Александр Аввакумов

Душман. Последний выстрел

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Стояла ранняя весна 1995 года. Несмотря на конец марта, на улице было достаточно тепло. Снег оставался лежать лишь в тени домов и заборов, куда редко заглядывало солнце. Купив по дороге на кладбище цветы, Лавров вошел в раскрытые настежь ворота Архангельского кладбища города Казани. Павел миновал памятник Павшим солдатам Великой Отечественной войны и проследовал дальше по аллее. Там, среди скопления памятников и оград, находились могилы его матери и Надежды, девушки, которая так и не стала его женой.

Он, молча, положил цветы на могилу матери и перекрестился. Ему было тяжело. Он достал из кармана металлическую фляжку с коньяком и сделал два больших глотка. Коричневая пахучая жидкость обожгла его горло и горячей струей потекла по пищеводу.

– Прости меня, мама, – тихо прошептал он. – Прости, что не подарил тебе внуков….

Он поискал глазами могилку Надежды, которая была похоронена не так недалеко от могилы матери. Он снова перекрестился, погладил керамическую фотографию и, поклонившись могиле, вышел из ограды.

«Надо бы покрасить ограду. Нехорошо, когда ограда в таком виде», – подумал он, направляясь к могиле Надежды.

– Вот я и пришел к тебе, Надя! Ты, прости меня, что так долго не был. Жизнь так сложилась, – тихо произнес он, словно боясь нарушить покой усопшей.

Он нагнулся и положил большой букет белых роз на могильный холмик. Горло сдавил комок, от которого стало трудно дышать. Лавров смахнул набежавшую скупую мужскую слезу и посмотрел на ее фотографию. На фотографии Надежда была в своем в белом подвенечным платье, которое так нравилось тогда ему. Павел тяжело вздохнул и снова потянулся к фляжке с коньяком. Он присел на лавочку и сделал глоток. Память автоматически вернула его на пять лет назад. Перед глазами, словно это было вчера, поплыли кадры воспоминаний. Лето. Он и Надежда выходят из дверей ЗАГСа. Надежда в красивом белом платье с букетом белых роз в руках. Они только что зарегистрировали брак и поэтому еле сдерживали свою радость. Они улыбаются друзьям и родственникам, которые толпятся у входа с цветами в руках. Вдруг из-за угла здания, словно тень, появляется черная машина. Гремят автоматные очереди. Белые розы в кровавой луже, на белом платье Надежды большими кругами расплываются алые пятна. Все крутится перед его глазами, словно какой-то калейдоскоп. Он очнулся в больничной палате. Яркий свет электрических ламп бьет ему в глаза. Он хорошо помнит, как врач преподносит к его лицу маску, и он плавно погружается в темноту. Четверо суток он провел в палате интенсивной терапии, еще не осознавая, что Надежды больше уже нет.

От пережитых воспоминаний ему становится как-то не по себе. Спазм, словно стальная рука, с новой силой сдавил ему горло, лишая возможности сделать вдох. Перед глазами Павла все поплыло. Чтобы не упасть, он машинально схватился за металлические прутья ограды. Он сделал несколько глубоких вдохов и, лишь убедившись, что ему стало несколько легче, поднялся с лавочки и сделал еще два глотка коньяка. Он достал из кармана носовой платок и нежно обтер фотографию Надежды. Постояв еще несколько минут, Лавров закрыл калитку ограды и медленно побрел к выходу с кладбища, за воротами которого, как и в прежние времена, продолжалась жизнь.

Он поднял руку и остановил такси.

– Шеф, куда едем? – улыбаясь, поинтересовался у него водитель.

– В гостиницу «Татарстан». Если можешь, покатай меня немного по городу. Хочу посмотреть Казань.

– Без проблем, было бы желание у клиента. Покатать, так покатать. Вам, какой район показать?

– Давай, начнем с Московского района, где я раньше жил. Хочу посмотреть, что там изменилось.

Машина медленно отъехала от бровки и влилась в общий транспортный поток. Они поднялись по улице Вишневского, свернул сначала на улицу Ершова, а затем помчался по улице Карла Маркса.

– Давно вы не были в Казани? – поинтересовался у Лаврова водитель.

– Давно. Сейчас, мне кажется, что прошла целая вечность с этого момента.

– Скажите, почему вы остановились в гостинице? Наверное, у вас в городе есть не только родственники, но и друзья?

Павел невольно усмехнулся.

– Ты знаешь, я для них давно умер.

– Как так? Разве так бывает?

– Бывает. Вроде бы человек живой, а для всех, он умер.

– Что-то мудрено вы говорите. А, впрочем, это ваше дело, где жить.

Машина пролетела по мосту через реку Казанка и помчалась по дамбе. Павел внимательно разглядывал парочки молодых людей, что неторопливо гуляли по дамбе.

«Время идет, теперь уже другие ребята гуляют здесь», – невольно подумал он, вспоминая время, когда они с Надеждой тоже любили пройтись вдоль берега реки.

Снова, как и на кладбище, сердце сжалось от боли. Лавров откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Водитель такси, по его просьбе, остановил автомашину напротив дома, в котором Павел когда-то жил.

– Поехали, – коротко бросил Лавров водителю. – Здесь меня увы уже никто не ждет.

Машина тронулась. Павел закрыл глаза и снова погрузился в воспоминания.

***

Лавров поужинал в ресторане гостиницы и поднялся к себе в номер. Сняв пиджак, он ослабил узел галстука и сел в кресло. Перед тем, как вернуться в Москву, он решил еще раз обдумать предложение, которое поступило ему от преподавателя школы ФСБ, которого он случайно встретил в Москве две недели назад.

– Ты слышал, Лавров, что есть люди, которые в настоящее время формируют вооруженную оппозицию для борьбы с режимом Дудаева? Все это санкционировано Управлением по борьбе с терроризмом ФСК. Ты слышал о генерал-лейтенанте Семенове? Именно его люди сейчас формируют боевые подразделения. Насколько я помню, ты – бывший офицер спецназа, прошел Афганистан. Имеешь боевые награды, а еще немаловажно то, что ты окончил нашу школу, а это значит, что ты профессионал.

– Извините, Виталий Маркович, я что-то не понимаю вас.

– Ты все понимаешь, Лавров. Я предлагаю тебе послужить Родине.

– Я уже служил, как вы называете, Родине. Та страна называлась Советским Союзом. Где теперь та страна, за которую мы сражались в горах Афганистана? Нет ее! О какой стране говорите вы, Виталий Маркович!

– Ты раньше, Павел, не был таким колючим, как теперь. Я хорошо помню, как загорались твои глаза при словах служить отечеству. Я не верю, что ты выгорел изнутри, хотя и догадываюсь, через что ты прошел. Я думаю, что генерал Антипов одобрил бы твое решение помочь государству в борьбе с терроризмом.

Виталий Маркович пристально посмотрел в его глаза, надеясь увидеть в них хоть искорку того пламени, что когда-то пылало раньше внутри Лаврова. Это была случайная встреча, так как он считал, что весь их выпуск погиб в борьбе с организованной преступностью. Он буквально накануне встречался с генералом Семеновым и тот обратился к нему с просьбой подыскать несколько человек для одного важного и смертельно опасного мероприятия, желательно имеющих опыт боевых действий в горных условиях. Сейчас, внимательно вглядываясь в лицо сидевшего напротив него Лаврова, он ждал ответа. О предстоящем задании он молчал, так как просто не знал, в чем оно будет состоять, поэтому и не торопил его с ответом. Спешка в этом деле не нужна, так как человек должен осознанно принять данное предложение.

– Что молчишь? Я не тороплю с ответом. Вот мой телефон. Если надумаешь, позвони.

– Хорошо, Виталий Маркович. Вы знаете, что у меня определенные сложности с документами.

– Я все знаю, «Душман». По-моему так тебя называли раньше. В случае помощи нам, я гарантирую тебе неприкосновенность и получение новых документов.

Лавров усмехнулся. Подобные обещания он уже слышал неоднократно.

– Что улыбаешься? Не веришь?

– Мне многие обещали: генерал Антипов, полковник Машин….. Я перестал верить, меня просто отучили верить КГБ-ФСБ.

В этот раз улыбнулся полковник.

– Это издержки нашей профессии. Я жду твоего звонка.

Они пожали друг другу руки и разошлись. Именно с этой минуты в сознании Лаврова что-то произошло. Он неоднократно возвращался к этому разговору, однако, позвонить и дать свое согласие он почему-то не спешил. Люди говорят, что дважды войти в одну воду нельзя, а здесь ему снова предлагают войти в эту воду, красную от крови. То, что творится сейчас в Чеченской республике, он знал из печати и репортажей специальных корреспондентов телевидения. Однако, никогда не думал, что его могут пригласить принять участие в наведении в республике конституционного порядка. И сейчас от него ждут лишь одного, его согласия.

Он посмотрел на телефон и, встав с кресла, поднял трубку. Набрав номер Виталия Марковича, стал ждать ответа. Ответа не было. Он положил трубку на рычаг и снова сел в кресло. Посидев немного, он стал укладывать свои вещи в спортивную сумку. Неожиданно в номере зазвонил телефон.

«Интересно, кто мне может звонить, – подумал он, – ведь о моем приезде в Казань не знал никто? Да и здесь он практически ни с кем не встречался, а тем более никому не оставлял номер этого телефона в гостинице».

Немного поразмыслив, он все же поднял трубку.

– Привет, Лавров. Это Виталий Маркович.

– А, как вы узнали, что это я вам звонил? Я удивлен вашему звонку.

– Все просто. Этот номер телефона я дал лишь тебе.

– Понял, товарищ полковник. Действительно, все очень просто. Я позвонил вам, чтобы сказать, что я согласен.

– Другого ответа я от тебя не ждал, Лавров. Патриот, каким я тебя всегда считал, не может смотреть на то, как какие-то сепаратисты измываются над его родиной.

– Давайте, Виталий Маркович, без громких слов. Я офицер и, по-моему, этого вполне достаточно. Скажите, куда и когда мне прибыть.

– Жду тебя через три дня у памятника Пушкину в Москве. Встреча в десять часов утра. Прошу не опаздывать.

– Договорились. В десять, у памятника Пушкину.

Павел положил трубку и моментально почувствовал, что ему вдруг стало легче. Словно он только что сбросил с плеч тяжелый груз. Собрав вещи, он лег спать, чтобы завтра утром вылететь в Москву.

***

Павел Лавров вышел из вагона фирменного поезда Казань-Москва и направился к выходу с вокзала. Неожиданно сердце его сжалось. Какая-то щемящая боль заставила повернуться его и посмотреть на стоящие в ряд кресла, словно он снова мог увидеть Надежду, которую он тогда, после нескольких лет разлуки, случайно встретил в этом оживленном зале ожидания. Сейчас на этом месте сидела другая молодая женщина, рядом с которой стоял мальчик лет четырех.

«У нас с ней тоже мог родиться мальчик, – подумал он. – Сейчас ему тоже было бы годика четыре».

Он отвернулся в сторону, чтобы не видеть чужого счастья и ускорил шаг. Он вышел на Площадь трех вокзалов и, повернув налево, направился вдоль здания вокзала.

– Павел! Лавров! – окликнул его мужчина. – Привет! Я давно тебя жду.

Он обернулся в сторону мужчины. Несмотря на время, он сразу же узнал в этом элегантно одетом мужчине, преподавателя школы ФСБ.

– Здравствуйте. Вот приехал, как обещал, – произнес Павел, крепко пожимая ему руку. – А вы все такой же, похоже, время не властно над вами.

Он невольно улыбнулся комплименту, ведь обычно подобные комплименты делают женщинам, а не мужчинам. Однако, судя по лицу, ему было приятно от сказанных слов.

– Да и ты, Павел, мало изменился с того времени. Разве что виски покрылись серебром, а так, все такой же. Знаешь, недавно видел одного человека из твоего выпуска, еле узнал. Растолстел, лицо красное, одышка.

– Это все зависит от условий жизни. Я – волк, а волка ноги кормят. Зажиреешь, умрешь. Да, что я вам говорю, вы это и без меня хорошо знаете.

Полковник взял из рук Павла его спортивную сумку и, открыв багажник, положил ее внутрь. Они сели в автомашину, которая, ловко лавируя между легковушками, припаркованными у стены вокзала, выехала на площадь.

«Надо же, все повторяется в этой жизни: Казанский вокзал, машина, ФСБ, – подумал Лавров. – Сейчас, наверняка, повезет меня в гостиницу, где уже забронирован номер».

– Павел! Я сейчас заброшу тебя в Измайлово. Там снят для тебя номер. Отдохни, а вечером я тебя познакомлю с одним очень интересным человеком. Как ты на это смотришь?

«Вот видишь, товарищ полковник, я и просчитал весь алгоритм этой встречи», – улыбаясь, подумал он.

– Вы же знаете, что возражать руководству нельзя, а иначе никогда не будешь начальником. Насколько я понял это не совет, а указание.

Теперь уже улыбнулся бывший преподаватель. Он повернулся к Лаврову и произнес:

– Не поверишь, но ты мне всегда нравился, Лавров. Ты умеешь читать мысли и тем самым лишаешь человека оперативной инициативы. Ты все правильно понял. Тебе не стоит раньше времени светиться.

– Ну, а позавтракать я хоть могу?

– Все закажешь в номер.

– Товарищ полковник! С чем связана подобная секретность?

– Придет время, все узнаешь. Не беги впереди паровоза.

Машина остановилась около корпуса «Б». Лавров вышел из машины и молча, проследовал внутрь высотного здания. Предъявив девушке паспорт и получив от нее все необходимые для проживания документы, Павел направился к лифту.

***

Лавров принял душ и, выйдя из ванной комнаты, сел в большое удобное кресло. Минут через пять в дверь номера кто-то постучал. Он быстро поднялся с кресла и открыл дверь. В комнату вошел официант и стал расставлять на столе заказанные Павлом блюда. Сделав это, он, молча, вышел и плотно закрыл за собой дверь. Лавров сел за стол и, взяв в руки бутылку армянского коньяка, налил его в рюмку. Он выпил ее до дна и поставил на стол. Терпкая ароматная жидкость обожгла горло. Он закусил долькой лимона и стал быстро поедать принесенный ему завтрак. Позавтракав, он сел в кресло и включил телевизор. Диктор, одетый в черный костюм, белую рубашку и галстук, хорошо поставленным голосом читал официальную ноту правительства России, адресованную президенту Чеченской республики генералу Дудаеву. Содержание ноты, несмотря на то, что она была выдержана в дипломатическом стиле, носило довольно жесткий характер.

«Похоже, без войны не обойтись, – невольно подумал он. – Теперь все становится на свои места. Раз война, то без таких людей, как ты, Лавров, им не обойтись».

Он снова налил коньяк в рюмку и опрокинул ее в себя.

«И что людям не живется в мире? Все никак не могут поделить деньги, нефть, власть. Разве нельзя сесть за стол и все это мирно поделить? Похоже, уже нельзя, если в ход пошли ультиматумы. Неужели люди, облеченные властью, не понимают, сколько прольется человеческой крови, прежде чем они решатся на переговоры».

Он встал с кресла и подошел к окну. Отодвинув в сторону штору, он посмотрел на улицу. Москвичи и гости столицы нежились под весенним ласковым солнцем. Его взгляд приковала молодая интересная женщина, которая, выйдя из остановившегося такси, направлялась к входу в гостиницу.

«Не может быть. Неужели это Тамара из Смоленска? Такого не бывает! – подумал он и, отойдя от окна, снова сел в кресло. – Нельзя выдавать желаемое за действительность».

Рука Лаврова автоматически потянулась за сигаретой. Однако, пачка, купленная им еще в Казани «Столичных», оказалась пустой.

«Вот тебе и на! – невольно подумал он. – Нужно было раньше посмотреть и заказать сигареты официанту, а теперь придется идти за ними самому».

Он снял с себя махровый халат и, натянув спортивный костюм, направился в буфет за сигаретами. Купив сигареты и зажигалку, Павел повернулся и направился к выходу из буфета, где лицом к лицу столкнулся с Тамарой. Встреча была столь неожиданной для обоих, что они от удивления застыли в дверях. Первым пришел в себя Лавров.

– Здравствуй, Тамара! – произнес он каким-то дрожащим и не свойственным ему тембром. – Вот так встреча! Ты, что так на меня смотришь? Это же я, Сорокин, а вернее Лавров Павел! Ты что не узнаешь меня?

– Почему же, я узнала тебя. Просто все это так неожиданно, что я даже растерялась.

– Тамара, может, посидим где-нибудь? Поговорим. Ты знаешь, я только минут десять назад вспоминал тебя.

– Стоит ли, Лавров? Ты, человек проблемный, а мне проблемы не нужны.

– Зачем же так, Тамара?

– Разве я не права? Ты опять, наверное, здесь по каким-то своим делам. Я же хорошо помню, чем ты занимался все эти годы. Да и времени, по-честному, у меня просто нет. Я в Москве по делам. У меня в пятнадцать часов совещание в Генеральной прокуратуре.

– Так давай встретимся вечером? Ты, в каком номере?

Ее номер находился на том же этаже, что и у него.

– Знаешь, Тамара, я тоже живу на том же этаже, только в другом конце коридора.

– Павел, я не могу тебе обещать. Мне снова будет трудно отвыкать от тебя, это, во-первых, а, во-вторых, я не знаю, во сколько закончится наше совещание.

– Тамара! Давай, встретимся часов в восемь вечера. Я думаю, что к этому времени все у вас закончится.

– Не знаю, Павел. Обещать не буду. Мне нужно все хорошенько обдумать.

– Ты подумай. Я все равно зайду к тебе в восемь часов, – произнес он и направился к себе в номер.

***

Виталий Маркович был пунктуален. Как он говорил ранее, вместе с ним в номер вошел мужчина средних лет, одетый в костюм темно-синего цвета. Судя по внешности, он был с Кавказа.

– Здравствуйте, товарищ Лавров, – поздоровался он с Павлом и протянул ему руку. Рука у него была твердой и сильной. – Вы не против, если я присяду в кресло? По-моему, еще покойный Черчилль говорил, когда все стоят и, если есть хоть одно место, то я присяду.

– Садитесь, – коротко бросил Павел и посмотрел на Виталия Марковича.

– Кстати, я не представился. Зовут меня Рамазан Ахметович. Я один из представителей законного правительства Ичкерии в Москве. Мне много о вас рассказывал наш общий друг – Виталий Маркович. Мы с ним когда-то вместе учились в школе КГБ. Да, какие это были годы. Однако, я пришел сюда не рассказывать вам о тех прекрасных временах, а по конкретному и важному делу. Да, вы не стойте, Лавров. Садитесь, а то мне трудно говорить, когда мой собеседник стоит. Ведь Бог создал людей равными.

Лавров присел на диван и снова вопросительно посмотрел на Виталия Марковича, который почему-то все продолжал стоять рядом с дверью.

– Виталий Маркович, вы садитесь. В ногах правды нет.

– Пусть он постоит. Так надо, Лавров, – словно подводя какой-то итог, произнес Рамазан Ахметович.

Лавров, молча, посмотрел на гостя, показывая всем своим видом, что готов к разговору.

– Знаете, Павел, я хорошо знаком с вашим послужным списком. Вы неплохо воевали в Афганистане, о чем говорят ваши награды. Я также знаю, что после окончания школы КГБ, вы поступили в распоряжение генерала Антипова. Я думаю, вам не нужно рассказывать о том, что все люди генерала находились на нелегальном положении и выполняли спецзадания, несвойственные государственным органам.

Он сделал паузу и посмотрел на сосредоточенное лицо Лаврова.

– Вы не напрягайтесь, Павел, я прибыл сюда не для того, чтобы изобличить вас в этом. Как говорят военные люди – приказ есть приказ. Меня сюда привело то, что вы мне нужны, как специалист по секретным и довольно деликатным делам.

Он снова замолчал и, достав из кармана пиджака сигареты, закурил.

– Похоже, я вас немного заинтриговал своей речью, – произнес он, выпуская клубы голубоватого дыма в потолок. – Направляясь сюда, я немного сомневался в вас, однако, не знаю почему, сейчас это сомнение куда-то пропало.

– И почему же? – спросил его Лавров. – Что же произошло за эти считанные минуты?

– Многое, «Душман», многое. Я понял, что вам можно доверять. Поэтому я решил обратиться лично к вам. Это ничего, что я вас так назвал?

Лавров промолчал. Пауза затягивалась.

– И что же я должен сделать? Вы, простите меня, а то мы все говорим и говорим непонятно о чем?

– «Душман»! Я человек с Кавказа и мы не можем просто так, как говорят у вас, брать быка за рога, нам необходима своеобразная прелюдия. Ну, раз вы ставите вопрос ребром, я готов сказать, что нам нужно от вас. Мы, я имею в виду правительство Ичкерии, хотим, чтобы вы, «Душман», сформировали и взяли под свое непосредственное руководство группу спецназа. Эта часть задания, похоже, вам понятна. У вас будет время не только сформировать группу, но и натаскать ее. Тех бойцов, кто вас не устраивает, вы должны моментально отсеивать. Группа должна быть небольшой по численности, боевой и очень маневренной. Мы дадим вам все, что вы потребуете для выполнения поставленной задачи.

Гость замолчал и испытующе посмотрел на Лаврова, лицо которого было непроницаемо.

– Может, вы все же скажете мне, в чем будет заключаться задача моей группы?

– Вам и вашей группе нужно будет вывезти из Ичкерии большие валютные ценности. Это пока все. Теперь вы можете или согласиться с этим заданием или отказаться от него. В случае выполнения, вы лично получите большое вознаграждение, которое позволит вам безбедно прожить всю оставшуюся жизнь в любой точке мира.

– А если я откажусь?

– Не спешите с ответом, «Душман». Советую вам хорошо обдумать мое предложение. С вами свяжутся завтра. Я думаю, что получу положительный ответ.

Он встал с кресла и проследовал к двери.

– Думайте, думайте, «Душман», – произнес он в дверях и вышел из номера. Вслед за ним, номер покинул и Виталий Маркович.

***

Павел остался в номере один. Несмотря на то, что он сам курил, он не любил, когда в его помещении курили другие люди, не спросив у него разрешения. Он подошел к окну и открыл створку. В комнату ворвался свежий весенний ветерок. Сделанное ему предложение заставило его невольно задуматься.

«Что это? Очередная авантюра властей или что-то другое? Интересно, почему Рамазан Ахметович намекнул ему о прошлом, ведь его личное дело, со слов генерала Антипова, должно было быть уничтожено? Неужели оно так и хранится в архиве ФСБ? Сейчас, у него на руках были настоящие его документы, полученные в паспортном отделении города Казани. Однако, этот человек почему-то назвал его по фамилии и имени, хотя за все это время у него было много других имен и фамилий. Неужели он снова попал в зону интересов ФСБ? Тогда почему он до сих пор на свободе, ведь за ним длинный шлейф убийств лидеров преступного мира и продажных чиновников? Следовательно, ранее казавшаяся ему свобода оказалась миражом, и вот этот природный феномен сегодня был полностью развеян этим человеком. Следовательно, этой конторе снова понадобились его профессиональные навыки. Вводить в эту игру действующих бойцов спецназа группы «Альфа», они почему-то не решились. По всей вероятности, им нужен человек, у которого нет прошлого. В случае, если операция потерпит крах, то всегда можно будет сказать, что с такими данными человека не существует и что он значится мертвым уже пять лет. Неплохо придумано, Лавров. Если после выполнения задания ты бесследно исчезнешь, то о тебе тоже никто не вспомнит, ведь ты своеобразный нелегал».

Он взглянул на наручные часы, они показывали начало седьмого.

«Нужно зайти к Тамаре. Интересно, что она скажет?», – подумал Павел и, закрыв створку окна, направился к двери. Остановившись около ее номера, он осторожно постучал в дверь.

«Наверное, еще не подошла», – решил он, не услышав ответа и направился к себе в номер.

– Павел! – окликнул его женский голос.

Он обернулся и увидел Тамару, которая шла по коридору.

– Павел! Подожди!

Он остановился и, повернувшись, направился к ней навстречу.

– Лавров! Ты не ужинал? – поинтересовалась она. – Знаешь, я очень хочу есть. Может, сходим вместе, перекусим?

Он явно не ожидал подобного от нее. Еще несколько часов назад она казалась ему каким-то осколком айсберга, была горда и непреступна, и вдруг подобное изменение в ее поведении.

– Хорошо. Я хотел пригласить на ужин, но тебя в номере не оказалось.

– Я догадывалась об этом и поэтому всячески спешила в гостиницу. Ты не против того, если я быстренько приму душ и переоденусь? Что не говори, весна, пыль…

– Конечно. Я зайду минут через тридцать. Тебе хватит полчаса, чтобы привести себя в порядок? Мне кажется, что ты и так неплохо выглядишь.

Она улыбнулась и исчезла за дверью номера.

***

Столик, за которым они сидели, находился в небольшом, но довольно уютном ресторанчике. Разговор не клеился. Павел, уже в который раз за этот день обратил внимание на резкие изменения в настроении Тамары. Вот и сейчас, задавая очередной вопрос, он не ждал от нее ответа.

– Тамара! Что-то произошло, что ты снова замкнулась в себе? Похоже, ты не рада этой встрече?

– Знаешь, Лавров. Я даже не знаю радоваться мне или печалиться? То, что ты здоров и сейчас сидишь рядом со мной, конечно, радует. Меня сейчас напрягает лишь одно, зачем ты снова повстречался в моей жизни? Знаешь, прошло столько времени, и я помаленьку стала забывать тебя, забывать твои руки, твои губы. Я все понимаю, да я не маленькая девочка, я взрослый человек, тем более, ты ничего мне не обещал. Однако, я все это время ждала тебя, надеялась, что вот-вот однажды вечером ты мне позвонишь. И вдруг я сталкиваюсь с тобой в этой гостинице.

– Тамара! Я офицер и не подвластен себе. Мне тоже было плохо без тебя, но я не хотел, чтобы тебе было плохо из-за меня. Ты же знаешь, какие задания мне приходилось выполнять у нас в конторе.

– Если сказать правду, то я вообще не знаю, кто ты и в какой конторе работал и работаешь теперь. Мне сейчас показалось, что ты относишься к тем людям, от которых почему-то пахнет смертью. Я просто боюсь тебя, боюсь своих чувств к тебе. Ты появляешься ниоткуда и ускользаешь, не знаю куда, оставляя после себя лишь трупы. Я поймала себя на мысли, что поступила довольно опрометчиво, согласившись пойти с тобой на этот ужин. Я часто спрашивала себя, чего мне не хватает в этой жизни? Вроде бы все есть. Хорошая и интересная работа, подруги, друзья, да и в бытовом отношении у меня все нормально: машина, загородный дом. И это все за какой-то год.

Тамара замолчала и посмотрела на Лаврова, словно ожидая от него каких-то наводящих вопросов, но Павел сидел и молчал. Что не говори, но она была права. Что он мог предложить ей, ведь за его спиной ничего не было. А, если все рассматривать в плоскости закона, то и его уже давно нет в живых. Он просто призрак или фантом, еще пока облеченный в человеческую плоть. Он посмотрел на Тамару и, заметив, что она отложила в сторону салфетку и намеревается встать из-за стола, положил свою большую ладонь на ее маленькую хрупкую кисть.

– Погоди, Тамара. Уйти ты всегда успеешь. Кто я и почему все это делал, я тебе поведал еще в Смоленске. Мы с тобой вместе боролись с преступностью, ты своими методами, я своими. Пусть мои были незаконными, однако и ты этого отрицать не будешь, они были намного эффективнее, чем твои. Сейчас, мне предложили новую работу, и я дней через пять, наверное, уеду из Москвы. Работа сложная и очень опасная. Я могу не вернуться с этого задания, и мне бы очень хотелось, чтобы меня кто-то ждал.

– Почему ты решил, Лавров, что этим человеком должна стать я?

– Наверное, потому, что ты мне нравишься. Пусть это несколько торжественно, а может и смешно, но я хотел бы умереть с твоим именем на губах.

Она усмехнулась. Было действительно смешно слышать от взрослого мужчины такие слова.

– А, как же твоя Надежда? Ведь ты, похоже, до сих пор ее любишь?

– А ты по-прежнему ревнуешь меня к ней? Разве можно ревновать живого человека к мертвому?

– Почему ты решил, что я ревную?

– Да на твоем лице все написано.

– Ты, наверное, прав. Но мне всегда казалось, что ты меня сравниваешь с ней, мои поступки, мою речь, то, во что я одеваюсь.

Из-за ее спины показалась фигура официанта, который стал расставлять на столе закуски.

***

Павел поднял бокал и посмотрел на свою спутницу.

– За тебя, Тамара, – произнес он.

Она слегка прикоснулась своим бокалом к его бокалу и пригубила рубиновую жидкость. За столом снова повисла тягучая тишина. Наконец, она подняла на него глаза и поинтересовалась, куда он уезжает.

– Точно сказать не могу, потому что не знаю сам. Могу сказать лишь одно, моя командировка связана с событиями в Чечне.

– Значит, снова уезжаешь?

– Да. Я человек военный и для меня приказ, есть приказ.

– Значит, не врал. Насколько я знаю, там сейчас очень напряженная обстановка. Они отменили практически все законы России, и сейчас там действуют законы Шариата. В чем заключается твое задание?

– Я же сказал, Тамара, что я пока не знаю своего задания. Есть вещи, о которых не спрашивают и не рассказывают.

– Ты знаешь, Павел, сейчас у меня почему-то кольнуло сердце. Это не к добру.

– В каком смысле?

– Пока не знаю, но это явно не к добру.

Чтобы как-то поменять тему разговора, Лавров поднял бокал.

– Давай, Тамара, выпьем за удачу. Без нее никуда. Я не хочу, чтобы у тебя болело сердце, и если ты будешь ждать меня, то со мной ничего не случится. Дважды бомба в одну воронку не падает.

– Ты чему радуешься, Павел? Можно подумать, что я пообещала ждать тебя из Чечни? – произнесла она несколько повеселевшим голосом. – Я женщина свободная, куда хочу, туда и иду.

Павел улыбнулся.

– Ты сравниваешь себя с кошкой, которая гуляет сама по себе.

Впервые за этот вечер Тамара рассмеялась.

«Она все такая же, как тогда, когда я впервые увидел ее в зале ресторана Смоленска», – подумал Лавров, всматриваясь в искорки, которые вспыхнули в ее глазах.

– Скажи, Тамара, а если бы я не поехал в Чечню, что-то в наших отношениях поменялось бы? – спросил ее Павел. – Разве это причина, которая мешает нашим отношениям?

– Как бы тебе сказать об этом, чтобы не обидеть. Ты сам посуди, я женщина и мне хотелось бы иметь рядом с собой мужчину. Ходить с ним в театр, на концерты, принимать друзей и самой ходить в гости. Разве этого мало? Все это называется обыкновенным семейным счастьем. Мне не нужен мужчина, который месяцами мотается по России, выполняя неизвестно кем поставленные задачи. Я не хочу сегодня выйти замуж, чтобы через неделю овдоветь. Скажи мне, разве я не права?

– Что значит овдоветь?

– А то, Лавров! Ты же едешь в Чечню не для сбора винограда, а воевать. А на войне всякое бывает. Там, ты знаешь, стреляют, и пуле все равно в кого впиваться, в тебя или в другое человеческое тело.

Она снова замолчала, а затем, положив на стол накрахмаленную салфетку, встала.

– Погоди, Тамара. Я сейчас расплачусь и провожу тебя до номера.

– Спасибо, Павел, не нужно. Я сама дойду до номера.

Лавров бросил на стол деньги и направился вслед за ней. Около номера она остановилась и, повернувшись к нему, тихо произнесла:

– Извини, что не приглашаю к себе. Думаю, что так будет лучше для тебя и меня. Надеюсь, мой адрес и телефон, ты еще помнишь. Вернешься живым, позвони.

Она исчезла за дверью, оставив после себя легкий шлейф ее любимых духов. Лавров, молча, посмотрел на закрывшуюся перед ним дверь и, развернувшись, направился к себе в номер.

***

Павел проснулся от настойчивого звонка телефона. Не открывая глаз, он потянулся к телефону, который стоял на прикроватной тумбочке, и машинально снял трубку.

– Да, слушаю, – произнес он заспанным голосом. – Да, говорите же.

– Лавров! Это звонит Виталий Маркович. Нам нужно с тобой встретиться. Я буду ждать тебя в одиннадцать дня у выхода из гостиницы.

– А сейчас сколько?

– Сейчас начало девятого утра. У тебя еще есть время привести себя в порядок.

– Виталий Маркович! Вы опять решили устроить мне смотрины?

В трубке раздался смех.

– Павел! Смотрины устраивают девушкам, здесь совершенно другое дело. Не буду скрывать, что с тобой решил встретиться один из начальников отдела управления контрразведки ФСК.

– Зачем я ему понадобился?

– Странный вопрос. Ты забыл, о чем вчера говорил с членом правительства Ичкерии? Вот об этом и пойдет речь. Получишь и обговоришь свое задание.

– Но, я же не дал своего согласия?

– Ты, видно, ничего не понял, Лавров? Здесь твоего согласия и не нужно. Это приказ, ты понял! У тебя два варианта: или выполнить его, или потерять все, в том числе и жизнь. Тогда тебе все припомнят и покойного полковника и еще много другого, «Душман».

– Виталий Маркович! Все это нужно еще доказать.

– Это для живых нужны доказательства, а ты призрак, то есть фантом. Кто о тебе будет горевать? Вот так, друг мой. Воевать с системой бесполезно. Зато, если выполнишь задание, Родина тебя не забудет, полная амнистия. Живи, где хочешь, и не прячься ни от кого.

Павел открыл глаза и громко засмеялся над этими словами.

– Вы знаете, Виталий Маркович, ваши слова, да в уши Бога. Я только и живу этими обещаниями. Мне все это обещал генерал Антипов, затем его заместитель, а теперь я эти слова слышу уже от вас. Мне сейчас одно непонятно, чьими словами говорите вы?

– Лавров, не прикидывайся дураком. Твое прошлое следует за тобой неотступно, и никуда ты от него не денешься. Подумай о Тамаре, зачем ей твои проблемы?

– Причем здесь Тамара?

– Просто она разменная карта в этом деле. Ты понял меня, «Душман»?

Павел замолчал, прикидывая все возможные варианты дальнейших своих действий. Больше всего в этой ситуации его волновала судьба Тамары, женщины, с которой он хотел связать свое будущее.

– Хорошо. Считайте, что вам удалось уговорить меня. Однако, у меня тоже есть определенные требования.

– Вот и хорошо. Все остальное обговоришь с человеком из ФСК. Давай вставай и приводи себя в порядок.

«Неужели у них кругом «жучки»? – подумал он. – Теперь ясно, откуда они узнали о Тамаре».

Павел вскочил с кровати и направился в ванную комнату.

***

Полковник ФСК Пышный Виктор Яковлевич был небольшого роста. Через туго перетянутый ремень свисал довольно солидный живот. Голова его была чисто выбрита и была похожа на шар для игры в боулинг. Он не вошел, а скорее вбежал в номер и плюхнулся в кресло. Достав из кармана брюк большой носовой платок, он вытер им лицо и голову. Вслед за ним осторожно вошел еще один человек. Он был высок и сух, словно высохшая на ветру ветка дерева.

– Вот ты, значит, какой, «Душман», – отдуваясь словно паровоз, произнес Пышный. – Я представлял тебя совсем другим, более взрослым и солидным. Ладно, дело совсем не в этом. Я хочу тебе сообщить, что решением руководство ФСК тебе присвоено очередное воинское звание, капитан. Так что я тебя поздравляю с этим событием, капитан.

Павел невольно усмехнулся, и эта едва заметная на его лице улыбка была зафиксирована вторым гостем.

– Вы что этому не рады, «Душман»? А, мы вот посчитали, что вы обрадуетесь этому, – произнес он.

Павел повернулся и внимательно посмотрел ему в лицо, стараясь угадать, кем является этот человек.

– Это полковник Морозенко Анастасий Гаврилович, – как-то буднично произнес Пышный, словно Лавров был знаком с этим человеком длительное время. – С сегодняшнего дня вы поступаете в непосредственное его подчинение. Анастасий Гаврилович является ответственным за эту операцию. Так что я буду только рад, если вы найдете между собой общий язык и полное взаимопонимание.

– Товарищ полковник, я второй день слышу лишь одни слова о предстоящей операции, однако в чем она будет заключаться, мне никто не говорит. Мне бы хотелось узнать от вас или от полковника Морозенко, что я должен буду выполнить.

– Слушай, «Душман»! Скажу в общих чертах. Вы, капитан, и ваша группа спецназа должны будете десантироваться в горном массиве Чечни, скрытно выйти оттуда и найти одного человека, который передаст вам координаты места. По прибытии туда вы должны будете отыскать груз и доставить его в Москву.

– Что за груз?

– Это большие ценности, а если конкретнее, иностранная валюта и драгоценный металл и камни. Груз объемом небольшой, но очень тяжелый и ценный. Никто из ваших бойцов не должен знать, что это за груз. Так будет проще и вам и им. Руководство ФСК надеется на вас и считает, что только вы можете выполнить это необычное задание.

– Странно все это, товарищ полковник. Если я в действительности являюсь офицером ФСК, то почему все эти разговоры проходят в этом номере гостиницы, где все прослушивается и все контролируется, а не в здании ФСК?

– Правильный вопрос, «Душман». Могу на него ответить так. Мы специально не вызываем вас в здание нашей конторы, так как хотим, чтобы о вашем существовании до завершения операции никто не знал. Слишком большая ставка в этой игре. Если вы доставите в Москву указанный нами груз, то это будет достаточно весомым аргументом в предстоящей войне с Чечней. Только представьте себе, что этот груз окажется в руках мятежников? Ведь на эти деньги можно закупить столько оружия, что им можно будет вооружить чуть ли не армию. Сейчас там, в Чечне, люди Дудаева и Масхадова предпринимают все, чтобы отыскать эти деньги. Их люди методически прочесывают местность в надежде обнаружить это место.

– Состав группы?

– Определитесь с полковником Морозенко.

– Все ясно, товарищ полковник.

– Вот и хорошо. Тогда работайте, я не стану вам мешать.

Он встал с кресла и вышел из номера.

***

Полковник Морозенко оказался довольно интересным человеком. Он командовал спецподразделением в Афганистане, затем принимал участие в подавлении народных выступлений в Сумгаите, Баку, Вильнюсе. Он хорошо владел обстановкой в Чечне, и поэтому он с особым интересом прислушивался к его инструктажу и наставлениям.

– «Душман»! Завтра отбудешь на базу, которая находится в предгорьях Кавказа. Оттуда, до Чечни рукой подать. Там тебя уже ожидают около трех десятков бойцов, правда, многие из них не имеют боевого опыта. Из группы ты должен отобрать столько бойцов, сколько тебе необходимо для проведения этой операции. На базе будешь контактировать лишь с полковником Авдеевым, которого я хорошо знаю по Афганистану и считаю, что его боевой опыт позволит тебе избежать лишних потерь.

– Все понятно, товарищ полковник. У меня к вам вопрос? Скажите, на какое время назначен этот рейд?

– Не спеши, капитан. Сначала сформируй группу, а затем уже спрашивай о сроках. Несмотря на то, что я полковник, я знаю об этом не больше тебя. Всем этим руководит генерал Медведев. Я лишь посредник между ним и тобой. Надеюсь, ты понял меня?

– Можно еще один вопрос?

Морозенко, молча, кивнул головой.

– Скажите, какую роль в этом деле играет мой бывший преподаватель Виталий Маркович? Он сегодня при разговоре сообщил о том, что в случае моего отказа меня ждут большие неприятности, которые могут коснуться и моей девушки. Насколько это правда?

Полковник на секунду-другую задумался, видимо соображая, что ответить.

– Роль твоего знакомого предельно проста. Это подобрать для тебя людей.

– А то, что он мне сказал дополнительно? Это правда?

– Давай, «Душман», не будем об этом говорить. Ты же знаешь, что я боевой офицер и не привык угрожать. Тем более, ты уже принял единственно верное для себя решение.

– Скажите, я могу доверять этим людям?

– Я здесь тебе не советчик. Решай, эту проблему сам. Кстати, вот возьми билеты на поезд.

– Спасибо. Все понял, товарищ полковник.

– Погоди благодарить, – произнес он и встал из-за стола. – Я желаю тебе, «Душман», вернуться оттуда живым. Не потому, что моему начальству нужны эти ценности, а потому, что уважаю тебя, как боевого офицера. Если возникнут сложности, можешь звонить мне вот по этому телефону. С этого дня все сообщения в центр будешь подписывать псевдонимом «Душман».

– Анастасий Гаврилович! Что так мрачно? Могли бы выбрать псевдоним немного веселее, я не Афганистане.

– Это не моя фантазия. Так решило руководство, а если точнее, генерал Медведев. Удачи тебе.

Он повернулся и направился к двери. Пока Павел поднимался с кресла, Морозенко вышел за дверь, плотно закрыв ее за собой.

***

Его новая жизнь постепенно вошла в привычное русло. Тело, истосковавшееся по большим физическим нагрузкам, радостно отвечало на все то, что Павел взваливал себе на плечи. В какой-то момент он понял, что так можно сломать себя и поэтому стал дозировать нагрузки, с каждым днем ненамного увеличивая их. Уже через три недели таких тренировок он снова мог спокойно, как и в прошлые годы своей армейской жизни, пробежать кросс в двадцать километров по пересеченной местности. Рука, еще не отвыкшая держать оружие, по-прежнему легко поражала все имеющиеся на стрельбище мишени. Однажды, к нему в комнату вошел начальник базы. Заметив в дверях фигуру полковника, Павел по привычке вскочил на ноги и вытянулся по стойке смирно.

– Вольно, вольно, «Душман». Не напрягайся, не на плацу. Сегодня мне доложил капитан Несмелов, что ты набрал неплохую физическую форму. Да и по огневой подготовке у него замечаний нет. Говорит, что ты очень неплохо стреляешь из любого вида оружия. Одним словом, молодец.

Лавров, молча, слушал, гадая про себя, чем вызвано посещение его комнаты начальником базы. В то, что полковник зашел сообщить о результатах его физического состояния, он не верил. Наверняка, его привело к нему что-то другое, и это что-то он пытался сейчас угадать.

– «Душман», тебе когда-нибудь приходилось бывать на Кавказе? Бродить там по горам, штурмовать горные вершины?

– Нет, товарищ полковник. Я ни разу не был на Кавказе. Я после училища попал в Афганистан. Вот там мне пришлось полазить по горам, погонять моджахедов. А, в чем дело, товарищ полковник, если это, конечно, не секрет?

Полковник прошел к столу и сел на табурет. Он снял фуражку и, достав большой носовой платок из кармана брюк, обтер бритую голову. Засунув платок обратно в карман, он взглянул на Лаврова.

– Вот что, «Душман»! Поступило распоряжение о твоей переброске на военную базу под Буйнакском. Она находится на границе с Чечней. Что сейчас происходит в Чечне, ты хорошо знаешь. Сепаратисты усиленно вооружаются, формируют воинские части из числа националистов. Правительство России, и ее вооруженные силы, пока не могут дать достойный отпор этим бандитским формированиям. Для этого существует множество причин. Сейчас в России ускоренно формируются воинские подразделения из числа добровольцев, чтобы свергнуть правительство Дудаева. Заметь, это не регулярные воинские части, а добровольческие из числа бывших и действующих офицеров и солдат. А, теперь, вернемся к нашим баранам. Из приказа генерала Медведева, следует, что тебя направляют в расположение полковника ФСК Авдеева Геннадия Алексеевича, который формирует сейчас группы специального назначения, в задачу которых входит ведение боевых действий в тылу вероятного противника. Что это такое, ты хорошо знаешь.

Он снова достал из кармана носовой платок, обтер им вспотевший лоб и с нескрываемым интересом посмотрел на Павла. Взгляд его был тяжелым, однако Лавров выдержал его.

– Когда отбывать, товарищ полковник?

– Завтра. Утром туда идет машина, вот на ней и отправишься. Будь здоров, «Душман».

Полковник пожал ему руку и вышел из комнаты.

«Группа, которую возглавишь ты, будет небольшой, человек в пятнадцать, не более. Большая группа, большие проблемы. Ты это хорошо знаешь, – вспомнил он инструктаж полковника Морозенко. – Однако, стоящие перед твоей группой задачи, будут большими. Я, сейчас, не хочу тебе рассказывать обо всем этом. Придет время, и все узнаешь на месте. Могу сказать лишь одно, что никто из твоих будущих бойцов не имеет достаточного боевого опыта, и твоей главной задачей будет научить их всему, что знаешь и умеешь ты. Вот, что еще. На базе, где будет находиться твоя группа, служит в особом отделе майор Прохоров. Я знаком с ним по школе ФСБ. Скажу одно, он очень неприятный человек. Постарайся с ним не конфликтовать. Он спит и видит в каждом военнослужащем иностранного агента. Надеюсь, ты меня понял?».

Оставшись один в комнате, Павел стал укладывать свой небогатый гардероб в зеленый армейский мешок.

***

Прибыв на базу, Лавров представился полковнику Авдееву и в сопровождении его заместителя направился в казарму, где располагалась его группа. Открыв дверь, он почувствовал характерный запах воинской казармы, который напомнил ему о годах учебы в военном училище.

– Вот твое хозяйство, капитан. Дальше действуй самостоятельно. Это твои люди и я ими не распоряжаюсь.

– Спасибо, товарищ майор, – произнес Павел и пожал руку офицеру.

Пройдя метров десять по длинному и узкому коридору, он услышал мужские голоса, которые доносились из-за закрытой двери. Толкнув дверь рукой, он вошел в довольно большое помещение, в котором в два яруса стояли металлические солдатские кровати, заправленные серыми байковыми одеялами. За большим столом, стоявшим посреди этого помещения, сидели военнослужащие. Павел остановился около двери и снял с плеча вещевой мешок.

– Где дневальный? – громко спросил он отдыхавших бойцов.

– Дневальный! – закричал один из военнослужащих. – Ты что не слышишь, тебя зовут?

К Лаврову подскочил молодой человек, натягивающий на себя камуфляжную куртку. Застегнув ее и надев головной убор, он начал сбивчиво докладывать.

– Почему покинули пост? – строго спросил его Павел.

– А что? Мне что весь день охранять тумбочку? – с вызовом спросил он у него.

– Я – «Душман».С сегодняшнего дня я назначен командиром вашей группы. Я смотрю вы, бойцы, совсем забыли о воинской дисциплине и уставе несения караульной службы. Что ж, придется все это вспоминать через пот, кровь и слезы. Начнем с того, что я вам объявляю два наряда вне очереди. Не слышу ответа, товарищ боец.

– Есть два наряда вне очереди! – выкрикнул дневальный.

Он, молча, обошел строй вытянувшихся по стойке «смирно» бойцов, внимательно вглядываясь в их лица. Военнослужащие также внимательно следили за ним, стараясь угадать, кто он, бывалый боевой командир или обычный офицер, теоретически знающий современную войну по лекциям своих преподавателей.

– Кто из вас воевал? – задал он первый вопрос. – Бойцы, имеющие боевой опыт, пусть выйдут из строя на два шага.

Строй не шелохнулся. Лавров еще раз посмотрел на солдат, стоявших в строю и, выдержав небольшую паузу, распустил строй. Он прошел в свою комнату и сел за стол.

«Ничего себе спецназ, – подумал он. – Вот с такими необстрелянными бойцами мне предстоит совершить рейд в тыл противника. Да это самое настоящее самоубийство».

Он быстро переоделся и снова приказал объявить сбор. Когда группа выстроилась, Павел объявил о марш-броске.

– Мы что, салаги? Сейчас начнет гонять, как «сидоровых коз», – услышал он у себя за спиной.

Он резко обернулся, стараясь разглядеть говорившего, но тот, похоже, предполагал этот маневр командира и вовремя спрятался за спины товарищей.

Лавров бежал по пересеченной местности и, несмотря на свою вроде бы неплохую физическую форму, чувствовал, что его покидают последние силы. Позади него, тяжело дыша и ели волоча ноги, растянувшись метров на триста, двигалась его группа в количестве тридцати человек.

«Похоже, Павел, пока ты еще не набрал нужную форму. Ты только посмотри, прошли чуть более пятнадцати километров, а ты уже устал. По-видимому, нужно еще некоторое время, чтобы набрать необходимую физическую форму, – подумал он. – Одно дело просто бегать, другое, передвигаться по пересеченной местности в полной боевой выкладке. Жаль, что на все это отпущено всего две недели».

Лавров поднял руку, и все замерли на месте. Это продолжалось с минуту – другую, как считал он, этого было вполне достаточно, чтобы перевести дух и восстановить дыхание.

– Вперед! – снова скомандовал он, и группа, кое-как перебирая ногами, попыталась побежать вперед.

Оглянувшись, он заметил, что за ним двигается всего трое бойцов.

«Все ясно. Сейчас, можно делать все, что угодно: стрелять, уговаривать, но едва ли кто из этих солдат поднимется и двинется за тобой», – подумал он и дал команду отдыхать.

Минут через пять к нему подошел его заместитель, старший лейтенант Морозов.

– Командир! Еще далеко до зачетной точки? Ты же видишь, бойцы еле тащат ноги.

– Ты это серьезно, Морозов? Запомни одно, трудно в учении, легко в бою. Там в горах, поверь, все будет по-другому. Там все побегут, даже те, кто никогда в своей жизни не бегал. Там на финише будет ждать жизнь.

– Может, ты и прав, командир. Но мы пока не там, и поэтому насиловать людей не стоит. Многие из них никогда столько не бегали. Ты что, решил нас всех загнать насмерть?

– Ты мог бы мне это говорить, если бы я не бежал с вами сам. А ты спросил меня, мне легко? Мне тоже, как и вам, тяжело, я тоже давно не бегал, однако, в отличие от вас, не плачу. И впредь прошу тебя ко мне с такими просьбами не обращаться. Я тоже из костей и мяса. Поднимай группу, нужно двигаться вперед.

Морозов громко подал команду, и группа, проклиная все, а особенно командира, шатаясь и падая от усталости, снова двинулась вперед. Вскоре показался крутой склон горы. Бойцы остановились и с нескрываемым ужасом стали рассматривать гору, которую предстояло им взять буквально схода.

– Ну что, бойцы? Вон на той вершине нас с вами ждет отдых и плотный ужин. А теперь вперед, кто доберется, тот и отдохнет и поест. Кто не сможет сразу взять высоту, будет преодолевать этот подъем столько раз, пока не поднимется или не попросит помощи у своих товарищей. Задача ясна? Если всем все ясно, то вперед!

– Вперед! – скомандовал Морозов и первым бросился вверх по крутому склону. Вслед за ним бросились и остальные бойцы, матеря всех на свете. Склон поддался не всем. Несколько бойцов, достигнув половины склона, обессиленные скатывались к ногам стоявшего внизу Лаврова.

– Вверх, вверх! – следовала одна команда за другой, и бойцы, цепляясь окровавленными пальцами за острые камни, ползли вверх, проклиная себя за подписанные ими контракты с федеральной службой контрразведки. Когда последний боец кое-как поднялся на склон, Лавров устремился вслед за ним по склону горы. Первая половина пути далась сравнительно легко, однако стоило ему остановиться, как он почувствовал, что ноги налились свинцом и отказываются подчиняться. Сердце стучало где-то в районе гортани, и внутренний голос самосохранения не просил, а скорее требовал прекратить этот эксперимент над своим организмом. Пересилив себя, он снова устремился вверх и, достигнув вершины, упал на землю, тяжело дыша и хватая открытым ртом воздух.

– Ну, командир, ты даешь! – с восхищением произнес Морозов. – Ты двигался так быстро по склону, что можно было подумать, что ты двигаешься не в гору, а с горы. Где ты так научился преодолевать подъемы?

– Жизнь научила, Морозов. Жить захочешь, не только начнешь двигаться быстрее, но и полетишь. Я воевал в горах Афганистана и именно там овладел подобной техникой подъема. Насколько я знаю, нам предстоит воевать в Чечне, а там такие же горы, как и в Афганистане. Поэтому нужно тренироваться и тренироваться. Трудно в учении, легко в бою. Так, по-моему, говорил еще Суворов.

– Я не думаю, что там нам придется по-настоящему воевать. Они при виде армейских подразделений разбегутся, как тараканы, по своим аулам.

– А я, в отличие от тебя, в этом не уверен. Чеченцы – это горцы. Ты помнишь, сколько лет с ними воевали? Так и сейчас будет. Легкой прогулки у нас с вами не получится.

Морозов усмехнулся и посмотрел в сторону бойцов, которые, несмотря на смертельную усталость, прислушивались к их разговору.

– Командир! Не нужно сгущать краски. Ведь половина населения республики на нашей стороне. А ту маленькую горстку, кто против нас, мы уничтожим за несколько дней. Ты слышал, что сказал по этому поводу министр обороны? Так вот, он открыто заявил, что мы решим эту проблему одним полком ВДВ. Я сам слышал это по телевизору. А я, ему верю.

Теперь уже усмехнулся Лавров.

– Ты помнишь, что говорило наше правительство накануне Великой Отечественной войны? Так, что я ничуть не удивлюсь, если эта компания продлится не один год.

Лавров поднялся с земли и стряхнул с камуфляжа приставшую сухую траву. Посмотрев на уставшие лица бойцов, он поднял их с земли, и они, построившись в шеренгу, направились к темнеющей полоске леса, что виднелась впереди.

***

– Ну и как твои бойцы? – поинтересовался полковник Авдеев, который вот уже третий месяц командовал спецподразделениями ФСК. – Вроде бы все неплохо подготовлены.

– Не буду хвалиться, товарищ полковник, но у меня там, в Афганистане, ребята были крепче. Может, потому, что все там были моложе. Вы же сами видите, что самый молодой из моих бойцов – Харламов, а ему уже двадцать пять лет. Он сам мне говорил, что после демобилизации из армии больше спортом не занимался.

– Впрочем, что ты хочешь от этих мужиков? Многие из них действительно совсем забыли, что такое армия. В этом и заключается твоя задача, «Душман», чтобы из них сделать настоящих бойцов спецназа, с которыми тебе придется работать в Чечне.

– Трудно, товарищ полковник, что-то сделать за столь короткое время, что вы отпустили мне.

– Да, я все это отлично понимаю. Однако приказы нужно выполнять, «Душман». Других людей у меня просто нет, да и время поджимает. Начальство требует ускорить курс обучения и перебросить в ближайшее время вашу группу в Чечню.

– Я все понял, товарищ полковник. Но сделать больше, чем делаю, не могу.

– Кстати, «Душман». Майор Прохоров из Особого отдела вдруг заинтересовался тобой. Зайди к нему, узнай, что ему нужно от тебя.

– Есть зайти, товарищ полковник.

Прежде чем направиться в расположение своей группы, Лавров зашел к начальнику Особого отдела.

– Разрешите, товарищ майор?

– А, это ты, «Душман»? Давай проходи. Чай пить будешь?

– Нет, товарищ майор.

– Зря. У меня чай хороший, краснодарский.

Он налил себе в стакан чай и снова взглянул на Павла, как бы еще раз предлагая ему чай. Однако, заметив с его стороны равнодушный взгляд, поставил эмалированный чайник на плиту.

– Я, что хочу тебя спросить, «Душман», ты же у нас вроде бы из Казани, правда?

– Так точно, товарищ майор. Я родился и вырос в этом городе.

– Ну, ты, капитан, знаешь нашу работу? Я думаю, что тебе объяснять не стоит. В отношении тебя я сделал запрос в Казань и очень интересный получил ответ. Ты,»Душман», не поверишь, но мне сообщили, что ты якобы скончался несколько лет назад. Что ты на это скажешь?

– Как это скончался, товарищ майор? Я – живой и стою, сейчас, перед вами.

– Вот и я смотрю на тебя, вроде бы на призрак ты не похож, а судя по документам, тебя уже давно нет в живых?

– Извините меня, товарищ майор. Я прибыл сюда не на курорт. Я выполняю ответственное задание генерала Медведева. Может, и он такой же покойник, как и я? Я сразу, как только ушел из армии, все время жил в Москве. В Казани я не был лет десять, если не больше.

– Странно,»Душман», странно. Кого ты хочешь убедить? Меня? Ты знаешь, сколько я скрытых врагов изобличил за свою службу? Все они вот так, как и ты, пытались убедить меня в том, что я ошибаюсь. А, как возьмешь, бывало, их за жабры, так сразу лапки кверху, – произнес он на одном дыхании и внимательно посмотрел на Лаврова, пытаясь угадать, что он мог думать в этот момент.

Какое-то второе чувство подсказывало ему, что здесь что-то не так, но что конкретно, он не знал. Фамилии, которыми так легко оперировал этот капитан, вселяли в его душу страх. Однако, словно, противопоставляя себе этому внутреннему страху, он решил продолжить беседу с этим загадочным человеком.

– Так, кто же ошибается, капитан, милиция или ты? Скажи мне, может, ты и вовсе не Лавров, а так?

– Тогда скажите мне, товарищ майор, кто я? Вы же сами видели мои документы? Не мог же я их подделать? Запросите в отношении меня сведения у полковника Морозенко. Это он перед отъездом инструктировал меня. Кстати, он мне говорил, что вы с ним учились в школе ФСБ.

Услышав фамилию полковника, майор почему-то вздрогнул и с нескрываемой злостью посмотрел на Павла.

«Напрасно я упомянул полковника, – подумал Лавров – Видишь, как его перекосило от этого».

– Ты успокойся, капитан. Я не хотел тебя обидеть. Ты же знаешь, это моя работа копаться не только в бумагах, но и в душах людей. Если ты действительно не тот самый Лавров, тебе бояться нечего, ну а если нет, то я бы посоветовал тебе самому покончить жизнь самоубийством, не дожидаясь ареста. Мне в моем подразделении преступники и предатели не нужны.

Он отодвинул от себя пустой стакан и внимательно посмотрел в лицо Павла. Взгляд майора был настолько тяжелым, что ему захотелось не только отвернуться, но и поежиться под его тяжестью. Обычно, так смотрят друг на друга матерые волки, и горе тому из них, кто первый отведет взгляд от противника. Ему больше никогда не претендовать на роль вожака стаи. Однако, Лавров, выдержал этот непростой взгляд, заставив майора опустить глаза.

– Ну что, «Душман», иди, отдыхай. Я думаю, что мы еще встретимся с тобой и поговорим по душам, – произнес майор.

– Я не против встреч, товарищ майор. Главное, было бы, о чем говорить.

Павел развернулся и вышел из кабинета. Мозг лихорадочно прокручивал все слова майора, и ему вдруг захотелось все бросить и бежать из расположения части без оглядки, но он сдержал себя от этого поступка. Опыт подсказывал ему, что перед тем, как принять ответственное решение, необходимо успокоиться и хорошенько подумать. Он не заметил, как дошел до расположения своей группы и, толкнув дверь рукой, вошел в свою комнату.

***

Не снимая сапог, Павел повалился на койку и закрыл глаза. Быстро погасив в своей душе панику, он задумался.

«Интересно, как бы отреагировал майор, если бы я ему сообщил, что состоял в организации «Белая Стрела»? Он, наверняка, мне бы не поверил. А, если он еще раз запросит Казань и попросит проверить меня по старому адресу прописки? Если он это сделает, то сразу же узнает, что я когда-то работал в уголовном розыске, что был объявлен в розыск, а затем погиб в перестрелке с работниками милиции».

Павел поднялся с койки и, достав из кармана куртки сигареты, закурил. Затянувшись, он стал нервно мерить комнату шагами.

«Только не паниковать, Лавров. Нет безвыходных ситуаций, есть лишь неприятные решения, – успокаивал он себя. – Нужно что-то сделать, чтобы данный запрос не ушел в Казань, но что конкретно?».

Он загасил сигарету о дно пепельницы. Неожиданно для себя он интуитивно понял, что за дверью его комнаты кто-то стоит. О том, что с момента прибытия на базу он был взят под надежное наблюдение, он не сомневался. И теперь, чувствуя, словно зверь, за дверью человека, он вдруг поймал себя на мысли, что готов убить этого, возможно незнакомого ему, любителя чужих секретов. Он встал из-за стола и, осторожно ступая, направился к двери. Затаив дыхание, и крепко сжав кулак, он резко открыл дверь. Перед ним стоял его заместитель, старший лейтенант Морозов.

– Что случилось? Что вы делаете около моей двери? – спросил его Лавров. – Кто вас этому научил?

Морозов явно растерялся. По его напряженному лицу было видно, как он подыскивал какие-то слова, чтобы объяснить ему все это. Наконец, поборов в себе растерянность, он неуверенным голосом произнес:

– Вы только не подумайте ничего плохого, товарищ капитан. Просто я проходил мимо вашего кабинета и, увидев полоску света, которая пробивалась через щель двери, решил зайти к вам. Вы уж меня извините, но я не думал, что вы так отреагируете на это.

«Неплохо держится, – подумал Павел. – Быстро он пришел в себя».

– Извините меня, Морозов. Просто я не люблю, когда за мной присматривают.

– Да что вы, товарищ капитан! Вам просто показалось, что я подслушиваю. Да и что я мог услышать из-за двери, если вы все время молчали.

«Значит, все-таки, стоял и слушал, – сделал вывод Лавров. – Интересно, кто его попросил об этом? Майор Прохоров или полковник Авдеев?».

– Все правильно, старший лейтенант. Говорят, что пуганая ворона и куста боится. Так зачем я тебе понадобился?

– Товарищ капитан, как вы смотрите на то, чтобы мы сегодня совершили ночной марш-бросок с полной боевой выкладкой? Тогда сразу станет ясно, кто из бойцов физически готов к рейду, а кто нет?

– Хорошо, Морозов. Я не против этого. Поднимешь людей в два часа ночи.

Старший лейтенант повернулся и направился к себе. Проводив его взглядом, Лавров вернулся к своим размышлениям.

«Кто такой этот Морозов? Может, его подвел под меня этот майор из Особого отдела? Вопросов много, а вот ответов на них нет. Ничего, скоро все станет на свои места».

Павел лег на койку и закрыл глаза. На столе зазвонил телефон. Он протянул руку и поднял трубку.

– Слушаю вас, товарищ полковник.

***

Бывший капитан ВДВ министерства обороны СССР, а ныне командир специальной диверсионной группы бригады Гелаева – Дату Вахаев сидел на переднем сидении джипа. Хорошая дорога, прекрасные ходовые качества автомашины невольно заставляли его заново переосмыслить проведенную им операцию по захвату КамАЗов.

Правая рука Дату привычно лежала на затворе автомата. В маскхалате разведчика, облегающем его мускулистое тело, он был гибок и осторожен, как рысь. Его спину привычно прикрывал дальний родственник по жене – Хусейн. Он хорошо ориентировался, так как эти места были знакомы ему с детства. Вон там, за крутым берегом Терека, когда-то стоял их дом, который был уничтожен русскими танкистами год назад. Чем он им не понравился, он не знал до сих пор. Под обломками дома погибла вся его семья: отец, которому было восемьдесят восемь лет, жена Марьям и двое его детей: дочка Сулима и сын Руслан.

Хоть это и свой берег Терека, но в «зеленке» в любую минуту можно было легко столкнуться с русскими, которые увеличивали количество постов на ночь. Напротив его разрушенного дома сейчас находилась одна из застав русских, а в метрах трехстах правее размещался их учебный центр.

Далеко позади, осталось их родовое кладбище, на котором лежали все его родственники, в том числе и те, кто погиб, защищая эти земли от русской армии еще в те далекие времена, когда их народ был гордым и свободным. Он вздрогнул, услышав недалеко от себя хруст ветки. Он упрекнул себя, что надолго отвлекся в мыслях от полученного накануне вечером задания. В «зеленке» на Тереке победа лишь за тем, кто первым заметит своего врага.

«Все внимание – лесу, – подумал он, снимая с курка автомата палец. – Здесь за каждым кустом может таиться смерть».

Он сделал еще несколько шагов, и его нос уловил сладостные запахи тутовника, диких яблонь и груш.

«Весна», – невольно отметил он про себя.

Его рука его по-прежнему крепко сжимала рукоятку автомата. Он повернул ствол автомата вправо, влево. Где гуще заросли, там и опасность. Слух Дату был напряжен, как у первобытного человека, ловящего каждый шорох. Сейчас, несмотря на то, что он был на своей родной земле, он не защищался, а сам искал своего противника.

Дату гордился своей командирской выучкой. Да и как не гордиться? После окончания Рязанского воздушно-десантного военного училища его направили в Афганистан. Там, в условиях войны, он сделал неплохую карьеру: через три года он уже был начальником штаба батальона, на груди его сверкали две медали и орден. «Сокол Чечни», как его называли на родине, Дату приобрел боевой опыт, воюя в Афганистане, где терял товарищей, побеждал врагов, матерея в нелегких знаниях о войне и жизни.

Тишина в «зеленке». Воздух упруг. С той стороны, из-за Терека, к берегу которого они вышли, слышен один выстрел, другой.

«Ветер в нашу сторону, – удовлетворенно подумал Дату, – значит, они сейчас прислушиваются к этим выстрелам и не обращают никакого внимания на нас».

Он достал из футляра бинокль и стал внимательно рассматривать блок – пост русских. Дату оглянулся и довольно прищурился. Лежавшая в стороне «зеленка» надежно скрывала еще троих его бойцов. Он твердо знал, что они не выпускают командира из поля зрения и готовы в любой момент прийти на помощь.

«Хорошо замаскировались», – подумал он, стараясь отыскать хоть одного из них.

Неожиданно на него из кустов вышел старик-рыболов. Они оба застыли на месте, боясь сделать лишнее движение. В ту же секунду из темноты выскочил Руслан и, повалив старика на землю, уперся большим ножом ему в горло.

– Старый ишак, ты, что здесь делаешь? – прошипел ему в ухо Руслан. – Сейчас я тебя зарежу.

– Не убивай меня, сынок. Я кричать и звать на помощь не буду, – дрожавшим от страха голосом прошептал в ответ старик.

Однако это не спасло. Руслан ловко полоснул его по горлу своим остро отточенным ножом. Фонтан крови вырвался из перерезанной артерии, окрасив зеленую траву в красный цвет.

«Зачем нужно было отнимать у старика жизнь?», – как бы, между прочим, подумал Дату и удивленно посмотрел на боевика.

А затем, словно внезапно прозрев, понял, что физическое унижение этого человека – тоже война.

«Все против нас. Все российские газеты кричат о нашей жестокости, о том, какие мы волки, и расставляют капканы, тем самым укрепляют нас в грехе самолюбования и нераскаянности. Засады на дорогах, это страшный грех тела, – почему-то вспомнил он древние мусульманские заповеди. – А вот питаться за деньги, полученные в результате разбоя, грабежа, воровства, – это грехи живота».

От этой мысли, ему почему-то стало смешно. Этому способствовало и то, что в десяти метрах от него, завернувшись в плащ-палатку, спал часовой. В метрах пятидесяти, за рядом колючей проволоки, стояли нужные им КамАЗы.

Он махнул рукой, и две тени, отделившись от придорожных кустов, метнулись в сторону спящего солдата. Солдат умер во сне, не успев испугаться и издать хоть какой-то крик. Вторым оказался часовой около машин. Несмотря на то, что он бодрствовал, оказать какое-то сопротивление он не мог. Два могучих бойца Дату просто сломали ему шею.

***

Дату, словно очнувшись от нахлынувших на него воспоминаний, слегка коснулся руки водителя, которая лежала на руле автомашины

– Руслан! Останови машину, – приказал он водителю.

Тот, молча, выполнил указание командира и, свернув с дороги немного в сторону, прижался к обочине. Вслед за ним подобный маневр совершили еще пять КамАЗов, идущих за их джипом. Дату вышел из автомашины и направился в сторону ожидавшего его мужчины.

– Что скажешь, дорогой? – спросил он его. – Надеюсь, все в порядке?

– У меня все нормально. Нужно подъехать, быстро загрузиться и также быстро уехать. Скажи, Дату, деньги с тобой? Покажи, я не люблю работать за обещания.

– Ты не переживай, у меня тоже все хорошо. Хочешь увидеть деньги, пойдем, дорогой, покажу.

Они вдвоем направились в сторону джипа. Дату открыл заднюю дверь автомобиля и взял с сиденья противогазную сумку.

– Вот, смотри. Здесь ровно столько, сколько ты тогда запросил за эти автоматы.

Мужчина взял из его рук сумку и открыл ее. В сумке находились доллары США, аккуратно уложенные в пачки.

– Можешь не считать. Я тебя не обманываю. Мы два коммерсанта, я верю тебе, а ты мне. Ведь это у нас не первая сделка.

От глаз Дату не ускользнуло, что руки мужчины слегка дрогнули от его фразы, а в глазах мелькнули искорки неподдельного счастья.

– Можно, Дату, я эту сумку положу к себе в машину?

– Нет, дорогой. Я ее тебе передам, когда мои люди забьют эти машины ящиками с автоматами.

– А как же слова о доверии? – спросил его мужчина.

– Слушай, друг, давай, не будем цепляться за каждое слово? Будет день, будет и пища.

Они разошлись в разные стороны. Вскоре из-за кустов выехала «девятка» и, моргнув дважды фарами, направилась в сторону воинских складов. Вслед за ней, стараясь не отставать, двинулись джип и КамАЗы.

– Дату, ты действительно собираешься отдавать этому русскому деньги? Может, мы его просто зарежем и все?

Командир громко рассмеялся.

– Руслан! Не нужно жадничать. Скажи, зачем тебе эти фальшивые американские деньги? На них ты ничего не купишь. Это воздух, а не деньги. Сейчас для нас самое главное – оружие, а не эти бумажки.

Они громко рассмеялись. Руслан, несмотря на молодость, уже имел небольшой боевой опыт. Он совместно с группой таких же молодых парней в начале этой весны напали на отдел милиции в одной из казацких станиц и, убив трех милиционеров, завладели тремя десятками пистолетов «Макарова» и несколькими автоматами. Именно в тот день он повязал себя кровью.

– Дату! А как ты познакомился с этим русским?

– Я служил вместе с ним в Афганистане. Он тогда был капитаном. Однако он там начал продавать моджахедам оружие и боеприпасы. Он и тогда был очень жаден до денег. Я недавно чисто случайно встретился с ним. Поговорил, предложил деньги. Вот он и клюнул на них.

Впереди идущая «девятка» стала сбрасывать скорость, а затем совсем остановилась около металлических ворот. Рука Дату машинально потянулась к лежавшему на коленях автомату. Мужчина вышел из автомобиля и направился в сторону КПП.

***

Минут через пять он вышел из КПП и направился к джипу.

– Все нормально, Дату. Охрану несут всего одиннадцать человек. Шесть на КПП, остальные у складов. Пароль – «ольха». Автоматы находятся на седьмом складе. Он в самом конце базы. Сейчас солдаты откроют ворота и пропустят вас на территорию базы. Все остальное, как договорились ранее. Ни один боец с КПП не должен остаться в живых.

– Не переживай. Все будет сделано чисто. Вот, возьми свои деньги. Ты их действительно заработал, – произнес Дату, наблюдая за открывающимися воротами.

Мужчина схватил противогазную сумку и чуть ли не бегом направился к своей автомашине.

– Давай, въезжай, – тихо сказал он водителю, снимая автомат с предохранителя.

Джип мягко тронулся. Дату невольно улыбнулся прапорщику, который внимательно всматривался в лобовое стекло внедорожника. В какой-то миг ему показалось, что этот молодой мужчина в погонах догадался, зачем они въезжают на территорию базы в столь поздний час и готов поднять тревогу. Но он пересилил себя и, криво улыбнувшись начальнику караула, тихо проследовал дальше. Они быстро добрались до нужного склада и остановились недалеко от него. Дату вышел из машины и направился в сторону часового.

– Стой! Кто идет! Пароль! – выкрикнул часовой и передернул затвор автомата.

– Чего орешь? Ольха! Отзыв? – потребовал он у часового.

– Ока! – выкрикнул часовой и закинул автомат за плечо.

Дату махнул рукой и из кузова КамАЗа стали выскакивать молодые люди, одетые в камуфляж.

– Стройся! – скомандовал Дату и, когда все выстроились, приказал приступить к погрузке оружия.

Часовой даже не успел снять с плеча автомат, как оказался связанным по рукам и ногам. Они быстро сбили с дверей замки и стали таскать и грузить в машины тяжелые ящики с автоматами. Вскоре все машины были забиты ими.

– Дату? Что будем делать с этим русским? – спросил Руслан, указывая на связанного солдата. – Можно, я его просто зарежу?

От услышанного солдата стало трясти. Он не сомневался, что этот симпатичный парень легко его зарежет тем большим кинжалом, который болтался у него на поясе.

– Не спеши. Зарезать ты его всегда успеешь. Закиньте его в кузов, пусть будет нашим заложником. И еще, Руслан! Зарезать невооруженного противника не к лицу воину ислама. Русских не резать нужно, а делать рабами. Пусть они работают, пусть приносят пользу семье.

– Я все понял, Дату, – произнес Руслан и, подхватив худенькое тело солдата за поясной ремень, с легкостью забросил его в кузов грузовика.

КамАЗы, ревя моторами, медленно двинулись в сторону КПП. Как и в прошлый раз, навстречу им вышел прапорщик. Подняв вверх правую руку, он потребовал, чтобы автомобили остановились. Из джипа вышел Дату и встал около автомобиля. Видя, что к нему никто не спешит, прапорщик медленно направился в сторону мужчины. Подпустив его метра на три, Дату схватил с сиденья автомат и в упор расстрелял прапорщика. Пока находившиеся на КПП солдаты пытались разобраться в сложившейся ситуации, автомашины, набрав скорость, выбили металлические ворота и устремились в сторону трассы. Дату попросил Руслана остановить машину и, взяв с заднего сиденья ручной огнемет «Шмель», выстрелил в здание контрольно-пропускного пункта. Из окон здания вырвался столб огня. Крыша приподнялась и, переломившись пополам, рухнула вниз, погребая под своими обломками выживших после взрыва солдат.

***

Лавров мчался в кабине армейского грузовика, в кузове которого разместились бойцы его группы. Согласно полученному приказу, его группе предстояло догнать и уничтожить одно из подразделений банды Гелаева, которая совершила налет на воинский склад и захватила большую партию оружия и боеприпасов. Из имеющейся информации следовало, что группа сепаратистов, общей численностью около пятидесяти человек, на пяти грузовиках движется в сторону ближайшего населенного пункта, расположенного на территории Чечни.

Павел посмотрел в окно, однако за стеклом было так темно, что невозможно было ничего разглядеть.

«Как же так. Почему бандиты легко проникли на территорию охраняемого военного объекта? – подумал он. Почему, не имея на руках никаких документов, они смогли не только заехать внутрь базы, но и похитить там большую партию оружия. Впрочем, пусть об этом думают сотрудники Особого отдела, это их прямая работа. Наверняка, не обошлось без измены. Сейчас главное догнать их, не дать им возможности раствориться на территории Чечни. Похоже, группе могут помочь только «вертушки», а затем все будут решать ноги. Если группа успеет заблокировать дорогу, то деваться им будет некуда».

– О чем думаете, товарищ капитан? – прервал его размышления водитель. – По трассе мы их все равно не догоним. У них перед нами фора в пятьдесят-семьдесят километров.

– Ты прав, Игорь, вот об этом я и думаю. Дорога здесь делает большую петлю, и, если мы вовремя высадимся с вертолетов и перекроем дорогу, то деваться им будет некуда. Понял?

– Так точно, товарищ капитан. Другого выхода у нас просто нет.

– Вон видишь впереди огни, это аэродром вертолетчиков. Давай, двигай туда.

Машина свернула с трассы и затряслась по бездорожью. С каждым мгновением огни становились все ярче и ярче. Наконец машина дернулась и встала, осветив фарами зеленые ворота с красными звездами. К машине, не торопясь, подошел солдат, за плечами которого торчал ствол автомата.

– Позови дежурного, – приказал ему Лавров. – Скажи, что подъехала машина со спецназом.

Солдат, молча, развернулся и скрылся за воротами. Ждать пришлось минут двадцать, пока к машине подошел лейтенант. Он, молча, обошел вокруг автомашины и лишь затем подошел к кабине.

– Капитан Лавров, – представился ему Павел. – Машины к вылету готовы?

Лейтенант все также, молча, взял из его рук удостоверение личности и, прочитав, вернул обратно Павлу. Он вяло взмахнул рукой, и ворота открылись.

– Вам направо, товарищ капитан. Двигайтесь вдоль забора до конца, там и увидите две машины. Летчики уже давно ждут вас.

– Спасибо, лейтенант.

Павел отдал распоряжение водителю, и тот, въехав в ворота, свернул направо. Увидев две стоявшие «вертушки» с запущенными двигателями, он приказал водителю остановиться.

– Разгружайся! – скомандовал он и, отойдя в сторону, стал внимательно наблюдать, как его бойцы стали грузить в вертолеты тяжелые ящики с боеприпасами и взрывчаткой. Когда погрузка была закончена, он построил бойцов и, разделив их на две группы, приказал грузиться в вертолеты. Через пятнадцать минут «вертушки» скрылись в ночном небе.

***

«Вертушки» приземлились где-то минут через сорок. Павел подошел к штурману и, протянув ему свою карту, попросил сделать на ней отметку.

– Капитан, вы здесь, – произнес штурман и ткнул пальцем в карту. – Дорога проходит недалеко от места высадки. До нее километров семь, а может и восемь. Мы вас подберем в этом районе. Это в пятнадцати километрах от дороги. Запалите два костра, мы сразу увидим вас с воздуха. Удачи тебе, капитан.

Павел отошел от него и направился к своей группе, бойцы которой стояли в метрах ста от места приземления вертолетов и ждали его.

– Морозов! – окликнул он своего заместителя. – Выстави боевое охранение, начинаем движение.

Вокруг стояла ночь, лишь иногда по дороге, которая проходила где-то внизу, проезжали одинокие автомашины. Свет фар вспарывал темноту ночи и снова исчезал где-то за поворотом дороги. Неожиданно кто-то из идущих впереди бойцов споткнулся и с грохотом упал на камни. Из темноты до ушей Лаврова донесся сдавленный смех.

– Отставить смех. Смеется хорошо тот, кто стреляет первым и точно, – произнес он в надежде, что его услышит боец, идущий впереди него.

– Командир! Дорога пустая, все спят, лишь мы да горные козлы не спят в эту ночь, – произнес кто-то из темноты.

Снова раздался смех. Павел повернулся в сторону смеявшегося солдата, но разглядеть его в темноте не смог.

«По-моему, кто-то из них не понял, где мы находимся. Это плохо. Ладно, если сам погибнет, жалко, что погубит других людей», – подумал Павел.

Разделившись на две группы, они стали осторожно спускаться вниз. Главное, что сейчас волновало Павла, это не потерять людей при спуске, так как многие из них не имели даже первоначальной горной подготовки. Им всем повезло, спуск в этой темноте прошел без особых происшествий. Оказавшись на полотне дороги, Павел приказал саперам приступить к минированию дороги, а остальным бойцам быстро оборудовать огневые точки. Нужно было торопиться, небо на востоке окрасилось в бледно-розовый цвет, и машины, по его расчетам, должны были появиться здесь минут через тридцать, а, может, и раньше.

– Морозов! Подойдите ко мне! – позвал он своего заместителя. – Возьмите с собой десять бойцов и займите позиции на пятьсот метров ниже основной группы.

– Есть, товарищ капитан.

Вскоре его группа исчезла в предрассветной мгле. Павел вышел на дорогу и внимательно осмотрел боевые позиции. Нужно отдать должное, сколько он не пытался рассмотреть среди камней позиции своих солдат, он не увидел никого из них. Минут через десять все исчезло в белой пелене тумана, который медленно сползал с горных вершин.

«Неплохо укрылись, посмотрим, что будет дальше», – подумал он.

Выбрав удобное для обстрела место между двух больших валунов, он расстелил свою плащ-палатку и лег между камней. Где-то в кустах, заметив восходящее солнце, запели птицы. Камни были влажные и холодные от выпавшей ночью росы, и он уже через пять минут понял, что долго так не пролежит. Рядом с ним, в небольшой ложбинке, устроился радист, положив перед собой автомат.

– Свяжись с базой, – обратился Павел к радисту. – Доложи, что мы вышли на точку.

Мимо них по дороге промчались два джипа с зелеными чеченскими знаменами, развевавшимися из открытых окон, и снова наступила тишина.

– Командир, база молчит.

– Как молчит?

– Вот так, молчит и все. Похоже, мы в низине и горы блокируют радиосигнал.

Снова стало тихо, лишь глуховатый голос лежащего около него радиста по-прежнему запрашивал базу. Наконец сквозь треск до слуха Лаврова донесся мужской голос с кавказским акцентом:

– Эй, русский! Скоро мы всех вас будем резать! Ты слышишь меня, русский!

Радист виновато посмотрел на командира и, сплюнув на землю, смачно выругался.

– Вот, суки! Полностью контролируют наши частоты.

– Перейди на резервную частоту. Не мне же тебя учить всему этому?

Радист снова припал к передатчику и стал крутить ручки настройки.

***

Дату ехал в передней машине и внимательно вглядывался в волны белого густого тумана, который закрывал дорогу.

– Руслан! Пропусти колонну вперед, поедем вслед за ними, – тихо обратился он к водителю.

– Дату! Мы уже минут сорок, как находимся на территории Чечни. Кого нам здесь бояться?

– Не знаю, Руслан. Сейчас, самое хорошее место для организации засады. Дорога здесь делает большую петлю, и все машины, как правило, сбрасывают скорость.

– А почему ты, Дату, решил, что русские устроят нам здесь засаду?

– Не знаю, но береженного, Бог бережет. А если честно, то мне подсказывает это моя интуиция. Я сам на этом месте устроил бы засаду, уж больно оно удобное для этого.

Джип сбросил скорость и, пропустив мимо себя груженые оружием КамАЗы, пристроился за последней автомашиной. Наконец первая машина достигла поворота, после чего дорога пошла круто вверх. Неожиданно под колесами идущего первым грузовика что-то вспыхнуло, а затем раздался сильный хлопок. Многотонная машина оторвалась от земли и упала на бок. В ту же секунду по идущим автомашинам открыли огонь из автоматов и пулеметов.

– В сторону, в сторону! – закричал Дату и, вырвав из рук ошеломленного Руслана руль, резко повернул машину в сторону ближайших кустов. Он открыл дверцу и вывалился из салона автомашины. В ту же секунду дверь джипа вспорола пулеметная очередь. Сидевший на соседнем сиденье мужчина вскрикнул и откинулся назад. Пули, словно иголка швейной машины, прошили его грудь и намертво пригвоздили к сиденью машины.

– Дату! – испуганно завопил Руслан. – Я жить хочу!

– Если жить хочешь, тогда стреляй! – произнес он, удивляясь тому, что говорит это вполне спокойным голосом.

Страх, который сковывал его буквально минуту назад, куда-то исчез. Он передернул затвор автомата и выпустил длинную очередь в сторону придорожных кустов, где среди листвы вспыхивали огоньки выстрелов. На дороге уже горели три грузовика. Четвертый КамАЗ попытался развернуться на месте, но граната, выпущенная из РПГ, разнесла его кабину на куски. Взрывом его отбросило к последнему грузовику, и тот моментально вспыхнул. Дату хорошо видел, как из кабины и кузова загоревшейся машины выпрыгивали его люди и тут же падали от плотного автоматного и пулеметного огня.

– Руслан! – крикнул он водителю. – Ползи вниз по склону!

– Я с вами, Дату! – выкрикнул он испуганным голосом. – Я не хочу один!

– Я кому говорю. Через минуту здесь не останется ни одного живого человека. Ползи! Я прикрою тебя!

Руслан закинул за спину автомат и, словно ящерица, пополз между камней. Проводив его взглядом, Дату перезарядил свой автомат и снова открыл огонь по кустам, за которыми скрывались враги. Автоматные очереди, словно хорошая острая бритва, срубали молодой кустарник. Он перевел взгляд на дорогу. Похоже, там все было кончено: горящие машины и трупы людей на черном асфальте. Из кузова последней автомашины вдруг выскочил человек, одетый в солдатскую форму, и, петляя по дороге, как заяц, бросился в сторону кустов. Он моментально понял, кто это. Этим человеком был солдат, взятый в плен на базе. Он выстрелил ему вслед и, похоже, промахнулся. Пули, высекая искры из асфальта, с воем ушли куда-то вверх. Пуля ударила рядом с его головой. Он почувствовал, как острый камень, отлетевший от валуна, за которым он лежал, распорол ему щеку. Следующая пуля пробила бензобак джипа, и бензин тонкой струйкой полился под ноги. Он вовремя поменял позицию, так как от следующей пули машина вспыхнула, как факел. Он стал шарить рукой по подсумку с патронами и моментально понял, что патронов к автомату у него больше нет.

«Это конец!», – успел подумать Дату, прежде чем очередная снайперская пуля угодила ему в бедро.

Он перевернулся на спину и посмотрел на небо. Оно было розовым в лучах восходящего солнца. Ему хотелось закричать, что он не хочет умирать, но мужская гордость не позволила это сделать. Он повернул голову набок и увидел, как из клубов черного едкого дыма показались люди, одетые в камуфлированную форму. Держа оружие наизготовку, они направлялись к нему.

***

Лавров подошел к лежавшему между камней чеченцу. Рядом с ним валялся автомат без магазина.

«Похоже, у него закончились патроны, – решил Павел. – А иначе, он вел бы бой до тех пор, пока его не убили».

Что-то его заставило вновь посмотреть на побелевшее лицо раненого чеченца.

– Скажи, как тебя зовут? – спросил он его.

– Для чего тебе мое имя, если ты все равно меня убьешь. Я ведь догадываюсь, кто ты, так как воевал в Афганистане. Ты не оставляешь после себя живых.

– И где ты там воевал? Я тоже там бывал.

– В триста семьдесят пятом десантном. Если ты там бывал, то, наверняка, слышал об этом соединении?

Лавров внимательно посмотрел на лежащего у его ног мужчину. Какое-то смутное воспоминание промелькнуло у него в голове.

– Что не узнал меня, «Душман»? Я был начальником штаба во втором батальоне. Теперь вспомнил?

– Теперь вспомнил, – произнес Павел. – Как же так, ты же давал присягу и вот ты здесь?

Дату усмехнулся.

– Ты прав, «Душман». Я действительно присягал великому и могучему Советскому Союзу. Только ты скажи мне, где теперь эта страна? И не нужно меня учить, как мне жить. Лучше убей прямо здесь без мучений.

– Товарищ капитан! Можно я его добью? – обратился к нему Семенов, боец из Архангельска. – Они моего друга убили.

– Отставить, Семенов. Мы не фашисты и пленных не добиваем.

– А, как же ваш приказ?

– В любом правиле есть исключения. Считай, что это именно тот случай.

Солдат забросил автомат за плечи и отошел от капитана.

– Вот возьми и перевяжи ногу, – произнес Лавров и протянул ему упаковку стерильного бинта. – Живи, ветеран…..

– Уходим! – выкрикнул Павел.

Заложив под машины взрывчатку, они стали уходить в горы. Где-то внизу громыхнуло. Павел посмотрел на часы, они показывали начало шестого утра.

– Ускорить движение! – выкрикнул он.

И группа, неся на самодельных носилках тела убитых и раненых бойцов, ускорила свой шаг. Лаврова догнал его заместитель Морозов.

– Капитан! Может, не стоило его оставлять в живых? – спросил он Павла, намекая на раненого чеченца. – Это же враг! Я не думаю, что он тебя бы или кого-то из нас пощадил.

Павел промолчал. Он не любил, когда подчиненные пытались обсуждать его решения. Ему не хотелось сейчас вступать в дискуссию. Трудно убедить в чем-то человека, если он сам лично не пережил то, о чем пытается сейчас судить. Чувствуя это, Морозов отстал от него и побежал в конец цепочки людей, поднимающихся по склону горы.

«Интересно, доложит он об этом факте руководству или нет? – подумал Павел. – А, может, я действительно ошибаюсь, и Морозов вовсе не тот человек, который работает на «контору». Однако, все равно, никого не нужно подпускать к себе настолько близко, чтобы потом не жалеть об этом».

Вдруг идущие впереди бойцы остановились. Лавров, словно почувствовав беду, бросился вперед. На узкой проселочной дороге остановилось несколько грузовиков, заполненных чеченскими ополченцами. По команде мужчины с большой черной бородой, они стали выпрыгивать из кузовов автомашин и разворачиваться в цепь. Их было человек около ста, если не больше. Отходить назад было уже поздно, и Павел решил принять бой.

«Вот он, момент истины, – подумал он. – Сейчас все встанет на свои места и будет ясно, на что готовы его ребята».

– Приготовиться к бою! – скомандовал он.

Бойцы быстро рассыпались на местности и приготовились к бою.

***

Павел внимательно наблюдал в бинокль за цепью ополченцев, которая все ближе и ближе приближалась к ним. Судя по напряженным лицам врагов, они явно боялись напороться на засаду. То, что они увидели внизу на дороге, свидетельствовало о том, что преследуемый ими отряд русских был составлен из профессионалов. Первым упал сраженный пулей снайпера бородатый командир. Произведенный снайпером выстрел не слышал никто, так как тот стрелял из винтовки с глушителем. Бородатый командир схватился за шею и упал под ноги своих бойцов. Моментально цепь ополченцев залегла и открыла огонь по опушке небольшого лесного массива, предполагая, что выстрел был сделан именно оттуда. Они палили минут десять, прежде чем снова подняться на ноги.

– Бей, в первого, кто отдаст команду, – произнес Лавров, оборачиваясь к снайперу.

Второй выстрел снова утонул в треске автоматов. Еще один мужчина средних лет с зеленой повязкой на голове уткнулся в траву. Цепь затихла, стараясь угадать, откуда ведет стрельбу снайпер. Вскоре всем надоело лежать, и они, снова поднявшись в полный рост, двинулись вперед.

– Огонь! – выкрикнул Лавров и нажал на спуск автомата.

Он хорошо видел, как под градом его пуль сначала задергались в конвульсиях, а затем повалились на землю двое ополченцев. Огонь группы был таким плотным и прицельным, что чеченцы стали бросать оружие, и сначала по одному, а затем уже и группами, бросились бежать, оставляя в густой траве убитых и раненых своих товарищей.

– Вперед! – закричал Лавров, расстреливая перед собой остатки магазина.

Бойцы вскочили с места и, подхватив носилки с ранеными и убитыми, пошли на прорыв.

– Быстрей, быстрей! – кричал осипшим голосом Павел, прикрывая отход своей группы.

Ему удалось уничтожить еще двоих ополченцев, и сейчас, меняя магазин автомата на новый, он бежал вслед за своей группой. В этот раз группу не нужно было подгонять. Все неслись вперед, не замечая камней и кочек на дороге. Ополченцы попытались преследовать их, но быстро отстали. Вступать с нами в открытое столкновение они явно не хотели.

– Морозов! Выстави охранение. Остальные могут немного отдохнуть. Подсчитай наши потери, – приказал Лавров ему.

Он вскоре вернулся и, присев рядом с ним, стал докладывать. Из его доклада следовало, что группа понесла ощутимые потери. Они потеряли пятерых своих товарищей, шесть человек бы ранено.

«Да, большие потери, – подумал Павел. – Вот что значит не совсем подготовленная группа».

– О чем задумались, товарищ капитан? – поинтересовался у него Морозов.

– О потерях, Морозов, о них. Вроде бы и боя хорошего не было, а столько убитых и раненых. Ведь у каждого из них, наверное, есть семья, кого-то ждут дома. Вот сколько воюю, сколько потерял друзей, а все равно всех жалко. Не могу никак привыкнуть к потерям. Ладно, мы там в Афганистане. Скажи мне, а что сейчас заставляет этих людей рисковать жизнью? Деньги или что-то другое? Всех денег не заработаешь, тем более таким опасным образом. В гробу карманов нет.

– Да к этому, наверное, не привыкнешь никогда. А в отношении чего-то другого вы, капитан, не правы. Вот Сергенко, хотел немного заработать и купить квартиру. Он жил в малосемейном общежитии. У него остались жена и двое маленьких детей. Командир! А ты за что воюешь? Тоже, как и они, за деньги?

Павел пристально посмотрел на Морозова.

«Интересно, насколько он искренен? А, может, просто выполняет задание, вызывая меня на откровенность? Ведь я его не спрашивал, как он оказался в этой группе», – подумал он, продолжая пристально смотреть на своего заместителя.

Вадим не выдержал этого прямого и откровенного вызова-взгляда и опустил глаза.

– Ты что так смотришь на меня, капитан, словно я твой враг?

– Извини меня, Морозов. Я еще не совсем разобрался, кто у меня друг, а кто враг. Да и разговор наш с тобой…

Он не договорил и поднялся на ноги. Окликнув лежащего недалеко от них радиста, он попросил его выйти на связь с базой.

– Командир, не получается. Весь эфир забит чеченцами.

Павел посмотрел на Морозова.

– Давай, Морозов, поднимай бойцов. Нужно уходить. Если они поймут, что нас слишком мало, они устроят настоящую охоту.

Морозов поднялся с земли и отдал команду. Группа медленно тронулась в сторону ближайшего лесного массива.

***

Остановившись на опушке леса, Лавров стал поджидать бойцов, цепочка которых растянулась во время марша.

«Да, не хватает ребятам физухи, – подумал он. – Так далеко не уйдешь».

Словно в подтверждение его слов, где-то там затрещали автоматные и пулеметные очереди.

– Морозов, возьми трех бойцов и посмотри, что там, – приказал ему Лавров. – В бой не вступать. Постарайтесь оторваться от противника.

– Ясно, – коротко бросил заместитель и, выкрикнув фамилии трех бойцов, исчез среди кустарника.

– Приготовиться к бою, – приказал он бойцам.

Приложив к глазам бинокль, он стал разглядывать поле, по которому, петляя, словно зайцы, бежали его подчиненные.

«Выходит, бросили носилки с убитыми товарищами, – с горечью подумал он. – Жалко, а еще говорят, что спецназ своих бойцов не бросает. Ладно, что все раненые сейчас, оказались рядом, а то и про них забыли бы».

– Быстрей, быстрей! – подгонял голосом Морозов, хотя это было явно излишне. Бойцы неслись вперед, позабыв обо всем на свете.

– Ну и как? Потери есть?

– Убитых нет. Двое легко ранены, – доложил Лаврову Морозов. – Кажись, оторвались!

Павел достал карту и начал ее внимательно рассматривать. До места, где их должны были подхватить «вертушки» было километров семь. Однако тащить за собой преследователей Лавров не хотел, да это было и не безопасно не только для самих спецназовцев, но и для летчиков.

– Морозов! Оставь здесь троих бойцов с пулеметом. Пусть прикроют отход группы. Остальным всем вперед. Мы будем ждать их вот здесь, – произнес Павел и ткнул пальцем в точку на карте. – Что у нас со связью? Радист! Мне нужна связь!

– Товарищ капитан, база молчит. Я и так пробовал и по-другому, ничего не получается.

– Плохо. Ты, наверное, и без меня знаешь, пока работает рация, группа жива. Так что старайся выйти на связь.

– Все понял, товарищ капитан.

Группа поднялась на ноги и, помогая раненым товарищам, медленно углубилась в лесной массив.

«Может быть, стоило самому остаться с этими бойцами и прикрыть отход группы? – подумал он, однако тут же поймал себя на другой мысли. – А почему я им не доверяю? Ведь у меня нет никаких оснований не верить им».

Он сплюнул себе под ноги и, увидев раненого бойца, который, похоже, уже выбился из сил, подхватил его под руку.

– Потерпи еще немного. Скоро прилетят вертолеты и подберут нас.

Боец промолчал и лишь заскрипел зубами от боли.

***

Ахмет, командир небольшого отряда ополченцев, молча, слушал Дату. Его отряд недавно соединился с людьми этого прославленного и уважаемого командира Ичкерии, и сейчас, у него впервые за все это время, была возможность каким-то образом заявить о себе, как о командире.

– Ахмет! Ты что гонишь людей вперед без разведки? Это же спецподразделение русских. Они, в отличие от твоих крестьян, умеют воевать, да и командир у них человек опытный, бывший афганец, – едва сдерживая ярость, спросил его Дату.

– Ты меня не учи, я сам могу, кого угодно научить. Ты, Дату, лучше сиди в машине, так будет лучше и для тебя и для меня.

Ахмет решил преследовать отходящую группу русского спецназа до тех пор, пока полностью ее не уничтожит или не рассеет по лесу.

– Ты что, не слышишь меня? Они профи. Ты только потеряешь своих людей, преследуя их.

Однако тот махнул на него рукой и, отдав команду, повел свою группу вперед. Он вывел группу к опушке леса, и ополченцы, рассыпавшись в цепь, стали медленно входить в лесной массив. Они прошли метров сто пятьдесят, когда их остановил плотный пулеметный и автоматный огонь. Несмотря на то, что его люди были готовы к подобному развитию событий, это произошло так неожиданно, что ополченцы сначала залегли, а затем небольшими группами стали отходить назад.

– Куда! Куда пятитесь, трусы! – орал Ахмет, размахивая пистолетом. – Вперед!

Он выскочил на небольшую полянку и хотел сделать еще несколько шагов, чтобы преодолеть это пустое пространство, однако пулеметная очередь из ближайших кустов, заставила его упасть лицом вниз и прижала к земле. Он оглянулся назад и с ужасом понял, что лежит на этой поляне один, что его ополченцы, кто ползком, кто как может, отходят назад.

– Вперед! Куда вы, трусы? – снова закричал он, однако крик его утонул в пулеметной очереди, которая снова заставила его плотно прижаться к земле.

Сейчас он хорошо видел трех русских спецназовцев, которые короткими перебежками уходили вглубь леса. Сначала он хотел преследовать их, но в какой-то момент передумал, вспомнив слова раненого Дату о том, что это профессионалы и их просто так не возьмешь. Дождавшись, когда фигуры спецназовцев растворились в лесу, он поднялся и направился к машине.

– Ну, как? Догнал? – с усмешкой поинтересовался у него Дату.

– Нет. Они словно шайтаны исчезли в лесу.

– Это спецназ, а не колхозники. Одного из них я помню по Афганистану. Его и там очень боялись моджахеды.

– Да, мне плевать на этих моджахедов. Если бы не эти трусы, – он рукой указал на своих бойцов, сгрудившихся около КамАЗа, – которые при первых выстрелах побежали назад, я бы уничтожил этих русских.

– Ты же хорошо знаешь, что мешает танцору во время танцев. Слушать нужно, что тебе советуют опытные люди. Кстати, что ты собираешься делать с трупами русских? Пусть твои люди закопают их здесь в лесу. Нехорошо воевать с мертвым врагом.

Ахмет сверкнул черными, как слива, глазами, сплюнул на землю и направился к бойцам.

***

Лавров помог раненому бойцу подняться в кузов автомашины и, закрыв борт грузовика, сел в кабину.

– Ну, как вы там? – спросил его водитель. – Задачу выполнили?

Павел, молча, посмотрел на него. Водитель моментально понял, что лучше об этом сейчас капитана не спрашивать, а то можно нарваться на большие неприятности.

– Курить есть? Дай мне, пожалуйста, сигарету. Свои сигареты отдал раненым.

Ляпин сунул руку в карман куртки и протянул Павлу пачку сигарет. Достав одну, он закурил.

«Какие большие потери, – невольно подумал он. – У меня еще не было таких потерь никогда. Чем все это объяснить? Слабой и недостаточной подготовкой группы или чем-то другим? Нужно будет все проанализировать и сделать правильные выводы».

Машина неожиданно дернулась. Лавров вовремя среагировал и уперся рукой в лобовое стекло. Через дорогу переходило стадо коров, которое гнали мужчина небольшого роста и светло-русый мальчишка.

– Откуда гоните? – поинтересовался Ляпин у мужчины.

Тот, молча, показал кнутом в сторону Чечни.

– Воруют, – коротко бросил мужчина. – Неделю назад из соседнего колхоза угнали около пятидесяти голов. Вот председатель и распорядился отогнать подальше от границы.

«Надо же, вот и здесь, внутри России появилась граница», – подумал Павел, провожая взглядом мужчину и мальчика.

Вскоре впереди показались строения базы. Лавров легко выпрыгнул из кабины машины и быстрым шагом направился в корпус, в котором размещался кабинет начальника базы. Остановившись около двери, Павел перевел дух, и, дважды стукнув в дверь, толкнул ее рукой.

– «Душман»! Давай, заходи, докладывай.

– Товарищ полковник, разведгруппа поставленную вами задачу выполнила. Потери группы: шесть двухсотых и пять трехсотых. Трупы вынести не смогли из-за преследования группы.

– Ну, что? Молодец. Отдыхай, капитан. На следующей неделе новый выход. Постарайтесь в этот раз лучше подготовить группу.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

Развернувшись через левое плечо, он вышел из кабинета.

– Капитан! – произнес попавшийся ему навстречу майор Прохоров. – Как дела? Слышал, что ходил за речку? Как там они?

– Одним словом не скажешь, товарищ майор. Чтобы все это понять, нужно там побывать.

– Это ты на что намекаешь, капитан? Забываешься! Я человек подневольный, мне указали место, вот я и сижу здесь. Если прикажут отправиться за речку, значит пойду туда. Не делай из себя героя. Мы еще посмотрим, кто ты на самом деле.

– Разрешите идти, товарищ майор. Я очень устал и мне сейчас не до споров.

– Какие споры, капитан! Ты видно не понимаешь, с кем ты пытаешься спорить? Я майор, ты это понял?

– Так точно, товарищ майор. Разрешите идти?

– Идите.

«Ну и козел! – подумал про себя Павел. – Что ему от меня нужно? Если не отстанет, придется обратиться за помощью в Москву. Пусть поставят его на место, а то все копает и копает, словно шахтер».

Выйдя из корпуса, он, не торопясь, направился к себе. Сдав оружие, поднялся к себе в комнату и, не снимая формы, повалился на койку. Усталость, словно тяжелый груз, навалилась на него. Он не заметил, как заснул. Ему снова, как и все последние годы, снился все тот же сон. Он медленно поднимается не то в гору, не то на холм, спотыкается и падает на пыльную, пропахшую полынью, землю. Он пытается подняться с земли, но посиневшие руки мертвецов, торчавшие из земли, не дают ему встать на ноги. Он делает невероятные усилия, но они крепко держат его, все сильнее и сильнее прижимая к земле.

Павел проснулся от собственного крика. Сев на койку, он попытался понять, где он находится. Сильная боль неожиданно прострелила голову. Боль была такой сильной, что он невольно вскрикнул. Открыв ящик тумбочки, он пошарил в ней рукой и, достав баночку с лекарством, открыл ее. Высыпав на ладонь несколько таблеток, запил их водой. Он снова лег на койку и закрыл глаза. Прошло минут двадцать, и боль постепенно стала уходить. Только под утро он заснул тяжелым и тревожным сном.

***

– Морозов! Подойдите ко мне, – скорее позвал, чем приказал ему Лавров. – Поднимите людей и займитесь с ними физической подготовкой. Вечером я проверю результаты. Больше я с собой этих «мешков» не потащу. Мне там нужны надежные и сильные люди.

– Есть заняться подготовкой, товарищ капитан, – без всякого энтузиазма произнес заместитель командира разведгруппы.

Ему, как и многим бойцам подразделения, казалось, что они достаточно хорошо подготовлены, и все эти приказы были не что иное, как демонстрация роли командира, и ничего иного. Павел быстро вышел из своей комнаты и направился в кабинет полковника Авдеева.

– Геннадий Алексеевич, – обратился он к нему, – разрешите мне покинуть расположение базы. Мне срочно нужно позвонить в Смоленск.

Полковник внимательно посмотрел на Лаврова. Его просьба была столь неожиданной, что он на какой-то миг даже растерялся.

– Капитан, ты же знаешь, что покидать расположение базы категорически запрещено?

– Да, я знаю, товарищ полковник, и поэтому прошу у вас разрешение. Разрешите мне покинуть расположение базы, – снова повторил он свою просьбу.

По лицу полковника Авдеева можно было легко догадаться, что тот не знает, какое принять решение. Наконец лицо его снова приобрело прежнее выражение.

– До поселка десять километров. Поэтому возьми мой УАЗ и сгоняй туда. Думаю, что это будет лучшим решением твоей просьбы.

– Спасибо, товарищ полковник, – чуть ли не на ходу выкрикнул Лавров и исчез за дверью.

Он быстро добежал до ангара, в котором стояла машина полковника и, открыв дверцу, сел за руль. К машине подошел водитель и удивленно посмотрел на него.

– Мне разрешил взять машину полковник. Давай, открывай, ворота!

Солдат недоверчиво посмотрел на капитана, однако спорить не стал. Он, молча, открыл двери ангара. Отпустив сцепление и прибавив газа, Лавров выехал из гаража и направился к воротам. Прапорщик, взглянув на офицера и на номера знакомой машины начальника базы, молча, кивнул солдату. Тот открыл ворота, и автомобиль под управлением Павла выехал за пределы базы. Он прибавил газа и он, подпрыгивая на дорожных ухабах, устремился в сторону поселка.

Он остановил автомашину около почтового отделения и, толкнув дверь, вошел внутрь помещения. Народу в зале было немного, и он сразу же направился к окошечку, на котором крупными буквами было написано – «телефон – телеграф».

– Девушка, – обратился он к миловидной казачке, работнице почты. – Скажите, я могу от вас позвонить в Смоленск?

– Напишите на бумаге номер телефона, – попросила она.

Павел взял в руки шариковую ручку, привязанную ниткой к столешнице, и быстро написал на листе два телефонных номера. Он протянул листок девушке.

– Девушка! Если один не ответит, можно звонить по-другому. Они оба принадлежат одному лицу, только один – домашний, а другой – рабочий.

– Ожидайте соединения. Посидите немного, вас пригласят.

Лавров сел на стул и, взяв со стола старые газеты, приступил к их изучению.

***

Отложив газеты в сторону, он достал из кармана куртки сигареты и вышел из здания почты. Его внимание привлекла милицейская машина, которая остановилась рядом с его УАЗом.

«Странно, – подумал он, – как могла здесь оказаться эта автомашина из соседнего региона?».

Из нее вышел мужчина средних лет с большим, свисающим из-за поясного ремня, животом. Сбоку на ремне висела кобура с пистолетом. Милиционер, по-хозяйски, обошел автомашину и постучал носком ботинка по скатам. Заметив на себе взгляд Лаврова, он отвел глаза в сторону и, открыв заднюю дверцу машины, что-то сказал сидевшим там товарищам.

Бросив недокуренную сигарету в стоявшую у крыльца урну, Павел вернулся в зал. Не успел он сесть на стул, как девушка выкрикнула его фамилию.

– Лавров! Вы, заказывали Смоленск? Пройдите во вторую кабину, – предложила она ему.

Павел вошел в кабину и снял телефонную трубку. Сквозь шум и треск он услышал голос Тамары.

– Алло! Я слушаю вас. Говорите же!

– Здравствуй, Тамара! Это Лавров Павел.

Он хорошо услышал, как на том конце провода Тамара тихо ойкнула, по всей вероятности, не ожидавшая его звонка.

– Тамара! Я очень хочу, чтобы ты меня ждала.

В трубке было тихо, словно шум и треск не желали, чтобы его слова долетели до нее. Молчание стало невыносимым.

– Тамара! Ты слышишь меня? Почему ты молчишь?

– Да, Павел. Я хорошо слышу. Просто я не знаю, что тебе ответить. Звонок до того неожиданный, что я просто растерялась.

– Тамара! Я много думал после нашей последней встречи. Я не знаю, что со мной случилось, но в какой-то миг я понял, что не могу жить без тебя.

– Да, брось ты, Павел. Это бывает с мужчинами, когда они неожиданно для себя понимают, что нуждаются в женском тепле и внимании. Они готовы писать и звонить кому угодно, лишь бы получить все это. Поэтому ты извини меня, но я сейчас не готова к такому разговору. Ты еще раз подумай над этими словами. Может, они для тебя ничего и не значат, а для меня, многое.

– Тамара, на той неделе меня здесь уже не будет, я буду там, откуда можно не вернуться. И я бы хотел услышать от тебя всего несколько важных слов. А если быть точнее, что ты будешь ждать меня.

В трубке снова повисла тягучая тишина, разрываемая шумом и треском эфира. Наконец он услышал глубокий вздох.

– Павел! Ты слышишь меня? Я хочу, чтобы ты вернулся оттуда живым. Я буду ждать тебя.

Он хотел еще что-то сказать, но она положила трубку.

– Все на пол! – услышал он мужской голос, сорвавшийся на фальцет. – Лежать или я застрелю любого, кто не выполнит команду!

Павел слегка приоткрыл дверь кабины и увидел двух вооруженных автоматами мужчин, одетых в милицейскую форму. Один из мужчин стоял у двери и держал под прицелом человек пять или шесть, лежавших на полу мужчин и женщин. Второй мужчина, направив автомат на женщину, сидевшую за рабочим столом, требовал у нее ключи от сейфа.

– Что вы делаете? Какие ключи? Какие деньги? – шептала она побелевшими от страха губами.

– Тебе, что, дважды повторять? Гони ключи или я сделаю из тебя решето! Что вылупилась, дура! Ты думаешь, я не знаю, что сегодня к вам с утра поступили пенсионные деньги? Я все знаю! – подытожил он и передернул затвор автомата. В этой мертвой тишине, что повисла в помещении почты, это клацанье металла было столь зловеще, что многие из лежавших на полу граждан втянули голову в плечи.

– Ключи! – снова сорвавшись на фальцет, выкрикнул мужчина.

Женщина открыла створку стола и протянула ему связку ключей. Мужчина схватил ключи и ринулся к сейфу, опрокидывая мешавшие ему стулья. Сейф стоял недалеко от кабинки, где находился Павел, и их разделяла фанерная перегородка высотой чуть более метра. Когда мужчина повернулся к нему спиной, Павел одним рывком преодолел это символическое для него препятствие и нанес сильный удар кулаком в основание черепа. Голова мужчины безвольно ударилась в дверцу сейфа и откинулась назад. Он рухнул на пол, словно мешок с картошкой. Павел вовремя успел вырвать из его рук автомат, так как стоявший у дверей преступник выпустил в него очередь. Пули, словно шило, пробили перегородку и грязными кляксами растеклись по окрашенной зеленой краской стене. Женщина, сидевшая за столом, вскочила на ноги, и это отвлекло мужчину от Павла. Он повернул автомат в ее сторону, но нажать на спусковой крючок не успел. Павел выстрелил быстрее и точнее, чем он. Короткая автоматная очередь в два-три патрона пробила грудь преступника и опрокинула его на входную дверь. Не раздумывая, Павел перескочил перегородку и, едва не споткнувшись о лежащего на полу мужчину, выскочил из здания почты.

Пуля ударила в косяк двери в пяти сантиметрах выше его головы. Это стрелял третий преступник, укрывшись за кузовом милицейской автомашины. Павел успел перекатиться с одного бока на другой, и пули с визгом ударились в то место, где еще секунду назад лежало его тело.

«А он неплохо стреляет, – отметил Лавров. – Сейчас у него осталось только пять патронов».

Приподнявшись, Павел короткой очередью из автомата прижал преступника к земле, заставив того инстинктивно произвести еще два выстрела в его сторону. Теперь их разделяло всего метров около тридцати и сейчас все зависело от того, у кого окажутся крепче нервы.

– Сдавайся или я убью тебя! – крикнул ему Павел. – Что ты сделаешь с пистолетом против автомата!

Укрывшись за колесом, мужчина громко и грязно выругался. Он понимал, что обречен и шансов на спасение у него практически нет.

– А ты возьми меня, солдатик, вот мы и посмотрим, кто кого!

Павел прицелился и выстрелил. Пуля пробила колесо автомашины и угодила мужчине в бедро. Он взвыл от боли и снова грязно выругался. Следующая пуля угодила ему в другое бедро.

– Не стреляй! Я сдаюсь! – успел выкрикнуть он, прежде чем потерял сознание.

Павел поднялся с земли и, взяв автомат наизготовку, медленно направился к телу мужчины.

***

Павел подписал протокол допроса и, сев в машину полковника, поехал в часть. Он ехал и думал о том, что ожидает его там. Согласно инструкции, ему категорически запрещалось вступать в контакт с посторонними лицами до выполнения задания. То, что он совершил полтора часа назад, можно было считать воинским преступлением, а за любое преступление нужно нести ответственность.

«Лавров! Может не стоит возвращаться на базу? – спросил он себя. – Ты же знаешь, что тебе грозит военный трибунал, срок. Может, проще плюнуть на все это и податься в бега. Россия большая, всегда найдется место, где можно надежно спрятаться».

Однако, вспомнив слова полковника ФСК Пышного, что за это поплатится Тамара, он сразу же отбросил эти мысли в сторону. Рисковать благополучием единственно любимого человека, тем более, после ее слов, услышанных сегодня, ему не хотелось.

«Да будь, что будет, – решил он и увеличил скорость машины. – Как говорят, меньше роты не дадут, дальше фронта не пошлют».

Остановившись около ворот базы, он дождался, когда они откроются, и сразу же поехал в ангар. Передав машину водителю полковника, он направился к Авдееву.

– Разрешите, товарищ полковник. Хотел бы доложить по факту моей стычки с бандитами, которые напали на почтовое отделение.

– Не нужно, капитан. Я все уже знаю. Мне буквально минут пять назад позвонил представитель ФСБ по району и все доложил. Он считает, что ты поступил, как герой. Я наоборот, считаю, что ты поступил довольно опрометчиво. На тебя, «Душман», поставлено слишком много, чтобы ты вот так легко подставлял свою голову под бандитские пули. А, если бы с тобой что-то произошло? Ты обо мне подумал, Лавров? Мне до пенсии осталось совсем немного, а ты по мне танком?

– Простите меня, товарищ полковник. Я просто не мог сдержать себя, когда один из преступников направил на женщину автомат.

– Глупо, «Душман». Единственно, что я могу тебе сказать сейчас, глупо. Ты меня извини, но я вынужден буду об этом доложить генералу Медведеву. Как он решит, так я и поступлю с тобой. А, сейчас, до решения генерала, займись делами. Что ты запланировал на сегодня? Если мне не изменяет память, марш-бросок?

Павел невольно удивился. Об этом его решении знали всего несколько человек. Сам он об этом полковнику не докладывал, а это говорило, что есть люди, которые регулярно сообщают полковнику, что творится внутри его группы.

«Интересно, кто этот человек? – подумал он. – Морозов или еще кто-то?».

– Чего стоишь? Иди, занимайся, – произнес, хмуря брови, полковник. – У меня и без тебя забот полон рот.

Полковник взял в руки документ, лежавший у него на столе, и углубился в его изучение, давая понять Павлу, что он больше не намерен с ним разговаривать. Лавров вышел из кабинета и направился в свой корпус. Проходя мимо спортивного зала, он услышал мужские голоса. Он приоткрыл дверь и увидел Морозова, который проводил занятия по физической подготовке. Заметив Лаврова, он подал команду, и солдаты быстро встали в строй.

– Товарищ капитан! Группа проводит занятия по физической подготовке. Командир группы, старший лейтенант Морозов.

Павел прошел вдоль строя и, повернувшись к строю лицом, произнес:

– Бойцы! На следующей неделе группа отправится на задание. Нам придется действовать в глубоком тылу. Запомните одно, там нет наших друзей, а значит ждать помощи от местного населения не стоит. Как вы только что убедились, наш враг достаточно опытен в ведении боевых действий в горных районах. Ждать, что в случае пленения, враг вас пощадит, полная утопия. Поэтому я еще раз прошу, а не приказываю, пока есть возможность, нужно тренироваться и тренироваться. Слабые физически и духовно солдаты первыми погибнут в этом рейде. А, теперь, делайте сами вывод, стоит вам стараться на тренировках или по-прежнему сачковать, как это делали раньше.

Строй стоял молча. В этот раз Павел не услышал шуток и смеха. Постояв с минуту, он развернулся и вышел из спортивного зала.

***

Через три дня на базу прибыл представитель центрального аппарата ФСК полковник Морозенко.

– Ну, как дела, «Душман»? Группа к рейду готова? – поинтересовался он у Павла.

– Как вам сказать, Анастасий Гаврилович. Если коротко, то, одним словом не скажешь. Я бы еще их потаскал с месяц, прежде чем идти с ними в рейд.

Морозенко улыбнулся и посмотрел на молчавшего до сих пор полковника Авдеева.

– А вы что скажете, Геннадий Алексеевич?

Тот поднялся со стула и, взглянув на Павла, произнес:

– Я согласен с капитаном. Группа на данный момент еще не совсем готова. Я бы отвел на подготовку еще недели две, как минимум.

– Все ясно. Могу сказать лишь одно, что времени на подготовку у нас практически нет. Как докладывает наш источник, сепаратисты предпринимают все меры к розыску исчезнувших ценностей и валюты. Для этого они создали специальное подразделение, общей численностью около восьмидесяти человек. Командует этим подразделением Дату Вахаев. Это бывший десантник, капитан, прошедший афганскую войну. Он имеет большой опыт партизанской войны. Насколько я знаю, у него недавно погибла вся семья. Он человек жесткий и беспощадный.

Полковник замолчал и внимательно посмотрел на сидевшего напротив него Лаврова.

«Неужели он уже знает о том, что буквально неделю назад я встречался с этим человеком в Чечне и мог свободно его ликвидировать? – подумал Павел. – Но, судя по всему, он не знает этого, а иначе бы так не вел себя со мной».

– Капитан? А вам знакомо это имя? Судя по вашим документам, вы с ним, когда вы воевали в Афганистане? Он был начальником штаба второго батальона 375 десантного полка.

Лавров понял, что скрывать знакомство с этим человеком у него не получится и лучше всего признаться в этом.

– Товарищ полковник! Если это не однофамилец начальника штаба, то я его знаю. Правда, я никогда не был с ним тесно знаком. Служили мы в разных подразделениях и практически никогда не встречались.

– Не нужно передо мной оправдываться, «Душман». Встречались вы там с ним или нет, это не столь важно. Главное другое, теперь вы знаете, кто будет противостоять вам и вашим бойцам.

Морозенко замолчал и посмотрел в сторону полковника Авдеева, давая понять, что он хочет остаться с Лавровым один на один. Геннадий Алексеевич встал из-за стола и вышел из кабинета.

– Вот что, «Душман»! Повторю тебе еще раз. Ты должен доставить на базу большие ценности. Это иностранная валюта, драгоценные металлы и камни, а также кейс с секретными материалами. Предупреждаю, кейс заминирован. Если попытаешься его открыть, то произойдет самопроизвольное уничтожение хранящихся в нем документов, а взрывчатка, встроенная в крышку кейса, убьет тебя.

– Товарищ полковник, для чего это вы мне все рассказываете? Если не верите мне, то пошлите за этими ценностями кого-то другого, кому доверяете.

– Что ж? Прямой вопрос и прямой ответ. Все дело в том, что это операция не моя. Это раз. Во-вторых, полковник Пышный считает тебя идеальным кандидатом на роль командира, так как ты являешься человеком без прошлого. При этом твое будущее тоже под большим вопросом. Твоя женщина, кажется, ее зовут Тамара, сейчас находится в роли заложницы. Чуть что не так, и она исчезнет навсегда, и это дает ему определенную страховку. В-третьих, Лавров, в этой небольшой стычке, которая произошла тогда в Чечне, ты нажил себе много кровников, от которых не откупишься никакими деньгами.

Полковник замолчал, давая возможность Лаврову осознать сказанное им. Он оказался прав. Его слова в отношении Тамары вызвали у Павла определенные негативные эмоции.

– Товарищ полковник! За что? Я еще ничего не сделал, а вы уже взяли ее в заложники?

– Это не я. Это полковник Пышный. Уж слишком большие ценности поставлены на кон. Кстати, о том, что ты столкнулся там за речкой с Дату Вахаевым, мы тоже хорошо знаем. Один вопрос? Почему ты его не добил?

– Я не воюю с ранеными людьми. Этого достаточно?

– Ты не злись. Просто делай из всего выводы. Вот для этого я тебе и сказал. Злость плохой советчик, тем более на войне. О задании конкретно поговорим завтра перед моим отъездом. А, сейчас, иди, отдыхай, мне нужно поговорить с Авдеевым.

Павел вышел из кабинета и направился в свой блок.

***

Павел шел вдоль ангаров, не замечая работавших в них солдат и офицеров. В его голове застряли и не давали покоя слова полковника Морозенко о Тамаре.

«Что они делают? Можно подумать, что я живу не в России, а в ЮАР? Разве можно, вот просто так, брать в своеобразные заложники. Здесь, наверняка, что-то другое! Если это государственные ценности, тогда, причем здесь заложники? Ведь эти люди: генерал Медведев и полковник Пышный могли для этой акции подобрать любого офицера и солдата из действующих подразделений спецназа, а они вдруг остановили свой выбор на мне? Почему?».

Лавров остановился около входа здания, где размещалась его группа и, достав из кармана куртки сигарету, закурил. Он стал, молча, перебирать все нюансы разговоров с этими людьми.

«Так, полковник Пышный, дважды оговорился в разговоре со мной о том, что им известно, что он работал в «Белой Стреле». Здесь удивляться нечему, об этом им мог рассказать преподаватель школы ФСБ Виталий Маркович, ведь он знал, что я лично попал в распоряжение генерала Антипова. Точно. Он тогда присутствовал на распределении. О том, что генерал Антипов возглавлял организацию «Белая Стрела», эти люди из контрразведки знали наверняка. Именно от их людей мне приходилось скрываться в Смоленске, Магнитогорске, Пятигорске и в других городах России. Следовательно, они располагают всеми сведениями обо мне. Это первое. Во-вторых, кто-то из них произнес такие слова, что меня в природе не существует, что я призрак – фантом. А это значит, что при моем исчезновении никто не станет искать меня. Единственный человек, кто знает обо мне, это Тамара. Теперь ясно, почему она оказалась у них в качестве заложницы. Выходит, то чем мне придется заниматься в Чечне, это очередная попытка разбогатеть кого-то из этих людей. Кто он, этот человек? Пышный? Нет, он на первую скрипку явно не тянет. Он, наверняка, лишь посредник между первым лицом и мной. Интересно, какую роль в этом спектакле играет полковник Морозенко? Судя по всему, он из них лишь один боевой офицер. Все ясно, только он может оценить готовность группы к рейду, поэтому и приехал сюда с этой инспекцией».

Лавров не заметил, как истлела его сигарета. Почувствовав жар огня, он бросил сигарету в урну и достал другую.

«Интересно, кто ему доложил, что раненый ими в рейде человек был Дату Вахаев? Откуда у них эта информация? Он хорошо помнил, что при разговоре с этим человеком рядом с ним никого не было, ни солдат, ни тем более Морозова. Следовательно, эта информация попала им от источника, который находится в окружении этого человека. Других источников нет».

Павел бросил сигарету и, поднявшись на второй этаж, направился к себе в комнату. Сев за стол, он чисто автоматически начал перебирать тонкие папочки, в которых были изложены послужные списки бойцов его группы. В его голове все еще крутились мысли разговора с полковником Морозенко.

***

Дату, прихрамывая и опираясь на костыль, вышел на улицу. Ему повезло дважды, со слов врача, делавшего операцию, что пуля не задела кость. Второе, это то, что его не добил этот спецназовец, с которым ему пришлось воевать в Афганистане. Сейчас, Дату, боялся признаться себе, что бы с ним произошло, если к нему подошел не этот офицер, а солдат. Тот, не стал бы церемониться и точно бы застрелил прямо там на месте.

– Руслан, собери сегодня ко мне командиров групп. Я хочу довести до них приказ Гелаева.

– К какому времени их собрать?

– К шести вечера.

– Все понял.

Руслан развернулся и чуть не бегом бросился к автомашине, которая стояла недалеко от дома.

«Джигит! Ему бы коня, а он все на машине», – невольно подумал Дату, провожая отъезжавший автомобиль взглядом.

Когда машина с Русланом скрылась за поворотом, он направился обратно в дом. Это был дом его дяди, и он чувствовал себя в этом доме не гостем, а скорее хозяином. Дядя был где-то далеко отсюда, он имел свой небольшой бизнес и часто уезжал из дома по делам фирмы. В этот раз он уехал в Грузию и пытался через местных бизнесменов наладить торговые отношения с русскими. Заключить сделки напрямую с русскими бизнесменами, с момента прихода к власти генерала Дудаева, он не мог.

– Марьям! – окликнул женщину Дату. – Сделай мне перевязку. Скоро придут командиры, хочу, чтобы ты прибралась в доме.

– Хорошо, Дату. Я все сделаю.

Пока Марьям занималась перевязкой раны, а затем уборкой в доме, он расстелил на столе карту и нагнулся над ней. В его памяти, впервые за последние два-три года, поплыли воспоминания об Афганистане. Сейчас он вспомнил этого офицера. Фамилию его он не помнил, знал лишь позывной «Душман». Да, он был узнаваемым человеком. Насколько он помнит, он был награжден орденом Красной Звезды, медалью За отвагу. Если его не подводит память, он был представлен к ордену Боевого Красного Знамени, но кажется не получил его. В последнем выходе на «дорогу» он получил тяжелое ранение и контузию, после чего был отправлен в госпиталь.

«Интересно, чем он занимался все эти годы? – подумал Дату. – Судя по его выправке, все это время он потратил не зря. Сейчас судьба сводит бывших сослуживцев снова, испытывая их на прочность».

Услышав мужские голоса за дверью, он оторвался от карты и направился в прихожую встречать гостей. Мужчины сели за стол, положив рядом с собой оружие. Дату окинул их взглядом и, сглотнув слюну, начал говорить.

– Военное командование республики поставило перед нашей группой большую и сложную задачу. По данным разведки, русские планируют высадить у нас в тылу свою диверсионную группу, общей численностью человек пятнадцать-двадцать. Задача этой группы нам неизвестна. Мы не знаем, почему она высаживается именно здесь, но то, что в нашем районе, это точно. Главная задача не только обнаружить ее, но и постараться узнать цель их прибытия.

Дату сделал паузу и посмотрел на лица своих подчиненных. Однако, эти лица практически ничего не выражали. Это равнодушие стало немного распалять его.

– Дату! Что такое пятнадцать–двадцать человек? Да мы их за час всех переловим и зарежем.

Он усмехнулся, услышав эти слова.

– Я хорошо знаю командира этой группы русских. Он прошел Афганистан. Этим все сказано. Могу лишь добавить, что он орденоносец, и там, не один полевой командир моджахедов потом жалел, что их пути пересеклись на дороге или в горах. Поэтому отношение к этой операции, самое серьезное. Я сам, вот этой рукой, застрелю любого из вас, кто сорвет ее исполнение. А, сейчас, прошу вас подойти поближе и внимательно выслушать свою задачу. Главное, вести наблюдение и не вступать в огневой контакт до тех пор, пока нам не станет понятно, для чего высадились здесь русские.

***

Павел сидел за столом и внимательно слушал инструктаж полковника Морозенко. Несмотря на то, что все это он хорошо знал, он слушал простые и прописные истины. Лавров все больше убеждался в том, что планируемая руководством ФСК операция по возврату ценностей с территории Чечни преследует больше коммерческие, а не военные цели.

– Товарищ полковник! – неожиданно для Морозенко, перебил его Лавров. – За все время нашего общения, вы ни разу не произнесли цифр по объему и весу данного груза. Ведь от этого зависит количество людей для его транспортировки?

Полковник удивленно посмотрел на Лаврова, словно увидел его впервые.

– Вес доставляемого вами груза около трехсот пятидесяти килограммов. Это говорит о том, что вам понадобится для его транспортировки около двадцати человек. Ваша задача заключается в том, что вам необходимо забрать его и доставить к месту, где вас будет ждать два вертолета.

– А, что погрузить его в «вертушки» прямо на месте нельзя?

– Вы все правильно поняли. Погрузить на месте нельзя. Это связано с тем, что сразу там два вертолета приземлиться не смогут, кроме этого, мы можем засветить сам источник, который вот уже длительное время хранит этот груз.

– Все ясно, товарищ полковник. Скажите время начала операции?

– Вылет завтра, в четыре утра. Вертолеты вас высадят вот в этом районе, – произнес он и ткнул остро отточенным карандашом в точку на карте. – Вот здесь вас будет ждать проводник, который доведет до этого населенного пункта. Здесь вы встретитесь с человеком, который передаст вам этот груз, после чего вы возвращаетесь самостоятельно на место высадки, где группу подхватят «вертушки». Могу сказать одно, что проводник человек проверенный и надежный. Можешь ему доверять, как себе.

– Товарищ полковник? Он в курсе, что это за груз?

– Ему это не нужно знать. Об этом знают лишь два человека, вы и тот, кто вам его передаст. Для остальных, придумайте сами. Еще вот что, в стычки с местными жителями старайтесь не вступать. Нужно пройти весь этот путь тихо, словно мышки.

– Что еще известно о группе Дату Вахаева? Где она расквартирована?

– Группа Вахаева расквартирована в селе Гойское. Это наши последние разведданные. Много боеприпасов не берите. Вас посылают лишь для того, чтобы доставить груз, а не вести боевые действия. Возьмете новые радиостанции, они значительно легче армейских станций и более удобные. Радисты вам дадут свою частоту и время выхода в эфир. Запомни, «Душман»! Никакой самодеятельности. Взяли, доставили и все. Надеюсь, что ты все это хорошо усвоил. И всегда помни о Тамаре, это поможет тебе с честью выполнить задание.

Лицо Павла моментально потемнело. Морозенко, мельком взглянув на Лаврова, сразу же понял, что ему не стоило все это говорить. Однако, отступать он не умел.

– Что, не нравится? Зато надежно. Генерал Медведев и полковник Пышный хотят, чтобы ты об этом никогда не забывал. Вот доставишь груз и живи, как хочешь.

– Скажите, товарищ полковник, а если бы я не позвонил тогда в Москву Виталию Марковичу, чтобы тогда было?

– Ничего. Мы бы тебя и без него нашли. Ты штучник. Таких людей, как ты, можно пересчитать по пальцам.

– Спасибо, товарищ полковник, – произнес Лавров поникшим голосом.

– Если все ясно, можешь идти. Я сегодня улетаю, если у тебя в течение дня появятся ко мне вопросы, можешь зайти и задать их. Срок операции – десять дней. Ты понял?

Павел, молча, кивнул головой и вышел из кабинета.

***

Вечером Лавров пригласил к себе Морозова и, закрыв за ним дверь, усадил за стол.

– Вот что, Вадим Семенович, – обратился он к нему, решив, что так будет лучше, – я, что тебя пригласил к себе? Завтра утром начинается операция, ради которой нас всех здесь собрали. Цель этой операции, доставка секретного груза из Чечни на «большую землю». Что за груз, я не знаю, но, судя по заинтересованности в нем крупного руководства ФСК, думаю, что он достаточно ценен. В операции задействованы двадцать человек, это вместе с нами. Приказано идти налегке, без груза. Берем минимум боеприпасов, так как операция рассчитана всего на десять дней и нам приказано в бой с противником не вступать. Вам нужно отобрать людей для операции. Отберите самых выносливых и подготовленных бойцов. Вопросы есть?

– Нет, товарищ капитан. Задача ясна.

– Тогда езжайте на склад и получите новые средства связи и обмундирование.

Морозов встал из-за стола и вышел из комнаты. Оставшись в комнате один, Павел взял в руки свой АКС и быстро разобрал. Достав из тумбочки оружейное масло и ветошь, он стал его чистить. Неожиданно в комнату вошел майор Прохоров. Он остановился около двери и, увидев Лаврова, нерешительно затоптался на месте.

– Проходите, товарищ майор, – предложил ему Павел. – Что-то случилось?

– Да, капитан. Я хотел с вами поговорить.

– Ну, что? Проходите, садитесь, где вам удобней, товарищ майор.

Майор сел на стул. Он перекинул ногу на ногу и снова посмотрел на него. Павел повернулся к нему лицом и, отложив в сторону собранный им автомат, сделал вид, что готов к разговору.

– Ну, что я могу сказать, сегодня я получил исчерпывающий ответ из ФСБ Казани. Они опросили соседей по указанному вами в анкете адресу. Все эти люди в один голос утверждают, что вы погибли, а если быть точнее, что человек с этими анкетными данными погиб четыре года назад.

Прохоров не мог сдержать торжествующей улыбки. Сейчас, он ждал реакции сидящего перед ним человека. По его расчету, человек должен напугаться известию, однако на лице Лаврова не дернулся ни один мускул.

«Все ясно, – подумал Павел. – Теперь все стало на свои места. Несмотря на то, что я обратился к полковнику Морозенко с просьбой оградить меня от действий майора Прохорова, они там, в Москве, не предприняли ничего. Следовательно, моя гибель в Чечне или по моему возвращению оттуда не вызовет ни у кого никаких вопросов. Если они возникнут у желающих проследить судьбу капитана Лаврова, то они всегда готовы преподнести им официальный документ, что подобного человека никогда не было, что он погиб в огне еще четыре года назад в городе Казань».

– Что вы можете по этому поводу сказать мне?

– Ничего. Потрогайте меня и вы сразу же поймете, что перед вами сидит человек, а не фантом.

– Я уже доложил наверх все эти сведения, – сделав небольшую паузу, произнес он.

– Какова реакция начальства? – с усмешкой спросил его Павел. – Может, вы за меня полетите в Чечню, товарищ майор? Кто я, хорошо знает ваше руководство и мне сейчас просто интересно ваше стремление разгадать этот ребус. Вы не боитесь, что чрезмерный интерес может погубить не только вашу карьеру, но и вас самих?

По лицу Прохорова пробежала еле заметная тень страха. Сейчас он не понимал, почему этот сидящий перед ним молодой человек вместо того, чтобы впасть в панику, сидит и нагло улыбается, глядя на него.

– Что вы улыбаетесь, Лавров?

– Смешно, товарищ майор. Я сам себя сейчас спрашиваю, почему я до сих пор не арестован? Ну, арестуйте меня, майор, закройте в камеру. Что вам мешает это сделать? Вы для чего сюда пришли? Сказать, что я не Лавров? Тогда скажите, кто я? Позвоните генералу Медведеву и поинтересуйтесь у него в отношении меня. Интересно, что он вам скажет?

Прохоров молчал. Сейчас он уже пожалел, что зашел в комнату Лаврова. Построенный им план по вербовке Лаврова рассыпался, словно карточный домик. Он рассчитывал, что сидящий перед ним человек испугается и начнет просить, чтобы он не сообщал об этом руководству, однако все произошло совершенно по-другому. Этот человек не только не испугался, а сам предложил сообщить эту информацию генералу Медведеву.

«Неужели он понял, что я хотел его завербовать? – подумал майор. – Неужели он просчитал и цель этой вербовки?».

– Товарищ майор, скажите, с какой целью вы хотели меня завербовать? Может, вас интересует цель проводимой нами операции, которую возглавляет генерал Медведев?

Лавров заметил, как побелело лицо майора Прохорова.

«Я сгорел, – с ужасом подумал майор, – Лавров просчитал меня. Если он позвонит сейчас в Москву, у меня начнутся проблемы».

– Уходите и больше сюда не приходите. Если хотите нажить неприятности, я вам в этом помогу.

Майор тяжело поднялся со стула и на негнущихся от волнения ногах вышел из комнаты Лаврова.

***

Павел вышел из комнаты. В коридоре в две шеренги стояли двадцать человек. Это были те люди, с которыми ему предстояло десантироваться в глубоком тылу и выполнять поставленную руководством задачу. Он хорошо знал, что кто-то из них не вернется обратно на базу и навечно останется в горах Чечни, и поэтому был удивлен тому, что эти люди добровольно подвергают опасности свою жизнь, чтобы получить за этот риск какие-то небольшие деньги. Если бы он мог сейчас добровольно распоряжаться своей жизнью, и от его решения не зависела жизнь дорогого ему человека, то он, наверняка, отказался бы от этой необычной для него командировки.

– Морозов! Доложите о готовности группы.

Из строя вышел его заместитель и коротко доложил о готовности группы. Выслушав доклад, Павел обошел строй и, убедившись, что все его бойцы неплохо выглядят в этой непривычной ему камуфлированной форме, он дал команду на погрузку. Бойцы, подхватив мешки с боеприпасами, бегом устремились на плац, где их ждал грузовой автомобиль.

Через полчаса автомобиль уже мчался по дороге на аэродром. Они быстро разместились в «вертушке», напоследок помахав рукой водителю автомашины. Вертолет оторвался от земли и стал набирать высоту.

Через двадцать минут после их вылета Дату Вахаев получил информацию об этом. Он быстро собрал своих полевых командиров и стал ставить им новые конкретные задачи.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Лавров поднялся со своего места и, придерживаясь за шпангоуты фюзеляжа вертолета, направился к кабине пилотов.

– Капитан! – прокричал он штурману вертолета.

Тот повернулся к Павлу и вопросительно посмотрел на него.

– Далеко до высадки? – поинтересовался у него он.

– Еще минут двадцать–двадцать пять! – выкрикнул штурман, стараясь перекричать шум двигателей. – Что-то случилось?

– Высади нас здесь.

– Не могу, капитан. Мне приказано доставить вас в нужную точку.

– Я сказал, высади нас здесь. Ты что, не понял? Мы сами доберемся в нужную нам точку.

Штурман пожал плечами и посмотрел на пилота.

– Жираф большой, ему видней! – прокричал он и, отвернувшись от Павла, стал что-то кричать летчику.

Вертолет резко повернул вправо и стал медленно снижаться. Наконец он коснулся колесами земли и застыл на месте. Штурман открыл дверь «вертушки» и отошел в сторону.

– Пошли! – громко скомандовал Павел и первым прыгнул на землю.

Вслед за ними на землю полетели вещевые мешки. Лавров махнул рукой, и МИ-8, взревев мотором, стал медленно подниматься вверх. Когда улеглась пыль, поднятая лопастями машины, Павел построил бойцов. Выдвинув вперед разведку из трех человек, они быстрым шагом направились в сторону лесного массива. Все шли, молча, каждый понимал, что нужно как можно быстрее уйти с места высадки и раствориться в зелени леса. Прошло минут пять, и место высадки группы снова стало девственно чистым, словно здесь никогда и не было людей.

– Товарищ капитан! – обратился к нему Морозов. – Почему мы высадились в пятидесяти километрах от планируемой точки?

– Вадим! – перешел на «ты» Лавров. – Сразу видно, что ты никогда не бывал на войне. Там, где ты планируешь высадку, там тебя всегда ожидают враги.

– Вы считаете, что нас там действительно ждут чеченцы? Хотите сказать, что они знают о нашей операции?

– Я в этом не сомневаюсь, Вадим. Ты знаешь, что такое тайна? Как умные люди говорят, что это за тайна, когда ее знает один человек? А когда ее знают двое, то знает и свинья. То, что мы с тобой здесь должны сделать, стоит больших денег. А там, где деньги, там всегда измена, ты поверь мне.

Лавров замолчал и ускорил шаг. Его примеру последовали и другие бойцы его группы.

***

Руслан сидел около крупнокалиберного пулемета и пристально смотрел в серое утреннее небо. Рядом с ним на разложенной бурке спал его напарник, парень из соседней деревни, лет восемнадцати. Похоже, ему снился какой-то сладкий и приятный сон, так как на его лице то и дело появлялась по-детски открытая улыбка.

Руслан толкнул его ногой и, когда тот открыл глаза, строго произнес:

– Спишь? А кто службу нести будет? Я один, что ли? Скажи спасибо Аллаху, что Дату не застал тебя в таком виде. Он бы убил прямо на месте.

– Прости меня, Руслан. Я даже не заметил, как уснул. Просто провалился в какую-то яму и все. Ну, что? Вертолетов еще не было?

– Пока нет. Судя по времени, они должны будут появиться здесь с минуты на минуту.

Хамит, так звали напарника Руслана, поднялся на ноги и, сделав несколько приседаний, сел около пулемета, открыл крышку и поправил патронную ленту. Где-то вдали, на востоке, раздался шум мотора.

– Кажется, летит, – тихо прошептал Руслан, будто его могли услышать люди из вертолета.

Словно в подтверждение его слов, из-за горы показался вертолет МИ-8. Неожиданно к нему с земли потянулся огненный шлейф трассирующих пуль. Это открыл огонь один из пулеметных расчетов, не выдержав нервного напряжения.

– Руслан! – закричал Хамит. – Что они делают? Ведь приказали стрелять, лишь, когда вертолет приземлится и высадит людей!

МИ-8 резко развернулся и скрылся за горой.

– Шайтаны! – выкрикнул Руслан непонятно кому, то ли экипажу вертолета, то ли стрелявшему расчету пулемета.

Он быстро вскочил на ноги и побежал к автомашине, которая стояла в кустах. Сев в джип, он помчался к месту, где находился пулеметный расчет, открывший огонь по вертолету.

– Кто стрелял? – грозно закричал Руслан, выскакивая из салона машины. – Я спрашиваю, кто из вас открыл огонь по вертолету?

Перед ним стояли трое мужчин, которые по возрасту могли годиться ему в отцы. Они, молча, переглядывались между собой, не зная, что ответить родственнику их полевого командира. Наконец, один из них вышел вперед и тихо произнес:

– Это я стрелял. Он был невысоко, и я думал, что смогу в него попасть.

– Попал?

– Нет.

– А, я вот попал, – произнес Руслан и сильно ударил его кулаком в лицо.

Мужчина пошатнулся, но устоял на ногах. Он хотел еще раз ударить в это заросшее черной бородой лицо, но что-то остановило его. Руслан опустил руку и направился обратно к машине.

– Это аванс, все остальное получишь от командира.

– Руслан, если так получилось, то может, мы полазим по горам. А вдруг вертолет их высадил в другом месте.

Он посмотрел на мужчин и безнадежно махнул рукой. Искать среди гор место высадки группы русских было бесполезно, однако принятое им решение прочесать местность будет хоть каким-то оправданием перед командиром.

– Хорошо. Возьмите еще человек десять и прочешите местность. Вдруг повезет, и вы наткнетесь на них. Только запомните, в бой с ними не вступать, они нам нужны живыми.

– Все поняли, Руслан.

Он сел в машину и поехал в штаб, где его с докладом ждал Дату Вахаев.

***

– Командир! Впереди чеченцы, – прохрипел боец и повалился рядом с Лавровым. – Их человек десять, не больше. Похоже, они ищут нас.

Павел повернулся лицом к Морозову.

– В бой не вступать. Нужно их взять на ножи.

– Есть, на ножи, – тихо ответил Морозов.

Он махнул рукой, и семеро бойцов скрылись в кустах.

– Товарищ капитан! Можно мне с ними? – обратился к нему Харламов.

– Отставить. Морозов знает, сколько ему нужно бойцов. Лучше укройся и приготовься к бою.

Харламов лег рядом с Павлом и положил перед собой винторез. Это было новое для Лаврова оружие, и он, осмотрев его перед убытием группы в рейд, оставил себе автомат АКС, хорошо знакомый ему еще со времен афганской войны. Он приложил к глазам бинокль, стараясь с его помощью разглядеть, что творится там, куда ушла группа Морозова. До Павла донеслись еле слышные хлопки, словно кто-то хлопал в ладоши. Наконец он увидел Морозова, который махал ему рукой.

– Вперед! – скомандовал он и, встав с земли, направился в сторону Морозова.

– Командир, мы уничтожили их. Пришлось немного пострелять, так как они заметили нас раньше, чем мы сумели подойти к ним на рывок.

Павел осмотрел трупы, убитых оказалось восемь человек.

– Спрячьте трупы и соберите оружие. Нужно, как можно быстрее уходить из этого района. Я думаю, что в нашем распоряжении еще есть около часа.

По приказу Морозова бойцы быстро стаскали трупы убитых чеченцев в яму и забросали их ветками. Когда все было закончено, Лавров снова повел свою группу по одному ему известному маршруту. Рядом с ним, ругаясь, шел радист.

– Когда у нас эфир? – спросил его Павел.

– Через час, – коротко ответил, тяжело дыша, радист. – Командир, может, остановимся минут на пять, я в таком темпе двигаться уже не могу.

Лавров оглянулся. Цепочка бойцов растянулась метров на шестьдесят. Судя по потным лицам, солдаты очень устали и нуждались в кратковременном отдыхе.

– Привал! – скомандовал Лавров и, сбросив вещевой мешок, повалился на землю. К нему подошел Морозов и, взглянув на него, словно спрашивая у него разрешения, присел рядом.

– Командир! Может, поделишься со мной и расскажешь, куда и зачем мы двигаемся?

– Вадим! Зачем это тебе? Пока я тебе не могу ничего об этом рассказать. Все узнаешь по прибытию на место.

– Значит, не доверяешь? – тихо произнес он. – Ведешь нас, словно телков на бойню. Я перед тем, как умереть все же хотел бы знать, за что кладу свою голову?

– Ты не прав. Просто, я сейчас не имею права тебе рассказать о цели этого рейда. Подожди, придет время, и все узнаешь об этом. Ты лучше расскажи, как новые стволы?

Морозов посмотрел на Лаврова. Он сразу же понял, что тот хочет перевести этот неприятный для него разговор в другое русло.

– Мне лично понравился мой винторез. Стреляет точно и тихо. Они даже не поняли, что произошло, когда первые их люди повалились на землю под нашими выстрелами. Пока они приходили в себя, мы их всех уложили.

– Я оставил себе автомат. Привык я к нему. У меня такой же был в Афганистане. Ты не поверишь, но он меня, ни разу не подвел.

Где-то вдали раздался выстрел. Горное эхо подхватило его и понесло по горным вершинам, то заставляя его усиливаться, то затихать. Павел повернул голову в сторону выстрела. В небе зависла зеленая ракета.

– Поднимай людей, уходим, – произнес Лавров и, встав с земли, забросил за спину вещевой мешок.

Через минуту группа, вытянувшись в цепочку и ускоряя шаг, направилась в горы.

***

Руслан поднялся с земли, вытирая кровь с разбитого ударом кулака лица.

– Дату, за что? – произнес он и выплюнул выбитый зуб.

– Если бы ты не был моим родственником, то я бы тебя расстрелял прямо здесь. Ты сорвал операцию, открыв огонь по вертолету. Ты приказал своим бойцам начать прочесывать местность, зная, в отличие от них, что это спецназ русских. Может, ты забыл, что произошло с нами тогда, на дороге?

– Дату! Откуда я мог знать, что они нарвутся на русских? Ведь мы не знали, где они высадились.

– Это ты расскажешь их семьям, а не мне. Как же так, ты был недалеко от них и ничего не услышал?

– Я не знаю, как все это произошло, но боя я не слышал. Может, они стреляли из бесшумного оружия?

Дату сидел за столом и молчал. Судя по последней информации, полученной им с базы русских, группа была действительно вооружена подобным оружием, и это давало им ряд преимуществ. Он расстелил на столе карту и стал отмечать на ней место стычки его людей с группой русского спецназа.

«Итак, если это произошло здесь, то они, наверняка, постараются уйти в горы, там меньше людей, а это значит, что проследить их маршрут будет гораздо сложнее. С другой стороны, как бы они там не кружили, вот это место они обойти не смогут и обязательно выйдут на него, так как другого пути у них нет. Следовательно, нужно разделить отряд на две половины. Одна будет их преследовать и гнать именно сюда, вторая устроит засаду и будет ждать их на этой точке», – подумал он, откладывая карандаш в сторону.

Он оторвал свой взгляд от карты и посмотрел на Руслана.

– Умойся и пригласи ко мне командиров, – приказал Дату.

Парень кивнул головой и скрылся за дверью. Через десять минут все командиры собрались в комнате Дату.

– Вот что, уважаемые командиры, – начал издалека Дату. – Как мне стало известно, русские все же высадили свой отряд. Наши люди не только прозевали эту высадку, но и при попытке преследования их были уничтожены.

Он снова разложил карту и посмотрел на собравшихся в комнате людей. Несмотря на то, что основная их часть вообще не владела умением читать топографическую карту, Дату все же стал показывать на ней место высадки русского спецназа. Все командиры, затаив дыхание, наблюдали за движением его карандаша.

– Два наших отряда, – произнес Дату и посмотрел в сторону двух командиров, – погонят русских к ущелью. Вы не должны вступать с ними в бой, а просто всегда обозначать свое присутствие у них за спиной. Остальные наши отряды будут ждать русских вот здесь.

Карандаш Дату уткнулся в точку на карте. Все перевели взгляд с его лица на карту.

– Вот здесь мы и навяжем им бой. Главное, захватить в плен командира, так как только он один знает конечную точку их движения. Надеюсь, сейчас все будет сделано так, как я говорю. Аллах с нами, правоверные.

– Аллах, Акбар, – хором произнесли командиры и стали, не торопясь, выходить из комнаты.

***

Бойцы группы Лаврова торопились, стараясь как можно быстрее оторваться от преследующего их противника. Пока им удавалось уходить от боевого столкновения, но это только пока. Павел хорошо понимал, что это удается сделать не потому, что противник слаб и старается не вступать с ними в бой, а, по всей вероятности, просто это в его планы пока не входило. Сейчас он шел, размышляя над всеми этими моментами.

«Откуда они узнали о нашем рейде? Ведь о нем знали лишь несколько человек: генерал Медведев, полковник Пышный? Где произошла утечка? Ведь, если бы я самостоятельно не изменил маршрут, то на месте высадки нас бы просто всех расстреляли из пулеметов. И сейчас, почему они не пытаются нас атаковать, ведь их значительно больше, чем нас? На их стороне знание местности, население. Выходит, они нас просто гонят на засаду, где все и закончится. Неплохо придумано, сразу чувствуется военная тактическая мудрость. Выходит, что ими командует достойный уважения командир».

– Харламов! Позови ко мне радиста, – приказал он бойцу.

Через две минуты, тяжело дыша, около Павла уже шел радист.

– Михайлов! Выходи на связь, – приказал он ему. – Морозов! Всем привал!

– Есть, – коротко бросил радист и устроился между камней.

Он включил станцию и начал сканировать эфир. Наконец ему удалось поймать нужную волну. Он, молча, протянул Лаврову микрофон, а сам отошел в сторону.

– База, я «Душман», база, база, я «Душман»!

– Слушаю, «Душман», я база, – услышал Павел сквозь треск эфира.

– База, для первого. Пришлось свернуть в сторону, хозяин был дома. У вас где-то сквозит, срочно заткните щель.

– Все понял, «Душман». Продолжайте двигаться по маршруту. Все остается в прежнем режиме. Брат ждет тебя в назначенное время.

Лавров подозвал к себе радиста и передал ему станцию.

– Командир! Что будем делать, они наступают нам на пятки? – обратился к нему Морозов.

– Ничего. Скоро ночь. Я думаю, что ночью они нас атаковать не решатся. Нужно воспользоваться этой возможностью, другой такой у нас может и не оказаться.

– Я что-то тебя не понял, командир?

– Все просто. Когда наступит темнота, мы двинемся не вдоль подножья горы, а постараемся подняться выше и пропустим их вперед. Пусть они считают, что гонят нас на засаду, а мы пойдем за ними, укрываясь за их спинами. Я один раз уже использовал подобный прием в Афганистане. Там нас тоже, как и здесь, гнали на засаду.

– Все понял, командир. Ну, что поднимать людей?

– Не нужно. Пусть немного отдохнут. Нам еще шагать и шагать.

Где-то вдали послышались выстрелы. Морозов посмотрел на Павла, ожидая его команды.

– Не дергайся, Вадим. Если бы они хотели напасть на нас, то уже давно бы это сделали. Просто они обозначают для нас свое присутствие.

Морозов полез в карман куртки и, достав пачку сигарет, протянул ее Лаврову. Он посмотрел на Морозова как-то не по-доброму и оттолкнул от себя его руку.

– Ты что? Курить в темноте. Тебя же первый снайпер легко снимет. Прикажи бойцам не курить.

– Понял, – тихо ответил Морозов и направился к группе бойцов, которые отдыхали недалеко от них.

***

Отдохнув около часа и дождавшись темноты, Лавров повел свою группу вверх по склону горы. Все бойцы великолепно понимали, что темнота и тишина передвижения могут спасти их от смерти. Поэтому Павлу не приходилось никого из них подгонять. Вскоре все идущие вслед за ним бойцы, стали отставать, сказывалось отсутствие у них горной подготовки. Остановив измученных переходом солдат, он дал команду на отдых. Павел лег на камни и, укрывшись плащ-палаткой, включил фонарик. Он минут десять изучал карту и прежде чем ее свернуть, подозвал к себе радиста.

– Сколько у нас осталось времени до выхода в эфир? – поинтересовался он у него.

Солдат посмотрел на светящиеся стрелки своих часов.

– Двадцать минут, товарищ капитан.

– Хорошо, подождем немного, пусть люди отдохнут.

Через полчаса он поднял людей, и они снова стали подниматься в горы. Это был, наверное, самый сложный переход с момента их высадки. Они с большим трудом форсировали небольшую горную речку с сильным течением. Темнота, скорость воды и скользкие острые камни оказались нелегким испытанием для многих солдат. Два солдата получили ранения, поскользнувшись на мокрых камнях. Только сейчас Павел понял, что сто раз оказался прав, не взяв с собой большой объем груза, который при форсировании водной преграды мог бы погубить солдат.

– Привал! – скомандовал он, заметив небольшую пещеру. – Завесьте вход плащ-палаткой и разведите огонь. Нужно обсохнуть и поесть.

Выставив охранение, он вернулся в пещеру, где уже полыхал небольшой костер.

– Вот что, Вадим, – обратился он к Морозову. – Возьми трех бойцов и направляйся обратно к речке. Скоро начнет светать, и я бы хотел знать, сколько человек преследует нас. Как только они пройдут, тут же направишь ко мне одного из бойцов. Нужно будет двигаться за ними, держа их на расстоянии видимости.

– Все понял, командир, – произнес он и стал выкрикивать фамилии бойцов, которые направятся вместе с ним обратно к реке.

Вскоре их фигуры скрылись в темноте ночи. Положив под голову мешок, Лавров лег и стал рассматривать звездное небо. Горный воздух, чистый и прозрачный, давал возможность охватывать большое количество звезд, которых невозможно видеть в городских условиях.

«Да, здесь совершенно другие небо и звезды, не то, что в Афганистане, – подумал он. – Здесь вроде бы и звезд больше, и расположены они совершенно по-другому».

Он закрыл глаза и, чтобы немного отвлечься от возникших проблем, стал думать о Тамаре.

«Интересно, а она думает обо мне или нет? – подумал Лавров. – Нет, я должен сделать все, что мне поручили. Нельзя подвергать ее жизнь опасности».

В какой-то момент он почувствовал, что его спина стала замерзать. Он повернулся на бок, но острый камень уперся ему в ребра. Тихо выругавшись, он поднялся на ноги и, подтянув к себе мешок, достал из него банку тушенки. Судя по банке, эта тушенка была из старых армейских запасов, и он, вонзив в ее дно нож, моментально ощутил пряный запах тушеного мяса. Вспоров банку, он начал есть мясо, заедая его сухими галетами.

Где-то недалеко раздались несколько выстрелов, и снова стало тихо. На востоке небо стало серым, и с гор пополз белый сырой туман. Отбросив в сторону пустую банку из-под тушенки, Лавров поднялся и посмотрел на часы.

«Начало третьего, – подумал он. – Сейчас чеченцы должны спохватиться, что мы ушли, пока они отдыхали, и будут предпринимать попытки догнать нас и снова сесть нам на хвост».

– Командир! Время выхода в эфир, – произнес подошедший к нему радист. – Что будем делать?

– Выхода в эфир, не будет, – в ответ произнес он.

Из пелены тумана показались три фигуры, в которых он сразу же признал Морозова и двух его бойцов.

– Ну, что доложишь? – обратился он к своему заместителю.

– Нас преследует отряд численностью в пятьдесят человек, – начал свой доклад Морозов. – Как ты и предполагал командир, они пошли вдоль подножия горы.

Лавров, молча, кивнул головой. Он был доволен, что мог просчитать действия своих врагов.

– Часа через два они поймут, что потеряли нас и предпримут попытку прочесать местность, чтобы снова найти и взять наше движение под контроль. Когда они повернут обратно, чтобы зачистить местность, мы спустимся и продолжим движение по ранее намеченному маршруту.

Морозов невольно улыбнулся. Ему явно понравилась задумка командира.

***

Дату со злостью отшвырнул микрофон радиостанции и с нескрываемой злостью посмотрел на Руслана.

– Эти болваны, похоже, потеряли русских в этих горах. Я же говорил им, что командир противника человек опытный, прошедший Афганистан. Нет, до них это не дошло. Сейчас бегают в горах, словно сайгаки, и ищут их. Что я скажу Гелаеву? То, что у меня глупые и ненадежные командиры? Я знаю, что он мне скажет. Он заставит меня самого искать этот отряд.

Он замолчал и посмотрел на своего родственника.

«Не нужно было все это говорить при нем. Зачем я показал ему свою слабость? Ведь я командир и всегда должен быть в его глазах образцом твердости и непогрешимости», – подумал Дату.

Руслан тоже молчал. Он впервые в жизни видел своего командира и родственника таким растерянным и беспомощным. Он хотел сказать несколько слов в поддержку, но вовремя остановился, так как хорошо знал, что это ему не понравится.

Дату снова взял в руки микрофон и стал отдавать команды командирам отрядов, преследующих группу «Душмана». С каждой сказанной им фразой голос его приобретал металлический оттенок, пока не стал предельно жестким.

– Если вы еще раз потеряете их, я сам надену на ваши шеи ошейники и, как гончих собак, поведу вас по следу. Вы, поняли меня?

Не дожидаясь ответа, он швырнул микрофон и вышел из комнаты. Взглянув на шипящую радиостанцию, комнату покинул и Руслан. А в это время небольшой отряд под командованием Мурата Газаева поднимался в горы. Вдруг один из идущих впереди отряда бойцов поднял руку.

– Всем стоять! – зычно крикнул Мурат и, осторожно ступая по камням, направился к разведчику.

– Ну что?

– Похоже, они здесь ночевали, – тихо произнес разведчик. – Видите свежие окурки?

Газаев осмотрелся по сторонам и действительно заметил несколько свежих окурков, которые были оставлены спецназовцами, словно для показа. Недалеко от большого валуна он заметил консервную банку из-под мясных консервов. Он сделал несколько шагов и нагнулся, чтобы поднять ее с земли. Поднимая, он услышал легкий щелчок, словно кто-то щелкнул пальцем по пустой банке. Вдруг из-под его ног вырвался столб яркого пламени. Тело человека стало необычайно легким, и он, широко взмахнув своими сильными руками, поднялся над землею. Его тело, искромсанное десятками осколков, отлетело в сторону и, словно бесформенный мешок, упало на камни. Стоявший недалеко от него разведчик, истошно закричал, схватившись руками за распоротый осколками живот. Видевшие все это чеченцы стали медленно отходить назад, считая, что вся лежавшая перед ними местность заминирована русским спецназом.

***

Где-то вдалеке грохнул взрыв. Эхо подхватило звук разрыва и стало его гонять по горам до тех пор, пока он не затух, запутавшись в горных вершинах.

«Значит, они оказались на нашей лежке, – подумал Лавров. – Мы их опережаем буквально километров на пятнадцать».

Высланная вперед разведка доложила, что дорога пуста, противник не замечен. Павел достал карту и, разложив ее на коленях, начал наносить на ней маршрут движения группы.

– Командир, как далеко нам до цели? – поинтересовался у него Морозов, присев рядом.

– Теперь уже недалеко, – произнес Павел. – Еще километров пятьдесят. Однако, эти километры будут, похоже, самыми трудными для нас.

Морозов внимательно посмотрел на Лаврова, по всей вероятности, ожидая от него, что тот посвятит его в суть поставленной перед ними задачи. Однако, Павел промолчал, сделав вид, что не заметил этого вопроса в глазах Морозова.

– «Душман»! – впервые по-позывному обратился к нему заместитель. – Я бы хотел знать, за что я должен сложить здесь голову? Я думаю, что мы обязаны здесь сделать что-то такое, что принесет государству уйму средств, ведь они готовы заплатить всем нам такие большие деньги?

– Вадим! Может, ты и прав, задав мне этот вопрос. Скажу тебе одно, мы должны доставить обратно очень большие денежные средства. Вот поэтому эта работа и стоит таких денег. Хотя я уверен, что вам всем перепадет лишь маленькая толика того, что мы вернем.

– Командир, прости за нескромный вопрос. Скажи, что тебя заставило подписаться под этот рейд? Деньги или что-то другое?

Павел усмехнулся.

– Ты угадал, Морозов. Это не деньги, они мне не нужны. Меня привела сюда судьба одного человека, который мне очень дорог.

Вадим удивленно посмотрел на него, не понимая, по-видимому, как это все связать с его присутствием здесь.

– Я что-то тебя не понял, командир?

– Это даже хорошо.

Павел встал с камней и молча, устремился вслед за уходящей вперед группой.

«Интересно, чья и какая судьба человека привела его сюда?», – подумал Морозов, провожая взглядом фигуру командира.

Он тоже поднялся с камней и, забросив за спину свой винторез, устремился вслед. Он быстро догнал Лаврова и пошел рядом. Они шли шаг в шаг, и оба молчали, каждый думал о чем-то своем. Неожиданно в голове колонны вспыхнула стрельба. Лавров снял с плеча автомат и бегом бросился к месту, где разгорался бой.

Он сразу заметил темные фигуры чеченцев, которые, укрывшись за камнями, стреляли по ним. Он вовремя упал среди камней. Пули ударили о камень и со свистом ушли куда-то в небо. Он передернул затвор автомата и положил его рядом с собой. Стянув с плеча одноразовый гранатомет «Муха», он быстро взвел его и, выглянув из-за камня, стал искать позицию вражеского пулеметчика. Через некоторое время он увидел его. Тот лежал за большим валуном и длинными очередями прижимал спецназ к земле. Поразить его из-за этого большого валуна было практически невозможно и он, отложив в сторону гранатомет, достал гранату. Пулеметчик лежал в метрах семидесяти от Павла, однако это не остановило его, и он швырнул гранату в сторону бившего по спецназу пулемету. Граната не долетела метров тридцать или чуть больше и взорвалась, осыпав нападавших градом камней. Воспользовавшись этим, Лавров вскочил на ноги и сделал прицельный выстрел из «Мухи» в сторону пулеметчика. Граната угодила в основание валуна. Павел отчетливо видел, как взрывная волна отбросила человека метров на пять в сторону от камня. Неожиданно стрельба прекратилась. Прихватив с собой раненых и убитых, чеченцы стали отходить.

***

Лавров не стал преследовать отходящего противника. Эта небольшая стычка нанесла его отряду потери. В перестрелке были убиты двое бойцов спецназа, и один получил легкое ранение.

– Вадим, как так случилось, что мы напоролись на чеченцев? – нахмурив брови, спросил Павел. – Где была разведка?

– Виноват, товарищ капитан. Похоже, разведчики не ожидали здесь натолкнуться на чеченцев.

– Это не ответ, товарищ Морозов. Для того мы и выставляем впереди колонны разведчиков, чтобы те своевременно могли обнаружить противника и предупредить о нем. Мне кажется, что бойцы еще не совсем понимают, где мы находимся, и пока до них дойдет это, мы потеряем всех наших солдат.

– Понял, товарищ капитан. Я проведу с бойцами необходимую работу. Думаю, что подобного больше не повторится.

– Надеюсь. Если это еще раз повторится, то я сам лично расстреляю этих разгильдяев. А, сейчас, быстро уходим из этого района, пока они не заблокировали его.

Спецназовцы быстро похоронили своих товарищей и снова двинулись в путь. В этот раз Лавров не замыкал цепочку своих бойцов, а двигался впереди колонны. Он шел и невольно размышлял о прошедшей стычке с боевиками Гелаева.

«Жаль, что не удалось никого взять в плен. Интересно, это была случайная стычка или мы наткнулись на дозор отряда, который идет по нашему следу?».

– Михаил! – окликнул он радиста. – Послушай эфир, что говорят чеченцы.

– Есть, товарищ капитан.

Радист отошел в сторону и, включив станцию, начал сканировать эфир. Минут через двадцать он подошел к Лаврову.

– Товарищ капитан! Похоже, они уже обложили нас со всех сторон. Я перехватил переговоры командиров отрядов, все они докладывают, что заблокировали дороги.

– Выходит, мы в кольце, и сейчас они начнут медленно затягивать эту петлю.

Лавров посмотрел на побелевшие губы радиста и понял, что его слова внесли определенную сумятицу в его мысли.

– И что будем делать, товарищ капитан? – спросил радист.

– Жить будем, Миша, жить. Только в эти моменты человек начинает понимать весь смысл своего бытия. Об этом, ни слова. А, сейчас, позови ко мне Морозова. Понял?

Радист кивнул и, повернувшись, побежал назад, где цепочку бойцов замыкал Вадим Морозов. Через минуту тот догнал Лаврова и, пристроившись к его шагу, пошел рядом.

– Вадим! Похоже, мы заблокированы со всех сторон. Сейчас, радист прослушал разговоры чеченцев и сообщил эту новость мне. Почему я тебе не хотел говорить о задании? Могу сказать сейчас, что нас просто предали, и этот предатель находится на базе. Теперь ты понял, почему я высадился не в указанной нам точке, а за пятьдесят километров от нее. Там нас ждали и всех бы положили, я в этом не сомневаюсь. Мы сами влезли в этот мешок, и чеченцам ничего не стоит затянуть его. Если они этого еще не сделали, значит, они догадываются или знают, зачем мы здесь.

Лавров замолчал и посмотрел на Морозова. Однако лицо Вадима было непроницаемо.

– Мне кажется, что они попытаются уничтожить нас в момент приема груза. Это самый лучший для них момент.

– Слушай, командир! А, ты не нагоняешь ужас? Откуда ты знаешь, что на базе находится изменник? Если ты в этом уверен, может, скажешь кто он?

– Интересный вопрос. Придет время, и я узнаю, кто этот человек.

– Откуда в тебе такая уверенность?

– Все просто. Я обязательно должен доставить этот груз, так как от этого зависит не только моя судьба, но и судьба дорогого мне человека.

– Хорошо. А что нам делать сейчас?

– Надо подумать. Останови людей на привал и выстави боевое охранение.

– Все понял, товарищ капитан.

Морозов отошел в сторону и громко объявил о привале. Бойцы, побросав с себя мешки, повалились на землю.

***

Лавров долго рассматривал карту. До намеченной точки встречи оставалось около двадцати километров.

«Что нас там ждет? – подумал он, складывая карту в планшетку. – Засада или что-то иное? Но, что бы нас там не ожидало, я должен выйти на это место и доложить на базу о выполнении этого задания, а иначе может пострадать Тамара».

Неожиданно где-то рядом зазвучали выстрелы.

«Что это? Атака или просто стычка с передовым охранением чеченцев?» – подумал Павел и вскочил на ноги.

Он поспешил туда, где нарастал шум боя. Над его головой, словно шмели, загудели пули. Он пригнул голову, словно это могло спасти его от шальной пули, и ускорил свой бег. Он упал вовремя. Пули ударили в камень, за которым он успел укрыться. Недалеко от него взорвалась граната. Яркая вспышка озарила высохшее русло реки, и град камней и осколков засвистел в воздухе. От этого взрыва у Павла заложило уши. Звуки стали какими-то неестественными и глухими. Он подтянул к себе автомат и стал ловить в прицел перебегающие от камня к камню фигурки чеченцев. Наконец он поймал одного из них и нажал на спуск. Приклад автомата привычно толкнул его в плечо, словно старый и верный товарищ. Бежавший чеченец споткнулся и, выронив из рук автомат, упал на камни.

«Есть один», – мысленно произнес он, ловя в прицел следующую фигуру.

Чеченец был большого роста с черной густой бородой. Его длинные до плеч волосы были перетянуты широкой зеленой лентой. Однако он упал раньше, чем Павел успел нажать на курок автомата. Его срезал кто-то из его бойцов. Среди чеченских боевиков ухнула граната, разбросав их в разные стороны. Затем последовало еще несколько взрывов, и стало тихо.

«Что это? Подготовка к новому броску или мы их всех уничтожили? – подумал Лавров, наблюдая за предсмертными конвульсиями боевика, лежавшего между камней. – Нет, всех мы уничтожить не могли, выходит, отошли или затаились. Нужно подождать. Они не могут бросить своих убитых. Мусульмане хоронят своих правоверных до захода солнца. Следовательно, обязательно вернутся».

– Морозов! Посмотрите, что там, – крикнул Павел своему заместителю.

Вскоре в сторону боевиков пополз Борис Харламов. Он переползал от одного тела к другому и, убедившись в безопасности, поднялся на ноги.

– Товарищ капитан! Они отошли!

Лавров поднялся на ноги и, взяв автомат наизготовку, направился в сторону спецназовца.

– Ну что? Сколько их?

– Пять двухсотых и один трехсотый. Похоже, у него перебиты ноги.

Павел подошел к раненому боевику и присел перед ним на корточки.

– Сколько вас было? Кто командир отряда?

Боевик сверкнул глазами и отвернулся в сторону, не желая общаться с ним.

– Ну что? Не хочешь разговаривать, значит, просто здесь и умрешь. Мне все равно, я и без тебя узнаю, сколько вас и из какого ты отряда.

– Харламов! Зарежь его. Не таскать же его с собой.

Боец достал штык-нож и направился в сторону раненого боевика.

– Погоди! Пообещай, что если я тебе скажу все, ты подаришь мне жизнь.

– Обещаю, – коротко произнес Павел. – Мне твоя жизнь не нужна.

– Мы из отряда полевого командира Дату Вахаева. Я командовал группой разведки. Напоролись мы на вас случайно. Отступать было поздно, и мы решили вступить с вами в бой, несмотря на то, что командир нам запретил это делать. У него на вас какое-то особое мнение. Его интересует цель вашей высадки так далеко в Чечне.

Он сделал паузу. Лицо боевика исказила гримаса боли. Заметив это, Павел достал из кармана куртки шприц-тюбик с обезболивающим препаратом и протянул ему.

– Это обезболивающее, сделай себе укол, а то умрешь от болевого шока.

Боевик вколол себе в ногу препарат и с благодарностью посмотрел на Лаврова.

– У Гелаева есть свой человек у вас на базе, и он сообщил нам о вашей высадке. Кто он, я не знаю. Мы знали о вас практически все: количество людей в группе, вооружение и район высадки. Дату говорил нам, что вы бывший спецназовец, воевали в Афганистане, имеете большой боевой опыт и поэтому вы очень опасны.

Лавров невольно ухмыльнулся. Его предположение о наличии врага на базе нашло свое подтверждение.

– Сколько вас, было? – спросил его Павел.

– Я и со мной еще десять человек.

– Где базируется штаб Дату?

– В селе Гойское. Штаб размещается в доме родственников Дату. Дом охраняют двадцать человек. Они все родственники Дату и поэтому он верит им, как себе.

К Лаврову подошел Морозов и, отозвав его в сторону, сообщил, что внизу слышен шум автомобильных моторов.

– Уходим, – скомандовал Лавров.

Он вытащил из кармана индивидуальный перевязочный пакет и протянул его раненому боевику. Тот поблагодарил и стал перевязывать раненые ноги. Вскоре силуэты бойцов растворились в наступающих сумерках.

***

Лавров лежал около камня и в бинокль наблюдал за идущей от села дорогой. Несмотря на указанное в задании время встречи со связным, его на месте не было.

«Интересно, что с ним произошло? Он должен был прийти на место встречи еще полчаса назад. Неужели его вычислили боевики», – подумал он.

По дороге прошло стадо коров и овец. Стадо сопровождали два человека: хромой старик и мальчик, лет пятнадцати.

Павел обернулся назад и посмотрел на спящих бойцов. Измотанные ночным переходом, спецназовцы крепко спали на земле, не замечая, что идет дождь. Где-то вдали послышался шум автомобильного мотора. Он, то нарастал, то исчезал за серой пеленой весеннего дождя. Лавров снова приложил к глазам бинокль и стал наблюдать за дорогой. Вскоре на ней показались «Жигули» шестой модели. Машина бежевого цвета медленно двигалась со стороны села, осторожно объезжая на дороге ямы и колдобины.

Автомобиль остановилась около большого валуна. Из нее вышел мужчина и, открыв багажник машины, достал домкрат. Бросив его на дорогу, он стал внимательно осматриваться по сторонам, пытаясь кого-то найти.

– Харламов! – толкнул Павел дремавшего рядом с ним бойца. – Возьми этого человека на мушку. Если увидишь, что я дважды коснулся рукой лба, вали его. Понял?

– Так точно, товарищ капитан, – произнес он и стал занимать позицию для выстрела.

Павел забросил за плечо автомат и начал спускаться к мужчине, который, заметив его, начал улыбаться. Спустившись вниз, Лавров подошел к нему и, обменявшись условными фразами, пожал ему руку.

– Где груз? – спросил он его. – Надеюсь, что нам не придется ждать еще несколько дней. За нами буквально по пятам идет отряд Дату.

– Груз в машине, – ответил мужчина и, открыв дверцу машины, протянул ему металлический саквояж.

– Что это? Мне говорили, что это баулы с валютой, а вы протягиваете мне какой-то металлический дипломат.

– Все правильно. Все ценности в этом дипломате. Там все ценные бумаги, банковские счета на предъявителей, номера и коды банковских ячеек, ключи от сейфов.

– А камни? Мне говорили, что вы должны передать мне камни?

– Камни в банковских ячейках. Неужели вы думаете, что я буду таскать их с собой?

– Почему я должен вам верить?

– А вам это и не нужно. Я не намерен отчитываться перед вами, ведь вы только курьер и не более.

Павел внимательно посмотрел на своего собеседника. Тот был абсолютно спокоен.

– У меня один вопрос, можно? Скажите, почему для всего этого нужен был я? Ведь вы могли сами выйти на точку и передать все это летчику вертолета?

Мужчина улыбнулся. То ли вопрос был достаточно наивным, то ли задан в неудобное для него время.

– Этот вопрос вы можете задать генералу Медведеву. Он почему-то остановился на вашей кандидатуре. По всей вероятности, он доверил вам то, что не мог доверить другому человеку. Еще хочу вас предупредить, не вздумайте открыть дипломат. Внутри взрывное устройство. Если не убьет, то искалечит точно.

– А вы сами? Пойдете с нами или останетесь здесь? Если боевики вас вычислят, они вас убьют.

– Я это знаю. Уйти прямо сейчас не могу. Если дождетесь вечера, то я пойду с вами. У меня остался еще ряд нерешенных вопросов. Думаю, что к вечеру я управлюсь.

– Хорошо. Будем ждать вас на этом месте до восьми часов вечера.

Лавров, молча, пожал мужчине руку и, развернувшись, быстро направился вверх по склону горы.

***

Лавров лежал на нагретых солнцем камнях и крепко спал. Сон его был беспокойным. Он часто ворочался и стонал. Ему снился все тот же сон, курган с торчавшими из земли кистями человеческих рук, которые так и норовили вцепиться в его ноги. Он отбивался от них как мог и в тот момент, когда одна из них все же схватила его за ногу, он закричал и открыл глаза. Около него сидел Харламов и испуганно смотрел на его вспотевшее лицо.

– Сколько времени? – спросил он его.

– Около семи часов вечера, товарищ капитан.

Павел поднялся с камней и потянулся. Ужасно болело все тело. Нормальный человек спать в подобных условиях просто бы не смог, однако, сейчас, он радовался и этому природному комфорту, который позволил ему поспать около трех часов.

– Что на дороге? – поинтересовался Лавров.

– Пока все тихо, товарищ капитан. Практически никакого движения. С обеда прошли только шесть машин и те все легковые.

– Морозов не вернулся?

– Вернулся полчаса назад. Позвать?

Павел кивнул и Харламов, поднявшись на ноги, исчез среди кустов. Лавров отстегнул флягу и сделал несколько больших глотков воды, у него пересохло во рту.

– Командир! – услышал он за спиной.

Лавров оглянулся и увидел Морозова.

– Что скажешь?

– Разведчики докладывают, что все дороги назад заблокированы боевиками.

Павел выслушал доклад своего заместителя. Он достал из планшетки карту, развернул ее и стал отмечать на ней места, где разведчиками были обнаружены заслоны противника.

– Выходит, мы практически окружены, – произнес он и посмотрел на своего заместителя. – Тебе не кажется, Вадим, что они нас гонят вот сюда. Здесь ущелье и, если они заблокировали из него выход, то они легко смогут уничтожить нас в нем даже небольшим отрядом. Надо отдать должное этому Вахаеву. Учили его в училище неплохие преподаватели. Сейчас, мы похожи на людей, надевших на шею петлю. Малейшая ошибка и петля моментально стянет нам горло. Что бы ты сейчас сделал на моем месте? Вызывать «вертушки» бесполезно. Их собьют еще до подлета сюда. Значит, это решение автоматически отпадает.

Морозов растерянно посмотрел на Лаврова. Он действительно не видел выхода из создавшегося положения.

– Не знаю, товарищ командир. Я не вижу выхода.

– Тогда слушай меня внимательно, Морозов. Возьмешь с собой трех бойцов, кто более или менее знаком с горной подготовкой, и направишься в это ущелье. Протяженность его, судя по карте, километров восемь или чуть меньше. Где-то на середине его подниметесь вверх. Там наверху закрепите веревки и ждите нас. Мы же изобразим попытку прорыва, а затем начнем отход по ущелью. Там, уже в ущелье, вы сбросите нам эти веревки и поднимите нас наверх. Вот так я вижу выход из этого мешка.

– Неплохо придумано, – произнес Морозов. – Этот маневр поможет не только вырваться из этой петли, но и столкнуть лоб в лоб боевиков.

– Ну, ты загнул. Если выскочим из этой петли, то будет очень здорово. Так что выбирай людей и уходите прямо сейчас, пока боевики не настигли и не сели нам на хвост. А, мы пойдем им навстречу и устроим для них небольшой концерт, пусть не расслабляются.

Морозов встал на ноги и посмотрел на металлический кейс.

– Груз, ради которого мы оказались здесь, – в ответ на его взгляд произнес Павел. – Сейчас нас здесь ничего не держит.

Вскоре Морозов и трое бойцов двинулись на запад, туда, где в золотом закате заходило весеннее солнце.

***

После ухода группы Морозова, Павел вернулся обратно к месту, с которого наблюдал за дорогой. Оглядевшись по сторонам, Лавров лег между камней и стал рассматривать в бинокль приближающуюся к ним автомашину. Автомобиль остановился, из нее вышел уже знакомый ему мужчина, одетый в камуфляжный костюм. Осмотревшись и убедившись в отсутствии людей, он взял с заднего сиденья автомат и, закрыв машину, направился вверх по склону. Лавров поднялся с земли и махнул ему рукой, показывая, куда тому двигаться.

До слуха Лаврова донесся шум автомобильных двигателей. Он приложил бинокль и увидел, как из села в их сторону выехали несколько автомашин. Машины неслись на большой скорости, не обращая внимания на состояние дороги. В кузове одной из машин был установлен пулемет, и молодой боевик начал стрелять из него по поднимающемуся вверх мужчине. Пули высекали из камней искры и уходили куда-то в сторону, срубая, словно ножом, молоденькие деревца, росшие на склоне.

– Харламов! – окликнул Павел солдата. – Утихомирь этого пулеметчика.

– Есть, товарищ капитан, – произнес боец и стал прицеливаться в пулеметчика

Поймав его в перекрестье прицела, он плавно нажал курок. Пулеметчик вскинул руки и вылетел из кузова автомашины. Вдруг автомашины, словно по команде, затормозили, подняв облако серой пыли. Из них стали выскакивать боевики и, ведя беспорядочную стрельбу, устремились вверх по склону.

– Приготовиться к бою! – громко выкрикнул Лавров и передернул затвор автомата.

Краем глаза он видел, как его подчиненные, рассыпавшись в цепь, приготовились к бою. Рядом с ним, тяжело дыша, лежал связной. Когда до боевиков оставалось метров пятьдесят, Лавров дал команду открыть огонь. Боевики, словно наткнувшись на стену из металла, заметались по склону. Павел сразу же догадался, что перед ним необстрелянные боевики, которые, выкрикивая что-то в адрес Аллаха, вместо того чтобы залечь, бросились бежать вниз и тем самым становились хорошими мишенями для спецназовцев. Кто-то из бойцов выстрелил из гранатомета. Граната разорвалась среди машин, разбросав их в разные стороны. Две машины загорелись, окутав прилегающую местность черным, густым дымом.

– Прекратить огонь! Отходим, – скомандовал Павел, и первым стал отползать с огневой позиции.

Вслед за ним стали отползать и другие спецназовцы.

– Скажите, как вас зовут? – поинтересовался у незнакомца Лавров. – А то, как-то неудобно общаться с вами.

– Называйте меня Артур.

– Хорошо, Артур. Скажите, за вами следили? Почему они устремились в погоню за вами?

Артур посмотрел на Павла, давая ему понять, что не намерен обсуждать этот вопрос в присутствии бойцов. Лавров немного отстал от спецназовцев и выжидающе посмотрел на Артура.

– Капитан! Вам не кажется, что вы слишком много задаете вопросов? Ваша задача заключается лишь в том, чтобы доставить меня с грузом на базу.

– Вы правы, Артур. У меня действительно задача доставить вас и ваш груз на базу. Однако, для того, чтобы это все произошло, я должен знать многое, в том числе и то, о чем я вас спросил.

– Вы правы. Я знал, что за мной следят. Утром мне удалось обмануть их, поэтому я и смог передать вам этот дипломат. Сейчас все вышло по-другому. Видимо, я где-то допустил ошибку.

– Артур! Они знают, что в этом дипломате? – спросил Павел и посмотрел на саквояж, который держал в руках мужчина.

– Я не исключаю этого.

– Если они знают, что в нем находится, то они предпримут все, чтобы уничтожить нас и завладеть этим грузом.

– Не исключено, капитан. Вот вас и выбрали из десятка действующих сотрудников, чтобы вы вывели отсюда не только меня, но и этот груз. Вы, наверное, в курсе, что в этом небольшом чемоданчике находятся десятки миллионов долларов США, которые так необходимы для нашей победы.

– Мне говорили, что деньги будут в мешках.

Артур громко засмеялся и посмотрел на Лаврова.

– Грузите апельсины бочками, – произнес Артур. – Кто же сейчас оперирует такими деньгами? А, вы им поверили?

– Скажите, откуда у вас эти средства?

– Это не мои деньги. Это деньги коммунистов Чечни и Дагестана. Кроме этого, мы сумели кое-что перевести в банки Европы и Саудовской Аравии из нашего республиканского банка, прежде чем к власти пришел Дудаев.

– Понятно. Что у вас, если не секрет находится в другом дипломате?

– Не нужно задавать лишних вопросов, зная, что вам все равно на них не ответят. Давайте, лучше ускорим шаг и догоним бойцов, а то за этими разговорами мы порядком отстали от них.

Они ускорили шаг, и вскоре Лавров увидел спины своих бойцов.

***

Павел поднял руку, и бойцы остановились. Оставив за своей спиной бойцов, он раздвинул кусты и увидел боевиков, которые, выпрыгивая из подъехавших машин, развертывались в цепь. Он поднес бинокль к глазам, однако пуля снайпера заставила его упасть на землю. Ему здорово повезло, пуля обожгла висок и ударилась в дерево. Он немного отполз назад и поднялся на ноги. С той стороны, откуда они шли, слышна была беспорядочная стрельба.

«Вот и загнали они нас в петлю, – подумал он. – Придется прорываться».

Лавров отлично понимал, что этот бросок вперед по открытой местности многим будет стоить жизни, но другого выхода у него просто не было. Он вернулся к ожидавшим его бойцам и собрал их около себя.

– Мужики! Не буду скрывать нашего «ахового» положения. Впереди нас боевики. У нас нет другого пути, как только попытаться вырваться из этой петли. Нам нужно дать бой, а затем совершить бросок по открытой местности. Вы, наверное, меня поняли. Да, не все добегут до «зеленки», но другого пути у нас нет.

Спецназ молчал. Все всё поняли, и вопросов ни у кого не было.

– Приготовиться к бою, – громко скомандовал Лавров и стал выбирать место для лежки.

Минуты через две появилась цепь боевиков. Их было человек сорок-сорок пять. Они явно боялись напороться на засаду и поэтому двигались медленно, иногда постреливая по кустам, где по их соображениям мог скрываться спецназ.

– Не высовывайся, – прошептал Павел, обращаясь к Артуру. – У них неплохой снайпер, может подстрелить.

Мужчина боязливо втянул голову в плечи и, как показалось Лаврову, затаил дыхание. Раздалась автоматная очередь и на голову Павла посыпались срезанные пулями ветки. Поймав в прицел одного из боевиков, он стал внимательно наблюдать за ним. Наконец тот переступил мысленно отчерченную Павлом линию, и он плавно нажал на курок автомата. Тело боевика задергалось, словно он попал под высокое напряжение. Автомат выпал из его рук, и он рухнул на землю. Вслед за ним огонь открыли и другие бойцы. Несколько боевиков упали на землю, а остальные, открыв беспорядочный огонь, стали пятиться назад, а затем побежали. Эта маленькая победа вдохновила спецназовцев, и они, забыв об опасности, чуть было не бросились вслед за отступающим противником в надежде добить их, прежде чем те смогут укрыться за машинами. Однако плотный пулеметный огонь быстро привел их в чувство. Бойцы снова попадали на землю и, используя естественные природные укрытия, затаились между кустов и камней. Пулеметы били, не переставая. Вскоре к ним подключились минометы. Стреляли боевики плохо. Мины рвались беспорядочно, не причиняя бойцам никакого вреда. Однако, Лавров, хорошо понимал, что чеченцы ведут отвлекающий огонь и, по всей вероятности, готовят новую атаку, которая будет направлена или во фланг или в тыл его группы. Один из спецназовцев хотел поменять свою позицию, но упал, сраженный пулей снайпера.

– Харламов! Ты видишь снайпера? – спросил Павел бойца, который лежал в метрах пяти от него.

– Нет, товарищ капитан.

– Плохо. Пока ты его не снимешь, прорываться бесполезно. Пока мы добежим до безопасного места, он перестреляет нас, как куропаток. Ищи его, Харламов, ищи. Все наши жизни у тебя в руках.

Лавров выглянул из-за камня, и в ту же секунду, в камень ударила пуля снайпера. Он снова осторожно приподнял из-за камня свой головной убор, который моментально отлетел в сторону от удара пулей.

– Ну, как? Засек? – спросил Павел, оборачиваясь к Харламову.

Тот кивнул и стал тщательно прицеливаться. Он плавно нажал на курок и, увидев падающего с дерева снайпера, невольно вскрикнул.

– Ну что? Поймал пулю?

Только сейчас Павел понял, что перестали бить минометы, и прекратился пулеметный огонь.

– Занять круговую оборону! – выкрикнул Павел, заметив среди редких деревьев фигуры атакующих боевиков.

***

В этот раз боевики не спешили бросаться в атаку, они залегли и открыли автоматный и пулеметный огонь по спецназовцам, стараясь выявить их огневые точки. Стоило кому-то из бойцов открыть по ним огонь, как следовал залп из ручных гранатометов, который просто стирал с земли эту огневую точку.

«Если мы сейчас ничего не предпримем, то они просто закатают нас здесь в землю», – подумал Лавров, перезаряжая автомат.

– Внимание! Слушай мою команду! – закричал Павел, стараясь перекричать грохот автоматов. – Идем на прорыв. Действуем по моей команде!

Он выждал немного, и, когда между «трелями» пулемета возникла пауза, вскочил на ноги и бросился вперед, поливая свинцовым дождем кусты, в которых скрывались боевики. Вслед за ним в атаку бросились и его бойцы. Это произошло так неожиданно для боевиков, что те не сразу поняли, что произошло. Прошло какое-то мгновение, и они сошлись лицом к лицу, завязалась кровавая рукопашная схватка.

В голове Лаврова что-то произошло, время, словно приостановилось. Все движения его врагов стали какими-то замедленными, будто оператор периодически включал и выключал свою кинокамеру. Из-за кустов выскочили двое боевиков. Они двигались так медленно, будто бы их движения сдерживала прикрепленная сзади к ним резиновая нить. Прежде, чем они успели поднять свои автоматы, Лаврову удалось их срезать автоматной очередью. В следующее мгновение Павел успел увернуться от удара здорового мужчины, которого он смог хорошо разглядеть. У него была черная борода и белое от страха лицо. Лавров не успел увернуться от его второго удара. Боевику удалось сбить с ног Павла и навалиться на него всем своим телом. Лежа на земле, Павел увидел налившиеся кровью глаза своего противника, и ему стало страшно. Он попытался сбросить его с себя, однако противник оказался довольно грузным, и поэтому у него ничего не получилось. Судя по сломанным ушам, боевик занимался борьбой. В какой-то миг Лаврова охватило отчаяние.

«Неужели это конец! Вот сейчас его черные от грязи руки потянутся к горлу, раздастся хруст ломаемых хрящей и наступит вечная темнота», – словно искра, промелькнуло у него в мозгу.

Он спиной ощутил холод, исходивший от весенней земли. Но это был лишь миг. Нащупав правой рукой нож, он несколько раз ударил им противника в бок. Тело боевика замерло, из его горла вырвался не то стон, не то звериный рык. Изо рта поверженного противника обильно потекла темная густая кровь, заливая лицо Павла. Он напряг тело и столкнул с себя эту груду бездыханного мяса и костей. Смахнув с лица кровь противника, он вскочил на ноги. Вокруг него дрались и умирали люди. Подняв с земли автомат, Лавров направил его в сторону мужчины, который хотел броситься на него. Автоматная очередь, выпущенная в упор, словно пополам перерубила его. Он согнулся, его длинные жилистые руки коснулись земли. Сделав еще шаг в сторону, он упал на землю перед Лавровым.

Он оглянулся по сторонам, боевиков не было. На поляне стояли четыре окровавленных человека. Здесь же вперемежку лежали трупы его бойцов и поверженного ими противника. Оставаться на месте было смертельно опасно, и Лавров, махнув рукой, побежал в сторону опушки небольшого леса, до которого было метров пятьсот.

***

Упав на землю, Павел оглянулся назад. Открытое место преодолевал последний его боец. Он двигался довольно медленно, прихрамывая на одну ногу. По его искаженному от боли лицу он сразу догадался, что тот был ранен. Когда до спасительных кустов оставалось метров тридцать, раздался одиночный выстрел. Боец, вскинув руки, упал лицом в землю. Артур, оказавшись рядом с Лавровым, хотел броситься к лежавшему на поляне бойцу, но он схватил его за рукав куртки.

– Куда? Ты хочешь вот так же лежать на поляне, как он? – произнес Павел. – Тебя сразу же снимет снайпер. Поэтому он и застрелил его у кромки леса в надежде, что кто-то из нас попытается подойти к трупу. Да и чем ты можешь ему помочь? Ты что не видел, что пуля попала ему в голову?

Артур сел на землю и обхватил голову руками. Тело его содрогалось от рыданий.

– Возьми себя в руки, это война, – стараясь успокоить его, произнес Лавров. – Ты же, наверняка, догадывался, что будет со всеми нами?

– Я не думал об этом. Мне казалось, что я передам груз, вы вызовете вертолет, и мы все улетим.

– Какой вертолет? Да они его здесь сразу же собьют. Они только и ждут этого!

Похоже, слова Павла вернули его к реальной жизни. Он перестал рыдать и посмотрел на него.

– Вот, возьми автомат. Мне два автомата ни к чему. Пользоваться можешь?

– Да, могу.

– Вот и бери. Теперь нас трое, и они погонят нас в ущелье.

Павел встал на ноги и, увидев Харламова, улыбнулся ему.

– Ну что, Борис? Мы еще с тобой повоюем, – не то спросил, не то утверждающе произнес он. – Отдышались? Если так, то давайте вставайте, нужно двигаться вперед.

Они поднялись с земли и медленно двинулись вперед.

– Капитан! – обратился к нему Артур. – А где радист?

– Зачем он тебе?

– Я хотел передать на базу, что мы живы и груз с нами.

– Артур! На базе предатель. Это он сообщил людям Гелаева о нашей группе. Так что выход в эфир возможен лишь после того, как мы выйдем из этого мешка.

– Не может этого быть, капитан. Там люди проверенные.

Лавров усмехнулся.

– Это правда, Артур. Деньги пилят сталь. Ты слышал подобное изречение?

– Нет, не приходилось. Но если вы утверждаете, что на базе предатель, то это выражение приобретает иной и понятный мне смысл.

Впереди идущий Харламов остановился, а затем медленно упал на землю. Вслед за ним на землю повалились и Лавров с Артуром. Лавров, работая локтями, быстро подполз к бойцу.

– Что случилось? – спросил он его.

– Слышите голоса?

Павел прислушался и услышал мужские голоса. Судя по тембру, разговаривали двое чеченцев.

– Оставайся на месте, – приказал он ему, а сам пополз дальше.

***

Павел осторожно раздвинул придорожные кусты и увидел двух чеченцев, которые копались в моторе «Нивы». Около колеса автомашины стоял автомат.

«Боевики, – подумал он, – без боя, похоже, машиной не завладеть».

Он осмотрелся по сторонам. Дорога была пуста. Он повернулся назад и увидел Харламова, который полз в его сторону.

– Вот что, Борис. Нужно тихо снять этих двоих. Два выстрела и все. Если промахнешься, они начнут стрелять.

– Все понял, товарищ капитан.

Он навернул глушитель на ствол и стал тщательно прицеливаться. Один из боевиков что-то сказал своему товарищу и тот сел в автомашину. Через секунду движок «Нивы» несколько раз чихнул и завелся. Харламов плавно нажал на курок. Боевик, стоявший около машины, схватился за грудь двумя руками и молча, повалился под колеса автомашины. Второй боевик приоткрыл дверь машины и, увидев труп своего товарища, громко закричал. Он быстро закрыл дверь и попытался тронуться, но второй выстрел намертво пришил его к сиденью автомашины.

Лавров первым подошел к машине и открыл дверцу водителя. Из кабины вывалилось тело боевика и глухо ударилось о землю.

– Харламов! Оттащи трупы в кусты, – приказал он бойцу.

Пока тот занимался этим делом, Павел осматривал автомашину. На заднем сиденье автомашины лежал ручной пулемет.

«Пригодится, – подумал Павел. – Пулемет, он и в Африке, пулемет».

Он отложил его в сторону и обратился к Артуру.

– Садись сзади. Я сейчас там все вытру, и мы поедем.

Артур с отвращением посмотрел на лужу загустевшей крови, которая еще не успела впитаться в ткань сиденья. От этого запаха и вида крови его стало мутить. Неожиданно для Павла он побежал к кустам, где его стало рвать. Когда Артур вышел из кустов, Харламов уже сидел в машине.

– Ну, как ты? Легче стало?

– С детства боялся и не переносил кровь. Она меня всегда пугала.

– Ничего, все пройдет. Скоро привыкнешь.

Машина тронулась, и они помчались в сторону ущелья. Дважды им навстречу попадались грузовики, набитые боевиками. При виде «Нивы» боевики махали руками и что-то кричали.

– Похоже, им знакома эта машина, – произнес Харламов. – Видишь, как они радуются при встрече с нами.

– Это хорошо. Главное, не дать им рассмотреть, кто сидит за рулем машины, – ответил Артур. – Если разберутся, мало нам не покажется.

– Не каркай, Артур. Мысль – вещь материальная, – подхватил их разговор Лавров. – Вон видишь, впереди на дороге кто-то стоит. Наверняка, это заслон. Приготовиться к бою!

Машина неслась вперед, оставляя за собой большое серое облако пыли.

«Вот если машину резко затормозить, то пыль не даст им возможность рассмотреть, сколько нас в машине. Пока они будут соображать, нужно всех валить. Всех? А сколько их всего? Десять? Пять?», – подумал Лавров.

Рука машинально потянулась к поясу. Он положил рядом с собой две гранаты и снова погнал автомашину. Павел отчетливо видел, как на дороге выросла вторая человеческая фигура. Мужчина поднял руку, приказывая остановиться. Когда до них оставалось метров десять, Павел нажал на педаль тормоза. Машина встала, как вкопанная. Густое облако пыли накрыло машину и боевиков. Пока те соображали, что делать дальше, Лавров успел швырнуть две гранаты им под ноги и нажал на педаль газа. Двигатель машины взревел, словно раненый зверь, и она резко рванула вперед. Через секунду раздался оглушительный взрыв. Задок машины оторвался от земли и снова упал на дорогу. Боевики опомнились лишь через секунду-другую и открыли огонь по удаляющейся автомашине.

– Все живы? – поинтересовался он у своих пассажиров.

– Вроде бы Бог миловал, – тихо произнес Харламов, оглушенный взрывом гранат.

Машина проехала еще метров пятьсот и остановилась. Лавров вышел из автомобиля и посмотрел на колеса. Два задних баллона были прострелены.

– Вот и приехали. Давайте, выходите из машины. Нужно срочно уходить.

Прихватив с собой пулемет, они углубились в лес.

***

«Что за день, – анализируя события, думал Лавров. – Одни стычки. Мне еще не приходилось терять столько своих бойцов за один день. Жалко ребят, но что сделаешь, это все пробелы в подготовке».

Неожиданно Павел остановился и прислушался. Где-то вдали послышались выстрелы. Он повернулся назад и посмотрел на уставшее лицо Артура.

«Ему всех сложнее. Его физическое состояние просто не выдерживает никакой критики. Сразу видно, что всю жизнь занимался сидячей работой, – подумал он. – Если мы пойдем в таком же темпе дальше, то он через два километра упадет».

Он сбросил темп, а затем скомандовал отбой. Положив на землю пулемет, Павел сбросил со спины мешок и, развязав его, достал две банки тушенки.

– Вот, возьми банку с тушеным мясом и хлеб. Поешь, а то целый день ничего не ели.

– Спасибо, – тихо произнес Артур. – Вот увидел банку и сразу же почувствовал звериный голод.

– Артур! Ты где и кем работал? – поинтересовался у него Лавров.

– А тебе это зачем, капитан? Меньше знаешь, лучше спишь!

– А ты мне зубы не показывай. Мы сейчас в одной упряжке, и я хотел бы знать, с кем и зачем здесь мотаюсь по этим лесам и горам? Чего так смотришь? Может, я не прав?

Тот немного замялся, а затем, взглянув на сидевшего недалеко от него Харламова, ответил.

– Я работал в ФСБ и по роду своей службы курировал банковскую сферу. Когда это все началось, мы с начальником нашего отдела приехали в республиканский банк. Пока политики делили власть, мы с ним успели перегнать все активы в различные российские и зарубежные банки. То, что не могли перегнать, вывезли. Часть валютных резервов разместили в банках Азербайджана, Армении и Грузии. Камни тоже оставили там. Сейчас все эти контрольные бумаги лежат вот в этом дипломате.

– Понятно. А как об этом узнал генерал Медведев? Он ведь в Москве, а вы в Чечне?

– Как, как? Начальник нашего отдела был его родственником. Вот и сообщил ему об этом. Что он ему рассказал, я точно не знаю, но с определенного момента мы стали играть по правилам этого генерала. Что он нам говорил, то мы и делали.

– А где сейчас твой начальник отдела, и каким образом вы поддерживали связь с генералом?

Артур снова взглянул в сторону Харламова и, увидев, что тот увлеченно чистит свой винторез и не прислушивается к их разговору, продолжил.

– Он погиб. Его захватили боевики. Насколько я знаю, они даже не предполагали, кого им удалось захватить. Они его казнили за то, что тот служил в ФСБ. Если бы они узнали об этих ценностях, они бы, наверняка, не убили бы его просто так.

– А, почему ты, Артур, решил эти средства передать генералу Медведеву? Ведь после смерти его родственника, ты мог бы самостоятельно воспользоваться всем этим богатством? Уехал бы куда-нибудь на Багамы и грелся там на солнышке. Там, знаешь, море, пальмы и много красивых женщин.

Артур натужно улыбнулся и пристально посмотрел на Лаврова.

– Слушай, капитан! Мне кажется, что ты здесь тоже не за деньги. Вот и я. Мне сообщил полковник Пышный, что мои родственники будут заложниками до тех пор, пока я не передам эти деньги. Что ни говори, но у меня в Рязани жена и двое детей.

– Ты знаешь, Артур, но мне кажется, что эти деньги никогда не станут государственными. Да и наш отряд, по всей вероятности, тоже нелегальный. Просто людей набрали, пообещав им большие деньги. Вот они и подписались под этим, не понимая, что едва ли кто живым вернется обратно. Глупо, конечно, умирать за деньги, а еще глупее, зная, что ты их никогда не получишь.

– Может, ты и прав, капитан, но мне нужно вернуться, другого выхода из этой ситуации у меня нет. Поэтому я буду зубами грызть всех тех, кто попытается отобрать у меня мой груз.

– Раз так, тогда вставай и пошли дальше. Сидеть и отдыхать нам здесь нельзя. Они, наверняка, пойдут по нашим следам.

Они встали и направились дальше.

***

Сумерки наступили так быстро, что Павел даже удивился этому.

«Чему удивляться, – подумал Лавров, – похоже, мы вошли в ущелье».

Он посмотрел вверх и увидел вершины гор, которые были окрашены в нежно-золотистый цвет. Он достал из планшетки карту и, укрывшись плащ-палаткой, начал ориентироваться на месте.

– Ну, как, капитан? Что скажешь? – обратился к нему Артур. – Далеко нам идти?

– Нет, километров десять от силы.

– Слушай, а как мы их найдем в этой темноте?

– Дождемся рассвета и пойдем. Они нас сами увидят и дадут сигнал. А, сейчас, давайте отдыхать. Пока темно, боевики не сунутся в лес.

Павел положил мешок под голову и лег. Он долго смотрел в ночное южное небо, на котором, весело подмигивая ему, светились миллионы звезд.

«Интересно, а как там Тамара? Помнит она о нем или забыла?», – подумал он.

Он пытался переключиться и думать о чем-то другом, но каждый раз возвращался к ней. Он вспомнил тот вечер в Смоленске, когда увидел Тамару в окружении ее подруг. Он мысленно ощутил запах ее волос, нежный бархат кожи, тугие, словно вишни, соски ее грудей.

«Почему я ей тогда не написал, ведь обещал это сделать? – пронеслось в голове. – Наверняка, если бы тогда написал, то и жизнь пошла бы в другом русле».

Услышав подозрительный шум, он поднял голову, стараясь разглядеть что-то в кустах. Из кустов выбежала лиса и остановилась недалеко от него. Ее маленькие, словно бусинки, глаза сверкали, как два хорошо обработанных мастерами алмаза. Рука Павла коснулась автомата, и лиса, напуганная его движением, моментально скрылась среди листвы орешника.

– Товарищ капитан! Вы не спите? – тихо спросил его Харламов.

– Нет, Борис. А что?

– Да, поговорить я с вами хотел, а все как-то не получается.

– Ну что? Давай, поговорим. Отойдем подальше, чтобы не мешать спать товарищу и поговорим.

Лавров посмотрел на крепко спящего Артура и поднялся на ноги. Отойдя метров тридцать в сторону, они присели на землю.

– Ну, о чем ты хотел со мной поговорить, Харламов?

Тот на секунду-другую замялся, а затем, понизив голос чуть ли не до шепота, задал свой первый вопрос Павлу.

– Скажите, товарищ капитан, вы верите Морозову?

– Что за вопрос, Харламов? Почему ты задал мне этот вопрос?

– Все дело в том, товарищ капитан, что я чисто случайно услышал его разговор с Артуром. Морозов подошел к нему и передал привет от полковника Пышного. Услышав это, Артур, как мне показалось, даже растерялся. Так вот, Морозов после этого отвел его в сторону и сообщил, что ему лично поручено сопроводить его на базу. Когда Артур спросил о вас, тот засмеялся и произнес, что в вашу задачу входило найти его и не более. Еще он назвал вас временным попутчиком, от которого им придется в ближайшее время избавиться.

Лавров, молча, выслушал информацию. Ранее спящее в его душе подозрение в отношении Морозова, вновь проснулось и застучало сильными и мощными ударами в голове.

«Выходит, я не ошибся, подозревая его. Значит, это он докладывал в Москву о его действиях и промахах. Дурак ты, Лавров! Зачем ты его взял с собой? Ведь мог оставить на базе. Право выбора людей было у тебя, а ты почему-то переложил это на его плечи», – подумал он.

– О чем они еще говорили? – спросил Лавров, стараясь, говорить уверенным голосом. – Может, ты еще что-то слышал?

– Нет, товарищ капитан. Ваш заместитель, похоже, заметил, что я прислушиваюсь к их разговору, и отвел его в сторону. Единственно, что мне еще удалось услышать от Морозова только то, что ваше возвращение на базу крайне нежелательно.

Павел понял, что московское руководство в очередной раз его использовало в своих целях. Комок обиды подкатил к горлу. Стало трудно дышать.

«Рано вы меня хороните, – подумал он. – Ох, рано. Я еще вернусь обратно, и тогда посмотрим, кто из нас попутчик».

– Спасибо, Харламов. А, сейчас, иди, отдыхай. Мне нужно немного побыть одному, подумать. Главное, не спускай с Артура глаз. Пока он жив, живы и мы с тобой.

Оставшись один, Лавров стал обдумывать план дальнейших действий.

***

Восходящее солнце застало их в пути. Первым по тропе шел Лавров, держа пулемет наизготовку. Он был готов в любую секунду открыть огонь по противнику. Вторым шел Артур. Он тяжело дышал и постоянно смахивал капельки пота со лба, которые ужасно щипали глаза. Он нес в руках два своих дипломата. Автомат был закинут за спину и больно бил по ней. Замыкал шествие Харламов. Винторез с оптическим прицелом висел на крепкой, темной от южного загара, шее.

– Капитан? Где Морозов? Почему его не видно?

Павел шел, молча, не отвечая на вопросы Артура. За прошедшую ночь он ничего путного не придумал и сейчас, рассчитывал лишь на то, что время само расставит точки в этом непростом деле. Лес становился все реже и реже.

«Вот вроде бы и пришли к указанному на карте месту, – подумал он. – Где-то там, наверху, был Морозов, который должен подать ему знак».

Павел вышел на узкую дорогу и стал рассматривать местность. Убедившись в безопасности, он махнул Артуру рукой. Тот осторожно вышел на дорогу и бросился к Лаврову.

– Ну, где Морозов? – закричал он.

Павел взглянул на него. Артур явно волновался, так как был чем-то напуган.

– Пошли вперед. Морозов где-то здесь.

Они снова выстроились в цепочку, и пошли дальше, осторожно ступая на камни. Никто из них не исключал, что дорога могла быть заминирована. Лавров остановился и посмотрел на часы. Какое-то внутреннее предчувствие беды заставило его заволноваться. Они вышли к месту в строго оговоренное с Морозовым время, однако того не оказалось на месте. И это его настораживало. Чем дальше они продвигались по ущелью, тем все отвеснее становились его стены.

« Да, здесь без веревок не поднимешься», – успел подумать он, прежде чем увидел Морозова, который стоял наверху. Увидев идущих по дну ущелья товарищей, он замахал рукой, привлекая к себе внимание.

– Мы здесь!!! – во все горло закричал Артур. – Мы здесь!!!

Морозов сбросил веревку вниз и стал ждать, кто рискнет первым подняться наверх. К веревке первым бросился Артур. Он обвязался веревкой вокруг пояса и дернул ее несколько раз, давая понять, что готов к подъему. Павел стоял внизу и ждал, когда кто-то сверху бросит еще один конец веревки, так как знал, что у Морозова были две веревки. Однако, второго конца почему-то не было.

«Что там произошло? – подумал он. – Почему нет второй веревки?»

Артур поднимался кое-как. Два дипломата, висевшие у него на шее, явно мешали подниматься в гору. Наконец он оказался, наверху. Отвязав веревку, он бросил ее вниз. Неожиданно наверху раздался выстрел «Мухи». Граната с шумом устремилась туда, откуда показалась автомобильная колонна с боевиками. Лавров не сразу понял, что произошло. Если это был выстрел по колонне автомашин, то выстрел был крайне неприцельным. Граната взорвалась в метрах сорока в стороне от головной машины. Павел приказал подниматься Харламову, а сам залег за камень и приготовился к бою. Однако, стоило Харламову завязать веревку у себя на поясе, как к его ногам упал второй конец этой веревки. А затем около застывшего от удивления Харламова, упали два трупа. Это были трупы радиста и второго бойца, который был вместе с Морозовым.

– Ложись! – крикнул Лавров своему подчиненному. – Что застыл, словно истукан?

Поверх их голов прошла пулеметная очередь. По команде, из машин стали выпрыгивать боевики. Они быстро рассыпались в цепь и, открыв огонь из пулеметов и автоматов, пошли в атаку.

***

Павел поймал в прицел пулемета гранатометчика и нажал на курок. Очередь ударила сухо. Мужчина, выронив гранатомет, согнулся пополам и упал на камни. Рядом стрелял из винтореза Харламов. Каждый его выстрел был точен. Однако, боевиков было намного больше, и остановить их с каждой минутой становилось все сложнее. Павел заправил вторую ленту и снова начал ловить в прицел боевиков, перебегающих от камня к камню. Из-за камней показался мужчина. У него была черная борода, на голове серая каракулевая папаха. Он махнул рукой, и боевики, встав в полный рост, бросились вперед. До ближайших из них было метров сорок. Лавров хорошо видел их искаженные от криков лица и, не выбирая из них конкретные фигуры, нажал на спуск. Он не сразу понял, что у него закончилась патроны. Он продолжал давить на курок, однако когда до ближайшего боевика оставалось метров десять, он отбросил в сторону пулемет и взял в руки автомат. Павел удивился, почему боевики не стреляли в него, однак, это удивление длилось недолго. Он нажал на спусковой крючок автомата, и боевик упал у его ног, насквозь прошитый автоматной очередью. Одного из чеченцев сразил Харламов, а еще двоих уложил Лавров. Оставив на дороге человек двадцать убитых и раненых, боевики откатились назад.

– Харламов! Как ты? – спросил он бойца, который лежал в метрах десяти от него.

– Жив, товарищ капитан. Вот только патроны заканчиваются.

– Постарайся забрать патроны у убитых. Ты видишь, они практически не стреляют? Это значит, что они хотят нас взять живыми.

– Я тоже об этом подумал, товарищ капитан. Я отложил на всякий случай гранату. Лучше взорвусь, а живым не сдамся.

– Да. Видно придется здесь сложить голову. Вот уж никогда не думал, что умру таким молодым.

Из-за камней показался мужчина с белым флагом в руке. Он прошел метров пятьдесят и остановился.

– Капитан! Руслан Гелаев предлагает тебе сложить оружие и сдаться. Если ты это сделаешь добровольно, он обещает тебе и твоему солдату сохранить жизнь. Мы знаем, что у вас заканчиваются боеприпасы, и вам все равно придется сдаться на милость сильного. Ты слышишь меня, капитан?

– Зачем мне сдаваться? Вы все равно убьете нас. Мы не дети и обманывать нас не надо.

– Значит, нет?

– Ты все правильно понял. Сдаваться мы не будем. Лучше умереть, чем сдаться вам!

Мужчина повернулся и направился обратно. Вскоре он исчез среди камней. Не успел Павел положить перед собой запасные магазины к автомату, как боевики снова пошли в атаку.

– Аллах Акбар! – закричал кто-то из них, и этот клич подхватили сразу несколько десятков мужских голосов.

Лавров теперь уже не выбирал цели, а стрелял чисто автоматически по этим бегущим и стрелявшим в него людям. Его автоматный огонь, словно коса, срезал боевиков, которые, упав на землю, корчились в конвульсиях, кричали и умирали в последнем порыве добежать до того места, с которого он вел огонь. Вставив в автомат последний магазин с патронами, он передернул затвор и направил его в сторону боевиков. Выглянув из-за камня, Павел увидел, что дорога перед ним пуста. Он подтянул к себе левой рукой флягу с водой и сделал несколько глотков. В том, что ему придется погибнуть здесь в этих горах и на этой никому не известной дороге, он уже не сомневался. Он по-разному представлял свою смерть, но вот когда до ее прихода осталось совсем немного, ему стало как-то совершенно безразлично, как он умрет. Краем глаза он увидел выстрел из гранатомета и сразу понял, что это летела его смерть.

***

«Почему я редко ходил в церковь и окрестился лишь в двадцать пять лет? Наверное, поэтому и такая смерть? – подумал Павел и приподнялся на локте. – Кровь сочится медленно, не так, как от пулевого ранения, выходит, буду умирать долго».

Лавров с трудом вдохнул воздух полной грудью. Это все, что он мог сделать. Нестерпимая боль во всем теле, которую он ощущал несколько секунд назад, временно прошла.

«Как же далеко видно с этой высоты, как красив мир!», – подумал Павел, рассматривая горную вершину.

Три дня он не видел ничего, кроме этой земли и покрытых лесом гор. Рядом на земле лежал Харламов, он, похоже, тоже был жив. Они оба были сильно контужены. Неожиданно небо закружилось в глазах Павла. Оно крутилось, словно волчок, все увеличивая и увеличивая скорость вращения. Это продолжалось до тех пор, пока он снова не потерял сознание.

Он пришел в себя от удара ногой в лицо. Его принесли на носилках к машине, около которой стояли два заросших черными бородами боевика. Одного из них он узнал сразу. Это был тот боевик, которого он не стал добивать там, на шоссе, когда обнаружил его раненого в придорожных кустах. На голове второго была серая каракулевая папаха.

– Ну что скажешь, русская свинья, – произнес боевик в папахе. – Я же предлагал вам сдаться.

– Да пошел ты…

Мужчина ударил его массивным ботинком по голове. Резкая боль снова пронзила тело. Вкус солоноватой крови во рту и боль от разбитых носа и губ возвратили его к действительности.

– С добрым утром! – засмеялся Дату. – Вот видишь, «Душман», мы и встретились с тобой. Да ты не удивляйся. Мы все знаем о тебе и твоих бойцах. Расскажи, куда девался ваш третий товарищ, у которого был металлический дипломат. Расскажешь и умрешь сразу, без боли и пыток.

– Да что его пытать, он все равно ничего не скажет! Дай, расстреляю! – нетерпеливо, глотая окончания, по-русски произнес Руслан, родственник Дату.

Он взялся за автомат и выжидающе посмотрел на Гелаева и Дату.

– Погоди! Не спеши, Руслан! Расстрелять мы его всегда успеем. Мне нужно знать, где третий, что был с металлическим дипломатом, – в приказном тоне прошипел Гелаев, как бы нехотя постукивая палочкой по носкам своих новых американских ботинок.

– Я же тебе уже сказал, пошел ты… – одними губами прошептал Павел. – Не понял? Может еще раз повторить?

– А ты, смелый! Хочешь умереть? – схватив его за волосы, прокричал в лицо Лаврова Гелаев. – Тогда умирай!

Он выпрямился и вытер окровавленные руки носовым платком. Посмотрев на белый лоскут материи, испачканной кровью русского офицера, он отбросил его в сторону.

– Дату, расстреляй его перед строем, чтобы все видели, как мы поступаем с русскими, которых захватываем с оружием в руках. Что, так смотришь на меня? – закричал он, глядя на Павла. – Жить хочешь? У тебя есть возможность сохранить себе жизнь. Если примешь сейчас ислам всей душой и расстреляешь русского, тогда будешь жить.

Тут только Павел увидел еще одного связанного пленника, молодого русского парня лет восемнадцати, который стоял недалеко от машины. Кем был этот парень в рваной армейской куртке и разбитым в кровь лицом, он не знал. Руки пленного солдата были связаны за спиной колючей проволокой. Парень издавал стоны и иногда бросал свой взгляд на Лаврова, словно прося у него смерти. Павел молчал. Гелаев сделал к нему шаг и, нагнувшись, поднял его голову за подбородок и заглянул в глаза.

– Чего молчишь, «Душман»? Неужели жить не хочешь? Ведь это так просто, нажал на курок, и нет человека. А, может, ты передумал и сейчас, хочешь рассказать нам о том, где находится твой товарищ с дипломатом? Я уважаю тебя, как солдата, но не могу понять тебя, как человека. Вот ты сейчас умрешь, а этот с деньгами будет жить дальше. Разве это справедливо? Хочешь, я прямо сейчас застрелю твоего бойца?

– Нет, – тихо произнес Павел разбитыми губами. – Убей лучше меня, пожалей его.

– Я так и думал, – словно подводя итог разговора, произнес Гелаев. – Ты просто решил умереть, не мучаясь. Нет! Извини меня, ты так просто не умрешь. Это было бы слишком просто для тебя. Я заставлю тебя умирать в муках и, прежде чем ты подохнешь, ты вспомнишь многое.

Стоявший рядом с ними Руслан схватил за ворот куртки Лаврова и потащил его к дереву.

– Эй, Руслан, погоди! Зачем его расстреливать или вешать? Есть неплохое предложение, намного лучше! Давай, мы его распнем на кресте. А что? Будет здорово и назидательно для всех неверных, – произнес подошедший сзади боевик в новеньком натовском камуфляже и в зеленом бархатном берете, украшенном сбоку оловянным волком.

«Вот и смерть моя пришла, – подумал Павел. – Лучше бы убили сразу».

Больше всего ему не хотелось умирать перед видеокамерой, когда кто-то из боевиков перережет ему горло и живому отрежет уши.

«Ну, уж застрелите, как человека, сволочи! – снова подумал он. – Я же заслужил эту смерть, как солдат. Вы же сами знаете, сколько ваших боевиков я сегодня положил из пулемета».

Гелаев снова подошел к Лаврову и посмотрел ему в глаза. Он, видимо, хотел увидеть в них страх. Он сверлил его своими карими глазами, а затем, сплюнув себе под ноги, отошел в сторону.

– Ты знаешь, капитан, что у кафиров сегодня праздник? Сегодня все православные христиане празднуют воскресение Христово. Сегодня Пасха. Так распни его, Руслан. Прямо здесь, я хочу увидеть все это своими глазами. Посмотрим, как он поведет себя на кресте! Не забудь это сделать и с этими русскими. Христос тоже был распят вместе с разбойниками. Повторим все это сейчас! – выкрикнул Гелаев, обращаясь к родственнику Дату.

Он повернулся и посмотрел на Вахаева, который, чтобы не видеть всего этого, отвернулся.

– Дату, да ты не отворачивайся. Смотри, как умело действует твой родственник.

Руслан и еще трое боевиков быстро соорудили из досок и бревен, которые штабелями лежали около дороги, кресты. Павла положили на крест, сняв с него всю одежду, кроме трусов. Найденные ими гвозди оказались довольно мелкими и поэтому их стали вбивать в руки и ноги по нескольку штук сразу. Павел закрыл от боли глаза и стал тихо стонать, пока прибивали руки. Судя по его отрешенному лицу, ему, похоже, было уже все равно. Он громко закричал, когда первый гвоздь пробил ногу. Он на какое-то время потерял сознание, и боевики вколачивали остальные гвозди уже в неподвижное тело. Никто из них не знал, как надо прибивать ноги: напрямую или накрест, захлестнув левую ногу на правую. Прибили, как могли. В какой-то момент боевики поняли, что на таких гвоздях тело все равно не удержится и привязали Павла за обе руки к горизонтальной доске веревками, а затем и притянули ноги к столбу.

Лавров пришел в себя, когда ему на голову сначала вылили ведро воды, а затем надели венок из колючей проволоки.

– Командир! Ты, как себя чувствуешь? Видишь, какую мы тебе смерть придумали? Повисишь так с часок и сразу к своему Богу попадешь, – прокричал Гелаев.

Стоявшие в стороне чеченцы громко засмеялись. Им было весело. Один из них достал из ножен большой тесак и, ловко жонглируя им, направился к Павлу.

– Хасан! Не трогай их, – приказал ему Дату. – Они и так скоро подохнут, как собаки.

Хасан сделал на своем лице обиженную мину и, сунув нож в ножны, отошел в сторону.

***

Боевики со смехом подтащили Харламова и молодого солдата к изготовленным ими крестам.

– Ложись! – приказал Руслан Харламову, указывая на крест. – Что, по-русски не понимаешь?

Харламов оттолкнул в сторону одного из боевиков и сам лег на крест. Солдат, увидев это, перекрестился. Ему не верилось, что его тоже сейчас положат на крест и будут вбивать в его руки и ноги гвозди.

– Мужики! За что? Я ведь никого из ваших людей не убил! За что вы меня на крест?

Руслан ударил его прикладом автомата в спину, а затем, когда тот упал на землю, потащил к кресту.

– Ааааа!!! – закричал солдат. – За что? Ведь я к вам сам перешел. Я ни в кого не стрелял. Я жить хочу!!!

Он попытался вырваться из рук своих мучителей, однако один из боевиков ударил его прикладом по голове. Голова солдата безжизненно дернулась, и он потерял сознание. Лицо его стало красным от хлынувшей из раны крови. Ему и Харламову пробили ноги, когда они уже были без сознания от болевого шока.

Из машин спрыгнули боевики и направились к месту казни. Всем было интересно посмотреть, что будет дальше с этими русскими.

– Это им на Пасху подарок от Гелаева! – крикнул забрызганный кровью родственник Дату. – Я думаю, что они здесь долго будут висеть, пока не подохнут. Капитан! Ты слышишь меня? Скажи нам, где твой третий товарищ, и я сам лично убью тебя, чтобы ты не мучился.

Он раскатисто засмеялся хриплым смехом. Дату отвернулся в сторону. Он не любил казни. Он был солдатом и привык убивать своих врагов в открытом бою, а не резать их вот так, словно свиней.

– Что отвернулся, Дату? – спросил его Гелаев. – Жалко? А ты, оказывается, слабоват в этом.

– Прости, командир, но я не привык смотреть на все это. Я солдат, а не гестаповец!

Лицо Гелаева исказила гримаса недовольства. Он резко повернулся к Вахаеву и схватил его за ворот куртки.

– Ты что, Дату, сравниваешь меня с гестаповцем? Тебе не кажется, что это перебор с твоей стороны. Может, ты забыл, как эти русские свиньи танками раздавили твою семью? Быстро ты все забываешь. Пусть я в твоих глазах и буду палачом, но я все равно буду убивать этих русских, в том числе их женщин и детей, если это понадобится моей родине.

Гелаев махнул рукой, и боевики с помощью веревок подняли кресты и стали их укреплять, чтобы они случайно не упали на землю. Их вкопали прямо в кучи земли, которые кто-то вывалил здесь еще до начала этой войны.

Поначалу страшная боль пронзила Павла. Его накаченное ежедневными тренировками тело обвисло на тонких гвоздях. Но вскоре центр тяжести приняли веревки, затянутые под подмышками. Он посмотрел вниз на смеющиеся лица своих врагов. Взгляд его в эту минуту был, наверное, таким же, как и у распятого Христа, полный мук и отчаяния, что заставило боевиков прекратить смех и отойти немного в сторону. Вскоре он уже не чувствовал ладоней и не ощущал боли от вбитых гвоздей. Зато страшно болели изуродованные гвоздями ноги. Боевики вернулись к своим машинам и стали занимать в них места. Наконец, насмотревшись на муки русских, сел в свой джип и Гелаев. Его машина медленно объехала остальные автомобили и медленно двинулась в сторону села. Вслед за ней потянулись и другие автомашины, поднимая облака серой дорожной пыли.

***

– Харламов, ты живой? – спросил его Павел, как только пришел в себя.

Он повернул голову в сторону и увидел висящего на кресте Харламова. Тот повернул голову в сторону Павла и попытался улыбнуться. Однако улыбка не получилась. Чтобы скрыть набежавшие от боли слезы, он отвернулся в сторону. Крест молодого солдата стоял немного позади, поэтому Лавров не мог его увидеть, даже повернув в его сторону голову.

– Да, товарищ капитан, – сладив с собой, тихо произнес Харламов. – Пока живой, но лучше бы умер сразу, чем висеть вот так на кресте и мучиться.

Лавров про себя усмехнулся. Стараясь каким-то образом поддержать Харламова, он снова обратился к нему.

– Слышишь, Харламов? Кажется, они возвращаются, – произнес Павел, услышав шум приближающейся автомашины. – Наверняка, возвращаются, чтобы добить нас.

– Мужики! Я тоже еще жив, – произнес у Павла за спиной молодой солдат. – А, как долго живут люди на кресте?

– Тебя как зовут? – спросил его Лавров. – Откуда ты?

Павел хотел поддержать и его, потому что тонко почувствовал, что солдат боится умереть в одиночестве.

– Никита! Я, повар. Отстал от колонны. Пошел за водой и попал к ним. А сам я из Татарстана. Есть там такой город, называется Елабуга. Слышали?

– Слышал. Я сам из Казани. Мы с тобой почти земляки.

– А сколько на кресте человек живет? – снова спросил он Павла.

– Насколько я знаю, от двух дней до недели. В основном, люди умирают от заражения крови и жажды. Раньше палачи обычно ждали три дня, а затем убивали.

– А почему убивали? Им что воды было жалко дать?

– Что за вопросы ты мне задаешь? Ты Библию читал или нет?

– Нет, не читал. Я атеист.

– Дурак ты, Никита, а не атеист.

За спиной у Павла раздался шум остановившегося автомобиля. Раздался хлопок закрываемой двери, и Лавров увидел Дату, который стоял перед крестом и внимательно смотрел на него.

– Жив еще? – задал он вопрос Павлу. – Вижу, что жив. Сейчас я сниму тебя с креста. Потерпи немного, сейчас будет очень больно.

Как Дату и его водитель не пытались осторожно повалить на землю крест, тот упал так, что Павел закричал от резкой боли, сковавшей все его тело. Перед глазами поплыли разноцветные круги, а затем наступила темнота. Он потерял сознание. Сколько он был без сознания, Лавров не знал. Очнулся он оттого, что кто-то сунул ему под нос нашатырь. Он повернул голову и открыл глаза. Над ним склонилось лицо с черной густой бородой. Лавров посмотрел на свои руки, они были перебинтованы. Приподнявшись на локоть, он увидел, что и ноги тоже перебинтованы. Недалеко на земле лежали Харламов и Никита. Около Никиты возился с бинтами Дату. Заметив, что Павел открыл глаза, Дату поднялся с колен и подошел к нему.

– Слушай, капитан. Я сейчас вас отвезу к своему родственнику. Он живет недалеко отсюда, в горах. Там чужих людей нет. Думаю, что он сможет поднять вас на ноги. А там, как поправитесь, уйдете через горы к своим.

– Почему ты нам помогаешь? – спросил его разбитыми губами Павел. – Гелаев говорил, что русские убили всю твою семью?

– Это не твое дело, «Душман». Ты же меня тоже тогда не убил. Ну, там, на шоссе. Вот и я решил отблагодарить тебя. С ранеными я, в отличие от них, не воюю.

– Спасибо тебе.

Дату промолчал. Они быстро перенесли раненых в автомашину, и та, взревев мотором, помчалась из ущелья в горы.

***

Как и обещал Дату, дед Хасан быстро поднял их. Уже через месяц Павел встал на ноги и стал ходить.

– А ты сильный, капитан, – как-то произнес дед. – Видно бережет тебя Аллах. Вот видишь, и на кресте ты не умер, и первый из них встал на ноги.

– Дед! Мне нельзя умирать. Меня ждет девушка, и я обещал ей обязательно вернуться обратно из этой командировки.

– Это ты войну называешь командировкой?

– Какая война, дед? Кто кому объявлял войну? Это не война, это борьба за власть между вашими кланами и тепами.

– Как не война, если гибнут люди. Я вот воевал в Отечественную войну и хорошо знаю, что такое война. Главное, капитан, детей жалко. Эта война рождает в них ненависть, и многие политики вскоре постараются использовать это в своих целях.

Лавров не стал спорить, так как дед был абсолютно прав. Война всегда обнажает самые низменные чувства в человеке. Он сам видел все это на Афганской войне, когда солдаты, потеряв своего товарища в бою, уничтожали взятых в плен моджахедов. Дед ушел в село за продуктами, и Павел, оставшись один, стал делать перевязки своим товарищам.

– Товарищ капитан, – обратился к нему Харламов, – когда мы уйдем отсюда? Вы же сами знаете, что будет с нами, если они обнаружат нас здесь?

– Не маленький, – коротко ответил ему Павел. – Я думаю, если все будет хорошо, то через неделю можно трогаться.

– Ребята! А как я? – напуганный этим известием, тихо произнес Никита. – Я не хочу здесь оставаться один. Вы же знаете, какие они звери.

– Нести тебя на себе я не могу, – ответил Лавров. – Сможет ли Харламов со мной пойти, это тоже под вопросом. Здесь горы, и не каждый здоровый сможет рискнуть перейти через них, не то что раненый.

От этих слов у Харламова и Никиты испортилось настроение.

– Я все равно пойду с вами, товарищ капитан, и вы не сможете мне помешать сделать это.

– Поправляйтесь. Время покажет, – ответил им Павел и вышел из дома.

Он сел на пень и, достав из кармана куртки табак, скрутил самокрутку. Прикурив, он стал рассматривать кисти рук. На них отчетливыми красными пятнами обозначались уже затянувшиеся тонкой кожей раны от гвоздей. Он пошевелил пальцами обеих рук и сразу же заметил, что пальцы левой руки сжимаются и разжимаются значительно хуже правой.

«Надо заниматься, а иначе вообще можно потерять гибкость суставов», – подумал он и направился в сарай, который примыкал к дому.

Порывшись в хламе, он нашел кусок губчатой резины. Эта находка взбодрила его, он начал сжимать его, то левой, то правой рукой. Вскоре из села пришел дед Хасан.

– Капитан, – обратился он к Лаврову. – В селе говорят, что московские чеченцы попытались свергнуть генерала Дудаева, но у них это не получилось, и что наши подбили много их танков.

– Дед, вот скажи мне: разве московские чеченцы, это не чеченцы?

Хасан замялся. Видимо, вопрос Лаврова был для него нелегким.

– Не знаю, что тебе ответить, капитан. Аллах создал всех людей одинаковыми, и я не знаю, кто из них лучше: московские или местные чеченцы. Для меня намного важнее не тот, кто стоит у власти, а что он делает для народа. Сейчас многие хорошо научились говорить, много обещают. А вот дадут ли то, о чем так много говорят или нет, я не знаю. Для меня намного важнее оставаться человеком.

Он попросил Лаврова принести из ручья воды и стал готовить обед.

***

Павел шел первым. За ним, хромая и охая, кое-как двигался Харламов, который, как, оказалось, был совсем не готов к столь длительному переходу.

– Товарищ капитан! Может, отдохнем немного. Ноги совсем отваливаются.

– Сидел бы в доме с дедом, нет, потащился за мной. Теперь сам не идет и мне не дает.

Харламов замолчал, однако, пройдя еще метров сорок, повалился на землю. Лавров остановился и, оглянувшись назад, направился к Харламову.

– Ну что? Как ты? Совсем не можешь идти? – спросил его Павел, опускаясь на колени перед ним. – Давай я посмотрю, что у тебя с ногами.

Он стал разматывать бинты, не спеша, сматывая их в рулон. Сняв бинты, он невольно покачал головой. Раны на ступнях ног открылись и сильно кровоточили.

– Да, брат, рано ты встал на ноги. Тебе бы еще полежать с недельку, а ты бросился за мной вдогонку.

– Простите, товарищ капитан. Думал, что дойду. Да и оставаться здесь было уже невмоготу.

Павел встал с колен и поискал глазами среди травы подорожник. Наконец он увидел среди травы то, что нужно. Он сорвал несколько листьев и, обмыв их водой из фляги, приложил к ранам. Забинтовав Харламову ступни, он достал из мешка хлеб, козий сыр и кусок холодного мяса.

– Давай поедим немного, – предложил ему Павел. – Теперь нам с тобой спешить некуда. Да не смотри на меня так, не брошу я тебя здесь, не бойся.

– Спасибо.

Лавров быстро поел и, забросив за спину охотничье ружье, которое дал ему дед Хасан, когда они прощались с ним, углубился в лес. Найдя подходящую для костыля палку, он вернулся назад.

– Ну что, Борис, нужно двигаться. Сможешь?

– Попробую, товарищ капитан.

– Слушай, давай, проще. Называй меня «Душман», я к этому привык. Всю афганскую войну с прошагал с этим позывным.

– Хорошо, «Душман». Так, может быть, и лучше.

Лавров помог Харламову подняться на ноги, подставил ему в помощь свое плечо, и они медленно пошли вперед. До заката солнца они смогли пройти, таким образом, около десяти километров. Костер не разводили, а молча, повалились на землю, так как оба смертельно устали.

– «Душман»! До наших далеко?

– Точно сказать не могу, наверное, километров сорок, а может и пятьдесят. Если сказать правду, то я и сам не знаю.

– «Душман», – снова обратился к нему Борис, – как ты думаешь, мы не попадем к чеченцам в плен? Ты поверь мне, я этого очень боюсь. Второго креста я точно не перенесу.

– Ты не переживай, все будет нормально. Бомба дважды в одно место не падает. Ладно, Борис, давай спать. Я очень устал, и глаза просто автоматически закрываются.

Павел закрыл глаза и моментально провалился в сон. Ему снился все тот же сон, курган, из земли которого, словно побеги деревьев, торчали чьи-то посиневшие от смерти кисти рук. Он пытается подняться на этот курган, на вершине которого стояла Тамара, но торчавшие из земли кисти рук не давали ему это сделать. Они хватали его за обувь, за штанины брюк, и ему стоило неимоверных усилий каждый раз вырываться из этих цепких объятий. Споткнувшись практически у самой вершины кургана, он упал на землю. Одна из рук хватает его и пытается затащить к себе под землю. Он делал отчаянные попытки вырваться из этих цепких объятий, кричит от огромных усилий и, наконец, это ему удается. Он с криком вырывается из цепких рук и оказывается на вершине, где рядом с ним стоит Тамара.

Он открыл глаза и не сразу понял, где находится. Рядом с ним, похрапывая и по-детски чмокая губами, крепко спал Харламов. Павел толкнул его в плечо рукой и поднялся на ноги. Вслед за ним поднялся и Харламов.

– Ну что, как ты? Идти можешь?

Тот, молча, кивнул и, облокотившись на плечо Лаврова, пошел вместе с ним. Вскоре они исчезли в зелени леса.

***

Они шли почти целый день, делая небольшие остановки для отдыха и приема пищи. Когда солнце стало клониться к закату, они услышали шум автомобильного мотора.

– Борис! Ты слышишь, похоже, впереди дорога.

– Я тоже слышу шум. Давай уйдем подальше в лес, не дай Бог наткнемся на чеченцев.

– Вот что, Борис. Я пойду, посмотрю что там, а ты оставайся здесь и жди меня. Только никуда не уходи, чтобы я не искал тебя. Понял?

– Может, все-таки не пойдешь? Ну что там смотреть? Дорога, как дорога, – произнес Харламов.

Павел пристально посмотрел на него. В его голосе и на лице читался страх. Чтобы успокоить его, он улыбнулся и, придав своему голосу больше уверенности, бодро произнес:

– Ты, главное, никуда не уходи с этого места, и я обязательно вернусь. Не бойся, я тебя здесь одного не оставлю.

Лавров забросил ружье за плечо и пошел в сторону дороги. Пройдя метров триста, он остановился. Его слух уловил голоса мужчин, которые, похоже, двигались в его сторону. Он снял с плеча ружье и, переломив его, убедился в том, что в стволах находятся два патрона. Он осторожно взвел курки и, выбрав место между двух деревьев, приготовился к бою. Вскоре он увидел двух чеченцев. У одного из них был в руках автомат, второй был с топором. Выбрав небольшое дерево, чеченец тремя ударами топора срубил его и, обрубив со ствола ветки, они направились обратно к дороге. Павел последовал за ними. Раздвинув кусты, он увидел на дороге автомобиль УАЗ, около которого стоял еще один чеченец. Увидев товарищей, он весело замахал им рукой. Мужчины сунули конец срубленного дерева под днище автомашины и стали ее поднимать. Лавров пригляделся и увидел, что заднее колесо автомашины почти полностью ушло в яму, поэтому машина не могла выбраться из нее самостоятельно. Наконец им удалось задуманное, и машина с успехом выбралась из ямы. Неожиданно один из мужчин взял с сиденья автомашины автомат и, передернув затвор, дал короткую очередь по кустам, в которых прятался Павел. Пули, словно бритва, срезали кусты на десять сантиметров выше головы Лаврова. Видимо, его что-то заинтересовало и он, крикнув своим товарищам, направился в сторону спрятавшегося Павла.

Лавров отложил в сторону ружье и достал нож. Боевик шел осторожно, постоянно крутя головой в разные стороны, стараясь рассмотреть в наступающих сумерках того, которого искал глазами. Он остановился в нескольких метрах от Павла и стал прислушиваться к звукам, доносившимся из кустов, правее его. Он сделал еще несколько неуверенных шагов и снова остановился. Боевик, все время смотрел куда-то в противоположную от Павла сторону, не замечая его. Наконец он опустил автомат и повернулся к нему спиной. Павел вскочил на ноги и, зажав ему рот, перерезал горло.

– Резо! – окликнул своего товарища один из чеченцев, стоявший около машины. – Ты что там застрял? Если мы вовремя не приедем, командир спустит с нас шкуру.

Он что-то сказал своему товарищу, и тот, выйдя из машины вместе с ним, направился в сторону кустов. Когда до них оставалось метров десять, Павел нажал на курок. Он хорошо видел, как пули его автомата насквозь прошили этих двоих. Закончив стрелять, он встал с земли и направился к ним. Взглянув на лица убитых, он сразу понял, что они умерли моментально, так и не поняв, кто в них стрелял.

Лавров поднял с земли их автоматы и вышел на дорогу. Подойдя к автомашине, он завел двигатель и, свернув с дороги, поехал в сторону, где его ожидал Харламов. Остановив машину в метрах тридцати, он стал искать Бориса. Похоже, что тот, услышав выстрелы, решил спрятаться в кустах.

– Борис, это я, «Душман», – крикнул он. – Давай, выходи. Я достал машину. Если не выйдешь, уеду один.

Стоило ему произнести эти слова, как из кустов показался Борис. По его лицу было трудно понять рад он этому или нет.

– Вот, возьми автомат. Теперь он твой, – произнес Павел и протянул ему АКМ.

– Спасибо, «Душман».

Побросав в машину свои нехитрые пожитки, они сели в нее. УАЗ осторожно выехал из леса и остановился. Убедившись в отсутствии на дороге других автомашин, они направились на север. Проехав километров сорок, Павел увидел впереди по дороге большое село. Он притормозил машину и, повернувшись к заснувшему на заднем сиденье Харламову, толкнул его в плечо.

– Впереди населенный пункт. Что будем делать?

– Ты – командир, ты и решай.

– Хорошо. Тогда приготовься к бою. Если начнут тормозить машину, начинай стрелять. Понял?

– Как скажешь, «Душман».

Павел нажал на педаль газа, и машина, увеличивая скорость, помчалась по спящему селу.

***

Они промчались по селу, словно вихрь, оставляя за собой лишь лай потревоженных шумом мотора собак. На выезде из села, Лавров увидел блок-пост боевиков, около которого сидели у костра два чеченца. Заметив мчавшуюся с большой скоростью автомашину, один из них вскочил на ноги и бросился навстречу ей, размахивая рукой. Когда машина поравнялась с ним, за спиной Павла раздалась короткая очередь, и боевик, схватившись за живот, рухнул в дорожную пыль. Второй боевик схватил автомат и попытался открыть огонь, но машина, словно птица, пролетела мимо него. Он все же выстрелил в ночь в надежде попасть по машине и лишь после этого бросился к лежавшему на дороге товарищу.

– Ты зачем стрелял? – спросил Лавров своего товарища. – Мы могли и так проскочить мимо них без стрельбы. Сейчас, они свяжутся по рации и нам перекроют дорогу.

– Извини, «Душман», не сдержался. Как увидел эту бородатую харю, сразу во мне что-то произошло.

Неожиданно двигатель несколько раз чихнул, машина задергалась в конвульсиях и остановилась.

– Приехали, – тихо произнес Павел, выходя из машины. – Видимо пуля пробила бензобак, и у нас закончился бензин.

– Значит, пойдем дальше пешком, – без всякого сожаления произнес Харламов.

– Ты что, Борис, так быстро выздоровел, что готов идти пешком?

– Как получится, «Душман».

Забрав из машины оружие и боеприпасы, он двинулись вдоль дороги. Пройдя с грехом пополам километра три, они увидели огни приближающихся автомашин.

– В кусты! – успел выкрикнуть Павел и бросился в ближайшие от дороги заросли. Вслед за ним бросился и Харламов. Через минуту, осветив кусты фарами, мимо них промчались две автомашины с боевиками.

– Вот результаты твоей стрельбы, Харламов! Понял?

Тот что-то пробубнил про себя, видимо, не соглашаясь со сказанным. Поняв, что вдоль дороги двигаться стало опасно, они углубились в лесной массив. Выбрав место для ночлега, Лавров упал на землю.

– Чего стоишь? – обратился он к Харламову. – Давай, ложись, нужно немного отдохнуть.

Положив рядом с собой автомат, на землю лег и Харламов.

– «Душман»! Как ты думаешь, они нас ищут или нет?

– Трудно сказать. Сейчас темно, и они не сразу обнаружат трупы. Думаю, что поиски они начнут лишь утром. Мы сейчас с тобой немного отдохнем и пойдем дальше. Впереди горы и нам придется перейти через них. По перевалу идти опасно, у них, наверняка, там заслоны.

– Ты знаешь, я сейчас только понял, что зря увязался за тобой. Во-первых, у меня нет горной подготовки, а во-вторых, у меня сильно болят ноги.

– Ничего, Борис, мы с тобой обязательно прорвемся. Главное для нас не вступать с ними в бой. Если нам удастся это сделать, то мы сможем остаться в живых. А, сейчас, помолчи немного и постарайся отдохнуть.

Павел повернулся на бок и закрыл глаза. Последнее, что он запомнил, был запах каких-то цветов. Этот запах был таким нежным и приятным, что моментально напомнил ему запах волос Тамары. Именно так пахли ее роскошные волосы.

***

Лавров проснулся от пронизывающего холода. Выпавшая под утро роса сделала его одежду влажной и холодной. Он вскочил на ноги и стал делать приседания и махать руками, стараясь согреться. Зубы от холода выбивали противную дрожь. Он посмотрел на спящего, на земле Харламова и толкнул его рукой.

– Борис, поднимайся, а то заболеешь. Что я тогда буду делать с тобой?

Тот нехотя поднялся на ноги и с нескрываемым интересом стал смотреть на Лаврова, который все еще продолжал махать руками и приседать.

– Павел! Ты что скачешь? Замерз? А я вот даже и не почувствовал холода.

– Тогда готовь завтрак. Позавтракаем и в дорогу.

Минут через сорок они двинулись вверх. Павел все также поддерживал Бориса, так как тот, похоже, без посторонней помощи уже двигаться не мог. Где-то сзади вдалеке раздался взрыв. Эхо взрыва долго гуляло по вершинам, пока не затихло среди гор.

– Что это? – спросил Харламов Лаврова. – По-моему, взрыв.

– Это боевики нашли брошенную нами машину. Я оставил в машине растяжку, вот кто-то из них и взорвался, – спокойно ответил ему Павел.

Чем выше они поднимались, тем труднее было двигаться. Вскоре, окончательно выдохшись, они повалились на камни. Только сейчас, Павел почувствовал сильную боль в ногах. Он снял обувь и, стащив носки, стал рассматривать ступни. От большой нагрузки раны на них стали кровоточить.

«Этого еще не хватало, – подумал он. – Нужно что-то предпринимать, а то можно потерять не только ступни ног, но и жизнь».

Пошарив в мешке, он достал из него йод и бинт. Обработав раны, он умело наложил повязку и надел обувь. За всем этим наблюдал Харламов.

– Я смотрю, у тебя тоже открылись раны, – тихо произнес он. – Если бы ты не тащил меня практически на себе, все было бы в порядке.

– Не переживай, Борис. Все будет нормально. Нужно просто чаще отдыхать.

– Слушай,»Душман». Посмотри направо. По-моему, там, среди деревьев, что-то лежит. То ли самолет сбитый, то ли «вертушка».

Лавров повернул голову в ту сторону, куда ему посоветовал посмотреть Борис. Действительно среди зелени он увидел смятый от удара о землю фюзеляж не то самолета, не то вертолета. Он поднялся на ноги и, хромая, направился к месту падения летательного аппарата. Раздвинув кусты, он увидел обломки вертолета МИ-8. Около кабины лежали полусгнившие тела двух летчиков. Рядом с ними у кустов лежал третий труп. На поляне стоял стойкий запах разлагающихся человеческих тел. Судя по дырам в корпусе вертолета, Павел сразу же догадался, что вертолет был обстрелян с земли и вынужден был совершить аварийную посадку. От сильного удара о камни машина развалилась на три части. Павел пересилил себя и направился к вертолету. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что смерть летчиков наступила не в результате удара о землю, а от выстрелов в затылок.

«Интересно, кто же их застрелил, – подумал он, – ведь они даже не успели вытащить свои пистолеты из кобуры? Выходит, в них стрелял тот, кому они доверяли».

Он сделал еще несколько шагов и увидел знакомый ему металлический дипломат. Он был раскрыт, и в нем было пусто.

«Осторожно, не вздумай его случайно открыть, там внутри находится взрывное устройство. В лучшем случае оторвет руку, а в худшем убьет», – вспомнил он слова Артура.

Выходит, этот дипломат открыл он, так как знал номер шифра. Он моментально догадался, что третий труп, лежащий в стороне, это Артур. Чтобы подтвердить свою догадку, он подошел трупу. Сомнений не было, это был он. В стороне лежал его коричневый дипломат.

«Значит, Морозов вызвал «вертушку», а затем застрелил и сбросил к нам под ноги радиста и сопровождающего его бойца. Они сели в вертолет, но их машину сбили боевики. Когда машина упала, он решил один самостоятельно пробиваться на базу. А, может, вовсе и не на базу. Зачем ему все это, когда у него в руках оказались такие богатства. Он заставил Артура открыть металлический дипломат, и, когда тот сделал это, он его убил. Ай да, Морозов, ай да сукин сын! – подумал Лавров. – Полковник Пышный был в курсе того, что Морозов вызвал «вертушку», наверняка, тот заставил летчиков сообщить на базу об обстреле вертолета. Сейчас Пышный и генерал Медведев считают, что боевикам удалось подбить машину, а, следовательно, захватить и дипломат. В том, что все они погибли, и захваченные боевиками документы уничтожены, они не сомневаются. Постой, Лавров! А почему ты решил, что все это так? А, может, все это инсценировка? Может, Морозов был именно тем человеком, который должен был зачистить всех их, и сейчас они с генералом сидят в Москве и делят деньги?».

Лавров обернулся назад. За его спиной стоял Харламов и с ужасом смотрел на трупы летчиков и Артура.

– И кто же их, товарищ капитан? – спросил он Павла.

– Отгадай с трех раз.

– Неужели Морозов? Вот, гадюка. И что будем делать дальше?

– Нужно похоронить их. Это не по-русски бросать тела своих боевых товарищей на съедение диким зверям.

Найдя внутри вертолета что-то похожее на лопату, Лавров начал рыть могилу.

***

Переход дался им нелегко. Павел оглянулся и не увидел, идущего за ним Харламова. Забыв о боли в ногах, он развернулся и направился назад, стараясь отыскать среди высокой травы, своего товарища. Наконец он увидел Бориса, тот лежал на земле и тяжело дышал.

– Ты что, Борис, не окликнул меня?

– Я больше не могу, товарищ капитан, связывать вас по рукам и ногам. Похоже, я свое уже отходил.

– Что за глупости ты говоришь, Борис. Осталось совсем немного до наших позиций. Потерпи и все будет нормально. Врачи в госпитале быстро поставят тебя на ноги.

Харламов улыбнулся. Улыбка у него получилась какая-то неестественная, кривая и вымученная.

– «Душман»! Ты иди один. Я больше идти не могу.

Лавров присел рядом с ним и, стянув с его ног обувь, стал разматывать бинты. Ран на ногах было не видно, их закрывала желто-зеленая корка гноя.

– Сейчас я обработаю ступни, и тебе станет намного легче. Потерпи немного.

Он достал из мешка бинты, которые забрал из упавшего вертолета, йод и шприц-тюбик с обезболивающим препаратом. Сняв колпачок с тюбика, он воткнул иглу в бедро Харламова. Глаза Бориса закатились, тело расслабло. Воспользовавшись этим, Павел начал обрабатывать раны.

«Да, с такими ногами далеко не уйдешь, – подумал он. – Ему необходима квалифицированная медицинская помощь, а иначе он просто потеряет ноги. Эх, Харламов, Харламов, и зачем ты за мной увязался?».

Перевязав его ноги, Лавров начал обрабатывать и свои ступни.

«А ты чем лучше его? У тебя тоже не все в порядке, – подумал он. – Как же ты его теперь на себе потащишь?».

Закончив возиться с ногами, Павел положил перед собой автомат и, разобрав, начал протирать его использованными бинтами.

«Что мы имеем на двоих? – задал он себе вопрос. – Два автомата, с десяток магазинов, шесть гранат, пистолет Макарова с двумя магазинами и два ножа. Это на десять-пятнадцать минут хорошего боя. А что дальше? Нет, вступать в открытый бой с чеченцами было равносильно самоубийству. Нужно каким-то образом раздобыть автотранспорт. Однако, где взять автомашину? Выходит, нужно менять маршрут и снова выходить на дорогу, другого варианта нет?».

Он посмотрел в сторону заснувшего Харламова.

«И зачем я ему соврал, что до наших всего пятьдесят километров. Если бы я это не сказал, может быть, он бы и вернулся тогда обратно к деду Хасану».

Он лег рядом с ним. Через одежду Харламова он почувствовал, что у того поднялась температура. Лавров прошел Афганистан, видел много в своей жизни убитых и раненых и поэтому сразу же догадался, что у Бориса, по всей вероятности, началось заражение крови. Если он не ошибся в своем диагнозе, то дни Бориса практически сочтены, если ему не оказать квалифицированную медицинскую помощь. Измотавшись за день, он не заметил, как задремал.

***

Павел проснулся от шума моторов. Над их головами с характерным шумом прошла пара штурмовиков. Где-то вдали загремели взрывы бомб и треск авиационных пушек.

«Похоже, бомбят аэродром, – решил Лавров, вспоминая карту Чеченской республики. – Значит, мы недалеко от дороги».

Он посмотрел в лицо Харламова. Глаза его были закрыты, губы потрескались. Он приложил ко лбу свою кисть. Так и есть, у него был сильный жар. Встав с земли, он пошел вглубь леса. Выбрав два крепких деревца, он начал их срезать ножом. Освободив их от веток, он направился на поляну, где лежал его товарищ. Павел еще потратил время на то, чтобы из этих стволов смастерить что-то наподобие волокуши.

«Ну, вроде бы и все, – решил он, рассматривая волокушу, – теперь остается дотащить его до дороги».

– Ну, как ты? – спросил Лавров Бориса, когда тот открыл глаза от его прикосновения. – Нужно двигаться. Я вот приготовил, как смог, волокушу. Попробую тебя на ней дотащить.

– Не стоит, Павел. Ты знаешь, мне приснился сон, что как будто за мной приходила моя покойная мать. Она меня звала с собой. Я знаю, что скоро умру, поэтому не мучься со мной. Оставь меня здесь.

– Спецназ своих бойцов не бросает. Ты знаешь, я себе никогда не прощу, если оставлю тебя здесь одного.

Павел положил рядом с Харламовым волокушу и перекатил его на нее. Он поднял на плечи ее концы и сделал несколько шагов. Боль прострелила его насквозь от мизинца ноги и где-то застряла в голове. Постояв с минуту, он снова сделал несколько неуверенных шагов, а затем, не обращая внимания на боль, пошел дальше. Павел шел практически на автомате. Боль лишила его возможности думать. Он с трудом переставлял ноги и, наконец, почувствовав, что уже не в состоянии сделать еще один шаг вперед, повалился на землю. Сердце стучало где-то в голове, не хватало воздуха. Грудь его высоко вздымалась, стараясь как можно больше вобрать в себя такого нужного для организма воздуха.

– Борис! Как ты? – поинтересовался у него Лавров. – Чего молчишь?

Повернувшись к нему лицом, Павел сразу все понял. Харламов был без сознания.

«Что-то быстро он потерял сознание, – подумал Лавров. – Видно, у него что-то с иммунитетом».

Он отстегнул флягу и сделал несколько больших глотков. Вода была теплой, с каким-то металлическим привкусом. Он смочил платок и вытер свое разгоряченное лицо. Он с трудом поднялся на ноги и, снова взвалив на плечи волокушу, двинулся вперед. Он шел до тех пор, пока перед глазами не поплыли разноцветные круги. Он остановился и посмотрел на небо, которое стало крутиться все быстрей и быстрей, пока не превратилось в черную точку. Он зашатался и упал лицом на землю.

***

Лавров открыл глаза. Его охватил ужас, он ничего не видел.

«Неужели ослеп? – с каким-то животным страхом подумал он. – А как же я поволоку Харламова, если ничего не вижу?».

Он провел рукой по глазам и почувствовал, что их закрывает корка запекшейся крови. Видимо, падая лицом вниз, он рассек лоб, и кровь залила ему глаза. Он кое-как «продрал» глаза и снова удивился. Вокруг было темно. Он посмотрел на командирские часы, которые снял с трупа летчика, они показывали начало третьего ночи. Он встал на колени и посмотрел на Харламова. Было так темно, что он не сразу понял, жив ли он вообще. Павел приложил ухо к его груди и отчетливо услышал стук сердца.

«Жив! – с облегчением констатировал он, снимая с ног обувь и развертывая слипшиеся от крови бинты. – Я сначала подумал, что он скончался. Да, брат! С ногами у тебя явно не в порядке. Если ты завтра не выйдешь к дороге, то считай, что не выйдешь к ней уже никогда».

Он помочился на тряпку и стал протирать ею свои стопы. Иногда он закрывал глаза от резкой боли, но, дав ей немного притупиться, продолжал все это делать снова и снова. Обработав ноги мочой, он продезинфицировал раны йодом и стал снова заматывать их бинтами. Неожиданно для себя Павел услышал шум автомобильного мотора.

«Ура! – чуть ли не закричал он вслух. – Значит дорога, к которой он шел весь этот день, находится недалеко».

Он посмотрел по сторонам, словно пытался заметить свет автомобильных фар. Однако ни один луч света не прорвался сквозь плотную пелену зелени. Лавров закинул автомат за плечо и направился на шум автомобильного мотора. Он шел медленно, натыкаясь в темноте на ветки кустов. Наконец он увидел свет, а вернее луч света, который словно стрела пробежал по верхушкам деревьев.

Автомобиль ехал довольно медленно. По всей вероятности, водитель не обладал большим опытом вождения или плохо знал местность, но машина сильно виляла на дороге, объезжая ухабы и рытвины. Павел навел свой автомат и, когда автомашина в очередной раз притормозила у ямы, плавно нажал на курок. Автомобиль вильнул влево, въехал на пригорок и остановился. В свете автомобильных фар Лавров увидел, как из машины выскочил человек и бросился бежать. Поймав его в прицел, он снова нажал на курок. Бежавший мужчина взмахнул руками и упал на дорогу. Подождав еще минуты три и убедившись, что в машине больше никого нет, он вышел из укрытия и направился к машине. Это был микроавтобус. Лавров открыл водительскую дверцу. К его ногам выпал труп мужчины среднего возраста. Куда попали его пули, из-за темноты разобрать было невозможно. Пошарив рукой в кабине, он наткнулся на автомат, который лежал на пассажирском сиденье. Закурив, Павел направился ко второму убитому. Сняв с трупа бинокль и кобуру с пистолетом, он вернулся обратно к машине. Сев за руль машины, он потихоньку въехал в лес и, заглушив мотор автомобиля, начал искать Харламова.

Борис лежал за кустом. Павел поднял его за плечи и стал затаскивать в салон микроавтобуса. Включив в салоне свет, Лавров увидел радиостанцию, пулемет и три одноразовых гранатомета «Муха». Переложив все это на пол, он посадил Харламова на сиденье. Сев за руль, он завел двигатель и, лавируя между деревьями, направился в сторону дороги.

***

Лавров сбросил скорость, так как впереди показались огни населенного пункта.

– «Душман»! Где мы? – услышал он за спиной голос Харламова. – Ты слышишь меня?

– Я сам пока не знаю, где мы. Впереди какой-то населенный пункт, сейчас посмотрим, как он называется.

До населенного пункта оставалось еще километра три, когда на дороге появился мужчина, одетый в камуфлированную куртку. Он поднял руку, требуя, чтобы машина остановилась.

– Куда едешь? – спросил он у Павла.

– К русским, куда же еще.

Чеченец засмеялся и поправил автомат, висевший у него на груди.

– Ты шутишь? Мне не нравятся люди, которые так шутят.

– Мне тоже не нравятся люди, которые интересуются тем, что им не положено знать. Ты об этом спроси Гелаева, может, он тебе расскажет, куда и зачем я еду?

Боевик сверкнул глазами и что-то произнес на своем родном языке. Павел оглянулся и увидел еще двух человек, которые внимательно наблюдали за ним.

«Многовато их, – подумал Лавров. – Не успеешь схватиться за оружие, как эти двое расстреляют тебя из автоматов».

Боевик по-прежнему стоял посреди дороги, не давая возможности двигаться дальше. Павел вышел из автомашины и встал рядом с ней.

– Что у тебя в салоне?

– Раненый. Мне поручили доставить его к местному врачу. У него, похоже, начинается гангрена.

– Он русский?

– Я у него не спрашивал, кто он. Сейчас он без сознания.

Боевик снова что-то сказал своим товарищам и направился к машине, чтобы проверить слова Лаврова. Он забросил автомат за спину и, толкнув дверь микроавтобуса, заглянул внутрь. Внутри было темно, и он не сразу рассмотрел лежавшего на сиденье Бориса. Он дотронулся рукой до лица Харламова. Тот отвел руку в сторону и выругался матом.

– Это русский! – успел крикнуть боевик, прежде чем Лавров выстрелил ему в спину.

Выхватив гранату, Павел выдернул кольцо и швырнул ее в боевиков. Раздался взрыв. Над его головой просвистели осколки. Несколько осколков вспороли борт микроавтобуса. Когда дым от взрыва рассеялся, он подошел к месту, где находились двое боевиков. Он мельком взглянул на их трупы и направился к машине. Через минуту машина снова тронулась вперед и, набрав скорость, помчалась к населенному пункту, стараясь на скорости проскочить поселок до того момента, как боевики сообразят, что произошло. Машина мчалась, виляя по разбитой дороге. Им удалось проскочить практически весь поселок, когда Павел заметил погоню.

Пуля пробила заднее и переднее стекла, заставив его прижаться грудью к рулю. Машину неожиданно занесло на повороте, и она, проехав юзом метров тридцать, уперлась в большой камень. Лавров моментально понял, что одна из пуль пробила заднее колесо.

– Борис! Выходи из машины! – крикнул он. – Сможешь это сделать сам или мне помочь!

– «Душман»! Не обращай на меня внимания! Уходи, не возись со мной!

Лавров залег за камни и первой же очередью из пулемета поджег одну из преследовавших их автомашин. В свете горящей машины он видел, как из нее выпрыгивали боевики, поэтому каждая очередь его пулемета практически настигала кого-то из них. Но это продолжалось недолго, в ответ полетели пули. Пулеметчик у боевиков был опытный и смог прижать огнем Павла к земле, не давая ему высунуться из-за камней. Краем глаза он увидел, как из салона микроавтобуса выполз Харламов и стал отползать в сторону от автомашины. Видимо, у пулеметчика закончилась лента, и пока он заряжал новую, Павел успел поменять свою огневую позицию. Положив рядом с собой две «Мухи», он снова прижал приклад пулемета к плечу. Заметив, что один из боевиков собирается поменять позицию, он тут же взял его на прицел. Боевик выскочил из-за горящей автомашины и успел сделать всего два шага, как Павел срезал его пулеметной очередью. Неожиданно боевики прекратили стрельбу. В воздухе повисла тяжелая тишина, разрываемая треском патронов в горящем автомобиле.

***

Павел посмотрел на восток. Небо там посерело, а горные вершины окрасились в розово-золотистый цвет. Пуля снайпера сбила с его головы кепку.

«Неплохо стреляет, – подумал он. – Видимо, не учел силу ветра, а иначе бы снес полголовы».

Недалеко от него застучал автомат Харламова. Еще одна пуля от СВД, как новое приглашение к разговору, отщепила кусок валявшейся рядом с ним доски. Выстрела он не услышал, но удар пули, ее энергетика была настолько высокой, что Лавров почувствовал это спиной, каждой частичкой тела. Автомат Бориса продолжал все также стрелять, не давая боевикам возможности выстрелить в их сторону из гранатомета.

– «Душман»! Уходи, я прикрою тебя, – выкрикнул ему Харламов, – а иначе мы оба погибнем здесь. Я им все равно не дамся!

Лавров вдруг почувствовал какую-то волну слабости. Ему сильно захотелось спать. Он знал, что этот симптом связан с потерей крови. Он посмотрел на свои ноги, каких-либо ран он не увидел. Он скорее почувствовал, чем увидел у себя на боку кровавое пятно. Он расстегнул куртку. Так и есть, пуля, похоже, зацепила ему бок. Задрав рубашку, он взглянул на рану, которая показалась ему несерьезной, так как прошла по касательной. Он сжал зубы и закашлялся от дыма, который ветер гнал от догоравшей на дороге машины. Выглянув из-за камня, он всмотрелся в картину боя. Линия нападавших боевиков пролегала в метрах восьмидесяти от его огневой точки. Автомат Харламова уже не стрелял. Боевик, пообещавший всадить Павлу пулю в живот, лежал к Павлу ближе всех, и он, прицелившись в него из пулемета, нажал на курок. Цепочка фонтанчиков потянулась в сторону боевика, он несколько раз дернулся и затих. Неожиданно автомат Бориса вновь ожил. Он успел дать несколько очередей, прежде чем снайперская пуля ударила его прямо в сердце, затем вторая, туда же.

Лавров чувствовал, что начинает терять сознание от потери крови. Исход боя был уже ясен. Он достал из кобуры пистолет и взвел его. Павел глубоко вздохнул, в его глазах плавали черные круги, а сознание отчаянно цеплялось за солнечный свет, яркую синеву неба.

Он уже не видел, как группа из пяти разведчиков перебежками приближается к его огневой позиции. Заметив разведчиков, один из боевиков дал очередь в их сторону, но не попал. Забыв о Лаврове, боевики переключились на российских разведчиков и начали стрелять в них. Снайпер разведчиков выстрелил один раз, пуля вошла прямо в лоб боевику, вырвала, создав эффект вакуума, из затылка целый шлейф крови. Он, молча, взмахнул руками и повалился на землю. Пули свистели над головой, но разведчики этого не замечали. Они были в ярости. Не всякий знает даже из тех, кто воевал, каких глубин и какой мощи достигает человеческая ярость. Они сошлись с боевиками в рукопашной. Никто из них не проронил ни слова, никто даже не выругался матом. Они молотили друг друга прикладами автоматов, резали тела ножами, грызли врагов зубами.

Павел увидел, как по опустевшей дороге к нему бегут разведчики. Последнее, что увидел он, было голубое, до страшной синевы, небо. Его сердце быстро затихало и стало останавливаться, так как перекачивать по венам было уже практически нечего. Павла захлестнул какой-то жар, пробежавший напоследок по всему телу, и он окончательно потерял сознание.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Лавров вышел из здания военного госпиталя и неторопливым шагом направился к остановке общественного транспорта.

– Женщина! Я доеду на вашем автобусе до железнодорожного вокзала? – спросил он у кондуктора.

– Да, – коротко ответила она и отошла в сторону, пропуская его внутрь автобуса.

Одежда Павла не вызывала ни у кого удивления. Сейчас многие мужчины носили камуфлированную военную форму. Сев на сиденье, он закрыл глаза. Солнечный луч, словно озорной мальчишка, пронизывал зеленые кроны деревьев и бил ему прямо в глаза.

– Мужчина! Вы спрашивали про вокзал? Выходите.

Лавров вышел из автобуса и направился в сторону здания вокзала. Пошарив в карманах куртки, он вытащил деньги и купил себе билет до Москвы. Он посмотрел на часы и направился в привокзальное кафе. Купив еду, он сел за стол и начал обедать. К музыкальному аппарату подошел молодой мужчина и, опустив в щель монету, нажал на нужную ему кнопку. До Павла донеслись звуки гитары, и мужской с хрипотцой голос запел:

Нас уже не хватает в шеренгах по восемь,

Офицерам наскучил солдатский жаргон,

И кресты вышивает нам поздняя осень,

По истертому золоту наших погон…

Сердце у него от этих слов забилось сильнее, а горло сжала какая-то неведомая сила, и ему стало не хватать воздуха. Однако, это продолжалось лишь какую-то долю секунды. Он отодвинул от себя тарелку с борщом и, надев головной убор, вышел из кафе. Купив пачку сигарет, Павел направился на перрон. Сев в поезд, он лег на полку и закрыл глаза. Вчера вечером он разговаривал с Тамарой. Разговор не получился, и сейчас он жалел, что позвонил ей.

«Что ты обижаешься на Тамару? – молча, начал он разговор с самим собой. – Почему ты считаешь, что она должна ждать тебя? Да, пообещала, ну и что из этого? Ты же сам вынудил ее, чтобы она произнесла эти слова. Ты же обещал, что вернешься из командировки быстро, а сам застрял на три месяца, да еще сообщил ей, что сразу приехать не сможешь, так как у тебя остались кое-какие дела».

Его размышления прервала молодая симпатичная женщина, которая вошла в купе в сопровождении мальчика лет пяти и мужчины. Заметив Павла, мужчина стал строгим и подозрительным. Он помог женщине уложить вещи под сиденье и посмотрел, на лежавшего Лаврова.

– Как приедешь, сразу же позвони мне. Мы будем скучать без тебя, – произнес мужчина.

– Хорошо, позвоню, – ответила женщина.

Мужчина с мальчиком вышли из купе. Павел посмотрел в окно поезда. Женщина обнимала и целовала мальчика.

«У меня тоже мог быть мальчик приблизительно этого возраста, – с болью в сердце подумал он. – Две пули и нет двух людей, Надежды и не родившегося ребенка».

В купе вошли две пожилые женщины.

– Молодой человек, вы не поможете нам уложить вещи? – обратилась одна из них к Павлу.

Он соскочил с полки и помог им. Раздалась тревожная трель, поезд дернулся и, лязгая буферами, стал медленно двигаться вперед. В окне поплыли привокзальные постройки, частные дома. Дверь открылась и в купе вошла женщина. Лавров снял с себя куртку и снова взгромоздился на свою полку.

– Судя по вашим шрамам, вы, военный? – спросила одна из женщин, представившись ему Валентиной Георгиевной. – Вы не удивляйтесь, я бывший военный хирург. Да, досталось вам молодой человек.

Лавров промолчал, да и что он мог сказать в ответ, если его тело было все в отметках от пуль и осколков. Пожелав всем доброй ночи, он отвернулся к стене и моментально заснул.

***

Поезд подходил к Москве. Сердце Павла забилось чаще обычного.

«Интересно, что мне скажет генерал Медведев или полковник Пышный, когда увидят меня живого?», – подумал он.

Он представил себе, как побелеет лицо генерала, как затрясутся от страха руки полковника. Лавров вышел из купе и направился в тамбур. Достав сигарету, он закурил. Поезд стал притормаживать.

«Вот и Москва, что меня там ждет?», – подумал он и стал в голове перебирать знакомые ему телефонные номера.

Дождавшись остановки поезда, Павел вышел из вагона и направился в здание вокзала. Отыскав телефон-автомат, он набрал номер. К телефону долго никто не подходил, и он уже хотел повесить трубку, как ее подняли.

– Да, слушаю, – услышал он знакомый голос, – ну, что вы молчите?

– Здравствуйте, Николай Лукич. Вас беспокоит бывший ваш квартирант Лавров Павел. Вы меня еще помните?

– Павлуша! – радостно вскрикнул Николай Лукич. – Ты откуда звонишь? Ты случайно не в Москве?

– В Москве, Николай Лукич, в Москве. Вы скажите, у вас комната не свободна?

– Свободна. Приезжай, Павел, порадуй старика.

Лавров повесил трубку и, выйдя из здания вокзала, направился к метро. Доехав до станции «Сокол», он вышел из метро и направился к дому, в котором месяца четыре назад снимал небольшую комнату. Дом Лукича был построен в 1954 году пленными немцами и поэтому был многим жителям хорошо известным. Павлу очень нравился этот дом с большими и широкими лестничными маршами. Комнаты в доме были просторными, а потолки превышали три с половиной метра. Он остановился около двери и нажал на кнопку звонка. За дверью послышались шаркающие шаги, металлический лязг открываемого замка. Дверь открылась, на пороге стоял старичок, возраст которого было трудно определить по его внешнему виду.

– Ну, наконец-то, – произнес он и обнял Павла. – Не стой в дверях, давай проходи.

Лавров прошел в прихожую, где привычно пахло нафталином и пищей.

– Есть будешь? Я картошки нажарил.

– С удовольствием, Николай Лукич. Давно я вашей картошки не ел.

Они прошли на кухню и сели за стол. Хозяин дома достал из холодильника бутылку водки. Разлив водку, он поднял рюмку.

– За встречу, Павел! Похудел, глаза впали. Наверное, хлебнул горя?

– Да, Николай Лукич, вы правы. Я только что из госпиталя.

– Никак, был в Чечне?

Павел, молча, кивнул и опрокинул в себя содержимое рюмки. Водка обожгла горло. Он запил ее водой и, улыбнувшись, посмотрел на старика.

– Вы-то как? – поинтересовался он у хозяина квартиры. – Как ваше здоровье? Как сердце?

– Скрипим, Павлуша! Что нам остается делать старикам. Вот скоро будет восемьдесят пять. Считай, что и жизнь прошла. Кстати, твой чемодан до сих пор у меня. Хочешь, принесу?

– Потом. Давай, Николай Лукич, посидим, поговорим.

Лавров снова разлил водку по рюмкам, они чокнулись и выпили.

***

Павел лежал на койке, прислушиваясь к храпу Николая Лукича. Храпел он, словно соловей, то наращивая силу звука, то сбрасывая его до тихого свиста. Временами он, словно захлебывался в волне своего храпа, и тогда Лаврову казалось, что он умер. Однако, секунд через тридцать, снова раздавался его могучий храп. Включив ночник, Павел встал с кровати и достал из-под койки старенький потертый дипломат. В дипломате лежали: пистолет Стечкина, глушитель и две обоймы с патронами. Отдельно от оружия лежал паспорт на фамилию Борисова Анатолия Ивановича, служебное удостоверение сотрудника ФСБ и тридцать тысяч долларов США. Он привычным движением передернул затвор пистолета и нажал на спуск. В комнате раздался сухой щелчок.

«Ну что, Лавров, – спросил он сам себя, – вот и все, что осталось у тебя от прошлой твоей жизни. Ты готов довести до логического конца это дело? Сейчас у тебя еще есть время остановиться и спустить все на тормозах. Потом такого момента у тебя уже не будет. Думай, думай, Лавров!».

Он быстро разобрал пистолет и посмотрел в ствол. Он был идеально чист. Собрав пистолет, Павел положил его на дно дипломата. Отсчитав пять тысяч долларов, он отложил их в сторону, а остальные деньги положил на место. Лавров лег на кровать и закрыл глаза. Однако ничего приятного не приходило в голову. Он встал и направился на кухню. Открыв форточку, он достал сигарету и закурил.

«С кого и с чего начать? С Морозова? Полковника Пышного? – размышлял он. – Все они, наверняка, залегли на дно, с такими деньгами светиться не резон. Не исключено, что они покинули ФСБ и сейчас живут где-то за границей».

Он загасил сигарету. За окном стояла ранняя осень, воздух был прозрачен. Где-то внизу раздавались голоса людей. Похоже, у подъезда на лавочке сидела молодежь и о чем-то спорила между собой. Неожиданно тишину ночи разорвали аккорды гитары. Кто-то из парней запел песню об Афганистане. Павел застыл на месте. Эта простая мелодия и немудреные стихи заставили его снова вернуться туда, где прошла его молодость, в госпиталь, где он встретил Надежду. Наконец песня закончилась. Лавров закрыл форточку и направился к себе в комнату. Бросив взгляд на икону, висевшую в правом углу комнаты, с которой на него смотрел темный лик Христа, он прошептал, что-то похожее на молитву:

– Боже! Почему ты вручил мне столь тяжелый крест испытаний? За что? Помоги мне разобраться в этой непростой для меня жизни. Скажи мне, почему там, где я, всегда льется чья-то кровь? Молчишь? Вот и я не знаю.

Он еще раз взглянул на лик и лег на койку. Проснулся он от звука шаркающих шагов. Открыв глаза, увидел Николая Лукича, стоявшего в проеме двери.

– Проснулся? Вот и хорошо, Павлуша. Я завтрак приготовил. Давай, вставай, умывайся и за стол.

Лавров вскочил с койки, словно его подкинула невидимая пружина, и направился в ванную комнату. Приняв холодный душ, он с полотенцем на плечах прошел на кухню.

– Садись. Яичницу будешь? Давай, сам себе накладывай.

– Спасибо, Николай Лукич.

– Да ладно, за что спасибо?

– За человечность.

Павел быстро поел и, взяв из дипломата документы и деньги, вышел из дома.

***

Лавров заехал в магазин и долго ходил вдоль рядов с костюмами. Их было так много, что он просто растерялся от подобного изобилия.

– Мужчина! Вам помочь? – поинтересовалась у него продавец. – Какой цвет вы предпочитаете?

Наконец он остановился у темно-серого костюма.

– Вы на меня подберете такой костюм?

Девушка быстро исчезла за дверью и через минуту вышла с костюмом. Взглянув на ноги, а вернее, на обувь Павла, она предложила приобрести и обувь. Через минуту она принесла ему светлую рубашку и красивый галстук. Он взглянул в зеркало и не узнал себя. Перед ним стоял мужчина в элегантном импортном костюме, который сидел на нем, словно сшитый на заказ.

– Вы, просто, красавец, – произнесла девушка. – Перед вами мало кто устоит из женщин.

Лавров расплатился и вышел из магазина. Остановив автомашину, он поехал на Лубянку. Открыв тяжелую дверь, Павел оказался в большом прохладном вестибюле. До этого момента он никогда не входил в это здание с парадного входа, поэтому на какую-то секунду растерялся.

– Молодой человек! Вы к кому? – обратился к нему прапорщик с синими петлицами на мундире.

– Мне нужен полковник Пышный. Насколько я знаю, он работает в службе контрразведки.

Прапорщик открыл телефонный справочник и, посмотрев в него, закрыл.

– Извините, но у нас полковник Пышный не работает.

– Как не работает? – удивленно переспросил он постового. – Такого не может быть?

– Позвоните в отдел кадров. Может, они вам чем-то помогут.

Прапорщик назвал номер телефона и указал Лаврову на аппарат, который висел на одной из стен помещения.

– Здравствуйте, майор ФСО Борисов. Как я могу разыскать полковника Пышного? Мы виделись с ним в апреле месяце, он оставил мне свой рабочий телефон, который не отвечает.

– Полковник Пышный уволился, в связи с достижением возраста, месяц назад. Так что извините, помочь вам не можем.

– Может, вы дадите его адрес?

– Товарищ майор, вы же знаете, что мы адресов наших сотрудников никому не даем.

– Жалко, я так хотел с ним встретиться. Дело в том, что завтра я убываю из Москвы, и так рассчитывал на эту встречу.

– Запишите телефон, – произнес человек на другом конце провода. – Будем считать, что я вам его не давал.

– Спасибо, – поблагодарил его Павел и быстро записал номер телефона в блокнот.

Он повесил трубку и, козырнув прапорщику, вышел из здания федеральной службы безопасности.

«Ну что, Лавров, начнем с Пышного», – решил он и направился к телефону-автомату.

Он набрал записанный им номер телефона и стал ждать ответа. Трубку долго не брали, наконец, он услышал женский голос.

– Здравствуйте! Мне бы Виктора Яковлевича.

– Кто это?

– Я от генерала Медведева, – представился женщине Павел.

– Извините, но его нет дома, он на даче.

– Скажите, как я его могу найти. У меня к нему дело, не терпящее отлагательств.

Женщина назвала адрес дачи. Павел повесил трубку и невольно улыбнулся. Он не думал, что так легко ему удастся найти полковника.

***

Вечером Павел надел приобретенный днем парик, наложил на лицо грим и поехал на Курский вокзал. Когда он направлялся к электричке, мимо прошел наряд милиции. Сержант внимательно посмотрел на него и, по всей вероятности, решил остановить его для проверки документов, однако напарник дернул его за рукав кителя, и они прошли мимо.

«Пронесло», – подумал Лавров.

Ему совсем не хотелось именно сейчас встречаться с работниками милиции и махать у них перед носом своим служебным удостоверением. Он бросил недокуренную сигарету в урну и заскочил в уже тронувшуюся электричку. Выйдя из состава, он поднялся на переходной мост и поинтересовался у прохожего, где находится нужная ему улица. Вскоре он уже шел по узенькой улочке, застроенной новыми каменными коттеджами. Дом полковника Пышного мало, чем отличался от других строений, единственным отличием было обилие видеокамер, установленных по периметру высокого каменного забора. Лавров подошел к металлическим воротам и, заметив кнопку электрического звонка, нажал на нее.

«Наверняка, все это где-то фиксируется», – невольно подумал он, ожидая ответа.

– Кто там? – услышал он искаженный динамиком голос полковника.

– Я от генерала Медведева. Он просил вам передать кейс с бумагами.

Что-то насторожило полковника, и он на какой-то миг замолчал, видимо, соображая, что ему делать дальше с этим поздним визитером.

– А, почему он мне не позвонил и ничего не сообщил о вашем визите?

– Задайте этот вопрос генералу. Вы примите от меня этот кейс или мне уезжать обратно в Москву?

– Назовите мне вашу фамилию?

– Зачем она вам? Вы все равно меня не знаете. Если желаете, то я вам совру.

– Сейчас я позвоню генералу, и он мне скажет, направлял ли он кого с документами ко мне.

– Не нужно меня проверять. У вас в доме нет телефона.

Снова повисла пауза. Похоже, полковник в чем-то сомневался, поэтому не решался открыть калитку. Павел снова нажал на кнопку.

– Я возвращаюсь в Москву, – произнес он и, повернувшись, направился прочь от калитки.

– Погодите уходить, – услышал он за спиной голос полковника. – Заходите, калитка открыта.

Лавров развернулся и, толкнув рукой калитку, оказался во дворе коттеджа. Из дверей дома вышел полковник, держа на поводке крупного ротвейлера. Пес с недоверием смотрел на Лаврова и, как ему показалось, готов был броситься на него и впиться крупными зубами в горло.

«Неужели он узнал меня? – подумал Павел о полковнике. – Не может быть!». Наложенный грим делал его лицо практически неузнаваемым. Это первое. А, во-вторых, все они уверены, что он погиб там, в горах Чечни.

– Извините, вы не уберете свою собаку куда-нибудь? Я с детства боюсь собак, а она у вас очень большая и, похоже, злобная.

Полковник снисходительно посмотрел на него и, открыв дверь в комнату, завел туда собаку.

– Давайте ваш кейс, – несколько грубовато произнес Пышный.

– Сейчас, подождите минутку, – произнес Лавров. – Сейчас я открою его и передам вам пакет.

Он положил его на стол и стал открывать замки. Замки щелкнули, Павел сунул руку под крышку кейса и вытащил из него пистолет, на стволе которого, был навернут глушитель. Лицо полковника побледнело, левая рука, державшая очки, затряслась. Очки упали на пол.

– Вы узнали меня, полковник. Я тот, кто не должен был вернуться из Чечни.

Пышный хотел что-то ответить, он шевелил губами, но звука не было. Наконец он кое-как выдавил из себя.

– Что тебе нужно от меня? Это не я, это он дал команду на твою ликвидацию.

– Кто этот человек?

Лицо полковника покрылось испариной. Взгляд его по-прежнему был прикован к руке Павла, которая держала пистолет.

– Что вы молчите, полковник? Может, вам напомнить, что там, в горах, навсегда остались более двух десятков ни в чем не повинных людей?

– Мне плохо. Дайте, мне лекарство, а иначе я умру, – чуть ли не закричал он. – Ну что стоите, ну дайте же.

Павел повернулся в сторону, туда, где, по всей вероятности, должно было лежать лекарство. Этого было вполне достаточно, чтобы полковник выбил из его руки пистолет и заскочил в другую комнату. Лавров услышал, как щелкнул замок закрываемый двери и, подняв пистолет с пола, выскочил на улицу.

***

Лавров остановился на пороге дома, когда в косяк двери ударила пуля. От косяка отлетела в сторону щепка и впилась ему в щеку. Он машинально пригнулся, и это спасло его. Вторая пуля ударила в дверь коттеджа на уровне его груди.

«Неплохо стреляет полковник, – оценивающе подумал Павел. – Видимо, он стреляет из именного оружия, полученного за достижения в службе».

Он поднял голову и посмотрел в дальний угол двора, откуда раздавались выстрелы. В соседних домах от шума выстрелов залаяли собаки, а в окнах стали загораться огни.

«Надо что-то делать, а иначе он поднимет на ноги весь дачный поселок», – решил он и перебежал от дома к стоявшей недалеко от него беседке.

Он не услышал звука выстрела, а увидел лишь вспышку. Пуля попала в тротуарную плитку и, выбив из нее сноп искр, с воем ушла куда-то в темноту. Павел нажал на курок. Где-то там, в темноте, кто-то сначала вскрикнул, а затем завизжал от боли. Сделав перебежку, он оказался около полковника, который, корчась от боли, катался по земле. Одна из выпущенных Лавровым пуль угодила ему в живот. Отбросив пистолет полковника в сторону, Павел нагнулся над ним.

– Где кейс, который передал тебе Морозов? – спросил он раненого. – Скажи и я вызову для тебя машину скорой помощи.

– Я не знаю, о чем ты говоришь. Морозов погиб вместе с тобой в вертолете.

– Меня там, в вертолете, не было и Морозова тоже. Ты же знаешь об этом! Неужели ты хочешь вот так умереть, словно паршивая собака?

– Мне больше нечего тебе сказать. Дай, мне умереть!

– Скажи, где сейчас живут Морозов и генерал?

– Я же тебе сказал, что я ничего не знаю о Морозове, он погиб в Чечне.

– А генерал? Он живет в Москве?

– Да, он в Москве. Сейчас он возглавляет службу безопасности одного из банков.

Полковник громко застонал. Глаза у него закатились, и он потерял сознание. Лавров поднялся с земли. В этот момент он услышал шум автомобильного мотора. Он заметил, как один из сотрудников милиции перебрался через забор и открыл ворота, в которые въехала милицейская автомашина. Держа оружие наизготовку, милиционеры осторожно двинулись в сторону дома. Лавров ловко перебросил свое натренированное тело через забор и оказался на краю глубокого оврага. Чтобы не выколоть в темноте глаза о ветки деревьев и кустарника, он начал осторожно спускаться на дно оврага.

– Стоять! Кому говорят, стоять! – раздался крик где-то наверху.

Тишину ночи разорвала автоматная очередь. Пули веером прошли над головой Павла, сбивая к его ногам ветки деревьев. Он припал к земле и затаился.

– Ты это в кого палишь, Мигунов? – услышал Павел.

Он поднял голову и увидел второго сотрудника милиции, который стоял на краю оврага.

– По-моему, там кто-то прячется. Я слышал хруст веток внизу.

– Брось, Мигунов. Там, наверняка, собака какая-нибудь пробежала.

Сотрудники милиции развернулись и скрылись из вида. Павел поднялся с земли и, стараясь не шуметь, медленно двинулся по дну оврага.

***

Лавров ехал обратно в Москву. За окном вагона было темно, и лишь огоньки далеких фонарей, словно трассы трассирующих пуль, заставляли его память возвращаться обратно в Афганистан. Почему именно туда, а не в Чечню, он не знал сам.

Его группа прилетела в Афганистан в ноябре 1984 года в составе разведывательно – диверсионный группы. Быстро расквартировались до утра прямо на аэродроме. С рассветом группа Лаврова, численностью в тридцать пять человек, передислоцировалась за пределы города. Разместились они в каком-то заброшенном доме. Начались плановые занятия, шла активная подготовка к ведению боевых действий. Первую свою задачу они получили в 20-х числах декабря. Он разбил группу на три отделения. У такой группы, которой командовал Павел, как правило, были разведывательные и диверсионные задачи. На самом деле им «нарезали» прикрытие особых участков дороги, которые подвергались наиболее интенсивным атакам со стороны моджахедов.

25 декабря 1984 года они впервые вышли на дорогу. Они шли практически всю ночь и остановились на отдых лишь тогда, когда солнце поднялось из-за гор, и в придорожных кустах запели птицы. Неожиданно над их головами, словно хвостатые кометы, пронеслись реактивные снаряды «Градов» и «Ураганов».

– Командир! Вот это салют! – произнес один из его бойцов с веселыми веснушками на лице.

– Это не салют, Андрей, – сказал Лавров. – А первая в твоей жизни война и притом настоящая.

Тогда Павел еще не знал, что для Андрея эта война будет первой и последней в его жизни. Через две недели, при очередном выходе на дорогу, он подорвется на итальянской мине. За весь день, что они лежали в засаде, редкие выстрелы, да рев наших армейских колонн, идущих в Кандагар. Наступила ночь. Дорога опустела. Стало холодно. Разогретые за день камни остыли и уже не грели. Теперь в дело вступили наши наблюдатели, которые имели приборы ночного видения.

Лаврова толкнул в плечо один из наблюдателей.

– Командир, духи! – произнес он и протянул ему прибор.

Павел нацепил на голову прибор и отчетливо увидел с десяток моджахедов, которые осторожно спускались к дороге.

– Не стрелять без моей команды, – тихо произнес он. – Это, наверняка, только разведка.

Группа моджахедов вышла на середину дороги и застыла в ожидании. Стволы их винтовок и автоматов были направлены в сторону придорожных кустов. Наконец один из них махнул рукой, и в темноте раздался топот множества ног. Павлу хорошо было видно, как душманы стали оборудовать свои огневые позиции. Их было около шестидесяти человек. Пока они готовили огневые точки, группа Лаврова зашла к ним в тыл. Моджахеды работали всю ночь, и лишь к утру все стихло.

Где-то вдали раздался рев вертолетных двигателей. Вскоре над головами пронеслась пара штурмовиков, а затем на бреющем полете прошла пара «крокодилов» (вертолеты МИ-24). Пока моджахеды, задрав головы, смотрели на боевые машины, люди Лаврова успели снять боевое охранение духов. Павел махнул рукой и медленно пополз в сторону мятежников. Приготовив гранаты к бою, он приподнялся на колено и бросил в их сторону обе гранаты. Взрывы подняли в воздух части человеческих фрагментов, пыль и груду мелких камней. В ту же секунду по моджахедам ударили пулеметы и автоматы. Все слилось в один сплошной рев. Моджахеды были в шоке. Никто из них никак не мог понять, как у них за спиной оказались спецназовцы. Не оказав практически никакого сопротивления, они стали отходить к дороге и вскоре оказались на ней. Через минуту все кончилось, группа моджахедов, общей численностью в пятьдесят шесть человек, была полностью уничтожена.

Радист вышел в эфир и сообщил в штаб батальона об уничтожении группы моджахедов. Прошел час и мимо группы Лаврова, лязгая гусеницами танков, прошла армейская разведка, а через двадцать минут из-за поворота показалась головная автомашина колонны.

Раздался сильный грохот. Павел автоматически вжал голову в плечи. Электричка на большой скорости промчалась по железнодорожному мосту и исчезла в темноте.

***

Лавров вышел из вагона электрички и быстро спустился в метро. Доехав до нужной ему станции, он направился к себе домой. Стараясь не разбудить хозяина, он осторожно открыл входную дверь и прошмыгнул в прихожую. Положив в кейс парик и оружие, он, осторожно ступая, прошел в туалет и смыл с лица остатки грима. Задержавшись на минуту перед зеркалом, он посмотрел на себя.

«Ты здорово прокололся, Лавров, – произнес он мысленно. – Во-первых, этот полковник чуть не убил тебя. Во-вторых, и самое главное, что ты не убил его. Теперь, наверняка, милиция уже знает, кто стрелял в него и сейчас, они уже расклеили десятки тысяч ориентировок по всей Москве с твоей фотографией».

Еще раз, пристально взглянув на свое лицо, он погасил свет и вышел из туалета.

Утром он включил телевизор в надежде услышать хоть какую-то информацию о вчерашнем происшествии. Однако он не услышал ни одного слова.

– Ты что, Павел, с утра сидишь у телевизора? – поинтересовался у него хозяин квартиры.

– Да хочу узнать, как вчера сыграл «Спартак».

– Спроси меня, и я тебе скажу. «Спартак» вчера выиграл со счетом два ноль.

Лавров быстро позавтракал и, собравшись, вышел на улицу.

«Стоит или не стоит искать генерала Медведева? – спросил он себя. – Если полковник Пышный остался жив, то, наверняка, сейчас генерал уже знает, что Лавров не погиб и занимается розыском похищенных ценностей. Следовательно, генерал уже начал против него свою контригру. Не исключено, что его люди начали розыск, а он обложил себя непробиваемой охраной».

Павел огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, направился к станции метро. Сев в поезд, он поехал в центр города.

«Слушай, Лавров! А вообще стоит ли тебе искать генерала? Может, Морозов и не передавал им никаких ценностей? Почему ты решил, что он их отдал? Ты же сам видел этот разбитый вертолет, трупы летчиков, Артура. Почему погиб Артур? Ведь только он один знал шифр к кейсу. Выходит, его мог убить и Морозов, узнав этот шифр. А почему бы и нет? Тогда розыск генерала, пустая трата времени».

Заметив лавочку, Павел направился к ней. Достав сигареты, он прикурил и сел на скамейку. Он попытался вспомнить, что ему рассказывал Морозов о своем месте проживания, однако, сколько он не вспоминал, ничего существенного вспомнить не смог.

«Неужели я позабыл или он мне не рассказывал об этом? Если бы он мне что-то рассказывал, я бы точно вспомнил. Выходит, не говорил. Единственно, что он рассказывал, это о военном училище. Значит, нужно ехать в Рязань и начинать его розыск именно с училища. Там в отделе кадров лежит его личное дело, в котором указаны все его родственные связи, их адреса». Лавров стал с лавочки и, остановив такси, поехал на Казанский вокзал. Купив билет до Рязани, он стал ждать прибытия поезда.

***

Он шел по улицам Рязани, обходя большие лужи на тротуаре. За пятнадцать лет после того, когда он последний раз здесь был, город практически не изменился. Все те же маленькие, покосившиеся от времени, деревянные домики соседствовали с каменными «хрущевками», в которых размещались небольшие магазины. Павел остановился у КПП и, глубоко вздохнув, толкнул ручку двери.

– Вам кого? – обратился к нему постовой.

– Пригласи дежурного офицера. Я, майор ФСО Борисов, мне нужно с ним переговорить.

Постовой снял телефонную трубку и начал докладывать о его прибытии кому-то из своих командиров. Ждать пришлось недолго. В дверях КПП показался дежурный по училищу офицер в звании майора.

– Здравствуйте, майор, – специально не по уставу, обратился к нему Павел. – Я, майор ФСО Борисов. Дело в том, что мне необходимо получить справку о вашем выпускнике. С кем я могу решить этот вопрос?

– Сейчас мы свяжемся с нашим отделом кадров. Может, они вам чем-то помогут. Давайте, я вас провожу к ним.

Лавров прошел через вертушку и направился вслед за дежурным офицером. Они вошли в здание и поднялись на второй этаж. Офицер скрылся за дверью, оставив его одного в приемной. Вскоре дверь открылась, и его пригласили к начальнику.

– Чем могу помочь? – произнес сидевший за большим столом военный в звании подполковника.

– Мне нужна справка о вашем выпускнике Морозове Вадиме Семеновиче.

– А, что нельзя было направить официальный запрос? – поинтересовался подполковник, возвращая обратно удостоверение личности.

– Я бы на вашем месте не стал задавать подобных вопросов. Если я приехал к вам лично, значит, это дело не терпит отлагательств.

Подполковник снял трубку и отдал распоряжение. Пока подчиненные исполняли приказ своего начальника, он предложил Лаврову чашку чая.

– Вы случайно не выпускник нашего училища? – спросил подполковник. – Что-то лицо мне ваше знакомо.

– Нет. Я не учился в вашем училище. Вы меня, наверняка, с кем-то путаете.

– Возможно, майор. Вы сами знаете, через мои руки проходят сотни людей, может, я действительно вас путаю с кем-то из наших выпускников.

Чтобы больше у хозяина кабинета не возникало никаких к нему вопросов, Лавров взял со стола газету и углубился в чтение. Через двадцать минут дверь открылась и подполковнику занесли личное дело Морозова.

– Вот посмотрите, майор, – произнес он и протянул Павлу папку.

Лавров достал из кармана пиджака блокнот и начал выписывать интересующие его сведения.

«Выходит, он родом из Чебоксар, а я и не знал, – подумал он. – Это же рядом с Казанью. Интересно, кто сейчас там живет? Родители, брат? Это хорошо, они, наверняка, могут рассказать, где его искать. А, вот и запись о браке. Интересно, кто у него жена и откуда? Вот, здорово! Она оказывается из Казани и живет на улице Пушкина. Это же в центре города. Нужно обязательно навестить этот адрес».

Записав последний адрес, он вернул подполковнику личное дело.

– Спасибо, – коротко поблагодарил его Павел. – Вы нам очень помогли.

– Не стоит благодарности, майор. Всегда к вашим услугам.

Лавров развернулся и вышел из кабинета.

***

Павел набрал телефонный номер и, сев за стол, стал ждать ответа. Наконец трубку подняли.

– Здравствуй, Тамара. Это Павел, – тихо произнес он.

На другом конце провода повисла тишина. Там явно не ждали этого звонка. Прошло около минуты, прежде чем ему ответили.

– Здравствуй. Я же просила, чтобы ты больше мне не звонил.

– Я бы хотел с тобой поговорить и все объяснить. Ты можешь меня выслушать?

– Ты, что не русский? Ты русский язык понимаешь или нет? – несколько возмущенно и громко произнесла Тамара. – Я же сказала, что вычеркнула тебя из своей жизни. Я не хочу быть вдовой при живом муже. Эти вечные командировки, я их просто не вынесу.

– Их больше не будет, Тамара. Сейчас, у меня последняя командировка. Ты слышишь меня? Последняя!!!

– Я это все уже слышала. Я тебе не верю!

– Я клянусь! – чуть ли не закричал Павел. – Ты слышишь меня?

– Все, Павел. Я не хочу с тобой разговаривать и прошу тебя больше мне не звонить.

На том конце послышались короткие гудки отбоя. Лавров положил трубку и посмотрел на Николая Лукича, который стоял в дверях.

– Все ясно, – двусмысленно произнес старик. – Извини меня, но я все слышал. Это, конечно, не мое дело, но ты должен как-то определиться со своей жизнью. Женщина права, ей нужна семья, а не мужик, который месяцами мотается по России. Я смотрю, ты собрал свои вещи, уезжаешь?

– Да, Николай Лукич. Мне срочно нужно съездить в Казань и Чебоксары. Это ненадолго, от силы неделю.

– Раз нужно, так нужно, держать не буду. Вот что, Павел. Я собираюсь уехать погостить к своему старому другу. Когда вернешься, меня дома не будет. Адрес друга я напишу и оставлю на столе. Поэтому можешь смело приезжать и жить здесь без меня.

– Спасибо, – тихо поблагодарил он хозяина квартиры и, подняв с пола спортивную сумку, направился к выходу.

Он вышел на улицу и оглянулся назад. Сквозь стекло окна он увидел Лукича, который махал ему рукой. Он тоже махнул ему рукой и направился к станции метро.

Самолет на Казань вылетел строго по расписанию. Павел сидел около иллюминатора и с интересом рассматривал огни большого города, которые словно миллиарды огоньков медленно исчезали в темноте. Вскоре за бортом стало совсем темно, и он, задвинув шторку, стал читать газету « Вечерняя Москва». Неожиданно взгляд Павла остановился на небольшом некрологе. В нем извещалось о трагической гибели полковника ФСК Пышного.

«Выходит, умер, – с каким-то внутренним облегчением подумал он. – Значит, пока я не являюсь подозреваемым, ведь меня там никто не видел».

Он положил газету на свободное место и посмотрел на стюардессу, которая разносила прохладительные напитки. Лицо девушки чем-то напомнило ему лицо Надежды.

«Как же так, Лавров? Звонишь Тамаре в Смоленск, а сам все время ищешь в девушках черты покойной Надежды? Видно, ты ее так и не можешь забыть», – подумал он, принимая из рук девушки стаканчик с соком.

Он невольно усмехнулся про себя и вернул девушке пустой стакан.

***

Дом жены Морозова Лавров нашел быстро. Им оказалось знакомое ему здание на углу улиц Пушкина и Профсоюзная. Поднявшись на второй этаж, Павел позвонил в электрический звонок. За металлической дверью раздались осторожные шаги, которые стихли у порога.

«Наверное, разглядывает меня в дверной глазок», – подумал он.

– Кто там? – раздался испуганный голос из-за двери. – Я никого не жду.

– Здравствуйте. Я армейский друг вашего зятя. Мы вместе с ним воевали в Чечне. Он мне оставил этот адрес.

– Вадима дома нет, – ответила женщина. – Он вообще здесь никогда не жил.

– Галина Ивановна, откройте! Я действительно друг вашего зятя. Посоветуйте мне, где его можно найти? Другого адреса я не знаю.

– Он сейчас в Германии. Приедет лишь через три дня, вот тогда и приходите. А сейчас уходите или я вызову милицию.

Павел развернулся и стал спускаться по лестнице вниз. Выйдя на улицу, он достал сигарету и закурил.

«Что делать? Ждать три дня или поехать в Чебоксары и поговорить с его родителями и родственниками? Наверное, это самый оптимальный вариант», – решил он и поехал на автовокзал.

Ему повезло, он сумел попасть на последний автобус, который уходил в столицу Чувашии. Дорога заняла несколько часов. Вечером он уже был в Чебоксарах. Павел остановил такси и поехал в гостиницу. Разместившись в номере, он направился в ресторан гостиницы.

Утром, на следующий день, Лавров поехал по адресу проживания родителей Морозова. Однако, со слов соседей, те продали дом и переехали на постоянное местожительство куда-то в Подмосковье. Поблагодарив соседей за информацию, Павел поехал по родственникам. Но и здесь его ожидало фиаско, во всех указанных в личном деле Морозова адресах его родственники уже не проживали довольно длительное время. Возвращаясь обратно в гостиницу, Павел случайно столкнулся с женщиной, которая проживала рядом с родителями Вадима. Именно она сообщила о том, что родители Морозова переехали в Подмосковье.

– Знаете, я только что столкнулась с братом Вадима. Поинтересуйтесь у него, он, наверняка, знает, где проживают его родители.

– Где вы его видели?

– Да вон он, в шляпе и сером плаще.

– Спасибо, – коротко бросил Павел и устремился за мужчиной.

Он догнал его на остановке автобуса. Тот достал из кармана плаща сигарету и закурил.

– Можно прикурить? – обратился к нему Павел.

Мужчина протянул ему коробок со спичками.

– Морозов? – спросил его Лавров, возвращая спички.

– Да, – удивленно произнес мужчина и испуганно посмотрел по сторонам.

– Не удивляйтесь, Морозов. Я из федеральной службы охраны. Давайте отойдем в сторону и поговорим.

Павел протянул ему свое удостоверение. Мужчина мельком взглянул на него. Лицо его побелело.

– Что вам нужно от меня?

– Вы меня не интересуете. Меня интересует ваш брат Вадим Семенович. Где он сейчас?

– Я не знаю. Он собирался уехать в Германию. Последний раз я его видел с месяц назад.

– Зачем он выехал в Германию?

– Он хочет там купить небольшой дом и перебраться на постоянное местожительство.

Лавров взял его под локоть и отвел в сторону.

***

– Мой брат вернулся из Чечни совершенно другим человеком. Он практически ничего нам не рассказывал, и как мне показалось, он кого-то боялся. Перед тем как лечь спать, он лично закрывал двери и окна. Однажды, когда его не было дома, я случайно увидел на столе заграничные паспорта на него и его жену.

– Вадим, насколько я понял, ты хочешь уехать заграницу? – спросил я его. – Тебе что, здесь не нравится?

– Что значит, нравится или не нравится? Просто там спокойно. Там никто не стреляет и никто ничего не предъявляет.

– Это, в каком смысле?

– В самом прямом. Я здесь немного подсуетился и купил родителям дом в Подмосковье. Пусть хоть под старость поживут, как люди.

– Ты думаешь, они поедут?

– Если захотят жить, то поедут. Тебе тоже бы не помешало куда-нибудь уехать из города.

– Что значит, куда-нибудь? Откуда у тебя деньги?

– Деньги братишка я тебе подарю. Сейчас у меня много денег. Хватит и тебе.

Я тогда не поверил ему. Я хорошо знал Вадима, у него никогда не было денег. Все, что он зарабатывал, моментально тратилось его женой.

– Что так смотришь? Скажи сколько тебе нужно, чтобы начать новую жизнь? – спросил он меня, словно он был Остап Бендер, а я, Шура Балаганов.

– Это ты серьезно или просто шутишь?

– Серьезней не бывает. У меня много денег и сейчас отдельные люди захотят их отобрать. Я боюсь за вас. Я не хотел вас втягивать в это дело, но так получилось. И поэтому, если вы все уедете куда-то подальше от Чебоксар, будет лучше не только вам, но и мне.

– Вадим! Где ты взял такие большие деньги?

– Я не хочу рассказывать об этом. Да и зачем тебе все это знать. Меньше будешь знать, дольше проживешь. И запомни, я тебе ничего не рассказывал, и ты не знаешь, где я нахожусь. Вот возьми, здесь деньги.

Вадим протянул мне полиэтиленовый пакет, в котором находились деньги.

– Я завтра уеду, ты тоже уезжай, как можно быстрее. Это не шутка. Эти люди, которые разыскивают меня, способны на все. На следующий день он уехал. Вскоре уехали и наши родители. Я тоже хотел уехать, но против моего отъезда была жена. У нее здесь живут все родственники, и она отказалась уезжать отсюда.

Он закончил свой рассказ и посмотрел на Павла. Лавров молчал, и это его молчание все больше и больше пугало брата Морозова.

– Скажи, кто к вам приезжал? Я имею в виду, кто интересовался твоим братом?

– Да, приезжали недели две назад двое молодых ребят, интересовались Вадимом. Говорили, что вместе с ним служили в Чечне. Интересовались, приезжал ли он в Чебоксары.

– И что вы им ответили?

– Ничего. Сказал, что последние полгода он не писал и поэтому не знаю, где он может находиться.

– И они вам поверили?

– Не знаю. Это их дело. Единственно могу сказать, что одного из этих парней я видел вчера. Мы с ним столкнулись в центре города. Он прошел мимо, словно не узнав меня.

– Ты можешь мне описать, как он выглядел?

Мужчина задумался.

– Как выглядел? Да вроде бы, как обычный молодой мужчина. Единственно, что я запомнил, у него на левом виске было родимое пятно размером с небольшую сливу. Второй парень стоял немного в стороне, и я плохо его рассмотрел.

– Спасибо за помощь. Я тоже вас попрошу, забудьте и про меня, если хотите, чтобы с вами ничего не произошло. Я вам советую уехать из города.

Лавров повернулся и направился прочь от остановки.

***

Лавров ехал на автобусе. Поездка в Чебоксары, кроме информации о наличии у Морозова крупной суммы денег после возвращения его из Чечни, практически ничего не дала, за исключением того, что Вадима разыскивают какие-то неизвестные лица.

«Выходит то, что он остался жив во время чеченской операции, стало известно не только ему одному, но и людям генерала Медведева, – размышлял Павел. – Неужели туда направлялась новая группа? Впрочем, чему здесь удивляться, ведь на кону стояли такие большие деньги».

За окном мелькали ели, среди которых иногда, словно какие-то посторонние вкрапления, появлялись кучки берез в золотистом наряде.

«Ну, а ты зачем его разыскиваешь? Чтобы отобрать похищенные им деньги или тобой движет жажда мести?», – неожиданно для себя подумал он.

Этот вопрос явно застал его врасплох. Он вспомнил умирающего Харламова, себя, висящего на кресте, госпиталь. Именно тогда он принял решение, что должен найти этого человека и спросить его, почему он так поступил с ними. Ни о каких деньгах он тогда и не думал, так как никогда не стремился к личному обогащению.

Он снова оторвался от размышлений и взглянул в окно автобуса. Нарушая все правила движения, их автобус справа обгоняла иномарка.

« Что же он делает?», – подумал Павел, разглядывая лицо водителя в окно.

Водитель, молодой мужчина лет тридцати, словно услышав мысли Лаврова, посмотрел на него. Слевой стороны его лица около виска он отчетливо увидел родимое пятно размером с небольшую сливу. Павел хотел внимательнее рассмотреть этого человека, но машина, прибавив газу, промчалась мимо автобуса и устремилась вперед, в сторону Казани.

«Не может быть! – чуть не вскрикнул Лавров. – Неужели они вышли на меня в момент контакта с родственником Морозова? Получается, что они все это время следили за ним. Вот это здорово! Нужно отдать должное генералу Медведеву за четко разработанную комбинацию. Значит, он решил через меня найти Вадима, а потом просто ликвидировать меня».

От этой мысли Павлу стало не по себе. Он снова вспомнил годы, проведенные им в «Белой Стреле», когда ему приходилось вести нелегальный образ жизни. Тогда за ним стояли ресурсы ФСБ, сейчас он действовал один.

«Интересно, где они будут меня встречать, – подумал Лавров, – на въезде в город или на автовокзале? Они, наверное, не в курсе, что я родом из Казани и, довольно, хорошо знаю город. Ну что, ребята, потаскаю я вас по городу. Покажу вам все проходные дворы. Посмотрим, что вы умеете».

На въезде в город Зеленодольск Павел снова увидел уже знакомую ему иномарку. Пропустив мимо себя междугородний автобус, машина последовала за ним в сторону города.

– Ты не можешь меня высадить прямо здесь? – поинтересовался он у водителя, когда автобус свернул на улицу Фрунзе.

Водитель вопросительно посмотрел на него, однако, увидев у него в руках удостоверение личности, притормозил автобус. Павел быстро вышел из автобуса и вскочил в стоящий на остановке троллейбус. Оглянувшись назад, он заметил иномарку, которая проследовала вслед за автобусом.

***

Павел вышел из номера и направился к лифту. В холле он заметил молодого мужчину, на левом виске которого было родимое пятно. Лавров предполагал, что рано или поздно они его вычислят, но чтобы так быстро, это было неожиданностью для него.

«Откуда они узнали обо мне?», – подумал он, ожидая лифт.

Вдруг его словно прострелило.

«Как же я мог это не учесть. Ведь когда я приходил к полковнику Пышному, я почему-то забыл забрать в его доме видеокассету. Вот как они узнали обо мне, а я все ломал голову».

От этой мысли ему стало немного обидно за себя.

«Что с тобой, Павел? Прокол за проколом. Что тебе нужно, чтобы ты снова стал прежним ликвидатором? Сейчас ты снова в ловушке, и эти люди готовы в любой момент накинуть тебе петлю на шею».

Он резко развернулся и направился к себе в номер. Проходя мимо мужчины, он заметил, как тот весь напрягся и готов был броситься на него с кулаками. Теперь он досконально рассмотрел этого мужчину. Он оказался среднего роста, с хорошо развитым торсом, что говорило о том, что он раньше занимался или спортивной гимнастикой или акробатикой. Его светлые, тонкие, прямые волосы были зачесаны назад, открывая большой покатый лоб. Серые глаза мужчины были довольно маленькими для его лица и поэтому больше были похожи на амбразуры ДОТа.

– Извините, молодой человек. У вас огня не найдется? – спросил его Лавров.

– Нет, я не курю, – слегка заикаясь от волнения, ответил мужчина.

– Вы случайно не меня ждете, молодой человек? Мне вот по телефону назначили встречу, а я этого человека и в глаза никогда не видел. Вот и спросил вас об этом. Раз это не вы, тогда я поехал вниз.

Павел шел по узкому длинному коридору гостиницы, чувствуя спиной пристальный взгляд молодого человека.

«Интересно, сколько их? Двое, трое или больше? Они, наверняка, сейчас плотно держат адрес тещи Морозова, следовательно, мне там делать нечего. Если Вадим не глуп, то он едва ли сунется в этот адрес. На чем же ты сюда приедешь, на поезде или самолете?», – размышлял он, ожидая лифта.

Наконец двери перед ним раскрылись, и он вошел в лифт. В лифте уже находился пассажир. Им оказался молодой, спортивного вида парень, в синих американских джинсах и клетчатой рубашке. Павел нажал на кнопку, и лифт медленно пошел вниз. Панель, на которой находились кнопки, была полированной, и это позволяло Лаврову контролировать действия парня, стоявшего у него за спиной.

Лавров заметил, как в руке парня оказался нож. Он резко развернулся в сторону и ударил его в лицо головой. Удар получился сильным. Парень выронил нож и схватился за разбитое в кровь лицо. Не давая тому опомниться, он снова нанес удар коленом в пах. Глаза парня от боли полезли на лоб. Ноги у него подкосились, и он упал на пол. Павел успел подобрать с пола нож, прежде чем открылась дверь лифта. Лавров вышел из лифта и нажал на кнопку девятого этажа. Лифт закрылся и медленно двинулся вверх, увозя в своей капсуле, скорченное от боли тело молодого человека.

Лавров вышел из дверей гостиницы и взмахом руки остановил проезжавшую мимо него автомашину.

«Если два человека генерала Медведева в гостинице, то, наверняка, столько же стерегут и адрес тещи Морозова», – решил он.

– Вон, около того дома тормозните, – произнес Павел, обращаясь к водителю. – Если можно, то подождите меня минут десять. Вот вам аванс.

Водитель взял деньги и, свернув налево, припарковался у обочины.

***

Перед тем, как войти во двор, Лавров осмотрелся по сторонам. Людей, которые могли бы насторожить его, он не увидел. Он быстро пересек двор и, открыв дверь, вошел в полутемный подъезд дома, в котором сильно пахло кошачьей мочой и грязным человеческим телом. После яркого солнечного дня подъезд показался ему казематом.

«Как люди живут в таких скотских условиях?», – невольно подумал он, нащупывая в темноте очередную лестничную ступеньку.

Через секунду- другую глаза стали различать предметы и цвет дверей. На площадке между вторым и третьим этажами Павел увидел молодого мужчину, который при виде его отвернулся и стал что-то рассматривать в грязное окно.

«А, вот и третий, – решил Лавров. – Плохо играет. Такие, как он, люди в подобных домах не живут».

Лавров поднялся этажом выше и, не звоня, толкнул дверь. Осторожно ступая, направился к двери, из-за которой раздавалась громкая музыка. Павел слегка приоткрыл дверь. В щель он увидел молодого человека, который рылся в комоде хозяйки.

– Тихо, не дергайся, а иначе убью на месте, – услышал Павел у себя за спиной.

Лавров медленно повернулся и увидел парня, которого буквально с минуту назад заметил в коридоре подъезда. В руках парня был пистолет «Макарова». Лавров сделал шаг назад и поднял руки. Стараясь прикинуться простачком, Павел произнес:

– Ты это, что учудил? Убери пистолет, я и не собираюсь ничего делать. Просто проходил мимо, смотрю, дверь открыта, ну и решил посмотреть, что там.

– Не нужно мне парить мозги. Я хорошо знаю, кто ты. Я тебя хорошо рассмотрел на пленке в доме полковника Пышного. Ведь это ты его застрелил?

– Ты что-то путаешь. Я не знаю никакого полковника Пышного.

– Давай, заходи в квартиру, там и поговорим, – произнес парень и движением пистолета продемонстрировал свои требования.

Павел толкнул дверь и оказался в комнате. В углу на полу лежала женщина, около головы, которой растекалась красная лужа крови. Вещи женщины были демонстративно разбросаны по всей квартире.

– Женя! Как ты и предполагал, он пришел к ней. Что теперь с ним будем делать?

Мужчина повернулся к Лаврову и посмотрел на него оценивающим взглядом.

– Что, что? Замочим его здесь.

В этот момент в коридоре раздались грузные шаги. Мужчины с оружием в руках встали около двери, на какой-то миг, позабыв о Лаврове. Этого оказалось достаточно, чтобы он принял решение. Резким ударом в челюсть свалил одного из них на пол, а второго ударил ножом в бедро. Мужчина, взвыв от боли, дважды выстрелил в сторону Павла, но промахнулся. Лавров снова ударил мужчину. Удар пришелся в область шеи, от которого тот захрипел и упал на пол. Нагнувшись над ним, Павел пошарил в его карманах и достал удостоверение охранного предприятия.

«Значит, это не ФСБ, – с неким облегчением подумал он. – Это в какой-то степени облегчает мою задачу».

Подобрав с пола оружие охранников, он быстро направился из дома. Выйдя на улицу, он попытался найти нужную ему машину, но той на месте не оказалось.

«Выходит, это меня искал водитель автомашины, – решил он. – Сейчас, главное, как можно быстрее покинуть этот микрорайон».

Не останавливаясь, он направился в сторону гостиницы.

***

Лавров прошел в гостиницу, минуя главный вход. Поднявшись к себе на этаж, он быстро открыл свой номер и невольно остановился на пороге. Все его вещи, выложенные из спортивной сумки, лежали на кровати. Дно сумки было вспорото. Сунув вещи обратно в сумку, он поспешил из номера. Павел вышел из гостиницы и, остановив попутную машину, направился на автовокзал. Сев в автобус, идущий в Чебоксары, он задумался. Теперь у него были лишь два человека, способных что-то сообщить ему о местонахождении Вадима Морозова.

Автобус тронулся и, выехав на улицу Татарстан, стал набирать скорость. За стеклом проплывали до боли знакомые улицы города, по которым он так любил бродить с Надеждой.

«Почему я снова вспомнил ее? Ведь ее давно нет в живых, – уже не в первый раз спрашивал он себя. – Почему я до сих пор никак не могу ее забыть?».

Он невольно посмотрел по сторонам. По улицам города шагали десятки, сотни симпатичных девушек и молодых женщин, однако, все они почему-то не вызывали того чувства, которое он испытывал, когда рядом шла Надежда. Автобус резко затормозил на перекрестке, и, тем самым, оторвал Павла от грустных воспоминаний. Он взглянул в окно. Автобус остановился около кинотеатра «Идель» и подсадил двух пассажиров.

«Сейчас единственным источником местонахождения Морозова могут быть лишь его ближайшие родственники. Посмотрим, звонил ли он своему брату или нет? Через него можно узнать и адрес проживания его родителей», – подумал он.

Лавров закрыл глаза и погрузился в дремоту. Выйдя с автовокзала, Павел подошел к группе таксистов, стоявших около киоска.

– Ребята! Кто свободен? – обратился он к ним.

– Я, – ответил мужчина небольшого роста. – Вам куда?

Лавров назвал адрес и сел на заднее сиденье автомашины.

– Если можно, то давайте заедем в какой-нибудь спортивный магазин. Мне нужно купить сумку. Кто-то порезал у моей сумки днище.

По дороге к дому брата Морозова он купил большую и удобную сумку и переложил в нее все свои вещи. Сверху он положил два пистолета, которые отобрал у охранников.

– А кто вас интересует в этом доме? – неожиданно спросил его водитель.

– Морозов.

– Алексей, что ли? Так его нет.

– А где он? – удивленно спросил Лавров.

– Погиб в ДТП. Переходил через дорогу и попал под машину. Откуда она только взялась. Вы же знаете, улочка узенькая, и транспорт по ней вообще не ездит. А этот летел, словно на пожар. Завтра в одиннадцать похороны.

– Тогда это все меняет. Оставь меня где-нибудь около гостиницы. А то, как-то нехорошо получится, у людей горе и вдруг я. Если завтра за мной заедешь, буду благодарен.

– А, что не заехать? Заеду, – тихо произнес водитель и стал сворачивать вправо.

Машина, проехав еще метров пятьсот, остановилась около гостиницы. Расплатившись с водителем, Лавров направился в здание. Оплатив номер, он поднялся на третий этаж. Войдя в номер, он закрыл за собой дверь и повалился на кровать.

«Что делать? Брат Морозова мертв. Его, похоже, убрали охранники генерала Медведева. Теперь вся надежда на его жену. Интересно, знает ли она адрес проживания свекрови? А если нет?».

Он встал с кровати и, умывшись, снова лег. Вскоре он уснул.

***

В десять тридцать он вышел из гостиницы. Недалеко от входа он увидел знакомую машину, около которой стоял и махал ему рукой таксист.

– Ну, что? Вы поедете на похороны? – спросил он у Павла.

– Поехали. Может, мне удастся переговорить с его женой.

Лавров сел в машину, и они, медленно лавируя среди припаркованных автомобилей, выехали на улицу. Народу на похоронах было немного, в основном соседи да несколько крепких мужчин с места работы покойного. После поминок Павел подошел к жене и, извинившись перед ней, предъявил удостоверение офицера ФСО.

– Анна Федосеевна! Я специально приехал из Чечни, чтобы поговорить с вашим мужем. Я близкий товарищ брата вашего мужа и очень бы хотел встретиться с ним. Ваш муж пообещал устроить эту встречу, но из-за этой глупой смерти, по всей вероятности, не успел. Скажите, он вам не звонил?

– Звонил. Он позвонил мне вчера вечером и, когда я ему рассказала о смерти Алексея, почему-то сильно испугался. Он попросил у меня извинение за то, что виноват в смерти моего мужа. Вы меня извините, Анатолий Иванович, но я так и не поняла, в чем его вина. И еще он попросил меня никому не рассказывать об этом ночном звонке.

– Вот и мне он сообщил, что уезжает на время в Германию, и предложил встретиться в доме его родителей. Однако, насколько я знаю, родители недавно уехали в Подмосковье и сейчас не проживают здесь в Чебоксарах. Может, вы мне дадите их адрес, и я поеду туда?

Она, молча, достала из сумки ручку и на салфетке написала адрес свекрови. Лавров поблагодарил ее и, повернувшись, направился к такси, которое ожидало его на улице недалеко от кафе.

– Ты меня до Москвы не подбросишь? – обратился Павел к водителю. – Плачу за оба конца.

Водитель почесал свой давно облысевший затылок.

– Хорошо. Только давай я заеду домой, предупрежу жену.

Лавров кивнул ему и сел в автомашину. Водитель вышел из дома через тридцать минут. В руках он держал большой пакет с едой.

– Извини. Вот жена наложила продуктов в дорогу, словно я уезжаю на месяц.

– Заботливая она у тебя. Это хорошо, значит, любит.

Они ехали всю ночь и утром были в Москве. Расплатившись с водителем, Лавров направился к станции метрополитена. Спустившись вниз по эскалатору, он сел в последний вагон электрички. Поезд сорвался с места и резво рванул в темноту туннеля.

«Кто бы знал, что этот мой вояж в Казань и Чебоксары будет таким неудачным», – подумал он.

Он посмотрел на девушку, которая сидела напротив него.

«Симпатичная девушка, – подумал он. – Сидит и делает вид, что я ей абсолютно безразличен, хотя сама бросает взгляды, тем самым заставляя меня невольно обратить на нее внимание».

Она снова подняла глаза и с нескрываемым интересом посмотрела на Лаврова. В какую-то долю секунды их взгляды встретились. Лицо девушки вспыхнуло и стало еще миловиднее и привлекательнее. Павел улыбнулся ей и подмигнул. Они вышли на одной остановке.

– Девушка! Можно я вас провожу? – обратился к ней Лавров. – Скажите, как вас зовут?

Она посмотрела на него и, улыбнувшись, тихо произнесла:

– Хорошо, ведь мы живем с вами в одном доме. Меня зовут Марией.

– Не может быть, значит, я угадал! – воскликнул удивленно Павел и, подхватив девушку под руку, направился к эскалатору.

***

Павел ехал на старенькой «шестерке», которую приобрел два дня назад у мужчины, который проживал в соседнем подъезде. Машина была не на ходу, и ему пришлось изрядно попотеть, прежде чем она завелась и поехала. Сейчас, он направлялся в город Серпухов, в котором проживали родители Вадима Морозова. Только от них он мог узнать место, где проживает его бывший заместитель. Машину Лаврова обогнал черный тонированный «Мерседес», обдав старенькие «Жигули» грязными брызгами.

«Шикуют люди, – подумал он, – ведь мог проехать спокойно. Нет, решил показать, кто он и кто я».

Впереди показались жилые дома. Павел невольно посмотрел на часы. Как он и предполагал, дорога заняла около трех часов. Выехав на оживленный перекресток, он свернул налево и остановил машину у продуктового магазина. Лавров вышел из машины и направился к сотруднику милиции, который стоял недалеко от него.

– Товарищ капитан, – обратился к нему Павел. – Вы не подскажите, как проехать к этому адресу?

Он протянул листочек бумаги, на котором был указан нужный ему адрес.

– Вам нужно проехать еще два перекрестка, а затем свернуть направо. Там определитесь с домом.

Лавров вернулся к машине. Через десять минут он уже стоял около нужного ему дома. Прежде чем нажать на звонок, он огляделся по сторонам и, убедившись в безопасности, нажал на кнопку. Дверь открылась. На пороге стоял молодой человек в черной кожаной куртке.

– Вам кого? – спросил он у Павла.

– Я из БТИ. Мне нужен хозяин дома.

– Извините, но его сейчас нет дома. Приходите завтра.

– А хозяйки тоже нет дома?

По лицу мужчины пробежала недобрая улыбка.

– Я же вам по-русски сказал, чтобы вы пришли завтра. Вы что меня не поняли?

– А вы кто? Судя по записи в домовой книге, в доме прописано лишь два человека. Вы, надеюсь, не квартирант?

Этот вопрос, по всей вероятности, окончательно вывел его из состояния равновесия. Мужчина вытянул вперед руку, стараясь схватить Павла за грудки. Куртка его разошлась в стороны, и Лавров увидел рукоятку пистолета, которая торчала из висевшей подмышкой кобуры. Павел вовремя отреагировал на этот выпад мужчины и, схватив его руку, с силой заломил ее за спину.

– Я из ФСО. Дернешься, убью на месте, – прошептал он в ухо мужчины.

Он ловко вытащил из кобуры мужчины пистолет и отпустил его руку.

– Кто вы такие и что делаете в этом доме? – спросил его Лавров. – В доме еще кто-то есть?

Мужчина кивнул головой, давая понять, что он не один.

– Мы из охранной организации «Рубеж». Нас направили сюда, чтобы мы узнали у хозяина квартиры, где его сын. Однако, когда мы приехали сюда, хозяев не было дома, вот и решили дождаться их.

– Позови старшего. Я хочу переговорить с ним.

Мужчина скрылся за дверью. Через минуту к Павлу вышел мужчина средних лет. Лавров протянул ему удостоверение личности.

– Вам необходимо срочно покинуть этот дом. В противном случае я вынужден буду позвонить в милицию, и у вас возникнут большие неприятности за незаконное проникновение в чужое жилище. Даю вам две минуты.

Мужчина, молча, кивнул. Через минуту вместе с ним дом покинули еще трое сотрудников «Рубежа».

– Дверь закройте, – приказал им Павел. – Если я вас еще здесь увижу …

Он не договорил, так как всем и так было ясно, что их может ожидать, если они проигнорируют эти слова. Мужчины сели в автомашину и направились к центру города.

***

Павел не успел сесть в свой автомобиль, как вернулись охранники. В этот раз они, похоже, были настроены воинственно. Старший из них решительно толкнул рукой калитку дома и вошел во двор, словно хозяин. Вскоре за ним последовали и остальные. Лавров не стал испытывать судьбу, он позвонил в милицию и сообщил о проникновении в дом. Не прошло и пяти минут, как дом был заблокирован нарядами милиции.

«Плохо работают, топорно, – подумал Павел, наблюдая, как из дома выводят одного за другим охранников «Рубежа». – Неужели у бывшего генерала Медведева нет более достойных людей, чем эти, которые только и могут ходить по периметру забора и нести охранную службу».

Машины с задержанными охранниками отъехали от дома Морозовых, и улица в какой-то миг опустела. От этой пустоты Лаврову стало как-то не по себе. Он достал сигарету и закурил.

Лавров проснулся от громкого разговора. Мимо машины прошла небольшая группа молодежи, громко смеясь и разговаривая. Кругом было темно. Павел перевел взгляд на дом Морозовых. В одном из окон, несмотря на плотно закрытые шторы, он увидел тонкий лучик света. Рука привычно коснулась рукоятки пистолета. Он вышел из машины и, оглядевшись по сторонам, направился к дому. Ловко преодолев забор, он оказался посреди двора. Стараясь не шуметь, он осторожно двинулся вдоль дома. Наконец он достиг окна. Павел посмотрел сквозь щелку и увидел пожилую женщину, которая что-то искала в небольшом комоде, стоявшем у дальней стены. Он сделал только один шаг. Под ногой что-то громко хрустнуло. В комнате моментально погас свет.

«Напугал, – невольно подумал он, – топчусь под окнами, как слон».

Вдруг открылась входная дверь дома, и оттуда появилась небольшого роста женщина.

– Галина Павловна! Это вы куда? – спросил ее Лавров. – Я к вам в гости, а вы из дома.

– Кто вы? Я вас не знаю.

– Зато я вас хорошо знаю. Знаю, от кого и почему вы прячетесь. Так что, может быть, вернемся в дом и поговорим минут пять. Не бойтесь, я вас не трону.

Женщина попыталась прошмыгнуть в незакрытую дверь, но Павел вовремя схватил ее за локоть и плотно закрыл дверь.

– Где ваш сын? – спросил ее Павел.

– Я не знаю, где он находится. Я его давно не видела.

Лавров внимательно посмотрел на нее. В глазах женщины была решимость, и он понял, что она никогда и ни под какими пытками не скажет ему, где находится Вадим.

– Дело в том, Галина Павловна, что ваш сын похитил очень большие деньги. Чтобы остаться живым, ему необходимо вернуть эти деньги государству. Если он этого не сделает добровольно, то я отберу у него эти деньги и верну их владельцу. Останется ли он при этом живым, я гарантировать не могу, все будет зависеть от него. Однако, помимо меня, его ищут и другие люди. Им тоже нужны эти деньги. Они, конечно, не хотят вернуть их владельцу, поэтому, наверняка, убьют вашего сына, независимо от того, отдаст он эти деньги добровольно или они их отберут силой. Надеюсь, что вы поняли теперь, почему ваш сын вдруг стал сказочно богат, вернувшись из Чечни.

Женщина молчала. Похоже, она не верила ни одному услышанному слову. Лавров развернулся и вышел из дома.

***

Павел сидел в машине и наблюдал за домом. Он периодически запускал двигатель, чтобы не замерзнуть в салоне. Ему хорошо было видно, как в доме погас свет, и он стал ждать выхода из дома матери Морозова. Время шло, а женщина не выходила.

«Может, она решила переночевать в доме? – подумал Лавров. – Почему ты уверен, что она должна обязательно направиться к сыну? А, вдруг его действительно нет в Москве?».

Он посмотрел в сторону дома и увидел, как какая-то тень выскользнула из двери дома и исчезла за углом.

«Неужели она догадалась, что я наблюдаю? – подумал он. – Если это она, то нужно посмотреть, куда она пошла».

Павел вышел из машины и, скрываясь в тени здания, направился вдоль улицы. Однако, человек, вышедший из дверей дома, буквально растворился в темноте. Лавров вернулся назад и обратил внимание, что дверь жилища приоткрыта.

«Если хозяйка ушла из дома, то почему она не закрыла за собой дверь? Здесь явно что-то не так», – решил он и осторожно приоткрыл дверь.

В прихожей было темно, и он не сразу увидел неподвижное тело, лежавшее на полу. Нащупав на стене выключатель, Лавров включил свет. В свете тусклой лампы он увидел на полу распростертое тело Галины Павловны. Около ее головы растекалась большая лужа крови. В воздухе пахло порохом.

«Вероятно, стреляли из бесшумного пистолета, так как выстрела я не слышал, – сделал он вывод. – Интересно, рассказала ли эта женщина о месте, где находится ее сын или нет? Наверное, нет, поэтому он и застрелил ее. Вероятно, рассчитывают, что если Морозов не приехал на похороны брата, то на похороны матери приедет обязательно».

Вдруг он услышал голоса во дворе. Павел метнулся к окну и, отодвинув занавеску в сторону, увидел двух сотрудников милиции, которые внимательно осматривали дворовые постройки. О том, что они оказались здесь не случайно, он уже не сомневался.

«Умно сделано. Одним ударом они решают сразу две проблемы – вытаскивают на похороны матери сына и отделываются от меня», – промелькнуло в голове Лаврова.

Стараясь ничего не задеть в темноте, он прошел в другую комнату и выглянул в окно. Не заметив ничего подозрительного и опасного, он открыл створку окна и осторожно вылез во двор. Он сделал всего несколько шагов, когда услышал у себя за спиной мужской голос.

– Стоять! Руки вверх! Малейшее движение и я стреляю!

Лавров медленно поднял руки и повернулся лицом к работнику милиции. Перед ним стоял молоденький лейтенант, в руке которого «плясал» пистолет «Макарова». Он явно волновался и то и дело оглядывался по сторонам в надежде увидеть кого-то из своих сотрудников. Почему он не кричал и не звал их на помощь, Павел не знал. По всей вероятности, лейтенант рассчитывал на свои силы.

– Лейтенант, опусти пистолет, а то ненароком застрелишь, – вполне дружелюбно произнес Лавров. – Ты же видишь, я даже не пытаюсь оказать хоть какое-то сопротивление. Я вообще-то человек законопослушный и спокойный. Сейчас приедем в отдел и там разберемся с этим инцидентом.

– Ты мне зубы не заговаривай. Я таких людей как ты, видел не раз. Вы, убийцы, хотите показаться другим людям мягкими и пушистыми.

«Убийца! – словно искра промелькнула в голове. – Следовательно, они прибыли сюда по заявке о совершенном убийстве».

Павел внимательно присмотрелся к окружавшим его постройкам.

«Если бежать, то это нужно делать сейчас, потом будет поздно. Нужно отобрать у него пистолет и, взобравшись на крышу этого небольшого сарая, уйти по ней в другой двор. Там уже другая улица, и вряд ли она сейчас заблокирована сотрудниками милиции», – подумал он.

– Лейтенант! Опусти пистолет. Этим предметом не шутят!

За спиной милиционера что-то хрустнуло. Он вжал голову в плечи и резко обернулся на звук. Недолго думая, Лавров выбил у него из рук пистолет и бросился к сараю. Миг и он оказался на крыше сарая.

– А, а, а…! – закричал лейтенант и почему-то повалился на землю. Из-за угла дома выскочил сотрудник милиции и бросился вслед за Павлом. Лавров спрыгнул с крыши и, преодолев забор, оказался на пустынной улице. Заметив, что милиционер, также, успешно преодолел препятствие, он рванул во двор двухэтажного дома. Он заскочил в первый попавшийся подъезд и замер, прижавшись к стене. Через секунду во дворе дома появился сотрудник милиции. Он явно был озадачен, что не видит человека, которого преследовал. Он расстегнул кобуру, достал из нее пистолет и, толкнув дверь подъезда, осторожно вошел в него. Сильный и точный удар Лаврова в челюсть отбросил его в сторону. Он с силой ударился головой о стену и потерял сознание.

***

Сделав большой круг, Лавров вернулся к своей машине. Около дома Морозова стояло несколько милицейских автомашин. В стороне от них стояла машина скорой помощи. С этого места ему хорошо было видно, как из дверей дома двое сотрудников милиции вынесли носилки с покрытым простыней телом и погрузили его в машину скорой помощи.

Павел достал из кармана куртки сигареты и прикурил. В машине было прохладно, однако запустить мотор он не решился, так как работающий мотор автомобиля мог привлечь внимание оперативников.

«Интересно, – подумал он, – приедет домой Вадим или нет? Наверняка нет, ведь все эти убийства связаны с деньгами, которыми он завладел. Что он сейчас думает и переживает ли, что стал виновником этой семейной трагедии?».

Прошло еще часа три, прежде чем разъехались работники милиции. Павла клонило в сон, и он делал большие усилия, чтобы не задремать. Во рту было противно от табака и страшно хотелось есть. Он посмотрел на часы, они показывали начало седьмого утра. Только сейчас он понял, что не ел уже более суток. Его внимание привлек «Москвич», который остановился напротив дома Морозовых. Из машины вышел пожилой мужчина и шаркающей походкой направился к дому. Около калитки его окликнула соседка, женщина лет пятидесяти. Она что-то сказала ему, и мужчина бросился к дому. Он не вышел, а скорее вылетел из дома и с криком бросился обратно к машине. Павлу было трудно разобрать, что кричал этот мужчина водителю. Мужчина, сидевший за рулем, вышел из машины и обнял старика за плечи. Лавров не мог ошибиться, этим человеком был Вадим Морозов. Стоило ему выйти из машины, как к нему устремились с двух сторон люди, одетые в штатские костюмы.

«Поймали на живца, – почему-то с непонятным злорадством, подумал Павел. – Для этого они и убили мать, чтобы выманить его к дому. Вот, сволочи!».

Лавров завел автомашину и, стараясь не попадать в их поле зрения, поехал вслед за машиной, увозящей Морозова. Проехав два перекрестка, машина остановилась около металлических ворот, из-за которых просматривалось небольшое двухэтажное кирпичное здание. Ворота открылись, и машина исчезла в большом дворе.

«Похоже, весь двор и вся примыкающая к нему территория просматриваются, – решил Павел, наблюдая, как медленно закрываются за машиной ворота. – Интересно, сколько людей несут охрану этого дома?».

Он отъехал от дома и остановился в метрах пятидесяти, напротив продуктового магазина. Заметив подъехавшую к магазину машину, перевозившую хлеб, Лавров устремился к ней. Переговорив с водителем, он купил у него два теплых батона и снова сел в машину.

Вскоре к дому подъехали две автомашины. Из них вышли шесть человек и направились к воротам. Один из них позвонил в звонок и посмотрел в объектив телекамеры. Прошло несколько секунд, и они скрылись за высоким забором дома.

***

Дождавшись темноты, Павел ловко преодолел забор и направился вдоль стены в сторону дома. Теперь он хорошо знал, что в доме находятся всего трое мужчин, так как все остальные уехали минут сорок назад. Он достал из кобуры пистолет и быстро навернул на ствол глушитель. Убивать он никого не собирался, однако ствол был единственным гарантом его жизни.

Неожиданно дверь дома открылась, и из нее вышел крупный мужчина с помповым ружьем в руках. Осмотревшись по сторонам, он включил мощный фонарь и направился в сторону забора, освещая все на своем пути. Лавров прижался к стене и почувствовал, как у него бешено заколотилось сердце, какой-то непонятный спазм крепко сжал горло. Он попытался глубоко вобрать в себя воздух, но у него не получилось. Это его не напугало, подобное состояние он испытывал и ранее, и оно, как правило, возникало у него перед боем или дракой. Луч света скользнул по стене в метрах пяти от него и побежал дальше. Он перевел дыхание и, стараясь не шуметь, направился дальше. Ему удалось перебежать двор, прежде чем охранник успел обернуться. Выключив фонарь, мужчина направился к дому.

– Леша! Ну что там? – спросил его второй охранник, вышедший из двери. – Нашел кого?

– Да нет там никого. Наверное, тебе, Евгений, показалось!

– Я, что пьяный? Я же видел, как какой-то мужчина преодолел забор. Наверное, где-нибудь спрятался.

– Ну и где он мог здесь спрятаться? Он же не фантом? Это только призраки могут появляться и исчезать бесследно. Дай, лучше сигарету, курить хочу.

– Кури свои сигареты, меньше кашлять будешь. Ты когда сам сигареты покупать будешь?

– Что, пожалел? А еще другом называешься.

Мужчина достал из кармана куртки пачку сигарет и протянул одну Алексею. Тот прикурил и, словно ожидая дальнейших распоряжений, посмотрел на Евгения.

– Ты на всякий случай обойди вокруг дома, а вдруг он где-то там.

– Сейчас, перекурю и посмотрю. Ты сам подумай, кому это нужно проникать сюда? Да и что здесь брать?

– Ты меня не уговаривай. Я сказал и точка, – строго произнес Евгений и скрылся за дверью дома.

Мужчина дважды глубоко затянулся и щелчком пальцев отбросил сигарету в сторону. Он сделал всего два шага в сторону, когда почувствовал, что ствол пистолета уперся ему в бок.

– Не дергайся, если хочешь жить, – услышал он за спиной голос незнакомца. – Опусти ружье и медленно встань на колени. Будешь выполнять мои команды, будешь жить. Понял?

Мужчина опустил оружие на землю и встал на колени.

– Сколько вас в доме?

– Еще трое, – с трудом произнес он. – Двое охранников и задержанный мужчина.

– Где он находится?

– В подвале. Вход в него из кухни.

Лавров ударил его по голове рукояткой пистолета. Мужчина ойкнул. Тело его обмякло, и он, словно мешок с картошкой, повалился на землю. Павел быстро связал его руки ремнем и, подобрав с земли ружье, направился к двери. Лавров толкнул дверь рукой и, щурясь от яркого света, вошел в помещение.

– Лешка! Это ты? – услышал он голос Евгения. – Ну, как? Нашел?

Лавров сделал несколько шагов и оказался в небольшой комнате. В комнате сидели два охранника, один из которых что-то ел, а второй смотрел на работающие мониторы видеонаблюдения. Заметив в руках Павла оружие, обедавший мужчина бросился к ружью, которое лежало на койке. Лавров выстрелил из ружья по монитору. В этой небольшой комнате выстрел был настолько оглушительным, словно это был не выстрел из ружья, а выстрел из орудия. Мужчины повалились на пол, закрывая голову от разлетевшегося на мелкие части монитора.

– Лежать! – закричал Павел. – Убью!

Мужчины послушно выполнили его приказ. Он взял в руки наручники, которые лежали на столе, и пристегнул мужчин к батарее отопления.

– Где ключи от подвала? – обратился он к ним.

Мужчины переглянулись между собой.

– Я еще раз повторяю, где ключи от подвала?

– В тумбочке стола, – произнес Евгений.

Павел открыл ящик стола и, взяв ключи, направился на кухню.

***

Лавров открыл замок и, нащупав рукой выключатель, включил свет. В дальнем от входа углу на полу лежал мужчина.

– Вадим! – окликнул его Павел. – Давай, вставай, выходи.

Мужчина оторвал голову от пола и повернулся к нему лицом. Несмотря на множественные кровоподтеки на лице, Лавров сразу понял, что перед ним не Морозов Вадим, а кто-то другой, внешне похожий на него.

– Я не Вадим, – прохрипел мужчина. – Я его двоюродный брат. Сколько вам можно об этом говорить.

– Все равно, вставай, – скорее приказал, чем просто произнес Лавров. – Нужно уходить отсюда, если хочешь остаться в живых.

Мужчина с трудом поднялся с пола и, шатаясь, направился в его сторону.

– Погоди, я сейчас, – произнес Павел.

Через минуту он появился снова. Впереди него двигались трое скованных наручниками охранников. Он быстро закрыл за ними дверь подвала и посмотрел на мужчину.

– Пошли, – коротко бросил он ему. – Мне еще нужно забрать видеокассету. Не хочу оставлять им свое изображение.

– Кто вы? Почему я должен вам верить и идти за вами?

– Если понравилось, то можешь оставаться здесь. Я не заставляю тебя верить мне. Если бы я знал, что ты не Вадим, то не стал бы из-за тебя рисковать своей жизнью. Может, ты еще не понял, кто убил твоего родственника в Чебоксарах? Может, ты думаешь, что мать Вадима умерла своей смертью? Короче, ты идешь со мной или остаешься здесь?

Мужчина поднялся со стула и направился вслед за ним из дома. Павел вышел на улицу и прикладом ружья разбил видеокассету. Размотав пленку, он швырнул остатки кассеты в кусты.

– Вот теперь можно и уходить.

Они пошли к калитке. Выйдя на улицу, Лавров направился к своей машине.

– Садись, – предложил он мужчине. – Нужно уезжать отсюда, пока нас никто не видел.

Мужчина послушно сел в автомашину.

– Куда тебя подбросить? Я плохо ориентируюсь в вашем городе, и ты мне подсказывай, куда ехать. Надеюсь есть место, где тебя не найдут эти люди?

Мужчина с подозрением посмотрел на Павла. Он явно ему не верил, поэтому считал, что это очередной трюк, чтобы разговорить его. Лавров поймал его взгляд и невольно усмехнулся.

– Знаешь, ты действительно прав, мне тоже нужен твой брат. Я хочу спасти его от верной смерти, хотя он этого явно не достоин. Мы с ним воевали вместе в Чечне, и он бросил меня и еще одного бойца в лапы этих людей. Чеченцы распяли меня и этого молодого парня на крестах, но нам чудом удалось выжить. Тогда, вися на кресте, я поклялся, что если останусь живым, то найду и убью твоего брата. Так что убить его у меня есть все основания.

– Я не верю вам! – произнес брат Морозова. – Вы хотите, чтобы я привел вас к нему?

– Это был бы лучший вариант, но я на него не рассчитываю.

– Тогда для чего вы меня освобождали?

Лавров промолчал, ему не хотелось говорить о деньгах, так как это еще больше могло напугать родственника Вадима.

– А, вы с ним похожи, – как бы, между прочим, заметил Павел.

– За это и пострадал, так как они приняли меня за него. Не знаю, как вас, но их почему-то больше волновали деньги. Я бы им все рассказал, если хоть что-то знал об этом. А так, они меня молотят, а я молчу. Говорю, что я не Вадим, а они не верят.

– Мне тоже показалось, что ты Вадим, когда эти люди вытаскивали тебя из машины. А сейчас, присмотревшись, могу сказать, что ты похож, но ты не Вадим. Куда нам дальше?

– Вот за этим поворотом дом. Останови около него.

Машина Павла свернула в узкий переулок и остановилась около небольшого покосившегося от старости деревянного дома.

***

Лавров вышел из машины и жестом руки показал мужчине, что он пойдет впереди. Мужчина, улыбнувшись, остановился и пропустил его вперед.

– Этот дом пустой, – тихо произнес мужчина. – Он принадлежал моей теще, которая умерла три года назад. Сейчас в этом доме никто не живет.

Павел осторожно вошел в сени и сделал лишь два шага, когда что-то тяжелое ударило его по голове. Перед глазами поплыли разноцветные круги, которые стали вращаться, увеличивая скорость вращения с каждой долей секунды, пока все это не сконцентрировалось в одну точку. Ноги у него подкосились, и он мягко повалился на пол. Мужчина положил на место скалку и, порывшись в карманах Лаврова, достал ключи от автомашины и вышел из дома. Он открыл ключом дверь машины и, сев за руль, завел ее. Через мгновение машина сорвалась с места и скрылась за поворотом дороги.

Павел очнулся минут через пять. Сильная боль раскалывала голову. Он нащупал в кармане спичку и зажег ее. В дрожащем свете горящей спички он увидел деревянную скалку, лежавшую на столе.

«Все ясно, – подумал он. – Хорошо, что не убил. Такой скалкой можно было легко расколоть голову на две половины».

Он потрогал место удара и почувствовал под рукой кровь. Шатаясь, словно пьяный, он вышел из дверей дома и стал искать глазами свою машину.

«Вот и машины нет, – словно подводя черту по итогам этой ночи, подумал он. – Что делать, обращаться в милицию или поискать ее по городу? В милицию обратиться несложно, но попробую обойтись без них».

Заметив машину, он поднял руку. Однако она не только не остановилась, а наоборот увеличила скорость и исчезла за поворотом.

«Вот уж не везет, так не везет», – подумал Лавров и направился вдоль улицы.

Заметив огни приближающейся машины, он поднял руку. В этот раз ему повезло. «Жигули», скрепя тормозами, остановились в метрах пяти от него.

– Ты меня не покатаешь по городу? – обратился он к водителю. – У меня угнали машину, вдруг повезет, и я наткнусь на нее.

– А деньги у тебя есть? Покажи!

Павел достал из кармана деньги и продемонстрировал их водителю. Прежде чем сесть в машину, он попросил у водителя из аптечки бинт. Водитель помог ему наложить повязку, и они поехали по улицам города.

– Закурить можно? – спросил он у водителя и, получив положительный ответ, достал из кармана сигареты и закурил.

Вглядываясь в машины, припаркованные у тротуара, он обдумывал план своих действий по розыску Морозова.

«Искать его здесь в городе абсолютно бесполезно. Он, наверняка, залег где-нибудь, и будет сидеть до тех пор, пока не поймет, что опасность миновала. Покойную Галину Павловну, наверное, похоронят не здесь, а в Чувашии. Так что лучше всего сегодня вечером выехать в Чебоксары. Именно там вероятность появления Вадима Морозова самая большая».

Его размышления прервал голос водителя.

– Слушай, друг! Это не твоя машина стоит у продуктового магазина? – произнес он и указал рукой на стоящий автомобиль.

– Моя ласточка, – облегченно вздохнув, ответил ему Лавров.

Рассчитавшись с водителем, Павел пересел в свою автомашину. Он еще раз облегченно вздохнул, заметив, что ключи зажигания лежат на соседнем кресле. Он завел автомашину и направился в сторону Москвы.

***

Павел сидел напротив Марии и ждал, что она ответит на его приглашение съездить с ним в Чебоксары. Девушка была на каникулах, и до начала учебного года оставалось еще около недели. Она никогда не была в этом городе, однако, ее удерживала дома больная мать.

– Ты не переживай, Мария, если не можешь, то не можешь. Я все понимаю. Просто мне было бы намного приятнее, если бы ты украсила мой визит в этот город. Я сам не хочу задерживаться в нем более трех суток. Для меня, главное, это разыскать и встретиться со своим сослуживцем.

– Я даже не знаю, что тебе сказать. Если честно, то я бы с удовольствием поехала с тобой, но на кого я оставлю маму? Кроме меня за ней ухаживать некому.

Лавров улыбнулся и положил свою ладонь на ее тонкую изящную кисть.

– Я не настаиваю, Мария, я только предложил тебе съездить со мной.

– Как у тебя голова, болит? – переводя разговор в другое русло, спросила она. – Как ты мог так удариться, ума не приложу. Так можно, Лавров, и голову потерять.

– Я ее давно уже потерял, – смеясь, заявил он. – Вот, как увидел тогда тебя в электричке, так и потерял.

Неожиданно лицо девушки стало серьезным. Улыбка моментально исчезла с ее лица, а взгляд стал жгучим и пронзительным. От этого взгляда Павлу стало как-то не по себе.

– Маша! Что случилось, что с тобой? – спросил он ее. – Я никогда не видел тебя такой.

– Знаешь, Павел, я не из тех девушек, с которыми так можно шутить. Если ты решил «поматросить» и бросить меня, то можешь уходить прямо сейчас. Ты что думаешь, что сводил меня пару раз в кино и кафе, и я должна упасть к твоим ногам?

Лавров был просто ошарашен этими словами. Он никак не думал, что его шутливая реплика может вызвать у нее такую реакцию.

– Маша! Ты извини меня, но я не знал, что ты обидишься на эти слова. Но поверь мне, я не шутил. Ты мне действительно дорога, и я бы многое отдал за то, чтобы ты поверила в эти слова. Я много мотался по стране, и никогда меня не тянуло домой. Все это, может быть, оттого, что у меня уже давно нет дома, и меня давно никто не ждет. И вот теперь у меня появилась ты, и я сейчас просто боюсь потерять тебя.

– Павел, я хочу верить тебе, но меня настораживает и пугает одно – твоя неискренность со мной. Я чувствую, что ты что-то скрываешь от меня.

Лавров внезапно покраснел, словно Мария прочитала его мысли. Сейча, он просто не знал, что ей ответить. Ему было страшно признаться в том, чем он занимался все это время, но и молчать он тоже не мог. Мария могла неправильно понять и истолковать его молчание.

– Знаешь, Мария, пройдет немного времени, и я все расскажу тебе. А, сейчас, извини меня, не могу. Понимаешь, давал подписку о неразглашении секретов своей службы. Надеюсь, что ты меня поняла?

Девушка радостно улыбнулась. Глаза ее загорелись каким-то неистовым светом. Лицо стало еще больше напоминать ему лицо его первой любимой девушки, которую убили бандиты в день их свадьбы.

«Какое невероятное сходство», – подумал Лавров.

Где-то в глубине его израненной души что-то щелкнуло, и комок подкатился к горлу, мешая ему не только говорить, но и дышать.

– Что с тобой, Павел? – испуганно спросила Мария. – Тебе случайно не плохо?

– Нет. Просто внезапно возникла головная боль, – соврал он ей.

– Пойдем домой. Тебе нужно отдохнуть.

Они встали из-за стола и, рассчитавшись с официантом, направились к выходу.

***

Как и предполагал Павел, похороны Галины Павловны прошли в Чебоксарах. Как нестранно, но двоюродного брата Вадима он на кладбище не увидел. Похоронная процессия состояла лишь из нескольких старушек, соседей по старому месту проживания, ее мужа и снохи. Лавров стоял в метрах ста от тропинки и внимательно наблюдал за отцом Вадима, которого, похоже, что-то насторожило. Он шел по кладбищенской аллее, и все время испуганно крутил головой, словно рассчитывая кого-то увидеть сквозь густые заросли кустов. Наконец его голова застыла в одном положении. Павел приложил к глазам небольшой бинокль и среди кустов увидел темный силуэт мужчины. Мужчина, словно почувствовав на себе взгляд, повернул голову в его сторону. Лавров не мог ошибиться, этим мужчиной был Морозов Вадим.

«Вот и увиделись, – подумал Павел. – Я знал, что обязательно найду тебя. Вот и нашел».

Вдруг Вадим сорвался с места и, словно лось, ломая кусты и перепрыгивая через ограды и могилы, бросился бежать в сторону лесопосадки. Лавров перевел взгляд в сторону и увидел трех мужчин, которые бросились бежать вслед за ним. Сунув бинокль в карман куртки, Павел бросился наперерез Морозову. Вадим бежал, не разбирая дороги, ветки больно стегали его по лицу, он боялся, что мог легко выколоть себе глаза ветками кустарника. Где-то сзади него что-то щелкнуло, словно кто-то ударил хлыстом кнута по дереву. Бежавший за ними Лавров сразу понял, что преследователи стреляют из бесшумных пистолетов. Одна из пуль пропела рядом с его головой и, срубив ветку, впилась в дерево. Выстрела Морозов не услышал. Что-то с силой толкнуло его в бедро, отчего нога подвернулась, и он с криком полетел на дно довольно глубокого оврага, заросшего кустарником.

Павел вылетел из кустов, словно пуля, и ударил в челюсть одного из преследователей. Удар был настолько сильным, что сразу же опрокинул мужчину на землю. Не давая ему опомниться, Лавров несколько раз ударил его ногой по голове. Пистолет вылетел из рук охранника и упал к его ногам. Он нагнулся, чтобы поднять ствол с земли, однако ему не позволил сделать это второй охранник, который выстрелил в него почти в упор, метров с семи или восьми. Мужчина стрелял из рук вон плохо, и это спасло ему жизнь. Пуля ударила в дерево, выбив из его ствола довольно большую щепку.

Время замедлило свое движение. Перед глазами Лаврова происходящие события замелькали, будто кадры из замедленного фильма. Он успел сделать кувырок через голову, прежде чем преследователь снова нажал на курок пистолета. Он хорошо видел, как пуля ударила в землю там, где он находился буквально мгновение назад. Оказавшись в двух шагах от стрелявшего мужчины, он с силой ударил его в пах. Тот сначала не понял, почему он промазал в человека со столь близкого расстояния, а уж затем почувствовал удар, от которого его тело сковала дикая боль. Глаза охранника закатились под лоб, и он, охнув, молча, упал к его ногам. Видя все это, третий преследователь бросился бежать. Он бежал, петляя между деревьев, словно заяц, гонимый вперед страхом. Он никак не мог понять, почему его товарищи по работе, прошедшие неплохую подготовку на специальных курсах, так и не смогли не только оказать должного сопротивления этому незнакомцу, но и полностью капитулировали под его мощными и хорошо поставленными ударами. Сейчас, он радовался лишь одному, что ему не пришлось самому столкнуться с этим человеком, и он не получил никаких увечий. Вскоре фигура исчезла между крестами и памятниками.

Цепляясь руками за ветки, Лавров начал медленно спускаться по крутому склону в овраг, где, как он считал, должен находиться Морозов Вадим.

***

Вадим лежал на дне оврага. Его скрюченные и грязные пальцы рук то сжимались, то разжимались, словно он прощупывал ими землю. Из его шеи торчал сук дерева, который, видимо, травмировал его при падении. Из бедра сочилась кровь, которая появлялась из раны равномерными толчками, будто ее выдавливал наружу какой-то внутренний поршень. Заметив Лаврова, он криво усмехнулся и отвернулся в сторону. Павел наклонился и попытался вытащить сук из его шеи.

– Не нужно «Душман», – тихо прошептал Морозов, – мне больно. Ты знаешь, я почему-то не сомневался, что ты выживешь там, в Чечне. Почему, я не знаю. Наверное, потому, что ты угодил туда не из-за денег, как все остальные.

– Тебе нельзя говорить, – произнес Павел. – Ты потерпи, Вадим, я постараюсь вытащить тебя из этого оврага. Вызову скорую помощь и она поможет.

– Не нужно меня обманывать, я уже не жилец. Я знаю, почему ты здесь, мне об этом рассказал мой двоюродный брат. Тебе, как и им, наверное, нужны деньги. Ты ошибся, Лавров, их у меня нет, они у полковника Авдеева. Ты что так смотришь на меня? Не веришь? Зря! Мы все спланировали с ним вместе. Я заставил летчиков приземлиться, а затем всех их расстрелял прямо у вертолета. Перед смертью Артур назвал мне все коды, он хотел откупиться от меня этими деньгами, однако я его все равно застрелил, а затем подорвал вертолет.

Голос Вадима становился все тише и тише и для того, чтобы понять, о чем он шептал, Павел встал на колени и склонился над ним.

– Авдеев дал мне немного денег и велел уехать на время в Германию. Сейчас я все понял, когда потерял своего родного брата и мать. Он специально отправил меня туда, чтобы отвести от себя какое-либо подозрение. А, я почему-то поверил ему. Знаешь, я никогда нормально не жил и согласился принять участие в этой операции лишь потому, что хотел, чтобы мои дети жили лучше, чем мои родители и я, но видно не судьба. Вот никогда не думал, что умру за забором кладбища на дне заброшенного оврага.

– Вадим! Где сейчас находится Авдеев? Ты слышишь меня? Где Авдеев?

Он снова улыбнулся и захрипел. В горле его что-то забулькало, словно в кастрюле. Глаза закатились, тело вытянулось и обмякло. Павел закрыл свой ладонью его широко открытые глаза и поднялся с колен. Сейчас, он не испытывал к этому человеку никаких чувств. Еще час назад он сам хотел его убить, а сейчас, когда тело Вадима лежало у его ног, ему вдруг стало жалко его.

«Вот она, участь всех предателей, – почему-то подумал он. – Иуда повесился на суку дерева, а этот лежит вдали от человеческих глаз с таким суком в горле».

Он с трудом выбрался из оврага и, отряхнув с себя землю и приставшую к одежде сухую траву, направился к выходу с кладбища. Он прошел метров сорок, когда выпущенная в него пуля ударила в надгробную плиту. Лавров укрылся за массивным гранитным памятником и выглянул из-за него. Пуля, ударив в памятник, с визгом ушла куда-то вверх. Ему удалось засечь стрелка, тот, похоже, укрылся в старом заброшенном склепе, который находился в метрах ста слева от него.

«Сейчас я тебя достану», – прошептал Павел и, прижавшись к земле всем телом, быстро пополз между могил.

Минут через десять он был уже около склепа. Раздвинув ветки куста, он увидел стрелка, который лежал на коврике, прильнув к прикладу винтовки.

«Высматривает меня, – решил Павел, – ждет, когда я появлюсь из-за памятника, и он снимет меня первым же выстрелом».

Лавров достал из оперативной кобуры пистолет и навернул на ствол глушитель. Прицелившись, он мягко нажал на курок, раздался легкий хлопок, который быстро растаял в тишине кладбища. Он раздвинул кусты и, открыв дверь склепа, вошел в него. Выпущенная им пуля угодила стрелку в кисть руки.

– Ну что? – обратился он к нему. – Кто тебя учил так стрелять? Вот видишь, я хотел прострелить тебе клешню и прострелил.

Стрелок повернул голову и со страхом посмотрел на него.

– У меня к тебе один вопрос. Ответишь правду, будешь жить, соврешь, умрешь прямо здесь в этом склепе. Ты знаешь полковника Авдеева?

Стрелок, молча, кивнул.

– Где он сейчас? Я хочу встретиться с ним.

– Он в Москве.

– Понятно. Второй вопрос. Знаком ли ты с генералом Медведевым?

– Я слышал эту фамилию, но лично его я никогда не видел.

– Почему ты решил меня убить?

– Это было задание Авдеева. Он, когда инструктировал нас, указал на вас и Морозова. Он еще сказал, что вы обязательно появитесь здесь в Чебоксарах и попытаетесь встретиться с Морозовым. Приказ бы таковым, чтобы эта встреча не состоялась.

– То есть, вы должны были ликвидировать и меня и Морозова?

– Да, это так.

Лавров посмотрел на снайперскую винтовку, на стволе которой был накручен глушитель и, подняв ее с земли, с силой ударил прикладом по надгробной плите. Деревянный приклад сломался и отлетел в сторону. Швырнув разбитую винтовку в сторону от стрелка, он вышел из склепа и направился к выходу с кладбища.

***

Павел вышел за ворота кладбища и, остановив такси, поехал в гостиницу. Теперь ему нечего было делать в этом городе. Он быстро вбежал на третий этаж и, достав ключ из кармана куртки, сунул его в замочную скважину. В какой-то момент он понял, что дверь его номера уже открыта. Прежде чем войти в номер, он достал пистолет и навернул на ствол глушитель.

«Если этот снайпер не соврал, то я сейчас являюсь единственным человеком, который знает, у кого находятся похищенные Морозовым деньги. Я не удивлюсь, если в номере застану чужих людей», – подумал он, толкая стволом пистолета дверь. В номере никого не было. На стоявшем в центре комнаты столе валялись его личные вещи.

«Интересно, что они искали?», – подумал Павел, складывая обратно в сумку свои вещи.

Уложив их, он закрыл за собой номер и направился вниз по лестнице. Взглянув на сидящих в холле мужчин, он сразу же вычислил среди них того, кто, по всей вероятности, будет его сопровождать в Москву.

«Ну что? Посмотрим, на что ты способен. Судя по тому, как ты ведешь себя, ты явно не профессионал в ведении наружного наблюдения».

Доехав до автовокзала, Павел купил билет до Москвы и, отойдя от кассы, присел на лавочку. Он быстро нашел своего сопровождающего. Мужчина стоял около столба и запивал кока-колой холодные чебуреки, купленные им в привокзальном киоске. Наконец диктор объявил посадку на автобус, и народ медленно потянулся к стоявшему у посадочной платформы транспорту. Место Лаврова оказалось около кабины водителя, и он, забросив свою спортивную сумку на полку, сел в кресло. Сейчас ему было абсолютно безразлично, где усядется его наблюдатель, ведь он не собирался покидать автобус до конечной остановки. Когда все пассажиры заняли свои места, автобус плавно тронулся и, лавируя между припаркованными у тротуара автомашинами, выехал с вокзала.

«Итак, деньги находятся у Авдеева. Вот никогда бы не подумал, что он мог решиться на подобный шаг. Да, Геннадий Алексеевич, вы здорово разыграли эту комбинацию. Сначала загнали всю группу в эту петлю, а затем перевели все стрелки на Морозова. Нужно отдать вам должное, ведь я тоже попался на этот финт. Выходит, все это время я шел по ложному маршруту: генерал Медведев, полковник Пышный, – размышлял Павел, наблюдая в окно автобуса. – Что теперь делать? Где искать этого Авдеева? А почему искать? Ведь он сам меня ведет к себе, направляя в мою сторону то стрелков, то вот этого наблюдателя».

Лавров повернул голову и сразу же столкнулся взглядом с настороженными глазами мужчины, который сидел через три ряда за его спиной.

«Интересно, он знает, где находится Авдеев или нет? Наверняка, не знает. Его задача довести меня до Москвы и передать своему сменщику. Будут ли они стремиться меня захватить или просто наведут снайпера?», – подумал Павел, отводя свой взгляд от мужчины.

Он повернулся и стал смотреть в окно, за которым мелькали деревья. Он не заметил, как задремал. Сколько он проспал, Лавров не знал. Он проснулся от резкого толчка. Автобус, скрепя тормозами, повернул вправо и остановился около кафе. Пассажиры быстро вышли из автобуса и, разделившись на две группы, направились в разные стороны. Одна из групп – в кафе, а другая – в туалет.

Павел достал из кармана куртки сигарету и прикурил. В метрах тридцати от него стоял сопровождающий его мужчина и разговаривал с кем-то из попутчиков. Он иногда бросал свой настороженный взгляд в сторону Лаврова, по всей вероятности, гадая, расшифровал ли его объект наблюдения или нет. Чтобы не вызывать у него негативных эмоций, Павел бросил сигарету на землю и поднялся в салон автобуса. Он повернул голову и увидел, как к сопровождавшему его мужчине подошел сосед. Он что-то сказал ему, и они вместе поднялись с ним в автобус. Разместившись в креслах, мужчины достали из сумок еду и стали закусывать водку, которую купили в кафе. Лавров усмехнулся и, отвернувшись, снова стал смотреть в окно. Через час стало темно, и он, откинувшись в кресле, закрыл глаза. Через какое-то время он задремал. Павлу снилась Казань, весна, Надежда в своем красивом голубом платье. Вдруг это все куда-то исчезло. Перед глазами поплыло красное пятно, которое ширилось и вскоре закрыло все, что он видел до этого. Несмотря на сон, Павел почувствовал, как к его горлу подкатывается комок, который мешает ему дышать. Он хотел закрыться от этого пятна и вдруг увидел торчавшие из земли руки, которые тянулись к нему и готовы были схватить его за ноги. Он закричал, но голос куда-то пропал. От охватившего его ужаса он проснулся. За стеклом автобусного окна было темно. Он достал из кармана куртки платок и обтер им вспотевший лоб. Лавров снова закрыл глаза, но сон почему-то не шел. Он встал с кресла и посмотрел назад, где, мирно посапывая, спал мужчина.

– До Москвы еще далеко? – спросил он водителя.

– Нет. Еще минут сорок и Москва.

– Ты меня не высадишь на ближайшей остановке?

– Хорошо.

Павел вернулся на место и снова сел в кресло. Минут через тридцать водитель притормозил у остановки, и Павел, поблагодарив его, вышел из автобуса. Проводив взглядом удалявшийся по трассе автобус, он достал из кармана куртки сигареты и закурил.

***

До дома Павел добрался довольно быстро. Приняв душ, он прилег на диван и стал вспоминать все свои разговоры с полковником Авдеевым. Неожиданно он вспомнил одну из реплик Геннадия Алексеевича, что ему по приезду в Москву необходимо заехать к дочери. Он тогда еще поинтересовался у него, хорошо ли он знает город. Если память не изменяет, то Авдеев назвал ему даже улицу и дом. Недолго думая, Лавров вскочил с дивана и стал быстро одеваться. Через полчаса он уже ехал в вагоне электрички.

Лавров вышел из метро и, по привычке оглянувшись по сторонам, направился вдоль улицы. Вскоре он остановился около большого дома сталинской постройки. Во дворе дома стояло несколько представительских автомобилей, около которых курили и разговаривали водители. Павел толкнул дверь первого подъезда и вошел в просторный вестибюль. Он сразу заметил консьержку, сидевшую в кресле, и направился к ней. Он достал из кармана куртки служебное удостоверение и сунул его под нос женщины.

– Мне нужна дочь полковника Авдеева, – произнес он и строго посмотрел на женщину, которая под его взглядом словно уменьшилась в объеме.

– У нас такая не живет, – чуть дрогнувшим голосом произнесла она.

– А, где она живет? Вы позвоните в ЖЭК и поинтересуйтесь. Что вы так на меня смотрите? Если я бы мог это сделать, то сделал бы это сам. Может, вы не поняли, откуда я? Посмотрите еще раз.

Он снова протянул удостоверение, которое так и не открыл перед ней. Этого оказалось достаточно. Женщина сняла трубку и стала набирать номер на телефоне. Через десять минут Лавров уже знал, что бывшая Авдеева, а сейчас Черкасова, жила в третьем подъезде в квартире за номером тридцать два. Он поблагодарил женщину и, предупредив ее о молчании, вышел из подъезда. Через адресный стол Павел узнал номер телефона и, вернувшись домой, решил позвонить ей.

– Здравствуйте, Светлана, – произнес он, стараясь придать своему голосу уверенность. – Светочка, я старый друг вашего отца. Мы с ним вместе воевали в Афганистане. Сейчас я работаю в посольстве Финляндии и случайно оказался в Москве. Позвонил по старому рабочему телефону Геннадия Алексеевича и вдруг узнал, что он уволился из органов. Вы не подскажите мне, как его разыскать. Хочу повидать своего боевого товарища. Сами знаете, годы идут, и, может, другого случая у меня больше не будет.

– А как вас зовут?

– Моя фамилия вам может ничего не сказать. Ну, раз вы спрашиваете, я отвечу. Меня зовут Павел Григорьевич.

На том конце провода повисла пауза. Похоже, Светлана пыталась вспомнить это имя.

– Я помню вас. Мне папа много рассказывал о вас, – соврала она. – Пишите.

Лавров быстро записал номер телефона и адрес проживания полковника Авдеева. То, что это ложные сведения, он не сомневался. Похоже, дочь была хорошо проинструктирована, как себя вести в подобных случаях. Когда он положил на рычаг телефона трубку, он сразу понял, что совершил непростительную ошибку. Теперь вычислить адрес и номер телефона, с которого звонил Павел, было элементарно просто. А это, значит, что часа через два около его подъезда будет выставлен пост службы наружного наблюдения. Он быстро собрал свою спортивную сумку и, выйдя из подъезда, направился к Марии, которая жила в соседнем подъезде.

***

– Маша! Ты извини меня, но мне нужно снова уехать дня на два или три, – поздоровавшись с ней, произнес Павел. – Прости, но это необходимо.

– Что случилось? Я же чувствую, что с тобой что-то случилось?

– Пока у меня все в порядке, но если я не сделаю то, что нужно, у меня действительно могут возникнуть неприятности.

– Павел! Я не жена и поэтому не могу тебе запретить делать то, что ты считаешь необходимым. Если нужно уехать, езжай. Номер телефона ты знаешь. Звони.

Она обняла его и крепко прижала к груди. Сейчас она сама удивлялась, что так быстро впустила этого человека в свою жизнь, что он не только вошел, но и намертво застрял в ней.

– Слушай, Павел? А ты сегодня ужинал? Давай, я тебя покормлю. У меня жареная картошка, соленые огурчики. Чего молчишь?

Он, прошел на кухню и сел за стол. Поедая картофель, он иногда бросал взгляд во двор дома. Ему было хорошо видно, как во двор дома въехала «шестерка», в салоне которой находились четыре человека. Машина встала таким образом, что сидящим в ней людям был хорошо виден подъезд, в котором находилась его квартира.

«Вот и «топтуны» прибыли, – подумал он. – Зачем ты только позвонил этой Светлане?».

Один из сидевших в машине мужчин вышел и направился в подъезд.

«Проверяют, – решил он. – Хотят убедиться, дома я или нет. Пока они полностью не перекрыли двор, нужно уходить».

Он встал из-за стола и, попрощавшись с Марией, вышел в подъезд дома. Подняв воротник куртки и, надев темные солнцезащитные очки, он вышел во двор и неторопливым шагом прошел мимо дежуривших в машине людей. Краем глаза он заметил, что один дремал, а двое других о чем-то спорили, жестикулируя. Завернув за угол дома, он открыл дверь своей машины и бросил сумку на заднее сиденье.

«Вот теперь можно и посмотреть, что вы будете делать дальше. Наверняка, когда вы окончательно убедитесь, что меня нет по указанному адресу, вы поедете к себе на «базу». Таким образом, я сделаю полшага в сторону полковника Авдеева», – подумал Лавров, удобнее размещаясь в своей автомашине.

Павел сидел в машине, наблюдая за проходящими мимо него пешеходами. Солнце скрылось за крышами домов, и сразу стало прохладно. Впервые за эти дни он понял, что приближается осень. Ее дыхание становилось все заметнее. Откуда-то с запада потянулись серые свинцовые тучи, и начал накрапывать мелкий холодный дождь.

Лавров закрыл глаза. Он вспомнил Пятигорск, где он попал под проливной дождь. Тогда он был хоть и сильным, но теплым, сейчас же, все наоборот. Услышав странный звук, он открыл глаза и увидел мужчину, которого заметил в машине наблюдения. Мужчина шел в его сторону, аккуратно переступая через лужи. Павел снял пистолет с предохранителя и положил его рядом с собой, прикрыв газетой. Вдруг из-за дома выскочила собака и бросилась на мужчину. От неожиданности он отскочил в сторону и попытался отбиться от нее, махая руками и ногами. Но собака все продолжала атаковать мужчину. Он безнадежно махнул рукой и, повернувшись, направился во двор дома.

***

Вскоре дождь усилился. Павел завел двигатель автомашины и включил дворники, которые стали интенсивно очищать лобовое стекло от воды. Неожиданно он увидел Марию, которая вышла со двора и направилась в сторону магазина. В метрах тридцати от нее, подняв воротник куртки, шел уже знакомый ему мужчина, который явно сопровождал ее.

«Откуда они узнали о ней? – подумал он. – Наверняка, рассказал им кто-то из его соседей. Вот они и решили посмотреть, куда она пошла».

Павел вышел из машины и направился вслед за ними. Мария вошла в магазин, а преследователь зашел в будку телефона-автомата и начал набирать номер телефона. Лавров подошел к будке и прислушался. Преследователь докладывал руководству о результатах наблюдения.

«Выходит, прямой связи с конторой они не имеют, – подумал он. – Это существенно меняет ситуацию».

Когда девушка вышла из магазина и направилась в обратную сторону, мужчина вышел из будки и, сделав два шага в ее сторону, вынужден был остановиться, так как ему в живот уперся ствол пистолета.

– Не дергайся, – тихо произнес мужчина, в котором преследователь сразу же узнал Лаврова. – Если будешь слушаться меня, останешься живым. А, сейчас, двигайся вперед. Одно резкое движение и я тебя застрелю. Оружие есть?

Мужчина, молча, кивнул.

– Достань его и передай мне. Сделай это все незаметно, чтобы не привлечь внимания к себе.

Мужчина выполнил приказ и, передав ему пистолет, направился в сторону автомашины Павла. Они сели в нее.

– Мне нужен полковник Авдеев. Где он находится?

– Я не знаю никакого полковника Авдеева, – с некоторым вызовом ответил мужчина. – Я сотрудник охранной фирмы и мое оружие вполне легально. Так, что вы ответите за этот произвол.

– Отвечу, если будет такая необходимость, однако, ты этого можешь и не увидеть. Я просто прострелю твою голову прямо здесь в этой автомашине. Это первое. Второе, ты сейчас мне все расскажешь, кто вас направил сюда и с какой целью? Понял меня? – произнес Павел и с силой ткнул ему в бок стволом пистолета. – Уговаривать больше не буду. Информация или жизнь. Понял?

Мужчина с опаской посмотрел на Павла. Судя по глазам сидевшего напротив него Лаврова, последний не блефовал и в любой момент мог исполнить сказанное.

– Я человек маленький, – начал мужчина. – Я в составе группы прибыл сюда на машине. Нас несколько человек. Машина стоит во дворе дома. Наша задача захватить вас и доставить в контору. В случае вашего сопротивления, мы должны были уничтожить вас прямо на месте.

Лавров усмехнулся.

– Как вы вышли на меня и откуда у вас мое фото?

– В отношении фото ничего сказать не могу, потому что не знаю. Адрес был вычислен после вашего звонка дочери Авдеева.

– Вот видишь, мы начинаем немного вспоминать. Сначала ты заявлял мне, что не знаешь полковника Авдеева, а сейчас вдруг вспомнил о нем.

Павел невольно обратил внимание, что после его последней реплики по лицу мужчины пробежала тень страха.

– Видимо, ты не все понял, – тихо произнес Лавров. – Выходит Авдеев тебе дороже, чем собственная жизнь? Ты сделал неправильный выбор.

Он передернул затвор пистолета.

– Не стреляйте! Не стреляйте, я все расскажу!

– Ну! – коротко бросил Павел и снова уперся ему стволом пистолета в бок.

– Хозяином нашего охранного предприятия является Яковлев Герман Александрович. Но это лишь по документам. На самом деле оно принадлежит Авдееву. Я его видел лишь один раз, да и то, мельком. После смерти одного из его знакомых из контрразведки, он явно заволновался. Как мне рассказывал мой непосредственный начальник, он провел с ними инструктаж в отношении охраны его дочери и раздал им всем вашу фотографию. Где он ее взял, я не знаю. Сегодня нам позвонила его дочь и сообщила, что ей позвонил незнакомый мужчина, который сообщил, что разыскивает полковника. Через некоторое время мы уже знали адрес, откуда был сделан этот звонок. Все остальное вы, наверное, поняли и так. Один из наших охранников поднялся к вам на этаж и позвонил в соседнюю квартиру. Он предъявил вашу фотографию, и соседи подтвердили, что несколько раз вас видели в подъезде, и что вы заходили именно в эту квартиру. Они также подсказали нам, что у вас есть девушка, которая живет в соседнем подъезде. Вот почему я и пошел вслед за ней, так как начальник не исключал, что она может встретиться с вами в этом магазине.

Мужчина замолчал и посмотрел на Павла.

– Сейчас мы поедем к вам в контору. Ты проведешь меня к этому Яковлеву. Надеюсь, ты понял, что если дернешься, то я разряжу весь магазин пистолета в живот, чтобы ты помучился подольше.

Лицо мужчины побледнело, и кивнул. Павел завел машину, и они медленно выехали на улицу.

***

Лавров остановил свою машину около здания бывшего заводоуправления, которое размещалось за высоким каменным забором.

– Вот, это наша контора, – произнес мужчина. – Периметр охраняется собаками. Кругом установлены видеокамеры. Охрана состоит из шести человек. В помещении могут находиться сменные экипажи. Как правило, они отдыхают на втором этаже. На первом этаже оружейная комната, хозяйственный блок и комната охраны.

– Где кабинет Яковлева?

– Он на втором этаже. Как поднимешься по лестнице, сразу направо.

Павел приковал его наручниками к сиденью и, сунув пистолет за пояс брюк, вышел из автомашины.

– Поднимешь шум, убью. Понял?

Он перебежал улицу и, оглядываясь по сторонам, направился к забору. Пока он осматривал забор, выбирая место, где можно преодолеть препятствие, из ворот выехала автомашина, в которой сидели четыре человека.

«Значит, на четверых меньше, – словно подводя итог, подумал Лавров. – Пока открыты ворота, может, стоит войти через них, чем лезть через забор».

– Эй, мужик! Огня не будет? – крикнул он мужчине, который закрывал ворота.

Тот пошарил по карманам и, достав спички, протянул их Павлу. Мужчина не сразу понял, что произошло с ним. Он лежал на земле, прижатый незнакомцем, у которого в руках был пистолет.

– Яковлев на месте? – спросил его Лавров.

– Да, – прохрипел мужчина.

Он попытался вырваться из крепких объятий незнакомца, но тот ударом рукоятки пистолета по голове отключил его. Оттащив тело в ближайшие кусты, Павел раздел его. Через некоторое время, одетый в форму охранника, он закрыл ворота и направился в сторону здания.

«Интересно, видели ли они, как я его завалил? – подумал Павел. – Если видели, то я в ловушке. Может, не стоило мне вот так открыто рисковать. Ведь это равносильно тому, что надеть себе на шею петлю, взобраться на табурет, и попросить кого-то из людей выбить из-под ног опору».

Остановившись около дверей, он передернул затвор пистолета, и смело вошел в прихожую. Он сразу же увидел двоих охранников, которые шли ему навстречу по узкому коридору. Оба охранника были вооружены помповыми ружьями.

– Ты кто такой? – закричал ему один из них и поднял ружье.

Лавров успел шмыгнуть в открытую дверь, прежде чем раздался выстрел. Картечь пробила дверь, словно бумажную картонку и с визгом впилась в стенку. Он собирался сделать второй выстрел, но Павел ему не дал этого шанса. Он выстрелил первым. Мужчина выронил ружье и, громко охнув, упал лицом вниз. Второй охранник бросился по коридору, что-то громко крича о нападении. Лавров хотел остановить его выстрелом в спину, но почему-то не стал стрелять.

«Зачем кровь? Буду стрелять лишь в тех, кто стреляет в меня», – решил он, выходя из комнаты. Однако стоило ему сделать еще шага два, как снова пришлось вернуться в ту же комнату. Кто-то из охранников бросил в коридор свето-шумовую гранату, которая с грохотом взорвалась. Не успел рассеяться дым взрыва, как в коридоре показались двое вооруженных пистолетами охранников. Они передвигались короткими перебежками, прижимаясь к стенам, и страхуя друг друга. Павел выглянул в коридор и сразу же отпрянул от двери, так как один из охранников открыл огонь по нему. Он специально закричал, имитируя ранение. Стрельба прекратилась. Павел слышал, как разговаривают охранники, не решаясь войти в комнату. Наконец в коридоре раздались осторожные шаги, которые приближались к двери в комнату. Сделав кувырок, он оказался посредине коридора и сразу же открыл огонь по ногам охранников. Он видел, как пули из его пистолета впиваются в их бедра, окрашивая стены в красный цвет. В коридоре снова стало тихо.

***

Переступив через тела поверженных и раненых врагов, Павел осторожно двинулся вдоль коридора. Поравнявшись с одной из дверей, он услышал за ней чьи-то голоса. Он резко толкнул дверь с намереньем сразу же открыть огонь по людям, находившимся внутри помещения. Однако, за ней он увидел двух до смерти напуганных женщин. Это был хозяйственный блок, а женщины, похоже, были поварами, так как на обеих были фартуки.

– Сколько мужчин было в здании? – спросил он их.

– Семь, – ответила одна из поварих.

Лавров прикрыл дверь и двинулся дальше, туда, где находилась лестница на второй этаж. Однако стоило ему наступить на первую ступеньку, как сверху раздался выстрел.

Картечь с визгом ударила в ступеньку лестницы, кроша вдребезги кафельную плитку. Павел отпрянул назад. Подниматься по лестнице было опасно, так как она хорошо простреливалась сверху.

– Эй, ты, там внизу? Что притих? Давай, сюда, я быстро нашпигую тебя картечью.

Лавров открыл дверь и, пройдя мимо двух поварих, открыл окно. Выпрыгнув из него и прижавшись к стене, он стал медленно продвигаться вдоль нее. Свернув за угол дома, он увидел пожарную лестницу. Павел быстро забрался по ней и, толкнув створку окна, оказался в одной из комнат второго этажа. Комната была заставлена всяким барахлом и, по всей вероятности, не использовалась хозяевами здания. Стараясь не шуметь, он осторожно пробрался через нагроможденные друг на друга старые столы и стулья и, остановившись около двери, толкнул ее. Дверь оказалась закрытой на ключ. Павел повернул «барашек», и дверь открылась. Выглянув в коридор, он увидел двух охранников, которые стояли с ружьями и, похоже, стерегли лестницу. Что-то снова произошло внутри Лаврова, и время, словно замедлилось. Он буквально выкатился из помещения и, прежде чем охранники сумели обернуться в его сторону, дважды выстрелил в них. Один из охранников бросился бежать по лестнице, а второй, отбросив в сторону ружье, поднял руки.

– Где Яковлев! – закричал Павел, направляя на него пистолет.

Охранник показал на дверь. Лавров ударил ногой по ней. Несмотря на сильный удар, дверь не открылась. Он захотел выстрелить в дверной замок, но ударившая в стену пуля, заставила его отскочить в сторону и прижаться к ней. Он поднял брошенное охранником помповое ружье и выстрелил из него в замок. Картечь выбила его из двери, и Павел толчком ноги открыл ее.

– Сдаюсь! Не стреляй, – произнес грузный мужчина, стоявший за большим столом.

Он бросил пистолет на пол и медленно поднял руки.

– Ну что? Стреляй! Тебе же все равно в кого стрелять, что в русских, что в чеченцев.

– Я никого не хотел убивать. Первыми начали стрелять ваши люди. Мне нужен полковник Авдеев. Скажите, где я могу его найти, и я уйду отсюда.

– Если я вам не скажу, вы убьете меня?

– Я думаю, что вам не стоит этого делать. Кто он вам? Брат, родственник?

Яковлев посмотрел в окно, откуда, хорошо был виден двор и въехавшая во двор автомашина с охранниками, которые, сгрудившись около автомобиля, что-то обсуждали между собой.

«Надо же, Москва, а мне приходится стрелять, вести бой», – поймал себя на мысли Павел.

– Если вы рассчитываете на этих людей, то не стоит. Прежде чем они поднимутся на второй этаж, вы умрете.

– Хорошо. Я скажу вам, где вы можете найти Авдеева.

Яковлев повернулся и, взяв в руки остро отточенный карандаш, написал им на листочке бумаги.

– Если вы меня обманули, я вернусь обратно и убью вас, – произнес Лавров. – А, сейчас, дайте команду, чтобы эти люди не вздумали стрелять. Зачем вам лишняя кровь?

Яковлев подошел к окну и, открыв створку, приказал им не стрелять и выпустить из здания Павла. Однако Лавров не стал рисковать. Он быстро спустился со второго этажа и через окно хозяйственного блока оказался с тыльной стороны здания. Не обращая внимания на рвущегося с цепи огромного пса, он быстро перемахнул через забор и бросился к стоявшей машине. Отстегнув прикованного охранника, он вытолкнул его из машины. Лавров завел машину и, вдавив педаль газа в пол, помчался по дороге.

***

Машина мчалась по Минскому шоссе. Иногда Лаврову казалось, что двигатель не выдержит подобной нагрузки и разлетится на сотни осколков. Однако, несмотря на то, что машина дрожала всем корпусом, она продолжала пожирать своими колесами километр за километром.

«Если Яковлев не лох, в чем я не сомневаюсь, – подумал Павел, – то он уже сообщил Авдееву о моем налете на базу. Следовательно, меня ожидает довольно «теплый» прием. Интересно, сколько их будет? Пять, шесть, десять? Впрочем, что я гадаю, там будет все ясно. Судя по всему, люди там работают серьезные, и они постараются сделать все, чтобы похоронить меня в этом небольшом пригородном лесу».

Из-за кустов выскочил работник милиции и, размахивая полосатым жезлом, бросился наперерез автомашине. Когда до полотна дороги оставалось метров пять, он неожиданно упал, по всей вероятности, зацепившись за корни кустарника. Лавров невольно обратил внимание, как из его рта вылетел свисток и упал в стороне. Пока он поднимался на ноги, машина, словно ласточка, пролетела мимо него. Павел посмотрел в зеркало заднего вида и невольно улыбнулся.

«Интересно, почему они не вызывали милицию? – подумал он, мысленно возвращаясь назад к Яковлеву. – Может, рассчитывали самостоятельно справиться со мной? Нет! Они просто не хотели сами давать показания в отношении налета, Авдеева, а также, чтобы я случайно не рассказал сотрудникам милиции о похищенных Авдеевым деньгах. Сейчас о них знают лишь два человека: я и полковник Авдеев. Наверняка, может догадываться еще один человек, это генерал Медведев. Он, вероятно, каким-то образом получил информацию о том, что Морозов остался жив, и что гибель вертолета была лишь простой инсценировкой».

Заметив впереди контрольно-пропускной пункт ГАИ, Лавров сбросил скорость и, маневрируя между стоявшими на дороге грузовыми автомашинами, медленно направился в сторону сотрудника Госавтоинспекции. Заметив машину Павла, он поднял руку, и Лавров, подав немного вправо, съехал с дороги и остановился.

– Документы, – коротко бросил сотрудник милиции.

Лавров достал из кармана куртки документы на машину и, вложив их в служебное удостоверение сотрудника ФСО, подал милиционеру. Сержант милиции внимательно посмотрел на него, затем на фото в документе и, козырнув, вернул документы.

– Что случилось, сержант? – поинтересовался у него Павел.

– Проверяем весь транспорт, который движется в сторону поселка. Есть информация, что в одной из машин может находиться вооруженный преступник.

– Понятно. Удачи, сержант.

Лавров выжал сцепление, и машина поехала в сторону поселка. Не доезжая до него, он свернул с дороги и поехал по грунтовке, которая, петляя между деревьями, скрывалась где-то в глубине леса. Неожиданно лес расступился, словно в сказке. Павел увидел большой двухэтажный коттедж, обнесенный высоким каменным забором, вдоль которого медленно шагали вооруженные ружьями охранники. На асфальтированной площадке перед домом стояли около десятка автомашин различных марок. Лавров быстро свернул с дороги в лес и, проехав метров сто, заглушил двигатель машины.

«Сколько же их? – подумал Лавров. – Интересно, а Авдеев там или уже уехал? Если его нет, то пробираться в коттедж бесполезно. Мне нужен Авдеев, а не его люди».

Он закурил и стал всматриваться в людей, снующих около машин.

«Чего они копаются?», – спросил он себя.

Одна из стоявших на площадке машин тронулась и направилась в его сторону. Лавров быстро переместился ближе к дороге. Ему было интересно, куда направляется машина. Неожиданно она остановилась. Из нее вышел мужчина и залег недалеко от дороги. Машина, проехав еще метров сто вглубь леса, снова остановилась и высадила еще одного мужчину.

«Похоже, выставляют охранение, – решил Лавров. – Просто так они этого делать не будут. Выходит, в коттедже находится сам хозяин, и это по его команде выставляется боевое охранение».

Павел пригнулся и, делая короткие перебежки от дерева к дереву, направился в сторону затаившегося в кустах охранника.

***

Охранник сидел на пеньке среди кустов и курил сигарету. Рядом с ним лежала портативная станция, из которой неслись чьи-то команды. Мужчина был одет в черную хлопчатобумажную куртку и такого же цвета брюки. Закончив курить, он щелчком отбросил сигарету в сторону. Нагнувшись, охранник пошарил рукой в полиэтиленовом пакете, который лежал у его ног. Он достал бинокль и приложил к глазам. Мужчина не сразу понял, что с ним произошло. Он тихо охнул и, схватившись руками за голову, упал в пожухлую траву. Когда он открыл глаза, то увидел перед собой молодого мужчину, который сидел на пеньке и курил сигарету. Он попытался подняться на ноги, но сразу понял, что у него скованы руки за спиной.

– Очнулся? – спросил его незнакомец. – Это хорошо, значит поговорим.

Охранник силился вспомнить, где он видел этого человека, но сильная головная боль не давала ему сосредоточиться. Наконец он вспомнил. Фотография этого человека лежала в кармане его куртки, и он должен был сообщить по рации диспетчеру в случае его появления. Страх перед этим человеком моментально сковал волю.

– Что так смотришь? Так бывает, брат, ждешь, ждешь врага, а он вдруг оказывается рядом с тобой, и ты ничего не можешь с ним сделать. Не бойся, если мы с тобой договоримся, я тебя не убью. Зачем мне твоя жизнь? Ты ничего мне плохого не сделал, как и я тебе. Правильно я говорю?

Охранник сначала закивал головой, а затем с трудом произнес, что он согласен.

– Значит, договоримся, – как бы подводя итог, произнес Лавров. – Как тебя зовут?

– Лазаренко я, Игорь, – лязгая зубами от внезапно охватившей дрожи, произнес мужчина.

– Скажи мне, Игорь, полковник Авдеев на месте или нет? Я имею в виду, он в коттедже?

Мужчина кивнул.

– Если вы решили проникнуть на территорию коттеджа, то это настоящее самоубийство. Он ждет вас и поэтому усилил охрану. Сейчас его охраняют около тридцати человек, пятеро из которых служили в спецподразделениях.

– Вот ты и подскажешь, как мне туда проникнуть незаметно для охраны. Ты же хорошо знаешь систему охраны, ее слабые и сильные стороны.

– Я не могу вам помочь, я простой охранник и нес службу по внешнему периметру. Внутри я бывал всего несколько раз.

– Игорь, ты знаешь, что нет безвыходных ситуаций. Ты подумай, если хочешь вернуться домой.

Лицо Лазаренко, еще минуту назад светившееся надеждой, вдруг снова потемнело от страха.

– Я, кажется, придумал, – тихо произнес он. – Вам нужно лишить коттедж электропитания. Они вынуждены будут сделать заявку об устранении этого обрыва. Вот вы и проникните туда под видом электрика. Это можно сделать довольно легко. В метрах пятистах от коттеджа в лесу стоит трансформаторная подстанция. Если вскрыть дверь, то можно сначала отключить подачу электроэнергии, а затем все там повредить. Эта станция питает лишь этот коттедж и больше ничего. Лавров задумался. То, что предлагал сделать Лазаренко, было единственно стоящим мероприятием, в случае реализации которого можно было проникнуть на территорию коттеджа. Другого, более реального хода, у Павла не было.

– Может, ты и прав, Игорь, но что мне тогда делать с тобой? Убивать я тебя не хочу, но и оставить просто так, чтобы ты выдал меня, я тоже не могу.

Охранник молчал. Он уже, похоже, пожалел, что предложил этому молодому мужчине подобный ход.

– Если вы меня здесь оставите, то я никуда не побегу. Зачем мне все это?

– Ну, хорошо. Считай, что уговорил, – произнес Павел. – Одежда на мне вроде бы такая, как и у тебя, и не вызовет моментальной реакции у охраны.

В этот момент раздался голос из лежавшей на земле радиостанции:

– Игорь! Что у тебя?

Лавров поднял с земли станцию и протянул Лазаренко. Он взял ее в руки и посмотрел на Павла.

– Ответь. Скажи, что у тебя все в порядке.

Игорь глубоко вдохнул и начал отвечать диспетчеру. Он сообщил, что у него все в порядке и посторонних он не видел.

– Оставайся на месте. Сейчас тебя сменят, – сообщил ему диспетчер.

– Хорошо. Жду.

Он вернул станцию Лаврову и выжидающе посмотрел на него.

– Не спеши, посмотрим.

Лазаренко опять сел на землю и нескрываемой надеждой посмотрел в сторону коттеджа, от которого отъехал УАЗ.

***

Павел следил за подъезжавшим к опушке леса УАЗом. Он пытался отгадать, сколько охранников находится в нем. В какой-то момент он понял, что отгадывать абсолютно бесполезно, сколько бы там не было людей, его задача остается все той же, он просто должен нейтрализовать их.

– Поднимись, – приказал он охраннику.

Охранник посмотрел на зажатый в руке Лаврова пистолет и молча, поднялся с земли.

– Здесь я! – громко крикнул он. – Что случилось?

– Шеф приказал поменять тебя на посту и доставить прямо к нему. Вот уж никогда не думал, что ты настолько близок к его телу.

Павел взглянул на Лазаренко. Лицо его покраснело, он явно не ожидал, что подъехавший к нему охранник выдаст его. Игорь в конторе отвечал за наружную охрану объекта. Он хотел что-то ответить охраннику, но, взглянув на побелевшие от напряжения пальцы Лаврова, державшего пистолет, промолчал. Сейчас, он был на сто процентов уверен в том, что скажи он что-то не так, и этот, лежавший на траве мужчина, разрядит в него свой пистолет.

– Коля! Подойди ко мне, – громко позвал его Игорь. – Я подвернул ногу и сам не могу сделать и шагу без посторонней помощи.

Мужчина направился к нему, насвистывая какой-то немудреный мотивчик. Когда до Лазаренко оставалось метра три, он неожиданно увидел, что его руки скованы наручниками. Это было так неожиданно, что он на какой-то миг растерялся и хотел броситься обратно к машине, однако, увидев ствол пистолета направленного в его грудь, поднял руки и что-то пронзительно закричал. Водитель машины, словно ожидая его крика, моментально развернул автомашину и помчался обратно в сторону коттеджа.

– Ну, вот и все, – произнес, улыбаясь, Лазаренко, – хана тебе. Сейчас охрана зачистит территорию и уничтожит тебя.

– Это мы еще посмотрим, кто кого уничтожит, – ответил ему Павел. – Для того, чтобы зачистить все это, тридцати человек не хватит.

Он приказал охранникам обхватить толстый ствол сосны и сковал их руки. Сунув пистолет за пояс брюк, Лавров бросился в сторону ближайших кустов. Павел бежал до тех пор, пока не почувствовал, что его ноги налились свинцом, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он давно уже так не бегал и сейчас, повалившись в густую траву, стал жадно хватать раскрытым ртом холодный влажный воздух. Отдышавшись, он поднялся с земли и снова побежал. Оказавшись с тыльной стороны коттеджа, он упал в траву и на время затих. Где-то вдали слышались голоса, прерываемые надрывным лаем собак.

«Как в кино, – почему-то подумал он, прислушиваясь к нарастающему лаю овчарок. – Нужно уходить. Здесь ловить нечего. Дорога здесь одна и, если Авдеев в коттедже, то рано или поздно он поедет в город. Нужно будет ловить его на этой проселочной дороге, где невозможно уйти от засады на скорости».

Павел поднялся с земли и побежал вглубь леса. Оказавшись на берегу небольшой речки, он снял с себя одежду и вплавь пересек русло. Одевшись, он залег в кусты и стал рассматривать противоположный берег речки. Через минут двадцать туда вышла группа преследования. Покрутившись на берегу, они удалились в лес.

***

Лавров сидел под большим кустом. Выпавшая утром обильная роса насквозь пропитала его одежду. Холод и ветер пронизывали до костей, заставляя нервно выбивать зубами дробь. Он потянулся за сигаретами, но они были сырые, как и спички, лежавшие в одном из карманов брюк. В какой-то момент он готов был бросить все и, махнув рукой, направиться к большой дороге, по которой безостановочно всю ночь двигался транспорт. Однако какое-то непонятное чувство заставило его отбросить эти мысли и снова сосредоточить свое внимание на проселочной дороге, по которой, объезжая ямы и ухабы, медленно двигались «Жигули». Лавров еще вечером попытался найти свою машину, которую он оставил в лесу. Прочесав весь лес и убедившись, что машины в лесу нет, он догадался, что ее обнаружили охранники и оттащили к коттеджу.

«Жигули» ехали медленно. Иногда машина останавливалась, из нее выходили двое вооруженных охранников, которые тщательно осматривали кусты, где могла скрываться какая-то опасность. Машина поравнялась с кустами, в которых прятался Павел. Из машины вышли два охранника и направились к кустам. Судя по их лицам, работа, которую они выполняли, была им не в радость.

– Алексей! Куда ты полез? Ты смотри, сколько здесь росы. Ты, как хочешь, а я мочиться не собираюсь.

Алексей сделал еще два шага и, поскользнувшись на мокрой траве, растянулся среди кустов. Он грязно выругался и, уцепившись за прутья, поднялся с земли.

– С чего шеф решил, что этот афганец будет скрываться среди кустов? Он что, дурак, мокнуть тут среди леса. Если ему он нужен, то он его, наверняка, будет ждать где-то около дома.

– Наше дело собачье. Нам приказали обнюхать каждый куст, вот мы, и выполняем задание. Прикажут охранять дом, значит, будем охранять дом. Я это к чему, просто не нужно заглядывать под каждый куст. Кто проверит, смотрели мы здесь или нет?

Охранник обтер грязные кисти рук мокрой травой и направился к машине. Он остановился около «Жигулей» и, достав из кармана куртки сигарету, закурил.

– Леха, ты бывал у шефа дома?

– В каком доме? Их у него два. В том, что в Москве на проспекте Вернадского около метро, был раза три. А в загородном доме, что в поселке под Коломной, был всего один раз. Сейчас он делает там большой ремонт и поэтому торчит то здесь, то в Москве.

– Ну и как у него дома? Наверное, хоромы?

– Круто. Нам с тобой так не жить. Я слышал от ребят, что он еще с Афганистана баловался антиквариатом и приторговывал наркотиками. Сам знаешь, кто будет проверять цинки с «грузом 200». Он там, в контрразведке был, все держал в руках.

– Слушай, Леша, вот ты об этом знаешь, а что его руководство об этом не знало?

– Я откуда знаю, знало оно или нет. Делился, наверное, с начальством, поэтому и жил.

Алексей бросил под ноги докуренную сигарету и раздавил ее носком ботинка. Он сел в автомашину. Водитель завел двигатель, и машина покатила дальше по дороге. Павел вышел из кустов и посмотрел вслед удаляющемуся автомобилю.

«Что делать дальше? – подумал он. – Караулить здесь автомашину Авдеева или ехать в Москву?».

Постояв с минуту, он повернулся и направился в сторону трассы.

***

До Москвы Павел добрался без приключений. Купив в магазине новый костюм, он переоделся и направился в институт, где работала Мария. Однако ему не повезло, со слов сослуживцев, она уехала в командировку на три дня и должна вернуться в город на следующий день. Поблагодарив их за информацию, он направился в ближайшую гостиницу. Домой он ехать не решился, так как опасался устроенной в ней засады. Предъявив администратору паспорт на имя Сорокина, он заселился в небольшом, но довольно уютном номере.

«Нужно съездить и установить дом, в котором живет Авдеев, – решил он. – Посмотрю, есть ли там какая-либо охрана».

Закрыв номер, он направился к ближайшей станции метро. Доехав до станции «проспект Вернадского», Лавров вышел из метро и, достав из кармана сигарету, прикурил. Он посмотрел на окружавшие его дома и, выбрав один из них, направился к нему.

– Лавров! «Душман»! – услышал он за своей спиной. – Ты что, глухой?

Он остановился и обернулся. Перед ним стоял Виталий Маркович, преподаватель из минской школы ФСБ. Он был одет в дорогой импортный костюм синего цвета.

– Знаешь, Павел, я слышал, что ты погиб в горах Чечни. А ты, оказывается, живее всех живых. Не поверишь, но я очень рад, что ты жив. Ты что здесь делаешь? Живешь или так?

– Наверное, так, – произнес Лавров, гадая, как здесь мог оказаться этот человек. – А вы, как здесь оказались, Виталий Маркович? Живете в этом районе?

– Ты угадал. Я действительно живу в этом микрорайоне, вон в том доме, – указал он рукой. – Дом хороший, сталинской постройки. Сейчас такие дома уже не строят. Ты знаешь, Павел, я снова вернулся на службу. Как и прежде, преподаю, учу уму-разуму мальчишек. Ты с кем-то встречался: с генералом Медведевым и другими начальниками?

Павел посмотрел на своего собеседника.

«Почему он меня спросил об этом? Что он хочет от меня услышать?», – подумал он.

– Один раз мельком видел полковника Авдеева. Вы его знали или нет? А так, больше никого.

– Авдеева, говоришь? Мне приходилось встречаться с ним. По-моему, он, как и ты, бывший афганец. Мы с ним живем в одном доме, правда, в разных подъездах. Своеобразный человек. Может, пройти мимо, не поздоровавшись, будто мы с ним никогда не встречались. Окружил себя охраной, словно какой-то президент. Смешно, кому он нужен? Мне его сосед рассказывал, что он и дверь бронированную поставил.

Виталий Маркович громко рассмеялся и, попрощавшись с Лавровым, пошел по улице дальше. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что все чисто, Павел направился вслед за ним.

«Значит, Авдеев живет в этом доме, – подумал Павел, провожая его глазами до подъезда. – По всей вероятности, это должен быть следующий подъезд. Интересно, на каком этаже он живет?».

Не останавливаясь и не оглядываясь по сторонам, он вошел в подъезд. После яркого солнечного света внутри помещения было темно и влажно. Он на какой-то миг остановился, услышав за спиной шаркающие шаги. Он обернулся и увидел пожилую женщину, которая вела за руку девочку лет семи.

– Вы, молодой человек, кого-то ищите? – строго спросила она Лаврова.

– Вы знаете, мне стыдно признаться, но я забыл номер квартиры человека, к которому меня направил начальник. Вот сейчас стою и вспоминаю, но ничего в голову не приходит. Не ходить же мне по этажам и звонить в каждую квартиру, разыскивая его.

– Как его фамилия? – спросила она. – Я в этом доме живу с момента его заселения и знаю всех, кто когда-то жил в нем и кто живет сейчас.

– Его фамилия Авдеев. Он полковник.

– А, Геннадий Алексеевич. Как же знаю. Такой тихий и порядочный мужчина. О том, что он полковник, я не знала. Он живет на последнем этаже, квартира двадцать восьмая. Но его, похоже, нет дома. Когда он приезжает домой, то во дворе всегда стоит автомашина с охраной. Я почему-то всегда считала его бизнесменом, а он выходит полковник?

– Ну, если его нет дома, то думаю, что мне не стоит подниматься наверх. Зайду, завтра утром, может, и застану дома, – произнес Павел и, развернувшись, вышел из подъезда.

***

Лавров стоял на крыше дома, сгибаясь под порывами сильного ветра, который так и норовил сбросить его вниз. Его комбинезон работника связи промок от идущего дождя и прилип к телу. Дождавшись темноты, он привязал конец веревки к телевизионной антенне и стал осторожно спускаться вниз. Оказавшись на уровне окна, он нажал свободной рукой на створку. Окно было закрыто, и он, наклеив на него газету, одним сильным ударом вдавил его вовнутрь квартиры. Стекло треснуло. Часть разбитого стекла полетела вниз и разбилась от удара о землю. Он на секунду замер. Звон разбившегося стекла, похоже, не привлек внимания. Он сунул руку в образовавшийся проем и, нащупав рукой шпингалет, открыл створку. Как он и предполагал, окно было закрыто лишь на нижний шпингалет. Сгруппировавшись, он влез в окно и оказался в большой комнате. Не зажигая света, он сел в кожаное кресло и, когда его глаза привыкли к темноте, стал осматривать квартиру.

Он медленно переходил из одной комнаты в другую. Что конкретно он хотел найти в этой огромной квартире, Павел пока не знал, но что-то его толкало вперед, и он осторожно, стараясь не оставлять следов своего присутствия в помещении, приподнимал картины, открывал створки шкафов. В одном из шкафов он наткнулся на крупную сумму денег. Сначала его обуздала мысль взять их, но он вовремя отбросил ее, ведь он проник сюда не только, чтобы вернуть похищенные Авдеевым деньги государству, но и для того, чтобы посмотреть в глаза человеку, который обрек его на смерть в горах Чечни.

В спальне, под одной из картин, он наткнулся на дверцу сейфа, вмонтированного в стену. Судя по дверце, сейф был бронированным, с хитрым дверным устройством, который непрофессионалу невозможно было вскрыть.

«Интересно, что он там хранит? Наверняка, счета в банках, в которых размещены все его вклады, – почему-то подумал Лавров, вешая картину на место. – Как отреагирует Авдеев, когда увидит его в своей квартире?».

Пройдя на кухню, он зажег газовую конфорку и поставил чайник на плиту.

«Ты начинаешь немного наглеть, товарищ Лавров, – подумал он. – Ты еще ужин себе приготовь».

Он невольно усмехнулся и, открыв холодильник, достал из него банку импортных мясных консервов. Закончив, прием пиши, он тщательно убрал остатки пищи.

Павел сел в кресло и, достав из-за пояса пистолет, положил его перед собой на стол. Взгляд его невольно остановился на стоявшем недалеко от него телефоне.

«Позвонить Марии или нет? – подумал он. – А, вдруг ее телефон прослушивается? Тогда они легко вычислят место, откуда был звонок, и вся моя затея с засадой провалится».

Он еще раз взглянул на телефон и отвел свой взгляд в сторону, чтобы не искушать себя этим желанием. Вскоре он задремал. Ему почему-то снился все тот же старый и страшный сон, с торчавшими из земли посиневшими руками. Он открыл глаза, когда услышал, что кто-то вставил ключ в замочную скважину дверного замка. Потянувшись, он взял в руки пистолет и взвел курок.

***

В прихожей раздались шаги, и вспыхнул электрический свет.

– Пройди по комнатам и посмотри, что там, – услышал Павел знакомый голос. – Мне что, дважды приказывать тебе или самому делать твою работу?

– Геннадий Алексеевич? Ну, кто здесь может быть, кроме нас? Ведь дверь находится под охраной? Если бы была попытка проникновения, то мы бы об этом уже знали.

– Ты плохо знаешь этого человека. Он и в замочную скважину просочиться может.

Павел навел пистолет на силуэт человека, который возник в проеме двери. Прежде чем он успел включить свет, он выстрелил ему в бедро. Мужчина тихо вскрикнул и повалился на пол. Лавров перескочил через него и бросился в прихожую. Там стоял полковник Авдеев и растерянно смотрел на его руку, в которой он держал пистолет.

– Закрой дверь и проходи в комнату. Если попытаешься оказать сопротивление, убью на месте.

Авдеев прикрыл за собой входную дверь и, косясь на пистолет, медленно направился в сторону комнаты. Лавров вошел в комнату и ударом ноги выбил из рук раненого охранника пистолет.

– Перевяжи его, – коротко бросил он Авдееву. – Не видишь, что человек истекает кровью?

Тот с ненавистью посмотрел на него и, нагнувшись над раненым телохранителем, стал перевязывать бедро бинтом, поданным ему Павлом. Когда он закончил перевязку, Лавров стволом пистолета указал ему на стул.

– Вы, наверное, догадались, зачем я здесь? Я хочу, чтобы вы вернули похищенные у государства деньги. Только не говорите мне, что вы не имеете никакого понятия об этих деньгах. Ваши люди убили Морозова, последнего человека, который знал, у кого находятся эти деньги. Нужно отдать вам должное, полковник, вы здорово все провернули. Выйти сухим из такого дела, когда на кону стояли большие деньги непросто, но вы выполнили этот трюк замечательно. Все поверили вам, в том числе и генерал Медведев с полковником Пышным. Я тоже вначале повелся на вашу уловку, считая, что деньги находятся у Морозова. Но он перед смертью успел рассказать мне о том, у кого действительно находятся эти деньги.

Авдеев сидел на стуле и отрешенно смотрел в окно, не обращая внимания на слова Лаврова. Судя по выражению лица, это было ему безразлично.

– Полковник! Не заставляйте меня применять недозволенные методы ведения разговора. Вы же хорошо знаете, что я прошел Афганистан и многому там научился, как и вы. Вы там делали деньги, набивая цинковые гробы с трупами наших солдат наркотиками и антиквариатом. Я, в отличие от вас, там воевал за придуманные, такими, как вы, лозунги.

– Ну что? Вы так и будете молчать?

Лавров нажал на курок. Нога у Авдеева дернулась и моментально окрасилась кровью. Он дико закричал и упал на пол. Поднимая полковника, он заметил у того в кармане ключи.

«Неужели от сейфа?», – мелькнуло у него в голове.

Он посадил его на стул и снова задал все тот же вопрос в отношении денег. Лицо полковника побелело то ли от потери крови, то ли от охватившего его страха.

– Если будете продолжать молчать, я выстрелю вам в живот. Скажите, полковник, вы видели ранения в живот? Эти безумные от боли глаза? Я скажу вам честно, что умрете вы не сразу. Прежде чем отдать концы, вы долго будете корчиться от боли и просить Бога, что он прибрал вас быстрее. Ну, что? Молчите? Дело ваше.

Павел поднял пистолет и направил его в живот Авдееву.

– Не стреляй, «Душман», я все верну. Денег у меня в доме нет. Они все лежат в иностранных банках, и вам без меня их не достать, для этого нужно знать коды счетов.

– Говорите, полковник. Я хочу все это услышать, прежде чем вы истечете кровью.

***

– Да, ты прав, «Душман». Это я все организовал. Мне о тебе в свое время рассказал полковник Машин. Он считал тебя неплохим ликвидатором, но самая смешная в тебе, по его мнению, была черта, что ты был идеально честным человеком. Вот почему я сделал все, чтобы тебя разыскать. Твоя встреча с Виталием Марковичем, как ты сейчас понял, была не случайной. Это я вывел его на тебя. Я хорошо изучил твое личное дело, все твои отчеты о ликвидации отъявленных мерзавцев и продажных бизнесменов. Да не смотри на меня так. Твое дело действительно пока не уничтожено, так как ты еще можешь кое-кому пригодиться.

Он застонал и закрыл от боли глаза. Лаврову ничего не оставалось, как пройти на кухню и взять из аптечки упаковку широкого стерильного бинта и вернуться с ним в комнату.

– Перевяжите рану, полковник, – произнес он и протянул бинт.

Пока тот перевязывал рану, он достал из кармана сигарету и прикурил.

– Так вот, все вышло так, как я и запланировал. Ты позвонил ему и дал согласие на встречу. Я не буду вдаваться в подробности твоей разработки, но ты согласился проникнуть на территорию Чечни и найти нужного нам, а скорее всего нужного мне, человека. Я не знаю, что побудило тебя к этому, то ли жалость к этой женщине из Смоленска, то ли какие-то другие мотивы. Твоя первая стычка с чеченскими боевиками подтвердила, что ты действительно тот человек, который мне нужен.

Авдеев замолчал. Лавров тоже молчал. Только сейчас он стал понимать, что стал разменной монетой в этой сложной и запутанной оперативной операции, которую разыграл сидящий напротив него мужчина.

– «Душман»! Налей мне выпить. Виски вон в том шкафу, – обратился к нему полковник.

Павел достал два стакана и плеснул в них виски. Один из стаканов он протянул своему пленнику. Тот выпил и поставил пустой стакан на стол.

– Тебе интересно, почему я выбрал Морозова? Если интересно, слушай. Я знал, что Морозов является человеком полковника Пышного. Судя по всему, он должен был держать его в курсе всех событий, что происходили в твоем подразделении. Однажды я застал Вадима в комнате, где он упаковывал в ящики для посылок похищенную им со склада тушенку. Он тогда страшно испугался, что я передам его в следственные органы, и мы с ним быстро договорились. Он по-прежнему стучал на тебя мне и Пышному, и мне тогда казалось, что мы все были довольны получаемой информацией. Я уже тогда решил, что если Морозов выполнит задание и принесет мне деньги, я ликвидирую его и переведу все стрелки на полковника Пышного. Но в какой-то момент все пошло не по плану.

Полковник замолчал и взял в руки пустой стакан. Павел налил ему в стакан грамм сто виски. Авдеев жадно выпил и попросил у Лаврова сигарету. Прикурив сигарету, он продолжил.

– Вначале все шло по плану. Ты вывел группу в нужную точку, где встретился с нужным нам человеком. Однако, в наши планы не входило твое возвращение из Чечни, и он, по моему приказу, оставил тебя боевикам. Эта была верная смерть, ведь противостоять твоей группе против трех сотен боевиков равносильно смерти. Однако смерть, похоже, обошла тебя стороной. Получив информацию от Морозова, я направил ему вертолет. Он должен был при подлете к границе уничтожить всех и выйти в расположение части лишь с дипломатом. Группа разведчиков встретила Морозова в указанной им точке и сопроводила в свою часть. На другой день я встретился с ним и, предоставив ему довольно большую сумму денег, забрал этот дипломат и все коды. По моему приказу, он через час покинул расположение части и отбыл в неизвестном направлении. В этот же день воздушная разведка донесла генералу Медведеву о погибшем вертолете. Он потребовал, чтобы они убедились в гибели всего экипажа и пассажиров. На другой день он получил письменное подтверждение о гибели летчиков и всех людей, что были в машине. При этом труп Морозова не был обнаружен. После того, как дипломат оказался у меня, я ушел из контрразведки. Я не видел дальнейшего смысла тянуть эту лямку, ведь у меня оказалась большая сумма денег. Мой уход вызвал неоднозначную реакцию у полковника Пышного и генерала Медведева. Однако мне было абсолютно наплевать на них. Я был сказочно богат и не думал ни о чем другом, как уехать из России. Мой отъезд мог насторожить моих врагов, а то, что Медведев и Пышный стали моими врагами, я уже не сомневался, однажды обнаружив за собой слежку. Все произошло внезапно. Мне позвонил Медведев и сообщил о смерти полковника Пышного. На одной из видеопленок он увидел тебя. Когда ты стал искать Морозова, Медведев понял, что тот остался живым и, следовательно, у него могли оказаться похищенные им деньги.

Павел внимательно слушал Авдеева. Он видел, как по лицу полковника иногда пробегала гримаса боли. Однако он не спешил заканчивать этот монолог.

– Я шел за тобой, Лавров, дыша тебе в затылок, но ты этого не видел. Тогда, на кладбище, тебе повезло. Стрелок оказался недостаточно подготовленным. Как говорится, доверяй, но проверяй. Здесь я понадеялся на своего заместителя, поэтому и проиграл. Я попытался просчитать твои действия и предвидел, что ты рванешь к коттеджу, надеясь разобраться со мной. Это и произошло. Ты парень достаточно опытный и ушел от моих людей. О том, что ты попытаешься достать меня здесь, я почему-то не подумал, поэтому проиграл еще один раунд. Но ты не радуйся, да, я проиграл два раунда, но я не проиграл сражение. Я готов отдать тебе эти деньги, счета и коды, но сейф, в котором все это находится, у меня на работе. Поехали, и я отдам тебе деньги. Ты получишь их, но потеряешь свою девушку, которую мои люди захватили сегодня. Вот и подумай, что тебе нужно больше – деньги или ее жизнь. Ее убьют, если я не позвоню этим людям в шесть часов утра. Посмотри на часы, сейчас второй час ночи.

Павел вскочил со стула и ударил Авдеева в лицо. Тот, тихо охнув, рухнул на пол. Лавров нагнулся над ним и, вытащив из кармана полковника ключи, направился в соседнюю комнату, где находился сейф.

***

Дверца сейфа открылась мягко и плавно. Павел сунул руку и вытащил из него тонкую папочку. Открыв ее, он увидел в ней два белых листа, испещренных названиями банков и цифрами.

«Похоже, счета», – решил Лавров, закрывая дверцу.

Он вошел в комнату и открыл один из ящиков стола. Пошарив в нем, он достал листы чистой бумаги, ручку и все это положил на стол перед полковником Авдеевым.

– Если думаешь, что я буду писать явку с повинной, то можешь не надеяться. Я писать ничего не буду, – тихо произнес Авдеев. – Ты же знаешь, где я работал?

– Напишешь, куда ты денешься, – убедительно произнес Лавров и поднял ствол пистолета.

Раздался хлопок. Пуля чиркнула по уху полковника и ударила в стоявшую за его спиной стенку, выбив из нее большую щепку. Из уха обильно потекла кровь. Авдеев сидел ни живой, ни мертвый. Он был в шоке.

– Пиши, полковник. Больше я не промахнусь и разнесу твою голову на куски. Зачем тебе эти деньги, ведь они не твои? Ты же хорошо знаешь, что в гробу карманов не бывает.

Рука Авдеева медленно потянулась к ручке. В какой-то момент он понял, что тюрьма лучше смерти, и решил написать явку с повинной. Он писал около часа. Когда он закончил писать, попросил Павла принести ему стакан воды. Прежде чем выйти на кухню, Лавров прочитал явку с повинной и остался доволен изложенными Авдеевым фактами и, сунув ее в карман куртки, он пошел на кухню. Налив в стакан воду, он направился обратно в комнату. Неожиданно в комнате раздался выстрел. Посреди комнаты он увидел тело полковника Авдеева. Рядом лежал пистолет охранника, который он подобрал с пола, когда Павел выходил на кухню за водой.

«Он сам себя приговорил к высшей мере наказания», – подумал Павел, поднимая с пола пистолет.

Он посмотрел на охранника, который, похоже, специально закрыл глаза.

– Эй, ты! – окрикнул его Лавров. – Что развалился на полу, как бревно. Мне с тобой поговорить нужно. Или ты хочешь также умереть в этой комнате, как твой хозяин?

Стоило ему произнести эти слова, как веки лежавшего человека дрогнули, и он открыл глаза.

– Сейчас ты мне скажешь, где находится моя девушка. Цена ответа – жизнь. Давай, говори, я жду.

– Я не знаю, где ее держат, – произнес охранник.

– Ответ неправильный, – еле сдерживая себя, ответил Павел и приставил к его голове пистолет.

Охранник зажмурился, ожидая выстрела. Брюки его потемнели от влаги, а в комнате остро запахло мочой.

– Даю еще один шанс. Советую подумать, прежде чем я выстрелю тебе в голову.

– Хорошо. Я скажу, где она. Ее держат на старой нашей базе. Вы уже один раз были там. Но вам туда теперь не пройти. Полковник поменял систему охраны, и сейчас там несут службу наиболее подготовленные и опытные бойцы.

Внезапно Лаврова осенило. Он снял трубку телефона и протянул ее мужчине.

– Звони им. Скажи, что шеф решил поговорить с девушкой, и намерен приехать. Попроси их прислать за ним машину.

– Я не стану это говорить, – с неким вызовом произнес раненый охранник. – Я не самоубийца.

– Дело твое. Значит, умрешь прямо сейчас.

Мужчина посмотрел на Павла и взял в руки телефонную трубку. Выполнив приказ Павла, он положил трубку на рычаг телефона.

***

Машина подъехала через час. Лавров, толкая стволом пистолета в спину раненого охранника, вышел из подъезда и направился в сторону стоявшей во дворе автомашины.

– А где шеф? – удивленно спросил водитель. – Почему ты в крови и кто этот мужчина?

Охранник, молча, сел рядом с водителем, а Павел, сев на заднее сиденье, приставил пистолет к голове водителя.

– Много вопросов задаешь. Давай, трогай.

– Куда? – дрогнувшим от страха голосом, спросил водитель.

– На базу. Только не вздумай шутить, убью прямо на месте.

Машина мчалась по ночной Москве. Павел пытался определить, куда движется автомобиль. Однако, плохое знание города не позволило ему ориентироваться, и он отвернулся в сторону, стараясь не показывать, что он практически не знает эти места. Наконец автомашина въехала в промышленную зону. Кругом, справа и слева, стояли какие-то корпуса, мирно дремавшие в темноте ночи. Машина несколько раз пересекла железнодорожные пути и остановилась около высоких металлических ворот. Водитель повернул голову в сторону Лаврова. Он явно ожидал от него какой-то команды.

– Чего смотришь? Выходи и открывай ворота, – приказал Павел.

Водитель осторожно вышел из машины и, постоянно оглядываясь на сидевшего в машине незнакомого мужчину, направился к воротам. Он что-то произнес в микрофон, и ворота, скрепя шарнирами, стали медленно открываться. В образовавшемся проеме Лавров увидел двухэтажное здание, в окнах которого горел электрический свет.

– Ремень есть? – спросил Павел водителя. – Сними его.

Водитель послушно исполнил приказ и, сняв брючный ремень, протянул его Лаврову. Он умело связал им руки водителя и приказал ему сесть на землю около ворот. Достав из-за пояса пистолет, он направился к дому. Павел успел пройти полпути, как сбоку от него ударила автоматная очередь. Пули, поднимая фонтанчики пыли, ударили около его ног. Это было столь неожиданно, что он не нашел ничего лучшего, как повалиться на землю. Вскоре он увидел стрелка, тот вышел из темноты и, держа автомат наизготовку, медленным шагом направился в его сторону. Павел лежал неподвижно, не подавая признаков жизни. Когда расстояние между стрелком и им сократилось метров до десяти, Лавров нажал на курок. Раздался едва слышный хлопок, и автоматчик, схватившись за прострелянную грудь, упал лицом вниз.

«Не я начал эту войну, – словно оправдываясь, подумал Павел. – Я только защищаюсь».

Он несколько раз перекатился по земле и оказался рядом с убитым охранником. Он подобрал с земли автомат и короткими перебежками устремился к дому. Дверь дома была открытой, и это насторожило Лаврова. Каждой клеткой своего тела он чувствовал опасность, которая поджидала его за этой дверью. Внутри его все задрожало в предчувствии смертельной схватки. Время для него снова потеряло физический смысл и стало вязким. Все происходящее было расчленено на какие-то кадры, которые, медленно меняя один кадр за другим, стали прокручиваться в его голове. Он снова пересек двор и, схватив водителя за ворот куртки, потащил его к дверям здания. Тот сразу понял, что задумал Павел, и закричал нечеловеческим голосом. Остановившись около двери, он буквально втолкнул водителя в раскрытую дверь. Тот не успел подняться на ноги, как его буквально срубила автоматная очередь. Прижавшись к стене здания, Лавров стал перемещаться вдоль него, надеясь обнаружить запасной выход. За углом здания он увидел дверь, осторожно толкнув ее, он сделал кувырок и оказался внутри помещения.

***

Пули ударили в стену, кроша их в щебень и пыль. Павел, не целясь, выстрелил из автомата в сторону стрелявшего. Пока в небольшом коридоре оседала пыль, ему удалось заскочить в одну из комнат. В дверь комнаты ударила очередь. Павел пригнулся и прижался к стене. Взгляд его упал на окно, на котором виднелась массивная кованая решетка.

«Похоже, они загнали меня в мешок, – подумал Лавров. – Вот она петля, из которой только один выход, это смерть. Интересно, сколько их? Пять, шесть человек?».

Кто-то из охранников заглянул в окно. Павел нажал на курок. Звук выстрелов глухо ударил по ушам. Кто-то за окном закричал и стал звать на помощь. Он успел сделать только один шаг, как к его ногам покатилась брошенная в окно граната. Он, словно во сне, схватил ее и швырнул в коридор. Взрыв с силой прижал его к стене. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Из ушей Лаврова потекла кровь. Он упал на пол и медленно отполз в угол комнаты.

«Интересно, где они держат Марию? Наверняка, в одной из комнат на втором этаже. Странно все это как-то. Перестрелка, взрывы и никакой милиции. А впрочем, это даже к лучшему», – решил он.

Павел отстегнул магазин и увидел, что он пуст. Отложив в сторону ненужный автомат, он достал пистолет и, убедившись, что в магазине еще есть патроны, вставил его в рукоятку пистолета. Пересилив себя, он подполз к двери и выглянул в коридор. В дальнем его конце он увидел силуэт человека в черной куртке. Он плавно нажал на спуск пистолета. Человек дернулся и, словно куль, упал на пол.

«Где же лестница? Наверное, где-то в середине коридора», – подумал он, рассматривая пустой коридор.

– Эй! Ты еще живой? – раздалось откуда-то сверху. – Предлагаем тебе сдаться. Ты все равно отсюда не выйдешь живым. Зачем тебе лишние жертвы?

– Отдайте мне девушку. За это я подарю вам всем жизнь, а иначе убью.

– А, ты поднимись и забери ее, – выкрикивал все тот же человек. – Давай, мы ждем тебя.

Лавров осторожно вышел из двери и, оказавшись во дворе базы, двинулся вдоль стены. Он остановился около мужчины, лежавшего под окном. Его пуля угодила в голову и снесла ему половину черепа. Павел поднял с земли ружье и, сунув пистолет за пояс брюк, двинулся дальше. Все окна первого этажа оказались укрепленными решетками, что делало невозможным проникновение в помещения через окна. Свернув за угол, Лавров увидел дерево, ветви которого чуть ли не лежали на крыше. Закинув ружье за спину, Павел полез на дерево. Через минуту-другую он уже был на нем и стал медленно перебираться на кровлю. Оказавшись на крыше здания, он двинулся в сторону, где виднелся выход с чердака. Открыв дверь, он оказался на чердаке здания, где было настолько темно, что он, сделав всего один шаг, уперся вытянутой рукой в деревянную балку.

«Здесь можно просто сломать шею в этой темноте», – подумал он, шаря рукой впереди себя.

Стараясь не шуметь, он сделал еще несколько шагов и остановился в нерешительности. Похлопав себя по карманам брюк, он достал спички и зажег одну. Спичка ярко вспыхнула, осветив помещение чердака. Заметив в дальнем конце люк, Павел направился к нему. Остановившись около люка, он потянул его на себя. Люк сначала не поддавался, но затем дверца слегка скрипнула и открылась.

***

Металлическая лестница круто уходила вниз и растворялась в темноте коридора. Лавров осторожно спустился и, взяв ружье наизготовку, медленно двинулся вдоль коридора, готовый открыть огонь во все, что встанет у него на пути. Поравнявшись с первой дверью, он на минуту замер. За дверью было тихо. Он успел сделать всего один шаг в сторону, как дверь резко отворилась, и в проеме показалась фигура мужчины. Она была такой большой, что практически закрывала весь проем. Последнее, что запомнил Павел, было испуганное лицо мужчины. Лавров нажал на курок, и восемь картечин вонзились ему в грудь. Он попытался зацепиться своими большими руками за косяк двери, но удар картечи был настолько сильным, что тело буквально влетело в комнату. По коридору поплыл запах сгоревшего пороха. Павел передернул затвор ружья. Медная гильза со звоном упала к ногам и покатилась вниз по лестнице, звеня, словно колокольчик.

«В какой комнате находится Мария?», – подумал Лавров, двигаясь вдоль длинного коридора.

Чтобы не гадать, он набрал воздух в легкие и громко выкрикнул ее имя. Не успел он поравняться с одной из дверей, как ее массив пропорола автоматная очередь. Пули, словно гвозди, впились в противоположную стенку, окутав коридор пылью.

– А, а!!! – истошно закричал Павел, имитируя ранение.

– Ну что, не нравится, солдатик? – услышал он уже знакомый мужской голос. – Погоди немного, сейчас совсем протянешь ноги.

Лавров снова громко застонал. Он услышал ехидный смех и грузные шаги, которые направлялись к двери. Шаги стихли. Павел поднял ствол ружья на уровень груди и нажал на спуск. Картечь легко прошла через деревянное полотно двери, оставив в ней дырки. За стеной что-то грохнулось. Он не спешил открывать дверь, так как не исключал аналогичную хитрость со стороны своего противника. Только когда по полу стала растекаться лужица крови, Павел поднялся и приоткрыл дверь. За ней лежало тело мужчины, рядом с ним на полу валялся автомат Калашникова.

– Мария! – закричал Павел. – Мария! Где ты?

В коридоре было тихо. Проверив все помещения на втором этаже и, не обнаружив в них девушку, Лавров спустился на первый этаж. Павел шел по коридору, проверяя одно помещение за другим, но все они оказались абсолютно пустыми. Выйдя из здания, он направился к воротам, за которыми стояла автомашина. Открыв дверь машины, он схватил телохранителя Авдеева за грудки и сильно тряхнул его.

– Где девушка? – закричал он в лицо охранника. – Где Мария? Если ты сейчас мне не скажешь, где она, я убью тебя прямо здесь!

– Я не знаю, где она, – закричал от испуга телохранитель. – Ее здесь никогда не было. Почему ты решил, что она здесь?

– Мне об этом сказал твой шеф!

– Неужели ты не понял, что это была самая обычная ловушка. Здесь просто была засада. Шеф отлично просчитал тебя и знал, что ты бросишь все и обязательно ринешься сюда, чтобы спасти ее.

Лавров метнулся обратно в здание. Увидев в одной из комнат телефонный аппарат, он бросился к нему. Набрав номер Марии, он стал ждать ответа.

– Слушаю, – услышал он заспанный голос Марии. – Кто это? Говорите же!

Павел положил трубку. Лоб его был мокрым от выступившего пота. Он достал из кармана носовой платок и вытер им пот.

***

Оставив раненого телохранителя у ворот базы, Павел сел в автомобиль и помчался в сторону дома. Сейчас, когда все документы на размещенные в банках ценности и явка с повинной Авдеева лежали у него в кармане, он понял что все, что произошло с ним до этого вечера, было лишь цветочками, так как ягодки были еще впереди. Именно теперь он становился объектом непосредственного интереса со стороны генерала Медведева.

«Сегодня генерал получит информацию о гибели полковника Авдеева. Первое, что он обязательно сделает, это наведет справки о его телохранителе, через которого узнает, что мне удалось получить на руки все эти счета. Теперь объектом его охоты станет он. Через людей Авдеева он узнает, где я жил и с кем дружил, а это значит, что Мария может стать разменной монетой в этой игре», – подумал он, выезжая на один из московских проспектов.

Мимо него промчалась милицейская автомашина с проблесковым маячком. Неожиданно машина сбросила скорость и стала прижимать его к бровке тротуара. Лавров удивленно посмотрел на сидевшего в автомашине сотрудника милиции, который знаком руки приказывал ему остановиться.

«Что делать? Останавливаться или нет? – размышлял он, улыбаясь сотруднику милиции. – Если не остановлюсь, они устроят за мной погоню и передадут машину в перехват. От всей милиции не спрячешься».

Машина Павла вильнула в сторону и остановилась у бровки. Недалеко от нее остановился и милицейский седан. Из него вышел старший лейтенант милиции и направился к его машине.

– Нарушаем? – спросил он Лаврова. – Нехорошо. Вы что думаете, если в городе раннее утро, то можно делать все, что вы хотите? Предъявите ваши документы.

Павел сунул руку в карман и, достав из него водительское удостоверение, вложил его в служебное удостоверение и протянул документы сотруднику милиции. Тот осторожно взял документы в руки, словно это были не бумаги, а что-то другое, опасное для его жизни, и медленно открыл служебное удостоверение. На лице милиционера за секунду, что он читал документы, пробежало все, от удивления до какого-то непонятного ужаса.

– Извините, товарищ майор, – пролепетал он, – скажите, пожалуйста, почему у вас водительское удостоверение выписано на одну фамилию, а служебное удостоверение на другую. Давайте, проедем в отдел милиции и там разберемся.

– Ты что, старший лейтенант, упал что ли? Или ты, может быть, еще не понял, что я в шестом часу утра оказался здесь не для того, чтобы покататься по проспекту? Ты сейчас поедешь в контору со мной и там попытаешься разобраться, почему у меня разные документы. Там тебе все это подробно и объяснят. Если не поймешь, потом долго будешь вспоминать этот день, проспект и остановленную тобой машину.

Сотрудник милиции явно был в растерянности. Он не знал, что делать дальше, везти этого Лаврова-Сорокина к себе в отдел или отпустить. Проблем он явно не хотел и, посмотрев по сторонам, молча, вернул документы Павлу.

– В следующий раз будьте внимательнее на дороге, товарищ майор. Не нужно нарушать правил ПДД, если вы и на работе. Они едины для всех, в том числе, и для вас.

– Спасибо за нравоучение, – произнес Лавров, пряча документы в карман куртки.

Он нажал на педаль газа, и машина помчалась дальше.

***

– Мария! Тебе и твоей матери нужно срочно уехать из Москвы. Так сложились обстоятельства, что я невольно втянул вас в эту историю.

– Павел! Я ничего не понимаю. Какая история и почему мы должны куда-то выезжать? Ты же знаешь, что мама у меня больная и самостоятельно передвигаться не может. Это первое, а второе, не нужно свои проблемы перекладывать на нас.

Лавров замолчал. Сейчас в нем боролись два человека, один из которых хотел рассказать этой не чужой для него девушке все, в том числе и о деньгах, счета которых жгли ему грудь. Второй же человек думал совершенно по-другому.

«Что ты делаешь, Лавров? Если ты сейчас ей расскажешь все, то ты невольно втянешь ее во все свои дела, а это значит, что ты невольно сделаешь ее заложником всех своих действий».

Он внимательно посмотрел на Марию, не зная, какое принять решение.

– Ты знаешь, Мария, – произнес он, вынимая бумаги из кармана куртки, – вот в этих счетах банков и кроется вся опасность. Здесь счета на миллионы долларов США. Эти деньги были похищены у нашего государства, а я отобрал их у похитителей. Сейчас, они попытаются вернуть их обратно, и мое знакомство с тобой грозит тебе большой опасностью. Эти люди из-за денег не остановятся ни перед чем. Они попытаются уничтожить всех, кто хоть каким-то образом знает об этом.

– Погоди, Павел! Но причем здесь я и моя мама. Мы ничего об этом не знаем и не хотим знать. Это твои проблемы, а не наши.

– Ты права, это действительно только мои проблемы. Но они, к сожалению, этого не знают.

Он замолчал и снова посмотрел на Марию.

«А, может, все это бросить, отдать деньги генералу Медведеву и зажить мирно? Похоже, этого хочет и Мария. Что же ты молчишь, Лавров? Тебя, похоже, терзает то, что они все в крови? А, может, то, что эти деньги принадлежат государству, а не генералу? Так решай же быстрее, что ты все медлишь!».

Словно прочитав его мысли, Мария тихо произнесла:

– Что ты намерен делать с этими деньгами? Не возьмешь ведь ты их себе? Нужно срочно отдать их государству. Пока эти люди будут считать, что они у тебя, покоя не будет.

– Ты права, Мария. Но как это сделать? Я ведь тоже тогда думал, что все эти деньги перейдут государству, но они неожиданно прилипли к рукам преступников, одетых в государственные мундиры.

В комнате повисло молчание. Неожиданно глаза Марии заблестели, словно два бриллианта.

– Вот что нужно сделать. Нужно написать письма генеральному прокурору России, президенту, управляющему государственного банка и министру внутренних дел, председателю федеральной службы госбезопасности. Все эти лица будут знать об этих деньгах и тогда никто не рискнет прибрать их к своим рукам. Что ты думаешь об этом?

– Наверное, ты права, другого выхода у нас нет. Но как их передать? Кто меня пустит к председателю правления госбанка?

– Сейчас я напечатаю письма, а потом мы подумаем, как это все провернуть.

Она села за печатную машинку. Ее тонкие музыкальные пальцы уверенно побежали по клавиатуре. Напечатав письма, она протянула их Павлу. Он быстро подписал их и положил в карман куртки.

– Ты знаешь, я постараюсь пройти в банк по другим документам. Они у меня есть. Если не получится пройти к управляющему, передам все это его секретарю. Я думаю, что это единственный выход. Управляющий узнает об этом дня через два, не раньше, поэтому нам нужно будет где-то отсидеться. Поэтому, пока у меня есть машина, ты собери мать, и я вас отвезу, куда ты скажешь.

Прошло минут тридцать, прежде чем они втроем вышли из подъезда. Мать Марии удивленно посмотрела сначала на Павла, а затем на машину.

– Наталья Григорьевна, садитесь, пожалуйста, – открыв дверь машины, предложил ей Лавров.

Он видел, как исказилось от боли лицо пожилой женщины, как трудно давались ей все эти усилия. После того, как они усадили ее, в машину села и Мария.

– Куда? – коротко поинтересовался он у Марии.

– В Подольск. Там у мамы живет ее двоюродная сестра.

Машина выехала со двора и помчалась по улице.

***

– Ты, Мария, на работу не ходи. Я думаю, что они, наверняка, знают, где ты работаешь. Так что посиди сегодня здесь с матерью, а я отправлю все это по адресам, а потом вернусь к вам. Прошу тебя, ты только никому не говори, где ты. Никому, поняла?

Она, молча, кивнула. Накинув на себя куртку, он вышел из дома и направился к машине. Не доходя до нее метров десять, Павел остановился. Около машины стояли два сотрудника ГАИ и внимательно осматривали автомобиль.

«Как хорошо, что я обтер в ней все, к чему прикасался, – подумал он. – Думаю, что машина была объявлена в перехват, как похищенная преступником. Сейчас они, по всей вероятности, опрашивают телохранителя Авдеева, и тот описывает его внешность. Следовательно, к вечеру у них будет его фотопортрет и открыто передвигаться по Москве станет небезопасно».

Лавров развернулся и направился на вокзал. Он купил в киоске несколько конвертов и, разложив в них письма, подписал их. Выйдя из здания вокзала, он опустил письма в почтовый ящик и, достав из пачки сигарету, закурил. Заметив на перроне свободную лавочку, он сел и задумался. Он уже в который раз прокручивал в мыслях свой разговор с полковником Авдеевым. Ему было неприятно сознавать себя пешкой в этом шахматном гамбите. Вот и сейчас, он все еще чувствовал себя все той же пешкой, которая, не обращая внимания на волю игрока, прорвалась в ферзи. Павел отлично понимал, с кем он затеял связаться. У генерала Медведева было намного больше потенциала, чем у него. Что не говори, но за ним стояли большие связи в аппарате ФСБ и МВД, которым ничего не мешало просто уничтожить его, не привлекая к этой смерти общественного интереса. Однако, у него тоже были свои козыри – счета, коды и их местонахождение, которого никто из этих ведомств пока не знал. И чем дольше он будет сохранять эти козыри, тем больше у него шансов прорваться в ферзи.

Диктор по вокзалу объявил о прибытии электрички до Москвы. Павел поднялся со скамейки и, швырнув сигарету в урну, направился в конец состава. Лавров сел в последний вагон и, достав из кармана купленную в киоске газету, начал просматривать ее.

«Странно, такая бойня на базе, а в газете ни строчки? Почему? Видимо, чье-то решение заблокировало эту новость», – подумал он.

Мимо него прошли два сотрудника милиции. Они шли медленно, вглядываясь в лица пассажиров. Вдруг один из них остановился напротив Лаврова.

«Что делать? – словно искра промелькнуло у него в голове. – У меня во внутреннем кармане пистолет, доставать его или нет? Не спеши, но будь готов, что эти двое захотят повязать тебя прямо здесь в вагоне».

Тело Павла напряглось и превратилось в сжатую до отказа пружину. Привычно заныли мышцы, готовые моментально разжаться и раскидать этих людей.

– Ваши документы, – обратился милиционер.

Рука Павла потянулась к рукоятке пистолета.

– Да я не у вас спрашиваю, мужчина, – произнес сержант милиции, – а у вашего соседа. Вы что не слышите, мужчина?

Тот порылся в карманах пиджака и виновато развел руками.

– Извините. У меня с собой документов нет.

– Раз нет, тогда пройдите с нами, в отделе разберемся.

– Но я еду на работу, за что вы меня задерживаете? Вы не имеете права!

– Не шумите, гражданин, – сдерживая себя, произнес милиционер. – Никто вас не задерживает. Разберемся, и вы поедете дальше. Если нужно, мы дадим документ, что вы были в милиции.

Мужчина встал с места и проследовал за работниками милиции. Только сейчас Павел обратил внимание, что сидящий рядом человек был приблизительно одного с ним возраста и был одет, как и он, в черную матерчатую куртку.

«Пронесло, – глубоко вздохнув, подумал он. – Что это было, случайная проверка или розыскные мероприятия? Как хорошо, что он утром побрился и переодел рубашку. Ведь у мужчины была на себе рубашка в клетку, в какой он был вчера. Значит, все-таки это были розыскные мероприятия, а не случайная проверка».

Электричка, лязгая стальными буферами, стала тормозить. Павел взглянул в окно, поезд подходил к вокзалу. Он встал с места и направился к выходу.

***

Взмахом руки Лавров остановил проезжавшую мимо него автомашину. Сев в нее, он попросил водителя подбросить его до офиса государственного банка России. Водитель попался Павлу говорливый, он сыпал шутками, рассказывал анекдоты, над которыми, в основном, смеялся сам.

– Вы знаете, я сегодня рано утром проезжал через промышленную зону автозавода «Москвич», – начал рассказывать водитель, – кое-как проехал. Все было оцеплено сотрудниками милиции. Я сам видел, как из ворот выносили на носилках трупы.

– Почему вы решили, что это были трупы? – спросил Павел, чтобы как-то поддержать разговор.

– Да они все были закрыты простынями. Когда я поравнялся с машиной скорой помощи, порывом ветра подняло угол простыни, и я увидел мертвого человека. Все его лицо было залито кровью.

– Наверное, бандиты что-то не поделили между собой, – произнес Лавров. – Сейчас ведь не война, откуда столько трупов?

– Вот и я так решил сначала, но говорят, что это все сделал какой-то афганец. Кто-то сказал ему, что в этом доме какие-то люди держат его невесту, вот он и разошелся не на шутку.

– С чего это ты взял, что это сделал какой-то афганец?

– Да, мне мой сосед об этом рассказал сегодня, когда я его подвозил на работу. Он работает в уголовном розыске. Их, он говорит, ночью подняли. Когда они туда приехали, то обнаружили всего одного раненого, а все остальные были убиты.

– Да, не повезло им, —тихо произнес Лавров.

– Это точно, – ответил водитель и, перестроившись в крайний ряд, начал тормозить.

– Спасибо, – поблагодарил его Павел и, расплатившись с водителем, направился в сторону банка.

При входе в здание банка его остановил сотрудник милиции.

– Извините, молодой человек, ваши документы?

Лавров достал из кармана куртки служебное удостоверение и протянул его сотруднику милиции. Тот взял документ и с интересом посмотрел на него. Сержанту явно не нравилась внешность стоявшего перед ним майора ФСО Сорокина.

– Так нужно, – коротко бросил ему Павел. – Все вопросы к моему начальнику.

Сотрудник милиции переписал все его данные в журнал и вернул ему удостоверение назад.

– Управляющий здесь?

– Пока никуда не выезжал, – доложил ему постовой.

– Вот и хорошо, – произнес Павел и, пройдя мимо постового, направился вверх по лестнице.

Он шел по широкому коридору, разглядывая и читая фамилии и должности лиц, работавших за этими массивными дверями. Проходившие мимо него люди в шикарных импортных костюмах с нескрываемым интересом рассматривали этого чудаковатого парня, одетого в черную матерчатую куртку. Остановившись около двери с медной табличкой «Приемная», Павел толкнул дверь и оказался внутри большого помещения. У окна за большим столом сидела миловидная женщина лет тридцати.

– Вы кто? – спросила женщина Лаврова. – Я никого не приглашала из технической обслуги.

– Извините, но я не оттуда. Мне нужен управляющий, – произнес Павел.

Женщина улыбнулась и удивленно посмотрела на него.

– У него совещание. А впрочем, вы по какому вопросу?

– Мне нужно передать ему документы. Это ничего, если я оставлю их вам. Вы передайте, пожалуйста, вот этот пакет, – произнес он и достал из кармана куртки пухлый пакет. – Здесь очень важные для государства документы.

– Можете оставить у меня. Я обязательно передам их ему. Скажите, как вас звать и от кого эти документы?

– Моя фамилия ему ничего не скажет. Скажите, что это чеченские деньги. Он поймет, когда прочитает письмо.

Положив конверт на стол, он повернулся и вышел из приемной.

***

Лавров открыл дверь своим ключом и вошел в комнату. Открыв шифоньер, он достал из него костюм, белую рубашку и стал быстро переодеваться. Сунув пистолет за пояс брюк, он вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. Спускаясь вниз по лестнице, он увидел двух незнакомых мужчин. Судя по их выправке, это были бывшие военные. Он хотел пропустить их мимо себя, когда почувствовал, что ему в бок уперся ствол пистолета. Повернув голову, он увидел, как еще двое мужчин спускались вслед за ним.

«Попал! – промелькнуло у него в голове. – Как же ты, Лавров, попался, словно школьник? Ты же предполагал, что в доме возможна засада, но почему-то пренебрег своей безопасностью и сунулся в дом».

Павел почувствовал, как чья-то рука скользнула по его телу и достала из-за пояса пистолет.

– Я думаю, что сопротивляться не имеет смысла. Нас больше и у нас приказ уничтожить тебя, если ты начнешь оказывать сопротивление, – произнес мужчина, судя по всему, старший из них по должности. – Все, парень, отбегался. Сейчас пришло время собирать камни.

Лавров посмотрел на окруживших его мужчин. Пытаться вырваться из их тесного окружения, было убийственно опасно. Судя по их настрою, они действительно готовы были убить его прямо на месте.

– Сейчас выходим из подъезда спокойно. Сохрани себе здоровье, оно тебе еще пригодится.

Павел почувствовал, как на его запястьях щелкнули наручники. Сейчас, со скованными руками, сопротивляться было бесполезно.

– Все ребята. Я все понял. Можно выходить, – произнес он и направился вниз по лестнице.

Он вышел из подъезда и молча сел на заднее сиденье импортного микроавтобуса.

– Вот видишь, как получается. Нам о тебе столько сказок рассказывали, что ты такой крутой, что прошел через Афганистан, что работал в уголовном розыске, а ты оказался самым обыкновенным лохом. Взял и попался. Вот так взял и попался, – произнес мужчина и громко рассмеялся. – Я вот смотрю на тебя и глазам своим не верю, что такой, как ты, мог столько людей завалить, ведь там были неплохие ребята, умеющие постоять за себя. Ну что молчишь? Скажи нам что-нибудь.

Лавров отвернулся от говорившего мужчины и посмотрел в окно машины. Сильный боковой удар в челюсть заставил его рухнуть на пол. Чья-то сильная рука схватила за лацканы костюма и снова усадила на сиденье. Он сплюнул кровь, которая обильно текла из разбитых губ и носа, и посмотрел на мужчину.

– Чего смотришь? Запомнить хочешь? Не старайся, этого тебе делать не нужно. Ты уже, не жилец.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, – еще раз сплюнув, произнес Павел. – Поживем, посмотрим.

Сидевшие в салоне микроавтобуса мужчины громко засмеялись. Всем почему-то стало весело, так как новый удар в челюсть снова опрокинул Лаврова на пол.

– Смотрите, мужики, этот гад еще зубы нам показывает. Стращает, пытается, нас напугать. Погоди, сейчас приедем, там и поговорим.

Его опять усадили на место. Один из мужчин полез в карман его пиджака и вынул из него триста долларов США.

– Смотрите, что я у него нашел в кармане.

Он поднял руку и показал им деньги. Все весело загалдели.

– Порадовал ты нас, афганец. Не переживай за деньги, они тебе ни к чему. Мы на них обязательно помянем тебя.

Все снова засмеялись и посмотрели на Павла. Кто-то сзади ударил его по голове. Сноп искр вырвался из глаз Лаврова. В голове загудело, словно он оказался внутри огромного колокола.

– Ну, вот и приехали, – произнес кто-то из мужчин.

Машина несколько раз дернулась и остановилась.

***

Павла завели в небольшую комнату и усадили на стул. Единственное в комнате окно было плотно закрыто шторой. Мужчины вышли из комнаты, и стало тихо. Он посмотрел на стены, стараясь понять, где он находится.

«Наверное, это недостроенный объект, – решил Лавров, так как стены комнаты были лишь отштукатурены. – Похоже на какую-то комнату охраны. Не могли же его за час вывезти за город».

Он прислушался. Где-то вдали раздавались голоса, работали механизмы, от которых иногда дрожал пол. Он поднял глаза и посмотрел на дверь, за которой послышались голоса. Дверь открылась, и в дверях показался Виталий Маркович.

– Что удивлен, Лавров? – произнес он своим бархатным голосом. – Ты не поверишь, но я рад нашей встрече.

Он взял свободный стул и сел напротив Павла.

– А ты неплохо выглядишь, «Душман». Такие стычки, а на тебе ни одной царапины.

– Кто вы, Виталий Маркович? После встречи с вами, у меня всегда возникают неприятности.

Он засмеялся. Ему, похоже, понравилась фраза, сказанная Лавровым.

– Я твоя тень, «Душман», и сейчас от меня зависит, будешь ты жить или нет. Поэтому прошу тебя, будь послушным мальчиком и не играй на моих нервах. Ты помнишь нашу встречу. Ну, ту, что произошла на проспекте Вернадского? Помнишь мои слова, что я устроился на работу и снова учу молодых. Так вот, я тогда не кривил душой. Я действительно снова устроился на работу, теперь я работаю у бывшего генерала Медведева. Кто он, ты и без меня хорошо знаешь его.

Он замолчал и, достав из кармана сигарету, закурил. Он посмотрел на Павла и, достав еще одну сигарету, сунул ему в рот.

– Кури, «Душман». Знаешь, ты действительно был одним из лучших, с кем мне приходилось работать. Ты пережил практически всех, кто обучался на одном курсе с тобой. Но всему свое время. Сейчас, ты тоже у исходной черты, за которой мрак и могильный холод.

Он улыбнулся и посмотрел на Лаврова, стараясь угадать, как он воспринимает его слова.

– Знаешь, я тогда не поверил генералу, что ты сможешь сделать то, что не смог сделать он. Уничтожить полковника Авдеева и забрать у него все документы по этим чеченским деньгам. А наша встреча с тобой тогда была не случайной. Я должен был тебе показать дом, в котором Авдеев держит эти документы, и я тебе его показал. Ты думаешь, я не видел, как ты сел ко мне на хвост. Видел, Павел, видел. Я смотрел из окна подъезда и невольно восхищался твоим умением действовать в сложных ситуациях. Мне было смешно и весело, когда ты радовался тому, что тебе удалось узнать, на каком этаже находится квартира полковника. Только ты тогда так и не понял, что эта женщина была нашей сотрудницей, и в ее задачу входило навести тебя именно на его квартиру.

Он снова засмеялся. В этот раз его смех вызвал у Лаврова отвращение. Он сплюнул в сторону и, улыбнувшись, с вызовом посмотрел на Виталия Марковича.

– Что вам нужно от меня? Вы, наверняка, пришли сюда не для того, чтобы все мне это рассказать и посмеяться надо мной.

– Ты прав, «Душман». Я пришел сюда действительно не для этого приятного с тобой разговора. Я пришел, чтобы спросить тебя, где документы Авдеева? Зачем тебе столько денег?

– Зря стараетесь, Виталий Маркович. Этих документов у меня нет. Я их уже отдал.

– Не нужно врать, Павел. Ведь ты, наверняка, был пионером, комсомольцем. А они не врут. Говорить больше не буду. Предлагаю выкупить свою жизнь за эти деньги, ведь мертвому они не нужны.

– Я не вру. У меня их действительно нет.

– Тогда скажи, у кого они? Может, у той девушки, с которой ты встречался? Не нужно делать ей больно, «Душман», если она тебе действительно дорога. Может, договоримся?

– Я еще раз вам говорю, что у меня нет этих документов.

– Ну, что? Вольному воля, а мертвому рай.

Виталий Маркович встал со стула и, отодвинув его в сторону, вышел из комнаты, оставив Лаврова одного.

***

Прошло минут десять. В комнату вошел молодой парень, почему-то одетый в белый медицинский халат. Он держал в руках медицинский чемоданчик, с которым приезжают на вызовы врачи скорой помощи. Вслед за ним появились двое мужчин и, словно ожидая команды врача, застыли около двери.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался врач у Павла. – Жалобы на здоровье есть?

Лавров промолчал, так как хорошо знал, что это стандартный вопрос, не имеющий никакого значения для него.

– Итак, значит, жалоб на здоровье нет, – словно подводя черту под формальностью, изрек врач. – Это хорошо. У меня второй вопрос, как насчет аллергии. Что, тоже все положительно, это меня радует.

Он открыл свой чемоданчик и достал из него несколько ампул и шприцев.

– Сейчас я вам сделаю несколько инъекций. Не пугайтесь, будет очень больно, вас начнет ломать. Судя по вам, вы достаточно здоровы, чтобы выдержать все это. Ну, а если будет летальный исход, вы уж меня заранее простите. Я не хочу вас убивать. Вы, наверное, уже догадались, что я введу вам «сыворотку правды». Вам приходилось слышать о ней? Вы через минуту потеряете контроль над собой, и будете рассказывать нам все, о чем мы вас будем спрашивать.

Он сломал несколько ампул и набрал в шприцы растворы. Сделав это, он посмотрел на охранников, которые, словно ожидая этой команды, бросились к Павлу. Один из них сорвал с него рубашку, а затем они уже вдвоем привязали Лаврова к стулу. Последнее, что осталось в памяти Павла, это лицо врача, которое наклонилось над ним. В следующую секунду, сильнейшая боль пронзила тело. Она росла с каждой секундой. Что происходило потом, он не помнил. Он очнулся от тишины и с трудом открыл глаза. Кругом было темно.

«Что со мной? Неужели ослеп?», – со страхом подумал он.

Тело болело так, словно по нему проехал танк, порубив его плоть на мелкие куски. Он попытался пошевелить пальцами рук, но они были, словно чужими, и не слушались его. Приложив усилия, он повернулся на бок. Щека коснулась холодного бетонного пола, и он понял, что в комнате просто отсутствует электрический свет. Из-под двери пробивалась тонкая полоска электрического света.

«Сколько я здесь и как долго находился без сознания? – подумал он. – Что они ввели в меня?».

Учась в школе ФСБ, он слышал от преподавателей о наличии подобных препаратов, которые лишают человека воли и развязывают ему язык. Однако, как действуют эти препараты, он никогда не видел. Боль постепенно уходила из тела, оставляя после себя слабость. Мысли в голове путались, и он никак не мог понять и вспомнить, как он оказался здесь. Вот и сейчас он попытался вспомнить, видел ли он Виталия Марковича или ему приснилось, что он с ним беседовал. Что-то блеснуло на полу, Павел несколько раз перекатился, и оказался рядом с предметом. Он долго шарил закованными руками, пока не почувствовал что-то под левой рукой. Он попытался взять этот предмет в руки, но тут же, почувствовал сильную боль в одном из пальцев. Теперь он уже не сомневался, что это была игла от шприца. Как оказалась эта игла на полу, он не знал. Сейчас его мало интересовал этот вопрос. Он повернулся на живот и попытался нащупать иглу лицом. Сделав это, он взял иглу губами и языком затолкал ее за губу.

Услышав возню, в комнату вошли два охранника. Включив свет, один из охранников подошел к Павлу и перевернул его на спину.

– Не умер еще? – спросил он Павла. – И, правда, живучий ты, как собака.

Они выключили свет, и вышли из комнаты.

***

Павел открыл глаза. Яркий луч света выбивал у него слезу. Ему показалось, что кто-то специально делает это, чтобы причинить ему неудобства. Вдруг свет погас. Перед глазами Лаврова поплыли радужные круги. Через мгновение в комнате загорелся электрический свет. Павел повернулся и сквозь пелену слез увидел, как в комнату вошли двое мужчин.

– Это я, Виталий Маркович. Как ты себя чувствуешь, «Душман»? А впрочем, я о чем. О каком здоровье может идти речь? Ты знаешь, что ты был более двух суток без сознания? Я зашел, чтобы последний раз посмотреть на тебя, поговорить с тобой. Мне просто непонятно твое упорство. Неужели ты не ценишь свою жизнь?

«Значит, я ничего им существенного не сказал, а иначе он бы, не стал сейчас меня уговаривать рассказать ему, где деньги», – промелькнуло у Павла в голове.

– Ну, умрешь ты в этом подвале и что дальше? Ты думаешь, что кто-то вспомнит о тебе? Вот видишь, что у меня в руках? – он вытянул вперед руку и разжал ладонь.

В ней лежал маленький ключик от наручников.

– Да, это ключ от твоей свободы. Я готов поменять его на твои документы. Ну, что ты скажешь на это?

Лавров молчал. Ему было трудно говорить, мешала игла от шприца, которую он по-прежнему держал за губой.

– Я скажу, – скорее промычал, чем произнес Павел.

Лицо Виталия Марковича расплылось в улыбке. Оглянувшись назад, он, молча, посмотрел на сопровождающего его охранника. Однако тот, сделав каменное лицо, продолжал стоять около двери.

– Ты что не понял? – с угрозой в голосе произнес Виталий Маркович. – Выйди и закрой за собой дверь.

Мужчина со злостью посмотрел на своего руководителя. Ему явно не нравилось, что этот лощеный мужчина отдает здесь команды. Охранник развернулся и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

– Ну, давай, говори, – ободряющим, полным радости голосом произнес он. – Ну не тяни, «Душман»!

Лавров что-то прошептал. Не расслышав, Виталий Маркович нагнулся над ним. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от губ Павла.

– Говори, говори, – торопил он его. – Чего молчишь?

Неожиданно для него голова Лаврова подалась вперед. Игла, зажатая между зубами, ударила Виталия Марковича прямо в глаз. Он вскрикнул от боли. Маленький заветный ключик выскользнул из его ладони и упал на пол. Павел быстро поднял его и стал пытаться открыть замок наручников. Наконец ему это удалось, и он освободил одну из рук.

«Как хорошо, что Виталий Маркович перековал его минуту назад, – подумал он. – Будь руки закованы за спиной, ему едва ли удалось все это так быстро провернуть».

Он бросился к своему бывшему преподавателю и закрыл его рот рукой. Мужчина затих, так как понял, что с ним произошло. Он стонал и делал это, как-то тихо, по-собачьи. Павел сунул руку ему за пазуху и достал пистолет марки ПСМ. Передернув затвор пистолета, он направился к двери.

Он не дошел до двери несколько шагов, когда за его спиной раздался пронзительный крик. Лавров повернулся и посмотрел на Виталия Марковича.

– Стой, сволочь! Я сейчас с тобой разберусь, – выкрикнул Виталий Маркович, продолжая рукой закрывать поврежденный глаз. Он рванулся к Павлу, но, получив сильный удар ногой в грудь, отлетел в сторону. В этот момент открылась дверь. Что заставило Лаврова качнуться вправо, он и сам не знал. Пуля ударила в стену, потом с визгом ударила в стул. Павел тоже нажал на спуск, вышивая на груди охранника какой-то непонятный рисунок, который моментально принял форму большого кровавого пятна. Хватаясь рукой за стенку, охранник выстрелил еще раз. В этот раз выстрел оказался намного удачнее. Пуля попала Лаврову в левую руку и вышла навылет. Павел хотел еще раз выстрелить в охранника, но тот вдруг неожиданно упал. Выпавший из рук пистолет отлетел к его ногам. Увидев, что Виталий Маркович поднялся с пола, Павел поднял пистолет охранника и дважды выстрелил в него. Он вытер рукоятку пистолета полой рубашки и, нагнувшись над охранником, вложил в его еще теплую руку пистолет и вышел из комнаты.

***

Павел вышел в коридор. Где-то в дальнем конце этого длинного коридора горела тусклая лампочка. Только сейчас он ощутил слабость. Сильно болела прострелянная рука. Он оторвал от рубашки полу и перевязал рану. Через минуту ткань пропиталась кровью, которая стала стекать по его руке, падая каплями на грязный пол. Он снова оторвал полоску ткани и, не снимая старой повязки, снова забинтовал себе руку. Он сделал несколько шагов и прислонился к стене. В голове шумело, словно там беспрестанно работал какой-то двигатель. Сейчас ему было обидно за себя, за свою беспомощность.

«Почему никого нет? Неужели выстрелы не привлекли ничье внимание? Такого не может быть. Наверняка, их кто-то слышал и сейчас просто наблюдает за ним, чтобы прикончить, когда он упадет, – подумал он. – Выходит, для того чтобы сохранить свою жизнь, нужно быстрее выбираться из этого здания».

Он сделал еще несколько шагов и понял, что быстрее идти не может. Лампочка в конце коридора по-прежнему была далека, как и две минуты назад. Теперь время сжалось для него, и весь этот длинный узкий коридор превратился в дорогу жизни. Где-то вдали, где светилась лампочка, в коридоре показались несколько мужских фигур, которые стали расплываться у него перед глазами.

«Лишь бы не потерять сознание, – мелькнуло у него в голове, – если упаду и потеряю сознание, то они просто убьют меня и все».

Сначала он увидел вспышку, а затем по коридору, будто волна, прокатился звук выстрела. Пуля попала в бетонную перегородку и, как шмель, визжа и жужжа, помчалась от стены к стене, пока не упала где-то позади него. Павел вытянул вперед руку и, поймав в прицел расплывчатую фигуру одного из приближающих к нему людей, нажал на спуск. Выстрела он не услышал. Пистолет привычно дернулся в руке. Мужчина, словно споткнулся на ровном месте, и упал на бетонный пол. Остальные, подхватив упавшего бойца под руки, скрылись за поворотом.

«Будем считать, что первую атаку я отбил», – подумал Лавров.

Он сполз по стене и сел на пол, положив около себя пистолет. Внезапно он почувствовал сильную жажду. Он провел сухим потрескавшимся языком по губам и посмотрел в сторону лампочки, до которой по-прежнему было еще далеко.

«Это хорошо, что сзади меня помещение без окон. Следовательно, они не могут зайти с тыла», – почему-то подумал Павел.

Где-то раздался выстрел. Лампочка вспыхнула и разлетелась на сотни осколков, оставив его в темноте. Теперь он ничего не видел, как и его враги. Сейчас все решалось просто, у кого была лучше огневая подготовка, тот и должен был победить в этом темном коридоре. Лавров напряг свой слух. Еще в Афганистане он научился отлично стрелять на звук и сейчас, отключив все, что мешало ему сосредоточиться в этой темноте, стал вслушиваться в каждый шорох, который гулко раздавался в коридоре. Где-то вдали послышались легкие шаги, которые моментально заставили его поднять пистолет. По коридору явно кто-то передвигался. Вот человек сделал два шага и застыл в ожидании. Выдержав небольшую паузу, он снова сделал два шага и снова застыл, стараясь угадать, где находится Павел. Лавров пошарил вокруг себя рукой и нащупал несколько гильз. Подняв их, он швырнул гильзы навстречу противнику. Моментально раздались два выстрела, слившиеся в один. Он выстрелил в сторону вспышек и сразу понял, что попал. Мужчина отчаянно закричал и рухнул на пол. В коридоре снова стало тихо, не считая раздающихся стонов поверженного им врага.

***

Упершись спиной в стенку, он поднялся с пола и, стараясь не шуметь, сделал несколько шагов. Споткнувшись, он упал на бетонный пол. Он невольно вскрикнул от боли, которая на какой-то миг сковала его разум. Он поднялся с пола и, держась за стену, снова побрел в ту сторону, где когда-то горела лампа.

«Когда же закончится этот нескончаемый коридор? – подумал он, опираясь о стенку. – Неужели он действительно такой длинный или мне это сейчас кажется, что он бесконечен?».

Наконец его рука провалилась в пустоту. Он сразу понял, что дошел до конца и сейчас стоит около поворота. Лавров не сразу понял, что на улице ночь, и поэтому в коридоре так темно. Когда он поравнялся с пустым оконным проемом, то невольно посмотрел в него. За окном, в свете луны, чернели какие-то промышленные корпуса. Он сделал еще несколько шагов, как что-то тяжелое сначала сбило его с ног, а затем всей тяжестью навалилось на него. Резкая боль прострелила раненую руку. Он попытался сбросить с себя навалившегося мужчину, но тот оказался настолько тяжелым, что у него ничего не получилось. Мужчина набросил ему на шею удавку и стал затягивать ее. Изловчившись, Павел укусил мужчину. Тот взвыл от боли и на какую-то секунду ослабил хватку. Правая рука Павла отчаянно шарила по полу, стараясь нащупать хоть что-то, что могло бы ему помочь в этой схватке. Наконец ему удалось что-то нащупать. Похоже, это был кусок стекла. Зажав его в руке, он нанес удар противнику в область шеи. Стекло вошло в шею и сломалось. На лицо Павла хлынул поток теплой крови, от которой он чуть не захлебнулся. По всей вероятности, его удар оказался смертельным, так как он перерезал сонную артерию противнику. Пальцы мужчины разжались, и он, приложив неимоверные усилия, выбрался из-под обмякшего тела противника.

Сколько он пролежал в этой луже крови, он не помнил. Павел пришел в себя от луча восходящего солнца, который, словно указка, уперся в глаза. Он приподнялся с пола и посмотрел на себя, а вернее, на свою одежду, которая была вся пропитана кровью, в том числе и своей. Кое-как поднявшись с пола, он, шатаясь от слабости, направился дальше вдоль все того же коридора. Подняв голову, он увидел, что стоит перед металлической дверью. Толкнув дверь рукой, он оказался во дворе. В метрах тридцати стоял легковой автомобиль. Лавров пересек двор и остановился около машины. Он дернул ручку дверцы на себя, но та не поддалась. Павел ударил рукояткой пистолета по стеклу, которое разлетелось на тысячу мелких осколков. Сунув руку в окно, он открыл дверцу машины. На крючке, за спинкой водительского кресла, на вешалке висел темно-синий костюм, рубашка и галстук. По всей вероятности, это был костюм одного из тех, кто остался в этом длинном и темном коридоре. Заметив металлическую бочку с дождевой водой, стоявшую рядом с дверью в один из ангаров, Лавров направился к ней. Вода в бочке была холодной, и он начал умываться. Смыв с себя всю кровь, он открыл багажник автомашины и нашел в нем небольшую автомобильную аптечку. Развязав намокшую повязку, он обработал края раны перекисью водорода, смазал ее йодом, а затем перевязал широким стерильным бинтом. Закончив с этой процедурой, он переоделся. Несмотря на то, что костюм на нем сидел несколько мешковато, он был рад и этому наряду. Сев в автомашину, он вырвал пучок проводов и быстро завел ее.

***

Лавров остановил автомашину и, не глуша двигатель, подошел к воротам. С трудом открыв засов, он стал распахивать створки ворот. Распахнув правую створку, он вздрогнул. Перед ним стоял генерал Медведев. Генерал был в шоке, увидев перед собой живого и невредимого Лаврова. Павел первым успел выхватить пистолет из-за ремня брюк и наставил его на своего врага.

– Ну что, генерал? Не ожидал меня увидеть? Я тоже не думал, что судьба столкнет нас здесь, на этой, забытой Богом, базе. Я вижу, ты удивлен не меньше, чем я. Проходи, у меня есть к тебе вопросы. Чтобы все было мирно, ты достань свой пистолет и передай мне.

Генерал расстегнул оперативную кобуру и достал из нее свой пистолет, который бросил к ногам Павла. Лавров поднял пистолет и сунул его за ремень брюк.

– Проходи, – коротко бросил он.

Генерал сделал два неуверенных шага и остановился. Видимо, охвативший его приступ страха полностью парализовал не только его волю, но и мышцы.

– Ты, похоже, приехал сюда за деньгами? Напрасно, их у меня действительно нет. Все документы, явку с повинной полковника Авдеева я передал в компетентные органы. Я хочу спросить тебя, генерал, что тебя заставило пойти на это преступление? Что, не хватало денег? Молчишь, не хочешь отвечать или ты до сих пор не можешь поверить, что я передал все эти средства государству? Однако, я действительно все это сделал. Эти похищенные вами деньги унесли не одну жизнь, и я больше не хочу, чтобы они кого-то убивали.

Медведев посмотрел на него налившимися от крови глазами. Гнев, обида душили его, не давая что-то сказать. Сейчас он ненавидел не только стоявшего перед ним Лаврова, сумевшего переиграть его в этой непростой игре. Он ненавидел и себя за то, что недооценил этого человека. Он моментально вспомнил его характеристику, данную Лаврову генералом Антиповым, в которой он крайне положительно характеризовал этого человека, а особенно его умственные и аналитические способности. Сейчас он понимал ту фразу в его характеристике о его неподкупной честности, о которую он и споткнулся в своей комбинации.

«Что он со мной сделает? Убьет? – невольно подумал он, не спуская взгляда с руки Павла, которая сжимала пистолет. – Нет, не убьет! Он не стреляет в безоружных врагов. Тогда, что он сделает? Сдаст меня в органы? Но он же, знает, что у меня большие связи и я спокойно выйду оттуда, не помяв даже своего костюма. Тогда, что же?».

Стоявший спиной к корпусу Павел не заметил, как открылась дверь и в ней показалась фигура раненого охранника, который сжимал в руке пистолет. Лицо генерала посветлело. Он сделал еще один шаг навстречу Лаврову и остановился.

– «Душман»! Если ты меня убьешь, ты за это ответишь перед законом. Ты же видишь, что я не вооружен. Стрелять в невооруженного противника нельзя, и ты это хорошо знаешь.

Расстояние между Павлом и охранником заметно сократилось. Боец поднял пистолет и навел его в спину Лаврова, который продолжал смотреть на Медведева.

– Скажи, «Душман», а ты сам боишься смерти?

Павел хотел что-то ответить, но не успел. Произведенный охранником выстрел помешал ему это сделать. Голова генерала дернулась, и он повалился на землю. Павел резко обернулся и увидел охранника, который от испуга выронил пистолет. Тот явно не рассчитывал, стреляя в Лаврова, поразить своего хозяина. Не давая охраннику поднять с земли оброненный им пистолет, Лавров быстро сел в автомобиль и, нажав на педаль газа, буквально вылетел за ворота. Бросив машину около первой, попавшейся по дороге станции метро, он спустился вниз и поехал на вокзал. Через два часа он уже был в Подольске.

Открыв дверь квартиры, Мария бросилась ему на шею.

– Павел, скажи мне, что ты больше никогда не оставишь меня одну. Ну, что ты молчишь, скажи, – шептала она, покрывая его лицо своими горячими поцелуями.

– Обещаю. Я тебя никогда не оставлю одну, ведь я тебя люблю больше жизни. И это я понял только сегодня, когда ехал к тебе.

Он крепко обнял ее и прижал к своей груди. Он невольно улыбнулся: где-то на улице из стоявшей у подъезда дома машины, неслась знакомая ему песня:

Нас уже не хватает в шеренгах по восемь,

Офицерам наскучил солдатский жаргон,

И кресты вышивает нам поздняя осень,

По истертому золоту наших погон…

– Ты что улыбаешься, Павел? – спросила она его.

– От радости, Мария, от радости. Я сегодня снова обрел не только тебя, но и любовь к жизни.

Content

Александр Аввакумов
Душман. Последний выстрел