Кейт Денвер

Любовь всесильна

Глава 1

Она открыла глаза и поначалу никак не могла понять, где находится. Холодные стены, узкая кровать, белые простыни и запах… антисептика!

Она попыталась привстать, и тут же ужас прошлого вечера ударил в сердце. Молодая женщина застонала от невыносимой боли и рывком села, вцепившись слабыми руками в белую ткань покрывала.

Ее ребенка, крохотного существа, жившего в ней еще сутки назад, больше не было. Произошел выкидыш; несмотря на все старания врачей и постельный режим, драгоценное дитя спасти не удалось. Горькие слезы навернулись на ее фиалковые глаза, и она вытерла их тыльной стороной ладони.

— Ну, ну, дорогая, постарайтесь не слишком расстраиваться!

Сквозь пелену слез она увидела знакомую фигуру врача, высокого, лысеющего господина, который следил за ее здоровьем со дня рождения, но даже он оказался не в силах предотвратить потерю ее первенца, мальчика… Она попыталась улыбнуться, но это была довольно жалкая попытка.

— В жизни случается и такое, детка, попытайся успокоиться. Мне очень жаль.

Доктор взял ее за руку. Усталые глаза с сочувствием оглядели миниатюрную, хорошенькую фигурку, бессильно лежащую в постели. Он помнил день, когда она родилась на свет, крохотная и вопящая малышка, с блестящими рыжими волосиками. Девочка выросла и превратилась в яркую, неправдоподобно красивую, славную женщину, не заслуживающую тех бедствий, которые обрушивались на нее в эти последние годы. Он надеялся, что, когда год назад она вышла замуж, судьба ее изменится к лучшему, но здесь, видимо, ошибся. Муж Глории — птица высокого полета — даже не позаботился прошлым вечером зайти в больницу, хотя ему сообщили об угрозе потери ребенка.

— Ах, как мне хотелось ребенка! — простонала Глория.

— Потерять ребенка через четырнадцать недель — это трагедия. Природа дает нам понять, что в вашем организме что-то не так. Но, дорогая, вы молоды и здоровы; у вас еще может быть много детей. Сейчас самое главное — не беспокоиться об этом и постараться побыстрее поправиться.

— Ну, если вы так говорите…

Однако ровное, бесцветное звучание ее голоса показало доктору, что он не убедил бедную девочку.

— Да, да, первым делом надо понять, что все еще можно исправить. Ваш муж скоро будет здесь. Я сам с ним говорил.

— Чейз знает? — тихо спросила она.

— Знает, и поверьте, скоро вы оба будете воспринимать эту неприятность не как трагедию, а как печальное воспоминание, не более. Когда-нибудь вы наполните Форест Мэнор множеством здоровых ребятишек. — Он улыбнулся и выпрямился, отпустив ее руку. — Поверьте мне — я ведь, в конце концов, специалист.

Некоторая суматоха, возбужденные голоса в коридоре около маленькой отдельной палаты помешали Глории ответить. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался высокий, темноволосый мужчина. Почти оттолкнув доктора Белла, он плюхнулся на край кровати и сгреб маленькие ручки Глории своими ручищами.

— Боже мой! Глория, я так огорчен, я ведь знаю, что для тебя значит ребенок; не могу поверить, что это случилось.

— Чейз, — пробормотала она, — я не виновата.

Ей хотелось все объяснить, но она не находила слов. Заплаканные фиалковые глаза блуждали по красивому лицу мужа, по черной шевелюре, беспорядочно вьющейся над широкими бровями, словно у него никогда не хватало времени причесаться. Внимательные глаза, на первый взгляд карие, но при ближайшем рассмотрении темно-синие, были устремлены на нее, энергичное лицо выражало неподдельное участие. Чейз, ее муж, выглядел таким бодрым, таким оживленным, а она как будто омертвела. Болезненная пустота там, где должен был находиться ребенок.

— Дорогая, не надо двигаться и говорить. Это тебя утомляет. Я теперь здесь, я буду с тобой.

Что-то не верится. Как она нуждалась в нем прошлой ночью! В муках выкрикивала его имя, но где он был? Давал обед для клиентов…

— Как твоя встреча с американцами, как Стюарт? — Голос Глории едва был слышен.

Чейз слегка выпрямился и улыбнулся.

— Более или менее. Все как всегда.

— А что там было? — не опускала глаз Глория, почему-то уверенная, что сердитый излом его бровей относится не только к ней.

Он сжал ее руку и нехотя ответил:

— Возникли некоторые проблемы. Но ничего такого, с чем я не мог бы справиться. Не беспокойся, дорогая. Не забивай себе голову моими делами. Для тебя важнее всего как можно быстрей поправиться и выбраться из этой не подходящей для тебя больнички.

— Какие же это проблемы? — механически продолжала она.

Чейз повернулся к доктору Беллу и нарочито сменил тему.

— Я хотел, чтобы Глорию наблюдали в госпитале на Харли-стрит, но она настояла на том, что доверяет только вам. И теперь я должен задать несколько неприятных вопросов, причем немедленно. Скажите, почему меня не известили прошлым вечером, когда все это произошло?

Не обращая больше внимания на Глорию, он выпрямился, и теперь двое мужчин стояли лицом к лицу.

— Согласно нашим записям, дежурная медсестра звонила вам в девять часов вечера. В это время вы не могли подойти к телефону, но сестру уверили, что вам обязательно передадут сообщение.

— Я этому не верю! Требую свидания с администратором, и будь я проклят, если чья-то голова не слетит с плеч!

Глория крепко зажмурилась, стараясь не слушать этот разговор на повышенных тонах, но это оказалось невозможно. Она открыла глаза и с печальной обреченностью посмотрела на мужа — воплощение свирепой мужской агрессивности. Он был одет в бледно-голубую трикотажную рубашку с короткими рукавами, ладно облегающую широкие плечи и мощную грудь. Черный кожаный ремень опоясывал его бедра, поддерживая застиранные модные джинсы, красиво обтягивающие длинные, мускулистые ноги. Этот парень — отец ее ребенка. Он пришел и сказал, что знает, как много малыш значил для нее. О, как бы ей хотелось, чтобы он сказал «для нас» и взял ее на руки; она мечтала склонить голову на надежную широкую грудь и навсегда забыть о том, что случилось вчера.

Глория снова прислушалась к разговору как раз в тот момент, когда доктор Белл, стараясь оставаться спокойным, жестко сказал:

— Вам не кажется, мистер Нейл, что сейчас не время и не место для подобных дискуссий?

Глория смущенно поглядывала на обоих мужчин, не зная, кому верить: ей хотелось верить Чейзу.

— Вы правы, доктор Белл, — нехотя согласился муж. — Но не думайте, что на этом разговор окончен.

— Пожалуйста, Чейз, — она протянула дрожащую слабую руку, — не надо обвинений, я этого не вынесу.

— О, дьявол! Извини, Глория. — И он, наклонившись, наконец-то взял ее на руки. Дома он часто делал так. — Прости меня, дорогая, я так зол, что не был с тобой в то время, когда ты нуждалась во мне больше всего! — Он заглянул в покрасневшие от слез и горя глаза. — Ты ведь понимаешь, родная?

Длинным загорелым пальцем он погладил нежную щеку, провел по темным кругам под глазами, затем слегка коснулся губ Глории своим чувственным ртом.

— Да, конечно, Чейз, — прерывистым хрипловатым голосом пробормотала она, соглашаясь. Но его отсутствие вряд ли могла извинить. Она взглянула на него и поразилась, увидев, что этот крепкий мужчина готов заплакать, так покраснели глаза Чейза.

— Я позвонил вчера уже после полуночи, и мне сказали, что ты спишь. Если бы только я знал! — Глубокий голос дрогнул от волнения.

— Все в порядке, милый. — Почему он не спрашивает о ребенке? Неужели не понимает, как это для нее важно? Нет, не надо придираться, он здесь, и это главное. — Я счастлива, что ты со мной, дорогой.

На долгую минуту их взгляды встретились. Боль, сожаление и глубокая печаль, которыми они обменялись, были слишком мучительны, чтобы выразить их словами.

— У нас еще будут дети, любовь моя. — Чейз баюкал ее на своем широком плече. Заботливая рука поправила выбивающуюся прядь рыжих волос и нежно погладила по спине — жест утешения испокон веков. — Поплачь, Глория, если хочется, тебе будет легче.

Глория как будто ждала этих слов. Ощущая крепкие объятия Чейза, вдыхая знакомый запах и чувствуя его нежность и любовь, она разрыдалась так, будто сердце у нее разрывалось. Не говоря ни слова, Чейз прижимал ее к себе. Наконец рыдания утихли. Она промокнула мокрые глаза платком.

— Теперь я в порядке, милый.

— Малышка моя, все наладится. Вместе мы преодолеем все невзгоды мира. — Их губы слились в нежном поцелуе.

Глория обхватила своими тонкими руками его за шею, чувствуя, как он нужен ей. Чувственные губы Чейза, теплые и знакомые, сладостно охватили ее рот, и она ощутила эротическое касание языка. Удивленная превращением поцелуя из нежного в страстный, она напряглась, невольно отстраняясь. Чейз слегка касался языком ее ушка, дрожь острого желания охватила его, и, отпрянув, он растерянно и виновато прошептал:

— Боже мой! Что я делаю? Ты же больна, тебе нужен отдых! — Чейз опустил жену обратно на подушки и кое-как пристроился рядом с ней на кровати рядом. — Извини меня. С первого дня нашей встречи стоит мне взглянуть на тебя, как я уже не владею собой. Ты для меня самая желанная. Он слегка улыбнулся и добавил: — Надо будет научиться сдерживать свои порывы, по крайней мере на время твоей болезни.

Глория попыталась улыбнуться, но один досадный вопрос крутился у нее на языке. Неужели в его мыслях была только близость? Неужели в них не оказалось места для их ребенка? Казалось, муж так расстроен потому, что она пока не сможет заниматься с ним любовью, а о малыше не думает вовсе.

Спустя полчаса, когда Чейз ушел, пообещав вернуться вечером, доктор Белл сообщил Глории, что она может выписаться на следующий день. Конечно, ей следовало бы обрадоваться, но вместо этого она почувствовала лишь раздражение и физическую слабость. Мысль о том, что придется покинуть больничный уют и вернуться в собственные апартаменты в отеле, выслушивать соболезнования знакомых, не прибавила ей бодрости.

Она глубоко и тоскливо вздохнула. Как несправедливо устроена эта жизнь! Еще в пятницу Глория вечером была счастливой женщиной, ожидающей ребенка. Она приехала в Йорк к четырем часам на обычную встречу с доктором Беллом. Но прежде собралась пройтись по магазинам, купить какое-нибудь эффектное удобное платье для званого обеда, который они с мужем давали в Форест Мэнор на следующий день. Особняк, некогда ее родительский дом, был компанией Чейза превращен в небольшую гостиницу. Жилая часть занимала теперь лишь западное крыло.

К несчастью, начался дождь, и, торопясь к доктору, Глория поскользнулась на мокрой мостовой и упала. Правда, она тут же вскочила и побежала, но в приемной появилась с опозданием и в перепачканной одежде. Испуганный доктор Белл обследовал ее и облегченно сказал, что вроде бы все должно обойтись. На всякий случай он посоветовал ей на пару дней лечь в больницу.

Глория, благоговеющая перед своим знающим жизнь, энергичным мужем, страшно боялась реакции Чейза на свою беду. Она знала, что он сейчас очень занят, пытаясь наладить деловые контакты с мистером Стюартом, американским магнатом, который владел собственной авиалинией, а вместе с ней и туристической фирмой, организующей регулярные полеты во многие города мира. Чейз объяснил, что, если мистер Стюарт согласится использовать их новый отель в Форест Мэнор как постоянное пристанище для своих клиентов, гостиница будет весь год наверняка заполнена по крайней мере наполовину, даже если больше не будет никаких постояльцев. Отличное дело, если Чейзу удастся провернуть его.

Жизнь с Чейзом доставляла ей мало хлопот. Все проблемы он решал единолично и очень быстро. Чейз часто повторял, что ей не надо беспокоиться: его личная секретарша Мэгги всегда сможет взять на себя обязанности хозяйки на приеме, а главная задача для Глории — это следить за собой и будущим ребенком.

Глория беспокойно заворочалась на узкой кровати. Как могла жизнь так круто измениться от пятницы до воскресенья? Все ее надежды и мечты разбились о мокрую мостовую. Все оказалось так бессмысленно…

— Не падайте духом, миссис Нейл, бодритесь! — Вошла сестра, которая ухаживала за ней прошлым вечером. — Вы молоды, а время лечит все раны. Я знаю, вам трудно в это поверить, но это так. Хочу сказать вам, что прошлым вечером я звонила вам домой. Женщина, которая подняла трубку, обещала передать мое сообщение вашему мужу. — Глория взглянула на сестру и поняла, что за этим добровольным свидетельством чувствуется рука Чейза. — Молодая женщина, — продолжала сестра, — голос которой звучал очень убедительно. Я ни минуты не сомневалась, что она передаст вашему мужу сообщение о звонке из больницы.

Это наверняка была Мэгги, уныло подумала Глория.

— Хорошо, хорошо, я вам верю. Муж утром навестил меня. Все в порядке.

— Мне бы хотелось, чтобы он знал, что его не обманывают.

Глория слушала неразборчивое бормотание сестры, когда та выходила из палаты, и чувствовала к ней жалость. Она-то знала, как страшно свирепел Чейз, когда считал себя как-то задетым. Ее до сих пор трясло при воспоминании о том, как он на прошлое Рождество выгнал мастера со стройки отеля, велев рабочим оттащить того к машине за руки и за ноги, и вышвырнуть вслед его пожитки. Чейз был не из тех, с кем можно спорить. Глория никогда и не пыталась. Она его слишком любила и во всем старалась потакать.

Господи Боже, но до чего же ей плохо! Потеря ребенка еще раз напомнила, как хрупка жизнь. Она тряхнула головой, отгоняя грустные мысли, и в это время дверь палаты распахнулась, чтобы пропустить нечто похожее на ходячую корзину с цветами.

Молоденькая сестра поставила корзину на пол со вздохом облегчения.

— Кто-то вас ужасно любит, — улыбнулась она.

Глория удивленно смотрела на огромную корзину роз, со вкусом подобранных и источающих нежный аромат. Краткое послание на карточке гласило: «Любовь навсегда. Чейз». Улыбка слегка тронула ее губы. Как это на него похоже: любовь больше жизни.

Снова оставшись одна, Глория повернулась на бок и стала любоваться цветами. Болезненное чувство потери все еще не покинуло, но с тех пор как ее посетил Чейз, боль как-то притихла, не казалась опустошающей и безысходной. Она нежно улыбнулась и, припомнив их первую встречу, откинулась на подушки. Может быть, таким путем удастся отвлечься от скорбной действительности, подумала она и погрузилась в дремотное состояние, вспоминая недалекое прошлое.

Девятнадцати лет от роду, как только она сдала экзамены по языкам за первый курс колледжа Святой Марии в Лондоне, Глорию вызвали домой, в Форест Мэнор, по поводу внезапной кончины отца. Мать умерла тремя годами ранее. В то время отец ушел в отставку с дипломатической службы. Мужчины в их семье из поколения в поколение служили в министерстве иностранных дел. Фамильный особняк, в котором издавна жила семья, находился в Йоркшире.

Старинное здание — красивый каменный дом — в плане напоминал букву «Е». Глория с детства запомнила скрипучие мрачные окна, дубовые полы и стены, отделанные темными от времени резными панелями ручной работы. Дом стоял в семи милях от кафедрального собора города Йорка, на полпути между крохотными деревушками Сэнд Хьюттон и Стоктонон-зе-Форест.

После смерти отца жизнь Глории очень изменилась: солидная пенсия перестала поступать, и адвокат сообщил Глории, что за покойным числятся крупные долги. Как постоянный клиент страховой компании Ллойда отец в течение многих лет получал вполне приличный доход, но несколько лет назад он пустился в одну денежную аферу, надеясь на возрастание прибыли. К сожалению, это принесло одни убытки, и Глории не оставалось ничего иного, как выставить на продажу дом вместе с участком, чтобы покрыть долги отца.

Глория вздохнула и уставилась невидящим взглядом в пустой белый потолок. Казалось совершенно неправдоподобным, что прошло менее года, с тех пор как она познакомилась с Чейзом. Она чувствовала, будто знает его всю жизнь, так много событий успело произойти.

Был чудесный июльский день. Глория стояла под портиком своего дома. У входа остановилась дорогая черная машина, и из нее появился высокий элегантный мужчина.

— Мистер Нейл? — вежливо осведомилась она, когда мужчина легко взбежал по старинным каменным ступенькам и остановился в считанных дюймах от нее.

— Да, а вы, должно быть, Глория Гласс? Ваш адвокат сказал, что вы очень молоды, но не упомянул, что к тому же очень красивы.

Девушка чуть покраснела, смущенная искренним комплиментом и тем неотразимым впечатлением, которое он произвел на нее. Выглядел он лет на тридцать, на нем были гладкая белая рубашка с темным галстуком и безукоризненный деловой костюм-тройка из дорогой ткани. Модный пиджак туго обтягивал широкие плечи и выпуклую грудь. Черные и густые волосы нового знакомого обрамляли суровое жесткое лицо. Широкий лоб, глубоко посаженные темные глаза, высокие скулы и прямой как лезвие нос над широким, твердо очерченным ртом. Кожа имела цвет полированного красного дерева.

— Боюсь, что у меня очень мало времени, — сухо, по-деловому сказал он. — Так, может быть, приступим к делу?

— Да, да, конечно, — спохватилась Глория, отводя взгляд от его лица и провожая покупателя в холл, обшитый панелями. — Вы такой смуглый… Вы англичанин? — Господи! Как это у нее вырвалось? Глории стало неудобно: для нее было совершенно не характерно задавать вопросы, касающиеся внешнего вида, и она зарделась от смущения. — Пожалуйста…

К ее удивлению, он рассмеялся и, неожиданно поймав за руку, сказал:

— Чейз Нейл, к вашим услугам… Рожден под звуки колоколов лондонской церкви Святой Марии. Кокни — настоящий коренной лондонец, правда, загорелый. Сдается, что мой отец был не англичанином.

Последнее слово он произнес шутливо и улыбнулся.

Он явно смеялся над ней, но она была сама виновата — каков вопрос, таков ответ. Глория тряхнула головой в тщетной попытке избавиться от смущения, и ее длинные рыжие волосы взметнулись огненным облаком, прежде чем снова лечь на хрупкие плечи. Ожидая своего первого покупателя, она надела простое кремовое платье прямого покроя в стиле «рубашка». Нежное, гладкое лицо требовало минимума косметики: Глория была из тех очень редких рыжих, чья кожа способна принимать загар. Полные губы она обвела нежной коралловой помадой, а легкие мазки туши на длинных ресницах завершали макияж. Пока этот парень не начал рассматривать ее со все возрастающим интересом, ей казалось, что она выглядит вполне взрослой.

— Извините, это было бесцеремонно с моей стороны. Пожалуйста, следуйте за мной, я вам покажу дом.

Опустив глаза, она перехватила взгляд Чейза и поняла, что он с большим интересом разглядывает ее ноги. Она решила не обращать на это внимания и сделала вид, что ничего не заметила. Битый час она провела, показывая ему множество гостиных, спальни, парадную лестницу, верхние этажи, подвалы и кладовки, пока наконец они не вернулись в холл. Мистер Нейл явно волновал ее.

— Вы сегодня больше ничем не заняты?

— Что? Ах, да. — От неожиданного вопроса Глория растерялась, но тут же взяла себя в руки. — А зачем? — немного быстрее, чем следовало бы, спросила она, снова стоя под парадным портиком, после того как осмотр дома был закончен.

Здравый смысл говорил ей, что не надо проявлять явный интерес: чересчур этот Чейз был энергичным, слишком мужественным и уж, конечно, слишком искушенным для нее. Она чувствовала, что он может быть опасен для такой дурочки, как она, но безумно стучащее сердце требовало, чтобы новый знакомый не уезжал так быстро.

— Я выделил на нашу встречу полтора часа, но теперь полагаю, что следует выделить день, чтобы вы могли показать мне окрестности, тогда я смогу дать более точную оценку вашему дому. Вы понимаете?

Да, она понимала, и ее сердце радостно дрогнуло в груди от перспективы провести целый день с этим мужчиной. Прежде чем она сумела выразить согласие или несогласие, Чейз легонько подтолкнул ее к своей машине и уселся за руль. Предварительно он связался по телефону с какой-то дамой по имени Мэгги, которая, кажется, была недовольна продлением визита. Сейчас, в машине он повернулся к Глории и сказал:

— Ну вот, теперь я в вашем распоряжении до самого позднего вечера или, если предпочитаете, до завтрашнего утра. — Чувственная улыбка тронула его губы. — Как проехать в замок Говард? Я слышал, там есть что посмотреть.

Слабый пряный аромат лосьона щекотал ее ноздри, и почему-то эта сексуальная ухмылка навела ее на мысли, далекие от продажи дома и осмотра окрестностей. Глория не была абсолютным несмышленышем: в колледже она вела активную жизнь и бегала на свидания, правда вполне невинные, но Чейз Нейл — это было нечто особенное, только от одного его взгляда у нее просто дух захватывало.

Через двадцать минут машина въехала через парадные ворота на обширную стоянку для парковки машин у замка Говард.

— Прекрасно, это совсем недалеко от вашего дома, — пробормотал Чейз, помогая ей выйти из машины и с любопытством оглядываясь.

Он небрежно обнял ее одной рукой за плечи. Глория слабо повела плечом, стараясь незаметно освободиться, но он сделал вид, что не понял намека.

— Полагаю, что это обстоятельство может стать решающим доводом при покупке дома, — заявил он и, уплатив за вход, повел Глорию через двор замка. Послушно, словно на привязи, она следовала за ним, пытаясь понять, почему он имеет на нее такое влияние.

Эти несколько часов она провела как во сне. Чейз расхаживал по великолепным залам, продолжая обнимать Глорию за плечи, и не умолкал ни на минуту, обращая ее внимание на предметы старины, очень занимавшие его. Он восторгался величественным куполом крыши в зале для приемов, как он сказал, единственного во всей Англии, восхищался детским стульчиком с высокой спинкой. Все приводило его в восторг. Замок Говард был великолепен: архитектура, обстановка, предметы искусства — все здесь изысканно и неповторимо. Превосходный образец зодчества восемнадцатого века, он был построен третьим графом Карлайлзским и по сей день принадлежал только семье Говард. Глория раньше много раз бывала здесь, но сегодня, находясь под сильным впечатлением от своего неожиданного спутника, была просто ошеломлена подавляющим величием замка.

К удивлению Глории, привыкшей к тому, что замок всегда привлекал толпы зевак, на Чейза почти такое же впечатление, как сам замок, произвело обилие туристов — американцы и японцы толпились в залах наряду с европейцами. Прогуливаясь с Глорией по двору под летним солнцем, Чейз без всякого стеснения затевал ничего не значащие разговоры с людьми, в то время как Глория скромно любовалась чудесным ландшафтом: зелеными лужайками, прозрачными прудами и фонтанами, изумительным летним домиком. На холме возвышалась семейная усыпальница. Понятно, почему это место привлекает такое количество народа, подумала она, ведь здесь снимался телевизионный сериал «Любовный поединок». Великолепная усыпальница, расположенная на Говардских холмах, стала одной из лучших достопримечательностей Англии.

— Даю пенни, чтобы узнать ваши мысли.

Она подняла глаза и улыбнулась, невольно любуясь смуглым, красивым лицом своего спутника.

— Они многого не стоят — я голодна, — сказала она. — Прогулка возбудила у меня аппетит!

— А мой аппетит разыгрался при виде вас, — неожиданно произнес Чейз, и прежде чем она осознала его намерения, повернул ее к себе и нежно прижался ртом к ее губам. Глории показалось, что в нее ударила молния, дрожь пробежала по телу, и ее губы беспомощно раскрылись навстречу. Наконец он шумно вздохнул, прервав поцелуй, и воскликнул: «О Господи!»

Отстранив ее от себя, он изучал пылающее лицо девушки.

— Я жаждал этого с той минуты, как увидел вас. Вы очаровали меня, малышка. Но здесь не место для нежностей.

Чейз успокаивающе улыбнулся в ответ на смущенный взгляд широко открытых фиалковых глаз и, взяв ее под руку, повел к машине.

Непривычная к флирту с красивыми, опытными мужчинами вроде Чейза, она настолько растерялась, что всю дорогу от Йорка не могла вымолвить ни слова. Чейз, будто не замечая ее состояния, что-то весело рассказывал, и к тому времени, как они прикатили в Йорк, Глория немного пришла в себя.

Как было восхитительно бродить рука об руку по величественному собору, по милым узким улочкам вокруг него. Они решили пообедать и, перебрав несколько ресторанов, остановились на французском с оригинальным названием «Номер 19 по Грейплейн». Во время превосходной трапезы, которую выбрал Чейз, он с воодушевлением делился с ней своими планами относительно Форест Мэнор. Чейз хотел купить его и превратить в отель, поэтому, приводя различные доводы, он просил, чтобы Глория сняла имение с продажи на пару недель, которые потребуются ему на доскональное изучение объекта.

Она готова была сделать для него что угодно, ибо впервые в жизни влюбилась. Влюбилась отчаянно и безнадежно. Глория не могла оторвать взгляда от красивого лица, пока он излагал свои мысли о предполагаемой реконструкции дома. Чейз казался ей лучшим из всех мужчин, кого она знала раньше, и она была счастлива, что судьба так неожиданно свела их.

— Извините меня, — сказал он вдруг застенчиво. — Я, наверное, становлюсь ужасно скучным, когда начинаю говорить о своем бизнесе.

— Нет, что вы, я с удовольствием слушаю вас, — мягко возразила она.

Чейз проводил ее домой. Поблагодарив за чудесный вечер, он нежно поцеловал ее на прощанье, обещая вернуться на следующий день. Как бы ей хотелось, чтобы она так же нравилась ему, как он ей!

Любовь полностью захватила ее, и она ни в чем не могла отказать Чейзу. В понедельник утром она позвонила мистеру Трейвису, своему адвокату, рассказала ему о встрече с Чейзом и добавила, что ей пока не хотелось бы показывать дом кому-нибудь еще. Мистер Трейвис не был убежден, что это правильно, и предложил осторожно навести кое-какие справки, тем более что ему не были известны ни компания «Нейл Холдинг», ни финансовое положение самого Чейза. Глория неохотно согласилась с его доводами, хотя ни на минуту не сомневалась в порядочности Чейза.

Как можно было сомневаться в этом человеке, если они провели вместе дивное воскресенье и она с таким нетерпением ждала его в понедельник?

Услышав звук подъезжающей машины, девушка бросилась к парадной двери встретить Чейза. Она чуть не споткнулась, когда увидела, что он не один. На его руке повисла жгучая брюнетка. Он представил ее как Мэгги, своего личного секретаря и правую руку, но Глории показалось, что та поглядывает на него с видом собственницы, и настроение у нее слегка испортилось. А впрочем, что ей за дело…

Чейз, безошибочно прочитав ее мысли, стряхнул с себя Мэгги, шагнул вперед, обнял Глорию и пылко поцеловал, а потом с легким смешком в голосе шепнул на ухо:

— Это же только моя служащая, малышка, ты для меня — единственная из всех и самая любимая, понимаешь?

И Глория поняла…

Она смущенно улыбнулась женщине и с радостью согласилась с предложением Чейза показать Мэгги дом.

Водя Мэгги по комнатам, Глория, чьи ревнивые сомнения развеялись, непринужденно болтала, рассказывая ей свою биографию. Поддерживая беседу, женщина сказала, что знакома с Чейзом со школы и работает у него почти шесть лет. К тому времени как они добрались до спален, Глория чувствовала себя с Мэгги естественно и свободно.

— Чудесный дом, и я теперь понимаю, почему Чейз так заинтересовался им. Но меня удивляет, почему вы хотите его продать, — с недоумением проговорила Мэгги.

— О, я бы никогда не сделала этого, — улыбнулась ей Глория. — Но у меня нет другого выхода, разве что поскорее выйти замуж за миллионера, — пошутила она и повернулась, чтобы идти в холл, не замечая, подозрительного взгляда Мэгги.

— А вы не думали о работе? Впрочем, вы из тех, кто родился в рубашке, — они никогда об этом не думают.

Глория обернулась, пораженная сарказмом в голосе Мэгги, но прежде чем она собралась что-либо ответить, подошел Чейз. Все ее внимание было переключено на него, и она забыла реплику, брошенную Мэгги, которая ее очень обидела.

Неделей позже ей неожиданно пришлось об этом вспомнить. В следующий уик-энд Чейз предложил ей выйти за него замуж, и она с восторгом приняла его предложение. Мэгги, по-видимому, как только услышала новость, сразу же ей позвонила.

— Вы думаете, что вы очень умная, мисс Гласс. «Поскорее выйти замуж за миллионера» — так вы тогда сказали. Я слышала, что ваш адвокат, мистер Трейвис, наводил справки о Чейзе, и когда я рассказала об этом шефу, он был, мягко говоря, недоволен. Никто никогда не интересовался финансовым положением Чейза Нейла, и ему не хотелось, чтобы возникли проблемы с коммерческим банком только потому, что какая-то провинциалочка-золотоискательница ищет состоятельного мужа. Я бы на вашем месте не рассчитывала на этот брак.

Глория не помнила, что ответила, — она была слишком шокирована услышанным. Да, она действительно говорила о браке с миллионером, но ведь это была только шутка… Она тут же все рассказала Чейзу, но он легко развеял все ее опасения, объяснив поведение Мэгги. Он давно знает Мэгги, и та всегда держалась вызывающе и слыла довольно подозрительной особой. Но что бы она ни говорила, ей никогда не удастся разубедить его в том, что Глория самая красивая, чистая, юная женщина, и он счастлив, что она согласилась стать его женой.

Подкрепив свои слова долгим, сладостным поцелуем, он добавил, что Мэгги — великолепный секретарь, снисходительный к промахам, но несколько чрезмерно придирчивый, когда затрагиваются его интересы. А что до проверки его кредитоспособности мистером Трейвисом, так это не более чем обычные действия опытного адвоката в пользу своего клиента, и ей не о чем беспокоиться; ничто не препятствует их браку.

Они поженились через три недели после первой встречи и улетели в Париж, чтобы провести там свой медовый месяц…

Глория беспокойно пошевелилась на узкой больничной кровати. Боже! Как это было прекрасно. Прогулки под голубым небом Парижа, обеды в знаменитых парижских ресторанах, после которых они неизменно возвращались в свой маленький, изысканный отель с видом на Сену и собор Парижской богоматери, где они каждую ночь страстно любили друг друга…

Чейз, смеясь, перенес ее через порог «люкса» и осторожно поставил на ноги.

— Готовы ли вы к дальнейшему нарушению приличий, мисс Гласс? — нарочито строго спросил он, захлопывая и запирая за собой дверь. Глория улыбнулась и засмеялась вместе с ним.

Когда они прибыли в аэропорт и Чейз предъявил контролеру билеты, то выяснилось, что паспорт Глории был на имя мисс Гласс, а билеты — на имя мистера и миссис Нейл. Чтобы попасть в самолет, Чейзу пришлось перерегистрировать билеты на ее девичью фамилию. Он счел это отличной шуткой, но она была готова от стыда сквозь землю провалиться. А когда Чейз вручал паспорта портье отеля, чтобы получить ключи от их «люкса», она уже была твердо уверена, что все вокруг принимают ее за женщину легкого поведения. Чейз смеялся до слез и долго подтрунивал над ней, называя ее старомодной…

— Первое, что я собираюсь сделать по возвращении, — это сменить паспорт, — сказала Глория, смущенно разглядывая их номер.

Чейз сгреб ее в охапку и хрипло прошептал:

— Наконец-то ты моя, моя навсегда, моя красавица! Моя любимая женушка!

Она понимала, что никакой документ не мог привязать ее к мужу крепче, чем горячая любовь к нему.

Чейз осторожно снял с нее шелковое платье, и пока оно, скользя по бедрам, розовым облаком опускалось к ее ногам, ласково покрывал нежными поцелуями ее глаза, лицо, шею.

Вздохнув, Глория обвила тонкими изящными руками его мощную шею. Чувственная дрожь пробежала по ее телу, тающему в его объятиях. Он был ее мужем, ее возлюбленным, и она наслаждалась его прикосновениями, которые удивительно возбуждали ее.

Он легко поднял ее на руки, отнес в спальню и бережно положил на огромную, старомодную кровать с балдахином. Она с восторгом смотрела на него, и его синие глаза, горящие страстным желанием, казались ей невыразимо прекрасными.

Она купалась в упоительных ласках Чейза, но когда он снял с нее кружевные трусики, неожиданно смутилась и почувствовала, будто все тело покраснело от стыда. Ее охватила робость, и неожиданный целомудренный страх сковал тело.

— Расслабься и ничего не бойся. Ты моя жена, моя любовь, и я никогда не сделаю тебе больно, поверь, — сладко пробормотал Чейз, проворно скидывая с себя одежду.

Вздох чисто женского восхищения слетел с нежно полуоткрытых губ Глории, когда она впервые увидела мужа обнаженным. Чейз был великолепен, и она залюбовалась им. Его искусные ласки довели ее до изнеможения, и она невольно закрыла глаза, упиваясь его чувственными прикосновениями. Чейз был возбужден, но старался сдерживать себя, чтобы доставить ей максимум удовольствия от их первой брачной ночи.

— Не бойся, — шептал он между долгими и медленными поцелуями, — доверься мне, дорогая.

И она, разгоряченная и переполненная желанием, ничего не боялась, когда он осторожно накрыл ее собой.

Он не мог больше сдерживать свое яростное желание и одним быстрым толчком вошел в ее трепещущее тело. Короткая боль быстро растворилась в блаженном экстазе.

— Чейз! — закричала она, переполненная любовью, когда они одновременно достигли наивысшего пика наслаждения. А потом он хрипло и бессвязно бормотал признания в любви, спрятав лицо на ее груди…

Глория медленно открыла глаза, нежная, чувственная улыбка тронула ее губы.

— Чейз…

Она еще была вся во власти сна, и ее затуманенные наслаждением глаза остановились на знакомом смуглом лице. Она медленно протянула тонкую руку и нежно коснулась его. На Чейзе был свитер… Глория быстро заморгала и оглянулась: теперь она поняла, где находится. Она была в больнице, а Чейз сидел на краю ее кровати. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица: она пуста, ее ребенка больше нет…

— Глория, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, спасибо. Я спала, — пробормотала она и, тяжело опираясь на кровать, села.

— Мэгги просила извинить ее, — отрывисто сказал Чейз. — Она, очевидно, приняла сообщение вчера вечером в тот момент, когда мы со Стюартом бурно обсуждали некоторые, — он замялся, — небольшие изменения реконструкции дома, предложенные им, — мрачно договорил муж. — Наверное, я должен выгнать ее за это. Но чувствую, что отчасти и сам виноват. Обсуждение очень захватило нас, и Мэгги принимала в нем самое активное участие. А кроме того, Мэгги не похожа на других женщин. Она никогда не забудет о деловом сообщении, но все прочее для нее не так важно.

— Не выгоняй ее, Чейз, ради меня, — тихо добавила Глория.

Она знала, что Мэгги недолюбливает ее, чувствовала это еще с тех пор, когда та пыталась убедить Чейза, что Глории нужны только его деньги и что он делает большую ошибку, женившись на ней.

— Передай ей, что я простила ее.

Она подняла глаза и увидела, что Чейз со странным выражением на лице отрешенно смотрит куда-то в сторону, и ей не впервые захотелось узнать, что за отношения связывают мужа с его личной секретаршей.

— Ты очень благородна, Глория. Знаешь, я сегодня кое-что выяснил: когда звонил прошлой ночью, то не спросил про ребенка, будучи абсолютно уверенным, в том, что с тобой и с ним все в порядке, а молодая сестра, с которой я говорил, оказывается, была уверена, что я уже знаю об этом.

«Об этом»… Он назвал потерю ребенка «это». Как можно быть таким бесчувственным?

— Ничего страшного, пока твой бизнес развивается успешно, ничто еще не потеряно, — с иронией заметила она. Ее слова не произвели на Чейза ни малейшего впечатления. Он лишь взглянул на нее, наклонился и слегка поцеловал в губы.

— Любимая моя, я очень хочу, чтобы ты скорей поправилась и побыстрее вернулась домой. Мне очень одиноко без тебя. — Чейз внимательно посмотрел на бледное лицо жены. — Все будет хорошо, малыш, обещаю тебе. — Он нежно дотронулся до ее щеки. — Как насчет улыбки, а?

— Завтра я буду дома, — сообщила Глория, выдавив из себя жалкое подобие улыбки.

— Замечательно. Если хочешь, то вернись в Лондон, а может, возобновишь занятия в колледже?

Глория удивленно взглянула на мужа. Когда они поженились, то жили в Лондоне, и Чейз предложил ей бросить учебу, говоря, что Глории не нужен диплом лингвиста, взамен он даст ей диплом возлюбленной. Он часто и неожиданно появлялся дома в середине дня, и они целые часы проводили в постели или ехали в Йоркшир — посмотреть, как идет реконструкция их дома. Когда к Пасхе отель был закончен, они переехали в Йоркшир насовсем, и Чейз заявил, что легко сможет вести дела из своего нового кабинета, а Мэгги сумеет присмотреть за офисом в Лондоне. Она была в восторге от новых апартаментов в Форест Мэнор, и довольно счастливо провела последние несколько месяцев, помогая мужу в приеме посетителей.

Но так ли это, внезапно спросила она себя, или обида на Чейза появилась задолго до потери ребенка? Глория вспомнила, что спустя несколько недель после подтверждения ее беременности муж неожиданно начал проводить в Лондоне больше времени, чем обычно, мотивируя это «давлением бизнеса». Он возвращался в Йоркшир только на уикэнд, настаивая, чтобы она оставалась здесь постоянно: ей это полезно как будущей маме, сказал он.

Почему же теперь он так хладнокровно предлагает ей вернуться в Лондон и даже в колледж, как будто ничего не произошло?

Все это молниеносно пронеслось у нее в голове, и Глория с трудом подавила возмущение, слушая, как он обещал заехать завтра за ней и поцеловал ее на прощание. Но как только он закрыл за собой дверь, она вдруг подумала, что Чейз так и не рассказал, успешно ли он провел вчерашний вечер. В последнее время он вообще старался не посвящать ее в свои дела. А вот с Мэгги он советовался!

Глории всегда очень хотелось знать, насколько близки были отношения мужа со своей секретаршей. Во время медового месяца она как-то спросила Чейза, был ли у него роман с его секретаршей, на что он ответил:

— О Господи, конечно нет! — И разразился таким заразительным смехом, что Глория, не сдержавшись, улыбнулась. Хотя, что тут было смешного…

Глава 2

Глория, одетая в те же голубые джинсы и легкую тенниску, что были на ней в ту злосчастную пятницу, сидела на краю больничной койки, ожидая мужа. Документы на выписку медсестра ей вручила час назад. В сотый раз она выглядывала в окно: яркое солнце окрашивало унылое больничное здание розовым румянцем, и его тепло не могло согреть застывшее от горя сердце несчастной женщины.

Чейз влетел в комнату, на ходу извиняясь за опоздание.

— Прости, дорогая, у нас с Мэгги было срочное дело, которое не следовало откладывать в долгий ящик. — Он нахмурился. — В бизнесе быстрота и эффективность — основные условия успеха.

Так ли это, с сомнением подумала она, уже сидя в комфортабельной машине Чейза, когда он выезжал из больничных ворот.

— Мэгги договорилась с Софи, что следующую пару недель та будет приходить каждый день. — Он бросил на нее быстрый осторожный взгляд. Я хочу, чтобы ты вообще ничего не делала, пока полностью не оправишься.

Кажется, с некоторых пор Мэгги играет роль злого духа в моей жизни, с горечью заметила про себя Глория и, не удержавшись от язвительной реплики, сказала:

— Ей не стоило беспокоиться. От чего я должна оправиться? В конце концов перенесла всего-навсего выкидыш, а не ампутацию. И чем быстрее я вернусь к работе, тем будет лучше для меня.

Глория старалась быть сдержанной, но у нее это плохо получалось. Приходилось выбирать — или гнев, или слезы, а она уже наплакалась чуть ли не на всю оставшуюся жизнь.

— Глория, малыш! Мэгги всего лишь попыталась как-то компенсировать свою забывчивость. Ты в шоке, тебе нужно…

— Чейз, — отрезала она, — я знаю, что мне нужно: поскорее прийти в норму. И пожалуйста, оставим эту тему.

Ох, до чего же ей хотелось, чтобы пылкая Мэгги растаяла, как клубы дыма…

Машина резко затормозила у входа в их собственное крыло здания. Чейз повернулся к ней и с тревогой посмотрел на бледное лицо жены.

— Ты нуждаешься в отдыхе.

Прежде чем она успела возразить, он помог выйти ей из машины, поднял на руки и аккуратно отнес в их спальню на втором этаже, где бережно положил на кровать.

— Доктор предупреждал меня, чтобы я был готов к резким сменам твоего настроения, дорогая. Можешь сколько угодно сетовать, но делать будешь то, что я скажу, — грубовато распорядился он и, наклонившись, мягко коснулся губами ее лба. — Тебе что-нибудь нужно?

Ребенка обратно… Но эти слова замерли в ней еще тогда, когда она, пережив несчастье, откинулась на подушку, вялая и безжизненная. Легкий вздох слетел с ее губ.

— Нет, спасибо. Попозже я спущусь к тебе.

— Вот и умница. — Муж выпрямился, сочувственно улыбаясь ей. — У нас обязательно будут дети, Глория, ведь еще вся жизнь впереди.

Она слабо улыбнулась в ответ и с облегчением вздохнула после его ухода.

Софи, храни ее, Господь, разбудила ее, преисполненная сочувствия, с чашкой чая в руках, и сообщила, что обед почти готов. Глория мягко улыбнулась маленькой седовласой женщине, которая с незапамятных времен служила приходящей работницей в Форест Мэнор.

— Похоже, что в этом доме мне ничего не светит, правда, Софи? Здесь умерла моя мать, потом отец, а теперь мой ребенок. Может быть, если бы я осталась в Лондоне и не возвратилась сюда, то не потеряла бы своего малыша.

— Не говорите глупостей, — отрезала Софи. — Потеря ребенка не имеет никакого отношения к месту жительства. Вы просто хватаетесь за соломинку, дитя мое. А теперь вставайте, одевайтесь и спускайтесь вниз — приглядывать за своим муженьком. Вы же не хотите, чтобы эта черноглазая ведьма прибрала его к рукам.

Молодая женщина смутилась. Мнение Софи о личной секретарше Чейза хорошо совпадало с ее собственным. Это высокая, интересная и блестящая деловая женщина, от которой Глорию в дрожь бросало, имела явные виды на Чейза. И хотя муж отрицал всякую связь между ними, Глория как ни старалась, не верила ему.

Через полчаса она сидела за обеденным столом с мужем, и Мэгги и без всякого аппетита машинально поглощала еду, лежащую на тарелке. Хотя Чейз изо всех сил старался поддержать разговор, Глории не удавалось извлечь из себя ничего, кроме односложных ответов. Потеряв всякую надежду разговорить жену, Чейз с Мэгги начали обсуждать строительство какого-то дома, к которому Чейз имел отношение, и ее наконец оставили в покое. Мэгги, будто забыв о присутствии Глории за столом, стала совершенно откровенной.

— Я считаю, Чейз, если вы хотите, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки, вам уже завтра следует быть в Лондоне. Переговоры по телефону, на мой взгляд, ничего не дадут.

— Не сейчас, Мэгги, — оборвал ее Чейз, бросив встревоженный взгляд на Глорию, и, повернувшись к ней, нежно добавил — Я никуда не поеду. Не беспокойся, дорогая.

— Напрасно, Чейз! — умоляюще сказала молодая женщина, чувствуя, что атмосфера за столом становится напряженной, и совершенно не понимая, о чем идет речь. Но в данный момент ее это мало заботило. — Мне вообще-то хотелось некоторое время побыть одной, я бы даже отказалась от присутствия Софи, но… Одним словом, если ты нужен в Лондоне, я думаю, тебе надо ехать.

— Ни за что! — Он перегнулся через стол и осторожно взял ее за руку. — Я нужен тебе.

Пылкость его взгляда чуть не заставила Глорию пойти на попятную. Губы ее задрожали, но, собравшись с духом, она высвободила руку.

— Я бы предпочла, чтобы ты поехал, правда, Чейз.

— Что ж, решено, — выдохнула Мэгги. — Вы чересчур опекаете жену, Чейз. Я вернусь в Лондон после обеда и подготовлю завтрашнюю встречу.

Чейз с сомнением взглянул на жену.

— Но ведь ты перенесла психологическую травму, и я уверен, что тебе нужна моя поддержка…

Она немного запоздала, с горечью подумала Глория. Он до сих пор даже не упомянул об их ребенке. Интересно, знал ли он, что это был мальчик? Ей трудно было понять себя, но она с каким-то тупым упрямством пыталась избавиться от присутствия окружавших ее людей.

Глория посмотрела на серьезное и растерянное лицо мужа, и ей вдруг безумно захотелось прильнуть к нему и попросить остаться, обнять и утешить ее, но где-то в глубине души она болезненно чувствовала себя виноватой. Она сама во всем виновата и потому не заслужила нежной заботы со стороны мужа: она не оправдала его ожиданий, не выполнила предназначения женщины, жены. И чтобы компенсировать все это, ей по крайней мере не следовало становиться на пути развития его бизнеса. Она бросила взгляд на Мэгги и заметила отблеск нетерпения в ее глазах.

— В самом деле, Чейз, у Глории был всего лишь выкидыш. С женщинами такое случается повседневно, и они это превозмогают. Нет худа без добра — в ближайшие несколько месяцев мы будем страшно заняты, и вы все равно не смогли бы уделять ребенку достаточно времени. Вот на следующий год вы будете гораздо свободнее.

Глория не могла поверить своим ушам: неужели Мэгги столь бесчувственна, но в то же время она уловила в глазах мужа отблеск чего-то очень похожего на облегчение, прежде чем тот взорвался:

— Ради Бога, Мэгги, держи свое проклятое мнение при себе! — свирепо зарычал он. — Неужели ты не видишь, что расстраиваешь Глорию? Как ты можешь так рассуждать? Ведь это был мой ребенок…

— Прости-ите, — протянула Мэгги, отодвигая свой стул и выходя из-за стола. — Если возвращаться в Лондон сегодня, то я должна выезжать сейчас. Позвоните мне попозже домой и сообщите, что решили.

С этим она вышла из комнаты.

— Мне очень жаль, Глория. Не обращай на нее внимания, малыш. Она замечательный секретарь, но дом и семья для нее ничего не значат. Ее ничего не занимает в этой жизни, кроме бизнеса… Пойдем, я отведу тебя наверх.

— Спасибо, я и сама доберусь.

— Я знаю, дорогая, но позволь мне, а?

Подняв Глорию на ноги, он повернул ее к себе и нежно, как ребенка, обнял ее.

— Я терпеть не могу чувствовать себя беспомощным, Глория, а потеря нашего первенца «выбила меня из седла».

Она почувствовала слезы на глазах. Чейз так же подавлен горем, как и я, подумала она, без возражений дав ему отнести себя обратно в спальню.

Он осторожно позволил ей соскользнуть вниз и крепко прижал к себе на мгновение. Глория уронила голову к нему на грудь, почувствовала ровное биение его сердца, и это странным образом успокоило ее.

— Я всегда буду с тобой, дорогая, и ты это знаешь, не правда ли?

Она подняла голову.

— Да. Да, я знаю, но Мэгги права. Со мной все будет хорошо, а тебя ждет бизнес в Лондоне, пожалуйста, поезжай. — И, заставив себя улыбнуться, она пошутила: — В конце концов, ты будешь в пределах досягаемости телефонных звонков, и конечно, британская телефонная компания сумеет нас связать между собой.

— Ш-ш, милая, я еще никуда не уезжаю.

Его темноволосая голова склонилась к ней, и знакомые губы накрыли ее рот в нежном поцелуе.

— Все будет хорошо, — пробормотал он. — А сейчас ложись в постель и отдохни. Я приду попозже.

Глория отвернулась и, сбросив одежду, направилась в ванную. Все будет хорошо. Так сказал Чейз… Но почему-то впервые со дня замужества она не была в этом абсолютно уверена.

Через пару часов Глория очнулась от легкой, беспокойной дремоты и увидела совершенно голого мужа, выходящего из ванной. Она с неприязнью оглядела великолепную фигуру Чейза и вдруг подумала, что и ее сын, если бы он был жив, мог бы иметь такое же совершенное тело…

Когда Чейз скользнул в постель рядом с ней и обнял ее, она не сопротивлялась, поскольку нуждалась в его крепких и, как ей казалось, спасительных объятиях. Но внезапно, с чувством, близким к отвращению, она осознала, что он слишком пылко прижимает ее к своему горячему телу, а его сильные ноги в сексуальном возбуждении машинально раздвигают ее нежные бедра. Она быстро оттолкнула его, сердито фыркнув:

— Боже мой, Чейз! Как ты можешь?

— Малыш, я ничего не хотел делать, только приласкаться, но ты ведь знаешь, как на меня действуешь. Даже если ты не смотришь на меня, не улыбаешься, не обращаешь внимания, мое тело реагирует на одно твое присутствие… а тут еще несколько одиноких ночей, — жалобно пробормотал он. — Ладно, лежи тихо, и я скоро успокоюсь.

Она повернула свою маленькую головку: его темные глаза горели, и в них светился чувственный, дразнящий огонек.

— Если, конечно, ты хочешь, чтобы я успокоился, — хрипло произнес он, целуя ее нежно приоткрытые губы.

Она прекрасно понимала, что он имел в виду: пока она не забеременела, они наслаждались полноценными сексуальными отношениями. Он научил ее всем тонкостям любовных игр. Она знала, как удовлетворить его, но в нынешних обстоятельствах даже мысль об этом была отвратительна. Высвободившись из его объятий, она отодвинулась на край кровати.

— О Господи! Неужели ты не можешь хоть однажды умерить свой пыл? Извини, но ты мне противен.

Глория почувствовала, как он напрягся и застыл от ее слов, но ее не беспокоило, что она унижает его.

— Я только дразнился, малыш, пытаясь подбодрить тебя. Мне так же тяжело, как и тебе, дорогая, и я, пожалуй, впервые не знаю, как с этим бороться.

— Попробуй воспользоваться запасной спальней, — бросила она. — Я хочу спать спокойно.

— Ты действительно этого хочешь? — Он сел в кровати, схватил ее за плечи и буквально пригвоздил к постели. — Если так, ты ведь знаешь, что я сделаю все, что ты захочешь, лишь бы тебе было легче.

Боже, с каким бы наслаждением заснула она в его объятиях, положив голову ему на грудь, с какой бы радостью слушала, когда бы он говорил ей, как сильно любит ее, и что она не виновата в смерти ребенка… Но Глория ничего не могла ему сказать. Вместо этого она поглядела в его смущенные глаза и тихим, сдавленным голосом сказала:

— Да, я бы предпочла побыть одна, если не возражаешь.

Она заметила на его лице гримасу боль, но он тут же овладел собой.

— Доктор Белл сказал, что тебе надо во всем потакать, так что я готов.

Его голова опять склонилась над ней. Она поняла, что он собирается поцеловать ее, и нарочно отвернулась, так что его губы лишь коснулись ее щеки.

— Спокойной ночи, дорогая, — мягко сказал он.

Она почувствовала, как он встал с кровати, и через несколько секунд дверь в комнату с легким стуком затворилась.

Что она сделала? И зачем? Ей самой было непонятно. Как одиноко было ей без Чейза с их огромной кровати! Что происходит с ней? Она не могла объяснить собственные действия, и слезы медленно потекли по ее щекам…

Следующие несколько недель Глория, похоже, прожила в собственном мире. Со стороны казалось, что все было нормально, но потерянная от горя женщина словно оцепенела, преследуемая постоянным чувством своей вины в гибели ребенка. Даже Чейзу не удавалось достучаться до нее.

В первый же день после возвращения из больницы Чейз был очень внимателен к ней и даже отказался от поездки в Лондон. Однажды вечером, пытаясь подбодрить ее, он настоял, чтобы они отправились вместе обедать. Они пообедали в Йорке, на Грейплейн, 19,— в том самом ресторане, где когда-то вместе впервые чудесно провели время, но изысканные блюда теперь казались ей невкусными, и она с облегчением вздохнула, когда Чейз наконец предложил вернуться домой.

Вечером, когда она натягивала через голову прелестную ночную рубашку из сатина, отороченную нежными кружевами, в спальню вошел Чейз. Глория подняла голову и с удивлением посмотрела на него. Он стоял, свежий после душа, слегка раздвинув красивые, мускулистые ноги, его смуглое тело было обнажено, кроме узкой полоски полотенца вокруг бедер. Всем своим видом он воплощал женский идеал любовника, но Глория усмотрела в этом лишь угрозу своей отчужденности. Она настороженно наблюдала, как он осторожно обошел вокруг кровати и встал перед ней. Взглянув на нее, Чейз взял ее за плечи и нежно привлек к себе.

— Глория, нам надо поговорить. Ты уже очень долго спишь одна, и меня пугает, что это может войти в привычку. — Она напряглась в его руках. — Не пойми меня неправильно, милая. Я хорошо понимаю, что еще рано заниматься любовью, но…

— Какая чуткость, — огрызнулась она.

— Доверься мне, малыш, ведь ты не хуже меня знаешь, что раздельные спальни — не решение проблемы. Тебе нужны забота и утешение.

Он крепче прижал ее к себе.

— Не сейчас, — непреклонно сказала она и почувствовала, как кольцо его рук ослабло.

— Но когда же, Глория? Ты теперь почти не разговариваешь.

— Неправда, пару часов я сегодня работала, принимая новых гостей, и как ты понимаешь, мне пришлось много общаться, отвечая на многочисленные вопросы, которые посыпались на меня.

Так оно и было. Чейз был занят у себя в кабинете, а ей пришлось побегать, когда приехали туристы из Франции. Некоторое время она с энтузиазмом работала, забыв про несчастье, обрушившееся на нее в последнее время.

— Значит, ты можешь разговаривать с иностранцами, но не со своим мужем? — разочарованно спросил он. — Ради Бога, Глория, что с тобой? Ты должна как-то с этим покончить.

Его пальцы впились в ее тело, и она вздрогнула, слегка откинув голову. В темных глазах мужа она уловила пугающее искры гнева, но Чейз быстро взял себя в руки.

— Глория, то, что случилось с нами, — это тяжелое испытание для двоих, но мы должны постараться забыть прошлое и жить настоящим, ведь жизнь не стоит на месте. Когда я впервые встретил тебя, ты покорила меня не только своей красотой и сексуальностью маленького тела, — он восхищенно неторопливо оглядел ее с головы до ног, — но в тебе была такая страстная жажда жизни… Пожалуйста, не позволяй неудаче разбить всю твою жизнь! Я хочу, чтобы моя жена стала такой, как была. Умоляю, постарайся, чтобы мы как можно скорее вернулись к нормальной жизни.

— Если то, что ты говоришь, правда, — холодно возразила она, замечая, что он нежно ласкается о тонкую ткань ее ночной рубашки, — то я полагаю, что тебе следует завтра же вернуться в Лондон. В конце концов, последние пару месяцев ты всю неделю работал в городе, возвращаясь домой только на уик-энд. Пожалуй, это и есть для нас нормальная жизнь.

Она равнодушно встретила пристальный отчаянный взгляд Чейза и вдруг почувствовала, что он весь сжался, как от сильного удара. Почему-то ей подумалось, что он сейчас скажет ей, что она нужна ему, что он не мыслит себе жизни без нее, что она постоянно должна быть рядом с ним, но вместо этого муж, слегка вздохнув, взял ее лицо в ладони и тихо сказал:

— Ладно, как хочешь, дорогая.

И, крепко держа ее голову, он прильнул к ее губам твердым, хозяйским поцелуем. Затем резко выпрямился.

— Бог знает, нужен ли я бизнесу, если даже не нужен тебе. — И он ушел, сгорбив широкие плечи под тяжестью поражения.

После этого разговора Чейз вернулся в свою лондонскую квартиру и главный офис, а Глория погрузилась в повседневную рутину: каждый день она несколько часов работала в приемной отеля Форест Мэнор, ожидая возвращения мужа домой на уик-энд.

Чейз, аккуратно приезжая по выходным, вывозил ее обедать. Иногда они ходили в театр в Йорке, и однажды он даже настоял, чтобы они провели целый день в замке Говард, но ничего не могло пробудить ее от летаргического сна, и раздельные спальни по-прежнему как преграда оставались между ними…

Софи невольно подливала масло в огонь, предупреждая, чтобы не была наивной и не оставляла мужа на всю неделю наедине с красоткой Мэгги, ведь так и беду накликать недолго! Но Глория ничего не хотела слышать. Если Чейз и спит с Мэгги, то это не более того, что она всегда подозревала, сказала она себе и отказалась считать это чем-то ненормальным. После всего, что ей пришлось пережить, Глория старалась вести себя потише. Она страдала, закутавшись в свое горе, как в саван.

Глория медленно открыла глаза и перевернулась на другой бок в широкой постели, ощутив на мгновение что-то вроде сожаления о том, что рядом с ней не было Чейза. Она глубоко вздохнула и, отбросив с лица пряди огненно-рыжих волос, потянулась, села и осмотрелась кругом. Несколько месяцев назад, когда только закончилась реконструкция дома, эта комната была предметом ее радости и гордости: она сама подбирала отделку нежного кремово-персикового тона, которая не казалась бы слишком женственной в сочетании с тяжелой антикварной мебелью красного дерева.

Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь окно, заливали комнату ярким светом. Стоял великолепный летний день, и она вспомнила, что сегодня среда, день осмотра у доктора Белла. Боже! Нынче же первая годовщина ее бракосочетания.

Доктор Белл, едва только взглянул на нее, потребовал объяснить, что с ней происходит. Глория не сдержалась и выложила ему всю правду: свою вину в потере ребенка, отвращение к сексу, даже подозрения насчет романа Чейза с Мегги. Через три часа, получив массу добрых советов типа «постарайтесь отдохнуть», Глория уже сидела в дневном поезде, идущем в Лондон, к Чейзу.

За окном вагона мелькал сельский пейзаж, похожий на лоскутное одеяло, и молодая женщина чувствовала себя так, словно пробудилась от долгого кошмарного сна. Славный доктор Белл все ей объяснил: она страдала от гормональной депрессии, а потеря ребенка и переживания, связанные с несчастьем, ухудшили ее состояние и склоняли к подозрениям, иррациональным поступкам… Но когда доктор убедил ее, что все это — обычная реакция на выкидыш, она вдруг почувствовала себя окрепшей и помолодевшей.

Глория тщательно подготовилась к появлению в Лондоне, первому за много недель. Ее рыжие роскошные волосы, ниспадали на плечи пышными локонами. Узкое шелковое платье без рукавов эффектно обтягивало стройную фигуру и, заканчиваясь выше колен, довольно высоко открывало красивые ноги. На ней были элегантные белые «лодочки» на высоких каблуках, в руках только маленькая белая сумочка с паспортом. Наспех уложенный чемодан покоился на полке над головой. Она собиралась преподнести Чейзу сюрприз и уговорить его оставить бизнес на попечение своей сверхэффектной Мэгги, чтобы сопровождать ее, Глорию, в Париж на недельный отдых. Может, стоит повторить медовый месяц. Боже, как это было замечательно…

Но что-то не ладится с моим планом, подумала Глория, когда поезд вдруг остановился. Женщина с испугом выслушала сообщение, что прибытие в Лондон задерживается: следовало проверить предположение о подложенной на вокзале бомбе. Небо за окном вагона превратилось из голубого в черное, и небеса разверзлись таким ливнем, который, наверное, шел при всемирном потопе. Глория взглянула на ручные часы и вздохнула. Ей не удастся застать Чейза в офисе, но это ничего, успокоила она себя. Я поеду сразу на его квартиру. И она мечтательно закрыла глаза, вспоминая счастливые часы, проведенные в ней после женитьбы.

Чейз много рассказывал ей о себе в первые недели их знакомства. Уже на втором свидании он заявил, что, незаконнорожденный, всем в жизни обязан только себе, но не испытывал по этому поводу никаких комплексов. Чейз был плодом любви его матери и женатого мужчины, в которого молодая женщина влюбилась во время очередного отдыха в Европе. Надо отдать ему должное, мужчина заботился о них: оплачивал в Лондоне роскошный дом, каждый месяц переводил деньги на их счет, хотя сам никогда не появлялся. Он давал им довольно обеспеченную жизнь, но когда Чейзу было шестнадцать, деньги перестали поступать, и они решили предположить, что отец Чейза умер. Чейз окончил школу и начал работать в строительстве, а после смерти матери четыре года назад сделал свой первый шаг в бизнесе, переделав трехэтажный особняк в многоквартирный дом.

Глория улыбнулась, представляя, как они лежали обнявшись в постели, в своем парижском отеле, и она дразнила его «самодельным миллионером». А он со смехом отвечал ей:

— Если ты вышла за меня, позарившись на мои деньги, как пытается уверить Мэгги, то будешь страшно разочарована. Каждый пенни я вкладываю в дело: миллионеры не держат большие наличные в кармане. Но ты не беспокойся, голодной не останешься. — И, склонившись над ней и поцеловав ее в шею, он хрипло пробормотал: — В любой момент можешь откусить от меня кусочек, дорогая.

Толчок тронувшегося поезда вывел Глорию из задумчивости. Она с удивлением обнаружила, что опаздывает уже более чем на час. Ну ничего, все равно она скоро увидит мужа, с затаенной нежностью подумала Глория.

Прежде чем взять такси на вокзале, она забежала в небольшой магазинчик и купила любимый лосьон Чейза, который продавец любезно упаковал для нее в подарочный пакет. Не очень значительный подарок к годовщине, но лучшего на бегу не найдешь. Чуть позже она, волнуясь от предвкушения встречи с мужем, уже сидела в такси, мчавшемся по улицам Лондона.

Подъехав к большому дому, она быстрым шагом пересекла тротуар и, прячась от моросящего дождя, стремительно вошла в подъезд, где находилась квартиру Чейза. Прекрасный летний день превратился в очень сырой и ветреный вечер. Но ничто сейчас не могло омрачить ее настроения, и с чемоданом в одной руке, сумочкой и подарком — в другой она легко поднялась по лестнице.

Поставив чемодан на пол и достав ключ из сумочки, Глория открыла дверь и вошла в знакомую квартиру. Небольшая прихожая с телефонным столиком и встроенным шкафом была устлана толстым красным ковром. Женщина молча зашла в прихожую и, подойдя к столику, положила на него пакет и поставила рядом на пол чемодан. Затем, машинально уложив волосы, направилась к двери гостиной. Едва Глория коснулась ее и, когда та наполовину распахнулась, застыла…

Чейз уже был дома, но не один, он сидел бок о бок… с Мэгги на большом черном кожаном диване. Бутылка вина и два бокала стояли на столике перед ними, но самое гнусное — на них не было ничего, кроме купальных халатов.

Потрясенная увиденным, Глория окаменела, не замечая, как вода стекает с ее длинных волос, а ледяная струйка неприятно бежит по спине. Ее легкое платье никак не годилось для этой погоды, но она не чувствовала холода. Полуоткрыв рот, она с ужасом слушала, как распадается ее жизнь.

— Это нехорошо, Мэгги, я никак не могу сказать Глории. По крайней мере не сейчас, ради Бога! Она ведь совсем недавно потеряла ребенка и никак не может оправиться от несчастья…

Глубокий голос мужа резко звучал в тишине комнаты.

— Не будь смешным, Чейз. Когда-то она должна узнать, и если ты ей не скажешь, она в любом случае откроет это сама и будет огорчена в тысячу раз сильнее.

Ее пальцы с алыми ногтями крепко сжали его руку, и Глория вздрогнула от неприязни, как будто руку мужа обвила змея.

— Я тебе и раньше говорила, Чейз, ты слишком нянчишься с Глорией. Она взрослая женщина, ей уже двадцать. Да, она потеряла ребенка, но она хорошо понимает, что в мире есть не только радость и сладость, такие вещи тоже случаются, и с этим ничего не поделаешь. Надо просто все побыстрее забыть и продолжать жить дальше.

— Ты не понимаешь. Мэгги. Когда женился, я же обещал Глории, что… — Он замолчал, а потом продолжил: — И как я теперь ей скажу? Извини, дорогая, но обстоятельства изменились и добрый старый мир больше не существует. Сожалею, что вынужден нарушить свое слово, но я уверен, ты должна меня понять… — саркастически протянул он.

— Чейз, но ведь ты не оставишь ее с пустыми руками, она пассивный партнер в бизнесе, но половина твоего состояния — ее. Я лично всегда считала ее жадной до твоего кошелька и предупреждала тебя, когда ты настаивал на женитьбе. Возможно, она с радостью использует шанс стать богатой и независимой… Я на ее месте такого бы не упустила.

— Глория всю жизнь прожила под защитой близких, она не такая, как ты, — Чейз повернулся к Мэгги. — Вот почему ты такой чертовски хороший помощник — ты мыслишь, как мужчина, и меркантильна до мозга костей.

Глории было достаточно того, что она видела и слышала. «Ты ведь не оставишь ее с пустыми руками», — стучало у нее в голове. Как она могла быть такой наивной? У ее мужа роман с секретаршей, и сейчас они обсуждали, как ему с ней развестись. Так, значит, их роман начался задолго до того, как она встретила Чейза? Внезапно все стало настолько очевидным, что она почувствовала себя нехорошо и прислонилась к двери: Чейз женился на ней только из-за Форест Мэнор.

Глория припомнила, что в день бракосочетания она строила планы о том, как замечательно они будут жить в Форест Мэнор. Чейз пообещал ей заплатить долги отца, и она по-детски полагала, что родительский дом не уйдет с молотка. Но Чейз с удивлением выслушав ее, быстро вразумил. Оказалось, что дом необходимо превратить в отель, хотя он и предполагал оставить для них отдельное крыло. Глория, по уши влюбленная, конечно, согласилась.

Теперь множество мелочей вдруг обрело новый смысл. Когда отель строился, муж говорил, что сможет работать в Йоркшире так же продуктивно, как и в Лондоне. Но почти сразу после того, как врачи подтвердили ее беременность, в делах почему-то возникли затруднения, и ему пришлось оставаться в Лондоне на всю неделю. Теперь она представляла, что Чейз, должно быть, стремился отделаться от брака с той минуты, как отель вступил в строй и начал приносить ему доход. Ничего удивительного, что парочка, сидевшая перед ней на диване, была так настроена против ее беременности. Пока она переживала потерю ребенка, ее негодяй-муж, наверное, с облегчением смеялся вместе со своей подругой. Эта мысль, более чем другие соображения, придала Глории силы и побудила к действиям.

Она все еще стояла у двери не в состоянии уйти, как вдруг Чейз оглянулся и увидел ее. От неожиданности он вскочил на ноги.

— Глория, что ты здесь делаешь?

Он покраснел и, как ей показалось, ненадолго потерял самообладание. Его сильные руки нервно теребили пояс халата.

Глория внимательно посмотрела на мужа и, стараясь не выдать волнения, как можно спокойнее проговорила:

— Я забежала сказать тебе, что собираюсь на небольшой отдых с Кэти, школьной подругой, и невольно подслушала ваш разговор.

В это время Мэгги встала с дивана, и Глория едва не задохнулась. На этой стерве был ее халат, маловатый для нее, а может быть, с мужской точки зрения, в самый раз, потому что едва прикрывал большие груди деловой секретарши.

— Глория, я все объясню!

Чейз направился к ней, но женщина протестующе вытянула тонкую руку.

— В этом нет нужды, дорогой. Я все слышала, и как ни жаль разочаровывать тебя, но ты в отношении меня сильно ошибался. Мэгги была права. Меня действительно не очень беспокоит то, что ты нарушил свое слово. Но я бы хотела получить соответствующую компенсацию.

Если у Глории и оставались какие-то сомнения относительно вероломства Чейза, то они сразу развеялись, стоило ей увидеть выражение неприкрытого облегчения на его красивом лице.

— Ты все слышала и действительно не возражаешь?.. — Он улыбнулся ей. — Слава Богу! Я так боялся сказать тебе! Ты еще недавно была так удручена обрушившимся на нас несчастьем, что я не мог себе представить, какой разумной ты окажешься. По этому поводу стоит выпить, и даже шампанского! — И, протягивая ей руку, он сказал — Иди к нам, и мы вместе это отпразднуем.

Отпразднуем! Бессердечное животное! А собственно, почему ее это удивляет? Ведь она никогда не подходила этой компании. Однажды она заметила Чейзу, что он, кажется, очень близок со своей секретаршей, и муж, ничего не ответив, разразился продолжительным смехом, хотя, как она заметила, ему польстило, что Глория ревнует. Ублюдок! Она выругалась про себя, но, ничем не выдав своих истинных чувств, хладнокровно ответила:

— Боюсь, что у меня нет времени, внизу ждет такси…

В три шага Чейз оказался рядом.

— Не будь смешной. Ты не можешь так уйти! Глория, я ничего не знал насчет твоего отдыха.

Он хотел ее обнять, но она поспешно отступила в прихожую, подхватила чемодан и стремительно направилась к выходу. Чейз поймал ее, когда она открывала дверь.

— Подожди, Глория, я тебя так не отпущу, нам надо поговорить, — твердо заявил он. — Ей-Богу, ты с ума сошла!

— Я ничего больше не желаю слушать. Ты нарушил свое слово, а теперь я нарушаю свое. Ступай, празднуй с Мэгги. — Она окинула его презрительным взглядом. — Что до меня, то я не хочу тебя больше видеть.

Он был бы, наверное, меньше потрясен, если бы получил пощечину.

— Ты же так не думаешь, Глория, это ребячество. Я решил — ты сказала, что понимаешь… Сядь, выпьем и…

— Зайдешь к моему адвокату в Йорке с документами для развода, — отрезала она и вышла из квартиры.

— О Господи! Тебе нет дела ни до меня, ни до отеля… Мэгги права, ты меркантильная маленькая дрянь!..

Но Глория уже не слышала его. Она быстро бежала вниз по лестнице, чемодан бил ее по ногам, и слезы градом катились по лицу. До нее смутно донесся громкий голос Чейза, что-то кричавшего вслед, но она не оборачивалась и остановилась только тогда, когда несколько кварталов отделяло ее от этой гниды, которая была ее мужем.

Взмахом руки она подозвала такси и скорчилась на заднем сиденье.

— Прямо, пожалуйста, — пробормотала она.

— Как скажете, — спокойно ответил таксист.

Слезы застилали глаза, и она смотрела перед собой невидящим взглядом… Ребячество, сказал Чейз, потому что для нее было неприемлемо его желание развестись с ней без хлопот.

Гормональная депрессия, подумала вдруг она с едкой иронией. Что за чушь! Разве она не задумывалась, что привлекло в ней такого энергичного бизнесмена из Лондона? Почему богатый и красивый Чейз решил жениться на наивной девочке из Йоркшира? Она всегда ощущала в нем колоссальную исходившую от него силу, но почему-то убедила себя, что та никогда не обернется против нее. Чейз любил ее! И это было самой большой нелепостью. Он лишил ее опоры, он использовал ее ради удовлетворения своей похоти.

Она всхлипнула и слегка застонала. А может, к лучшему, что все ее подозрения подтвердились? Должно быть, он занимался любовью с Мэгги каждый раз, когда был в Лондоне, в то время как его маленькая женушка в счастливом неведении работала в отеле, за много миль оттуда. Глория в изнеможении закрыла глаза.

О Господи! В то время как погибал ее ребенок, ее муженек со своей секретаршей наверняка лежали в постели в объятиях друг друга… Мысль об этом была невыносимой, и, открыв глаза и сжав губы, она поклялась, что с этой минуты она вычеркивает Чейза из своей жизни.

Теперь она мучительно начала соображать, куда же ей ехать. Имя старой школьной подружки возникло в разговоре непроизвольно, но это действительно была неплохая идея. Они с Кэти обе были дочерьми дипломатов и пять лет провели вместе с монастырской школе в Сассексе. Около года они делили на двоих квартиру в Лондоне, но не виделись с тех пор, как Глория бросила колледж. Глория была совершенно уверена, что Кэти проживает все там же. Она дала таксисту адрес подруги, и через полчаса ее тепло приветствовала амазонка с зелеными волосами в той самой квартире на Эрлз Корт, которая теперь выглядела так, будто в нее попала бомба.

— Эй, ты что-то не похожа на счастливую будущую маму. Что случилось?

Глория съежилась на видавшем виды диване и, обливаясь слезами, рассказала Кэти все…

На следующий день она позвонила своему адвокату в Йорк и, предупредив его, что скоро он получит от ее мужа документы о разводе, поручила ему действовать в ее интересах, принимая без возражений все, что скажет Чейз. Единственное ее условие — ни под каким видом не давать мужу ее новый адрес, который она направит мистеру Трейвису, как только устроится.

Приняв соболезнования старого милого человека, она положила трубку и, мрачно улыбнувшись Кэти, сказала:

— Все, теперь к твоим родителям, а затем так далеко от Англии, как только я сумею забраться. И если по какой-то нелепой случайности ты столкнешься с Чейзом Нейлом, ты никогда меня не видела и понятия не имеешь, где я. Обещай!

И Кэти молча кивнула головой.

Глава 3

Глория вышла из лифта на первом этаже и профессиональным взглядом пробежалась по элегантному мраморному фойе, слегка задержавшись на столовой, которая была видна сквозь большую двойную дверь. Да, все было в порядке. Немногочисленные гости, предпочитающие ленч в отеле, обслуживались именно так, как следовало ожидать от опытного персонала отеля «Райский уголок».

Основной обязанностью Глории как менеджера этого небольшого первоклассного отеля было поддержание его репутации и престижа, и даже сейчас, направляясь в Сорренто, она не могла удержаться, чтобы все еще раз не проверить.

Пожалуй, на сегодня хватит, подумала Глория, улыбаясь. Она должна была встретиться с Данте, которого в последнее время очень интересовало, собирается ли она что-нибудь предпринять относительно своего развода. Для нее самой действия Чейза Нейла оставались непостижимой загадкой. Она никак не могла понять, почему за прошедшие почти пять лет он ни разу не сделал никаких шагов к расторжению брака.

Годами она ожидала сообщения от своего адвоката мистера Трейвиса, что Чейз обратился к нему по поводу развода, но этого не происходило. Когда несколько месяцев назад Данте начал за ней ухаживать, она решила, что пришло время вернуться в мир реальных отношений мужчин и женщин, но только обязательно свободной. Неделю назад она позвонила мистеру Трейвису в Англию и после долгого разговора с ним отослала ему письменное уведомление о своем желании начать бракоразводный процесс на основании пятилетнего раздельного проживания. Именно сегодня утром она получила от адвоката письмо, извещающее, что процесс по ее поручению скоро состоится.

Покидая отель, она не удержалась и все же подошла к приемной конторке и на привычном для нее беглом итальянском спросила своего молодого помощника Франко, все ли в порядке.

— Да, Глория. Не беспокойтесь.

Его темно-карие глаза одобрительно оглядели ее, любуясь копной золотисто-рыжих локонов, струящихся по спине, соблазнительной фигуркой в коротком голубом трикотажном платье-«рубашке» с открытым воротом, красивыми загорелыми ногами. За пять лет она превратилась из тоненькой, чуть печальной девушки, впервые приехавшей в Сорренто, в женщину потрясающей красоты. Постукивая каблучками, она изящной походкой прошла по мраморному полу и вышла наружу, под ослепительное полуденное солнце.

У входа стоял маленький «Фиат Панда» — машина компании, но Глория считала ее своей. Она по привычке взглянула на пейзаж, который всегда поднимал ей настроение, — отель стоял на холме, высоко над Неапольским заливом, — открыла дверцу машины и села за руль.

О чем беспокоиться? — спросила она себя. Адвокат сказал, что через шесть недель можно будет развестись с Чейзом на том основании, что они уже пять лет живут врозь, ей даже не понадобится согласие мужа. Данте будет этим доволен. Очень скоро она станет официально свободной…

Глория тронула машину с места, проехала по элегантной подъездной аллее, обсаженной апельсиновыми и лимонными деревьями, и выехала через главные ворота на дорогу, идущую вниз, в Сорренто. Потихоньку напевая, она ловко вписывалась в крутые виражи дороги, зигзагом сбегавшей по склону холма. Внезапно, она успела лишь судорожно вздохнуть: ее на бешеной скорости обогнал черный спортивный «Бугатти», разминувшись с ней в нескольких сантиметрах.

Опять эта проклятая машина! Настоящий придурок, злобно подумала она, смутно уловив силуэт человека за рулем сверкающего чудовища. Но она продолжала аккуратно править «Пандой», у нее появилось неприятное ощущение, что водитель «Бугатти» ей кого-то напоминает. Эту машину она видела всего несколько раз за последние несколько месяцев, но ее было трудно не запомнить. Ей никогда не удавалось как следует разглядеть сидящего за рулем, а сейчас она не могла отделаться от ощущения, что этот человек ей знаком.

Настроение испортилось, а оно у нее не блестящее с самого утра: сегодня ровно пять лет, как она потеряла своего первенца. Ей так и не удалось полностью пережить этот выкидыш, и она все чаще спрашивала себя: нужен ли ей развод с Чейзом и предполагаемый брак с Данте или это просто отчаянное желание иметь ребенка?

Она назначила свидание Данте в ресторане «Дельфин», длинном уютном деревянном сооружении на сваях, которое вдавалось в море и где превосходно готовили рыбные блюда. Глория оставила машину на обочине и медленно пошла вдоль старого порта…

Данте встал при ее приближении.

— Опять опаздываешь, кара.

Кара — дорогая, как давно к ней никто так не обращался! Подвинув стул, он помог ей сесть и нежно коснулся губами ее щеки.

— Ты прекрасно выглядишь, и я рад, что именно мне выпала честь дожидаться тебя.

Она села напротив Данте и с удовольствием взглянула на море. Да, она приняла правильное решение. В Англию ее больше не тянет. Теперь ее жизнь — в Италии, с Данте, и через несколько недель она будет свободна и сможет выйти за него замуж. Она ласково посмотрела на Данте и вдруг спросила:

— Я тебе когда-нибудь говорила, что ты очень красивый мужчина?

— В таком случае, — он широко улыбнулся, — давай скорее все съедим и поедем ко мне.

Она закашлялась.

— Ты никогда не упустишь случая! — с укоризной заметила Глория.

Внезапно став серьезным, Данте пылко схватил ее руку и страстно прижал к груди.

— Я не настаиваю и не тороплю тебя. Я готов ждать сколько потребуется. Что-нибудь слышно из Англии?

Официант принес две порции великолепно приготовленного на гриле лангуста в чесночном соусе: Данте сделал заказ заранее, хорошо зная ее вкус.

— Да, да, конечно. Мой адвокат сказал, что через несколько недель исполнится пять лет раздельной с мужем жизни, и я смогу получить развод даже без его согласия. Письмо пришло сегодня утром, так что, как видишь, никаких проблем.

— Ты уверена? — скептически заметил он.

— Абсолютно, — убежденно кивнула она.

— В таком случае как насчет свадьбы в ноябре?

Данте с немой мольбой ждал ответа. Его предложение могло показаться небрежным, но она знала, что он искренен. Было так просто сказать, что она счастлива и что с нетерпением ждет этого дня, но почему-то при мысли о медовом месяце и необратимости шага, который она собирается сделать, уверенность покинула ее.

— Кара, скажи что-нибудь!

— Ноябрь — это будет чудесно!

Она произнесла эти слова и улыбнулась, а Данте, взяв ее руки в свои, нежно пожал их и поцеловал.

— Спасибо, кара, я обещаю, что ты никогда не пожалеешь об этом. — Отпустив ее руки, он вернулся к еде.

Глория покачала головой и последовала его примеру, но она не ощущала вкуса восхитительной пищи: мысли ее были далеко…

Ей вспомнились первые дни пребывания в Сорренто. После позорного предательства Чейза она переночевала в Лондоне у Кэти, а на следующий день та отвезла ее к своим родителям в графство Суррей. Через пару дней Глория уже ехала с родителями Кэти в Италию, где отец подруги, мистер Кларк-Смайт, занимал пост британского консула в Неаполе. Он представил Глорию синьору Моничелли, владельцу «Райского уголка», и итальянец, убедившись в ее способности к языкам и наличии небольшого опыта работы в Форест Мэнор, предложил ей место портье…

Ей повезло. Из-за поспешности первого брака паспорт остался на девичью фамилию, и никто, кроме синьора Моничелли, которому она поведала свою печальную историю, и Данте, не знал, что она уже была замужем.

Данте и сейчас оставался большим другом Марко, сына синьора Моничелли, вот почему Глория и познакомилась с ним. До недавнего времени Марко был менеджером отеля, но в результате ужасной автокатастрофы, приведшей к парализации ног, работать не мог. Сейчас он жил с родителями на благословенном острове Ишия, а Глорию назначили менеджером. Она знала, что синьор Моничелли собирается продавать отель, но даже если новым хозяевам она не понравится, стоит ли беспокоиться, если она вскоре собирается начать новую семейную жизнь?

Конечно, ей было бы жаль потерять работу, и она без ложной скромности сознавала, что делает ее очень хорошо. Но так как отец Марко собирался отвести сына в Америку, чтобы использовать последний шанс излечить его, то она знала, что еще какое-то время поработает в отеле.

Позже, ведя свою маленькую машину по дороге домой, Глория испытывала если не полный восторг, то по крайней мере удовольствие от открывающегося перед ней будущего. Данте обожал ее. Допустим, его поцелуи не воспламеняли ее, но они были приятны, и у нее не было сомнений, что он будет нежным и пылким мужем. Хоть он и поддразнивал ее, постоянно намекая на возможные более близкие между ними отношения, но сам готов был ждать, пока они поженятся. И это, как ей казалось, характеризовало его весьма положительно.

Вернувшись в отель, Глория подошла к приемной конторке, машинально улыбнулась Франко.

— Есть сообщения? — мило спросила она.

— Нет, нет, — быстро ответил тот, но Глория заметила, что он избегает ее взгляда. — Но один джентльмен настойчиво добивается встречи с вами…

— И не хотел бы услышать отрицательный ответ, — отозвался глубокий, резкий голос.

Глория обернулась, и у нее перехватило дыхание, лицо побледнело, и она невольно ухватилась за край конторки в поисках опоры. В ужасе вытаращив глаза на человека, стоящего перед ней, она теперь отчетливо поняла, что это и есть водитель «Бугатти», Чейз… ее муж.

— Что с тобой, Глория? Неужели я так сильно изменился? — язвительно спросил он, продолжая довольно откровенно разглядывать ее с ног до головы. — Краткая записка твоего адвоката моему предполагала наличие ответа. Ты ведь этого добивалась, не так ли? Так почему ты так удивилась, увидев меня?

— Я никогда не ожидала снова встретить тебя.

Она подняла глаза, и ее взгляд невольно задержался на его фигуре. Пожалуй, он стал еще более красив, чем она помнила его. Мужественное лицо казалось немного тоньше, знакомые морщинки вокруг чувственного рта теперь были глубже, но, по-видимому, не портили прежней очаровательной улыбки, а в некогда черных как смоль волосах слегка пробивалась седина. Однако ничто не могло умалить его безумной мужской привлекательности. Он был одет в обтягивающие джинсы и мягкую трикотажную рубашку, которые эффектно подчеркивали его великолепную фигуру.

Глория почувствовала сильное волнение и вновь ощутила себя девятнадцатилетней девушкой, которую, как и прежде, тянет к этому человеку. Она ненавидела его, но с ужасом осознала, что ее тело отказывается ей повиноваться, откликаясь на его сексуальный призыв.

— Пойдем куда-нибудь, поговорим, — предложил Чейз и шагнул к ней.

Глория попыталась отступить, напуганная его натиском, но оказалась прижатой к конторке.

— В этом нет надобности, — ответила она сдавленным голосом. — Нам нечего сказать друг другу.

Их взгляды снова встретились, и она с испугом увидела, как глаза Чейза гневно сверкнули.

— Тебе, должно быть, претит мое присутствие, Глория, но нам есть о чем поговорить, тем более сейчас, — с иронией протянул он. — Я думаю, что следующие несколько недель тебе покажутся тоже очень интересными.

— Если вы рассчитываете остановиться здесь, мистер Нейл… то в отеле свободных мест нет!

Она отчаянно пыталась взять себя в руки, но ее голос все еще дрожал от потрясения.

— Ты так говоришь, но…

— Я менеджер, я знаю… — Служебное положение обязывало быть спокойной и вежливой, и самообладание частично вернулось к ней. — Полагаю, вам лучше уйти. — Она указала рукой на выход и прикусила губу, когда сильная мужская рука поймала ее запястье и больно сжала его. — Пустите! — прошипела она, пытаясь высвободить руку.

— Никто не сможет отделаться от меня взмахом руки, и уж, конечно, не меркантильная маленькая дрянь вроде тебя… — проворчал Чейз.

На его лице застыло такое выражение, что Глория пожалела о своем поступке: не стоило так бесцеремонно пытаться выставить его отсюда.

— Что ж, если хочешь обсуждать наш брак в фойе отеля, я не возражаю, — саркастически заметил он. — Уверен, что многих гостей это очень позабавит.

— Синьорина Глория, у вас все в порядке? — вмешался настороженный Франко.

— Да, да, не волнуйся, — быстро ответила Глория и огляделась. О Боже! Постояльцы как раз шли к обеду, и она со своими жалкими возражениями выглядела как кошка, схваченная за шиворот.

Франко продолжал недоумевать.

— Так вы — замужем за этим человеком? — И даже не дожидаясь ее ответа, разразился бурной тирадой в основном на тему — что скажет Данте.

Глория неслышно застонала, пытаясь несколько охладить пыл своего темпераментного помощника. Ей с трудом удалось слегка успокоить его, правда, пришлось признать, что Чейз — ее муж.

— Когда вы закончите свою дискуссию, — прервал их Чейз, пронзительно взглянув на Франко, — будьте добры, распорядитесь, чтобы мой багаж отнесли в апартаменты жены.

Все! Для Глории это была последняя капля. Она с трудом сдержалась, чтобы не крикнуть Чейзу «Заткнись!», понимая, что надо как можно скорее увести его из фойе, пока все кругом не узнали ее тайну.

— Следуйте за мной, — бросила она сквозь зубы и направилась к двери.

— Я знал, что ты все сделаешь правильно, дорогая. Глория — разумная девочка, — издевательски заметил Чейз.

В гневе женщина забыла про лифт и повела Чейза пешком на четвертый этаж. Ее ярость росла с каждым шагом. Достав ключ от своей комнаты, она отперла дверь, даже не взглянув, следует ли за ней муж, ворвалась в номер, швырнула сумочку на диван и повернулась спиной к окну.

— Что за дьявольскую игру ты затеял, Чейз? Как ты смеешь являться сюда и обсуждать мое поведение в присутствии служащих и гостей отеля? Кто дал тебе право заявлять на весь мир, что мы женаты?

Она была похожа на взбесившуюся фурию и от гнева и досады, охватившей ее, больше не могла держать себя в руках.

— Ты очень не догадлива, моя милая, — проговорил Чейз стальным голосом. — Я приехал, чтобы предъявить права на тебя как на свою жену.

Вот это наглость! Она задрожала от ярости.

— Не будь смешным! — воскликнула Глория. Ее голос дрожал от возмущения. — Прошло много лет, и ты не можешь вот так просто снова войти в мою жизнь! Я этого не потерплю!

Годами она ненавидела этого человека за то, что он растоптал ее девичьи мечты о любви, о семье. Но теперь она была старше, стала самостоятельной и независимой женщиной, и никакая сила не могла вернуть ее в жалкое положение жены Чейза.

Чейз, внимательно посмотрев на ее пылающее, разгневанное лицо, медленно пересек комнату и остановился перед ней в нескольких дюймах.

— А как, по-твоему, я должен себя вести, получив короткую записку от адвоката, сообщающую о предстоящем разводе? — проскрежетал он. — Ты — моя жена, я никогда не дам тебе развода. Я достаточно ясно выразился? — осведомился он.

Все это она выдержать не могла. Она размахнулась, целясь в его насмешливое лицо, и… вскрикнула от боли, когда он перехватил ее руку. Его сильные пальцы сомкнулись, как наручники, на ее запястье, и одним ловким движением он заломил ей руку за спину, сильно прижав Глорию к себе. В следующее мгновение уже обе ее руки были крепко схвачены за спиной, и темноволосая голова склонилась над ней.

Глория пыталась сопротивляться, но ее руки словно попали в капкан. Она попробовала ударить Чейза ногой, но была сразу сжата его сильными бедрами. От этого тесного объятия она неожиданно затрепетала и уже никак не могла помешать Чейзу свободной рукой взять ее за подбородок и поднять его кверху.

— Я не потерплю насилия ни от кого, даже от тебя, дорогая, — усмехнулся он, и тут же его твердые губы накрыли ее рот.

Она яростно сжала губы, но от его жаркого поцелуя невозможно было уклониться. Он укусил ее за нижнюю губу, и она, судорожно вздохнув, невольно открыла рот. Его язык тут же проник внутрь и, коснувшись ее языка, стал нежно лизать его. Глория задохнулась.

Она поклялась, что не откликнется на его поцелуй, ведь она ненавидит его. Но его рука, неожиданно соскользнув с подбородка, стала ласкать ее шею, а поцелуй перешел в нежный и дразнящий… Глория невольно откинула голову, чтобы избежать сладостных прикосновений его губ, но Чейз уже нашел и нежно касался губами уязвимую ямку над ключицей, заставляя сердце биться сильнее.

Забыв обо всем на свете, Глория не могла противостоять желанию, охватившему ее, и долго сдерживаемая страсть женщины мучительно просыпалась, когда Чейз сквозь вырез платья начал нежно ласкать ее груди. Она не носила лифчика, и его пальцы деликатно скользнув вниз, гладили ее грудь, теребили набухающие от его прикосновений соски, и она беспомощно погружалась в море страсти, казалось, навсегда позабытой. Чейз наблюдал, как по мере движения его руки, выражение удовольствия проявлялось у нее на лице все сильнее.

— Замечательно, малышка, все как надо! — прозвучал хриплый голос, прежде чем его губы вновь завладели ее ртом. Тепло разлилось по телу Глории, и она беспокойно задвигалась, истомившаяся, разгоряченная, переполненная желанием.

Охваченная страстью, она с трудом понимала, что ее руки теперь свободны, а платье спущено с плеч. Когда он начал слегка покусывать ее отвердевшие соски, она закричала. Чейз целовал ее, и его теплые губы несли небесное блаженство и доводили ее до безумия. Она схватила его за густые шелковистые волосы, притягивая поближе к себе.

И вдруг он отпустил ее. Затуманенными от возбуждения глазами она удивленно посмотрела на него.

— Чейз?.. — спросила она, полностью порабощенная его страстным натиском.

Он выпрямился и оскорбительно спокойно натянул ей платье обратно на плечи. Его темные глаза торжествующие сверкнули.

— Потом, Глория, кто-то у дверей. Полагаю, принесли мой багаж.

Только теперь она услышала стук в дверь. Ее лицо вспыхнуло от стыда. Боже мой! Что это с ней? Стоило Чейзу коснуться ее, как она вся затрепетала…

Она дрожала от возбуждения, ноги едва держали ее, и, сделав несколько неуверенных шагов, Глория рухнула на диван. Чейз открыл дверь и впустил молодого человека с багажом.

— Отнесите его в спальню, пожалуйста, — приказал он, и ни малейшая вспышка эмоций не нарушила ровного звучания его голоса.

С чувством, близким к отчаянию, Глория смотрела, как посыльный идет в спальню, избегая глядеть на нее. Я вторично проиграла, с горечью подумала она. Ненависть к Чейзу не ослабевала в ней долгие пять лет… А предательское тело все еще жаждет его! Она разозлилась на себя. Как могла она позволить этому негодяю войти в дом и снова перешагнуть через нее? Неужели она никогда не поумнеет?

Глория вскочила с места, почувствовав прикосновение его руки.

— Успокойся, малыш, поговорим позже. А сейчас мне нужно помыться и переодеться.

Она не ответила и молча смотрела, как Чейз направился в спальню, как тихо закрылась за ним дверь. Через несколько минут услышала слабый шум льющейся воды и вдруг явственно представила себя и его под душем. Она сердито заморгала, и видение растаяло.

Боже! Ей ведь уже двадцать пять, она взрослая и самостоятельная женщина. Неужели она не сможет противостоять ему в то короткое время, что он здесь пробудет? А может, вскоре на сцене появится прекрасная Мэгги, и неприятности Глории кончатся? Но почему Чейз не женился на Мэгги? С тех пор как Глория поселилась в Италии и сообщила адвокату свой адрес, она каждый день ждала от мужа письмо с требованием развода. Но его все не было, и она начала беспокоиться, однако месяцы превращались в годы, и постепенно Глория выкинула это из головы.

И вдруг ее осенило! Чейз был безжалостным бизнесменом. Он женился на Глории, чтобы прибрать к рукам ее дом и превратить его в доходное предприятие. А у Мэгги не было ничего, на что бы Чейз мог претендовать, кроме ее тела, на которое он не считал нужным растрачивать брачный обет.

Глава 4

— Твоя очередь в ванную.

Глория вскочила на ноги, когда Чейз вернулся в комнату, и с большим трудом сдержалась, чтобы не воскликнуть от удивления. На нем был отлично сшитый черный вечерний костюм, белая шелковая рубашка эффектно контрастировала с бронзовым загаром. Складка на брюках была идеально отглажена. Он выглядел великолепно.

Лениво взглянув на Глорию, Чейз быстро проговорил:

— Я ехал всю ночь и полдня и очень голоден, так что давай побыстрее. И оставь волосы распущенными, мне так больше нравится, — скомандовал он.

Вспыхнув, Глория заторопилась в спальню. Она бросила сумочку на кровать и остановилась от неожиданности: на постели была разложена черная шелковая пижама. Этот дьявол нарочно устроил демонстрацию своих намерений. Ладно, я ему покажу, поклялась Глория, проходя в ванную и снимая на ходу платье через голову.

Пусть Чейз думает, что выиграл, тем тяжелее для него будет отрезвление. Она вошла под душ и пустила воду, размышляя о том, что надо быть очень осторожной, чтобы не упустить шансы на развод. Еще шесть недель, и Чейз никогда не сможет больше стоять на ее пути, тем более предъявлять свои дурацкие требования, если, конечно, они по-прежнему будут проживать раздельно…

Стоя под ласковыми струями, она испытывала ганталовы муки, ощущая аромат одеколона Чейза, его витающий в воздухе резкий, мужской запах. Да, пожалуй, находиться в одной комнате с этим мужчиной слишком рискованно. Она выключила воду и поежилась, вспомнив, каким податливым пластилином всего несколько минут назад была она в его руках. Господи! Неужели он так действует на нее, неужели опять, как много лет назад, только одно его прикосновение заставляет сильнее биться ее сердце? Как бы ей хотелось избавиться от этой гибельной власти над ней! Она не должна позволить себе поддаться его мужскому очарованию. Тем более сейчас, когда она так близка к цели.

Глория насухо вытерлась большим мохнатым полотенцем и, пройдя в спальню, открыла комод и достала тонкий кружевной лифчик и такие же трусики. Надев их, она подошла к гардеробу и извлекла оттуда шелковые плиссированные шорты и соответствующую блузку без рукавов. За несколько секунд она оделась, расправила шитый золотом воротничок, затянула вокруг тонкой талии ремешок золоченой кожи и молча поклялась, что Чейз ни в коем случае не разделит с ней ложе — ни теперь, ни потом, даже если ей придется спать в бельевом чулане!

Слегка причесавшись, она небрежно заколола волосы кверху. Немного крема на лицо, чуть черной туши на длинные ресницы и мазок розовой помады на полные губы завершили ее туалет.

Наконец она сунула ноги в золотые босоножки на высоких каблуках, заменила сумочку на маленькую золотую косметичку и, расправив плечи и глубоко вздохнув, вошла обратно в гостиную.

— Очень элегантно и, без сомнения, дорого, — неприязненно прокомментировал Чейз, и на его лице появилась недобрая усмешка. — Но я же сказал тебе, чтобы ты оставила волосы распущенными!

И прежде чем она успела возразить, он ловко выдернул заколки из ее волос, так что они рассыпались по плечам рыжим облаком.

— Те дни, когда ты легко руководил мною, давно миновали, — огрызнулась она, оскорбленная до глубины души. Боже, сколько сил и времени у нее ушло на то, чтобы только перестать думать об этом негодяе. Она закусила губу. Нет, его неожиданное появление не лишит ее покоя и не застанет врасплох. Глория гордо подняла голову и тщательно убрала пряди волос с лица. — Неужели ты не понимаешь, что я должна думать о своем положении менеджера? — едко осведомилась она.

— Ну, это ненадолго, — нагло заявил он.

Шокированная его словами, она ничего не ответила и молча направилась к двери: отступление оказалось единственным действием, на которое она была способна.

Зал ресторана был уютный и утопал в роскоши, и когда Глория шла по нему в сопровождении Чейза, крепко держащего ее за локоть, случайному наблюдателю они могли бы показаться идеально красивой парой. Высокий привлекательный мужчина сопровождал маленькую изящную женщину, глаза которой сверкали, а лицо разрумянилось от удовольствия. И только человек, хорошо знающий женщину, мог заметить, что Глория с трудом сдерживает себя от охватившей ее ярости.

Когда они сели за столик, Глория была настолько взбешена, что мечтала даже ударить Чейза. Стоило ей заговорить с кем-нибудь из гостей, как Чейз радостно представлялся ее мужем, абсолютно игнорируя замешательство Глории.

— Какого черта ты затеваешь эту игру? — прошептала она, тщательно расправляя салфетку на коленях. — Наверное, думаешь, что представиться мисс Дейвенпорт моим мужем — это милая шутка? Между прочим, на той неделе я познакомила ее со своим приятелем. Боже, что она теперь обо мне подумает? А она одна из лучших клиентов!

— Вряд ли это моя вина, дорогая, — усмехнулся Чейз, — тебе следовало бы иметь побольше здравого смысла и не заводить приятелей, пока ты замужем.

Она чуть не подпрыгнула на стуле.

— У меня нет мужа! Я не…

— Странно, когда мы познакомились, ты со мной никогда не спорила. Вначале я все ждал, когда же начнет проявляться знаменитый «рыжий характер», но, женившись на тебе, я с радостью обнаружил, что весь огонь и страсть души ты сберегла для занятий любовью.

Внезапно перед глазами Глории с калейдоскопической скоростью замелькали отчетливые эротические видения: она видела себя с Чейзом в постели, в разное время, в различных позах, когда они были так счастливы и старались друг другу доставить максимум удовольствия. Глория в изнеможении закрыла глаза, стараясь отогнать предательские мысли.

Когда она, пытаясь сохранить спокойствие, взглянула на Чейза, то ей показалось, что все это время он с удовольствием наблюдал за ней. Его приводило в умиление ее красное от гнева личико и сжатые в кулачки руки, которые периодически дрожали, выдавая состояние Глории. По счастью, подошедший официант переключил внимание Чейза на выбор вина. Просмотрев карточку с предлагаемыми напитками, Чейз остановился на очень приятном «Барола». Глории удалось восстановить самообладание, которое, увы, немедленно покинуло ее, как только Чейз снова заговорил.

— Так твой нынешний возлюбленный — Данте, не так ли? — с иронией произнес он, усмехнувшись. — Но мне кажется, что ему далеко до его тезки, поскольку он не зажег в тебе огня любви, иначе бы ты не стала так страстно сражаться со мной, а потом таять в моих объятиях.

— Ты замолчишь наконец или нет?.. Ведь люди услышат!.. — Глория испуганно посмотрела по сторонам. Слава Богу, кажется, никто не прислушивался к их разговору. — Не забывай, что я здесь работаю и несу ответственность за это фешенебельное заведение.

Она покраснела, ощутив долю правды в ядовитом замечании Чейза, но сейчас ей не хотелось серьезно разбираться в собственных чувствах.

Чейз скептически покосился на нее.

— Да-да, ты, конечно, права. Я тоже не заинтересован в том, чтобы отель лишился хотя бы одного постояльца из-за того, что менеджер потерял голову от любви. Ужасно для бизнеса, особенно сейчас.

Какая же ты свинья, пробормотала она про себя, но, поборов желание ответить в том же духе, заставила себя сохранить хладнокровие. Она облегченно вздохнула, когда официант принес заказанную бутылку и с разрешения Чейза наполнил оба бокала.

— Ну, разве это не прекрасно? — Он поднял свой бокал. — Как в добрые старые времена, Глория. Мы обедаем вместе, вкушая дорогую, изысканную пищу.

И он залпом выпил густое красное вино. Но насмешливый блеск в темных глазах явно противоречил этому невинному комментарию.

На мгновение Глория почувствовала острое сожаление о прошлом. Только что поженившись, они, коллекционируя трапезы, обедали в лучших ресторанах Лондона. Она тогда была так влюблена, так полна надежд на будущее… Поспешно взяв бокал, Глория сделала небольшой глоток вина, надеясь успокоиться и отогнать болезненные воспоминания. Хорошо, что официант поставил перед ними заказанные блюда, это заставило Чейза на время замолчать. Интересно, а что он имел в виду, говоря «особенно сейчас»? А откуда он узнал о Данте? Она не сказала адвокату, зачем ей нужен развод. Больше того, она дала ему строгое указание не сообщать никому, где живет.

— Как ты узнал, где меня искать? — невольно спросила она, бросив на него злобный взгляд.

Чейз склонился над тарелкой и, по-видимому, наслаждался пищей. Он и любовью наслаждается так же, как вкусной едой, смакуя каждый кусочек и… Тут она с раздражением заметила, что ее мысль опять свернула не туда.

— Я спрашиваю… — начала Глория.

— Слышу, дорогая. — Он поднял голову, его синие глаза насмешливо встретили ее взгляд. — Я уже несколько лет знаю, где ты находишься.

— Но откуда? — пролепетала она, потрясенная его откровением.

— У нас с тобой есть общий знакомый. Мистер Карл Брэдшоу.

Она нахмурила брови, пытаясь вспомнить этого человека.

— Он регулярно останавливался в этом отеле до того, как женился. Видимо, был здесь и в то время, как ты появилась. По случайному совпадению у нас тогда были с ним общие дела. Как-то за ленчем он показал мне твою фотографию и посетовал, что познакомился с хорошенькой девушкой, но она отклонила все его ухаживания. Я сразу тебя узнал, но и не думал сообщать ему, что это моя беглая жена, — цинично добавил он. — Ты здесь здорово прогадала, Глория: Карл Брэдшоу — один из богатейших людей в Европе.

Да-да, теперь Глория вспомнила этого человека; он действительно пытался за ней ухаживать, но она не могла воспринимать его серьезно, так как душа все еще кровоточила от предательства Чейза. Но почему Чейз считает, что она «прогадала»? Она слышала его слова и воспринимала их, но не понимала их смысла. Все это время Чейз знал, где ее найти, и только сейчас сделал это. Непонятно, ведь он сам хотел избавиться от их брака, она хорошо помнила все это время, как он заявил своей любовнице о намерении нарушить брачный обет. Глория сильно разволновалась и, опустив голову, чтобы избежать его пытливого взгляда, подняла бокал и сделала добрый глоток вина.

— Так почему ты объявился только сейчас? — холодно осведомилась она.

Несколько секунд он молча смотрел на нее. На скулах у него заиграли желваки, а глаза зло блеснули.

— Мне не нравится, что моя жена постоянно заводит любовников и требует у меня развода. Я решил положить этому конец, — надменно заявил он.

— Напрасно стараешься: мы помолвлены.

— Нет, дорогая, больше нет. — Он сощурил глаза. — Как ты думаешь, Глория, почему твоего так называемого жениха нет сегодня с тобой рядом? — спросил он с плохо скрытой насмешкой.

— Ты… Так это ты все подстроил? — она уставилась на него, пораженная до глубины души. — Но как? И вообще, как ты узнал о Данте?

— Я навел справки еще несколько месяцев назад.

Несколько месяцев… Но тогда он не мог знать, что она потребует развод, она сама этого не знала!

Окончательно сбитая с толку, Глория занялась едой. Все, что было ей дорого, мгновенно превратилось в пепел. Она выпила еще вина, казалось, что оно придаст ей силы, но на самом деле это было ложное воодушевление. Сидящий напротив нее Чейз уплетал свой бифштекс с видимым удовольствием. Поймав ее взгляд, он изобразил на лице одобрительную улыбку.

— Еда отменная, надо будет поблагодарить повара, — примирительно сказал он.

— Ну и сделай это, — буркнула Глория и, посмотрев на часы, обнаружила, что уже скоро десять. Чем скорее она прекратит этот тяжелый для нее разговор, тем быстрее сможет выбросить Чейза из своей жизни.

— Перейдем пить кофе в гостиную? — глубокий голос Чейза звучал нарочито вежливо.

Не удостоив его взглядом, Глория отодвинула свой стул и встала. Она была настроена весьма решительно.

— Нет, это можно сделать у меня в номере. Мы и так провели этот вечер впустую, избегая реальных проблем. Пошли?

И, не ожидая ответа, она подхватила сумочку и направилась к лифту. Проходя через зал, молодая женщина натянуто улыбалась гостям, некоторые приветливо желали ей спокойной ночи.

— Ну, говори, что считаешь нужным, и уходи, — потребовала Глория, когда они поднялись в номер. Она нервно потирала влажные ладони, Чейз стоял спиной к двери, медленно и внимательно оглядывая ее с ног до головы.

— Сядь, Глория.

Она присела на ближайший стул и настороженно смотрела, как Чейз устраивается на диване, небрежно вытягивая ноги.

— Все очень просто, Глория. Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Я хочу, чтобы все было, как прежде, ты мне нужна в качестве жены, любовницы, друга. — Он замолчал, а потом небрежно добавил — Кстати, я купил этот отель. И ты теперь служишь у меня.

Она не могла этому поверить.

— Ты… купил? Тогда я уйду в отставку…

Не обращая внимания на ее замечания, он абсолютно спокойно продолжал:

— Глория, ты выглядишь усталой. Ложись-ка в кровать, — голос Чейза звучал почти участливо, но в его глазах читалось нескрываемое, безжалостное удовлетворение.

— Что ж, я последую твоему совету, — холодно согласилась Глория. — Но прежде ты должен знать, что я считаю тебя гнусным мерзавцем, человеком без чести и совести, законченным подлецом. Я ненавижу тебя и буду ненавидеть всегда.

Она говорила настолько хладнокровно, что ее слова были более убедительными, чем любая вспышка гнева.

Глория вошла в спальню с гордо поднятой головой, но заснула она только через несколько часов, в сотый раз перевернув подушку, эмоционально и умственно истощенная поисками выхода из дикой ситуации, в которую попала. К тому же ей пришлось бороться с искушением дьявола, который нашептывал на ухо, что было бы совсем неплохо, если бы сейчас к ней присоединился Чейз.

Глава 5

Глория приоткрыла глаза, разбуженная звонком будильника. О Господи, неужели уже семь? — сонно подумала она и, протянув руку, заставила замолчать надоедливые часы на прикроватной тумбочке. Она зевнула и вдруг застыла, почувствовав тяжесть у себя на талии. Ужас прошедшего вечера охватил ее полусонный мозг. Чейз вернулся… вернулся не только в ее постель, что убедительно доказал вчера, но и в ее жизнь… Нет, она не допустит, чтобы он опять ворвался и нарушил ее покой, который она с таким трудом обрела за последние годы.

Она медленно повернула голову. Чейз лежал рядом, одна его рука обнимала ее за талию, другая — свисала с кровати. Глория тихонько высвободилась из его объятий и встала, стаскивая с себя хлопковую ночную рубашку и поглядывая на спящего мужчину. Расслабившись, он выглядел намного моложе: волосы рассыпались по лбу, рот стал мягче и нежнее. Он казался очень мужественным, открытым, но в то же время чуточку уязвимым, ожидающим прикосновения. Глория с трудом удержалась, чтобы не коснуться его.

Спустя несколько минут она, одетая в свою обычную униформу из темной юбки и накрахмаленной белой блузки, невольно снова посмотрела на безмятежно спящую фигуру. Ее внимание привлекли бутылка из-под виски и стакан на столике у дивана. Чейз, очевидно, пил весь остаток ночи, и она не могла понять почему.

Закрыв за собой дверь «люкса», Глория, поправив ремешок сумочки на плече, направилась к лифту. Через несколько секунд она вошла в приемную и остановилась, не веря глазам своим. Франко, в растерянности и не смея возразить, слушал стоящую напротив высокую элегантную женщину, которая довольно резким голосом что-то втолковывала ему. Это была Мэгги.

— Прошу прощения, — твердо сказала Глория, стремительно подойдя к конторке. — У вас есть какие-нибудь проблемы?

Мэгги обернулась к ней. Она была, как всегда, ослепительна. И хотя возле красивых глаз чуть прибавилось морщинок да очертания рта стали пожестче, но изящной кремовый костюм на ней был от лучших модельеров, равно как кожаная сумка и туфли.

— Их больше нет, Глория, — спокойно ответила Мэгги, глаза ее при этом странно сверкнули. — С сегодняшнего дня, да будет вам известно, новый владелец отеля назначил меня менеджером этого заведения. И сейчас я хотела бы знать, где Чейз: мне необходимо поговорить с ним.

— Я очень рада за вас Мэгги, — медленно проговорила Глория. — Вы, как всегда, суперэффектны.

Ей было неприятно видеть любовницу мужа, и она презирала себя за слабость и неумение скрыть свое волнение в присутствии этой женщины.

— Если судить по этому человеку, — насмешливо продолжила Мэгги, — то мне придется приложить немало усилий, чтобы привести служащих отеля в надлежащее состояние. Я уже минут десять тщетно пытаюсь добиться у него честного ответа, в каком номере находится Чейз, но из его дурацкого бормотания ничего не могу понять.

— Франко, вероятно, не знал, что Чейз делит со мной «люкс». — Глория не могла скрыть удовольствия при виде удивленных глаз Мэгги. — Я оставила его спящим в номере, он вымотался, бедняга… — Она нарочно с явным намеком произнесла эти слова. — Но если вы обязательно хотите побеспокоить его, то…

Глория вынула ключ из сумочки, и Мэгги, выхватив его у нее из рук, не говоря ни слова, направилась к лестнице.

Франко от волнения разразился такой нескончаемой речью, что Глория, как ни старалась, не могла его успокоить. Поняв, что ее усилия бесполезны, она, сославшись на дела, извинилась перед молодым человеком и, стремительно выйдя из отеля, направилась к своей машине. Нет, она не убегает, сказала она себе, но ей нужно время, чтобы подумать и решить, как вести себя дальше. А сейчас ей необходимо повидать Данте и рассказать ему, что произошло.

Подъезжая к Сорренто, она то и дело непроизвольно поглядывала в зеркало заднего вида, боясь погони, хотя понимала, что это совершенно невероятно. Чейз, если он и проснулся, явно не в форме, и в любом случае с ним теперь Мэгги…

Приехав на главную площадь Сорренто и поставив машину на стоянку, она устремилась к кафе «Фауно», наиболее популярному месту свиданий в городе. Вся жизнь Сорренто вращалась вокруг этого кафе, но сейчас около него не было заметно людей. Глория обеспокоенно оглядела столики и увидела Данте, с которым созвонилась по дороге. Он вскочил и приветливо заулыбался ей, и она, вздохнув, поспешила к нему навстречу.

— Не так быстро, Глория, — протянул знакомый голос, и сильная рука крепко схватила ее за плечо.

— Что? — Ее сердце забилось сильнее, когда она взглянула в лицо державшему ее человеку. — Чейз… — выдохнула она, испуганно оглядывая его высокую фигуру. Он выглядел великолепно: кремовые брюки и голубая тенниска с расстегнутым воротом, открывающим мощную шею.

— Отстань от моей невесты! — Данте гневно щуря свои карие глаза, буквально вырос перед Чейзом. — Он не обидел тебя, кара? — спросил молодой человек, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку.

Она почувствовала, как Чейз грубо отдернул ее от Данте, обхватив за талию своей железной рукой. Его глаза вспыхнули от ярости, на скулах заходили желваки.

— Убери руки и рот от моей жены, — угрожающе предостерег он.

— Жена? — брови Данте поползли вверх, и он растерянно смотрел то на Глорию, то на Чейза. — Ну, это ненадолго, — твердо возразил он, оценив ситуацию, и нежно сжал руку Глории. — Так вот почему ты так хотела со мной повидаться, дорогая. Он пытается причинить тебе вред?

Данте был очень взволнован и, с необыкновенной заботой глядел на нее. Глория не могла больше выдержать, чтобы эти два рассвирепевших самца буквально раздирали ее на части, но, прежде чем она успела раскрыть рот, Чейз ответил за нее.

— Я причиню вред тебе, если не отвяжешься от моей жены. Увижу тебя еще раз рядом с Глорией — переломаю все кости! Понятно?

Хотя разговор шел по-английски, люди за соседними столиками насторожились, безошибочно распознав угрожающие нотки в голосе Чейза. Он возвышался над Глорией и Данте, его глаза горели нескрываемой злобой.

Данте отпустил ее руку.

— Что случилось, Глория? Вчера ты говорила, что развод — дело нескольких недель. Ты же согласилась выйти за меня замуж.

Она готова была расплакаться, ведь Данте ничем не заслужил публичного унижения со стороны разъяренного Чейза.

— Что ты сказал? — насмешливо протянул Чейз. — Глория, дорогая, расскажи-ка ему, какую восхитительную ночь ты провела в моих объятиях.

— Нет! — крикнул Данте.

Его глаза потемнели от боли и, перейдя на родной язык, он потребовал от нее объяснений.

Глория начала лепетать какие-то оправдания, но увидела, что Данте ей не верит. Им овладела ярость итальянца, желавшего знать, как посмела женщина, отказывавшая ему в близости, лечь в постель с мужчиной, которого не видела уже несколько лет.

Увидя в его глазах боль и гнев, она смешалась и умолкла. Невозможно было ничего объяснить. Пусть уж лучше Данте думает о ней самое худшее, так ему будет легче с ней расстаться. Она с грустью поняла, что никогда не любила его, и только горечь одиночества заставила ее дать согласие на брак, а ведь он заслуживает большего.

— Чейз сказал правду, Данте. Мне очень жаль, — грустно проговорила она по-английски, чтобы Чейз понял ее. Ей было больно видеть горькое разочарование на милом лице Данте, и она, гневно взглянув на Чейза, добавила — Мы с мужем помирились — ты ведь этого хотел, дорогой?..

Она говорила явно издевательским тоном, не давая себе труда скрыть отвращение к так называемому мужу.

Данте с достоинством, делавшим ему честь, сказал:

— Поздравляю… надеюсь, ты будешь счастлива, хотя я сильно сомневаюсь в этом.

И, гордо повернувшись и расправив широкие плечи, он твердым шагом вышел из кафе.

Глория смотрела ему вслед, и слезы медленно катились по ее лицу…

— Он не стоит твоей симпатии. Парень даже старше меня, и толком не сможет тебя удовлетворить. Ну, идем, моя машина за углом.

Она не желала, чтобы с ней обращались как с вещью, но стальной натиск Чейза сделал ее безвольной и безразличной ко всему происходящему, и она даже не спросила, куда он ее ведет. Сильная рука Чейза крепко сжала ее плечо, когда они вышли из кафе и пошли по улице.

— А как же моя машина? Я ее оставила на стоянке…

— О ней позаботятся. Садись.

От открыл дверцу машины, и Глория опустилась на пассажирское сиденье в сверкающем «Бугатти». Обойдя машину и сев рядом, Чейз, застегивая ремень безопасности, неловко коснулся ее груди, и женщина, вздрогнув, вздохнула. Удивленный ее реакцией, он внимательно посмотрел на нее, а затем вдруг неожиданно как-то по-хозяйски накрыл ее грудь своей рукой.

— Какие мы чувствительные, — цинично заметил он. — Я тебе оказал неоценимую услугу, избавив от Данте. Он действительно совершенно не подходит твоему темпераменту.

Ей не хотелось ни спорить с ним, ни соглашаться, и она, с трудом овладев собой, сказала:

— Если хочешь быстрее добраться до места, на следующем углу сверни налево.

Чейз покосился на ее застывшее лицо, повернул ключ зажигания, и машина тронулась с места.

— Мы едем не в отель, а на мою виллу.

Она взволнованно посмотрела на него.

— Но я не могу, вся моя одежда и все имущество — в отеле!

— Об этом уже позаботились. Я не хочу, чтобы ты опять удрала, — грубо сказал он. — Ты будешь там, откуда не сможешь сбежать.

Чейз, должно быть, затратил огромные деньги, чтобы купить виллу в этом весьма изысканном местечке, где держали свои магазинчики-бутики многие знаменитые модельеры. Их клиентами были очень богатые люди, отдыхающие на собственных виллах, которыми был усеян склон холма.

Глория открыла рот от изумления, когда Чейз, круто свернув направо, повел машину по узкой дороге и, как ей показалось, чуть не врезался в высокие кованые ворота, перегораживающие дорогу. Он нажал кнопку на щитке приборов, благодаря чему ворота открылись, и они выехали на короткую подъездную аллею, обсаженную деревьями, которая заканчивалась огромной каменной аркой. За ней располагался большой двор.

— Вот мой дом, нравится?

Чейз вышел из машины и, обойдя ее, распахнул перед Глорией дверцу.

Глория ступила на мощеный двор, благоговейно оглядываясь вокруг себя. Вилла была настоящим произведением искусства. Умело вписанная в склон холма, три этажа которой опоясывали кольцевые террасы, она была окружена множеством цветов, виноградных лоз, гибискусов и тысячами гераней всевозможных оттенков в огромных красивых горшках.

Не дождавшись от Глории ни слова, Чейз молча взял ее за руку и повел по широкой каменной лестнице к массивной входной двери. Та неожиданно открылась, и на пороге показалась маленькая темноволосая леди, вся в черном, которая поздоровалась с ними по-итальянски.

Глория чуть не споткнулась, когда услышала, что Чейз ответил на ее приветствие.

— А я и не знала, что ты говоришь по-итальянски! — вырвалось у нее.

Взглянув на него, она была приятно поражена, увидя, с какой нежностью он глядел на старушку. Когда-то он так смотрел на нее, с досадой подумала Глория. Но когда Чейз повернулся к ней, улыбка на его лице погасла.

— Ты многого обо мне не знаешь, впрочем, ты никогда по-настоящему и не интересовалась мною. — Чейз лениво пожал плечами. Отчасти он был прав. Когда они поженились, она была слишком молода и так преклонялась перед ним, что не смела о чем-нибудь расспрашивать. К тому же, оставшись наедине, они большую часть времени проводили исключительно в постели… — Глория, это моя домоправительница, Мария.

Глория вздрогнула, услышав, что Чейз что-то говорит и, с радостью отбросив воспоминания о прошлом, вежливо пожала руку, которую старушка протянула весьма неохотно. Она слышала, как Чейз распорядился приготовить ленч на одну персону, и видела, что Мария поспешила в помещение прислуги, в то время как сам Чейз направился к огромной лестнице белого мрамора.

— Пошли, Глория.

Они поднялись по лестнице и прошли по широкому коридору. Глории почему-то пришло в голову, что цоканье ее каблучков по мраморному полу напоминает похоронный звон. Чейз остановился у одной двери, открыл ее и ввел Глорию в комнату — светлую, наполненную воздухом и утренним солнцем. Огромная кровать, стоящая посередине, была накрыта белым кружевным покрывалом.

— Очень красиво, — вежливо сказала Глория.

Комната, очевидно, была угловая, так как два больших окна были пробиты в стене справа от того места, где она стояла, а еще два, очень высокие — от пола до потолка — обрамляли поистине царственное ложе. Глория подошла к ближайшему окну, и у нее захватило дух от великолепия, открывшегося перед ней.

Вид из окна был потрясающим. Посаженная изумительными по красоте деревьями подъездная аллея удачно переходила в изящные сады, расположенные на террасах скалы, которые ряд за рядом спускались к ее подножию, где играло голубизной море. Неподалеку виднелся крохотный порт с роскошными яхтами, стоящими на якоре. Она стиснула руки, взволнованная увиденным и невольно ощущая присутствие Чейза в этот момент. Пожалуй, не стоит долго оставаться с Чейзом наедине, тем более в спальне.

— Давно ты купил виллу? — спросила она, обернувшись, надеясь, что простой вопрос поможет снять накапливающееся напряжение.

Он задумчиво взглянул на нее.

— Около года.

— А почему именно здесь?

Может быть, он хотел находиться поближе ко мне, мелькнула в голове дикая мысль.

— Мне ее оставил мой отец.

— Твой отец? — переспросила она удивленно. — Я думала, он давно умер…

— Ну, ты неверно думала. — Он стал смотреть в сторону, а потом неожиданно добавил — А вообще у меня нет Желания обсуждать это с тобой.

Пожалуй, следовало быть более осведомленной, подумала Глория. Больше она не позволит себе бестактных вопросов.

— Извини, я не хотела тебя обидеть.

Она попыталась пройти мимо, но он остановил ее, обняв за талию и сильно притянув к себе.

— Не торопись, Глория. — Его глаза потемнели. — Ты еще должна мне сегодняшнее утро, — шепотом сказал он. — Ни одна женщина не покидает мою постель без разрешения. — Она почувствовала, что ноги ее от волнения становятся ватными. — И уж, конечно, — продолжил он, — ни одна не удирает к другому мужчине.

Глория испуганно взглянула на него: его глаза горели от страсти.

— Я не удирала, — пискнула она.

— Нет?.. — насмешливо протянул он. — Так переубеди меня…

Глава 6

— Нет!

Глория подняла руку, пытаясь оттолкнуть его, но Чейз только еще крепче прижал ее к себе. Смотря ей в глаза, он страстно шептал:

— Почему ты отказываешься от удовольствия?

Больше всего Глорию угнетало то, что она была не в состоянии бороться с охватившим ее желанием. Его близость притягивала и возбуждала ее. Но воспоминание о прошлом вечере и об испытанном потом унижении несколько отрезвили ее.

— А я не хочу тебя, — стараясь убедить себя, чуть слышно проговорила Глория.

— Врушка, ведь ты так не думаешь!

И он, нежно обнимая ее, начал медленно расстегивать пуговицы на блузке, ласково приговаривая:

— Скорее всего, я должен тебя переубедить…

Его пальцы быстро справились с застежкой лифчика, и ее упругие груди, будто освободившись от заточения, затрепетали, предлагая себя для ласки.

— Ты стала очень аппетитной, Глория.

Она порывисто вздохнула и снова попыталась оттолкнуть его, уперевшись руками в грудь.

— Что, Мэгги тебя больше не устра…

Она честно пыталась сопротивляться, но его сильная ладонь накрыла одну из ее обнаженных грудей, и от прикосновения к ее соску у нее перехватило дыхание.

— Забудь о Мэгги, мы с тобой связаны навеки брачным договором, ты и я, — пробормотал он, умело лаская ее чувствительную грудь. — И между нами не может быть непреодолимых преград, моя дорогая женушка!

Глория задрожала. Это выше моих сил, подумала она. Пронзающее желание охватило все ее тело, а ее сердце колотилось с такой силой, что, казалось, распаленная кровь сжигает каждый нерв ее тела.

Чейз поднял голову, и она увидела в его глазах торжествующий блеск.

— Ты хочешь меня, — сказал он. — Твое тело не в состоянии лгать.

Его руки ласкали и дразнили ее грудь, нежно тиская соски, доставляя ей восхитительное удовольствие. Груди Глории под его прикосновениями высоко вздымались, он дразняще касался сосков губами, слегка их покусывая, и Глория почувствовала, что сходит с ума от наслаждения.

— Чейз… — простонала она, облизывая распухшие губы.

— Я ждал этого момента пять долгих лет, — отозвался он низким сиплым голосом. — Я хочу любить тебя… — Чейз жарко коснулся ее рта, а потом, нежно лаская мочку ее уха, с чувством прошептал: —…пока ты не выкинешь из головы всех других мужчин. Пока ты не будешь вот так произносить только мое имя. Моя великолепная, меркантильная, маленькая женушка.

— Меркантильная? — пробормотала она. Когда-то он так однажды назвал ее…

— Еще какая, но я все могу забыть, если дашь мне насладиться тобой.

Чейз медленно раздел ее и бережно уложил на кровать. Глория чувствовала, что Чейз охвачен неудержимой страстью. Но и сама она, разгоряченная от страстного желания, лежала под ним, с наслаждением ощущая тяжесть его тела. Ее тело будто пять лет томилось в тюрьме и теперь было внезапно выпущено на свободу. Внутренний жар опалил ее, и она, теряя контроль над собой, умирая от страсти, прерывисто прошептала:

— Чейз, я хочу тебя!

Ее голос прервался, изголодавшееся по любви тело задрожало, а Чейз, нежно гладя кожу на ее бедрах, раздвинул их. Глория изогнулась под ним, обхватив ногами его ноги.

— Пожалуйста, Чейз…

Поглощенный удовольствием, получаемым от прикосновения ее рук, скользящих по его телу, Чейз пока сдерживал свой порыв. Но когда маленькая рука погладила напряженную пульсирующую плоть, он рефлекторно дернулся и, уже не сдерживаясь, глубоко вошел в нее. Их сплетенные тела, влажные и горячие, начали двигаться в убыстряющемся ритме. Глория чувствовала, будто колдовские волны наслаждения понесли ее на себе. Она шептала имя Чейза, а затем огромная волна подняла их и заставила биться в пароксизме страсти, ощущая неземное блаженство.

Чейз сел и, искоса осмотрев ее нагое по-прежнему манящее тело, медленно проговорил:

— Ты хотела меня, Глория! Спасибо! Ты переубедила меня самым приятным способом, — насмешливо улыбнулся он. — Надеюсь, ты и в будущем не разочаруешь меня.

Глория вздрогнула, как от удара, не в состоянии что-либо ответить. Пятилетнее воздержание благополучно закончилось благодаря опытности Чейза в искусстве любви. Он делал это вполне продуманно, превращая ее в своих объятиях в безмозглую распутницу. Раньше она верила, что физическая близость была для него высшим проявлением любви к ней, пока не застала его с Мэгги… Теперь он наглядно продемонстрировал, что физическая близость не имеет ничего общего с любовью, что это всего лишь обладание. Он брал то, что по праву принадлежало ему. Чейз, почему-то решив, что она ему снова нужна, отмел последние пять лет ее жизни, словно их и не было. Она вполне устраивала его в постели, и он не собирался с ней обсуждать ее душевные переживания. Они действительно в сексуальном плане очень подходили друг другу, и ее просто фатально тянуло к нему. И теперь, глядя на этого расхаживающего по спальне надменного, наглого, самодовольного самца, ей безумно хотелось задушить его.

— Я иду в душ, а затем меня ждет кое-какая работа в кабинете.

Взявшись за ручку двери ванной, Чейз остановился и снова поглядел на Глорию, лежащую на кровати. Она уловила его улыбку: знающую, опытную и хищную.

— Я ненавижу тебя, — вяло сказала она, с грустью сознавая, что эти слова стоит адресовать в первую очередь ей самой.

Яркое утреннее солнце заливало комнату. Еще не было полудня, а она уже… Эта мысль была невыносима! Подцепив край кружевного покрывала, она быстро натянула его на себя.

— Немножко поздно стесняться, малышка, я уже все видел и даже успел насладиться твоим пресыщенным теперь телом. — Его самодовольный смешок усугубил ее унижение. — И запомни, я могу иметь тебя, когда захочу, и после сегодняшних утренних игрищ мы оба это хорошо знаем.

Его наглое утверждение разозлило Глорию. Она села в постели и, придерживая покрывало на груди, ядовито бросила:

— Тебе придется убедиться в этом!

Некоторое время он оценивающе смотрел на нее, прищурив глаза, затем циничная усмешка мелькнула у него на губах.

— Ошибаешься, дорогая! Только я могу удовлетворить тебя. Твой приятель вел себя сегодня утром достаточно откровенно. Ты разве забыла, что я знаю итальянский?

Она пришла в ужас от мысли, что Чейз понял все, что говорил Данте, и теперь ему трудно будет доказать, что она была любовницей Данте. И все же она храбро возразила:

— Ты многого не знаешь! Ведь прошло почти пять лет!

Холодная маска проступила на красивом лице Чейза.

— Меня это не интересует. Ты — со мной, и когда я захочу, буду спать с тобой, меня это вполне устраивает.

Открыв дверь в ванную, он небрежно добавил:

— Твой багаж уже доставлен из отеля. Мария отнесла его в комнату рядом с этой. Не забудь, ленч в час в патио — во внутреннем дворике. Мария не любит, когда опаздывают.

Глория от ярости сжала руки в кулаки. Ногти больно впились в нежные ладони, но эта боль ничего не значила по сравнению с той, которую она чувствовала в своем сердце. Она молча злилась на Чейза, на обстоятельства, приведшие ее в его постель, но больше всего — на саму себя. Ты дура, слабовольная, сексуально озабоченная идиотка, горько твердила она про себя. И хуже того, у нее появилось тягостное ощущение, что она снова попала в мир страданий, и теперь уже, похоже, на всю жизнь.

Глория быстро встала и оделась. Чейз! Ее злая судьба! Она ничего не могла с этим поделать. Он будет заниматься любовью с ней где и когда захочет, а она должна прибегать по первому его зову. Она попробовала утешить себя тем, что Чейз по крайней мере разрешил ей иметь отдельную спальню, но, выходя из его комнаты, почему-то в самой глубине души ощутила, что именно это-то больше всего и удручает…

Глория прошла по коридору, отворила следующую дверь и заглянула внутрь. Увидев перед собой несколько потрепанных чемоданов, она с облегчением вздохнула и, войдя в комнату, закрыла за собой дверь.

В первый раз за последнее время ее губы тронула восхитительная улыбка, когда она огляделась вокруг себя. Комната была великолепна: настоящая симфония в золотых, кремовых и бледно-лиловых тонах.

Глория прошлась по комнате, и ее внимание привлекла сумочка, ранее оставленная в машине. Вместе с маленькой кожаной шкатулкой она покоилась на туалетном столике. Шкатулка предназначалась для драгоценностей, которых у Глории, к сожалению, было очень немного. Открыв ее, она вытащила и надела свои наручные часы, которые сегодня утром забыла в столе, торопясь удрать от Чейза. Пошарив внутри, она под несколькими безделушками нащупала простенькое золотое колечко и достала его. Это было ее обручальное кольцо. Она задумчиво положила его на ладонь, и воспоминания охватили ее.

После нескольких первых свиданий Чейз вскоре обнаружил, что она — девственница, и поэтому во время их регистрации он настоял, чтобы на ней было белое свадебное платье. Она была настолько влюблена, что соглашалась с ним во всем. В то время она была уверена, что он безумно любит ее и хочет видеть только в качестве жены, не желая забивать милую головку Глории проблемами бизнеса.

Теперь, оглядываясь назад, она ясно осознавала, что с его стороны это был самый простой способ прибрать к рукам Форест Мэнор и превратить его в отель. Правда, надо отдать ему должное: он заплатил долги отца и сделал ее пассивным партнером в своем бизнесе. Глория натянуто улыбнулась. Судя по всему, она сейчас, очень богатая женщина, ведь она ни разу не снимала деньги в Лондонском коммерческом банке со счета, который открыл для нее Чейз.

— Ты сохранила его? Меня это удивляет.

Глория подпрыгнула, как ужаленная, и, обернувшись, испуганно взглянула на мужа.

— Ты что, имеешь привычку подкрадываться к людям? — взорвалась она. Красная от смущения Глория была крайне недовольна собой.

— Да я вовсе не подкрадывался, — спокойно возразил он. — Ты была настолько погружена в свои мысли, что не услышала меня. Что, приятно вспомнить, не так ли?

Он протянул руку и начал разгибать ее пальцы, сжавшие кольцо в кулачке. Глория была так взволнована, что никак не могла прийти в себя.

— Для твоего вкуса — слишком просто, — равнодушно заметил Чейз. — Я думал, ты его давно выбросила в мусорное ведро.

— Ч-что?.. — Она вытаращила глаза от удивления, а Чейз ехидно улыбнулся, явно забавляясь ее смущением.

— Ничего. Сделаешь это, когда я подарю тебе кольцо с бриллиантом.

Он небрежно взял золотое колечко и надел ей на безымянный палец.

— Надо же, оно все еще отлично подходит тебе. Впрочем, как и мы друг другу, не правда ли?

— Это только твое мнение, — попыталась съязвить она, в душе понимая, что он прав, доказав ей это менее чем полчаса назад. Золотое колечко, сияющее на пальце, лишний раз напоминало ей о безнадежности положения, и она проворно отдернула руку.

Чейз повернул ее лицо к себе и немного поднял вверх подбородок.

— Не смотри так хмуро, — проворчал он. — Мы с тобой женаты! — И, поднеся палец к ее губам, он мягко, но непреклонно добавил — На этот раз ты не убежишь. Вот почему я здесь.

— А я думала, тебе надо работать, — сказала Глория, наконец-то собравшись с мыслями.

— Верно, но сначала — твой паспорт.

— Мой паспорт?..

— Да, его не было в отеле, а он мне нужен.

Она покосилась на туалетный столик, где лежала сумочка, и Чейз, перехватив ее взгляд, быстро поднял сумочку и открыл ее.

Вид Чейза, беззастенчиво роющегося у нее в сумочке, вызвал в ней бурю негодования.

— Положи на место, черт бы тебя побрал, — потребовала она и шагнула вперед, протягивая руку. — Ты не имеешь права рыться в моих вещах!

Она подпрыгнула, пытаясь выхватить сумочку из поднятой руки Чейза, но лишь потеряла равновесие и упала прямо ему на грудь. Он обнял ее за талию, сумочка упала на пол, но Глория успела заметить, что ее паспорт крепко зажат в другой руке, вне пределов ее досягаемости.

— Ну, ну, Глория, не горячись.

— Отдай! — Она тщетно пыталась дотянуться до его руки и чуть не упала, когда Чейз резко отпустил ее. Его темные от гнева глаза пронзали ее насквозь.

— Вот ты как сделала… я должен был это предвидеть, — жестко сказал он, следы невинной шутки тут же исчезли. — Мисс Глория Гласс. — Он прочел ее имя так, будто это было какое-то неприличное слово. — Ты даже не думала его менять!

Глория хотела возразить ему, но Чейз так взглянул на нее, что ей показалось, будто он с трудом сдерживается, чтобы не ударить ее. Она не понимала, в чем дело, но, повинуясь инстинкту самосохранения, попятилась, пока не уперлась в стену.

Чейз надвигался на нее. Его тело было напряжено, как пружина, черты лица искажены злобой. Он жестко схватил ее за плечи и сильно притянул к себе.

— Боже мой, как же ты ловко все спланировала, — прошипел он ей в лицо. Он внимательно изучал ее гладкий лоб, изящно изогнутые брови, нежные очертания щек.

Глория нервно облизала пересохшие губы, ее сердце сильно колотилось. Наконец он прервал гнетущее молчание.

— Глядя на тебя, подумаешь, что ты — сама невинность, но сколько коварства и хитрости скрыто за этим красивым взглядом!

Чейз покачал головой, его руки безвольно опустились.

— Это слишком… — начала было Глория, но, заглянув в глаза Чейзу, в испуге остановилась, и ей показалось, что у нее кровь в жилах застыла.

— Да, ты не зря испугалась, Глория, но в данный момент я просто не в состоянии дотронуться до тебя, а не то задушил бы. — И, стремительно повернувшись, он бросился вон из комнаты.

После его ухода Глория долго еще стояла, прислонившись к стене, не в силах сдвинуться с места. Она никогда в жизни не видела Чейза в таком состоянии, не знала, что он может так ненавидеть. Когда ноги перестали дрожать, она отошла от стены, но, сделав несколько шагов, рухнула в шезлонг.

Что там говорил Чейз, будто она все спланировала? Вместо того чтоб читать проповеди относительно паспорта, ему следовало бы поблагодарить ее за то, что она не меняла его. Пять лет назад это позволило Глории уйти, оставив Чейзу и его любовнице свой старый дом и вообще развязав им руки… Парень, видно, немного не в себе.

И что до коварного плана, так это вообще смешно. Глория никогда ничего не планировала в своей жизни. Она допускала, что это ее недостаток, но бороться с ним была не в силах. Ей была свойственна импульсивность, она и замуж вышла стремительно. И потом, мгновенно приняв решение, она пять лет назад покинула Англию. А может, надо было остаться и бороться, и теперь она уже давно была бы свободной, а не пойманной в капкан кошмарного брака, где партнеры не переваривали друг друга.

Чейз обвинил ее в коварстве. Что за насмешка? Если кто и был коварен, так только сам Чейз. Он женился на ней из-за поместья, который превратил потом в отель. Сейчас наверняка доходы от него превышают долги отца, которые Чейзу пришлось заплатить. По ошибке сделал ее беременной, так как не хотел появления на свет их ребенка. При воспоминании об этом слезы покатились по ее щекам. Пять лет назад, в это самое время, Глория одиноко лежала на больничной койке после выкидыша, а Чейз с какими-то жалкими отговорками явился только на следующий день. Сейчас он снова возник на ее жизненном пути, словно она была чем-то обязана ему. Господи! Почему так тяжело, подумала Глория.

Съежившись в шезлонге, она почувствовала себя страшно беззащитной в этой безысходной для нее ситуации.

Глава 7

Глория с глухим стуком упала на пол. Она открыла глаза и в первое мгновение не поняла, где находится. Борясь с тем, что показалось ей смирительной рубахой, а на самом деле было простыней, она села на полу, скрестив ноги и оглядываясь вокруг, в то время как утренние события оживали в памяти. Вздохнув и потирая локоть, ушибленный о твердый изогнутый подлокотник шезлонга, она уныло подумала, что кто-то, должно быть, заходил в комнату и прикрыл ее простыней. Вряд ли это следовало делать — было жарко, и теперь ей очень хотелось освежиться. Она взглянула на часы и потрясенная вскочила на ноги. Было почти четыре. Чейз говорил, что ленч — в час…

Гордо подняв голову, она направилась к двери около туалетного столика. Она пропустила ленч — ну и черт с ним! Не убьет же ее Чейз за это, а ей было совершенно необходимо найти хотя бы душ. Открыв дверь, она довольно улыбнулась, увидев великолепно оборудованную ванную комнату, но едва она увидела себя в зеркале, как настроение у нее сильно испортилось. Боже, что за чучело! Волосы скатались, под глазами мешки, одежда невероятно измята…

Через минуту Глория уже стояла под огромным душем. Мышцы у нее ныли в самых неожиданных местах, а на гладкой коже кое-где проступали красноречивые синяки. Постепенно она почувствовала необыкновенный прилив сил, боль и напряжение во всем теле прошли. Глория вымыла голову ароматным жасминовым шампунем, выбрав его из богатой коллекции косметики, расположенной на полке рядом с круглой ванной. Вначале она решила, что неплохо бы принять ванну, но, прикинув размеры и поняв, что только на наполнение ее водой уйдет с полчаса, отказалась от этой мысли. Хотя она и убедила себя не беспокоиться о пропущенном ленче, но подступающие приступы голода игнорировать больше не могла.

Выйдя из-под душа, моргая от воды, стекающей на глаза, она протянула руку туда, где предполагала найти полотенце, и с облегчением нащупала его. Наклонив голову, она вытерла глаза и повязала полотенце вокруг головы наподобие тюрбана. Снова откинув голову, она выпрямилась и замерла.

Перед ней стоял Чейз, его глаза светились удовольствием, и он с восхищением смотрел на нее.

— Очень мило!

Пристальный взгляд Чейза медленно скользнул по ее телу, задержавшись на полной груди, и прежде чем она сообразила, что происходит, он нагнулся и поймал ртом ее сосок.

Глория стукнула его по голове и отскочила, стараясь не обращать внимания на сладостную дрожь, пробежавшую по телу.

— Вон отсюда! — крикнула она и, схватив с вешалки купальную простыню, поспешно закуталась в нее.

— Но я не мог не подобрать капли воды с твоей груди. Глория, зачем же так злиться, — протянул он насмешливо.

Глория не разделила его настроения. Она была сердита и взволнована, и меньше всего на свете ей хотелось, чтобы он смущал ее еще и в ванной. Глория посмотрела на Чейза: до чего же он привлекателен, аж противно, горько подумала она. За последние несколько часов он снова переоделся. Теперь на нем были белые шорты и тенниска без рукавов. Сильные мускулистые руки и ноги, бронзовые от загара, эффектно подчеркивали красоту мужского тела.

— Я рассчитывала, что хоть в ванной смогу побыть одна. Неужели я требую слишком многого? — гневно спросила она.

— Ты, видно, чувствуешь себя гораздо лучше. К тебе вернулся прежний темперамент.

— Я не чувствовала себя плохо, я спала!

Ей хотелось объяснить свое отсутствие на ленче до того, как он спросит.

— Знаю, я заходил и увидел тебя так безмятежно спящей, что лишь накрыл простыней и ушел. Видишь, как я могу быть добр, когда доволен тобою, — ухмыльнулся Чейз.

Так это был Чейз! Это как-то не вязалось с образом безжалостного мужчины, который так внезапно вторгся в ее жизнь.

— Спасибо… — неохотно пробормотала она. — Но я бы предпочла одеться, если ты не возражаешь.

— Не смею задерживать. — И он преувеличенно вежливо распахнул перед ней дверь ванной. — Только после тебя.

Трудно выглядеть достойно, когда ты закутана в купальную простыню, а на голове — полотенце, но Глория сделала все, что смогла, и вышла из ванной с высоко поднятой головой, бормоча себе под нос «наглая свинья».

— Я подумал, ты, наверное, голодна, и попросил Марию приготовить поднос с сэндвичами и кофе.

— Не стоило беспокоиться, я не хочу есть, — мужественно отказалась она и, пройдя через комнату, уселась в шезлонг, небрежно взглянув на поднос с едой на столике. — Ты способен у любой женщины отбить аппетит, — мстительно добавила она, но как раз в этот момент у нее довольно громко заурчало в животе.

Чейз запрокинул голову и расхохотался. Губы Глории дрогнули, и она, не удержавшись, хихикнула. Их взгляды встретились, и смех тотчас умолк.

— Ешь, Глория. — Чейз первый отвел глаза. — Через полчаса встретимся внизу, — грубовато скомандовал он и, повернувшись, быстро вышел из комнаты.

Двадцатью минутами позже, покончив с едой, Глория внимательно изучала свое отражение в зеркале, задумчиво надув губы. Ей казалось, что она выглядит немного лучше: мешки под глазами почти исчезли, и только темные круги вокруг них напоминали о пережитых ею волнениях за последние сутки. Глория выбрала светло-зеленое платье без рукавов из своего ограниченного, но классического гардероба, с удивлением обнаружив, что все ее пожитки аккуратно распакованы, по всей видимости Марией, причем туфли выстроены в ряд на нижней полке шкафа. Она подобрала пару удобных босоножек подходящего цвета; в ящике комода рядом с туалетным столиком лежало ее белье. После того как она тщательно зачесала волосы в «конский хвост» и скрепила их простой зеленой заколкой, больше не было причин откладывать встречу с «любимым» мужем…

Чуть позже она убедилась, что ей не стоило так беспокоиться… Глория, с подносом в руках, спустилась по главной лестнице и, полагая, что кухня находится в задних помещениях дома, направилась через холл к нужной двери. Открыв ее, она вошла в огромную, светлую комнату. Ее взгляд привлек большой старинный сосновый буфет, наполненный роскошной голубой фаянсовой посудой. В центре комнаты стоял тяжелый квадратный сосновый стол, окруженный стульями с кожаными спинками, а за столом была разделочная стойка, отделяющая кухню от комнаты. Мария, увидев Глорию, поспешила ей навстречу и отобрала поднос.

— Синьора, пожалуйста, вам не надо беспокоиться. Это моя работа — собирать подносы, готовить… Что скажет синьор Нейл?

Глория с улыбкой восприняла недовольство старушки.

— Не беспокойтесь, Мария, я вполне могу прибрать за собой.

— Но это моя работа! — твердо заявила Мария и поставила поднос на стойку.

Глория поймала неодобрительный взгляд домоправительницы и мысленно вздохнула. Не очень хорошее начало, уныло подумала она, — пропустить ленч и поспорить с «хозяйкой».

— Сожалею, — извинилась она. — Если вы мне скажете, где найти мистера Нейла, я уйду и не буду вам мешать.

— Синьор Нейл уехал пятнадцать минут назад. Он будет к обеду, в восемь. Вы предпочитаете столовую или сад, синьора?

Надо же, назначил ей встречу через полчаса, а сам уехал. Очевидно, его внимание было занято чем-то более важным, а может быть, кем-то, возможно Мэгги. Глория вздохнула и бросила взгляд в окно — безумная жара не спадала в течение всего дня.

— Спасибо, Мария, лучше в саду.

В любом случае в саду будет менее интимная обстановка, сказала она себе и вышла из комнаты.

Следующие полчаса Глория посвятила осмотру своего нового дома. При других обстоятельствах она признала бы его восхитительным. Элегантная столовая, выходящая во внутренний дворик, и кухня — с одной стороны дома. Гостиная и та комната, которая, по всей видимости, служила Чейзу кабинетом, выходила на террасу, так же как и с необыкновенным вкусом меблированный салон, отделенный от них небольшим вестибюлем. Отворив стеклянную дверь, она вышла из дома и очутилась с его другой стороны. Подойдя к краю террасы, Глория с восторгом обнаружила ниже ярусом плавательный бассейн свободных очертаний, чистая вода в котором отражала солнечный свет. Неплохо бы искупаться, подумала она, но, решив не искушать Чейза возможностью застать ее в бикини, мгновенно отказалась от этой мысли.

Спустившись по каменным ступеням к бассейну, молодая женщина обошла его и продолжила знакомство с ее новым жилищем, медленно гуляя по все более сужающимся террасам, усаженным цветами и виноградными лозами. Воздух был наполнен теплым, приятным ароматом различных растений, а за каменным забором, окружающим виллу, виднелось величественное море с его причудливыми островами. Безусловно, это райский уголок, подумала Глория, небрежно прислонясь к стене и разглядывая дивную панораму. Но для нее, близкой к тому, чтобы броситься со скалы, это была тюрьма…

Она повернулась и не спеша побрела к дому. Сколько же времени Чейз намерен держать ее здесь? Его бизнес в основном был в Лондоне, и торчать здесь для него было неразумно, но много ли разумного произошло за последние сутки? Его требование вернуться к нему и даже вскользь высказанное пожелание иметь ребенка ставили Глорию в тупик. Во время ее беременности Чейз не очень-то волновался и беспокоился за нее. Более того, ему вдруг стало необходимо работать в Лондоне. Как он тогда сказал? А, давление бизнеса, а может, давление любовницы, которое неожиданно и безумно болезненно для себя открыла тогда Глория? У нее до сих пор звучали в голове слова Мэгги, сказанные во время обеда, когда она только что вернулась из больницы.

— Именно сейчас у вас не хватило бы времени для ребенка… — как факт констатировала Мэгги, — нет худа без добра!

Оглядываясь на прошлое, Глория теперь хорошо понимала, что тогда подразумевала секретарша мужа. Чейз, должно быть, к тому времени уже решил покончить с их браком и ждал только подходящего момента, чтобы сообщить об этом своей несчастной женушке. Рождение ребенка сильно осложнило бы планы Чейза, а это было ему ни к чему. Глория задрожала при мысли об этой парочке, которая отравила ее жизнь.

Она остановилась у бортика бассейна и прикрыла глаза, молитвенно сложив руки перед собой. Почему, почему, почему Чейз не пошел на развод, если она слышала, как они с Мэгги договаривались об этом? Открыв глаза, она молча смотрела на сверкающую голубую воду, будто в ней скрывался искомый ответ… А может, его останавливала доля в бизнесе!

Глория, насколько ей было известно, все еще являлась его пассивным партнером по бизнесу. И скорее всего, он боялся, что при разводе потеряет половину. И хотя прошлым вечером она пыталась успокоить его на этот счет, он, как ей показалось, был убежден в ее меркантильности. Когда-то незадолго до свадьбы, Мэгги старалась убедить в этом Чейза, и похоже, что в конце концов он поверил ей. И теперь смешно было осознавать, что именно по этой причине Чейз не может развестись с ней. Господи! Глория подняла голову к небу. Неужели не достаточно, что она потеряла свое возлюбленное чадо, развязав руки Чейзу и Мэгги? Чем она заслужила их неотступное преследование?

Нагнувшись с бортика, она зачерпнула немного прохладной воды и смочила пылающий лоб. Должно быть, это все-таки деньги, это единственное, что его останавливает. А может, здесь кроется что-то еще? Эгоизм самца. Возможно, самолюбие. Чейзу явно не понравилось, что у Глории появился поклонник.

Неужели все так просто? Нет, тут что-то не так. Чейз сегодня сильно отличался от того мужчины, за которого она выходила замуж. Она читала это по его глазам, слышала в едких замечаниях и ощущала в почти осязаемой ненависти, существующей между ними. К несчастью для нее, страсть, вспыхнувшая между ними, захватила их обоих, и она, увы, была не в состоянии справиться с желанием Чейза обладать ею. Нет, даже не желания! Похоти… И позорнее всего было то, что она это сознавала.

Выпрямившись, Глория взглянула на кольцо у себя на пальце, некогда символ вечной любви, как ей казалось, а ныне же холодное напоминание о статусе замужней женщины, и горько вздохнув, направилась к дому.

Она вошла в салон, уселась на диван и огляделась. Очень элегантно! Мебель, смесь антикварной и современной, была украшена коллекцией изысканного фарфора и бронзовых статуэток, над огромным мраморным камином висело зеркало в великолепной резной раме. Все говорило о хорошем вкусе.

Глория вздохнула. Последние годы работа стала ее жизнью, она не привыкла к праздности. Когда-то поступив в колледж, более чем на должность переводчика в министерстве иностранных дел она не надеялась. Выйдя замуж, Глория прервала занятия, и теперь ей следовало бы, наверное, поблагодарить Чейза за свою карьеру в гостиничном деле. Она любила это занятие. У нее открылись способности в общении и управлении служащими, и ей доставляло удовольствие встречаться со множеством разных людей. И сейчас, похоже, Чейз, однажды подарив ей возможность сделать свою карьеру, теперь безжалостно отнимал ее.

В беспокойстве и смятении Глория взглянула на телефон, стоявший на столике у камина. Вскочив на ноги, она подошла к нему и набрала номер «Райского уголка». В конце концов, она имеет право проверить, как идут дела у нее на работе, даже если ее место заняла теперь Мэгги! К тому же она чувствовала себя неловко, неожиданно исчезнув, хотя и не по своей вине. Конечно, надо было позвонить раньше, и она бы сделала это, если бы Чейз не затащил ее к себе в постель. Она быстро подавила всплеск приятных воспоминаний, услышав в трубке голос Анны, одной из дежурных на приеме:

— «Райский уголок» слушает!

Как приятно было услышать знакомый голос!

— Анна, это я, Глория, звоню… — Она не успела закончить фразу, как Анна перебила ее, повизгивая от возбуждения.

— Ну ты и скрытница! Все это время имела мужа, да еще какого! Он просто великолепен! Не представляю, как ты могла уйти от него. Но с его стороны было так романтично снова найти тебя, я даже расплакалась…

— Так ты его видела? — прервала ее Глория, меньше всего желая выслушивать восторженные отзывы юной девушки.

— Ну конечно, он был здесь днем, проводил инструктаж персонала. Поблагодарил нас за хорошую работу на мистера Моничелли и выразил надежду, что мы будем так же блестяще работать на него. Разве не мило? И знаешь что? Я теперь старший приемщик, а Франко после двухнедельного обучения заменит мисс Мэгги в качестве менеджера!

— Я очень рада за вас, — выдавила из себя Глория, кипя от гнева. Очевидно, в ней уже не было надобности, и это причинило ей боль… — Итак, все идет гладко, никаких проблем? — не могла не спросить она.

— Ни о чем не беспокойся, Глория, отдыхай и наслаждайся своим замечательным мужем. На твоем месте я только это бы и делала. Кстати, он сейчас опять здесь, я только что послала в офис кофе для него и мисс Мэгги. Соединить тебя с ним?

— Нет, — поспешно ответила Глория, — не надо, спасибо. Если что, я буду у телефона.

И она положила трубку.

Лучше бы не звонила, подумала Глория. Ее бледные губы сжались при мысли о том, как быстро Чейз перевернул всю ее жизнь, ловко и безжалостно отрезав и от карьеры, и от друзей. Она встала и медленно вышла обратно на террасу. Сунув руки в карманы и склонив голову, Глория медленно прогуливалась по террасе, погруженная в собственные размышления. Чейз внес смятение в ее жизнь, в чувства, и она не видела выхода. Она старалась не думать, что он бросился прямиком обратно к Мэгги. Но ведь это факт, накручивала себя Глория, и ее гордость и самолюбие были уязвлены. Чейз лишился ее доверия пять лет назад, и сейчас, каковы бы ни были их отношения, она не могла изменить своего отношения к нему. Хотелось бы ей знать, переспал ли он днем с любовницей. Или, может быть, сейчас этим занимается?

Внезапная вспышка света напугала ее. Погруженная в грустные мысли, она не заметила, что стемнело, и теперь зажглись фонари. Огни горели среди деревьев, освещая цветы и кустарник. Она повернула голову к дому и увидела выставленный неподалеку от кухни белый обеденный стол, окруженный несколькими стульями. Над ним был натянут круглый навес, в центре которого висел изящный китайский фонарик. Несколько комфортабельных кушеток стояли перед окном столовой вместе с низким столиком. Поскольку дом утопал в цветах, то казалось, что ужинать они будут в саду. Наверное, Мария так восприняла ее слова, заранее спросив, где им накрывать на стол. Ее мысли прервала появившаяся с подносом в руках служанка.

— Можно вам помочь? — спросила Глория.

— Нет, синьора, — ответила Мария, исчезая в кухне.

Глория вздохнула и присела на ближайшую кушетку. Откинувшись на мягкие подушки, она пристально вглядывалась в вечернее небо. Атмосфера вечера была умиротворенной, но она никак не могла побороть смятение в своей душе.

— Ты меня потеряла? — знакомый голос заставил ее вздрогнуть и испуганно заморгать.

— Чейз… — Глория села, опустив ноги на пол, внимательно всматриваясь ему в лицо.

— Потеряла, да? — переспросил он, протягивая руку, чтобы поймать завиток ее волос и намотать его на палец. Он дотронулся до ее уха и нежно заложил за него прядь волос.

Чейз был по-прежнему в рубашке и шортах, его волосы несколько взъерошились, а на резко очерченном подбородке уже проступила чуть заметная щетина. Вид у него был очень сексуальный, а дразнящая улыбка сулила многое. Глория качнула головой, освобождаясь от его руки. Она была несколько смущена. Всякий раз, когда он приближался и прикасался к ней, она начинала испытывать волнение, с которым никак не могла справиться.

— Полчаса… — медленно проговорила она, сердитая на него за пренебрежительное к себе отношение.

Она сошла вниз даже раньше, чем было сказано, чтобы обнаружить, что он уехал, причем не к кому-нибудь, а к прекрасной Мэгги. А теперь он спрашивает, не потеряла ли она его! Ну и наглец!

— Ты искала меня, Глория, хотя заставить тебя что-нибудь признать почти невозможно. Извини, но я получил срочный вызов и вынужден был покинуть тебя.

— Ну да, конечно, — фыркнула женщина, отлично зная, где и с кем он был.

— Я по крайней мере отсутствовал всего пару часов, дорогая, — насмешливо произнес он. — Не то что ты, без единого слова исчезнувшая на годы.

Глория вспыхнула и, поднявшись на ноги, в упор посмотрела на него.

— А я уверена, что это ты меня потерял, — едко бросила она, прекрасно помня, как он безнадежно пытался отделаться от нее.

— Да, потерял. Это ты права.

Его неожиданное признание заставило Глорию недоверчиво взглянуть на него.

— Ладно. Перестань говорить глупости, — грубо сказала она и хотела обойти его, но он поймал ее за руку.

— Ты нисколько не изменилась, Глория. Я надеялся, что за последние несколько лет ты повзрослеешь, но, похоже, ошибся — ты все то же себялюбивое дитя, каким всегда была. Ты думаешь только о себе, и тебя не заботит, что могут пострадать твой муж, друзья, Софи… — Он презрительно усмехнулся. — Лишь бы малышка Глория получила в данный момент то, что ей хочется.

Господи! Он имел нахальство обвинять ее в чем-то! Но упоминание о милой Софи всерьез задело женщину.

— Я писала Софи! — защищалась она, стараясь не обращать внимания на бешеный стук сердца, вызванный близостью Чейза.

— Один раз, и притом из Бахрейна. Бедная женщина решила, что тебя похитили белые работорговцы. — Его взгляд нагло и дерзко оценивал ее. — За тебя дали бы хорошую сумму, это точно.

Сомневаюсь, подумала Глория и весело улыбнулась, представив, что Чейз мог быть кем угодно, но только не работорговцем. А что касается Софи, то старушка, наверное, так и решила. Дело в том, что Глория, не желая открывать своего местопребывания, попросила отправить письмо одного отъезжающего арабского гостя. По всей видимости, он выполнил ее просьбу, когда вернулся домой. Конечно, она сожалела, что не имеет связи с Софи, но ей не хотелось вспоминать свою прежнюю жизнь в Форест Мэнор — это было слишком мучительно для нее.

— Итак, ты считаешь это забавным? — холодно спросил Чейз. — Ты никогда не думала, что мы можем беспокоиться о тебе? Я ведь был и до сих пор остаюсь твоим мужем, и я отвечаю за тебя.

— Надеюсь, ты успокоил Софи, — бросила она и попыталась ускользнуть, когда до нее вдруг дошел настоящий смысл его слов. У него хватает смелости ставить их разрыв ей в вину! — Ты всегда умел ловко обращаться с женщинами, — саркастически промолвила она, в то время как он грубо притянул ее к себе и глаза его сузились от гнева.

— Какая же ты дрянь! — Ярость исказила его черты лица так, что Глория не на шутку испугалась. — Тебе наплевать, тебе действительно наплевать на всех, кроме себя!

— Говорил горшку котелок: уж больно ты черен, дружок! — огрызнулась Глория.

— Ну уж нет, — угрожающе ответил Чейз. — Ты врываешься в лондонскую квартиру, соглашаешься на нашу сделку и, прежде чем я успеваю открыть шампанское, удираешь, небрежно бросив, что едешь на отдых и больше не желаешь меня видеть. — Свободной рукой он ухватил прядь ее волос и начал накручивать ее на палец. — Ты очень красивая женщина, Глория, но ты умеешь воткнуть нож в спину человека. Это был мастерский удар — оставить в холле маленький подарок к годовщине свадьбы…

— Извини, что не нашла ничего получше, — пробормотала она. — У меня тогда просто было мало денег.

Она была удивлена тем, что он вообще заметил подарок, будучи занят своей новой любовью.

— О, я правильно воспринял твое послание. Оставь бедному простаку подарок, и он не станет беспокоиться. В конце концов, ты никак не могла оправиться от потери нашего ребенка, и я должен был позволить тебе отдых, даже если он был так поспешно организован. Я позвонил твоему драгоценному доктору Беллу, и он, конечно, был всецело на стороне маленькой женушки. Бесспорно, тебе следовало отдохнуть, и он сам предложил тебе куда-нибудь поехать, а что до твоего нежелания видеть меня, то он заверил, что ты так не думаешь, что это из-за твоей депрессии, и так далее и тому подобное, — цинично протянул Чейз. — А через неделю, когда я начал тебя искать, было уже поздно — ты бесследно исчезла.

— Я поражена тем, что при тех обстоятельствах ты еще обо мне беспокоился, — ядовито вставила Глория, с трудом веря, что Чейз пытался искать ее. Зачем? Вряд ли она могла неверно понять то, что увидела и услышала в тот день в их квартире. Неужели?.. Нет. Она с сомнением покачала головой.

— Это глупо, но я все время находился под впечатлением, что ты все еще в депрессии и, наверное, нуждаешься во мне. Ты переоценила свои силы, Глория, и не настолько умна, как тебе кажется. Ты больше никогда меня не одурачишь и не удерешь от меня, это я тебе обещаю.

— Ах, я прямо прыгаю от восторга, — парировала она, — особенно зная, как ты умеешь держать слово. — Имея в виду нарушенный им брачный обет, она хотела побольше уязвить его. — С моим паспортом я могла бы через несколько недель быть дома, свободная и богатая.

Она презирала себя за то, что он затащил ее в свою постель, и сейчас Глория ненавидела свое предательское тело, которое трепетало от его прикосновений.

Чейз гордо поднял голову.

— Ты, конечно, не могла не напомнить мне об этом. Но теперь все будет по-другому. У меня хватит денег, чтобы прожить сто жизней, чтобы удовлетворить даже тебя, и, Бог даст, я сумею убедиться, что и ты расплатишься со мною сполна, дорогая, — с иронией заметил он. — После сегодняшнего утра мне не кажется, что наше примирение тебе не по душе.

Она в испуге уставилась на него. Дыхание стало прерывистым, а ноги начали подкашиваться.

— Нет, ты этого не сделаешь! — отчаянно крикнула Глория.

— Сделаю, — прошипел Чейз. — Я могу делать с тобой все, что захочу, моя менее чем любящая жена.

— Ненавижу тебя! — Она попыталась вывернуться, когда он сильно обнял ее, колотя его куда попало сжатым кулачком.

— Что ж, я дам тебе повод, — резко сказал он и так прижался к ее рту своими твердыми губами, что ей стало больно. У нее закружилась голова, и она покорно уступила его свирепому натиску. Вдруг Чейз резко отстранился от нее.

— Что за черт, Мария? — проворчал он, и Глория, стараясь успокоиться, глубоко вздохнула.

Тяжело дыша, она опустилась на кушетку. Трясущимися пальцами ощупала свои распухшие губы. Чейз взглянул на нее и нахмурил брови, заметив ее жест.

— Ты не сможешь снова так легко выкинуть меня из своей жизни, не забывай об этом, — грубо констатировал он и, повернувшись, направился туда, где Мария накрывала на стол. Глория слышала, как он сказал — Подождите с едой пятнадцать минут, Мария, — и скрылся в доме.

Вернувшись на террасу пять минут спустя и распорядившись подавать обед, он кратко скомандовал ей:

— Садись и ешь.

Чейз подвинул ей стул, и Глория последовала приглашению. Он успел переодеться в темные летние брюки и белую рубашку и выглядел холодным и несколько отчужденным, что вполне устраивало Глорию, не имевшую ни малейшего желания разговаривать. Она все еще не остыла от их последней схватки. Обед проходил в полном молчании. Глория не смотрела на человека, сидящего напротив. Она потягивала вино из бокала и нехотя ковыряла макароны в своей тарелке.

— Еще вина? — неожиданно спросил Чейз.

— Нет, спасибо.

Он скользнул взглядом по ее лицу, затем поднял свой бокал и осушил его. Глория бросила на него ненавидящий взгляд. Черт бы его побрал! Он был так спокоен, так уверен в своей дьявольской способности заставлять всех повиноваться ему. Неужели этой торжествующей наглости нечего противопоставить? Она сделала небольшой глоток вина.

— Скажи, Чейз, ты долго собираешься пробыть в Италии? Мне помнится, у тебя никогда не было времени праздно проводить дни, на тебя не похоже сидеть без дела и нюхать розы.

Он аккуратно накрутил на вилку очередную порцию макарон, отправил ее в рот и начал медленно жевать, беззастенчиво рассматривая ее, причем особенно внимательно — глубокий вырез платья.

— Неделю, может быть — две. — Он томно прикрыл глаза густыми ресницами. — Разумеется, тебе нет нужды торопиться возвращаться в Англию, ведь ты не захочешь испортить мне отпуск, который я взял впервые за много лет? — Он зловеще ухмыльнулся и насмешливо добавил — Мой второй медовый месяц, если угодно.

— Мне не угодно, — отбрила она и, подняв свой бокал, выпила его до дна.

— Дорогая, хватит притворяться. — В его голосе зазвучали холодные нотки. — Мы попались в один и тот же капкан. Дикую страсть, которую оба ненавидим, мы не в силах преодолеть. — В его словах ей послышался оттенок горечи. — Ты — моя жена. Мы в одном из самых дивных мест на земле. — Он бросил взгляд на освещенный сад. — Забудь свои глупые обиды и наслаждайся жизнью.

— Глупые обиды? — Она чуть не задохнулась от этих слов. — По-твоему, можно так говорить, когда тебя насилуют, отбирают работу, калечат жизнь?!

— Я — твой муж, — тихо сказал он, и в его голосе зазвенел металл. — Насилие исключается. У меня на тебя все права, а что до твоей работы — рассматривай ее как стажировку. Теперь ты великолепно сможешь играть роль хозяйки перед многонациональной компанией деловых знакомых, которых я должен время от времени принимать. Тебе хватит работы в качестве личного общественного секретаря и матери моих детей.

Общественный секретарь? Что за бред…

— А разве это не заденет твою верную Мэгги? — насмешливо спросила она, пряча боль, которую причинило ей упоминание слова «мать».

— Неужели ты ревнуешь, дорогая?

— Это тебе снится, — фыркнула она.

— У Мэгги блестящие деловые качества, но она терпеть не может дураков. Она слишком откровенна для светской болтовни и в качестве хозяйки не… — Глаза Чейза весело вспыхнули. — А ты для этой роли идеальна. Твое воспитание как дочери дипломата научило тебя общаться с кем угодно. Твоя способность к языкам, опыт работы с богатой клиентурой в «Райском уголке» — все это превращает тебя в идеальную жену для человека моего положения.

— Я не знала, что насильники нуждаются в общественных секретарях, — язвительно бросила она.

То, что он говорил, было ужасно. Значит, Чейз будет продолжать обычные отношения с прекрасной Мэгги, в то время как Глория станет чуть больше чем хваленой домоправительницей и матерью его детей, выставляемой напоказ в качестве вежливой и гостеприимной маленькой женушки.

— Хватит! — Чейз швырнул салфетку на стол и, перегнувшись через него, схватил ее за руку. — Я не желаю больше слушать идиотских обвинений, Глория. Смирись с тем, что ты — моя жена.

— И что, у меня нет выбора? — угрюмо спросила она.

Чейз смерил ее непреклонным взглядом, а затем подчеркнуто вежливо ответил:

— Нет.

— Я все же так не думаю, — с горечью сказала молодая женщина.

— Предоставь мне думать за нас двоих. Сразу станет легче жить.

Нежные прикосновения его рук, томный блеск темных глаз и… гневные слова, готовые сорваться с губ, растаяли. Она лишь беспомощно вздохнула, когда он взял из ее рук бокал, ласково поцеловал каждый палец и крепко сплел со своими.

— Завтра начнем наш отпуск.

Чейз встал и поднял ее на ноги. Подойдя ближе, он обнял ее за плечи.

— Забудь прошлое, — попросил он.

— И наслаждаться отпуском? — усмехнулась Глория. — Я неважная актриса.

— Это не имеет значения. В постели тебе не надо притворяться, — хладнокровно заметил Чейз. — Я легко могу тебя завести, и мы оба это знаем.

Увы, это была правда, и она еще больше ненавидела его за это.

— Нет… — пролепетала она.

— Да… — передразнил он и нежно коснулся ее рта, до сих пор припухшего от его поцелуя. Она вздрогнула от этого прикосновения.

— Прости, если раньше сделал тебе больно, — пробормотал Чейз и улыбнулся, когда заметил ее невольный отклик.

Глория судорожно вздохнула, когда мягкая подушечка его пальца стала нежно ласкать ее губы, теребя их вверх-вниз. Она знала, что надо остановить его, прервать, но его ласка, его глубокий хрипловатый голос, романтическая атмосфера — все вокруг препятствовало здравому смыслу.

— У тебя дивные губы, разреши я их по-прежнему поцелую, — прошептал он.

Трепеща, она уже не могла больше сопротивляться. Да, Чейз был прав: они попали в капкан физического желания, которое вспыхивало между ними от малейшего взгляда, прикосновения, даже ничего не значащих слов. Она ненавидела это и ненавидела его, но не могла управлять собой: ее тело таяло в его объятиях.

— Я хорошо поел, но на десерт чертовски хочу тебя, — чуть слышно проговорил Чейз и без лишних слов поднял ее на руки и понес в дом…

Глава 8

— Ради Бога, Глория! Ты можешь поторопиться?

Она услышала крик Чейза через весь дом и, бросив последний взгляд на свое отражение в зеркале, поправила небрежно заколотые волосы, перебросила ремень сумочки через плечо и вылетела из комнаты. Сегодня они собрались в Помпею. Это он виноват, что я опаздываю, сердито подумала Глория. Вместо того чтобы предоставить Марии принести ей утренний кофе, он сделал это сам и, прежде чем она успела его допить, забрался к ней в постель. Ее губы распухли от поцелуев, а тело еще не остыло от его ласк, и все же ее раздражала необходимость покорно подчиняться…

Спускаясь по лестнице, она вздохнула. Чейз был загадкой. С первого вечера на вилле, когда он затащил ее в постель и предался любви, а потом покинул ее и ушел в свою спальню, она пыталась разгадать его. Но без особого успеха. Хотя, честно говоря, ей, в общем-то, не на что было жаловаться. Если не считать того факта, сухо возразила она сама себе, что ты потеряла работу и была изнасилована.

Когда Глория впервые узнала Чейза, она была юной и наивной. Сейчас она поздравила себя с тем, что стала достаточно зрелой и опытной, чтобы играть с ним по его правилам. Не было смысла отрицать взаимное сексуальное притяжение, и она понимала, что Чейз в той же степени заложник полыхающей между ними страсти, что и она сама. Ненависть, которую они испытывали друг к другу, придавала дополнительную остроту их чувствам, жгучее желание превращало занятие любовью в борьбу за обладание, постель — в поле битвы, которое Чейз всегда покидал победителем.

Глория снова вздохнула. «Занятие любовью» — неточный термин. Любовь не входила в их взаимоотношения. Похоть — да, бездумная, безудержная, животная какая-то, да, пожалуй, какой ярлык ни наклей, все будет неточно. Что ж, по крайней мере, она отдает себе отчет, что назвать это можно как угодно, но только не любовью. Иногда с последней вспышкой страсти, когда Чейз неприлично поспешно отодвигался от нее, словно в другом состоянии ему было противно касаться ее, Глория не могла не чувствовать его бессердечность и не сожалеть о том нежном, любящем мужчине, за которого когда-то выходила замуж.

— Глория! — услышала она его рычание и бросилась через холл ко входной двери.

Чейз стоял, нахмурившись, держа открытой дверцу своего черного «Бугатти». На нем были стальные шорты из морской парусины и бледно-голубая рубашка. Средиземноморское солнце перекалило его кожу до состояния полированной бронзы, и он всем своим видом олицетворял преуспевающего бизнесмена, собирающегося прекрасно провести время.

— Наконец изволили, мадам. Кто говорил, что в Помпею надо ехать утром, пока солнце не начало жечь? — поинтересовался он с плутовской ухмылкой.

Она отлично поняла ее смысл.

— А кто держал бедную девушку в постели, пока не прошел с ней весь свой грешный путь? — поддразнила она.

Медленная, сексуальная улыбка осветила его лицо.

— Один ноль в твою пользу. А теперь — в машину!

Это было похоже на волшебство. Чейз полностью расслабился и из холодного, замкнутого человека, которого Глория привыкла видеть в последнее время, превратился в милого спутника. Глория не задавала вопросов. Она была рада отдохнуть от постоянного напряжения, которое осложняло и без того непростые их отношения. Вздохнув, она села в машину, поправив на коленях голубое летнее платье, и решила радоваться жизни.

Поставив «Бугатти» на стоянку, Чейз помог Глории выйти из машины и, к ее удивлению, взял за руку. Посмеиваясь над туристами, навьюченными съемочной аппаратурой, они рука об руку прошли ко входу в античный город. Количество туристов все увеличивалось, ежеминутно подъезжали машины и автобусы, разноязыкий говор растекался в горячем утреннем воздухе.

Маленький, толстенький пожилой человек схватил Чейза за руку.

— Гид, сэр? Я, Луиджи, самый лучший!

Чейз свысока взглянул на него.

— Я не…

— Возьми его, — попросила Глория. — Я хоть и бывала здесь раньше, но мало что помню. Не хотелось бы упустить что-то важное.

Это было блестящее решение! Луиджи, ловко маневрируя, моментально протащил их сквозь толпу и вывел к античным воротам, через которые публика входила в древний город.

Чейз сжал Глории руку, и она вопросительно взглянула на него.

— Ты была права. — Он улыбнулся. — Луиджи стоит своих денег уже хотя бы потому, что провел нас без очереди.

— Стоп! — Гид поднял руку и встал прямо перед ними, привлекая к себе их внимание.

За следующие несколько часов этот маленький человечек ухитрился наполнить их головы таким количеством информации об античном городе, какое не уместилось бы ни в одном путеводителе.

— Прежде всего я напомню вам основные сведения, — авторитетно заявил Луиджи. — Первые упоминания о Помпее относятся к восьмому веку до нашей эры. Построенная у границы древнего лавового потока Везувия, в ста тридцати футах над уровнем моря вблизи устья реки Сарно, она веками служила центром торговли между северными и южными провинциями Италии. Многие пытались ее завоевать, но мало кому это удавалось. Однако в августе семьдесят девятого года нашей эры Везувий внезапно разразился ужасным извержением, затмившим солнце. На несчастных людей обрушились раскаленные докрасна вулканические бомбы, дома рушились, а когда выпал пепел, с жизнью в городе было покончено. Веками это место считалось проклятым, и прошло много лет, пока были начаты раскопки и когда можно было сказать, что город открыт заново.

— Он, конечно, болтун, — прошептал Чейз на ухо Глории, — но свое дело знает.

Следуя за своим гидом, они вступили на крутой мощеный уклон, ведущий к двойной арке ворот: левая ее сторона была предназначена для пешеходов, а правая — для колесниц. Колея в мощеной дороге была глубокой и хорошо различимой, и Луиджи с гордостью сообщил, что на сегодняшних железных дорогах используется та же ширина колеи.

— Это просто невероятно! — воскликнул Чейз, с восторгом глядя на улицы и дома. — Прошло две тысячи лет, а сейчас мы можем видеть, как тогда жили люди!

Идя рядом с ним и слушая его беседу с гидом — Луиджи подробно отвечал на все вопросы Чейза, — Глория с горечью вспоминала, как он когда-то восторгался замком Говард, который они впервые вместе осматривали много лет тому назад.

Они миновали храм Венеры, могучее открытое пространство Форума, благоговейно созерцая останки базилики, датируемой еще доримскими временами. Триумфальная арка храма Юпитера и храм Аполлона не оставили Чейза равнодушным.

— Конечно, они приносили свои обеты там, где, по их мнению, жили соответствующие боги, — заметил он.

— И в этом не было ничего хорошего, — откликнулся Луиджи. — Природа едина, она всегда была и всегда будет.

— Кажется, наш гид — доморощенный философ, — тихо констатировал Чейз, повернувшись к Глории, а она взглянула на него и улыбнулась.

— Ты, наверное, прав, — пробормотала она. Луиджи тем временем привел их на Площадь Бань.

— Взгляните: горячие и холодные ванны, центральное отопление, дренаж — все, что мы имеем сегодня в современном городе. Ничего не изменилось, — заявил Луиджи и предложил им подойти к тому месту, где некогда был магазин одежды, а рядом — лавка цирюльника.

— Тогда, как и сейчас, — продолжил рассказ Луиджи, — леди шла в модный магазин, а мужчина посещал цирюльника и ждал, когда выйдет дама, чтобы уплатить по счету. Никаких перемен!

Чейз и Луиджи понимающе переглянулись, а Глория презрительно поморщилась, задетая мужской солидарностью.

Затем они с восторгом рассматривали фрески на Вилле Тайн, а выйдя наружу, остановились и увидели поверх железных барьеров нечто вроде склада, где было собрано множество бытовых предметов — кувшины, кружки, а также части тела — руки, торсы, — как бы изваянных из бледно-серого камня.

Под стеклянным колпаком лежало тело женщины, очевидно беременной, навечно застывшее в камне. Глория вздрогнула и, высвободив руку, быстро отошла. Она глядела на высокие стены, витые колонны, улицы и дома глазами, полными слез.

Неожиданно сильная мужская рука легла ей на плечо.

— Как ты себя чувствуешь, Глория? Что, жара допекла? — тихо спросил Чейз.

Она посмотрела на него и страшно удивилась, увидев участие в его глазах.

— Да… нет. Не знаю, — смущенно ответила она.

— Вспомнила себя, да? Беременная женщина?

Боже! Неужели это Чейз? С каких это пор он стал таким чувствительным?

— Да. Я потеряла ребенка, но эта женщина потеряла все, и меня это неожиданно поразило. Даже несмотря на всех этих людей, — она обвела рукой толпу туристов, — здесь незримо присутствует какая-то аура печали и смерти…

Она невольно тряхнула головой, отгоняя грустные мысли.

— Я ведь ничем не мог помочь, когда ты потеряла ребенка, правда, Глория?

Его слова прервали нить ее размышлений, и она ничего не ответила. Он развернул ее лицом к себе и подняв рукой подбородок, прямо посмотрел ей в глаза.

— Я очень сожалею, Глория. Я покинул тебя в беде, когда ты больше всего во мне нуждалась.

Искренность его тона, глубокое сожаление, прозвучавшее в словах, убеждало Глорию, что он говорит правду.

— О, я бы так не сказала. — Она растерялась, услышав признание Чейза. — Я была в депрессии и плохо понимала, что происходит вокруг. — Тут ей пришло в голову, что если бы она тогда лучше все себе представляла, то давно бы догадалась о его романе с Мэгги. И, сбросив его руку с плеча, она холодно добавила: — Я уверена, что ты сделал все, что было в твоих силах.

— Нет, черт возьми! — Чейз поймал ее за руку. — Нет, не сделал. Я был слишком захвачен бизнесом и не уделял тебе того внимания, какого ты заслуживала.

Глория внимательно поглядела на него. Захвачен бизнесом… Оглядываясь назад, она вспоминала, что в то время он неоднократно говорил ей об этом, но она была слишком поглощена своим горем, чтобы на что-либо обращать внимание. Так это правда? Она изучала строгое и серьезное выражение его красивого лица и была ошеломлена глубиной чувства, промелькнувшего в его глазах.

— Я не могу говорить о гибели нашего сына, это слишком больно. Но я хочу, чтобы ты знала, Глория. Как бы мы ни ссорились, если у нас будет ребенок, я всегда буду рядом с тобой.

Комок подступил у нее к горлу, и она быстро заморгала, чтобы скрыть предательские слезы.

— Спасибо тебе, — мягко сказала она.

Его слова шли вразрез с его действиями. Но почему же тогда он покинул ее, удивилась она. А может, Чейз вернулся к Мэгги в тот момент, когда она потеряла к сексу всякий интерес? Возможно, поэтому он не стал жениться на Мэгги. Но оправдывалось ли предательство тем, что оно было случайным? Она не знала… И, поймав Чейза за руку, добавила, увлекая его вперед:

— Пошли. Бедный Луиджи потеряет нас, если мы не поторопимся.

— Ты успокоилась? — спросил Чейз, обнимая ее за плечи и по-детски радуясь резкой смене темы разговора.

— Конечно.

Глория улыбнулась в ответ. Но его признание задело ее глубже, чем ей вначале показалось.

Торопясь вслед за неутомимым Луиджи, они шли по улицам с тротуарами и сточными желобами. На одной из стен была классическая фреска, изображающая группу мужчин, жульничающих в карты с помощью зеркала.

— Смотрите, ничего не изменилось, — засмеялся Луиджи, показывая на фреску, но Глория практически не слышала его.

Последние несколько дней она прожила в каком-то безумном сексуальном угаре. Но теперь сказанные ранее слова Чейза четко всплыли в памяти. Он говорил ей, что она задолжала ему ребенка, но Глория преспокойно выкинула это из головы. Она надеялась, что за несколько месяцев секса с Чейзом, его желание выгорит дотла, и тогда для нее наступит долгожданная свобода. Внезапно все оказалось не так просто. Но если она забеременеет от него? Ведь тогда она никогда не сможет покинуть собственное дитя, оставив его на попечение мужа. Она покосилась на Чейза. Его интерес вызвал трубопровод на очередной вилле, и это позволило Глории спокойно наблюдать за ним. Чейз не из тех людей, которые могли бы отпустить ее с ребенком. А как же тогда она сможет жить с Чейзом без любви, без уверенности, что ему можно доверять? Но самое страшное: как в такой атмосфере будет чувствовать себя ребенок? Ее даже затрясло при мысли об этом.

— Замерзла? — удивленно спросил Чейз, прервав ее хаотические размышления.

— Нет, нет, — запротестовала она и, указывая на трубопровод, сказала первое, что пришло в голову: — Твое внимание привлек трубопровод с профессиональной точки зрения?

Он с грустью посмотрел на нее, и глаза его слегка сощурились.

— Не совсем так. Сфера моего бизнеса теперь сильно расширилась. Со строительством я почти не связан. Несколько лет назад на этом рынке произошел спад, и теперь я сконцентрировал усилия на финансах.

— Финансы?..

Но ведь она помнила, что Чейз был строитель, он сделал себе имя в этой отрасли и все носился с развитием каких-то доков… Однажды он сказал ей, что прошел курс финансового бизнеса в вечерней школе, но она подумала, что это необходимо для развития строительного бизнеса.

— Да, с помощью нашего общего друга Карла Брэдшоу и его немецких знакомых я удачно поместил капитал и получил большие прибыли в виде немецких марок. В то время фунт выпал из европейской валютной системы и был девальвирован. Поразительно, до чего легко можно делать деньги, имея в качестве стимула красивую и меркантильную женщину, — насмешливо протянул он.

Лучше бы я держала язык за зубами, подумала Глория, его слова унижают меня.

И она в порыве откровенности сказала:

— Я никогда не жаждала твоих денег, Чейз, я даже ни разу не заглянула в счет, который ты мне открыл, тем более после отъезда из Англии.

— Знаешь, я тебе почти поверил. — Чейз нежно обнял ее, затем легко подтолкнул вперед. — Пошли, а то гид убежит.

Луиджи привел их на виллу, восстановленную почти в первозданном виде и, пожалуй, наиболее известную в Помпее благодаря своим порнографическим картинам и статуям. Следуя за гидом, она густо краснела, и когда Луиджи подвел их к очередной статуе, не выдержала и отвернулась. Она услышала позади себя заразительный смех Чейза, в то время как Луиджи разразился бурной речью.

— Бедный парень, как легко заметить, страдал необычной болезнью.

Глория действительно легко и слишком явственно заметила восставшую мужскую плоть.

— Я бы назвал это состоянием перманентной готовности, — продолжал Луиджи с лукавой ухмылкой. — Многие туристы-мужчины спрашивают, как можно заразиться этой болезнью. К сожалению, я не могу ответить, — закончил он и, разводя руками, рассмеялся собственной шутке.

— Зато я могу, — шутливо прошептал Чейз ей на ухо. — Просто мужчина должен всегда находиться недалеко от тебя, дорогая. Ты все время держишь меня в этом состоянии.

Я — да, а сколько еще других женщин, подумала она, и гнев — или ревность? — кольнул ее сердце.

— Чейз! — предупреждающе прошипела она, чувствуя, что он слишком близко прижимается к ней. — Кругом же люди!

— Какой стыд! — вздохнул Чейз, и Глория высвободившись, кинулась вслед за Луиджи.

Экскурсия по дому продолжалась, но Глория едва замечала великолепные росписи: Чейз был рядом, и это сильно действовало на нее. Он по-хозяйски положил ей руку на плечо, его широкие шаги не совпадали с ее маленькими, и касание мужского бедра, тепло тела и мускусный запах Чейза — все это заставляло чаще биться ее сердце. Она пыталась убедить себя, что это всего лишь прогулка по жаре, но знала, что сама себя обманывает.

— Ты что-то притихла, — нежно обратился к ней Чейз, когда они шли уже по другой мощеной улице. — Может, на сегодня хватит?

— Сейчас так жарко, и эти толпы… — Она остановилась, польщенная его явным участием.

— Мы с вами находимся в большом амфитеатре. В наше время современные стадионы для спорта имеют ту же самую конструкцию. Ничего не изменилось. С момента изобретения колеса появились разве что новые источники энергии да более изощренные способы убивать друг друга…

— Очень верно, Луиджи, — перебил гида Чейз. — Но моей жене на сегодня достаточно — жара.

— Понятно, понятно. Настало время ленча. — Луиджи улыбнулся, видя, как заботливо Чейз обнимает Глорию. — Полагаю, вы хотите отдохнуть, насладиться сиестой, нет? — Его черные глаза перехватили взгляд Чейза, и он рассмеялся. — Как я говорил, ничего не изменилось. Люди женятся, занимаются любовью, делают детей…

И Луиджи быстро повел их к выходу.

Глория посмотрела на него, потом покосилась на Чейза. Его глаза чуть прищурились предвкушая удовольствие, на губах играла странная усмешка. Он выглядел беззаботным, счастливым, полным жизни человеком.

— Мне нравится, как звучит «сиеста», малыш, а тебе? — протянул Чейз, обратив к ней свой волнующий взор.

Господи, подумала Глория, да ведь она любит его! Луиджи прав. Глядя на Чейза, она поняла, что именно этого хотела от жизни. Глория моргнула и потупила взор, боясь выдать себя.

— С тобой трудно не согласиться, дорогой, — пробормотала она, не замечая, что от этого дурацкого ответа глаза его гневно вспыхнули.

В машине Глория откинула голову на подголовник и закрыла глаза. Чейз щедро наградил Луиджи и обещал, что они еще придут, а она с улыбкой выслушала поздравления гида с таким красивым и благородным мужем. Но сейчас, рядом с Чейзом, который сосредоточенно вел машину по узкому и извилистому береговому шоссе, избегая диких выходок, обычных для итальянских водителей, она погрузилась в собственные мысли, не находя в них ничего хорошего.

Она никак не могла поверить в собственную глупость. Когда Чейз снова вторгся в ее жизнь, она убедила себя, что ненавидит его, и негодовала за легкость, с которой он затащил ее в постель. Но в то же время она радовалась, что осталась для него более чем желанной. В сексуальном плане они очень подходили друг другу, и она могла удовлетворить его, наверное, не хуже, чем Мэгги.

Она была не из тех, кто может спать с мужчиной, не любя его. И каждый раз, когда Чейз, насытившись ею, подчеркнуто вставал и уходил к себе в спальню, она притворялась, убеждая себя, что ей все равно. А в действительности было совсем наоборот. Она полюбила его юной девушкой и продолжала любить до сих пор. Годами она вводила себя в заблуждение, считая, что ненавидит его, тогда как на самом деле это была единственная возможность прожить без него, постоянно скрывая глубокую рану, которую ей нанесло его предательство.

— Хочешь, остановимся и перекусим? — голос Чейза прервал ее размышления. Она открыла глаза и посмотрела на него, но тут же быстро отвела взгляд.

— Нет, спасибо. Я не голодна, — ответила она ровным голосом.

Ей хотелось поскорее вернуться на виллу и запереться в своей спальне. Сидеть в ресторане и вежливо беседовать с Чейзом было выше ее сил. Ей хотелось побыть одной, чтобы разобраться в своих чувствах.

Ее сердце затопила волна отчаяния. Откровения Чейза привели ее в смущение, и ей показалось, что утром они достигли нового уровня взаимопонимания. Но сейчас, когда она поняла, что по-прежнему любит его и боится раскрыть перед ним свои чувства, к ним вернулась знакомая напряженная атмосфера последних нескольких дней. Глория не знала, что делать.

В молчании они проехали сквозь Сорренто и покатили по шоссе, ведущему к вилле. Она скользнула по Чейзу быстрым взглядом. Он хмурился, его глаза щурились на солнце, губы были угрюмо сжаты. Ее веселый утренний спутник превратился в мрачного, сурового мужчину.

Она посмотрела на свои сцепленные руки, аккуратно сложенные на коленях, и снова погрузилась в горькие размышления. Чейз только хотел ее, но не любил. Как можно прожить оставшуюся жизнь с человеком, который тебя не любит и которому ты не доверяешь? Положение было безнадежное.

Она очнулась и выпрямилась, когда Чейз лихо подкатил на стоянку у парадного входа. Но прежде чем Глория успела отстегнуть ремень безопасности, он уже выскочил из машины, распахнул дверь с ее стороны и почти вытащил ее из «Бугатти».

— Быстрее, — бросил он, и голос его прозвучал грубо.

Он быстро повел ее в дом, и его гнев почти физически ощущался в спокойном воздухе.

— Где горит? — попыталась она пошутить, но, взглянув ему в лицо, искаженное от ярости, испугалась. Ее сердце бешено заколотилось.

— Ты знаешь… — Он с силой толкнул ее в свою спальню, а его пальцы больно впились ей в руку. Закрыв за собой дверь, Чейз грубо притянул ее к себе. — Наш гид был очень проницателен, ничего не изменилось, — свирепо проворчал он, и она ощутила его дыхание, когда он склонился к ней. — Ты снова удираешь от меня, и я этого не потерплю.

В его руках, обхвативших талию, как кандалы, она чувствовала себя послушной вещью. Откинувшись назад, она с недоумением взглянула на него.

— Не считая снов, я вся здесь. — Глория пыталась острить, чтобы как-то смягчить возникшее между ними напряжение.

— Физически — да! Но мысленно ты давно удрала, когда мы покинули Помпею! — Она почувствовала, что он теряет самообладание. — Ты сделала это в Лондоне — выслушала и согласилась со мной, а потом исчезла. В этих невинных глазах словно опускается фиолетовый занавес, отсекающий твой мозг от всего и от всех. — Его теплое дыхание щекотало ей висок. — Будь я проклят, если позволю тебе снова так удрать!

— Почему? — тихо спросила она. — На днях ты говорил, что тебя интересует только мое тело.

— Я передумал, это свойственно не только женщинам, — усмехнулся Чейз и притянул ее ближе, так что она отчетливо почувствовала его возбуждение. — Я хочу знать каждую твою мысль!

— Сердиться — вряд ли лучший способ заставить меня излить перед тобой душу, даже если мне этого хочется, — прерывающимся голосом сказала Глория.

А ей действительно хотелось, ужасно хотелось сказать ему, что она любит его. Но она молчала, так как боль прошлого мешала ей говорить. Возможно, ей стоило сказать Чейзу об этом, подумала она, это был бы верный шаг навстречу друг другу. Но их брак мог возродиться, только если она постарается вернуть любовь Чейза, конечно если он еще способен на такое чувство.

— Я иногда сомневаюсь, что у тебя есть душа, — проворчал Чейз. — Единственный способ добраться до тебя — вот этот, — добавил он с угрожающей мягкостью, накрывая ее рот своими губами.

Она вздохнула, их дыхание смешалось, и Глория почувствовала, что снова падает вниз, вниз, вниз в бездну желания, которое возбуждал в ней только Чейз.

Неожиданно он легко толкнул ее.

— Раздевайся, Глория, — с нажимом сказал он, проворно стягивая через голову рубашку и расстегивая шорты. — Шевелись!.. — темное пламя полыхнуло в его глазах. — Я не настроен терпеть…

Странное томление повисло в воздухе, и Глория, как во сне, повиновалась Чейзу, снимая платье через голову, не переставая смотреть, как он освобождается от шорт вместе с плавками. Даже когда он шагнул к ней и впился пальцами в нежную кожу ее плеч, она не могла оторвать взгляд от его ладной, мускулистой фигуры. Ей бы следовало испугаться, отстраниться от него, но она не могла этого сделать: она любила и хотела его…

Глория глубоко вздохнула и подняла глаза. Увидев его мрачное выражение лица, она вздрогнула, но что-то придало ей решимости попытаться сбить его гнев.

— Зачем торопиться, Чейз? — кокетливо спросила она. Опустив длинные ресницы, она протянула руку и легко провела пальцем по его шее. — Можно принять совет Луиджи и насладиться сиестой!

От удивления его мрачное лицо прояснилось, уголки чувственного рта искривились в подобии усмешки.

— Черт тебя побери, Глория… ты меня прямо смутила. — Он кашлянул, и казалось, что гнев его растаял. — Но я хочу наслаждаться только таким способом!

Он нежно взял ее на руки, бережно положил на кровать и накрыл собой. Он горячо и страстно поцеловал ее, а его руки жадно ласкали ее тело. Дрожь возбуждения охватила ее, когда он коснулся ее бедер, нежно и требовательно раздвигая ей ноги. Наслаждения, которые доставлял ей Чейз, заставляли ее забыть обо всем на свете, и она смело откликалась на них. Чейз слегка отпрянул от нее, и в его глазах застыл немой вопрос.

Глория улыбнулась, осторожно протянула свою маленькую руку и начала нежно дотрагиваться до его живота, постепенно спускаясь все ниже и порождая трепетный отклик в его возбужденном теле. Чейз старался сдерживаться, чтобы продлить удовольствие обладания друг другом, но с каждой новой лаской страсть захватывала его все сильнее.

— Ага, ты хочешь меня, ты не можешь удержаться, ты теперь моя, Глория, и только моя, — хрипло бормотал он и, нагнув голову, начал мягко покусывать розовые соски ее грудей.

Неистовое желание охватило ее, и когда его рука медленно соскользнула к ее раздвинутым ногам и начала быстро и чувственно поглаживать между ними, Глория невольно изогнулась по направлению к нему и содрогнулась от восторга, когда Чейз вошел в нее. Его ритмичные движения заставляли ее дрожать, а желание поглощало все существо. Она прошептала его имя, и это лишило его способности сдерживать себя. Их тела переплелись друг с другом в порыве страсти. Чейз с силой прижал ее к себе и, слившись воедино, они рухнули в огненную пропасть оргазма.

Прошло какое-то время, прежде чем Глория пошевелилась и открыла глаза. Она нежно улыбнулась, обнаружив, что Чейз рассматривает ее. Ее затуманенный взгляд медленно скользнул по его лицу, залитому темным румянцем. Улыбка тронула его губы, и он ласково начал поглаживать ее полные груди.

— Такая сиеста легко может войти в привычку, — лениво заметил он, слегка касаясь ее губами. — Но вот сейчас я бы охотно перекусил.

Вряд ли это можно было считать словами любви, о которых она мечтала, но шаг в нужном направлении был сделан, решила Глория, окрыленная надеждой.

Глава 9

Глория в черном бикини, развевающемся черно-розовом пляжном халатике, с такой же пляжной сумкой в руках — этот ансамбль ей подарил Чейз — прошла по террасе и спустилась к плавательному бассейну. Сбросив халатик, она вяло опустилась на лежак, порылась в своей сумке, отыскала там черные очки и надела их. Подвернув длинные волосы на одну сторону, она легла лицом вверх и попыталась расслабиться.

Жара была почти невыносимая. Чейз уехал после совместного непринужденного ленча в прохладном уюте кондиционированной кухни, объяснив, что у него срочное дело. Может, так оно и есть… как раз сейчас есть время подумать о будущем!

Завтра будет ровно две недели, как она живет с ним на вилле. Сегодня утром, лениво перелистывая свой дневник, она с сожалением отметила, как он был заполнен разнообразными встречами, пока Чейз снова не ворвался в ее жизнь и не лишил ее работы. И вдруг ее внезапно осенило: у нее же недельная задержка! Она попыталась уговорить себя, что это неважно. Господи, да что такое неделя? Но для женщины, у которой задержка никогда не превышала одного дня, за исключением, конечно, периода беременности, неделя была огромным сроком.

Она инстинктивно ощупала свой плоский живот. После того трагического случая ей всегда хотелось ребенка, но в этих обстоятельствах…

Обеспокоенная, она вскочила на ноги и, уронив очки на лежак, бросилась в бассейн. Прохладная вода остудила ее разгоряченное тело. Она сделала несколько быстрых рывков, затем перевернулась на спину и легла на воду, вяло перебирая в уме прошедшие события.

Вчера Чейз возил ее на своей яхте на Капри. Они гуляли по городу, заходили во множество бутиков, и Чейз настоял, чтобы она купила себе вот этот пляжный комплект и экстравагантное вечернее платье, которое, как он сказал, понадобится для особого приглашения сегодня вечером. Еще один из его секретов!

У них была отличная сексуальная совместимость и пылкая тяга друг к другу. Чейз занимался с ней любовью каждый день — иногда вечером в ее постели, иногда у этого самого бассейна. Ему достаточно было определенным образом взглянуть на нее, коснуться ее, и мгновенно вспыхивающая между ними страсть казалась ненасытной.

С того путешествия в Помпею, когда Чейз заговорил о потере их ребенка, между ними, похоже, восстановилось взаимопонимание. Они вели долгие, интересные, порой дискуссионные беседы о музыке, об искусстве и даже об итальянской политике — раньше Глория с иронией думала, что об этом можно рассуждать только от скуки. Она почти убедила себя, что план завоевать его любовь удался, несмотря на то что по утрам они по-прежнему просыпались в разных постелях. У Глории не хватало духу спросить его об этом, хотя, с другой стороны, она почему-то была уверена, что ответ ей не понравится.

Чейз никогда не делился своими мыслями и переживаниями, как делал это раньше, когда они только поженились. Однако, призналась Глория себе, в этом отношении она виновата не меньше. Гордость и ранимость мешали ей открыть свои чувства.

Могло быть хуже, решила Глория, вспоминая, как Чейз обидел ее с машиной. Он распорядился отогнать ее обратно в отель, сказав, что ни в коем случае не позволит ей разъезжать на «старой развалине», да и вообще машина принадлежит отелю. Почему он не мог просто сказать, что не хочет, чтобы она без него куда-нибудь выезжала. Ведь в принципе к этому все и свелось. Но с другой стороны, Чейзу надо отдать должное: он каждый день куда-нибудь ее вывозил: либо в Сорренто, или в Неаполь, или на маленькие острова, и везде им было весело. Чейз был отличным спутником, когда хотел, думала она.

Но главной проблемой, как всегда, оставалась Мэгги. Эта женщина в любую минуту могла позвонить Чейзу, и он бросался прочь по ее первому зову. Глория знала, что это — бизнес, и она действительно не думала, что у Чейза продолжается роман с Мэгги, потому что даже у него не могло хватить сил на занятия любовью после их ежедневных упражнений. Но подозрение все-таки оставалось. Что-то там было…

— А-ах! — взвизгнула она за мгновение до того, как ее голова скрылась под водой. Рука, схватившая за лодыжку, погружала ее глубже и глубже, а потом выбросила обратно на поверхность. Задыхаясь и кашляя, пытаясь одновременно отбросить с лица массу спутанных волос и протереть глаза, она завопила:

— Ты с ума сошел, что с тобой?

И, взглянув на него, увидела хитрую улыбку на лице Чейза.

Обхватив за талию, он привлек ее ближе. Его губы коснулись ее рта и он, плутовато улыбаясь, сказал:

— Зелен виноград… Ты здесь так мирно плавала, в то время как я последние несколько часов весь в поту мотался по Неаполю. Вернувшись и увидев тебя из окна, я не смог побороть искушения и спустился к тебе.

— Ненормальный! — ответила она и, зачерпнув воды, плеснула ему в лицо. Он в изумлении отскочил от нее, а Глория хихикнула.

— Не хочешь честно драться, детка? — протянул Чейз с уморительным американским акцентом, снова положив ей руку на плечи и окуная ее.

Оказавшись под водой, Глория проплыла между его длинных ног. Всплыв позади него, она обхватила Чейза за шею, пытаясь опрокинуть его. Но не тут-то было: он завел руки назад, подхватил ее и слегка подбросил в воздух так, что она перекувырнулась над его головой и всей спиной шлепнулась на воду.

— Хватит? — усмехнулся Чейз, поддерживая ее за переднюю пряжку лифчика.

Барахтаясь, она крикнула:

— Ах ты, зверюга!

Чейзу было хорошо, он был настолько выше ростом, что мог спокойно стоять, упираясь о дно бассейна. Она рассердилась и снова брызнула на него водой. Их смех разносился в летнем воздухе, пока Глория не взвизгнула, заметив, что лифчик от бикини уже у Чейза на голове. Она обхватила груди руками:

— Отдай, извращенец!

— Один утоп, другой ушел! — крикнул Чейз и навалился на Глорию так, что они вместе ушли под воду.

Когда Глория вынырнула, оказалось, что одной рукой он поддерживает ее на поверхности, а другой гордо поднимает обе части ее бикини.

— Трофеи победителю! — ликующе пропел он.

Взгляд Глории скользнул по его широким плечам, по красивой линии шеи, по гордо посаженной голове. Мокрые волосы облепили голову, и он выглядел сейчас совсем мальчишкой. Ее сердце защемило от любви и нежности к нему. Он, должно быть, уловил ее чувства, стал медленно приближать ее к себе.

— Глория… — пробормотал он, склонив ее голову к себе и закрывая от нее солнце, страстно прижался к ее губам.

Глория лежала голая у него на руках, вода мягко плескалась вокруг них. Она нежно обняла его за шею и раскрыла губы навстречу следующему поцелую. Чейз застонал, приподнял ее и обвил ноги Глории вокруг своей талии. Его чувственные губы касались ее тела и необыкновенно возбуждали.

Глория крепко сцепила ноги вокруг него. Чейз, убрав руки с талии начал нежно ласкать ее груди. Она чувствовала, что и он тоже необыкновенно возбужден, и лишь тонкая ткань плавок да дразнящее касание воды мешали ему завершить действие, которого они оба жаждали.

— Чейз, так нельзя, — лепетала она, пока он нежно покусывал сначала один, а потом другой сосок ее грудей.

— Можно, дорогая.

Он улыбнулся и пылко ее поцеловал.

— Доверься мне!

— Мы утонем, — простонала она.

— Только друг в друге.

Глория почувствовала, как Чейз быстро освобождается от плавок. Она судорожно вздохнула и крепче впилась ему в плечи, когда он одним быстрым движением привстал, и она с радостью и наслаждением ощутила его в себе. Руки Чейза держали ее за талию, и Глорию охватило удивительное чувство блаженства.

Никогда в жизни она еще не испытывала ничего подобного: вода давала ощущение невесомости, а контраст прохладной воды и горячего солнца, бурный натиск Чейза, ее груди, тесно прижимающиеся к его твердой мужественной груди, приглушенные стоны, сопровождающие любовную прелюдию, пьянящий запах цветов и моря — все это соединилось в потрясающую симфонию обоняния, осязания и великолепного эротизма, завершившуюся умопомрачительным аккордом экстаза.

— Мы не утонули, — шепнула она, все еще вцепившись в шею Чейза, в то время как он полувыплыл, полувышел к краю бассейна и, подняв ее, усадил на бортик, а затем, подтянувшись, сам улегся на спину, все еще болтая ногами в воде.

— Я обещал себе, что мы попробуем это перед отъездом, — почти беззвучно пробормотал Чейз и, поднявшись на ноги, добавил: — Вышло лучше, чем я думал.

Глория вспомнив, что вся обнажена, согнула ноги, и обхватила их руками.

— Перед отъездом? Когда ты уезжаешь? — тихо спросила она. Глория беспомощно посмотрела на него и была ошеломлена вспышкой боли, которая, как ей показалось, мелькнула в его глазах.

— Мы, — он подчеркнул это слово, — уезжаем в понедельник. Вечером у меня встреча в Лондоне. А сейчас я предлагаю тебе пойти и привести себя в порядок, нам через час выходить.

— Как и сейчас, без обсуждения? — заметила Глория.

Поднявшись на ноги, она подошла к лежаку и накинула халатик. Чейз мог испытывать удовольствие от своей наготы, но она, быть может глупо, стеснялась разгуливать нагишом — последствия монастырского воспитания…

Чейз наблюдал за ней холодными, оценивающими глазами, и когда она повернулась к нему, встал и в упор посмотрел на нее.

— Тут нечего обсуждать: ты — моя жена, куда я, туда и ты. Не пытайся устроить из этого ссору, Глория.

— Я и не думаю, — спокойно ответила она. — Но мне бы хотелось быть более информированной. Ведь то, с чем ты играешь, — это моя жизнь, — не удержалась она от саркастического замечания.

А про себя Глория не переставала удивляться, как они оба могут глядеть друг на друга, словно два чужака, когда минуту назад занимались любовью.

Словно уловив ее замешательство, Чейз нежно положил ей руку на плечо.

— Ты слишком беспокоишься, дорогая. — Он склонил темноволосую голову и коснулся губами ее брови, точно отец, успокаивающий своего ребенка. — Уверяю тебя, я вовсе не играю. Я еще никогда в жизни не был так серьезен. Но мы поговорим позже, после вечеринки.

— Вечеринки?

— О, черт, это же должен быть сюрприз для тебя. Твое тело, как всегда, лишило меня всякого соображения, — хохотнул он. — Ладно, беги одеваться, а я пока поплаваю. И будь умницей! Поговорим позже!

И он, развернув ее лицом к дому, легонько шлепнул по попке.

Глория, рассердившись на эту фамильярность, неожиданно обернулась, застав Чейза врасплох, поставила ему подножку и изо всех сил толкнула руками в грудь. Он с громким всплеском плюхнулся в воду, а Глория, презрительно выгнув бровь, улыбнулась ошеломленному, отфыркивающемуся мужчине и саркастически бросила:

— Желаю хорошо поплавать. Надеюсь, ты будешь умницей.

И довольная собой, побежала в дом.

Позже, приняв душ и надев подаренное Чейзом вечернее платье — полностью открытое, без бретелек, яркого желто-зеленого цвета, красиво подчеркивающее ее полную грудь и тонкую талию, ниспадавшее облаком зеленого шифона до середины икры, — она вошла в гостиную, уже не чувствуя себя такой храброй.

Чейз стоял, прислонившись к камину, склонив голову над чем-то, что он вертел в руке, и выглядел убийственно красивым… Другими словами, его, пожалуй, нельзя было описать. На нем были кремовый смокинг, белая шелковая рубашка и синий галстук-бабочка. Пиджак был расстегнут, открывая голубую жилетку. Она не могла оторвать от него глаз. Чейз всегда предпочитал классический стиль, но сегодня он выглядел слегка фатоватым. Жизнерадостный, уверенный в себе, он излучал спокойствие и благополучие.

Глория с трудом сглотнула слюну.

— Я готова, — сказала она вполне спокойно и увидела, как Чейз поднял голову, прекратив разглядывать предмет, находившийся у него в руке.

Он сверкнул синими глазами, не скрывая своего восхищения от ее вида. Его взгляд медленно, с чувственной тщательностью скользил от копны ее рыжих волос, заложенных за маленькие уши, в которых были изящные жемчужные серьги, до красивого, но слегка настороженного лица. Глория не очень нуждалась в макияже. Ее тронутая нежным загаром кожа дышала здоровьем, но все же она уделила особое внимание глазам, подчеркнув их контуры коричневым карандашом, слегка оттенив веки и положив немного черно-коричневой туши на длинные ресницы.

Глория не думала, что ее появление произведет на него такое ошеломляющее впечатление, и его длительное молчаливое разглядывание начало беспокоить ее.

— Я сказала…

— Я слышал, — оборвал ее Чейз, отрывая свои сверкающие глаза от мягкой линии ее груди. — Ты действительно выросла в самую соблазнительную женщину из всех, кого я имел удовольствие видеть, — мягко сказал он и, выпрямившись, издал низкий, хриплый смешок, так как Глория вспыхнула с головы до ног.

— Все скромничаешь? — поддразнил Чейз, подходя к ней. — Хотя, надо сказать, румянец тебе очень идет.

Он взял ее руку в свою, и от этого контакта ее словно ударило током. Она внимательно посмотрела на него: его волосы, все еще мокрые, падали волнами на широкий лоб, лицо пылало, пульс участился. Это несправедливо, подумала она, почему именно этот мужчина был так фатально притягателен. Наверняка в жизни Чейза за последние несколько лет было множество разных женщин, заключила она, и эта мысль быстро охладила ее.

— Я хочу, чтобы у тебя было вот это.

Она посмотрела на свою руку, лежавшую в его ладони, как раз тогда, когда он надевал ей на безымянный палец золотое кольцо с бриллиантом.

— Что? Зачем? — лепетала она, в изумлении разглядывая необыкновенной красоты кольцо. Оно, должно быть, стоит целое состояние…

— Жене такого человека, как я, это необходимо. — Его темные глаза безумно притягивали ее взгляд, в них таилась какая-то загадка. — К тому же, как я быстро обнаружил, простое золотое колечко — это не твой стиль, не так ли?

Глория, стараясь погасить вспышку боли, с укором взглянула на него: как легко он мог ранить ее одним недобрым словом…

— Ладно, тебе это нравится, дорогая? — жестко и требовательно спросил он.

— Это великолепно. Спасибо, — вежливо ответила она, быстро подняв руку, словно любуясь бриллиантом, и думая про себя, что если бы Чейз действительно любил ее, ей бы хватило кольца из пивной пробки.

— Как изящно, как вежливо… О, черт! — Он внезапно сгреб ее в охапку и крепко обнял. Она ожидала яростного натиска, но вместо этого он лишь коснулся ее губ страстным, но нежным поцелуем. — Прости, Глория. Клянусь тебе, что сегодня вечером буду держать свой циничный язык за зубами. Сегодняшний вечер — твой.

Глория глядела в его серьезное лицо широко раскрытыми, испуганными глазами. Чейз поднес к губам руку Глории и поцеловал ее.

— Забудь все, что я говорил. Я купил тебе кольцо, потому что хотел, чтобы оно у тебя было. Пять лет назад… то была не твоя вина. — Он криво улыбнулся. Ты была так молода, а я сильно торопил тебя с браком, даже не дав времени подумать. Я и сам в то время на некоторые вещи просто не обращал внимания и не сильно задумывался о многом, а следовало бы… Мне было тридцать, я был старше тебя и опытнее, но я безумно хотел тебя. Я получил, что хотел, но даже не купил тебе обручального кольца! А потом еще я нарушил свое обязательство…

— Это не имеет значения, — пробормотала Глория. Наконец-то он признал, что виноват в их разрыве, но почему-то сейчас ей это не доставило никакой радости.

— Нет, имеет. Ты понимаешь, что эти прошедшие две недели были моим первым и последним отпуском за всю жизнь? Ты была права, говоря, что…

Глория с волнением слушала его, уверенная, что вот-вот он скажет нечто очень важное, касающееся их отношений, но тут в дверь позвонили и момент был упущен.

— Черт, это прибыл лимузин. Продолжим потом, Глория, — мягко сказал он и, предложив ей руку, повел к ожидающей их машине.

— Зачем нам шофер? — спросила она, расположившись на заднем сиденье огромного автомобиля, когда Чейз сел рядом.

— Потому что сегодня, малыш, у нас праздник, и я намерен хорошенько выпить шампанского с моей очаровательной женой. Не хочу рисковать потом, ведя машину под мухой.

Вечеринка была для Глории полной неожиданностью. Чейз ввел ее в фойе «Райского уголка» и сказал, что ему нужно забрать кое-какие бумаги у Мэгги. А пока не хочет ли она перекинуться словечком с Анной. Глория, стараясь скрыть свое неудовольствие по поводу ненавистной Мэгги, ничего не подозревая, пересекла мраморное фойе по направлению к конторке приемщицы, равнодушно отметив, что двери ресторана закрыты. Довольно необычно для «Райского уголка» в это время. Впрочем, теперь ее это не касается, не без сожаления подумала она.

Вдруг двери распахнулись, и толпа веселых, хохочущих людей, выкрикивая приветствия, заполнила фойе. Глория почувствовала, что знакомая рука Чейза обнимает ее за талию и влечет вместе с другими в ресторан. Слезы навернулись ей на глаза, когда она увидела над маленькой эстрадой транспарант: «УДАЧИ, ДОЛГОЙ ЖИЗНИ И СЧАСТЬЯ, ГЛОРИЯ!»

Она была окружена друзьями. Все служащие отеля вместе с гостями заполнили помещение маленького ресторана, и каждый хотел подойти к Глории и сказать ей что-нибудь приятное.

Анна схватила ее за руку и пожелала узнать, собираются ли они с Чейзом обратно в Англию. Франко, горничные, портье и даже кухонный персонал обступили ее и наперебой то поздравляли, то забрасывали кучей вопросов, и… все это время Чейз был рядом с ней.

Кто-то сунул ей в руку бокал шампанского, и прежде чем она сообразила, что к чему, ей подарили изумительную бронзовую статуэтку морской нимфы. Глория держала эту прелесть в одной руке и тихонько гладила ее другой… В горле у нее стоял ком, и она не могла вымолвить ни слова, лишь слезы катились из ее затуманенных глаз. Она с трудом проглотила слюну и прерывающимся от волнения голосом сумела сказать лишь несколько слов:

— Спасибо всем, я вас никогда не забуду.

Чейз снова обнял ее, и она, глубоко вздохнув, взглянула на него.

— Ты сделал это для меня, да?

— Твои друзья настаивали, — уклончиво ответил он.

— А как же постояльцы?

На вечеринке были и постоянные посетители «Райского уголка». Некоторые узнавали ее, других — она.

— Я объявил сегодня, что ресторан вечером закрыт, но все приглашаются на вечеринку.

— Это, должно быть, обошлось тебе в целое состояние, — пробормотала Глория.

Шампанское, как она заметила, было марочное, а к обеду подавались омары и икра. Огромный стол буквально ломился от яств.

— Ты заслужила это, любовь моя. — Он наклонил голову, ласково коснувшись губами ее маленького уха. — Ты мне дороже всего на свете, и позже я намерен доказать тебе это. Мы должны порвать с прошлым и забыть все. Больше никаких тайн, никаких отдельных кроватей. Доверься мне.

Слова Чейза заронили надежду в ее сердце, и, кинув на него быстрый взгляд, она с удивлением увидела, с какой нежностью он смотрит на нее.

— Чейз…

Она положила руку ему на грудь. Неужели это возможно? Могут ли они начать сначала? Да, пело ее сердце. Она сможет простить ему что угодно, если он любит ее.

— Потом.

— Глория! — заглушая шум толпы раздался глубокий голос.

Женщина повернулась и вспыхнула от неожиданности, увидев окликнувшего ее человека.

— Али!

Шейх Али аль-Хаким, сопровождаемый ныне телохранителями, был ее старым другом детства. Они познакомились очень давно, когда ее отец был консулом в его маленькой восточной стране. Несколько лет назад они случайно встретились снова в «Райском уголке», где Али в качестве почетного гостя раз в году, обычно весной, занимал роскошные апартаменты.

— Что ты здесь делаешь? — осведомилась она, после того как он сгреб ее в своих медвежьих объятиях и затем поставил обратно на ноги.

— Моя яхта стоит в порту уже несколько часов. Я позвонил в отель, чтобы поговорить с тобой, и услышал, что ты вышла замуж и уехала. Как ты могла так поступить со мной, маленькая Глория? И кто этот счастливец?

Чейз, протянув руку, чтобы привлечь ее поближе к себе, сухо ответил:

— Я.

Глория представила мужчин друг другу, беспокойно поглядывая на обоих. Чейз был хорош, но и Али, ее ровесник, такой же высокий, как Чейз, отличался поразительной красотой. У него были огромные темно-карие глаза и классические черты греческого бога. Чейз, похоже, пришел в бешенство при одном взгляде на него.

— Примите мои поздравления, мистер Нейл. Вы — очень счастливый человек. Но мне некого винить, кроме себя, что я опоздал.

— Опоздал?.. — удивилась Глория и была поражена, когда Али преподнес ей продолговатый бархатный футляр.

— Свадебный подарок, моя дорогая Глория. Пусть ваш союз будет долгим и плодотворным, хотя, не скрою, предпочел бы ваш союз со мной.

— Али, это глупо!

Он всегда был ужасный шутник, подумала она, открывая футляр. Внутри лежал маленький кинжал, инкрустированный драгоценными камнями.

— Как это мило, Али! Большое спасибо!

Она вся сияла, но Чейз похоже не разделял ее состояния, и Глория почувствовала, как его пальцы сильно впились ей в бок.

— Моя жена не принимает драгоценностей ни от кого, кроме меня.

Его ледяной взгляд встретился со взглядом теплых глаз Али.

— Пусть так, — хладнокровно ответил тот, — но, как видите, это всего лишь нож для вскрытия писем, который должен напоминать вам обоим, что надо писать друг другу.

Через несколько секунд Али покинул отель, объяснив, что яхта через час отплывает.

Чейз отобрал у Глории футляр и сунул себе в карман.

— Этот человек хотел тебя, — спокойно сказал он, пристально разглядывая ее растерянное лицо. — Он один из самых богатых людей в мире, и ты могла выйти за него замуж.

— Не смеши меня, — отрезала она. — Али окружен красивейшими женщинами мира и забавляется тем, что позволяет им охотиться за собой, в то время как его отец в отчаянии ждет, когда же он остепенится. Он совсем еще мальчик и обожает сюрпризы. — И, внезапно осмелев, она добавила: — Разве ты не понимаешь, Чейз? Мне никто не нужен, кроме тебя, и у меня никого не было, кроме тебя.

— Что?! — Он уставился в ее смеющиеся глаза. — Господи! Ну и место ты выбрала для таких признаний! Ладно, поговорим потом. — И он крепко обнял ее.

Следующие несколько часов Глория провела в вихре танца. Она танцевала с Франко и многими другими, но после каждого танца Чейз неизменно был рядом.

Оставшись в какой-то момент одна, Глория огляделась вокруг. Бедного Чейза Анна вытащила на танцплощадку и под всеобщий смех учила танцевать ча-ча-ча. Глория улыбнулась и, осторожно пробравшись сквозь толпу, вышла в фойе. Она хотела немного отдохнуть, так как от жары и шума у нее разболелась голова.

— Как вечеринка? — Мэгги неожиданно появилась из-за приемной конторки. — Я думала присоединиться ко всем, если Анна вспомнит и заменит меня, но, по правде говоря, управляющему не подобает веселиться вместе с персоналом.

Внутренне застонав, Глория обернулась к ней.

— Это была идея Чейза, — быстро ответила она.

Что бы ни значила Мэгги для него в прошлом, Глория очень надеялась, что все уже позади. Предстоящий разговор и сегодняшнее поведение Чейза как будто подтверждали это, и она не хотела позволить Мэгги смутить ее.

— Да, я знаю, он просил меня все организовать. Но лично я считаю, что это пустая трата денег. Я ему сказала, что он дурак, но ведь все мужчины такие. Зачем мне беспокоиться? Он платит мне вполне достаточно, чтобы я делала то, что ему надо, — съязвила она с улыбкой, не отразившейся в ее глазах.

— Он необыкновенно благородный человек, — твердо возразила Глория.

Ей не нравился оценивающий взгляд, которым Мэгги охватила ее, подойдя к ней вплотную.

— Что сказать о вас, Глория? — спросила вдруг Мэгги, будто рассуждая про себя. — Вы красивы. Мы с вами могли бы стать друзьями, если бы вы не угрожали моему положению в компании. — Она властно положила руку на обнаженное плечо Глории, длинные ногти больно впились в нежную кожу. — Вы умны, но у вас есть один недостаток — вы относитесь к тому типу женщин, которым нужен мужчина. Какая потеря! Чейз знает, что вы — золотоискательница, и в конце концов он бросит вас, а я его правая рука и всегда буду рядом!

Глория отступила в изумлении. Мэгги — друг! Эта женщина, должно быть, сошла с ума.

— Хватит! Я не желаю обсуждать с вами моего мужа!

Она отвергла эту женщину. Нынешний вечер принадлежит только ей и Чейзу. Резко повернувшись, Глория небрежно бросила через плечо:

— Я пришлю вам Анну.

Все это было очень странно. Глория понимала, что, еще до того как она узнала про Чейза и Мэгги, та всегда ставила ее в неловкое положение, и это вряд ли можно было объяснить ревностью. Встряхнув рыжими волосами, она устремилась в зал, но не успела сделать и трех шагов, как рядом оказался Чейз.

— Что сказала Мэгги? — кратко осведомился он. — Она обидела тебя?

Глория прижалась к нему, обхватив одной рукой за шею, другой — за талию.

— Не более, чем обычно, а вообще-то она хочет, чтобы мы были друзьями, можешь себе представить?

Ей не хотелось, чтобы что-нибудь испортило этот вечер, и она не собиралась позволять Мэгги задеть ее своими ядовитыми репликами.

— Она дотрагивалась до тебя, — его глаза остановились на красных следах на ее обнаженном плече. — Она сделала тебе больно? — жесткие нотки в голосе Чейза заставили Глорию поднять глаза на него.

— Нет, конечно нет! Она не побила меня за то, что я с тобой, — шутливо сказала Глория, но Чейз не откликнулся на шутку: его глаза зло сузились от каких-то невысказанных предположений.—

Чейз, я сожалею, если задела твою подругу. — Она не хотела сердить его сегодня.

— Она мне не подруга, — отрезал мужчина, его красивое лицо при искусственном освещении казалось суровым. — Она только работает у меня, да и то, полагаю, ненадолго. — И, обняв жену за талию, он повел ее на танцплощадку. — Я начинаю подумывать…

— Подумывать о чем? — спросила Глория, втайне надеясь, что теперь Чейз расстанется с Мэгги.

Чейз, чуть замявшись, заключил ее в объятия и, весело сверкнув глазами, сказал:

— Я подумываю, не спеть ли тебе серенаду. — И неожиданно для нее разразился песней.

Глория поняла, что он ловко сменил тему, но ее это не волновало, и, оставаясь в хорошем настроении, она хихикала, пока он кружил ее в танце.

— Ты ужасно поешь!

— Я знаю, зато я хорошо делаю кое-что другое… — чувственно протянул он и, опустив руку ей на бедро, крепко прижал к себе.

Оркестр заиграл итальянскую песню о любви, и они медленно закружились в танце, их тела словно слились воедино. Чейз губами щекотал ее ухо, и она упивалась его объятиями.

Глава 10

Наконец толпа поредела, и Глория удовлетворенно вздохнула: вечеринка была чудная. Высвободившись из объятий мужа, она прошептала:

— Мне нужно в дамскую комнату.

Когда она шла через фойе, ее окликнула Анна.

— Глория, ты не хочешь забрать свои кассеты?

— Да, конечно!

Ее любимые записи оставались в комнате Анны еще с тех пор, как они жили вместе. Она поспешила вслед за подругой по коридору в служебные помещения отеля.

Десять минут спустя Глория медленно брела обратно в фойе с коробкой кассет под мышкой. Было грустно расставаться с друзьями, с которыми ее столько связывало. «Райский уголок» навсегда останется у нее в сердце, но в то же время она чувствовала, что самое лучшее еще впереди. Чейз хотел поговорить, и она с нетерпением ждала этого разговора. Она не была уверена, что забеременела, но на всякий случай выпила лишь два бокала шампанского за вечер. Да она и не нуждалась в стимуляторах. Нежный и заботливый Чейз был для нее лучшим лекарством.

Вдруг Глория остановилась в изумлении, широко раскрыв глаза и схватившись одной рукой за сердце в тщетной попытке не дать ему разорваться. В конце коридора она увидела силуэт обнимающейся парочки: мужчина стоял к ней спиной, ошибки быть не могло — это были Чейз и Мэгги. Пока она смотрела, его темноволосая голова склонилась. Глория повернулась и бросилась бежать, ничего не видя от слез.

Она выбежала на улицу и прислонилась к стене, жадно глотая ночной воздух. Сердце ее сильно билось, коробка с кассетами упала на землю, когда она вытирала слезы рукой. Судорожно вздохнув, женщина выпрямилась и удивленно огляделась вокруг. Она находилась на автостоянке для персонала позади отеля.

Ее буквально колотило от дрожи в эту теплую летнюю ночь. Она посмотрела на небо: мириады звезд мерцали и вспыхивали в ночи, наполненной лунным сиянием. Но вся эта красота была для нее потеряна. Это случилось снова. Еще раз она позволила себе поверить, полюбить, пожелать луну с неба! И некоторое время думала, что это — в пределах ее досягаемости. Какая дура! Ее надежды и мечты лопнули, как воздушный шарик.

Глория не знала, сколько времени здесь простояла, пока она наконец не двинулась словно робот, с трудом переставляя ноги, совершенно не понимая, куда идет. Единственно, в чем она была убеждена, что уходить надо немедленно. Неожиданно она увидела свой маленький автомобильчик, который стоял недалеко от выезда со стоянки. Он выглядел заброшенным и никому не нужным, так же как и я, печально подумала Глория. Она машинально потянула за ручку, и дверь открылась. Скользнув на водительское сиденье, женщина нащупала замок зажигания. Ключ был на месте…

Глория завела мотор, выжала сцепление и включила первую передачу. Но дверь вдруг распахнулась, сильная рука потянулась и выключила зажигание, а другая, надавив ей на грудь, затянула ручной тормоз.

— Не надо! — крикнула Глория и, повернув залитое слезами лицо, увидела Чейза. Его глаза сверкали, губы дрожали от гнева.

— Вылезай из машины! — рявкнул он.

— Оставь меня в покое, — сказала она прерывающимся от рыданий голосом, пытаясь убрать его руку со своей груди.

— Бежишь к своему арабскому дружку? — Лицо Чейза исказила гримаса ярости. — Ты дрянь! — Он в бешенстве закусил губу.

Как это на него похоже, подумала Глория, обрушиваться на нее с обвинениями! Настроение у нее резко изменилось, прежнее отчаяние уступило место гневу, и она забилась в его руках, пытаясь высвободиться.

— Пусти меня, не трогай, я ненавижу тебя… — воскликнула она, вкладывая в эти слова всю свою боль и охватившее ее отчаяние и стараясь ослабить ее хватку. — Ты, мерзкая скотина! Пусти меня!.. — кричала она почти в истерике.

— Ни за что, — ответил он сквозь зубы.

Ей чуть было не удалось выскользнуть через другую дверцу, но Чейз молниеносно пресек эту попытку и втащил ее в машину на пассажирское сиденье. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее, он задыхался от ярости.

— Попробуй только подойти к этому арабу, я убью тебя, — угрожающе прошипел он и схватил ее за горло.

Бешеный гнев полыхал в его глазах, на скулах вздулись желваки, и в этот момент Глория поверила, что он действительно может убить ее.

— Я не бежала к Али, я бежала от тебя! — жалобно вскрикнула она.

Чейз словно окаменел и постепенно ослабил хватку.

— Что еще за новость?! — прохрипел он.

Она видела, как он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Наконец он пересел на водительское сиденье и, бросив уничтожающий взгляд на помятую фигуру Глории, завел машину.

Она закусила губу.

— Что ты делаешь? Это моя машина. Твой лимузин ждет у входа, — саркастически бросила она.

— Дать тебе шанс снова исчезнуть? Ну уж нет, дорогая.

Она сердито взглянула на него: лицо напряжено, руки вцепились в руль так, будто от этого зависела вся его дальнейшая жизнь. Она открыла было рот, чтобы возразить ему, но в это время машина сорвалась с места, и ее бросило на Чейза.

Глория снова откинулась на сиденье, почувствовав, как напряжение, возникшее между ними, наполняет пространство крохотного автомобиля. Повернув голову, она глянула в боковое окно и поняла, что они мчатся по шоссе со скоростью, которую ее машина еще никогда не развивала. Сердце бешено колотилось, и она сидела молча, застыв от страха.

Господи! Но почему она была так уверена, что ее будущее будет прекрасным? Почему надеялась, что им удастся восстановить их брак? Она не могла ответить на эти вопросы. Но зато окончательно поняла, что это было ее глубоким заблуждением.

Чейз дважды предал ее, разбив ее сердце. Может быть, она сумеет собрать осколки и сложить их вместе. Но если так пойдет и дальше, его измены, особенно с Мэгги, будут унижать ее, бить по ее самолюбию и гордости, и вскоре в ее бедном сердце не останется ничего, кроме горстки пепла. Она не могла этого допустить, да и не хотела.

Она взглянула на Чейза: он сидел словно высеченный из камня. Но, разумеется, даже Чейз не сможет наблюдать за ней круглые сутки. Она дождется удобного случая и убежит так быстро и так далеко, как только сможет. Однажды она так уже сделала и повторит это снова. У нее не было выбора…

Огромные ворота виллы распахнулись перед ними, и Глория вздохнула с облегчением. Наконец-то можно было перевести дух, безумная гонка кончилась. Но облегчение длилось недолго, автомобиль резко затормозил у подъезда, и вот уже Чейз открывал ее дверь и буквально выволакивал из машины, вцепившись в плечо.

— Я сама! — крикнула она, высвобождаясь, и бросилась к дому, мечтая укрыться в своей комнате, но не успела сделать и двух шагов по холлу, как Чейз настиг ее.

— Какого дьявола ты меня мучаешь, Глория? — крикнул он и грубо развернул ее лицом к себе.

— Я, Чейз? — воскликнула она в изумлении.

Ей не верилось, что он может обвинять ее, — наверное, это был какой-то ловкий маневр! — но яркий румянец на его скулах и перекошенное от гнева лицо поразили ее.

— Да, ты! Черт побери, кто же еще?

Убирайся к своей Мэгги, чуть не выкрикнула она, но Чейз не дождался ответа, сгреб ее в охапку и отнес прямо в гостиную. Она отбивалась, колотя его по голове и широкой спине.

— Отпусти!! — вопила она, и он сделал это, бесцеремонно сбросив ее на обтянутый бархатом диван.

Он возвышался над ней, огромный, страшный от ярости. Она никогда не видела его в таком состоянии. Его сверкающий взгляд безжалостно пронзал ее, и ей казалось, будто он видит ее насквозь. Она поправила юбку, которая высоко задралась, открывая красивые ноги, и попыталась встать.

— Не трудись, — Чейз опустился на диван рядом с ней и пресек попытку, грубо толкнув ее назад. Его глаза пылали синим пламенем. — Сейчас я из тебя это выбью. — Он склонился над ней. — Если это единственный способ с тобой справиться, пусть так и будет… — проворчал он, наклоняя голову и накрывая ее рот в жуткой пародии на поцелуй.

Одной рукой он сдернул платье с нее до талии, а другой — грубо ухватил сзади за волосы, не замечая, что делает ей больно. Глория вертелась и извивалась, пытаясь отчаянно сопротивляться бешеному насилию над ней. От чудовищного поцелуя у нее закружилась голова, а когда его рот поймал розовый сосок ее груди, она чуть не задохнулась. Глория забарабанила кулачками по его широкой спине, чувствуя, к своему ужасу, что по ее телу пробежала судорога и оно опять начинает поддаваться его настойчивым ласкам.

— Нет, нет! — Она с усилием схватила руками его голову, стараясь оттолкнуть его от себя. — Я тебе не позволю так поступать со мной! Я не хочу, клянусь, не хочу! — повторяла она снова и снова, как заклинание. Мотая головой из стороны в сторону, крепко зажмурив глаза, она выкрикивала: — Нет! Нет!..

— Успокойся, Глория. — Голос Чейза отрезвил ее, и она вдруг поняла, что совершенно свободна. Он сидел на краю дивана, его лицо было мрачно, как туча, синие глаза странно пусты. — Можешь расслабиться. Я не собираюсь тебя насиловать, но ты самая сумасшедшая и закомплексованная женщина из всех, с кем я имел несчастье встречаться. И сейчас я хочу, чтобы ты ответила мне на несколько вопросов, и притом немедленно…

Холодная решимость тона явно контрастировала с острым напряжением, которое чувствовалось во всем его теле. Опираясь одной рукой на спинку дивана, другой он ловко посадил ее на диван и поправил платье, закрыв ей грудь.

— Чтоб не отвлекало, — пробормотал он почти неслышно.

Глория, встретившись с ним взглядом, глубоко вздохнула и поняла, что настал момент истины. Она была на грани истерики, запас ее нервных клеток полностью истощился.

— Мне казалось, что с момента поездки в Помпею мы с тобой достигли определенного взаимопонимания, а сегодня я был в этом уверен. Я ошибся? — требовательно спросил Чейз.

— Нет, — проговорила она, устало покачав головой.

— Так какого же дьявола ты опять сбежала? — яростно крикнул он, сбитый с толку. — Я сначала подумал: меркантильная маленькая дрянь, она решила, что пылкий араб — более надежная ставка! Но пока мы возвращались в машине, я успел остыть и понял, что не прав. Так ведь?

— Да, — тихо подтвердила Глория.

— Пять лет я считал тебя необыкновенно хитрой и безумно корыстной. Я уверял себя, что вовремя отделался, но все равно не переставал хотеть тебя. Услышав, что твой отель продается, я увидел в этом отличную возможность вернуть тебя, но на моих условиях, и купил его. Я хотел заполучить тебя в свою постель как жену и держать под контролем, — объяснил он, мрачно глядя ей в лицо. — Я сказал себе — да черт с ней, с меркантильностью, я достаточно богат, чтобы не обращать на это внимания.

— Ну, спасибо! От таких слов просто кровь стынет!

Она старалась замаскировать ту боль, которую ей причинили его слова. Его глаза сузились.

— Придержи свой язык, Глория, я еще не закончил, — резко сказал он. — В последние две недели мне пришлось убедиться, что я был не прав. Я обнаружил, что ты никогда не трогала свой счет в Лондоне и что ты действительно работала, чтобы жить. Ты не пыталась поймать в свои сети богача, хотя ты и сказала, что бросила меня из-за денег. Сегодня я убедился, как Али, один из богатейших людей мира, пожирал тебя глазами и увивался за тобой, а ты почему-то собиралась выйти за Данте, которого я могу купить со всеми потрохами.

Его ладонь покрыла ее руку, большой палец теребил бриллиантовое кольцо.

— Я не люблю тайн и хочу, чтобы ты мне все объяснила, и побыстрее.

— Может быть, я покинула тебя вовсе не из-за денег. — Она не была готова говорить довольно откровенно на подобную тему. Открыть ему настоящую причину своего поведения после того, как снова видела его с Мэгги? Ну уж нет, у нее все-таки осталось немного гордости…

— Я знаю, что несколько лет назад я тебя подвел, Глория, и нарушил свое обещание. Но я думал, что ты любишь меня и достаточно взрослая, чтобы понять все. — Чейз взлохматил свои волосы. — Я никак не ожидал, что ты удерешь, ни тогда, ни тем более сейчас… Скажи, наконец, в чем дело?

Глория уставилась на него. Он и раньше так говорил, но она не могла понять его доводы. Может быть, потому что в глубине души не верила в то, что могла полюбить человека, начисто лишенного всякой морали. Стараясь избегать его проницательного взгляда, она равнодушно сказала:

— Ладно, я больше никуда не убегу. — И попыталась встать, но Чейз, заставив ее сесть на место, расположился рядом.

— Ты никуда не уйдешь, пока мы все не обсудим. — Его темные глаза сверлили ее. — И все-таки почему ты дважды удирала? — напомнил он.

— Если бы я осталась в Англии, то через несколько недель могла бы получить развод и быть свободной. Это единственное, о чем я сожалею, не считая того, что вообще встретила тебя, — резко сказала она, и ею овладело удивительное спокойствие.

— Я в этом сильно сомневаюсь, — цинично заметил Чейз. — Но продолжай, это становится интересным.

Интересным? Он разрушил ее жизнь, и у него хватает наглости… Все, больше она не в состоянии сдерживать себя, и вся ее боль, гнев, горечь переживаний подобно бурному потоку неудержимо выплеснулись наружу.

— Когда я выходила за тебя, то была наивной дурочкой. Я знала, тебе нужен Форест Мэнор, но ошибочно думала, что я тебе нужна больше. Истина открылась мне в тот вечер в лондонской квартире. Это была ирония судьбы. Я находилась в жуткой депрессии и никак не могла справиться с собой, но в то утро доктор Белл убедил меня, что все будет хорошо. Мы молоды, здоровы, любим друг друга, и у нас обязательно будут дети. Счастливая я села на лондонский поезд, с паспортом в сумке, мечтая отпраздновать годовщину свадьбы в Париже.

Чейз не шевелился и только сильнее сжимал ее руку.

— Вместо этого я обнаружила тебя с любовницей, практически обнаженными, деловито обсуждающими, как лучше сказать бедной маленькой женушке, что ты нарушил брачный обет и хочешь свободы, и устроят ли меня деньги…

Чейз неожиданно вздрогнул.

— Тебя — что? — хрипло пробормотал он, но Глория игнорировала его изумленный вопрос.

— Конечно, я сказала, что возьму деньги. Я утратила гордость, хотя и не дошла до того, чтобы пить шампанское за твое будущее счастье. Но знаешь, в чем заключалась настоящая правда, Чейз? — спросила она с сухим смешком. — Ведь я без колебаний отдала тебе свой дом всего лишь за долги отца. Хоть ты и считаешь меня меркантильной, я никогда не испытывала страсти к материальным приобретениям. Так что, как видишь, наш брак вовсе не был необходим.

В наступившем молчании отчетливо было слышно, как шли витиеватые позолоченные часы на каминной полке. Она посмотрела на них — было почти два — и перевела взгляд на Чейза. Выражение его лица можно было бы назвать смешным, если бы оно не было таким напряженным. Казалось, будто Чейз побледнел под загаром, рот от удивления приоткрылся, и он выглядел абсолютно отупевшим.

Ничего, пусть послушает семейные тайны, с горечью подумала Глория. Он из тех, кто запоминает надолго.

— Что касается твоей последней попытки к примирению, то Луиджи был прав. Ничего не изменилось. Сегодня вечером я видела, как вы с Мэгги обнимались, и поняла, что никогда не примирюсь с этим.

Чейз уронил ее руку, схватил за плечи и прижал к спинке дивана. Он так смотрел на нее, словно видел впервые в жизни, а когда заговорил, то казалось, будто ему приходится выдавливать из себя каждое слово.

— Так я… должен понимать… что ты оставила меня, поскольку считала, что я только хотел иметь твой дом… и у меня был роман с Мэгги? Я правильно тебя понял?

— Ты очень понятливый, — съязвила Глория.

— О Боже мой! Я знал, что нам надо поговорить, но чтобы так… что ты вообразила… какого же ты низкого обо мне мнения!

Его глубокий голос наполнился странной тоской.

— Глория, ты все не так поняла!

— Не думаю. — Она попыталась встать, но Чейз ей не позволил. Вместо этого он повернул ее к себе и посадил на колени как маленького ребенка, придерживая рукой за талию.

— Пусти! — Ощущая тепло его бедер, она не могла сидеть спокойно и поэтому попыталась соскользнуть с его колен, но он только крепче прижал ее к себе.

— Сиди тихо и раз в жизни выслушай меня, — жестко сказал он, но при этом очень нежно убрал прядь рыжих волос с ее лица, а потом обнял ее ноги.

Глория прекратила борьбу. Что ж, она послушает, что он скажет. У нее не было выбора, она в капкане, но это вовсе не означает, что она поверит ему…

— Ты помнишь тот вечер, когда вошла в лондонскую квартиру?

— Еще бы, — кратко ответила она. — Такое не забывается.

— Я спросил тебя, слышала ли ты весь наш разговор и…

— Я слышала достаточно, — глаза женщины сверкнули. От его предательства до сих пор болело сердце. — И я видела: Мэгги была в моем халате.

— По очень простой причине. Если немного напрячь память, то легко вспомнить, что тем вечером был страшный ливень, и мы оба промокли до костей. А что до романа с Мэгги, то на этом свете он невозможен, даже если бы я захотел: она предпочитает мужчинам женщин, и так было всегда.

— Что?.. — Глория от изумления широко раскрыла глаза. Он не шутил, он говорил абсолютно серьезно.

— Ты думаешь, я поверю, что Мэгги… — Объяснение было исчерпывающим, но можно ли ему верить? — Так ты поэтому расхохотался, когда в Париже я тебя спросила, был ли у тебя с ней роман? А я и не поняла юмора…

— Именно так. Наверное, мне следовало рассказать тебе об этом, но я считал, что сексуальные предпочтения Мэгги — это ее личное дело.

— Но я своими ушами слышала, как ты сказал ей, что нарушаешь свой брачный обет!

Как бы Чейз ни приукрашивал свой рассказ, но это был неопровержимый факт.

— Нет, Глория, ты услышала, как я сказал, что нарушаю данное тебе обещание. Но ты не была в курсе первой части нашего разговора. — Она буравила его взглядом, а он спокойно продолжал — Это не касалось брачного обета, но тем не менее выглядело с моей стороны не очень красиво. — Глория с волнением ожидала продолжения. — Я обещал тебе, что после перестройки Форест Мэнор в отель твой дом все равно будет там. К несчастью, это оказалось невозможно.

Странным образом в сердце Глории вдруг затеплился слабенький огонек надежды. Она от нетерпения заерзала у него на коленях.

— И?.. Продолжай!

— Только сиди спокойно, — сказал Чейз с двусмысленной усмешкой. — Так вот, спрос на недвижимость упал, а я все деньги вложил в строительство домов, которое оказалось чистой авантюрой. Единственной хорошей новостью в то время была встреча с мистером Стюартом, с которым я обедал в тот вечер, когда мы потеряли ребенка. — Он на мгновение крепко прижал Глорию к себе. — Это задело меня сильнее, чем ты думаешь, дорогая.

— Я поняла это после Помпеи, — призналась она.

— Как бы то ни было, мистеру Стюарту очень понравился отель, но — и в этом вся сложность — он не хотел оставлять жилое крыло, а предложил продать весь дом, целиком. Я сначала возражал, не решаясь поговорить с тобой, ведь ты находилась в жутком состоянии. В тот вечер, когда ты набросилась на нас с Мэгги, мы как раз обсуждали продажу Форест Мэнор. Я понимал, что только продажа дома спасала строительную фирму и решала все мои финансовые проблемы. Предложение лежало на столе, и я не мог отказаться от него. Но это означало нарушить данное тебе обещание. Я чувствовал себя мерзавцем, но другого пути тогда у меня не было.

Глория пришла в ужас, когда она осознала все значение своей ошибки.

— Ты… Я… — Она не находила слов, чтобы выразить свои чувства.

Она поверила Чейзу. Теперь ей все стало ясно. В то время как она убедила себя, что Чейз предал ее и хочет развода, он просто боялся сказать ей, что у него деловые неприятности и надо продать Форест Мэнор. Может быть, если бы она не была так угнетена потерей ребенка, то смогла бы почувствовать, что дела идут неважно. Но пока она была беременна, он не хотел ее беспокоить, а потом она так ушла в свое горе, что вообще ничего не хотела слышать.

— Значит, когда я думала, что вы решаете, как мягче предложить мне развод, — медленно заговорила Глория, — вы на самом деле обсуждали нарушение обещания сохранить мой дом! — чудовищность ошибки не умещалась в голове. Пять лет… все совершенно наоборот… О, какая боль! Если бы только она подождала, позволила ему объяснить… Интуитивно она вдруг поняла кое-что еще. — А долги отца? К чему они в конце концов свелись?

— Тебе об этом знать не надо, — твердо сказал Чейз.

— Ну, пожалуйста! — Глория взволнованно постучала рукой по его груди. — Если мы хотим восстановить наш брак, то между нами должна быть только правда. — И она вспыхнула, поняв, что сейчас предложила.

Он накрыл ее руку своей, и их пальцы переплелись.

— Правда… — Его глаза сверкнули. — Мне ничего в мире больше не нужно, малыш, — выразительно сказал он и быстро и легко поцеловал ее. Она почувствовала, что успокаивается, но тут же снова напряглась, когда он назвал сумму, от которой у нее закружилась голова.

— О Господи! Так много!

— Да, но беспокоиться не о чем, я теперь легко могу себе это позволить, хотя в то время все висело на волоске. Вот почему, когда ты сказала, что все слышала и согласна, я почувствовал необыкновенное облегчение, обрадовался, что ты не возражаешь против продажи дома, и предложил выпить шампанского. Я ушам своим не поверил, когда ты сказала, что берешь свою долю денег и больше не желаешь меня видеть. На несколько секунд мне представилось, что ты именно та, о которой меня все время предупреждала Мэгги, и я обругал тебя. Но это длилось недолго. Я решил, что ты вернешься ко мне. Будь терпелив, сказал я себе, она все равно еще в депрессии, дай ей отдохнуть. Когда, наконец, до меня дошло, что ты навсегда потеряна для меня, я решил, что Мэгги, должно быть, действительно права: ты охотилась только за моими деньгами…

Она увидела боль в его темных глазах, подняла руку и погладила его по щеке.

— Я никогда не думала о деньгах и не очень-то беспокоилась о доме. Я любила тебя, Чейз, и жила одним тобой. Я стала бы жить в палатке, если бы ты попросил меня об этом, — выпалила она, все еще потрясенная его откровениями.

— Похороним прошлое, а, малыш? — тихо спросил Чейз и, поймав двумя пальцами ее подбородок, поднял ее лицо кверху. — Я люблю тебя и всегда любил, пять лет без тебя были для меня кромешным адом. Ты дашь мне еще один шанс завоевать твою любовь? Прошу тебя, Глория!

Она с трудом понимала, что происходит. Чейз, ее муж, уверенный в себе мужчина, молящий о любви, — о, это был сон наяву, и ей хотелось, чтобы он никогда не кончался. Свернувшись калачиком у него на коленях, обволакиваемая его силой и теплом, она почти поверила ему, как вдруг тень сомнения опять закралась ей в душу.

— Мэгги… вечером она была в твоих объятиях. Я видела, Чейз, ты уверен, что она?..

Чейз прижал ее к себе и внушительно сказал:

— На вечеринке я наблюдал, как ты разговаривала с Мэгги, а потом увидел ее руку у тебя на плече. — Его темные брови сдвинулись. — Она обидела тебя, и я не хочу это терпеть. А если быть до конца честным, то я заметил в ее взгляде на тебя нечто такое, что вызвало у меня приступ раздирающей душу ревности, которую я испытал, когда ты была рядом с Данте. Я даже сам себе удивился — до чего же я глуп.

— Ты хочешь сказать, что Мэгги положила на меня глаз? — И Глория неожиданно громко расхохоталась.

— Не знаю, но я не хочу рисковать.

— Но ты не очень отрицал, что она твоя любовница, когда настаивал на возобновлении нашего брака! — Объяснения Чейза пока что недостаточно убедили ее. А от общения с Мэгги у нее всегда оставался неприятный осадок.

Улыбка сожаления тронула губы Чейза.

— Самозащита! Я не такой уж гордец, но, видя вас вместе с Данте, я решил дать тебе понять, что у меня тоже роман. Правда же заключается в том, что за эти пять долгих лет я не коснулся ни одной женщины…

Глория с гулко бьющимся сердцем внимательно посмотрела ему в глаза, пытаясь поверить, что он говорит правду. Пятилетнее воздержание Чейза — это было ошеломляющим открытием.

— Но я видел, как ты целовал ее, Чейз.

— Нет, — отрезал он. — Но позволь мне рассказать о Мэгги, чтобы у тебя создалось о ней правильное впечатление. Как бы я ни ценил деловые способности своей секретарши, я не желаю стоять и спокойно смотреть, как она тебя обижает.

— Мэгги не любит меня, но она меня никогда не обижала, — честно призналась Глория.

— Ты слишком мягкосердечна. — Чейз чмокнул ее в лоб. — И мне жаль, что глупая детская вина заставляла меня закрывать глаза на невыносимый характер Мэгги.

Глорию задело слово «вина». Неужели Чейз был запутан в какую-то историю с Мэгги? Ей пока не очень верилось в сказочку о лесбиянстве женщины. Она была уверена, что эта дамочка давно мечтает о Чейзе, хотя он сам того не ведает. Впрочем, горестно заключила она, вряд ли на свете найдется женщина, знающая Чейза, которая не думала бы о нем.

— Когда нам было по шестнадцать, мы с Мэгги учились в одном классе. Мы не были друзьями. У нее была только одна подруга — девочка по имени Пэт. Обе они были настоящие красотки, но никогда не гуляли с мальчиками, и, как водится у подростков, мы немилосердно дразнили их «геями», гомосексуалистами и, должен добавить, это сильно смахивало на правду. Кроме того, все знали, что отец Мэгги — горький пьяница, который нещадно лупил ее и мать. Нередко она приходила в школу с синяками.

— О, бедная девочка!

— Так вот, через несколько лет, когда Мэгги обратилась по поводу работы в мою компанию, я вспомнил и ее, и свое собственное безобразное поведение в школе. Она рассказала, что ее подруга Пэт несколько месяцев назад погибла в автокатастрофе, и мне стало ее жалко. К тому же у меня был печальный опыт с последней секретаршей, вообразившей, что она любит меня, и каждый раз уходившей с работы в слезах. У Мэгги была невысокая квалификация, но я по крайней мере мог быть уверен, что она не будет целый день строить мне глазки, и принял ее на работу. С тех пор и по сей день она не щадя сил работает на меня. Но сегодня я понял кое-что, на что следовало бы обратить внимание давно, когда она впервые попыталась убедить меня в неискренности твоих чувств. Она стала слишком амбициозной, претендуя на особое положение в моей компании…

Глория с нескрываемым интересом слушала рассказ мужа.

— …Когда мы потеряли нашего ребенка, мне следовало бы с ней расстаться. Но, с типично мужской самоуверенностью я думал, что сумел понять бедную женщину. Старый дурак! Я только убедился, что она такая, какая есть. Теперь-то я понимаю, что психологию надо оставить профессионалам, но тогда я считал, что, с учетом ее низкого происхождения, забыть о послании из больницы — простительно, поскольку семейная жизнь ее не интересует. И только на вечеринке до меня дошло, каким я был дураком. Любой человек, мужчина или женщина, независимо от сексуальной ориентации или благородства происхождения, не имеет права забывать о таком послании, ибо это вопрос жизни и смерти. Значит, она сделала это нарочно. И чтобы подобное не повторилось, я кое-что предпринял…

Глория подумала, что Мэгги забыла о сообщении, просто чтобы уязвить ее и сделать ей больно, но она тогда была очень больна и слишком удручена случившимся, чтобы делать из этого проблему.

— …То, что ты видела, дорогая, было нашим расставанием. Я как раз сказал Мэгги, что перевожу ее в нью-йоркский филиал, и она поняла, что это понижение по служебной лестнице. Я предложил ей поискать другую работу, если она не довольна, но Мэгги отказалась. К сожалению, я слишком поздно понял, что с годами секретарша стала слишком сильно вмешиваться в мою личную жизнь. Мэгги поцеловала меня на прощание, но клянусь, это была наибольшая близость между нами за все время, что я знал ее, и это было поцелуй в щеку.

Глория самого поцелуя не видела, и ей очень хотелось принять версию Чейза.

— Ты ведь веришь мне, Глория? — настойчиво спросил Чейз.

— Да. Да, Чейз.

Это было слишком невероятно, чтобы быть чем-то другим, кроме правды, изумленно подумала она и коснулась пальцем его нежно очерченного, чувственного рта. Ее глаза засветились любовью… и жаждой поцелуя.

Но он вдруг схватил ее руку и крепко прижал к своей широкой груди.

— Сегодня в Неаполе я подписал договор о выкупе Форест Мэнор. Ты получишь обратно свой старый дом, малыш, ты получишь все, что захочешь. Только останься со мной, и я сумею заслужить твою любовь.

Полными слез глазами Глория поглядела на настороженное лицо мужа.

— Чейз, тебе не надо ничего делать для этого. Я и так люблю тебя. Даже когда думала, что ненавижу… я продолжала любить. Мне никто не нужен, кроме тебя!

— Слава Богу!

Его губы коснулись ее в необычном поцелуе: мягком, нежном и многообещающем. Когда он с трудом оторвался от нее, то одарил Глорию плутовской улыбкой.

— Должен признаться — у меня был тайный мотив. Я думал, начав с «Райского уголка», организовать сеть процветающих отелей с тобой во главе. Я решил, что если мне не удастся завоевать твою любовь, то по крайней мере я буду уверен, что твои деловые интересы соблюдены и ты на моей стороне.

Глория с восхищением взглянула на него: Чейз, который раньше негативно смотрел на возможность ее карьеры, теперь предлагает ей не только любовь, но и необыкновенно интересную работу впридачу.

— Я люблю тебя, Чейз Нейл, хитрюга ты этакий!

— Глория, дорогая, — пробормотал Чейз хриплым от страсти голосом. — Жена моя. Я люблю тебя и никогда не обижу, клянусь.

И в следующие несколько секунд он очень убедительно доказал ей это. Когда она смогла наконец перевести дух, то обнаружила, что лежит на диване, а Чейз смотрит на нее потрясающими влюбленными глазами.

— Ты веришь мне, Глория? Ты мне доверяешь? Мне это очень нужно.

— Да, любовь моя. — Она нежно погладила его по щеке и с грустью добавила: — Я так сожалею, Чейз, это все моя вина. Если бы я позволила тебе в тот злополучный вечер все объяснить, то мы не потеряли бы пять долгих лет.

— Так зачем же мы сейчас напрасно растрачиваем время? — нарочно грозно зарычал Чейз и стал медленно ласкать ее грудь.

Но тут Глория взмолилась об отсрочке. Ей вдруг показалось очень важным рассказать ему, что она пережила за все эти годы.

— Я думаю, из-за потери ребенка я все время чувствовала себя виноватой, униженной и не заслуживающей счастья. Я была в замешательстве, а когда обнаружила вас с Мэгги, это послужило для меня последней каплей. Долгое время, после того как мы расстались, я уговаривала себя, что ненавижу тебя, я даже думала, что потеря ребенка — это знамение против нашего брака, — призналась она.

— Нет, Глория. Ты не должна так думать, не должна винить себя, — твердо возразил Чейз. — Если кто и виноват, то это я. Через пару месяцев я решил, что мне повезло, и я очень удачно избавился от тебя, да и Мэгги все время подливала масло в огонь. Когда однажды Карл Брэдшоу показал мне твою фотографию, это только укрепило мои подозрения. Карл не счел нужным сказать мне, что ты там работаешь, и я решил, что ты поселилась в дорогом отеле, чтобы найти богатого спутника жизни. Но даже тогда я не мог не позвонить в отель и спросить миссис Нейл. Когда мне сказали, что под этим именем никто не зарегистрирован, я подумал, что ты уехала оттуда вскоре после Карла, упорно продолжая свои поиски, и это только лишний раз убедило меня в моей правоте.

Она всплеснула руками.

— Чтобы я гостила в отеле?! Но ты же говорил, что все время знал, где я!

— Я немножко приврал, — улыбнулся он, — глупо пытаясь доказать вам, мадам, что мне было все равно. На самом деле, я не посмел расспрашивать Карла о тебе, чтобы лишний раз не напоминать ему, что он может сам попытаться тебя завоевать. И только через десять месяцев, когда он был счастливо женат, у меня хватило духу снова спросить его о тебе, и тогда я узнал, что ты работаешь в отеле, и понял свою ошибку… Я немедленно навел справки, на этот раз и насчет миссис Нейл, и мисс Гласс, и выяснил, что ты все еще в «Райском уголке». Тогда я тут же вылетел в Неаполь и купил виллу…

— Ты купил виллу? — перебила она. — Но ты сказал, что ее оставил тебе отец!

— Ну, так я опять соврал, — у Чейза хватило такта притворяться пристыженным, но ненадолго. — Мне не хотелось, чтобы у тебя возникло впечатление, что как только я узнал, где ты, так сразу и купил дом поближе к тебе.

— О Боже! — Ей не верилось, что этот сидящий рядом с нею уязвимый, ранимый мужчина и безжалостный Чейз последних недель — один и тот же человек.

— Я продолжал уговаривать себя, что вовсе не люблю тебя и что ты не стоишь моего внимания. Но в глубине души мне все время хотелось вернуть тебя. Ты не представляешь, сколько раз я проезжал мимо отеля, надеясь увидеть тебя, в то же время убеждая себя, что я тебя ненавижу. И я решил, что ты мне заплатишь за всю ту боль, которую причинила.

— И ты решил меня изнасиловать, — пробормотала Глория, обняв его за шею и нежно поцеловав в губы.

— После того как я выяснил, что у тебя есть дружок и ваши отношения весьма определенны, я понял, что надо спешить. Последний удар я получил, когда был по делам в Америке: от моего адвоката пришло сообщение, что ты просишь развода. Я понял, что надо действовать, иначе навсегда потеряю тебя.

— Это невозможно, я слишком люблю тебя, — успокоила его Глория.

— Гм… Если бы я был уверен в этом раньше… — начал было он, но, не закончив фразы, страстно прильнул к ее губам.

— Минуточку… — Глория отстранилась. — Ты говоришь по-итальянски, значит, твой отец был итальянцем?

Если он наврал про виллу…

— Понятия не имею, — лукаво улыбнулся Чейз. — Просто я окончил ускоренные курсы языка. Я сказал себе: если ты так любишь Италию, значит, я тоже должен полюбить эту страну и выучить ее язык, и если тебе приятно считать меня полуитальянцем, пусть так и будет.

Глория не могла сердиться на него. Сияющая улыбка осветила ее лицо при мысли о том, какой долгий путь пришлось ему пройти до нее.

— Пока ты — мой, мне это все равно.

— Я — твой… — Чейз прижался к ней, глубокий вздох, почти стон, заставил вздрогнуть его сильное тело, и слово «навсегда» послышалось ей, прежде чем он вновь прильнул к ней пылким, страстным поцелуем.

— Не хочу заниматься любовью на диване, — хрипло пробормотал Чейз. — Это должен быть праздник — шампанское и хозяйская постель по меньшей мере.

Глория наклонила голову набок и притворилась, что размышляет.

— А я все спрашиваю себя, ты собираешься спать со мной или нет?

Легкая улыбка тронула ее полные губы, но она затаила дыхание в ожидании ответа.

— Я раньше не осмеливался выплеснуть наружу всю мою любовь к тебе, но теперь я буду с тобой спать, пить, есть… А сейчас я вообще чувствую, что никогда не выпущу тебя из своей постели.

Ее последние сомнения рассеялись.

— Обещания, обещания… — поддразнила она, в то время как он нежно взял ее на руки и отнес наверх. Уложив любимую на середину огромной кровати, он лег рядом и поцеловал ее в жаждущие губы. — Я люблю тебя, Чейз, — прошептала она.

Он оперся на локоть, приподнял ее подбородок и пристально посмотрел ей в лицо.

— Я не заслуживаю тебя, Глория, ты так прекрасна… — хрипло бормотал он. — Но я клянусь, что больше никто и ничто не встанет между нами. — И их губы слились в долгом, нежном поцелуе.

Он осторожно раздел ее, осыпая поцелуями тающее в руках тело, затем разделся сам. Смеясь, дразня, возбуждая друг друга, наконец-то свободные в своей любви, они бросились в бурный, безбрежный океан страсти.

В понедельник утром Чейз, держа руку на плече Глории, стоял перед стойкой таможенника в аэропорту Неаполя, полный негодования.

— Ты чувствуешь, дорогая, что мы безнадежно опаздываем? Тот гид в Помпее был прав, утверждая, что ничего не изменилось. Меня не удивило, что эти люди застыли в камне. Им, наверное, потребовалось полдня, только чтобы решить, проснулся вулкан или нет, если судить по этому парню. Смотри, он читает наши паспорта по меньшей мере десять минут.

— О, Чейз, как ужасно это слышать, — серьезно начала она, но не смогла сдержаться и хихикнула, — от человека, который провел последние тридцать шесть часов в постели, — добавила она, лукаво посмеиваясь над его хмурым видом.

— Ну, я-то провел их не один. — Его лицо прояснилось, и он посмотрел на нее с обожанием. — И вот что я скажу тебе: ничто не изменит мою любовь к тебе.

Таможенник вернул Чейзу паспорт, а затем, повернувшись к Глории, понимающе взглянул на нее, широко улыбнулся и вручил ей паспорт с напутствием:

— Доброго вам пути, синьорина!

Глория ответила ему сверкающей улыбкой, но тут же Чейз выхватил у нее паспорт и потащил ее к выходу на посадку.

— Кое-что все-таки надо изменить, и твой проклятый паспорт в первую очередь. Я не желаю, чтобы всякие иностранцы считали тебя свободной и открыто строили глазки моей жене…

— Да, дорогой, — кротко согласилась она, мило улыбнувшись.

А почему бы и нет? У нее теперь было все: любимый муж, надежда на будущего ребенка и блестящая карьера в перспективе.

Content

Кейт Денвер
Любовь всесильна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10