. Я буду здесь. Я всегда буду рядом. Я клянусь.

Я поверила ему, каждое слово успокаивало мои расшатанные нервы, когда я легла на спину и закрыла глаза.

***

Что-то назойливо пробивалось ко мне сквозь пелену сна, беспокоило. У меня болела грудь, и я, казалось, не могла это унять.

Шериф Кроу навис надо мной, одной рукой обхватив мою дыхательную трубку, а другой прижимая нож к моему горлу.

— Тссс. Теперь только ты и я.

Трубка перекрыла мне поток воздуха, когда я попыталась сделать вдох. Я задыхалась, кулак шерифа Кроу выжимал из меня жизнь, пока я пыталась вырвать его руку.

— Нет, нет. Так и должно быть, — произнес он, понизив голос, и одарил меня той же дружелюбной улыбкой, которую я впервые увидела в закусочной. — Свидетелей нет. Я легко могу свалить всё это на мэра. Но только если тебя не будет.

Гаррет. Я обвела взглядом комнату в поисках его. Он исчез. Куда?

Мои легкие судорожно сжались, отчаянно нуждаясь в кислороде, но его не было. Я нащупала кнопку вызова медсестры, но шериф схватил меня за запястье. Я попыталась оттолкнуть его другой рукой. Не вышло. Он был настроен слишком решительно, а я ещё недостаточно восстановила силы. Я посмотрела на закрытую дверь, надеясь увидеть охранника.

— Охранник на перекуре, милая. Только ты, я и сердечный приступ, который вот-вот убьет тебя.

Он полностью сжал трубку, сложив пополам.

Мои легкие снова сжались, и я жадно втянула воздух, на этот раз поймав немного воздуха из трубки.

Шериф нахмурился.

— Так не пойдет, — он схватил трубку и выдернул её, лента порвалась, и моё горло как будто загорелось огнём, когда она выдернулась.

Я зашипела, но успела лишь сделать небольшой вздох, прежде чем он зажал мне рот ладонью, а другой рукой зажал нос.

Дверь со скрипом открылась. Рёв пронесся по комнате. А потом хаос. Гаррет вышел из маленькой ванной и набросился на шерифа. Оба мужчины катались по полу, опрокидывая больничное оборудование, а Гаррет кричал и дрался, как дикий зверь.

Дверь открылась, и медсестра уставилась на них, наверное, не в силах поверить в это то, что видела, так же, как и я.

— Позовите патрульного! — она обогнула борющихся мужчин и подбежала к другой стороне кровати. Отодвинув мою кровать к дальней стене, она обняла меня, как будто это могло защитить от шерифа.

— Вызовите охрану!

Шериф Кроу взмахнул ножом и попал Гарретту в руку, но это его не остановило. Гарретт ударил шерифа локтем в лицо. Мужчина взвыл и попытался откатиться в сторону.

Гаррет схватил его за волосы и повалил на спину. Оседлав его, Гаррет схватил руку шерифа с ножом и ударил ею об пол. Чавк, чавк, чавк. Шериф сдался, и лезвие со звоном выскользнуло.

— Лилиан? — взревел Гаррет. Он схватил голову шерифа и ударил её, кровь брызнула на белую белый кафель. — Элиза? — выкрикнул он. Ещё один хлопок.

Медсестра закричала, когда ещё двое людей в медицинской форме столпились у двери. Шериф дернулся и схватился за что-то у себя на поясе. Гаррет в бешенстве замахнулся, ярость сквозила в каждом жестоком ударе.

— Гаррет! — закричала я, когда шериф брызнул Гаррету в глаза чем-то ядовитым.

Шериф воспользовался моментом, чтобы оттолкнуть Гаррета. Ужас начал переполнять мою душу изнутри, застряв криком в горле.

Шериф Кроу, стоявший ко мне спиной, потянулся за ножом, когда Гаррет вслепую замахнулся.

Я стала двигаться, сначала медленно, боль подсказывала мне, что мне не удастся этого сделать. Я, не обращая на это внимание, стряхнула цепкие руки медсестры, но сначала выхватила шприц из её кармана. Резкая боль пронзила мой живот, когда я с трудом поднялась с кровати на нетвердые ноги. Рванувшись вперед, я вырвала капельницу из своей руки.

Шериф Кроу схватил нож, затем занёс его над Гарретом, который всё ещё пытался вытереть брызги с глаз. Я рванулась вперёд и вонзила шприц в висок шерифа. Он взвизгнул и схватил меня за запястье, но перед этим я успела нажать на поршень.

Повалив меня на землю рядом с Гарретом, шериф Кроу закричал и снова поднял нож, хотя на этот раз его рука дрожала. Гаррет размахнулся и с тошнотворным хрустом нанёс шерифу Кроу удар в челюсть. Шериф выронил нож, и его левый зрачок, рядом с тем местом, куда я воткнула шприц, стал расширяться — расползающаяся чернота намекала на его тёмную душу под ним.

Содрогнувшись, он упал навзничь и начал биться в конвульсиях на полу. Гаррет притянул меня в свои объятия и поднялся на ноги. Шериф замер, его рот приоткрылся, а глаза широко раскрылись. Отступив назад, мы с Гарретом уставились на него, надеясь, что он мёртв, и опасаясь, что это не так.

— Я держу тебя, Рыжик, — прошептал Гаррет в мои волосы. — Я держу тебя.

Моя медсестра стремительно обогнула кровать и упала на колени рядом с шерифом, когда другие ворвались в комнату. Гаррет повел меня против течения, оставив меня в своих объятиях, где я и должна была быть.

Эпилог

Запах земли окутал меня, когда я взвалила лопату на плечо.

— Осторожнее там, — велела я, уставившись на одну из своих студенток- практиканток. — Если ударишь по кусочку керамики, то разобьёшь его.

— Точно, — согласилась она, откинулась на спинку стула и вытерла пот со лба.

Весна обрушилась на поместье Блэквуд, как нокаутирующий удар. Но вместо того, чтобы погрузиться во тьму, воздух, деревья и растения наполнились светом. На полянах выросли полевые цветы, а в зарослях цвели кусты черники и белая жимолость. Я обошла место раскопок и зацепила лопату за импровизированный сарай для инструментов, который мы построили.

Около дюжины студентов копали, скребли и смахивали грязь с остатков небольшой деревни Чокто примерно в пятидесяти футах от того места, где мы с Гарретом копали в тот день, когда в нас стреляли. Зеленый брезент затенял раскопки, пока нетерпеливые студенты оттачивали свои навыки и открывали секреты исчезнувшей цивилизации.

Я отвечала за все раскопки. Доктор Столлингс теперь старался держаться от меня как можно дальше и с большим удовольствием предоставил мне карт-бланш в том, что касалось поместья Блэквуд.

Поднялся ветерок, принеся с собой аромат цветущей глицинии. Цикады стрекотали на деревьях, их бесконечная песня предвещала еще один жаркий день в Дельте.

Теплые руки обвились вокруг моей талии, и знакомая борода пощекотала шею сбоку со словами:

— Идешь обедать?

— Да, — улыбнулась я, когда Гаррет прижался губами к моей коже, вызвав толпу мурашек, которые побежали по моим рукам.

— Я приготовил кое-что особенное.

Я склонила голову набок и посмотрела на него снизу вверх с вопросом:

— Например, что?

Он поцеловал меня в лоб.

— Не могу сказать, что сам всё это сделал. Тай остановился у дома, чтобы помочь. Это его фирменный жареный стейк по-деревенски.

Я удивленно открыла рот, а в животе заурчало.

— Ты что, шутишь? Мы опять разминулись с ним?

— Он скрытный парень, — пожал плечами Гаррет и обнял меня крепче.

— Я уже поставила его в одну категорию с Санта-Клаусом и Пасхальным Кроликом.

— Да, девушка из Вирджинии, это же Тай, — ответил он, разжал объятия и взял меня за руку. — Давай же. Давай-ка тебя помоем. Твои ногти чернее моих. И потом мы сможем поесть.

Я последовала за ним к небольшому корыту с пресной водой, отведенному из близлежащего ручья, которое мы поставили неподалеку. После умывания мы, взявшись за руки, направились к небольшой площадке для пикника, где несколько студентов обедали и говорили о том, что они нашли на раскопках.

Должно быть, гордость была написана у меня на лице, потому что Гаррет шлепнул меня по заднице и сказал:

— Ты уже получила всё, что хотела.

Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его.

— Я получила тебя. Вот что имеет значение.

— Остальное я доделаю сам, — сказал Гаррет, взял у меня последнюю тарелку и вытер её выцветшим кухонным полотенцем. — А ты иди наверх, в постель.

Я зевнула и потянулась. Его взгляд скользнул по моей груди, на которой соски уже затвердели и были возбужденными.

Он схватил меня за задницу и подняв, посадил на стойку.

— Ты делаешь всё это только для того, чтобы завести меня?

— Что? — я прикусила губу и уставилась на него. — Я просто хотела размяться.

Он ухмыльнулся и положил руки по обе стороны от меня, затем наклонился вперед, пока наши тела не прижались друг к другу, а его губы оказались всего в одном миллиметре от моих.

— Лжешь.

Его поцелуй зажёг мою кровь, мою душу, воспламенил меня всю, пока я не превратилась в адское пламя, которое бушевало только для него. Когда он отстранился и провел губами по моему горлу, я снова зевнула.

Он покачал головой.

— Иди спать. Я поднимусь через минуту.

— Хорошо, — ответила я, позволив себе скользнуть взглядом вниз, когда он снял меня со стойки. — Увидимся наверху.

— Без одежды, — велел он и шлепнул меня по заднице кухонным полотенцем, когда я выходила из кухни.

— Мммм, — протянула я.

Как только я вышла в коридор, я практически побежала в фойе на цыпочках, стараясь ступать тихо. Я натянула туфли и туго зашнуровала их. На этот раз я собиралась отпустить прошлое, позволить подарить нам ночь, которую мы никогда не забудем. Последние два раза, когда мы пытались играть в эту игру, я называла «чёрный» ещё до того, как мы добирались до леса. Гаррет подхватывал меня и нес обратно в дом, баюкая на руках и успокаивая. Его любовь исцелила меня больше, чем могло что-либо другое.

И теперь, когда я увидела, как Охотничий домик разобрали, здание буквально снесли бульдозером, жертв опознали, а виновные понесли наказание, я почувствовала себя готовой. Я могла бы отдаться фантазии — страху, любви и похоти, завернутым в порочную и чертовски красивую упаковку.

Я сняла красное пальто с вешалки рядом с дверью и сунула руки в рукава. Знакомый щелчок выключателя на кухне подстегнул мой адреналин. Шаги, мягкие и ровные, заставили деревянные доски заскрипеть, когда Гаррет приблизился.

Взявшись рукой за ручку двери, я оглянулась через плечо.

Он показался в проходе и остановился, его тело напряглось.

— Рыжик, это не обязательно...

— Поймай меня, если сможешь.

Я широко распахнула дверь и побежала. Мои ноги ступали по мягкой траве, а прохладный ночной ветерок разметал мои волосы, и они развевались за спиной, когда я побежала к линии деревьев. Страх стал заползать в мои мысли, пытаясь вызвать образы тонкого снега, ряда могил и шляпы шерифа. Я преодолела все эти мрачные мысли, когда миновала первое дерево и нырнула в залитый лунным светом лес.

Я выбрала другую тропинку, резко свернув направо и обогнув небольшую чащу. Зеленая листва деревьев давала мне больше шансов скрыться, поэтому я остановилась и прислонилась к широкому дубу. Тихий лес сослужил мне хорошую службу, став моим сообщником и спрятав меня от хищника, идущего по моим следам.

От звука тяжелых шагов за спиной моё дыхание участилось, и я прижалась к дереву так плотно, как только могла.

— Рыжик, назови «черный», — проговорил он, и от его хриплого голоса у меня по спине пробежали мурашки.

Я затаила дыхание, когда шорох кустов, ветки которых скребли по джинсам Гаррета, подсказал мне, что он приближается.

— Просто назови «черный», — проговорил он голосом, в котором были смешаны мольба и вызов.

Тьма попыталась подняться, поглотить серебристый лес, луну, небо, но я оттолкнула её. Теперь этот лес был моим. Никаких призраков. Только Гаррет и я, и связь, которая усиливалась с каждым мгновением, когда мы были вместе.

— Я чую тебя, Рыжик. Я хочу съесть тебя, заставить тебя кричать, заставить тебя плакать. Я хочу овладевать тобой, пока не стану единственным, о чём ты можешь думать. Я знаю, что ты рядом, — проговорил он. Шаги его становились всё ближе. — Назови долбаный «чёрный»!

— Нет, — крикнула я, выскочила из своего укрытия и рванула сквозь деревья. Я бежала изо всех сил, заставляя себя прогнать все преследующие меня воспоминания о моём отце, Лилиан, шерифе, мэре… я неслась сквозь них, и они разлетались, как лепестки на ветру.

— Черт! — хмыкнул Гаррет мне в спину. Он был близко.

Я перепрыгнула через ручей и перемахнула через несколько кипарисовых корней. Он с силой ударился о землю позади меня, когда я смогла увернуться от дерева и проскочила мимо другого. Мой пульс стучал в ушах, и я почувствовала его ещё до того, как он прикоснулся ко мне. Гаррет.

Он обхватил меня руками за талию и дёрнул назад. Я вскрикнула, когда мы ударились о землю и покатились. Он поймал меня прежде, чем у меня появился хоть какой-то шанс попытаться улизнуть.

— Назови «чёрный», — снова велел он.

Он сиял в лунном свете, серебристо-желтый шар создавал ореол позади него. Но он не был ангелом. Он задрал мою майку и прижался губами к моей груди.

Я застонала, когда он втянул мой сосок в рот и подразнил вершинку. Когда он укусил меня, я выгнулась и стала сопротивляться. Он держал меня прижатой и отпустил мой сосок, затем спустился с холмика и прикусил снизу, пока я не захныкала. Последовали новые укусы, обе груди горели, когда он оставлял свои следы.

— Гаррет, — позвала я, извиваясь. — О боже мой!

Он переложил оба мои запястья в одну руку и прижал их к листьям, оставшимся с зимы. Он поцеловал меня, впившись зубами в мою губу. Я раскрылась для него, и он скользнул языком внутрь, овладевая мной с каждым украденным вдохом, каждым движением и толчком между нами.

Отстранившись, он посмотрел мне в глаза и схватил за пояс моих шорт и трусиков.

— Рыжик, я хочу этого. Я хочу, чтобы это было грубо, грязно и чертовски примитивно. Я хочу причинить тебе боль, — проговорил он, прижимаясь своим лбом к моему. — Пожалуйста, назови «чёрный».

— Нет.

Он дернул меня за шорты, швы разорвались, и мои трусики порвались вместе с ними. Моя кожа болела там, где врезалась ткань, но мне было всё равно. Я хотела его, всего его.

— Знаешь, ты мог бы сам назвать «чёрный», — поговорила я, широко раздвинула перед ним ноги и одарила его ухмылкой.

Он с силой ввел в меня два пальца и сжал моё интимное местечко.

— Никогда с тобой. Я люблю тебя, — ответил он. Слова вырвались так быстро, как будто не намеренно, и он совсем не собирался их говорить.

Я потянулась вперёд и поцеловала его. Он ответил, просовывая свои пальцы внутрь меня и двигая в том же ритме, что и его язык.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я, опустила голову на землю и уставилась на него, когда он замер.

— Правда?

— Что это за вопрос после признания в любви? — я прижалась к его пальцам, желая от него большего. Мне нужен был весь он.

— Я просто... Просто... — улыбнулся он. — Я не знаю. Счастлив, — он снова поцеловал меня, его борода щекотала мне нос.

Я потянулась к его брюкам, расстегнула пуговицу, а потом потянула вниз молнию.

— Вероятно, нам следует закончить то, что начали.

— Так ты не собираешься называть «чёрный»? — спросил он и застонал, когда я взяла его плоть в руку и направила его кончик к своему отверстию.

— Нет. А ты?

Он зарычал и схватил меня за волосы, притягивая к себе, пока мы не оказались лицом к лицу, грудь к груди. Он вошел в меня, ощущение наполненности оказалось внезапным и таким восхитительным — искра боли и эйфория удовольствия.

Я впилась ногтями ему в бок.

— Ты специально так осторожен со мной, потому что мы признались друг другу в любви?

У него на губах появилась его фирменная ухмылка, когда он начал двигаться в яростном ритме, от которого у меня подогнулись пальцы ног.

— Ну что ты.

Конец

Content

Аарон Селия Блэквуд (ЛП)

Селия Аарон Блэквуд Серия: Блэквуд - 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог