Николай Неплюев

Христианская альтернатива революционным потрясениям в России. Избранные сочинения 1904–1907 годов

Выражаем благодарность за постоянное сотрудничество Валерию Николаевичу Авдасёву, директору музея «Трудовое братство Н. Н. Неплюева» (с. Воздвиженск, Сумская область, Украина).

Серия «Беседы о братстве»

На обложке:

Братская семья св. апостола Иоанна Богослова, 1910-е годы

Н. Н. Неплюев за работой

Н. Н. Неплюев со своей семьей – матерью А. Н. Неплюевой и сёстрами О. Н. Неплюевой и М. Н. Уманец

Предисловие

Пятая книга серии «Беседы о братстве» впервые объединила под одной обложкой различные статьи и доклады блюстителя Крестовоздвиженского православного трудового братства Николая Николаевича Неплюева (1851–1908), выпущенные им отдельными изданиями в кризисные для Российской империи 1904–1907 гг.

Николай Николаевич Неплюев происходил из рода, восходящего, по преданиям, к прусским королям. Будучи богатейшим человеком и изысканным аристократом, для которого были открыты высшие придворные сферы, он занялся воспитанием крестьянских детей в своём имении Ямполь Черниговской губернии. В 1880-1890-е годы он открывает Воздвиженскую и Преображенскую низшие сельскохозяйственные школы, главной целью которых становится христианское воспитание детей и обучение их необходимым для жизни крестьян сельскохозяйственным навыкам. В 1889 году он основал Крестовоздвиженское трудовое православное братство. Оно выросло с 3 человек в 1889 году до 1000–1200 человек в 1917 году, просуществовав под видом сельскохозяйственной артели до конца 1920-х годов. Личные качества, успешная педагогическая и социальная деятельность Неплюева превратили его в видную общественную фигуру своего времени общероссийского и даже международного масштаба. Вследствие этого представляет интерес отношение такого неординарного человека к событиям революции 1905–1907 гг.

Остро чувствуя дыхание революционной катастрофы и сползание страны в пропасть «кровавой анархии», Н. Н. Неплюев все силы направил на объединение здоровых сил церкви и общества, считая это единственной действенной вакциной против смертельной болезни. Дух раздора и борьбы, разобщённость и пассивно-безвольное выжидание перед лицом тревожной действительности – тяжкие недуги, поразившие общество в начале XX века. Даже лучших людей того времени сковывала необъяснимая апатия, а тот, кто оставался способен к действию, предпочитал идти своим путём в одиночку или с узким кругом единомышленников.

Мысль о том, что «сплочённым и разумно организованным силам зла» необходимо противопоставить объединённые силы добра, возникает у Неплюева естественно как следствие его опыта жизни по вере. В 1904 году начинается его активная церковнообщественная деятельность, направленная на собирание живых, здоровых клеток церковного и общественного организмов – доброго меньшинства, которое «и есть та Россия, которая верна себе и своей святыне, те добрые силы, которые теперь разрознены, подавлены торжествующим злом, которых сплотить, поддержать и организовать надо, чтобы на них же потом опереться во благо страны»[1].

Адресатами его обращений становятся не только верующие, что для Неплюева как человека глубоко церковного было само собой разумеющимся, но и «добрые самаряне» – нецерковные, но стремящиеся к созиданию люди. С этим и связана структура данного сборника, включающая воззвания к неверующим и нецерковным представителям общества, к церкви, а также к власти.

Н. Н. Неплюев использовал любую возможность, чтобы достучаться до сердец слушателей, среди которых были и учащаяся молодёжь, и члены Русского собрания, и участники Конгресса Международной Лиги Мира в Милане, и многочисленные посетители его выступлений. «Обращаюсь к вам – умные, добрые и честные, с возвышенным образом мыслей и благородными, честными стремлениями», – так характеризует Н. Н. Неплюев адресатов своих посланий в публичной лекции для неверующих[2]. Именно таких людей он ищет в обществе для совместной дружной деятельности, направленной на мирное созидание, которое понимает как путь духовно-нравственного возрождения человека, влекущего за собой и социальное оздоровление.

Обращаясь к церковной иерархии и мирянам, Н. Н. Неплюев призывает встать на путь покаяния в измене Богу, обратить своё сердце к Нему, открыв Ему «возможность в немощи нашей явить силу Свою без насилия над нами, дать нам благодатные силы разумения и любви и совершить чудо спасения России и светлого преображения русских православных людей»[3]. Его призыв к церковному сообществу имеет практическую направленность. В своих статьях он предлагает программу упорядочения церковной жизни, главная цель которой – пробуждение церковного самосознания и соответствующая этому разумная организация жизни по вере, действующей любовью. Неплюев понимал, что этим путём невозможно идти в одиночку, поэтому так важно консолидировать «остаток верных» – живые силы церкви. В этой связи он обращается к возникшей у него ещё в 1898 году идее создания Всероссийского братства. Профессор Киевской Духовной Академии Василий Ильич Экземплярский, бывший её сторонником, отмечал: «Идея Всероссийского братства не явилась у покойного Николая Николаевича Неплюева чем-то вроде случайного откровения по поводу переживаемого Россией трудного времени. <…> Всероссийское Братство, проект которого составил незадолго до своей кончины Николай Николаевич, является дальнейшим раскрытием той идеи, какою он жил и дышал до последних часов своей жизни»[4]. В данный сборник включены материалы, подготовленные Н. Н. Неплюевым для практического осуществления Всероссийского братства и воплощения программы церковного возрождения.

В третьем разделе сборника публикуются два письма Н. Н. Неплюева императору Николаю II. «Всеподданнейшая записка Н. Н. Неплюева о мерах к прекращению революционного движения в стране» была написана 2 января 1905 года, ещё до начала Первой русской революции 9 января. Этот документ был передан императору через великого князя Константина Константиновича. Он не содержит никаких резолюций, позволяющих узнать о его судьбе. В настоящее время письмо хранится в фонде 543 «Коллекция рукописей Царскосельского дворца» (ГАРФ, Москва). Оно содержит богатый материал для характеристики внутреннего положения в империи, дворянского самосознания, церковной и вероисповедной ситуации, причин революции, крестьянского вопроса, образования, нравов и идеалов, отношений либерального и консервативного лагерей.

«Докладная записка Н. Н. Неплюева на имя Государя Императора Николая II» продолжает темы, затронутые в первом письме, с учетом изменившейся в империи социально-политической ситуации. Этот документ был подан императору через канцелярию Министерства Императорского Двора 28 февраля 1907 года и завершил своё хождение 11 марта того же года. Первоначальное разрешение императора на аудиенцию, о которой просил Н. Н. Неплюев, было изменено на вежливый отказ под влиянием императрицы Александры Федоровны. Документ отложился в фонде 472 «Канцелярия Министерства Императорского Двора» (РГИА, Санкт-Петербург). Второе письмо написано в тот момент, когда Первая русская революция приближалась к своему концу. Оно интересно характеристикой революционной ситуации 1905–1906 годов и, главным образом, требованием ужесточения внутриполитического курса и сплочения верных монархии сил. С симпатией относясь к фигуре П. А. Столыпина, автор призывает вернуться к нравственным и религиозным (православным) основам жизни государства, формулирует русский монархический идеал. Особые надежды в деле стабилизации автор возлагает на церковь и предстоящий церковный собор. Письмо весьма показательно как отражение ожиданий и требований монархического лагеря (например, о ликвидации свободы преподавания и пропаганды в университетах) и в этом смысле является провозвестником Манифеста от 3 июня 1907 года.

В настоящий сборник не вошли три работы, также опубликованные Н. Н. Неплюевым в 1904–1907 годах: «Жизненное значение трудовых братств церковное, государственное и общественное: Беседа для друзей и врагов»[5], «По поводу ложных слухов»[6] и «19 февраля и крестьянская община»[7]. Первые две статьи появились в связи со случаями проявления недоброжелательства представителей населения Глуховского уезда, где располагалось Крестовоздвиженское братство, и являются попыткой разъяснить свой взгляд на существо дела. Третья работа представляет собой доклад по вопросу об общинном землевладении, прочитанный в Русском собрании 19 февраля 1903 года. Таким образом, эти работы выпадают из тематических границ нашего сборника и не могут быть включены в него. Две объёмные публикации – «Голос верующего мирянина по поводу предстоящего Собора» (выходила в 1906 году) и «Путь веры» (лекции, прочитанные в Московской духовной академии 25–31 января 1907 года, вышли в 1908 году), – были переизданы ранее[8]. Сведениями о других работах, которые могли быть опубликованы Н. Н. Неплюевым в указанный период, мы не располагаем.

Сборник печатается по прижизненным изданиям произведений Н. Н. Неплюева. В первых двух разделах тексты приводятся в современной пунктуации и орфографии, при этом, в основном, сохраняются стилистические особенности оригинала, за исключением очевидных опечаток и орфографических ошибок. <Угловыми скобками> выделены слова, вставленные по смыслу издателями в тех случаях, где автором явно пропущено какое-то слово.

Источники в третьем разделе публикуются в соответствии с нормами публикации исторических документов. Они приведены в современной графике, с сохранением орфографических и других особенностей оригинала. Необходимые смысловые пояснения, в том числе к сокращениям в оригинале, заключены в квадратные скобки и напечатаны курсивом [курсив]. В случаях, когда в рукописи стоит неразборчивое слово или выражение, в квадратных скобках курсивом пишется аббревиатура [нрзб\.

Курсив и прочие выделения смысловых фрагментов текстов во всех разделах являются авторскими. Ссылки на тексты Священного писания приведены с учётом современных требований к ним.

Текст сопровождён примечаниями составителя, оформленными постраничными сносками. Примечания Н. Н. Неплюева отмечены специально – Прим. авт.

Благодарим всех, кто принимал деятельное участие в подготовке этого сборника к печати, кто на протяжении всей работы над изданием морально и молитвенно поддерживал её. Благодарим Свято-Николаевское малое православное братство, а также членов православного Преображенского братства К.-О. А. Кудряшову, Г. А. Храмчёнкову, Е. Д. Канакину и многих других, помогавших в подготовке текстов Н. Н. Неплюева к переизданию.

Наталия Игнатович

К обществу

По поводу докладов «Война или мир» и «Вера и жизнь»[9]

Приступая к чтению моих двух бесед, из которых одна, «Война или мир», предназначена для неверующих, другая, «Вера и жизнь», – для верующих, нахожу полезным предпослать им несколько слов, выясняющих мои цели и избранный мною способ их достижения.

Обе беседы я решил читать вместе, одну за другою, только с небольшим перерывом ввиду того, что самые понятия о вере и неверии в индивидуальном сознании разных людей не имеют определённого, абсолютного значения, что, следовательно, приглашать на беседу исключительно людей верующих или неверующих невозможно. Теперь, когда в аудитории находятся одновременно и те, и другие, каждый возьмёт для себя из обеих бесед то, что ему покажется наиболее доказательным для ума и сердца, сообразно тому оттенку веры или неверия, к которому он принадлежит.

В обеих беседах я говорю о вере, призываю с пути борьбы на путь мира и братского единения, от боевого прогресса к мирному прогрессу. В наш век отрицательной критики и страстной борьбы я рискую быть дурно понятым, заподозренным в клерикализме[10] и в призыве к квиетизму[11], к непротивлению злу в самом худшем смысле этого слова, в смысле бессрочного коснения во зле и благодушной уживчивости со всяким злом.

Для меня вера не имеет не только ничего общего с клерикализмом, но, напротив, исключает возможность его, с его разделением на враждебные лагеря клириков и мирян, с его обузданием умов вместо их убеждения, духовным гнётом вместо любви и системою насилия вместо единения в братолюбии, одним словом с его распинанием ближних вместо любви к ним до смерти крестной во имя Христа, Который Сам претерпел распятие, но никого не распинал и не завещал распинать. Для меня вера, напротив, – живая, деятельная и разумная любовь, мирное единение в братолюбии и бесконечный мирный прогресс от веры в веру, от разумения в разумение, от любви в любовь, от благоденствия в благоденствие. Во всём этом я не расхожусь с православным пониманием веры и церкви, а, напротив, вполне верен ему, хотя признаюсь, это для многих может быть не вполне очевидным в современной жизнедействительности, когда католичествующие на лоне Православия, а ещё чаще церковно-безграмотные православные, лишённые всякого церковного самосознания, перестали православно понимать, что клир без мирян не есть церковь, и воображают себя ревнителями православия, впадая в ересь отрицания прав и обязанностей мирян в жизни церковной и тем узаконяя церковный индифферентизм мирян, их абсентеизм[12] во всех областях жизни церковной и как неизбежное конечное следствие, что мы и видим всего ярче осуществившимся в католицизме, клерикализм, деспотизм духовенства, вражду мирян против этих самозванных деспотов, духовную анархию и атеизм, обнимающий в одну ненависть и духовенство, и то божество, от имени которого оно хотело властвовать.

Для меня мир не только не квиетизм, не мёртвая точка бессрочного коснения во зле и благодушной уживчивости со злом, а, напротив, интенсивная деятельность мирного созидания добра, когда вся наличная духовная и умственная энергия, вместо того, чтобы растрачиваться на словесную борьбу и разрушение, вся сохраняется на проповедь делом мирного созидания.

Прошу помнить, что я даже не беру на себя осуждать борющихся со злом, не проповедую непротивления злу, а только призываю к единению в деле мирного созидания тех, которые рядом с делом борьбы со злом хотят работать на дело мирного созидания добра.

Не меньшего, а большего я желаю для человечества, чем те, которые призывают его к вражде и борьбе: большей свободы, которая невозможна без дисциплины любви и духовных навыков, противоположных злобе и борьбе, большего равенства, чем то, которое получается между победителями и побеждёнными в результате борьбы, более реального братства, чем то, которое в результате кровавого террора революции и словесного провозглашения «прав человека» имеется только в виде золотых букв на каменных фронтонах публичных зданий в современной Франции, бесконечно более мирного благоденствия, чем кровавый потоп анархии, надвигающийся грозною тучею над горизонтом боевого прогресса самых передовых наций Европы.

Глубоко убеждён, что путь мира и любви более практически прогрессивен, чем путь злобы и борьбы. Глубоко убеждён, что он разумнее и выгоднее для человечества, сохраняя на дело мирного созидания громадные богатства духовной энергии и результатов многовекового труда, неминуемо растрачиваемых непроизводительно в пылу борьбы и разрушения.

В возможность этого мирного созидания не верят. Возможность этого мирного созидания я доказал и потому имею право и обязанность громко исповедовать эту благую весть. Со мною могут не соглашаться те, которые настолько иначе мыслят и чувствуют, настолько расходятся со мною в понимании блага человечества, что моё «2 x 2 = 4» для них окажется неубедительным и опыт жизни мирного благоденствия нашего Трудового братства – не имеющим цены, но не выслушать меня не имеют права те, кто желает свободы мысли и слова, кто дорожит этою свободою и умеет уважать этот принцип.

Трудовое братство наше – положительный шаг, практический опыт в направлении мирного прогресса. Оно более убедительная проповедь делом против косности и застоя, против человеконенавистничества и социального неравенства, против благодушной уживчивости со злом и кастового обособления, чем всякие протесты, чем всякая борьба. Разумная свобода, равенство и тесное единение в братолюбии осуществлены на лоне Трудового братства, а это больше, чем спорить, требовать и не осуществлять! Осуществлены без ломки, без насилия, а это очевидно выгоднее для человечества! Странно, неразумно и невыгодно ломать двери в своём доме, ругаться и драться, когда можно отворить эту дверь ключом, находящимся в замке, и право отворить её не могут отвергать сторожа этой двери, не отрицая и собственное право сторожить эту дверь от тех, которые хотели бы сломать её вместе со всем зданием.

Цель моя и состоит в том, чтобы убедить одних в практической возможности, а, следовательно, в нравственной обязательности энергичной деятельности на пути мирного, созидательного прогресса, других – в основательности, а следовательно, и нравственной обязательности доброжелательного отношения к этой деятельности во имя блага человечества. Для верующих мирный, созидательный прогресс – святой долг верности Богу и братолюбия. Для неверующих – определённая программа мирного созидания мирного благоденствия.

Тезисы

«Война или мир? Боевой или мирный прогресс?»

1. Верующий, обращаясь к неверующим, обязан оставаться на почве любви, искать точек соприкосновения и, исходя из них, убеждать, говоря языком понятным и убедительным для собеседников.

2. Умы, ожесточённые борьбой, утрачивают способность быть справедливыми и понимать друг друга. Надо, на благо всем, сойти с пути борьбы на путь мирного единения, с пути боевого на путь мирного прогресса.

3. Человечество желает свободы. Свобода невозможна без дисциплины любви. Борьба, ожесточая, является тормозом для истинной свободы.

4. Представители мира и любви – робки и разрозненны. Опасность велика. Необходимо сплотиться на дело мирного созидания лучшего будущего.

5. Необходимо рассеять предубеждения против веры, чтобы стало возможным единение и доброжелательное содействие между всеми представителями мира и любви.

6. Достигать путём борьбы того, что может быть достигнуто путём мирного созидания, слишком невыгодно для человечества.

7. Вере неосновательно противополагают свободомыслие. Признать, что «2 x 2 = 4», не есть насилие над разумом; отрицать, что «2 x 2 = 4», не есть разумная свобода, а самодурство. Вера есть «2 x 2 = 4» разума для любящих.

8. Значение для блага человечества веры в Бога-Творца, в разумный, вечный смысл любви, в конечное торжество добра, в разумный смысл временного зла, в благой промысел Божий и в силу благодати.

9. Значение для блага человечества высшей заповеди христианского Откровения. Обязательная логика веры приводит к совершенно определённой программе мирного прогресса.

10. Практическое значение трудового братства как опыта сплочения и организации прихода, опыта созидания здоровой, живой клетки живых организмов церкви и государства.

11. Чтобы жизненный опыт не терялся для многих, необходимо доброжелательное отношение, без которого не может быть ни понимания, ни справедливой оценки.

12. Долой борьба и вражда. Путём мирного прогресса – к мирному благоденствию.

«Вера и жизнь»

1. Важный и ответственный исторический момент переживает человечество.

2. Перед ним грозная дилемма: отказаться от веры или честно осуществлять правду веры в жизни.

3. Вера оклеветана самими верующими, их антихристианским складом ума и симпатий, их антихристианским укладом жизни.

4. Покаемся в том, что мы были соблазном. Отнесёмся сознательно к вере, приступим к логичному и честному осуществлению её правды в жизни.

5. Слишком забыты права и обязанности мирян в церкви. В результате – отсутствие церковного самосознания, равнодушное отношение к церкви, возложение всей ответственности на духовенство, клерикализм, вражда, отщепенство и, наконец, атеизм.

6. Как отражается на жизни фальсификация веры полицейским к ней отношением и современными саддукеями, книжниками и фарисеями.

7. Последствия забвения первенствующего значения верховной заповеди, «царственного» закона христианского Откровения.

8. Христиане обязаны разумно понять и разумно осуществлять эту заповедь, без чего и она может быть ими оклеветана, когда они захотят ей подчиниться.

9. Высшее благо для всех – последовать за Христом Спасителем, стать достоянием Божиим, через цемент любви стать причастниками мировой гармонии Царства Божия. Дело последования Свету от Света Небесного только и может быть делом любви и братства.

10. В результате непонимания всего этого вера перестала удовлетворять умы и сердца. Во имя разума и человеколюбия отказываются от веры.

11. Человечество быстро идёт к кровавому потопу анархии. Мы, верующие, обязаны поставить перед совестью человечества выбор между анархией и христианской программой мирного прогресса, громко исповедуя эту программу и сами приступив к честному её осуществлению в жизни.

12. Опыт повиновения верховному царственному закону христианского Откровения на лоне трудового братства.

«Сколько раз Я хотел собрать детей, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели…» Захотим! Жив Господь Бог, творяй чудеса!

Н. Неплюев

Война или мир? боевой или мирный прогресс? что полезнее для человечества?[13]

Публичная лекция для неверующих 3 ноября 1904 года

С вами говорит человек верующий, но не пугайтесь того. Вера моя не мешает мне ни любить вас, ни уважать человеческую личность вашу. Никакого насилия я над вами не замышляю, хотя бы в форме грубо оскорбительного отношения к вашему свободомыслию, к законным требованиям вашего разума, огульного отрицания вашей правоты; хотя бы даже в форме наивной надежды в краткой беседе обратить вас из неверия в веру мою.

Более того, вера моя требует от меня такой степени любви к вам, что потребностью этой любви является справедливое к вам отношение, доброжелательное понимание ваших побуждений и ваших целей, искреннее желание найти точки соприкосновения с вами и достигнуть единомыслия и единодушия во всём, в чём возможно, без измены вере, правде и добру.

Слова «вера» и «неверие» – только буква, кличка, в которую могут быть вложены самые разнообразные содержания. Как между верующими, так и между неверующими есть люди глупые и умные, злые и добрые, честные и нечестные, скотоподобные и богоподобные. И вера, и неверие, проходя через призму души, окрашиваются разно, до такой степени разно, что люди одной клички могут совершенно не понимать друг друга, говорить на совершенно противоположных языках и люди разных кличек могут оказаться в высокой степени единомысленными и единодушными между собою.

Кроме перечисленных разрядов есть и между верующими, и между неверующими люди рутины, люди малой энергии, люди не творящие разумно жизнь, а пассивно отдающиеся общему течению, «заеденные» той средой, в которой они вращаются. Такие люди способны по недостатку силы воли, по лени духовной говорить глупости и жить глупо, не будучи глупыми, исповедовать злые теории и делать зло, не будучи злыми, выражать несправедливые суждения и уживаться с подлостью до попустительства, до соучастия, не сознавая себя подлецами и во всём остальном не будучи ими, просто по рутине, малодушно отступая перед трудностями тех реформ, которых потребовало бы более разумное и честное отношение к жизни, как в области своего внутреннего «я», так и в области семейных, социальных и политических отношений.

Конечно, к людям глупым, злым и нечестным, будь они верующие или неверующие, обращаться с краткой беседой, наивно воображая, что можно так легко исцелить их от тупого фанатизма, превратить из злых волков в кротких овечек и из представителей эгоизма в героев чести, готовых пострадать за правду, – и глупо, и бесцельно.

Обращаюсь к вам – умные, добрые и честные, с возвышенным образом мыслей и благородными, честными стремлениями. Самое большее – вместе с вами обращаюсь к людям рутины, к людям слабой воли, плывущим за общим течением, тяготясь рутиной, желая просвета. К вам я обращаюсь сознательно со словами: «дорогие братья и сёстры», словами, которые для меня – такая святыня, что я не могу легкомысленно употреблять их. К вам я обращаюсь с этим словом любви, имея основание надеяться во многом найти братьев в вас, неверующих, во многом быть признанным братом вами, оставаясь верующим, ни одним словом не только не изменив вере моей, но и не погрешив перед нею.

Близко знакомый с настроением умов и сердец не только нашей русской интеллигенции, но и большинства народов Западной Европы, я знаю, какую вражду питают не только фанатики веры к неверующим, но и многие неверующие к вере, к самой идее о Боге – Творце мира, индивидуальном Высшем Разуме, индивидуальной Высшей Любви мира. Знаю, что для этой вражды есть разумное основание, до того вера оклеветана самими верующими, их складом ума и симпатий, их укладом жизни. Знаю, что есть между неверующими люди умные и добрые, с возвышенным образом мыслей и благородными стремлениями, которые не только во имя разума, но и по требованиям разума отвергают те нелепые, вредные для человечества суеверия, которые слишком многими выдаются за веру; именно из любви к человечеству они боятся тех пут, которые стремятся наложить на разум, боятся тех грубых насилий, которыми, как железными цепями, стремятся сковать свободу жизни, и всё это во имя веры, будто бы по требованиям её. Знаю, что люди с возвышенным образом мыслей боятся веры как врага всякой возвышенности, всякого благородства, всякой правды, всякой свободы, всякой радости. Знаю, что люди благородных стремлений боятся веры как тормоза для оразумления жизни, для благоденствия человечества, для всякого прогресса в направлении торжества свободы, равенства и братства, для торжества красоты, поэзии и счастья земной жизни человечества.

И опять, и опять повторяю, мы, верующие, сделали слишком много, чтобы оклеветать веру, внушить к ней такое недоверие, навязать по отношению к ней такие предубеждения. Мы, верующие, так во многом виновны в деле искажения правды веры, что не нам судить неверующих, как бы со своей стороны они ни были виновны в других направлениях.

Как бы то ни было, исторический факт налицо: вера и неверие стоят друг против друга, как два враждебных лагеря, самое дело прогресса приняло характер не мирного дружного созидания, а ожесточённой борьбы, ожесточённой и ожесточающей. Вся жизнь современного человечества имеет характер вооружённого мира. Вооружённый мир непрочен – он слишком дорого стоит, чтобы враждующие стороны не стремились при первой возможности заставить противника возместить эти расходы, а если можно, то и капитулировать, без чего не имели бы никакого смысла ни дорогостоящее вооружение, ни утомительная борьба. И вот всё чаще и чаще этот непрочный мир нарушается. В пылу борьбы обе стороны фанатизируются, доходят до слепой несправедливости, до слепой ненависти друг к другу. Не остаётся более никаких объединяющих начал, никакого желания прийти к соглашению, даже только понять друг друга, нет и никакого выхода из этого ада непрестанной грубой борьбы, прогрессивного ожесточения и твёрдой решимости во что бы то ни стало победить противника, а не стать друзьями из врагов путём мирного и прочного соглашения.

Крайняя степень ожесточения проявляется всё чаще и чаще и всё в больших и в больших размерах во всех областях духовной, семейной, социальной, трудовой, политической, церковной и международной жизни. Если мне скажут: «Когда же было лучше?» – я отвечу: «Всегда было много зла, но никогда ещё зло не было столь вменяемо человечеству, никогда ещё оно не принимало таких опасных размеров». Всегда была анархия в умах и сердцах людей: анархия недомыслия, злобы, грубого эгоизма, гордости, корысти и самодурства. Не будем ошибаться, в период бессознательности, когда человечество в громадном большинстве своих представителей являло тип скотоподобных существ, пьяных жизнью и не сознающих своё звероподобие, несомненно они были более извинительны в своей невменяемости, чем мы. Не будем ошибаться. Несомненно и то, что когда в период звероподобия порядок поддерживали мерами страха и насилия, когда анархию самодурства повадно было проявлять только немногим, это представляло меньшую опасность, чем теперь, когда все убеждены в своём неотъемлемом праве проявлять свободу своей индивидуальности без всякого отношения к её нравственному достоинству и анархия умов и сердец может проявляться не небольшой кучкой олигархов, а миллионами самодуров, считающих для себя невыносимым стеснением всякий порядок, всякую организацию.

Есть логика вещей и явлений, абсолютно обязательная для человечества, отступление от которой непременно отразится ошибкой в практике жизни человечества, как свободное отрицание того, что «2 × 2 = 4», неминуемо отразится крупными ошибками во всяких математических вычислениях.

Человечество горячо и искренно желает для себя свободы, доразвилось умственно до нравственной обязательности разумного и сознательного к себе и жизни своей отношения. То, что было логично и извинительно в то время, когда пьяные жизнью звероподобные существа стремились к свободе в смысле свободы для немногих проявлять своё самодурство над многими, становится совершенно нелогичным и неизвинительным теперь, когда человечество умственно развилось до требования свободы для всех. Если тогда борьба за господство немногих над многими, вооружённый мир всех, были явлениями логичными, нормальными и неизбежными, теперь ожесточающая борьба является анахронизмом.

Свобода всех невозможна без дисциплины любви, когда из любви не желают злоупотреблять своей свободой, становятся способными на сознательное и разумное самоограничение, становятся способными на добровольную дисциплину любви. Только при этих условиях возможно упразднение всяких мер репрессии и насилия без ущерба для самой свободы всех и мирного благоденствия человечества.

Это простая логика, такая же аксиома, как «2 x 2 = 4». Горе человечеству, если оно в своих планах и надеждах на лучшее будущее проявит непонимание этой азбуки, этой таблицы умножения жизни. Оно докажет свою безграмотность, своё постыдное невежество, и в результате получится позорный провал на экзамене жизни. Более того, человечество очень больно за то само себя высечет.

Борьба ожесточает умы и сердца. Борьба не способствует преуспеянию мира и любви, не воспитывает к привычкам любви и тем является тормозом для истинной свободы. В разгаре борьбы невозможно воспитать себя к дисциплине любви – устойчивой, логичной и последовательной. Кто близко знает состояние умов, сердец и жизни на Западе в результате победоносной борьбы за так называемые свободные учреждения, тому известно, как мало свободы под этой личиной свободы, какими новыми формами насилия заменены прежние формы и какие дикие проявления самодурства, какая степень беспомощности от самых грубых проявлений этого самодурства являются в результате ослабления дисциплины страха без наличности добровольной дисциплины любви.

Скандальная, изысканная грубость взаимных отношений между представителями разных партий не только в обыденной жизни, но даже и в парламентах и на конгрессах – явление всем известное. Что сказать о возрастающей грубости и неразборчивости на средства в разгар ожесточённой борьбы социальной, экономической, политической и международной! Всё признаётся извинительным, всякая несправедливость, всякое насилие, всякая подлость возводятся в добродетель, в доблесть под предлогом «здравого понимания своих интересов» и «остроумной ловкости» в борьбе с противниками.

По этому пути человечество быстрыми шагами идёт, опьянённое жаждой свободы, понимаемой в смысле права на проявление самодурства, совершенно чуждое добрых навыков добровольной дисциплины любви, к кровавому потопу анархии.

Многие начинают инстинктивно чувствовать ненормальность и громадную опасность для блага человечества такого положения вещей. Многие, как верующие, так и неверующие, начинают тяготиться этим состоянием хронической войны, начинают умом и сердцем сознавать желательность перейти от ожесточающей борьбы к мирному созиданию добра, сойти с пути боевого прогресса на путь мирного прогресса, перестать враждовать и ненавидеть, понять друг друга, договориться, вступить, если возможно, на путь мирного единения с теми, против которых боролись гораздо больше, чем заботились об осуществлении в жизни правды девизов, начертанных на тех знамёнах, за честь которых так ожесточённо и подчас так бесчестно борются.

На этот новый, высоко симпатичный путь мира и единения начинают становиться многие представители молодого поколения, многие представители учащейся молодёжи, становятся и представители веры, слишком долго полагавшие ревность свою в борьбе против неверия на место сознательного отношения к вере и честного исповедания веры практикой жизни своей. Вступают на этот путь и представители неверующей интеллигенции, полагавшие так долго ревность свою в глумлении над верой и огульном отрицании, вместо того, чтобы сознательно отнестись к вере, сознательно принять или отвергнуть её. На этот путь вступают многочисленные международные организации, какова Лига мира[14], начинают вступать официально правительства народов в области международных отношений, заключая конвенции о мирном разрешении конфликтов.

Всё это, однако, только первые робкие шаги среди самоуверенной, торжествующей проповеди ненависти и борьбы, самоуверенной, торжествующей грубой бойни борьбы за существование, борьбы национальной, борьбы религиозной, борьбы социальной, борьбы экономической, борьбы политической, борьбы, борьбы, борьбы, без просвета, без конца!

Быстрым темпом идёт жизнь человечества. Представители злобы и борьбы многочисленны, самоуверенны и опытны на злых путях своих. Представители мира и любви сравнительно малочисленны, робки и неопытны на новом для них добром пути. Их сила в единении и стройной организации. Необходимо, чтобы они поняли друг друга, протянули друг другу руки, вступили в союз между собой поверх всех разделяющих их преград в форме предубеждений религиозных, национальных и социальных. Борьба вызывает борьбу, озлобление вызывает озлобление, безумие родит безумие в гораздо большей степени, чем любовь вызывает любовь, мир – замиряет и разум излечивает от безумия. Необходимо торопиться. Скоро будет слишком поздно. Ураган злобы и борьбы, как лёгкую соломинку, унесёт редкие попытки заменить борьбу мирным единением в братолюбии, если попытки друзей мира и любви не примут характер вполне сознательный с определённой программой мирного прогресса, с определённой программой стройной организации добра в жизни на началах мира и любви, в тесном единении со всеми представителями мира и любви.

Будучи убеждённым поборником мирного прогресса, имея определённую программу созидания жизни на началах мира и любви, я чувствую как насущную потребность совести нравственную обязанность по мере сил способствовать этому единению, этому тесному сплочению между всеми желающими мирного единения на пользу торжества мира и любви в жизни. Особенно много предубеждений накопилось между верующими и неверующими. Эта беседа и является попыткой рассеять предубеждения неверующих против веры, поколебать недоверие по отношению к верующим доброй воли, сделать возможным для представителей мира и любви среди неверующих вполне сознательное доброжелательство, вполне сознательное доверие, вполне сознательное стремление тесного единения с ними на пользу общего дела мира и любви. Пусть поймут друг друга и оценят по достоинству все люди умные и добрые, с возвышенным складом ума и благородными стремлениями, будь они верующими или неверующими. Пусть представители рутины, как веры, так и неверия, стряхнут с себя робость ума и сердца, убедившись, что могут справедливо отнестись друг к другу, не изменяя своим убеждениям, могут полюбить друг друга, не изменяя тем своим знамёнам, могут содействовать друг другу в общем деле торжества мира и любви, оставаясь верными своим. Пусть верующие поймут, что неверие в букву бытия Божьего при вере в правду мира и любви лучше веры в букву бытия Божьего при отрицании этого животворящего духа самого существа Бога Живого. Пусть они поймут, что вера в торжество любви, разума, мира, правды и добра есть вера в царство, силу и славу Бога Живого и не побоятся назвать братьями, братски посочувствовать и по-братски поддержать этих братьев по животворящему духу веры их. Пусть и неверующие со своей стороны поймут, что вера в бытие Бога Живого, Высшего Разума и Высшей Любви мира, не может быть помехой для верности принципам мира и любви, разумности и благоденствия, более того, придаёт разумный, вечный смысл и любви, и разуму, и братолюбию, и миролюбию, даёт такое разумное основание для оптимизма, для убеждения в конечной победе любви и добра, какого без этой веры иметь нельзя. Пусть они поймут, что честные и сознательные последователи этой веры не могут быть врагами человечества, не могут быть опасными для бесконечного мирного прогресса его, более того, не могут быть неверными в любви и не сознавать как высшую обязанность, налагаемую на них верою их, самоотверженно работать на торжество мира и любви, мирного прогресса и мирного благоденствия человечества.

Итак, если мне удастся поколебать предубеждение против веры и внушить доброжелательное доверие к сознательным и честным представителям веры, я буду считать цель мою достигнутой и одно из крепких средостений, мешающих мирному единению между разумными, добрыми и честными людьми, разрушенным во благо дела мира и любви, во благо мирного прогресса и мирного благоденствия человечества.

Постараюсь быть возможно кратким, чтобы не утомить вас.

Если не верить ни в бытие индивидуального Бога, ни в загробную жизнь, тем более не верить и в возможность какого бы то ни было откровения, нельзя задаваться внеземными целями, нельзя и разумно признавать возможность познания человечеством абсолютной истины бытия. Все вопросы жизни сводятся к жизни земной, ставятся в рамки земного; стремление к познанию абсолютной истины и мировой правды заменяется вполне логично стремлением возможно лучше изучить экономию земного мира, познать законы природы, подчинить себе природу и, властвуя над ней, обеспечить человечеству благоденствие мирной и беспечальной жизни.

Именно с этой точки зрения я и буду говорить о вере и верующих, чтобы говорить о ней на одном языке с неверующими, быть для них понятным и убедительным, стараясь доказать им, что вера полезна для человечества и люди разумные и честные из числа верующих – друзья, а не враги всеобщего блага. Если это так, если путём веры можно достигнуть высшего блага, какого может пожелать для себя человечество, если разумные и честные из числа верующих имеют в самой вере своей совершенно определенную программу мирного прогресса для человечества, очевидно жить мирно, любя друг друга и радуясь успехам, достигаемым во благо человечества, лучше, нежели враждовать друг с другом, затрачивать громадную энергию на вооружённый мир между собою и быть разъединёнными, стремясь разными путями к одной общей цели – ко благу человечества (верующие говорят: «яко на небеси, тако и на земли»).

Относясь к жизни человечества разумно, нельзя не признать, что ломать прекрасное, тёплое, удобное здание, вместо того, чтобы смахнуть со стен его пыль и вымести из него накопившийся мусор – непрактично. Когда это здание не нам принадлежит, есть люди, готовые защищать это здание, и люди эти имеют закон, требующий от них содержать это здание в чистоте и в нём вести жизнь разумную и добрую, требовать, чтобы это здание было разрушено, и идти на драку с защищающими это здание вместо того, чтобы, на основании их же законов, требовать от них смахнуть пыль, вымести сор и не бесчинствовать, приобретает сверх непрактичности ещё худший характер: отрицания свободы во имя свободы, неразумного и недоброго отношения к части человечества во имя прав разума и блага человечества. Именно такое прекрасное, тёплое и удобное здание для жизни верующих представляет из себя церковь. Много пыли насело на стены, много мусора накопилось внутри здания: неуютно, холодно и грязно живут многие в этом запущенном здании. Что же разумнее: желать разрушения этого здания на головы живущих в нём после ожесточённой борьбы со всеми невыгодами и ужасами грубой бойни или мирного преображения этого здания в то, чем оно и должно быть по мысли и уставам, положенным в его основание, путём обращения к разуму и совести верующих, путём сочувствия и нравственного содействия тем из верующих, в которых совесть пробудилась, разум заговорил, к тем, которые без всяких внешних побуждений сами требуют очищения здания и самообуздания бесчинствующих в нём.

Всё дело в том, чтобы доказать, что здание действительно само по себе прекрасное, тёплое и удобное для жизни той части человечества, которая в нем жить хочет, что уставы, положенные в основание здания, согласны с высшими запросами разумного блага для человечества.

Обыкновенно веру противополагают свободомыслию, подразумевая под этим, что она противоречит самым законным требованиям разума и потому является насилием над свободой мысли. Конечно, есть свобода и свобода. Есть свобода попять, что «2 x 2 = 4», и есть свобода отрицать, что «2 x 2 = 4». Первая свобода есть свобода разумная, вторая – свобода самодурства. Никогда и пи в чём вера не была для меня не только насилием над разумной свободой мысли моей, она даже никогда не была стеснением этой свободы. Напротив, именно в вере я нашёл удовлетворяющие мой разум ответы на все те вопросы ума, на которые наука никакого ответа мне не давала, и тем дала мысли моей крылья, вознёсшие её за пределы жизни земной, дала мысли моей свободу в таких областях, которые ей оставались бы совершенно недоступными в пределах узкой клетки земного бытия. Для меня именно вера и есть свободомыслие.

Не слепое доверие какому бы то ни было авторитету, не рутина жизни, меня окружающей, не вынужденное подчинение законам страны сделало меня верующим. Вера всегда была для меня потребностью разума и любви именно потому, что она наиболее разумно отвечала на все высшие запросы разума моего, что она же наиболее и наилучше удовлетворяла и все высшие стремления, все самые насущные потребности сердца моего, любви моей. Для меня высшая доказательность правды веры – её соответствие с высшей правдой самой природы моей, разума моего, любви моей.

Вера говорит мне, что начало и конец всего – Бог Живой, Высшая Любовь, Высший Разум мира, Всеведущий, Всемогущий Творец всего сущего.

Есть ли в этом хоть тень насилия над разумом моим? Для моего разума, напротив, – это солнце, прогоняющее мрак, со всех сторон окутывающий земное бытие. Наука научает меня понимать, что не может быть явления без причины. Для разума моего не было бы почвы под ногами, если бы земля и жизнь земная оставались для меня этим явлением без причины, так как небытие, пустота не есть удовлетворяющая разум мой причина для зарождения бытия, для зарождения материального мира из этой пустоты, для зарождения жизни из материи, для зарождения меня, разумного и любящего, из низших форм растений и животных. Только вера в разумного и любящего Творца даёт разумный ответ на вопрос о первопричине бытия, даёт разумное основание для оптимизма надежды на то, что и конечные цели бытия имеют разумный и благой смысл, даёт разумное основание оптимизму уверенности, что эти разумные и благие конечные цели будут достигнуты, даёт разумный, вечный смысл самому разуму нашему, самой любви нашей, самому стремлению человечества к высшему и лучшему.

Если всё это не убеждает вас в смысле обращения вас из неверия в веру, на что я и не рассчитываю, не сомневаюсь, что это убеждает вас в том, что вера эта не может быть помехой для разумного отношения к жизни, не может быть и тормозом на пути ко благу человечества, напротив, требует разумной деятельности в этом направлении и самое это стремление оразумливает, что, следовательно, вера в этой части своей полезна для человечества, способствует разумному стремлению к мирному прогрессу.

Вера говорит далее, что любовь занимает в самом существе Бога Живого, Творца мира, место первое, что Бог есть любовь, что именно это первенствующее значение любви определяет собой святость Божью, Его неизменность, вечную правду воли любви Его, определяет собой и полную гармонию между разумом и любовью в Нём, так как Высшая Любовь, оставаясь собой, не может без любви относиться к разуму, не может отрицать права его, быть опасной для него. Это гармоничное сочетание царственной любви, указывающей благие цели стремлений и деятельности, и разума, указывающего, как верный друг любви, разумные пути для достижения целей, намеченных любовью, порождает мудрость. Именно разумная любовь Божья, мудрость Его и стала первопричиной творения – объекта любви, вызванного к жизни для блаженства вечного причастия жизни Творца, Его любви, Его мудрости, Его славы мудрого и благого Всемогущества.

Тут мы подходим к одному из самых мучительных и таинственных вопросов жизни, к вопросу о добре и зле, к вопросу о силе добра и зла, к роковому вопросу о разумных основаниях для надежды на конечное торжество добра и счастья.

Надо ли говорить о том, как шатки те мерила, которые даёт для определения добра и зла наука, как мало убедительны гипотезы, строящиеся на научных основаниях для решения вопроса о том, можно ли ожидать конечного торжества правды, добра и счастья, можно ли разумно утешаться надеждой на это грядущее торжество, можно ли самоотверженно созидать это будущее благоденствие грядущих поколений, делая из себя пьедестал их благополучия, когда смерть признаётся концом всякого реального существования, индивидуального бытия и мировая прочность самой планеты, на которой приютились эфемериды человечества, имеет большие научные основания быть под подозрением.

В настоящее время в результате если не полной научной возмужалости, то во всяком случае научной юности, сменившей собой более наивные эпохи научного детства и научного отрочества, человечество более склонно отвечать на все эти вопросы отрицательно, проповедовать высшую правду, витающую «по ту сторону добра и зла», признавать всякое самоотвержение за наивное недомыслие людей «старого поведения» и призывать к наслаждению земными благами, без сентиментальной помехи каких-либо нравственных теорий, как и следует поступать «сверхчеловеку», свободному от всяких предрассудков презираемой им толпы, свободного и от всяких пут, каковыми в настоящее время признаются и любовь, и жалость, и кротость, и великодушие.

Вот как отвечает на эти вопросы вера, удовлетворяя тем мою свободную мысль в бесконечно большей степени.

Добро, по учению веры, есть единомыслие с Высшим Разумом мира, единодушие с Высшей Любовью. Зло – не что иное, как свобода от Бога, свобода от единомыслия и единодушия с Богом Живым. Не свобода – зло, а именно – свобода от Бога. Свобода сама по себе – добро, основа нравственного достоинства творения,, без чего не было бы и разумного основания для Бога Живого любить эти куклы, заведённые на добро, а именно в причастии любви Творца и заключается вечное блаженство, разумная и благая конечная цель самого творения.

Свобода предполагает возможность уклонения от единомыслия и единодушия с Творцом. Всякое уклонение от единомыслия с Высшим Разумом мира не может не быть неразумно, глупо, как не может не быть таковым свободное отрицание того, что «2 x 2 = 4». Всякое уклонение от единодушия с Высшей Любовью не может не быть злобою, не вести к разладу, не нарушать гармонию, не ставить нас вне блаженной гармонии царства Божьего, того, что в мире является достоянием Его, добровольно, по свободному изволению разума и любви, оставаясь достоянием Высшего Разума и Высшей Любви, в состоянии полной гармонии единомыслия с Высшим Разумом и единодушия с Высшей Любовью.

Итак, зло – не что иное, как свобода от Бога, свобода испытать неразумие, неправду, скорбь и страдание свободы от гармонии царства Божьего, от причастия славы благого и мудрого Всемогущества.

Сила добра в том, что, способное быть по образу и подобию Творца разумным и любящим, творение не стало всемогущим, как не стало само источником этих сил, а может быть только причастником всемогущества путём благодатного общения с Единым Источником любви, разума и всемогущества.

По учению веры, земная жизнь не имеет самодовлеющего значения. Она есть место свободы от Бога, где свободно, без подавляющего видения силы и славы Божьей, можно не только избирать свой путь, быть достоянием Божьим или отстаивать свою свободу от Него, но даже совсем отрицать самое бытие Его, свободно проявлять свою враждебность ко всему Божьему Вместе с человеком дана свобода от Бога и всей природе. Творец не царствует здесь, не направляет всё во благо всем, как Он это делает в Царстве Своём. Вот почему природа на земле действует как машина, которая много ломает и давит, во многом проявляя отсутствие разумности и любви, характерных только для Царства Высшей Любви и Высшего Разума, невозможных при свободе от Бога и Царства Его.

Очень характерно, что человечество, горячо стремясь к свободен высоко оценивая её, возмущается тем, что Бог в творении Своём допустил свободу от Себя, считают существование зла в мире основанием для отрицания бытия благого и разумного Творца. Не менее характерно и то, что во имя свободы и разума протестуют против свободы Высшего Разума, давая свободу от Себя, не дать всемогущества, что было бы неразумным делом созидания царства и силы зла на место спасительного опыта временного испытания зла на свободе от царства добра. Точно так же во имя логики требуют, чтобы Высший Разум нелогично, на свободе от Себя, навязывал Свои благодеяния и тем обманывал, внушая убеждение, что разумная жизнь и прочное счастье возможны при свободе от единомыслия с Высшим Разумом и единодушия с Высшей Любовью, вне причастия блаженной и мудрой гармонии царства силы и славы благого и мудрого Всемогущества.

Все эти ответы более удовлетворяют разум мой, чем всё, что в этом направлении предлагает мне человеческая философия, окрыляют мою свободную мысль, а не насилуют её, ни в чём не входят в коллизию с законными требованиями разума моего.

И в этой части своей вера не может быть признана вами опасной для свободы разума и благоденствия человечества. Напротив, давая твёрдое основание для определения добра и зла, для уверенности в могуществе добра и несомненности конечного торжества его, она оразумливает и жизнь, и смерть, даёт ключ к уразумению временного, кажущегося торжества зла в мире земном, даёт разумное основание не впадать в отчаяние, терпеливо переносить скорби и страдания жизни, сознавать разумный смысл самоограничений и самопожертвования на пути верности любви, миру и добру

Заметим возвышающее, облагораживающее значение для человека разумной основы веры в вечное, непреходящее, мировое значение добра и конечное торжество его. Без этой веры во что превращается терпение? В малодушную, бессрочную уживчивость со злом. Во что обращается самая любовь к жизни? В неразумное грубо-эгоистичное пристрастие к самому процессу жизни, пока она – радость и несмотря на все ужасы горя и страданий тех, очень многих, для которых она не есть радость или перестала быть ею. Во что обращается самая любовь к человечеству без разумного основания верить в его способность достигнуть идеала святости, мудрости и красоты? В проституцию покладистой уживчивости со всяким злом, со всяким безумием и безобразием!

Знаю, что люди, воображающие себя неверующими, твёрдо верят в конечное торжество добра, в его царство, силу и славу его, в то же время отрицая букву бытия Божия. Они верят в торжество добра, несмотря на своё неверие, отрицая букву, на самом деле верят в животворящий дух Бога Живого, верят в царство, силу и славу добра – верят в царство, силу и славу Бога Живого. Для меня они – верующие, более верующие, чем те, которые, веруя в букву Бытия Божия, не верят в царство, силу и славу добра, отрицая тем животворящий дух веры своей. Разумное основание верить в торжество добра даёт, однако, только вера и в животворящий дух, и в самую букву бытия Бога Живого – Всемогущего Добра, от Которого всё произошло, к Которому всё добровольно и сознательно должно вернуться.

За одно это все друзья человечества должны высоко ценить веру, желать торжества её и оказывать нравственную поддержку разумным и честным подвижникам её.

Научая нас понимать, что этот земной мир – только временное отлучение от вечного царства добра, «долина плача и печали», скорбного опыта жизни на свободе от Бога и что смерть для тех, кто, наученный этим скорбным опытом, стал алчущим и жаждущим Божьей правды устойчивой любви, мудрости и святости, не есть конец и уничтожение, а, напротив, является началом лучшей жизни, вера научает нас понимать, что мы и здесь, в жизни земной, не пылинка, затерянная в громаде мироздания, обречённая на беспомощность неравной борьбы с неразумными стихиями. Любовь Творца и здесь не покидает нас. Во всякое время Он слышит призыв наш, видит сокровенные мысли и чувства наши. Во всякое время Господь готов дать нам благодатные силы любви и разумения, как только может это сделать без насилия над нами. Он Единый Источник благодатных сил – Источник неистощимый. Он щедро даёт благодать алчущим и жаждущим благодати, и даже тем, кто отрицает букву бытия Его. Тех, кто алчет и жаждет быть достоянием Его, Он делает избранниками Своими, через них призывая всех вернуться к общению любви с Ним, через них осуществляя правду воли, правду любви Своей на земле, «яко на небеси». Таким образом водворяется царство Божие внутри человека и вскисает закваска Церкви Его на земле.

Во всякое время Творец может вмешаться в дела земли, по Своему усмотрению, как опытный механик, создав машину, во всякое время остаётся хозяином её, может пустить её в ход, может и приостановить её действие. Верующие называют это чудесами, неверующие отрицают самую возможность этих явлений, самое допущение возможности их считают насилием над разумом.

Изучая науки под руководством учителей и профессоров большей частью неверующих, я поражался количеством нормальных чудес, ими констатируемых под кличкой естественных явлений, тщательно классифицируемых и совершенно для них самих непонятных, несмотря на данные им клички. Допустить наличность чудесного, непонятного, не поддающегося человеческому опыту, сверхчувственного, привходящего в мир земной из мира неземного, для меня не только не противоречит разуму моему, но является, напротив, потребностью разума моего, как естественное явление взаимодействие миров и мудрого Промысла Творца даже и о той части творения Его, которая переживает опыт свободы от Него, насколько забота любви Его может проявляться без насилия, не нарушая свободу тех, кто не желает быть достоянием Его.

Мир земной так непонятен для меня без внеземных целей, так призрачен для меня в своей непрочности, изменчивости и уничтожаемости, всё в нём гниёт, стареется и умирает, что вечный мир устойчивой любви, разума и красоты бесконечно более реален, бесконечно более разумная правда, бесконечно более родное и понятное для разума моего и любви моей. Всякое соприкосновение с ним бесконечно дорого для меня, вот почему я не мог проглядеть чудесное и много чудесного пережил и испытал. Всё христианское Откровение для меня – осязаемое чудо. Осязаемое чудо из чудес – Тот, Кто принёс на землю полноту Откровения, Кто был Един Свят на земле, Единый Учитель для всех, Свет от Света Небесного, Спаситель мира и Вечный Глава Церкви – Христос Иисус.

Если вы не верите в мир незримый и в возможность общения с ним, не верите в возможность чудес, не верите и в возможность чуда благодатной помощи свыше, признайте, что для блага человечества имеет высокую ценность вера, дающая разумные основания для твёрдого убеждения в неизбежность конечного торжества добра, придающая самому добру непреходящий, вечный смысл, дающая уверенность в возможности чудесного притока благодатных сил и чудесной помощи на пути созидания добра, налагая тем самым и соответствующие нравственные обязанности.

Что же поведал миру Тот, Которого весь христианский мир признаёт Сыном Бога Живого и Вечным Главой Церкви, верность Которому и добровольное повиновение заветам Которого абсолютно обязательны для всех, желающих иметь право называть себя христианами?

Как на высшие заповеди Откровения, те, в которых заключён весь закон и всё, что говорили избранники Божии, Он указал на заповеди о любвик Богу и к ближнему, любви разумной— «всем разумением», любви живой, нежной и деятельной — «всем сердцем», любви верной и последовательной — «всею крепостию»[15]. Все заповеди ветхозаветные Он объединил в одну «заповедь новую» – любви самоотверженной, не отступающей ни перед какими страданиями, до смерти крестной, «как Я возлюбил вас», и прибавил: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою»[16].

В этом всё христианство, в этом и вполне определённая программа созидания добра в жизни, вполне определённая программа мирного прогресса в направлении мирного благоденствия человечества на земле, до степени верного отображения вечного блаженства: «да будет воля Твоя на земли, яко на небеси»[17].

В этом признание прав человека в бесконечно большей степени, чем права эти когда-либо признавались за собою самим человечеством. В этом такая степень признания прав свободы, равенства и братства, братства умов, братства сердец, братства жизни во всех областях её, которая превышает всё, что сознавало желательным для себя человечество, не говоря о том, что оно в этом направлении достигало в практике жизни.

В верховной заповеди о разумной любви заключается требование высшего умственного и нравственного развития для всего человечества, требование быть логичными и последовательными в любви, стройно организовать всю жизнь во всей её целокупности, все отношения и все роды труда на единой христианской основе «веры, действующей любовью» – разумной любви, мира и тесного единения в братолюбии.

Чего же большего и лучшего могут желать для человечества искренние друзья его?! В чём они могут во имя блага человечества протестовать против этой программы мирного прогресса?! Не очевидно ли, что человечеству выгоднее достигать путями мира и единения, нежели путями борьбы и вражды, того, что будучи добром, должно быть – и только и может быть – достигаемо добрыми путями.

Все те, кто, называясь христианами, проповедуют мрак, застой, злобу и насилие, не признают для себя обязательным быть логичными и последовательными в разумной любви и честно осуществлять христианскую правду мира, любви и братства в жизни, – домашние враги Церкви, крамольники, не признающие высшего авторитета Вечного Главы Церкви, христиане-самозванцы, накопившие пыль и мусор, за которыми более не видят красоты здания, бесчинствующие на лоне христианства, как «торгующие», изгнанные из храма Христом, за то, что они обращали его «в вертеп разбойников»[18], выдавая преступные и позорные нестроения жизни своей за нормальный уклад жизни по вере.

Пора всем людям доброй воли разобраться во всём этом, сознательно отнестись к вере и Церкви, изгоняя торгующих из храма вервиями сознательного отношения к вере и жизненной правде её, не требуя разрушения прекрасного, высоко полезного для блага человечества здания храма, а оказывая всякое содействие, всякую нравственную поддержку тем, кто хочет очистить это святое здание от пыли и мусора, от торгующих в нём и обращающих его в вертеп разбойников.

Вам говорит один из тех, для которых вера вразумила жизнь, сделала насущной потребностью любви стать на путь мирного прогресса, мирного созидания, мирного благоденствия жизни на началах сознательной веры и братолюбия. Любовь заставила меня не других пересуживать, враждуя с ними за то, что они не так думают, чувствуют и живут, как мне хочется, а осуществлять правду любви в самом себе и собственной жизни, потребовала от меня начать с изгнания торгующих, «обращающих в вертеп разбойников», из храма собственного ума, из храма собственного сердца, из храма собственной жизни. Это было не трудно и не больно, а было радостью омовения ума и сердца от всего, что тяготило и загрязняло их, как пыль и сор. То же я испытал и при очищении храма личной жизни моей. Вера дала мне силу быть логичным и последовательным на этом пути, сознание, что всё может Господь в немощи моей, если я возьму на себя с верой и любовью крест честного отношения к правде Его и честного осуществления этой правды в жизни.

В результате простой логики веры и любви получилось Трудовое братство, на лоне которого люди, дисциплинированные любовью, способны осуществлять в жизни своей такую степень свободы, равенства и братства, до которой далеко рутине жизни, нас окружающей, достигли такого мирного благоденствия, до которого ещё дальше безбрежному морю нищеты, грубой борьбы за существование, страданий и скорбей, каким является окружающая нас жизнь для столь многих побеждённых в жизненной битве.

Все роды труда облагорожены, уравнены в своём достоинстве. С тяжёлого физического труда снято проклятие презренности и невыгодности. На лоне братства нет побуждения к той развращающей погоне за положениями более лёгкими и приятными, в то же время и более выгодными и почётными, которая вне братства вызывает наиболее вражды, зависти, ожесточения, нечестных интриг и жестоких козней под именем стремления «выйти в люди» или «сделать карьеру».

Не может быть здоров живой организм, составленный из больных клеток. У общественного, у государственного организма в настоящее время нет здоровых клеток: ни приходы, ни крестьянские общества, ни сословия, ни общественные классы, ни города, ни села, ни даже семья не могут быть названы такими здоровыми, живыми клетками общественного организма. В них нет самых существенных признаков живой и здоровой клетки. Всё это механические агломераты человеческой пыли. Цемент любви, единомыслия и единодушия, общих убеждений, общих стремлений и общих идеалов не связывает их в живые клетки, органически объединённые одной общей жизнью. Человечество распылено отсутствием любви, желанием свободы друг от друга. Для блага человечества, для блага каждого народа, желающего быть живым, здоровым организмом, а не пылью, способной быть только на время искусственно спрессованной в непрочные комки, необходимо создать здоровые живые клетки, без которых не может существовать и живой, здоровый общественный организм.

Трудовое братство наше представляет из себя опыт создания такой здоровой и живой клетки. Опыт, пережитый нами на пути созидания этой здоровой живой общественной клетки, опыт подчас тяжёлый и скорбный, как муки рождения всякого живого существа, был пережит в нас всем человечеством, может стать его опытом, его достоянием, если захотят им воспользоваться, относясь к нему вдумчиво и доброжелательно.

Посвятив себя на дело любви, мира и единения, для нас было особенно тяжёлой скорбью всякое проявление вражды, недоверия и недоброжелательности со стороны представителей окружающего нас общества. Много самых разнообразных причин выставляли основанием и оправданием такого к нам отношения. Между прочим, одной из таких причин было и недоверие к основе веры в деле нашем, предубеждение против верующих вообще и к нам, как таковым.

Это заставило нас понять, более того, выстрадать понимание того, как много накопилось недоразумений, как много взаимного непонимания между людьми умными и добрыми, между людьми, которые легко могут и, следовательно, нравственно обязаны понять друг друга и оказать друг другу нравственную поддержку. Это заставило нас понять и то, как много затраченной энергии, как много драгоценного жизненного опыта теряется для многих поколений человечества из-за этих недоразумений и предубеждений, вызывая презрительное равнодушие и даже враждебность к таким явлениям жизни, которые могли бы стать драгоценным вкладом в общую сокровищницу человечества, быть драгоценным опытом для него, предотвратить повторение роковых ошибок, оберечь его от многих ненужных страданий.

Если всё сказанное мной послужит к выяснению прискорбных недоразумений между людьми умными и добрыми, из числа верующих и неверующих, поколеблет предубеждения против веры, оклеветанной торгующими в храме христианства и образующими его в вертеп разбойников, создаст из дела нашего братства соединительную черту между Церковью и неверующими друзьями человечества и даст возможность многим воспользоваться опытом жизни нашей во благо человечеству на дело созидания живой и здоровой клетки общественного организма, цель моя будет достигнута и я почувствую себя вполне удовлетворённым.

Дорогие братья и дорогие сёстры по человечеству, по делу мира и единения в братолюбия! Станем выше всех накопившихся недоразумений и предубеждений, протянем друг другу руки не только без недоброжелательности, но и без всякого недоверия друг к другу. В единении сила! Соединимся дружно на дело мирного прогресса, во благо человечеству. Пусть станет лозунгом нашим: долой борьба и вражда! Путём мирного прогресса – к мирному благоденствию!

Н. Неплюев

Воздвиженск

3 ноября 1904 г.

Открытое письмо к учащейся молодёжи[19]

Дорогие товарищи!

С вами говорит человек, называющий вас товарищами не потому, что состоит теперь гимназистом или студентом, не потому, что разделяет современные взгляды и симпатии большинства из вас. С вами говорит человек, приближающийся к могиле, имеющий право назвать вас товарищами потому, что пять лет был студентом петербургского университета[20]и около трёх лет вольнослушателем Петровской академии [21], человек, имеющий право искренно назвать вас дорогими потому, что искренно желает вам добра и болеет за вас сердцем. Прочтите терпеливо и без предубеждения обращённое к вам слово старого товарища, это – слово искреннего доброжелательства и жизненного опыта. Многое было мною не только пережито, но и выстрадано. Этим опытом пережитого и выстраданного я хочу с вами поделиться, чувствуя, что не исполнил бы нравственного долга пред вами, если бы этого не сделал. Мною много напечатано. Во всех моих сочинениях я говорю на языке веры. Знаю, что этот язык для большинства из вас чужой, непонятный язык, и потому буду говорить с вами на языке жизненного опыта, обращаясь к вашему человеческому уму и к вашему человеческому сердцу.

Желая предотвратить возможность недоразумений, спешу предупредить вас, что я «верующий» не в рутинном смысле этого слова, что вера моя для меня не успокоение совести и не побуждение к бездеятельности в этой жизни, в расчёте на лучшую жизнь за гробом; вера моя – не только утешение в скорбях, а наибольшее и наилучшее удовлетворение всех высших потребностей ума и сердца моего, требует от меня разумной деятельности на благо общее и даёт мне совершенно определённую программу упорядочения жизни на началах широкой свободы добра, справедливого равенства и реального честного братства жизни и труда: одним словом, даёт мне совершенно определённую программу мирного прогресса человечества по пути к прочному мирному благоденствию народов.

Это ручается вам и за то, что я не консерватор, отстаивающий вековую рутину политического и социального строя, не оппортунист, приглашающий мириться со злом под предлогом несвоевременности добра, и не «буржуй», как вы выражаетесь, из своекорыстных расчётов не желающий лучшего будущего для человечества и не сочувствующий «освободительным движениям», способным созидать это лучшее будущее.

Что это так, я доказал на деле, всей жизнью своей, каждым словом моих сочинений и всей моей деятельностью. Мой «демократизм» я доказал не на словах только, а тем, что слил мою жизнь с жизнью простого русского народа в той форме, в которой по совести считал это наиболее полезным для него: воспитывал детей народа, любя их как собственных детей, и предлагая желающим из них стать братьями моими на всю жизнь и в самом полном смысле этого слова, какой дала мне понять искренняя братская любовь к ним.

Мою преданность истинному «освободительному движению» я доказал тогда, когда ещё эти слова никем не употреблялись, действовать в этом направлении не было модой, не могло быть увлечением общим течением или вынужденной уступкой общественному мнению. Вся моя деятельность, основанная на самостоятельном убеждении, сознательной вере и насущной потребности любящего сердца, имела несомненный характер освободительного движения, освобождая умы и сердца от рутинных предрассудков, призывая на путь широкой свободы добра и реального братства в жизни и труде по свободному изволению любви, без всякого принуждения и насилия над кем бы то ни было. Во всём, что я предлагал, я был неизменно верен идее свободы, и то освободительное движение, на которое я работал и на которое давно призывал, ни в чём не погрешало против права свободы и не посягало ни на чьи права.

Так называемый «аграрный вопрос» был давно решён мною тогда, когда этот вопрос в печати совсем не поднимался, и решён мной в такой мере, в какой не решаются его поставить в своих программах партии, наиболее желающие заручиться сочувствием народных масс: я просто отказался от личной семьи, отказался передать мои права крупного землевладельца прямым наследникам моего имени, моего имущества и моих исключительных прав. Крупных землевладельцев в лице моей личной семьи я заменил трудовой общиной в лице Трудового братства, не первыми встречными, не мелкими собственниками, отличающимися только количеством своего имущества от собственников крупных, что совсем не решает никакого вопроса, ни аграрного, ни социального, а только и может быть временным паллиативом, годным не для прочного устроения мирного благоденствия страны, а только для самообмана слабых умов и подкупа столь же слабоумного общественного мнения, – а трудовой общиной людей, одушевлённых высоким идеалом самоотверженного, бескорыстного труда на пользу общую, дисциплинированных любовью, способных пользоваться братской свободой, не злоупотребляя ею, трудовой общиной, представляющей из себя здоровую, живую клетку общественного организма, ту живую, здоровую клетку, без которой никакой живой организм ни быть здоровым, ни даже вообще жить не может, трудовой общиной, в которой по самой сути её могут жить и действовать только здоровые общественные элементы, представители истинной свободы, способные на свободное созидание и неспособные покушаться на чью-либо чужую свободу и совершать какие-либо насилия над чужой личностью и чужим имуществом. Этому Трудовому братству я передал при жизни моей в собственность всё моё имущество без всякого выкупа, обеспечив возможность существования центрального Трудового братства с двумя сельскохозяйственными школами, мужской и женской, и после моей смерти материальную возможность учреждать неограниченное число отделений Трудового братства, имеющих стать самостоятельными трудовыми братствами, как в России, так и в других странах.

Вы видите, что вы не имеете основания смотреть на меня как на суеверного мистика, утешающего себя и других в деле духовной проституции и покладистой уживчивости со злом земной жизни надеждами на добро жизни загробной, ни как консерватора, принципиально враждебного всякому освободительному движению и всякому прогрессу в направлении лучшего будущего для человечества, ни как на «буржуя», цепко держащегося за своё добро, не желающего ни с кем делиться своим достоянием и, напротив, желающего всех эксплуатировать в свою пользу и обирать ради собственного обогащения.

Все это даёт мне право надеяться, что вы не отнесетёсь ко мне с предвзятым недоброжелательством, согласитесь меня выслушать и выслушаете меня внимательно, честно, по совести проверив сказанное мной, приняв то, что будет в словах моих убедительно для ума и сердца вашего.

Рутине жизни, тому, что развращало умы и сердца, тому, что делало силу зла в жизни, я настолько не сочувствовал, что заслужил репутацию пессимиста, упорно призывая к лучшему и, следовательно, твёрдо веря в возможность этого лучшего будущего для человечества. В сочинениях моих я беспощадно клеймил зло рутины жизни, давно предсказывал неизбежность того озлобления, той грубой братоубийственной борьбы, в которые мы теперь погружены. Моих доводов не опровергали, а голословно говорили, что я преувеличиваю. Так и моей программы мирного прогресса не опровергали, не заменяли иной программой свободного созидания мирного благоденствия, а просто её замалчивали, как нечто не стоящее внимания, одни – мирясь с рутиной и желая бессрочного коснения в ней, другие – веруя во всемогущество буквы законов и учреждений, стремясь добиться «либеральных законов» и «свободных учреждений» для людей, не способных пользоваться свободой, не злоупотребляя ею, третьи – предпочитая во имя свободы призывать к насилию, отрицающему право свободы за другими, требуя её лишь для себя. Все отвергали мою программу, не желая личного самоусовершенствования, без которого я не признаю возможным и никакого улучшения жизни. Все твёрдо решили, что человечество надо брать таким, каким оно есть, что оно может оставаться гордым, злым, корыстным, беспринципным и распущенным, что дело не в том, чтобы человечество стало лучшим, а только в том, чтобы оно, так или иначе, «устроилось». Одни понимают это «устроение» человечества в смысле «обуздания», внешнего порядка и «благочиния», внедряемых путём политических и социальных «намордников», другие – ещё более наивно: в смысле широкой свободы проявления этих скотоподобных индивидуальностей! Все дружно решили, что всё дело в формах политической и социальной жизни, а не в характере «свободно самоопределяющихся индивидуальностей». Именно с этой точки зрения все дружно, консерваторы, либералы и радикалы, отвергали, или, вернее сказать, игнорировали мою программу и самую возможность самоусовершенствования совместно с соответствующим ему прогрессом жизни, признавали ненужной утопией. Так продолжают смотреть на мою программу упорядочения жизни и бесконечного мирного прогресса для человечества даже и теперь, когда я не на словах, а на деле доказал возможность быстрого духовного перерождения для человечества и соответственно тому такого мирного благоденствия, на которое очевидно неспособно громадное большинство наших современников. Факт духовного перерождения обыкновенных крестьянских детей в культурных людей, сознательно и самоотверженно, разумно устрояющих свою жизнь на совершенно новых началах, облагораживающих всю их жизнь, все роды труда и все отношения, и это в результате всего пяти лет воспитания в нашей сельскохозяйственной школе, налицо, отрицать его невозможно. От него отделываются, давая этим облагороженным и возвышенным человеческим индивидуальностям насмешливое название «новой породы людей», или ещё более бессмысленную кличку «неплюевцев». Факт существования Трудового братства и недосягаемого для окружающего общества мирного благоденствия на лоне его тоже налицо, как и то, что результаты эти достигнуты при самых неблагоприятных условиях, тоже в очень короткий срок. И от этого факта, отрицать и игнорировать который нельзя, отделываются, называя наше Трудовое братство «оазисом», совершенно нелепо утверждая, что то, что осуществлено у нас, не может быть осуществлено другими и в других местах, не может быть принято как общая программа упорядочения жизни путём мирного прогресса в направлении мирного благоденствия народов.

Больно видеть так настойчиво отвергаемым, как нечто не заслуживающее внимания, то, что дороже жизни, чему отдана вся жизнь, что путём больших скорбей и трудов достигнуто, доказано, осуществлено. Много лет я переживал эту скорбь; ясно видел, что нужно для человечества, громко указывал на зло, предлагал определённую программу исправления зла, доказывал на деле, опытом жизни, возможность осуществления предлагаемой мною программы, наглядную благотворность практических результатов её и имел скорбь видеть, что все мои слова остаются «гласом вопиющего в пустыне», что опыт жизни моей отвергается, как «несбыточная утопия»; имел скорбь присутствовать при явном для меня легкомысленном стремлении человечества в пропасть анархии, в бессмысленный и жестокий хаос свободы разнузданности скотоподобных индивидуальностей. И больно, и страшно, и бесконечно жалко, стыдно было присутствовать при разыгрывании человечеством, с видом озабоченной деловитости самоуверенных и самодовольно практических дельцов, жалкой комедии музыкантов из басни Крылова, серьёзно озабоченных тем, как по-новому рассесться, не умея додуматься до того, что надо перестать быть ослом, козлом и косолапым мишкой, называя «несбыточной утопией» всякую программу упорядочения жизни, требующую прежде всего перестать быть скотоподобными.

И вот громко заговорила сама жизнь, такими яркими и грозными фактами, что сами факты эти бесконечно красноречивее меня доказывают основательность моих взглядов и моей оценки той рутины, которая логично привела к ныне переживаемому. Эти факты жизни превзошли самую пессимистичную оценку людей и жизненных явлений, самые пессимистичные мои предсказания. Казалось бы, я имею основание радоваться, дожив до столь ярких доказательств правоты моих взглядов, даже злорадствовать, видя, в какое нелепое, комичное положение попали те, которые находили утопичной, недостаточно практичной и потому не стоящей их внимания предлагаемую мною программу мирного созидания добра в жизни и презрительно игнорировали все мои предупреждения и предсказания! Но это не так.

Происходящее не радует меня, и ничего доброго я не ожидаю от того «освободительного движения», которым так многие из вас увлекаются. Самый факт освободительного движения от рутины жизни я признаю вполне законным и желательным явлением, вполне совпадающим с моими личными убеждениями, с делом всей моей жизни. Факт – буква, характер факта – его животворящий дух. Характер современного освободительного движения и отношение к нему всех слоёв русского общества таков, что я жалею, что дожил до этого позорного времени, что самые слова «освободительное движение» стали отвратительными для меня, – синонимом глупости и подлости, клеймо которых горит на всей современной жизнедействительности, что мне страшно, до смерти скорбно и стыдно за вас, представителей учащейся молодёжи, надежду страны, за вас, дорогие товарищи, как и за все слои русского общества, без исключения, при виде того, какие чувства внушает к себе это освободительное движение, и как к нему относятся. Всегда я видел язвы русского общества, но, всё же, питал бы к ним более любви и уважения, если бы не знал, каким освободительным движением могут увлечься мои соотечественники, и как могут отнестись к этому освободительному движению и друзья, и враги его.

Более того, сознательно и по совести я предпочитаю прежнюю рутину, со всеми её ненавистными для меня пороками, современному освободительному движению, затмившему нравственной чудовищностью своей все самые отвратительные пороки той вековой рутины, против которой оно ополчилось. Сознательно и по совести я предпочитаю моих упорных врагов, самых худших представителей той рутины, против которой я всю жизнь боролся, – тем главарям освободительного движения, которые выступили их обличителями, судьями и палачами. Всё относительно в этом мире. Представители рутины жизни казались мне чудовищными врагами всякой разумности и всякого блага в жизни, теперь они кажутся мне разумными и добрыми, справедливыми и честными по сравнению с теми, кто выступил их обличителями, кто хочет их устранить, чтобы собой их заменить!

У меня в оценке людей и жизненных явлений иное мерило, чем у вас, – вера моя и идеал веры моей. Не будем ошибаться, разница между нами только в том, что для меня вера расширяет мои земные представления до полной гармонии мировой жизни, до стройного согласования правды и добра земной жизни с внеземным пониманием первопричины бытия и конечных целей мира, с вечной правдой и вечным добром. Правда и добро для меня, верующего, и для вас, неверующих, одни и те же, для меня они – мировая реальность, для вас они – беспочвенный мистицизм, а всё же, никакой иной правды, кроме той же мистической правды, вы не придумаете и никакого иного добра, кроме всё того же мистического добра – вы не знаете.

Для вас, как и для меня, добро – то, что ставит общее счастье выше своекорыстных расчётов, что объединяет в одну разумную мирную гармонию, что приводит к общему мирному благоденствию, что гарантирует свободу всех достигать этого добра, осуществлять это добро. Не верю, чтобы вы согласились не признать этой правды добра, если она не затемнена для вас партийными софизмами и слепой страстью низких инстинктов злобы, мстительности и желания осилить во что бы то ни стало политических врагов ваших, как не верю и тому, чтобы вы при тех же обстоятельствах могли бы хладнокровно принизить себя до признания правдой и добром – неразумного, лжи, несправедливости, клеветы, коварства, подлости, корыстного себялюбия, распыления злобы, грубой борьбы, хаотического беспорядка жизни и отношений, широкой свободы зла и беспорядка, при полном отсутствии свободы добра и порядка.

Отнесёмся же трезво, с точки зрения этого общего для нас понимания правды и кривды, добра и зла, как к рутине жизни, подготовившей позорное настоящее, так и к современному освободительному движению, чтобы трезво ответить себе на вопрос о том, лучше ли оно прежней рутины и обещает ли для человечества лучшее, пока оно остаётся верным своему специфическому характеру Отнесёмся трезво и к тому, кто же лучше: представители прежней рутины или представители ополчившегося против них освободительного движения? Отнесёмся одинаково трезво критически к тем и другим, к тому и другому жизненному явлению, чтобы самостоятельно и сознательно избрать дорогу правды и добра, не оставаясь в яме рутины и не идя слепо вослед руководителей освободительного движения, может быть, в худшую яму широкой свободы зла, широкой свободы проявления злой индивидуальности необузданных скотоподобных существ, полагающих свою свободу в бесправии всех, в полном отсутствии свободы от них добра и добрых. Может быть, вы и согласитесь со мной, что единственная польза, какую можно ожидать от современного освободительного движения, – невозможность дальнейшего коснения в позоре вековой рутины, когда на опыте изведают и невозможность коснеть ещё в большем позоре грубой оргии освободительного движения, как его теперь понимают.

Многое я находил неразумным в рутине жизни. Неразумно было в ней то, что не подготовляли миллионов русского народа к способности быть свободными, не злоупотребляя свободой, а предпочитали обуздывать злую волю, воображая, что могут бессрочно обуздывать её, ничего не делая для того, чтобы и интеллигенция страны представляла из себя волю добрую по свободному изволению ума и сердца. Неразумно было то, что не подготовляли лучшего будущего для России разумным воспитанием воли к добру ни в каких школах, ни в низших, ни в средних, ни в высших, ни в «светских», ни в «духовных». Неразумно было стране, составленной из множества разнородных национальностей, поддерживать государственное единство исключительно мерами принудительными, не только не заботясь о том, чтобы внушить любовь к России всем её составным частям, а, напротив, всё делая для того, чтобы внушить к ней ненависть. Неразумно было признавать устоями русской государственности православное христианство, ничего не делая для организации жизни на основах веры, для воспитания народа в сознательной вере, для выяснения определённой программы мирного прогресса в направлении созидания мирного благоденствия страны по логике веры; признавать основой государственной жизни самодержавие «Божьей милостью» и не заботиться о том, чтобы сановники были людьми Божьими, признающими для себя обязательной конституцию правды Божией, правды Высшей Любви и Высшего Разума мира; признавать основой государственности «народность» и ничего не делать для того, чтобы все народы, населяющие Россию, могли объединиться в чувстве сознательной любви и сознательного уважения к русской господствующей и объединяющей народности. Неразумно было желать мира, порядка и благоденствия страны, во имя этих принципов предъявлять требования и в то же время мириться с религиозной, социальной и политической рутиной, основанной на хронической экономической борьбе, религиозном и политическом индифферентизме, от которого один шаг до вражды и борьбы по отношению к этой «чуждой» церкви и «чуждому» правительству.

Всё это было глубоко и возмутительно неразумно в рутине жизни. Исправить это можно только, задавшись более разумными целями и избрав для достижения этих целей более разумные пути.

В чём же проявляет себя разумнее рутины современное освободительное движение? Во всём оно ещё менее разумно, и пути, им избранные, ещё более нелепы. Оно призывает к свободе людей, совершенно не дисциплинированных ни любовью, ни свободными традициями, ни привычкой пользоваться свободой без злоупотребления ею, умея уважать и чужую свободу; они призывают к свободе не во имя возвышенных и благородных чувств, а возбуждая в массах низменные порочные инстинкты корысти, зависти, мстительности, зовут народ не на мирный праздник свободы добра, а на отвратительную, глупую и подлую оргию свободы зла, насилия и преступлений! Они требуют не более разумного воспитания грядущих поколений для обеспечения лучшего будущего, а отрицают необходимость всякого воспитания и всякой дисциплины, систематично развращают детей и юношей, лишая их облика человеческого, призывая их к бездельничанью, к политической агитации, к грубым обструкциям, к нелепым забастовкам в деле образования, доводя их до позора беснующихся психопатов и психопаток! Они даже не понимают разумного блага объединения многих народов в одно мирное единство и жизненного значения объединяющих начал. Вместо того, чтобы механический агломерат единой России разумно возвысить до органического единства сознательного братства народов, тесно сплочённых высокими и благородными чувствами любви и уважения друг к другу, высоко дорожа благами жизни в братском общежитии России, они легкомысленно поощряют эгоистичные стремления отдельных народностей к расчленению России, к уничтожению всего связующего в одно целое, объединяющего. Легкомысленно и неразумно они толкают народы на путь национального эгоизма, на путь шовинизма и бесконечной национальной борьбы со всеми отъединившимися народами. На место прежних устоев государственной жизни они не предлагают никаких новых, на место религии – никаких идеальных основ, имеющих какую-либо разумную надежду быть общепринятыми, на место самодержавия Царя – самодержавие толпы, на место национальности – грубый эгоизм самоопределяющихся индивидуальностей, не сдерживаемых в своём безграничном своеволии ничем: ни любовью к Богу, ни любовью к родине, ни какими-либо нравственными понятиями. Всё это, очевидно, ещё менее разумно, чем прежняя рутина, и настолько менее разумно, что я сознательно, чтобы не поссориться окончательно с собственным разумом, из двух зол выбираю меньшее, выбираю сравнительно более разумное, если надо выбирать, то выбираю рутину, хотя предпочитаю и вам советую не выбирать ни того, ни другого, а встать на путь разумного созидания добра и мирного благоденствия, одинаково отвергнув как неразумную рутину, так и ещё менее её разумное «освободительное движение» с тем специфическим характером, какой оно теперь имеет.

Нужно ли перечислять другие причины, по которым я нахожу, что современное освободительное движение хуже вековой рутины и представляет ещё худший путь для достижения правды, добра и мирного благоденствия в жизни? Для вас, поклонников разума, верующих именно в разум человеческий, всего более убедительным должно быть то, насколько разумно или неразумно то или другое жизненное явление. Перечислю кратко и другие пункты сравнения. Рутина не всегда была на стороне правды, подчас была и лицемерна, но признавала ложь за зло, а «освободительное движение» возводит ложь в принцип, говорит о нравственном праве «святой лжи», и потому для меня оно хуже рутины. Рутина не всегда была честна, бывали случаи злоупотреблений и казнокрадства, а освободительное движение возводит воровство и грабежи в официальный пункт своей программы, цинично призывает к грабежам и насилиям, цинично признает все средства дозволенными для того, чтобы разорить своё отечество, довести его до банкротства; для меня оно очевидно несравненно хуже рутины! Рутина часто действовала насилием и подвергала казням людей, желавших произвести насилие над «существующим строем», а освободительное движение, не разбирая правых и виноватых, производит грубые насилия над целой страной, под предлогом стачек лишая всю страну свободы передвижения, свободы корреспонденции, свободы труда, свободы промышленности и торговли, подвергая казням лиц, ей неугодных, без гласного суда, без всяких судебных гарантий справедливости своих тайных приговоров, побуждает ко всяким насилиям над личностью и имуществом безразлично, руководя этими насилиями или принимая за них полную нравственную ответственность, оправдывая и восхваляя их на страницах «освободительных органов». Для меня очевидно, что вековая рутина была менее представительницей насилия, менее принципиально и систематично действовала путём насилия, чем современное освободительное движение, которое в этом отношении хуже её, представляет менее гарантий свободы личности и уважения к её правам. Не всегда отличалась рутина благородством и возвышенностью целей и путей, избираемых ею для достижения этих целей. Только слепая вражда и грубая несправедливость могут утверждать, что цели эти не имели часто и благородного, и возвышенного характера, не имели часто мотивом искреннее желание общего блага. Отдельные представители власти сами часто погрешали против благородства и возвышенности, но никогда власть не доходила до циничного оправдания зла и подлости, до призыва народных масс к свободе зла и преступлений, к самодовольной подлости, как это делает современное «освободительное движение». Рутина слишком мало заботилась о разумном созидании мирными путями мирного благоденствия, слишком успокаивалась на призрачном единстве людей и народов, распылённых злобой и эгоизмом, отсутствием цемента любви, слишком успокаивались на внешнем порядке и благочинии, никогда, однако, не призывая к злобе, вражде и борьбе, никогда не натравливая одних на других, одни слои населения и классы общества на другие. «Освободительное движение» принципиально враждебно мирному единению и мирным путям созидания мирного благоденствия, систематично призывает к вражде, мстительности и коварству, систематично натравливает одни слои населения на другие и уж очень умственно близоруко, если не понимает, что этими путями ведёт Россию не к мирному единению и мирному благоденствию, а к хаосу хронической безысходной борьбы. Вот почему я сознательно предпочитаю этому «освободительному движению» вековую рутину, сознательно признаю даже худших представителей этой рутины людьми умными, благородными и честными, сравнительно с самодовольными ворами и разбойниками, убеждёнными проповедниками воровства, разбоев и насилий, какими себя выказали представители современного «освободительного движения», во всём позоре своей безыдейности, безыдеальности и беспринципности. Думаю, дорогие товарищи, что и с вашей стороны было бы разумно и справедливо не закрывать глаза на всё это и не делаться пособниками худшего зла из слепой ненависти не столько ко злу вековой рутины жизни (допросите о том честно совесть свою), как из ненависти к тем социальным формам, к той политической организации, которые стесняют свободу своеволия вашего, свободу широкого проявления вашей индивидуальности. Не ошибайтесь, не обманывайте себя! Побуждения ваши не так чисты и не так возвышенны, как вас уверяют и как вы сами это думаете. Если бы вами руководило чистое и высокое желание общего блага, вы бы давно с отвращением и ужасом отвернулись от грязи и низости современного «освободительного движения», вы бы почуяли и умом, и сердцем, что оно хуже вековой рутины, подготовляет ещё худшее будущее, и стали бы на честную дорогу разумного и мирного созидания благоденствия страны, отвергнув разом и неразумное коснение во зле рутины, и ещё менее разумное беснование по программе злобы, разъединения и вражды современного «освободительного движения».

Перехожу теперь от того, что было критикой рутины и «освободительного движения», как бы сравнительной анатомией, физиологией и психологией их, к тому, что будет положительными результатами опыта жизни вашего старого товарища. Из уважения к человеческому разуму и человеческому сердцу отнеситесь серьёзно, вдумчиво, с доброжелательным вниманием к тому, чем делится с вами из передуманного и выстраданного им ваш старый товарищ, много передумавший и выстрадавший за время жизни, к концу которой он приближается.

Вы горячо желаете свободы, но упускаете из виду, что свобода невозможна для людей, не дисциплинированных любовью, не умеющих пользоваться свободой, не злоупотребляя ею. Человек не любящий, эгоистичный, грубый, корыстный, человек с низкими наклонностями, неспособный и не желающий ограничивать себя во благо всем – дурной человек, скотоподобная личность; свобода для него – свобода зла, свобода преступлений. Он не потерпит свободы добра, свободы от своей злой и низкой индивидуальности представителей добра, и общество будет вынуждено, не теми, так другими мерами, ограничивать его злую свободу, обуздывать его злую индивидуальность, если не хочет из организованного общества превратиться в шайку разбойников, если не хочет, давая широкую свободу злу и злым, уничтожить всякую свободу добра и добрых. Вот почему инстинкт свободы, там где свобода не новость, а народ имеет опыт жизни при свободном режиме, подсказывает убеждение в том, что чем свободнее форма правления, тем более крупные меры репрессии неизбежны по отношению к людям злой воли, чтобы оградить общество от злоупотребления ими той большой свободой, какою оно пользуется. Там понимают, что это вопрос – быть или не быть свободе. Во всех республиках Старого и Нового мира: и во Франции, и в Североамериканских Соединенных Штатах – существует смертная казнь за всякое убийство. В Америке и тем не довольствуются, а признают право суда Линча за всякое насилие, особенно в эпоху общественных смут и общественных бедствий. А вы, совместно с представителями «освободительного движения», как дети, не понимающие природы и свойств вещей, требуете свободы, нимало не заботясь о том, чтобы свобода эта была свободою добра, а не свободою зла. Более того, на самых первых шагах многомиллионного народа, совсем не привыкшего к свободе, вы требуете ослабления репрессий, сдерживающих своеволие, требуете уничтожения казни, как дети играя с огнём, без заботы о том, что именно этим вы можете погубить свободу, доказать её практическую невозможность в стране вашей, путём разнуздания зла и поучительного примера многомиллионного народа, обращённого в шайку разбойников дурно понятой свободой.

Христианство, от которого так многие из вас отворачиваются, хорошо понимает всё это. Оно провозглашает широкую свободу добра и совершенно определённо говорит о разумных условиях этой свободы и об источнике духовной силы для устойчивой верности добру. «К свободе призваны вы, братья… не делайтесь рабами человеков»[22]; «Где дух Господень – там свобода»[23]. «Всё дозволено христианину»[24], а христианин тот, кто любит Бога Живого – живую совокупность добра – «всем разумением», то есть вполне сознательно, кто любит ближних своих при свете своей сознательной любви к идеалу, к живой совокупности добра – Богу Живому. «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». Вот непременное условие способности быть свободными, не злоупотребляя свободой, пользоваться широкой свободой добра, устойчиво оставаясь на высоте добра, никогда не ниспадая до свободоубийственной низости своеволия – свободы зла и преступлений. Это условие – разумная любовь не только к друзьям, но и к врагам, не благодушная уживчивость со злом, не проституция пособничества злу, а искреннее желание добра для всех и понимание при свете любви разумных путей для достижения этого общего блага. Любовь по христианским понятиям есть высшая ценность мира, «совокупность совершенства», высшая заповедь христианского Откровения и непременное условие единомыслия с Высшим Разумом мира и единодушия с Высшей Любовью, цемент, связующий Творца и всё творение в одну стройную гармонию, в одно святое единство. Христианство определённо говорит, что зло – не что иное, как свобода от любви, то есть свобода зла, без возможности которой не было бы и нравственного достоинства добра. Христианство определённо говорит и то, что любовь есть благодать Божия, т. е. сила, присущая Творцу и свободно подаваемая Им тем, кто свободно «алчет и жаждет» воспринять эту благодатную силу, связать себя этим цементом с Творцом и всеми верными Ему любовью, таким образом перестать быть пылью мира, неспособной войти в гармонию мирового единства, царства свободы и добра.

Всё это не только не осуществляется номинальными христианами, но и не понимается ими. Всё это тем не менее разумная христианская истина, настолько удовлетворяющая наивысшие потребности ума и сердца моего, настолько соответствующая опыту жизни на этой земле, свободной от Бога, в чём и состоит проклятие её «вне дома Отца Небесного», что я сознательно стал христианином, сознательно предпочёл веру всем философским мировоззрениям, не из доверия к каким-либо авторитетам, не из косности рутинных привычек, а потому, что для меня вера наиболее разумное и доброе из всего, что знаю, наиболее убедительное для ума и сердца моего, и не ослабевает она, а укрепляется всё более и более, оразумливается по мере накопления опыта жизни.

Подумайте обо всём этом, и, может быть, некоторые из вас поймут вместе со мной неразрывную связь между истинной свободой и истинным христианством, поймут, что всё дозволено христианину, и только христианину, сознательно желающему широкой свободы добра и из любви неспособному злоупотреблять свободой, неспособному даже помириться со свободой зла, для христианина, сознательно «алчущего и жаждущего» причастия благодати любви, черпающего эту благодатную силу из её неиссякаемого источника живой совокупности добра, Бога Живого.

Подробно остановившись на этом главном и высшем опыте жизни моей, изложив самую основу моего мировоззрения, я могу гораздо кратче говорить о других результатах моего жизненного опыта, надеясь быть понятым вами.

Перехожу к вопросу о собственности, тесно связанному с вопросом о свободе. Христианство не говорит ни за, ни против собственности, потому что понимает, что разумно отказаться от собственности можно только по свободному изволению любви и в пользу Церкви, то есть общины людей, тоже свободно отказывающихся от собственности по свободному изволению любви. Для этого нужна высокая степень любви и непременно взаимной, братской любви, нужно реальное братство жизни и труда на основах сознательной любви и сознательного уважения друг к другу. Без наличности высокой степени сознательной любви собственность есть непременное условие личной свободы, той степени личной свободы, которая возможна при отсутствии братства умов и сердец, единомыслия и единодушия, взаимных чувств любви и уважения. Всякое насилие в области права собственности является таким образом преступным покушением на свободу личности, на обращение в экономическое рабство. Отказ от права собственности обязательно должен быть сознательным делом свободного изволения любви, чтобы не быть благоглупостью со стороны отказывающегося и преступным насилием над свободой личности со стороны предъявляющих такие требования.

Вот чего не понимают слишком многие из вас, увлекаясь социалистическими учениями, избравшими не путь убеждения имущих, а путь насилия над имущими, ничего не делая для возвышения имущих и неимущих до той степени разумной любви, при которой возможно было бы отречение от собственности, не только со стороны имущих, но и со стороны неимущих, на пользу общую, на пользу братской общины людей, сознательно любящих и уважающих друг друга, без чего оно не будет переходом к высшей форме экономической жизни, а только отнятием имущества у одних в пользу других, преступным разбоем и вопиющим насилием над личной свободой и приведёт, даже и в случае осуществления идеала государственного социализма, только к всеобщему рабству, а не к мирному благоденствию трудового братства людей, избравших эту форму жизни разумно и сознательно, по свободному изволению любви. Вот почему, воспитав многих в сознательной любви к Богу и в сознательном братолюбии, я признал разумным и справедливым отказаться от собственности в пользу Трудового братства, в которое по свободному изволению любви вступают люди, тоже отказывающиеся от права собственности в пользу того же Трудового братства, и в то же время совсем не сочувствую современным проектам аграрной реформы, не сочувствую никакому принудительному отчуждению земель, как бесполезному паллиативу и развращающей поблажке корысти одних и общественного каприза других, да ещё на основе недомыслия и насилия. Пора вам, желающим свободы, понять всю преступность теории социального насилия и отвернуться от тех, которые призывают вас на путь экономических насилий над одними в пользу других или на путь рабства всех в форме государственного социализма в стране, не доросшей до дисциплины любви, распылённой гордостью, злобой и корыстью до неспособности жить высокими чувствами любви, уважения и братского доверия друг к другу

Свободу слишком многие из вас понимают как отсутствие всякой дисциплины, а без дисциплины не может быть никакой разумной организации, никакой разумной общественности, а только бесформенный хаос грубой одичалости скотоподобных существ, способных только быть стадом более и менее диких животных, а не обществом разумных и разумно устрояющих свою общинную жизнь людей. Есть три основы дисциплины, соответствующие и трём основам общественного порядка. Дисциплина страха, когда не делают того, что делать слишком опасно, дисциплина корысти, когда не делают того, что слишком невыгодно делать. Обе эти дисциплины чисто внешние, требующие внешних воздействий, палок страха, тех репрессивных мер, которые вы так ненавидите, приманок корысти той личной собственности, которую вы хотели упразднить. Режим, основанный на этих двух дисциплинах, поддерживает внешний порядок жизни, мирясь с анархией в умах и сердцах, только сдерживая слишком общественно зловредные проявления этой анархии всё теми же репрессивными мерами и приманками корысти. А вы, не стремясь и даже не считая нужным упорядочение умов и сердец, наивно требуете уничтожения мер репрессии и колебания принципа собственности, этих единственных мер внешнего воздействия, спасающих общество от широкого проявления анархии умов и сердец, спасающих общество от превращения его в шайку разбойников и стадо диких животных, руководимых исключительно злыми инстинктами своей злой индивидуальности! Третья основа дисциплины, единственная внутренняя, сознательная, не требующая никаких мер внешнего воздействия, дающая человечеству возможность пользоваться свободой, не злоупотребляя ей – разумная любовь, когда из любви к добру и правде, из любви к людям и целому обществу людей не захотят делать зла.

Только при наличности этой дисциплины возможен разумный порядок жизни без всяких принудительных мер, без всяких приманок корысти. Спросите себя, возможна ли эта дисциплина для людей, несогласных между собой в том, что есть добро и правда, полагающих свободу свою в полном отсутствии единомыслия и единодушия, в своём мнимом праве никого не любить и никого не уважать. Спросите себя по совести, можете ли вы признать самих себя и громадное большинство представителей окружающего вас общества достигшими той степени разумной любви, при которой посильно добровольное самоограничение по свободному изволению любви. Не обманывайте же себя, воображая, что уменьшая меры репрессии, колебля принцип собственности, вы будто можете подготовить для человечества лучший порядок. Не обманывайте миллионы тёмного народа, заманивая его на этот путь, разжигая в нём грубый инстинкт корыстной зависти к имущим, не возвышая его до высоты свободного изволения любви, при которой он станет способен сам отказаться от принципа собственности и объединиться в этом деле с людьми единомысленными и единодушными в честное трудовое братство, а не будет посягать на личную свободу тех, которые так не думают, и проявлять полное отсутствие дисциплины любви, производя разбойничьи насилия над чужой собственностью, всё равно, путём «аграрных» беспорядков и погромов или путём постановления большинства в Государственной Думе.

Современное человечество враждебно всякой организации, всё по той же причине наивной погони за безграничной свободой личности, при наивном непонимании того, что свобода зла исключает всякую возможность свободы добра. Враждебно относятся ко всякой организации, как стесняющей свободу индивидуальностей, как требующей подчинения известным правилам, известной внешней обрядности и, особенно, как неизбежно приводящей к обособлению.

Правила, внешняя форма, обособление – всё это предаётся теперь анафеме, как пережитки старого времени, как ненужные предрассудки людей старого поведения. И во всём этом современное человечество грубо ошибается, по своей неизменной привычке избирая не разумное и доброе, а бросаясь из одной крайности в другую: от боготворения буквы к отрицанию всякой буквы, от суеверия к неверию, от рабства к крамоле, от безволия к своеволию, от лицемерного соблюдения правил, не соответствующих правде ума и сердца, – к полному отрицанию необходимости каких-либо правил, от лжи внешней формы, прикрывающей собой духовное содержание, ничего общего с этими формами не имеющее, – к отрицанию всякой внешней формы, ко лжи отсутствия внешнего проявления наличного духовного содержания, к бесформенности, правдивой только при полной бессодержательности. Так и в вопросе об обособлении и организации. Человечество от обособления на дурных основах гордости, корысти и эгоизма, перешло не к обособлению от зла, а к подозрительной и завистливой ненависти ко всякому обособлению, от вынужденного подчинения навязанной организации – не к разумной, сознательной, добровольной организации добра, а к слепой ненависти во имя суеверного права на своеволие ко всякой организации.

Именно это отрицание права на обособление и необходимости стройной организации со всеми её логическими последствиями и есть самое зловредное из всех современных суеверий. Как и во всяком суеверии, как в неразумном, человечество не может быть последовательным в практике жизни, и получается из всего этого суеверного гонения на «обособление» и «организацию» только отсутствие всякого разумного обособления от зла и всякой разумной организации добра. Человечество заключает себя в заколдованный круг и делает себя совершенно неспособным к осуществлению идеалов в жизни. Не желая обособляться, оно обрекает себя на глупую роль проповедника, решившегося не двигаться с места и не приступать к осуществлению проповедуемой им правды, пока всё человечество не будет убеждено его проповедью, что соответствует бесцельному верчению белки в колесе и является делом, достойным не разумного человека, а маньяка, страдающего манией величия, воображающего, что ему удастся в чём-либо убедить всё человечество, или – шарлатана, рисующегося в красивых позах поборника добра, вполне понимающего, что из всей его деятельности никакого добра не выйдет и не может выйти. Это и была роль либералов, воспитавших современную анархию мысли, тех пустозвонных либералов, которые сокрушили все прежние устои, не создав на место их никакого прочного фундамента для построения нового здания. Есть при отрицании обособления и организации и другой выход, кажущийся менее глупым, но, несомненно, ещё более гнусный – это путь насилия. Не обособляться, не ожидать, когда всех убедят, а совершить насилие над всеми неубеждёнными, заставить их против убеждения подчиниться проповедуемому в союзе с ножами, динамитными бомбами и разными видами «бойкота». Особенно гнусно всё это со стороны тех, которые восстают против насилий, попрания прав личности и неуважения к свободе. Для таких людей это высшая степень подлости, глупости фарисейства, маниакального лицемерия! Только на первый взгляд это кажется менее нелепым, глупым, чем первый путь. Это несомненно люди старой рутины, люди старого поведения, и вся их деятельность «на вчерашнем основана духе». Для них, как и для худших представителей вековой рутины, – единственная панацея – насилие, только они глупее, подлее и лицемернее представителей вековой рутины. Те сознавали и признавали себя приверженцами насилия, а эти ратуют против насилия, проклинают насилие и всех призывают к насилию. Этот путь избран современным освободительным движением. До этого позора унижают себя слишком многие из вас. Опомнитесь, дорогие товарищи! Устыдитесь неразумия и подлости этого пути! Поймите, что правда и добро не в насилии, а именно в обособлении от зла и в разумной организации добра. Не требуйте ничего от других, не пытайтесь насильно отнимать у других, заставлять что-либо делать других, – всё это недостойно, неразумно, глубоко подло, особенно для поборников свободы и уважения прав личности. Требуйте от себя честного согласования всего уклада вашей собственной жизни с идеалами правды и добра, объединяйтесь с людьми, в обществе которых вы можете делать это честное дело, обособляйтесь вместе с ними от тех, которые этого дела с вами делать не хотят, организуйте разумно собственную жизнь – вот разумное и честное дело для людей, искренно желающих осуществления правды и добра, понимающих, что не в насилии правда и добро! Не обособляясь от тех, которые не желают приступить к осуществлению в жизни правды и добра в той степени, в какой мы того желаем, мы обрекаем себя на невозможность сделать малейший шаг на пути честного осуществления наших идеалов в жизни. Не организуя разумно нашей собственной жизни на началах исповедуемых и проповедуемых нами идеалов, мы обрекаем себя на неразумное толчение воды в ступе. И не обманывайте себя тем, будто, не совершив насилия над существующим строем, вы не можете осуществлять в собственной жизни идеалы правды и добра. По собственному опыту говорю вам, что это не так, что это неправда. Мой идеал правды и добра был во многом совершенно противоположен рутинным понятиям и вековой рутине жизни, и, однако, я мог, не без труда (без труда ничего не дается), но мог действовать и достигнуть больших благоприятных результатов, именно потому, что к себе, а не к другим предъявлял требования, себя и своё отдавал, а не пытался чужое отнять и над кем-либо совершать какие-либо насилия. Именно потому, что обособлялся с теми, кто желал быть мне братьями по делу, от тех, которые этого не желали, и старался разумно организовать общее дело совместно с теми, кто сознавал, что это дело разумно, и именно так разумно его созидать. Мне не сочувствовали, мне старались мешать и не помешали те представители рутины, которых вы так строго порицаете, в нравственном преимуществе над которыми вы так уверены, и которые однако не пошли на беззаконие помешать моей, очень несимпатичной для них деятельности, потому, что сам я не покушался на беззаконие насилия ни над личностью других, ни над установившимся строем жизни государственной. Если это было возможно для меня при старом режиме, это тем более возможно для вас при новом, когда дано так много гарантий свободы, пока эту свободу не полагают в насилии над свободой других. Вы добросовестно не можете сомневаться в возможности для вас обособиться с людьми, вам единомысленными, на честное дело разумной организации собственной жизни на началах правды и добра. Послушайтесь доброжелательного совета вашего старого, опытного товарища. Станьте на этот честный путь! Отвернитесь от неразумного, нечестного, совершенно недостойного вас пути грабежа, разбоя и всякого насилия!

Отнеситесь сознательно и честно к вашей Родине, к русскому царю и его правительству. Не закрывайте глаз на то, что каковы бы ни были недостатки вековой рутины, правительство в настоящее время является единственным залогом порядка и законности, единственным объединяющим и примиряющим звеном между всеми враждующими национальностями, общественными классами и партиями в России. Поймите, что в интересах общего блага помочь правительству спокойно осуществить, провести в жизнь все те реформы, которые стали жизнедействительностью. Поймите, что неразумно и нечестно мешать правительству в этом деле, лишать его возможности мирно работать на созидание мирного благоденствия страны и предъявлять к нему нелепые требования отказаться от всех мер самообороны, вооружив своих врагов всякими гарантиями безопасности и безнаказанности самых преступных покушений против того же правительства.

Откажитесь и от суеверного культа большинства – этого нелепого и безнравственного культа, подменяющего идеал правды и добра глупым и жестоким арифметическим числом, случайным и капризным большинством той человеческой толпы, которая правды и добра не знает и знать не хочет, а руководствуется грубо эгоистическими побуждениями, причём воля большинства есть только сумма эгоизмов, совсем не соответствующая и даже не родственная никаким идеалам, что и доказало человечество везде, где управляется этим большинством, и ещё ярче докажет, если наступит кровавый потоп хаоса анархии, к которому в настоящее время бессознательно стремится громадное большинство современного человечества, в силу своего суеверного культа широкого проявления свободы скотоподобных индивидуальностей и непогрешимости воли их большинства.

Перестаньте наивно идеализировать человечество, закрывая глаза на то, что оно ещё в большой степени скотоподобно, «греховно» и «грехолюбиво», по христианской терминологии. Не обманывайте себя тем, будто оно таково только вследствие бедности и умственной неразвитости. Вы сами опровергаете себя вашим основательно дурным мнением о «кулаках» и «мироедах». Вы отлично знаете, что богатство не делает людей возвышенными идеалистами ни на каких ступенях своих, от мелкой буржуазии до миллионеров. Вы недобросовестно слепы, если не видите, что никакая степень образования и даже учёности не гарантируют ни возвышенной идеальности, ни неподкупной честности, ни даже разумного беспристрастия. Вы не можете даже по совести сказать, где больше возвышенной идеальности и честной добросовестности, между «безграмотными простецами» или представителями современной культуры, так очевидно мало их между теми и другими. В действительности, единственная гарантия возвышенной идеальности стремлений и неподкупной честности отношений к жизни и людям – всё та же разумная любовь к друзьям и врагам, эта реальная правда мировой жизни для верующего христианина и мистическая загадка для вас, неверующих.

Ради вашего собственного нравственного достоинства, во имя «разумного, доброго, вечного», во имя жизненной правды и жизненного добра, умоляю вас, дорогие товарищи, опомнитесь, отнеситесь трезво критически к самим себе, оставьте недостойный вас путь крамольных рабов, протестующих против угнетавшего их зла, оставаясь по духу представителями того же зла, той же неправды. Станьте твёрдо на честный путь свободных граждан, свободно созидающих и разумно организующих собственную жизнь по требованиям своей совести и своего понимания правды и добра, а не унижающих себя до покушений на чужую собственность и насилий над чужой свободой!

Только тогда вы и станете на разумный путь истинной свободы, истинного равенства, истинного братства, когда будете желать свободы добра, а не свободы зла, свободы для всех представителей добра, а не только для вас и вашей партии, когда равенство будете понимать как равенство прав и обязанностей, а не как анархию безначалия и бесформенности, когда братство поймёте не как проституцию беспринципной уживчивости, а как честное братское единство жизни и труда по свободному изволению любви единомысленных и единодушных людей, обособившихся для честного осуществления правды и добра с теми, кто одинаково с ними понимает правду, добро и разумные пути к осуществлению этих идеальных начал в жизни.

Только тогда честным из вас не придётся с горестью признаваться в том, в чём признался мне честный республиканец во Франции: «свобода, равенство и братство у нас – только золотые буквы на каменных фронтонах наших публичных зданий, а в жизни так же мало осуществлены, как и в любой другой стране». Так будет и со всякими девизами, начертанными на ваших знамёнах, пока честного осуществления их вы не потребуете от самих себя, а будете требовать от других, да ещё путём насилия, навязывая эту ложь людям, для которых то, что вы навязываете, не является убедительным ни для ума, ни для сердца, пока вы действуете как крамольные рабы, а не как свободные граждане, мирно осуществляющие правду собственной жизнью.

Вот что сказать вам, дорогие товарищи, было потребностью разума и совести, любви к правде и добру, любви к вам, для меня. Сделайте из сказанного мною то, чего потребует от вас ваш разум и ваша совесть. Примите то, что из сказанного мною будет убедительно для ума и сердца вашего. Простите, если чем мимовольно оскорбил вас, и верьте в искреннее к вам доброжелательство того, для кого любовь – высшая святыня мира, его Живая Святыня, первопричина бытия и конечная цель творения, путь, истина и жизнь, единственная разумная программа упорядочения жизни и мирного прогресса на пути к мирному благоденствию человечества.

Ваш старый товарищ Н. Неплюев

Вставай, страна моя родная![25]

При самом учреждении Русского собрания[26] в Петербурге я стал его сочленом, приветствовал его на первом обеде, состоявшемся у В. В. Комарова[27] по поводу открытия его деятельности, и читал в нём доклад о крестьянской общине в день 19 февраля 1903 года[28]. Всё это ручается за то, что говорит человек не только доброжелательный, но и горячо сочувствующий основным целям вашей партии, а это даёт мне право высказаться перед вами с искренностью родного человека, ревнующего о благе общего для всех нас дела. Теперь, когда междоусобная рознь ставит нашу Родину на край гибели, мне более, чем когда-либо, дорога основная цель вашего союза – объединение, сплочение и разумная организация всех русских людей на дело спасения Отечества, на дело подготовления для него лучшего будущего, общего мирного благоденствия; более, чем когда-либо, мне хотелось бы чувствовать себя вполне вашим человеком и вас – единомысленными и единодушными братьями своими по любви к России и по делу служения её благу

Больно сознавать, что среди столь многих людей, равнодушных и даже враждебных к русской народности, даже люди искренно русские умом, сердцем и деятельностью своею, далеко не все вам сочувствуют. Русская партия не пользуется той степенью любви и доверия, какие были бы желательны и полезны для блага Родины.

Во всяком деле, а вашем в особенности, неизбежны две стороны деятельности: защита этого дела от врагов и недоброжелателей и осуществление его собственного основного идеала, – другими словами: борьба и созидание. В вашем деле борьба до того превышала дело мирного созидания, что за шумом борьбы созидательное дело совсем не заметно, многим кажется даже, что никаких определённых идеалов, никакой определённо созидательной программы у вашей партии и вовсе нет, что она – не дело любви, мира и единения между русскими людьми во благо всем, чем быть должна, а дело вражды, раздора и борьбы по отношению ко всему не русскому. Враги ваши пользуются этим для вящего оклеветания дела и успели не только за границей, но и в широких кругах русского общества внушить к вам ненависть, отождествить понятие об «истинно русском человеке» с понятием о «черносотенном», понимая под этим словом врага всякой свободы, всякого равенства и всякого братства между людьми разных вероисповеданий и разных национальностей.

Важно не то, что говорят о нас сознательные враги наши. Они всегда будут, нам ничем не удастся примирить их с нами и нашим делом. Не путём уступок им и создаваемому ими общественному мнению мы можем улучшить положение вещей. Не уступки, не компромиссы я вам предлагаю. Уступки и компромиссы могут только обезличить и погубить всякое дело. Важно то, насколько мы сами играем на руку врагам нашим, действиями нашими придавая вид основательности нареканиям и клеветам их.

Одна из главных и самых прискорбных ошибок современного нам человечества состоит в том, что оно все духовные силы свои затрачивает на борьбу за идеалы, более или менее возвышенные, не только не осуществляя эти идеалы в собственной жизни, но, увлечённое борьбой, не давая себе даже труда достаточно ясно и определённо высказать, каковы же именно эти идеалы и какими путями оно намерено их осуществлять в жизни.

В этом же погрешает и «Союз русских людей»[29]. Он так увлечён борьбой с врагами России, русской народности и истинного блага народного, врагами – имя же им легион, что или времени не имеет, или не сознаёт насущную необходимость ясно формулировать свои цели и свою программу практического достижения этих целей, тем самым давая возможность недобросовестным врагам своим клеветать, а добросовестным людям оставаться в нерешительности, могут ли они по совести примкнуть к нам и вместе с нами делать общее дело.

Во имя самих жизненных интересов нашего бедного, дорогого, измученного Отечества, умоляю вас встать в этом отношении на новую дорогу: разом лишить вида основательности многоразличные клеветы врагов и создать твёрдую почву для взаимного понимания, возможности единения и совместной деятельности со всеми теми добрыми силами страны, которые до сих пор к нам не примкнули и даже с недоверием от нас сторонятся.

Не прекращение борьбы я вам предлагаю. Прекратить борьбу практически невозможно в такое время, когда бессовестные и неразборчивые на средства враги всяких прав, всякой свободы, кроме зла, и всякого порядка, наступают на нас не только с кулаками, но и со всяким оружием, когда измена, клевета, коварство и всякая подлость возведены в добродетели, признаны геройством и официальными пунктами партийных программ. Боритесь крепкой борьбой, но пусть будет для всех ясно, что вы вынуждены на то врагами нашими, что борьба эта не цель, а средство, что цели ваши возвышенны, благородны и святы, что дело ваше – дело любви и мирного благоденствия для всех, дело искреннего доброжелательства не только к русским и православным людям, но и ко всем народностям и вероисповеданиям, подвластным России, ко всем соседям, ко всем народам земли, а не дело вражды и самодовлеющей борьбы против кого бы то ни было! В этом нравственное достоинство русского дела, его право на существование, на любовь и уважение всех добрых сил страны. В этом благородство русского дела, его святыня. Да воссияет же святыня эта во всём блеске правды своей, озаряя умы, согревая сердца, приводя людей – к братскому единению и жизнь – к мирному благоденствию!

Для этого необходимо выяснить, как мы понимаем три основные начала нашего союза: православие, самодержавие и народность, как мы желаем осуществлять эти идеальные начала в практике жизни. Не буду подробно останавливаться на этих вопросах, подробно я говорил о них в моих сочинениях и готов ещё подробнее разработать их по вашему поручению и от имени «Союза русских людей», если вы сочувственно отнесетесь к настоящему моему предложению и одобрите в общем то, что будет мною высказано. Ограничусь теперь кратким перечнем того, что необходимо точнее выяснить в целях и программе русской партии, какие ходячие предубеждения необходимо опровергнуть, в чём нам самим надо покаяться, чтобы твёрдо ступить на желательную дорогу и разом покончить с теми недоразумениями, а отчасти и поводами к справедливому недоверию, которые до сих пор тормозили высокополезное дело наше и лишали его той степени любви, уважения и доверия, какую надо, чтобы оно внушало во благо России.

Надо громко сказать, что православие мы вполне отождествляем с истиной правды Божией и тождественной ей правдой учения Христа Спасителя, отождествляем не в смысле нелепого признания православными антихристианских суеверий и антихристианской рутины жизни слишком многих на лоне православия, а в смысле верности истинного православия Единому Вечному Главе Церкви – Христу и обязательности для всех нас, православных русских людей, честного согласования умов, сердец и жизни с правдой веры, действующей любовью. Надо громко сказать, что согласно с этим мы не православие делаем орудием борьбы против всего неправославного, а признаём нравственным долгом своим самим отдать себя честно на дело осуществления правды православного христианства в жизни, признавая для себя обязательной, как разумную, логику веры во всех областях жизни, в полном согласии с верховной заповедью христианского откровения о любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением, всею крепостью и всем сердцем, так и честную последовательность этой вечной истине в практике жизни. Надо громко сказать и то, что мы не возвращаться хотим к преступной рутине антихристианской жизни слишком многих из наших предков, что и подготовило ужас нами переживаемого, сделав возможным современный позорный хаос умов, сердец и жизни, а хотим такой степени осуществления православно-христианских идеалов, какая никогда раньше в стране нашей осуществлена не была, в чём мы всенародно и каемся за Россию, признавая это за национальный грех, за национальный стыд наш.

Это разом выяснит истинный характер православия как основы жизни, как идеальной основы, сознательно принимаемой нашим союзом. Это разом опровергнет все клеветы врагов, старающихся отождествить понятие о православии с понятием о религиозном застое, о мертвенном формализме фанатического поклонения мертвящей букве и ретроградном стремлении вернуться вспять, вместо того, чтобы путём осуществления православно-христианского идеала идти вперёд – иными путями, нежели враги наши, но к большему и высшему благу для всех, чем то благо, которое они понимают и предлагают. Это разом успокоит совесть тех, которые в настоящее время недостаточно понимают, что истинное православие не только не враг свободы духа и жизни, но, напротив, единственная верная гарантия возможности свободы для людей сумами и сердцами, дисциплинированными любовью, способных пользоваться свободой в жизни, не злоупотребляя ею, поймут, что торжество истинного православия приведёт к мирному единению между царём, его правительством и всеми народами, входящими в состав России, сплотит цементом любви, обратит призрачное единство покорённых нами народов в органическое, сознательное единство любовью объединенного нами братства народов, что торжество истинного православия – лучший залог мирного благоденствия для всех национальностей, лучший залог любовного уважения прав всех вероисповеданий, входящих в состав нашей России. Скажем громко всё это, скажем, что мы желаем торжества православия не в смысле насильственного обращения в православие, а в смысле честной жизни по православной правде всех православных людей, не в смысле борьбы против всего неправославного, а в смысле ограждения свободы православия от всяких на пего посягательств, сохранения для православных русских людей православной основы жизни, согласования личной, семейной, социальной и политической жизни православной России с православной правдой, сознавая, что именно в этом высшее благо не только для пас, русских православных людей, но и для всех национальностей и вероисповеданий, входящих в состав великой Русской империи, на национальную самобытность и свободу религиозной совести которых мы покушаться не желаем, для всего человечества, в жизни которого мы призваны сказать своё слово, осуществить своё предназначение. Это слово – православие, это предназначение – осуществление православной правды в нашей жизни. Мы никому не навязываем это слово и это предназначение и никому не позволим навязывать нам и нашей России иное. Это справедливо, и все справедливые люди с нами в этом согласятся. Скажем же эту благую весть, это слово любви, покаемся во всём, что в словах и делах наших затемняло понимание этой правды, было изменой ей и клеветой на неё. Призовём все добрые силы страны соединиться с нами на этом пути для дружного совместного труда во благо всей единой, могучей и мирно благоденствующей России!

Не менее, а ещё более нуждается в выяснении вопрос о том, как мы понимаем слово «самодержавие». Враги наши всего более и с наибольшей злобой оклеветали, извратили именно это понятие. Сознаем и покаемся в том, что сами мы допустили их совершить подлог, не только в достаточной степени не выяснив наше понимание, но даже слишком часто выказывая несомненные признаки того, что сами это понятие недостаточно продумали и не умеем его с убеждением защищать. Для слишком многих из нас оно – унаследованный от предков инстинкт, дорогая национальная традиция, а не сознательный идеал, продуманный, ясно сознанный, сознательно принимаемый нами как разумная и благая основа жизни. Вот почему так многие из нас умеют только волноваться и негодовать, когда на этот дорогой для нас принцип посягают, и не умеют в защиту его высказать что-либо убедительное и сколько-нибудь соответствующее его действительной жизненной ценности.

Враги наши широко пользуются этим положением вещей. С несправедливостью и коварством вражды, они совершенно замалчивают то, что есть возвышенного, благородного, ту долю святыни, которая присуща даже и этому инстинкту самоотверженной бескорыстной верности монарху, любви и уважения к России, к русскому народу, к политическому и социальному авторитету страны, к порядку и законности в лице самодержца. Неумением ясно выразить, убедительно защитить то, что инстинктивно чувствуют залогом мирного благоденствия, ненарушимого единства, могущества и славы страны, враги наши пользуются во вред делу нашему и благу России, объясняя нашу верность престолу самыми низкими побуждениями и выставляя саму основу самодержавия как «источник бесправия, невыносимого гнёта и корыстной эксплуатации страны бюрократией, сила которой покоится именно на бесправии народа, отсутствии всякой свободы и полной невозможности для царя знать нужды и желания народа, для народа – обсуждать эти нужды и громко выражать их».

Как в основе «православия», так и в основе «самодержавия» необходимо различать идеальную основу, которой мы дорожим как жизненной правдой для русского народа и теми случайными, временными и высоко вредными искажениями этой идеальной основы, какими была вековая рутина русской жизни, приведшая к позору, нами переживаемому. Клевета врагов и состоит в том, что они эту рутину выдают за наш идеал, за то, к чему мы вернуться хотим, что навязать хотим народу, «рвущемуся к свободе, прогрессу и мирному благоденствию». И им верят!

Это возлагает на нас нравственную обязанность громко исповедать наше понимание самодержавия и вполне точно выразить, чем оно нам дорого, что заставляет нас считать его высшим благом для страны нашей, для русского народа, для всех народов единой России. Мы обязаны громко сказать, что желаем не возвращаться к тому, что позорно было в прошлом, подготовило позорное настоящее, а желаем такой степени осуществления идеальной основы самодержавия, какой никогда в прошлом не было, чему мы и приписываем великое зло рутины жизни в прошлом и настоящем, в чём приносим всенародное покаяние, признавая себя, как приверженцев самодержавия, особенно виновными в том, что так долго допускали вопиющие искажения этой идеальной основы русской жизни, мирились с ними, допустили их оклеветать эту идеальную основу, дали право обвинить нас в том, что мы именно эти искажения и признаём за идеал, именно их и навязываем русскому народу Мы обязаны громко покаяться в том, что терпели эти искажения, были попустителями зла, сказать, что и это великий национальный грех, национальный стыд, в котором мы нелицемерно и приносим покаяние за весь русский народ, за всю Россию, призывая все добрые силы страны объединиться с нами не на дурное дело возвращения к прежним ошибкам и пособничества прежним зловредным искажениям основы самодержавия, а на доброе дело честного и разумного осуществления этой основы во благо всем народам единой России.

Насколько мы сами мало продумали защищаемую нами основу и мало заботимся о выяснении истинного её характера, видно из того, что для слишком многих из нас в формуле русского самодержавия слово «самодержавный» как будто дороже слов «Божией милостью». Между тем, именно слова «Божией милостью» и определяют характер русского самодержавия, делая его прямой противоположностью деспотизма. Признавать источником власти «Божию милость» значит признавать для себя обязательной верность Богу и конституции правды Божией, значит признать себя обязанным быть верховным ревнителем о правде Божией и о благе страны и всех народов, её населяющих, по разуму и по логике правды Божией, значит требовать от всех сановников быть тоже ревнителями дела честного осуществления правды Божией в жизни, быть тоже безусловно верными конституции правды Божией, значит высоко дорожить сердечным единением со всеми добрыми силами всех управляемых народов, согласно Божией правде, разумной любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением. Вот что дорого для нас в идеальной основе самодержавия. Мы не хотим променять конституцию правды Божией не только на конституцию, навязываемую России[30], как дело вражды, недоверия и насилия людьми, чуждыми вере в Бога и любви к России и русскому царю, но и ни на какую конституцию, стремящуюся вместо Божией правды водворить господство капризов и корыстных расчётов, хотя бы и правильно подсчитанного большинства грешного человечества!

Мы обязаны громко сказать, что слова «Божией милостью» понимаем не в смысле придания авторитета Божией правды и Божией святыни всякому распоряжению власти, а именно в смысле нравственной обязанности для всех русских людей, одинаково для царя, для сановника, для знатного и простолюдина, для богатого и бедного, для учёного профессора, студента, гимназиста, грамотного и неграмотного крестьянина, епископа, священника и мирянина, признавать конституцию правды Божией, подчиняться ей и быть ей верными умом, сердцем и жизнью.

Мы не променяем мирное, дружное сердечное единение царя, его правительства и всех классов русского народа на основе вечных законов этой конституции правды Божией, той широкой свободы добра, той мирной гармонии жизни и того мирного благоденствия страны, объединённой цементом любви в одно органическое целое, с душой, полной святыней и светом, которые соответствуют торжеству дорогой нам основы, на ту грубую борьбу сословий, общественных классов, политических и социальных партий, от которой так страдают все народы Европы, которую и нам хотят навязать люди, не верующие в Бога и в правду Его, под предлогом, будто это общий закон эволюции и общий признак высшей культуры политической и социальной жизни.

Мы не хотим променять эту истинную свободу добра, без свободы зла и преступлений, то истинное равенство перед законом и правами, соответствующими общим обязанностям верности той же конституции правды Божией, без анархии своеволия ни сверху, ни снизу, без нелепого бесправия власти и неограниченности прав своеволия народного, того истинного братства, которое логично вытекает из правды Божией и требуется верховным законом конституции правды Его, к которым неизбежно приведёт нас верность нашей идеальной основе и честное осуществление её в жизни, на ту лживую свободу, которую хотят навязать русскому народу представители освободительного движения, чудовищные образчики которой так скорбно испытала на себе Россия[31], ту свободу лжи и преступлений, которая исключает всякую возможность свободы добра, на то лживое равенство, при котором хотят зло приравнять добру, ложь – правде, подлость – благородству геройства и мерзость злобы – святыне любви, на то лживое братство, которое полагают в праве насилия и грабежа, предъявления братских прав без признания за собой братских обязанностей!

Вот что для нас дорого в основе самодержавия милостью Божией, что вместе с нами будет дорого всем добрым силам единой России, если будет разумно выяснено и ясно высказано нами! Вот та великая святыня, за которую стоит бороться крепкой борьбой и с радостью умереть, если это окажется необходимым! Вот то слово, своё национальное слово, которое Россия призвана самостоятельно сказать мятущимся в злобной политической и социальной борьбе народам земли, то святое слово, которое святая Русь должна написать и высоко воздвигнуть на святом стяге, то святое и нужное во благо человечеству дело, которое мы признаём призванием России, измена которому будет величайшим преступлением, величайшим позором, величайшим несчастьем не только для России, но и для всего человечества.

Мы обязаны громко сказать, что всё, что в жизни России не соответствовало идеальной основе самодержавия «Божией милостью», что было изменой конституции правды Божией и в результате привело нас к ужасу и позору нами переживаемого, мы признаём искажением дорогой нам основы жизни и каемся за себя и за всю Россию, что искажения эти так долго терпели, допускали, по недомыслию оправдывали, по малодушию делаясь даже пособниками и соучастниками их. Мы обязаны громко сказать, что признаём за национальный грех и национальный стыд то, как мало русские люди понимают права и обязанности, соответствующие конституции правды Божией, давно по букве им дарованной; как мало они умеют любить и уважать в прошлом русского народа то, что было в нём доброго; как легко верят тем, которые огульно проклинают всё это прошлое, выдавая одно зло за отличительные черты идеальных основ национальной жизни и русской правды; как мало заботились о духовном воспитании русских детей, о том, чтобы умы и сердца их были упорядочены любовью по требованиям верховного закона конституции правды Божией; как мало ревновали о том, чтобы социальную и трудовую жизнь разумно упорядочить на тех же началах; как долго терпели зло и уживались со злом во всех областях жизни, как мало обособлялись от зла и сознавали нравственную обязанность тесного братского единения между «сынами света» для честного осуществления добра в жизни; как долго длилось пленение самодержавного царя бюрократами — придворного и других ведомств, управлявшими страной без земского собора, что и нарушило сердечное единение царя с народом, лишило самодержавного царя возможности знать правду и самодержавно управлять страной; как часто стояли у ступеней престола люди явно не Божии, воображавшие, что могут с пользой для страны управлять «Божией милостью самодержавною» монархией, совсем не признавая конституции правды Божией, будучи совершенно неспособными не только быть ей верными, но даже только понимать и признавать её; как долго терпели профессорами высших школ наших, директорами и преподавателями гимназий, учителями и учительницами народных школ людей, не только не признававших конституции правды Божией, но враждебно относившихся к самой вере в Бога Живого и в правду Его, систематично развращавших детей и юношей наших, пока не привили им яд той страшной духовной чумы, которая столь многих из них в настоящее время превратила в «неистово беснующихся»!

Всё это воистину великий национальный грех, великий национальный стыд; во всём этом необходимо покаяться, чтобы все поняли, что мы хотим честно осуществлять идеальную основу самодержавия Божией милостью, а не коснеть в рутине жизни, ничего общего с этим началом не имеющей, что мы не оправдывать хотим те преступные искажения начала самодержавия, которым и приписываем зло нами переживаемого, а, напротив, осуждаем их и зовем не вернуться назад, а идти быстрыми шагами и неуклонно вперёд по пути мирного прогресса к мирному благоденствию честного осуществления идеальной основы самодержавия, свято хранящего конституцию правды Божией.

Такое точное выяснение нашего понимания первых двух идеальных основ: «православия» и «самодержавия», само по себе выясняет наше понимание третьей основы – «народности», наше понимание национальной идеи, того самобытного «слова», которое призвана Россия сказать человечеству, того национального «дела», которое она должна осуществить в собственной жизни, выстрадать во благо всему человечеству, как драгоценный опыт им в ней пережитого. Говорю – выстрадать, потому что долго придётся «бороться крепкою борьбою» не только с врагами русской идеи и русского дела, но и с ветхим человеком в себе, с ветхой рутиной собственной жизни, чтобы осуществить наш светлый идеал мирного благоденствия страны, единой, могучей и тесно сплочённой цементом любви на православной основе Божией милостью самодержавия, неизменно верно хранящего вечные законы конституции правды Божией.

Вдобавок к этому надо только ещё громко сказать, что клевещут на русскую народность те, не только враги, но и не по разуму ревнующие из нас, которые понимают верность русской народности как вражду против всего не русского и не православного. Наш великий Достоевский понимал это иначе и лучше, предрекая грядущего богатыря русского «всечеловека», обнимающего любовью всё человечество, примиряющего все народы земли, своей любовью сплачивая их в одну любовь. Это идеал верный и неизменный потому, что это Божия правда, высшее и наиболее разумное понимание конечных целей мира и требований конституции правды Божией. Следует ли из этого, что мы должны стать космополитами, стушевать все национальные особенности наши, отказаться от всякой самобытности, во имя любви ко всему человечеству быть позорно равнодушными к нашей России, врагами её могущества и славы? Конечно, нет. Для этого нам нужно быть самобытным русским богатырём, сознательно воплощающим в себе национальное «слово», сознательно и самобытно служащим на русское дело. Надо, чтобы Россия была могущественна и славна, только тогда её «всечеловечество», её всё человечество объемлющая любовь будет иметь характер свободного изволения любви, а не трусости и заискивания, не самооплевания и раболепной подражательности слабого, не умеющего уважать себя народа, перед народами более сильными и более уважающими свою самобытность.

Скажем громко, что мы высоко дорожим нашей народной самобытностью и признаём право на самобытность за всеми другими народностями, что уважение и любовь к самобытной России не суживает сердце наше до неумения любить и уважать всё доброе и всех сынов «света», всё, что достойно любви и уважения у других наций, что русская идея, наше национальное слово, русское дело, наше национальное призвание, не есть вражда, а напротив, разумная любовь, согласно высшему закону конституции правды Божией, любовь не только к своим и друзьям, но и к врагам, ко всем тем врагам русской идеи и русского дела, из любви к которым, из желания блага которым мы не можем делать иного, как громко говорить наше «слово», крепкой борьбой бороться за наше «дело». Для всех врагов наших, ненавидящих это «слово» и это «дело», будь то евреи, поляки, финны, русские, социалисты, анархисты, космополиты-интеллигенты, сбитые с толку представители учащейся молодёжи или бунтующие крестьяне, для всех них, честно руководствуясь искренней к ним любовью, мы ничего лучшего пожелать не можем, как торжества нашего «слова», из хаоса умов и сердец мир стройный созидающего, торжества нашего «дела», вместо злобной борьбы политической и социальной, на цементе любви мирное благоденствие страны водворяющего. Мы любим их не в смысле оправдания зла в них, малодушного пособничества им и недомыслия уживчивости с ними, но горячее негодование наше на всё, что ложь в их умах, на всё, что зло в сердцах их, на всё, что подло в их делах, – бесконечно более разумная, дальновидная и более доброкачественная любовь к ним, чем ласкательство и пособничество во зле тех, кого они считают друзьями своими. Они этого не понимают и, может быть, долго не поймут, но мы должны сознавать это, так думать и чувствовать, чтобы, «борясь крепкой борьбой», чувствовать себя верными нашей национальной идее и нашему национальному делу, чтобы сознавать святыню, нами защищаемую и святиться этой святыней, а не быть опалёнными нечистым, кощунственным к ней отношением.

Вот что искренняя любовь к вам и делу единения всех русских людей, искреннее желание послужить его процветанию и видеть его правильно понимаемым, любимым и уважаемым всеми добрыми силами России, заставляет меня предложить на ваше усмотрение. Умоляю вас, во имя блага нашей Родины, во имя спасения её в трудное и позорное время, нами переживаемое, громко исповедать эту правду русской идеи и русского дела, громко покаяться за Россию во всём, что было в рутине жизни её изменой идеальным основам нашим и подготовило ужас и позор нами переживаемого, за себя и за свою партию – во всём, что было недомыслием непродуманности и малодушием непоследовательности по отношению к этим идеальным основам.

Спасение России – в тесном единении всех верных сынов её, любящих её, сознательно благоговеющих перед святыней животворящего духа её самобытного слова, её самобытного дела. Дайте возможность всем им почувствовать себя вашими людьми, вполне слиться с вами и в дружном единении работать на дело оздоровления души народной и создания мирного благоденствия нашей России. Не полезно для неё деление на партии и всякое дробление. Провозгласите правду идеальных основ русской правды во всей духовной высоте и красоте, во всём лучезарном блеске её святыни! Призовите добрые элементы объединиться в главном, в этом высоком и святом понимании идеальных основ русской правды, и вы дадите возможность примкнуть к вам, объединиться на вашей программе многим добрым силам, не только отдельным людям, но и целым организациям, как нашему Трудовому братству, которого блюстителем я состою, целым партиям, близким к вам по убеждениям и стремлениям, не согласным с вами и между собою во второстепенных подробностях, до сих пор чувствовавших себя в разладе с вами и во всём, что было недоговорённого в самом определении основных, идеальных основ вашей партии и несогласного с этими основами в её деятельности или, вернее сказать, в словах и деятельности многих её представителей, говоривших от её имени.

Мне остаётся кратко перечислить главные положения мною сказанного и наметить желательное в области практического осуществления наших целей.

1. Основу «православия» мы понимаем как разумное и честное осуществление православно-христианской правды в жизни православных русских людей и ограждение свободы самобытности Русской православной церкви от всяких оскорблений и посягательства на её свободу, права и достояние.

2. Основу самодержавия понимаем как верность конституции правды Божией, лежащей в основе Божией милостью самодержавной монархии, конституции, одинаково обязательной как для царя и его правительства, так и для всех его подданных, конституции, сознательно нами предпочитаемой всяким другим человеческим конституциям, основанным на принципе борьбы и самовластия большинства грешного и грехолюбивого человечества, как бесконечно более их целесообразную для обеспечения широкой свободы добра, мирного единения всех добрых сил России, сплочённых крепким цементом любви, сумами и сердцами, упорядоченными любовью, способных пользоваться свободой, не злоупотребляя ею, и дружно, совместно работать на созидание мирного благоденствия, могущества и славы единой России.

3. Основу «народности» понимаем как неотъемлемое право русского народа на самобытность и самобытное развитие в направлении осуществления самобытных идеальных основ своих: православной Божией и Христовой правды вместо антихристианской культуры других современных нам народов, и мирного единения царя, его правительства и народа на основе общеобязательной конституции правды Божией вместо той политической и социальной борьбы, которые легли в основу боевого прогресса других современных народов.

Практической программой «Союза русских людей», мне кажется, должно быть:

1. Объединение всех добрых сил страны на основе признания этих начал, не останавливаясь перед неизбежными разногласиями во второстепенных подробностях.

2. Поглощение Союзом всех родственных ему по целям партий с широким правом для каждой из них оставаться самостоятельно мыслящими и действующими в области тех второстепенных подробностей, в коих они, объединяясь в главном, остаются с другими отделами Союза не солидарными.

3. Оказание правительству содействия в деле борьбы с анархией, именуемой «освободительным движением», и в деле умиротворения страны, направив на это самое главное и неотложное дело все объединённые силы Союза, предоставляя каждому отделу, входящему в состав его, действовать в этом направлении средствами, наиболее соответствующими требованиям их сознания и их совести.

4. Дружно объединиться на выборах, поставив благо страны и дело её умиротворения выше всяких иных соображений, поддерживая всеми силами Союза кандидатов, намеченных по взаимному соглашению.

5. Организовать широкую проповедь дела путём издания органа союза, книг и брошюр, одобренных его центральным управлением, и бесед, устраиваемых в городах и сёлах для всех слоёв населения.

6. Организовать дело оздоровления души народной и дело разумного устроения жизни на идеальных основах русской правды путём духовного воспитания детей и юношей, разумного устроения жизни приходов, обособления добрых сил, «сынов света», от «сынов тьмы» с двоякой целью: оградить их от необходимости принимать участие в их «делах тьмы» и дать возможность объединиться с «сынами света» для создания силы добра и разумного служения на торжество его.

7. Стремиться изменить избирательный закон в смысле справедливого представительства всех групп населения, руководствуясь при этом не числом избирателей, что поставило Россию на край гибели, дав возможность недобросовестным людям подкупить тёмные народные массы и от имени русского народа превратить Государственную Думу в орудие партийной злобы и развращающей проповеди разрушительных начал и самых нелепых крайних политических и социальных теорий, а соображениями о благе страны и о способности сознательно служить на дело умиротворения её, осуществления идеальных основ самобытной русской правды и созидания мирного благоденствия единой и могучей России.

8. Мы должны сделать всё от нас зависящее, чтобы обеспечить России величайшее благо разумного воспитания наследника престола к великому и святому подвигу сознательного служения благу страны в положении Божией милостью самодержавного царя, проникнутого сознанием своих прав и своих обязанностей верховного ревнителя и хранителя конституции правды Божией.

9. Мы должны сделать всё от нас зависящее, чтобы окружить престол людьми, способными быть лучами любви царской, сознательно преданными Богу, России, царю и конституции правды Божией.

10. Мы должны стремиться доказать всем пародам, входящим в состав Российской империи, пашу сознательную любовь к ним, убедить их в честной искренности наших намерений по отношению к ним, нашу готовность уважать права их самобытности, их национальной и религиозной свободы, как только они дадут нам возможность сделать это без ущерба для единства и могущества империи, ответив нам любовью на любовь, дорожа благом братства народов в братском общежитии единой России. Скажем громко, что мы хотим быть нацией, объединяющей любовью, а не господствующей исключительно силой, что мы искренно желаем предоставить им возможно большую свободу самобытности и самоуправления, как только это станет возможным без опасности для жизненных интересов народности объединяющей. Только такое отношение к инородцам и иноверцам может обратить механическое единство, в непрочности которого жизнь дала нам такие яркие доказательства, в органическое сознательное единство великой единой России, сплочённой цементом любви в могучее братство народов.

11. То же мы должны сделать и по отношению ко всем классам и партиям русского общества. Поставим благо России, единство её сынов и её мирное благоденствие выше наших впечатлений, как бы болезненны они ни были, выше нашего негодования, как бы законно оно ни было. Будем бороться крепкой борьбой против всех врагов России и русской правды, но пусть все они понимают, что это не дело злобы и вражды, а дело любви по отношению к ним самим, что победа русского дела и русских начал означает для них не скорбь и позор поражения, а справедливое признание и торжество всего, что добро и правда в их собственных идеалах и стремлениях.

12. Решим твёрдо стать достоянием Божиим и нашу Россию сделать достоянием Его, согласно животворящему духу наших идеальных основ православия, самодержавия Божией милостью и самобытности национальной русской правды.

Позвольте закончить это братское слово вдохновенными словами нашего русского христианина – поэта А. С. Хомякова:

Вставай, страна моя родная![32]

За братьев! Бог тебя зовёт.

<…>

Но помни: быть орудьем Бога

Земным созданьям тяжело.

Своих рабов Он судит строго,

А на тебя, увы, как много

Грехов ужасных налегло!

<…>

О, недостойная избранья,

Ты избрана! Скорей омой

Себя водою покаянья,

Да гром двойного наказанья

Не грянет над твоей главой!

<…>

Не в пьянстве похвальбы безумной,

Не в пьянстве гордости слепой

<…>

О, Русь моя! Как муж разумный,

Сурово совесть допросив,

С душою светлой, многодумной

Идёт на Божеский призыв;

Так исцелив болезнь порока

Сознаньем, скорбью и стыдом,

Пред миром станешь ты высоко

В сиянье новом и святом!

<…>

Иди! Светла твоя дорога:

В душе любовь, в деснице гром,

Грозна, прекрасна – Ангел Бога

С огнесверкающим челом!

Н. Неплюев,

блюститель православного Крестовоздвиженского трудового братства

Янполь Черниговский,

Трудовое братство

29 сентября 1906 г.

«По тому узнают все, что вы мои ученики, если будете иметь любовь между собою»

Доклад на Киевском совещании по вопросу объединения добрых сил на дело мирного созидания[33]

Тяжело испытание, переживаемое нашим отечеством. Священный долг каждого любящего родину, ревнующего о её благе, честно продумать причины общего горя, уяснить себе, какими путями этому горю можно помочь, и самоотверженно послужить благу родины и церкви поместной.

Кругом нас идёт ожесточённая борьба, в пылу этой борьбы совершенно забывают, что, борясь за дорогие идеалы, необходимо работать и на мирное осуществление в жизни тех идеалов, за которые борются, что борьба – прискорбная необходимость, а не дело созидающее, может отстоять правду и добро, а не заменить собою мирное дело их осуществления в жизни, не может подготовить лучшие времена, мирное благоденствие страны. Мы желаем не протестовать против борьбы и борющихся, не критиковать их, а обсудить, что и как среди этой борьбы мы можем и должны сделать для объединения добрых сил на дело мирного созидания добра, на дело подготовления лучшего будущего, на дело мирного благоденствия нашей бедной, мятущейся, саму себя терзающей родины.

Тем, которые сказали бы нам, что теперь не время для мирного созидания, что теперь только и можно бороться, мы ответим: если вы так увлечены борьбой, что не можете принять участия в деле мирного созидания, делайте своё дело – боритесь крепкой борьбой, отстаивайте свободу добра для нас, боритесь за наше право созидать мирное благоденствие страны, мы будем не противниками, а союзниками, дополняющими друг друга, и да будут крепкой соединительной чертой между нами те, которые захотят и найдут в себе силы быть разом и с нами, и с вами. Мы тоже идём на борьбу со злом. Созидание добра, по нашему убеждению, более могучее средство борьбы со злом, чем какое-либо иное дело. Будем поступать каждый по требованиям нашей совести, и будем помнить завет апостола: «Зачем моей совести быть судимою чужой совестью»[34]. Пусть борются против зла иными путями те, чья совесть того требует. Пусть не осуждают и нас, желающих бороться со злом путём мирного созидания добра.

Тем, которые сказали бы нам: «Победим зло, на нас ополчившееся, и всё будет сделано», – мы ответим: «Нет, победа над злом не равносильна торжеству добра, когда сами победители не являются цельно представителями добра». Мы сами, очевидно, не были на высоте добра, когда из нашей среды вышло так много представителей зла, и страна наша могла дойти до ужаса и позора нами пережитого. Если мы не станем лучшими, чем были, и жизнь нашу не организуем разумнее прежнего на добрых началах, мы не обеспечим лучшего будущего для страны нашей. Вы победите зло только в смысле временного обуздания зла, а не обеспечите нашу Россию от повторения тех смут и раздоров, которые ещё вчера её терзали, не обеспечите за нею прочное мирное благоденствие. Признаем же насущную необходимость и того, и другого дела. Необходима борьба со злом путями обуздания зла и защиты от него свободы добра. Не менее необходимо и мирное созидание добра, сплочение всех добрых сил на мирное дело разумного упорядочения жизни на основе добра.

Вот дело, которое мы хотим делать. Вопрос о том, что и как можно сделать в этом направлении с наибольшей пользой для нашего отечества, и составит предмет настоящего совещания.

Не будем терять время на доказательства того, что это дело нужное и возможное, наше присутствие на совещании свидетельствует о том, что мы этот вопрос считаем принципиально решённым. Приступим прямо к вопросу, что и как сделать можно.

Позвольте высказать моё мнение о том, каков главный источник болезни и что мы можем и нравственно обязаны сделать для её излечения.

Считаю полезным теперь же заявить, что, оставаясь верным убеждениям и делу всей моей жизни, я не намереваюсь предлагать осуществление всей моей программы в том объёме, в каком, руководствуясь требованиями моей совести, я излагал её в моих сочинениях и осуществлял в деле нашего Трудового братства. В том, что я буду говорить, я, конечно, буду исповедовать ту же правду, призывать на ту же дорогу, так как двух истин не знаю и иного говорить и делать не могу. Для меня очевидно, что громадное большинство моих соотечественников и единоверцев не разделяет моих убеждений и моей веры в возможность сделать из дорогого мне дела немедленно и повсеместно программу общецерковного и общенационального созидания добра в жизни. Очевидно и то, что дело объединения добрых сил является насущной потребностью для России, что дело мирного созидания добра не терпит промедления. Вот почему я не предполагаю убеждать, а хочу только высказать моё мнение о том, что может быть сделано немедленно, согласно убеждениям общим для всех, желающих мирными путями созидать мирное благоденствие.

Вопрос о том, каков источник зла и какими средствами можно уврачевать его, кажется мне совсем не таким сложным, как это думают многие. Зло в том, что мы не соблюли верховный завет христианского Откровения, затеряли верховную заповедь о любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением, не сознаём великую ценность любви, как цемента, связующего Творца и творение в одну святую гармонию, не дорожили любовью, не были алчущими и жаждущими любви, не были логичны в любви, не упорядочили любовью ни умы, ни сердца, ни жизнь нашу Именно это единственный источник всех зол, нас удручающих. Для громадного большинства православных русских людей самое вероучение распылено отсутствием сознательного отношения к верховному закону вечной истины правды Божией. Этот закон заключает в себе животворящий дух Откровения, сплачивает его воедино, является ключом к уразумению жизненной правды веры. В результате такого положения вещей вера не является основой жизни, любовью не дорожат, даже люди верующие более боятся оскоромиться, нежели изменить любви, умы и сердца остаются безблагодатными, жизнь наша не достояние Божие, и люди стали пылью, негодной для созидания. В отсутствие цемента любви не дорожат ни единомыслием, ни единодушием, невозможно и мирное единение в жизни, естественна эгоистическая борьба и в результате грубое ожесточение.

Всё зло в отсутствии разумной любви (любви к ближнему при свете любви к Богу всем разумением). Исправлено оно может быть только покаянием, алканием и жаждой святыни благодати любви, твёрдой решимостью стать логичными и последовательными в любви. Только любовь может упорядочить умы и сердца, сделать людей способными пользоваться свободой, не злоупотребляя ею, дорожить свободой добра и не желать свободы зла и преступлений.

Итак, делом нашим должна быть проповедь любви, покаянный призыв устыдиться того, до какой степени мы бедны любовью, как мало продумали жизненное значение любви, как долго мирились с бессистемной благотворительностью вместо жизни, разумно организованной на началах веры, действующей любовью, какие нелепые требования предъявили во имя любви, извиняя зло, требуя непротивления злу, становясь пособниками и укрывателями зла до полного смешения понятий о добре и зле, до того клейма сатаны, которое горит теперь на столь многих явлениях жизни.

Делом нашим должно быть воспитание детей и юношей в добрых навыках разумной любви, организация союзов взрослых людей на дело упорядочения любовью умов, сердец и жизни.

Мне кажется желательным создать с этими целями две организации: одну чисто религиозную с характером всероссийского братства, другую для добрых самарян, людей, искренно желающих мирного благоденствия страны, не имея достаточно сознательной веры для того, чтобы принять участие в деятельности религиозного братства.

Братство задалось бы следующими целями:

1. Проповедью жизненного значения верховного завета христианского Откровения о любви в форме печатного органа, издания книг и брошюр соответствующего содержания, устройством собеседований с этой целью во всех слоях общества, во всех учебных заведениях, для людей всех профессий, как это делает Армия церкви в Англии[35].

2. Организацией дела воспитания и дела оздоровления души народной путём [устроения] братских союзов в школах, по примеру существующих у нас в Трудовом братстве, таких же союзов в приходах, союзов, на которые может опереться духовный пастырь для сплочения прихода и стройной его организации. Только это может преобразить приход в здоровую клетку живых организмов церкви и государства.

3. Оказанием нравственной поддержки, когда нужно, защиты и всякого содействия тем пастырям, законоучителям, педагогам и частным лицам, которые, становясь членами братства, служили бы его целям.

Это религиозное братство, имея своё центральное управление в Киеве, могло бы постепенно открывать отделения свои по всей России и стать могучей духовной силой, оздоровляя душу народную, устрояя жизнь на началах веры, действующей любовью, сплачивая все добрые силы церкви поместной, всех сынов света, делая из каждой школы и каждого прихода духовные твердыни, способные устоять против соединённых сил зла, против всякой вредной закваски, против всяких козней и злоумышлений сынов тьмы.

Рядом с этим религиозным братством, для «милосердных самарян», для людей, желающих мирного благоденствия страны, понимающих жизненное значение любви, желающих, чтобы умы, сердца и жизнь были упорядочены любовью, не имея достаточно сознательной веры для участия в деятельности религиозного братства, для объединения добрых сил разных национальностей и вероисповеданий единой России, мне кажется очень желательно основание светской организации в форме партии или общества с этическими целями.

Среди множества политических партий нет ни одной задающейся чисто этическими целями. Это невольно напоминает басню Крылова о музыкантах. Все хотят по-новому рассесться, совсем не сознавая необходимости прежде всего перестать быть ослом, козлом и косолапым мишкой. В действительности в жизни положение если и не менее комично, то бесконечно более трагично, чем в басне. Люди с печатью не только скотоподобия, но сатаны наумах и сердцах, воображают себя поборниками правды и добра, мечтают сами и других соблазняют, воображая, что путём лжи, насилий и безграничной свободы зла и преступлений они водворят рай без Бога и любви, с сердцами, полными гордыни, злобы, зависти, корысти и грубой мстительности! И им верят, за ними идут, их делу отдают таланты, молодые силы, жизнь! Это настоящий психоз, духовная чума!

Именно оздоровление души народной, понимая слово «народ» в самом широком смысле, включая в это понятие все слои общества, и должно быть делом этой партии или этого общества.

Не буду говорить о том, как этому союзу организовать свою деятельность. Он по целям своим так родственен религиозному братству, о котором я говорил, что по необходимости и деятельность его будет тождественна, отличаясь только тем, что та же правда будет доказываться и осуществляться на философских, этических и гуманитарных основаниях, создавая здоровые, живые клетки государственного организма, как братство – церковного. Не буду останавливаться на этом вопросе и потому, что подробно изложил мои взгляды о желательном в этом направлении в брошюре под названием «Проект программы партии мирного прогресса».

В результате деятельности такой партии, задающейся чисто этическими целями, получились бы великие политические результаты, превосходящие всё, чего могут достигнуть партии чисто политического характера.

Не скрою, что все мои симпатии на стороне религиозного братства, деятельность которого основана на незыблемом камне исповедания верховного закона христианского откровения о любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением, члены которого смиренно сознают, что источник сил духовных не в них, алчут и жаждут причастия благодати и таким образом, сознательно черпая благодатные силы на добро из Единого Источника этих сил Бога Живого, непрестанно возрастают от веры в веру, от любви в любовь, от разумения в разумение и, в результате, от силы в силу и от славы в славу.

Мои симпатии одно, а скорбная правда жизнедействительности – другое. Оскудела вера, оскудели и сердца. Мало любящих Бога до разумной, сознательной веры в Него. Мало людей, способных искренно говорить и действовать на лоне религиозного братства во имя Бога Живого и святой правды Его. Рядом с братством нужна и светская организация.

Кроме моего проекта устава партии мирного прогресса, позвольте обратить ваше внимание на «Общество социального мира»[36] во Франции, отделение которого могло бы организоваться у нас, и на утверждённый в Киеве в этом году устав «Общества объединения всех славянских народностей России и их сословий для умиротворения и благоденствия нашего отечества»[37], устав, составленный вашим согражданином И. Богуславским[38].

«Общество социального мира» основано в Париже Фредериком ле Пле[39] после революционной эпохи 1848 года[40] при обстоятельствах, аналогичных нами переживаемым. Ле Пле вышел из народа, был по профессии инженер и учёный социолог. Когда он понял, какое глубоко развращающее влияние оказало на умы и сердца его сограждан увлечение грубой борьбой революционной эпохи и какую страшную будущность готовит для страны огульное поругание всего прошлого, дореволюционного, крушение всех политических, религиозных, этических и социальных авторитетов, он решил посвятить свою жизнь на борьбу с ложными понятиями и социальными теориями, принимаемыми на веру и гипнотизирующими молодёжь и массы народные, бросая страну в омут опасных экспериментов, безысходной борьбы и всё возрастающего взаимного ожесточения.

К этому делу он готовился много лет, пешком исходил не только многие департаменты Франции, но и многие другие страны Европы, везде лично знакомясь с бытом крестьянского и рабочего населения, образовал союз молодых учёных и добровольцев из разных слоёв общества для собирания социологических данных о быте дореволюционных, революционных и послереволюционных эпох. За много лет накопился богатый материал. Многие выдающиеся социологи Франции приняли участие в разработке этого материала, печатая выводы, как теоретические, так и практические, в органе «Союза социального мира» – «Социальная реформа». Выводы эти были не только неожиданными для многих, но прямо ошеломляющими. Во всех отношениях революционная борьба привела не к социальному прогрессу, а, напротив, к явному регрессу. Большая часть теоретических положений, выданных революционными идеологами за абсолютную истину вместо упразднённой веры, при свете их логичных, практических последствий в области социальной жизни, оказались очевидной ложью, высоко зловредной, глубоко антисоциальной. Оказалось, что в дореволюционную эпоху было много драгоценного для блага народного добра, систематично оклеветанного революцией, в пылу революционной борьбы, предавшей огульно проклятию всё прошлое, добра, отсутствие которого в послереволюционную эпоху оказало на жизнь народную самое пагубное влияние. Оказалось, и это всего интереснее, что до революции, давшей мираж политической свободы, в социальной жизни народ пользовался большей свободой и лучшей свободой, что деспотизм власти ничто в сравнении с деспотизмом свободных учреждений.

Главным злом представители школы ле Пле признали систематично подрываемое революцией уважение к социальным авторитетам: к религии, к власти, к главе семьи, к хозяевам в области земледелия, промышленности и торговли. Для успеха всякой революции необходимо подорвать всякое уважение к авторитетам, отучить от добровольного и сознательного повиновения. Человек, не признающий никаких авторитетов, кроме себя и своей воли, как и народ, поставивший на место всех авторитетов себя и волю народную, только и может быть сознательным или бессознательным анархистом, не только потакающим всем своим дурным наклонностям, но и признающим свои прихоти и похоти, свою злобу, корысть и другие страсти за высший закон. Свободу понимают как безграничное своеволие, как свободу зла и преступлений, лень возводят в добродетель, стремятся возможно меньше работать и возможно больше получать за свой недоброкачественный, никем не контролируемый труд. Главу семьи ставят ни во что и считают за право свободы ни во что ставить и все традиции – религиозные, национальные и родовые. Не остаётся более никаких объединяющих и упорядочивающих начал, никаких общепризнанных идеалов и авторитетов. Представителей труда приучают смотреть на представителей капитала, работодателей, как на врагов и эксплуататоров, против которых надо непрестанно бороться, вымогая от них путём стачек, угроз и насилий всё большее и большее сокращение рабочих часов и увеличение заработной платы. Положение помещиков и фабрикантов становится всё более и более трудным, отношения к рабочим всё более и более неприятными, дело накопления богатств путём сбережений, дело национального обогащения путём частной предприимчивости становятся всё более и более рискованными и в то же время всё менее и менее выгодными. Кто согласится рисковать своим состоянием, затрачивать большие средства, принимать на себя массу хлопот, тратить жизнь на организацию примерных хозяйств и учреждение новых промышленных и торговых предприятий, когда взамен получаются малые выгоды, оскорбительная вражда и злобное недоброжелательство тех, кому дают возможность заработка, получая за то унизительную кличку эксплуататора. Любовь к общему делу, традиционные патриархальные отношения, благородство взаимной любви и взаимного уважения, всё, что делало устойчивость положения и благородство жизни и отношений во времена династий помещиков, фабрикантов, крестьян и рабочих, из рода в род передававших добрые традиции взаимной верности, трудолюбия, бережливости, родовой чести и любви к общему делу, сменилось общим хищничеством. Вековые леса вырубаются, капиталисты, не уверенные в завтрашнем дне, заботятся не столько о процветании той отрасли труда, в которой являются предпринимателями, как о выжимании из неё возможно скорее возможно больших выгод. Везде развращающая борьба вместо мирного совместного труда и столь же развращающая биржевая агитация вместо благородного сознания, что делает каждый в своём положении честное и полезное дело, созидающее общее, мирное благоденствие страны.

Когда ле Пле говорит о династиях крестьян и рабочих, это не идеализация прошлого, а несомненная историческая правда, совершенно забытая, яростно отрицаемая клеветниками прошлого, но тем не менее документально доказанная трудами школы ле Пле. Они открыли существование крестьянских родовых записей. Эти записи с характером родовых хроник были очень распространены в дореволюционной Франции, носили характерное название «книг разума» и заключали в себе действительно памятник народного разума, передавая не только важнейшие события местной жизни, но и отношение данного поколения к этим событиям. Есть крестьянские династии, сохранившие эти записи с XIII века непрерывно до самой революции. Это документы, свидетельствующие о таком здравом смысле, о таком благородстве мыслей и чувств, о такой социальной свободе и таком благородстве взаимных отношений, что при свете этих исторических документов перед исследователями пала завеса хитросплетённой лжи, при помощи которой революционные агитаторы оклеветали всё прошлое и убедили массы народные изменить всем религиозным и национальным традициям, презреть весь опыт прошлых поколений, низвергнуть все авторитеты и слепо следовать за ними.

Школа ле Пле пришла в результате к следующим выводам. Для мирного благоденствия народов необходимо сознательное уважение к социальным авторитетам, без которых нет объединяющих начал, наступает распыление общества и организованная нация превращается в анархическую толпу. Неуважение к прошлому, презрительное отношение к предкам и вековому опыту носит в себе страшное проклятие. Любовь, верность долгу, благородство отношений заменяются злобой, безграничной требовательностью, при отрицании всяких обязанностей, и глубоко развращающей уживчивостью со всяким злом по прихотям своеволия, выдаваемого за свободу. Все всего требуют для себя, не признавая за собой никакого нравственного долга, упразднив все авторитеты.

Всякая революция вреднее всякого застоя. Полезен только мирный прогресс, естественно продолжающий прогресс прежних поколений, свято храня идеальные начала религиозные и национальные, свято храня сокровище опыта, выстраданного прежними поколениями. Всякая революция, как грубый разрыв с прошлым и грубое насилие над теми, которые этим прошлым дорожат, есть социальное безумие, дело разрушения, а не созидания.

Школа социального мира признаёт, что главной причиной всех революций является дурное выполнение своего социального долга представителями социальных авторитетов. Когда духовенство, правительства, богатые люди и главы семей перестают сознавать свои нравственные обязанности и честно исполнять свой нравственный долг, нарушается социальная гармония и наступают такие социальные невзгоды, нетерпеливое желание отделаться от которых и приводит к социальным пароксизмам, именуемым революциями. Революция – это горячечный бред. Если горячка вызвана преступным отношением к своим обязанностям представителей социальных авторитетов, это не причина признавать бред за нормальное состояние и радостное проявление здоровья. Бред остаётся бредом, чем бы он не был вызван. Отрицание социальных авторитетов вместо разумного требования от них честного выполнения социального долга ведёт к худшим социальным последствиям, чем то зло, против которого ополчаются.

На основании этих научно добытых социальных истин ле Пле и его последователи решили систематично бороться против того, что они называют «революционным бредом», мирным путём исправления ложных понятий, привитых идеологами революции, злобными передержками и систематичным оклеветанием прошлого, путем выяснения громадной социальной ценности добровольного и сознательного повиновения социальным авторитетам, с одной стороны, выяснения совершенно определённых нравственных обязанностей этих авторитетов – с другой, путём практической деятельности, направленной на примирение враждующих сторон и перехода от революционного бреда к прочному социальному миру в духе непрестанного мирного прогресса, не только не порывающего с прошлым, но естественно из этого прошлого развивающегося, свято храня всё доброе из опыта прежних поколений.

Ле Пле был глубоко поражён ложью самых основных положений символа веры так называемой великой французской революции, пресловутой декларации о правах человека, явно противоречащей жизненной правде и приводящей к самым пагубным социальным последствиям, как только этот символ веры хотят проводить в жизнь. Ле Пле называет основоположения Руссо, принятые энциклопедистами и породившие декларацию о правах человека, – антисоциальными. Он пришёл к убеждению, что если и теперь общество не погружается окончательно в хаос анархии, зависит это от инстинктов порядка, унаследованных от времён уважения к социальным авторитетам, от времён социального мира, инстинктов, благодаря которым, исповедуя символ веры революционного бреда, люди остаются непоследовательными в практике жизни. Громадная социальная опасность длительных революционных эпох и состоит в том, что постепенно утрачиваются самые инстинкты порядка и подготовляется хроническая социальная болезнь, чреватая неслыханными социальными бедствиями.

Ле Пле говорит, что Франция совершила величайшее преступление, привив всем народам Европы революционный яд, под зловредным гипнозом которого они по наклонной плоскости стремятся в бездну анархии. Он смотрел на своё дело как на дело покаяния за всю Францию, как на дело исправления причинённого ею зла.

Как человек верующий, я говорил бы несколько иначе, но не могу не признать правду его взглядов не только с точки зрения социальной науки, но и с точки зрения веры. Более того, читая выдержки из его трудов, я приходил в восторг от необыкновенной ясности его мыслей, от его здравомыслия, от благородной неподкупности его совести, его добросовестности, от высокого благородства его убеждений и побудительных причин его деятельности, находя в ужасах нами пережитого и специфическом характере нашего освободительного движения яркое подтверждение его взглядов.

Во Франции он основал «школу социального мира», к которой в настоящее время принадлежит целый сонм выдающихся учёных, политических и социальных деятелей, основал печатный орган под названием «Социальная реформа», напечатавший за время многолетнего своего существования много ценного материала по социологии и много научных трудов по обработке этого материала.

Ле Пле очень настаивал на том, чтобы дело социального мира не имело исключительно характер академический, а непременно делало жизненное практическое дело применения к жизни добытых истин и стройной организации жизни на их основе. Признавая, что та же социальная опасность угрожает всей Европе, он желал придать «Обществу социального мира» характер международного союза и успел при своей жизни учредить или, вернее, вызвать к жизни несколько отделений общества в других странах. Он умер в начале восьмидесятых годов. В прошлом году ему воздвигли в Люксембургском саду в Париже красивый памятник, но Франция не становится на указанную им дорогу, и сами его последователи не остались верны его заветам, придав «Обществу социального мира» чисто академический характер и на том успокоившись. Принадлежать к «Обществу социального мира» считается желанным отличием, это «принято», на это «хорошо смотрят», но это ни к чему не обязывает, кроме нравственной порядочности в общепринятом смысле этого слова.

Генеральный секретарь этого высоко симпатичного дела, Обюртен, автор обширной монографии о ле Пле[41], его жизни, деле и печатных трудах, прочтя напечатанные на французском языке руководящие правила нашего Трудового братства[42], написал мне письмо, предлагая стать членом их общества и сотрудником их журнала.

Радуясь случаю, дозволившему мне познакомить вас с этим знаменательным, высоко полезным и глубоко симпатичным явлением французской жизни, считаю основательным поставить вопрос о том, не признаёт ли наше совещание желательным осуществить светскую организацию, о которой идёт речь, именно в форме отделения «Общества социального мира» в России.

Очень жаль, что ваш согражданин г. Богуславский, знавший о предстоящем нашем совещании, не ознакомил нас с проектом устава «Общества объединения всех славянских народностей России» раньше его утверждения. Мы могли бы обсудить его предложения и формулировать устав несколько иначе, если бы признали желательным учреждение общества именно этого типа. Устав общества уже утверждён, и мы могли бы им воспользоваться только в том случае, если бы признали возможным присоединиться к этому обществу при согласии его учредителей изменить некоторые пункты устава. Во всяком случае многие пункты его и особенно вся финансовая сторона дела по своей новизне требует тщательного обсуждения, невозможного в настоящем собрании. Сожалею, что это лишает меня возможности более настойчиво рекомендовать это дело, несмотря на столь ценные лично для меня задачи, как те, кои вызвали прямое заявление § 5, что «заведения православного Крестовоздвиженского трудового братства, устроенные в имении Н. Н. Неплюева в Черниговской губернии, будут приняты нами за образец».

Возможен и ещё один исход, если одна из существующих партий пожелала бы действовать в желанном нами направлении и нашла бы это совместимым со своей программой и посильным при тех трудах, которые соответствуют её главной задаче.

Во всяком случае и светская организация, как и религиозная, должна быть делом любви, проповедью любви, упорядочения умов, сердец и жизни любовью. Не сомневаюсь, что на деле любви многие придут к уразумению вечной правды любви, возрастут любовью до веры в Источник любви, как это и случилось с ле Пле.

Его поразила явная лживость основного положения Руссо, на котором сознательно или бессознательно зиждется всё мировоззрение большинства энциклопедистов, деятелей первой французской революции и их последователей: безгрешность человеческой природы. Именно в силу этого догмата революционного катехизиса и утверждают, что всё зло жизни происходит не от общечеловеческой греховности, а от зла, насильно навязываемого безгрешному большинству разными социальными авторитетами. Уничтожить уважение к этим авторитетам, приучить ставить их ни во что, перестать повиноваться им, значит, по их понятиям, изъять их из-под развращающего влияния, завоевать им свободу широкого проявления своей безгрешной и непогрешимой индивидуальности, того, что теперь называется свободой самоопределения. Как только это будет сделано, водворится, они клянутся в том, ничем ненарушимое мирное благодействие для всех. Для этого только и нужно безграничное народоправство, неограниченное самодержавие большинства. Простой подсчёт голосов при всеобщем равном и тайном голосовании даёт верховный закон воли народной, безгрешной и непогрешимой, как папа римский.

Разум человеческий – раб воли его. Чего желает воля, то оправдывает разум, услужливо подыскивая разумные основания и оправдания в том или другом направлении. Тот же человек, при разном духовном настроении, мыслит совершенно разно, удовлетворяясь при одном настроении тем, что для него же будет явно неосновательно при другом, понимая прекрасно то, что при перемене настроения становится для него непонятным, и наоборот, часто удивляясь потом тому, как мог «так думать и чувствовать».

Пока сердце бедно любовью, человек легко за любовь принимает эгоистические капризы сердца своего. Жизненная ценность любви, её мировое значение для него непонятны. Он не любит, а только мечтает о любви и принимает за любовь к человечеству желание для него безграничной свободы, в действительности потакая тем собственной похоти своеволия, полагает любовь к человечеству в признании догмата безгрешности человеческой природы и непогрешимости воли народной, принимает за освободительное движение колебание всех социальных авторитетов, что в действительности ласкает его похоть слепой гордости. Услужливый разум для всего этого подыскивает оправдания, кажущиеся ему достаточно убедительными и разумными. В действительности он ещё не любит человечества, не ревнует о благе его, и разум его молчит, несмотря на очевидную социальную опасность этих теорий и очевидные бедствия, порождаемые их практическим применением к жизни. Он легко успокаивается на рассуждениях, явно нелепых, вроде того, что эксцессы временно неизбежны после многих веков развращающего режима на пороге свободной жизни, что свобода эксцессов приведёт к добрым привычкам добровольной дисциплины, что жить чувствами злобы, зависти и мщения – лучший способ стать светом мира и солью земли, что оправдывая и поощряя всякие преступления и подлости, воспитывают общественное мнение к самым возвышенным и благородным чувствам.

Когда на деле любви ле Пле возрос в любви до искреннего и горячего желания блага человечества, он пришёл в ужас от множества ложных понятий, привитых современному человечеству «революционным бредом». Как любящая мать пугается за своего ребенка, бегущего к пропасти, не замечая опасности, так испугался ле Пле, видя, в какую пропасть может упасть человечество на этом пути горделивого самообольщения и развращающего ласкательства грешного и грехолюбивого большинства.

Видя на каждом шагу вокруг себя, к чему приводит ложь воспитания, состоящего не в разумной борьбе с порочными наклонностями ребенка, а в предоставлении широкой свободы проявлять их; видя, к чему приводит социальная ложь замены всяких социальных авторитетов безграничной свободой народоправства, с его глубоко развращающей избирательной агитацией, с его слепым повиновением ловким политическим авантюристам, выдвинутым этой самой агитацией, и руководствующимися не высокими идеалами и какими-либо идеальными традициями и благородным сознанием долга, а желанием угодить своим избирателям, он понял страшную ложь основного революционного догмата о безгрешности человечества, понял во всей её жизненной силе правду христианского учения о грехе, о необходимости покаяния, о верховенстве заповеди любви.

Завеса спала с его глаз, и, поняв жизненную правду откровения, он уверовал в Источник Откровения, в Бога Живого, и при свете веры понял вечное значение любви в связи с христианской свободой, понял, что истинную свободу, широкую свободу добра, может дать человечеству только честное осуществление правды веры в жизни, что благо человечества не в народоправстве, не в безграничной свободе самоопределения, а в сознательном и добровольном подчинении воли своей авторитету законов Правды Божией, в сознательной и добровольной дисциплине любви, не в бунте против социальных авторитетов, а в разумном понимании социальными авторитетами своих социальных обязанностей и честном их выполнении, в дружной совместной работе на дело мирного созидания мирного благоденствия всех слоёв общества, одинаково признающих для себя обязательными вечные законы конституции правды Божией.

Мысли ле Пле я передаю своими словами, но ручаюсь за точность их внутреннего смысла. В конце жизни он всё чаще говорил о вечной правде десятисловия Моисея, всё настойчивее и настойчивее призывал смирить себя до признания авторитета Откровения, возрасти в любви до честной жизни по вере, действующей любовью.

Что случилось с ле Пле, может случиться и со многими нашими соотечественниками, если они вступят в светскую организацию, проповедующую любовь и признающую дело любви за своё главное, специальное дело.

Недавно один из наших высоких сановников спросил у американца Франклина Гэлорд, уже много лет живущего в Петербурге, какого он мнения о главной причине постигших нас социальных бедствий. «Причина одна – слишком многие русские люди не соблюдают ни одной из десяти заповедей Моисея, тем более не соблюдают единой верховной заповеди Христа», – не задумываясь, ответил американец.

Как несоблюдение заповедей есть явный признак неверия, так соблюдение заповедей, хотя бы из любви к ближним, легко может привести к вере. Приступив к делу любви, многие поймут жизненную правду веры и возрастут до живой веры в Бога, который «любы есть».

Положив начало организации, объединяющей добрые силы на дело любви, вы сделаете истинно полезное дело для церкви, для Родины и для водворения социального мира.

Вот краткие тезисы всего сказанного мною; может быть вы найдёте возможным принять эти тезисы за программу нашего сегодняшнего совещания.

1. Всё зло происходит оттого, что слишком многие всем складом ума, симпатий и жизни изменяют верховной заповеди христианского откровения, совсем не понимая жизненного значения любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением, не дорожат любовью, тем более не алчут и не жаждут благодати любви, признают логику любви в жизни и честную организацию жизни и отношений на основе любви за утопию, что и привело нас к грубому ожесточению умов и сердец, к позору безысходной хронической политической и социальной борьбы.

2. Помочь горю можно только проповедью жизненной правды любви, выяснением её высокой практической ценности, громадного социального зла измены ей; проповедью покаяния в этой измене, сплочением всех добрых сил на святое дело упорядочения умов, сердец и жизни любовью.

3. Таких организаций, объединяющих добрые силы на дело мирного созидания лучшего будущего для церкви поместной и России, необходимо две: церковное братство для людей верующих и светская организация для добрых самарян.

4. Нужно ли создать новое всероссийское братство, чтобы это новое вино влить и в новый мех, или может взяться за это дело одна из существующих религиозных организаций, как «Религиозно-просветительное общество»[43]?

5. В какой форме может быть учреждена светская организация? В форме ли партии мирного прогресса, задающейся чисто этическими целями, по программе моего проекта, в форме ли отделения французского «Общества социального мира» или в форме общества типа устава, утверждённого г. Богуславским?

6. Ввиду невозможности в этом собрании принять какие-либо окончательные решения, требующие неторопливого и зрелого обсуждения, не найдёт ли совещание желательным избрать из своей среды комиссию, прося её принять на себя труд продолжить наше дело, обстоятельно обсудить, в какой форме оно может быть осуществлено и какими путями?

7. Не пожелает ли совещание теперь же высказаться и по вопросу о том, что должно служить инструкцией для комиссии, к какому времени мы будем просить её закончить свои труды и в какой форме состоится собрание для выслушания доклада комиссии и окончательного решения вопросов об уставах, их утверждении и начале деятельности?

Н. Неплюев

Киев, 11 октября 1906 г.

Партия мирного прогресса: её идеальные основы и жизненная программа[44]

Отечество наше начинает новую жизнь. Оно призвано послать своих представителей в Государственную Думу Необходимо отнестись сознательно к своим новым правам и обязанностям не только тем, которые явятся избранниками населения, но и всем выборщикам. Без этого невозможно честное отношение к России, русскому народу и к грядущим поколениям, в устроении судеб которых мы призваны играть несравненно более деятельную, а следовательно, и несравненно более ответственную роль, чем прежде.

Группируются партии. Оно и быть не может иначе. Необходимо, чтобы соединялись вместе люди, стремящиеся к одним целям, избирая тот же путь к достижению намеченной цели. В единении сила. Человек одинокий, как бы ни были разумны и возвышенны его стремления, останется бессильным оказать благотворное влияние на жизнь страны, пока не убедит умы и сердца многих, и эти многие не составят могучий союз, с которым поневоле придётся считаться другим, тем, кто с ними не согласен и им не сочувствует. Как бы человек не был убеждён в своей правоте, в разумности и благотворности своей программы, это сознание может быть только нравственным удовлетворением для него самого и не в состоянии заменить для него утешительного сознания практической пользы, приносимой стране путём благотворного влияния, оказываемого на ее жизнь, подготовляющего для неё лучшее будущее.

Одиночество тем более тягостно, чем более является человек поборником мира и единения, чем более убежденно он предпочитает путям борьбы путь мирного созидания.

Принадлежа сам именно к этой категории лиц, жаждущих мира, единения и мирной, дружной созидательной работы на пользу общую, я по собственному опыту знаю, как тяжело чувствовать себя одиноким, с небольшим кружком единомыслящих и единодушных друзей, не находя возможным, по совести, цельно примкнуть к какой-либо из больших влиятельных партий, оказывающих наиболее сильное воздействие на общественное мнение и на будущие судьбы нашего отечества. Трудно с убеждением сказать, отчего это происходит, отчего, горячо желая единения, приходится оставаться в одиночестве: от действительной несовместимости понятий и симпатий или от недоговорённости, от небрежного отношения к формулировке своих мыслей и программ. Так много накопилось недоразумений! Так часто в те же слова вкладывают бесконечно разнообразное внутреннее содержание, что можно, будучи довольно солидарными по мыслям и желаниям, совершенно не понимать друг друга и считать себя представителями совершенно разных партий, и, напротив, думая и чувствуя совершенно разно, ошибочно воображать себя солидарным с той или другой партией, вкладывающей в дорогие слова самое антипатичное содержание.

Себя я не могу упрекнуть в недоговорённости. В моих печатных трудах я достаточно подробно и ясно высказался, а дело Трудового братства является достаточно наглядной иллюстрацией практического, жизненного значения моих теоретических положений и моей программы осуществления идеалов, соответствующих моему мировоззрению. Из того факта, что до сих пор как своими печатными трудами, так и делом созидания жизни и труда на началах братского единения, я остаюсь одинок в области литературы и в области жизненной практики, казалось бы, можно заключить, что мои мысли и моя жизненная программа почти никем не разделяются[45] и что я тем самым обречён с моими друзьями на полное одиночество. Оказывается, однако, что людей, сочувствующих моим взглядам и делу Трудового братства, а следовательно, и моей жизненной программе, очень много, как в пределах нашего отечества, так и в других странах. Письма, получаемые мною со всех концов России, и восторженное сочувствие, нередко выражаемое посетителями Трудового братства, громко говорят о том, что это не так. Отчего же эти многие не составляют отдельного союза, не выставляют одной жизненной программы, с которой мы могли бы по совести признать себя вполне солидарными?! В основе этого прискорбного явления лежит очевидно какое-то недоразумение, может быть тесно связанное с непривычкой наших соотечественников высказываться, когда дело не идёт о протестах, осуждениях и пререкательствах, с непривычкой наших соотечественников к энергичной деятельности, когда приходится не бороться и устраивать демонстрации, а исповедовать правду и осуществлять её в жизни. Что делать! мы так долго смотрели на себя как на рабов, а потому и были рабами, что нам естественно более свойственно понимать свободу как буйство и крамолу порвавшего свои цепи раба, нежели как мирную солидарную, созидательную деятельность свободного гражданина!

Не будем ошибаться, мы ещё далеко не разобрались в собственных мыслях и чувствах, мы ещё далеко недостаточно выяснили себе, какой жизненный смысл вкладываем в слова, нами употребляемые, у нас ещё масса суеверных симпатий к одним из них и столь же суеверных антипатий к другим. Мы ещё гораздо больше склонны к ребячливому ухарству легкомысленного разрушения, нежели к плодотворной деятельности мирного созидания!

Сознание этой грустной правды побуждает меня кратко высказать, почему я не чувствую себя солидарным ни с одной из существующих политических партий и в чём состоит та жизненная программа, которую я считаю наиболее разумной и общественно полезной. Делаю это в надежде или убедиться в солидарности стремлений и жизненной программы нашего Трудового братства с какою-либо из ныне существующих партий, которая откликнется, печатно выразив сочувствие предлагаемой мною жизненной программе, и тем даст возможность присоединиться к ней не только нам, но и всем тем, которые нам сочувствуют и единодушно с нами тяготятся своим одиночеством, или, если ни одна из больших влиятельных партий не признает нас своими, вызвать сочувственные отклики всех, с нами солидарных и, по примеру нашему, внепартийных, чтобы предложить им сплотиться в новую партию, с новой программой и новым печатным органом, отстаивающим дорогие для нас идеалы и проводящим в жизнь излюбленную нами программу.

* * *

Все существующие партии можно разделить на два больших лагеря: на консервативные и либеральные. Все консервативные, от крайних ретроградов до консервативно-прогрессивных, делают впечатление, будто вся их программа сводится на бесправие народа и безответственность власти. Говорю «делают впечатление», т. к. не теряю надежды, что это только недоразумение, происходящее от недоговорённости. Во всяком случае, ни до какой определённой программы гарантий прав народных и ответственности власти они не договариваются.

Вся разница между крайними ретроградами и представителями консервативного прогрессизма сводится на то, что первые зовут вернуться в туманное прошлое, мотивируя это чрезвычайно туманными воспоминаниями о каком-то лучшем прошлом, а вторые зовут надеяться на столь же туманное будущее, на основании туманной веры в благодетельные попечения безответственной власти, нимало не определяя при этом той программы созидания общего блага, которую эта безответственная власть, во имя какого-либо идеала, признала бы для себя обязательной.

Все либеральные партии, от умеренно-оппортунистских до радикально-анархических, делают впечатление, будто, одни менее, а другие более сознательно, но все стремятся к одному: бесправию власти и безответственности народа, причём ясна и определённа только программа разрушения всех существующих устоев хотя бы внешнего порядка и благочиния и совершенно туманны программы созидания нового общественного здания на развалинах старого, причём эти программы так многочисленны, что есть полное основание опасаться истинного столпотворения Вавилонского в тот день, когда разрушать будет уже нечего и будут вынуждены приступить к созиданию. Вера в благополучный исход варварского дела разрушения старого здания на головы живущих в нём, не только не переводя их в новое лучшее здание, но и не имея даже общепринятого плана построения этого нового здания, имеет совершенно неприличный для «свободомыслящих» людей характер наивного мистицизма и преступного легкомыслия.

Если консерваторы понимают веру в божественное происхождение власти не в смысле обязанности для этой власти повиноваться совершенно определённой правде Высшей Любви и Высшего Разума мира, а в смысле божественной санкции всякого произвола, что является наивным кощунством, то либералы со своей стороны требуют наивную веру

в непогрешимость большинства грешного человечества, веру более наивную и нелепую, чем самые грубые суеверия прошлого, чем самые грубые искажения столь презираемых «свободомыслящими» мистических учений, т. к. в этих последних требуется вера, иногда и очень нелогичная, в невидимое, а тут требуется явно нелогичная вера в человечество, всем видимое во всём блеске своей умственной и сердечной нищеты, что уже совершенно нелепо.

Кроме того все эти партии ожидают добра от буквы учреждений и прав, а не от оздоровления души народной, что делает их программы родственными по духу программе музыкантов басни Крылова.

Как при таких обстоятельствах сознательно и добросовестно примкнуть к одному из этих двух лагерей, если руководишься желанием общего блага, а не увлекаешься побуждениями личных симпатий и антипатий?

Если я и со мною все, остающиеся вне партий по тем же причинам, как и я, ошибаемся, пусть консерваторы выскажут, в чём же заключается их программа созидания общего блага, одинаково нравственно обязательная как для народа, так и для власти, но выскажут её совершенно определённо в её практическом применении в области жизни политической, социальной, семейной и трудовой; пусть либералы со своей стороны выскажут не менее определённо, в чём же состоит их мировоззрение, идеал, соответствующий этому мировоззрению, этика, логично вытекающая из этого идеала и равно обязательная как для власти, так и для народа, какова программа практического осуществления этого идеала во всех областях жизни. Если никакого общего мировоззрения, никакого общего идеала, никакой общепринятой этической системы, а следовательно, и никакой общей программы созидания лучшего будущего в жизни у них нет, пусть ясно формулируют, на чём же основана их вера в лучшее будущее для человечества, их вера в возможность какой-либо созидательной работы совместно с людьми, готовыми во имя самых разнообразных теорий, а всего чаще подчиняясь самым разнообразным инстинктам, только совместно разрушать; на чём основана их вера в непогрешимость большинства человечества, вера в доброкачественность западноевропейской культуры в то время, когда во Франции конгресс свободно мыслящих постановляет объявить войну не только всякому проявлению религиозности (т. е. идеальности), но и всякому проявлению нравственности (т. е. самоограничения в направлении верности этим идеалам), требуя дружных усилий для вытравления всяких религиозных и нравственных понятий в женщинах и детях, когда преступность малолетних, не только воров, но и убийц, возрастает в ужасающей прогрессии, когда ораторы с изумительным цинизмом публично заявляют, что, завоевав для себя свободу, совсем не намерены признавать права свободы за своими противниками, не признают за ними права свободно проявлять свою веру, признают всякую религию и всякую нравственную систему за вредные для человечества суеверия, с которыми наивно бороться доводами разума, а можно и должно бороться только ударами кулака.

Если бы меня спросили, к кому же я себя причисляю, к консерваторам или либералам, я скажу: и к тем, и к другим в некоторых отношениях, ни к тем, ни к другим во многих пунктах по-видимому принятых ими катехизисов. Думаю, что со мною в том же положении находятся очень многие, желающие, как и я, общего блага, требующие от власти определённой программы мирного созидания общего блага и признания логичных последствий этой программы одинаково обязательными не только для народа, но и для себя, желающие в то же время и свободы широкого проявления добра и сильной власти для ограждения общества от всякого проявления злой воли, несогласные в угоду консерваторам враждовать против всего либерального, против всякой свободы, равно и в угоду либералам враждовать против власти и всех консерваторов.

Мы не хотим вражды, не верим в её благотворное значение. Мы хотим общего блага, хотим стремиться к нему путём мирного созидания, не смешивая однако понятия о мирном созидании с беспринципностью покладистого оппортунизма. Мы хотим немедленной, дружной работы на дело мирного созидания, понимая, что каждый день промедления увеличивает социальную опасность, делает более невозможным путь мирного созидания, увеличивая неизбежность грубой борьбы и злого, нелепого дела варварского разрушения. Мы не согласны в угоду представителям рутины откладывать начало мирной созидательной деятельности на неопределённое время или делать в этом направлении кое-что и кое-как для отвода глаз и успокоения совести, обманывая себя и других и тем не выводя наше отечество из заколдованного круга грозной опасности бесконечной борьбы, бесконечной вражды, раздоров и социальных потрясений.

Не останавливаясь долее на чужих программах, приступлю к изложению нашей программы, программы нашего Трудового братства, объединённого в единомыслии и единодушии, одобрившего предлагаемую программу. Может быть во многих отношениях признают нас своими как консерваторы, так и либералы, что даст нам возможность стать связующим звеном между всеми добрыми элементами, искренно желающими общего блага, подаст повод тем и другим полнее и определённее высказаться, лучше понять друг друга, с большим сочувствием и уважением отнестись друг к другу. Этой ролью миротворцев мы особенно дорожим. Этого результата – более тесного, дружного единения между всеми сынами русского отечества на пользу общую – особенно желаем. Это же даст возможность и друзьям нашим проверить сознательность своей дружбы к нам, сознать свою ошибку, если окажется, что они с нами гораздо менее солидарны, чем это думали, или ещё теснее соединиться с нами для совместной практической работы – проведения в жизнь общего идеала путём осуществления общей жизненной программы.

Желая дать возможность объединиться в этой партии всем людям доброй воли, всем желающим достижения мирного благоденствия страны добрыми путями мирного прогресса, без различия национальностей и вероисповеданий, постараюсь выражать мои мысли такими терминами, которые могли бы быть всеми ими приняты и послужить соединительным звеном между ними. Все истинные представители доброй воли, присоединившись к этой партии, легко переведут для людей, менее их убеждённых, всё сказанное мною на язык той национальности, на язык того вероисповедания, к которому сами принадлежат.

Идеальные основы

1. Мы верим в силу добра, а не в силу зла.

2. Мы сознаём необходимость достигать торжества добра добрыми путями и невозможность злыми путями не только подготовлять торжество добра, но и самим приобретать устойчивые привычки добра, а следовательно, и становиться способными служить на дело торжества его и принять участие в этом торжестве, когда оно будет достигнуто.

3. Высшим добром мы признаем разумную деятельную любовь. Она одна – цемент, способный сплотить всю нашу Россию в одно стройное единство. Она животворящий дух всякого мирного единения, всякого мирного благоденствия народа. Без неё естественны, неизбежны распыление, вражда и борьба.

4. Живая, разумная, деятельная любовь и должна быть положена в основу мирного благоденствия страны. Она же должна быть и руководящей основой практической программы достижения этого благоденствия.

5. Эта любовь, долженствующая быть основой жизни, не имеет ничего общего ни с грубым эгоизмом инстинктивных влечений, ни с беспринципной покладистостью уживчивости со всяким злом и оправдания всякого зла под предлогом всепрощения, что и оклеветало любовь в глазах человечества.

6. Эта любовь, разумная, логичная, верная самой себе, не может любить отдельных людей в ущерб всем другим, не может полагать любовь к своей семье, к своему народу, к своей церкви во вражде, в злых чувствах ко всем другим. Её насущной потребностью является, напротив, всех объединять любовью, всех делать достойными любви, интересы всех объединить в одну мирную гармонию.

7. Любовь организующая, объединяющая, созидающая, единственная способная быть основой мирного благоденствия, достигаемого путём мирного прогресса, есть любовь к самому себе, к своей семье, к своим друзьям, к своей партии, к своему народу, к своей церкви, к науке, к искусству, ко всему при свете любви к высшему добру, к высшей правде, называется ли это высшее добро Богом Живым или каким-либо иным религиозным или философским термином.

8. Это высшее добро и есть объединяющее начало, во имя которого мы и можем достигать единомыслия, единодушия и мирного единства, без которых невозможно и мирное благоденствие.

9. Эта разумная, созидающая любовь, принимаемая нами как основа жизни, может быть определена следующей формулой: любовь к ближним, подчиняясь любви к высшему добру, должна властвовать над любовью к самому себе или: альтруизм, подчиняясь высшему идеалу, должен властвовать над эгоизмом.

10. Любовь есть животворящий дух всякого добра, всё возвышает и облагораживает, насколько мы остаёмся ей верны в наших мыслях, чувствах и поступках.

11. Измена любви, непонимание её истинного мирового значения и приводили к тому, что самая вера в высшее добро служила не объединяющим началом, а причиной вражды и разделения, когда в самом деле религиозной или философской веры переносили центр тяжести с животворящего духа любви на мертвящую букву той или другой формы проявления этой любви, обоготворяя эту букву и ради неё изменяя любви, убивая её в себе.

12. При любви всем нам легко будет попять друг друга и даже прийти и к единомыслию и единодушию в деле понимания высшего Добра, несмотря на различие буквы, в которую мы облекаем исповедание этого Добра и проявление нашего благоговения к Нему

13. При свете животворящего духа любви мы легко объединимся на признании, что высшее Добро мира есть прежде всего высшая любовь разумная, всемогущая любовь, которая разумными и благими путями ведёт мир к разумной и благой цели, что зло есть не что иное, как злоупотребление свободой расходиться в единомыслии и единодушии с высшим Добром, свободой, без которой не было бы и нравственного достоинства, не было бы и разумной основы для любви.

14. Мы легко объединимся и на признании того, что добро в нас — есть единодушие с высшей Любовью, единомыслие с высшим Разумом, т. е. 1) разумная любовь, 2) разумная дисциплина любви, когда мы способны на разумное самоограничение, без чего мы не способны быть свободными, не злоупотребляя свободой нашей, не вынуждая репрессивных мер для обуздания свободного проявления злой воли, что и делает столь призрачной свободу там, где этой дисциплины нет и она заменена внешней, призрачной дисциплиной страха и корысти, где не делают зла, только когда делать зло опасно и невыгодно, а не по требованиям живой любви. 3) Доброе смирение, когда смирили себя до признания нравственной обязанности любить и соответствующих привычек братолюбия, до признания, что высшее Добро и ближние наши заслуживают любви и уважения с нашей стороны. 4) Кротость терпеливой любви, остающейся верной самой себе при всяких обстоятельствах. 5) Великодушие – неспособность унизить себя до злобы и мстительности под каким бы то ни было предлогом. 6) Честность разумной верности любви во всём укладе жизни, неспособность на проституцию покладистой уживчивости со злом, в какой бы то ни было форме бессрочного коснения во зле и отсутствия ревности о добре. 7) Благоговение – святыня святого отношения к добру. Высокое благородство соединения святых чувств любви и уважения к высшему Добру и ко всему, что является отображением Его на земле, лучами славы Его.

15. Мы легко объединимся и на признании того, что зло в нас. 1) злоба, делающая нас неспособными на дело разумного единения и разумного беспристрастия. 2) Своеволие духовной распущенности, при которой мы совершенно не способны владеть собой, обуздывать злую волю в себе, налагая на себя добровольное самоограничение воздержания от всякого проявления злой воли, причём мы становимся неспособными пользоваться свободой, не злоупотребляя ею, становимся вредными бациллами, вносящими смертельную закваску во всякую организацию добра, во всякую форму мирного благоденствия народа. 3) Гордость, побуждающая нас никого не признавать достойными любви и уважения, ни за кем не признавать никаких прав, а за собой – никаких нравственных обязанностей. 4) Грубость ума и сердца, при которой мы не только не способны на возвышенное чувство и благородный образ мыслей, но и не умеем ценить возвышенность и благородство в других, способны на всякую низость и подлость, цинично проявляя эту грязь души нашей под предлогом свободы мнений и искренности чувств. 5) Низкая мстительность, когда мы руководствуемся не благородной верностью идеалам добра и правды, а грубым инстинктом злобы, когда хотим укусить тех, кто нас укусил, кому завидуем, кого ненавидим, под каким-либо предлогом извиняя или оправдывая злобу свою. 6) Подлость нечестного отношения к жизни и людям, когда отношения наши к жизни и людям обусловливаются не желанием торжества добра, а какими-либо иными своекорыстными побуждениями. 7) Духовная пошлость низкого издевательства, когда находят радость в злом глумлении над всем и над всеми, в оплевании и загрязнении всего возвышенного, святого, благородного, когда всё стремятся окарикатурить, сами становятся неспособными к святыне благоговения и всю жизнь опошляют своим нечистым к ней прикосновением.

16. Мы легко согласимся в том, что нужно для мирного благоденствия народа: 1) воспитание детей и юношей должно быть гармоничным сочетанием умственного и духовного развития, когда все знания, сообщаемые школой, упорядочиваются цельностью определённого мировоззрения, определённого высокого идеала, определённого нравственного учения, логично из них вытекающего, когда систематично воспитывают волю к привычкам добра, к добровольной дисциплине любви и научают понимать определённую программу практического осуществления добра в жизни добрыми путями. Это важнейшее условие возможности мирного благоденствия народа и святая обязанность по отношению к России и её грядущим поколениям. 2) Дружное единение между всеми людьми доброй воли, сплочёнными ревностью о благе общем, нераздельном с торжеством добра. Без этого единения на почве признания общей идеальной основы и общей программы мирного прогресса на пути её осуществления в жизни добро не может быть ни сильно, ни организовано, не может привлекать к себе слабые колеблющиеся элементы общества, ассимилируя их и делая их добрыми на служение добру. Эти слабые колеблющиеся люди всегда являются большинством, тем средним человеком, который сам не знает определённо, что добро и что зло, чего он хочет, к чему ему стремиться, легко увлекается тем, что чувствует как силу и определённую волю, тем легче поддаваясь гипнозу зла и злой воли, в отсутствии сильной организации добра и определённой программы, связующей его в эту организацию, что всякое добро требует самоограничения на пользу общую, а зло потакает грубым инстинктам своеволия и духовной распущенности, присущим этому безвольному и беспринципному среднему человеку. 3) Честное согласование всего строя жизни с идеальными основами государственности. Нельзя воспитывать детей и юношей в понимании идеалов и любви к ним, не организуя честно всю жизнь страны во всей её совокупности, не исключая никакой области жизни: ни религиозной, ни социальной, ни трудовой, ни политической, на основе этих идеальных начал, не признавая за ними неотъемлемого права осуществлять эти идеалы в жизни, не руководя ими на этом пути, соблазняя их позором безнравственного коснения в рутине, не имеющей с этими идеалами ничего общего. Без этого не только невозможно мирное благоденствие страны, но даже неизбежны беспрерывные политические социальные нестроения и потрясения, как результат глубокой неудовлетворённости, измены идеалам во имя рутины жизни одних, ожесточённой вражды против установившегося строя жизни во имя идеалов других, своекорыстной беспринципной агитации под флагом этих крайних партий – третьих, которые и являются тем большинством, которому нет дела ни до государства, ни до блага общего, ни до мирного благоденствия страны и народа. 4) Равенство власти и парода перед идеальными основами государственности. Власть должна признавать себя непременно ограниченной этими идеальными основами в такой же мере, в какой требует во имя их самоограничения и от народа. Без этого требования власти никогда не будут признаны справедливыми, власть не может иметь нравственного авторитета и не будет добровольной дисциплины в стране. 5) Какая бы ни была форма правления, мирное благоденствие народа невозможно без признания властью для себя обязательной конституции правды высшего Добра, без признания для себя обязательной конституции Правды Божией. Без этого всякая форма правления вырождается в какую-либо форму олигархии, одинаково несовместимой с мирным благоденствием народа, будь то бюрократическая олигархия под фирмой неограниченной монархии или анархическая олигархия под фирмой самовластного демоса. Только честное признание нравственной обязанности для власти идеальной конституции правды высшего добра, идеальной конституции правды Божией гарантирует и честное отношение к писаным законам и тем временным писаным конституциям, которые сами по себе только буква, не могущая обеспечить за народом мирное благоденствие без наличности этого животворящего духа. 6) За всем пародом должна быть обеспечена широкая свобода проявления добра в форме гражданской и политической равноправности, в форме свободы слова, свободы печати, свободы союзов и собраний. 7) За властью должна быть обеспечена широкая свобода подавления всякого зла, способного нарушить мирное благоденствие страны. Власть должна быть достаточно сильна, чтобы быть в состоянии оказывать действительную своевременную защиту от всякого поползновения произвести насилие над личностью или имуществом частных лиц, от всякого поползновения нарушить признанные законами страны права граждан, общин или всего государства. Суды должны без ложной сентиментальности карать всякое правонарушение, всякое насилие, всякое злоупотребление свободой в форме возбуждения к ненависти и насилиям, сознавая, что зло, оставаясь безнаказанным, поднимает голову, приводит к самодовольству во зле, доходит до требования признаний за собою прав гражданства, подавляет добро и делает мирное благоденствие народа невозможным. Сознавая это, общественное мнение страны должно оказывать власти нравственную поддержку своего сочувствия каждый раз, как власть будет вынуждена употребить силу для подавления беспорядков и наглого проявления своеволия.

17. Мы легко согласимся и в том, какова должна быть программа мирного прогресса, какими путями мы можем и должны достигать мирного благоденствия России: 1) единая Россия есть великое благо объединения многих народов в одно мирное единство. Мы должны дорожить им, оразумить и одухотворить его животворящим духом любви. 2) Оздоровление любовью души народной. Душа народа глубоко развращена тем, что мало испытывала к себе любви и сама мало жила любовью. Надо поставить её в атмосферу любви и воспитывать грядущие поколения в понимании мирового значения любви, к добрым навыкам добровольной дисциплины любви. 3) Оздоровление любовью атмосферы жизни во всех её областях. Надо быть логичными в любви. Нельзя воспитывать в понимании добра и не осуществлять честно это добро в практике жизни. Нельзя и применять отдельные нравственные требования к жизни, не организованной на тех нравственных началах, из которых эти требования вытекают. Первое ведёт к измене добру во имя требований жизни или к глубокому недовольству жизнью и враждебному отношению к установившемуся строю во имя добра, второе дискредитирует самое добро, обращая его из разумной основы жизни между людьми, признающими взаимность нравственных прав и обязанностей, вытекающих из этой основы, в благоглупость наивного применения нравственных сентенций к строю жизни, ничего общего с разумной основой, из которой эти нравственные понятия вытекают, не имеющей; в благоглупость наивного признания нравственных прав за людьми, не признающими за собой соответственных нравственных обязанностей. Именно этот путь полного разлада между идеальной основой христианства и рутиной установившегося уклада жизни и привёл Россию к тому глубокому и общему недовольству, благодаря которому мы в настоящее время так далеки от мирного благоденствия. Именно этим наивным применением требований христианской нравственности к строю жизни радикально антихристианскому и к людям, не имеющим ни малейшего понятия о своих христианских обязанностях, мы и оклеветали христианство, мы и оглупили христианскую нравственность, сведя христианство из разумной основы жизни на степень неосуществимой утопии, и христианскую нравственность из разумного понимания братских прав и братских обязанностей на степень той бессистемной благотворительности, которая нимало не организует жизнь на добрых началах и является, в лучшем случае, успокоением совести, а в худшем – подкупом Бога и общественного мнения. Именно это ставит даже лучших людей в глупое положение наивных мечтателей, предъявляющих к себе нравственные требования, противоречащие здравому смыслу и приводящие в жизни к одним нелепостям и неизбежным разочарованиям. Необходимо стройно организовать жизнь, всю жизнь, во всей её совокупности, на началах любви, по разумным требованиям логики любви. Без этого нечего и мечтать о мирном благоденствии, основанном на любви.

Единая Россия

1. Сплочение России в одно государственное единство было не делом любви по отношению к тем народам, которые вошли в её состав, а делом самозащиты в лучшем случае.

2. Самый факт объединения многих народов в одно государственное единство высоко ценен с точки зрения мирного единения между всеми объединёнными народами.

3. Пока существует только буква единства, принудительное сожительство, приводящее не к любви и мирному единению, а к вражде и борьбе.

4. В эту букву единения необходимо, если мы этим единением дорожим, вложить животворящий дух сознательной любви. Надо заменить механическое единство – органическим, сплотив духовно все народы, входящие в состав Российской империи, цементом любви.

5. Для этого необходимо, чтобы великорусское племя добровольно отказалось от горделивого положения нации «господствующей», и приняло на себя святое благородное дело нации, объединяющей все другие любовью.

6. Не любовь руководила нами в деле объединения. Не любовью мы это единство и поддерживали. Пора понять, что нельзя ни в области жизни религиозной, ни в области жизни политической насилием внушать любовь и уважение, приобретать нравственный авторитет, достигать крепкого духовного единства. Мы обязаны признать грех отцов наших, покаяться и «совершить плоды достойные покаяния», исправив любовью то, что дурно было сделано по недостатку любви.

7. Надо любить, признать право любви, чтобы заслужить признания нравственной обязанности любви по отношению к нам. Мы должны завоевать любовь и доверие, чтобы стать способными исполнить наше святое призвание народа объединяющего, народа-миротворца.

8. Любовь требует от нас именно так понять призвание России. Всё остальное в деле взаимных отношений, прав и обязанностей между народностью объединяющей и народностями объединяемыми должно быть простой логикой, неизбежными выводами из основного положения. Наша логика будет честной, если мы и в ней останемся верны животворящему духу любви.

9. Не дело любви и справедливости во имя самобытности своего народа требовать обрусения других народов в большей мере, чем это нужно в интересах единства, чем на то имеет право нация объединяющая, не желая признавать и за другими народностями права на самобытность. Только уважением к чужой самобытности мы можем завоевать утраченное к себе доверие и достигнуть признания нравственного права за нами ожидать добровольной русификации в той степени, в какой этого требует государственное единство.

10. Только покаявшись в малой любви и честно исполнив долг любви по отношению ко всем другим народностям, мы можем достигнуть светлого преображения насильственного, механического единства, мёртвой буквы единства, в живое органическое, сознательное единство, основанное на свободном изволении любви всех составных частей Российской империи.

11. Надо, чтобы все народности чувствовали себя тепло и уютно, свободно и привольно, у себя, а не на чужбине, каждый в своей комнате в доме братского общежития России. Надо, чтобы они имели разумное основание дорожить этим братским единством, сознавая преимущества братского единства перед распылением обособления, для того, чтобы это единство стало дорого для них и сами они защищали его, а не от них приходилось его защищать.

12. Вот чего любовь требует от нас, что наиболее практично на пути созидания мирного благоденствия единой России, столь могущественной и славной, какой она никогда ещё не была.

Оздоровление души народной

1. Для того, чтобы Россия могла исполнить это своё святое призвание, она должна начать с оздоровления собственной души, души своего народа, понимая под словом «народ» все слои общества без различия. «Врачу исцелися сам». «Идите же наипаче к погибшим овцам дома Израилева». Буду говорить о православных русских людях, к которым принадлежу, предоставляя людям доброй воли других народностей и других вероисповеданий применить всё сказанное мною к своей церкви, к своей народности, перевести на язык своих соплеменников и единоверцев.

2. Нельзя делать дела любви не любя. Любовь – здоровье души. Без любви мы ничего не поймём в творении Бога-Любви, ни в вероучении Его Откровения, мы не будем умны на добро, как бы мы ни были даровиты и учёны. «Знание надмевает, а любовь научает». «Кто любит Бога, тому дано знание от Него». Малая любовь есть тяжёлое недомогание души, отсутствие любви – смертельная проказа, обращающая святой храм души в вертеп разбойников, полный всякого зла и всякой нечистоты, несмотря ни на какую степень умственного развития и высокой образованности.

3. Глубоко развращение души народной. Всё происходящее ныне, весь ужас и позор нами переживаемого громко о том свидетельствует. Злое ожесточение умов и сердец достигло крайних размеров. Взаимное недоверие и придирчивая недоброжелательность так велики, что не видно выхода из того междоусобия, которое свирепствует в стране, всё более и более разгораясь и обостряясь. Все точно обезумели от злобы и вражды, совершенно не способны отнестись сколько-нибудь справедливо друг к другу. Не стало «сердца чиста» и «духа права». Дело любви не в том, чтобы разыскивать виновных и требовать отмщения, а в том, чтобы понять болезнь и с любовью приступить к лечению. Кто бы и в какой бы степени ни был в том виноват, факт налицо: глубоко развращение души народной, ужасна проказа, её разъедающая. Не любят и не верят в силу любви. Желая исправлять зло, только увеличивают зло, отдаляя возможность мирного единения, мирного прогресса и мирного благоденствия.

4. Болезнь души народной не в чём ином, как в малой любви. Не были любимы, не любили, не жили любовью, утратили понимание значения любви, не дорожат любовью, не верят в силу любви и ожесточились сердца, перестали быть достоянием Божиим, стали безблагодатны. Вот что нам сознать надо, в чём покаяться надо и всех призвать к покаянию. Прежде всего покаемся сами и сотворим плоды, достойные покаяния, сознав Божию правду верховного закона христианского Откровения о любви. Мы тем оразумим и одухотворим животворящим духом любви всё вероучение, которое без этого остаётся грудой мертвящей буквы, не только не становящейся светом разума для нас, но даже не удовлетворяющей самым законным требованиям разума и сердца, что и является главной причиной равнодушия к вере и отпадения от веры. При свете понимания жизненного значения любви мы поймём и ужаснёмся того, до какой степени мы нищи любовью. Мы станем алчущими и жаждущими любви, и это даст возможность Богу Живому, без насилия над нами, дать нам благодатную силу любви и тем исцелить прокажённую душу, уже омертвелую для любви.

5. Всё остальное сделается само собой, будет простой логикой любви, насущной потребностью любви, естественными проявлениями здоровой любовью души.

6. Без покаяния мы не порвём с прошлым, подготовившим настоящее, не получим силы, нужные для новой жизни нового человека, не оздоровится душа народная и все «реформы» останутся буквой мёртвой и мертвящей в отсутствии животворящего духа любви. Мы будем похожи на музыкантов из басни Крылова, будем постоянно попадать из огня в полымя и терпеть бесконечные разочарования.

7. Оздоровив атмосферу собственной души, мы должны оздоровить атмосферу и семейной жизни нашей, оразумив и её животворящим духом любви. Каждая семья должна быть малой церковью Бога-Любви, тесно сплочённой цементом любви, верной любовью к Богу и друг к другу. Любовь должна научить понимать, признавать и свято чтить взаимные права и обязанности супругов друг к другу и к детям, как и детей к родителям. Только атмосфера любви и взаимного уважения, разумной любви, при свете любви к высшему добру, Богу Живому, и разумного уважения при свете этой разумной любви может воспитать духовно здоровых, духовно благородных граждан, на место тех беспринципных, духовно не дисциплинированных, самодовольных во зле, убеждённых в своём праве на самовольство, никого не любящих, ничего не уважающих, ни во что не верующих, глубоко духовно развращённых семьёй людей, которых только чудо благодати Божией может оздоровить от духовной проказы.

8. Необходимо оздоровить и школьную атмосферу, всех школ от низших до высших. Надо отказаться от суеверного положения, что школа должна только обучать, а не воспитывать. Школа должна подготовлять полезных граждан с возвышенным образом мыслей и благородными стремлениями, способных быть полезными созидающими элементами человеческой семьи на пути к мирному благоденствию, а не грубых, нравственно распущенных эгоистов, способных только корыстно воспользоваться с себялюбивыми целями знаниями, полученными в школе, внося с собою в жизнь одни вредные микробы, делающие невозможным никакое мирное созидание, внося смертоносную закваску распыления, вражды и борьбы во всякую организацию.

9. Для оздоровления школьной атмосферы необходимо призвать детей и юношей к самодеятельности в целях нравственного самоусовершенствования под руководством старших, более опытных друзей, какими должны быть воспитатели, чтобы и самое воспитание было живым делом разумной любви, а не мёртвой буквой какого-либо вида дрессировки. Необходимо организовать добро в самой жизни школы в форме братских союзов, без чего добро остаётся отвлечёнными сентенциями, которых не прилагают к собственной жизни и собственным отношениям, таким образом привыкая мечтать о добре, болтать о добре, а не жить добром. Нужна организация добра в жизни школы, чтобы дети и юноши не оставались теоретиками любви, неспособными послужить на торжество её в жизни, а возрастали в добрых навыках братолюбия, объединялись с теми, кто желает честных братских отношений и тем являли силу добра в жизни школы, организацию добра, в которой духовно слабые и колеблющиеся могли находить нравственную поддержку, получать возможность становиться на служение добру и тем духовно возрастать в убеждённых и стойких представителей добра.

10. Только этим путём школа может выпускать в жизнь людей, дисциплинированных любовью, способных быть свободными, не злоупотребляя свободой, настолько сильных в добре, что не только не поддадутся соблазну злой рутины, но и будут способными самостоятельно созидать жизнь на добрых началах, что станет потребностью веры, любви, разума и совести для них.

11. Пока нет потребности стройно организовать жизнь и труд, все роды труда на началах мира и любви, на началах братского единства, ещё не оздоровлена душа. Здоровая душа требует и здоровой жизни, создаёт ту здоровую атмосферу труда, социальных и политических отношений, неизбежным следствием которых и будет мирное благоденствие. Духу мира, единения и любви соответствует община, братство. Существующие крестьянские общины — мёртвая буква, не одухотворённая любовью, не уничтожать её надо, а оживить любовью, из механического агломерата людей превратить в живое любовью братство, трудовое братство, тесно сплочённое цементом любви, синтезирующее все роды благотворительности в форме разумной самопомощи и взаимопомощи, заменяющее бессистемную благотворительность систематичным выполнением братских обязанностей. Такие же трудовые братства должны быть организованы там, где их совсем нет, даже и на степени мёртвой буквы крестьянских общин. Все роды труда могут и должны быть организованы на этих началах. Эти трудовые братства станут духовными санаториями для одних, правдой осуществления наивысших потребностей сердца и разума для других. Не будет более невинно страдающих, случайно обездоленных, бедствующих, больных, вдов, сирот и престарелых, о всех их позаботится родное братство, великая братская семья. Вот достойный христиан и разумных людей выход из всех социальных осложнений. Надо мирным путём дать те блага, которых желают достигнуть путём борьбы и насилия, и никогда не достигнут, пока не смирят себя до любви, до дисциплины любви, до способности не нарушать мирное братское единство. Оздоровится атмосфера жизни социальной и трудовой. То, что мы так долго не радели об этом – наш национальный грех, наш национальный стыд. Все мы в том виновны. Все мы, не препираясь о том, кто и в какой мере наиболее виновен, должны в том покаяться и дружно соединить наши усилия для того, чтобы исправить вековую ошибку, загладить вековой грех отцов наших, объединиться на святое дело разумного оздоровления трудовой и социальной жизни, светлого преображения этой жизни из ада ожесточённой экономической борьбы в мирный праздник мирного братского благоденствия.

12. Эти трудовые братства, когда они покроют всю нашу страну, станут здоровыми живыми клетками живых организмов государства и церкви поместной. Теперь этих живых и здоровых клеток нет, их надо создать. Без них не могут быть здоровы и эти организмы, как не может быть здоров никакой живой организм, составленный из клеток больных или атрофированных. Само собой разумеется, все пункты этой программы должны быть достигаемы средствами, достойными любви и уважения к духовной свободе', путём убеждения умов, духовного оздоровления сердец, разумного воспитания, объединения людей доброй воли, организации добра, обособления от зла, никогда путём борьбы и насилия. Дело это не должно быть и делом покладистого оппортунизма, сулящего великие блага в отдалённом будущем, бессрочно мирясь и благодушно уживаясь со всяким злом под предлогом несвоевременности приступить к честному осуществлению добра. Не будем откладывать дружной созидательной деятельности ни на один день, ни на один час. Не будем ожидать, когда мы всех убедим и программа наша станет общепризнанной. Объединимся тотчас с людьми доброй воли, единомысленными и единодушными с нами, и пойдём на святое дело оздоровления души народной, оздоровления семьи, оздоровления жизни трудовой и социальной, оздоровления великих организмов церквей поместных и государства, тотчас, не теряя ни минуты. Само высшее Добро мира, Бог Живой будет с нами и за нас, потому что мы будем с Ним и за Него, за вечную истину правды любви Его. Сдвинутся горы перед нами. Мы водворим в стране нашей мирное благоденствие гораздо скорее и легче, чем это кажется возможным.

Программа жизни церковной

Буду говорить о православной Русской церкви, к которой принадлежу, предоставляя членам партии мирного прогресса, принадлежащим к другим церквам, выработать при свете животворящего духа любви соответствующие программы в применении к своей церкви.

1. Должно быть в полной мере восстановлено начало соборности, которое одно соответствует православному церковному самосознанию и древнейшим преданиям Святой Соборной и Апостольской Церкви, без которого не осуществляется в должной мере сердечное единение, единение любви на лоне церкви поместной.

2. Мирянам по мере оздоровления души народной должна быть оказана любовь возвращения им всех прав, которые признавала за ними церковь первенствующая, прав полноправных членов церкви, без чего миряне совершенно утратили церковное самосознание, не признают за собой никаких нравственных обязанностей по отношению к церкви, относясь к судьбам её совершенно индифферентно, и возлагают всю ответственность за все нестроения жизни церковной на одно духовенство, тем оправдывая свою враждебность к церкви и отпадение от неё.

3. Должно быть в полной мере восстановлено и выборное начало. Все пастыри и архипастыри должны быть избираемы тем приходом или епархией, на служение которой посвящаются. Этим способом приобрела церковь таких светил своей епархии, какими были святые Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Климент Александрийский и многие другие. Без этого они не ставленники церкви в православном значении этого слова.

4. Все духовные училища должны быть совершенно реорганизованы, как в смысле преподавания, так и в смысле организации дела воспитания. Все боговедение должно быть упорядочено и одухотворено стройным согласованием всего вероучения и нравоучения с верховным законом христианского Откровения о любви к Богу «всем разумением, всем сердцем и всею крепостью» и к ближним при свете сознательной любви к Богу.

5. Духовному воспитанию должно быть отведено место первое. Молодые люди в семинариях и академиях должны быть призваны к самодеятельности в этом направлении. Добро должно быть организовано в их жизни в форме братских союзов, стремящихся достигать добрых навыков. Духовные учебные заведения обязаны выпускать в жизнь людей, настолько окрепших в добре, настолько сильных любовью, что не захотят властвовать или обращать своё святое служение в ремесло, не будут соблазном, а будут живым примером христианских добродетелей: живой, сознательной веры, живой, самоотверженной любви, терпения, разумного смирения, кротости, великодушия и святого благоговения.

6. Верность соборному началу приведёт к восстановлению сердечного единения во всех областях жизни церковной. Установится сердечное единение между воспитанниками и воспитателями в школах, без чего не может быть успешно дело духовного воспитания. Установится сердечное единение между пастырями и приходами, архипастырями и епархиями, без чего не только невозможно мирное благоденствие жизни церковной, но и сама церковная правда, в православном смысле церковности, совсем не осуществляется. Установится сердечное единение всей церкви поместной на повременных соборах, которые станут насущной потребностью любви и сердечного единения.

7. Таким образом осуществится церковная правда Святой Соборной и Апостольской Церкви во всём укладе Русской православной церкви поместной. Всё, что теперь является мёртвой буквой, будет одухотворено животворящим духом любви, из мёртвой буквы станет правдивым проявлением «сердца чиста» и «духа права». Мы возрастём в любви до способности быть не «слушателями забывчивыми» прошения «о мире всего мира, о благостоянии святых Божиих церквей и соединении всех», но и «исполнителями слова». Любовь сделает нас способными «поклоняться Богу в духе и истине», понимать, что живая любовь к Богу важнее всякой буквы проявления этой любви. Оставаясь верными православной букве проявления любви к Богу, мы не будем враждовать с теми, которые в форме иной буквы проявляют ту же любовь, будь то католики, лютеране, буддисты, магометане, евреи или спиритуалисты какого-либо толка, лишь бы они были друзьям Божиими, а не врагами Его. Мы дорастём любовью до способности понимать и уважать друг друга, до потребности общения любви со всеми Божиими. Это водворит мирное благоденствие «мира всего мира» и зажжёт на светильнике Русской православной церкви такой святой огонь любви, что она станет светом мира и солью земли, чем и быть должна.

Программа жизни социальной

1. Все светские школы, от низших до высших, должны быть реорганизованы в том же направлении, как и школы духовные, конечно применительно к их специальностям. Нет такой специальности, которая была бы несовместима с духовным воспитанием к добрым навыкам устойчивой любви, к добровольной дисциплине любви и к способности быть элементами созидающими, а не разрушающими.

2. Необходимо понять, что никакие частичные реформы в области жизни социальной не помогут, пока мы цельно не сойдём с антихристианской, антибратской почвы капитализма, с его неизбежной экономической борьбой, на мирную почву христианского братского единства. Экономическая борьба со своими трестами и стачками не может не приводить всё к большему ожесточению, подготовляя всё большие и большие социальные потрясения, обращая в несбыточную утопию всякую надежду на мирное благоденствие. Надо цельно сойти с этой дороги на путь мирного прогресса, мирного социального благоденствия. Это путь честного христианского трудового братства. На этот путь мы и должны стать твёрдо: бедные – объединяясь в трудовые братства, богатые – оказывая им всякое содействие, отдавая все свои земли, заводы и торговые учреждения в долгосрочную аренду, если не могут отдать в бессрочную или даже в собственность с правом пожизненного пользования, если не имеют прямых наследников, в смысле родных детей, государство – оказывая этому движению всякое покровительство как в форме долгосрочных ссуд и мелиоративного кредита, так и в форме законодательных постановлений, облегчающих это полезное общегосударственное дело.

3. Принудительной продаже земель и распылению крупных поместий в форме этого принудительного отчуждения для незначительной прирезки земель в частную собственность крестьянам мы не сочувствуем, как делу насилия с одной стороны и как ничтожному паллиативу только на короткое время и в очень малой степени улучшающему социальное положение народа – с другой. Эта мера носит характер наивного самообмана или подкупа общественного мнения. Мы желаем большего и лучшего для народа; не желаем ни свою совесть, ни его обманывать.

4. Рядом с созиданием трудовых братств, мы желаем и немедленного урегулирования той грубой экономической борьбы, которая неминуемо будет продолжаться между всеми теми, которые с почвы капитализма не сойдут. Необходимо отрешиться от тех вредных социальных и политических предрассудков, благодаря которым под фирмой индивидуальной свободы и свободы экономической борьбы узаконяются всякие насилия над чужой свободой, целые страны погружаются в ужасы междоусобия и всякое мирное благоденствие становится невозможным. Имеют право на свободу только те, которые сами умеют признавать право свободы за другими. Стачка перестаёт быть стачкой, а становится разбоем, когда во имя её совершаются насилия над личностью или имуществом, безразлично, товарищей, не желающих принимать в ней участие, капиталистов, не желающих соглашаться на условия стачечников, или самого государства, когда насильственно парализуют целые области его жизни, прекращая движения железных дорог, почтовые и телеграфные сообщения и т. д. Свобода стачек может быть допускаема только в размере отказа от работы, когда не принято по отношению к работодателю никаких обязательств, свободы собраний стачечников для обсуждения общих интересов и мирной пропаганды своих взглядов и своей программы. Всякое правонарушение, пока соответствующее право не отменено законом, всякое насилие должны быть караемы судом и подавляемы вооружённой силой законной власти под страхом водворения полной анархии в умах, сердцах и жизни.

5. Общество должно отказаться от всяких социальных софизмов и оказывать правительству нравственную поддержку сознательного сочувствия общественного мнения каждый раз, как суды будут карать и власти силой оружия подавлять всякую попытку под предлогом стачек и экономической борьбы совершать насилия и разбои.

6. Таким путём может быть обеспечена в области социальной свобода добра и обуздана свобода зла, что абсолютно необходимо для возможности мирного прогресса на пути созидания мирного благоденствия.

7. Оздоровится атмосфера социальной жизни, и все вздохнут свободно, став на путь действительной свободы и мирного социального благоденствия.

Программа жизни политической

По мере оздоровления души народной мы желаем полного равноправия для всех, без различия пола, национальности и вероисповедания, без чего не может быть и мирного, сердечного единения между всеми.

1. Мы желаем тесного сердечного единения между страной и её правительством. Необходимо и в этой области отрешиться от рутинных суеверий, в силу которых полагают, что прогресс в политической жизни может быть достигаем только путём политической борьбы. Сами правительства поставили народы на эту дорогу, не стремясь к тесному сердечному единению с народом, не любя народ до сердечной потребности воспитывать его к свободе, научать его правде, признать за ним право свободно высказывать свои желания, до понимания своего нравственного долга выяснять народу свою программу, разумный и нравственный смысл каждого своего распоряжения. Народы не чувствовали сердечного к себе отношения, не видели к себе уважения и доверия. Этим путём их приучили не любить, не уважать и не доверять, поставили на путь борьбы и самозащиты. Народы ожесточились и из своего ожесточения вывели законы политической борьбы, неизбежные при дурных отношениях и суеверные, как общее правило.

2. Мы верим в силу добра. Мы желаем не бессрочного коснения на злых путях, не становимся на этих злых путях ни на сторону правительства, ни на сторону народа, а желаем общего покаяния во зле и цельного перехода со злого пути злобы, вражды, борьбы и недоверия на добрый путь любви, мира, сердечного единения, что в результате естественно приведёт и к доверию. Кто бы и насколько бы ни был виновен, разумным благом мы считаем не злорадную мстительность, а исправление зла и стройную организацию добра. Не будем смущаться тем, что мы далеко не всех убедим и разом не поставим всю страну на желанную дорогу Объединимся с теми, кто верит в силу добра и не верит в силу зла, составим с ними политическую партию мирного прогресса, не смущаясь и тем, если вначале мы будем малочисленны. Лишь бы мы сами были сильны своей убеждённостью, твёрдой волей, определённостью нашей программы и любовью. Предоставим жизни доказать ошибочность иных путей и правоту нашу. Когда наступит неизбежное разочарование в разумности и благотворности зла, оценят правду добра, поймут высшую правду нашей программы и примкнут к нам все те, которые по недоразумению не станут нашими, будучи нашего духа.

3. Какая бы форма правления не установилась в нашем Отечестве, мы желаем, чтобы правительство признало для себя обязательной конституцию высшей правды и высшего добра, конституцию правды Божией, без чего никакая форма правления не приведёт к тесной сплочённости сердечного единения, не поставит страну на путь мирного прогресса и не обеспечит за нею мирного благоденствия.

4. По конституции правды Божией должно быть и в политической жизни государства осуществлено соборное начало, которое одно соответствует реальной, духовной сплочённости и не призрачному честному сердечному единению.

5. Надо, чтобы палата представителей страны действительно представляла собой истинный голос всей страны и была местом мирного совещания людей, признающих и уважающих конституцию высшей правды и высшего добра, конституцию правды Божией, а не вертепом разбойников, устраивающих грубые обструкции, не давая высказываться меньшинству или большинству, без различия, и даже побоища, как это бывало во всех парламентах Западной Европы и не стало от этого менее позорным проявлением неразумной дикости нравов.

6. Мы желаем, чтобы палата представителей гарантировала достоинство и свободу своих заседаний строгим уставом, делающим невозможными всякие бесчинства, всякие проявления злобы и неуважения друг к другу, всякую попытку произвести нравственное насилие, без чего добрые элементы общества неизбежно будут сторониться собрания, которое для блага страны так в них нуждается, а наполнять будут палату всякие политические хулиганы, всех оттенков грубости, цинизма, дерзости и буйства.

7. По мере оздоровления души народной, мы желаем возможно большую административную децентрализацию и возможно большую провинциальную автономность. Необходимо, чтобы все чувствовали себя уютно в своём доме, в своей области, в своей губернии, в своём уезде, в своём братстве-приходе, имели свободу разумно устраивать уклад жизни своей по требованиям близко знакомых им местных обстоятельств, не испытывая нравственного насилия излишней регламентации, исходящей от центральной власти, безразлично представляет ли эту власть бюрократия или выборная палата. Границы децентрализации, автономии и свободы в деле установления уклада жизни должны быть определяемы требованиями государственного единства и законов, общих для всей страны.

8. Соборное начало должно быть систематично проведено по всем степеням политической жизни страны, в форме малых палат выборных представителей в административных центрах всех степеней, от братства-прихода до областей, играя при местной администрации ту же роль, которую играет палата представителей при центральной.

9. В области законодательства и судебной практики необходимо тоже отрешиться от нелепых суеверий современной культурной рутины, от сентиментальных поблажек злу и неразумной жестокости, беззащитности добра и законных прав. Нелепо извинять незаконные убийства под фирмой политических, социальных и аграрных преступлений, стремясь их оправдывать и оставлять безнаказанными, в то же время отрицая за государственной властью право подвергать законной казни и у войска – употреблять силу оружия по требованию законной власти. Нелепо ослаблять наказания за преступления и правонарушения, пока душа народная не воспитана к добровольной дисциплине любви vs. возможны самые грубые проявления злой воли. Как имеют право на свободу только те, которые умеют признавать права свободы за другими, так и жить в государстве имеют право только те, которые признают право жить за другими. Государство имеет неотъемлемое право подвергать законной смертной казни и силой оружия подавлять буйство тех, которые убивают и совершают насилия. Общественное мнение должно возвыситься до разумной логики и честной справедливости, если мы желаем в новой, свободной эре нашей государственной жизни освободиться от суеверий времён бесправия и работать на созидание мирного благоденствия страны. Если мы не хотим подвергать смертной казни и лишать свободы, что я признаю за большую жестокость и худшее насилие, чем смертную казнь, мы должны изгонять вредные элементы из государства. Нелепо признавать за ними право нарушать мирное благоденствие страны и не признавать права за страной ограждать себя от вредных микробов и выделять их из своего организма, под какими бы красивыми буквами свободы индивидуальности, прав сверхчеловеков, витающих по ту сторону добра и зла, гуманизма или альтруизма, мы ни скрыли эту нелепость, это поругание здравого смысла.

10. Мы желаем возможно большего сокращения непроизводительных расходов на войско и военный флот, разумной бережливости, высвобождения нашего отечества из пут государственной задолженности и щедрой государственной поддержки всего, что ведёт к мирному благоденствию страны.

11. Во внешней политике мы желаем прочного мира со всеми соседями и тесного союза с теми странами, которые наиболее твёрдо стали на путь мирного прогресса и созидания мирного благоденствия страны.

12. Мы желаем, чтобы страна наша твёрдо ступила на путь мира всего мира, стремясь деятельно к осуществлению международного третейского суда, международной армии, приводящей в исполнение решения этого суда и мирной федерации всех народов, связанных обязательством подвергать все разногласия на суд этого международного трибунала. По мере осуществления этой программы мы желаем и соответственного разоружения в размерах, возможных без ущерба для сильной власти, способной подавлять всякую попытку представителей злой воли нарушать права граждан и мирное благоденствие страны.

Краткий перечень главных пунктов программы

1. Конституция правды Божией, правды высшего добра одинаково обязательна как для правительства, так и для народа.

2. Равноправие всех без различия пола, народности и вероисповедания при непременном условии предварительного оздоровления души народной.

3. Начало соборности в духе сердечного единения как в жизни церковной, так и в жизни социальной и политической.

4. Палата представителей должна действительно представлять голос всей страны, и достоинство её должно быть ограждено строгим уставом.

5. Власть должна быть сильна и быть способной оказать своевременную защиту всем гражданам, законные права, жизнь или имущество которых подвергаются опасности, и подавлять силой оружия всякую попытку к буйству или насилию, нарушающим мирное благоденствие страны.

6. Законы страны должны гарантировать свободу добра и ограждать от свободного проявления зла.

7. Суды должны карать всякое правонарушение, подвергая исправительным мерам исправимых и удаляя из общества людей злой воли.

8. Воспитание должно занять во всех школах место первое, иметь своей основой живую разумную любовь и достигать добровольной дисциплины любви, делающей способными пользоваться свободой, не злоупотребляя ею.

9. Все роды труда должны быть стройно организованы на началах мира, любви и братского единения в форме трудовых и профессиональных братств, являющихся одновременно и духовными санаториями, оздоровляющими душу народную, и здоровыми живыми клетками живых организмов церкви и государства.

10. Единая Россия должна стремиться механическую связь народностей заменить органической, духовной связью братства народов, крепко сплочённого цементом любви, причём великорусское племя должно из господствующей народности обратиться в народность объединяющую.

11. Децентрализация, автономия и уважение к свободе самобытности в размерах, не нарушающих насущных интересов государственного единства.

12. Федеративное братство народов всего света. Международные трибунал и армия, способная заставить уважать постановления этого трибунала. Разоружение в размерах действительной потребности ограждения внутреннего спокойствия и ненарушимости мирного благоденствия страны.

Вот проект программы партии центра, партии мирного прогресса, которую мы, я, братство Трудовое и группа единомысленных и единодушных с нами друзей, предлагаем нашим соотечественникам, без различия общественных классов, народности и вероисповедания. Мы зовём всех людей доброй воли, всех тех, кто верит в силу добра и хочет добрыми путями достигать общего блага.

Моё преимущественное нравственное право предложить эту программу состоит в том, что сам я давно уже вступил на эту дорогу, гораздо ранее, чем ужас и позор нами переживаемого кровавыми буквами подтвердили основательность моего убеждения, что коснеть на путях рутины распыления и борьбы далее нельзя, а надо цельно стать на путь мирного прогресса и дружного созидания мирного благоденствия.

Духовное воспитание к добровольной дисциплине любви организовано в наших школах на началах, которые мы предлагаем, и даёт самые утешительные результаты. Молодые люди, выходя из этих школ, способны пользоваться свободой, не злоупотребляя ею, и настолько сильны любовью, что разумная и честная жизнь на началах сердечного единения и братского единства не только их удовлетворяет, но и стала для многих насущной потребностью веры, любви, разума и совести.

Трудовое братство осуществлено и может служить живым опытом организации жизни и труда на разумных, добрых и мирных началах сердечного единения и братского единства. Наше Трудовое братство является живым, готовым опытом возможности и благотворности мирного прогресса. В нём нет и не может быть нуждающихся и обездоленных, пока они верны Братству и общее благо ставят выше личного или семейного эгоизма, требуя от себя разумной дисциплины любви и согласования блага личного с благом всего Братства. Трудовое братство представляет из себя производительную и потребительную артель, синтезирующую все роды благотворительности в форме самопомощи и взаимопомощи, в духе честного выполнения братского долга по отношению к тем, которые признают и за собой братские обязанности, и за всеми – братские права. Оно осуществило полную равноправность между мужчинами и женщинами.

Трудовое братство является вместе и духовным санаторием, оздоровляющим душу народную, и здоровой живой клеткой организмов церкви и государства, и наглядным опытом результатов мирного прогресса в короткий срок, всего 25 лет, и наглядным опытом того мирного благоденствия, которого могло бы достигнуть государство, состоящее сплошь из таковых трудовых братств.

Всё, что мы предлагаем, не есть плод теоретических выкладок ума или досужей фантазии, всё это правда жизни, на опыте доказанная, часто выстраданная тяжелым опытом жизни.

Всех, желающих примкнуть к нашей программе, прошу сообщить о своём желании стать членом партии по следующему адресу: Николаю Николаевичу Неплюеву, Янполь Черниговский. О времени и месте созыва учредительного собрания партии для окончательной выработки программы, выбора исполнительного комитета, учреждения справочного бюро и редакции органа партии все приславшие свои адреса будут своевременно извещены.

Все, желающие на месте познакомиться с постановкой дела воспитания в наших школах и укладом жизни нашего Трудового братства, могут, списавшись предварительно (Трудовое братство, Янполь Черниговский), проехать в Братство следующим путём: по Киево-Воронежской ж. д. ст. Горелые Хутора (6 верст от Трудового братства), известив о дне приезда письмом или телеграммой.

Воздвиженск, 28 октября 1905 года

Н. Неплюев

Воззвание к друзьям свободы и порядка[46]

Законы и учреждения – только «буквы», животворящий дух – в настроении умов и сердец. Пока умы и сердца остаются узкими по эгоизму и злыми из дурно понятых расчётов, они останутся ссорливыми и воинственными, человечество напрасно будет мечтать о мире, оно не будет иметь мира не только в области международных отношений, но даже на лоне отдельных наций, раздираемых борьбой политической и социальной.

Нет гармонии мира и любви в умах и сердцах наших современников, напротив, возрастает в них беспорядок анархии. Анархия умов и сердец не может не породить анархию жизни. В настоящее время угрожают благу человечества не только войны между народами, но ещё в большей степени – возможность общей анархии, когда не будет более мира нигде и ни для кого, на лоне собственного отечества, в собственном доме, когда не будет более ни признаваемых, ни уважаемых прав, и все, даже и самые мирные граждане, будут вынуждены вооружиться на защиту имущества и всего самого дорогого: старухи матери, жены и детей. Это будет общее состояние непрерывной войны всех против всех, целые вооружённые нации в непрерывной войне, без малейшей возможности перемирий.

То, что совершается в России, должно было бы открыть глаза всему миру. Те, которые сказали бы, что Россия не может быть примером для Европы, что её народ более дикий и её правительство более самовластное, чем все другие народы и правительства, только выказали бы тем умственную близорукость, крайне опасную для их собственных стран. Все эти обстоятельства могли только облегчить дело тех, которые избрали Россию для первого опыта, как бы генеральной репетиции, практического осуществления принципов всех социалистов и анархистов всех европейских стран. В действительности положение всех других стран Европы только временно лучшее. Ближайшее будущее докажет это неоспоримо.

В России революция – только революционные декорации, только пьеса сомнительного вкуса, довольно плохо и очень грубо разыгранная плохими актёрами на сцене распущенной Думы. Крестьяне были подкуплены обещаниями нечестных людей, пробудивших в них низкие инстинкты корысти и насильничества. Да, русские крестьяне показали себя достаточно дикими для того, чтобы легко стать разбойниками и грабителями, как только власть оказалась бессильной удерживать их силой в границах вынужденной дисциплины. В этом – позор моей родины; над этим обязаны призадуматься все те, которые этого не ожидали. Это, однако, не было для русского крестьянина проявлением его принципиальных убеждений. Он показал себя настолько варваром, что, не будучи против собственности в принципе, захотел поживиться чужой собственностью. Он показал себя настолько варваром, что легко дал себя подкупить революционерам и послал в Думу своими представителями людей, представлявших собой в действительности только небольшую партию, программа которой была народу и неизвестна, и непонятна. Однако план русской революции был выработан немцем Бебелем, французом Жоресом (он не скрывает этого в книге, изданной ещё 5 лет тому назад: «История революционных идей в Европе XIX века») и другими представителями европейского социализма и европейского анархизма. Наши революционеры, выполняющие их программу под именем «освободительного движения», тоже не скрывают свою полную солидарность с общеевропейским интернациональным движением и крайними представителями европейского «либерализма».

Все неправды, вся ложь, все преступления, совершавшиеся в России во имя и во славу освободительного движения, которое своим жестоким и в основе нечестным характером должно было бы внушать совсем иные чувства всем неанархистам, разве не были извиняемы, приветствуемы и даже восхваляемы всеми представителями европейского либерализма. Социалисты и анархисты во всех странах Европы гораздо более многочисленны, чем в России, гораздо более талантливы, гораздо более люди убеждений и принципов, чем те неистовые люди, которые, воспользовавшись исключительно неблагоприятными обстоятельствами, отчасти созданными их же европейскими друзьями, погрузили Россию в пропасть испытываемых ею страданий. В тот день, когда они сделают социальную революцию для себя, в своих странах, это уже не будет революционными декорациями и дурно сыгранной театральной пьесой, и, конечно, не «либералы» им помешают, так как большинство из этих «либералов» в действительности те же анархисты, хотя этого и не сознают, не желая логичных последствий анархии, но вполне разделяя анархические принципы всем складом своих понятий и симпатий. Если бы это было не так, они не могли бы так грубо ошибиться, не могли бы не осудить чисто анархического характера русского освободительного движения, не могли бы, сравнительно, не предпочесть ему русского правительства, которое, даже в лице худших своих представителей, является несомненно большим залогом мира, порядка, мирного прогресса и общего благоденствия для этой несчастной страны.

Можно или нет избегнуть ужасов социальной революции, вопрос, который я себе не ставлю и разрешать не берусь. Не только социалисты и анархисты, но и либералы всех оттенков, того не понимая, дружно работают на дело этой грядущей социальной революции и ничего не делают для того, чтобы она могла иметь характер мирной эволюции. Все «консерваторы», со своей стороны, только и занимаются полемикой, шаг за шагом, очень неохотно, уступая почву ими защищаемую, не имея в действительности ни серьёзной программы мирного прогресса, ни даже простого убеждения в том, что этот мирный прогресс в направлении общего благоденствия возможен и желателен. При таких обстоятельствах, я очень склонен считать социальную революцию неизбежной в самом ближайшем будущем.

Все истинные друзья мира и истинной свободы, свободы добра, нравственно обязаны сделать всё возможное для того, чтобы умы и сердца стали более мирными, более возвышенными и благородными. Если они ограничатся протестами против воинственности правительств и заботой о предупреждении международных столкновений в такое время, когда социальный мир всё более и более нарушается в собственном доме каждой из наций, они примут на себя тяжёлую нравственную ответственность перед будущим поколением человечества.

Я призываю вас, друзья мира и свободы, во имя мира и свободы, во имя самых дорогих интересов ваших детей и будущего человечества, сделать всё от вас зависящее на лоне своей страны, каждый для того, чтобы сделать более мирными умы, сердца и социальную жизнь, возвысить и облагородить их и таким образом воздействовать на самый животворящий дух души народной, причём станут более мирными, возвышенными и благородными и все «буквы», какими будет проявлять себя этот дух, будет ли то либерализм, консерватизм, революция или реакция, неограниченное, конституционное или республиканское правление, мирный прогресс, социальная революция или анархия.

Человечество страстно желает свободы и не хочет понять, что никакая свобода невозможна без дисциплины любви, когда из любви к добру и ближним, при свете этой святой любви к добру, не хотят делать зла и тем становятся способными пользоваться безграничной свободой, не злоупотребляя ею.

Умы и сердца, пока они не дисциплинированы любовью, не имеют мира и порядка в себе, а потому и не могут успешно работать на осуществление мирной гармонии жизни, на осуществление общего мирного благоденствия. Любовь – цемент мира, без которого всё распылено, всё – пыль, негодная для всякого прочного единения и всякой мирной гармонии. Без неё умы и сердца находятся в состоянии анархии и способны только под покровом разных форм и разных «букв» осуществлять только всё ту же анархию в жизни. Без неё нет свободы, потому что свобода, понятая как самовольство, только свобода зла без всякой свободы добра, свобода победителей без малейшего уважения к свободе побеждённых, одним словом, подделка свободы, которая только и может оклеветать свободу, сделать её невозможной, заставить признать неизбежными и разумными самые строгие меры репрессий, без которых оказалось бы невозможным жить, невозможным пользоваться благами мира и безопасности.

Там, где отсутствует единственная истинная, внутренняя, добровольная и прочная дисциплина – дисциплина любви, – там только и возможна дисциплина внешняя, вынужденная, непрочная: дисциплина страха, когда не делают того, что слишком опасно делать, дисциплина корысти, когда не делают того, что слишком невыгодно. Первая не может обходиться без мер принудительных, всегда в большей или меньшей степени самовольных со стороны власти, по той основательной причине, что злая воля, с которой власти приходится иметь дело, тоже отличается самовольством, и условия борьбы были бы слишком не равны, если бы власть сковала себя точным соблюдением буквы закона, имея дело с противником, который никаких законов не признаёт. Вторая – основана на праве собственности, со всеми её логичными выводами и практическими последствиями.

Современное человечество, не признавая обязательной добровольную дисциплину, всё более и более поддаётся чувству злобной ненависти ко всем мерам репрессий. С другой стороны, оно всё более и более подкапывает уважение к праву собственности, совсем не заботясь о том, что без дисциплины любви единственной гарантией личной свободы и является именно собственность и что государственный социализм, если его когда-либо осуществит социальная революция, был бы худшим из всех видов рабства, который когда-либо испытало человечество. Таким образом современное человечество ставит себя в глупое и смешное положение ребёнка злого и дурно воспитанного, который во что бы то ни стало хочет исполнить свой каприз, совсем не понимая ни природы вещей, ни самых неизбежных последствий своих поступков. Что же должно явиться неизбежным следствием этой ожесточённой войны, которую современное человечество ведёт против властей, против всяких мер репрессий и против собственности, бывших до сих единственными основами порядка в жизни прежних поколений, ничего не предпринимая для того, чтобы дисциплинировать умы и сердца любовью? Таковым следствием не может быть что-либо иное, как совершенное иссякновение всякой дисциплины и всякого порядка, полная анархия, во всём ужасе реального варварства умов и сердец под живой маской татуировки и румян современной цивилизации.

Человечество не только ничего не делает для того, чтобы дисциплинировать умы и сердца любовью, но делает как раз обратное. Оно очень много говорит о правде, о справедливости, о свободе, о мире, о прогрессе и об общем благоденствии, оно даже осмеливается произносить святое слово «любовь». Неизменно оно, однако, избирает путь злобы и злобной борьбы для достижения всех этих целей и тем выдаёт истинный характер духа, его вдохновляющего. Очевидно, живя злобой и злобной борьбой, невозможно нравственно возвыситься до дисциплины любви, до способности осуществлять добро, обособляясь от зла, вместо того, чтобы проповедовать добро, оставаясь во зле, и всю жизнь проводить в злобной критике других и даже в гнусных заговорах против чужой свободы, желая, во имя свободы, навязать им такой образ жизни, который не соответствует ни их убеждениям, ни их желаниям.

На этом пути человечество становится всё более и более гордым и злым, своевольным и не умеющим уважать чужую свободу, становится пылью земли, совершенно неспособной на дисциплину любви, на всякую стройную и разумную организацию, в особенности неспособной подготовить лучшее будущее, мирное благоденствие грядущих поколений.

Друзья мира и свободы, будьте предусмотрительны за беснующееся человечество, которое всё делает для того, чтобы окончательно погубить и мир, и всякую свободу!

Программа, которую я вам предлагаю, заключает в себе всего два параграфа: 1) воспитание детей и союз взрослых в целях достижения дисциплины любви; 2) организация жизни личной и социальной, как и всех родов труда, на основе мира и братского единения, что естественно требует обособления от всех тех, кто этих мыслей и чувств не разделяет, насколько это обособление необходимо для дела.

Международная Лига Мира легко могла бы организовать это движение, создав отделение Лиги под названием Международной Лиги Мирного Прогресса или даже просто прибавив эти два параграфа к своей программе, конечно, не делая их обязательными даже и в принципе для всех своих сочленов, а только приняв это движение под своё покровительство, исполняя роль соединительной черты, организуя и направляя его.

То, что я предлагаю, мною осуществлено. Трудовое братство, которого я являюсь представителем на Конгрессе, имеет сельскохозяйственные школы для молодых людей и молодых девушек, в которых дело воспитания стройно организовано на этих началах, и результаты получаются прекрасные. Наши воспитанники и воспитанницы являются живым доказательством возможности настоящего духовного преображения в короткий срок 4–5 лет. Наше Трудовое братство – живое доказательство того, что эти молодые люди и молодые девушки действительно дисциплинированы любовью, так как жизнью своей на лоне Братства осуществляют такую степень мира, братского единения и мирного благоденствия, которая вне нашего Трудового братства всеми единодушно признаётся утопичной и неосуществимой. Братство наше победоносно выдержало даже испытание современной политической и социальной бури, от которой так много пострадало наше отечество. Буря эта от братства Трудового не оторвала пи одного из его сочленов, не внесла ни малейших колебаний на братских путях мира и единения среди оргий злобы и кровавых междоусобий, нас окружавших; напротив, Братство оказывало своё умиротворяющее влияние и на соседей.

То, что мы делаем, могут сделать и все. Особенно те, кто находит, что мы дурны и дело своё делаем мало и плохо; эти последние нравственно обязаны сделать больше и лучше нас. Мирное благоденствие, осуществлённое нами на лоне нашего Трудового братства, могло бы быть осуществлено на лоне каждого прихода, в каждом селе, в каждой рабочей ассоциации любого города.

Если бы вся Россия была составлена из трудовых братств, подобных нашему, всякое недовольство и всякая революция оказались бы совершенно нелепыми, и русское правительство не имело бы никакого повода употреблять эти репрессивные меры, за которые его так страстно порицают друзья «революции».

То, что я делал, я 25 лет предлагаю сделать моим соотечественникам. Трудовое братство для них живое доказательство, что это сделать можно и что этим путём на лоне той же России можно создать оазис свободы добра, равенства и братства, больших и более реальных, нежели это осуществлено в странах с наиболее свободными учреждениями; что можно осуществить совершенно мирным путём такую степень мирного благоденствия, так облагородить жизнь, отношения и все роды труда, что никакая политическая или социальная революция не могли бы сделать больше и лучше того, что сделано любовью людей, умы и сердца которых дисциплинированы той же любовью.

К несчастью, человечество очень неосновательно убеждено, что всего труднее любить и заслужить любовь, быть верными, разумными и логичными в любви. У человечества мания убеждения, что умнее и практичнее говорить, чем делать, ненавидеть, чем любить, бороться против тех, которые иначе думают, чем стройно организовать добро в жизни в братском единении с людьми единомысленными, и даже быть ограбленными и умерщвлёнными, чем добровольно сделать больше и лучше: обособиться от зла и объединиться с людьми доброй воли для осуществления добра, никому его насильственно не навязывая.

Вот почему мы видим теперь странное зрелище. Громадная империя раздирается кровавой и злобной междоусобной борьбой, испытывая все ужасы анархии и среди неё – оазис мира, братского единения и мирного благоденствия, кажущийся утопичной мечтой людям, не дисциплинированным любовью, оазис, созданный людьми, являющимися плотью от плоти и костью от костей тех же русских людей, той же

Русской империи, только её плотью и её костями, оживлёнными животворящим духом любви!

Сжальтесь над вашими странами, над вашими отечествами, воспользуйтесь разом и скорбным опытом России, и утешительным опытом нашего Трудового братства! Постарайтесь покрыть ваши страны сетью рабочих ассоциаций на основе мира, умов и сердец, дисциплинированных любовью, на основе их братской верности. Сделайте это раньше, чем разразится социальная революция в стране вашей, погружая её в ужасы злобной анархии, может быть больше тех, от которых так много пострадала наша бедная родина!

Николай Неплюев,

блюститель Крестовоздвиженского трудового братства, уполномоченный названного Братства на Конгрессе Международной Лиги Мира в Милане

К церкви

Вера и жизнь

Публичная лекция для верующих[47]

Важный и ответственный исторический момент переживает наше отечество вместе со всем человечеством. Более важный и ответственный, чем это понимает громадное большинство наших современников. Это отсутствие исторического самосознания представляет само по себе громадную опасность и может даже в ближайшем будущем привести к роковым ошибкам, трудно исправимым.

Человечество так долго жило бессознательно, не столько творило жизнь, сколько отдавалось капризам стихии бурного моря житейского, что оно привыкло быть нелогичным, непоследовательным. Рутина жизни представляла собой настоящий хаос, где всё было несогласовано, не приведено в гармонию. Такой хаос, такая анархия царствовали и в умах, и в сердцах, и в жизни. В умах был полный разлад между верой, научными знаниями и личными убеждениями. В сердцах – такой же разлад между совестью, редкими идеальными порывами и обычной рутиной личных вожделений и стремлений. В жизни – такой же разлад между христианством на минуты во время утренних и вечерних молитв, на час в воскресные и праздничные дни во время богослужений, «идеализмом юности» и «трезвою практичностью» рутины всей остальной жизни, всего уклада жизни личной, социальной и трудовой. Молодёжь систематично соблазняли высокими идеалами на скамьях учебных заведений, не только не указывая ей определённый, легальный и мирный путь к честному осуществлению этих идеалов в жизни, определённую программу мирного прогресса, но даже уверяя её, как только коснётся до вопроса о практическом осуществлении этих идеалов в жизни, будто осуществлять идеалы и невозможно, и не нужно, будто всякая попытка в этом направлении – утопия.

Не буду подробно говорить о скорбных результатах такого положения вещей. Они у всех перед глазами. Имеющие глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать, не только ясно сознают это, но исстрадались этим сознанием и соответствующими ему переживаниями.

Так могло продолжаться только до тех пор, пока человечество было «пьяно жизнью», наивно смешивало процессы жизни земной с разумным смыслом и целями жизни мировой, а на религию смотрело как на средство обеспечить для себя и своих присных беспечальное земное житие. Именно за это «беспечальное житие» шла грубая, беспощадная борьба, ничего общего с жизненной правдой христианства не имеющая. Основой экономической жизни была корысть и эгоизм личный и семейный, основой внешней дисциплины были репрессия и насилие. Совершенно естественно в этой сутолоке борьбы на одного победителя приходилось 999 побеждённых, если не более. Религия должна была быть для победителей – сдерживающим началом, умаляющим жестокость и наглость торжества, для побеждённых – утешением, смягчающим унижение и горечь поражения. Для всех религия была не жизненной правдой, определяющей собой весь склад понятий и симпатий, весь уклад жизни по требованиям простой логики веры и честной последовательности, а только одним из элементов жизненного обихода. Не верующий становился достоянием Божиим, достоянием Высшей любви и Высшего разума мира, без чего нет религиозного отношения к Творцу, а было желание сделать Его помощником своим в своих маленьких человеческих делишках. Удивительно ли, что в громадном большинстве случаев религия не была ни сдерживающим началом, ни утешением, а только внешней позолотой, непрочной, легко стиравшейся при всяком трении об острые углы жизни.

Само собой разумеется, я говорю о большинстве, а не об исключительных героях духа. Они всегда были, эти светила небесные, сияя во тьме жизни, тем сильнее, чем темнее тьма, их окружающая. Они светились на высоком небе жизни, как звёзды в тёмную ночь, но тьма оставалась тьмой и ночь жизни не превращалась в день для того большинства, в умах, сердцах и жизни которого ещё не восходило солнце правды Божией.

Когда человечество перешло из периода пьянства жизни в период царства разума, оно не могло долее не сознавать вопиющего разлада между верой и жизнью, не могло не понять, что одно из двух: или вера не заключает в себе никакой жизненной правды, является устарелой утопией, средством эксплуатации для одних и самообмана лживого утешения для других, или отношение к религии кощунственно, преступно и должно быть радикально изменено. Чем далее мы подвигаемся по пути разумности и сознательности, тем более становится для нас естественным, становится насущной потребностью быть логичными и последовательными. Мы не можем долее оставаться нелогичными, непоследовательными в области веры и жизни нашей. И вот стоит перед человечеством грозная дилемма: отказаться от веры или сознательно отнестись к ней и честно осуществлять её в жизни, быть логичными и последовательными, как в вере, так и в неверии.

Для нас верующих, такого вопроса, конечно, не существует. Мы веруем, следовательно, признаём, что вера заключает в себе абсолютную истину бытия, высшее благо для человечества: для нас нет вопроса о том, надо ли отказаться от веры или осуществлять её. Для нас существует только один вопрос: как наиболее и наилучше осуществить в жизни правду веры.

Для нас очевидно, что царство разума только чистилище, преддверие Христовой правды, царства любви. Не будем же смущаться современной шаткостью умов и сердец. Возрадуемся о том, что человечество от непробудного пьянства жизни, этого ада кромешного, переходит в период чистилища царства разума, от кощунства корыстной эксплуатации религии переходит к сознательному к ней отношению, начинает требовать от себя логики и последовательности в области религии. Возрадуемся этому новому признаку вскисания закваски царства Божия на земле и быстрого роста святого дерева, но поймём всю нашу ответственность перед Богом и людьми в исторический период, нами переживаемый.

Кругом нас миллионы людей, не имея сознательной веры, не понимая жизненной правды откровения, находятся на перепутье, задаются страшным вопросом: на стороне ли веры правда и высшее благо для человечества, не надо ли во благо человечеству отказаться от веры?! Не будем уподобляться страусам, не желая видеть опасность, пряча голову под крылья своего эгоизма или индифферентизма. Не будем уподобляться фарисеям, с их правдой подзаконной, относясь несправедливо к нарушителям излюбленной нами буквы правоверия, умея только осуждать их, сами становясь против правды, отрицая и ту долю правды, которая есть в их сомнениях, в самом их отрицании, когда они отрицают искажения веры в умах, сердцах и жизни, допущенные нами, верующими, ставшие позорной рутиной жизни христиан и целых христианских народов.

Не будем уподобляться и Каину с его формулой отречения от братства среди людей: «разве я приставник для брата моего»[48]. Кругом нас происходит не только массовое отречение от веры во имя разума, не побоимся сказать страшную правду – «по требованиям разума», более того, распространяется ненависть к вере, злобное отрицание самого бытия Бога Живого. Не побоимся и тут сознать правду и громко сказать её: среди многих скотоподобных существ, отрицающих веру во имя свободы своей скотоподобной индивидуальности, есть люди с идеальными стремлениями, с возвышенным образом мыслей и искренней любовью к человечеству, которые убеждённо, во имя блага человечества, становятся врагами веры, боятся признать бытие Бога Живого, чтобы тем не возложить цепи веры на руки человечества, не сковать путами веры ноги его.

Заслуживает ли вера такого недоверия, таких опасений?! Конечно, нет! Мы не смеем, не отрекаясь от веры, допустить это кощунственное предположение. Мы не смеем не знать, что правда Божия, как жизненная правда Высшей Любви и Высшего Разума мира, есть высшее благо для всего мира и всего человечества, самое мудрое и самое радостное из всего, что может желать для себя разумное и доброе живое существо. Очевидно, если это не для всех понятно, если среди непонимающих есть люди разумные и добрые, мы, верующие, виновны в этом, в недостаточной мере осуществляя правду веры, во многом в жизни нашей искажая её до неузнаваемости. Если бы мы честно осуществляли её, она была бы светом мира и солью земли, громко исповедуя и мудрость, и силу, и славу Божию. Мы кощунственно искажаем её всем складом ума и симпатий, всем укладом жизни нашей, и тем клевещем на Бога Живого и правду Его, даём повод смешивать с верой грубые суеверия наши и разумную, благую, жизненную правду веры – с позорными нестроениями жизни нашей. Сколько их, этих людей, обманутых нами и жизнью нашей, отрицающих веру, чтобы высвободить человечество из тины суеверий, выдаваемых нами за веру, отрицающих церковь, чтобы стряхнуть с человечества путы рутины жизни, выдаваемой нами за дозволяемый церковью уклад жизни и отношений.

Всё это мы себе скажем, если ещё сохранились в нас «сердце чисто» и «дух прав». Мы не будем других обвинять, как бы они ни были виновны, не будем обвинять их в большей мере, чем это нужно, чтобы самим быть ограждёнными от опасности впасть в неправду их, а сами покаемся, потребуем от себя большей правды, сотворим плоды, достойные покаяния, уверенные, что сила Божия превышает немощи наши, что Он «Духом Владычным утвердит нас»[49] и мы станем светом мира и солью земли, чем мы и быть должны, в жизни нашей явим правду Божию и прославим Отца нашего Небесного.

Что же нужно, чтобы мы, верующие, исполнили долг свой перед Богом и людьми? Прежде всего сознать, что мы не в достаточной степени выполняли долг наш до сих пор. Покаемся, но покаемся искренно, без отговорок и обычных исторических справок во извинение себе. Скажем громко, что ясно видим вину свою, не имеем в ней оправдания и не хотим подыскивать себе никаких оправданий. Отнесёмся сознательно к вере нашей и твёрдо решим без отговорок честно осуществлять правду её в жизни. Устыдимся того, что мы были соблазном, и мы станем добрым примером. Устыдимся того, что не было до сих пор ни логики, ни последовательности в вере и жизни нашей, и человечество поймёт на строе жизни нашей, что вера содержит в себе высшую жизненную правду, содержит в себе и совершенно определённую программу мирного созидания этой правды в жизни, поймёт, что этой правде и этой программе оно не может разумно предпочесть во имя блага человечества ничто иное.

Когда я говорю «человечество», я разумею лучшие элементы его, тех, кто наиболее заслуживает высокого звания человека, о ком можно сказать: «се человек». Не всё человечество откликнется, поймёт и полюбит. Те, которые предпочли Варавву Христу, и теперь останутся на стороне зла и неправды, возненавидят и оклевещут правду и добро, будут по-прежнему взывать: «распни, распни Его», но все лучшие элементы человечества поймут добро и полюбят его, сплотятся вместе с нами вокруг его святого стяга. Грех наш не в том, что думают и чувствуют злые, а в том, что не понимают истину в вере нашей честные искатели истины, что не видят правды в жизни нашей честные искатели правды. Позор наш не в том, что клевещут на нас и гонят нас люди, подобные тем, которые клеветали на Свет от Света Небесного и гнали Его, а в том, что не с нами, а против нас многие разумные и любящие, ищущие правды, любящие истину и добро.

Что же мешает нам быть сознательно верующими? – Всего более – самодовольство наше. Мы очень малого требуем от себя в этом направлении. Мы даже не ставим себе вопроса, интересовавшего ветхозаветного человека: «Какая главная заповедь в законе?» А ведь мы знаем ответ на этот вопрос, ответ, данный Тем, Которого мы признаём Сыном Божиим, Светом от Света Небесного, Спасителем мира и Вечным Главою Церкви. Для нас несомненно, что любовь к Богу и братолюбие при свете любви к Богу, любовь, доходящая до самоотвержения добровольных страданий и смерти крестной, если это нужно для торжества любви и верности правде и добру, по слову Сказавшего: «да любите друг друга; как Я возлюбил вас… По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою»[50], для нас несомненно, что в этом главная заповедь, в этом вечная основа веры и жизни, её животворящий дух. Для нас простая логика веры, что в жизни христианство должно быть «верою, действующею любовью», что весь строй жизни, все отношения и все роды труда должны быть стройно организованы на той же основе веры, действующей любовью, мира и единения в братолюбии.

Что сделано нами, чтобы это было действительно так, чтобы эту простую истину поняли дети наши, чтобы эту азбуку веры могли прочесть в жизни нашей! Сознательной веры у нас не хватает даже на то, чтобы не нужно было объяснять и доказывать нам это. Мы так мало любим Бога Живого, так далеки от любви к Нему «всем разумением», что не разумеем даже и эту первую букву откровения Его. «Если бы Я не пришёл и не говорил им, то не имели бы греха, а теперь не имеют извинения в грехе своём. <…>…И видели, и возненавидели и Меня, и Отца Моего!»[51] Сознательной веры не хватает на то, чтобы, считая себя не только верующими, но и правоверными, не быть только врагами Бога и правды Его, отрицая эту первую букву правды Его, не признавая за собой нравственной обязанности быть логичными и последовательными по отношению к ней, осуществляя правду веры, действующей любовью, правду мира и братства в жизни!

Формул отречения от главной заповеди Христовой множество. Прежде, чем перечислять главные из них, считаю нужным сделать несколько предварительных оговорок. В настоящее время до того забыто ответственное значение мирян в церкви, до того забыты и права, и обязанности, соответственно тому нам принадлежащие, что каждый раз, когда говорят о нестроениях жизни церковной, это понимается как осуждение духовенства. Одно духовенство считают за церковь, на него одного и возлагают всю ответственность за все нестроения жизни на лоне церкви. Это тоже одно из наиболее ярких проявлений отсутствия церковного самосознания. Нисколько не только не отрицая, но и не умаляя ни значения, ни громадной ответственности в жизни церкви духовенства, я не могу не сознавать, не упраздняя самого понятия о церкви, что и мы, миряне, составляем очень важную и очень ответственную часть церкви, имеем в ней свои права, а следовательно, и свою ответственность. Непонимание этой азбуки церковного самосознания приводит к самым скорбным последствиям: совершенному равнодушию к правде жизни церковной одних и отделению от церкви других, когда они, пробуждаясь к жизни религиозной, жаждут лучшего, смешивают понятие о церкви с рутиной жизни большинства верующих, возлагают ответственность за эту рутину на духовенство, а духовенство отождествляют с самой церковью. Об этом одновременном отсутствии и христианского, и церковного самосознания громко говорит факт быстрого увеличения числа отщепенцев от церкви, громадное количество сект с их бесчисленными подразделениями.

Именно с этой точки зрения я часто слышал осуждение всего, что говорил и делал на пользу церкви, побуждаемый сознанием моих нравственных обязанностей в качестве ответственного члена её, и ревностью о правде её и благе её. Осуждая меня, подразумевали, что я, как мирянин, берусь не за своё дело, и во всём, что я говорил, видели порицание духовенства. Отождествляя духовенство с церковью, по этому поводу давали мне укоризненное название «исправителя церкви». Не отрицая, что всё, что я говорю своим братьям мирянам, не в меньшей, а в большей степени касается духовных пастырей церкви, нравственная ответственность которых для меня тем более велика, чем более я признаю действенность таинства священства, я, однако, призывая всех не других судить, как бы эти другие не были виновны, а самим каяться и собственную жизнь исправлять, остаюсь верным этому началу во всех моих сочинениях и во всей моей деятельности. Будучи мирянином, я больше всего думал о нравственных обязанностях мирян, обращался по преимуществу к моим братьям мирянам и ничего им не предлагал такого, чего раньше от самого себя не потребовал и в собственной жизни не осуществил по мере сил и разумения. Если попутно я затрагивал и совесть духовенства, говорил то, что целиком было приложимо и к нему, я могу только радоваться тому и благодарить Господа, что и для духовенства труды мои не бесполезны. Оно и быть не могло иначе: Правда Божия одна для всех.

То, что верно для мирян, к которым я обращаюсь, стараясь в них во благо церкви и по долгу братской любви пробудить церковное самосознание, не в меньшей мере верно и по отношению к духовенству Тем не менее всё, что я пишу и делаю, направлено не на осуждение, призывает не к борьбе, не к вражде и разъединению, а к дружному созиданию правды и добра в жизни, без попрёков и пререканий о том, кто более виновен. Во всяком случае, я слишком сознательно отношусь к вере и церкви, чтобы смешивать церковь с рутиной жизни духовенства и мирян, чтобы не понимать, что Церковь исправлять нельзя, а можно и должно исправлять жизнь нашу на лоне Церкви, когда жизнь эта является соблазном на непонимание Божией правды и даже на вражду против Бога, вместо того, чтобы быть живой проповедью правды Божией в жизни и вести к прославлению Отца Нашего Небесного.

Есть и ещё одно недоразумение, которого я желал бы избегнуть, предупредив тем и возможность неверных толкований всего, что я имею сказать. Восстановляя жизненное значение и жизненную правду верховного, царственного, по выражению апостола, закона о любви к Богу и братолюбия, мне придётся протестовать против подмены этого закона иным в рутине жизни. Прошу помнить, что я не отрицаю это «иное», не протестую против законных прав этого «иного» в жизни церкви, а только восстановляю гармонию отношений между «царственным законом любви» и всем «иным» остальным, делаю это не от себя, а только повинуясь заветам Единого Учителя и Вечного Главы Церкви. Прошу помнить, что я не протестант ни в каком смысле слова, не протестую ни против какой буквы предания или обряда, тем более не требую упразднения какой-либо буквы, а только напоминаю, что всякая буква становится мертвящей, когда её противополагают животворящему духу царственного закона любви, когда из этой буквы творят себе кумира, успокаивая совесть свою на соблюдение этой буквы и тем извиняя свою измену, свою вражду против

Бога Живого и правды Его в умах, сердцах и жизни. Пусть помнят те, кто по этому поводу будет осуждать меня, что не я установил это соотношение между духом животворящим и буквой мертвящей, между «царственным законом любви» и всем «иным», что можно ему противопоставить и предпочесть. Осуждение их будет осуждением Того, Кто этот закон поведал миру, Того, Кто этот закон положил в основу творения, будет с тем вместе и отречением от Него.

Итак, я не церковь хочу исправлять, а моих братьев-ми-рян призываю к церковному самосознанию и исправлению жизни своей, согласно правде церковной. Итак, я никакой буквы не отрицаю, а только призываю по завету Спасителя мира и Вечного Главы Церкви всё подчинить царственному закону любви, требовать от себя быть логичными и последовательными в деле честного осуществления этой высшей правды в жизни, перестать быть соблазном на непонимание правды Божией и вражду против Самого Бога Живого. Сделав все эти оговорки, необходимость которых я не раз скорбным опытом изведал, приступаю к перечислению главных видов фальсификации правоверия в жизни, того, на чём успокаивают совесть, чтобы не покаяться и не сотворить плодов, достойных покаяния.

Самая распространённая фальсификация правоверия состоит в убеждённом и самодовольном равнодушии к правде веры и правде жизни по вере. «Это не нашего ума дело» и «уж где нам грешным» – типичные формулы исповедания своей христианской и церковной безграмотности, полного отсутствия христианского и церковного самосознания, совершенного отречения от всех своих прав и обязанностей ответственных членов церкви. Это самый удобный и лёгкий способ жить как живётся, по прихотям своего злого, гордого и корыстного сердца, возлагая за то всю ответственность на тех, которых «это ума дело», которые должны за нас «не быть грешными», обязаны за нас ответить и в придачу вымолить нам, злым, корыстным и гордым, свободный вход в царство небесное. Именно такое отношение к вере и жизни подало повод одному врагу церкви выразиться так: «что такое правоверие – быть правоверным значит поклоняться доске, не рассуждая о том, что на этой доске нарисовано или написано». Конечно это глубоко несправедливо по отношению к истинной вере и истинной Церкви, но, не будем того отрицать, это глубоко справедливо по отношению к тем домашним врагам веры и Церкви, которые под личиной этого специфического смирения клевещут на веру и церковь, выдавая себя за правоверных христиан, на самом деле нимало не заботясь о верности Христу и царственному закону Церкви Его.

Очень близко к такому отношению к религии стоит саддукейское к ней отношение, когда ей придают чисто земные цели. «Такой порядок заведён. Того требует полиция. Это необходимо для благоустройства и благочиния. Чем заменить это для детей и для народа?!» Само собой разумеется, что и тут нет и тени живой веры и понимания жизненной правды её. Принимают букву веры, как принимают к исполнению и всякое другое полицейское распоряжение. Даже и в голову не приходит, чтобы нужно было согласовать мысли, чувства и жизнь с животворящим духом веры. Даже и в мысли не приходит, что этот животворящий дух реально существует на степени живой правды вечной и неизменной. Просто согласуются с буквой полицейского предписания и именно в тех размерах, в каких этого требует буква данного предписания. Именно это считают простым отношением к религии. Быть любящим Бога, быть «братолюбивым снежностью», быть логичным и последовательным в любви своей, стройно организуя жизнь на началах веры, действующей любовью, всё это оказывается им никаким циркуляром не предписано и потому, без нарушения благочиния, высмеивается ими, как наивная утопия и ни с чем не сообразное преувеличение. По их понятиям: не надо впадать в крайность. Крайности для них: отрицать букву полицейских циркуляров, что равносильно неприличному уличному скандалу, за который можно очутиться в неприличном положении человека, влекомого в участок. Другая крайность, не менее ими порицаемая: самостоятельное знание Откровения, понимание того, в Кого веруют, быть логичным и последовательным в вере, «до Христа дочитаться», поверить тому, что высшие заповеди, абсолютно обязательные для всех христиан, суть заповеди о любви к Богу и о мудрой любви к ближним, заповеди мира и братолюбия, требование быть по отношению к этим заповедям не «слушателями забывчивыми», а честными «исполнителями». Это сих точки зрения тоже крайность, нарушение благочиния их «безмятежного жития», требующее утомительной ломки в области рутины всего склада их ума и симпатий, всего уклада их жизни. А ведь религия для них только и есть одно из удобств жизненного обихода.

Если меня спросят, зачем я говорю об этих людях, обращаясь к верующим и говоря о верующих, – говорю о них потому, что «имя им легион», что они самоуверенно выдают себя за верующих и наивно признаются за таковых. Говорю о них потому, что они наложили клеймо своё на рутину жизни целых христианских народов, целых христианских стран, оклеветали веру, до неузнаваемости исказили жизненную правду её. Говорю о них потому, что им верят, будто вера ничего иного в себе не содержит, будто правда веры не превышает хаоса их понятий, симпатий и жизни, будто церковь мирится с нестроениями их корыстных дрязг и злобной суеты!

За ними следуют те, которые веруют, но не знают, в Кого веруют. На место Бога Живого, Единого, Истинного Бога и Христа Его творят себе кумира, бессознательно подменяя и правду Бога Истинного суевериями, соответствующими их ложному пониманию Творца. И они все считают себя правоверными, выдают свои суеверия за голос церкви и нестроения жизни своей за нормальный порядок жизни церковной.

В первых рядах стоят тут люди ветхозаветного склада: книжники и фарисеи, продолжающие «правоверно поклоняться Богу на горе сей», совершенно не понимая новозаветной обязанности поклоняться Ему везде «в духе и истине»[52]. Они продолжают бесконечно препираться о букве закона, стремясь достигать праведности подзаконной, по-прежнему возлагая надежды в деле спасения на богоугодное знание буквы догмата, на строгое соблюдение буквы обряда. Они знают страшный опыт истории, знают, что ветхозаветные книжники, при всех своих богословских знаниях в области закона и пророчеств, не узнали Живого Христа, Того Мессию, букву пророчеств о Котором они так тщательно изучали, готовые побить камнями всякого, кто не только отрицал бы, но только, по их мнению, неверно толковал бы священную букву закона. И они, эти ревнители закона, эти гордые своими богословскими знаниями книжники, не только не узнали Живого Мессию Христа, но возненавидели Его, оклеветали Его, издевались над Ним, предали Его на пропятие, в то же время, не входя в претор «да не осквернятся, но да ядят пасху», а потом, предпочтя Ему Варраву, кричали: «распни, распни Его, кровь Его на нас и на детях наших!»[53] И всё это случилось потому, что они чужды были животворящего духа закона, изучая мертвящую букву его, мертвящую именно потому, что она была не одухотворена духом животворящим, и они оставались «народом жестоковыйным, с медным лбом и сердцем необрезанным»[54], несмотря на то, что по букве были обрезаны и много трудов положили на изучение буквы закона.

Сколько их, этих ветхозаветных книжников, с умом и сердцем не крещённым. Они знают эту страшную страницу истории и не боятся того, что праведность их не превышает праведности ветхозаветных собратьев их. Для них по-прежнему важна буква веры в букву бытия Божия, а не животворящий дух веры в животворящий дух Бога Живого. И они остаются чужды этого животворящего духа, остаются чуждыми и животворящего духа правды Божией, правды Его царственного закона любви, сколько бы ни изучали букву Откровения, букву догмата, букву обряда. Чем более они учёны, чем более они авторитетны по своему общественному положению и всеми признанными заслугами в богословской науке, чем более они умны и красноречивы, чем более они влиятельны, тем более они зловредны, тем более они служат соблазном, бессознательно клевеща на Бога Истинного и на Церковь Его, бессознательно искажая жизненную правду веры, воображая, что ревнуют о Боге, о правде и о славе Его, воображая, что тем спасают себя и других.

На самом деле, оставаясь чуждыми животворящего духа правды любви Божией, они, говоря от имени церкви и являя собой в то же время языческий тип людей, совершенно чуждых всех христианских добродетелей: любви, кротости, смирения, великодушия, миролюбия и братолюбия, тот же языческий дух вносят и во все свои религиозные и нравственные понятия и во всю свою практическую деятельность, не узнавая Божие и ненавидя Божие во всех живых проявлениях Божия в жизни. Чуждые любви, они чужды и живого понимания царственного закона о любви. Быть «братолюбивым с нежностью» не составляет насущной потребности холодных и сухих сердец их. Если бы даже они в теории и признали бы обязательность для себя и всех христиан не только говорить о любви, но и стройно организовать всю жизнь во всей её целокупности семейных, социальных и трудовых отношений на основе этого высшего закона христианского откровения, они не нашли бы в себе сил осуществлять эту признаваемую букву, быть логичными и последовательными в жизни, не перестав быть самими собою, не перестав быть книжниками, чуждыми животворящего духа веры и любви, далёкими от алкания и жажды Божией правды любви. Пока они не покаются именно в том, что они книжники, гордые своими богословскими знаниями и верующими в букву писания наместо Бога Живого, Господь не совершит насилия над ними и не даст им благодати любви, которой они не дорожат, которая не имеет для них никакой цены в жизни. Без благодати любви они не получат и благодати разумения, не поймут самой сути творения Бога-Любви, самой сути жизненной правды откровения Его. Им только и остаётся изучать букву закона, без конца препираться о тонкостях богословских определений, никогда не приступая к осуществлению правды веры в жизни. Именно такое отношение к вере и жизни они выдают за правоверие, отпугивая от веры и отвращая от церкви всех тех, которые откажутся следовать за ними на пути этого бесцельного убивания времени в бесцельном изучении теории и в бесконечных спорах о теории религии без малейших попыток осуществления этой теории в практике обыденной жизни.

Не надо быть ученым богословом, чтобы принадлежать к этому направлению. К этому же направлению принадлежат и полуграмотные начётчики, все те, кто ожидает спасения от буквы правоверного знания, от верности букве правоверного догмата, не требуя от себя верности животворящему духу Бога Живого и высшему, царственному закону откровения Его, тем более не требуя от себя быть логичными и последовательными, быть верными этому животворящему духу в жизни.

Не менее ветхозаветно и не менее зловредно фарисейское отношение к религии, перенесение центра тяжести в деле веры с животворящего духа на букву строгого выполнения внешнего обряда. Напрасно и для них пережит был страшный, кровавый исторический опыт злодейского соучастия ветхозаветных фарисеев, ревновавших о богоугодных благочестивых упражнениях строгого соблюдения обрядности и в то же время возненавидевших, оклеветавших и предавших на распятие Самого Бога Живого в лице Единородного Сына Его, Его обвиняя в кощунстве и обрекая на смерть за несоблюдение субботы и иные «нарушения закона», обрекая Бога на позорную смерть во славу Божию!

И теперь они, как ветхозаветные братья их, облекают Христа в багряницу благолепия храмов и благолепия «богоугодных» дел своих, в то же время надевая на чело Его венец терновой вражды к животворящему духу Его верховного закона, ударяют Его по ланитам, плюют в Его лицо, издеваясь над «утопичными бреднями» завещанной Им правды мира и братства в жизни, ударяют тростью по терновому венцу Его и бичуют Живого Христа, преследуя клеветами и кознями своими Божие и Божиих. Напрасно прозвучали для них слова Спасителя мира: «Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы» (Мф 9-13); «не входящее в уста сквернит человека, а исходящее из уст» и Его апостола: «царствие Божие не пища и питие, но праведность, и мир, и радость во святом духе» (Рим 14:17); «ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью» (Гал 5:6); «Итак, никто да не осуждает вас за пищу или питие, или за какой-нибудь праздник… если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений, не прикасайся, не вкушай, не дотрагивайся» (Кол 2:16, 20, 21).

Они и теперь с тупым и каким-то ожесточённым упорством продолжают уверять, что христианство именно пища и питие, что правоверны не представители веры, действующей любовью, а строго соблюдающие постановления о пище и праздниках; продолжают уверять, что церковь, вопреки Спасителю мира и Вечному Главе Её – Христу, не признаёт более высшего, царственного закона о любви — законом высшим и царственным, на место его и выше его поставила множество мелких постановлений, требуя от верующих их соблюдения в большей мере, нежели соблюдения верховного, царственного закона о любви, в большей мере, нежели простой логики и последовательности этому верховному закону в практике жизни личной, семейной, социальной и трудовой, считая худшим неповиновением себе несоблюдение постановлений о пище и питии, нежели несоблюдение животворящего духа верховной заповеди о любви и полного разлада с этой заповедью умов, сердец и жизни.

Этим путём они до такой степени оклеветали, принизили, оглупили понятие о вере и жизни по вере, что стали соблазном на отречение от веры и на отпадение от церкви для многих, доразвившихся умственно до понимания нелепости такой веры и такого понимания жизни по вере. Они виновны в том, что люди, ревнующие о Боге Живом и правде Его, спрашивают себя, не является ли в настоящее время соблюдение буквы постановлений о постах и праздниках опасным соблазном для «малых сих», и боятся обмануть их, соблюдая букву этого второстепенного постановления, в то время, как в жизни не соблюдается высший закон любви, не соблюдается явно, открыто, и так многие уверены, будто соблюдение его не требуется церковью, будто несоблюдение его порицается церковью менее несоблюдения постановления о пище и питии, будто церковь не признаёт его более основным законом жизни христиан, долженствующим честно осуществляться логично и последовательно во всей жизни христианина, христианской семьи, христианского прихода, христианской церкви поместной, христианского государства и международных отношениях между христианскими государствами, будто измена вере, действующей любовью, измена духу мира и братства не есть измена церкви, не есть крамола против церкви, не есть наибольшая и наихудшая из всех ересей!

Невозможно перечислить всех многоразличных искажений веры и нелепых программ жизни по вере, порождаемых забвением верховенства, царственности заповеди о любви. В корне извращается самое понятие о Боге Живом, о Едином Истинном Боге, который есть Любовь, извращаются с тем вместе и все религиозные понятия о вере, нравственности и жизни по вере, о том, что делает нас Божиими, приближает нас к Богу и Царству его, что нам делать, как нам жить, чтобы не лгать, произнося святые слова молитвы Господней: «да будет воля Твоя, яко на небеси, тако и на земли»[55]. Мы живём без Бога, чуждые Ему умами, сердцами и жизнью. Мы не достояние Божие и жизнь свою не делаем достоянием Его. Таким образом мы остаёмся вне гармонии царства Его. Нет царства Божия внутри нас, не может быть отражением царства Божия, хотя бы слабым подобием его, и жизнь наша. И всё это происходит на лоне церквей поместных, составляет обычное явление, рутину жизни громадного большинства людей, считающих себя правоверными, громко заявляющих о своей неукоснительной верности церкви. Их понятия, их настроение, уклад их жизни ложатся на ответственность исповедуемой ими веры, той церкви, к которой они принадлежат. Удивительно ли, что свет веры затмился в сознании человечества, что Бог Живой, правда Его и правда жизни по вере оклеветаны, искажены до неузнаваемости теми, которые выдают себя за верных чад Церкви Божией и жизнь свою за осуществление правды Его.

В настоящее время, когда успехи умственного развития человечества приводят его к более сознательному отношению к жизни, оно не может долее пребывать в состоянии ребячливой наивности в области религии. С каждым годом появляется всё более и более людей, понимающих нелепость и жизненную неправду тех грубых суеверий, тех кощунственных искажений веры, которые «Митрофанушки» веры и современные книжники, саддукеи и фарисеи выдают за правоверие. Церковного самосознания, сознательной веры так мало, что дорастая до этого сознания, не исправляют ошибки тех, которых порицают, не переходят в жизни на путь веры, действующей любовью, со всеми логичными последствиями этой основы, по совершенно определённой программе христианского мирного прогресса, а отказываются от веры, молчаливо отождествляя веру с теми нелепыми суевериями, от которых отвращаются, отворачиваются от церкви, молчаливо отождествляя её с бесчинствующими на лоне её. Такая степень непонимания веры и жизненной правды её да будет для пас, верующих, трубным звуком, призывающим пас громче и лучше исповедовать веру и жизненную правду её не только словами, но и честным осуществлением правды веры в жизни нашей, не подрумянивая верой языческий уклад жизни нашей, а честно организуя всю жизнь нашу: личную, семейную, социальную, трудовую, приходскую и государственную, всю жизнь нашу, во всей её целокупности, на обязательной для нас, христиан, основе верховного царственного закона любви, на основе веры, действующей любовью, на основе мира, единения и братства.

Даже те, которые не отказываются от веры, не становятся врагами церкви поместной, и те, признавая верховную заповедь Христову, понимая всю преступность, весь позор измены в жизни животворящему духу её, сами проявляют как в деле понимания этой заповеди, так и в деле практического осуществления её в жизни, такую степень недомыслия и жалкой растерянности, что это может стать новой формой оклеветания самого верховного царственного закона, новым доказательством того, будто вера никакой жизненной правды в себе не содержит, а является в лучшем случае «красивой утопией», годной только украшать музеи религий, будто вера не заключает в себе никакой определённой программы упорядочения жизни, оразумления её и мирного прогресса в направлении высшего идеала красоты, счастья, поэзии и мудрости.

Ясно понять эту новую опасность, этот новый соблазн на измену Богу Живому и правде Его тем более необходимо, что даже и неверующее человечество, руководствуясь исключительно соображениями о пользе земной жизни человека и очевидных выгодах его общественной жизни, приходит научными и гуманитарными путями к пониманию жизненной правды, практической полезности братолюбия, тем самым признавая жизненную правду верховного, царственного закона христианства, что не мешает в то же время враждовать с верой, воздвигать во благо человечеству гонение на самую идею о Боге, до того мало общего в понятиях современного человечества между Богом, верой и церковью с одной стороны и любовью, миром и братством – с другой.

Кто доходит до понимания жизненного значения братства и любви, кто верит в царство, силу и славу любви, истины и добра в жизни, тот, не сознавая того, может быть даже отрицая букву бытия Божия, на самом деле верит в животворящий дух Бога Истинного, верит в царство, силу и славу Его. Он настолько на добром пути, что сознательная вера может легко стать насущной потребностью разума и любви для него. Мы, верующие, мы, для которых любовь имеет разумный и вечный смысл, которого она не может иметь для неверующего, мы, которые знаем благодатный Источник сил духовных и можем черпать из этого Источника благодатные силы любви, кротости, смирения, терпения и великодушия в бесконечно высшей мере, мы, которые имеем твёрдую почву под ногами для разумного оптимизма веры в конечное торжество правды и любви, мы, которые, при свете любви к Богу всем разумением, должны знать, как любить ближнего, чтобы любовь наша была ему во благо и могла быть разумной основой жизни для всего человечества, какое мы себе подыщем извинение перед Богом, перед людьми и собственной совестью, если даже этим представителям любви не поможем прийти к сознательной вере, верой оразумить любовь, понять, как любить во благо и как жизнь разумно организовать на началах любви. Какое мы себе подыщем извинение перед Богом, человечеством и собственной совестью, если даже для этих представителей любви послужим соблазном на измену любви, являя собой и жизнью своей глупую карикатуру любви, во имя любви проповедуя и словом, и делом благоглупости. Эта опасность существует в настоящее время в больших размерах, проявляясь под разными видами: бессистемной благотворительности, благодушной уживчивости со всяким злом под фирмой всепрощения и настоящей духовной проституции беспринципного братания, беспочвенного, фиктивного и лживого.

Именно мы, верующие, можем и потому должны остеречь человечество от этой новой опасности, высоко водрузив перед ним светоч разумной любви, упорядоченной любовью к Богу Живому, делающей причастниками вселенской гармонии царства Его.

Для нас, верующих, не только понятно, но и нельзя не понимать, что разумная любовь состоит не в глупом баловстве любимого существа, не в угорелой растерянности бессистемной благотворительности в форме великодушной раздачи золотников из награбленного пудами, вычерпывания ковшиком безбрежного моря нищеты, скорбей и страданий, путём залечивания ран и штопания дыр рубища жизни, случайно попавших нам на глаза и ударивших по нервам нашим, не упорядочивая жизнь, наносящую эти раны, рвущую в лохмотья мирное благосостояние людей, продолжающую быть неистощимым источником этого моря нищеты, скорби, зла и страданий. Мы, верующие, обязаны понимать, что «не о хлебе едином жив будет человек»[56], что ничтожна и недоброкачественна любовь, побуждающая нас заботиться не о целокупном человеке, не о целокупной жизни его, а только о материальных нуждах его или только об умственном развитии его, видя в нём не брата, которому желают быть братом, верным до гроба и за гробом, в царстве небесном, а нищего, от которого отделываются грошовыми подаяниями, или благотворимого, которому готовы во многом помочь, не сливая, однако, жизнь свою с его жизнью на христианской основе единения в братолюбии. Мы, верующие, обязаны понимать, что истинная и доброкачественная любовь должна побуждать нас желать для любимого существа высшего и единого блага – быть Божиим, стать достоянием Божиим и причастником блаженной гармонии царства Его. В этой любви к ближнему, при свете любви к Богу, всё ясно, просто и определённо, всё разумно, стройно и целесообразно, эта любовь не мечется как угорелая в бестолковой суете, ничего не оразумливая и не организуя, а содержит в себе совершенно определённую программу стройной организации жизни на началах разумной любви, мирного прогресса от братолюбия в братолюбие, от любви в любовь.

Мы, верующие, обязаны помнить краткую формулу христианской этики: «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Мною» (Мф 16:24). Эта формула дана нам Светом от Света Небесного, Тем, Кто был и есть путь и истина и жизнь. Как можем мы, любя, не понимать, что высшее благо для любимого нами существа заключается именно в том, чтобы он ступил на этот путь, который один может привести его к высшему благу вечного блаженства. Христос шёл на Голгофу, где Его распяли, но Он никого не распял. Это было высшим подвигом любви и верности любви до смерти и смерти крестной, до воскресения и воскресения во плоти, братом по плоти и в жизни и за гробом. Ни по какому иному пути мы не можем идти за Христом, кроме пути любви и верности, кроме пути братства и единения в братолюбии, кроме пути, ведущего нас к самоотвержению подвига любви до смерти крестной, если это нужно для верности в любви и торжества любви в жизни, с готовностью быть распятым, но никогда никого не распиная. Тут всё ясно и просто, как «2 x 2 = 4». Каждому поколению, каждому данному верующему остаётся только решить вопрос о том, какой крест выпадает на его долю, какой крест он должен принять на себя, чтобы с наибольшей пользой для торжества дела братства и любви нести его вослед Христу. Дело это должно быть обязательно делом любви, потому что Бог есть любовь, одна любовь делает нас родными Богу по духу, чадами любви Его, только дело любви может быть делом Божиим, делом, однородным делу Христову, делом, которое мы можем делать, неуклонно идя вослед Христу Дело это должно быть обязательно делом братства, честного, нелицемерного, реального братства. Любя Бога, мы не можем не любить любящих Его, признавая Бога Отцом своим, не можем не признавать братьями своими всех чад Его, не можем не понимать наших братских обязанностей по отношению к ним, не можем не желать возможно большего братского единения с ними, насколько сами они хотят этого братского единения с нами в деле дружного несения того креста, который мы приняли на себя по требованиям любви и совести нашей, чтобы нести его вослед Христу.

Для нас, верующих, любовь и братство такие живые святыни, что мы не можем легкомысленно играть этими словами, придавая им фиктивное, призрачное значение. Само слово «братство» требует взаимности. Мы не согласимся играть в братство, отделываясь от братства фиктивным братством на словах, фиктивным братством на час по торжественным случаям, не будем и обманывать людей, внушая им ложное убеждение, будто они могут требовать к себе братских отношений, не признавая за собой соответствующих братских обязанностей, не желая ни братства умов, ни братства сердец, ни братства жизни, не желая быть братьями нам по несению того креста, который любовь к Богу и совесть заставили нас принять на себя и нести вослед Христу.

Вот чего не понимает человечество и что мы, верующие, обязаны выяснить ему примером жизни нашей, без чего их любовь к ближним, не упорядоченная любовью к Богу, не оразумлённая ею, не станет разумной основой мирного прогресса в жизни, а пройдёт бесследно, как блестящий метеор сентиментального увлечения неосуществимой утопией. После увлечения наступит разочарование. Обманутое человечество будет считать, что пережило новый опыт утопичности любви как основы жизни. Мы, верующие, понесём на себе главную долю ответственности за то, что это было временным увлечением, а не стало прочным шагом человечества на пути к лучшему будущему Мы, верующие, понесём на себе главную ответственность и за то, что человечество постигнет разочарование вместо великого торжества гармонии веры, разума и жизни, каким бы должно было быть это вступление человечества на путь высшего, царственного закона христианского откровения.

Результаты такого положения вещей поистине ужасны и постыдны. Люди, считающие и выдающие себя за христиан, не только не любят Бога всем разумением своим, но даже не заботятся о согласовании склада ума своего с верою. По уму они не достояние Божие. На каждом шагу они выражают мысли и убеждения, ничего общего с христианской правдой не имеющие. Каждое слово их – бессознательное отречение от Бога Живого, Христа Его и правды Их. Они даже и не подозревают, насколько преступно и позорно такое положение вещей. Они совершенно самодовольны в своём грубом невежестве в области боговедения, в своей религиозной безграмотности. Удивительно ли, что когда им напоминают о первенствующем значении верховного царственного закона любви, они не только не убеждены в абсолютной правде этого религиозного «2 x 2 = 4», но даже одни поражены этим открытием, а другие скандализированы этим «новшеством», и все дружно считают логичные выводы из этого основного закона христианства, – стройную организацию жизни на началах любви, мира и братства, – за ни с чем несообразное преувеличение. До такой степени привыкли ничего не понимать в правде Христовой, считать религию за одну из мер внешнего благочиния и не признавать за собой никаких религиозных обязанностей в области боговедения и религиозной логики в практике жизни.

Вера, которая, как вечная правда Мудрого Творца – Высшего Разума мира, должна быть самой разумной, наиболее удовлетворяющей самым возвышенным требованиям разума, оказывается в полном разладе со всеми самыми законными требованиями разума. Громадное большинство верит только по недоразумению, пока не делает никакой попытки отнестись к вере разумно. Это лучшее доказательство того, что их вера не есть вера истинная, а неразумное суеверие, от которого и отказываются во имя разума, как только доразвились до разумного отношения к жизни. «Проповедуем Христа распята, для иудеев соблазн, а для еллинов – безумие, для самих же призванных, иудеев и еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость»[57]; «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови – Свет разума»[58]. На этом и видно, что умы их остаются закрытыми для правды Божией, не стали достоянием Божиим. Вера для них не Божия премудрость, не Свет разума. Всё, что не вера истинная – суеверие, а всякое суеверие – безумие. Вот почему их вера не удовлетворяет требованиям разума, как только они хотят разумно отнестись к ней. Вот почему так много отпадающих от веры в наш век быстрых успехов в области умственного развития. Вот почему так много религиозных брожений среди простого народа, так много врагов веры среди интеллигенции, так много сухих схоластиков среди учёных богословов, не умеющих при всей своей учёности сказать что-либо убедительное для умов, что-либо практически полезное для жизни. Не может быть вера ни Божией премудростью, ни светом разума, пока отрицают верховный, основной закон правды Божией, царственный закон любви, пока отрицают нравственную обязанность быть логичными и последовательными по отношению к этому верховному закону в практике жизни личной, социальной, трудовой, церковной и государственной.

Первым, неизбежным следствием суеверия на место веры, является искажение самого понятия о Боге. Не помнят и не понимают, что Бог есть Любовь, верная, логичная, последовательная, мудрая любовь, что любовь и есть животворящий дух Бога Живого и правды Его. Не помня и не понимая этого, не имеют причины любить Бога живой и нежной любовью, не имеют и страха Божия в том благородном смысле, в котором страх Божий есть начало премудрости, в смысле страха ревнивой любви, страха не быть достоянием Божиим, быть отлучённым от причастия любви Его, оказаться вне блаженной гармонии царства Его, всего, что в творении составляет достояние Его.

Не помня, что Бог есть любовь, мы не поймём верховный, царственный закон любви во всей жизненной правде его, мы не полюбим этот верховный основной закон христианства до ревности, до насущной потребности верности ему в практике жизни. Мы не поймём значение любви в экономии жизни мира, не поймём её мировой ценности, она не станет сокровищем сердца нашего. Мы не будем желать её для себя и для детей наших, как высшего блага, не будем алчущими и жаждущими Божией правды любви и благодать любви не дастся нам, с тем вместе не дастся нам и благодать разумения, а без благодати любви и разумения тщетны все знания человеческие. «Знание надмевает, а любовь назидает… кто любит Бога, тому дано знание от Него» (1 Кор 8:1,3). Вот почему христианский мир так беден любовью и разумением в области веры, так мало сознавая свою нищету духовную, так мало желая для себя богатства любви и боговедения. Без любви мы остаёмся чужими Богу, что бы мы ни делали и что бы с нами ни делали. Без любви нет чистоты в христианском смысле этого слова, нечисты сердца наши, а только чистые сердцем Бога узрят. «Для чистых всё чисто; а для осквернённых и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум, и совесть» (Тит 1:15). «Любовь есть совокупность совершенства» (Кол 3:14). На всё они налагают грязное клеймо своей нечистоты – на самую веру свою, на самую нравственность свою, на всю совокупность жизни своей.

Любовь при таких обстоятельствах понимают только в смысле капризов грубейшего личного или семейного эгоизма. Удивительно ли, что благородство верности в любви и дружбе является редким исключением и то, что они называют любовью, улетучивается как дым при самых ничтожных испытаниях и даже без всякой причины, просто когда пройдёт каприз, принимаемый ими за любовь. Ни любви, ни кротости, ни смирения, ни верности, ни терпения, ни великодушия в людях, продолжающих почему-то называться христианами. Злоба, гордость, корысть, вероломство, измена— всё это в ореоле неотъемлемого права свободы индивидуальности – вот отравленная атмосфера миллионов душ, семьи, прихода, социальных, политических и международных отношений. Редкие представители любви буквально задыхаются в этой атмосфере злобы, корысти, подозрительности, недоверия, клевет, самоуверенной измены, самодовольной подлости и коварных козней. И всё это выдаётся за нечто нормальное и неизбежное, за дозволительную рутину жизни христиан, будто бы не уклонившихся ни в какую ересь, будто бы продолжающих, несмотря на всё это, быть правоверными. Как не отшатнуться от такой веры, как не протестовать против такой жизни по вере!

В древности всемирный потоп смыл с лица земли изменников Богу и правде Его. Теперь человечество, изменившее Богу и правде Его, само готовит себе кровавый потоп анархии. Неужели мы не поймём исторического момента, нами переживаемого?! Неужели мы не слышим грома общего озлобления, не видим грозных молний, способных вызвать пожар в жизни народов?! Неужели мы, верующие, имеющие определённую программу мирного прогресса, мирного созидания добра в жизни, дадим совершиться делу грубого разрушения и истребления, даже не поставив перед совестью человечества выбор между этим злым делом и благим делом мирного созидания жизни на основе разумной веры, действующей любовью, доказав жизненную правду веры и братства собственной жизнью нашей?! Неужели у нас не хватит любви для того, чтобы искренно пожелать для всей церкви нашей, для всего отечества нашего быть новым ковчегом, хранителем жизни и благоденствия, мира и порядка во время кровавого потопа, быстро надвигающегося на человечество! Если мы не захотим и не приступим к делу немедленного созидания ковчега церкви, ковчега отечества, мы заслужим все ужасы грядущих бед! Если мы усомнимся в нравственной обязательности для нас немедленно приступить к сооружению этого ковчега, это скоро станет неисправимой ошибкой, за которую справедливо проклянут нас грядущие поколения! Если мы усомнимся в благодатных силах на совершение этого подвига веры и братолюбия, мы усомнимся в Боге Живом и подаваемой Им благодати, мы явно отречёмся от Христа перед людьми, отречётся и от нас Христос перед Отцом Небесным! Горе, горе тем, которые и теперь не будут иметь огня любви в достаточной мере, чтобы понять, захотеть и совершить долг веры, верности и братолюбия!

Страшно мне говорить всё это, но как не говорить, когда всё это простая логика веры и любви, и, как таковая, является насущной потребностью веры и любви. Если бы даже я сам не вступил в жизни на путь, на который и вас призываю, и тогда я считал бы за преступление перед Богом и перед вами не поделиться моим пониманием веры при свете верховной царственной заповеди Спасителя мира о любви. Пониманием, оразумившим для меня веру, сделавшим веру насущной потребностью любви моей, ставшим для меня, получившего высшее образование, лучшим, самым убедительным ответом на все высшие запросы ума и сердца моего, в то время, как так многие мои сотоварищи по образованию, представители современной интеллигенции, во имя того же разума отвергают веру и становятся в ряды неверия.

Вам говорит человек, который ничего не предлагает вам, чего бы сам не делал. Вера для меня не только сокровище ума и сердца моего, но и пережитый опыт жизни моей, опыт, не поделиться которым было бы ещё большим преступлением перед Богом и перед вами, чем неисповедание правды веры, утолившей жажду ума моего и водворившей мир в сердце моём.

Более 20 лет я занимаюсь воспитанием душ живых к сознательной вере и сознательной дисциплине любви, помня, что «царство Божие внутрь нас есть» и невозможно осуществлять правду веры в жизни раньше, чем правда веры будет в умах и сердцах. Главной заботой моей было вознести верховный, царственный закон любви на подобающее ему место, отвести ему место первое и в самом понятии о Боге, и в понимании правды Божией, и в понимании нравственных обязанностей в области честной жизни по вере. Безгранична свобода духа человеческого, безгранична и свобода его от всяких влияний, от всяких обстоятельств. Грех и зло есть не что иное, как свобода от Бога и правды Его, тем более свободны мы от нам подобных. Не все воспитываемые нами отзывались умом и сердцем на предлагаемое, не все подчинялись влиянию того строя жизни, который по логике веры и любви стал естественным укладом жизни в школах наших. Как только добрая воля и любовь дозволяли усвоить умом и сердцем жизненную правду верховного царственного закона христианства и именно настолько, насколько эта правда усвоялась, как пелена спадала с глаз души, всё прежде сложное и непонятное становилось просто, ясно и логично в вере не только для юношей, но даже для детей, из того, что остаётся скрытым от многих разумных и учёных «мудростью книжной».

«Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф 6:21). Как только начинали сознавать, что любовь есть драгоценнейшее сокровище мира, начинает и сердце желать любви, как растение к солнцу, тянуться к любви, сознавать, до какой степени оно нищее любовью, сознавать, что не в нас источник любви, желать благодати любви. Возникает в сердце спасительный страх Божий, страх быть нищим любовью, быть отлучённым от причастия любви Самого Источника любви. Открывается душа для воздействия благодати, которая может даваться ей без насилия над ней. И молитва, и таинства – всё становится ей во спасение. Великое, таинственное чудо духовного рождения свыше совершается; совершается в размере алкания и жажды правды любви, насколько способны свободно воспринять. Когда желание быть причастниками любви достигает степени алкания и жажды Божией правды любви, крепким цементом любви мы органически связуемся с Богом Живым и со всем, что в мире Его тем же цементом с Ним связано. Мы становимся достоянием Божиим. Страх Божий в нас приобретает высокое достоинство, святое благородство страха перестать быть достоянием Его. Тот же крепкий цемент любви связует нас и со всеми Божиими в реальное братство умов, сердец и жизни. Мы становимся способными быть устойчивыми в любви, логичными и последовательными в ней. Становится доступным и высокое благородство верности: верности Богу, верности делу Божию, верности долгу, верности в братолюбии.

И всё это не наша сила, а Божия благодать. Достаточно возгордиться, вообразить себя самого источником силы, утерять страх Божий, перестать желать быть достоянием Божиим, и сила иссякнет, отнимется от нас разумение, растворится цемент любви, и мы не устоим в братолюбии, как не устояли в любви к Источнику любви – Богу Живому. Как часто мы на опыте испытывали жизненную правду этих психических явлений. Пока человек сознавал ценность любви и она была сокровищем сердца его, он был достоянием Божиим и получал от Господа и силу разумения, и силу любви. Как только гордость затмевала в сознании его Божию правду любви, как только по гордости он переставал дорожить притоком благодати, переставал признавать братьев достойными любви и своей нравственной обязанностью быть логичным, последовательным и верным в любви, он с пути Божия сходил на путь диавольский, на путь сынов противления, иссякала в нём любовь, он переставал разуметь то, что раньше разумел, он проклинал то, что раньше благословлял и любил, он фатально становился клеветником и обольстителем. Это вечная драма, как отдельной души человека, так и целых народов, так и всего мира. Кто пережил небесную радость духовного перерождения любимого существа под влиянием благодати Божией, кто пережил ужас вырождения любимого существа из брата, разумеющего и любящего, во врага, ничего более не разумеющего и всё проклинающего, не может не понимать, какой страшный признак отсутствия любви, когда для ближних своих, для целого народа своего, для всей церкви поместной, для всего человечества и для всей церкви земной не алчут и не жаждут небесной радости быть достоянием Божиим, причастниками блаженной гармонии царства, силы и славы любви Его, когда не ужасаются перед явными признаками вырождения из достояния Божия во врагов Бога и правды Его!

Те, которые смирили себя до любви к Богу и братьям, стали быстро возрастать в любви. Логика любви стала для них насущной потребностью любви. Самостоятельно возникли на лоне школ наших братские кружки, старший и младший, организуя добро в жизни детей по требованиям любви к Богу и друг к другу. Такой же потребностью любви стало для выходящих из наших школ оставаться верными в любви друг к другу и по выходе из школы, стройно организуя на началах веры, действующей любовью, всю жизнь во всей её целокупности, не исключая и трудовой жизни. Исконная русская артель, озарённая светом любви к Богу, стала братской артелью. Братские артели, соединённые цементом любви, образовали трудовое братство – братство-приход, здоровую, живую клетку, столь необходимую для здоровья живых организмов церкви и государства.

Опыт, пережитый нами, пережит в пас вами всей Россией, всей Русской православной церковью, всем христианским миром, всем человечеством.

Много скорбей пришлось нам пережить на этом пути. На себе самих, являющихся плотью от плоти и костью от костей окружающего нас общества, всех наших единоплеменников и единоверцев, мы изведали, как шатки мы в добре, как много в нас дурных, антибратских привычек ума и сердца, изведали и то, насколько сила Божия превышает немощи паши, изведали и то, какую силу благоволит творить Господь в немощах наших, когда мы искренно желаем быть достоянием Его.

Что сделано в немощи пашей, может быть сделано и во всякой другой немощи. Что сделано в малом размере на лоне Братства нашего, может быть сделано и в больших размерах по всему широкому лицу земли русской. Горы предрассудков и антибратской рутины, которые сдвинула вера наша на пути нашем, сдвинет вера и на пути всех, кто ступит с верой на путь веры. Мирное благоденствие, достигнутое на лоне трудового братства нашего, может быть достигнуто и на лоне каждого прихода, и на лоне каждой крестьянской общины, стать достоянием целой страны, делая и её достоянием Божиим, ковчегом порядка и мирного благоденствия среди ужасов надвигающегося на человечество кровавого потопа анархии.

«Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!» (Мф 23:37). Неужели и теперь не захотим! Неужели и теперь останемся глухи к верховному, царственному закону любви, без верности которому мы не можем быть собраны под крыло любви Божией и достигнуть мирного благоденствия кротких, живущих на основе веры, действующей любовью, бремя лёгкого и ига благого для всех, тяготящихся злом мира и желающих быть трудящимися на Божие дело созидания Божией правды.

Вот чем и в какой мере может быть полезен для всех опыт, пережитый нами на пути созидания трудового братства.

Именно верность верховному, царственному закону любви, созидая мирное благоденствие жизни на лоне трудового братства, и обеспечивает устойчивость этого мирного благоденствия и ограждает от соблазнов на измену любви, столь многочисленных и многообразных в рутине жизни современного человечества.

Простая логика любви заставляет верных членов трудового братства оставаться последовательными в любви и по отношению к церкви поместной и по отношению к престолу. Тесно сплочённые любовью, они чутки ко всякой измене любви. Трудовое братство не есть механический агломерат людей, распылённых отсутствием единомыслия и единодушия, в среду которых могли бы свободно проникать всякие антицерковные и антиправительственные веяния, сея вражду против церкви и государства. Любя, они ценят святыню любви и не поверят в благодетельность злобы и вражды, не откликнутся на призывы к злобе и вражде, не примут программы достижения злом добра.

Простая логика любви не дозволяет им терять здравый смысл в области любви, во имя любви, проповедовать и делать благоглупости. Твёрдо помня, что Христос и Евангелие – мир, а не злоба и борьба, горячо стремясь к миру и братству и осуществляя то и другое на лоне братства, они понимают, что мир и братство возможны только между любящими, желающими мира и братства, понимающими, что мир и братство требуют взаимности. Они понимают, что мир и братство возможны только между людьми и народами, одинаково желающими мира и братства. Они не будут играть в братство, обманывая людей, внушая им, будто они могут требовать к себе братских отношений, не признавая за собой братских обязанностей. Они не будут являть собой жалкую растерянность того неразумного понимания христианства, которое даёт основание врагам веры говорить: «что такое христианство; быть христианином значит раздать имение нищим и умирать от голода, глупо улыбаясь». Любовь заставляет их не враждовать и с разумом, помнить завет Спасителя мира: «Вот Я посылаю вас, как овец среди волков. Итак, будьте мудры, как змеи» (Мф 10:16). Любовь требует от них понимать, что Спаситель мира завещал им любовь разумную. Они не будут являть собой и ту жалкую робость, при которой как греха боятся всякой радости, даже мирного благоденствия, бессознательно проклиная Творца в Его творении, отпугивая от христианства, давая врагам веры основание говорить, что «под тлетворным её влиянием вянут самые роскошные цветы жизни». Они помнят слова Спасителя мира «милости хочу, а не жертвы» и не считают за грех ни мирную радость, ни мирное благоденствие. Они не откажутся под предлогом мира и братства пойти отбывать воинскую повинность, пойти умирать, когда это необходимо и на отечество нападает народ, не желающий с ним ни мира, ни братства. Они понимают, что в этом мире, который весь во зле лежит, часто приходится выбирать из двух зол меньшее. Любовь научает их понимать, что то, что логично на лоне братства, не логично там, где братства нет, что, стремясь, к осуществлению правды веры и братства, нелогично во имя веры и братства разрушать государство и его учреждения, лишать защиты их организации кротких, которые всего более пострадают от анархии, среди людей, чуждых вере, любви и братства. Во всех этих случаях любовь потребует от них здравого смысла, как на деле любви, так и в отношениях к чуждым любви, не позволит им оклеветать любовь, доводя теорию любви и практику любви до абсурда, упраздняющего любовь, делающего любовь утопией в этом мире, который весь во зле лежит, где любовь должна быть умной овцой, понимающей как необходимость обособления от волков, так и то, что волки – не овцы и что овечья логика не применима ни в жизни волков, ни в отношениях к ним.

Силой благодати Божией становиться из волков хищных кроткими овцами стада Христова, мудрыми овцами, понимающими, в Кого веруют, понимающими верховный, царственный закон любви, мудро устрояющими свою жизнь на основе веры, действующей любовью, в тесном братском единении с теми, кто искренне желает мира и братства, обособляясь от тех, кто ни мира, ни братства не желает, понимая, кто волки и кто овцы, понимая и то, как разумно относиться к тем и другим, как честно, осуществляя правду братства с одними, оберегать эту святыню от вредной закваски и козней других – вот что нужно, что непосильно для человека, но возможно для Бога, когда мы даём Ему возможность сделать нас достоянием Своим и через нас действовать.

На этом пути мы встретили и сочувствие, и вражду. Были люди, которые с замиранием сердца следили за опытом жизни нашей, молясь о нас и радуясь успехам нашим. Были и люди, считавшие дело наше за личное для себя оскорбление, искавшие, за что осудить нас и всячески выказывавшие нам ожесточённую враждебность. Не только по человеческой слабости нашей, насколько этим оскорблялось самолюбие наше, но и по любви, насколько этим оскорблялась любовь наша, наше желание мирного, дружного общения со всеми окружающими, много тяжёлого, мучительно скорбного пришлось пережить нам. Мы благословим эти скорби, если они послужат во благо. Мы уже имеем основание благословлять их. Чем более нас осуждают, тем более дело, которое мы делаем, становится доказательным и общеобязательным. Чем хуже мы, тем более и лучше могут и должны сделать те, кто лучше нас.

Чего и как мы достигли, невозможно излагать мне подробнее в этом кратком очерке, и без того принявшем слишком большие размеры. Подробно это изложено в моих печатных трудах; подробно это может быть изучено на месте при ознакомлении с самим делом Трудового братства, на которое мы смотрим как на живую книгу, раскрытую для всех, желающих прочесть её, не считая себя вправе писать на страницах её не то, чего желают хозяева книги.

Скажу одно, что перед Богом, по совести и по долгу любви к церкви, к отечеству и ближним, не могу не желать для всех приходов,

для всех крестьянских общин, для всей церкви поместной, для всего отечества нашего и всего человечества того мирного благоденствия, которое благоволил Господь осуществить в немощах наших на лоне Трудового братства нашего. Зреет закваска царства Божия, вырастает дерево христианства. И Трудовое братство наше – новая разновидность плода, которое во все времена приносило святое дерево, прежде в форме братских общин первых веков христианства, потом в форме аскетических трудовых братств – общежительных монастырей. Приспело время, когда это нормальное явление жизни церкви опять, как в первые века христианства, должно из исключительного явления аскетического, иноческого подвига стать явлением общецерковным, когда всякое промедление в этом деле может иметь самые пагубные последствия.

«Аз с вами есмь во вся дни, до скончания века»[59], сказал Спаситель мира. Он неизменен. Неизменны слова Его. Неизменна правда Его. Непреложен и верховный, царственный закон Его. И теперь Он говорит нам: «Придите ко мне все труждающиеся и обремененные и Я успокою вас» (Мф 11:28); «Кто хочет по мне идти, отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Мною» (Мф 16:24); «Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели» (Мф 23:37).

Захотим! Будем не слушателями забывчивыми, а исполнителями слова. Возьмём на себя с верой и любовью крест любви и братства, соберёмся под крыло любви Христовой!

Пусть собираются в братства трудовые, одухотворённые духом жизни, животворящим духом веры и любви, все. Пусть станут такими трудовыми братствами все приходы, все крестьянские общины. Пусть объединятся в такие трудовые братства все ремесленники, все торговцы, все представители либеральных профессий, все чиновники каждого ведомства, все ученики и студенты учебных заведений. Лишь бы не ожидали, когда все того захотят, а объединялись тотчас те, которые в данном городе или селе, ведомстве или учебном заведении почувствуют, что это стало потребностью веры и любви для них.

Захотим, станем людьми доброй воли. Всё остальное дело Божие и силою благодати Его в немощах наших совершится. Захотим. С верой и любовью приступим, памятуя, что Жив Господь Бог, творяй чудеса!

Н. Неплюев

Воздвиженск

30 октября 1904 года

Письмо к духовенству[60]

Архипастыри и пастыри Русской православной церкви! Вера, ревность о Боге и святой правде Его, любовь к Русской православной церкви и к вам, представителям священной иерархии её, дают мне право говорить, ожидая, что слово любви будет с любовью выслушано.

Душа моя полна скорби, негодования и страха Божия за церковь нашу: чужаком, врагом я должен был быть для церкви, чтобы чувствовать иначе во время суда Божия, совершающегося над нами, когда вся страна наша живёт враждой и раздорами, погружена в ужасы междоусобия, верит не в любовь, а в злобу, считает практичным не братское единение и мирное созидание, а грубую борьбу и злое, мстительное разрушение, тем самым выказывая, как глубоко развращена душа народная, до какой степени она стала безблагодатной.

Было бы делом преступной гордости и несправедливого самообольщения обвинять за то других, а не самим нам каяться. Откуда взялись все те безбожники и анархисты, все те «агитаторы» и «демонстранты», которые являют все признаки бесноватости и погружают всю страну в неисчислимые бедствия междоусобия? Разве не вышли они из среды православных русских людей? Разве силу их не составляет то, что громадное большинство православных русских людей настолько духовно шатки, настолько чужды сознательной веры, настолько чужды устойчивой любви, что одни способны увлекаться самыми дикими теориями отрицания и разрушения, другие – сочувствовать всякому беспорядку, грабежам, поджогам и насилиям, и сами становятся грабителями, поджигателями, убийцами.

О, если бы мы сами были твёрды в вере и любви! Никто не был бы опасен для нас. Мы пошли бы на страдания и смерть, верные правде Божией и традициям Церкви Христовой, но не изменили бы Богу Живому умами и сердцами нашими. Мы были бы сплочены цементом любви к Богу и друг к другу в такое крепкое братское единство, что каждый приход представлял бы из себя сильную благодатью духовную крепость, в которую не могла бы проникнуть злая закваска, которую тем более не могли бы одолеть силы зла и в ней хозяйничать, как это есть в настоящее время.

Никто иной, а сами мы виноваты в том, что не святится имя Божие в умах наших, нет Царства Божия в сердцах наших и не творится святая воля Его в стране нашей. Не других осуждать, а покаяться нам надо и сотворить плоды, достойные покаяния. И стыдно, и страшно, когда слышишь от имени церкви поместной слово гордого самообольщения вместо честного призыва к покаянию – теперь, когда совершается суд Божий над нами.

Простите же, архипастыри и пастыри церкви, если слово моё будет полно огня негодования. Не примите негодование это за злую укоризну, тем более за желание оскорбить. Во мне, хотя бы и в меньшем из чад своих, кается церковь поместная, кается во многих грехах своих и негодует о великом поругании своём. И это письмо, как и все печатные труды мои, как вся жизнь моя и дело жизни моей православное Крестовоздвиженское трудовое братство, есть один сплошной покаянный вопль за всю церковь нашу, которую люблю, о которой ревную, ответственным членом которой себя сознаю, что и даёт мне право от её имени говорить, за неё каяться, о её поругании негодовать.

Когда я говорю о церкви кающейся, я, само собой разумеется, говорю не о духовной единой святой соборной и апостольской Церкви, которая всегда неизменно свята и непорочна, которую «врата адовы не одолеют», которой и не в чем каяться, а о той внешней организации, которая называется Русской православной церковью поместной, к которой апостол Иоанн мог бы обратиться со словами увещания, как обращается в Откровении к церквам Малоазийским, говоря ангелу Сардийской: «Ты носишь имя будто жив, но ты мёртв. <…> Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся»; ангелу Лаодикийской церкви: «Ты не холоден и не горяч……Извергну тебя из уст Моих…Ты говоришь: “я богат и ни в чём не имею нужды”, а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ, и слеп, и наг. <…> Итак, будь ревностен и покайся»; и ангелу Эфесской: «Ты оставил первую любовь свою. Итак, вспомни откуда ты ниспал и покайся… а если не так, скоро приду к тебе и сдвину светильник твой с места его, если не покаешься»[61].

Я не из тех, которые всю ответственность за все нестроения жизни церковной возлагают на духовенство и сами ничего не делают ни для познания правды Божией, ни для честного устроения жизни на твёрдом камне исповедания этой правды. Церковного самосознания во мне достаточно для того, чтобы сознавать мои права полноправного члена церкви, соответствующие этим правам обязанности, и не извинять невыполнение этих обязанностей, возлагая на вас ответственность за своё собственное нечестное отношение к Вечному Главе Церкви, Высшему Её авторитету, Единому Учителю для всех, Единородному Сыну Бога-Любви, Господу нашему Иисусу Христу и Его Святой Церкви. Вся жизнь моя была сплошным доказательством возможности для мирян самодеятельности даже при самых неблагоприятных условиях, а, следовательно, и неосновательности возлагать на одно духовенство всю ответственность за шаткость умов, за холод сердец и все нестроения жизни на лоне церкви поместной. Вот что даёт мне преимущественное право, что возлагает на меня и преимущественную обязанность говорить, даёт мне преимущественное право быть вами выслушанным.

Не в личных достоинствах моих это право, нечем хвалиться мне лично, как разве немощами моими, в которых сила Божия совершалась, доказывая, что она сильнее всякой немощи человеческой, и будет являть себя во всякой немощи каждый раз, как воля добрая даёт Духу Святому право действовать в немощи нашей, не совершая тем насилие над нами. Моё право всё в этой воле доброй и любви к Богу, к церкви и к тем, которым говорю.

Каюсь за всю церковь нашу, предоставляя архипастырской и иерейской совести вашей принять участие в этом покаянии в размере любви вашей к Богу Живому, Христу Его, Вселенской Церкви Божией и Русской православной церкви поместной.

Величайший грех наш, что мы не соблюли верность верховному закону христианского откровения, царственному закону о любви, не возлюбили Спасителя нашего до разумения жизненной правды этого верховного закона, до верности ему в жизни нашей, до согласования с ним умов и сердец наших, всего уклада личной, семейной, церковной, общественной, трудовой и государственной жизни нашей. В этом законе животворящий дух Царства Божия, правды Божией, Церкви Божией и верности каждого из нас Богу и правде Его. Без верности животворящему духу верховного закона христианского Откровения остаётся одна буква, буква мёртвая и мертвящая именно по отсутствию в ней животворящего духа любви. И мы являем собой позорное зрелище кумиропоклонников буквы под сенью креста. Затем ли приходил Господь, чтобы заменить букву ветхозаветную буквой новозаветной! Не учил ли Он нас, что спасение не в букве, а в рождении свыше, не призывал ли Он нас поклоняться Богу в духе и истине, быть светом мира и солью земли, не предупреждал ли Он нас, что от тех, которые от Него отрекутся, отречется и Он пред Отцом Своим Небесным, Он, Который не буква, а любовь, путь, истина и жизнь.

Не будем обманывать себя, мы не соблюли верховную заповедь христианского Откровения о любви, мы самодовольны в малой любви нашей, не сознаём себя нищими любовью, не проверили ни ума, ни сердца нашего мерилом верховного закона о любви. Быть логичными в любви и стройно организовать всю жизнь и все отношения наши на основе животворящего духа этого верховного закона христианского Откровения не стало потребностью наших холодных, неверных Богу и Христу Его, гордых, себялюбивых, корыстных и самодовольных во всём этом зле сердец. Как ветхозаветные книжники и фарисеи, полагая верность Богу в строгом соблюдении буквы закона, не любя Бога всем разумением, всем сердцем и всей крепостью своей, не любя ближних своих при свете любви к Богу, не признали Единосущного Богу Христа, надругались над любовью Его и распяли Его «во славу Бога» и на пользу церкви поместной и её синедриона, так и мы полагаем верность нашу в соблюдении православной буквы, оставаясь чужими Богу, затемняя понимание правды Его, клевеща на веру нашу, распиная Живого Христа всем складом ума нашего, не упорядоченного любовью, всем складом сердец наших, чуждых любви, всем укладом жизни нашей, не согласованной с любовью, не организованной на началах братского единства. Борьба и распыление являются нормальными явлениями, а организация на лоне церкви жизни и труда на честной христианской основе единения в братолюбии считается за ненужное, даже вредное, соблазнительное новшество, что я лично испытал на деле созидания Трудового братства нашего. Как пророки называли ветхозаветный народ избранный «народом жестоковыйным, с медным лбом и необрезанным сердцем», так и теперь они назвали бы нас тем же народом жестоковыйным, «с сердцем некрещёным».

Без любви, без веры и без страха Божия громадное большинство из нас приступает к таинствам, думает, чувствует и живёт. Оттого и остаётся это громадное большинство без-благодатным, являет себя до такой степени безблагодатной страна наша, так слабо в ней добро, так сильно в ней зло, так тяжко болеют организмы государства и церкви поместной в отсутствии цемента любви, без которых не может быть объединяющих начал, не может быть ни единомыслия, ни единодушия, нет братского единства, а есть распыление, вражда и борьба, как в целых организмах, так и в каждой из клеток, их составляющих, тех приходах и общинах, в которых одна скорлупа, одна буква, одно механическое сожительство, а цемента любви нет: и люди, и жизнь одинаково безблагодатны!

В этом величайший грех наш. Всё остальное в умах, сердцах и жизни нашей только логичные последствия этой измены Богу Живому, «Который есть Любовь», измены животворящему духу верховного завета Спасителя мира, отречения исповедания правды учения Его перед людьми и подмены животворящего духа правды Божией кумирами буквы внешнего проявления любви к Богу, буквы мертвящей именно потому, что буква эта не оживотворена духом живой любви.

Именно в этом грехе нам и надо покаяться, ничем себя не оправдывая ни перед Богом, ни перед людьми, ни перед собственной совестью. Поймём во всём его объеме великий грех поруганной нами, оклеветанной жизнью нашей, любви Божией, поруганного нами, называющими себя христианами, оклеветанного жизнью нашей верховного закона христианского Откровения! Страх Божий да научит нас понять всю степень преступности нашей, да научит нас от всего сердца покаяться и почерпнуть в силе покаяния нашего решимость с помощью Божией принести плоды, достойные покаяния, исправить в умах, сердцах и жизни нашей всё, что было в них изменой любви, а, следовательно, и изменой Богу-Любви, Христу Его и Церкви вселенской!

Если и теперь мы не покаемся, останемся самодовольны в позорно малой любви нашей, не сознаем себя нищими любовью, не станем алчущими и жаждущими Божьей благодати любви, мы погубим отечество наше и сдвинет Господь светильник православной Русской церкви поместной за нераскаянную гордость нашу и за упорство наше на злых путях наших.

Отчего столь безуспешно преподавание закона Божия во всех учебных заведениях наших от сельских школ и до университетов и академий? Отчего происходит поучительный факт столь многих атеистов и анархистов, выпускаемых в жизнь нашими духовными учебными заведениями? Отчего вера не становится светом разума ни для народа, ни для интеллигенции? Отчего простой народ наш остаётся в постыдном невежестве в вопросах веры, даже и сдав экзамен по закону Божию при выходе из сельских школ, до того тёмен, что легко совращается во всякую ересь, легко подстрекается на всякое преступление? Отчего интеллигенция наша, даже и те представители её, которые ищут Бога, тоскуют по Боге, одушевлены высокими и благородными стремлениями, так мало находят удовлетворения самым законным потребностям ума и сердца на лоне церкви, а ищут этого удовлетворения вне церкви?

Не дадим гордости ввести нас в самообольщение. Не будем возлагать ответственность за это ни на Толстого, ни на Пашкова, ни на науку, ни на какие-либо иные обстоятельства жизни. Сознаем честно, что сами мы в том всего более виновны.

Разве мы научаем понимать главенствующее значение верховного закона христианского Откровения? Разве мы

делаем из этого закона логичные выводы для истинного понимания при свете его всего вероучения и определённой программы мирного христианского прогресса и стройной организации жизни на христианских началах? Разве мы научаем понимать цельное христианское мировоззрение, определённый христианский идеал, легко усвояемую в своей простоте христианскую этику? Нет. Мы затеряли высший закон христианского Откровения среди пестроты многоразличной буквы догматов, исторических фактов, церковных преданий и православной обрядности. Мы не научаем понимать, что живая любовь важнее всяких богословских знаний, всяких благочестивых упражнений, не научаем понимать даже и того, что живая разумная любовь («всем разумением») требуется церковью более соблюдения постов и мелких постановлений чисто временного дисциплинарного характера. Мы не научаем быть логичными и последовательными в любви. А ведь любовь и есть животворящий дух самой веры, самого Откровения. Она и есть объединяющее начало, дающее стройность всему вероучению. Любовь – разум веры и цемент всего вероучения, сплачивающий его в одно разумное единство. Лишив верховный закон христианского Откровения подобающего ему места, затеряв его в массе богословских знаний, сообщаемых на уроках закона Божия и лекциях богословия, мы тем самым оглупили веру нашу, лишили её возможности удовлетворять умы и сердца, стать основой определённой программы мирного прогресса в жизни верующих. Всё вероучение в наших устах является бесформенной грудой разнообразной буквы, не одухотворённой, не упорядоченной и не оразумлённой ясным пониманием первенствующего значения верховной заповеди христианского Откровения. «Знания надмевают, любовь научает». «Кто любит Бога, тому дано знание от Него»[62]. И чем больше даётся знание отрывочной буквы без понимания верховного значения любви, тем больше человек становится или сухим схоластиком, совершенно не способным оказывать живое воздействие на жизнь, или врагом веры, именно на уроках закона Божия почерпнувшим такое понимание веры, при котором она совсем не применима к практической жизни, как бы признаётся утопией, которую осуществлять в жизни совсем не нужно и даже невозможно. Как честному человеку при таких обстоятельствах не стать врагом жизни или врагом веры, а не двоиться между несовместимыми требованиями веры и жизни! Как по мере умственного развития не сознавать эту роковую дилемму! Как не выбрать жизнь и остаться на стороне веры, когда человек не понимает верховного значения любви, вера, именно благодаря этому, не может удовлетворять ни разума, ни сердца его, тем более не может дать ему привычек любви. Как не стать ему врагом этой веры, которая только тревожит его совесть полной неприложимостью её требований в практике его жизни, не указывая ему ни определённого идеала иной жизни, ни практической программы упорядочения жизни на основах этого идеала. Самое вероучение распылено непониманием верховного закона о любви.

И всё это исправится, как только мы покаемся в преступно малой любви нашей к Богу и правде Его, допустившей нас так мало любить Бога всем разумением нашим, что затмилось в умах наших понимание первенствующего значения верховного закона о любви. Как только взойдёт солнце этого закона и осветит собой все вероучение, всё станет просто, ясно и логично. Говорю это по опыту. Когда, изучая откровение, я понял эту правду, вера стала источником утоления всех наивысших запросов ума и сердца, самою разумной основой жизни, которую я не могу променять ни на какую иную основу, вполне сознавая её высшую правду. Среди законоучителей и профессоров богословия есть люди, сознающие эту правду, но их слишком мало. Во благо церкви поместной необходимо, чтобы она потребовала от всех, кому вручает святое дело научения боговедению, немедленно и цельно стать на этот путь честного исповедания верховного закона правды Божией.

Раз мы признаем верховное значение любви, станет потребностью совести нашей приобрести добрые навыки устойчивой любви, стать логичными в любви, оставаясь верными ей всем складом ума, всем складом симпатий, всем укладом жизни нашей. Покаяние исправит и ум, и сердце, и жизнь нашу.

Отчего в христианских школах не только не отведено место первое воспитанию воли в направлении христианского понимания добра, воспитания духа к добрым навыкам устойчивой любви, кротости, смирения и великодушия? Отчего у нас так мало людей, способных стать воспитателями, так мало, что на каждом шагу можно слышать сомнение в возможности найти их. Горе, горе нам, потому что это правда! В церкви нашей так мало людей с любовью упорядоченным умом и сердцем, крещёным любовью, что трудно найти воспитателей, способных с разумной любовью отнестись к воспитываемым, способных не исказить самых святых принципов, понимая и прилагая их с любовью. И вот мы не можем призывать к любви, сами не понимая её разумного, мирового, вечного значения. Горе нам, потому что дети наши остаются не дисциплинированными любовью и дошли до того, что ещё на школьных скамьях в самой грубой форме выражают озлобление своих не дисциплинированных любовью сердец, юноши наши в стенах высших учебных заведений храм науки обращают в вертеп разбойников. Горе, горе нам. Всё это наша вина, потому что сами мы не дисциплинированы любовью, не любили детей и юношей наших до разумной любви к ним, до братского единства с ними, до оразумления любви для них. Горе нам: мы были не старшими друзьями, не любящими братьями, а сухими педантами-педагогами, тем вицмундирным начальством, которое только умело требовать к себе повиновения, не любя до потребности убеждать умы, достигать сердечного единения.

Мы не можем призывать к кротости, сами не понимая разумной христианской кротости, которая с покладистой уживчивостью беспринципного непротивления злу ничего общего не имеет. Мы сами слишком мало любим, чтобы понять разумную кротость с точки зрения разумной любви. Мы и кротость оглупим и сделаем не элементом порядка и мирного благоденствия, а превратим в яд, парализующий всякую добрую энергию, делающий безоружными по отношению ко всяким эксплуататорам, способным злоупотреблять кротостью. Мы не любим до понимания необходимости обособления кротких от злых и стройной организации жизни на началах разумной кротости для кротких. В наших устах кротость становится благоглупостью, утопией неразумного применения буквы отрывочных сентенций христианской нравственности к строю жизни, ничего общего с христианством не имеющим. Мы только и можем оклеветать кротость, как оклеветали любовь. Горе, горе нам! Преподавая мертвящую букву кротости, мы достигли только одного: дети и юноши наши возненавидели кротость, поклонились грубости, буйству, являют все признаки бесноватости.

Мы не можем призывать к смирению, сами не смирившие себя до живой любви. Мы и смирение оклеветали; из разумной силы души превратили в неразумные цепи, на которых преступно держали рабами нашими тех, кого должны были делать достоянием Божиим, призванным к христианской свободе, к «свободе славы чад Божьих». Мы и смирение оглупили, оклеветали нашим нечистым к нему прикосновением. И наши дети, наши юноши возненавидели смирение, из гордости сотворили себе кумира и поклонились ему. Безумие гордости обуяло их, но мы раньше их поклонились этому кумиру и служили ему, принося человеческие жертвы гордости нашей. Горе, горе нам.

Мы не можем призывать к великодушию, сами чужды благородства духовного и великодушной справедливости. Мы и великодушие оклеветали, превратили его в попустительство бессрочного коснения во зле, в терпение не на доброе дело созидания добра, а на злое дело бессрочного застоя и вредного попустительства всяких злоупотреблений, всякой неправды. Дети и юноши наши возненавидели великодушие, потому что и тут им предлагалась одна буква мертвящая, лишённая животворящего духа любви, созидающей жизнь на началах великодушия. И дети, и юноши наши стали изумительно чужды всякого великодушия, избрали жизненной программой своей ожесточённую борьбу и мстительное разрушение. Горе, горе нам, потому что сами во всём этом виноваты, лишив все эти буквы христианской добродетели животворящей силы и разума духа любви!

Что же удивительного, что мы пожинаем то, что сеяли, что дети наши превратились в бесноватых и стремятся весь храм церкви поместной, весь храм отчизны нашей превратить в вертеп разбойников. Мы не научили их пониманию любви, мы не воспитывали их в привычках любви, мы не возвысили их до добровольной дисциплины любви, мы не призывали их разумно устроять жизнь на началах любви и братского единения, мы не указывали им пути, достойные любви, ту разумную программу мирного прогресса, которая без грубой борьбы и жестокого разрушения зданий на головы в них живущих может надёжно и быстро привести нас к мирному благоденствию жизни на основе любви и братского единения. Мы говорили им: верьте в Бога-Любовь, но не мечтайте об утопии организации жизни на началах братства и любви. Они отвернулись от нас с негодованием, – и были правы, не мирясь с нашим отношением к вере и жизни. У них не хватило любви, чтобы самостоятельно додуматься до лучшего отношения к вере, до разумения путей любви к созиданию правды любви в жизни. Нам ли бросать камень в них за это?! Горе, горе нам! Пора покаяться, от всего сердца сказать Господу: «беззаконие мое аз знаю и грех мой предо мною есть выну Тебе Единому согреших и лукавое пред Тобою сотворих!»[63]

Горе, горе нам! Мертвенность и распыление во всех областях жизни нашей, потому что нет животворящего духа любви в нас и верховный закон о любви у нас в пренебрежении и забвении. Всё те же мертвенность и распыление, которые делают вероучение наше никого не убеждающим и никого не научающим, школы наши – не упорядочивающими умы и не воспитывающими сердца, делают и жизнь нашу семейную, общественную, церковную и государственную такими же хаотическими грудами неупорядоченной буквы. Везде и во всём тоже распыление, та же мертвенность! Самое семейное начало расшатано до того, что супруги и дети с трудом переносят взаимную зависимость, которая в отсутствии цемента любви становится из сердечной потребности мирного единства цепями, которые и стремятся порвать. Любовь заставила бы покаяться в малой любви друг к другу. Изменив любви к Богу до непонимания жизненного значения Его верховного закона о любви, мы не алчем и не жаждем любви, любовью называем себялюбивые капризы сердца нашего; где же нам устоять в любви друг к другу! Мы недостойно приступаем к таинству брака и благодать любви не даётся нам.

Распыление и мертвенность в жизни приходов и во всей церковной жизни нашей. Представители священной иерархии и Духовное ведомство наше не любят мирян, – т. е. громадное большинство представителей церкви поместной, – до желания сердечного единения с ними на православных началах соборности, до признания за ними прав, признанных за ними соборной и апостольской церковью во времена «первой любви», когда апостолы их называли «живыми камнями, устрояющими дом духовный, царственным священством, народом святым, людьми, взятыми в удел»[64], до сознания своей нравственной обязанности «не властвовать над ними», а быть для них живым примером «веры, действующей любовью». Миряне, поверив, что у них нет никаких прав, не признают за собой и никаких обязанностей к церкви. Они не любят церкви до сознания себя «присными ей», как они «присные Самому Богу», до сознания своих нравственных обязанностей в ней и высокого значения для них тех прав, без которых они не могут исполнять и эти обязанности. Они стали совершенно равнодушными к церкви и судьбам её. От равнодушия до враждебности один шаг, и с каждым днём увеличивается число тех, которые из рядов равнодушных переходят в ряды враждебных. Не любя церковь, отчуждённые от неё самим укладом нашей жизни церковной, они тем менее имеют основания любить чиновников духовного ведомства, которые без участия их распоряжаются судьбами церкви поместной, властвуя над ней и считая всякое проявление самодеятельности мирян за крамолу и неповиновение духовной власти. Горе, горе нам, допустивших церковь нашу до этой распылённости, до этого омертвения жизни церковной.

Распыление и мертвенность в жизни крестьянских общин и во всей социальной жизни нашей. Мы нелюбим ближних наших, даже единоплеменных и единоверных нам, до желания мирного единения и честного братского единства с ними. Мы до того бедны любовью, что не было насущной потребностью братолюбия для нас организовать нашу жизнь, отношения и все роды труда на началах мира и единения в братолюбии. Богатые и сильные не любят Бога до разумения того, что богатство и сила их – таланты, вручённые им Богом, что талан-

ты эти они должны употребить с наибольшей пользой для дела Божия, для всей церкви Божией, на пять полученных талантов принеся в сокровищницу мирного благоденствия царства Божия другие пять талантов, что растрачивая эти таланты себялюбиво без пользы для церкви и дела Божия, они зарывают их в грязь земную. Они растрачивают эти таланты на роскошь, на корыстные предприятия, на экономическую борьбу, не устрояя жизнь бедных на новых началах во славу Божию и во благо церкви, а только успокаивая совесть свою или, что ещё хуже, подкупая общественное мнение той бессистемной благотворительностью, которая оклеветала самое понятие о благотворении до самообмана, до наивного вычерпывания ковшиком моря зла и страданий, не упорядочивая жизнь, не уменьшая неизбежности невинных страданий. И бедные не лучше богатых, не более их любят Бога и ближних, не более их желают братства между людьми и общего благоденствия для себя и своей семьи, что и обнаруживается, как только они «выходят в люди», становятся кулаками и эксплуататорами, худшими представителей других классов общества, как только ослабляются властью меры внешней репрессии и они получают возможность выказать во всём безобразии дикое своеволие души, не упорядоченной добровольной дисциплиной любви, души, не ставшей достоянием Божиим, души безблагодатной, не крещённой Божьей благодатью любви.

Вот истинный корень всех нестроений жизни нашей, всех бед и скорбей, обрушившихся на отечество наше, как только обстоятельства жизни заставили ослабить меры внешнего принуждения. Тотчас обнаружилась искусственность, механичность, призрачность нашего единства и внешнего благочиния жизни нашей. Горе, горе нам, потому что сами мы в том виноваты, мы, не возлюбившие Бога всем разумением нашим до понимания Его верховного закона о любви, до сознания жизненной правды этого закона, до насущной потребности на его правде организовать всю жизнь нашу. Горе, горе нам! Мы веками мирились со строем жизни, основанном на страхе и корысти, а не на любви, вынуждающим, как явление нормальное и неизбежное в области жизни трудовой и социальной, экономическую борьбу, прямо противоположную мирному единению честного христианского трудового братства. Мы не научили богатых и сильных понимать их обязанности любви к Богу, их обязанности любви к ближним при свете любви к Богу. Мы не научили бедных и трудящихся понимать силу любви и добра, не призывали их соединяться в трудовые братства, синтезирующие для своих сочленов все роды благотворительности в форме достойной честных христиан самопомощи и взаимопомощи. Они тысячами погибают в своей распылённости, в своей беззащитности. Мы не радели о том, чтобы собрать их на доброе дело братского единения, они идут теперь за теми, которые зовут их объединиться на злое дело мщения и разрушения. Горе, горе нам, потому что все мы виновны перед Богом, людьми и самими собой, виновны и не имеем оправдания в грехе своём!

То же распыление, та же мертвенность и в жизни политической нашей, в жизни всего государства нашего. Мы не вразумили живой любовью основ государственной жизни.

Как не любили до алкания и жажды сердечного единения представителей всей Русской православной церкви поместной и тем сделали православие из живой основы жизни государственной, объединяющей всех на началах соборности, буквой, не внушающей к себе сознательной любви, так не любили и до алкания и жажды тесного сердечного единения власти под главенством Божией милостью самодержавного монарха, ограниченного конституцией правды Божией и своего помазанничества в большей мере, чем может его ограничить какая-либо конституция человеческая, – с народом, и тем превратили самодержавие Божьей милостью в букву бюрократической олигархии.

Горе, горе нам, потому что и после всего сказанного многие из нас спросят: что же нам делать, как помочь горю, как исправить тяжёлое бремя вековых грехов наших? Горе, горе нам, потому что в этих вопросах опять и опять прозвучит неверие наше. Вера знает, что делать, и не может колебаться в путях своих. Она знает, что надо покаяться и сотворить плоды, достойные покаяния. Грех наш в малой любви, в недостатке разумения верховного закона христианского Откровения о любви, в том, что под разными предлогами не делали честных логичных выводов из этого верховного закона для честной жизни по вере, действующей любовью. В этом нам и надо покаяться, понимая, что плод, достойный покаяния, состоит в том, чтобы вступить твёрдо на путь любви и честной организации жизни на основах любви. Поверим Богу, что любовь – высшая ценность и высшая сила мира, станем алчущими и жаждущими любви, и Господь даст нам благодать любви, и эта благодатная любовь научит нас всему и укажет нам разумные пути любви для осуществления мирного благоденствия правды любви в жизни нашей. Лишь бы мы твёрдо решились ходить верою, а не видением, верить Богу и правде Его, а не нашим политическим соображениям, ни под каким предлогом не откладывая дела честного покаяния и дела честного исправления жизни нашей.

Архипастыри и пастыри Русской православной церкви! Вот, что вера, любовь, разум и совесть заставляют меня высказать как всенародную исповедь души моей. Умоляю вас во имя Бога, во имя Церкви Божией, во благо Русской православной церкви поместной и бедного, мятущегося отечества нашего, поддержать вашим авторитетным голосом слабый, неавторитетный в глазах многих, единоличный голос мирянина, которого вы, по данной вам благодати священства, не можете не признать за родственный по духу голосу самой Церкви, от имени которой я негодую о грехах наших и исповедую правду любви, веры и надежды на помощь Божию!

Я предложил краткую программу действий всем людям доброй воли, всем верующим в царство, силу и славу любви и братского единения, а не злобы, борьбы и распыления, всем, желающим путём мирного прогресса достигать мирного благоденствия нашего отечества, объединиться, чтобы явить силу добра, организовать добро и собрать под его святым стягом всех людей доброй воли в одну партию, которая будет не бороться со всеми другими, а объединяться на дело мирного созидания, столь необходимое в такое время, когда так многие дружно разрушают, и так мало людей, согласных между собою в том, что и как созидать на развалинах, нагромождённых их разрушительной деятельностью.

Здесь предлагаю на ваше усмотрение краткую программу упорядочения жизни церковной, программу, входящую как составная часть в общую программу, о которой только что говорил:

1. Громко выраженное всенародное покаяние в том, что не радели о правде Божией и не в достаточной мере понимали правду верховного закона христианского Откровения о любви.

2. Преподавание боговедения должно быть упорядочено стройным изложением христианского мировоззрения, христианского идеала и христианской нравственности при свете верховного закона христианского Откровения, научая понимать жизненное значение любви как в деле правоверия и практической программы мирного прогресса, так и в деле стройной организации жизни и труда на началах братского единства.

3. Воспитание во всех школах от низших до высших должно быть стройно организовано на той же христианской основе живой любви, призывая самих детей и юношей к самодеятельности, организуя добро в их жизни в форме братских союзов, в которых они могли бы возрастать в добрых навыках живого и разумного братолюбия с непременным условием, чтобы сами воспитатели подавали им добрый пример любви и уважения к их человеческой личности, великодушия, кротости и разумного христианского смирения.

4. Соборное начало должно быть восстановлено в полном объёме во всей жизни церковной, восстановляя сердечное единение между всеми членами церкви, восстановляя за мирянами все права, которые признавала за ними первенствующая церковь времён апостольских, восстановляя таким образом животворящий дух святой соборной и апостольской Церкви в Православной русской церкви поместной.

5. В полной мере должно быть восстановлено и выборное начало, давшее церкви таких светил как св. Василий Великий, св. Григорий Богослов, св. Иоанн Златоуст, св. Климент Александрийский и многие другие. Все епископы, пресвитеры, дьяконы и церковнослужители должны быть избираемы всей той малой или великой церковью, на служение которой они посвящаются, получать от этой же церкви определённое содержание.

6. Вся жизнь социальная и трудовая должна быть стройно организована на началах братского единства в форме трудовых и профессиональных братств, вступление и выход из которых должен быть, конечно, свободным, сообразно требованиям христианской свободы.

7. Каждый приход должен представлять из себя тесно сплочённое любовью трудовое братство, автономно, тоже на соборном начале, устрояющее внутренний уклад жизни своей, имея возможность ограждать себя от вредной закваски, сохраняя тоже по требованиям христианской свободы всего братства-прихода право принимать в свою среду и исключать из своей среды по требованиям христианской совести.

Согласно с этим представляется мне необходимым:

1. Послание Святейшего Синода, приглашающее всю церковь поместную цельно покаяться в прошлом и цельно приступить к новой, честной жизни по вере, действующей любовью.

2. Совершенная реорганизация дела воспитания и обучения в духовных семинариях и академиях в этом направлении.

3. Реорганизация дела преподавания закона Божия и богословия, организация дела воспитания к дисциплине любви в светских школах.

4. Духовенство должно приложить все старания к умирению жизни, к успокоению умов, к умиротворению сердец, самоотверженно призывая к законности, к повиновению властям, к уважению прав личности и чужого имущества, не отступая в этом святом деле миротворчества ни перед какими опасностями. Если духовенство в годину междоусобия, нами переживаемого, не окажется на высоте своего положения, не будет стоять за правду и как честный воин бодрствовать на своем посту в минуту опасности, оно до того унизит себя, что окончательно потеряет всякий авторитет.

5. С убеждением духовенство может пойти на это дело миротворчества только в том случае, если оно будет чувствовать на своей стороне нравственную правду чистой совести, очищенной покаянием и преображённой до решимости достигать всеобщего блага мирными путями. Только это даст ему силу призывать озлобленных к терпению, ввиду несомненности достижения мирного благоденствия мирными путями, убеждать умы в предпочтительности этих путей, завоевывать сердца для дела мирного прогресса… Только это даст духовенству возможность сознавать, что оно делает святое дело миротворчества, а не обманывает доверие озлобленных, делаясь пособниками того бессрочного коснения во зле, которое и довело их до этого озлобления.

6. Необходимо тотчас приступить к разъяснению богатым и властным, что нельзя ограничиваться бессистемной благотворительностью как в помощи нуждающимся, так и в деле дарования политических реформ. Надо, чтобы они поняли, что необходимо цельно вступить на добрый путь честного сердечного единения как в жизни трудовой, так и в жизни общегосударственной, одни цельно организуя мирное благоденствие народа на братском единении богатых и бедных в деле созидания честных христианских трудовых братств, другие – правящих и народа на дружное совместное созидание мирного благоденствия всей страны.

7. Необходимо тотчас без промедления объединить всех людей доброй воли на самое дело созидания трудовых братств, при полном сочувствии этому святому делу со стороны властей духовных и гражданских.

Всё, что я предлагаю, уже давно стало насущной потребностью веры, любви, разума и совести для меня. На путь, на который зову, я сам уже давно вступил – гораздо раньше, чем появились грозные признаки скорбного позора того междоусобия, которое мы теперь переживаем. Господь в неизреченном милосердии Своём приготовил для Русской православной церкви готовый опыт жизни на началах веры, действующей любовью, в нашем Трудовом братстве. Дело воспитания организовано в школах наших на тех началах, о которых я говорил, и даёт самые благоприятные результаты. Трудовое братство осуществлено, и жизнь в нём осуществляет мирное благоденствие на началах единомыслия, единодушия и братского единства. Опытом, выстраданным нами на этом пути, могут воспользоваться и церковь, и государство, и каждый приход, и каждый человек доброй воли. Всего 20 лет понадобилось для достижения этих результатов. Наше Братство – живое доказательство того, что оздоровление души народной и полное преображение жизни с помощью Божьей возможно в самый короткий срок.

Архипастыри и пастыри Русский православной церкви! К любви вашей взываю я. Спасите нашу Русскую церковь поместную и нашу Россию, призвав их к покаянию, указав им путь к мирному единению и мирному благоденствию на основе веры, действующей любовью! Поддержите меня и всех людей доброй воли, которые вместе со мной объединятся на это дело оздоровления души народной и светлого преображения жизни. Поддержите нас с церковной кафедры и в печати. Благословите наше начинание. Молитесь об успехе трудов наших и сами примите деятельное участие в них.

Будем твёрдо верить, что при помощи Божией, смирив себя до искреннего покаяния и живой любви, нам удастся спасти нашу Россию и возжечь во славу Божию такой святой огонь любви на светильнике нашей Русской православной церкви, что она станет светом мира, чем и быть должна.

Молитесь же Господу, чтобы Он омыл души наши благодатью Своей, сердце чисто создал в нас, дух прав обновил и силою Владычнею утвердил; и научим беззаконных путям Его, и нечестивые к Нему обратятся.

Жив Господь Бог, творяй чудеса.

Ставлю православное Крестовоздвиженское трудовое братство наше под охрану любви и молитвенного архипастырского и пастырского благословения вашего.

Блюститель православного Крестовоздвиженского трудового братства:

Н. Неплюев.

Для желающих отозваться на это письмо, получить сведения о нашем Братстве и школах его, принять участие в деятельности партии мирного прогресса и в обсуждении организации этой партии, учреждения её центрального бюро и издания её печатного органа, прилагаю мой адрес: Н. Н. Неплюеву. Янполь Черниговский, Маршрут: по Киево-Воронежской ж. д. ст. Горелые Хутора (5 верст от Братства).

Воздвиженск

18 октября 1905 года

Воззвание ко всем христианам[65]

Братья христиане!

Молю принять всё, что я скажу, не за голос холодного осуждения кабинетного теоретика, а за вопль любящей и наболевшей души, любящей Бога живого до искренней ревности о благе Его в вере и жизни, любящей Церковь Божью до искренней скорби о позоре жизни христианских народов, любящей ближних до разумной потребности веры, любви, разума и совести, чистого братского единения с ними на почве единомыслия и единодушия разумной любви к общему Отцу Небесному!

Не смотрите на меня как на русского и православного, хотя я и русский, искренно желающий блага России, хотя я и православный, искренно скорбящий о нестроениях жизни на лоне Русской православной церкви и сознательно предпочитающий истинное неискажённое православие, соборное единение любви полноправной иерархии с полноправными мирянами всем другим христианским исповеданиям. Здесь говорит вам не русский, а человек, для которого Бог живой и правда Его дороже России, не «православный», а христианин, для которого живой Христос и Его верховный завет любви выше и дороже всякой «православной» буквы, для которого, следовательно, несть ни русский, ни француз, ни немец, ни англичанин, ни «православный», ни «католик», ни «лютеранин», ни «мужчина», ни «женщина», но всяческая и во всех Бог живой и живой Его Христос, имеющий, следовательно, право быть выслушанным всеми, кто братья о Боге и Христе!

Церкви Божии переживают время небывалого позора. Не любит Бога и Церковь Божию тот, чья душа не ужасается и «не скорбит до смерти» о происходящем на лоне церквей, о том, как христиане думают и чувствуют, как они живут, до какой степени забыли животворящий дух правды Божией, до какой степени перестали быть достоянием Божиим, они и жизнь их, до какой степени они стали безблагодатными! Были времена гонений и внешнего унижения, но это были времена славы и высшего проявления духовной мощи под воздействием силы благодати Божией. И теперь позор христианского мира не в злобных клеветах врагов, не в том, что они предпринимают против христианских церквей, а в том, что сами христиане, достигнув высокой степени умственного развития и внешней культуры, не любят Бога всем разумением, до разумного понимания правды христианского мировоззрения, до разумного понимания превосходства христианского идеала, до разумного понимания высокой жизненной правды христианской этики! До того мало любят Бога «всем разумением», что громадное большинство из них остаётся в вере людьми ветхозаветными или отказывается от веры, как от устаревших предрассудков. До того чужды любви к Богу «всем разумением», что не додумались до согласования всего вероучения с верховным законом любви христианского Откровения, а в этом законе, в живой любви к ближним при свете живой любви к Богу «всем разумением» и есть животворящий дух веры, без которого всё в самом вероучении становится «буквой мертвящей». Именно любовь и есть цемент, сплачивающий в одно гармоничное единство, без которого само вероучение распылено, не может удовлетворять самых законных требований разума и даже простого здравого смысла!

И христиане ничего не умеют разумно возразить своим противникам. На место разума и вразумительной речи они лепечут что-то до крайности наивное и ни для кого не убедительное, – они, которые должны быть достоянием Высшего Разума мира! Вот в чём истинный позор современных христианских церквей!

Христиане не додумались до простой логики веры ни в области нравственных понятий своих, ни в области практической жизни своей. И тут та же мертвенность хаотической «буквы» вместо разумного порядка торжествующей любви! Современные христиане, несмотря на высокое умственное развитие многих из них, не додумались даже до признания за собой нравственной обязанности обособляться от зла, чтобы не делаться пособниками и попустителями его; обособляться от сынов тьмы, чтобы не делаться участниками их дел тьмы, тесно сплачиваться с сынами света и вместе с ними честно устроять всю жизнь, все отношения и все роды труда на началах веры, действующей любовью, по требованиям простой логики верности верховному завету любви христианского Откровения и простого здравого смысла искренно верующих и любящих людей! Вот в чём истинный позор современных христианских церквей!

Как могут они быть светом мира и солью земли, чем быть должны, когда сами христиане не понимают разумной правды христианства и громко заявляют, что не обязаны осуществлять её, в то время как согласование всего вероучения с правдой животворящего духа верховного закона любви и всего уклада жизни по требованиям разумной любви к ближним при свете разумной любви к Богу «всем разумением» должно было бы быть насущной потребностью их веры, их разума, их любви, их совести, их честности, их простого здравого смысла!

Поистине велик позор современных христианских церквей! Мертвенность и распыление во всех областях жизни их! Дети и юноши их не воспитываются в дисциплине любви, неспособны быть христианами и жить по-христиански.

Христианское воспитание в полном пренебрежении в школах их, не только светские, но и духовные не заботятся о том, чтобы возвысить своих питомцев до чести быть достоянием Божьим, до «свободы славы чад Божьих», и многие из них остаются достоянием сатаны, антихристами, горячо желающими свободы зла и совершенно неспособными пользоваться свободой, не злоупотребляя ею. Апостол сказал: «Всё дозволено христианину». Так велика христианская свобода. Не дозволено ему только одно – быть нелюбящим Бога всем разумением и ближнего братской любовью. «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою»[66]. В этом разница между христианством и анархией. Христианство – свобода добра, анархия – свобода зла, потому что зло не было бы злом, если бы получив свободу проявлять себя, признавало бы право свободы за добром. Вот почему там, где провозглашается свобода вообще, т. е. свобода добра и зла безразлично, обязательно не будет никакой свободы добра, а будет только свобода зла. Только христианская свобода в пределах любви есть свобода добра. Этого не понимают не только человечество, но и сами христиане, не обособляясь от зла, чтобы сплотится с сынами света и в тесном общении с ними осуществить христианскую свободу добра, а позорно примыкают к освободительным движениям и либеральным программам, ведущим человечество по наклонной плоскости к анархической свободе зла! Вот вчём истинный позор современных христианских церквей! Одни на лоне их остаются ветхозаветными куми-ропоклонниками буквы догмата, канонов, текста и обряда, представителями ветхозаветного «рабства подзаконного», совсем не понимающими ни животворящего духа новозаветного Откровения, ни торжествующего значения верховного завета любви, ни жизненного значения христианской свободы, ни того, что значит поклоняться в духе и истине Богу, хотящему «милости, а не жертвы»; другие, не понимая высшей правды и высшей разумности веры, примыкают к движениям освободительным от добра, не созидая христианского освободительного движения, стремящегося разумно обеспечить свободу добра, освобождая умы от суеверий до свободы разумной веры, освобождая сердца до свободы славы торжествующей любви, освобождая жизнь до свободы славы разумного братства жизни и труда! И те, и другие одинаково чужды животворящему духу правды Божьей, одинаково чужды Богу, одинаково остаются не достоянием Божьим, безблагодатными. Слишком немногие любят Бога до потребности любить Его всем разумением, до искренней скорби о том, что умы, сердца и жизнь не суть достояние Божие, что не святится имя Божие в умах, нет Царства Божия в сердцах и не творится воля Божия на лоне христианских церквей! Вот в чём позор христианского мира!

Приходы, целые церкви поместные стали фикциями, административными терминами! Они не сплочены любовью до единомыслия и единодушия, а распылены до полной неспособности ограждать себя от вредной закваски, и вскисает в них не святая закваска веры, любви и христианской свободы, а злая закваска неверия, эгоизма и анархической распущенности, уже проявляющей все признаки бесноватости! Они не сплочены любовью до разумной организации жизни на началах обязательного для христиан братолюбия и братского единства, а распылены до позора духовной пыли, негодной для созидания, способной только на бесконечную борьбу и дьявольскую солидарность во имя корыстного понимания общих выгод и злобной ненависти к общему врагу! Вот в чём истинный позор современных христианских церквей!

Опомнитесь, братья христиане! Покайтесь в позорно малой любви вашей к Богу Живому и правде Его, к Живому Христу и Живой неразделившейся Церкви Его! Перестаньте оскорблять любовь Божию и распинать Христа Его всем складом ума и сердца вашего, всем укладом жизни вашей! Возревнуйте о Боге и правде Божией до любви к Богу «всем разумением», до признания отвергнутого вами верховного завета любви Его Откровения, до сознания нравственной обязанности вашей быть верными и логичными по отношению к этому верховному завету любви, заключающему в себе самый животворящий дух веры и откровения, в понимании всего вероучения, всей христианской этики и определённой христианской программы мирного христианского прогресса и устроения жизни на христианском начале братского единства! Поверьте, что сила благодати Божией бесконечно превышает немощи наши! Откройте любовью умы и сердца ваши для воздействия благодати Божией! Пожелаем быть достоянием Божиим, а не Бога делать достоянием своим! И Он придёт и вселится в нас, и очистит прокажённые души наши, преобразит умы и сердца наши силою благодати Своей и жизнь нашу упорядочит до славы и чести христианской братской свободы, для всех благодетельной, ни для кого не опасной, ни на кого, ни на чью свободу и ни на чьё имущество не посягающей!

Разве вы не видите умом и не чувствуете сердцем, что суд Божий совершается над вами, что не печать дара Духа Святого, а клеймо отвержения горит на умах, сердцах и жизни громадного большинства современных христиан, христианских приходов, целых церквей поместных и целых «христианских» народов! Разве вы не видите и не чувствуете, что Господь даёт им свободу от Себя, предоставляет их неизбежной логике их безблагодатности, богоотступничества, самодовольства во зле и самодовольной преступности! Вспомните грозные предсказания Апокалипсиса о суде над «великой блудницей» – над объединённым злом всего мира! Не успокаивайтесь на том, будто предсказания эти уже исполнились над Римской империей и не имеют отношения к нам. Правда Божия неизменна и вечна. Суд отвержения Божия постигнет всякую «великую блудницу», во все времена, когда бы она ни покусилась воссесть на место правды Божией и затмить славою своею славу Его! Допросите совесть вашу, нет ли и теперь, и может быть в большей мере, чем когда-либо, этой «великой блудницы», этого объединённого зла, покушающегося воссесть на престол правды Божьей и затмить славою своею славу Его?! Вспомните и другое слово Апокалипсиса, относящееся ко времени суда над «великой блудницей» и кровавого потопа, его сопровождающего: «Выйди от нея, народ Мой»[67]. Допросите совесть вашу, не обращены ли эти слова и к вам в настоящую эпоху приближающейся анархии, не являются ли эти слова для вас мудрым требованием, соответствующим вашей нравственной обязанности обособиться от зла, обособиться от сынов тьмы, чтобы не участвовать в их делах тьмы, братски сплотиться с сынами света, чтобы явить миру свет истинной веры и честной жизни по вере, чтобы осуществлять правду веры во всей жизни вашей, чтобы приходы и церкви поместные явились бы ковчегами мира и порядка во время кровавого потопа анархии и были бы светом мира и солью земли, чем им и завещано быть, чем они и быть должны, если хотят иметь право честно именоваться христианскими приходами и христианскими церквами!

Итак, покаемся без промедления и сотворим плоды, достойные покаяния, если хотим не разделить участь «великой блудницы», если хотим быть народом Божиим, достоянием Бога Живого и причастниками благодати Его!

Если вы спросите меня, по какому праву я говорю вам это, я отвечу: по праву грешника, подобного вам грешника, на себе испытавшего и силу благодати, и великое жизненное значение верховного закона любви христианского Откровения.

Во многих отношениях я не лучше большинства и очень настаиваю на этом. Чем хуже я, тем более обязательно для лучших меня сделать больше и лучше, чем я сделал. Если я не лучше других, отношение моё к Богу и правде Его было не только лучше, но и совсем иное, чем большинства христиан, и мне стало понятно, и мне стало возможно то, что для громадного большинства христиан остаётся непонятным и кажется невозможным. Потому с убеждением говорю вам: покайтесь в вашем прежнем отношении к Богу и правде Его по слову Спасителя мира: «Ищите Царства Божия и правды Его и всё прочее приложится вам»!

Моё отношение к Богу и правде Его отличалось от отношения к нему большинства тем, что я искренно желал быть достоянием Божьим, никогда не дерзая пытаться сделать Бога достоянием своим. Сознательно уверовав, я искренно верил, что Высший Разум мира умнее меня и потому занимался не критикой Его Откровения, а отдавал все силы разума на уразумение Его. Искренно верил, что Высшая Любовь мира добрее меня и потому не измышлял своей программы осуществления блага, а только думал о том, как наиболее разумно осуществить Божью программу гармонии Царства Божия в мире Божьем. Веруя в Бога Живого и в Живого Христа Его, я не мог по капризу своему брать из Откровения правды Божьей то, что мне нравится, и отвергать то, что мне не по вкусу. Для меня всё Откровение во всей его целокупности было вечной истиной правды Божьей, которой я проверял себя и всё, а не которую кем-либо и чем-либо проверял. Потому и было невозможным для меня проглядеть истинное жизненное значение верховного завета христианского Откровения, верховной заповеди любви, как бы я сам ни был беден любовью. Моё отношение к Богу было не то, при котором я мог бы отвергнуть верховный завет Его в угоду нищему любовью сердцу моему. Напротив, я сердце своё осудил при свете верховного завета Божия, стал алчущим и жаждущим любви, и преобразилось сердце силой благодати, в немощи моей Господь явил силу Свою при свете верховного завета любви и дал устойчивую любовь к делу своему за одно то, что я искренно хотел быть достоянием Его и делать святое дело Его, а не Его кощунственно искал делать достоянием своим и помощником в делах своих! Понимание жизненного значения верховного завета любви оразумило для меня веру, объединило в одну гармонию, в одну великую духовную красоту всё Откровение, всё вероучение, оживило его, до тех пор представлявшее для меня груды неупорядоченной буквы, животворящим духом любви, разума и славы Божией. Оразумилась христианская этика с её божественной формулой: всё дозволено христианину в границах любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением, когда всё порождено любовью и ведёт к торжеству любви. Стала вполне ясной и разумная программа христианского упорядочения жизни на началах веры, действующей любовью. Для меня не было вопроса о том, надо ли вступить на этот путь, как не могло быть вопроса о том, надо ли или нет быть логичным в вере и любви, надо ли или нет быть верным Богу любовью. Для меня не было вопроса о том, могу ли я это сделать, хватит ли у меня на это моих человеческих сил, как не могло быть вопроса о том, в Бога или в себя я верую, может ли быть для творения неисполнимым выполнение верховного завета Творца, можно ли идти по пути спасения, не выполняя верховного завета Спасителя мира, Того, Кто был и есть «путь, истина и жизнь», можно ли придавать какое-либо значение собственным индивидуальным силам и можно ли сомневаться во всемогуществе силы благодати Божией, действующей в немощи нашей, когда действовать она может, не совершая тем насилия над нами!

Это неизбежно привело меня к тому, что, возлюбив Бога всем разумением, я пришёл к сознательной вере, давшей мне возможность многих воспитать в сознательной вере и дисциплине любви, делающей их способными пользоваться христианской свободой, не злоупотребляя ею, и организовать жизнь и труд по требованиям веры, любви и христианской совести на началах братолюбия и братского единства. Для этих дисциплинированных любовью христиан стало естественной насущной потребностью обособление от зла и тесное сплочение на общее дело осуществления добра. Организовался тесно сплочённый братской любовью христианский приход, который для соучастников является духовным санаторием и удовлетворением законной потребности жить по вере, для церкви поместной и для христианского государства – той здоровой живой клеткой, в которой так нуждаются эти живые организмы, по неимению которых они и изнемогают в настоящее время в тяжких социальных и политических болезнях, для всего христианского мира – живым опытом жизненного значения покаяния и того мирного благоденствия, которое является венцом для тех, кто творит плоды достойные покаяния.

Вот в чём моё преимущественное право сказать вам, братья-христиане, то, что говорю. Всё это не только передумано, но и пережито, осуществлено, выстрадано мной. На самом себе я испытал то, что вам советую. Силой Божией в немощи моей совершено то, на что отдать себя в руку Божию я вас призываю! То, что было возможно для меня, возможно и для вас. То, что сделал Господь в немощи моей, Он сделает и в вашей немощи, если и вы дадите Ему возможность действовать в вас и через вас без насилия над вами.

Теперь, когда я приближаюсь к концу земного бытия, я чувствую нравственную обязанность перед Богом и перед вами, братьями-христианами, обратиться к вам с этим призывом покаяться в том, в чём сам я покаялся, сотворить те плоды покаяния, которые были покаянным воплем жизни моей за весь христианский мир. Из любви к вам я не могу не желать для вас того, что оразумило для меня и веру, и жизнь, было для меня утолением наивысших потребностей ума и сердца, дало моей деятельности разумный, благой и вечный смысл.

Что же я считаю насущной потребностью всего современного нам христианского мира, всех христианских церквей, без различия вероисповеданий? В чём покаяться надо, какие плоды, достойные покаяния, совершить надо, и возможно скорее, чтобы создались христианские ковчеги мира и порядка, пока не поздно, пока не наступил ещё во всём ужасе хаоса кровавый потоп суда над «великой блудницей» – объединённым злом всего мира, суда отвержения Божия, свободы от Бога до роковой логики свободы зла и преступлений?!

Христианский мир должен покаяться в великом преступлении отвержения верховного завета любви к ближним, при свете любви к Богу всем разумением. Христиане совершили это преступление в самом вероучении, затеряв этот верховный закон, заключающий в себе животворящий дух Откровения среди многоразличной второстепенной буквы догматов, канонов и обрядов. Потому вероучение их распылено, представляет из себя бесформенную груду неупорядоченной буквы, неспособную убеждать умы, вдохновлять сердца и быть разумной основой жизни. Они совершили это преступление в области нравственности, подменив живую любовь шаблонным аскетизмом, отрицающим жизнь, вместо того, чтобы упорядочивать её любовью. Вот почему обречены на полную безнравственность все те, кто не отказывается от жизни, признавая нравственным именно аскетизм. Они отвергли этот верховный закон и в области житейской практики, мирясь со строем жизни, ничего общего с христианским братолюбием не имеющим, подменив обязательную для христиан братскую организацию жизни и труда бессистемной благотворительностью, не организующей жизнь на христианских началах, а облегчающей страдания жертв антихристианского строя жизни, тем самым отказываясь организовать жизнь на началах разумной христианской нравственности и разумного христианского милосердия, а довольствуясь применением идеальных правил христианской нравственности в отношениях к строю жизни и к людям, ничего общего с христианством не имеющим. Именно это и оклеветало христианство, поставило его в непримиримое противоречие с самыми законными требованиями разума и даже простого здравого смысла. Именно это привело христианство к тому позорному явлению, что в практике громадное большинство христиан ни в чём с верой не сообразуется, а те редкие христиане, которые желают руководствоваться верой, ничего не делают для разумной организации жизни по вере и в большинстве случаев приходят в результате своей самоотверженной деятельности совсем не к тому, к чему стремились. Вместо добра, которого они желают, выходит зло. Они не обособляют добрых от злых. Они не дают возможности добрым сплотиться на дело чистого осуществления верховного закона христианского Откровения. Они балуют дурных людей, не выводя их на добрую дорогу, приучают их требовать к себе братского отношения, не признавая за собой никаких братских обязанностей, приучают их не понимать, что любовь требует взаимности и что не может быть никаких братских прав без соответствующих братских обязанностей. Это великая ложь в жизни христиан, за которую дорого расплатится христианский мир, если в этой лжи не покается и не сотворит правды нормальной жизни, разумно организованной на началах веры, действующей любовью, на началах братства и христианского милосердия.

Первым плодом покаяния христианского мира должен быть вселенский собор представителей всех христианских церквей для установления общения любви между ними и выработки общего плана христианского мирного прогресса, в противоположность тому антихристианскому боевому прогрессу, который уже охватил весь мир огнём злобы, мстительности, корысти и систематических насилий, ведя человечество по наклонной плоскости к кровавому потопу конечной анархии. Пора прекратить позорный соблазн взаимной ненависти христиан различных вероисповеданий, не умеющих возвыситься до единомыслия и единодушия на почве животворящего духа любви к Богу и друг к другу, любви к неразделившемуся Богу, благоговейной любви к неразделившемуся Христу, поверх всякой буквы различного выражения этой любви и этого благоговения представителями разных вероисповеданий. Плодом покаяния в великом преступлении отвержения верховного завета любви и должен быть вселенский собор, на котором представители всех христианских вероисповеданий, толков и сект, возвысились бы любовью до способности сообща обсудить современные потребности христианского мира, совсем не касаясь вопроса о различии буквы догматов, обрядов и тех канонов, которыми руководствуется та или другая из христианских церквей.

Вторым плодом покаяния должно быть восстановление во всей своей силе жизненного значения верховного завета любви христианского Откровения и разумное согласование с ним всего вероучения. И тут не надо вдаваться в детали вероучений, а только провозгласить общеобязательный для всего христианского мира принцип верховного значения этой заповеди, что само собой приведёт к возможности большего единомыслия и единодушия. «Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы»[68]. Никакая христианская церковь, никакой христианин не могут отказаться признать этот общеобязательный верховный закон христианского Откровения, не отказываясь тем самым от права называть себя христианской церковью и христианином. Пусть соединятся на признании этой христианской правды, и это станет крепким цементом, связующим в одно целое весь разрозненный, ныне распылённый и враждующий христианский мир, всех сынов света, столь нуждающихся этом объединении, чтобы не стать добычей сынов тьмы.

Третьим плодом покаяния естественно явится сознание нравственной необходимости воспитывать грядущие поколения христианских детей и юношей к дисциплине любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением, способными думать, чувствовать и жить по-христиански, способными пользоваться христианской свободой, не злоупотребляя ею. Это приведёт неизбежно к обособлению христианских детей и юношей в христианских школах или, по крайней мере, в христианских общежитиях при общих школах, так как христианская программа воспитания в общих школах несомненно принята не будет.

Четвёртым плодом покаяния естественно станет обособление христиан от зла и злых в жизни, сынов света от сынов тьмы, неизбежное при честной решимости осуществлять правду верховного завета христианского Откровения в жизни, стройно организовать всю жизнь, все отношения и все роды труда на основе братолюбия при свете любви к Богу всем разумением, что невозможно без обособления от тех, кто этой основы жизни не желает и способен слишком грубо злоупотреблять любовью, кротостью, бескорыстием, смирением, терпением и великодушием христиан, не признавая за собой по отношению к ним никаких братских обязанностей. Именно это обособление и приведёт к возможности разумной христианской организации жизни, явит миру правду и силу добра, сделает христианские семьи, приходы и церкви светом мира и солью земли! Пора христианам быть не менее умными на добро, нежели современные сыны тьмы умны на зло!

Пятым плодом покаяния и станет победа добра над злом, в настоящее время везде торжествующим над добром; победа обособившегося добра, тесно сплотившегося и организовавшегося, понимающего своё неотъемлемое право обособиться от зла, стройно организоваться на началах христианской любви и защищаться от насилия сынов тьмы не путём непротивления злу, а именно путём обособления от зла, организации добра и даже самозащиты от всех, покушающихся на христианскую свободу и достояние Божие.

Покайтесь, братья-христиане! Покайтесь именно в величайшем преступлении вашем – отвержении Бога Живого через отвержение верховного завета любви Его Откровения! Исповедуйте громко верховный закон вечной мировой правды Божией! Смирите себя перед Богом Живым и правдой Его, и Он вознесёт вас. «Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать»[69]. Смирите себя до любви к Богу всем разумением и послушания верховному закону любви Его; смирите себя до искреннего братолюбия, смирите жизнь свою до жизни по вере, действующей любовью, до нелицемерного братства жизни и труда, и вы уразумеете то, чего не разумеете. «Знания надмевают, а любовь научает». «Кто любит Бога, тому дано знание от Него»[70]. И Он вознесёт вас превыше всех затруднений социальных и политических до такого мирного благоденствия, которое вы теперь считаете несбыточной утопией!

Стройте ковчеги христианских оазисов, христианских трудовых братств. Да будут такими ковчегами мира, порядка и мирного благоденствия все христианские приходы, целые церкви поместные, целые христианские государства! Суд над великой блудницей приближается! «Выйди от нея, народ Мой!»[71] Светильники многих христианских церквей поместных потухают и колеблются на основаниях своих, потому что перестали признавать основанием своим краеугольный камень – Живого Христа, Вечного Главу Церкви и Единого Учителя для всех, потому что отвергли Его верховный завет братолюбия при свете любви к Богу всем разумением, потому что не исполняют своего призвания быть светом миру и солью земли! «Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели»![72] Да не будет! Покаемся и сотворим плоды, достойные покаяния!

Н. Неплюев

Всероссийское братство

[В Киевскую комиссию, вырабатывающую устав его][73]

Прошу комиссию[74] считать меня своим заочным сочленом и дозволить мне письменно высказывать мои мнения по вопросам, которые в ней будут обсуждаться.

На совещании, родившем нашу комиссию, большинство высказалось за религиозную организацию. Мне кажется основательным, ввиду этого, чтобы комиссия, не приступая к решению вопроса, нужны ли две организации или можно ограничиться одной религиозной, немедленно приступила к обсуждению вопроса о том, в какой форме с наибольшей пользой для дела должна быть организована эта последняя.

Когда будет окончательно решён вопрос о религиозной организации, её уставе и сфере деятельности, станет виднее, насколько нужна рядом с ней и светская организация. Для меня лично это не вопрос. В необходимости светской организации рядом с религиозной я не сомневаюсь, и решение комиссии в этом деле решит для меня только вопрос о том, может ли эта организация возникнуть в Киеве или в другом городе.

Прежде чем приступить к вопросу о форме религиозной организации, мне кажется необходимо возможно полнее и точнее определить её главную цель и главный характер путей к достижению этой цели. Тогда выяснится и то, нужна ли новая организация или может взять на себя это дело одна из существующих готовых организаций, каково религиозно-просветительное общество.

В этой первой моей записке я ограничусь выяснением главной цели, какой, по моему убеждению, нам следует задаться, и указанием на главные опасности в этом деле, на то, что могло бы эту главную цель затемнить и в практике жизни извратить, лишив самое дело способности принести церкви поместной, государству и обществу то большое благо, которое оно принести может и должно.

Главной целью, ясно нами сознаваемой и ревниво нами оберегаемой от всякого затемнения и извращения, должно быть святое дело оздоровления души народной и содействие всем людям доброй воли, всем добрым силам сплотиться и организоваться на лоне приходов, оживляя и оздоровляя тем жизнь прихода, возвращая приходу его жизненное значение здоровой, живой клетки живого здорового организма церкви поместной.

Мы должны смотреть на дело наше как на живительную струю живой веры и восстановления правды веры, действующей любовью, вливаемую в тяжко больной организм нашей общественности как единое целебное средство, способное возвратить ему жизнь и здоровье. Мы должны сознавать, что это духовный крестовый поход против духовной чумы, разъедающей душу народную, уже омертвившую так многое в уме, сердце и жизни народа. Мы должны сознавать, что это святое и неотложное дело спасения отечества и миллионов чад Русской православной церкви, из которых так многие только номинально к ней принадлежат, совсем и не сознавая себя Церковью, ежедневно изменяя Церкви всем складом понятий, симпатий, всем укладом жизни, пока не отпадут от неё и явно, становясь врагами её, как до тех пор были живой клеветой на неё и живым позором её! Мы должны смотреть на наше дело, как на пробуждение церковного самосознания в мирянах и как на организацию честной самодеятельности их. Это будет святым и великим делом честного выполнения нравственного долга русскими православными людьми, из которых многие в настоящее время так глубоко нечестно относятся и к церкви, и к государству, возлагая всю ответственность за все нестроения жизни на представителей духовной и гражданской власти, сами ничего не делая на пользу церкви и родины, более того, злорадствуя по поводу всякой ошибки, всякой неудачи, оставаясь в то же время упорно глухими ко всяким призывам к мирной созидательной работе на пользу общую. Правительство и священная иерархия, даже и при безукоризненном выполнении своих обязанностей, не могли бы спасти страну от окончательной гибели, если бы такое положение продолжалось. Государь Император в манифесте по поводу распущения Государственной Думы обратился ко всем русским людям с призывом объединиться для дружной совместной работы на пользу родины. Предстоящий собор Русской православной церкви, не смею в том сомневаться, обратится ко всем православным русским людям с призывом покаяться во всём, что довело нас до ужаса и позора нами пережитого, сплотиться в дружную православную – русскую семью и стать твёрдо на путь честной жизни по вере, действующей любовью. Благо России, самое её существование, зависит от того, как она отзовётся на эти призывы, будет ли она иметь благородство сознать свой нравственный долг и честно его выполнить. Наше дело, в лице нашем – дело православного русского народа, не теряя ни минуты, подготовляться и других подготовлять к тому, чтобы в полной мере сознать нравственный долг свой и честно его выполнить. Не сомневаюсь, что это лучший способ действовать во благо родине и на представителей власти, в такой мере уяснив им их нравственный долг и желательные размеры честного его выполнения, что станут невозможными и те ошибки, которые так бесплодно осмеивали и так злорадно клеймили, не только не принося тем никакой пользы отечеству, но только увеличивая озлобление, раздоры и тупое самодовольство нераскаянности в собственных грехах.

Вот та главная цель, которой мы должны задаться, то святое и великое дело, которое мы должны выполнить. Для успеха этого дела нам нужно в полной мере сознавать и его святость, и его величие, твёрдо решиться духовно возвыситься до него, ревниво оберегать его от умаления, от принижения до уровня ходячих понятий, от которых оно и должно спасать русское общество, от принижения до уровня рутины жизни, поставившей нашу родину на край гибели.

В этом деле нам надо ходить верою, а не видением. Пусть не смущают нас видения призраков земного бытия, всё то, что было и что мы видим вокруг себя. Такими призраками земного бытия являются не только современное общественное мнение и обстоятельства современной жизнедеятельности, но и мы сами с нашими человеческими силами и привычками в нас ветхого человека. Дело веры – верить не в себя, а в Бога Живого, твёрдо помнить, что жив Господь Бог, творяй чудеса, что Его правда – правда вечная, что сила благодати Его бесконечно превышает немощи наши и что сила Его в немощи совершается. Дело веры – отдать себя в руку Божию, не смущаясь никакими видениями призраков земного бытия, и не сомневаться, что сдвинутся перед нами, на пути достижения светлой цели нашей, всякие горы, как бы велики они ни были, будь то горы человеческих предрассудков или горы вековой рутины жизни. Говорю это по опыту. Если бы в деле воспитания детей народа и созидания Трудового братства я поверил видениям призраков земного бытия, хотя бы в смысле оценки личных сил моих, я должен был бы согласиться с теми, кто считал дело жизни моей за несбыточную утопию и проявление безумной гордости. Вера сдвинула многие горы на моём пути и в немощи моей Господь явил силу Свою в такой мере, какую не могли раньше и понимать ни человеческий разум мой, ни бедною любовью человеческое сердце моё. Отдав себя в руку Божию на дело Божие, я многому научился, и дело Трудового братства не только осуществилось, но и стало для многих, как и для меня, утолением насущных потребностей сознательной веры, любви, разума и православно-христианской совести. Потому с убеждением и говорю: дело наше должно быть делом веры, сдвинет Господь все горы препятствий на пути нашем, в немощи нашей явит силу Свою и через нас выведет родину нашу из смертельной опасности, ею переживаемой, силой благодати Своей родит русский народ к новой жизни, сердце чисто созиждет, дух прав обновит и силой владычною утвердит на честное исповедание самобытного русского слова, на честное осуществление самобытного русского дела, в которых историческое призвание России на пользу всего человечества и её нравственный долг, в честном выполнении его она найдёт утоление наивысших потребностей веры, любви, разума и совести!

Итак, главною целью нашей должно быть пробуждение церковного самосознания, выяснение при свете этого самосознания нравственного долга по отношению к Богу Живому, живой Церкви Его, Русской православной церкви поместной, отечеству, престолу, родному приходу, к личной семье и к своей вечной душе, чем и исчерпывается дело оздоровления души народной. Неразрывно связана с этим, не как вторая или второстепенная цель, а как вторая половина той же единой цели, – разумная организация жизни «по вере, действующей любовью», т. е. честное выполнение нравственного долга, соответствующего церковному самосознанию, разумная организация жизни приходов «по вере, действующей любовью», оказание нравственной поддержки и всякого содействия тем людям доброй воли, которые захотят честно выполнить свой нравственный долг и возревнуют о Боге, о правде Божией, о Церкви Божией и своём родном приходе. Пока нет дел веры, нет ревности о правде жизни по вере, до тех пор, очевидно, ещё нет и ясного церковного самосознания, не достигнута и первая часть задачи, главной цели нашей: не оздоровлена ещё душа народная. «Вера без дел мертва есть»[75], т. е. её ещё нет, так и церковное самосознание без честной жизни по вере мертво есть, т. е. его ещё нет.

Предметом обсуждения первого или первых заседаний нашей комиссии, после вопроса о составе самой комиссии, её организации и порядке деятельности, по моему мнению, и должно быть точное определение главной цели, её общего характера и размера, почему я в этом первом письменном мнении моём и ограничиваюсь вышесказанным, предполагая ко времени, когда наша комиссия окончит обсуждение этого вопроса, представить на её усмотрение мои соображения о том, что всего более необходимо для пробуждения церковного самосознания, что до сих пор наиболее затемняло его, а следовательно, и о том, что должно быть главной заботой нашей в деле выяснения правды веры, честного исповедания её и призыва к покаянию и исправлению рутины жизни.

По поводу вопроса о составе комиссии прошу присоединить и мой голос к голосам тех членов комиссии, которые желали просить А. П. Веретенникова[76] принять деятельное участие в ней в качестве её председателя. Очень полезным было бы, как мне кажется, обсудить и вопрос о том, не следовало ли бы привлечь к участию в комиссии, для пользы дела, и некоторых лиц, не записавшихся её членами. Более сложным представляется мне вопрос о том, насколько желательно участие в комиссии выборных от всех киевских приходов. Вопрос этот возбуждался, и мне предложили высказать о нём моё мнение. Комиссия наша составилась из лиц, бывших на совещании, состоявшемся 11 октября в зале религиозно-просветительного общества, в принципе согласных с основными положениями моего доклада, по крайней мере в той части этого доклада, которая говорит о религиозной организации. Такой состав комиссии гарантирует полезный выбор лиц, которых она сознательно пожелает иметь соработниками своими в деле детальной разработки вопроса, по которому в принципе существует единомыслие. Дело наше не должно иметь ограниченный, местный характер. Наиболее полезными могут быть те члены комиссии, которые будут иметь в виду неизменно широкую правду Божию, которые будут неизменно руководствоваться широкими горизонтами общецерковного и общегосударственного блага. Не сузит ли участие в комиссии выборных от киевских приходов, сочувствие которых даже и основным положениям, породившим нашу комиссию, ничем не гарантировано, до узких рамок чисто местных интересов, обсуждаемых с точки зрения ходячих, рутинных понятий о приходе и благотворительности?

Это заставляет меня закончить, предлагая на благоусмотрение комиссии мои соображения о том, что является для нас главной опасностью на избранном нами пути. Главные опасности, по моему мнению, таковы: 1) Умаление дела из дела Божия, на которое мы отдаём себя в руку Божию для осуществления правды Его в жизни русского народа, до дела человеческого, основанного не на вере, а на практических соображениях по поводу призраков земного бытия. 2) Сужение дела из общецерковного и общегосударственного в местное, сообразующееся лишь с местными обстоятельствами и местными нуждами. 3) Извращение дела под влиянием тех ходячих понятий и той рутины жизни, которые и довели Россию до ужаса и позора, нами пережитого, против которых мы и должны воздействовать.

Величайшая опасность для нашего дела в этой третьей области – незаметно превратиться из дела оздоровления души народной и разумной организации жизни приходов по вере, действующей любовью, в одно из бесчисленных благотворительных учреждений, не организующих жизнь на лучших началах и не оздоровляющих душу народную, а только нашивающих заплаты на ветхое рубище и успокаивающих совесть миражом будто бы исполненного нравственного долга, ничего не исправляя, ничего не предупреждая, ничего не оздоровляя и ничего разумно не организуя. Человечество так привыкло понимать всякое доброе дело в смысле бессистемной благотворительности, так убеждено, что не обязано быть в добрых делах своих не менее умно на добро, чем представители зла умны на зло, так уверено, что может «угодить» Богу Живому, Высшей Любви и Высшему Разуму мира, служа ему неразумно, что нам необходимо ревниво ограждать наше дело именно от этого специфического извращения. Сообразно с этим мне кажется необходимым упорно отказываться от всяких предложений, клонящихся к скороспелой примеси какого-либо вида благотворительной деятельности к нашему делу под предлогом, что это сделает его понятнее для многих и привлечёт к нему тех, для кого без этого дело наше остаётся непонятным и непривлекательным. Несмотря на его общецерковный и общегосударственный характер, для дела нашего гораздо важнее качество, нежели количество участников. Более того, большое количество участников при пестроте их умственного и нравственного облика может быть великой опасностью совершенного обезличения и извращения до уровня одной из многих лживых «букв мертвящих», совершенно лишённых духа животворящего и потому совершенно неспособных приносить какую-либо реальную пользу, тем более пользу общецерковную и общегосударственную. Ранее, чем будет составлен устав религиозной организации, нами желаемой, ясно сформулированы её цели, характер и круг деятельности, нам не следует затемнять понимание этого дела для других и для самих себя, связывая с его именем какие-либо начинания благотворительного характера. Когда мы вполне сознательно приступим к осуществлению нашего дела, оно естественно проявит себя такой разумной и благотворной деятельностью в приходах, что отсрочка благотворительной деятельности будет с избытком возмещена целесообразностью и доброкачественностью этого нового, высшего рода благотворительности, этого проявления высшей степени и более сознательного христианского милосердия при свете любви к Богу «всем разумением».

[Материалы для проекта устава всероссийского братства][77]

Препровождая при сем материалы для составления Устава Всероссийского братства, заключающие в себе: 1) воззвание за подписью блюстителя православного Крестовоздвиженского трудового братства; 2) проект устава; 3) объяснительные записки к нему в форме дополнений, покорнейше прошу по возможности скоро познакомиться с их содержанием.

Положение нашего Отечества настолько серьёзно и безотрадно, что любовь к Родине требует торопиться с делом объединения людей доброй воли, выработки определённой умиротворяющей умы, сердца и жизнь программы мирного упорядочения жизни и немедленного осуществления в жизни этой программы.

Киевская комиссия, возникшая в октябре прошлого 1906 года, после нескольких заседаний отказалась от выработки Устава, находя, что настроение современного общества не благоприятствует учреждению Всероссийского братства. Думаю, что ужас и позор нами переживаемого именно и вызван духовным настроением современного общества, что дело Всероссийского братства главным образом и должно состоять в оздоровлении души народной от этого настроения и что лечить больного надо именно тогда, когда он болен. Волей-неволей мне пришлось взять дело составления проекта устава на себя.

Предлагая учреждение Всероссийского братства и призывая всех людей доброй воли, всех любящих Россию и Русскую православную церковь объединиться на святое дело крестового похода Всероссийского братства для спасения самобытной России от измены своему святому призванию, мы вполне сознаём, что это дело не может и не должно быть моим делом или делом нашего Трудового братства, а только и может, и должно быть делом всей страны, всех русских людей, обладающих церковным, государственным и национальным самосознанием, всего остатка верных в России.

Желая дать возможно широкое участие в деле выработки устава Всероссийского братства всем православным русским людям доброй воли, без деятельного участия которых самое дело состояться не может, в тех широких размерах, которые намечены нами и могут быстро поставить Россию на добрый путь прочного умиротворения и светлого преображения жизни, предотвратив для нашей бедной России ещё худшие потрясения и худший позор, чем всё до сих пор ею пережитое, мы и обращаемся к представителям власти духовной и гражданской, к святым обителям земли Русской, ко всем организациям и партиям и ко всем известным нам людям доброй воли, прося их, пригласив на совещание всех тех, мнением которых они дорожат, сообща обсудить прилагаемые материалы и прислать возможно скоро по адресу: Янполь Черниговский, блюстителю Трудового братства Николаю Николаевичу Неплюеву, все соображения и предложения, какие будут сделаны по их поводу.

Убедительно просим Вас, по совету с известными Вам людьми доброй воли, возможно скорее сообщить нам их предложения и соображения и Ваши лично по следующим вопросам:

1. Одобряете ли Вы воззвание наше и находите ли желательным его широкое распространение при учреждении

Всероссийского братства и в какой форме, в форме ли воззвания учредителей Всероссийского братства или в форме приложения к воззванию учредителей. В последнем случае, как и в том, если бы Вы нашли совсем нежелательным распространение этого воззвания, даже и в форме приложения, не пожелаете ли Вы предложить свой проект воззвания?

2. Какие изменения, дополнения или сокращения Вы находите желательными в проекте устава?

3. Насколько Вы согласны или не согласны с общим характером и деталями объяснительных записок, приложенных в виде дополнений, желаете ли их приложения к уставу, в какой форме и с какими изменениями?

По получении ответов на настоящее циркулярное письмо ответы эти будут изучены, всё полезное для дела будет принято в соображение при составлении окончательного проекта устава, этот окончательный проект будет разослан всем, принявшим участие в его составлении сообщением своих предложений и соображений. После этого от имени всех тех, кто изъявит желание принять этот устав и быть записанным в число учредителей Всероссийского братства устав этот будет через г. председателя Совета министров повергнут на благоусмотрение Государя Императора с просьбой об его утверждении и принятии Всероссийского братства под Высочайшее покровительство.

Прошу принять уверение в моём совершенном к Вам уважении и искреннем желании совместной работы на пользу Русской православной церкви и бедной, дорогой родины нашей.

Блюститель православного Крестовоздвиженского трудового братства

Н. Неплюев

Трудовое братство

3 сентября 1907 г.

Воззвание православного Крестовоздвиженского трудового братства ко всем православным русским людям, любящим Россию и Русскую православную церковь

Во имя Отца, Сына и Святого Духа!

Россия!

Бедная, залитая кровью, покрытая позором, окровавленная, опозоренная сынами своими, мать наша! Ты, которую теперь только враги в насмешку могут назвать Святой Русью, издеваясь над тем, что ты стала вертепом разбойников! Зачем ты сомкнула очи свои, чтобы не видеть, и уши, чтобы не слышать, зачем ты ожесточила сердце своё, чтобы не разуметь, что суд Божий совершается над тобою за великое преступление отвержения верховного закона любви, называясь православной, и поругание правды Божией, называясь Святой Русью! Ужели ты настолько перестала быть достоянием Божиим, что не понимаешь более глаголов правды Божией и не страшишься клейма отвержения, горящего на умах, сердцах и жизни сынов Твоих! Смотри! Вот мерзость запустения на святом месте; в пределах твоих предпочитают Варавву Христу, опять распинают Христа и правду Его продают за 30 сребренников! И попустил Господь совершиться великому позору! Храм страны обратился в вертеп разбойников! Проклятие отвержения, проклятие свободы от Бога, проклятие безблагодатности на тебе и позор твой знают и понимают все любящие Бога Живого и правду Его. Нет более печати дара Духа Святого наумах, сердцах и жизни слишком многих из сынов твоих; заменила её печать сатаны, а они как безумные величаются и радуются, позорную оргию злобы называя освободительным движением! Власти земли твоей унижены, умные земли твоей обезумели, юноши и дети твои стали бесноватыми, знатные твои с врагами твоими совещаются о том, как бы погубить тебя, богатые твои зарывают талант богатства в грязь земную, народ твой стал племенем злодеев, пьяных свободою зла и преступлений, представители народа твоего были советом нечестивых и собранием развратителей! Растерзанная, опозоренная ты стоишь на краю гибели!

Вспомни о том, что ты – Русь православная. Покайся в том, что изменила Богу Живому, Живому Христу Его, правде Божией и Церкви Христовой, блудно ходя вослед кумиру западноевропейской культуры, принося ему человеческие жертвы и жертвами этими делая собственных детей своих! Вспомни Бога Живого, Единый Источник Благодати, вспомни, что Его есть царство, и сила, и слава! Вспомни о Нём, к Нему обрати и ум, и сердце твоё, покайся в измене твоей, простри к Нему руки твои, открой Ему заржавелые двери души твоей, на Него возложи упование твоё и спасёт тебя! Обратись к Нему, окровавленная, и омоет тебя, и паче снега убелит силою благодати Своей! Обратись к нему, обезумевшая, и посетит тебя благодатью разумения и умудрит мудростью, свыше сходящей! Обратись к Нему, омертвелая, и вдохновит тебя благодатью любви животворящей! Обратись к Нему, опозоренная, и увенчает тебя честью и славой в великом свете лучей славы Своей!

И не смей думать, что Господь простит тебя, пока не покаешься и не сотворишь плодов, достойных покаяния, ибо свят Господь Бог наш!

И не обманывай себя временным затишьем и кажущимся отрезвлением умов и сердец! Страх – не любовь, и утомление после оргии – не возрождение. Не успокаивайся на том, что злоба взнуздана и устали бесчинствовать! Не возвращайся к прошлому, подготовившему ужас и позор настоящего! Не обманывай себя и надеждой, что ты осторожнее и разумнее прежнего будешь поклоняться идолу своему! Пойми, что пред тобою только два пути – покаяние, благословение и жизнь или позор, проклятие и смерть духовная! Покайся же и сотвори плоды, достойные покаяния.

Покайся и возродишься! Покайся и познаешь, какая любовь Божия в отвержении твоём, более других народов опозоренная, более других народов имеющая основание каяться, более других народов призванная быть достоянием Божиим, более других народов избранная осуществить Божию правду жизни по вере, действующей любовью, Божию правду веры, любви и братства, более других народов призванная быть светом мира и солью земли!

Вот мы, свидетели правды Божией пред тобою, свидетели безмерной любви, милосердия, долготерпения, силы и славы Божией, в безмерной немощи нашей, пред чёрной годиной лихолетия твоего, явившего тебе живую притчу мирного благоденствия Трудового братства нашего, среди ужаса и позора мятущейся в злом безумии страны! Вот мы, свидетели правды Божией и великого милосердия Его, уготовавшего тебе живой опыт, тобою в нас пережитый: и безмерной немощи нашей, сынов твоих грешных и грехолюбивых, и безмерной силы Божией, в немощи нашей сотворившей чудная и благая (так в оригинале. – Н. И.), как только мы смирили гордость свою пред Богом Живым, смирили умы наши до алкания и жажды единомыслия с Ним, Высшим Разумом мира, смирили бедные любовью сердца наши до алкания и жажды единодушия с Ним, Высшей Любовью мира! И мы пережили чёрную годину, теперь тобою переживаемую! Мы испытали на себе и ты пережила в нас спасительный опыт спасения стоявшего на краю гибели Братства нашего и светлого преображения жизни его, когда остаток верных покаялся, сплотился, отвергнулся себя и с благоговейной любовью понес крест Братства трудового вослед Христу![78] Покайся и ты, как бы остаток верных в тебе не был малочислен.

Пойми великое милосердие, явленное тебе живой притчей Трудового братства, живым опытом, тобой в нас пережитым! Не закрывай более глаза, чтобы не видеть, и уши, чтобы не слышать! Не ожесточай долее сердца, чтобы не уразуметь! Не дозволяй злой воле хитроумных уловок разума в оправдание зла, в оклеветание добра, себе в извинение на пути злого упорства твоего, нежелания понять живую притчу Трудового братства, в немощи нашей, силою Божией созидающегося, нежелания воспользоваться живым опытом, тобою в нас выстраданного и в тихую радость мирного благоденствия силой благодати Божией претворившегося! Не извиняй себя немощами нашими и недостатками дела нашего. Обвиняя нас, ты будешь свидетельствовать против себя! Обвинения твои к небу возопиют! Чем хуже мы, тем очевиднее чудо Божие в немощи нашей совершающееся, тем более обязаны сделать больше и лучше нас лучшие нас, тем более преступно презрительное равнодушие твоё к силе и славе Божией, в немощи нашей являющейся. Если и ты назовёшь силу Божию силой бесовской, отринешь призыв Божий к тебе через нас обращённый, кощунственно обзывая его утопией, не стоящей внимания, то будет хула на Духа Святого, и хула эта не простится тебе! Торопись понять живую притчу Трудового братства нашего! Торопись воспользоваться живым опытом, тобою в нас пережитым, пока не сказал Господь Братству нашему, голосу, призывающему остаток верных обособиться от зла и стать достоянием Божиим: «прилипнет к гортани язык твой и ты не будешь более говорить им слова Мои, потому что они мятежный род»!

К вам, остаток верных, обращаемся! Объединитесь во Всероссийское братство, создайте тем силу добра! Противопоставьте силу добра силе зла! Сыны Света, будьте не менее разумны на добро, чем разумны на зло сыны тьмы. Покайтесь за всю Россию, отдайте себя в руку Божию, отвергнитесь себя, примите на себя со страхом Божиим, верою и любовью крест Всероссийского братства и понесите его вослед Христу! Станем алчущими и жаждущими благодати Его и получим благодатные силы разумения и любви и станет дело Всероссийского братства святым крестовым походом, делом веры и любви, делом святого миротворчества, славным завоеванием умов, сердец и жизни России для Бога и правды Его, в святое достояние Его!

Пойдём на это дело любви к Богу Живому, Церкви православной и Родине нашей, не сомневаясь в том, что сила Божия бесконечно превышает немощи наши! И явит Господь силу Свою в безмерной немощи нашей, сотворит великая и чудная (так в оригинале. – Н. И.) орудием ничтожным, как только по свободному изволению веры и любви мы дадим Ему возможность, без насилия над нами, святить имя Своё в умах, водворять царство Своё в сердца и творить волю Свою в нас, с нами и через нас. «Не бойся, малое стадо!» Только веруй и люби! «Претерпевый до конца, тот спасётся!»

«Во свидетели пред Вами призываем сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложили мы Вам, благословение и проклятие! Изберите жизнь!»

Покаемся же и сотворим плоды, достойные покаяния! Подготовимся заранее откликнуться на призыв к покаянию, с которым, конечно, обратится к нам и стране нашей предстоящий церковный Собор! Посетит нас Господь благодатью Своею, сила Вышнего осенит нас, просветит умы, любовью вдохновит сердца, настанет светлый праздник преображения в жизни русского народа и станет Россия воистину Святой Русью, народом избранным, страной, взятой в удел, верной своим святым, идеальным, самобытным основам, честно выполняющей во благо всему миру и всем народам земли свое святое призвание, светом миру и солью земли, ибо

«Жив Господь Бог творяй чудеса»!

От имени всего православного Крестовоздвиженского трудового братства,

блюститель его

Н. Неплюев

Трудовое братство

1 сентября 1907 года

Материалы для проекта устава Всероссийского братства

Первопричина возникновения Всероссийского братства

Покаяние людей доброй воли, сознающих великое вековое преступление, совершённое по отношению к Богу Живому, Христу Его, Церкви Вселенской, Русской православной церкви поместной и Родине, молчаливым отвержением верховного завета Спасителя мира и верховного закона Церкви Христовой о любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением, сознающих, что неизбежным последствием этого великого векового преступления русского народа и явился ужас и позор нами переживаемого, то, что умы и сердца русских людей, как и жизнь русского народа, стали проявлять высшую степень безблагодатности, будучи совершенно не упорядочены любовью, ни в каком смысле не являясь достоянием Божиим, что и поставило Россию на край гибели и лишило Русскую православную церковь поместную возможности быть тем, чем она быть должна – светом мира и солью земли.

Конечные цели

Путём честного принесения плодов, достойных покаяния, отдать себя в руку Божию и тем дать Ему возможность в немощи нашей явить силу Свою без насилия над нами; дать нам благодатные силы разумения и любви и совершить чудо спасения России и светлого преображения русских православных людей из бесноватых, совершенно не способных пользоваться свободой, не злоупотребляя ею, в свободу славы чад Божиих с умами, сердцами и жизнью, упорядоченными любовью, способными быть светом мира и солью земли, всем складом жизни прославляя Отца Небесного.

Необходимо чудо Божие для спасения России и светлого преображения Русских православных людей. Верим, что чудо это совершится, если остаток верных, люди доброй воли, с верой и любовью отдадут себя в руку Божию на святое Божье дело завоевания умов, сердец и жизни, а с тем вместе и страны, для Бога Живого, в достояние Его. На это святое дело мы и призываем всех людей доброй воли, на совместную, дружную работу не путём борьбы со злом, а путём мирного созидания добра, которое и считаем самым действительным и могучим средством на пути достижения торжества добра и водворения прочного мирного благоденствия в стране нашей.

Пути достижения намеченных целей

1. Теоретическое выяснение громадного жизненного значения верховного закона христианского Откровения. Логичные выводы из него и соответствующая им определённая программа христианского мирного прогресса на пути честного осуществления правды веры, действующей любовью, обособления от зла и разумной, стройной организации добра.

2. Оздоровление души народной путём разумного христианского воспитания детей и юношей, проповеди устной и печатной разумных, здравых понятий о вере и жизни по вере среди взрослых представителей всех слоёв русского общества и объединения людей доброй воли в союзы с целями самоусовершенствования, пробуждения разумного церковного, государственного и национального самосознания.

3. Организация по всей империи деятельной поддержки всех тех общественных групп, учреждений и отдельных представителей доброй воли, которые захотят действовать в этом направлении, руководя ими, сообщая им всевозможные справки и указания, по возможности оказывая им защиту, покровительство и материальную помощь.

4. Воссоздание живых, здоровых клеток живых организмов Церкви и государства. Духовное сплочение прихода на начале соборности. Разумная организация жизни прихода по требованиям веры, действующей любовью. Организация трудовых братств на лоне приходов и по родам труда.

5. Миротворчество национальное. Всероссийское братство никому не враг, всех искренно кающихся в неверности животворящему духу любви, в злобе, гордости, корысти, зависти и увлечении теориями насилия и анархии, всех, предпочитающих Христа Варавве и верующих в царство, силу и славу добра, а не зла, зовёт на дело мира и единения, на дело любви и мирного прогресса, без различия национальности и вероисповедания. Всероссийское братство желает быть миротворцем между всеми желающими мира и единения. Оно будет стремиться выяснить всем благодетельное значение единой России для всех народов, её населяющих, благодетельное значение для всего человечества и в частности для всех народов, входящих в состав Российской империи, братского сожительства народов, связуемых между собой объединяющей русской народностью, покаявшейся в вековом грехе отвержения верховного закона христианского Откровения, честно решившейся по требованиям этого закона понимать и осуществлять свои церковную, государственную и национальную идеи, самобытное русское слово и самобытное русское дело миротворчества и преображения механического агломерата народов в органическое целое, сплочённое крепким цементом взаимных чувств любви, уважения и доверия в великое братство народов.

6. Миротворчество политическое. Всероссийское братство задаётся целью умиротворения русской жизни и примирения враждующих партий путём доброжелательного выяснения ошибок ума и сердца крайних враждующих сторон, выяснения жизненной правды самобытных основ русской государственности, не только не противоречащих принципам свободы, равенства и братства, но более способных осуществить эти блага и мирное благоденствие народа, нежели боевой прогресс по шаблону западноевропейской культуры, приводящей только всё к большей и большей осложнённости государственных организмов, всё к большему и большему нравственному разложению народных масс.

7. Миротворчество религиозное. Всероссийское братство задаётся целью способствовать подготовлению возможности честного осуществления в жизни церковного прошения «о мире всего мира, о благостоянии святых Божиих церквей и соединении всех» путём установления добрых отношений между людьми доброй воли без различия вероисповеданий, выяснения громадного перевеса единства основы животворящего духа веры во Единого Бога Отца перед различными буквами проявления благоговейного почитания и внешней организации церквей поместных; путём проповеди насущной потребности в переживаемое человечеством время, единения всех сынов света против объединённых сынов тьмы и стройной организации добра против крепко организованного зла, громадного значения обособления от зла и разумного осуществления добра, как единственной возможности борьбы со злом путями достойными сынов света.

Организация Всероссийского братства

Всероссийское братство имеет характер внутренней миссии, задающейся целью оздоровления души всех классов русского общества на всём пространстве Российской империи и стройной организации добра во всех сферах русской жизни. Это крестовый поход для завоевания умов, сердец и жизни для Бога Живого, в достояние Его.

Согласно тому Всероссийское братство должно иметь отделения соревнователей по всем национальностям и по всем вероисповеданиям, входящим в состав единой России. Люди доброй воли, искренно желающие честного осуществления в жизни правды живого братолюбия при свете любви и верности Высшему Идеалу добра (для верующих – Бога Живого), искренно предпочитающие путь мирного прогресса пути боевого прогресса, верующие в царство, силу и славу добра, а не зла, искренно желающие единения и дружной совместной деятельности всех на пути к мирному благоденствию России, могут стать членами соревнователями Всероссийского братства без различия вероисповеданий и национальностей, без различия убеждений и партий, лишь бы эти убеждения и программы этих партий не были в непримиримом противоречии с целями, характером деятельности и программой Всероссийского братства.

Самое дело Братства есть дело покаяния русских православных людей, но в силу самого верховного закона христианского Откровения, в молчаливом отвержении которого мы и каемся, мы желаем единения любви со всеми сынами света, со всеми представителями доброй воли, призывая их организовать отделения Всероссийского братства их национальностей и вероисповеданий.

Сообразно тому Всероссийское братство управляется Верховным советом, члены которого избираются всеми русскими православными отделениями, с правом решающего голоса и Советами инородческих и инославных отделений, с правом совещательного голоса.

Всероссийское братство, признавая, что дело, которое оно стремится сделать общецерковным и общенародным, до сих пор успешно осуществлялось православным Кресто-Воздвиженским трудовым братством, принимает его эмблему – восьмиконечный крест с блестящей звездой на чёрном круге, придавая этой эмблеме значение светлого преображения жизни верующих на лоне Церкви.

Верховный совет

Верховный совет Всероссийского братства есть учреждение постоянное, объединяющее и контролирующее деятельность всех отделений Всероссийского братства.

Исполнительным органом его является Братская управа, имеющая вместе с тем и характер справочной конторы, отвечающей на все вопросы отделений и частных лиц, сообщая им всякие справки и сведения, полезные для дела.

Верховный совет избирает из своей среды председателя с именем посадника на 7 лет, с правом переизбрания его и на следующие сроки.

Братская управа избирается из членов Верховного совета и собирается под председательством посадника или его наместника.

В круг деятельности Верховного совета входит:

1. Сношения по делам Всероссийского братства со всеми ведомствами, правительственными и частными учреждениями империи.

2. Верховный контроль над всеми отделениями Всероссийского братства через лиц, командируемых с этой целью и посредством отчётов, ежегодно представляемых всеми отделениями.

3. Разрешение учреждения новых отделений и выдача соответствующих грамот.

4. Верховный надзор и контроль над управлением имуществами Всероссийского братства, получающего права юридического лица с правом покупки и продажи недвижимой собственности.

5. Рассмотрение всех проектов и предложений по вопросу о расширении и улучшении дела с правом решающего голоса.

6. Избрание посадника, его наместника и членов Управы, утверждение блюстителей, избираемых отделениями.

7. Составление докладов, резолюций и проектов по всем вопросам жизни церковной, государственной и общественной, подача этих актов в соответствующие учреждения и заботы о проведении через них в жизнь русского народа нововведений, способствующих торжеству целей Всероссийского братства.

Братская управа

Братская управа состоит из трёх отделений: Исполнительного, Справочного и Хозяйственного.

Члены всех этих трёх отделений избираются из своей среды Верховным советом или приглашаются из среды членов Всероссийского братства и даже, в случае надобности, из посторонних лиц по найму, по усмотрению старшин этих отделений и с согласия Верховного совета.

Председателем каждого отделения является старшина, избранный Верховным советом и действующий в силу доверенности, выданной ему посадником Всероссийского братства, согласно постановлению Верховного совета.

Круг деятельности Исполнительного отделения Управы таков:

1. Исполнение всех постановлений и поручений Верховного совета.

2. Управление архивом Всероссийского братства.

3. Выполнение всей канцелярской работы.

Круг деятельности Справочного отделения:

1. Разбор всей получаемой корреспонденции, сообщение ответов, указаний и справок или доклад на усмотрение

Верховного совета, смотря по тому, является ли данный вопрос новым или прежде решённым и несомненным.

2. Управление справочной библиотекой, заключающей в себе сочинения по вопросам родственным делу Всероссийского братства, отчёты о деятельности всех его отделений и доклады иностранных корреспондентов, сообщающих о том, что делается в области мирной организации добра и осуществления правды веры, разумной организации жизни по вере в других странах.

3. Изучение всех материалов, притекающих в справочную библиотеку, переработка этих материалов и составление по ним сведённых докладов Верховному совету, могущих служить для него источником полной осведомлённости и непрестанного улучшения дела во всех областях жизни.

Круг деятельности Хозяйственного отделения Управы:

1. Заведывание имениями, промышленными и торговыми заведениями, принадлежащими непосредственно Всероссийскому братству.

2. Контроль над управлением имениями, промышленными и торговыми заведениями отделений Всероссийского братства.

3. Заведывание библиотекой, заключающей в себе книги и повременные издания по всем вопросам сельского хозяйства, добывающей и перерабатывающей промышленности, технических производств и торговли, отчёты Хозяйственных советов отделений Всероссийского братства и доклады иностранных корреспондентов, обработка всех этих материалов и доклады, заключающие в себе свод результатов этой переработки, к сведению Верховного совета.

Организация отделений Всероссийского братства

При достаточном количестве членов Всероссийского братства в каком-либо городе или уезде, они могут представить на усмотрение Верховного совета Всероссийского братства проект устава, приняв нормальный устав, общий для всех отделений, или выработав новый проект, согласно местным потребностям, и просить о том, чтобы Всероссийское братство приняло на себя заботу об утверждении этого устава и признало возникающее местное Братство своим Отделением.

Непременными условиями для признания солидарности с Всероссийским братством и для права быть признанным его отделением является его включение в задачи деятельности:

1. Призыв к покаянию в отвержении верховного закона христианского Откровения о братолюбии при свете любви к Богу всем разумением.

2. Забота об оздоровлении души народной путём распространения здравых понятий о вере и жизни по вере, о логичных последствиях верности этому верховному закону и о том, что все нестроения русской жизни происходят от преступного отвержения его, от того, что умы, сердца и жизнь не упорядочены любовью, перестали быть достоянием Божиим, стали безблагодатны.

3. Воспитание детей к дисциплине любви, людьми, способными пользоваться свободой, не злоупотребляя ею, сумами и сердцами, упорядоченными любовью к Церкви, к Отечеству, к прошлому – сознательной любовью к предкам и прошлому России, к настоящему – сознательной любовью ко всем сынам света между нашими современниками, желая объединяться с ними на пользу торжества добра, порядка и мирного благоденствия, к будущему – сознательно стремясь от того, что есть, к тому, что быть должно по правде веры, действующей любовью, и тем подготовляя лучшее будущее для грядущих поколений, во всех этих проявлениях любви, любя и Церковь, и Родину, и ближних при свете любви к Богу всем разумением.

4. Воссоздание прихода в живую здоровую клетку живых организмов Церкви и государства путём обособления от зла и разумного, честного осуществления добра в жизни обособившихся от зла сынов света. Разумное устроение жизни по требованиям логики любви, с сознательным стремлением во всех областях жизни перейти с пути борьбы на путь мирного созидания, с пути разъединения и распыления – на путь честного братского единения, крепким цементом любви воссоздавая нарушенное единство с Творцом, Его Христом, Церковью Их и всеми верными Им любовью.

5. Миротворчество национальное.

6. Миротворчество государственное и социальное.

7. Миротворчество религиозное.

Братская дума и Блюститель

Отделение избирает из среды своих сочленов Братскую думу, а она из своей среды на семь лет – Блюстителя, утверждаемого Верховным советом Всероссийского братства.

Братская дума по своему усмотрению учреждает при себе Управу с отделениями, соответствующими деятельности данного Братства, определяя круг деятельности этих отделений и обязанности председательствующих в них старшин особыми инструкциями.

Каждое отделение Всероссийского братства получает право юридического лица и должно ежегодно представлять в Верховный совет Всероссийского братства подробные отчёты о своей деятельности и результатах хозяйства во всех имениях, промышленных и торговых заведениях, ему принадлежащих.

Каждое отделение пользуется широкой автономией, но обязано представлять Верховному совету Всероссийского братства возможность всестороннего контроля через лиц, на то уполномоченных.

Верховный совет, в случае надобности, имеет право давать советы, делать замечания и в случае безуспешности этих мероприятий сообщать о том Думе отделения или общему собранию местного Братства, по своему усмотрению, и закрывать отделение, если указанные им беспорядки не будут прекращены, лица, потерявшие его доверие, не будут удалены и деятельность местного Братства будет признана не отвечающей целям и духу Всероссийского братства.

Братства соревнователей

Братства, учреждённые инородцами и иноверцами, людьми доброй воли из числа неверующих, из тех, кого можно назвать «добрыми самарянами», могут, если они сочувствуют основным целям Всероссийского братства, образовать инородческие, инославные и иноверные Братства, соревнующие Всероссийскому братству, находящиеся в единении любви с ним, пользуясь его покровительством и поддержкой, а ему предоставляя право контроля, нимало не нарушающего широкую автономию внутренней жизни и деятельности, пока Всероссийское братство не найдёт, что этот уклад жизни и характер деятельности перестал быть соответствующим целям и характеру Всероссийского братства и потому долее не может быть терпимым в Братстве, солидарном с Всероссийским братством и пользующимся его покровительством и содействием.

Члены Всероссийского братства

Членами Всероссийского братства могут быть мужчины и женщины всех возрастов, не исключая и детей, которые могут не только записываться членами Всероссийского братства, но и образовывать братские союзы детей при учебных заведениях, в приходах, в городах, объединяясь и из разных приходов, пока в отдельных приходах не будет достаточного числа членов для образования отдельных групп. «Не препятствуйте детям приходить ко Мне».

Десять членов достаточно для образования отделения Всероссийского братства, носящих название того учреждения, профессии или прихода, при котором они основаны. Так могут быть: Отделение Всероссийского братства Янпольского прихода Глуховского уезда Черниговской губернии, Отделение Всероссийского братства Глуховской гимназии, Отделение Всероссийского братства учителей народных училищ Глуховского уезда, Отделение Всероссийского братства крестьян села Орловки, Отделение Всероссийского братства чиновников Департамента Земледелия, Отделение Всероссийского братства первой роты Кексгольмского полка и т. д.

Десять лиц, желающих образовать отделение, вырабатывают устав, сообразуясь с местными нуждами и социальными особенностями общественного класса, которому они принадлежат, что не мешает объединяться в отделения Всероссийского братства и людям самых разнообразных общественных классов, и проект этого устава посылают в Верховный совет Всероссийского братства с просьбой ходатайствовать в подлежащих учреждениях о его утверждении, сообщая при том и адресы того духовного и светского начальства, в покровительстве которого нуждается данный отдел для своей беспрепятственной деятельности и обеспечения за ним характера дела любви, мира и единения, что было бы очень затруднено, а иногда и совершенно невозможным, при недоброжелательном, недоверчивом и тем более враждебном отношении ближайшего начальства.

При возникновении нескольких отделений Всероссийского братства в уезде, они, по желанию, учреждают объединённое уездное отделение, объединяющее собою все отделения, существующие в данном уезде, или ограничиваются повременными уездными съездами представителей всех отделений уезда для установления единства действий, духовной солидарности и всестороннего объединения добрых сил.

При возникновении многих отделений в разных уездах той же губернии, по усмотрению этих отделений учреждается Губернское отделение Всероссийского братства или опять-таки ограничиваются повременными съездами представителей отделений.

Каждое отделение избирает из среды своей старшину, а отделение, объединённое в трудовое братство, – блюстителя. Уездные отделения избирают блюстителя, губернские – посадника.

Как дело любви, мира, единения и миротворчества, желательно, чтобы каждое из отделений Всероссийского братства находилось под покровительством ближайших властей духовных и гражданских. Так, приходское отделение Всероссийского братства – под покровительством местного священника, уездное – дворянского предводителя или иного влиятельного лица, наиболее сочувствующего делу, губернское – епископа и губернатора, полковое – полкового командира, само Всероссийское братство – государя императора и первоприсутствующего в Св. Синоде или патриарха, если патриаршество будет восстановлено.

Всероссийское братство не есть дело партии, а дело общецерковного и общегосударственного покаяния, оздоровления души народной и исправления жизни, мирного преображения жизни, ставшей достоянием Божиим, силой благодати, до мирного благоденствия страны на основе честной жизни по вере, действующей любовью, по требованиям честного, нелицемерного братолюбия при свете любви к Богу всем разумением. Естественно представителям этого дела мира и любви желать наилучших отношений с представителями власти духовной и гражданской, а этим властям – оказывать этому делу, долженствующему быть светом страны и солью жизни её, всякое содействие и покровительство, никогда, однако, не становясь во главе самого дела в положении старшин, блюстителей и посадников, чтобы дело это не перестало быть земским, всенародным, порождением и проявлением свободного изволения веры, любви, разума и христианской совести, сознательного покаяния в вековом великом грехе, сознательным плодом, достойным покаяния, верных сынов Русской православной церкви и великого, самобытного народа, желающего упорядочить умы, сердца и жизнь разумной любовью и стать умом, сердцем и жизнью честно и цельно достоянием Бога Живого.

На все должности, не исключая и должности посадника Всероссийского братства, могут быть избираемы безразлично мужчины или женщины, пользующиеся вообще одинаковыми правами по слову апостольскому: «нет ни мужчины, ни женщины, но всяческая и во всех Христос».

Обряды и внешние отличия

Всероссийское братство, задаваясь целью идти против течения, увлекающего человечество по пути боевого прогресса и по шаблонам западноевропейской культуры к хаосу анархии, во всём, в чём это течение противоречит правде Божией и верховному закону о разумной любви, живой любви Его Откровения, должно самобытно устроять уклад жизни своей, противно многим шаблонным предрассудкам рутины современной языческой культуры, по требованиям веры, любви, разума и христианской совести, устанавливая разумную, стройную гармонию между животворящим духом и буквой внешних проявлений этого духа в жизни.

Один из наиболее распространённых современных рутинных предрассудков – опрощение жизни в дурном смысле этого слова, гонение на формы, на всякую торжественность, на всякие знаки отличия как неразумный протест против мёртвого формализма буквы форм без наличности животворящего духа; торжественности, ставшей мёртвой буквой, без наличности соответствующего этой торжественности животворящего духа благоговения, умиления, вдохновения любви, вообще святыни духовной красоты в душах живых, принимающих участие в этих формах и в этой торжественности; знаков отличия, ставших мёртвой буквой, без наличности животворящего духа любви и уважения к тем идеям, которых эмблемами являются эти знаки отличия и к тем людям, к той власти, от которых эти знаки отличия получаются.

Как формы без наличности животворящего духа, ими воплощаемого, являются ложью, так ложь и отсутствие форм при наличности животворящего духа. Не формы уничтожать надо, а надо достигать правды животворящего духа. Уничтожать формы, соответствующие духовной красоте, не заменяя их новыми, более прежних разумными и прекрасными, уничтожать всякие формы и всякую торжественность в духе горделивого самодовольства своей духовной низостью и полным отсутствием духовной потребности гармонии и красоты в жизни есть одно из позорнейших проявлений наивного самодовольства и грехолюбия наших современников.

Всероссийское братство, стремясь к оздоровлению души народной, к возвышению, облагорожению души народной до наличности животворящего духа вдохновения любви и духовной красоты, будет стремиться и к тому, чтобы в жизни была правда форм, соответствующих этой духовной красоте.

Всероссийское братство будет стремиться возможно в большей мере слить жизнь свою с жизнью Церкви, заботясь о благолепии богослужений, дорожа церковной торжественностью и сопровождая все важные моменты уклада жизни своих сочленов торжественностью церковного характера.

Не только открытие новых отделений Всероссийского братства будет ознаменоваться соборными служениями, освящением хоругвей Всероссийского братства и причащением членов Братства при самой торжественной обстановке, какая окажется возможной, по соглашению между представителями Всероссийского братства и местными духовными властями, но и каждое вступление в Братство нового сочлена будет сопровождаться говением, исповедью, принятием св. Таин и молебствием по образцу совершаемых в православном Крестовоздвиженском трудовом братстве по благословению епископа Черниговского, разрешившего молитвы о вступающих в храм в форме соединённых молебнов о начинающих доброе дело и о преумножении любви, молебнов, заключающих в себе дивные, глубоко умилительные и вполне соответствующие данному случаю прошения и молитвословия.

Всё это для членов Всероссийского братства будет тем более естественно, что, возрастая духовно от веры в веру, от любви в любовь и от разумения в разумение, по мере того как они будут становиться из «слушателей забывчивых» честными «исполнителями слова», все церковные богослужения и молитвословия будут проникаться для них духом жизни, наполняться богатым духовным содержанием и из мёртвых букв, лишённых всякого внутреннего содержания для «слушателей забывчивых», утерявших и благодатность, и всякую церковность, толпами переходя в настоящее время в разряд врагов Бога Живого, Христа Его, Церкви Их и правды Божией, для них, ставших честными «исполнителями слова», станут богатой содержанием живой правдой и дорогой, реальной святыней.

Всероссийское братство будет снабжать каждое отделение своё хоругвями с изображением на них эмблемы Братства и хоругви эти будет носить в храмы в дни церковных и братских торжеств, участвуя с ними в крестных ходах и иных церковных процессиях, как то: при похоронах, предшествуя вновь принимаемым сочленам в день церковного торжества приёма их и т. п.

Во избежание слишком частого повторения торжеств, которые тем самым могли бы утратить своё значение, отделения Всероссийского братства назначают редкие сроки, когда разом в храме при торжественной обстановке происходит церковное, молитвенное торжество приёма всех поступивших в промежуток новых членов, ограничиваясь в самый день фактического приема их частными, семейными молитвами и чествованием на дому в кругу членов отделения, вновь принимаемого.

Все члены Всероссийского братства получают по усмотрению отделения или право ношения креста на шее, в петлице или на головном уборе, или право нашивать крест на платье.

Форма крестов, способ ношения и материал, из которого кресты сделаны, изменяясь соответственно положению, занимаемому в Братстве, равно и хоругви, устанавливаются однообразно для всего Всероссийского братства по соглашению Верховного совета с властями, от которых зависит разрешение.

Всероссийское братство и каждое из его отделений имеет печать с эмблемой Всероссийского братства и соответствующей надписью.

Соборы Всероссийского братства

По мере надобности собираются повременные съезды представителей всех отделений Всероссийского братства по приглашению Верховного совета на Братский собор для обсуждения общего положения России, Русской православной церкви и дела Всероссийского братства и принятия соответствующих резолюций.

Дополнения

I. Верховный закон христианского Откровения

«Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим. Сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобна ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф 22:37–40).

Вот, по удостоверению Единородного Сына Божия, Спасителя мира и Вечного Главы Церкви, верховный закон вечной истины правды Божией – любовь к ближним, живое братолюбие при свете любви к Богу всем разумением, всем сердцем и всей жизнью, т. е. любовь, требующая от нас того, чтобы умы, сердца и жизнь были цельно достоянием Божиим, честно осуществляя требование любви Его, Бога-Любви.

«Заповедь новую даю вам, да любите друг друга, как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ии 13:34–35).

Вот единая новозаветная заповедь, вмещающая в себе все заповеди Божии, весь закон и пророки, непременное условие, дающее право называть себя христианином, учеником Единого Учителя и братом членов Церкви Его. «Один у вас учитель – Христос, все же вы братья» (Мф 23:8). Всё та же верховная заповедь при свете полноты откровения. Требование любви повышено только от ветхозаветного «возлюби ближнего, как самого себя» до новозаветного «как Я возлюбил вас» – более нежели себя, до готовности претерпеть поругание, страдания и смерть крестную, если это необходимо на пути подвига любви, для торжества любви на земле, чтобы не изменить любви и всё претерпеть до конца ради верности любви к ближним при свете любви к Богу всем разумением.

Тут ни малейшего сомнения быть не может. Таков верховный закон христианского Откровения. Только люди, живущие по этому закону, логично и последовательно проводя его в жизнь, с ним сообразуя весь склад ума, все вожделения сердца и весь уклад жизни, – истинные ученики Христовы, христиане, и только к ним относятся слова апостола: «Всё дозволено христианину», потому что они упорядочили умы, сердца и жизнь любовью, дисциплинированы любовью и способны пользоваться свободой, не злоупотребляя ею.

Без этого человечество не имеет права всуе употреблять имя Христово, называясь христианами, и совершенно неспособно пользоваться свободой, не злоупотребляя ею, не обращая всю жизнь в грубую борьбу политическую, экономическую и социальную, борьбу, которая не может привести к мирному благоденствию народов, а только и может приводить всё к большему и большему ужасу и позору хаоса грубой, глупой и жестокой анархии, что мы и видим в настоящее время по всему лицу земли и переживаем со скорбью и стыдом на лоне нашей России, превратившейся в вертеп разбойников.

II. Великое преступление молчаливого отвержения верховного закона христианского Откровения

Величайшее преступление против Бога Живого, Христа Его, вечной истины правды Их и Церкви Их и есть отвержение верховного закона братолюбия при свете любви к Богу всем разумением, до готовности на всякие страдания за верность этой святой правде, за верность любви – цементу мира, связующему Творца и всё верное Ему любовью в творении Его, в одну гармонию, в одну любовь, в одну славу и в одно блаженство вечное.

Это величайшее из всех преступлений само в себе несёт наказание.

Нарушено единомыслие с Богом Живым, Высшим Разумом мира. Не быть в единомыслии с Высшим Разумом мира значит мыслить неразумно, ошибаться и всю жизнь свою строить на неразумных основаниях, решая задачи жизни, все эти задачи обязательно решать неверно, не принимая в расчет главного условия правильного решения их – Высший Разум мира – Бога Живого, что мы и видим на жалком и позорном недомыслии столь многих представителей «интеллигентных» классов современного «культурного общества». «Знания надмевают, а любовь научает… Кто любит Бога, тому дано знание от Него» и это знание – мудрость, знание, упорядоченное любовью, благодатная мудрость, свыше сходящая, приводящая всё к большей разумной любви, всё к более сознательному смирению, всё к большему разумению того, как быть достоянием Божиим, помогать ближним нашим становиться достоянием Его и всю жизнь во всей её совокупности делать достоянием Его, понимая, что только тогда она и будет разумна, когда будет достоянием Высшего Разума мира, и сами мы будем с Ним единомысленны. Человеческие знания, не освящённые благодатью разумения, приводят только к гордости, иссушают душу, вытравляют любовь, делают неспособными к единомыслию, созидают вавилонское столпотворение жизни, умственно распыляя человечество до состояния пыли, совершенно негодной для созидания по разумному стройному плану, что мы и видим на обезумевших от гордости современниках наших, переставших понимать даже и самые простые, элементарные истины в области веры, любви и жизни по вере, действующей любовью. «Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы» (Православная литургия верных).

Нарушено единодушие с Богом Живым, Высшей Любовью мира. Не быть единодушным с Высшей Любовью мира значит быть злыми, закрыть душу свою для воздействия благодати, нарушить святую гармонию души, стать безблагодатными, что бы мы ни делали и что бы с нами ни делали; значит стать чужими Богу по духу, в суд и во осуждение себе приступать к таинствам, в отсутствии цемента любви стать пылью, негодной для созидания и столь бедною любовью, что самая любовь, украденная нами у Бога и ближних, становится в нас скверною грубого личного или семейного эгоизма, скверною идолопоклонства по капризам сердца нашего, творя себе кумиров то из себя, своего личного «я», то из эгоистично любимых нами людей, то из науки, то из искусства, то из всего грешного и грехолюбивого человечества, почитая их на место Бога Живого, поклоняясь им и принося им человеческие жертвы. Самая религия наша обращается в попытку подкупить Бога и святых Его дарами и лживой лестью, не делаясь достоянием Его, не делая достоянием Его ни умы, ни сердца, ни жизнь нашу, а Его, Бога Живого, наивно желая сделать достоянием нашим, пособником в земных делах наших и покровителем нашей греховности и нашего грехолюбия.

Благотворительность наша не согласована с заветами Спасителя мира, сказавшего: «Ищите прежде всего царствия Божия и правды Его и всё прочее приложится вам» и «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой и следуй за Мною» (Мф 16:24), потому что мы слишком бедны любовью к Богу и ближним, чтобы желать для себя и для ближних, как высшего блага, быть достоянием Божиим, крепким цементом любви быть неразрывно связанными с Ним и тем стать причастниками царства Его, жизни и славы Его. И наша благотворительность настолько неразумна, настолько бессистемна, что нимало не упорядочивает жизнь на началах веры, действующей любовью, не делает ни умы, ни сердца, ни жизнь ближних наших достоянием Божиим. Мы только и заботимся о приложениях, совсем и не задаваясь целью достигать главного, мы не обособляем благотворимых нами от зла, мы не научаем их пониманию добра, согласно вечной истины правды Божией и верховного закона Его Откровения, мы не научаем их любить Бога и правду Его, не организуем жизнь их разумно на началах веры, действующей любовью, на началах честного братства, присных Богу, нелицемерно называющих Его Отцом своим, одним словом, не ищем пи для себя, пи для благотворимых нами Царства Божия и правды Его, причём всё прочее приложилось бы. И благотворительность наша не только не организует жизнь на началах добра, не упорядочивает её любовью, но имеет все признаки бестолковой суеты, бессмысленной заботы о приложениях, наивного вычерпывания ковшиком моря зла и порождаемых им скорбей и страданий, в конце концов приводя к несомненному злу: к усыплению совести богатых, воображающих, что исполнили долг свой перед Богом и ближними, ничего не сделав для торжества царствия Божия и правды Его, более того, как неверные рабы, зарывая Богом вверенные таланты в грязь земную, клевеща на веру всем складом ума, симпатий и жизни своей, извращая понятие о разумном христианском милосердии до благоглупости и тем способствуя только увеличению лжи и злого хаоса жизни; обманывая бедных нелепыми теориями непротивления злу, благодушной уживчивости со злом, с характером настоящей духовной проституции, братских прав без соответствующих братских обязанностей, и бедные только возрастают в тупой гордости, безграничной требовательности, грубой неблагодарности по отношению к благотворящим и не только не ищут Царства Божия и правды Его, но признали «сознательностью» жить дьявольскими чувствами злобы, зависти, мщения и корысти, явно предпочитая Варавву Христу, громко провозглашая свою веру в царство силы и славы зла.

При таких обстоятельствах умы, сердца и жизнь неизбежно становятся безблагодатными, вместо печати дара Духа Святого, носят на себе позорное клеймо печати сатаны. Самое «око» разума лишено света разума благодати разумения, свыше сходящей, и не может более освещать тьму умов, сердец и жизни. Самое сердце нечисто, не получая благодати любви животворящей и очищающей, с грязью пепла на алтаре сердца, лишённого огня любви, представляя собою светильник угасший, храм души, переставшей быть светом мира и солью земли, где вместо света и тепла, исходящих от свечи души, горящей во славу Божию, мрак, смрадный чад и нечистота копоти. Нечистое сердце не может узреть Бога и вот на лоне православной России, несмотря на бесчисленные храмы её и всё возрастающее число «христианских» школ её, растет неверие, безблагодатность, ужас и позор всяких нестроений, души живые из храмов Божьих превращаются в языческие капища и вся страна – из святой Руси в гнусный вертеп разбойников!

Всё это страшные, неизбежные, логичные последствия великого, векового, национального преступления молчаливого отвержения верховного закона правды Божией, дошедшего до совершенного забвения первенствующего жизненного значения этого верховного закона христианского Откровения, не только до непризнания за худшую из ересей отвержения его, но даже до сомнения в самом существовании его, до опасения, не является ли ересью исповедание его, исповедания очевидной правды обязательности для христиан верности ему, честного согласования с ним умов, сердец и жизни, понимания, что измена ему – несравненно больший грех, большее оскорбление любви Божией и неповиновение Церкви Его, чем несоблюдение всех других второстепенных узаконений Церкви поместной и тем более таких благочестивых обычаев, как посты, праздники и вся буква внешней обрядности. «Царство Божие не пища и питие, но праведность, и мир, и радость во Святом Духе» (Рим 14:17). «…Для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: “не прикасайся”, “не вкушай”, “не дотрагивайся”… по заповедям и учению человеческому? Это имеет только вид мудрости…

в некотором небрежении о насыщении плоти» (Кол 2:20–23). «…Никто да не осуждает вас за пищу, или питие, или за какой-нибудь праздник» (Кол 2:16). «Где дух Господень, там свобода» (2Кор 3:17). «Всё дозволено христианину»[79]. «К свободе призваны вы, братья» (Гал 5:13). «…Стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства» (Гал 5:1). «…Вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления» (Рим 8:15). «Кто духа Христова не имеет, тот и не Его» (Рим 8:9). «Плод же духа: любовь» (Гал 5:22). «Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства» (Кол 3:14). «Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь» (1Ин 4:7–8). «…Любящий другого исполнил закон» (Рим 13:8). «…Теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь. Но любовь из них больше» (1 Кор 13:13).

Итак, покаемся в великом, вековом, национальном преступлении нашем, не оправдывая себя тем, что и другие народы, и другие церкви поместные не менее нас преступны. Покаемся честно в отвержении верховного закона любви Божией, в том, что мы умами, сердцами и жизнью непрестанно оскорбляли любовь Его, покаемся и сотворим плоды, достойные покаяния!

III. Последствия этого преступления

i. В области жизни церковной

1. Самое вероучение распылено. Любовь – цемент, связующий Творца и всё верное Ему любовью в творении Его в одну стройную гармонию Царства Божия, в одно святое, славное и блаженное единство. И верховный закон вечной истины правды Божией, выраженный в верховной заповеди христианского Откровения, закон любви к ближним, братолюбия при свете любви к Богу всем разумением, всем сердцем и всею крепостию, как Единородный Сын Божий, Спаситель мира, Единый Учитель для всех и Вечный Глава Церкви, Господь наш и Бог наш – Христос Иисус, возлюбил нас – является цементом, связывающим всё вероучение в одну стройную гармонию, при которой вера становится светом разума, и христианское мировоззрение настолько удовлетворяет наивысшие потребности ума и сердца, что отпадение от веры, предпочтение правде веры какой-либо философской доктрины, становятся невозможными, как явная нелепость.

Молчаливое отвержение верховного завета христианского Откровения, заключающего в себе животворящий дух всего вероучения, распылило вероучение, омертвило его, обратило в неупорядоченную груду буквы мертвящей, настолько затемнило правду веры, что вера для громадного большинства перестала быть светом разума, не удовлетворяет не только наивысшие потребности ума и сердца человеческого, но даже законных требований простого здравого смысла. Вере предпочитают самые несостоятельные философские доктрины, самые нелепые суеверия, самые глупые, злые и подлые программы жизни и отношений. Одни явно отпадают от веры, становясь явными врагами веры и церкви поместной, другие впадают в религиозный рационализм, изменяя верховному закону любви до наивного почитания за любовь к Богу ожесточённой ненависти к церкви поместной, третьи молчаливо, а иногда и бессознательно становятся совершенно чуждыми вере всем складом ума, симпатий и жизни, продолжая называться православными христианами и тем особенно вредя вере и Церкви, работая на оклеветание веры и Церкви, затемнение их идеала и совершенное извращение понятий о христианской этике, о христианском милосердии и программе упорядочения жизни, логично вытекающей из христианского мировоззрения; четвертые перестали даже понимать, что в жизни Христос и что в жизни Варавва, что добро и что зло, совершенно перестали верить в разумность и силу добра, уверовали в разумность и силу зла, одним словом, цельно стали против Бога на сторону сатаны. И повинны в этом не только миряне, но и духовенство, среди которого встречаются все эти разновидности отпадших от веры, клевещущих на Церковь. Среди самих пастырей церкви на каждом шагу встречаются люди, громко высказывающие своё непонимание животворящего духа веры то явным предпочтением буквы мертвящей, то полным безразличием по отношению к добру и злу, то явным сочувствием злу и злым путям, не останавливаясь при этом даже перед хулой на Духа Святого, выдавая за добро злобу, зависть, мстительность и всякие насилия, признавая явную печать сатаны за печать Дара Духа Святого, пути дьявола за путь Божий и царство зла и неправды за царство Бога Живого и правды Его, что не простится им ни в сей жизни, ни в будущей. «…Говорит Господь Саваоф вам, священники, бесславящие имя Моё. <…> Вы приносите на жертвенник Мой нечистый хлеб… <…>…Приношение из рук ваших не благоугодно Мне. <…>…Говорите: “Трапеза Господня не стоит уважения и доход от неё – пища ничтожная”. Притом говорите: “Вот сколько труда!” <…> Итак для вас, священники, эта заповедь: если вы не послушаетесь, и не примите к сердцу, чтобы воздать славу имени Моему, говорит Господь Саваоф, то Я пошлю на вас проклятие и прокляну ваши благословения и уже проклинаю, потому что вы не хотите приложить к тому сердца. <…> Завет Мой был завет жизни и мира… <…>…Уста священника должны хранить ведение и закона ищут от уст его… Но вы уклонились от пути сего, для многих послужили соблазном… За то и Я сделаю вас презренными и униженными пред всем народом (Мал 1:6-13, 2:1–9).

2. Преподавание закона Божия сводится в громадном большинстве народных школ к зазубриванию буквы отдельных фактов из священной истории ветхого и нового заветов и буквы молитв, не давая ученикам ни малейшего понятия о христианском мировоззрении, нимало не упорядочивая ни умы, ни сердца, нимало не дисциплинируя их любовью, нимало не научая их разумному пониманию христианской правды жизни и разумных добрых путей для практического осуществления этой правды в жизни прихода. В гимназиях изучают только обрывки мёртвой буквы вероучения и православной обрядности с единственной разницей, сравнительно с начальными школами, что эти обрывки буквы мертвящей сообщаются в большем количестве и людьми, ещё далее сельских священников стоящими от жизни тех, кому преподают, людьми, более сельских священников самоуверенными в сознании высшего богословского образовательного ценза, что делает их только в большей степени типичными книжниками, гордыми мудростью книжной, сводящейся в действительности, благодаря всё тому же преступлению молчаливого отвержения животворящего духа Откровения, на бессодержательную схоластику, совершенно не применимую к живой жизни живых людей. Вероучение изучается по катехизису, являющемуся самым разительным проявлением схоластической отчуждённости от жизни верующих, полного непонимания самых насущных потребностей их ума, их сердца и их жизни, красноречивым документом полного отсутствия живого братолюбия при свете ревнивой любви к Богу Живому Результаты налицо. Средние школы выпускают не сознательных христиан, а «сознательных» атеистов, революционеров и анархистов, полны бесноватыми юношами, проникнутыми горячей ненавистью к религии, к церкви, к властям, с хаосом анархии в умах и сердцах, увлекающимися до полной невменяемости теориями всеобщего разрушения, полной нравственной безответственности и неотъемлемости права на безграничную свободу зла и преступлений. То же и в высших школах. В университетах иод именем лекций богословия людям, не имеющим ни малейшего понятия о христианском мировоззрении, сообщаются подробные сведения о богословских мнениях представителей отрицательной критики и рационалистов Тюбингенской школы, тем только ещё более затемняя понимание истины и давая людям, враждебно настроенным против церкви поместной, готовые формулы отречения от неё и порицания её. «Знания надмевают, а любовь назидает. <…>…Кто любит Бога, тому дано знание от Него» (1 Кор 8:1–3).

3. Религиозная жизнь громадного большинства верующих сводится на более или менее точное выполнение буквы церковной обрядности и в лучшем случае – верности букве православных догматов и церковных канонов. Каждая школа, развивая умственно, приучая к критике, которая у людей сумами и сердцами, не упорядоченными любовью, обязательно принимает характер рационалистического скептицизма и недоброжелательного критиканства, способствует тем самым, с одной стороны, пониманию нелепости соблюдения мёртвой буквы в отсутствии соответствующего ей животворящего духа, с другой – вопиющего разлада практики жизни на лоне церкви поместной и её приходов, жизни личной и семейной даже и с буквою веры, что, при полном отсутствии сознательной любви к Богу Живому, Русской православной церкви и ближним, неизбежно приводит к признанию самой буквы вероучения и церковной обрядности за устарелые предрассудки, отжившие суеверия, не созидающие жизни, а мешающие ей более разумно организоваться, к враждебности по отношению к религии и церкви во имя прогресса и благоденствия народов, что мы и видим в более сознательной форме во всех странах Западной Европы, где и католическая церковь, и лютеранская, идя по тому же пути отвержения верховного завета христианского Откровения, разъедаются язвами, католическая – антиклерикализма, лютеранская и протестантская – рационалистического столпотворения вавилонского, все – быстро возрастающего атеизма. То же мы испытываем в настоящее время и на самих себе в форме ужаса и позора нами переживаемого. С парода, как непрочная позолота, сходит его пресловутая «простая вера», а с интеллигенции давно сошли и последние признаки непрочной позолоты его веры непростой. Теперь начинает сходить и с духовенства непрочная позолота его «казённой» веры во всякую букву: догмата, канона, аскетических подвигов, православной обрядности, постов, праздников и всяких других второстепенных церковных установлений, комментируемых циркулярами духовного ведомства, во всю эту букву мёртвую и мертвящую в отсутствии животворящего духа верности живой, разумной и святой любви по требованиям верховного закона христианского Откровения. Приходы распылены, стали фикцией, административными терминами, одной из многих лживых букв жизни русского народа, православных русских людей. Иссякла любовь, иссяк и дух соборности, иссяк и дух братства, или вернее, никогда в достаточной степени и не осуществлялся. Никакой духовной связи в громадном большинстве приходов между пастырем и пасомыми не существует. Любви, уважения и доверия не хватает не только на то, чтобы честная соборность и честное братство были насущной потребностью веры, любви, разума и христианской совести, но даже и на то, чтобы одни сознавали только желательным достигать любви, соборности и братства, другие, выставляя эти принципы на своих знаменах, понимали, что есть любовь, соборность и братство. Что любовь не есть проституция благодушной уживчивости со всяким злом, а горячая ревность о том, чтобы умы, сердца и жизнь стали достоянием Высшей Любви, достоянием Бога Живого, и были способны стать образом и подобием Его на земле и причастниками царства Его, Его жизни, славы и всемогущества в вечном блаженстве, уготованном для любящих Его на небе. Что соборность не есть парламентаризм с его нелепым и отвратительным для христианской любви правом борьбы и отстаиванием прав духовенства против мирян и мирян против духовенства, а мирное единение любви, союз мира, в котором все в любви и уважении предупреждают друг друга, по требованиям живой любви к Богу Живому, Его Живой Церкви и горячо любимым братьям о Боге, о Христе, о Церкви и по несению креста подвига любви вослед Христу, причём духовенство не ищет своего, не желает господствовать над наследием Божиим, а честно подаёт стаду пример исключительной любви («Симон Петр, любишь ли ты Меня больше, нежели они. Паси овец стада Моего!»), исключительного смирения, исключительно ясного церковного самосознания, исключительного терпения, великодушия и кротости, исключительной ревности на дело миротворчества и обожения умов, сердец и жизни, воздвигая в них животворящий крест верности правде Божией – любви до готовности на всякие страдания, на всякое самоотвержение и всякое поругание, до позора смерти крестной, никого не распиная. Что братство не есть право на чужое, ничего общего ни с экспроприациями, ни с аграрным движением, ни с программами политического и социального насилия всяких социалистических партий не имеет, а есть неотъемлемое право верующих обособляться от зла, сынов света обособляться от сынов тьмы и между собой разумно и мирно осуществлять добро по требованиям нелицемерного братолюбия между теми, которые сознают свои братские права только в размере признания за собой и братских обязанностей, ничего не требуя от тех, которые им быть братьями не хотят, кроме признания за собой права от них обособляться, права признания за собой свободы личной и имущественной, со своей стороны признавая свободу личную и имущественную за всеми, кто братом их быть не желает, тем более чуждаясь глупых и отвратительных для христианской любви теорий всяких насильственных экспроприаций и навязывания строя жизни другим.

Без наличности животворящего духа любви, всё становится буквой мёртвой и мертвящей, всё осквернено, всё нечисто. Нечистые сердца не способны узреть Бога Истинного, уразуметь правду Его, делать добро. Горе, горе нам! «Слушайте, небеса и внимай, земля, потому что Господь говорит: Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня. Вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего, а Израиль не знает Меня, народ Мой не разумеет. Увы, народ грешный, народ, обремененный беззакониями, племя злодеев, сыны погибели! Оставили Господа, презрели Святого Израилева, – повернулись назад. Во что вас бить ещё, продолжающие своё упорство? Вся голова в язвах и все сердце исчахло…Язвы, пятна, гноящиеся раны, не очищенные и не обвязанные и не смягченные елеем. <…> Слушайте слово Господне… К чему Мне множество жертв ваших? – говорит Господь… <…>…Кто требует от вас, чтобы вы топтали дворы Мои? Не носите больше даров тщетных: курение (ваше) отвратительно для Меня… праздничных собраний (ваших) не могу терпеть: беззаконие – и празднование! <…>…Когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови. Омойтесь, очиститесь… перестаньте делать зло, научитесь делать добро, ищите правды… Тогда придите – и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю (Ис 1:2-18).

ii. В области жизни государственной

Великое преступление отвержения верховного закона любви и происшедшего от того великого поругания правды Божией в жизни русского народа следующим образом отразились на жизни государственной:

1. Отсутствие церковного самосознания в одних и крайнее искажение его, доходившее до обоготворения буквы, лишённой животворящего духа любви, вместо поклонения

Богу в духе и истине, в других, привели и к полному отсутствию государственного и национального самосознания в одних, и к чудовищному искажению государственной и национальной идеи для других.

2. Основу православия не понимали как нравственную обязанность осуществлять правду православного христианства в жизни русского народа, понимая эту правду, как правду Живого Христа, Вечного Главы Церкви, чем она только и быть может и должна. Учение Спасителя мира, Единого Учителя для всех, кто хочет иметь право называться христианином, тем более православным христианином, заключает в себе совершенно определённую программу бесконечного мирного христианского прогресса на пути к осуществлению высочайшего христианского идеала нелицемерного братолюбия между людьми, обособившимися от зла и злых, объединёнными любовью к Богу всем разумением, всем сердцем и всей крепостью до полного единомыслия и единодушия во Христе, до разумной, честной жизни «по вере, действующей любовью». Церковное самосознание должно было поставить Россию на этот благословенный путь мирного, благодатного прогресса, обоживая умы, сердца и жизнь, делая их достоянием Божиим, причем достоянием Божиим стала бы и вся страна, по праву называвшаяся бы Святой Русью, являясь светом мира и солью земли. Отсутствие церковного самосознания, порождённое великим преступлением отвержения верховного закона православного христианства, помешало православию стать живой правдой жизни русского народа. Православие стало буквой, лишённой своего животворящего духа, только начертанием на русском знамени, буквой лживой по отношению ко всем тем русским людям, которые не стали ни умами, ни сердцами, ни жизнью достоянием Божиим, не умеют и не хотят ни думать, ни чувствовать, ни жить по требованиям верховного закона православного христианства. Результаты налицо. Слишком многие перестают дорожить основой православия, отказываются от нее, становятся врагами ее, истинное православие совсем не понимая, а искажённое, рутинное понимание его отвергая и ненавидя, как мёртвую букву, лишённую животворящего духа, а потому и мертвящую умы, сердца и жизнь, предпочитая ей самые нелепые теории и программы до анархии умов, сердец и жизни включительно. Вот почему для них так заманчивы шаблоны западноевропейской культуры и так мало дорога самобытная русская основа православного христианства. При наличности церковного самосознания она утолила бы наивысшие стремления ума и сердца, указала бы такой разумный и практический путь мирного христианского прогресса, водворила бы в стране нашей такое мирное благоденствие, что глупая, грубая и отвратительная с точки зрения правды Божией и верховного закона православного христианства основа боевого прогресса западноевропейской культуры с его боевым парламентаризмом и систематичной враждой борющихся политических и социальных партий, не имела бы не только никакой привлекательности, но и была бы для нас явно худшей, менее разумной, очевидно менее практичной, настолько менее убедительной для ума и сердца, что предпочесть эту культуру и её основы самобытной православно-христианской культуре с её святыми основами живой любви, соборности и мирного братского единения было бы очевидным издевательством над самыми законными требованиями простого здравого смысла.

3. Основа самодержавия Божьей милостью не была понята как обязанность для монарха быть верховным ревнителем о правде Божией, милостью Которого он царствует, от Которого принял помазание на царство, не была понята в духе любви к Богу и народу, не была понята как конституция правды Божией, одинаково обязательная для царя, его сановников и всего народа, не была понята как соборность в деле государственном, как союз мира и братского единства всех слоёв русского общества и всех факторов русской государственности, объединённых любовью к родине, к общему государственному делу и друг к другу, как того требовала основа православного христианства и верховный закон правды Божией. И русские люди перестали дорожить самобытной основой самодержавия Божьей милостью, идее соборности предпочли идею парламентаризма. На самодержавие стали смотреть как на узаконенное самоволие русского царя. Владычеству верховного ревнителя правды Божией, чем должен быть русский царь по смыслу слов «Божьей милостью Самодержец» при наличности животворящего духа верховного закона православного христианства, предпочли владычество большинства грешной и грехолюбивой человеческой толпы с её капризами, ненасытными аппетитами и полным отсутствием чувства долга и нравственной ответственности. При наличности государственного самосознания, при свете церковного самосознания, при верности русского народа верховному закону православного христианства Россия поняла бы учреждение Государственной Думы как осуществление правды соборности, правды самодержавия Божьей милостью на место режима бюрократической олигархии, и это стало бы великим национальным торжеством, великим праздником любви и мира. Самодержавие не может осуществляться без духовного, сердечного единения между царём и народом, когда единению этому мешает средостение безответственной бюрократической олигархии. Русский народ понял бы своё политическое право в смысле нравственной обязанности послать в Думу богоносцев, верных умом и сердцем животворящему духу верховного закона православного христианства, преисполненных живой любовью к Богу Живому и Живому Христу, к Русской православной церкви, к родине и царю. Представители русского народа поняли бы свои политические права в смысле нравственной обязанности в духе честной соборности, блюдя союз мира, говорить царю правду о земле, умея говорить эту правду, оставаясь на почве любви, уважения и доверия. Они воспользовались бы своими правами для того, чтобы на пользу родины указать на всё, что в ней не согласовано с правдой Божией, чтобы сообща выработать определённый план уврачевания государственных язв путями мира, любви и общегосударственной солидарности, чтобы изобличить тех сановников, которые не являются богоносцами и потому не могут быть верными и полезными слугами Божьей милостью Самодержавного ревнителя правды Божией. Они сознательно желали бы для себя во всех делах государственных голоса совещательного, права свободно и безбоязненно говорить правду, сознательно дорожа тем, чтобы решающий голос оставался за Божьей милостью Самодержавным ревнителем правды Божией, в чём залог ненарушимого мира, единения и согласия, единства действий и могущества России, а не принадлежал случайному большинству грешного человечества и его представителей, сознавая, что это неминуемо поведёт к борьбе за власть, к неустойчивости государственного дела, к ослаблению могущества России путём борьбы партий, разъединения и всяких интриг народа, стремящегося к самовластию, утеряв объединяющее начало верховной власти, всеми одинаково признаваемой, для всех одинаково авторитетной. Они почувствовали бы как насущную потребность любви и к родине, и к царю, начать дело и дать тон новой эре государственной жизни, сделав из первого заседания первой Государственной Думы настоящий пир любви, не только в духе любви и благодарности ответив на слово любви открывшего Думу русского царя, но и дружным выражением готовности забыть всё, что в прошлом мешало торжеству любви, чувствам взаимного уважения и доверия; они бы сказали слово живой любви всем русским людям без различия классов и сословий, выражая готовность дружно сплотиться на общегосударственное дело мирного прогресса на пути к мирному благоденствию русского народа на основе честного и разумного осуществления идеальных основ русской государственности. Они бы тем разом зажгли свет любви во мраке злобы человечества, и это стало бы великим и святым делом. Зажегши святой огонь любви на светильнике России, вознесли бы её до чести и славы быть светом мира. Россия стала бы и солью земли, оздоровляя умы и сердца, разъедаемые отвратительной проказой гордости, злобы, зависти, мстительности, корысти, грубого эгоизма, духа властолюбия и беспринципного своеволия, до жажды безграничной свободы зла и преступлений!

Но русский парод несёт на себе наказание великого преступления отвержения верховного закона православного христианства и поругания правды Божией, умы и сердца не упорядочены любовью, нет добровольной дисциплины любви и русский народ не способен пользоваться свободой, не злоупотребляя ею. Он понял свободу именно в смысле широкой свободы зла и преступлений. Он послал в Думу как представителей своих не богоносцев, а людей с печатью сатаны на умах и сердцах, дышащих злобой, полных жажды разрушения, а не созидания, оглашавших Думу позором изысканно грубых выражений изысканно грубых чувств. Первое заседание Думы стало не пиром любви, а оргией злобы. Заседания первой Думы стали не благородным советом представителей уважающего себя народа, обладающего церковным и государственным самосознанием, а Думой бесноватых хулиганов, к которой вполне применимы слова псалма: «Блажен муж, который не пошел на совет нечестивых и не сидит в собрании развратителей». Россия не стала ни светом мира, ни солью земли. Она стала посмешищем всех народов. Протоколы Думских заседаний навсегда останутся позорным документом, неизгладимым памятником заслуженного позора, явного клейма сатаны на умах и сердцах представителей народа, несущего на себе наказание великого преступления отвержения верховного закона христианского Откровения, поругания правды Божией и нерадения о правде печати дара Духа Святого на умах, сердцах и жизни. Наша опозоренная не внешним врагом, а скверною собственной души Россия стала вертепом разбойников, который только в насмешку можно назвать Святой Русью, стала не светом мира, а мир наполнила копотью угасшего светильника, стала не солью земли, а землю заражает проказой своей, так что русских людей начинают высылать из других стран, как элементы вредные для порядка и спокойствия народов, оказывающих им гостеприимство!

4. Основу национальности понимают не как честное осуществление в жизни русского народа первых двух самобытных основ, что и было бы добрым христианским патриотизмом. Христианский патриотизм и состоит в том, чтобы желать для своей национальности, для своей родины, для своей церкви поместной стать светом мира и солью земли, первыми по степени осуществления правды Божией, наиболее достоянием Божиим. Если бы Россия, объединяющий русский народ, силой меча создавший единую Россию, понял бы нравственный долг свой пред всеми объединёнными народами силой любви залечить раны, нанесённые присоединённым народам в период борьбы, Господь благословил бы этот подвиг любви и дал бы России благодать разумения, достаточную, чтобы этот подвиг любви совершить разумно, не в ущерб, а во благо единой России. Тогда она представляла бы в настоящее время не тот хрупкий колосс на глиняных ногах, который чуть не рухнул в день припадка буйного помешательства, именуемого обезумевшими россиянами «освободительным движением». Была бы не тем механическим агломератом народов, распылённых злобой друг к другу до горячего желания порвать всякую связь между собой, что мы теперь видим, а великим и могучим братством народов, сплочённым крепким цементом любви, уважения и доверия к объединяющей русской народности, сознательно дорожа счастьем жить в братском общежитии Российской империи, братским единством всех народов, её составляющих, а следовательно, и тем, что это единство создаёт и поддерживает, в полной уверенности, что верная любви объединяющая народность, по заповеди повелевающей любить ближнего как самого себя, дорожа своей национальной самобытностью, неизменно с любовью и уважением признает и права самобытности всех покорённых ею народов, насколько это не противоречит насущным потребностям единства и могущества единой России. Вот что было бы в том случае, если бы русский народ не совершил великого преступления отвержения верховного закона правды Божией. Его патриотизм состоял бы в насущной потребности веры, любви, разума и совести быть неизменно верным самобытным основам русской народности. Самобытное русское слово он и понимал бы в смысле разумного исповедания перед людьми, перед всем мятущемся во тьме неверия человечеством, абсолютной правды вечной истины верховного закона мира, который и содержит в себе животворящий дух православия. Россия стала бы тем самым светом мира! Самобытное русское дело он и понимал бы, как честное осуществление правды этого верховного закона мира в жизни русского народа, как спасительный для всего человечества опыт успеха мирного прогресса среди позорных ужасов боевого прогресса, путём которого идут другие народы, как доказательный опыт мирного благоденствия, достигаемого на пути этого мирного христианского прогресса среди хаоса анархии, в который неизбежно будут погружаться народы, упорствующие на глупых и подлых путях злобы и бесконечной политической и социальной борьбы. Россия тем самым стала бы солью земли! Самобытное призвание своё Россия поняла бы в смысле неизменной верности этому святому самобытному русскому слову, этому святому самобытному русскому делу, благоговейно и сознательно неся этот святой крест подвига любви вослед Христу, не только во благо себе, но и во благо всему человечеству. Вот великая слава, которая была бы уделом России, если бы она поняла, полюбила и честно выполняла святое призвание, как простая логика, как неоспоримое «2 x 2 = 4», вытекающее из её национальных основ православия и самодержавия милостью Божией. Велика была бы слава её в лучах славы правды Бога Живого. Ей предназначено было духовное первородство среди народов. Она должна была родить для мира в жизни русского народа Божию правду жизни по вере, действующей любовью: правду соборности в жизни церковной, правду союза мира и любви в жизни государственной, правду христианского братства в жизни социальной. Горе, горе ей! Она презрела свою национальную самобытность, её святые основы! Горе, горе ей! Её сыны не верят её святому призванию, готовы обозвать его утопией, одни меняют его на чечевичную похлебку шаблонов западноевропейской культуры, другие кощунственно творят себе кумиры из буквы православия, самодержавия и русской народности, и буквы эти остаются лживыми словами на их боевых знаменах! И все они способны надругаться над правдой Божией, громко заявляя своё постыдное неверие в жизненную правду верховного закона Его Откровения, своё постыдное неверие в силу благодати Божией, в то, что дал бы Господь благодатные силы любви, достаточные для осуществления Его правды в жизни русского народа, как только он нелицемерно захочет стать достоянием Его и сделать достоянием Его умы, сердца и жизнь. Силен Господь изгнать торгующих из храма России и обратить его из вертепа разбойников в святое достояние Своё, в Святую Русь – свет мира и соль земли. Горе, горе России, если она этого не захочет, если не покается в своём великом, позорном грехе отвержения верховного закона правды Божией, своих святых основ и своего святого призвания! Горе, горе ей, если не покается и не сотворит плодов, достойных покаяния!

5. «Для чистых все чисто, а для осквернённых и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум, и совесть. Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны, и неспособны ни к какому доброму делу» (Тит 1:15–16). И русские люди, пока остаются неверными по отношению к животворящему духу верховного завета правды Божией, осквернены этой неправдой, этим великим преступлением, осквернённым сердцем не способны узреть Бога Истинного, осквернённым умом не способны уразуметь святую правду Его и ни в какой области жизни своей не способны ни на какое доброе дело, но всё оскверняют своим нечистым прикосновением, за что бы ни взялись! В области жизни церковной слишком многие архипастыри и пастыри не ревнуют о правде Божией, не только не любят Бога Живого и Христа Его больше пасомых, до горячей ревности о правде Божией и готовности последовать за Христом на мученичество и смерть крестную, но даже только до разумения жизненного значения верховного закона правды Его, без чего они не могут быть и «право правящими слово Его истины»[80]. Они не научают любить Бога Живого и Христа Его, не научают понимать правду жизни по вере, действующей любовью, и разумные мирные пути к осуществлению социальной правды братства в жизни верующих. Приходы распылены; иссякла любовь между пастырями и пасомыми. Не осуществляется церковная правда соборности, соборного единения в союзе мира и любви ни в жизни приходов, ни в жизни церкви поместной! Все духовно одичали. Среди самих пастырей слишком много желающих господствовать над наследием Божиим, а не подавать пример стаду; начинают уже попадаться и такие, которые только и могут быть вредным соблазном для «малых сих», громко, без стыда признаваясь в своём постыдном неверии, в своём постыдном непонимании правды Божией и путей практического осуществления её в жизни, в своем постыдном безразличии к добру и злу, ко Христу и Варавве, более того – в своих постыдных симпатиях к партиям, ставшим против Христа на сторону Вараввы, уверовавших в царство, силу и славу зла, принявших соответствующие программы! Уроки закона Божия таких пастырей никого не научают ни любить Бога, ни понимать святую правду Его! В области школьного дела нет любви между учащими и учащимися при свете любви к Богу всем разумением, и школы не упорядочивают умы любовью, не дисциплинируют любовью сердца. И школы наши дошли до несказанного позора. Дети и юноши наши проявляют все признаки бесноватости, и эту бесноватость не только они, но и позорные профессора и учителя их самодовольно обзывают «сознательностью»! В области жизни военной нет живой любви, связующей в одно целое генералов, офицеров и солдат, нет братства в казармах, в армии и флоте. Нет любви ни к отечеству, ни к знамени, ни друг к другу, иссякает и чувство долга, дисциплина падает, для слишком многих уже стали ложью слова: за веру, царя и Отечество. Люди совершенно чуждые вере, ничего не понимая в самом животворящем духе веры, во имя веры проповедуют самые нелепые с точки зрения веры теории – о непротивлении злу, о благодушной уживчивости со злом, о бесправии власти и безграничности права на своеволие, о преступности законных казней, отбывания воинской повинности и честного выполнения воинами своего военного долга, о преступности обособления от зла, а следовательно и честной жизни по вере и о праве представлять братские требования, не признавая за собой никаких братских обязанностей. И им верят, яд обильно вливается в умы и сердца; и армия и флот на наших глазах разлагаются. В области жизни семейной слишком часто та же мерзость запустения – родители не понимают и не признают за собой никаких нравственных обязанностей, дети не имеют ни малейшего разумного основания почитать своих родителей. Вся семья, во всей своей совокупности, не только не является малою Церковью Божией, чем она быть должна, а представляет собой в малом виде позор того же механического агломерата с характером истой духовной проституции, как и всё государство. В области жизни социальной не христианская правда братства, а позор всё той же злобы и злобной распылённости. Нет живой любви между капиталистами и пролетариями, между помещиками и сельским населением, между предпринимателями и рабочими. Нет братства в области трудовой жизни, а где нет единения в союзе мира и любви, там обязательно разъединение, борьба, и, как следствие, вражда. И в этой области нет более объединяющих начал, нет более признаваемых и уважаемых социальных авторитетов. Никто более не признаёт за собой никаких нравственных обязанностей друг к другу, и с каждым днем растёт взаимная отчуждённость, злоба, низкие чувства зависти, корысти и мстительности. Этими низкими чувствами привыкают жить, они становятся позорным характером людей, их второй натурой, и люди, отвергающие правду Божью как нечто чуждое, для них неестественное, а потому и утопичное, с радостью воспринимают как нечто родное, вполне удовлетворяющее потребностям их ума и сердца, а следовательно, для них естественное, реальное и практичное, всякие разрушительные теории насильственного пересоздания общественного строя вплоть до анархии и террора включительно. Везде мерзость запустения на святом месте, потому что в Святой Руси, покаявшейся и сотворившей плоды, достойные покаяния, ставшей верной своим самобытным основам, честно выполняя своё святое призвание, как для чистой всё станет чисто и все области жизни станут живой святыней.

6. Страшны и позорны язвы России! Нет им числа, но жив Господь Бог, творяй чудеса! Что значат язвы её и скверна её перед силой благодати Божией! Силен Господь очистить её и паче снега убелить, если она покается в великом грехе отвержения верховного закона правды Божией, от всего сердца пожелает стать достоянием Божиим, отвергнется себя, сознательно возьмёт на себя крест святого призвания своего и благоговейно понесёт его вослед Христу, тем самым дав возможность Богу Живому без насилия над ней излить на неё силы благодати Своей, озарить умы благодатной силой разумения, мудростью, свыше сходящей, которая не надмевает, а научает («Кто любит Бога, тому дано знание от Него»), вдохновит сердца такой благодатной силой любви, что станет естественным для них то, что теперь кажется для них неестественным, не только возможным, но радостной потребностью любви, то, что теперь кажется им невозможной, несбыточной утопией!

7. «Во свидетели перед вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил Я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь» и благословение! (Втор 30:19). Горе, горе тебе, если и теперь не покаешься, если и теперь закроешь глаза, чтобы не видеть, закроешь уши, чтобы не слышать, и сердцем мёртвым для Бога Живого, для живой любви и живой правды Его, ничего не уразумеешь! Страшное проклятие упорства в преступлении твоём падёт на тебя, заклеймит умы и сердца прочной печатью сатаны и жизнь твою обратит в позорную оргию злобы, гордыни и всяких насилий! Избери жизнь и благословение, и почиет на тебе благословение причастия благодати Божией, и воссияет на умах и сердцах сынов твоих печать дара Духа Святого, и жизнь твоя перестанет быть позорным беспорядком в творении Божием, станет частью мудрого порядка царства Божия, и ты станешь светом мира и солью земли.

IV. Плоды, достойные покаяния

Значение и программа деятельности Всероссийского братства.

I. Значение всероссийского братства

Всероссийское братство должно иметь характер внутренней миссии, настоящего крестового похода, задающегося целью спасти самобытную Россию с её идеальными основами, соответствующими правде Божией, спасти её путем оздоровления души народной, понимая народ в самом широком смысле, без различия национальностей, вероисповеданий, слоёв и классов, путём сплочения добрых, мирных, созидающих элементов общества, выработки определённой программы мирного прогресса, мирного созидания добра в духе, противоположного конституционной борьбе партий, союза мира и любви, честной соборности, всех объединяющей на дружную совместную работу на пользу общую, и тем оградить Россию одновременно и от неразумной реакции, возвращающей страну к той преступной и позорной рутине, которая и подготовила ужас и позор нами переживаемого и от не менее неразумного и преступного национального самоубийства отречения от святых идеальных основ русской самобытности и святого призвания нашей России.

Всероссийское братство не есть политическая партия. Оно есть акт всенародного покаяния и плод, достойный покаяния. Оно есть пробуждение народной совести, церковного, государственного и национального самосознания, ясного понимания прав и обязанностей свободной, самоопределяющейся Святой Руси, отстаивающей свою самобытность и правду своих святых идеальных основ не только на пользу себе, но и на пользу всего человечества, благо которого требует, чтобы Россия честно исполнила своё святое призвание и стала светом мира и солью земли.

Всероссийское братство, не желая реакции, не желает и продолжения господства бюрократической олигархии. Оно и зовёт всех людей доброй воли сплотиться вокруг престола, стать твёрдой опорой порядка, возможности мирного прогресса и мирного благоденствия страны, и тем дать возможность русскому царю и его правительству осуществить полезные реформы, соответствующие самобытным идеальным основам России, началу земской соборности и тесного сердечного единения царя и народа на благо Родине. И это не партийность, а простое выполнение нравственного долга веры, любви, разума и совести.

Не будучи партией, желая уничтожения всех партий и слияния всего народа в один ум, в одно сердце, в одну любовь, Всероссийское братство, пока партии ещё существуют, не может не желать и не содействовать возникновению партии беспартийных, партии мирного прогресса в духе Всероссийского братства сего целями, его программой и его идеалами, партии этической среди бесконечного числа партий политических, партии миротворцев, желающих проникнуть в возможно большем числе в Государственную Думу, чтобы и там делать то же святое дело миротворчества, призывая страну к покаянию во всём, что есть скверна в душе и жизни русского народа, призывая страну на путь мирного прогресса, мирной земской соборности, разумного церковного, государственного и национального самосознания, на путь сознательного и честного выполнения своего святого призвания по требованиям веры, любви, разума и совести.

Всероссийское братство является истинным освободительным движением, освобождая умы от гипноза слепой подражательности, освобождая сердца от гипноза гордыни и злобы, освобождая душу русского народа от проказы бесноватости и жизнь его от ужаса и позора глупой, злой, разорительной и буквально смертельной, мертвящей анархии.

Всероссийское братство может и должно таким путём оказать неисчислимые услуги Русской православной церкви, насущной потребностью которой и является искреннее и честное покаяние её сынов; русскому царю и его правительству, нуждающихся более чем когда-либо в разумной и искренно доброжелательной поддержке общества для мирного проведения в жизнь намеченных реформ, в разумном и честном содействии общества в деле разумного осуществления этих реформ в духе верности самобытным идеальным основам России и её святого призвания; русскому народу и всем народам, входящим в состав Российской империи, более чем когда-либо нуждающимся в отрезвлении от гипноза злобы, гордости, эгоизма, лени, своеволия и всякой скверны духовной, дошедшей до широкого проявления в жизни анархии умов и сердец, до наглой проповеди безграничной свободы зла и преступлений, до горячей ненависти присоединённых народов к нации господствующей, не понимающей своё святое призвание быть нацией объединяющей силой любви, дошедшей в позоре своём до полной измены своим самобытным идеальным основам, своему святому призванию, любви к Богу Живому, к родине и царю, обратившейся в позорный вертеп бесноватых разбойников!

Всероссийское братство может и должно оказать громадную услугу предстоящему Собору Русской православной церкви, который не может не исполнить своего главного нравственного долга перед Богом Живым, Церковью и страной, не призвав народ к покаянию. Всероссийское братство станет честным проводником в жизнь тех постановлений Собора, которые будут вызваны заботой об оздоровлении души народной и о честном осуществлении в жизни правды веры не по букве, а по духу, памятуя, что «едино на потребу» – искание «царства Божия и правды Его», правды животворящего духа верховного закона мира и правды Божией – закона нелицемерного братолюбия при свете любви к Богу Живому «всем сердцем, всею крепостью и всем разумением», причём всё прочее приложится.

II. Программа деятельности всероссийского братства

I. В области жизни церковной

1. Издание органа Всероссийского братства под названием «Вера и жизнь», при первой возможности издавая этот орган в виде толстого ежемесячника с обстоятельными статьями, выясняющими правду веры и ее жизненное значение, разумное понимание самобытных идеальных основ русской государственности и мирных разумных путей к их осуществлению в жизни русского народа по определённой программе оздоровления души народной, сплочения добрых элементов, их обособления от зла и разумного осуществления добра в собственной жизни; в форме ежедневной газеты, рассматривающей все явления текущей жизни с точки зрения идеалов Всероссийского братства, сообразно с тем руководя общественным мнением и пробуждая сознательное отношение к жизни и её явлениям с самобытной русской точки зрения и тем высвобождая умы от гипноза слепого увлечения шаблонными формулами западноевропейской боевой культуры; в форме издания этой ежедневной газеты во многих видах: для интеллигенции, для народа, специально для духовенства, для городских рабочих, для учащихся, для жен и матерей; в форме печатных органов местных отделений Всероссийского братства; в форме иллюстрированного журнала для детей.

Центральный орган Всероссийского братства будет одновременно и органом православного Крестовоздвиженского трудового братства, по инициативе которого возникает Всероссийское братство, для которого Трудовое братство может служить выстраданным опытом возможности быстрого оздоровления души народной и быстрого воссоздания живой здоровой клетки живых организмов Церкви и государства, сплочения и разумной организации прихода в духе жизни по вере, действующей любовью; Трудовое братство, в печатных отчётах которого Всероссийское братство может почерпнуть много драгоценных указаний, с одной стороны, скорбного и вместе отрезвляющего опыта греховности и грехолюбия человечества, в членах Братства переживавшего опыт покаяния и воссоздания правды веры в умах, сердцах и жизни, с другой – радостный и высоко поучительный опыт беспредельной, чудодейственной силы Божией, в немощи человеческой творящей чудеса благодати в области силы разумения и силы любви, когда мы искренним желанием стать достоянием Божиим открываем душу нашу для воздействия благодати Его; Трудовое братство, являющееся живой иллюстрацией успешного осуществления в жизни своей многого из того, чего желает Всероссийское братство для всей России; Трудовое братство, школы которого являются для Всероссийского братства готовой программой разумной системы христианского воспитания, не выдуманной, а выработанной жизнью на пути осуществления правды веры, действующей любовью, по которому желает идти и Всероссийское братство; Трудовое братство, являющееся живой притчей, научающее понимать имеющих глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать и сердце живое, чтобы разуметь, что нет такой немощи, в которой бы Господь не был силен соделать правду Свою, преображая немощь в силу, силою благодати оздоровляя души, из хаоса мир стройный созидая в умах и сердцах, блеском славы наполняя жизнь тех, кто искренно желает жить в лучах славы Божией; Трудовое братство, которое само по себе есть чудо промысла Божия, уготовавшего России эту притчу и опыт мирного созидания добра перед самой чёрной годиной лихолетья, когда Россия в этой притче и этом опыте так сильно нуждалась.

2. Привлечение к деятельности Всероссийского братства епископов и священников Русской православной церкви и деятельное содействие тем из них, которые в своих епархиях и приходах захотят действовать в духе Всероссийского братства.

3. Привлечение к делу педагогов и учащихся духовных учебных заведений в целях разумного упорядочения дела преподавания, дела воспитания и быта школьной жизни в учебных заведениях всех разрядов.

4. Организация приходов на православном начале соборности и по требованиям современных условий жизни путём обособления от зла и стройной организации добра на православных началах разумной веры, разумной любви и разумного братского единения, настойчиво подчеркивая в самой жизни сознание, что долг повиновения Церкви и верности ей требует покаяния в отвержении верховного закона правды Божией и соответствующего исправления жизни, а не строгого соблюдения буквы праздников, постов, обрядности и других благочестивых упражнений, ставших для русского народа соблазном на самодовольное почитание себя православными при сплошной измене животворящему духу веры всем складом ума и симпатий, всем укладом жизни и отношений.

5. Путём докладов подлежащим духовным властям, предлагая на их благоусмотрение соображения о том, что может быть полезным для пробуждения церковного самосознания и осуществления правды жизни по вере, Всероссийское братство будет по мере сил и разумения содействовать благу всей церкви поместной, честно исповедуя правду и по долгу верности служа на дело осуществления этой правды.

6. Путём публичных лекций в городах и народных собеседований в деревне, по возможности в храмах, будить церковное самосознание мирян, выясняя им их права и обязанности ответственных членов Церкви, призывая их возревновать о благе Церкви и своего прихода.

7. Привлечение представителей других христианских вероисповеданий и лиц мусульманского, иудейского и других нехристианских вероисповеданий, первых во имя верховного закона христианского Откровения, вторых – во имя верховного закона Творца мира и практического блага всех народов, входящих в состав Российской империи, приступить к деятельности в том же духе и учреждению соответствующих автономных организаций, с которыми Всероссийское братство желает быть в единении любви, допустив представителей их с правом совещательного голоса в свой Верховный совет, обмениваясь отчётами и изданиями, посылая своих представителей по приглашению на их торжества и даже оказывая по своему усмотрению при надобности всякое нравственное и материальное содействие.

II. В области жизни государственной

1. Содействие учреждению партии мирного прогресса.

2. Издание книг и брошюр, пробуждающих государственное и национальное самосознание.

3. Привлечение к деятельности Всероссийского братства лиц, состоящих на государственной службе, от высших сановников до самых мелких агентов администрации, суда и полиции, с целью духовного оздоровления государственного механизма, пробуждения государственного самосознания, разумного понимания служебного долга и честного разумного служения благу страны по долгу верности присяге.

4. Привлечение в число членов Всероссийского братства военнослужащих, от высших чинов до простых солдат и новобранцев включительно, в армии и во флоте, с теми же целями и для противодействия антимилитаристской и антигосударственной пропаганде, в настоящее время столь многих совращающей с пути честного выполнения военного долга, делая совершенно невозможным мирное единение начальников и подчинённых в одну военную семью, крепко сплочённую взаимными чувствами любви, уважения и доверия, что так необходимо для разумной и успешной охраны страны от врагов внутренних и внешних.

5. Путём выяснения инородцам, входящим в состав Российской империи, благого значения для всех единой России, жизненного значения покаяния, к которому призывает и плодом которого служит Всероссийское братство, выяснения национальной программы покаявшейся России и практической полезности для всех инородцев, входящих в её состав, искреннего, честного и разумного содействия нации объединяющей в деле претворения того механического агломерата, которым все тяготятся, в органическое единство братства народов, сплочённое крепким цементом взаимных чувств любви, уважения и доверия, причем господствующее ныне племя получит характер благотворного для всех объединяющего начала.

6. Миротворчество между партиями путём выяснения жизненной правды самобытных идеальных русских основ, способных мирным путём, наиболее разумно и полно осуществить ту долю правды, которая есть в идеале каждой партии и не может быть осуществлена злыми, ошибочными, нередко для всякого трезвого ума совершенно нелепыми, противоречащими самым законным требованиям простого здравого смысла, средствами, которыми в увлечении партийной борьбы думают их достигнуть.

7. Путём докладов подлежащим ведомствам и властям Всероссийское братство будет исполнять долг доброжелательной искренности к правительству страны, предлагая на благоусмотрение этих учреждений и властей свои соображения о том, что в области данного ведомства не согласовано с благом государственным, что желательно изменить и как это сделать с наибольшей пользой для общегосударственного дела. Этим Всероссийское братство окажет посильную помощь правительству и посильное благо всей стране.

III. В области жизни социальной

1. Изданием книг, брошюр, листков и журнальными статьями, в которых будет раскрываться социальная правда христианского трудового братства, как формы жизни и отношений, логично вытекающей из самого животворящего духа верховного закона правды Божией, из заветов пророков («что добро и что красно во еже житии братиям вкупе»), Спасителя мира («один у вас Учитель – Христос, все же вы братья»; «люби ближнего как самого себя»; «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою»; «Сколько раз хотел Я собрать вас, как птица собирает детей своих под крылья; и вы не захотели!») и Его Апостолов («братство любите»; «будьте братолюбивы друг к другу с нежностью»; «кто любит – исполнил закон»; «любовь есть совокупность совершенства»; «цель же увещания любовь от чистого сердца»; «Кто говорит, что любит Бога, а брата своего ненавидит, тот лжец»; «Братцы, будем любить друг друга, потому что любовь от Бога»; «очистив души ваши к нелицемерному братолюбию, постоянно любите друг друга от чистого сердца»; «покажите… в благочестии братолюбие, в братолюбии любовь»).

Только выяснение жизненной правды христианского трудового братства, обособляющегося от зла, мирным путём созидающего добро в собственной жизни, никому не угрожая, ни от кого ничего не требуя, чуждаясь всякого насилия над личностью и имуществом близких, не завидуя богатым, не покушаясь на их собственность, а творя богатство путем трудолюбия и братской солидарности, может убедить умы и сердца в неразумности социалистических и анархических программ в настоящее время, когда социальная правда христианского трудового братства не только не осуществляется, но и выдаётся за неосуществимую утопию, столь заманчивых для многих. Только при свете ясного сознания высшей социальной правды христианского трудового братства померкнут адские бенгальские огни социальных программ, основанных на злобе, зависти, мстительности и насилии. Только благодатный огонь любви и нелицемерного, разумного и логичного братолюбия восторжествует над адским огнём злобы. Только по сравнению с мирным благоденствием, духовным благородством и духовной красотой христианского трудового братства обнаружится во всей своей безобразной наготе антисоциальная ложь всяких разрушительных теорий, всяких стачек и трестов, всяких аграрных движений и экспроприаций, основанных на беспросветной борьбе, низких чувствах злобы, корысти, зависти, мстительности и достигаемых путём подлого насилия.

2. Выработкой и пропагандой определённой программы осуществления социальной правды христианского трудового братства в жизни русского народа применительно ко всем классам общества, ко всем социальным положениям, выясняя богатым и бедным их нравственные обязанности, выясняя богатым, что лишило их почетного положения социальных авторитетов, какими они должны были бы быть во благо самим бедным, если бы честно выполняли по отношению к Богу Живому и правде Его долг не зарывать талант богатства в грязь земную, а приобретать на него разумным служением этим талантом делу Божию пять талантов для торжества царства Божия и правды Его; выясняя бедным всю нелепость с точки зрения христианской правды из вражды к богатым жить самим дьявольскими чувствами и поступать как дьяволы вместо того, чтобы обособляясь от зла, от сынов тьмы и объединяясь в христианские трудовые братства с сынами света, путём трудолюбия братского единства созидать силу добра, свою экономическую независимость и своё мирное благоденствие.

3. Всячески содействуя осуществлению социальной правды христианского трудового братства в жизни. Совершенно недостаточно для спасения страны от социальных бед, на неё надвигающихся, одной проповеди социальной правды христианского трудового братства и теоретической выработки программ её осуществления. Необходимо, чтобы возможно скоро, в возможно больших размерах она действительно осуществлялась в практике жизни, становясь нормальным явлением социально-экономической жизни каждого православного прихода и в жизни верующих всех профессий. Это должно быть делом свободного изволения веры и любви без тени принуждения и шаблонной регламентации со стороны властей духовных и гражданских. Власти духовные и гражданские выказали бы себя однако совершенно чуждыми церковного и государственного самосознания, если бы не сознавали, как долг совести, оказывать разумную и деятельную поддержку всем тем людям доброй воли, которые по свободному изволению веры и любви стали бы на этот путь мирного созидания, на этот путь разумного осуществления церковной правды, воссоздания живых, здоровых клеток организмов Церкви и государства и социального миротворчества.

4. Всероссийское братство со своей стороны принимает на себя дело содействия этим людям доброй воли, служа им нравственной поддержкой, учёным комитетом по выработке программ, справочным бюро, оказывая им всяческое содействие и покровительство, объединяя их и руководя ими, насколько сами они того пожелают.

5. Всероссийское братство приложит особое старание к оздоровлению школьной атмосферы во всех учебных заведениях страны, насколько это будет для него возможно, привлекая в число своих сочленов учащих и учащихся всех учебных заведений империи, от высших до низших, восстановляя здравые христианские понятия о добре и зле, о греховности и грехолюбии человечества, о жизненном значении духовного воспитания, о необходимости активной роли воспитываемых в деле их нравственного самоусовершенствования, о христианской свободе и жизненном значении дисциплины любви, упорядочения любовью умов и сердец для самой возможности пользоваться свободой, не злоупотребляя ею. Всероссийское братство будет всячески содействовать учреждению при учебных заведениях общежитий с воспитательными целями и организации добра в жизни учащихся, имея готовую программу и живой опыт в этом деле в постановке дела воспитания в школах православного Крестовоздвиженского трудового братства, достигающих в этом деле столь многого, что даже недоброжелатели признают, что они воспитывают «новую породу людей».

6. При учреждении трудовых братств содействие Всероссийского братства может выражаться выработкой плана осуществления дела при данных обстоятельствах, хлопотами об устранении всех препятствий, возникающих на пути его осуществления, ходатайствами об утверждении устава и выдачи кредитными учреждениями долгосрочных ссуд, если таковые понадобятся, и т. и.

7. Всероссийское братство путём общения с родственными ему организациями заграницей и пропаганды своей идеи, своих принципов и своего дела во всех странах Западной Европы будет стремиться создать международный союз социального мира и мирного прогресса, тем выполняя свою национальную миссию миротворчества религиозного, политического и социального во всём мире и по отношению ко всему человечеству.

Н. Неплюев

Ко всем верующим[81]

Вы, имеющие слишком много неба в себе, чтобы поверить, что вы только земля! Вы, любящие, вы, для которых вера – потребность любви, потому что вы не можете сомневаться в бытии Того, Кого любите! Вы, ясно мыслящие, разум которых протестует против нелепой гипотезы небытия, будто бы дающего жизнь и её поглощающего, небытия, будто бы думающего и любящего в своих человеческих призраках, без прошлого и без будущего, этого нелепого «ничто», признаваемого за первопричину и конечную цель жизни мира, тем самым лишённого всякой разумности и всякого нравственного достоинства!

Вы, которые знаете всей силой вашего разума и всей силой вашей любви, что любовь, мудрость, правда, великое, прекрасное, справедливое, благородное и святое – не пустые слова, не сновидения небытия, что они, напротив, единая, живая, вечная истина, единое, вечно реальное, абсолютная Истина, единый Путь, вечная Жизнь блаженства, света, славы, Первопричина и конечная цель бытия, Царь мира, его сила и слава!

Вы, которые видите бренность призраков земли и чувствуете в себе жизнь, силу, разум и любовь непреходящие; вы сыны света, сыны вечности!

Не только вы, братья о Христе: православные, католики, лютеране и все верующие, как и я, во Иисуса Христа, Бога Живого, но и вы, братья о Боге: индусы, магометане, евреи – все верующие в Высший Разум и Высшую Любовь мира, желающие осуществления царства правды Его! Вы, тоже братья по любви, вы воздыхающие по святому царству правды и добра, надеетесь, что это царство водворится на земле, и служите, как понимаете и можете, для торжества правды и добра, не имея счастья верить, что эта правда и это добро – вечная реальность, живая и всемогущая! Всех вас я зову объединиться в молитвенном общении!

Нам нет надобности лично знать друг друга, официально примкнуть к какому-либо союзу, подписать наше имя на какой-либо бумаге. Каждый из нас будет молиться у себя и по-своему, в своей церкви, в своём доме, со своей семьей или одиноко у своей постели, ложась спать; но все наши молитвы вознесутся к небу, как один гармоничный аккорд, как крик любви, призыва и мольбы всех людей доброй воли, всех благочестивых, всех, желающих быть достоянием Божиим, служить святому делу Его, получать от Него силы благодати, чтобы святить людей и жизнь, начиная с самих себя, всех желающих таким образом преобразить пыль земли, ничтожную и несчастную в своей дьявольской гордости, силой святого цемента любви, всё освящающего и преображающего – в блаженных причастников святой гармонии мира, вечного блаженства единомыслия с Божественной мудростью и единодушия с Божественной любовью, в океане которой всё должно потонуть, объединённое в общем блаженстве, в общем свете и в общей славе!

Вы, благочестивые, желаете быть достоянием Божиим, а не достоянием сатаны! Вы, которые желаете делать дело Божие; вы не можете не различать духа вещей, не можете смешивать Божие в вещах земли с дьявольским: что от духа Божия и что от духа сатаны. Вас не могут обмануть лживые румяна и лживая татуировка современной культуры, вы опознали печать сатаны на многих явлениях современной жизни, частной, политической и социальной, вам стыдно стало за человечество и страшно за него, когда вы поняли, как велико зло, как велико число явлений современной жизни, носящих эту печать, позорную, отвратительную и ужасную для всех тех, кто Божий, любит Бога и Его святую правду

Сыны света! Вы должны быть светом мира и солью земли! Да будет так! Если до сих пор вы недостаточно были этим, если ваш разум и ваша жизнь, как соль, не ограждали от гниения вашего отечества, если сердце ваше было слишком бедно любовью, чтобы быть светом озаряющим и согревающим, поймите, какая доля ответственности падает на вас в позоре современного человечества, в позоре вашей родины, вашего прихода, может быть и вашей собственной семьи! Поймите долю ответственности вашей в современном торжестве сынов тьмы, объединившихся для торжества царства сатаны, со всей его позорной свитой гордости, злобы, корысти, лжи, зависти, мщения, свободы зла, воспеваемого поэтами, извиняемого мыслителями, восхваляемого толпой; поймите свою ответственность за рабское унижение добра, всеми гонимого, оклеветанного и осмеянного! Тогда покайтесь! Покайтесь в угодливости вашего ума, в измене вашего сердца, в проституции вашей жизни!

Особенно оберегайте себя от обманов «видения» призраков земли! Пусть вера будет вашей путеводной звездой! Не дайте себя испугать буре жизни с её громовым шумом и рёвом волн! Не измеряйте предстоящего вам дела теми лишь человеческими силами, которые вы в себе чувствуете. Верьте в Бога, а не в себя. Что можем мы без Бога, и чего не может Бог через нас, когда добрая воля наша даёт ему возможность действовать в нас и через нас без насилия над нами!

Итак, не теряйте времени на бесплодное самогрызение, на мелочное определение допущенного зла и тех трудностей, которые ожидают вас на пути осуществления добра. Необходимо торопиться, ибо небо ожидает! Дайте же ему, без промедления и не торгуясь, возможность действовать через вас. Покайтесь, без раздумья открывая умы и сердца ваши воздействию благодати Божией, искренним желанием отдавая себя на служение Его святому делу. Благодать Божия обильно на вас изольется. Вы поймёте то, чего ещё, может быть, не понимаете. Вы возрастёте в любви до способности делать то, чего теперь делать не можете. Горы сдвинутся перед вами. Всё, что я говорю вам, – есть пережитый, выстраданный опыт жизни, я сделал то, что советую вам сделать, и испытал на себе то, что испытать вам обещаю.

Станьте тем, чем быть должны вы, сыны света – светом мира и солью земли! Не забудьте, что молиться и действовать – одно. Бог не может быть введён в обман молитвой тех, которые не хотят делать то, о чем молятся. Он оставит неисполненной эту лживую и кощунственную молитву и не даст силы благодати Своей тем, которые просят этих сил, не желая сделать из них святого употребления.

Соединим же наши молитвы с искренней решимостью честно работать на торжество добра, в умах, сердцах и жизни обособляясь от сынов тьмы, чтобы не принимать более участия в их делах, вступая в братское единение с сынами света, чтобы вкупе осуществлять добро и пребывать неизменно верными Духу Божию и Его святой правде, любящими, смиренными, кроткими и в тоже время непреклонными в добре, трудолюбивыми, правдивыми, свободными, великодушными и духовно благородными, возвышая и освящая всё, до чего мы касаемся, что нам принадлежит, что мы делаем, что хочет нам принадлежать или быть в союзе с нами.

Тогда не мы более будем действовать. Высшая любовь и Высшая мудрость Сама будет действовать в нас и через нас. Вечно Сущий через нас скажет правду Свою и любовь Свою, рассеет дьявольские призраки земли, как лучи солнца рассеивают тьму, как благоухание весны очищает воздух, когда через открытое окно ему дают доступ в комнату больного.

Призовём же всех верующих и благочестивых молиться и действовать, обособиться от зла и объединиться на дело осуществления добра. Будем молиться верными Богу умами и сердцами нашими всегда и везде. Будем молиться в храмах наших и в домах наших. Кроме того, изберём один день в неделе, чтобы, где можно, собираться в молитвенные собрания, где нет, посвящать одинокую вечернюю молитву нашу о всех в этот день заповедовавших нам молиться о них и с любовью о нас молящихся, о всём мире, о всём творении, страдающем и могущем найти мир и радость только в духовном единении с Творцом своим, на лоне святой гармонии благословенного и блаженного царства Его. Пусть днём этим будет пятница каждой недели. Этот день уже давно избран днём молитвенных собраний Международным Молитвенным Союзом, имеющим разветвления по всему миру, во всех частях земного шара, и многими другими, меньшими молитвенными союзами, существование которых нам известно, наконец и молитвенными союзами, существующими на лоне нашего Трудового братства, от имени которого я и обращаюсь к вам с этим братским призывом.

Пусть еженедельно этот молитвенный хор венчает собой молитвенную жизнь нашу, воссылая к небу эту объединённую в любви молитву со всех мест земли, где есть души, алчущие и жаждущие быть достоянием Божиим, умы, понимающие высшую разумность веры, сердца, которые любят, хотят жить любовью и оставаться верными духу мира, любви и братства.

Все вы, молящиеся, объединяйтесь в молитве и действуйте! Сыны света, вы обязаны быть светом мира и солью земли! Так и да будет!

К власти

Всеподданнейшая записка Н. Н. Неплюева о мерах к прекращению революционного движения в стране[82]

Ваше Императорское Величество Всемилостивейший Государь!

В трудное и скорбное время, переживаемое Отечеством нашим, чувствую на степени нравственного долга сердечную потребность высказаться перед Вашим Императорским Величеством и тем исполнить долг верноподданного, искренно желающего блага и Престолу и Отечеству Право мое высказаться и быть выслушанным моим Государем – любовь моя к России, к Русской Православной Церкви, к Самодержавному Вождю Русского народа и лично к Вам, Государь, любовь основанная на сознательной любви к Богу Живому и вечному делу Божию, любовь, унаследованная от предков, в течение более 600 лет служивших верою и правдою Престолу и России[83].

Не войну, столь же безрадостную, сколько и не популярную, эту страшную бойню, глубоко возмущающую наряду с любящим сердцем Царя и всех Русских людей, в ком сохранились «сердце чисто» и «дух прав», не эту войну я считаю самым тяжелым и скорбным обстоятельством переживаемого нами времени. Более ее тяжело и скорбно то, как мало мира, единения, взаимного доверия и любви во внутренней жизни Церкви и Государства, на лоне Православной Русской семьи. Шатость умов и сердец, раздор, ожесточенная борьба, взаимное недоверие, отсутствие духовных объединяющих начал, достигли таких размеров, опасность которых для мирного благоденствия Церкви и Государства очевидна и будет возрастать, пока не будет ясно сознана и не вызовет систематичных мер, направленных к быстрому и решительному созиданию лучшего будущего.

Дух раздора и борьбы охватил собою все Русское общество. Нет класса Русского народа, который не считал бы «трезвым пониманием своих интересов» недоброжелательное отношение и неразборчивую на средства, беспринципную борьбу по отношению ко всем другим классам. Такие же два враждебные лагеря, полные недоверия и взаимного недоброжелательства, представляют собою, не только консервативная и либеральная партии, со всеми их бесчисленными подразделениями, но и отцы и дети Русской земли, администрация и педагоги с одной стороны и учащаяся молодежь с другой, даже и духовенство с мирянами, что может быть является наиболее прискорбным, опасным и постыдным из всех прискорбных, опасных и постыдных явлений современной жизнедействительности.

Все это – явления не случайные, все это только высыпавший наружу вековой недуг анархии умов и сердец, чуждых разумной любви к Богу и ближним, недисциплинированных этой разумною любовью, а отчасти и естественное проявление вступления нашего Отечества на путь того боевого и глубоко материалистического прогресса, каким идет и вся Западная Европа, свободная от веры, на место Бога Живого обоготворившая человеческую личность с ее правом на безграничную свободу, без всякого отношения к нравственным достоинствам этой личности, вместе с верою утратившею и всякое мерило добра и зла, всякое разумное основание для надежды на самую возможность торжества добра, всякое разумное основание для стремлений к высшему, к святости, к вечной истине, вечной правде, вечной красоте, ко вселенской любви.

Никакие временные меры, будь то меры репрессии или меры поблажки общественному мнению, помочь не могут. И те и другие своею случайностью и бессистемностью могут только все более и более запутывать и понятия и отношения, увеличивать недоверие и ожесточение. Необходима определенная программа систематического и неуклонного осуществления в жизни тех идеалов веры и государственности, которые официально признаны основами жизни Империи. Необходимо чтобы эти идеалы были ясно формулированы и признаны, без всяких недомолвок и сделок с совестью. Без этого, идеалы эти не могут стать объединяющим началом и основою единомыслия и единодушия Русского народа. Необходимо, чтобы для всех была очевидна высшая правда этих идеалов. Необходимо, чтобы для всех было очевидно, что осуществление этих идеалов в жизни надежно и быстро приведет человечество к большему благу, чем то, которое может быть достигнуто признанием иных основ и иных идеалов. В этом оправдание принятых основ и идеалов, их убедительность для умов и сердец, их право не быть замененными другими основами и идеалами, их право быть любимыми и защищаемыми. Необходимо, чтобы громко была признана практическая осуществимость этих идеальных основ, и следовательно и нравственная обязательность их честного осуществления в жизни, без чего сами защитники этих основ молчаливо признают их утопичность, дают право их врагам говорить об обмане и лицемерии. Необходимо, чтобы была выработана и провозглашена совершенно определенная программа мирного прогресса в направлении быстрого и прочного осуществления Церковного и Государственного идеала, гарантирующего такую степень мирного благоденствия для страны и для всех ее сынов, такую степень разумной свободы, справедливого равенства и честного христианского братства, каких не может достигнуть человечество ни путем хитроумных конституций, ни путем насильственных переворотов. Только этим могут и Церковь и Государство сплотить под своими хоругвями и стягами все лучшие элементы Русского общества, заручиться на церковное и государево дело честными ревнителями и подвижниками церковного и государственного блага.

Ни консерваторы, ни либералы не задаются подобными целями, не имеют определенной программы мирного прогресса.

Консерваторы стараются против всякой очевидности одни – уверить, что все обстоит благополучно в настоящее время и надо только благодушно пользоваться существующим благоденствием, другие, – что было прежде время, когда будто бы все обстояло благополучно, когда будто бы царило благоденствие, к которому вернуться надо. Кто поверит их наивному выдаванию черного за белое, их призывам стоять на мертвой точке или идти назад, вместо движения вперед к более светлому и лучшему будущему. Чувствуя, что все против них, они проповедуют недоверие и ненависть ко всем, требуют обуздания умов вместо их убеждения, насилия над сердцами, вместо единения в братолюбии и этот страшный кошмар выдают за верность Церкви, Престолу и Отечеству, таким образом компрометируя их и на них обращая те чувства ужаса и негодования, которые не могут не внушать сами всякому человеку с живым умом и с живым сердцем.

Их отношение к жизни является сплошным отрицанием всех идеальных основ Русской государственности. Говорить, что все обстоит благополучно, когда правда веры не только не осуществляется, но и не признается практически осуществимою, когда вопреки заветам Спасителя мира, верующие совсем не признают обязанности стройно организовать жизнь, отношения и все роды труда на началах мира и единения в братолюбии, отделываясь от этого верховного, – по выражению Апостола – «царственного» закона о любви, самыми пустыми отговорками, когда не только миряне, но и многие пастыри и высшие иерархи Церкви громко высказывают свое неверие в практическую возможность осуществления правды веры и всякую попытку сойти с пути борьбы экономической и социальной на путь мирного единения в братолюбии, называют ненужным новшеством, вредною утопией и горделивою попыткою «быть исправителями Церкви», которая в том совсем не нуждается, что я лично на себе испытал, когда по требованиям веры, любви, разума и совести приступил к воспитанию детей народа к дисциплине любви к Богу и ближним и созиданию для людей доброй воли трудового братства, где они могли бы мирно жить и мирно трудиться по требованиям христианской совести своей; при таких обстоятельствах говорить, что все обстоит благополучно – есть преступление против Церкви и грубая клевета на нее.

Когда вопреки заветам Христа и Апостолов буква догматов и обрядности властно царит над животворящим духом веры, над тем животворящим духом, который один может сделать, чтобы эта «буква» не была по слову Апостола «мертвящею», когда считаются непослушными Церкви люди, не соблюдающие мелкие постановления о постах и обрядах и не считаются таковыми люди, лишенные всякого христианского облика, чуждые всех христианских добродетелей, чуждые терпения, великодушия, кротости, смирения, любви и сознательной веры, совсем не признающие обязанности быть представителями любви и признавать любовь единою основою жизни, когда этого христианского облика лишены не только большинство мирян, но и слишком многие пастыри церкви, говорить, что все обстоит благополучно, – есть несомненное преступление против Церкви и грубая клевета на Нее.

Когда слишком многие из представителей священной иерархии, из духовных пастырей, права которых зиждутся на исключительной любви к Богу и пастве, стали чиновниками Духовного Ведомства, радеющими не о правде Божией и не о благе духовном паствы, а об угождении своему начальству, без дозволения которого они ни понимать, ни любить не умеют; когда миряне настолько чужды христианского облика, что легко отторгаются от Церкви, становятся врагами Ее, духовно бессильны противостоять всяким анти-Церковным и анти-государственным влияниям, увлекаются атеистическими и революционными теориями, легко переходят из разряда жалких рабов, безвольных, безыдейных и беспринципных, полагающих все свои нравственные обязанности в слепом повиновении, в не менее жалких крамольников, столь же безвольных, безыдейных и беспринципных, понимающих свободу в смысле анархии поголовного самодурства, в такое время говорить, что все обстоит благополучно – несомненное преступление против Церкви и грубая клевета на Нее!

Когда между этими пастырями и мирянами, одинаково лишенными христианского облика, естественно не существует никакого сердечного единения, естественно невозможно никакое единомыслие и единодушие, говорить, что все обстоит благополучно – высшее преступление против Церкви и грубая клевета на Нее!

Перед Богом свидетельствую, что все сказанное мною, не преувеличение. Конечно есть между иерархами Церкви достойные пастыри, заслуживающие всякой любви и всякого уважения, есть и между мирянами честные христиане, любящие Бога и правду Его, не чуждые церковного самосознания, скорбящие о всем, что в жизни является изменою Богу и правде Его, но они – меньшинство, робкое, разрозненное меньшинство, не дающее тон жизни, не решающееся ни громко протестовать против зла, ни громко предлагать определенные программы созидания добра, о чем свидетельствует общее настроение современного общества и та грозная опасность, до которой мы дожили.

Когда нет сердечного единения между представителями администрации, дворянством, средними и низшими сословиями, а все они полны неприязни и взаимного недоверия, когда все покупается и продается на жизненной бирже и ум, и совесть, и труд, и хлеб, и зрелища, и честь, и радость, и уважение, и тела, и души человеческие; когда не духовные качества, а деньги и корыстная протекция дают положение и влияние; когда происходит ожесточенная борьба за эти деньги и за это влияние, когда все хотят по головам других «выйти в люди» и «сделать карьеру», когда при этом благородные, возвышенные качества души являются тормозом для успеха, а успех доставляет богатство, власть, почет и влияние, выдавать эту адскую атмосферу жизни за нормальное явление на лоне Самодержавной Монархии – есть преступление против принципа Самодержавия, против самих идеальных основ монархического государства, грубая клевета, выдаваемая слишком многими за верность Монархии и за любовь к Самодержцу.

Когда народ бедствует в своей распыленности и не умеет путем самопомощи обойтись без государственной и частной благотворительности, когда ни семья, ни крестьянская община, ни приход, ни уезд, ни губерния не могут быть названы здоровою, живою клеткою живых организмов Церкви и Государства, а быстро разлагаются в отсутствии цемента любви; все более и более распыляясь и становясь все менее и менее способными на сердечное единение между собою; когда крестьянин не может прокормить семью, не идя сам и не посылая жену и детей в отхожие промыслы, а эти промыслы являются истинными школами умственного и нравственного разврата для них, когда крестьянская семья ни материально, ни духовно не обеспечена, когда пожар, падеж скота, неурожай, болезнь главы семьи, корыстное отношение всего окружающего, вредные сообщества, все представляет смертельную опасность для этих песчинок, предоставленных на произвол стихии бурного моря житейского, выдавать этот хаос за мирное благоденствие, говорить, что все обстоит благополучно, значит внушать ложное мнение, что Самодержавная Монархия не может дать народу большего и лучшего; это несомненное преступление против нее и клевета на нее!

Когда школы, от низших до высших, выпускают в жизнь людей, не имеющих никакого определенного мировоззрения, никакого определенного идеала, никаких определенных нравственных понятий, без дисциплины любви[84] и без понимания невозможности свободы без наличности этой дисциплины, когда молодежь соблазняют на школьных скамьях идеалами веры и философии, не только не указывая ей определенной программы мирного прогресса в направлении практического осуществления этих идеалов в жизни, но даже цинично уверяя ее, что все эти идеалы неосуществимы, порицая, как наивную утопию, всякую попытку их осуществления в жизни, что же может быть иного, чем то, что есть: примирение с рутиною жизни одних, так называемое, «заедание жизнью», сдающих всякие идеалы в архив, как несбыточные утопии наивной юности, и глубокое недовольство других, доходящее до ожесточенной ненависти, обнимающее собою как ненавистную рутину жизни, враждебную этим идеалам, так и тех, которые эту ненавистную рутину жизни оправдывают, поддерживают и защищают. Когда учащаяся молодежь не чувствует любви со стороны представителей власти своего народа, не чувствуют любви и со стороны своих учителей и воспитателей, как требовать от нее, чтобы она любила тех, кто ее не любит, как может не быть тяжелого и скорбного явления непримиримого раздора между отцами и детьми, между властями и подчиненными! Как говорить при этих обстоятельствах, что все обстоит благополучно. Это значит сказать, что большего и лучшего не может дать народу Самодержавная Монархия, и это преступление против нее и клевета на нее!

Когда всем очевидно, что прошлое подготовило тяжёлое и скорбное настоящее, призывать вернуться к этому прошлому, не менее наивно, как и уверять, что все обстоит благополучно в настоящем, не менее кощунственное преступление против Церкви и Государства, не менее грубая клевета на них, как и выдавать за высшее благоденствие, способное быть ими дарованными человечеству – море скорби и страданий, непроглядную тьму умов, позорное ожесточение сердце и безотрадный хаос современной жизне-действительности.

Такие консерваторы не могут быть устоями общества и что либо доброе сохранить. Они являются не менее разрушительными элементами по отношению к Церкви и Государству, чем злейшие враги их. Они домашние враги, всем складом ума и симпатий, всем укладом жизни своей они клевещут на идеальные основы веры и монархии, выдавая самые позорные нестроения жизни на лоне их за нормальные, неизбежные явления, с которыми не только мириться надо, но и называть «установившимся строем» и «мирным благоденствием».

Объединяя для краткости всех остальных, всех недовольных современным положением вещей и не желающих возвращаться назад, под общим, устарелым названием либералов, скажу, что и между ними, как и между консерваторами есть люди с возвышенным образом мыслей и благородными стремлениями, но это единичное явление в обеих партиях, редкие звезды на мрачном фоне людей без убеждений и без идеалов, желающих одного: безграничной свободы самодурства. Они объединены только общею ненавистью к тому, что есть. Общего мировоззрения, общего идеала, общей программы созидания, во имя которых они могли бы объединиться в единомыслии и единодушии, у них нет. И они не представители любви, не дисциплинированы любовью, распылены гордостию, себялюбием и злобою, что и проявилось бы, как только они стали бы устроителями жизни, как проявляется в парламентах Западной Европы, в лихорадочной агитации ожесточенной борьбы, – религиозной, политической и социальной, какую мы наблюдаем в странах с либеральными, свободными учреждениями. Они правы в том, что предпочитают конституцию олигархии. Всякая конституция лучше олигархии, которая есть анархия сверху, прививает анархию к душе народной и таким образом подготовляет худшее из всего, что возможно в этом мире, который весь во зле лежит, – поголовную анархию грубой толпы. Они ошибаются в том, будто конституция гарантирует от олигархии, когда властное большинство народа не имеет ни «сердца чиста», ни «духа права». Они ошибаются, предполагая, что конституционный режим ведет Западную Европу к свободе, равенству, братству и мирному благоденствию. Формы жизни и учреждений – буква. Животворящий дух – в душе народа, в ее настроении, в ее стремлениях, в ее верованиях и чаяниях, в святыне любви. И Западная Европа, несмотря на свою высокую умственную и материальную культуру, остается глубоко не культурной в области жизни духовно-нравственной. Человечество, обоготворив на место Бога Живого себя, свою свободную личность с ее свободою от Бога и любви, неудержимо по наклонной плоскости стремится от ограниченной монархии к республике, о республики к анархии.

Как бы то ни было, представители либерализма настолько далеки от понимания идеальных основ веры и милостию Божиею Самодержавной Монархии, так далеки от сознания самой возможности достижения высших благ мирного благоденствия, больших гарантий для свободы, равенства и братства в жизни на лоне Церкви и Монархии, чем при самых либеральных учреждениях, о которых они мечтают, что, напротив, и Церковь и Монархия представляются им главною помехою, главным тормозом на пути достижения всех этих благ. Было бы несправедливо сказать, что для такого заблуждения не дано было никаких поводов. Во всяком случае и либералы, как и консерваторы, при современном положении вещей созидающими элементами, ни в жизни Церкви, ни в жизни Государства быть не могут. Те и другие – равно разлагающая закваска.

Где же элементы созидания?! На что опереться в деле подготовления лучшего будущего?! Как примирить дошедшие до ожесточения враждующие элементы?! Это выше человеческих сил, но невозможное для человека, возможно для Бога. Жив Господь Бог, творяй чудеса! Тут нужно чудо и чудо совершится, если оно может совершиться без насилия над нами. Для этого необходимо, чтобы мы и во главе нас Божиею милостию Самодержавный Царь цельно, с полною верою и без всякого ограничения отдали себя в руку Божию, захотели не его делать достоянием своим, а нелицемерно стать достоянием Его, без чего Он не может без насилия над нами, ни изливать на нас благодать Свою, ни в немощи нашей творить чудеса.

Стать достоянием Божиим, – значит уверовать в правду Его в такой степени, чтобы ходить верою, а не видением, признать верховный закон Единородного Сына Его, Света от Света Небесного, царственный закон о любви к Богу и ближним, не только нравственно обязательною основою жизни во всех ее областях без исключения, но и не сомневаться, что быть последовательными и логичными в любви – есть самое мудрое и практичное, что мы можем сделать, какие бы возражения не делали нам во имя разума человеческого, человеческой науки и человеческого опыта.

Бог есть любовь. Любовь господствует и над мудростию и над всемогуществом Его, находясь с ними в полной гармонии, определяя собою характер святости Божией, характер вечной, неизменной правды Его, характер творения Божия по мысли Творца, чем должно быть творение Его, когда оно добровольно и сознательно возжелает уготованного ему блаженства вечного на брачном пире царства Божия. И здесь, в долине плача и печали земного изгнания, на свободе от Бога, только любовию мы можем становиться достоянием Его, причастниками Его дела, путем единения в любви, созидания вечной гармонии мирового единства.

Пока мы не Божии, не стали любовию достоянием Его, мы крамольники по отношению к Царю царствующих и Господу господствующих, мы нарушители вселенской гармонии и стройного порядка вселенского единства, мы элементы разложения, мы пыль, негодная для созидания, нам не удастся быть элементами созидания и в части творения, не удастся водворить порядок и мирное благоденствие ни при каких формах жизни, пока цемент любви не соединит нас в одну любовь с Творцом и всем, что любовию стало достоянием

Его. Тогда изольется на нас обильно благодать Его и совершатся в нас, с нами и через нас чудеса любви и мудрости, водворится порядок мирного благоденствия в земле нашей.

Вам, Государь, как Божиею Милостию Самодержавному Монарху Земли Русской, принадлежит право и честь сказать за всю страну слово покаяния в том, что все мы в недостаточной степени были и желали быть достоянием Божиим, в недостаточной степени верили в Его правду любви, как основу жизни, не достаточно радели об осуществлении Его правды, мира, любви и единения в братолюбии в практике жизни, не в достаточной степени признавали за собою нравственную обязанность воспитывать детей наших к дисциплине любви и стройно организовать на началах мира, разумной любви и единения в братолюбии всю нашу жизнь во всей ее совокупности, все роды труда, все отношения общественные, политические и международные.

Чем более ярко будет выражено осуждение зла и покаяние в нем, тем лучше, тем более будет поставлен крест над всем тем, что ожесточало и разъединяло, над всем тем, что породило недоверие и вражду.

Осуждая зло, скажите с высоты Престола слово любви и державного призыва к любви всем членам разрозненной и враждующей Русской семьи, скажите им, что Вы, как отец народа, не желаете долее терпеть вражды между детьми Русской земли, что Вы требуете, как высшего нравственного долга перед Престолом и Отечеством, чтобы пастыри Церкви показывали пример живой любви к Богу и мирянам, примером на деле проповедовали христианские добродетели: разумной любви, смирения, кротости, великодушия и самоотвержения, что Вы от всех властей, как делегатов власти Божиею милостию Самодержавнаго Монарха, требуете, чтобы они были честными представителями разумной любви, лучами любви Царской, что от всех сословий, от всех национальностей и вероисповеданий Вы требуете мирного единения в братолюбии, во имя мирного благоденствия страны на пользу общую. Скажите, Государь, что от представителей Православной Церкви и великорусского народа, как господствующей Церкви и господствующей национальности, Вы требуете преимущественной любви ко всем остальным. Скажите, Государь, что от дворянства, как высшего сословия, Вы требуете, чтобы оно было передовым в деле водворения порядка и мирного благоденствия путем примерного поведения и самоотверженной любви, без чего они не могут стоять в первых рядах общества, не будучи для него вредным соблазном.

Осуждая зло, призывая к добру, скажите громко с высоты Престола правду идеальных основ веры и Божиею милостию Самодержавной Монархии. Это необходимо, чтобы узнали эту правду, чтобы поняли, что она содержит в себе определенную программу мирного прогресса, что эта программа практичнее всех программ борьбы и ведет верно и быстро к большему мирному благоденствию народа, к большей гарантии прав личности и возможности осуществлять свободу, равенство и братство, чем все, что могут желать для себя и для народа честные люди и честные народолюбцы.

Скажите, Государь, что любовь к Богу и Русскому народу побуждает Вас оставлять верховную власть в руках Бога-Любовь, милостию Которого Вы царствуете, любовь Которого гарантирует свободу и благоденствие в большей мере, чем воля большинства грешного человечества, правда Которого более ограничивает власть Самодержца, чем могла бы то сделать самая либеральная конституция. Скажите, Государь, что Вы присягаете перед Богом быть верховным ревнителем осуществления правды Его на всем пространстве Русской земли, что желаете воистину самодержавно править государством в сердечном единении со всеми народами России; что Вы желаете знать всю правду и все нужды народов, Вам подвластных, что для этого Вы повелеваете избрать свободно представителей всего народа в совещательное учреждение, которое должно свободно высказываться перед Вами, как о нуждах страны, так и о действиях администрации. Без этого правда самодержавия не осуществляется и именем Самодержавнаго Монарха могут во вред власти и народу бесчинствовать безответственные олигархи, ограничивая собою самодержавную власть в большей мере, чем всякая конституция.

Скажите, Государь, что ограничивая власть свою Божиею правдою и любовию, Вы только эти границы ставите и свободе на Руси. Скажите, что будучи Православным Русским Царем, Вы признаете нравственным долгом своим и всех властей, Вами поставленных, равную любовь ко всем народам, равное уважение к свободе совести всех вероисповеданий. Скажите, Государь, что согласно правды Божией, программа мирного прогресса такова: твердое решение перейти с пути борьбы на путь мирного единения в братолюбии, воспитание детей к дисциплине любви к Богу и ближним, стройная организация жизни во всей ее целокупности, всех родов труда и всех отношений на основе разумной любви, мира и единения в братолюбии, этим путем созидая возможно скорее здоровые, живые клетки общественного организма.

1. Слово любви с высоты Престола. Слово покаяния за весь народ. Призыв к миру, единению и мирному созиданию. Выяснение идеальных основ Православия и Самодержавия Божиею милостию. Выяснение определенной программы мирного прогресса логично вытекающей из этих идеальных основ.

2. Воспитание грядущих поколений, в духе разумной любви к Богу и ближним, к дисциплине любви.

3. Честное осуществление правды веры: веры действующей любовию – во всех областях, жизни личной, семейной, трудовой, общественной, церковной, государственной и международной.

4. Учреждение совещательного собрания выборных от народа с правом непосредственных докладов и ходатайств перед лицом Престола.

5. Ответственное Министерство.

6. Губернские и уездные совещательные собрания выборных при начальниках губерний и уездов.

7. Сплочение и стройная организация приходов, сельских и городских обществ в живые, здоровые клетки живых, здоровых организмов Церкви и Государства.

Эта программа не может не удовлетворять всех людей доброй воли, с возвышенным образом мыслей и благородными стремлениями, к какой бы партии, к какой бы национальности, к какому бы вероисповеданию они ни принадлежали. Это даст возможность всем добрым элементам сплотиться у Престола, единомысленно и единодушно с ним созидая мирное благоденствие страны.

Вступив на путь любви, став представителями любви, мы вступаем на путь Божией правды, становимся Божиими, Его духа, становимся на сторону Богу и дела Божия, работаем на дело Божие, на торжество правды Его, таким образом становимся достоянием Его, даже и те из нас, которые не верят в букву бытия Божия, в букву воплощения Христа Его. Господь благословит достояние Свое, изольет на всех нас обильно дары благодати Своей. Мы получим благодать любви в такой мере, что неверующие станут верующими, а верующие узрят Бог своими, любовию очищенными, сердцами, в такой мере, в какой раньше не уразумевали Его. Мы получим благодать разумения («Знание надмевает, а любовь научает. Кто любит, тому дано знание от Него») в такой степени, что разумная любовь наша сдвинет перед нами горы предрассудков, предубеждений и всяких нестроений, укажет нам разумный путь к разумному устроению мирного благоденствия человечества.

Вот, Всемилостивейший Государь, что вера, любовь, разум и совесть заставляют меня, как исповедь, высказать перед Вами, повергнуть на Ваше Монаршее благоусмотрение.

Благоволите милостиво отнестись к тому, что навеяно ис креннею любовию и глубоким уважением к Вам, Государь Престолу, Отечеству и Русской Православной Церкви. Вашего Императорского Величества верноподданный. Николай Неплюев

Адрес

Янполь Черниговский

Николай Николаевич

Неплюев

2 Января 1905 года

Докладная записка Н. Н. Неплюева на имя Государя Императора Николая II[85]

* * *

№ 2113/632

[Резолюция в левом верхнем углу: ]

Срочное

Прошу заготовить два доклада, один Госуд. Им-ру [Государю Императору], другой – Гос. Им-це [Государыне Императрице], прося разрешения лично поднести книги, докладную же записку при докладе представит Г. М/р Госуд. Им-ру [Господин Министр Государю Императору], пр[ошу] прислать [нрзб] Г. М/ру [Господину Министру].

28/П

А. М… [подпись]

[Штамп под резолюцией: ]

Канцелярия Министерства Императорского Двора 2 марта 1907

[Резолюция в правом верхнем углу: ]

К вечеру желал бы иметь краткое содержание записки для всеподд [аннейшего] доклада

1/II

Мой адрес:

Г. Петербург

Улица Гоголя

Гостиница Париж 10

Николаю Николаевичу Неплюеву

28 февраля 1907 года

Многоуважаемый Александр Александрович![86]Прилагая при сем докладную записку на имя Государя Императора и книги, которые я желал бы иметь честь поднести Государю Императору и Государыне Императрице Александре Федоровне, покорнейше прошу Вас через Министра Двора испросить для меня аудиенцию у Государя и Государыни.

Приложенные книги и записку благоволите по Вашему усмотрению передать по назначению или предоставить передать мне лично при аудиенции.

Примите уверение в моем совершенном к Вам уважении. Николай Неплюев

* * *

Ваше Императорское Величество

Всемилостивейший Государь!

По долгу верноподданного Вашего Императорского Величества, любящего Церковь и Родину и ревнующего о благе их, чувствую опять потребность изложить на Ваше благоусмотрение нижеследующие соображения.

После ужаса и позора, недавно пережитого, Россия кажется значительно опомнившеюся и успокоившеюся. Говорю – «кажется», так как в действительности прежняя анархия царит в умах и сердцах, еще часто и в самых грубых формах проявляясь и в жизни. Меры репрессии сковали злую волю, но не претворили и не могут претворить ее в волю добрую. Народ русский, – понимая под словом «народ» все слои Русского общества, – и теперь ни в чем не покаялся, а потому и остается по-прежнему неспособным приносить и те плоды достойные покаяния, о которых я говорил в моем первом письме, переданном Вашему Императорскому Величеству Его Высочеством Великим Князем Константином Константиновичем[87] – по-прежнему ни умы, ни сердца не упорядочены любовью, нет ни единомыслия, ни единодушия между факторами Русской государственной жизни, нет никакого общепринятого плана мирного созидания мирного благоденствия, в умах прежний хаос разномыслия, в сердцах прежняя скверна злобы и взаимного недоверия, в жизни прежняя борьба за свободу от всяких социальных авторитетов, Церкви, Правительства, главы в семье и хозяина во всех родах добывающей и перерабатывающей промышленности, при полном отсутствии дисциплины любви, а следовательно и при полной неспособности пользоваться малейшею свободою, не злоупотребляя ею, не понимая ее как свободу зла и преступлений. При таких обстоятельствах всякое ослабление репрессий не может не повести к новому проявлению все той же анархии умов и злой воли не дисциплинированных любовью сердец. Правительство Вашего Императорского Величества будет бессрочно и хронически пребывать в заколдованном круге попеременно сменяющих друг друга эпох: применение суровых мер репрессии, водворяющей временно внешний порядок и ослабления репрессии, приводящей немедленно к более свободному проявлению анархии и злой воли, от которых опять потребуется спасать наше бедное Отечество прежними суровыми мерами репрессии, чтобы дать России передохнуть от ужаса и позора свободы зла и преступлений.

Выйти из этого положения можно только одним путем, тем, о котором я говорил в первом моем письме – путем искреннего покаяния перед Богом Живым во всем, что было изменою Ему и верховному завету Его Откровения о взаимной братской любви при свете любви к Богу всем разумением, в умах, сердца и жизни, что и довело нас до ужаса и позора, нами переживаемого, твердо вступить на путь мирного христианского прогресса с его совершенно определенною программою осуществления правды веры, действующей любовью и сплотить все добрые элементы Страны вокруг Престола на дело мирного созидания лучшего будущего и разумной организации добра в жизни.

Пока в большой степени не оздоровлена душа народная, особенно пока не сплочены добрые силы страны, а этого еще нет, нельзя закрывать глаза на то, что порядок в стране зиждется только на репрессии, нет иной дисциплины, кроме дисциплины страха, нельзя ослабить власть, нельзя даровать хотя бы частичную амнистию, не навлекая тем, без всякой пользы для правительства, неисчислимые бедствия на всю страну.

Г. Столыпин[88] не может своим благородным, рыцарским характером, не внушать к себе любовь, уважение и доверие всем духовно порядочным людям, во всяком случае бесконечно более многих из его предшественников, но и он слишком считается с призраками, порожденными малодушием, близким к измене, некоторых из его предшественников, слишком, в иных случаях, руководствуется не верою, тем, что быть должно, а «видением», тем, что в данную минуту кажется временным выходом из затруднительного положения. Это приводит его кабинет к обидным, дискредитирующим его, компромиссам, колеблющим доверие к тому, что он знает правду и смотрит этой правде в глаза, что он верно понимает, кто враги и кто друзья блага страны и имеет определенный план, по которому, опираясь на друзей, он может оградить страну от козней врагов, дать перевес добрым силам над злыми, организовать эти добрые силы и сознательно направить государственный корабль России в определенную пристань мирного благоденствия, а не будет предоставлять его случайностям всяких встречных течений, заботясь только о том, чтобы сохранять на корабле внешний порядок, да и то далеко не в достаточной степени.

Для восстановления ужасающе поколебленного авторитета правительства, необходимо доказать, что оно знает правду о стране, понимает, с кем имеет дело и при свете этого знания и понимания разумно предпринимает те или другие меры, способные привести к истинно добрым результатам для страны. Громадною, трудно поправимою ошибкою было все то, что особенно со времени злополучной войны, выказывало полную неосведомленность правительства об истинном положении вещей в управляемой им стране, полное непонимание истинного характера людей и партий, с которыми оно имело дело, как и истинное значение тех жизненных явлений, с которыми ему приходилось считаться; причем в результате получались самые обидные, до комизма нелепые, недоразумения: врагов общественного блага ублажали, с ними заигрывали, к их мнениям и желаниям прислушивались, от друзей общественного блага недоверчиво сторонились, боясь скомпроментировать себя близостью к ним в глазах их противников, их отталкивая, ставили в самое глупое положение и тем парализовали их деятельность, не давая им возможности принести стране ту обще-церковную и обще-государственную пользу какую они принести хотели бы и могли бы. Все это говорю по личному опыту, самим мною выстраданному К чему могло это привести, как не к искусственному созиданию силы зла, к искусственному воспитанию злых сил к самоуверенности с одной стороны и с другой к совершенной нецелесообразности большинства правительственных мероприятий?! Злые силы от поблажек не становились добрыми и оставались по-прежнему непримиримыми, чем они и не могут не быть, пока само правительство не станет во всем единомысленно и единодушно с ними, равным с ними врагом общественного блага. Все поблажки и компромиссы вели не к умиротворению, а только к вящему самомнению злых сил, громко хваставшимся тем, что правительство перед ними капитулирует, что правительство слабо и что с ним считаться нечего.

Когда, после злополучной войны, коалиция врагов России, с еврейским бундом[89], немцем Бебелем[90] и французом Жоресом[91] во главе[92], при содействии, глубоко умственно и нравственно развращенной русской «свободно мыслящей

интеллигенции» устроили декорации революции, под лживою маскою «воли народной», правительство сделало роковую ошибку, очень родственную измене Вашему Императорскому Величеству и нравственному долгу перед страною, приняв или притворившись принимающим, эти декорации за реальную правду и эту маску за настоящее лицо Русского народа. За этою первою преступною ошибкою, последовал непрерывный ряд столь же обидных и преступных ошибок, с тем же характером измены Вашему Величеству и нравственному долгу перед страной. В угоду крамол были дарованы такие безграничные свободы, которые не могли не стать свободою зла и преступлений, погрузив страну в тот адский хаос, который мы имели горе и стыд пережить. Угодливость по отношению к крамоле была так велика, что некоторое время считали отмененными все законы и я лично слышал мнение двух из министров, бывших у власти, что временно, до созыва Думы в России «узаконен режим беззакония» и что «власть сознательно забастовала»! Все в том же духе слепой угодливости крамоле был издан избирательный закон, предававший миллионы Русского народа и судьбы страны в руки этих самых злых сил, которые не замедлили использовать эту правительственную поддержку по своему. С наглостью и беспринципностью, им свойственной, они, желая разом уничтожить все социальные авторитеты: и правительство, и все те элементы порядка, на которые правительство могло бы опираться, не остановились перед грубым подкупом многомиллионного народа, пообещав ему даровую землю и громко, долго беспрепятственно, призывая его к грабежам, разбоям и всяким насилиям. Все в том же духе наивной и преступной угодливости по отношению к крамоле, правительство унизило себя до того, что министры, находящиеся у власти, называли, вторя анархистам, эти грабежи и разбои «аграрным движением» и находили для него, если не оправдания, то большие смягчающие обстоятельства.

Все эти преступления перед Престолом и страною закончились, увенчались неслыханным позором грубых бесчинств анархической Думы[93], в которую, продавшие за 30 сребренников и родину и веру, и стыд, миллионы Русского народа послали почти исключительно врагов правительства и всякого порядка.

Величайшим из всех преступлений было то, что, грубо ошибившись во всех своих расчетах, правительство так долго терпело организованную пропаганду ненависти и раздора, грабежей и насилий, презрения к законам и всем социальным авторитетам, одним словом, пропаганду худшего социализма и анархии. Зло, причиненное стране этим попустительством, неисчислимо и гораздо труднее поправимо, чем это, кажется, сознает кабинет г. Столыпина. Народ, доказавший полное отсутствие в себе всяких нравственных устоев, в конец развращен этою пропагандою, твердо уверовал в свое право на даровую землю и в то, что именно злые силы страны его истинные друзья, от которых одних он может ожидать всяких благ.

Вот исключительно неблагоприятные обстоятельства, при которых г. Столыпин принял на себя бремя и ответственность власти.

Путем разумной репрессии ему удалось водворить сравнительный порядок на место адского хаоса, в который до него страна была погружена. Ему необходимо заручиться сознательным доверием добрых сил страны, сплотить их и опереться на них во благо стране, направив жизнь по пути мирного прогресса к прочному мирному благоденствию России.

Совершенно недостаточно для этого личного доверия, им внушаемого, надо заслужить доверие и к своей программе, убеждение в том, что он разумными путями ведет Россию к определенной цели. Для этого необходимо совершенно отказаться от всяких колебаний, от всяких заигрываний с врагами общественного порядка и всякого предательства по отношению к добрым силам. Необходимо стать твердо на дорогу, прямо противоположную той, которая покрыла нашу Родину неслыханным позором, дороги заигрывания со злом и предательства добра.

Прежде всего надо перестать быть софистами, перестать считать добро и зло чем-то неопределенным и относительным. Христианская Россия имеет совершенно определенное мерило добра и зла, пока она не объявила себя страною языческой. Она обязана знать и признавать, что верховное добро, соответствующее верховному завету христианского Откровения – разумная любовь к ближним при свете любви к Богу всем разумением и что любовь к Богу всем разумением требует признавать за добро: именно любовь, кротость, смирение, терпение, великодушие, бескорыстие, самоотвержение, трудолюбие. Та же любовь к Богу всем разумением требует признавать без всяких колебаний и лукавых мудрствований за зло – злобу, гордость, зависть, мстительность, ложь, коварство, корыстолюбие, себялюбие и наглость. Сообразно с этим не может быть и малейшего сомнения в том, кто представители добра и зла, кто в стране силы добрые и кто силы злые. Пора русским министрам доказать стране, что они эту азбуку веры знают и при свете ее, не только понимают совершенно определенно, с кем имеют дело, но и то, как разумно к тем и другим относиться, чтобы не нагромождать долее ошибки на ошибки в ответственном деле управления страной. Всякое промедление в этом деле может привести к новым неисчислимым бедствиям. Необходимо тотчас твердо стать на эту единственно спасительную дорогу совершенно определенного отношения власти к добру и злу, к добрым и злым силам. Власть обязана громко исповедовать добро и порицать зло, без чего она не заручится сознательным доверием добрых сил. Власть обязана честно оказывать всякое содействие добрым силам страны и с разумной твердостью и неуклонной последовательностью силою подавлять всякие проявления зла, без чего она не может ни оградить свободу добра и добрых, ни, опираясь на добрые силы, неуклонно вести страну по пути мирного прогресса и обеспечить за нею мирное благоденствие.

Горе России в том, что ее государственные основы никогда разумно в практике жизни осуществлены не были. Умоляю Ваше Величество благоволить ознакомиться с тем, что моя любовь к России при свете любви к Богу всем разумением дала мне понять в этом вопросе первостепенной государственной важности, прочтя мою брошюру: «Вставай страна моя родная!»[94].

Россия во все времена была только по имени православной и народ ее, понимая слово народ в самом широком смысле, получив крещение водное, остался с умом и сердцем некрещеным, что и привело его к тому, что он, после тысячи лет номинального христианства, явно предпочитает Варраву Христу и с легким сердцем меняет печать дара Духа Святого на печать сатаны, которая, как клеймо отвержения, горит на умах, на сердцах и на укладе жизни.

Россия во все времена была только по имени «Божией милостью самодержавною», не сознает более Царя верховным ревнителем правды Божией, не понимает цены конституции правды Божией и готова променять ее на народоправство и передать власть в руки беспринципного и безответственного, случайного большинства грешного человечества.

Россия никогда не сознавала святыню своего самобытного национального «слова» и «дела», а теперь все народы земли превзошла полным отсутствием любви к Родине и чувства национального достоинства.

Говоря «Россия», я говорю о большинстве во всех классах современного Русского общества: духовенства, дворянства, бюрократии, интеллигенции, средних и низших классов. Есть и доброе меньшинство. Оно и есть та Россия, которая верна себе и своей святыне, те добрые силы, которые теперь разрознены, подавлены торжествующим злом, которых сплотить, поддержать и организовать надо, чтобы на них же потом опереться во благо страны.

Кабинет г. Столыпина далеко не все делает, что нужно в этом направлении. Нельзя, ни под каким предлогом оставлять невыясненным вопрос о том, под каким режимом живет страна: «Божией милостью самодержавным» или конституционным в обще-принятом смысле. Самодержавие законом не отменено, учреждение Думы нисколько принципу самодержавия не противоречит, а напротив, осуществляет правду самодержавия, установляя тесное единение между царем и народом и высвобождая Монарха из под опеки бюрократической олигархии. Если Русское правительство именно так понимает дело, в чем совершенно единомысленными с ним окажутся все, умом и сердцем верные идеальным основам Русской государственности, оно обязано громко сказать это, вывести из ложного положения все монархические и патриотические партии и громко признать их правоту, выяснив и им, что нужно для полного единомыслия между ними и правительством.

Нельзя ни под каким предлогом оставлять в силе избирательный закон, давший возможность проникнуть в Думу злым силам в таком подавляющем большинстве, что добрые силы совсем остались без представительства. Необходимо новым избирательным законом гарантировать перевес в Думе представителей порядка и законности, людей, преданных Престолу, любящих Родину, способных содействовать Вашему Величеству поставить Россию на путь мирного прогресса, объединить все классы Русского общества в дружной совместной деятельности во благо общее. Необходимо гарантировать этот перевес, не требуя для того от людей порядка сравняться в деле беспринципной агитации с врагами порядка. Необходимо тоже, если дорожат единством России, дать в Думе такой перевес нации объединяющей, чтобы коалиция всех наций, объединяемых вместе с партиями оппозиционными, не могла мешать мирной созидательной деятельности в стране.

Нельзя ни под каким предлогом допускать долее под буквою экстериторриальности автономных университетов и академий ту наглую, самодовольно дерзкую измену России, Престолу и всем нравственным обязанностям по отношению к Престолу и Отечеству, которая и до сих пор в большой степени продолжается. Высшие учебные заведения не должны долее быть теми очагами крамолы, в которых до сих пор систематично умственно и духовно развращается русское юношество. Все профессора, проявляющие себя крамольниками, должны быть уволены с государственной службы. Довольствоваться требованием от них не проявлять себя крамольниками, становясь членами крамольных партий – самообман и паллиатив, не могущий спасти положение. Люди, до такой степени нечестные, что могут состоять на государственной службе, будучи врагами того правительства, которое оказывает им доверие и платит им жалование, не могут быть терпимы в роли педагогов, ни в высших, ни в средних, ни в низших школах. Отдавать им на развращение детей и юношей Русской земли – такое преступление, такая измена Престолу и Отечеству, что всякое правительство, которое будет упорствовать на этом пути, не может не навлечь на Россию неисчислимые беды и на себя – справедливое проклятие грядущих поколений. Нельзя исправлять ошибки, упорствуя в них. Лучше для России временно остаться при немногих учебных заведениях и без всеобщего обучения, нежели допускать в учебных заведениях режим всеобщего развращения и прививки умам и сердцам печати сатаны.

Нельзя ни под каким предлогом, хотя бы под предлогом «свободы выборной агитации», терпеть развращающую пропаганду среди народа, в достаточной мере доказавшего полное отсутствие в себе каких либо нравственных устоев. Нельзя пропускать эту пропаганду и путем печати, как бы к этому ни отнеслись кумиропоклонники всяких свобод у нас и заграницей. Если прежние правительства, допустившие погромы, стачки и всякие другие революционные бесчинства и преступления, имели для себя извинение в том, что «ничего подобного не ожидали и не предвидели», в настоящее время, умудренное выстраданным опытом, допустив повторение «смутного времени», правительство, ни перед Богом, ни перед Россией и Русским народом, не будет иметь более никакого оправдания «во грехе своем» и подвергнется всей строгости логичных последствий своего предательского попустительства.

Пора Русскому обществу понять, что самобытное русское слово и состоит в мирном христианском прогрессе путем дружного, сердечного единения Царя и народа, что и выражается святыми, дорогими для нас, умом и сердцем русских людей, терминами «православие» и «Божией милостью самодержавие», в противоположность так называемой «обще-Европейской культуре», с ее глупым и отвратительным для нас боевым прогрессом, основанным на взаимном недоверии и взаимной борьбе политической и социальной всех классов общества и всех факторов государственной жизни. Отказаться от этого самобытного русского слова – значит променять Бога на мамону, любовь и братство на горделивую злобу и корыстную борьбу за существование, предпочесть

Варраву Христу и, как Иуда предатель, отречься от Христа перед людьми и вновь продать Его за 30 сребренников. Отказаться от этого самобытного русского «слова» – значит, не только стать изменниками идеальным основам русской государственности, обезличить и погубить Россию, доведя ее до самоубийства, но и причинить величайшее зло всему человечеству, затушив на земле этот святой светоч, способный стать светом мира земного и солью земли, если слово это облечется плотью и станет сознательным, честным, самобытным русским делом. Пора Русскому правительству понять и другим пояснить, что именно измена нашему самобытному русскому «слову», нерадение о честном выполнении Россией дела своего самобытного исторического призвания, что именно недомыслие и малодушие изменнического предпочтения родной святыне – шаблонной обще-европейской культуры с ее шаблонными формулами рутинного либерализма и довело Русских людей до бесноватости, обезличило их, сделало их позорной пылью, негодной для созидания, что поправить дело нельзя, увенчав массовое частное обезличение и нравственное самоубийство, огульным обще-государственным обезличиванием и национальным самоубийством, а только и можно искренним покаянием в прежней измене идеальным основам Русской государственности и делу исторического призвания России путем векового нерадения о святыне русской правды и о честном согласовании с нею умов, сердец и жизни.

Пока Русское правительство не проникнется сознанием правды самобытного русского слова и святыни самобытного русского дела, оно не может воспитывать страну в этом направлении, ему не удастся оздоровить душу народную, не удастся путем каких бы то ни было хитроумных паллиативов, удержать Россию от падения в ту же пропасть, в которую по наклонной плоскости неудержимо катится вся Европа, переходя по законам «эволюции», путем боевого политического и социального «прогресса» от конституционных монархий к республикам, все более и более демократическим, до худшей формы анархии – анархии народоправства самодержавной, безответственной и беспринципной грубой черни большинства грешного, грехолюбивого и, путем свободы самоопределения, ставшего горделиво-бесноватым, человечества.

Чтобы Россия не подверглась общей участи и осталась ковчегом мира и порядка во время быстро надвигающегося на человечество кровавого потопа анархии, необходимо чудо Божие и чудо это совершится, если мы дадим Богу Живому возможность действовать силою благодати Своей в нас и через нас, покаявшись в нашей измене Богом предопределенному историческому призванию нашему и идеальным основам нашей самобытной Русской культуры: православию и Божией милостью самодержавию, этим основам, делающим Россию достоянием Божиим, если они будут ясно нами сознаваемы и честно нами осуществляемы.

Предстоящий Церковный Собор представит собою незаменимый случай призвать Страну к покаянию, ясно высказав, в чем покаяться надо, стать честно на путь оздоровления души народной и упорядочения умов, сердец и жизни любовью, воспитания грядущих поколений к дисциплине любви, на путь честной логики веры, действующей любовью, обособления «сынов света» от «сынов тьмы» и братского сплочения первых на пути мирного прогресса, разумного мирного созидания мирного благоденствия страны. Мысли мои по вопросу о том, что и как может сделать Собор в этом направлении во благо Русской Православной Церкви и во спасение нашей бедной Родины из ада, в котором она изнемогает, подробно изложены мною в брошюре: «Голос верующего мирянина по поводу предстоящего Собора»[95], при сем прилагаемой.

В то же время совесть требует от меня, не теряя ни минуты, делать, что могу, для подготовления общественного мнения и благоприятной почвы для честного отношения русских людей, как к отеческому призыву Вашего Императорского Величества по поводу распущенна анархической Думы, так и к тому призыву покаяния и исправления жизни, с которым, не смею в том сомневаться, обратится к стране предстоящий Собор.

Правительство нуждается для успеха своих мероприятий в доброжелательном содействии людей доброй воли, в разумной самодеятельности частных лиц. Сознавая эту нравственную обязанность, я и предпринял ряд мер, доступных слабым усилиям частного человека, воодушевленного искренней любовью к Богу и Родине, воодушевленного твердой верою, что все может Господь в немощи нашей, когда мы хотим быть достоянием Его, ходим верою, а не видением преходящих призраков земного бытия и тем даем Ему возможность, без насилия над нами, в немощи нашей являть силу Свою.

Конечно, главным и самым существенным делом в этом направлении остается пережитой, выстраданный в нас всею Россией опыт нашего Трудового Братства[96], церковное, государственное и общественное значение которого кратко выяснено в одной из прилагаемых брошюр. Рядом с этим делом всей моей жизни я предпринял целый ряд мер, направленных к объединению добрых сил, пробуждения церковного самосознания, с тем вместе и сознания нравственного долга перед Церковью и Престолом, пробуждения доброй воли этот нравственный долг честно выполнить, вне нашего Братства. С этой целью еще в 1898 году я предлагал организацию Всероссийского Братства[97] и напечатал две прилагаемые записки. Несколько петербургских священников отнеслись к этому предложению весьма сочувственно и ходатайствовали об осуществлении этого дела, которое могло стать высоко полезным обще-церковным и общегосударственным делом, если бы Духовное Ведомство не признало его в то время «не своевременным». Теперь я возобновил старания сделать это дело, ставшее неотложным, чтобы исправить по возможности то зло, которое в то время, может быть, могло еще быть и предупреждено. Ежегодно я вел с этой целью беседы во многих городах, читал доклады во многих обществах, каковы и прилагаемые «О крестьянской общине»[99], читанный в Русском Собрании[100] и «Вера и жизнь»[101] и «Боевой или мирный прогресс»[102], читанные в христианском содружестве учащейся молодежи[103].

За последнее время в тех же целях мною были изданы прилагаемые брошюры: «Проект устава партии мирного прогресса»[104], «Письмо к духовенству»[105], «Письмо к сельскому населению»[106] и «Письмо к учащейся молодежи»[107]. В Киеве я раздал на Всероссийском съезде монархических и патриотических партий[108] брошюру под названием «Вставай страна моя родная», а на совещании, состоявшемся в зале религиозно-просветительного общества, прочел доклад, прилагаемый при сем, под названием «Потому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою»[109], предлагая, для объединения добрых сил на дело мирного созидания, организовать два союза, Всероссийское братство на лоне Церкви и светскую организацию в форме партии мирного прогресса, задающейся этическими целями или отделения парижского общества социального мира в России.

Мои взгляды находят все более и более понимания и мои призывы – все более и более сочувствия среди самых разнообразных слоев русского общества. Киевское совещание породило комиссию, в которой приняли участие видные представители киевского духовенства и профессуры Киевской Духовной Академии[110], а совет Русского Собрания в Петербурге рассмотрев мой доклад на Киевском Всероссийском съезде признал полезным доложить его общему собранию и разослать всем монархическим и патриотическим организациям, что меня особенно радует, как залог возможности более правильного понимания основных начал нашей государственности и русской самобытности, а также и истинного блага русской православной Церкви, Русского Государства и Русского народа со стороны партии, особенно ценной своей любовью к Церкви, Престолу и Родине, но до сих пор слишком часто компроментировавшей не только себя, но и защищаемые ею принципы своей ревностью не по разуму и смутным пониманием как основных защищаемых ею принципов, так и блага России и разумных путей к нему приводящих.

Наконец, зная с несомненностью, что так называемое «освободительное движение» в нашем Отечестве тесно связано с международными организациями массонства, демонизма, социализма и анархии, с их программами борьбы против веры и всяких социальных авторитетов ради безграничной свободы «самоопределения», свободы зла и преступлений, что вся Европа заражена этим ядом, находится на пути к анархии и увлекает на этот путь и наивных русских людей, ослепляя их миражом свободы, равенства и братства без Бога, без любви и без дисциплины любви, я нашел полезным сделать все от меня зависящее на пользу международного сплочения добрых сил в противовес столь сплоченным и разумно организованным силам зла. С этой целью я издал на французском языке четыре прилагаемых брошюры, еще в 1900 году, будучи почетным президентом конгресса Единого Человечества[111], предлагал организовать международный союз для объединения добрых сил и разумной организации добра на началах, изложенных в пятой прилагаемой брошюре на французском языке; в этом году, на Миланском конгрессе[112] Лиги Мира[113], предлагал в брошюре «Appel aux amis de la paix et de la liberte»[114] взять это дело Лиги в свои руки и предполагаю в предстоящем Марте или Апреле будущего 1907 года обратиться с тем же предложением к обществу Социального мира в Париже[115].

Для успеха всех этих начинаний очень драгоценно доброжелательное понимание, вдумчивое отношение, нравственная поддержка сочувствия, а по мере возможности и содействие властей духовных и гражданских, представителей той Церкви и того государства, во благо которых я действую.

Сочувствие, ясно выраженное направлению моей деятельности со стороны Вашего Императорского Величества, уничтожило бы на моем пути многие препятствия. Полное отсутствие в этой просьбе всякой примеси личного себялюбия и честолюбия, при сознании важности переживаемого Россией исторического момента, необходимости торопиться в деле сплочения добрых сил и организации мирного созидания добра и страшной опасности для нашей Родины всякого промедления в этом деле, дает мне смелость обратиться к Вашему Императорскому Величеству, умоляя Вас во имя блага Русской Православной Церкви и нашей России, оказать мне эту нравственную поддержку Вашего Державного сочувствия деятельности человека, воодушевленного исключительно любовью к Богу Живому, ревностью о правде Божией и благе Церкви, Государства и Русского народа.

Как первый шаг в этом направлении я прошу Ваше Императорское Величество дозволить мне иметь честь лично поднести Вам и Государыням Императрицам полное собрание моих сочинений, что даст мне возможность лично ответить Вашему Величеству на все вопросы, какие Вам благоугодно будет мне поставить в целях дальнейшего выяснения характера моей деятельности и моей программы умиротворения страны на пути к ее мирному благоденствию. Аудиенцию эту я просил бы назначить на конец Февраля будущего 1907 года, но готов явиться во всякое время и раньше, когда Вашему Императорскому Величеству благоугодно будет приказать мне это.

От избытка сердца уста глаголят! Примите благосклонно, Государь, эти искренние слова, излившиеся из глубины любящего и верного Богу, Престолу и Отчизне сердца верноподданного Вашего Императорского Величества Николай Неплюев

Адрес: Янполь Черниговский

Николаю Николаевичу Неплюеву

* * *

Высочайше разрешено

Генерал-Адъютант Барон Фредерикс[116]

3 марта 1907 г.

Записка для памяти

Потомственный дворянин Н. Н. Неплюев представил Его Величеству прилагаемую докладную записку[117] обратился с ходатайством о разрешении ему лично поднести ЕГО ВЕЛИЧЕСТВУ ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ свои сочинения.

Испрашивается ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЕ указание, последует ли на это ВЫСОЧАЙШЕЕ разрешение.

2 Марта 1907 г.

[Помета карандашом слева от текста: ] Памятная записка оставлена у Его В-ва [Величества]

* * *

Записка для памяти

Потомственный дворянин Н. Н. Неплюев ходатайствует о разрешении ему лично поднести ЕЕ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ ГОСУДАРЫНЕ ИМПЕРАТРИЦЕ АЛЕКСАНДРЕ ФЕОДОРОВНЕ написанные им сочинения.

Испрашивается ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЕ указание, последует ли на это разрешение ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ.

« Марта 1907 г.

[Карандашная помета внизу документа: Препроводить г. Ростовцеву[118]]

* * *

Начальник

[Надпись внизу документа слева: ]

Его Сият-ву [Сиятельству]

Графу Я. Н. Ростовцеву М [илостивый] Г [осударь\

Граф Яков Николаевич,

Потомственный дворянин Н. Н. Неплюев обратился с ходатайством о разрешении ему лично поднести E[i] В [еличеству\ Государыне Императрице Александре Феодоровне написанные им сочинения.

В виду сего г. Мр ИД В [Министр Императорского Двора] поручил просить Вас, М [илостивый] Г[осударь], испросить указаний Государыни Императрицы, угодно ли Ее И [мператорскому] Величеству соизволить на поднесение г. Неплюевым лично его сочинений и о последующем поставить просителя (Гостиница Париж 10, улица Гоголя) непосредственно.

Об изложенном считаю долгом сообщить Вашему Сият-ву [Сиятельству] добавлю при этом, что г. Неплюев ходатайствует также о представлении Государю Императору составленной им докладной записки, а также о поднесении Его И [мператорскому] В [еличеству\ написанных им сочинений, причем Высочайшее соизволение на сие лично последовало, о чем г. Неплюев и имеет быть поставлен в известность.

Примите, М\илостивый\ Т\осударь\, уверение в истинном почтении и совершенной преданности. [Подпись] А. Мосолов

№ 1942

5 Марта 1907

* * *

Нач. К.МИДв [Канцелярии Министерства Императорского Двора]

Срочное

С 3 приложен.

В дополнение к письму за № 1942

Свиты ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА Генерал-Майор Мосолов, свидетельствуя совершенное почтение Его Сиятельству Графу Якову Николаевичу, имеет честь препроводить для ознакомления сочинения Н. Н. Неплюева и альбом снимков Кресто-воздвиженского Трудового Братства[119], покорнейше прося сделать распоряжение о доставлении означенных книг и альбома г. Неплюева, если последует разрешение ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ АЛЕКСАНДРЫ ФЕОДОРОВНЫ на поднесение сих предметов ЕЕ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ лично г. Неплюевым.

№ 1998

7 Марта 1907 г.

Его Сиятельству

Графу Я. Н. РОСТОВЦОВУ

* * *

[на бланке\

Заведывающий канцеляриею

ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА

Государыни Императрицы

АЛЕКСАНДРЫ ФЕОДОРОВНЫ,

Секретарь ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА и

Управляющий Делами Августейших детей

ИХ ИМПЕРАТОРСКИХ ВЕЛИЧЕСТВ

8 Марта 1907 г.

№ 2319

С.-Петербург

Зимний Дворец

[Внизу слева: ]

Его Превосходи-ству [Превосходительству]

А. А. Мосолову

Милостивый Государь Александр Александрович.

По всепреданнейшему докладу моему ГОСУДАРЫНЕ ИМПЕРАТРИЦЕ АЛЕКСАНДРЕ ФЕОДОРОВНЕ письма Вашего Превосходительства от 5 сего Марта за № 1942, ЕЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО соизволила изъявить желание, чтобы Министр ИМПЕРАТОРСКОГО Двора лично доложил ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВУ свое мнение по вопросу о представлении ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВУ потомственного дворянина И. И. Неплюева.

Во исполнение таковой АВГУСТЕЙШЕЙ ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ воли имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство доложить о сем Его Высокопревосходительству Генерал-Адъютанту Барону Фредериксу.

Вместе с сим, на случай, если бы ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВУ благоугодно было принять г. Неплюева, считаю долгом своим возвратить при сем для вручения ему сочинения его, доставленные мне от имени Вашего Превосходительства 7 сего Марта за № 1998.

Примите, Милостивый Государь, уверение в истинном моем почтении и совершенной преданности.

[подпись] Гр. Я. Ростовцов

* * *

Представление г. Неплюева лично отклонено. За доставленные же им подношения ВЫСОЧАЙШЕ повелено благодарить от Имени ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. Книги передать в Собственные ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА Библиотеки.

Генерал-Адъютант Барон Фредерикс

11 марта 1907 г.

Записка для памяти

Потомственный дворянин И. И. Неплюев, представляя ЕГО ВЕЛИЧЕСТВУ прилагаемую докладную записку обратился с ходатайством о разрешении ему лично поднести ЕГО ВЕЛИЧЕСТВУ ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ свои сочинения.

Испрашивается ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЕ указание, последует ли на это ВЫСОЧАЙШЕЕ разрешение.

« Марта 1907 г.

* * *

Начальник

[внизу слева: \

Его Высокородию

Н. Н. Неплюеву

М [илостивый] Г [осударь\

Николай Николаевич,

Доставленные Вами, для поднесения Их Величествам Государю Императору и Государыне Императрице Александре Феодоровне сочинения Ваши представлены г. М-ром [Министром] И[мператорского] Дв[ора] равно как и составленная Вами докладная записка по [Высокому назначению] и за означенное подношение Высочайше повелено благодарить Вас от Имени Их Величеств.

В изложенном, по поручению Генерал-Адьютанта Барона Фредерикса, имею честь Вас, М[илостивый] Т[осударь], уведомить, добавляя при этом, что в настоящее время Государь Император изволит быть усиленно занят делами, вследствие чего личное представление Ваше Его И [мператорскому] В[еличеству] является не возможным.

Примите, М[илосшивый] Г[осударь], уверение в истинном почтении и совершенной преданности.

[подпись] А. Мосолов

№ 2355

16 Марта 1907 г.

* * *

Канцеляр

16 Марта 1907

№ 2395

[Карандашная помета: ]

С прил.

В канцелярию

Е\е] В[еличества] Государыни Императрицы

Александры Феодоровны

Канцеляр, по прочтении М-р ИДв[Министром Императорского Двора], им[еют] честь препроводить поднесенные Е[е] В[еличеству]Госуд[арыне]Императр[ице] Александре Феодоровне пот[омственным] дворянином Н. Н. Неплюевым. два тома его сочинений, а также альбом снимков Воздвиженского трудового Братства.

К сему Канцеляр с [читает] долгом присовокупить, что за означенное подношение повелено благодарить г. Неплюева от Имени Их Величеств, о чем уже сообщено г. Неплюеву.

Нач. К[анцелярии] Министерства]

Св. Е.В. Ген. Мосолов

Д [нрзб] Н. Опр [нрзб]

[на бланке\

Министерство

ИМПЕРАТОРСКОГО

Двора

Канцелярия

16 Марта 1907 г.

№ 2404

С 7 прилож.

Г. Заведывающему

Собствен[ыми\ Е[го] В[еличесшва] Библиотеками

Канцелярия Министерства ИМПЕРАТОРСКОГО Двора препровождает при этом, на хранение, поименованные на обороте сего приложения.

Начальник Канцелярии

С. Е. В. Ген. Мосолов

Делопроизводитель И. Опр[нрзб\

* * *

СПИСОК

Доставленные для поднесения Его Величеству Государю Императору Н. И. Неплюевым сочинения:

1. Полное собрание сочинений И. И. Неплюева в 4 томах – 2

2. Альбом снимков Воздвиженского Трудового Братства – 1

3. Открытое письмо к учащейся молодежи – 1

4. Вера и жизнь – 1

5. Appelà tous les croyants[120]– 1

6. Голос верующего мирянина по поводу предстоящего собора – 1

Д\нрзб\ Н. Оп[нрзб\

* * *

Начальник

[внизу слева: ]

Его Сият-ву Князю В. И. Орлову[121]

М [илостивый] Г [осударъ]

Князь Владимир Николаевич,

Потомственный дворянин Николай Николаевич Неплюев обратился с ходатайством о разрешении ему лично поднести Е[го] В[еличеству] Государю Императору написанные им сочинения.

По всеподданнейшему докладу М-ром И Дв [Министром Императорского Двора] означенного ходатайства последовало на сие Высоч[айшее] Е[го]И[мператорского] В[еличества] разрешение.

Вследствие сего г. М-р [Министр] поручил просить Ваше Сият-во [Сиятельство] испросить Высоч[айшего] указания, в какой именно день Его И[мператорскому] В[еличеству] угодно будет принять просителя и о последующем поставить в известность г. Неплюева непосредственно (С. Петербург, улица Гоголя, гостиница Париж, 10).

Сим исполняя поручение г. М-ра [Министра], прошу принять уверение в истинном почтении и совершенной преданности.

№

Марта

1907 г.

[Надпись карандашом на Л. 345 слева сбоку от текста: ]

Настоящее отношение не было отправлено.

13 Марта 1907 г.

* * *

Начальник

[слева внизу: ]

Его Высокор-ю

Н. Н. Неплюеву

М [илостивый] Г [осударь]

Николай Николаевич,

Его Величеству Государю Императору благоугодно было Всемилостивейше соизволить разрешить Вам лично поднести Его И [мператорскому] Величеству написанные Вами сочинения.

В изложенном, по [приказанию] г. М-ра И Дв [Министра Императорского Двора], имею честь уведомить Вас, добавляя при этом, что Его Высокопр-во [Высокопревосходительство] г. М-р [Министр] поручил Начальнику Военно-походной Канцелярии [нрзб] Ген[ерал]-Адъютанту Князю Орлову испросить Высоч[айшее] указание, в какой именно день Его И Императорскому] Величеству угодно будет принять Вас для указанной цели и о последующем поставить Вас в известность непосредственно.

К сему считаю долгом присовокупить, что возбужденное Вами ходатайство о поднесении Вами лично Государыне Императрице Александре Феодоровне Ваших сочинений передано Секретарю Ее И Императорского] В[еличества] для испрошения по сему поводу Всемилостивейших указаний Ее И[мператорского] Величества, с просьбой о последующем поставить Вас в известность непосредственно.

Примите, М[илостивый] Г[осударь], уверение в истинном почтении и совершенной преданности.

№

Марта

1907 г.

[Помета карандашом слева сбоку от текста: ]

Настоящее отношение не было отправлено.

13 Марта 1907 г.

Примечания

1

Докладная записка Н. Н. Неплюева на имя государя императора Николая II. См. с. 357 настоящего издания.

2

Неплюев Н. Н. Война или мир? Боевой или мирный прогресс? Что полезнее для человечества?: Публичная лекция для неверующих. См. с. 27 настоящего издания.

3

Неплюев Н. Н. [Материалы для проекта устава Всероссийского братства]. Киев, 1907. 64 с. См. с. 266–267 настоящего издания.

4

Экземплярский В. И. Памяти Николая Николаевича Неплюева. Киев: тип. И. И. Горбунова, 1908. С. 42.

5

Неплюев Н. Н. Жизненное значение трудовых братств церковное, государственное и общественное: Беседа для друзей и врагов. Санкт-Петербург: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1905. 26 с.

6

Неплюев Н. Н. По поводу ложных слухов. Санкт-Петербург: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1907. 11 с.

7

Неплюев Н. Н. 19 февраля и крестьянская община. Санкт-Петербург: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1905. 44 с.

8

Неплюев Н. Н. Путь веры. Голос верующего мирянина по поводу предстоящего Собора. 2-е изд. М.: Культурно-просветительский центр «Преображение», 2010.256 с.

9

Печатается по изданию: Неплюев Н. Н. По поводу докладов «Война или мир» и «Вера и жизнь». Санкт-Петербург: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1905. 8 с.

10

Клерикализм – искажение церковной жизни, предполагающее жёсткую иерархическую вертикаль власти в церкви, исключающее ослушание священноначалию. Предполагается, что исключительно епископ сохраняет единство церкви и является гарантом этого единства. Такой подход исключает свободу и инициативу мирян или возможность несогласия духовенства с епископом.

11

Квиетизм – учение о пассивном подчинении воле Бога и упразднении собственной воли. Отрицает ответственность человека за происходящее, предполагает непротивление злу.

12

Абсентеизм – бездействие, пассивность, уклонение от сознательного и ответственного участия в жизни церкви.

13

Печатается по изданию: Неплюев Н. Н. Война или мир? Боевой или мирный прогресс? Что полезнее для человечества?: Публичная лекция для неверующих. Санкт-Петербург: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1904. 32 с.

14

В XIX веке в Европе образовались многочисленные общества мира, ставящие своей целью содействие предотвращению военных, национальных и конфессиональных конфликтов и укреплению мира. См. сноску 27 на с. 366 наст. изд.

15

См.: Мк 12:30.

16

См.: Ин 13:35.

17

См.: Мф 6:10, Лк 11:2.

18

См.: Мф 21:12–13, Мк 11:15,17, Лк 19:45–46.

19

Печатается по изданию: Неплюев Н.Н. Открытое письмо кучащейся молодёжи: Отдельные оттиски из журнала «Церковный голос» за 1906 г. Санкт-Петербург: Синод, тип., 1906. 43 с.

20

Николай Неплюев учился на юридическом факультете Императорского Санкт-Петербургского университета в 1870–1875 годы.

21

В 1878–1880 годы Николай Неплюев был вольнослушателем Петровской земледельческой академии (ныне – Тимирязевская сельскохозяйственная академия).

22

См.: Гал 5:13.

23

См.: 2 Кор 3:17.

24

См.: 1 Кор 10:23.

25

* Печатается по изданию: Неплюев Н. Н. Вставай, страна моя родная!: Доклад на Киевском Всероссийском съезде Союза русских людей. Киев: тип. И. И. Чоколова, 1906. 20 с.

26

Русское собрание – организация, возникшая в ноябре 1900 года. Согласно уставу, утверждённому 26 января 1901 года, её целью было заявлено содействие «выяснению, укреплению в общественном сознании и проведению в жизнь исконных творческих начал и бытовых особенностей русского народа». В его состав входили как светские, так и церковные деятели. На начальном этапе существования с 1901 по 1904 годы встречи Русского собрания имели культурно-просветительский характер. С 1905 года его деятельность приобретает политическую направленность с охранительно-самодержавным направлением.

27

Комаров Виссарион Виссарионович (1838–1907) – учредитель и издатель политической, экономической и литературной газеты патриотического направления «Свет» (издавалась в Петербурге в 1882–1917). Один из членов-учредителей и член совета Русского собрания. Председатель учреждённого им Общества ночлежных домов Петербурга. Один из руководителей Петербургского Славянского благотворительного общества.

28

Неплюев Н.Н. 19 февраля и крестьянская община. Санкт-Петербург: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1905. 44 с.

29

«Союз русских людей» – право-монархическая организация, образованная в 1905 году на базе неформального кружка дворян во главе с братьями Павлом и Петром Шереметевыми. Её целью, согласно уставу, было обозначено содействие «законными средствами правильному развитию начал русской церковности, русской государственности и русского народного хозяйства на основе православия, самодержавия и русской народности». Деятельность Союза осуществлялась до 1908 года, в 1909–1911 гг. наблюдался заметный спад и завершение его активности. Формально Союз завершил своё существование в 1917 году.

30

Н. Неплюев имеет в виду навязанные императору Николаю II учреждение Государственной Думы и подписание Манифеста «Об усовершенствовании государственного порядка» после революционных волнений 1905 года. Эти акты означали конец существования в России неограниченной монархии, однако трактовались современниками неоднозначно. Одни воспринимали их как введение конституции. Другие, настроенные монархически, в т. ч. и Н. Н. Неплюев, полагали, что «самодержавие законом не отменено, учреждение Думы нисколько принципу самодержавия не противоречит…» (см. «Докладная записка Н. Н. Неплюева на имя Государя Императора Николая II» на с. 357 настоящего издания).

31

Имеются в виду революционные события 1905 года.

32

Н. Н. Неплюев в данном тексте соединил два стихотворения А. С. Хомякова – «России» и «Раскаявшейся России».

33

Печатается по изданию: Неплюев Н. Н. «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою»: Доклад на Киевском совещании по вопросу объединения добрых сил на дело мирного созидания: 11 октября 1906 г. Киев: тип. И. И. Чоколова, 1906. 20 с.

34

См.: 1 Кор 10:29.

35

Армия церкви – англиканская религиозная организация, основанная в 1882 г. в Лондоне священником Уилсоном Карлайлом. Армия церкви осуществляла евангельскую миссию среди низших слоев населения. Ею были созданы трудовые дома с целью дать возможность изгоям и обездоленным начать новую жизнь. Эта организация существует и в настоящее время.

36

Ле Пле и его сторонники в XIX веке создали три организации: «Общество социальной экономики» (Societe d’Economie Sociale) в 1856 году, «Союзы социального мира» (Les Unions de la Paix Sociale) в 1874 году и журнал «Общественная реформа» (La Reforme Sociale) в 1881 году Вероятно, Н. Н. Неплюев говорит о Союзах социального мира, образованных во Франции и за её пределами.

37

См.: Общество объединения всех славянских народностей России. Устав Общества объединения всех славянских народностей России и их сословий для умиротворения и благоденствия нашего отечества: [Утв. 23 авг. 1906 г.]. Киев, 1906. 14 с.

38

Возможно, при печати была допущена ошибка, и речь идёт о помощнике присяжного поверенного при Киевском окружном суде Семёне Ивановиче Богуславском. См., наир.: Проект Устава Общества объединения всех славянских народностей России и сословий их для умиротворения и благоденствия нашего отечества: 29/VT Об, сост. пом. присяж. поверенного при Киев. окр. суде Семёном Ивановичем Богуславским. Киев: тип. Губ. правл., 1906. 32 с.

39

Фредерик ле Пле (Frederic Le Play; 1806–1882) – французский социолог, экономист, этнограф. Профессор Парижской горной школы. Изучал общественные процессы и социальные вопросы, положив в основу наблюдение, описание, сравнение и классификацию социальных фактов. В своих исследованиях ле Пле использовал монографический метод, который основывал на том, что «начала общественного строя находятся в идеях, нравах и учреждениях частной жизни, более чем в писаных законах, так как частная жизнь характеризует общественную, и семья есть основа государства». Идеи ле Пле положили начало «школе социального мира» (А. Фосийон, Ш. деРиббе, К. Жанне и др.). В России о ле Пле и его трудах писал К. П. Победоносцев (см.: Победоносцев К. П. Ле-Пле (Le-Play) // Русское обозрение: Литературно-политический и научный журнал. М. Т. 23. Сентябрь, 1893. С. 5–30).

40

Речь идет о революции 1848 года во Франции.

41

Auburtin Е Е Le Play. R, 1891.

42

Вероятно, речь идет о брошюре «Трудовое братство и школы его», изданной во Франции: Neplujev N. Confrerie Ouvriere et Ses Ecoles. Paris, 1900. 220 p. Ha русском языке эта брошюра была напечатана в том же году: Неплюев Н. Н. Трудовое братство и школы его. Санкт-Петербург: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1900. 124 с. В ней опубликованы «Руководящие правила в Братстве и школах его».

43

Н. Н. Неплюев мог говорить о Петербургском обществе религиозно-нравственного просвещения в духе православной церкви, с которым поддерживал активные отношения, или о Киевском религиозно-просветительном обществе, созданном по примеру вышеупомянутого Петербургского общества. На наш взгляд, речь идёт о Киевском обществе, поскольку данный доклад был сделан в Киеве.

Киевское общество религиозно-нравственного просвещения в духе православной церкви (с 1903 г. – Киевское религиозно-просветительное общество) было создано в 1893 году по примеру Петербургского общества религиозно-нравственного просвещения в духе православной церкви. Его основной целью, согласно уставу, было распространение во всех слоях русского народа истин православной веры и нравственности. Общество осуществляло просветительскую и анти-сектантскую деятельность. Завершило своё существование в 1918 году.

44

Печатается по изданию: Неплюев Н. Н. Партия мирного прогресса: Её идеальные основы и жизненная программа. Глухов: тип. А. К. Нестерова, 1906. 42 с.

45

Единственным исключением является статья проф. Киевского Университета, доктора богословия протоиерея Светлова «Идея Царства Божия», напечатанная в Богословском Вестнике. – Прим. авт.

46

Печатается по изданию: Неплюев Н. Н. Воззвание к друзьям свободы и порядка [Николай Неплюев, блюститель Крестовоздвиж. трудового братства, уполномоч. назван. Братства на Конгр. Междунар. лиги мира в Милане]. Санкт-Петербург: Синодальная типография, 1907. 16 с.

47

Печатается по изданию: Неплюев Н. Н. Вера и Жизнь: Публичная лекция для верующих. Санкт-Петербург: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1905. 50 с.

48

См.: Быт 4:9.

49

См.: Пс 50:14.

50

См.: Ин 13:34–35.

51

См.: Ин 15:22, 24.

52

См.: Ин 4:20, 23.

53

См.: Ин 18:28, Мф 27:25.

54

См.: Иез 3:7, Деян 7:51.

55

См.: Мф 6:10, Лк 11:2.

56

См.: Втор 8:3, Мф 4:4.

57

См.: 1 Кор 1:23–24.

58

«Рождество Твоё, Христе Боже наш, озарило миром светом познания» (церк.-слав.) – начало тропаря Рождества Христова.

59

См.: Мф 28:20.

60

Печатается по изданию: Неплюев Н. Н. Письмо к духовенству. Киев: тип. И. И. Чоколова, 1905. 20 с.

61

См.: Откр 3:1–3, 15–19, 2:4–5.

62

См.: 1 Кор 8:1, 3.

63

См.: Пс 50:5–6.

64

См.: 1 Пет 2:5, 9.

65

Печатается по изданию: Неплюев Н. Н. Воззвание ко всем христианам // Церковный голос. 1906. № 22. С. 628–635.

66

См.: Ин 13:35.

67

См.: Откр 18:4.

68

«Возлюбим друг друга, дабы в единомыслии исповедать…» (церк. – слав.) – возглас на Литургии перед целованием мира.

69

См.: 1 Пет 5:5.

70

См.: 1 Кор 8:1,3.

71

См.: Откр 18:4.

72

См.: Мф 23:37.

73

* Печатается по изданию: Неплюев Н. Н. Всероссийское братство: [В Киевскую комиссию, вырабатывающую устав его]. Санкт-Петербург: Синодальная типография, 1907. 15 с.

74

Речь идёт о комиссии, составленной по итогам Киевского совещания 11 октября 1906 года, на котором Н.Н. Неплюев делал доклад (см.: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою»: Доклад на Киевском совещании по вопросу объединения добрых сил на дело мирного созидания. С. 102 настоящего сборника). Участники Киевского совещания поддержали создание религиозной организации в форме Всероссийского братства. По вопросу о светской организации единого мнения не сложилось. В результате совещания образовалась комиссия по созданию Всероссийского братства. В неё вошли архим. Димитрий, протоиереи Федор Синкевич, Евгений Капралов и Николай Гроссу, священник Михаил Алабовский, профессора П. В. Никольский, В. 3. Завитневич и В. И. Экземплярский, князь В.Д.Жевахов, Г. Н. Рехенберг. Проработав непродолжительное время, Киевская комиссия распалась, не сумев воплотить идею Всероссийского братства в жизнь.

75

См.: Иак 2:20.

76

Веретенников Алексей Порфирьевич (I860 – после 1917) – государственный деятель, генерал-майор. С 25 августа 1906 года – Киевский губернатор,

с 15 декабря 1906 года – Костромской губернатор. Был членом Русского собрания и Союза русского народа.

77

Печатается по изданию: Неплюев Н. Н. [Материалы для проекта устава Всероссийского братства]. Киев, 1907. 64 с. Поскольку титульный лист этого издания не сохранился, издатели были вынуждены заключить заголовок в квадратные скобки, чтобы, с одной стороны, не противоречить библиографическому описанию, а с другой, избежать путаницы между заголовком и подзаголовком этого же текста (см. с. 266 настоящего издания).

78

Опыт пережитого Трудовым братством подробно изложен в V томе полного собрания сочинений Н. Н. Неплюева. – Прим. авт.

В настоящее время V том собр. соч. Н. Н. Неплюева переиздан. См.:

Неплюев Н.Н. Отчеты блюстителя о жизни Трудового братства: Часть 1. M.: КПЦ

«Преображение», 2011. 224 с.; Неплюев Н. Н. Отчеты блюстителя о жизни трудового братства: Часть 2 М.: КПЦ «Преображение», 2011. 336 с. – Прим. ред.

79

См.: 1 Кор 6:12.

80

«…Правильно преподающих слово Твоей Истины» – из молитвы на Литургии (церк. – слав.).

81

Печатается по изданию: Неплюев Н. Н. Ко всем верующим. Санкт-Петербург: Синодальная типография, 1907. 8 с.

82

ГАРФ. Ф. 543. On. 1. Д. 551. Л. 1-12. Впервые опубликовано Н. Игнатович в Вестнике Московского государственного областного социально-гуманитарного института. № 2 (22). 2016. С. 38–60.

83

Неплюевы происходили от одной ветви с царствующим родом Романовых и другими знаменитыми дворянскими родами России – Колычевыми, Шереметевыми и др. Первым исторически достоверным предком Неплюевых считается московский боярин Андрей Иванович Кобыла. О нем осталось летописное упоминание, датируемое 1347 годом: он ездил в Тверь за невестой Симеона Гордого Марией, дочерью тверского князя Александра Михайловича. Вторым сыном Андрея Ивановича был Александр Елка, от которого и пошли Неплюевы. Самым известным предком Николая Неплюева был основатель Оренбурга Иван Иванович Неплюев (1693–1773). Его предком по линии матери, урожденной баронессы Александры Николаевны Шлиппенбах, был генерал-фельдмаршал граф Христофор Миних (1683–1767), сподвижник Петра Великого, правитель Петербурга, генерал-губернатор Ингерманландии, Карелии и Финляндии, главнокомандующий русскими войсками в русско-турецкой войне 1735–1739 гг. Н. Н. Неплюев гордился своими знаменитыми предками, и даже самостоятельно составил свою родословную, немало потрудившись в архивах. К сожалению, эта рукопись утрачена вместе с архивом Крестовоздвиженского трудового братства.

84

Дисциплина любви – ключевой для Н. Н. Неплюева термин, означающий самоограничение своеволия ради достижения взаимопонимания, любви и единства во взаимоотношениях в религиозных объединениях (общине, братстве) и, шире, в социуме.

85

РГИА. Ф. 472. Оп. 43 (499/2726). Д. 1. Л. 325–347 об. Впервые опубликовано Н. Игнатович в Вестнике Московского государственного областного социально-гуманитарного института. № 2 (22). 2016. С. 38–60.

86

Вероятно, Александр Александрович Мосолов (1854–1939) – в 1900–1916 годах служил начальником канцелярии Министерства Императорского Двора.

87

Константин Константинович Романов (1858–1915) – великий князь, известный также под поэтическим псевдонимом «К. Р.».

88

Столыпин Петр Аркадьевич (1862–1911) – министр внутренних дел и председатель Совета министров Российской империи в 1906–1911 гг.

89

Бунд – «союз» (идиш), полное название – «Всеобщий союз еврейских рабочих в Литве, Польше и России». Основан в октябре 1897 года. В период революции 1905 года играл заметную роль в политической жизни страны.

90

Фердинанд Август Бебель (1840–1913) – немецкий политик, один из основателей социал-демократической партии Германии.

91

Жан Жорес (1859–1914) – политик, лидер французских социалистов, с 1905 года – один из лидеров «Объединенной социалистической партии Франции».

92

По мнению H. Н. Неплюева, первая русская революция 1905–1907 гг. реализовала план, разработанный Бебелем и Жоресом: «…план русской революции был выработан немцем Бебелем, французом Жоресом (он не скрывает этого в книге, изданной ещё 5 лет тому назад: “История революционных идей в Европе XIX века”) и другими представителями европейского социализма и европейского анархизма. Наши революционеры, выполняющие их программу под именем “освободительного движения”, тоже не скрывают свою полную солидарность с общеевропейским интернациональным движением и крайними представителями европейского “либерализма”». Неплюев H.H. Воззвание к друзьям свободы и порядка. Санкт-Петербург: Синодальная типография, 1907. С. 5–6.

93

После манифеста 17 октября 1905 года в России появилась Дума, обладавшая правом одобрения новых законов империи. Работа первой Думы продолжилась лишь 72 дня. Основным в ее заседаниях был вопрос о земле. Ее деятельность стала причиной посягательств крестьян на помещичьи земли в разных губерниях, сопровождавшихся погромами. Правительство по инициативе министра внутренних дел П. А. Столыпина было вынуждено распустить Думу.

94

Неплюев Н. Н. Вставай, страна моя родная!: Доклад на Киевском Всероссийском съезде Союза русских людей. Киев: тип. И. И. Чоколова, 1906. 20 с.

95

Неплюев Н. Н. Путь веры. Голос верующего мирянина по поводу предстоящего Собора / Предисл. и прим. Н. Д. Игнатович. 2-е изд. М.: Культурно-просветительский центр «Преображение», 2010. 256 с.

96

Крестовоздвиженское православное трудовое братство, основанное Н. Н. Неплюевым. Функционировало в 1889–1925 гг.

97

Одной из центральных для Н. Н. Неплюева в последние годы его жизни была идея создания Всероссийского братства. Задачей этого братства должно было стать собирание всех здоровых сил российского общества для объединения и созидательной деятельности в условиях нарастающих революционных настроений. Однако этот проект так и остался нереализованным. Подробнее об этом см.: Игнатович Н. Д. Идея И. Н. Неплюева о Всероссийском братстве // Свет Христов просвещает всех: Альманах Свято-Филаретовского православно-христианского института. Выпуск 13. М., 2015. С. 43–57.

99

Неплюев Н.Н. 19 февраля и крестьянская община. Санкт-Петербург: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1905. 44 с.

100

Русское Собрание – правомонархическая (черносотенная) организация, действовавшая в Российской империи в 1900–1917 годах. И. И. Неплюеву была близка ее программа. По его словам, при учреждении «Русского собрания» в Петербурге он стал его членом, приветствовал его учреждение на первом заседании у В. В. Комарова по поводу открытия его деятельности, несколько раз читал доклады в его заседаниях: «19 февраля и крестьянская община» (19 февраля 1903), «Идеальные основы Русской Государственности» (30 ноября 1907).

101

Неплюев Н. Н. Вера и Жизнь: Беседа для верующих. Санкт-Петербург: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1905. 50 с.

102

Неплюев Н.Н. Война или мир? Боевой или мирный прогресс? Что полезнее для человечества?: Публичная лекция для неверующих (3 ноября 1904 г.). Санкт-Петербург: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1904. 32 с.

103

Христианское содружество учащейся молодежи возникло в 1903 году в Петербурге при Обществе распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви по инициативе прот. Павла Лахостского в целях христианского свидетельства учащейся молодежи и ограждения ее от пропаганды неверия и социализма. Прот. Павел Лахостский был одним из т. н. «группы 32-х петербургских священников». Подробнее о деятельности группы см.: Балакшина Ю. В. Братство ревнителей церковного обновления (группа «32-х» петербургских священников), 1903–1907: Документальная история и культурный контекст. М.: Свято-Филаретовский православно-христианский институт, 2014. 424 с.

104

Неизвестно.

105

Неплюев Н. Н. Письмо к духовенству. Киев: тип. И. И. Чоколова, 1905. 20 с.

106

Неизвестно.

107

Неплюев Н. Н. Открытое письмо к учащейся молодежи. Санкт-Петербург: Синод. тип., 1906. 43 с.

108

Речь идет о Третьем Всероссийском Съезде Русских Людей в Киеве 1–7 октября 1906 года, где Н.Н. Неплюев сделал доклад, отпечатанный отдельной брошюрой: Неплюев Н. Н. Вставай, страна моя родная!: Доклад на Киевском Всероссийском съезде Союза русских людей. Киев: тип. И. И. Чоколова, 1906. 20 с.

109

Неплюев Н. Н. «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою»: Доклад на Киевском совещании по вопросу объединения добрых сил надело мирного созидания: 11 октября 1906 г. Киев: тип. И. И. Чоколова, 1906. 20 с.

110

Комиссия по созданию Всероссийского братства. В нее вошли профессор Варшавского университета Петр Васильевич Никольский, профессор Киевской духовной академии Владимир Зенонович Завитневич, свящ. Михаил Алабовский, прот. Феодор Синкевич, прот. Евгений Капралов, прот. Николай Гроссу, профессор Василий Ильич Экземплярский, Г. Н. Рехенберг и князь Владимир Давидович Жевахов. Председателем Киевской комиссии Н. Н. Неплюев предложил избрать Алексея Порфирьевича Веретенникова, бывшего в это время Киевским губернатором.

111

В 1900 году Н. Н. Неплюева избрали почетным президентом Конгресса единого человечества, состоявшегося в Париже (см.: Неплюев Н. Н. Конгресс единого человечества // Собрание сочинений: В 5 т. СПб, 1901–1908. Т. 3. С. 87–129). Он был инициирован с целью братского единения представителей разных конфессий, религий, философских и политических взглядов. Н. Н. Неплюев горячо откликнулся на эту инициативу, и какое-то время деятельно участвовал в его организации. Однако через два дня после начала Конгресса он отказался от участия в нем, резко отмежевавшись от всего происходящего там. По его свидетельству, в заседаниях Конгресса царила атмосфера вражды и борьбы. Он понял, что это не то дело, которым ему нужно заниматься.

112

XV конгресс Лиги мира проходил в 1906 году в Милане.

113

Речь идет о Международном бюро мира (International Peace Bureau), основанном в 1891 г. Его первым почетным президентом стал Эли Дюкомменом (фр. Elie Ducommun, 1833–1906). Международное бюро мира было центральным учреждением Международного союза обществ мира, координирующим деятельность обществ мира и отстаивавшим идею мирного решения международных споров. В его функции входили организация ежегодных мирных конференций, подготовка материала для дискуссий, контроль за выполнением резолюций. В 1902 г. Эли Дюкоммен был удостоен Нобелевской премии мира. В числе организаторов и руководителей Бюро в первые годы были Фредерик Пасси, Анри Дюнан, Альбер Гоба. В работе Бюро участвовали Уильям Кример, Берта фон Зутнер, Эрнесто Монета, Клас Арнольдсон, Альфред Фрид, Тобиас Ассер, Анри Лафонтен.

114

Брошюра издана на русском языке: Неплюев Н. Н. Воззвание к друзьям свободы и порядка. Санкт-Петербург: Синодальная типография, 1907. 16 с.

115

Международное общество для практических исследований в социальной экономии (Societe intemationale des etudes pratiques d'economie Sociale) – французская организация, основанная Фредериком ле Пле в 1856 году.

116

Фредерикс Владимир Борисович (1838–1927) – барон, генерал-адъютант, министр императорского двора в период 1897–1917 годов.

117

Вписано от руки.

118

Ростовцев Яков Николаевич (1865–1931) – граф, заведующий канцелярией императрицы Александры Федоровны и ее личный секретарь.

119

Воздвиженское Трудовое Братство: [Альбом]. Санкт-Петербург, 1903. 45 с.: ил.

120

Воззвание ко всем верующим. Возможно, это издание на фр. языке брошюры: Неплюев Н. Н. Ко всем верующим. Санкт-Петербург: Синодальная типография, 1907. 8 с.

121

Князь Владимир Николаевич Орлов (1868–1927) – начальник Военно-походной канцелярии Его Императорского Величества в 1906–1915 гг.

Content

Николай Неплюев
Христианская альтернатива революционным потрясениям в России. Избранные сочинения 1904–1907 годов

Предисловие

К обществу

По поводу докладов «Война или мир» и «Вера и жизнь»

Война или мир? боевой или мирный прогресс? что полезнее для человечества? Публичная лекция для неверующих 3 ноября 1904 года

Открытое письмо к учащейся молодёжи

Вставай, страна моя родная!

«По тому узнают все, что вы мои ученики, если будете иметь любовь между собою» Доклад на Киевском совещании по вопросу объединения добрых сил на дело мирного созидания

Партия мирного прогресса: её идеальные основы и жизненная программа

Воззвание к друзьям свободы и порядка

К церкви

Вера и жизнь Публичная лекция для верующих

Письмо к духовенству

Воззвание ко всем христианам

Всероссийское братство

Воззвание православного Крестовоздвиженского трудового братства ко всем православным русским людям, любящим Россию и Русскую православную церковь

Материалы для проекта устава Всероссийского братства

Дополнения

Ко всем верующим

К власти

Всеподданнейшая записка Н. Н. Неплюева о мерах к прекращению революционного движения в стране

Докладная записка Н. Н. Неплюева на имя Государя Императора Николая II

Примечания