Жнец Анна

Светлый эльф в царстве дроу. Спасти от навязанной жены

Светлый эльф в царстве дроу. Спасти от навязанной жены

Анна Жнец

Возрастное ограничение: 18+

Аннотация

Когда принцессу отдают замуж за нелюбимого ради государственных интересов — это обычное дело и в порядке вещей. Но что, если так поступают с принцем? Со старшим сыном короля светлых эльфов.

Элендил отправляется в царство дроу, где мужчины совершенно лишены прав. Он должен сочетаться браком с наследницей трона, жестокой и злой женщиной, которая вызывает у него отвращение. И кажется, надо оставить мечту о любви, но у его навязанной супруги есть младшая сестра.

Эротическое фэнтези, Любовное фэнтези

Глава 1

— Ты должен принести себя в жертву, сын.

Всю дорогу от Лесонвилля до подножия Сквозных гор Элендил вспоминал слова отца.

«Ты должен принести себя в жертву».

В жертву государственным интересам.

Приказ короля не обсуждался, и он, талантливый воин, мечтавший о подвигах, старший принц, втайне грезивший о настоящей любви, направлялся в подземное царство дроу, чтобы навсегда проститься с солнечным светом.

Он, дитя лесов, стремительных узких рек, ароматных луговых трав, по воле короля собирался замуровать себя заживо в каменных недрах. Стоит туда спуститься, никто его, пленника, на поверхность больше не выпустит.

Эльфийская делегация на шести белоснежных пегасах должна была лететь по небу, но Элендил не мог, просто не мог проститься со своим прекрасным миром так быстро, поэтому приказал передвигаться по земле. Хотя бы на несколько суток отсрочить день своей казни.

День своей свадьбы.

Прикрыв глаза, Элендил с наслаждением и болью подставил лицо солнечным лучам. Прощай, свет, прощай, аромат цветов, прощайте, ощущения тепла и ветра на коже. Его ждет новый неприветливый дом, лабиринт темных, мрачных пещер в Сквозных горах.

Там не будет солнца, не будет неба, приятной глазу зелени листьев. Зато там будет его невеста, одна из трех принцесс дроу. Старшая. По слухам, жестокая и вздорная женщина.

Как тяжело чувствовать себя разменной монетой в большой политической игре, пешкой, которой готовы пожертвовать ради мира и безопасности!

Ее звали Визарра. Его будущую жену. Он не видел ее даже на миниатюре. Темные эльфы не сочли нужным прислать жениху хотя бы маленький портрет, чтобы он знал, с кем собирается связать себя нерушимыми священными узами.

О, Двенадцатая дриада! Он едет на свою свадьбу и не представляет, как выглядит невеста. Красива она или уродлива? Добра или обладает злым нравом? А ведь им придется разделить не только постель — судьбу, вечность. Пути назад нет. Разводятся только люди, а у эльфов, светлых и темных, брак заключается один раз и на всю жизнь.

Чувствуя настроение хозяина, верный друг пегас с галопа перешел на шаг, и движение колонны замедлилось. Судорожно сжимая поводья, Элендил слушал, как шуршит примятая лошадиными копытами трава, как поют в деревьях дрозды, как стучит собственное беспокойное сердце. Кружевные тени от веток ложились на его лицо, а где-то впереди журчала река с быстрым течением.

Стыдно, но он, неисправимый романтик, мечтал однажды встретить прекрасную нежную деву и влюбиться в нее до потери пульса. Мечтал повести ее к алтарю и сделать матерью своих детей. Посвящать ей победы в турнирах и на поле брани.

Глупо.

О мечтах придется забыть. И о любви, и о славе великого воина. Теперь его удел — гнить в глубокой пещере, словно девица, заточенная в башню. В безвестности, в компании холодной женщины, которая никогда не станет считать его равным.

Он ведь даже не будет единственным ее мужем. Третьим! Что за дикость!

(прим. автора: в книге нет многомужества)

Элендил вырос в обществе, где измена — позор, а верность — высшая добродетель, и порядки, царящие в королевстве дроу, его шокировали. Быть одним из многих — унизительно. О какой любви, о каком счастливом браке может идти речь, если приходится делить жену с другими мужчинами?

Слишком разные традиции у их народов, чтобы они с Визаррой поладили, чтобы смогли притереться друг к другу.

Спустя двое суток впереди сквозь дымку тумана замаячили очертания темных гор. Стиснув зубы, Элендил приближался к своей судьбе. Скоро он увидит невесту. Скоро с прошлой жизнью будет покончено навсегда.

Он думал, что только юных невинных дев насильно отдают замуж за незнакомцев как гарант мира, и вот сам оказался в этой роли. Мужчина, воин. В роли бесправного барашка, которого ведут на закланье.

Туман рассеивался. Сквозь его белые рваные клочья Элендил видел каменные гряды, испещренные многочисленными дырами пещер. Из черной пасти самой большой пещеры вышли трое стражников, чтобы проводить делегацию светлых эльфов к королеве.

Дроу. Втайне Элендил всегда считал их расу уродливой. Серая кожа, седые волосы, слишком острые черты лица и глаза пугающего желтого цвета, звериные, нечеловеческие.

Ему не понравится Визарра. Даже надеяться не стоит, что невеста покажется ему хотя бы немного привлекательной.

С этим тоже придется смириться.

«Ты должен принести себя в жертву, сын».

* * *

Перед моим лицом возник маленький паучок — спустился с потолка на тонкой ниточке паутины и рассказал мне новость.

Приехали! Делегация светлых, сын самого короля Лесонвилля! Женишок моей старшей сестрицы, этой надменной гусеницы.

— Принцесса Лейна, куда вы! — закричала моя наставница по боевой магии, и эхо разнесло ее голос по системе ходов. — А отработать удар?

Позже, все позже. Хочу посмотреть на белолицых. Никогда не видела светлых эльфов. Любопытно страх! Говорят, они прекрасны, как свет луны, отраженный в озерной глади. Волосы и кожа по цвету напоминают жемчуг, а глаза — сапфиры. Голубые глаза. Даже представить сложно такую диковинку.

Нет, я обязана на это посмотреть!

Взволнованная и возбужденная, я неслась по широкому извилистому туннелю, расталкивая всех, кто встречался у меня на пути.

Повезло же Визарре родиться первой. Будь наследницей я, экзотический жених достался бы мне, а так довольствуйся местными, а они только и умеют, что покорно склонять головы да на все вопросы отвечать: «Да, принцесса Лейна. Как скажете, принцесса Лейна. Я на все согласен, принцесса Лейна». Фу, безвольные бессловесные тени.

Я свернула за угол и, не вписавшись в поворот, ободрала плечо о каменный выступ.

Скорее! Скорее! Не перехвачу делегацию по пути в тронный зал — придется пялиться на закрытые двери, умирая от любопытства.

Слышала, у светлых все не так как у нас. У них глава семьи и рода — мужчина, а значит, женишок Визарры наверняка необъезженный жеребец с крутым норовом, не чета моим тихим и послушным поклонникам.

Мужчина, который смело смотрит женщине в глаза, который не боится высказывать свое мнение, — это же так интересно!

В очередной раз свернув за угол, я на полной скорости влетела в чье-то твердое тело, и не просто влетела, а свалила незнакомца на пол, сама рухнув сверху.

«Рахн! Опоздаю же!» — выругалась я про себя и попыталась подняться, как вдруг наткнулась на взгляд голубых глаз.

Глава 2.1

За миг до того, как небо над головой закрыл рельефный каменный свод пещеры, из клочьев тумана выглянуло солнце. Прощаясь с ним, Элендил на несколько секунд замер у входа в мрачное подземелье, затем стиснул кулаки и с тяжелым вздохом последовал за стражниками, которые явились проводить его к королеве.

С каждым шагом темнота сгущалась. С каждым шагом он все больше и больше удалялся от дневного света, все глубже и глубже погружался под землю.

Как скоро ему позволят вернуться на поверхность, хотя бы на несколько часов покинуть унылое царство дроу, этот гранитный склеп?

Через год? Через десять лет? Через пару-тройку веков? Никогда?

Он шел, и эхо подхватывало звуки его шагов и разносило по скальному лабиринту. Сквозные горы были вдоль и поперек изрезаны туннелями, в которых жили и работали серокожие эльфы.

Теперь Элендил — часть их мира, ему придется привыкнуть и к этой угнетающей темноте, разбитой редкими огнями факелов, чадящих на стенах, и к этому тяжелому затхлому воздуху, и к другому народу, для которого он навсегда останется чужаком.

А еще — к своей жене. К некрасивой, навязанной женщине, с которой он разделит вечность.

Из угрюмых мыслей Элендила вырвал неожиданный удар. Кто-то вынырнул из бокового прохода и налетел на него, свалив на землю, к ногам стражников.

— Голубые! Действительно голубые!

Он увидел яркие желтые глаза с вертикальными зрачками. Ощутил на себе тяжесть и мягкость чужого тела. На его бедрах сидела молодая девица из дроу и скользила по его лицу взглядом, полным любопытства и восхищения.

Щеки Элендила вспыхнули румянцем. Он не хотел краснеть, не здесь, не перед этими эльфами, не в стране врагов, где ни в коем случае нельзя показывать свою слабость, но не смущаться было выше его сил.

Самой пикантной сценой в жизни Эла был момент, когда Ноталариэль, сестра его товарища по оружию, спрыгнула с лошади не совсем удачно, и подол ее длинного платья задрался, обнажив ноги по колено.

Сейчас же он не просто видел голые женские ноги, а чувствовал их своими бедрами. И не только ноги. Незнакомка сидела на нем верхом в неприлично короткой юбке. Ткань его штанов и ткань ее белья — вот и вся преграда между самыми интимными частями их тел.

— Принцесса, вы не ушиблись? Позвольте помочь вам подняться? — Один из стражников униженно склонил голову и протянул девушке руку.

Принцесса?

Сердце в груди Элендила загрохотало как ненормальное. Румянец на щеках разгорелся ярче.

Принцесса! Эта эльфийка — его будущая жена? Дочь королевы? Это ее Элу придется целовать и ублажать по ночам, ей делать детей, ее воле подчиняться?

— Принцесса Лейна, — взволнованно поторопил стражник, — простите, мы должны проводить делегацию в тронный зал. Матриарх ждет.

Лейна? Не Визарра?

Приятная тяжесть исчезла с его бедер. Эльфийка встала на ноги. Следом поднялся с земли Элендил и отряхнул осевшую на одежде пыль.

Не Визарра. Не его невеста. Он мог догадаться и сам: слишком девица юная, чтобы оказаться старшей дочерью королевы.

А жаль…

На миг в сердце кольнуло разочарованием. Не то чтобы эльфийка ему понравилась. Как и все дроу, она была серокожей, желтоглазой, болезненно худой, но, в отличие от многих ее сородичей, выглядела приятно. Насколько вообще может выглядеть приятно темная эльфийка.

Наверное, среди своего народа принцесса Лейна считалась первой красавицей. Правильные черты лица, роскошная грива длинных волос. Визарра, его невеста, скорее всего, окажется хуже. Элендил вообще не хотел жениться на дроу, но из двух зол выбрал бы меньшее.

Отец сказал бы, что он не должен об этом думать, какая разница красива его невеста или похожа на гоблина в юбке, если их союз принесет мир и процветание Лесонвиллю. Но Элендил — мужчина, живое существо с чувствами и эмоциями, а не бездумный глиняный голем, и ему не плевать, с кем ложиться в постель. Хотелось делать это без дрожи омерзения, выполнять свой супружеский долг без помощи специального зелья, пробуждающего желание. Пузырек с этим зельем ему украдкой сунули в руки накануне отъезда.

«Женщины дроу уродливы, но ты не должен нас опозорить, сын. Этот брак очень важен для Лесонвилля».

— Очень важен, — шепнул себе под нос Элендил, когда делегация снова двинулась в путь по мрачному коридору, напоминающему кишку.

А принцесса Лейна последовала за ними. Или правильнее сказать — за ним. Таращилась на него с непосредственностью, не достойной царской особы. Так детишки Лесонвилля разглядывали людей, когда редкие странники случайно забредали в эльфийские земли. Смотрели с любопытством и долей страха, как на безмозглых существ, от которых можно ожидать чего угодно.

Так на него смотрела и эта юная дроу. Как на диковинку, как на экзотическую зверушку. И не тайком смотрела, а почти в упор. Никаких представлений о приличиях!

В лабиринте темных пещер, глубоко под землей, среди чужого народа, Элендил и без того чувствовал себя напряженно и скованно, а эти пристальные взгляды нервировали еще больше.

Они смущали, они были оскорбительны, от них пылали щеки, а он не хотел, чтобы кто-то видел его неловкость.

О, Дриады, хватит на него пялиться! Мало ему унижения?

Элендил поджал губы. Он старался смотреть строго вперед и не обращать внимания на беспардонную девицу, что его разглядывала, но это было сложно. Она шла рядом, а пещеры Гремвола то и дело сужались, и чужое плечо касалось его плеча.

— Они у тебя и правда голубые, — едва слышно выдохнула принцесса Лейна, и Элендил в недоумении сдвинул брови.

— Глаза, — тем же тихим шепотом пояснила эльфийка. — Голубые глаза. Как… — Она надолго задумалась, видимо, подбирая поэтичное сравнение, и Элендил еще крепче стиснул зубы.

О, духи леса, дайте ему терпения! Они же все здесь станут относиться к нему, как к необычной зверушке.

— Голубые, как… — снова повторила настырная дроу. — Как…

— Как небо? — выдавил из себя Элендил, чтобы девица перестала гадать и поскорее от него отвязалась.

— Нет, небо черное, а не голубое.

Элендил метнул в нее удивленный взгляд, а потом сообразил: дроу никогда не выходят на поверхность днем. Единственное небо, которое видела принцесса Лейна, — ночное, усыпанное звездами.

— Жаль, что ты достался моей сестрице, — вдруг шепнула его провожатая. — Она мерзкая.

Видимо, маска невозмутимости все-таки соскользнула с его лица, потому что эльфийка поспешила добавить:

— Да не переживай так. Мерзкая в плане характера, а не внешности. Так-то она писаная красавица. Самая красивая в Гремволе. Тебе понравится.

Странный вздох сорвался с губ принцессы дроу.

А впереди, в конце коридора, уже показалась широкая дубовая дверь, явно ведущая в тронный зал.

Не сдержавшись, Элендил судорожно втянул ноздрями воздух.

Сейчас, сейчас он увидит свою будущую жену. Женщину, к которой будет прикован стальными цепями до конца своих дней.

Глава 2.2

Слова принцессы Лейны успокоили его и одновременно встревожили. Она сказала, что его невеста красивая, но со скверным характером. Наверное, он предпочел бы, чтобы было наоборот. Внешняя привлекательность — это хорошо, но любая красота меркнет на фоне убогости души.

Ему не хотелось оказаться навеки связанным с жестокой, злой женщиной. С женщиной, которая, пользуясь своим положением, способна превратить его жизнь в пытку.

Но вот обе створки массивной двери распахнулись перед лицом Элендила, и ему открылось просторное помещение, погруженное в подземельный сумрак.

Дроу прекрасно видели в темноте, поэтому и коридоры, и комнаты в скальном царстве освещались очень скудно. Первые несколько секунд Элендилу казалось, что он смотрит в черную стену, затем он заметил блуждающие в воздухе синие огоньки.

Насекомые. Эти были жучки, размером с ноготь, круглые тела которых испускали слабое, пульсирующее мерцание. Жучки летали над головой, облепляли стены и свод тронного зала, заменяя лампы.

Эхом в полутьме раздался голос мастера церемоний:

— Его Высочество старший принц Элендил сын Милихорда, короля Лесонвилля.

И следом:

— Ее Величество матриарх Гремвола, королева Сквозных гор, первая своего имени Ильфрида дочь Нефтет со старшей дочерью наследной принцессой Визаррой.

Первые шаги Элендил проделал почти вслепую, затем его глаза, привыкшие к дневному свету, приспособились к новым условиям, и он увидел гигантский трон, а рядом — двух женщин. Невесту и ее мать.

Что там сказала принцесса Лейна, пока они шли сюда по тесным скальным туннелям? Визарра — самая красивая эльфийка в Гремволе и обязательно ему понравится? Наверное, негодница пошутила. Посмеялась над несчастным женихом, загнанным в угол. А может, и не пошутила. Может, у дроу особые извращенные представления о красоте.

Рука дернулась. Элендил неосознанно коснулся потайного кармана на внутренней стороне туники и ощутил твердость стеклянного пузырька с возбуждающим зельем. Древесная гниль! Оно ему понадобится. Вне всяких сомнений.

Визарра была уродлива. По меркам его народа она обладала поистине отталкивающей внешностью. Прекрасной ее не нашли бы даже люди, а те не отличались изысканным вкусом.

Высокая, широкоплечая, его невеста казалась костлявой и массивной одновременно. Ее фигура совсем не имела плавных линий — одни углы. Ноги как стволы деревьев, руки как длинные лианы, а кожа слишком темная даже для дроу, да еще и с примесью землистого оттенка.

И с этой женщиной, с этой мужеподобной великаншей он будет ложиться в постель год за годом, столетие за столетием. Целовать эти серые губы, видеть под собой и над собой это квадратное скуластое лицо.

Его замутило. Он с трудом устоял на ногах и удержал на лице невозмутимое выражение.

«Ты не должен нас опозорить, сын. Этот брак очень важен для Лесонвилля».

Не должен опозорить.

Он вспомнил, как Альмиру, его двоюродную сестру, отдали замуж за короля варваров, чтобы обрести выгодного политического союзника и навсегда избавиться от угрозы с севера. Перед свадьбой несчастная горько плакала и заламывала руки, а дядя и отец убеждали ее быть сдержанной, быть ответственной, говорили о долге перед своим народом.

Тогда, двадцать лет назад, Элендил считал происходящее в порядке вещей: мужчина служит своей стране, воюя, а женщина — заключая политические браки. В глубине души он даже осуждал Альмиру за эгоизм и нежелание подчиниться воле короля. Разве сложно лечь в постель с варваром и родить ему наследника? Это не мечом махать, рискуя жизнью.

О, духи леса! Какая жестокая насмешка судьбы! Не прошло и полвека, как он сам оказался в такой же ситуации. Его продали, как кусок мяса. Принесли в жертву государственным интересам, как когда-то Альмиру. Положили в чужую постель и приказали быть послушным.

С каким удовольствием он обменял бы обручальное кольцо на меч! Лучше рисковать жизнью на поле боя, чем работать подстилкой. Иногда понять кого-то можно, лишь оказавшись на его месте.

— Добро пожаловать в Гремвол, — сказала королева, усаживаясь на трон. — Надеюсь, дорога была легкой.

— Благодарю, ваше Величество. До Сквозных гор мы добрались без происшествий. — Элендил чуть склонил голову, как того требовал этикет.

— И все же будет нелишним отдохнуть после нескольких суток езды. Слуги покажут вам ваши покои. Там вы сможете освежиться и привести себя в порядок. Через час подадут ужин. После приступим к обсуждению брачного контракта.

Брачный контракт. Всего одна подпись — и он больше не наследный принц Лесонвилля, а бесправный пленник, полностью зависимый от воли жены.

— Благодарю, — снова сказал Элендил, чувствуя, как просыпается головная боль и тошнота подступает к горлу.

Спустя полчаса он уже обживался в гостевой спальне. В своем новом доме.

Голые рельефные стены, купольный свод, тесное, замкнутое пространство пещеры. Элендил задыхался здесь, он поймал себя на отчаянном желании распахнуть окно и наполнить грудь свежим воздухом, но вот незадача — в комнате окон не было. Ни одного. Ни единого! Это сводило с ума.

Пытаясь справиться с нарастающим чувством паники, он отправился в душ. Быстро, судорожно стянул с себя одежду и в надежде на облегчение, голый, ступил под струи ледяной воды.

Брачный контракт.

Брачная ночь.

Серое некрасивое лицо Визарры. Ее угловатая мужеподобная фигура. Неприязненный взгляд, которым она его окинула.

Как с этим справиться? Со всем этим?

Ему нужно окно. Гниль лесная, ему нужно окно, хотя бы окно, маленькое окно в комнате, немного воздуха. Неужели он о многом просит? Но даже этого нет! Где он найдет окно под землей?

Элендил подставил лицо воде, содрогаясь всем телом то ли от холода, то ли от бешенного всплеска эмоций, и тут заметил тень, скользнувшую по стене ванной комнаты.

В его покоях кто-то был. И этот кто-то подглядывал за тем, как он моется!

Глава 3

— Ваше Высочество?

Из его спальни в ванную комнату вел короткий, вырубленный в скале коридор. Коридор заворачивал за угол и заканчивался темным помещением размером с кладовку. Там из голой каменной стены торчала конструкция, из которой, если стать под нее, тонкими дождевыми струйками начинала хлестать вода. Двери не было, и когда Элендил обернулся, заметив тень, то увидел под аркой тонкую фигуру принцессы Лейны.

Девица таращилась на него без смущения, словно это было в порядке вещей — ворваться к чужому мужчине в ванную, пока он моется.

Ситуация казалась дикой настолько, что Элендил сначала растерянно замер и лишь потом догадался прикрыться. Потоки воды продолжали бить его по плечам, стекать по лицу, мокрые, потемневшие волосы облепляли голову. Распущенные. Посторонняя женщина увидела его голым и с распущенными волосами — какой позор!

Спрятать срамные места от чужого любопытного взгляда было нечем. Одежда осталась в спальне, небрежно брошенная на пол. Ни полотенца, ни просто какой-нибудь тряпки поблизости не нашлось, поэтому, сгорая от стыда, Элендил стоял перед сестрой своей будущей жены полностью обнаженный и прикрывал пах двумя ладонями. А принцесса Лейна, эта бесцеремонная особа, нахально его разглядывала. Пялилась и молчала.

От шока он даже не знал, что сказать. На языке крутились одни ругательства, но Элендил не мог позволить себе нагрубить дочери королевы дроу.

«Будь в обращении с ними предельно гибким, — перед отъездом наказал отец. — Прогнись, даже если придется наступить на горло собственной гордости. Мы не в том положении, чтобы проявлять норов. Нам нужен этот брак и этот союз. Если начнется война, проклятые темные нас раздавят».

— Ваше Высочество, что вы хотели? — ровно спросил он, не зная, куда деть глаза от унижения и неловкости.

А вдруг Визарра узнает, что младшая сестра видела ее жениха без одежды? Что, если она посчитает это изменой и отменит свадьбу?

Может, это проверка на верность и целомудрие? Что, если ему, наоборот, нельзя быть вежливым в такой ситуации, а надо разозлиться, оскорбиться и прогнать принцессу с негодованием? Какое поведение более правильное? Как ему поступить? О духи, как сложно! И как стыдно!

— Я принесла тебе одежду, — ответила принцесса Лейна невозмутимым тоном, словно они столкнулись в коридорах дворца, а не стояли в ванной комнате, одна — одетая, другой — голый. — Штаны и тунику. Наши вещи более практичные и лучше подходят для жизни в пещерах Гремвола. Твои светленькие брючки слишком быстро запачкаются или порвутся о каменные выступы.

Снова Элендил растерялся и не нашел, что ответить. Неужели нельзя было оставить одежду на кровати или передать со слугами?

— Благодарю, Ваше Высочество, вы очень добры.

О лесные духи, какое безумие! Неужели она сама не понимает всей абсурдности ситуации, всей этой чудовищной неловкости?

Пока они говорили, холодная вода хлестала на него сверху, и Элендил не знал, как ее выключить, кроме как выйти из-под душа. Но комнатка была крошечной. Два шага вперед — и он окажется вплотную к принцессе Лейне, загородившей дверной проем.

Не решаясь что-либо сделать, Элендил продолжал стоять под водяными струями и закрывать пах руками. Он видел, как брызги воды, разбиваясь о его тело, разлетаются в стороны и оседают на юбке нежеланной гостьи.

— Что-нибудь еще, Ваше Высочество?

Гниль дубов, что ей от него надо? Как намекнуть, чтобы она убиралась отсюда, и при этом не обидеть? Нельзя обижать дочь королевы.

— Я просто пришла посмотреть.

Что?

Пришла посмотреть?

Посмотреть на него голого? И так легко, даже равнодушно в этом призналась? Что за нравы тут царят!

От потрясения у Элендила окончательно отнялся дар речи. Это точно какая-то глупая проверка, устроенная его невестой перед свадьбой. Наверняка.

И тут он вспомнил. Отец ему об этом не рассказывал, Элендил сам нашел информацию в книгах, когда пытался больше узнать о своем новом доме. И не поверил ни единому слову из прочитанного, потому что такая дикость просто не укладывалась в голове.

Женщины-дроу порой делились мужьями. Мужчины в Гремволе, в царстве темных эльфов, были низведены до положения домашнего скота. Их могли продать, подарить, одолжить. Надоевшими иногда менялись на время, чтобы внести в свою постельную жизнь нотку разнообразия. Было в порядке вещей отдать супруга на вечер подруге или расплатиться его телом за какую-то услугу. Безумие. Мерзость.

Прочитав об этой традиции, Элендил только посмеялся и мысленно назвал автора книги сказочником. Он решил, что темных эльфов специально пытаются очернить, сочиняя про них дикие, абсурдные небылицы.

Но, похоже, все написанное в том старом фолианте, найденном в библиотеке отца, было правдой.

У Элендила в груди похолодело. Ледяная дрожь устремилась вниз по позвоночнику.

Визарра разрешила младшей сестре позабавиться со своим будущим супругом?

Нет, бред. Он ведь еще только жених — не муж. Он все еще принадлежит к королевскому роду Халлагоров, находится под защитой своей семьи. Брачный контракт не подписан. Свадебный ритуал не проведен. Визарра не в праве — пока не в праве — распоряжаться его телом.

Но что тогда принцесса Лейна забыла в его покоях?

Глава 4

Рахн! Совсем забыла про разность наших культур и менталитетов. У светлых же все не так, как у нас. До брака они хранят невинность и вообще очень стеснительны. Взять хотя бы одежду их женщин. Длинные, громоздкие платья, в которых ни побегаешь, ни полазаешь по горам. В таких нарядах только ходить с важным видом, степенно и медленно. А все эти неудобства только ради того, чтобы не показать лишний кусочек обнаженной кожи. Неприлично, мол. А что неприличного, скажите на милость, в голых ногах или плечах?

Подождите-ка… Получается, этот красавчик с глазами необычного цвета… кхм, нетронутый? Ни с кем ни разу?

Да нет, не может быть. Вон стоит под струями воды абсолютно голый и не кричит, чтобы я проваливала из его ванной. А должен бы кричать, раз у них такие строгие традиции. Должен прийти в ужас, смутиться, разораться и чуть ли не хлопнуться в обморок.

Взгляд невольно скользнул по мокрому рельефному телу. Красавчик явно нервничал. Аккуратные выпуклые мышцы его груди то и дело сокращались, мускулистый живот подрагивал. Ладонями эльф прикрывал себя ниже пояса.

Дроу никогда не прятались от женского взгляда. Темная эльфийка имела право заявиться в дом к любому свободному мужчине и приказать ему разделить с ней постель, и тот обязан был подчиниться. Защитить мужчину от посягательств могла только мать, если занимала такое же высокое положение при дворе, что и женщина, выбравшая ее сына.

С нашими законами редкий жених доставался невесте нетронутым. Чем привлекательнее был эльф, тем большее количество женщин проходило через его постель до свадьбы.

Я пришла сюда не за тем, чтобы изнасиловать голубоглазого чужеземца. В отличие от сестер, я никогда и никого не принуждала к близости и сейчас хотела лишь посмотреть, чем принц светлых отличается от наших местных мужчин. Обычаи Гремвола разрешали мне это сделать. Я была в своем праве. В конце концов, бледнолицый красавчик еще не принадлежал Визарре. Ничей — значит, общий. Я могла посмотреть. Я хотела посмотреть. Мне было любопытно. Я не собиралась трогать.

Но, Рахн, похоже, бедняга оказался не готов к традициям народа дроу.

Его щеки приобрели необычный розовый оттенок. Наверное, к ним прилила кровь из-за того, что принц стыдился своей наготы. На нашей темной коже заметить румянец было сложно, а ведь это, оказывается, красиво — когда мужчина смущается.

— Ваше Высочество. — Голос Элендила отчего-то дрожал, во взгляде появилось затравленное и паническое выражение. — Мне надо одеться и немного отдохнуть после дороги. Можем мы продолжить беседу во время ужина?

Ого! Он меня послал! Пусть и в вежливой форме, но предложил свалить из его покоев.

Впервые я видела такое смелое поведение у мужчины, и меня охватило чувство, похожее на восторг. Это было что-то новенькое, что-то свежее, неожиданное. Обычно в присутствии женщин парни покорно склоняли головы в ожидании приказов, а этот эльф держал спину прямо, не унижался, не прятал взгляд.

А все потому, что в Лесонвилле царили совсем другие порядки. Как это называется? Чаррида однажды упоминала. Ах да, точно! Патриархат. Как у нас, только наоборот. Вот почему этот эльф такой смелый.

И все же странно, что он спокойно отреагировал на мое вторжение.

Элендил, бледнолицый жених Визарры, смотрел на меня напряженно и словно чего-то ждал. Вероятно, ответа.

— Отдыхай, — разрешила я великодушно и, когда развернулась, чтобы уйти, услышала вздох облегчения.

— Благодарю за одежду, — следом раздалось в спину.

Голос экзотического красавца все еще звучал натянуто, ломко, словно Элендил до последнего опасался, что я передумаю и останусь. Потребую от него что-нибудь неприличное, то, что Визарра и Чаррида обычно требуют от мужчин-дроу, которых некому защитить. Но я — не мои сестры.

Когда я вышла за дверь в скальный коридор, освещенный факелами, то краем глаза успела заметить приближающуюся тень. Тень налетела на меня и оказалась моей сестрицей Визаррой. Перед глазами возникло серое лицо, перекошенное от злости. Чужие руки сгребли и оттянули ткань туники на груди. В следующую секунду меня со всего размаха впечатали в стену. Аж дух вышибло. Спиной я почувствовала каменный рельеф, все острые неровности горной породы.

— Что ты делала в его комнате? — взвилась сестра. Когда Визарра гневалась, в уголках ее губ начинала пузыриться белая пена, как у бешеных псов подземелья. — Только не говори, что пришла взять его по праву женщины.

Она продолжала вдавливать меня в стену, отчего мелкие выступы болезненно впивались в поясницу и лопатки.

— Он гость! Гости Гремвола не подчиняются нашим законам. Пока эта бледная поганка принадлежит роду Халлагоров, он неприкосновенен. А потом…

— А потом? — я все пыталась отодрать руки Визарры от своей груди.

— А потом — он мой, и я буду его пользовать, пока не надоест. А как надоест, так и быть, поделюсь. Но это неточно.

С неприятной ухмылкой она разжала кулаки, отпустив ткань моей туники, и двинулась дальше по темному проходу.

Слегка растерянная, я смотрела ей вслед.

А ведь Визарра и правда часто делилась супругами, вернее, супругом. Одним. Младшим. Старшего она выбрала сама и была странным образом к нему привязана. Малаггар был ее любимчиком. С него она едва ли не сдувала пылинки, в то время как второго мужа тиранила только так.

Страдалец Рейнирр терпел от нее и побои, и издевательства. Его нередко видели с синяками на лице и даже хромающим. Если Визарра хотела отблагодарить одну из союзниц за верную службу, то отдавала ей на несколько ночей своего младшего мужа.

Рейнирр был красив. Такой дар принимали с радостью. Сама же Визарра словно не замечала его привлекательной внешности и только срывала на нем злость за навязанный брак.

В сердце моей сестры было место только для одного мужчины, ее первого и любимого мужа Малаггара, а мать заставила ее взять второго супруга, и этого второго супруга Визарра возненавидела всей душой. Люто. Страшно.

Спустя несколько лет семья Рейнирра попала к королеве в немилость, Дом его матери пал, и нелюбимый муж полностью лишился защиты. Визарра и до этого зверствовала, а теперь сорвалась с цепи окончательно.

Бедняга Рейнирр! Их брачный союз, выгодный поначалу, перестал приносить пользу и иметь хоть какой-либо смысл. Понимание этого, похоже, сводило мою сестричку с ума. Ей приходилось терпеть рядом навязанного мужчину просто так, без всякой выгоды от этого брака. Рейнирр стал обузой. Подозреваю, Визарра с удовольствием разорвала бы их вынужденную связь, но разводы в Гремволе были под запретом.

Я вдруг подумала, что бледному эльфу из далеких лесов грозит повторить участь младшего мужа моей сестрицы. Еще один нежеланный супруг, которого некому защитить. Плевать, что Элендил принц: Лесонвилль далеко, а значит, у Визарры развязаны руки.

Она же его сгноит, сживет со свету, а ревнивец Малаггар ей в этом поможет.

С тяжелым сердцем я посмотрела на закрытую дверь в комнату светлого эльфа.

Бедняга еще не знал, что его ждет.

Глава 5.1

После ужина они уселись за стол переговоров, чтобы обсудить брачный контракт, и вот уже которую минуту Элендил ловил на себе два напряженных, неприязненных взгляда. Один из этих взглядов принадлежал его невесте (похоже, принцесса дроу была не в восторге от будущего замужества), другой — высокому скуластому мужчине рядом с ней. Судя по ревнивому виду, это был супруг Визарры, и он тоже не горел желанием впускать в свою семью нового члена.

Темный эльф, одетый в коричневую кожаную жилетку и такие же коричневые кожаные штаны, упорно пытался испепелить Элендила взглядом. Его зубы были стиснуты так крепко, что под кожей на лице вздулись и подрагивали напряженные мышцы. Незнакомец — их не посчитали нужным представить — буквально кипел от ярости.

Визарра выглядела спокойнее мужа, но на жениха смотрела не менее враждебно. Такое начало семейной жизни не могло воодушевить.

«Не нервничай, — пытался утешить себя Элендил. — Ты не понравился невесте, но это даже к лучшему. После свадьбы она просто о тебе забудет, и ты будешь предоставлен самому себе. Было бы гораздо хуже, если бы эта уро… некрасавица тащила тебя в постель по несколько раз в день».

Но брак все равно придется консумировать. И сделать Визарре двоих детей, а это значит, им придется спать до тех пор, пока его супруга не забеременеет. Дважды.

Это они сейчас и обсуждали. Такие интимные вещи. Прилюдно.

— Ваш сын станет наследником Лесонвилля, — сказала королева Сквозных гор, сидящая напротив Элендила за большим овальным столом из камня. — Так мне обещал Его Величество Милихорд. И это мы зафиксируем в брачном контракте.

Визарра, расположившаяся по правую руку от матери, заскрежетала зубами. Мужчина, стоящий за ее спиной, бросил на Элендила еще один ненавидящий взгляд.

Как будто сам Элендил был в восторге от того, что ему придется делать ребенка этой рослой, широкоплечей эльфийке с грубой внешностью. Да она-то и на женщину не похожа. По фигуре — воин, с лица — настоящий орк.

«Нельзя так думать о своей невесте, — отругал он себя. — Оценивать надо не красоту тела, а красоту души».

Но душа, то есть характер у Визарры тоже подкачал.

Опустив руку под стол, Элендил судорожно впился ногтями в собственное бедро, чтобы хоть как-то справиться с эмоциями. Головная боль с каждой минутой усиливалась, к горлу то и дело подкатывала тошнота, желудок сводило спазмами от голода. Во время ужина он так толком и не поел. Отчасти из-за нервов, но в основном потому что к столу подали нечто совершенно непотребное. Мясо, горы жареного и запеченного мяса, которое дроу поглощали голыми руками без хлеба и овощей.

Религия запрещала светлым эльфам употреблять пищу животного происхождения, за исключением рыбы, а темные, похоже, с презрением относились ко всему растительному. И это стало еще одной проблемой, с которой Элендил столкнулся здесь, на чужой земле.

— Кроме этого, — продолжила королева резким голосом, врезающимся в уши, — мы с Его Величеством Милихордом договорились: старшая дочь темной принцессы Визарры и светлого принца Элендила станет наследницей Гремвола.

— Что?! — неожиданно вскричала упомянутая темная принцесса и вскочила из-за стола, с бешенством уставившись сначала на мать, затем на будущего супруга. — Два ребенка? Я должна родить ему два ребенка? Этой бледной поганке?

— Держи себя в руках, дочь, — холодно процедила королева.

Под яростным взглядом Визарры Элендил почувствовал себя еще более потерянным и одиноким, еще больше не в своей тарелке. В просторном зале без окон стало душно от ненависти, пропитавшей воздух. Ненависти, направленной на Элендила.

О, лесные духи, каких трудов ему стоило притворяться спокойным, невозмутимым! Его истинные чувства выдавало лишь лицо, горящее от стыда, но тут он ничего не мог поделать, никак не мог повлиять на реакции тела.

Еще сильнее эльф впился ногтями в свое бедро, пытаясь заглушить бурю, поднявшуюся в душе, физической болью.

О духи, дайте ему сил! Как все это выдержать?

Теперь он бесправный пленник в чужом крае. Гордость придется запихнуть куда подальше. Забыть о всяких амбициях. Делать то, от чего тошнит. Да еще и собственная жена его ненавидит.

На секунду Элендил поддался слабости и прикрыл глаза.

Как же он мечтал о крепкой дружной семье, о любви!

Он мечтал о любви!

И эти мечты придется похоронить в каменных недрах Гремвола.

— Это невозможно, — сказала Визарра.

— Что именно невозможно? — ледяным тоном уточнила королева. — Твое здоровье в полном порядке. Родить несколько детей ты в состоянии.

— Даже если я это сделаю, — его невеста тяжело и шумно вздохнула, — наша с поганкой дочь не сможет стать наследницей Сквозных гор.

— Почему же?

— Принц лесных эльфов не мой старший муж. Мой старший муж — Малаггар, и наши дети унаследуют трон. Таковы традиции.

«А вот сейчас разразится буря», — мрачно подумал Элендил, ибо заранее знал, что ответит королева Ильфрида. Перед отъездом отец в подробностях рассказал, о чем они договорились с правительницей темных эльфов.

— Значит, теперь твоим старшим мужем станет принц Элендил, — припечатала матриарх.

Глава 5.2

— Значит, теперь твоим старшим мужем станет принц Элендил.

— Что? — Визарра беспомощно оглянулась на мужчину за своей спиной. Взгляд Малаггара вспыхнул чистой кровавой яростью. Дроу до хруста сжал зубы, и по бокам от его челюсти вздулись и заходили желваки.

— Ты не можешь… — не веря, растерянным голосом пробормотала будущая жена Элендила.

Самому ему вдруг захотелось сжаться до размеров пылинки, стать меньше мухи и забиться в какую-нибудь темную щель, оказаться где угодно, только за пределами этой мрачной комнаты, в которой он задыхался. Эти неровные гранитные стены, этот рельефный каменный свод давили на него. Здесь даже воздух был тяжелым, как могильная плита.

О, дриады, еще дня не прошло, а он уже так устал притворяться сдержанным, хранить спокойное достоинство, когда внутри все кипит, клокочет и хочется то взорваться от ярости, то сгореть от стыда. Он, принц, привык к совершенно другому отношению, ни разу ему не приходилось терпеть таких унижений, а каждый час в Гремволе был испытанием на прочность.

И то было лишь начало его тернистого пути.

— Ты не можешь, не можешь так поступить, — в шоке повторяла и повторяла Визарра.

— Я все могу, — ответила Ее Величество Ильфрида. — Я королева.

— Но закон…

— Я и есть закон.

Тонкие серые губы Визарры затряслись. Малаггар опустил ладонь на плечо жены, и та накрыла его руку своей с нежностью и любовью. Она любила старшего мужа — это было видно невооруженным глазом. Действительно любила. А своего нового третьего супруга в эту минуту возненавидела окончательно и бесповоротно.

— Титул и происхождение принца Элендила больше соответствуют статусу старшего мужа, — сказала королева. Каждым своим словом она будто добавляла дров в погребальный костер, на котором он горел.

Взгляд Визарры становился все более злым, в нем читалось желание убивать. Вероятно, у старшего супруга были привилегии, которых ее любимчик теперь лишится.

— Хорошо, — медленно, дрожащим от гнева голосом проговорила принцесса, — хорошо. Я услышала вас, Ваше Величество. — Она отошла от стола, сжимая кулаки, затем посмотрела на Элендила и добавила ядовитым тоном: — Мой новый старший муж, тебе понравится наша семейная жизнь. Обещаю.

Это была угроза, неприкрытая, явная, и она заставила нутро Элендила похолодеть.

Когда все разошлись и он оказался за дверью темного зала собраний, в узком коридоре с низким сводчатым потолком, наконец в одиночестве, то согнулся пополам и не удержал в себе скудный ужин.

Не о такой семейной жизни Элендил мечтал, не о такой жене, не о такой судьбе.

— Эй, ты как? Все в порядке?

Горя щеками, эльф торопливо вытер рот и, смущаясь своей слабости, — о лесные духи, его стошнило прилюдно! — повернулся на звук голоса. И почти не удивился, заметив в свете одинокого факела принцессу Лейну.

— Ваше Высочество? — Он встал так, чтобы закрыть от нее следы своего чудовищного позора.

— Ты всегда такой бледный? Или это общение с моей сестрицей так благотворно на тебя влияет?

— Ваша сестра, моя невеста, очень…

Он хотел традиционно сказать «мила», но вспомнил, что принцесса Лейна присутствовала во время обсуждения брачного контракта и слышала истеричные вопли его будущей супруги.

— Ядовитая гадюка, — со смешком закончила за него дроу.

Наверное, следовало возразить — из вежливости и потому что отец приказал вести себя предельно тактично, но Элендил просто не нашел внутренних сил сделать это.

Визарра была ужасна, она угрожала ему и называла его бледной поганкой. Никогда с ним, наследным принцем, так не обращались. Впервые в жизни ему приходилось молча проглатывать оскорбления.

— Я ведь не просто так подошла к тебе, — неловко кашлянула в кулак эльфийка, затем извлекла что-то из маленького, незаметного кармана в юбке.

Элендил никак не мог привыкнуть к неприличной одежде женщин-дроу. Они бесстыдно щеголяли с голыми ногами, а иногда — о ужас! — даже облачались в штаны, совсем как мужчины.

— Что это?

Ему протягивали стеклянный пузырек с бесцветной жидкостью, закупоренный восковой пробкой.

— Это зелье добавляют в еду и напитки, чтобы проверить на наличие яда.

Элендил нахмурился. Тошнота снова принялась карабкаться по пищеводу к горлу, и во рту разлилась едкая желчь.

— Хотите сказать, что…

— Очень рекомендую использовать.

Флакон вложили ему в ладонь, и он ощутил рельефный узор на стеклянных стенках.

— Будет нелишним, учитывая, как смотрел на тебя Малаггар, — принцесса Лейна покосилась на него из-под завесы пепельных волос. — А вообще у нас все такими пользуются. На всякий случай.

Элендил вспомнил, что во время ужина не раз замечал, как его сосед за столом доставал из кармана маленькую бутылочку и что-то капал себе в тарелку. Он думал, это какая-то приправа, а оказалось…

Неужели темные эльфы настолько увлекаются ядами и смерть от отравления у них не редкость?

— Да, — кивнула принцесса Лейна, видимо, прекрасно умея читать по лицу. — Проверяй всю еду, что тебе приносят. Даже если ужинаешь за одним столом с королевой. Матушка не посчитает это оскорблением — наоборот, решит, что ты начал осваиваться.

Ошеломленный Элендил опустил взгляд на флакон в своей руке. О, духи, куда он попал! В какое страшное враждебное место! А впрочем, неужели он думал, что у темных эльфов будет жить как в сказке?

— По поводу «права женщины» тоже не беспокойся, — продолжила принцесса Лейна, и Элендил непонимающе вскинул бровь:

— Право женщины?

— Ну-у-у… — Ее Высочество замялась и принялась носком туфли чертить на полу пещеры невидимые узоры. Элендил невольно засмотрелся на ее ноги, голые до колен. Даже человеческие женщины носили платья в пол, а эти бесстыдницы… — Просто если тебя вдруг остановит какая-нибудь эльфийка и потребует… потребует что-то… неприличное…

Элендил поджал губы.

— …напомни ей, что ты — гость Гремвола и скоро станешь мужем Визарры.

Даже не хотелось спрашивать, почему какая-то эльфийка могла остановить его в коридоре и что-то там потребовать. Он не желал этого знать.

— Благодарю, Ваше Высочество.

— До встречи. — Она отступила на шаг, затем усмехнулась и вдруг приняла важный вид, словно решила разыграть для него театральное представление. Взмахнув рукой в воздухе, принцесса Лейна подчеркнуто высокопарным тоном произнесла традиционную фразу дроу при прощании: — Пусть ночи твои будут темны и ни единый луч света не потревожит спокойствие сумрака.

И коротко рассмеявшись, она бросилась прочь. Совсем не по-царски.

«Сколько ей лет?» — задумался Элендил, наблюдая за хрупкой фигуркой, что таяла в темноте длинного коридора.

Он знал, что все дочери Ильфриды Гремволской переступили порог зрелости, все они были совершеннолетними, но в младшей, в принцессе Лейне, чувствовались свежесть и непосредственность юности. Она единственная проявила к Элендилу участие, а на чужой земле, когда ты беспредельно одинок и окружен врагами, даже маленькая помощь дорогого стоит.

Он не хотел думать об этом, но все равно думал, никак не мог отогнать от себя эту бесполезную и в чем-то вредную мысль: если бы его отдали принцессе Лейне, а не Визарре, будущее казалось бы не таким мрачным и безнадежным.

На любовь и счастье Элендил уже не надеялся. Сейчас он был бы рад просто доброму отношению к себе. Но, похоже, даже на это рассчитывать не стоило. Даже на такую малость.

Его ждет вечность полная страданий. И унижений. И ему придется это вытерпеть с достоинством и смирением. Ради своего народа. Ради благополучия Лесонвилля. Жизнь простых эльфов зависит от него — от того, удастся ли ему перешагнуть через свою гордость.

«Прогнись, сын. Ты должен под них прогнуться. Теперь это твой долг и предназначение».

Вспомнилось, как Альмира, его двоюродная сестра, покидала Вековой лес на спине вороного жеребца-гиганта. Как она рыдала, красная и опухшая, утратившая всю свою привлекательность, когда могучий северный вождь явился за ней в Лесонвилль, чтобы увезти далеко от дома. Человеческий варвар, страшный, бородатый, похожий на орка, посадил невесту на круп своего исполинского коня, и лицо у Альмиры стало такое, словно ее не замуж отдают, а ведут на казнь. Она смотрела на провожающих с мольбой. Смотрела, и слезы катились из ее распахнутых испуганных глаз.

«Спасите, — кричал ее отчаянный взгляд. — Не надо! Умоляю! Я не хочу!»

А король подошел к ней, дрожащей от страха, взял за руку и мягким, отеческим тоном произнес:

— Будь сильной.

Будь сильной.

Элендилу тоже надо быть сильным.

Глава 6

Свадьба.

Сегодня день его свадьбы, а после его ждет…

…первая брачная ночь.

Когда Элендил поднимал с постели традиционную свадебную рубаху, чтобы одеться, у него дрожали руки. Ему казалось, что он спит, что все это происходит не с ним. Он будто видел себя со стороны, бледного, сгорбившегося, потерянного.

Стоя напротив зеркала, он долго, очень долго расчесывал свои длинные, белые волосы, а затем заплел их в косу. Простоволосого его имела право увидеть только супруга. Впрочем, это были обычаи светлых эльфов, законы его народа — дроу на такое не обращали внимания: их мужчины, женатые и свободные, ходили с распущенными волосами.

Старый гребень из дерева ивы со стуком опустился на прикроватную тумбу. Дрожащими пальцами Элендил принялся застегивать пуговицы рубашки, белой с красной вышивкой на воротнике и манжетах. Одежду принесли рано утром и оставили на постели, пока он принимал душ в маленькой комнате за стеной. Свадебный наряд жениха.

О духи, сегодня его свободе придет конец.

Если он переступит эту черту, назад пути не будет.

Всю дорогу до храма Элендил чувствовал тошноту, стоящую в горле, резь в желудке и скребущую под ребрами панику. Она нарастала, как снежный ком, как лавина, готовая его поглотить. Безумное ощущение страха и грядущей катастрофы.

К невесте его провожали четверо стражников в кожаных доспехах, и Элендилу казалось, что его ведут на казнь. Не казалось. Его вели на казнь, потому что прежняя жизнь заканчивалась сегодня, а новая не сулила ничего хорошего. Скоро он станет рабом, бесправной собственностью жены, вещью, что всучили насильно и которой не рады.

Двери храма распахнулись перед Элендилом, словно ворота в склеп, и в нос ударил аромат благовоний, разлитый в воздухе. Тяжелый, вязкий запах забивал ноздри и мешал дышать. К лицу будто прижали тряпку, насквозь пропитанную сладким до тошноты парфюмом.

Под конвоем Элендил вошел в главную святыню дроу — обитель великой Черной вдовы. Бо́льшую часть храма занимала гигантская статуя богини — уродливая паучиха, вырезанная в скале.

Под ее жирным брюхом, окруженные восьмью каменными лапками, как колоннами, Элендила уже дожидалась невеста с матерью, суровой королевой Гремвола. Женщины стояли перед массивным куском гранита — алтарем? — и с бесстрастным видом следили за приближающейся процессией.

В отличие от жениха, Визарра была одета в черное и в этом наряде напоминала свою богиню, жуткую паучиху, которой поклонялись темные эльфы. Страшная, угрожающая, чужая. За спиной Визарры безмолвными тенями застыли оба ее супруга — Малаггар и Рейнирр. Первый смотрел на нового члена их большой семьи с ненавистью, второй — с жалостью, будто заранее знал, какая судьба ждет молодого мужа. Будто сочувствовал Элендилу и не завидовал его участи.

Среди собравшихся под брюхом Черной вдовы была и принцесса Лейна. Когда их с Элендилом взгляды случайно встретились, она послала жениху ободряющую улыбку, затем покосилась на невесту, хмурую, злую, и ее улыбка увяла.

Все, кто присутствовал на обряде, на этой мрачной, унылой свадьбе, знали, что счастлив в браке чужак не будет, что в новой семье его сгноят. Скверный характер старшей принцессы Гремвола и ее безумная любовь к первому мужу ни для кого не были секретом.

— Уродливая бледная поганка, — едва слышно процедила Визарра, когда Элендил к ней приблизился и встал рядом.

Единственный шанс выжить, находясь в одной клетке с тигром и совсем не имея оружия, — не злить зверя. В царстве дроу Элендил вдруг обнаружил в себе качества, о существовании которых не подозревал. Например, он научился быть мягким, тихим и пропускать оскорбления мимо ушей.

— Прости меня, — шепнул он в ответ. — Я не хотел этого брака, но он нужен нашим народам.

Элендил не оставлял надежды задобрить Визарру. Чтобы выжить в этом суровом месте, ему кровь из носа надо было расположить ее к себе. Он подумал, что, если вести себя покладисто, угождать и пытаться сглаживать острые углы…

— Откажись от статуса старшего мужа, — прошипела будущая супруга и метнула в него взгляд, острый, как лезвие бритвы. — Откажись, — повторила она, прищурившись в ярости.

Элендил обреченно опустил голову.

Это требование выполнить он не мог. Не годилось принцу Лесонвилля ходить в младших мужьях — нельзя так позорить свой род, отец не простит, да и не позволит.

— Вот, значит, как, — правильно истолковала его ответ невеста. О, сколько ненависти и яда сквозило в ее голосе! — Что ж, тогда готовься к брачной ночи, поганка. Тебя же еще никто не трахал? Светлые, говорят, чистенькие.

Скулы Элендила вспыхнули. Говорить о таком вслух…

Визарра повернула к нему голову и оскалилась:

— Я тебя, уродец, на куски порву.

Она подняла руку так, чтобы в поле его зрения попала ее ладонь — широкая серая кисть, узловатые пальцы с острыми черными ногтями.

— Ты пожалеешь, что родился под луной.

Что он мог на это ответить? Ничего.

Надежда смягчить Визарру своей покорностью разбилась вдребезги. Каким бы тихим, незаметным и удобным он ни стал, жена не забудет, кто лишил ее любимчика привилегий. Это Малаггару она хотела родить наследников. Это их с Малаггаром дети, по ее мнению, должны были унаследовать трон. А Элендил нарушил все планы.

Свадебный обряд длился и длился. Жрица Паучихи читала заклинание монотонным, усыпляющим голосом, и Элендилу казалось, что с каждым ее словом он рассыпается на части.

Вскоре церемония закончится, и они с новоиспеченной женой останутся наедине. Ему придется выполнить супружеский долг. Его первый раз будет ужасным, противным, омерзительным, впрочем, как и все последующие разы.

Элендил не боялся боли, которую могла причинить ему Визарра в постели. Он боялся, что при виде ее голого мужеподобного тела его стошнит, что он не сможет себя пересилить и взобраться на эту женщину.

В кармане его свадебных брюк хранился пузырек с зельем, которое поможет ему возбудиться, но не избавит от чувства гадливости.

Перетерпеть. Надо просто перетерпеть.

В конце ритуала невеста должна была порезать жениху ладонь ритуальным ножом и окропить алтарь кровью. Требовалась всего лишь капля, маленькая царапина, но, зло ухмыляясь, Визарра взяла Элендила за руку и с особой жестокостью вонзила лезвие в раскрытую ладонь едва ли не до кости. Так, чтобы причинить как можно больше боли.

— С началом семейной жизни, старший муженек.

Глава 7.1

Пока они шли в покои Визарры, его жены, ладонь продолжала кровоточить. Элендил придерживал раненую руку за запястье так, чтобы не запачкать белую свадебную одежду.

Визарра молчала. Изредка она косилась в сторону мужа и удовлетворенно усмехалась при виде крови, струящейся по его пальцам.

На поле боя Элендил получал и более серьезные травмы, но эта была унизительной, тошнотворной, потому что заставила его впервые почувствовать себя беспомощным. Раньше, если его ранили, он мог нанести противнику ответный удар, мог защититься, сейчас… Сейчас Элендил не знал, что его ждет. Впереди черным туманом колыхалась неизвестность. И чтобы ни скрывалось за этой темной завесой, каким бы зверствам и насилию ни решила подвергнуть его жена, дать отпор он не имел права.

— Стойте! — за поворотом, когда они прошли уже треть пути, их окликнула принцесса Лейна.

Обернувшись, Элендил сначала наткнулся на злой взгляд Малаггара — оба младших мужа тенью следовали за новобрачными — потом заметил догоняющую их хрупкую фигуру.

— Ну, чего тебе? — проворчала Визарра, когда сестра поравнялась с ней.

Стесняясь своей слабости, Элендил спрятал поврежденную руку за спину, но внимательный взгляд принцессы Лейны зацепился за следы крови на белой рубахе.

— Ты бы ему ладонь хотя бы перевязала.

Элендил смутился, а Визарра поджала губы:

— Ты ради этого за нами гналась? Чтобы дать мне непрошенный совет, касающийся моего мужа? Заведи своего и распоряжайся им, как считаешь нужным. А как обращаться со своими супругами, я решу сама.

— Кровью весь пол залит, — не унималась принцесса. Ее забота была одновременно приятна и оскорбительна. Но все же больше оскорбительна, чем приятна.

— Ваше Высочество, — мягко произнес Элендил, заработав яростный взгляд жены. — Я опытный воин, участвовал не в одной битве. Для меня это царапина.

— И потому ты такой бледный?

Бледный он был не из-за боли и уж тем более не из-за потери крови — впереди его ждала ночь с Визаррой.

— Благодарю за заботу, Ваше Высочество. Вы слишком добры ко мне. Но я не трепетная де… — он хотел сказать «девица», но вовремя прикусил язык. Уж где-где, а в Гремволе трепетные девицы вряд ли водились. — Не трепетная лань, — поправился Элендил.

— Заткнись, — ткнула его локтем в бок супруга. — Кто тебе разрешал раскрывать свой рот? Ты должен молчать, пока тебя о чем-то не спросят. А если спросят, то, прежде чем ответить, сначала получи мое разрешение.

И вот он уже не бледен. От тихой ярости кровь прилила к щекам. Элендил стоял перед принцессой Лейной оплеванный, униженный, но все, что мог, — лишь крепче стиснуть зубы.

«Ради Лесонвилля, ради моего народа».

— Пошли, поганка. — Визарра толкнула его в спину. — Я устала на этой дурацкой свадьбе, а мне еще трахнуть тебя надо перед сном.

Элендил отвернул горящее лицо, чтобы ни в коем случае, даже случайно, не пересечься ни с кем взглядом, особенно с принцессой Лейной. Отчего-то смотреть ей в глаза было невыносимо.

О духи, кем он был, и кем стал! Как резко все изменилось!

И как невыносимо вульгарна его супруга! Какие грубые и неприличные вещи говорит вслух!

— Ты там поаккуратнее с ним, — раздался тихий голос Ее Высочества. — Помягче. У него же это, наверное, впервые.

Элендилу захотелось провалиться сквозь землю. Прямо сейчас. В эту самую секунду. Немедленно. А он-то думал, что сильнее смутить его нельзя, но выяснилось: предела нет. Щеки пылали так, что казалось, приложи к ним лед — тот сразу растает.

«Не надо, не надо меня защищать, принцесса! — мысленно закричал он. — Дайте мне сохранить хотя бы остатки достоинства».

— Я его не покалечу, — ответила Визарра. — Довольна?

Всю оставшуюся дорогу до спальни Элендил думал о том, как подгадать момент и незаметно выпить возбуждающее зелье, спрятанное в кармане. Без этого зелья ничего не получится. Не сможет, ну не сможет он заставить свое тело возжелать Визарру. Только не ее, не эту мерзкую, серокожую паучиху, и только не сейчас, когда каждую секунду мутит и кажется, будто ты падаешь в глубокую зловонную пропасть.

Он даже прижал неповрежденную руку к животу: ему все чудилось, что внутренности вот-вот вывалятся наружу, а сам он осыплется песком на каменный пол пещеры, как мумия, попавшая в ураган.

Цепляясь за ошметки гордости, Элендил старался идти прямо, высоко подняв голову и сохраняя царственную осанку, но, похоже, это до безумия бесило его жену.

В спальне Визарра тут же потащила супруга к напольному зеркалу, встала позади и ядовитым тоном зашептала:

— Только взгляни на себя. Невзрачный, бледный, как земляной червь. Уродец.

Рядом раздался короткий презрительный смешок Малаггара.

— С таким трахаться только с закрытыми глазами.

Визарра как могла расписывала достоинства нового мужа, но в этот раз ее колкие, пропитанные желчью слова летели мимо цели: Элендил знал, что красив, — на родине постоянно ловил на себе восхищенные взгляды эльфиек. Впрочем, вполне может статься, что в Гремволе каноны привлекательности другие и в глазах дроу он действительно уродливый бледный червь.

— Мне жаль, что моя внешность не доставляет вам эстетического удовольствия, Ваше Высочество, — ровно, не теряя самообладания, ответил Элендил.

— Плевать мне на твое личико, — буркнула Визарра, явно раздраженная его спокойствием. — Но посмотрим, что у тебя в штанах. — И она резко дернула его брюки вниз.

Застигнутый врасплох, Элендил шумно вздохнул, вздрогнул, но прикрываться не стал, хотя в лицо ему будто плеснули кипятком.

В зеркале он видел себя в рубашке, но со спущенными до колен штанами и оголенным членом в состоянии покоя. Еще он видел отражение Визарры, брезгливо склонившейся над его пахом.

— Как я и думала, ничего впечатляющего. У Малаггара больше. Даже у задохлика Рейнирра в трусах поинтереснее, чем у тебя.

У Элендила были все основания полагать, что супруга лжет, что унижает его намеренно. По крайней мере, ему всегда казалось, что природа к нему щедра.

— Мне очень жаль вас разочаровывать, Ваше Высочество, — ответил он сухим, равнодушным тоном, прекрасно зная, что Визарра ждет от него другой реакции.

И правда, его драгоценная женушка от злости заскрежетала зубами.

— Поганка! — выплюнула она, а потом повернулась к Малаггару, чтобы жарко и в то же время нежно поцеловать любимого мужа в губы.

Они целовались, лаская ладонями лица друг друга, пока Элендил стоял посреди комнаты без штанов и думал о том, что его жизнь кончена.

Мог ли он представить, что его свадьба и первая ночь в качестве мужа будут такими?

Со вздохом он наклонился, чтобы одеться, — и тут пузырек с возбуждающим зельем выпал из кармана и с глухим стуком ударился о пол.

— Что это?

По закону подлости Визарра заметила флакончик раньше, чем Элендил успел его подобрать и спрятать. Бросив Малаггара, она приблизилась и двумя пальцами брезгливо подняла с каменных плит маленькую прозрачную бутылочку.

Глава 7.2

О, гниль дубов!

Внутри все похолодело.

Он же собирался принять зелье незаметно, тайком, потому что с трудом представлял реакцию Визарры на подобные манипуляции.

Вернее, очень хорошо представлял, особенно после того унижения, что она устроила ему перед зеркалом.

— Это зелье-индикатор для проверки пищи на присутствие яда, — попытался выкрутиться Элендил. — Ваша сестра дала его мне.

Спокойно, без паники. Ни в коем случае нельзя показывать, что нервничаешь.

На лице задвигались мышцы — он ничего не мог с этим поделать, но хотя бы расправил плечи и выпрямил спину.

— С чего бы моей сестрице так о тебе заботиться? — Визарра подозрительно прищурилась, затем мерзким голоском передразнила принцессу Лейну: — Хотя бы перевяжи ему ладонь. Ты там поаккуратнее, он нетронутый.

Элендил отвел руки назад и до боли сжал кулаки.

— Ее Высочество очень добра.

— Добра? Лейна? Да ей никогда ни до кого не было дела! А тут… — Визарра подалась ближе, всматриваясь мужу в лицо еще внимательнее. — Она тебя трахала до свадьбы?

Элендил дернулся, как от пощечины.

— Лег под нее, чтобы получить защиту?

О, духи, он в каком-то безумном сне, в театре абсурда. Так не бывает. Так не обращаются с наследными принцами. И он должен это терпеть? Молча? Глотать и улыбаться? Ради Лесонвилля?

Кипя от ярости, Элендил открыл рот, собираясь сказать… что-то, он сам не знал, что именно, но тут Визарра откупорила флакон и принюхалась к жидкости внутри стеклянных стенок.

— За дуру меня держишь? — взревела она. — Это не капли-индикатор. Я знаю, что это! Это зелье, поднимающее член. Ты еще и бракованный? Мне подсунули жениха с дефектом!

— Мужское тело не настолько капризно, как женское, — начал Элендил, изо всех сил пытаясь удержать ускользающий самоконтроль, — но даже нам для реакции требуется услада для глаз.

Брови Визарры от такой вопиющей наглости взлетели на лоб, челюсть отвисла. Ее только что обозвали уродиной. При мужьях! И кто? Раб, пленник, вещь! Чужеземный ублюдок, который должен молчать в тряпочку и вести себя тихо и незаметно.

— Я здоровый мужчина, полный сил, но тут обстоятельства против меня, — решил добить ее Элендил, шумно дыша от ярости.

— Не смей так говорить с моей женой! — зарычал Малаггар за спиной Визарры. — Позволь мне проучить его, госпожа.

— Младший супруг не может учить старшего, — холодно произнес Элендил. — Я, чужеземец, знаю законы вашего народа, а ты забыл?

О, как приятно было отыграться за прошлые унижения! Пусть даже он прекрасно понимал, что добром это не кончится.

С горящими глазами Малаггар дернулся в его сторону, но был остановлен их общей женой.

Едкая ухмылка на губах Визарры Элендилу не понравилась: змея что-то задумала.

— Услада для глаз, значит, — продолжая скалиться, она перевернула флакон, и зелье бесцветной лужей растеклось по каменному полу. — Придется тебе справляться так. Иначе брак не будет консумирован, — Визарра улыбнулась еще шире, во все тридцать два белоснежных зуба. — И тогда тебя, дефектного, вышибут из Гремвола пинком под зад. Отправишься объяснять папочке, почему наши народы так и не сумели достигнуть соглашения. И пока ты будешь плакаться ему в жилетку, мы отправимся точить мечи и наконечники стрел, чтобы пойти на Лесонвилль.

Оскорбленная супруга могла дать Элендилу пощечину, могла натравить на него одного из своих мужей, унизить словесно, но нашла куда более изощренный способ для мести.

Холодом его пробрало до самых костей.

Если они не консумируют брак…

Взгляд невольно упал на разлитое зелье у ног Визарры.

Он должен возбудиться. Как-то. Без помощи магических средств. Сам. Должен захотеть свою жену, эту мерзкую паучиху, которую за первые часы брака успел возненавидеть всей душой. Обязан, иначе…

«Мы отправимся точить мечи и наконечники стрел, чтобы пойти на Лесонвилль».

Он в ловушке. Загнан в угол. У него нет выбора. Слишком многое поставлено на кон.

Визарра улыбалась, поигрывая пустым флаконом из-под зелья и смотрела новому супругу в глаза насмешливо и злорадно. Рядом мстительно скалился Малаггар. Рейнирр стоял, сгорбившись и опустив голову.

— Ну так что ты решил, муженек? — почти пропела принцесса дроу. — Ляжем в постель? Или признаешь свою несостоятельность?

У Элендила затряслись руки. Он глядел на свою жену, на ее тонкие серые губы, растянутые в кривой ухмылке, на ее широкие, почти мужские плечи, на прямую талию, переходящую в бедра без какого-либо изгиба, и чувствовал отвращение. Смотрел и понимал, что не добьется от своего тела отклика. От отчаяния и безысходности хотелось кричать.

Не сможет. Он не сможет возбудиться. У него не встанет.

— Так я и думала, — выплюнула Визарра, прекратив щерить зубы. — Ты — ничтожество.

«Мы отправимся точить мечи…»

Элендил обреченно прикрыл глаза.

Должен.

Должен это сделать.

Любым способом.

— Пусть они уйдут, — прошептал он, кивнув в сторону младших мужей. — Мы закрепим брак. Постелью. Сегодня. Прямо сейчас.

Как он это сделает? Как?

Слуха коснулся странный звук. Элендил не сразу понял, что Визарра хмыкнула.

На мгновение Элендил испугался, что она проигнорирует его просьбу, что назло ему заставит Малаггара и Рейнирра остаться в спальне и придется исполнять супружеский долг при них, но…

— Вон отсюда, — холодно процедила она.

Рейнирр с явным облегчением проскользнул мимо Элендила и нырнул за дверь, словно только и ждал разрешения уйти. Малаггар, напротив, какое-то время еще буравил соперника злобным взглядом и только после повторного приказа Визарры заставил себя сдвинуться с места. Проходя возле Элендила, он нарочно толкнул его плечом.

— Вот мы и наедине, — желчно выдавила из себя принцесса, опустившись на кровать. — Давай, приступай.

И она принялась расстегивать на себе платье.

Глава 8.1

Элендил не смотрел на то, как жена раздевается. Это было слишком отвратительно. Ее тело, ее взгляд, сама ситуация. Ужасно. Оживший кошмар.

Никогда он не думал, что женская нагота способна не привлекать, а отталкивать, что ему будет не интересно увидеть то, что эльфийки прячут под юбками.

Шуршала одежда. Визарра разоблачалась, а Элендил, бледный и напряженный, лихорадочно пытался сообразить, как поднять свой член, как заставить себя исполнить супружеский долг.

Внутри все переворачивалось — так не хотелось идти к постели.

— Ты готов? — тоном принцессы можно было заморозить не один континент.

С безнадежным видом Элендил запустил руку в штаны, пытаясь вызвать возбуждение простым, всем известным способом. Механические движения, ничего больше.

Глядя в сторону, на закрытую дверь, он водил кулаком туда-сюда. Снова и снова. Быстро. Судорожно. В иступленной попытке стать твердым. Но вскоре выяснилось, что мужской организм устроен куда сложнее, чем принято считать. Эти унизительные манипуляции ни к чему не привели. Он только причинил себе боль.

— Ну скоро ты? — поторопила Визарра, тоже, похоже, не настроенная на близость.

В отчаянии Элендил призвал на помощь собственную фантазию. Он знал, что можно добиться отклика, покрутив в голове непристойные картины, и воскресил в памяти образ Ноталариэль, спрыгнувшей с лошади и случайно оголившей ноги. Двигая кулаком по стволу, он думал о ее ногах — тонких щиколотках и аккуратных коленях, но это воспоминание оставляло его равнодушным.

Тем временем Визарра с насмешкой и презрением наблюдала за ним с постели. С ее стороны то и дело раздавалось нетерпеливое фырканье.

Надо было консумировать брак, а он не мог. С ней — не мог.

Ситуация вдруг показалась Элендилу безнадежной, невыносимой. Он не знал, что еще представить, чтобы возбудиться, и почти ударился в панику, когда перед внутренним взором возникла тонкая фигура принцессы Лейны. Ее лицо, не самое привлекательное, но милое и открытое, ее грудь, спрятанная под тонкой полосой ткани, которую здесь по ошибке называли одеждой, ее нежная улыбка и добрый взгляд.

Стоило подумать о ногах принцессы, серых и не таких ровных, как у эльфийки Ноты, и в паху потяжелело. Элендил сам удивился своей реакции.

К жене он шагнул твердый не до конца, но считал, что это уже достижение. Он решил, что, даже полумягкий, сможет войти в Визарру, если придержит и направит себя рукой. Главное, оказаться внутри, а дальше возбуждение окрепнет и все само как-нибудь получится.

Получится, если закрыть глаза и отрешиться от происходящего. Не думать, с кем он. Не смотреть на женщину под собой.

Да, надо отрешиться от происходящего.

Матрас громко скрипнул под весом Элендила. Какой неприятный звук! Напряженный и сосредоточенный, эльф навис над женой. Его бедра оказались между раздвинутых ног Визарры, коснулись ее сухой и холодной кожи.

К огромному облегчению Эла, супруга лежала под ним неподвижная и молчаливая, словно кукла. Не видя ее лица и не слыша голоса, он мог вообразить на месте Визарры кого угодно.

Нет, он не собирался фантазировать о принцессе Лейне. Думать во время секса с супругой о ее сестре было неправильно. Почему вообще мысль о ней его возбудила? Принцесса Лейна — дроу, а значит, не в его вкусе. Отчего же именно она добилась от него реакции, а не первая красотка Лесонвилля Ноталариэль?

— Давай уже, — выдохнула Визарра устало и тихо, и Элендил с изумлением понял, что она тоже не в восторге от происходящего, тоже не рада лежать с ним в одной постели. Они оба в ловушке, оба жертвы обстоятельств. Не с ним, не в его объятиях супруга хотела провести эту ночь. Возможно, эльфийке сейчас так же тяжело, как и ему, мерзко настолько, что даже нет сил унижать мужа дальше.

Мысль немного примирила с реальностью. Помогая себе рукой, Элендил приставил полумягкий член к сухому отверстию жены и качнул бедрами. Недостаточно твердый, он вошел не сразу, чем вызвал еще большее раздражение у супруги.

Монотонные толчки, механические движения без эмоций и чувств — таким стал его первый раз с женщиной. Ему было приятно. Немного. Процесс доставлял удовольствие, но слабое, блеклое, смешанное с гадливостью и стыдом. Это была простая физиология. Реакция тела на трение и только.

Любовница под ним не шевелилась, не издавала ни звука, терпеливо ждала, пока он закончит, даже не пытаясь наслаждаться их вынужденной связью. И Элендил тоже торопился прийти к финалу, освободиться, прекратить это насилие над собой. Над ними обоими.

Но достичь разрядки не получалось. Долго, очень долго Элендил двигался над Визаррой, пытаясь усилить свое удовольствие, чтобы это удовольствие выплеснулось в супругу семенем и дало всходы. Если жена забеременеет с первого раза, это будет благословением и большой удачей. Возможно, тогда Элендилу не придется делить с Визаррой постель. По крайней мере, пока не настанет пора заводить второго ребенка.

— Когда ты уже закончишь? — внезапно со злостью выплюнула его молчаливая жена и отвернула голову, уставившись в стену, а Элендил, пристыженный, задвигал бедрами еще усерднее.

В конце концов ему удалось получить оргазм, короткий и вымученный, оставивший в груди чувство опустошения и брезгливости. Стоило излиться, и Визарра со злостью спихнула его с кровати на каменный пол.

— Будешь спать тут, — бросила она, вытирая себя между ног простыней. — Как собака. Как животное.

Глава 8.2

Пол был холодный и твердый, но во время походов Элу доводилось ночевать и не в таких условиях. Его отряд нередко спал под дождем, на голых сырых камнях, в грязи под открытым небом. Принц, он тем не менее не родился с золотой ложкой во рту и умел терпеть неудобства со стойкостью закаленного воина.

И все же это было унизительно — лежать на полу рядом с кроватью, как домашний питомец.

Однако вместе с возмущением Элендил испытал и изрядную долю облегчения. Спать под боком Визарры, на одной постели с ней и ее мужьями, казалось перспективой еще худшей.

Нет-нет, лучше на ледяных каменных плитах. Подальше от этих ужасных дроу, от ненавистной супруги, от ревнивца Малаггара, способного прирезать его во сне. Не видеть их серых убогих лиц, не слышать дыхания, не соприкасаться частями тел — однозначно на полу Элендилу будет комфортнее. А гордость…

Любые испытания нужно переносить с достоинством. Никто не растопчет твою гордость, кроме тебя самого.

Следуя этой философии, Элендил постарался придать себе невозмутимый и высокомерный вид, который так бесил Визарру.

«Сдержанность и спокойное достоинство, — мысленно произнес он. — Я из королевского рода и не забуду об этом, даже если мне придется прогнуться. Прогибаться раз за разом».

Дверь распахнулась. В спальню стремительной и нервной походкой вошел Малаггар и тут же направился к жене, чтобы прижать ее к груди ревнивым жестом собственника. Вместе они устроились на кровати, и в его объятия Визарра закуталась, словно в плед. Рядом с любимым она теряла свою властность, свою стервозность и становилась обычной женщиной. Сейчас, отдыхая на груди младшего мужа, Визарра выглядела уставшей, выглядела… жертвой насилия. Будто это Элендил взял ее против воли, а не наоборот.

— Ненавижу, — тихо прошипел Малаггар, повернувшись в его сторону. — Лесной червяк.

Скудное освещение погасло, было потушено взмахом ладони, и комната погрузилась в вязкую темноту. Во мрак кромешный настолько, что, как ни напрягай зрение, ничего не увидишь. Такая темень бывает лишь под землей или глубоко в пещерах. В Лесонвилле в окно его спальни всегда светила луна.

«Как раб или собака», — подумал Элендил, пытаясь найти на полу более или менее удобную позу.

Когда он положил руку под голову, сверху из темноты на него упала подушка. С того края кровати, где спал Рейнирр.

— Спасибо, — шепнул Элендил.

— Тшш, — раздалось в ответ испуганное.

* * *

Иногда я завидовала внешности Визарры. Она была красива, очень красива по меркам дроу, а во мне мужчин в первую очередь привлекало происхождение. Та защита, которую я могла обеспечить благодаря своему статусу принцессы и тот высокий уровень жизни, который — дать.

Не знаю, как у светлых, но у нас в женщинах больше всего ценили силу, а у Визарры были широкие плечи воительницы, мощная, сбитая фигура. Сестра выглядела надежной, как скала, и кожа у нее имела тот самый привлекательный оттенок серебряного дерева, который так любили в Гремволе. Сколько себя помню, мужчины вились вокруг Визарры и не потому, что она принцесса. Потому что красавица. Элендил, наверное, от счастья едва не описался, увидев, какая богиня ему досталась в жены.

А я…

Слишком тонкая, слишком хрупкая, с длинными худыми ногами, с руками-тростинками, которые с трудом поднимали тяжелый меч. Наставница по боевым искусствам всегда говорила, что бедра у женщины должны быть мощные, чтобы во время драки можно было зажать между ними шею противника и перекрыть ему дыхание. У меня же между бедрами дыра — целая колесница проедет. Как такими кого-то задушить? Настоящее позорище.

И кожа у меня слишком светлая для дроу, и черты лица мелкие, и вообще жизнь не удалась.

А вот Элендил, бледный принц, вполне соответствовал нашим канонам красоты. Местным женщинам нравились такие мужчины, стройные и изящные, с широкими плечами, но узкой талией, с телом мускулистым, но не раздутым от мышц, как у орков.

Стоило подумать о принце из Лесонвилля, как раздался стук в дверь. Три глухих неуверенных удара, словно тот, кто стоял снаружи, сомневался, хочет ли, чтобы ему открыли.

На пороге, к удивлению, стоял Элендил, новоиспеченный муж моей сестры.

Что он забыл у меня в такую рань? Почему не обхаживал сейчас свою жену, пытаясь заслужить ее расположение, как на его месте несомненно поступил бы любой мужчина-дроу?

После первой брачной ночи принц выглядел помятым, даже зашуганным. Стоя по другую сторону дверного проема, он поднял на меня совершенно дикий взгляд, и я поняла, что ко всему прочему он еще и сильно взволнован. Кожа бледнее, чем обычно, только на скулах горит неровными пятнами румянец.

— Простите меня, Ваше Высочество, — прошептал Элендил глухим, надтреснутым голосом. — Я просто… просто не знал, к кому еще обратиться. Здесь. Я… — он вдруг судорожно вздохнул и прижал пальцы ко лбу, на котором пролегала глубокая вертикальная складка. — Простите. Я несколько… растерян… случившемся.

Растерян? Судя по его виду, тут больше подошло бы слово «испуган».

Интересно, что у него стряслось? Визарра оказалась большей змеей, чем он ожидал?

— Могу я… могу я войти?

Заинтригованная, я пропустила его внутрь. Элендил вошел в спальню нервной, деревянной походкой. Обычно, насколько я успела заметить, его движения были исполнены грации и изящества, сейчас же он двигался, как эльф, которого ударили пыльным мешком по голове. Он то и дело горбился, потом вспоминал, что надо держать царственную осанку, и выпрямлял спину, но уже через секунду-другую забывался и опускал плечи опять.

Да что все-таки случилось?

На предложенный стул принц не сел — рухнул, будто разом лишившись всех сил. Неожиданно для себя я смогла подобрать определение его состоянию. Шок. Элендил был в шоке.

Но что именно так его потрясло?

— Я правда не знал, к кому еще обратиться, — повторил он и протянул мне какой-то клочок бумаги. Его пальцы дрожали. — Не знаю, что мне делать.

Его речь стала бессвязной, словно он запутался в собственных мыслях.

Я опустила взгляд на бумагу.

И все поняла.

— Помоги мне, — попросил Элендил.

Глава 9.1

Это был сон, волшебный сон. Нет, не сон — воспоминание.

Солнце играло бликами на поверхности спокойной лесной реки. Из воды выступали мокрые камни, отшлифованные течением до удивительной гладкости — ни одной острой грани. В охотничьем костюме он стоял на одном из речных порогов и слышал, как дрожит, едва заметно вибрирует натянутая тетива лука.

— Давай, Эл! — подначивал его друг Алахорн. — Попадешь? Одним выстрелом.

Элендил лишь усмехнулся и разжал пальцы. Острый наконечник стрелы со свистом вспорол воздух, перед глазами мелькнуло и исчезло зеленое оперение.

И вот они уже бегут за добычей по воде, не обращая внимания на холод и мокрую одежду.

— Локтун! Ты действительно смог пробить его чешую. Как вообще заметил его с такого расстояния?

Солнце било в глаза. Ветер играл кронами дубов, растущих вдоль берега, и шепот речного течения смешивался с тихим шелестом листьев.

В руках Алахорна, изумленного, мокрого до пояса, подрагивала в предсмертной агонии хищная рыба — он с трудом мог ее удержать, такая она была огромная. Из серебристого бока торчала стрела.

— Ты точно лучший, самый меткий из нас, — нехотя признал друг, а его сестра Нота послала Элендилу с берега восхищенную улыбку.

— Ты станешь отличным воином, мой будущий король, — шепнула эльфийка, когда они возвращались домой сквозь лес. Косые солнечные лучи проникали под кроны деревьев и золотили воздух. Гордость переполняла грудь. Прекрасная дева улыбалась ему и смотрела с уважением и восторгом. — Тебя ждет великое будущее.

Проснулся Элендил от пинка по ребрам.

* * *

— Что она сказала? — спросила принцесса Лейна.

Элендил опустил голову, уставившись на свои руки, смявшие ткань штанов. Было невыносимо стыдно повторять слова жены. Как открыть рот и пересказать то, что услышал от нее сегодня утром, едва проснувшись?

Он вспомнил, как пробудился на холодном полу от тычка: его, лежащего у кровати, пнули, как собаку, ногой под ребра. Будь это Малаггар или другой мужчина дроу, то уже через секунду вопил бы от боли, зажимая разбитый, окровавленный нос. Эл умел за себя постоять, он не собирался спускать такое отношение с рук, но ударил его не один из мужей Визарры — она сама, а перед своей царственной супругой принц был совершенно, ужасающе беззащитен.

Законы Гремвола приказывали терпеть. Терпеть все. Унижения, боль. Любой беспредел. Какой угодно. Порядки, царящие в Сквозных горах, развязывали женщинам руки. Если тебе ударили — заслужил. Возмутился — получи еще.

Разгневать Визарру значило поставить под удар мирный договор между светлыми и темными эльфами, а этого допустить было нельзя. Нельзя было нарушать хрупкое равновесие, что установилось между их народами.

Все, что мог Элендил, — гордо расправить плечи и ответить на выпад жены равнодушным голосом:

— Выше Высочество, вы споткнулись об меня? Надеюсь, не ушибли ногу? Возможно, в следующий раз, учитывая вашу невнимательность, мне стоит лечь подальше от кровати. Быть может, в другой комнате.

Он знал, что ударили его намеренно. Также он знал, что этот холодный вежливый тон бесит Визарру неимоверно и что она обязательно услышит в его словах замаскированную насмешку.

Однако вскоре Элендилу стало не до насмешек. Когда Визарра сунула ему под нос эту проклятую записку, на которой ее твердым убористым почерком было выведено пять женских имен, дерзить и насмехаться расхотелось совсем.

— Она сказала, — Элендил поднял взгляд на принцессу Лейну и почувствовал, как кровь бросилась в лицо. — Что я должен пойти к этим женщинам. — Он тяжело сглотнул. — К женщинам из этого списка. К каждой. По порядку. И…

Нет, он не мог. Не мог произнести такое в слух. Его, принца Лесонвилля, бывшего наследника трона, воина, одержавшего немало славных побед, хотели превратить в… Собирались использовать как…

— Визарра приказала переспать с ними, — догадалась Ее Высочество, и его замутило.

Он понял, что не может ответить, что в рот ему как будто набили земли.

Любой беспредел. Какой угодно.

Но не такой же! Не такой! Это уже слишком! Пинки, тычки, оскорбления, но не попытки превратить в шлюху.

— Она что-то должна этим женщинам? — продолжала допрашивать принцесса Лейна.

Элендил не мог посмотреть ей в глаза, не после того как она узнала о его унижении. Еще ничего не было, он не собирался ложиться под этих женщин из списка, но уже чувствовал себя запачканным, по макушку утопленным в грязь. Хотелось помыться. Хотелось содрать с себя кожу. И очень хотелось высунуться в окно, чтобы прохладный ветер остудил горящие щеки.

Ему не хватало воздуха. Каждую секунду здесь, под землей, в пещерах Гремвола, Элендил задыхался. Но сейчас особенно. Он буквально чувствовал, как на горле затягивается невидимая удавка.

— Она что-то им должна. И хочет, чтобы я расплатился своим телом за те услуги, которые ей оказали эти эльфийки.

Элендил старался, чтобы его голос звучал ровно, без эмоций, и это ему удалось, однако вскоре он обнаружил, что, пока говорил, судорожно впивался ногтями в собственную ногу.

— Я заявил, что не буду этого делать. Она ответила, что найдет способ меня заставить. Что ваши законы разрешают использовать мужей… в таких целях. Что я — ее имущество, а своим имуществом можно распоряжаться как угодно. Это правда?

Принцесса Лейна долго молчала, затем выдохнула глухо:

— Правда.

— То есть она в своем праве?

— Да, она в своем праве.

— И никакие законы меня не защитят?

— Никакие.

Элендил обреченно опустил голову, сгорбился, поддавшись отчаянию.

— Что, если я откажусь?

Нет, ответ ему, пожалуй, не нужен: он и без того его знает. Великая паучиха благословила темных эльфиек особым даром — способностью к магии. Тот, кто умеет колдовать, сможет принудить кого угодно к чему угодно.

— Помоги мне, — взмолился Элендил. — Помоги мне, прошу. Неужели нет выхода?

Он терпел. Терпел, пока его называли уродцем, поганкой, лесным червем. Когда его заставляли спать на полу и будили пинками. Когда приходилось возбуждать себя рукой, чтобы совокупиться с женщиной, которая ему противна. Но это… Это вытерпеть он уже не в силах.

Он принц, а не постельный раб. Гордый воин, а не подстилка для дроу. Он не позволит использовать свое тело как товар. Гордость, честь, чувство собственного достоинства — все, что у него осталось. Если он лишится и этого, лишится последнего, если не сможет больше себя уважать, то как жить дальше?

Целую вечность принцесса Лейна смотрела на своего гостя в полном молчании, затем сказала со вздохом:

— Пойдем.

— Куда вы меня ведете? — спросил Элендил уже в коридоре, в одной из узких извилистых пещер Гремвола.

— К королеве, — ответила принцесса.

Глава 9.2

Ее Величество правительница Сквозных гор согласилась принять младшую дочь и ее спутника в парадном зале. Пришлось какое-то время подождать, затем дверь распахнулась, и королева прошествовала мимо них к трону.

Мужчинам в Гремволе слово не давали, поэтому говорила принцесса Лейна. Ее речь матриарх слушала с угрюмым, бесстрастным лицом. Как бы Элендил ни пытался понять, о чем думает королева, сделать это не получалось.

Иногда Ее Величество бросала на эльфа короткий презрительный взгляд. Если в первую их встречу, пока Элендил еще формально считался наследником Лесонвилля, она смотрела на него с уважением, то теперь — как на пустое место. Словно женитьба превратила его из принца в раба, из личности в грязь под чужими ногами. В который раз Элендил остро прочувствовал, как после свадьбы изменился его статус.

Наконец, говорившая замолчала, и слово взяла Ильфрида Гремволская.

— И в чем же проблема? — спросила она, убивая надежду в душе молодого эльфа. — Визарра в своем праве. Своим мужчиной она может распоряжаться, как считает нужным.

— Но принц не просто мужчина, — возразила Лейна. — Он сын короля Халлагора. Не посчитает ли король такое отношение к члену своей семьи оскорблением?

— Он больше не член его семьи. Теперь он принадлежит Гремволу и обязан подчиняться нашим законам. Принц, — она бросила на Элендила еще один уничижительный взгляд, — сам подписал брачный контракт. Никто его не заставлял.

И правда никто.

Но в качестве залога темные эльфы потребовали от короля именно старшего сына, наследника, и Элендилу пришлось принести себя в жертву.

Был ли у него выбор? Наверное, такой же, как у Альмиры.

Но брачный контракт он действительно подписал добровольно. Никто не стоял над ним с обнаженным мечом.

Но неужели его, принца, в самом деле заставят пройти через такое невыносимое унижение?

Эл слышал: есть среди человеческих женщин те, кто торгуют плотской любовью. Эти бесстыдницы ложатся с мужчинами в постель за деньги, иногда — за еду. Шлюхи — вот как называют таких девиц. Они раздвигают ноги перед каждым встречным со звонкой монетой. Наиболее презираемые члены общества, его отбросы. Самое дно.

Ни в чьих глазах продажные женщины не видят уважения, даже в собственных, когда смотрят в зеркало. Грязные, потасканные, больные. И Элендилу предлагают влиться в их ряды. Тоже торговать собой. Взбираться на всякую эльфийку, на которую Визарра укажет пальцем.

Если подумать, его ожидает участь даже худшая, чем у человеческих потаскух. Те торгуют телом ради благ, что получают сами. Элендила вынуждают платить собой за вещи и услуги, которые достаются его жене.

Такого испытания его гордость не выдержит.

Не выдержит — он знает.

Первая брачная ночь сама по себе была унижением. После нее Элендил потерял интерес и к женскому телу, и к чувственным удовольствиям. А уж совокупляться со всеми подряд… Такое было для него дикостью.

К счастью, принцесса Лейна не сдавалась, продолжая с упорством и решимостью отстаивать его честь. Она поднялась по ступенькам к трону и теперь обсуждала что-то с королевой Гремвола так тихо, что слух Элендила не мог уловить ни слова. В конце концов они пришли к какому-то соглашению. Королева со вздохом махнула рукой, и в воздухе возник белый конверт, запечатанный сургучом. Этот конверт Ее Величество отдала дочери, сопроводив недовольной речью:

— Ступай к Глосарре и вручи ей мое письмо. Это все, чем я могу помочь принцу Элендилу. И впредь не вмешивайся в дела чужой семьи. Так не принято.

— Что там? — спросила принцесса Лейна, крутя в руках конверт с королевской печатью, и матриарх устало повторила:

— Я же сказала. То, что ему поможет. Проблемами мужчин в Гремволе занимается кейла Глосарра. Я дала ей распоряжение. А теперь ступай и не тревожь меня больше по пустякам.

От облегчения у Элендила словно гора свалилась с плеч. Королева Ильфрида все-таки вошла в его положение, все-таки поняла, что нельзя делать из члена правящей семьи постельную игрушку. Она оказалась здравомыслящей женщиной, не лишенной сострадания. Принцесса Лейна смогла ее убедить.

Элендил был так благодарен этой молодой, но решительной дроу, так бесконечно благодарен, что даже не знал, что сказать. В той, прошлой, жизни обычно не он говорил «спасибо», а ему, принцу и умелому воину, за что-то выражали горячую признательность. Он частенько выручал товарищей на поле брани или заступался за провинившихся придворных перед королем. Теперь же помощь требовалась ему самому, и это было новое, мучительное чувство — беззащитность, зависимость.

— Представляю, каково тебе здесь, — вдруг сказала принцесса Лейна, пока они двигались по запутанной системе подземных ходов к некой кейле Глосарре, что занималась проблемами мужчин в Гремволе. — Ты же привык к совершенно другому. Я сейчас даже не про брак с Визаррой. Но все это, — принцесса взмахнула рукой, показывая на неровные гранитные стены и свод, унизанный каменными сосульками. — Вы, лесные эльфы, любите солнце, зелень, воздух, а мы, дроу, живем в темноте. Солнечный свет вреден для наших глаз и оставляет на коже ужасные ожоги. Но мне бы хотелось выйти на поверхность днем. Хотелось бы увидеть мир за пределами Гремвола. Уехать далеко-далеко, на край земли, и узнать, что там, на этом краю.

Она робко улыбнулась, покосившись в сторону своего спутника.

— Я хотела сказать, что понимаю тебя, потому что сама тут задыхаюсь. В Сквозных горах до ужаса скучно.

На смущенную улыбку принцессы Элендил ответил своей вежливой. Признание Ее Высочества было слишком откровенным, и он не знал, как на него реагировать. В Лесонвилле никому бы и в голову не пришло делиться с посторонним эльфом вещами настолько личными, но то ли у дроу нормы поведения были менее строгими, то ли принцесса Лейна плевала на эти нормы с высокой колокольни своей непосредственности.

— Спасибо за то, что поделились своими чувствами, Ваше Высочество.

Когда не знаешь, что ответить, используй одну из стандартных вежливых фраз.

— Лейна. Для тебя — просто Лейна. Мы же теперь, — она хихикнула, — родственники.

Чувство неловкости, которое испытывал Элендил, достигло запредельных значений. Даже собственного отца принц называл по имени только мысленно.

— Лейна, — ему пришлось совершить над собой усилие, чтобы обратиться к принцессе без упоминания ее титула, — как считаете…

— Считаешь, — поправила его дроу.

— Как считаешь, что в этом конверте?

Он кивнул на белый прямоугольник бумаги в ее руке.

— Сейчас узнаем, — Ее Высочество взглядом предложила ему посмотреть вперед, и в конце полутемного коридора Элендил, прищурившись, заметил приоткрытую дверь.

Они пришли? Это покои кейлы Глосарры?

Глава 9.3

Кейла Глосарра, высокая тощая женщина с отчетливо выпирающими ключицами, приняла из рук принцессы конверт и вскрыла специальным ножом для бумаг. Пока она читала послание королевы — не вслух, про себя — Элендилом снова овладела тревога.

Что там? Что в этом письме? Ему помогут? Ильфрида Гремволская обещала помощь. Ее слова ведь не пустой звук?

— Хм, — все, что сказала кейла Глосарра, закончив чтение.

Опустив руку с запиской, она окинула принца долгим, изучающим взглядом — так знахарь смотрит на больного, решая, какое лечение назначить.

— Не можешь выполнить приказ жены? — произнесла дроу задумчиво, словно обращалась не к Элендилу, а озвучивала собственные мысли. Затем она исчезла за дверью чулана. Принц видел, что это очень маленькое помещение, размером не больше кладовки. Видел, что его стены заняты высокими шкафами, а полки этих шкафов ломятся от стеклянных баночек и плетенных корзин. Кейла Глосарра что-то искала среди этих впечатляющих залежей.

— Ко мне многие мужья обращаются за помощью, — донесся до принца голос, приглушенный стекольным звоном и шорохом… соломы? Да, вроде он слышал шорох соломы. Похоже, та устилала дно корзин, в которых рылась темная эльфийка. — Приходят ко мне постоянно. Толпами. То одно им надо, то другое. Никчемные мужчины. Неспособные сделать то, что от них требуют. На месте их жен я бы их выпорола. Да, хорошая порка им определенно не помешает.

От ворчания кейлы Глосарры принцу стало не по себе. Почему-то он решил, что проблемами мужчин в этом неприветливом месте занимается та, кто им хотя бы сочувствует, но в голосе эльфийки сквозила откровенная неприязнь. Оказывается, это страшно, когда нет законов, способных тебя защитить, и нет того, кто готов отстаивать твои интересы.

В который раз мысленно Элендил поблагодарил принцессу Лейну и королеву Гремвола. Они вошли в его положение, согласились защитить его от Визарры, от ее унизительного требования. Все оказалось не так уж плохо. Нет, плохо, разумеется, все было плохо, но не ужасно. Возрадуемся малому, как учил Алавей, великий бог лесных просторов.

Наконец поиски кейлы Глосарры увенчались успехом, и она вернулась в комнату с маленьким флаконом в руке.

— Что это? — спросил Элендил, но его вопрос эльфийка проигнорировала — ответила только, когда к ней обратилась Ее Высочество Лейна, женщина.

— Зачем это зелье?

— Как зачем? — удивилась кейла Глосарра. Она смотрела только на принцессу, говорила только с ней, отвечала только на ее вопросы, словно в комнате никого больше не было, словно Элендил был пустым местом. — Ее Величество распорядилась помочь принцу выполнить приказ жены. В письме говорится, что он слаб здоровьем и не способен удовлетворить нескольких женщин. Вот зелье для мужской силы, зелье, помогающее мужскому органу окрепнуть.

— Что? Возбуждающее зелье? — с круглыми глазами Лейна выхватила из руки Глосарры послание, написанное матерью.

Пока она читала, Элендил, оглушенный, отступил на шаг. Он пятился и пятился, пока не уперся спиной в рельефную стену.

Точка опоры. Ему нужна была точка опоры. Ноги не хотели его держать.

Возбуждающее зелье.

Вот о какой помощи говорила королева Гремвола.

«Ступай к Глосарре и вручи ей мое письмо. Это все, чем я могу помочь принцу Элендилу».

Глубоко внутри его разума зародился неясный гул. Шум нарастал и нарастал, пока не заглушил все остальные звуки. Теперь в ушах Элендила звенело так, что барабанные перепонки готовы были лопнуть. Словно разгневанные орки стояли с двух сторон от его головы и орали ему в уши изо всех сил.

Комната качнулась перед глазами. Виски взорвались болью.

Он задыхался, задыхался, задыхался.

В какой-то момент он подумал, что готов долбиться затылком о гранитную стену, пока не пробьет головой выход наружу из Сквозных гор.

Он больше не мог находиться здесь. Не хотел. Даже ради своего народа. Даже ради Лесонвилля.

Это было слишком. Великая Мать Солнца отвесила на его долю испытания, которые невозможно вынести. Испытания, которые его сломят.

Сделать то, что перемелет твою личность словно в каменных жерновах. То, что оставит от твоей гордости грязные лохмотья. То, что окончательно превратит тебя из мужчины в коврик для ног.

Он принц. Он личность. Почему он должен это делать? Платить телом за чьи-то прихоти.

— Эй? Ты меня слышишь?

Похоже, Элендил настолько погрузился в себя, в черные пучины отчаяния, что не заметил, как к нему подошла принцесса Лейна. Сколько раз она успела его окликнуть?

Элендил моргнул, фокусируя взгляд на ее лице. Сначала он видел только размытое серое пятно, но постепенно пятно обретало форму — острые скулы, большие желтые глаза с вертикальными зрачками. Ее Высочество смотрела на него с беспокойством и кусала нижнюю губу.

— Простите, — принц шумно вздохнул, пытаясь вернуть самообладание. — Я немного растерялся.

— Растерялся? — Лейна покачала головой. В опущенной руке она сжимала в ком письмо от королевы.

Сражаясь с паникой, Элендил расправил плечи, вздернул подбородок и попытался придать себе невозмутимый вид. Надо держать лицо. Несмотря на всю чудовищность ситуации, надо держать лицо. Но это было сложно. О духи, как сложно! Казалось, что лицо стекает с черепа, как расплавленный воск с горящей свечи.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещала принцесса Лейна. — Верь мне, мы обязательно что-нибудь придумаем.

Глава 10.1

— Я просто не стану этого делать, — сказал Элендил, безжизненным взглядом уставившись в пустоту.

Покинув кейлу Глосарру, они вернулись в покои принцессы Лейны, и Элендил нашел себе место в темном углублении между шкафом с книгами и скульптурой тигра. Он словно неосознанно искал убежище, укромный угол, где можно спрятаться ото всех. Там Элендил привалился к стене и попытался перевести дыхание.

— О, если бы все было так просто. — Ее Высочество расхаживала из стороны в сторону, и в тишине слышался шорох ее шагов. — Мужчину, что ослушался приказа жены, могут бросить в темницу.

— Не думаю, что там будет хуже, чем в одной спальне с Визаррой, — горько усмехнулся Элендил и тут же отругал себя за бестактность. Сказать такое при сестре своей супруги… Вопиющее нарушение норм приличия.

Какой бы ужасной ни была его жена, он не должен говорить о ней плохо. По крайней мере, не вслух. А хотелось.

— Тебя не будут кормить. Сутками! Пока ты вконец не обессилишь и не согласишься на все на свете.

Если принцесса Лейна пыталась его напугать, у нее не вышло.

— Физические лишения меня не страшат, — ответил Элендил и провел рукой по лицу. Пот. У него на лбу выступил пот. От переживаний

— Визарра может приказать стражникам тебя избить. Или младшим мужьям.

О, Малаггар с удовольствием исполнит такой приказ. Вне всяких сомнений.

— Боль меня не страшит тоже, — Элендил зажмурился и уперся затылком в стену.

В какой-то момент, слишком поздно, чтобы среагировать, он уловил рядом движение, увидел сквозь сомкнутые веки, как на него упала тень, а следом обоняние подразнил приятный аромат.

Темные эльфийки пахли не так как женщины из его народа. Светлые благоухали цветами, луговыми травами, лесом. Темные воняли пылью, рыхлой землей. От их кожи исходил едва заметный, но не очень привлекательный запах. Так смердит старая одежда, долго пролежавшая в шкафу и чуть тронутая плесенью.

Но Лейна пахла иначе. Не цветами, как светлые эльфийки, но и не затхлостью, как ее соплеменники дроу. Янтарем, нагретым на солнце. Необычно и странно.

Открыв глаза, Элендил увидел лицо принцессы — худое и серое — прямо перед собой, так близко, что первым порывом было отшатнуться. Но куда, если его спина и без того прижата к стене?

— Визарра может применить магию, — шепнула Ее Высочество ему прямо в губы. — Может обездвижить тебя и заставить делать то, что она хочет.

Зажатый в угол, Элендил неловко повел плечами. Принцесса Лейна стояла слишком близко, ее теплое, влажное дыхание касалось его приоткрытых губ, и это ощущение — ощущение чужого дыхания на губах — вдруг показалось ему интимнее всего, что он испытывал прежде.

Интимнее, чем первая брачная ночь с Визаррой.

Это было неприлично — стоять так. Они замерли друг напротив друга, словно любовники перед поцелуем.

— Хочешь сказать, что сопротивляться бесполезно? Предлагаешь сдаться? — Элендил покачал головой. — И кем тогда я стану? Как буду себя ощущать?

Хвала лесным духам, принцесса чуть отодвинулась. Он больше не тонул в ее звериных желтых глазах, в ее странно притягательном запахе.

— У меня есть идея. Я знаю этих женщин из списка. Все они довольно корыстны, на всех из них можно найти рычаги давления. Например, Клэрро раз в несколько месяцев отправляется в деревню людей, чтобы купить запрещенные здесь настойки, а Миррена однажды пыталась отравить старшую сестру. Я знаю это, потому что наблюдательна. И у меня есть осведомители. Свои. Личные. Мать учила меня собирать информацию. Вообще-то не меня — Визарру, это ведь она будущая правительница Гремвола. Но я решила, что слушать и наблюдать очень полезно. Очень полезно знать чужие тайны.

Элендил изумленно покачал головой. Принцесса Лейна открывалась ему с новой, совершенно незнакомой стороны. На первый взгляд, она казалась простой и бесхитростной, но теперь он видел, что ее личность как шкатулка с двойным дном.

— Я договорюсь с ними, — продолжила Ее Высочество. — Заплачу, сколько потребуется. Куплю их молчание. Если будет надо, надавлю. А ты возвращайся к Визарре и притворись, что выполнил ее приказ. Ты должен выглядеть подавленным. Но не слишком усердствуй, иначе она решит, что выбрала верную тактику и продолжит подкладывать тебя под своих знакомых. Погрусти немного, а потом сделай вид, что оправился. Дай понять, что случившееся тебя не сломило и не сломит.

Принцесса Лейна отошла в другой конец комнаты и принялась разглядывать большую картину на стене: горный пейзаж под светом луны. Похожая картина была и в покоях Визарры, и в гостевой спальне, где Элендила разместили сразу после приезда. Вероятно, подобные полотна с изображением природы служили в пещерах Гремвола заменой окнам.

— Но ты же понимаешь, что это, возможно, будет лишь временным решением проблемы? А впрочем, — плечи принцессы напряглись, — да, пожалуй, я знаю, как решить эту проблему раз и навсегда. Тебе моя идея, скорее всего, не понравится, но мы же выбираем меньшее из зол, верно?

— Какая идея? — Элендил почувствовал себя таким усталым, что подогнулись ноги. Хотелось просто лечь на кровать и чтобы все это закончилось. Все это. Уснуть и проснуться дома, в постели, залитой солнечным светом, под пение птиц и аромат цветов.

— Не скажу, — к его удивлению, ответила Ее Высочество. — Ты станешь возражать, а другой идеи у меня нет.

Сил спорить не было. Их не было даже на то, чтобы занервничать. Меньшее из зол? Ладно, он доверяет принцессе Лейне. Пусть она поступит так, как считает нужным.

— Мне вернуться к Визарре?

Дождавшись кивка, Элендил глубоко вздохнул. Впереди его ждало очередное испытание, попытка влезть в шкуру лицедея. Необходимо было заставить супругу поверить в то, что ее воля исполнена.

------

Если кому-то интересно, визуал Лейны и Визарры

Глава 10.2

Элендил ушел от Лейны не сразу. Не мог же он обслужить всех женщин из списка за пару часов: Визарра никогда бы в это не поверила. Так что он подождал до вечера и только потом с трудом заставил себя вернуться к жене.

Выглядеть подавленным было несложно: Элендил на самом деле чувствовал себя униженным и разбитым — даже притворяться не пришлось. Сложнее оказалось другое.

Стоило открыть дверь, и принц тут же попал под прицел внимательных взглядов. Визарра сидела на диване вместе со своим любимчиком и кормила его с рук виноградом — отщипывала от грозди маленькую темно-синюю ягодку и аккуратно опускала на подставленный язык. В ответ Малаггар довольно жмурился и норовил лизнуть пальцы хозяйки. Рейнирр в дальнем углу комнаты читал книгу.

Своим приходом Элендил нарушил царящую идиллию. Он переступил порог гостиной — и сразу оказался в центре внимания.

Визарра отложила виноград в сторону, а Малаггар злорадно ухмыльнулся:

— Ну что, хорошо поработал? Больше не такой чистенький, как раньше?

Хотелось съязвить, но надо было играть свою роль, поэтому Элендил низко опустил голову и с угрюмым видом побрел к креслу в конце гостиной. Он шел и чувствовал, как на него смотрят три пары глаз.

— Ты сделал все, как я велела? — настороженно спросила супруга.

— Все, как вы велели, — глухим тоном отозвался принц. Он тяжело рухнул в кресло, сгорбился и отвернулся к стене.

Если бы Элендилу действительно пришлось переспать со всеми этими женщинами, то после ему бы хотелось стать маленьким и незаметным, забиться в какую-нибудь глубокую щель, чтобы его опозоренного никто не видел. Ему было бы стыдно смотреть другим эльфам в глаза, поэтому сейчас он сел в самом темном углу, подальше от Визарры и ее мужей.

— У Нейарры тоже был?

Элендил напрягся. Он ничего не знал о Нейарре. Ни как она выглядит, ни что ее связывает с его супругой. Возможно, следовало расспросить принцессу Лейну о женщинах из списка. Подготовиться к разговору с женой.

— Да. Я был у всех. Я сделал все, что вы хотели. — Принц еще ниже наклонил голову. Румянец на скулах вспыхнул ярче — на этот раз не от смущения. От необходимости врать. От страха быть уличенным во лжи.

— Что-то ты слишком бодрый после свидания с ней.

О духи, неужели Визарра догадалась, что ее водят за нос?

И что значит «слишком бодрый»? А каким он должен быть? Кто такая эта Нейарра и что она могла с ним делать?

Слуха коснулся шелест книжных страниц — Рейнирр вернулся к чтению. Или просто делал вид, что читает? Возможно, происходящее было ему неприятно и он не хотел участвовать в этом унизительном допросе даже в качестве безмолвного наблюдателя.

— Покажи спину! — велела жена. Она резко поднялась на ноги и направилась в сторону Элендила.

Показать спину? Зачем? Зачем она требует показать спину?

От дурного предчувствия горло сдавило спазмом. Дрожащими пальцами принц взялся за подол туники и задрал ткань до лопаток. Прохладный воздух подземелья коснулся обнаженной кожи.

— Ни одного следа от плети, — раздался позади голос Визарры.

Плеть? Его должны были хлестать плетью?

— Ни синяков, ни царапин. — Жена грубо дернула тунику на нем вверх, еще больше оголив спину.

— Возможно, специально для нашего лесного червя Нейарра придумала что-то более интересное, более изощренное, — глумливо заржал с дивана Малаггар.

Шелест книжных страниц, треск горящего на стене факела, бешеный грохот пульса в висках.

— Что она с тобой делала? — прищурилась супруга. — Расскажи подробно.

У Элендила похолодели руки. Что ответить, чтобы не ошибиться, чтобы не выдать свой обман? Он же ничего не знает об этой женщине, Нейарре. Наверное, лучше промолчать.

— Я бы не хотел говорить об этом, — он опустил взгляд.

Как выкрутиться? Как избежать опасной темы?

Ледяные пальцы Визарры сжали его подбородок и заставили поднять голову. Острые ногти впились в кожу до кровавых отметин.

— Мне плевать на твои желания. Я приказала говорить, значит, ты должен говорить. Что. Она. С тобой. Делала.

Обманывать всегда тяжело, но лгать прямо в глаза тяжело вдвойне. Хищные глаза жены удерживали его взгляд. Пальцы на подбородке не позволяли отвернуться.

— Она меня… трахнула.

Это грубое, вульгарное слово Элендил употребил намеренно, потому что его любила использовать Визарра.

Горячая волна стыда ударила в лицо.

Он старался смотреть на жену, помня, что глаза отводят лжецы: тот, кто говорит правду, взгляд не прячет.

— Просто трахнула? Даже не била? Я разрешила ей делать с тобой все, что захочется. А обычно ей хочется всякого.

Всякого?

Элендил тяжело сглотнул. Он мечтал, чтобы супруга наконец отпустила его подбородок.

Эта Нейарра, обслуживать которую его отправили, похоже, имела склонность к насилию. Визарра хотела услышать, как над ним издевались, жаждала сочных подробностей его унижений. Надо было что-то ответить, сочинить правдоподобную историю, которая утолила бы любопытство его жены, но под пристальным взглядом Визарры ни одна мысль не лезла в голову.

— К чему все это? — неожиданно для самого себя произнес Элендил. — Я мешаю тебе. Знаю. Но мы могли бы договориться и не портить друг другу жизнь.

Ногти Визарры сильнее впились в его подбородок.

— Не портить друг другу жизнь? То есть ты готов не портить мне жизнь? Готов выдать нашего с Малаггаром ребенка за своего? — прошипела она едва слышно. — Готов? Чтобы мне не пришлось от тебя рожать. Чтобы не пришлось с тобой спать. Избавишь меня от унижения чувствовать себя племенной кобылой, которую отдали на вязку?

Слова жены шокировали принца. Визарра предлагала…

Нет, невозможно! Элендил не мог на это пойти. Если он выдаст чужого ребенка за своего, наследником Лесонвилля станет будущий сын Малаггара и Визарры, чистокровный дроу, в чьих жилах не будет ни капли крови Халлагоров. Чтобы темный эльф правил светлыми? Ни за что! Не для этого они столетиями сражались с дроу, принесли столько жертв, проливали кровь.

Согласиться на предложение Визарры — предать отца, свой род, взять и посадить на трон врага.

— Магию рода не обманешь, — отвел глаза Элендил. — Она сразу поймет, что ребенок не от меня.

— Лжешь, — прошипела Визарра. — Есть способ одурачить ваших жрецов. Есть! Должен быть! Ты хотел договориться. Не порти мою жизнь, и я не буду портить твою. Помоги мне — и я оставлю тебя в покое, дам свободу, притворюсь, что тебя в моей жизни не существует. Иначе я все равно найду способ тебя продавить. Выбор за тобой, муженек.

Глава 11

Вторую ночь засыпая на полу, Элендил чувствовал, как его переполняет ненависть и… жалость. Жалость не к себе. К Визарре. Это было странно — ненавидеть кого-то и одновременно жалеть.

Он понимал ее. И ему хотелось принять ее предложение. Хотелось так сильно, что пришлось закусить щеку до крови. Он даже не смог сказать: «Нет», — просто мотнул головой, отказываясь.

И ладонь супруги с оглушительным звоном опустилась на его щеку.

«То есть ты готов не портить мне жизнь? Готов выдать нашего с Малаггаром ребенка за своего?»

Ради спокойной жизни Элендил готов был отказаться от счастья стать отцом, хотя всегда мечтал о детях. Мечтал рыбачить вместе с сыном, учить его стрельбе из лука и другим премудростям. Мечтал с грозным видом отгонять от красавицы-дочери поклонников.

Но вовсе не эти мечты заставили его отвергнуть предложение супруги.

Элендил не хотел быть предателем.

Не для этого отец, король Лесонвилля, послал его сюда.

Долг не пустое слово.

«Я все равно найду способ тебя продавить».

Интересно, что придумала Лейна. Она говорила, что знает, как защитить его честь от посягательств. Что у нее есть идея. Идея, которая ему не понравится.

Слуха коснулся звук приближающихся шагов.

В этот раз Визарра выгнала его спать в большую гардеробную, в которую из спальни вела раздвижная дверь. Там был ковер, а еще Элендил без зазрения совести стянул с полок несколько платьев Визарры и устроил из них на полу отличную лежанку. Раз супруга не желает пускать его на кровать, пусть не обижается, что он сделал себе постель из подручных средств.

Но сейчас принц слышал, как к его убежищу кто-то крадется. Слышал тихую осторожную поступь. Дверь скрипнула, чуть отъехав в сторону.

— Эй, поганка, ты спишь?

Элендил закрыл глаза, а через мгновение наколдованный огонек осветил его лицо. Сквозь сомкнутые веки Элендил увидел свет, кожей почувствовал тепло магического пламени.

— Я же говорил, спит. Когда эльф не спит, а только притворяется, это можно понять по движению глазных яблок под веками.

«Ну да, ну да», — мысленно фыркнул принц.

Огонек исчез. Дверь задвинулась. Он услышал шорох ног по каменным плитам пола.

Визарра не заметила, что ненавистный муж разлегся на ее нарядах? Или важнее было другое? То, что он спит и не услышит их разговор?

Элендил напряг слух.

За тонкой дверью в тишине спальни принцесса дроу о чем-то шепталась с младшим супругом. Сквозь ватную толщу темноты до принца доносились приглушенные голоса, но уловить смысл беседы не получалось. Тогда Элендил встал и как можно бесшумнее подошел к двери.

— Одного ребенка будет достаточно, — говорил Малаггар. — Плоть от плоти. Если ты понесешь от него дитя, то сам он будет уже не нужен. Его сын или дочь станет новым залогом мира.

— Хочешь сказать… — начала Визарра.

— Что от старого залога можно будет избавиться.

Элендил вздрогнул. Пока он якобы спал, благоверная обсуждала с возлюбленным покушение на его жизнь. Они хотели… убить его? Избавиться — это ведь значит убить?

— Никто ни о чем не догадается, — продолжал Малаггар. — Скажем, что он зачем-то сунулся в западные туннели, а их, это всем известно, постоянно заваливает. Несчастный случай. Ужасная трагедия. Пещера обрушилась, и бледному червяку — ах, какая жалость! — камнем проломило череп.

Судорожно сглотнув, Элендил зажал рукой рот.

— Я не хочу войны, — неуверенно произнесла Визарра.

— Ее не будет. Внук справится с ролью залога не хуже, чем сын. А если родится девочка, лесной старик от счастья даже забудет погоревать о погибшем наследнике. Зачем думать об этом ничтожестве, если можно посадить на трон Гремвола свою внучку? Кровь Халлагора однажды будет править темными эльфами. Не об этом ли мечтал король Лесонвилля: его отпрыск на нашем троне? Как видишь, для хрупкого мира хватит и одного ребенка.

— Я хотела, чтобы наследницей Сквозных гор стала наша с тобой дочь.

— Это неважно, любимая.

До застывшего в шоке принца донеслись звуки поцелуев.

— Главное, ты освободишься от этого тошнотворного червяка, от необходимости делить с ним постель, пока у тебя не родится от него два ребенка разного пола. А ведь попытки забеременеть могут затянуться на годы. Что, если у тебя раз за разом будут рождаться девочки? Или, наоборот, только мальчики? А ресурсы женского тела не безграничны. Я тоже хочу от тебя детей, но до меня очередь может не дойти.

— Ты прав, прав.

На этом разговор завершился. Судя по звукам, дроу занялись любовью, а Элендил на негнущихся ногах вернулся на свою подстилку.

Его хотят убить.

Убить.

Избавиться как от досадной помехи.

Пока Визарра не родит от Элендила ребенка, за свою жизнь можно не опасаться, но потом зловещей тенью над ним нависнет угроза «несчастного случая».

Надо предупредить отца. Но как? На поверхность принца не выпускают. Без разрешения жены его письмо не отправят с голубем, вернее, с летучей мышью: дроу используют для этих целей летучих мышей. А его переписку Визарра наверняка будет тщательно проверять. Использовать шифр? Но подозрительное послание не пропустят. Рассказать о готовящемся покушении королеве Гремволской? У него нет доказательств, кроме подслушанного разговора. Бежать? А долг?

Остается тянуть время и держать ухо востро.

А что, если Визарра уже беременна?

Глава 12.1

Не зная, чем себя занять, Элендил исследовал подземный мир. Здесь это стало его единственным развлечением, не слишком приятным или веселым, но хотя бы каким-то. По крайней мере, он нашел способ убивать время. Не сидеть же круглыми сутками в комнате, ловя на себе жалостливые взгляды Рейнирра или злые, ревнивые — Малаггара.

Дома, в Лесонвилле, Элендил тренировался, оттачивая искусство боя на мечах или меткость стрельбы из лука, участвовал в королевских собраниях, рыбачил вместе с приятелями. У него не было ни одной свободной минутки. В Гремволе он впервые обнаружил, что день способен тянуться бесконечно. Растерянный, он не представлял, чем заполнить всю ту бездну времени, что на него свалилась.

Работу принцу не давали. Из развлечений был только шкаф с книгами в гостиной, но Элендил никогда не считал себя большим поклонником чтения. После всех тех свитков, старых, рассыпающихся в руках фолиантов и башен из толстых книжных томов, что ему пришлось осилить в юности во время учебы с личным наставником, любовь к буквам пропала напрочь. Если ему давали выбор — напрягать зрение или напрягать ноги, он всегда предпочитал последнее.

Жаль, что прогулки не избавляли от тревожных мыслей. Те отправлялись путешествовать по темным длинным пещерам Гремвола вместе с ним. Мысли о несчастном случае, что готовила ему любящая супруга.

Элендил никому не рассказал о подслушанном разговоре. Он еще не придумал, что делать с этим новым знанием. Через пару недель станет ясно, принесла ли их первая ночь с Визаррой плоды, ходит он по краю пропасти или получил отсрочку от казни. К тому времени надо принять какое-то решение. Найти способ защитить свою жизнь.

Сейчас, погребенный под грузом тягостных мыслей, Элендил следовал привычным маршрутом. Только на первый взгляд пещеры Гремвола были одинаковыми. Он очень быстро научился их различать. В некоторых слышался отдаленный звук капающей воды, что указывал на близость подземных рек, в других — царила зловещая тишина, но стоило пройти дальше, спуститься глубже, и тишину нарушал звон металла, вгрызающегося в горную породу. Это работали низшие дроу — добывали руду и драгоценные камни.

Некоторые пещеры напоминали коридоры с гладкими стенами из гранита и абсолютно плоским, отшлифованным потолком, прочие имели арочный свод, весь унизанный наростами известняка, острыми и длинными, как клыки драконов.

А один из проходов был весь оплетен странными гибкими растениями, похожими на лианы или древесные корни. Сухие прочные стебли вились по земле, карабкались к потолку по стенам. Элендил смотрел на них в свете факела, что держал в руке. Смотрел на сплетение черных побегов на полу, и ему казалось, что его глаза вот-вот уловят движение, что эти темные лианы, эти длинные тонкие стебли сейчас оживут и начнут извиваться у его ног, словно змеи.

Дальше он решил не идти, повернул обратно и спустя пару минут за очередным углом неожиданно столкнулся с принцессой Лейной.

— Элен? — удивленно выдохнула она.

Элен? Никогда его имя не сокращали таким образом.

— Ваше Высочество, — он чуть склонил голову и вдруг понял, что рад встретить принцессу Лейну, рад, что его одиночество нарушили и что сделала это именно она, а не кто-нибудь другой.

— Что ты тут забыл?

— Гуляю.

— Гуляешь? В западных туннелях? Тебя никто не предупредил, что здесь опасно?

В западных туннелях? В тех, о которых говорил Малаггар, планируя покушение на его жизнь? В туннелях, что периодически обрушаются? В этих туннелях?

Как далеко он зашел! А что сама Лейна забыла в столь опасном месте?

Тут Элендил заметил, что за спиной Ее Высочество прячет меч в кожаных ножнах. Поняв, куда устремлен его взгляд, принцесса вздохнула и показала ему оружие.

— На поверхность с пустыми руками лучше не соваться.

— На поверхность?

— Ну да. Не один ты сегодня собрался на прогулку, — она нахмурилась и пристально посмотрела на своего собеседника. — Хочешь со мной?

— С тобой? — принц растерялся.

— Со мной.

— На поверхность?

— Зачем ты повторяешь каждое мое слово? — рассмеялась она. — Да, на поверхность. Хочешь со мной на поверхность? Прогуляться.

У Элендила перехватило дыхание.

На поверхность! Принцесса Лейна предложила ему покинуть пещеры Гремвола и вместе с ней выйти на солнечный свет.

Нет, не на солнечный. На лунный. Сейчас, должно быть, вечер. Когда живешь под землей, начинаешь путаться во времени суток. Но раз дроу не боится оставить свое убежище, значит, успело стемнеть.

Впрочем, какая разница, ночь, вечер, день, главное, он наконец-то выберется наружу.

Как же Эл устал от мрачных скальных туннелей, от постоянного ощущения тесноты и скованности, как сильно ему надоело дышать пылью и затхлостью. Он хотел снова увидеть небо, вместо этих громоздких каменных глыб над головой. Хотел вдохнуть свежий воздух, насладиться простором и приятными пейзажами. Посмотреть на деревья, звезды, пройтись по траве, прикоснуться к цветам.

От предвкушения и восторга сердце в груди заколотилось как бешеное.

На поверхность! Скоро он окажется на поверхности! Не верилось. Неужели ему действительно позволят?

— Ну так что? Составишь мне компанию? Ты, наверное, соскучился по природе.

От избытка чувств горло сдавило спазмом. Соскучился — не то слово. Он просто умирал в Гремволе, чувствовал себя здесь похороненным заживо. Ему безумно, до дрожи не терпелось подняться к свету, на воздух.

— Спасибо, — голос принца дрогнул от эмоций. — Спасибо, Ваше Высочество.

Глава 12.2

Путь наружу лежал через тот самый туннель, оплетенный лианами. Насколько Элендил понял, это был тайный выход из Гремвола, известный одной лишь принцессе. Иначе как объяснить отсутствие охраны?

С каждым метром пещера сужалась. Гибкая изящная Лейна, как вода, просачивалась сквозь любую щель, а вот ее широкоплечему спутнику приходилось несладко. В определенный момент ребра сдавило так, что потемнело в глазах. Но, словно в награду за трудности, между скальными глыбами проник легкий ветерок. Сладкое дыхание природы, напоенное ароматами диких трав, осело на лице, защекотало ноздри, дало Элендилу сил двигаться дальше. Где-то там, впереди, совсем близком был выход.

Пещера выпустила их в живописном месте. Они стояли на возвышении, а внизу, как на ладони, простиралась зеленая равнина, рассеченная рекой. Далеко-далеко на горизонте угадывались призрачные очертания холмов, затянутых туманной дымкой, а перед ними — лес, как огромный ковер. И это все под темным куполом неба, усеянного звездами.

От свежего воздуха, от полузабытого ощущения простора закружилась голова. Восторг, чистый восторг наполнил грудь Элендила. Принц дышал, дышал и не мог надышаться.

Какая красота! Какая свобода! Как хорошо!

— Спустимся к реке? — спросила Лейна, закрепив меч на поясе.

Элендил перевел на нее благодарный взгляд. Он не знал, как выразить свои чувства, простого «спасибо» было недостаточно, а ничего другого в голову не приходило. Как он, оказывается, косноязычен.

— Да, было бы замечательно.

— Смотри, это вьерны, — Лейна кивнула ему под ноги.

Только сейчас Элендил заметил тянущиеся по земле до самого обрыва и свисающие с его края длинные гибкие стебли, такие же, как он видел в пещере. Сухие побеги, напомнившие ему змей.

— Вьерны очень прочные. Как веревки. Они помогут нам спуститься. Только надо проверить, чтобы растение было целым. Взгляни, — она присела на корточки и взяла в руки одну из черных лиан. — Эту перегрыз читху. А вот эту, — она подергала за другую, — можно использовать. Видишь, второй конец уходит в самые недра земли. Вьерны так и называются: «Корни земли», — если перевести с древнего языка дроу. Не волнуйся, они не порвутся. И здесь невысоко.

Держась за длинный стебель, Лейна начала спускаться по отвесному склону.

Элендил последовал за ней.

Это было так необычно — то, что они делали. Ощущение риска, опасности заставляло чувствовать себя живым, а все вокруг — удивительно реальным. Словно там, в Гремволе, был сон, а тут — явь.

Вьерны были повсюду, полностью покрывали отвесный склон, черными веревками свисали с обрыва, как волосы великана. Элендил без труда мог дотянуться до другого гибкого стебля и использовать для спуска уже его.

— Какой ты медлительный, Элен, — засмеялась Лейна.

Ловкая, словно обезьянка, она достигла земли первой и теперь наблюдала за принцем снизу, улыбаясь с выражением превосходства во взгляде.

— Не так и сильно я отстал от вас, Ваше Высочество, — спрыгнул рядом с ней эльф. — Куда теперь?

— К реке?

Звезды мерцали над ними, и Элендил наслаждался каждым шагом, каждым мигом этой прогулки, помня, что скоро счастье закончится и придется вернуться под землю. Он шел, с удовольствием отмечая, как сминается под ногами трава, как прохладный ветер овевает лицо, как он треплет выбившиеся из косы пряди волос.

— Ты всегда заплетаешь косу, — неожиданно сказала идущая рядом Лейна, разглядывая Элендила с детской непосредственностью, любуясь им откровенно и не таясь. — Или делаешь хвост.

— Это традиции нашего народа, — ответил принц, вежливо улыбнувшись.

— Ты красивый. Белая кожа — это красиво. И голубые глаза. И жемчужный цвет волос красивее нашего пепельного. Я бы хотела иметь такой.

Неожиданно для себя Элендил рассмеялся. Тихо и по-доброму. Если раньше восхищенный взгляд принцессы его смущал, то теперь стал приятен. После всех тех слов, что говорила ему жена, после целой тонны оскорблений, что приходилось выслушивать каждый день, комплименты Ее Высочества были как бальзам на душу.

— Вы тоже довольно привлекательны для дроу, — сказал он и сразу же испугался собственной вопиющей бестактности.

Нельзя так расслабляться, а то мозги размягчаются и язык начинает молоть всякую чушь.

Это же надо было такое выдать! Похвалить внешность посторонней девы, будучи женатым. Да еще как коряво похвалить! «Довольно привлекательны для дроу». Сомнительная любезность.

— Льстец, — хихикнула Лейна, ничуть не обиженная.

В уютном молчании они дошли до реки, побродили по берегу, насладились шумом течения. Элендил не смог отказать себе в слабости окунуть ладонь в воду. Когда еще представится такая возможность!

Вода для лета оказалась на удивление холодной. В руку словно вонзились крошечные иголки.

— Наверное, пора назад, — раздался за спиной голос Ее Высочества.

Как же не хотелось возвращаться! Вся его душа противилась этому. Опять в клетку, опять в темницу. К бесконечным унижениям, к ненавистной жене.

— По эту сторону Сквозных гор небезопасно, — Лейна приблизилась и тронула его, сидящего у реки на корточках, за плечо. — Пойдем.

С трудом он заставил себя подняться на ноги, но последовал за принцессой не сразу — еще несколько минут стоял, вглядываясь в очертания холмов на горизонте и вдыхая запах вереска, растущего на другом берегу.

Обратная дорога была наполнена ощущением грусти, горчащей на языке, прощанием со свободой.

— Я хотела бы увидеть тебя с распущенными волосами, — внезапно заявила Лейна после продолжительного молчания, и Элендил аж споткнулся, зацепившись за вьерн: те были повсюду, змеились в траве, так что приходилось внимательно смотреть под ноги. А он растерялся, утратил бдительность. Во-первых, слишком глубоко погрузился в мысли и не ожидал, что принцесса заговорит. Во-вторых, эти слова… Сама того не подозревая, Ее Высочество произнесла слишком личную и откровенную для его народа фразу, повторила ее слово в слово: «Я хочу увидеть тебя с распущенными волосами». Этой речью светлые эльфы делали избранницам предложение. Конечно, Лейна об этом не знала, даже не догадывалась.

— С распущенными волосами эльфа позволено видеть только супруге, — смутился Элендил.

— Жаль, — вздохнула принцесса, а потом посмотрела вперед — и дернулась, побледнев от ужаса.

Глава 12.3

Элендил проследил за направлением ее взгляда и тоже похолодел. Что это за существо, бездна подери!

Они почти добрались до Сквозных гор, оставалось подняться по черным лианам на выступ, где находилась пещера-вход, но путь им преградил странный зверь. Элендил никогда таких не видел.

Перед завесой из вьернов, издавая ритмичные щелкающие звуки, ходила то ли гигантская ящерица, то ли птица. По крайней мере, морда у существа была птичьей, покрытой перьями, между глазами сверкал ярко-красный гребень, как у петуха. Пасть же, широкая и зубастая, выдавала в животном хищника, а бо́льшую часть тела защищала броня, похожая на чешую рептилии.

Маленькие, утопленные в череп глазки горели алчностью. Зверь стоял на двух мощных задних лапах, а две передние представляли собой уродливую смесь крыльев и почти человеческих рук с когтистыми пальцами.

— Кто это? — прошептал Элендил хриплым голосом.

— Читху, — едва слышно ответила принцесса, осторожно извлекая из ножен меч и выставляя перед собой в оборонительном жесте. — Это же надо, как не повезло. Почему мы не встретили кого-то другого?

Издавая жуткое щелканье, полуптица-полурептилия водила головой из стороны в сторону. Она словно почуяла их, но не могла увидеть.

— Ты, главное, не шевелись, — шепнула Лейна, держа меч двумя руками. — Читху глуховат, его глаза реагируют на движение. Побежишь — он сразу набросится.

Элендил покорно замер. Время шло. Пять минут, десять, полчаса, час. По вискам стекал пот. Существо бродило вдоль свисающих с горы вьернов, не нападало, но и уходить, похоже, не собиралось.

— Рахн, — выругалась сквозь зубы принцесса. — Скоро рассвет. Полчаса под солнцем — и никакой читху не страшен. Моя кожа покроется волдырями. Без доспехов или хотя бы защитной мази я умру от ожогов.

Элендил с беспокойством взглянул на бледнеющее небо. Звезды начали исчезать.

— Темные эльфийки, я слышал, владеют магией. Используй.

Принцесса Лейна горько усмехнулась, не сводя глаз с чудовища.

— А то я сама не догадалась. Мне доступны лишь огненные чары.

— Огонь — это отлично. Припугни его. Все звери боятся пламени.

— Но не читху. Читху огнем питается.

Теперь стало ясно, почему встреча именно с этой тварью так напугала принцессу.

Элендил снова поднял взгляд к небесам. Яркая монета луны превратилась в тающий призрак. Времени оставалось все меньше.

Они рассчитывали дождаться, когда зверь уйдет, но, окончательно убив эту надежду, читху уселся на землю под вьернами и принялся играть с лианами своими почти человеческими пальцами.

А небо стремительно выцветало, звезды с него исчезли, по краям зажглась золотая кайма.

— Дай мне меч, — попросил Элендил.

— Нет, — Лейна вцепилась в рукоять, как моряк в весло во время шторма.

— Я смогу нас защитить, — в голосе принца появились настойчивые нотки.

— Это я, женщина, должна нас защищать. А ты, мужчина, стой и не двигайся.

— Лейна, прошу, отбрось глупые предрассудки своего народа и дай мне меч. Я — опытный воин, и…

— Тебе солнце ничего не сделает, так что молчи и не шевелись, жди, пока я… Двоим нам умирать не обязательно.

Умирать?

Слово ударило как кулак под дых. То, что произошло дальше, Элендил предвидеть не мог. Не ожидал такого храброго поступка от девушки, от слабой эльфийки, чьи тонкие, изящные руки не годятся для боя.

С криком принцесса Лейна бросилась прочь, специально привлекая к себе внимание монстра и уводя его от Элендила. Уводя от занавеса из вьернов. Она жертвовала собой, чтобы дать своему спутнику шанс спастись — добраться до лиан, подняться по ним к пещере и скрыться в Сквозных горах, там, где читху его не достанет.

Но разве мог Элендил бросить деву на растерзание зверю? Разве мог принять такую жертву от женщины?

— Лейна!

Он кинулся за ними. За быстроногой эльфийкой и пернатым ящером, что ее преследовал. За ящером с огромными когтями и мощной зубастой челюстью.

Принцесса бежала к реке. Солнце медленно поднималось над холмами. Чудовище радостно щелкало, предвкушая пир. Элендил пытался их догнать, пытался отвлечь внимание твари на себя, кричал, размахивал руками — тщетно. Хищник выбрал жертву и не собирался менять цель.

— Эй, ящерица! Ящерица, я тут! Меня возьми! — кричал он, перепрыгивая через сплетения вьернов и замечая на земле гигантские следы от когтистых лап.

Возможно, Лейна не была сильна физически, но как же быстро она бежала! Однако не быстрее твари, что хотела ее сожрать.

Элендил догнал их, когда принцесса уже лежала на земле, а зверь нависал над ней, клацая зубами. Подбегая, эльф успел заметить, как блеснул в воздухе и шлепнулся в воду выбитый из руки Лейны меч. Первые лучи солнца золотили траву, все ближе и ближе подбираясь к хищнику и его добыче.

Надо было что-то делать. Немедленно.

Надо было что-то придумать. Прямо сейчас.

Убить тварь.

Но у него не было оружия. Никакого. Ни меча, ни ножа, ни магии. Ничего.

Лейна закричала. Когтями читху вспорол ей бок. Солнечный луч коснулся серой обнаженной ноги, и под этим светом кожа мгновенно покраснела.

Он должен это остановить. Должен убить тварь. Должен…

Взгляд упал на землю и зацепился за гибкий стебель лианы. Прочный, как веревка.

Элендил схватил его. А вот и оружие! Не раздумывая ни секунды, он с разбега запрыгнул на спину монстра и затянул на его толстой шее петлю.

Читху взревел, задергался, пытаясь сбросить наездника. К счастью, его человеческие руки с когтями не могли дотянуться до принца, зато скачка выходила бешеная. Зверь вертелся вокруг своей оси, прыгал на месте, мотал головой из стороны в сторону. Эл знал, что, если упадет на землю, ему конец: ящер сразу вгрызется в горло — потому держался на спине чудовища изо всех сил. И продолжал, продолжал его душить, сильнее и сильнее затягивая удавку из лианы.

Это длилось целую вечность. Наконец читху затих, и тяжелая туша рухнула на землю, увлекая за собой Элендила. Только тогда, выпустив из рук вьерн, принц заметил, что его ладони в крови, что кожа на них счесалась почти до мяса.

А солнце…

Солнце стояло высоко в небе, озаряя место схватки яркими безжалостными лучами.

Глава 13.1

Больше всего он боялся обнаружить Лейну мертвой. Боялся, что она лежит на берегу реки вся покрытая багровыми ожогами и не дышит. Что он спас ее от зубов зверя, но не от жестокого, палящего солнца. Но принцессы нигде не было.

Земля вокруг мертвой звериной туши была разворочена. Точно так же выглядели поля сражений, вспаханные тысячами пар солдатских ног. Читху не двигался, но Элендил на всякий случай отыскал целый вьерн — тот, что одним концом уходил глубоко в земные недра, — и связал ящера.

— Лейна! — позвал принц.

Как же он надеялся, что она нашла, где укрыться от губительных солнечных лучей, но вокруг не было ни деревца, ни куста, ничего, что отбрасывало бы тень и могло послужить убежищем.

— Лейна! — закричал он громче, начиная паниковать.

И тут раздался тихий плеск. Из реки показалась серая ладонь и тут же ушла под воду.

Так вот где спряталась Лейна! В реке. Как долго она могла задерживать дыхание?

— Сейчас, сейчас я что-нибудь придумаю, — засуетился Элендил.

Надо было найти безопасный способ довести принцессу до Сквозных гор.

Что ж, похоже, придется раздеться. Отдать Лейне свои штаны и рубаху, чтобы она смогла защитить от солнца голые участки кожи. Ее собственная одежда для этого не годилась, была слишком открытой — короткая юбка и отрез ткани в районе груди. Ладно, ноги, руки, плечи, шея — все это она спрячет под его вещами. А чем защитить лицо и голову?

Единственная идея, которая пришла на ум, была не слишком приятной. Ее Высочеству она наверняка не понравится.

Элендил с сомнением взглянул на мертвого ящера.

Однако, прежде чем приступить к воплощению своей идеи, надо было вернуть принцессе возможность нормально дышать.

Он обнажился до белья и вошел в реку.

— Лейна, вынырни, пожалуйста, но только по плечи. Я обмотаю твою голову и лицо своей рубашкой.

После небольшой паузы эльфийка подчинилась, явно неохотно.

— Так лучше?

— Да.

— Сможешь так дышать?

— Да.

— Сквозь одежду солнце не навредит?

— Нет.

— Ты сильно ранена?

— Нет.

Голос Лейны показался ему глухим и бесцветным, но он списал все на шок.

— Держи глаза закрытыми.

Убедившись, что с принцессой все в порядке, Элендил опустился на колени рядом с тушей читху. То, что ему предстояло сделать, было омерзительно, но необходимо. Как хорошо, что он не из брезгливых. Как плохо, что меч унесло течением. Впрочем, он уже придумал, чем заменить острое лезвие.

От туловища убитого зверя, используя его же собственные когти, как ножи, принц отделил большой участок шкуры —плотной, крепкой, гибкой, способной лучше любой ткани защитить от вредного воздействия солнца. Затем Элендил промыл этот кусок плоти в реке, избавляя от крови и желтой слизи.

— Что ты делаешь? — тихо спросила Лейна.

— Сейчас ты опять нырнешь, а когда вынырнешь, я буду держать над твоей головой… — Он задумался, стоит ли говорить принцессе всю правду. — Щит. Я буду держать над твоей головой щит.

— Какой еще щит? — голос Ее Высочества стал нервным.

— Верь мне. Пока я буду держать над тобой щит, ты быстро наденешь мои штаны и рубашку. Рукава рубашки я завяжу так, чтобы спрятать кисти твоих рук, потом я кое-что опущу тебе на голову. Это закроет твое лицо, шею, затылок. И мы пойдем к Сквозным горам. Я поведу тебя. Все будет хорошо.

— Я не дойду, — вздохнула Лейна, сидя по горло в воде с головой, обмотанной мокрой рубашкой Элендила.

— Дойдешь. Я помогу.

— Я не заберусь наверх по вьернам.

— Я обвяжу вьерн вокруг твоей талии, залезу на выступ сам и затяну тебя.

— Не получится.

— Получится. Халлагоры не сдаются. Давай на раз, два, три.

* * *

Обратная дорога была долгой и мучительной. Лейна шла с закрытыми глазами, чтобы уберечь зрение, поэтому Элендил вел ее, как слепую, и заодно придерживал на голове принцессы шкуру читху.

Затащить свою спутницу наверх оказалось сложной задачей. Элендил взглянул на свои ладони, израненные, все в крови, и, стиснув зубы, взялся за вьерн.

И вот наконец пещера! Спасительная тень! Безопасность!

Там, между каменными глыбами, в благословенном сумраке, он забыл о приличиях, забыл о собственной наготе, прижал принцессу к груди и едва не разрыдался от облегчения.

— Как твой бок?

— Царапина, — она открыла глаза. Шкура, все это время защищавшая ее от солнца, с шорохом соскользнула на пол пещеры. Лейна проводила ее потухшим взглядом.

Кожа на ее щеках и особенно на шее покраснела, но волдырей Элендил не заметил, а рана на боку, хвала богам, перестала кровоточить.

— Все хорошо?

— Нет, не хорошо, — простонала принцесса с гневом и болью, но не успел Элендил испугаться за ее здоровье, как она продолжила: — Что может быть хорошего, если я ничтожество?

Разозленная, она толкнула его в грудь и закрыла лицо ладонями, словно хотела спрятаться от чужого взгляда.

— Что ты такое говоришь? — растерялся принц.

— Ничтожество, — повторила эльфийка, и плечи ее содрогнулись. — Никчемная женщина. Не смогла за себя постоять, не смогла никого защитить. Потеряла меч. Испугалась и бросила тебя на растерзание той твари. Сбежала, спряталась. Жалкая трусиха!

Лейна вся сгорбилась, вжалась спиной в гранитную стену и затряслась.

— Ты вовсе не слабая и не трусиха, — возразил Элендил, делая нерешительный шаг в сторону плачущей девушки.

Женские слезы всегда его смущали, заставляли чувствовать себя неловко. Он совершенно не понимал причин этой внезапной истерики. За что Лейна себя корила, за что так отчаянно ругала? Перед лицом опасности она вела себя достойнее многих воинов из его отряда.

Неужели принцесса надеялась одолеть зверя в одиночку? Она ведь всего лишь хрупкая дева. В ее руках нет такой силы, как у мужчин. Не много ли она пытается взвалить на свои худенькие плечи?

— Ты хотела отвлечь внимание читху, пожертвовать собой ради меня. Это храбрый и мужественный поступок. Не каждый на такое способен.

Всхлипнув, Лейны порывисто мотнула головой:

— Бездарная, бесполезная, ник…

— Хватит! — он схватил ее, заставив отнять руки от лица. — Женщина и не должна быть сильной. Это долг мужчины — защищать и заботиться.

Лейна смотрела на него блестящими влажными глазами.

— Но у нас…

— А у нас — нет, — резко перебил он. — У нас женщины —слабые, нежные создания и с радостью принимают помощь. Они не сражаются. Они прячутся за спины мужчин. И это правильно.

— Ничего ты не понимаешь! — в раздражении воскликнула Лейна, а он наклонился и неожиданно для самого себя ее поцеловал.

Глава 13.2

Его почти сразу оттолкнули.

Почти. Не совсем сразу. За те несколько секунд, что их губы соприкасались, Элендил испытал больше волнующих эмоций, чем за всю свою жизнь. Губы принцессы были слаще меда, нежнее лепестков роз, дыхание — свежее ветра. Ее волосы под его пальцами казались полотном шелка. Он не хотел, чтобы это заканчивалось, никогда, но вот узкие ладони уперлись ему в грудь и надавили, вынудив отстраниться.

— Зачем ты это сделал? — растерянно, тяжело дыша прошептала Лейна.

И правда зачем?

На него вдруг обрушился весь ужас содеянного.

Он, женатый мужчина, поцеловал постороннюю эльфийку. И кого? Сестру своей супруги!

Наплевал на долг, на принципы, на традиции собственного народа, считающего верность в браке обязательной.

Каким бы убогим ни был его союз с Визаррой, как бы ни изменяла ему жена и как бы ни пыталась его самого склонить к измене, нельзя — нельзя! — опускаться до уровня этих дроу, у которых нет ничего святого.

А он опустился.

Изменил.

И… не жалеет.

Но зачем, зачем он поцеловал Лейну?

Наверное, это шок. Да, шок после встречи с читху. Они оба едва не погибли. После смертельной опасности кровь еще бурлила в крови, толкая на безрассудные поступки.

Он так испугался за жизнь принцессы, что у него помутился рассудок — и вот результат.

И вообще он всего лишь хотел ее успокоить, хотел, чтобы она перестала себя унижать. Просто не нашел другого способа заставить ее прекратить эти несправедливые обвинения.

— Прости, — Элендил опустил голову. Взгляд упал на собственную рубаху, натянутую на Лейну. Принцесса тонула в его одежде и выглядела такой трогательной, что хотелось продолжать защищать ее и дальше. От читху, от опасностей внешнего мира, от несправедливости мира подземного, от всего на свете. Глупое и неуместное желание. Его самого кто бы здесь защитил.

— Ты не должен был, — голос принцессы звучал хрипло и глухо, но не возмущенно, скорее, растерянно. — Без разрешения Визарры нельзя прикасаться к другой женщине.

— Простите, Ваше Высочество, я не знаю, что на меня нашло.

Он не смотрел ей в глаза. Он смотрел на ее одежду. На свою одежду на ней. На белой рубахе в районе левого бока темнело неровное пятно — засохшая кровь из раны, нанесенной зверем. А красные следы на плечах — это уже кровь из его разодранных ладоней. Он испачкал принцессу, когда помогал ей идти к Сквозным горам.

— И ты не прав, — она глубоко вздохнула. — Не важно, как принято у вашего народа. Женщина не должна быть слабой.

— Как скажете.

Он запоздало осознал, что стоит перед Лейной практически голый, в одном белье, и почувствовал, как краснеет. Всю дорогу до Гремвола шел в чем мать родила и не думал о своей наготе, и вот смутился. По открытой коже побежали мурашки.

Словно прочитав его мысли, Лейна сняла с себя рубаху, затем спустила штаны, оправила юбку, которая до этого сползла на талию.

В неудобном молчании Элендил принялся торопливо одеваться.

— Не говори Визарре о том, что сделал, — бросила Лейна, прежде чем сбежать от него в полумрак узкого коридора. — Наказание за измену — пятьдесят ударов плетью.

* * *

На обратной дороге Элендилу повстречалось несколько незнакомых эльфиек, и все они при виде него вели себя странно. Первая, старая, с седыми — именно седыми, а не пепельными — волосами покачала головой и посмотрела на принца с жалостью. Вторая, молоденькая и низкая, опустила взгляд и хихикнула в ладонь. Третья же окатила презрением.

Элендил так и не понял, что не так с его внешностью. Перед тем как покинуть пустынные западные туннели, он как мог привел себя в порядок. Убедившись, что никого поблизости нет, он распустил растрепавшуюся косу и заплел ее заново. В одной из пещер по стене стекала вода, и принц использовал ее, чтобы отмыть с кожи грязь и кровь. Его одежда испачкалась и помялась. Может, в этом дело? Поэтому он привлекал к себе так много внимания?

В покоях Визарры (Элендил не мог назвать эти комнаты своим домом) он наткнулся на Малаггара, но узнал его не сразу: на том были светлые кожаные доспехи, голову закрывал шлем, а в узкой прорези для глаз поблескивало темное стекло — защита от солнца. Хватило секунды, чтобы понять: дроу собирается на поверхность.

— О, блудный муж вернулся, — раздался веселый голос, приглушенный металлом. С лязгом двуручный меч въехал в ножны. — Где шлялся всю ночь?

— Гулял. Заблудился. В западных туннелях.

Элендил не знал, зачем сказал последние слова. Хотел посмотреть на реакцию? Но лицо Малаггара закрывал шлем, даже глаз не было видно.

— Очень хорошо. Гуляй там почаще, — ответил дроу тем же веселым тоном и удивительно бесшумной походкой направился к двери. — Визарра в кабинете, — остановился он на пороге. — Завтра она будет расстроена, и я хочу поймать для нее шиншу, чтобы порадовать. Она их любит, их нежное и сладкое мясо, но эти мелкие гадины ночью зарываются слишком глубоко в норы, поэтому на охоту идти приходится днем.

Впервые Малаггар говорил с Элендилом спокойно, даже добродушно, и это настораживало. Впрочем, рассчитывать на перемирие не стоило. Скорее всего, причина этого необычного добродушия заключалась в том, что, глядя на соперника, дроу видел будущего покойника с проломленным черепом. Похоже, они с Визаррой окончательно решили его судьбу.

Глава 14

В этот раз его разбудил не пинок под ребра, а кусок ткани, прилетевший в лицо. Он лег ему на глаза, облепил лоб и щеки, перекрыл доступ воздуха.

В первую секунду Элендил решил, что Малаггар не стал дожидаться беременности Визарры и решил прикончить его прямо сейчас — задушить во сне. Однако, вопреки опасениям, никто не помешал ему сорвать тряпку с лица и отбросить в сторону. Кусок ткани оказался туникой ярко-красного цвета. Такая же была на младшем муже Визарры.

— Надевай, — скомандовал Малаггар. — Траур. Чаррида умерла.

Чаррида? Это ведь… Средняя сестра Лейны. Умерла? Но как?

Элендил резко поднялся на ноги и поискал взглядом жену. Той не было в комнате. Малаггар на диване лениво точил охотничий нож.

— Где...

— На церемонии погребения, — перебил его дроу. Для того, кто узнал о внезапной кончине родственницы, он выглядел подозрительно спокойным, расслабленным, в то время как Элендил был шокирован.

Столько товарищей погибло на его глазах, а он до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что даже долгая жизнь эльфа способна оборваться в один момент.

— Что с ней случилось? Почему она…

Ответом ему был скрежет, с которым точильный камень ходил по лезвию.

Лейна! Она, должно быть, убита горем.

В эти секунды он совсем не думал о жене, которая тоже потеряла сестру и, вероятно, скорбела, — все его мысли занимала младшая принцесса. Перед внутренним взором возникло ее лицо, залитое слезами.

Утешить. Ее нужно утешить.

Вчера, вспоминая их совместную вылазку на поверхность, их опасную встречу с читху, едва не закончившуюся трагедией, последовавший за этим поцелуй, сладкий, но горчащий изменой, Элендил твердо решил держать между ним и Лейной дистанцию.

Они перешли черту. Он потерял над собой контроль. И в глубине души чувствовал, что может снова сорваться, снова совершить нечто вопиюще неправильное. То, что принесет им обоим много проблем. Ничего, кроме проблем. В лице младшей принцессы он ощущал подспудную угрозу своим идеалам, принципам, ценностям. Своему… сердцу.

Вечером перед сном Элендил обещал себе избегать искушений, но прошла ночь — и утром он уже мчался искушению навстречу, забыв про все обещания.

— Куда? — окликнул Малаггар, но за принцем уже захлопнулась дверь.

В знак траура в туннелях Гремвола царила похоронная тишина, со стен свисали алые гобелены, дроу, что встречались ему на пути, все до единого были в красном. В Лесонвилле цветом скорби считался черный, здесь же — цвет крови, бегущей по венам.

С Лейной они столкнулись у дверей в ее покои.

— Элен? — принцесса взялась за дверную ручку, собираясь войти в комнату. Как и все темные эльфийки сегодня, она облачилась в просторное платье до пят чистейшего алого оттенка.

— Мне так жаль, — вместо приветствия произнес Элендил. — Сочувствую твоему горю.

— Моему горю?

К его удивлению, Лейна не выглядела безутешной. Не выглядела даже расстроенной, словно вернулась не с похорон сестры, а с обычной службы в честь Великой богини.

— Твоя сестра. Это ужасно.

— Чаррида? — Лейна вскинула брови. — Ах да. Это было неизбежно.

Она вошла в комнату и жестом пригласила Элендила последовать за собой. Ее черствость по отношению к погибшей обескураживала.

Они все в Гремволе такие бесчувственные? Или здесь, как и в Лунновилле, не скорбят об усопших, считая, что те отправляются в лучшие миры?

— Ты сказала, это было неизбежно. Чаррида болела?

Он знал, что люди иногда умирают от неизлечимых болезней, но не слышал, чтобы подобная хворь цеплялась к представителям вечной расы.

Лейна повернулась к нему, озадаченно хмурясь:

— Она была второй дочерью королевы. Вторую дочь приносят в жертву Великой богини.

— Вы убили ее? — Элендил не сумел сдержать дрожь ужаса.

Неужели дроу еще хуже, чем он о них думал? Кормить каменную паучиху кровью своих детей — это слишком даже для такого жестокого народа как темные эльфы.

— Почему ты так странно на меня смотришь? — спросила Лейна. — Чаррида всю жизнь знала, что ей суждено стать жрицей Черной вдовы. Это почетно. Это мечта многих, но не все удостаиваются такой великой чести, только вторые дочери знатных Домов и те, кого выбирает сама богиня. Чаррида счастлива. Сегодня она прошла через ритуальное умерщвление. Это обряд, после которого дроу считается мертвым. Завтра моя сестра возродится под новым именем, чтобы до конца своих дней служить нашей покровительнице. Сегодня в Гремволе траур. Мы скорбим по погибшей Чарриде. Завтра — праздник. Мы будем чествовать воскресшую и очистившуюся от грехов Аддиру. Ты не знал о наших традициях? Впрочем, откуда бы тебе о них знать.

Так вот в чем дело! Это был всего лишь ритуал, ненастоящее жертвоприношение, смерть понарошку.

Лейна прошлась по комнате. Остановилась напротив большой картины с горным пейзажем.

— Не хотела бы я быть на ее месте, — тихо сказала она. — Впрочем, у нее хотя бы есть это место. Хотя бы какое-то место здесь. Визарра со временем займет трон, Аддира тоже нашла свое призвание, а я просто младшая дочь. Родиться последней невесело.

— Родиться старшим тоже порой невесело, — грустно улыбнулся Элендил, чувствуя, как между ним и Лейной протягивается и крепнет тонкая ниточка связи.

Ему вдруг захотелось подойти к принцессе и обнять ее со спины. Прижать к себе и почувствовать ее хрупкость, ее странно притягательный аромат — нагретый янтарь — зарыться лицом в пепельные волосы и дышать, дышать их необычным запахом. А потом развернуть Лейну к себе лицом и найти ее губы.

Пугающие мысли. Неправильные.

Разумеется, он этого не сделал.

Глава 15

— Ты еще никчемнее, чем я думала, — Визарра кривила губы. — Знаешь, какие слухи о тебе ходят?

Элендил не знал и знать не хотел.

Было темно, было шумно. Их окружала толпа народа. В Гремволе закатили пир в честь воскрешения Чарриды, которую теперь называли новым именем Аддира, и сейчас старшая принцесса и двое ее мужей сидели за столом в круглом зале с купольным сводом. В зале огромном, но без единого окна. За столом, ломящимся из еды, но на котором не были ничего, что Элендил рискнул бы попробовать. Тарелка перед ним сверкала идеальной чистотой. По левую руку от него Визарра с жадностью поглощала горы жирного мяса, которое то и дело проверяла на наличие яда специальным зельем из стеклянной бутылочки. Чуть дальше, рядом с женой, вальяжно развалился на стуле Малаггар. С довольным видом он цедил вино, слушая, как Визарра унижает старшего мужа.

— В благодарность я хотела отдать тебя кейле, которая зачаровывает мои доспехи, но получила вежливый отказ. Затем я предложила тебя Чарриде в ночь прощания перед ритуалом. И сказать, что услышала в ответ?

Малаггар хохотнул. Видимо, окончание этой истории было ему известно.

— И что же вы услышали, Ваше Высочество? — Элендил глубоко вздохнул, беря эмоции под контроль.

То, что Визарра снова пыталась его продать, было унизительно. Однако у нее ничего не вышло, а значит, план Лейны сработал, и это успокаивало.

— То, что ты в постели дерьмо.

Малаггар, сидящий рядом с женой, от смеха подавился вином и закашлялся.

Визарра продолжила:

— Женщины, с которыми ты провел ночь, твердят об этом направо и налево. Светлые эльфы не умеют доставлять удовольствие в постели. Не умеют пользоваться ни языком, ни членом.

Краска прилила к щекам Элендила. Он потянулся к стакану и отпил немного воды.

Что ж, Лейна предупреждала, что ее идея ему не понравится. Надо было ей верить.

— Никто не хочет с тобой возиться, — поморщилась Визарра. — Зачем тратить время на мужчину, который не может удержать в себе семя дольше двух минут.

— Две минуты, — заржал Малаггар, стукнув себя по колену.

Пылая ушами, Элендил снова потянулся к воде.

— Который всунул и сразу высунул, — не унималась супруга.

— Бедные ваши эльфийки, — глумился младший муж, нагибаясь над столом, чтобы лучше видеть объект насмешек. — Если все светлые такие, как ты, я им искренне сочувствую. Две минуты, — он картинно вытер глаза, якобы смахнув слезы, выступившие от хохота. — Две!

— Откуда же мне было набраться опыта? — спокойно произнес Элендил. — Меня, в отличие от некоторых, до женитьбы не имели все подряд. — И он холодно, с намеком взглянул на Малаггара.

Смех оборвался. В этот раз дроу подавился не вином, а воздухом.

— Меня не имели! — взревел он, вскочив на ноги и обрушив кулак на стол, да с такой силой, что посуда на нем зазвенела. — Визарра всегда… Я всегда был ее. Всегда. Никто никогда… — Он вдруг осекся, опустив взгляд. Видимо, что-то вспомнил.

По меркам дроу, Малаггар был красив, и, учитывая порядки в Гремволе, Элендил очень сомневался, что до свадьбы его не трогали, разве что Визарра очень рано положила на эльфа глаз и не подпускала к нему соперниц.

Однако то, как резко замолчал дроу, как моментально покраснел и спрятал глаза, сказало о многом. Что-то было в его прошлом. Что-то не очень приятное.

— Это не считается, — повернулась к мужу Визарра и ласково погладила его по руке. Элендилу было удивительно видеть ее такой. Доброй, нежной. Когда Визарра смотрела на любимого, черты ее лица смягчались, взгляд теплел. — Забудь. Ты — мой.

Малаггар кивнул, вернувшись к вину.

Больше никто не задирал Элендила.

Визарра продолжила набивать брюхо. Как же много она ела! Женщины из его народа клевали, как птички, и всегда заботились о фигуре — воительницы-дроу не заботились ни о чем, даже о том, как выглядят со стороны. Малаггар планомерно напивался — видимо, искал на дне бокала спасение от призраков прошлого. От голода чувствуя резь в желудке, Элендил таскал со стола редкие листья салата, которые использовались для украшения мясных блюд. Со своего места он мог незаметно переглядываться с принцессой Лейной: она сидела за противоположным столом, но прямо напротив него, их разделяли несколько метров полумрака.

Повсюду в воздухе, разгоняя темноту, кружились подземные светлячки — крылатые жуки, испускающие слабое голубое мерцание. В пещерах Гремвола их было очень много. В туннелях, в жилых комнатах, в парадных залах они облепляли стены и потолки, забивались в углы и трещины, заменяя своими маленькими светящимися телами факелы и масляные лампы.

— А где Рейнирр? — раздался сбоку голос супруги.

Стул рядом с Элендилом пустовал. В последний раз Рейнирра принц видел вечером накануне праздника. Они перебросились парой слов. Второй младший муж Визарры был единственным дроу, не считая Лейны, кто относился к нему с добротой.

— И правда, где он? — наклонился над столом Малаггар.

В этот момент двери зала распахнулись, и внутрь вошли пятеро мужчин в набедренных повязках. Пятеро мускулистых красавцев с обнаженными ногами и торсами. Дроу не знали стыда, но Элендил принадлежал к другому народу — народу с очень строгими нормами поведения, и ему было дико наблюдать за тем, как эльфы выставляют себя напоказ. Он неловко поерзал на стуле и опустил взгляд в свою тарелку.

«Сейчас что-то начнется, — подумал он. — Надеюсь, это что-то не будет очень уж неприличным».

От дроу можно было ожидать всякого. Какой угодно мерзости.

Хлеб они получили, настал черед зрелищ.

Появление полуголых мужчин вызвало оживление среди темных эльфиек. Поднялся небывалый гул, раздались хлопки и выкрики одобрения.

Элендил невольно взглянул на Лейну, и только потом понял, зачем это сделал, почему бросил в ее сторону короткий напряженный взгляд — хотел проверить, смотрит ли она, как и все, на мужчин в центре зала, любуется ли их телами, их бесстыдно обнаженными мускулами.

Она смотрела. Смотрела! И в груди поднялось неприятное чувство. Ему, всегда предельно спокойному и сдержанному, вдруг захотелось ударить кулаком по столу, как это недавно сделал Малаггар.

Зачем она их разглядывает? Что там может быть интересного? И не такие они и красивые, эти дроу. Черты лица грубые, а тела неэстетично бугрятся мышцами.

Гниль лесная, да что с ним? Почему он злится?

Стиснув зубы, Элендил отвернулся и заметил, что Малаггар смотрит на Визарру с таким же внимательным выражением.

— Нравится? — спросил младший муж. На его губах подрагивала напряженная улыбка, а взгляд был острый и полный мучительной ревности.

Виззара повернулась к супругу, собираясь что-то ответить, как вдруг захрипела, схватившись за горло. Ее крупное, громоздкое тело забилось в мелких и частых судорогах, глаза вылезли из орбит, на губах запузырилась белая пена.

— Любимая! — в ужасе закричал Малаггар, подхватывая хрипящую жену, соскальзывающую на пол.

Глава 16

— Нет, нет, нет! — повторял и повторял Малаггар, прижимая к груди содрогающееся тело своей супруги. — Лекарь! Лекаря скорее!

В его широко распахнутых глазах стоял ужас, по серым щекам катились слезы.

— Любимая, пожалуйста, любимая, очнись, не надо. Лекаря! — заорал дроу не своим голосом и снова склонился над хрипящей женой.

Элендил смотрел на эту картину и чувствовал себя оглушенным. Чувствовал себя как во сне. Как в больном бреду. Казалось, протяни руку к любому предмету, дотронься, и обнаружишь, что все — иллюзия.

Вокруг суетились эльфы, потрясенная тишина сменилась криками и топотом ног. В уши врезался скрежет, с которым стулья отодвигались от столов.

— Закрыть двери! Никого не выпускать! — это кричала Лейна.

Вздрогнув, Элендил отыскал взглядом ее лицо, непривычно бледное и напряженное.

— Кто-нибудь помогите! Сделайте что-нибудь! — На полу рядом с опрокинутым стулом стоял на коленях Малаггар и, обнимая Визарру, плакал, как ребенок. Из его груди вырывались беспомощные жалкие звуки. Плечи тряслись. Захлебываясь слезами, он гладил любимую по лицу и невольно размазывал пену, идущую из ее рта.

— Пожалуйста, умоляю. Где лекарь, читху вас раздери! — он сгорбился еще больше, закрыв супругу собой. — Почему вы не спасаете наследницу! Это измена! Вы должны ее спасти! Умоляю, помогите. Визарра, Визарра, пожалуйста, Визарра.

Смотреть на это было невыносимо.

Звуки вдруг стали приглушенными, и Элендилу почудилось, что он отдаляется от происходящего, словно уходит в тень. Повинуясь этому чувству, он действительно шагнул назад и задел ногой упавший со стола флакон с зельем.

Визарру отравили. Это было очевидно.

И невозможно.

Каждое блюдо, что ей подносили, она проверяла на наличие яда с помощью вот этого пузырька с зельем-индикатором. Она была осторожна, как и все темные эльфы. Как же так получилось, что в еду наследной принцессы смогли подмешать отраву? И кто это сделал?

* * *

Хвала Великой, сестра выжила. Целители подоспели вовремя. Но угроза смерти по-прежнему висела над нашим Домом мрачной, зловещей тенью.

Пока было неясно, удалось ли избежать трагедии. Кровь Визарры очистили от яда с помощью специальной трубки и заклинаний, но в себя несчастная так и не пришла. Состояние, в которое она впала, наши лекари называли: «Пограничье». Они говорили, что душа Визарры мечется между миром живых и миром мертвых, не зная, какой сделать выбор — уйти или остаться. Мы могли только молиться.

О, Великая…

Опустив голову, я посмотрела на свои руки. Дрожат.

Пальцы мелко тряслись. Когда я сжала их в кулак, под кожей отчетливо вздулись вены.

В детстве я нередко желала Визарре смерти. Как часто она меня бесила! Как сильно я ей завидовала: ее идеальной внешности, ее статусу старшей дочери, тем привилегиям, что давал этот статус. Своим высокомерием и жестокостью Визарра раздражала меня неимоверно. Порой мне казалось, что я ее ненавижу. И вот она на пороге смерти, стоит одной ногой в могиле, и я с ужасом понимаю, что нет ни ненависти, ни зависти — только любовь.

Моя сестра.

— Кто там воет за дверью? — раздраженно процедила королева, склонившись над дочерью, неподвижно лежащей на кровати. — Будто псу лапы перебили и оставили подыхать на пороге.

— Эта Малаггар, — тихо ответила я. — Надо сказать ему, что у Визарры есть шанс.

— Нет. Мы объявим о ее смерти. Хочу посмотреть, как поведут себя другие Дома. Это заговор. Кто-то пытается ослабить наш Дом, чтобы потом, со временем, захватить власть.

— Даже мужьям Визарры не скажем правду? Даже Малаггару?

— Нет, он тоже может быть замешан. Доверять нельзя никому.

— Я уже сказала, что думаю по этому поводу. Яд нашли в бутылочке с зельем-индикатором. Визарра была уверена, что проверяет пищу на безопасность, а вместо этого сама постепенно добавляла в свою еду отраву. Кто мог провернуть такой трюк? Выкрасть ее флакон с зельем и незаметно подменить содержимое. Рейнирр. Это был Рейнирр. Сестра годами изводила его, а ты уничтожила Дом его матери. Причин желать ей смерти у него предостаточно. И он не явился на праздник.

Королева нетерпеливо взмахнула рукой:

— С таким же успехом это мог быть и этот бледный из леса.

Я шумно вздохнула. Не хватало еще, чтобы Элена заподозрили в покушении на жизнь жены.

— В любом случае, — продолжила мать, — пока Визарра так беззащитна, пусть заговорщики думают, что их план удался. Всех мужей бросить в темницу и допросить. Под пытками.

— Стой, подожди.

Я вздрогнула, почувствовав, как по моей ноге карабкается паук. Около часа назад, как только мы нашли под столом флакон с остатками яда, я отправила одного из своих восьминогих осведомителей на поиски Рейнирра. И вот он вернулся с новостями.

— Что ты там делаешь? — нахмурилась мать.

Я отвернулась от нее, мысленно разговаривая со своим верным другом. Никто в Сквозных горах и не догадывался, что младшая принцесса Гремвола имеет власть над пауками. Как говорила покойная бабушка, пусть ее вечная ночь будет непроглядной: «Один нож держи на виду, второй — прячь в рукаве». Полезно знать тайны других, но порой не менее полезно иметь свою, о которой никому не известно.

— Я разве не упоминала? — я притворилась озадаченной. — Рейнирра видели, покидающим Сквозные горы. Перед самым пиром. Говорю же, это он пытался убить Визарру. Не надо никого пытать. Надо отправить погоню.

Глава 17.1

Вид у Малаггара был безумный. В ожидании вердикта целителей он искусал себе все пальцы. Бледный, растрепанный, дроу сидел на полу под дверью комнаты, куда унесли Визарру, скулил и в прямом смысле от нервов грыз собственную руку — впивался в нее острыми зубами, не обращая внимания на боль и ручейки крови, струящиеся по ладони вниз.

Элендил не знал, что сказать. Он понимал, что смерть жестокой супруги станет для него избавлением, что должен испытывать облегчение и надежду, но чувствовал только растерянность и шок.

Каждый раз, когда за дверью раздавались шаги, Малаггар вздрагивал и смотрел на эту самую дверь, затаив дыхание. В этот раз он отнял руку от лица, и Элендил увидел, что и его рука, и весь рот в крови. Увидел, как Малаггар опустил ладонь на свое бедро и черными ногтями — а они у дроу были очень острые и длинные — вонзился в плоть.

На пороге показалась Лейна, взглянула на Малаггара и молча покачала головой.

— Что это значит? — прохрипел тот, хотя для Элендила жест принцессы был предельно ясен.

Мертва. Отравитель своего добился.

— Ей лучше? — все это время дроу сидел на полу, но, когда дверь открылась, встал на колени и взглянул на Ее Высочество глазами, полными слез. Он все понял. В глубине души. Но отчаянно не желал признать очевидное. — Ей ведь лучше, да? Я могу ее увидеть? Пожалуйста.

— Визарры больше нет с нами, — ответила Лейна, поджав губы.

— Нет? Нет с нами? — тупо повторил Малаггар, а потом заскулил, как побитая собака, весь сгорбился.

Стоя на коленях, он наклонился вперед и прижался лбом к каменным плитам пола. Тишину прорезал его дикий крик.

* * *

Элендил не знал, сколько минут или даже часов блуждал по туннелям Гремвола, обдумывая случившееся.

Визарра мертва.

Он свободен.

Временно.

Залог не может быть долго предоставлен самому себе — ему найдут новую хозяйку, потому что обязательства по мирному договору надо исполнять. У королевы Сквозных гор три дочери, теперь две. Чаррида не станет наследницей: она посвятила свою жизнь служению Великой богини. К тому же после обряда смерти и воскрешения она официально считается младшей дочерью, рожденной после Лейны. Теперь Лейна самая старшая, претендентка на трон. А значит…

Сердце в груди Элендила забилось чаще.

От этой незаконченной мысли он даже остановился и протяжно вздохнул.

«Нет, нельзя мечтать, нельзя надеяться, не сейчас, — отругал себя принц, со стыдом чувствуя, как внутри просыпается неуместная радость. — Не время. Тело твоей жены еще не остыло, а ты уже думаешь о другой женщине. Есть же какие-то рамки приличия. Пусть Визарра была не лучшей супругой, но ты обязан ее оплакать, обязан хотя бы выглядеть скорбящим».

И очистив голову от любых мыслей, он продолжил путь, однако сердце под ребрами продолжало биться громко и дергано.

Когда Элендил вернулся в покои погибшей жены, то с изумлением обнаружил, что все комнаты разгромлены: мебель опрокинута, картины сорваны со стен, пол усыпан осколками стекла и клочками ткани. Спальню, гостиную перевернули вверх дном. Деревянное изголовье кровати наискосок пересекали следы от когтей, а на постельном белье темнели пятна крови.

Малаггар.

Это были следы его ярости, его бессильной злости, боли и безысходности.

Вернувшись домой, где каждая мелочь напоминала ему о любимой, дроу принялся громить все подряд.

Под ногами Элендила хрустели разбитые бокалы и вазы. В воздухе висел удушливый запах женских духов из расколотого флакона. Порванная картина с горным пейзажем была надета на ножку перевернутого стола. Самого Малаггара видно не было.

— Что здесь случилось? — неожиданно раздался от двери голос Лейны.

— Малаггар скорбит, — тихо ответил Элендил, поднимая с пола скомканный плед и возвращая его на кровать.

— Где он?

— Где-то. Здесь его нет.

— Мне надо с ним поговорить. Срочно.

Они переглянулись.

Что-то в лице принцессы, в том, как она смотрела на Элендила и отводила взгляд, как хмурилась и поджимала губы, показалось ему странным.

— Ее Величество просила молчать, но я не могу. Мне надо увидеть Малаггара. Давно он ушел?

— Не знаю. Мы разминулись.

Со вздохом Лейна отступила назад и скрылась из вида, но не направилась к выходу, как он ожидал, а просто вышла из спальни в гостиную, где остановилась, думая, что ее никто не видит. Но Элендил видел. Сквозь открытый дверной проем он смотрел на чудом уцелевшее зеркало, в котором отражалась принцесса. Та вела себя странно. В первую секунду ему почудилось, что Ее Высочество разговаривает с собственной рукой, затем он понял, что на ладони, которую она держит у губ, что-то есть. Что-то черное и… живое. Оно, то, что было у нее на ладони, шевелилось.

На глазах Элендила плечи принцессы дрогнули, а рот распахнулся, словно она резко глотнула воздуха. В следующую секунду Лейна ворвалась к нему в спальню, бледная и испуганная:

— Малаггар! Он… Он вышел на поверхность. Без защиты.

Глава 17.2

— Малаггар. Он… Он вышел на поверхность. Без защиты.

— Но сейчас ведь, — Элендил нахмурился, вспоминая, — день?

Судорожно вздохнув, Лейна зажала рот дрожащей рукой.

Несколько секунд они в ужасе смотрели друг на друга, а затем принц схватил с кровати плед и кинулся прочь из комнаты.

— Не туда! — ударил в спину крик Лейны, когда он выбежал из покоев Визарры в общий туннель. — В другую сторону. Он вышел через пещеру с вьернами. Через ту же, что и мы тогда. Помнишь?

Элендил молча развернулся и побежал в обратном направлении.

— Я за доспехами, — крикнула Лейна ему вслед.

«Малаггар вышел на поверхность. Вышел на поверхность. Днем. Под палящие лучи солнца», — эта мысль стучала и стучала у него в мозгу, доводя до изнеможения. В ушах грохотала кровь. Казалось, у него не одно сердце, а десять, и каждое бьется в разном месте: в горле, в обоих висках, в глазных яблоках, в кончиках пальцев.

Как давно Малаггар покинул Сквозные горы? Как долго находился снаружи? Что, если он не успеет?

Элендил нырнул в узкую расщелину в скале, ведущую на поверхность. Острые выступы рвали на нем одежду, вгрызались в плоть, лакомясь его кровью. Думать о себе, быть осторожным не было времени. Впереди в зазор между неровными каменными глыбами, сквозь которые он с трудом протискивался, заглядывало солнце.

Жара. День.

Скорее!

Малаггара принц заметил сразу, едва выбравшись из пещеры. Пошатываясь, с трудом держась на ногах, дроу медленно брел вдоль реки под прямыми солнечными лучами, и его кожа — это было видно даже с такого расстояния — пугающе покраснела. Малаггар был бос и обнажен до пояса. Он падал, поднимался и снова упрямо шел вперед. Когда Элендил спустился по вьерну, почти скатился по склону, не заботясь о собственной безопасности, несчастный уже полз на четвереньках, неспособный встать на ноги. Догнав безумца, принц накинул на его голову и обожженную спину прихваченный с собой плед, но дроу тут же его стряхнул.

— Убирайтесь! — прохрипел он пересохшим горлом. — Не трогайте меня!

— Малаггар, это я. Прошу, надо вернуться. Солнце. Ты себя убьешь.

Он снова укрыл его пледом. И снова тот оказался на земле.

— Вернуться? Зачем? Ее там нет. Ее больше нет. Понимаешь? Нет.

Дроу опустил голову. Волосы свесились по бокам от его лица. Из груди вырвались хриплые, кашляющие звуки, и Элендил не сразу понял: рыдания.

Малаггар рыдал и пытался ползти дальше, врезаясь красными от ожогов пальцами в землю, дрожа как при лихорадке. Вперед и вперед в тупом, бессмысленном стремлении к смерти.

Уговаривать упрямца времени не было, и Элендил просто сгреб Малаггара в объятия, с ног до головы завернув в ткань.

Дроу сопротивлялся. Кричал, выл и плакал. Дважды в попытке вырваться он съездил принцу кулаком по лицу. Ткань соскальзывала с его плеч, падала с головы, и Элендил раз за разом возвращал плед на место.

— Хватит. Этим ты ее не воскресишь. Надо жить дальше.

— Зачем? Скажи, зачем? — Глаза Малаггара воспалились. На мокрых щеках вздулись волдыри. — Какой в этом смысл?

— Потому что она, дурак, этого хотела. Она тебя любила и хотела, чтобы ты жил.

Дроу в его руках обмяк, разрыдавшись еще отчаяннее. С глубоким вздохом Элендил прижал его накрытую пледом голову к своему плечу.

— Не могу поверить, не могу принять, — шептал Малаггар, содрогаясь всем телом. — Не хочу назад. Без нее не хочу. Ничего больше не хочу.

— Даже мести?

Элендил знал, что в горе утешения бесполезны, но нужно было найти для Малаггара новый смысл жизни, хотя бы на время, чтобы заставить его вернуться в Сквозные горы добровольно. Насильно тащить здоровенного брыкающегося мужика через всю долину, по которой бегают читху, не лучшая идея.

— Месть?

За несколько недель в Гремволе Элендил достаточно изучил жестокую натуру темных эльфов и сейчас сумел подобрать правильные слова.

Малаггар затих, его до этого безвольные руки до боли сжались на предплечьях принца.

— Рейнир-р-р, — прорычал дроу с лютой ненавистью. — Я найду его и убью. Разорву пополам, как шиншу. Вспорю ему брюхо своим охотничьим ножом.

— Да, так ты и сделаешь. Найдешь и вспорешь брюхо. Видишь, сколько у тебя впереди дел? Поэтому надо возвращаться. Давай, поднимайся, — он говорил с ним терпеливо и настойчиво, как с ребенком. — Осторожно, придерживай плед. Пойдем. Если поторопимся, успеешь присоединиться к отряду, который пошлют за предателем.

— А еще никого за ним не отправили? — возмутился Малаггар, с яростью взглянув на спасителя из тени самодельного капюшона. От яркого дневного света белки его глаз покраснели. Как же вовремя подоспел Элендил. Еще немного — и дроу мог ослепнуть.

— Это второй отряд.

Он врал. Отряд был единственный и уже давно покинул земли темных эльфов. Но надо было заставить Малаггара поторопиться. Пусть быстрее переставляет ноги в надежде присоединиться к погоне.

Они двинулись в путь. Долгий тяжелый путь под палящим солнцем. Это напомнило Элендилу злополучное утро, когда на них с Лейной напал читху, — то, как он помогал беспомощной принцессе добираться до Сквозных гор. Сейчас он точно так же помогал Малаггару, придерживая его за локоть и направляя, чтобы тому не приходилось подставлять лицо и глаза губительным солнечным лучам, которые разъедали плоть и слизистую.

Малаггар спешил, как мог, но все равно шел очень медленно, постоянно спотыкался, то и дело бормотал себе под нос:

— Убью, вспорю брюхо. Поганая крыса. Ты умрешь в муках.

Иногда он останавливался, чтобы перевести дыхание. Один раз попросил у Элендила воды.

— Скоро дойдем, тогда и попьешь, — ответил принц и приобнял дроу за талию, ибо тот вконец обессилил.

— Почему он так поступил? — после долгой тишины неожиданно с болью в голосе простонал Малаггар. — Почему? Зачем?

Элендил мог бы доходчиво объяснить почему и зачем, но не видел в объяснениях смысла, поэтому молча повел всхлипывающего дроу дальше.

К счастью, у завесы вьернов их встречала Лейна в белых доспехах, покрывающих каждый участок тела. Вместе они помогли Малаггару взобраться на скальный выступ.

Уже в пещере, у самого входа, принцесса сняла с головы шлем, взяла Малаггара за обгоревшее лицо, покрытое волдырями, и тихо, с чувством шепнула:

— Она жива. Слышишь? Визарра жива. Только что она очнулась и хочет тебя видеть.

Глава 18

— Я теперь урод, — Малаггар смеялся и плакал, сидя на постели любимой и целуя ее руки потрескавшимися губами.

— По-прежнему самый красивый мужчина под лунным светом, — улыбалась Визарра, осторожно касаясь ожогов на его лице.

— Хочу тебе нравиться. Мне больше ничего не надо.

— Ты мне всегда будешь нравиться, — она поймала его ладонь, затем помедлила и поднесла к губам. И Элендил, и Малаггар — оба ахнули от этого интимного, говорящего жеста. Сложно было ожидать от суровой темной эльфийки подобной ласки. — Лучше скажи, зачем совершил такую глупость?

— Я преследовал Рейнирра. — Дроу опустил взгляд.

— Без доспехов? — покачала головой супруга.

— Торопился, забыл надеть.

Элендил с удивлением заметил, как уши Малаггара потемнели. К ним прилила кровь. Наверное, это был румянец по-гремволски.

В этой комнате принц чувствовал себя лишним. Наблюдать за чужой нежностью было неловко, все равно что подглядывать в замочную скважину, но Лейна велела остаться, мол, жена хотела видеть и его тоже.

— Сестра рассказала, что ты сделал, — взгляд Визарры обратился к Элендилу. — Что ты сделал для меня. Для нас. Спасибо.

Она протянула ему руку, и принц растерялся, не зная, чего от него хотят. В следующую секунду, спохватившись, он осторожно сжал пальцы супруги и ощутил ответное пожатие.

— Теперь я твоя должница. Можешь больше ни о чем не беспокоиться. Дроу умеют быть благодарными. — Выражение ее лица вдруг стало печальным, взгляд — задумчивым, губы дрогнули и на секунду поджались. — Как насчет того, чтобы начать все с начала? Никуда нам не деться от нашего долга, поэтому давай попробуем сделать наш брак терпимым?

Визарра предлагала ему мир? Обещала больше не унижать?

Это ведь хорошо, верно? Почему тогда на душе так муторно? Не оттого же что его жена выжила?

Слабая улыбка тронула губы Элендила.

— И Малаггар не будет ревновать? — попытался он пошутить в попытке побороть эту непонятную горечь, разлившуюся внутри ядом.

— Малаггар знает, что во всем мире для меня существует только он.

Судя по хмурому виду последнего, нет, он не знал, вернее, не мог в это поверить, однако сказал полушутя-полусерьезно:

— Не волнуйся, бледный. Обещаю, что не прирежу тебя во сне. Ну и… — Он вздохнул, словно борясь с собой. — Больше не гуляй в западных туннелях, там опасно.

* * *

— Значит, у вас все наконец наладилось? — Лейна пригласила его на прогулку, но на этот раз не под звездным небом — под куполом Сквозных гор: она обещала показать другое красивое место, теперь уже в подземелье Гремвола.

— Наверное, — коснувшись подбородка, Элендил едва заметно поморщился. Челюсть после встречи с кулаком Малаггара до сих пор болела: отбиваясь от спасителя, дроу пару раз заехал ему в лицо.

— Я слышала, как Визарра говорила Малаггару, что они ошибались в тебе. Она даже просила мужа, — Лейна фыркнула, словно не верила в то, что собиралась сказать, — просила его присматривать за тобой. Следить за тем, чтобы никто не обижал тебя, пока она на больничной койке.

От этих слов Элендил нервно рассмеялся. Мог ли он, принц Лесонвилля, когда-либо вообразить такую ситуацию: жена, женщина, приставит к нему защитника. Защитника в лице своего второго супруга — еще абсурднее! Будто он трепетная девица, неспособная за себя постоять.

Раньше роль покровителя играл сам Элендил, и ему нравилось чувствовать себя сильным, смелым, каменной стеной, за которой могла укрыться слабая, нежная красавица. Теперь красавицей был он: Визарра, та самая Визарра, которая совсем недавно искала наиболее изощренный способ его унизить, взяла Элендила под свое крылышко. Решила позаботиться о нем в соответствии с понятиями своего народа. Так, как женщины-дроу заботятся о своих мужчинах.

Наверное, он должен радоваться. Как сказала Лейна, все наладилось в его семье, если их извращенный тройной союз вообще можно назвать семьей. Больше никаких унижений, ночевок на холодном полу, ударов по ребрам, выбрасывающих из сна. Никаких женщин, которым его пытаются продать, как кусок мяса. Еще неделю назад Элендил вздохнул бы с облегчением, от всего сердца поблагодарив лесных духов, но сейчас…

Сейчас он ощущал себя подавленным.

Не потому, что Визарра выжила, хотя на один короткий миг будущее заиграло новыми яркими красками, он поверил, что может быть с женщиной, которая его привлекает, позволил себе надеяться. Дверь в лучшую жизнь приоткрылась и тут же захлопнулась перед его носом. Однако не поэтому Элендил сейчас готов был завыть от тоски, от собственного бессилия, от беспредельного чувства безысходности. Во всем виновата была внезапная доброта Визарры, ее новое хорошее отношение к нему. Оно все испортило, все усложнило. С одной стороны, жить стало легче, с другой —труднее.

Потому что он влюбился. Да-да! Влюбился, хватит это отрицать! Увлекся посторонней эльфийкой, сестрой собственной жены. И если раньше он мог хотя бы мечтать о Лейне, то теперь — нет: хорошей супруге нельзя изменять даже в мыслях.

Теперь Элендил чувствовал вину за то, что думает о Лейне, за то, что вспоминает их поцелуй в пещере, оплетенной вьернами, за то, что хочет прикоснуться к принцессе и ощутить тепло ее тела, нежность кожи, мягкость груди.

Неправильно, все это неправильно! Он женат!

Когда жена тебя унижает, ненавидит и планирует убить, твоим изменам есть оправдание. Но если супруга добра и заботится, как Визарра сейчас, ты должен хранить верность и физическую, и духовную.

Но как ее хранить? Как? Держать тело в узде несложно, но мысли… Они словно вольные птицы — не поймать, не посадить в клетку. Разлетаются, неподвластные желаниям своего хозяина. Ослабил контроль — и перед внутренним взором снова она, ее губы, ее вытянутые зрачки, похожие на темные ущелья, в которые падаешь, рискуя разбиться насмерть.

Физически Элендил верен жене, но в мыслях изменяет ей раз за разом.

С грустью он поглядывал на Лейну, тонкую, звонкую, изящную, как светлые эльфийки. Сейчас в приступе откровенности принцесса рассказывала ему о своем отце: у них с сестрами отцы были разные, ее — родился в Лунновилле и принадлежал народу, который называл себя Дети Луны.

Стало понятно, почему Лейна так непохожа на других дроу. Вернее, непохожа на дроу из Гремвола, ибо Дети луны тоже относились к расе темных эльфов, только кожа у них была более светлая, а фигуры не в пример изящнее.

— Где сейчас твой отец? — спросил Элендил, не подумав, что может затронуть болезненную тему.

— Его убили, — вздохнула Лейна. — Мать казнила его собственными руками. Он, как и ты, был залогом. Залогом, а еще шпионом. Собирал сведения о нас, о слабых сторонах в обороне Гремвола, и отправлял в Лунновилль. Никто до сих пор не знает, каким именно способом он передавал информацию. Его, как и тебя, на поверхность не выпускали. Впрочем, у меня есть догадки по этому поводу.

— Прости, что спросил.

— Это было давно. Своего отца я не знала. Точнее, была слишком маленькой, чтобы запомнить. Кстати, есть подозрение, что Рейнирр сбежал к ним, к Детям луны. Между Гремволом и Лунновилем до сих пор напряженные отношения, так что Рейнирра, скорее всего, примут. Мать уже приказала сменить все защитные чары вокруг Сквозных гор.

Они сделали еще несколько шагов, темный туннель вильнул и вывел их в небольшую круглую пещеру, в центре которой мерцало озеро с голубыми водами.

— Вот! Вот на что похожи твои глаза! — воскликнула Лейна, детским, непосредственным жестом обхватив лицо Элендила ладонями. — Ну точь-в-точь!

От ее искренности, от ее сияющего взгляда, от ласкового прикосновения принц задрожал, затрясся. Низ живота свело судорогой, в паху потеплело и напряглось.

Нельзя!

Он приказал себе отстраниться, но продолжал стоять как вкопанный, не двигаясь, даже не дыша, а Лейна тем временем восхищалась цветом его глаз.

Подземное озеро мерцало, будто подсвеченное изнутри, и отбрасывало голубые блики на стены грота. На дне, под водой словно сияло солнце.

— Искупаемся? — предложила Лейна.

Глава 19

Я не знала, почему это делаю, — предлагаю чужому мужу вместе искупаться в подземном озере. С моей стороны это было провокацией, вопиющей наглостью, нарушением традиций Гремвола. Элен — супруг Визарры. Он не мог принять мое предложение. Без позволения законной жены — не имел права. И разрешение у Визарры должна была просить я, а не он. Таковы законы.

Все это я прекрасно понимала, но продолжала с игривой улыбкой пятиться к воде — шаг за шагом, удерживая взгляд Элена. Тот замялся, на его лице явственно проступили удивление и растерянность, тем временем я уже ступила в озеро, послышался тихий плеск.

— Не думаю, что это хорошая идея, — Элен нервно сглотнул и огляделся по сторонам, словно искал пути к отступлению. Пальцы потянулись ослабить ворот туники. — Разве женатому мужчине разрешено обнажаться перед посторонней эльфийкой?

— Можно поплавать в одежде, — я зашла в воду уже по пояс, легкая ткань короткой юбки намокла, всплыла на поверхность и теперь колыхалась вокруг моей талии. — Потом я высушу наши вещи с помощью магии огня.

Элендил медлил, продолжая коситься в сторону темного туннеля, из которого мы пришли.

Как же он меня волновал! Всякий раз когда мы встречались взглядами, я чувствовала себя околдованной его внешностью. Его глазами редкого цвета, тонкими, правильными чертами лица, белыми волосами, заплетенными в косу или собранными в низкий хвост.

После нашего поцелуя я даже думала попросить Визарру о небольшой услуге, но побоялась оскорбить Элена подобной просьбой. Вряд ли ему понравится, если его, как игрушку, как вещь, станут передавать из рук в руки. Он гордый, не такой, как мужчины Гремвола. Никто из наших мужчин, тем более женатых, не рискнул бы поцеловать эльфийку без разрешения. Да и разрешения попросить бы не посмел. А этот чужеземец…

Опыта в поцелуях у Элена явно было маловато, но от его смелости, напора и страсти у меня подгибались колени. Я представить не могла, что мужчина способен быть таким: настойчивым, решительным, дерзким. Взять и поцеловать понравившуюся женщину — в голове не укладывалось.

А как он расправился с читху? Настоящий воин!

Принимать его помощь было унизительно, всю дорогу до Сквозных гор, раненная, обожженная солнцем, я чувствовала себя отвратительной слабой. Обо мне заботился мужчина — немыслимо, дико, неправильно. От этой мысли накрывал жуткий стыд, но в то же время в груди, за ребрами, нарастало необычное чувство: как будто что-то внутри ныло и дергало, но не болезненно, а приятно.

Уязвимая до тошноты, я передвигалась вслепую, меня вели, как ребенка, потому что открывать глаза было опасно. В те томительные часы моя жизнь полностью зависела от другого эльфа. От Элендила. А он все продумал до мелочей. Защитил от ожогов каждый сантиметр моей кожи, позаботился даже о ладонях. Ничего не укрылось от его внимания.

В какой-то момент, когда он затаскивал меня, беспомощную, наверх, я не удержалась, открыла глаза и увидела его руки. Они были все в крови. И этими окровавленными руками он тянул за шершавый вьерн, раня себя еще больше, но поднимая меня на скальный выступ.

А потом он спас Малаггара, эльфа, от которого с самого своего приезда не видел ничего хорошего, помогать которому не имел ни единой причины. Просто услышал, что Малаггар в беде и бросился на выручку без раздумий, без малейших сомнений, словно тот был ему другом или родной кровью.

В один из этих моментов простое восхищение внешностью переросло в нечто более глубокое — восхищение личностью. Оказалось, мужчину можно не только хотеть, но и уважать. Выяснилось, что храбрость, дерзость, самоотверженность — черты очень сексуальные.

Пожалуй, перед тем как соблазнять Элена, надо было получить разрешение Визарры, убедиться, что она не против поползновений в сторону своего мужа. Так, на всякий случай.

Но я боялась: вдруг откажет.

Не вдруг — откажет обязательно. В этом можно было не сомневаться. И откажет не потому, что Элен ей дорог, — из вредности. Ведь нет ничего приятнее, чем насолить родной сестре.

В сводчатой пещере царила гулкая тишина, нарушаемая лишь плеском воды подземного озера. Ближе к поверхности вода становилась холоднее, а снизу ее подогревал алкорн — драгоценный камень, ради которого люди снаружи готовы были перегрызть друг другу глотки. Он стоил дороже золота, дороже алмазов — источник неиссякаемого тепла и света. В холодные зимы дроу прогревали с помощью кусочков алкорна свои жилища. Месторождения алкорна считались главным богатством Гремвола.

Оттолкнувшись от каменистого дна, я поплыла на середину подсвеченного изнутри озера. Элендил наблюдал за мной с берега, то и дело безотчетно касаясь воротника туники, словно здесь, в прохладной пещере, ему было душно. Пусть он не решался присоединиться ко мне, зато не спускал с меня глаз. Смотрел с зачарованным видом, снова и снова тяжело сглатывал. На его красивом лице играли голубоватые блики от воды.

С улыбкой я перевернулась на спину, раскинула руки и позволила воде меня держать. Я знала, что за мной наблюдают, чувствовала на себе чужой внимательный взгляд так, словно это был не взгляд вовсе, а ласкающие пальцы, которые робко путешествовали по моему телу, изучая его. Сегодня на мне была юбка из легкого материала, и сейчас она задралась почти до талии, обнажив кусочек ткани, намокшей и облепившей промежность. Мокрая ткань — ткань почти прозрачная.

Сколько прошло времени, прежде чем к обычному, едва слышному плеску волн добавился плеск чуть более громкий — плеск, с которым ноги погружаются в воду. Я улыбнулась: решился-таки. Дождавшись, когда Элендил подплывет ко мне, я резко перевернулась на живот и схватила его за плечи. Мы оказались так близко друг к другу, что почти соприкоснулись носами.

Глава 20.1

Он должен уйти. Извиниться перед Лейной, сослаться на неотложное дело и вернуться в покои Визарры. Его супруга прикована болезнью к постели, а он за ее спиной развлекается в компании другой женщины. Это неправильно, даже подло. Пусть Визарра не идеальная жена, но она нашла в себе силы принять ситуацию с их браком и предложить нелюбимому мужу перемирие.

Элендил знал, как тяжело ей было отказаться от своих коварных замыслов и смириться с требованиями мирного договора, с необходимостью родить ему двоих детей. Но она это сделала — отбросила гордость, признала Элендила членом своей семьи, даже пыталась его защищать. Он не мог отплатить ей черной неблагодарностью. Не хотел портить их только-только начавшие налаживаться отношения. Лейна была мечтой, недостижимой, недосягаемой, а Визарра — его реальностью. Глупо жертвовать тем, что имеешь, ради мечты, которая никогда не исполнится. Он должен думать о семье, о долге, о страдающей, слабой, как котенок, супруге, до сих пор неспособной подняться на ноги.

По законам Гремвола, прежде чем отправиться на прогулку с Лейной, он был обязан получить разрешение Визарры. По законам совести вообще не должен был никуда идти, пока жена болеет. А уж купаться в озере наедине с красивой эльфийкой… Ситуация слишком провокационная. Еще не измена, но хождение по краю.

«Надо уйти, — снова мысленно сказал себе Элендил, но вместо этого, как зачарованный, ступил в воду. — Но мы же ничего предосудительного не делаем, — тут же попытался он себя оправдать. — Просто искупаемся. Что в этом такого?»

И плавать они будут не голые, а в одежде. Общение с другой женщиной не измена. А с Визаррой сейчас сидит Малаггар, он не отходит от ее постели ни на шаг и очень не любит, когда Элендил тревожит их покой. Так почему бы и правда не развеяться? Не торчать же круглыми сутками одному в пустых комнатах.

Вода колыхалась у его бедер, поднималась выше и выше. С каждым шагом Элендил чувствовал, как все больше намокает его одежда, как она тяжелеет и липнет к телу. Мелкие камешки на дне острыми гранями впивались в босые ступни. Он шел, не сводя глаз с лежащей на воде Лейны, с ее раскинутых рук, с обнаженных ног, блестящих от влаги, с ее округлой груди, обтянутой мокрой тканью, с ее твердых сосков, которые эту ткань приподнимали.

Когда соски женщины твердеют это значит, что она возбуждена?

Лейна возбуждена?

Почему он об этом думает?

Об этом нельзя думать.

Не думай об этом. И не смотри.

Но не смотреть, не пялиться было выше его сил, потому что, качаясь на воде, Лейна закрыла глаза и никто не мог поймать Элендила на неприличном подглядывании.

Он вдруг подумал, что никогда не видел девы прекраснее младшей принцессы Гремвола. Что цвет ее кожи, когда-то казавшийся ему некрасивым, на самом деле очень необычен и делает внешность Лейны особенной. Он слышал, что люди в городах называют эту своеобразную прелесть изюминкой, но так и не понял, причем тут сушеный виноград.

Красивыми были и глаза Лейны. Раньше из-за яркой желтой радужки Элендил в мыслях называл их звериными, но теперь видел: их цвет — цвет благородного золота, янтаря на солнце.

А волосы… Это не оттенок паутины и пепла, как он считал прежде. Они словно серебристый туман над холмами, словно мерцание луны в темноте — так и хочется пропустить сквозь пальцы, ощутить их гладкость и мягкость.

Оттолкнувшись от каменистого дна, царапающего ступни, Элендил принялся загребать руками воду — поплыл, чувствуя, как вода плещется под горлом, как намокают волосы, заплетенные в косу. Он почти достиг своей цели, когда случилось это — громкий всплеск, нежные женские пальцы на его плечах, а напротив, близко-близко, — глаза, те самые, которые цвета благородного золота. И чужое дыхание на губах.

Совместное купание больше не казалось чем-то невинным, угроза измены нависла над ними темной набрякшей тучей. Отчетливая. Явная. Они словно остановились у черты, готовые в любую секунду эту черту переступить и сорваться в головокружительное падение в пропасть. В пучину порока. Во мрак предательства.

Вот-вот Лейна готова была предать сестру, а он — супругу.

В полном молчании, в гулкой тишине, где каждый шорох, малейший звук отдавался эхом, они смотрели друг на друга, разделенные лишь несколькими сантиметрами воды, и сердце каждого из них грохотало как набатный колокол. Пальцы Лейны, тонкие, длинные, переместились с его плеч на талию и там, под водой, подцепили подол туники.

— Что ты делаешь? — прохрипел Элендил, но не попытался ее остановить, только облизал губы. В ожидании, в предвкушении. Нервно.

Этот вопрос Ее Высочество оставила без внимания. В ответ она лишь потянула ткань его туники выше, оголяя грудь Элендила и поджавшийся от прикосновений мускулистый живот. А потом ее пальцы, ее коварные дерзкие пальцы принялись чертить невидимые узоры на его теле, обводить кубики мышц, изгибы боков, ямку пупка, солнечное сплетение.

Элендил знал, что должен остановить Лейну, но горло пересохло до такой степени, что не получалось выдавить из себя ни слова. А может, это был самообман и он просто искал оправдание своей слабости.

Но духи, как же ему было хорошо! Так хорошо, что он не смел шевелиться, только лениво перебирал под водой ногами, поддерживая себя на плаву.

Измена.

Измена!

Чужая женщина трогала его под одеждой, касалась живота и груди в откровенной, недвусмысленной ласке, скользила пальцами по поясу штанов, вынуждая замирать и задерживать дыхание.

Образ Визарры, ее темное серое лицо с осуждением во взгляде, возникло перед внутренним взором и тут же растаяло.

— Нам не стоит… — шепнул он не в силах закончить фразу, на самом деле не желая ее заканчивать. Больше всего на свете Элендил боялся, что Лейна его послушает, что и правда отстранится.

Но принцесса улыбнулась загадочной улыбкой женщины, полностью осознающей свою власть над мужским телом. Ее руки накрыли его гладкую выпуклую грудь, которая сейчас ходила ходуном.

— Визарра, она…

— Тс-с-с.

Пальцы снова принялись сладко, неторопливо скользить по коже. Они кружили и кружили вокруг сосков, превратившихся в центры удовольствия. Элендил почти скулил от желания почувствовать руки Лейны на этих напрягшихся комках плоти, ставших невероятно чувствительными. Его соски ныли и горели огнем, с каждой секундой томительного ожидания ласки они делались все более крепкими и тугими, все больше сжимались в узелки нервов.

«Прикоснись, прикоснись», — потерявшись в ощущениях, шептал Элендил мысленно. А может, уже и вслух.

В какой-то момент он понял, что готов умолять Лейну о желаемом, готов поймать ее руки под водой и лично направить в нужное место.

Ему было надо. Так надо!

— Пожалуйста, — выдохнул Элендил почти с отчаянием и наконец получил то, чего хотел.

Пальцы Лейны стиснули его измученные, требующие внимания соски, выкрутили до боли, до мучительного блаженства, и эхо, жадное до звуков, подхватило протяжный стон.

Прикрыв веки, Элендил дернулся, словно пронзенный разрядом молнии, замычал сквозь сжатые зубы. Он так отдался наслаждению, что на секунду потерял контроль над собственным телом и ушел с головой под воду.

О, духи! Это было волшебно. В сто, в тысячу, в миллион раз приятнее его вымученного оргазма с Визаррой в первую брачную ночь.

Глава 20.2

— Пожалуйста, на сегодня хватит.

Он сказал «на сегодня», словно подразумевал, что это не последняя их близость, что будут и другие ласки, возможно, более откровенные. Заметив его оговорку, Лейна улыбнулась уголком губ и с трудом удержалась от смешка. Элендил покраснел, понимая, что назад слово не возьмешь. Что сказано, то сказано.

— Хорошо, — послушно согласилась принцесса, но, прежде чем они вернулись на берег, обхватила руками лицо Элендила и…

…просто замерла в сантиметре от его губ. Он сам ее поцеловал. Сам. Первым. Не выдержал, со стоном накинулся на приоткрытый рот, как голодный хищник.

Внизу живота все стянуло и стало твердым. Каменным. Еще тогда, когда Лейна ласкала его соски, Элендилу казалось, что удовольствие вот-вот выплеснется наружу, и сейчас он тоже был в шаге от немыслимого позора, от того, чтобы излиться в собственные штаны от обычного поцелуя, ни разу не потрогав себя между ног.

Когда они вылезли на берег, от эмоций Элендила трясло, и Лейна наверняка видела его дрожь, видела, как его колотит, словно в приступе лихорадки, но он ничего, совершенно ничего не мог с этим поделать. Сгорая от стыда за то, что вот так трясется, он сел рядом с озером и перекинул длинную мокрую косу через плечо, себе на грудь.

Безумие. То, что они творили там, в воде, безумие. Он изменил Визарре.

Магией Лейна принялась сушить на них обоих одежду. Ее пальцы, те самые пальцы, которые подарили ему целую бездну удовольствия, изредка касались его волос, острых кончиков ушей, тыльной стороны шеи, и каждое такое прикосновение посылало по телу волну сладко-щекотного покалывания.

А потом, заслонив вид на озеро, Лейна уселась на колени прямо перед Элендилом, и ему захотелось завыть от острого желания снова почувствовать на себе ее руки, ее губы, повторить то, что было в воде, только теперь на берегу.

А надо было возвращаться домой. Притворяться, что ничего не было. Играть роль примерного мужа и как-то жить со своим предательством.

— Эй, все в порядке? — нахмурилась Лейна, заметив, что Элендил помрачнел.

Благодаря магии принцессы, его одежда и волосы полностью высохли. Пришло время прощаться, они и так поступили неосмотрительно, и без того подвергли себя слишком большому риску — ну точно влюбленные подростки, у которых в голове ветер и никаких мозгов. Наверняка об этой уединенной пещере знала не только Лейна. Кто угодно мог их здесь застукать.

— Все в порядке, — Элендил улыбнулся, сначала слабо и неуверенно, а потом широко, отбросив все тревоги. Он потянулся и расплел свою белоснежную косу, затем, глядя Лейне в глаза, распустил волосы по плечам.

* * *

В этот раз в порядке исключения Малаггар был дома и занимался тем, что собирал в разбитую и склеенную вазу маленькие разноцветные камешки. Элендил не стал спрашивать, что он делает. Вместо этого он замялся и после недолгих колебаний сказал:

— Чтобы быть с другой женщиной, я должен попросить разрешения у Визарры?

Наверное, это было глупо — спрашивать о таком Малаггара. Все равно что вручить нож бывшему врагу, ставшему ненадежным союзником, и повернуться к нему незащищенной спиной. Но сильно уж тяготила мысль об измене, о том, что случилось в пещере с подземным озером.

Может, если Визарра даст ему разрешение…

Услышав вопрос, Малаггар вскинул голову и посмотрел на Элендила, как на безумца.

— Даже не думай, — стиснул он в кулаке светло-зеленый камешек. — Я, конечно, буду рад, если ты станешь держаться от Визарры подальше, но пусть эта твоя женщина сама подойдет к жене с просьбой.

Элендил нахмурился. Может ли быть, что Лейна уже заручилась согласием Визарры? Он не знал, они это не обсуждали, но в той пещере принцесса вела себя так бесстрашно и напористо, что закрадывались подозрения.

А если действительно Лейна уже говорила с Визаррой?

Элендил замер, пытаясь понять свое отношение к подобному варианту событий. С одной стороны, он чувствовал, что его гордость задета, с другой — испытывал изрядную долю облегчения.

Так знает супруга о них с Лейной или нет?

— Почему я сам не могу спросить Визарру?

— А что, без объяснений не ясно? — Малаггар снова принялся аккуратно складывать цветные камешки в вазу. Во время повисшей паузы тишину нарушал глухой, повторяющийся стук, с которым один камень опускался на другой. — Своей просьбой ты покажешь, что заинтересовался чужой женщиной. Для законной жены, даже если она тебя не любит, это оскорбительно. Настоящее унижение.

— То есть меня могут брать только против воли, без моего желания?

— А ты как хотел? — удивился Малаггар. — Всех нас хотя бы раз в жизни брали против воли. А некоторым вообще не повезло, — он тяжело вздохнул, невидящим взглядом уставившись перед собой. — Бывает, что прямо на твое совершеннолетие, когда ты еще зеленый, неопытный юнец, в дом к тебе на праздник врывается толпа похотливых стерв, слишком высокородных, чтобы твоя мать могла им отказать.

Возникло стойкое ощущение, что Малаггар говорит о чем-то глубоко личном. Его рука, лежащая на сиденье софы, сжалась в кулак.

— В общем, — встрепенулся дроу, будто выплыв из воспоминаний, — если тебя трахает не жена, ты должен всячески демонстрировать, что не получаешь от происходящего удовольствия.

— А если эта женщина, — Элендил покусал губу, — ну, о которой я говорил… Если она не попросит меня у Визарры?

— Но все равно продолжит иметь? — остро взглянул на него Малаггар. — Будет трахать тайком в каких-нибудь темных закутках, в удаленных пустых пещерах Гремвола?

Элендил вздрогнул, вспомнив их купание с Лейной в одной из таких удаленных пустых пещер, и с трудом выдавил:

— Да.

— Ну, значит, ей на тебя плевать, приятель. Не ей же получать пятьдесят ударов плетью за измену.

Глава 21

Я все думала о том, что Элен распустил волосы на берегу озера, о том, почему он это сделал. Говорил же, что только жене, Визарре, имеет право показаться в таком неприбранном виде. И все-таки расплел косу, позволил мне смотреть на себя, растрепанного, пропускать сквозь пальцы светлые пряди мягкие, как шелк.

Что означал этот жест? Что Элендил хотел им сказать? Что вручает себя мне? Что хочет быть моим, а не Визарры? Что доверяет безраздельно и полностью?

В дверь постучали. Я не ждала гостей, как раз собиралась в душ, даже успела раздеться и обмотать тело полотенцем — в таком виде и отправилась открывать незваному визитеру. На пороге обнаружился Элен. Он стоял в коридоре, непрактично одетый во все белое, и, судя по бегающему взгляду, был чем-то сильно взволнован.

— Заходи, — сказала я и сама втянула его в комнату.

В этот раз волосы Элена были собраны в низкий хвост, перевязанный под затылком черной лентой. Невольно я скользнула взглядом по сбившемуся ряду пуговиц его рубашки: один подол был ниже другого, и это бросалось в глаза. Похоже, одеваясь, Элендил витал в облаках и не заметил, как сунул пуговицу не в ту петлю. Учитывая, какой он был аккуратист, как тщательно следил за своим внешним видом, подобная небрежность удивляла. И настораживала. Элен то ли сильно спешил, то ли очень глубоко погрузился в мысли, когда собирался ко мне.

— Три часа назад расстались. Уже соскучился?

Я потянулась к его рубашке, чтобы перестегнуть пуговицы, но Элендил перехватил мою ладонь.

Какой внимательный взгляд! Элен смотрел так, словно хотел о чем-то спросить, словно стремился проникнуть мне в голову и найти ответ на определенный вопрос. Что успело случиться за эти три часа? Почему он так напряжен?

— Ты, — он замялся, явно чувствуя себя неловко. Его пальцы все еще сжимали на весу мою руку. — Ты разговаривала с Визаррой? О нас.

Его скулы вспыхнули, а взгляд метнулся к стене, чтобы не пересечься с моим.

Я не ожидала, что Элендил поднимет эту тему, и почувствовала себя застигнутой врасплох и пристыженной. Почувствовала, как мои собственные щеки запылали от стыда. Я соблазнила Элена в той пещере, склонила его к измене, но не защитила от последствий. А ведь это была моя ответственность!

— Я не…

О Великая, как сложно признаваться в собственном малодушии!

— Если я спрошу Визарру о нас и она откажет, мы больше не сможем оставаться наедине. Встречаться тайком станет слишком опасно.

Пятьдесят ударов плетью.

Мне почудился характерный свист, с которым длинный хвост из перевитых кожаных ремней рассекает воздух.

Договорив, я поняла, что так ничего и не пообещала Элену — ни пойти к его жене, ни взять на себя ответственность за наши отношения. Просто озвучила свои страхи.

Понял это и Элендил. Кадык над воротником его рубашки дернулся. Взгляд опустился. В центре лба пролегла глубокая вертикальная складка.

Неужели я предложу ему и дальше рисковать собой? Пятьдесят ударов плетью — наказание несмертельное, но унизительное. В публичной порке мало приятного.

Нет, надо набраться храбрости и поговорить с Визаррой, но заранее подготовить аргументы, до мелочей продумать все, что я ей скажу.

Я перевела взгляд на Элена. Он смотрел себе под ноги, кусал губы и выглядел так, словно пытается принять какое-то решение. А потом он это решение, похоже, принял. Обернувшись, Элендил взглянул на закрытую дверь с таким видом, будто ожидал, что вот-вот кто-нибудь войдет в комнату и застукает нас вместе.

— Заперто? — спросил он.

Я взмахнула рукой, и внутренние засовы дверного замка с характерным скрежетом въехали в пазы.

Под этот звук Элендил кивнул сам себе. Он повернулся ко мне, по-прежнему глядя куда-то в сторону, взял меня за руку и задумчиво провел по ладони большим пальцем.

— Хорошо, — сказал он каким-то своим мыслям. — Ладно.

А потом накрыл мои губы поцелуем.

* * *

Мы целовались страстно, исступленно и вскоре обнаружили себя в постели. Я сидела на Элене верхом, на его крепких бедрах, и промежностью чувствовала мужское возбуждение. Твердое и пульсирующее, оно сквозь слои одежды упиралось мне в пах.

Наблюдая за мной, оседлавшей его, Элендил замер. Его руки лежали на моих бедрах и едва заметно подрагивали. С улыбкой я распустила узел полотенца над грудью, и ткань упала назад, оставив меня полностью обнаженной.

Румянец на щеках Элена разгорелся ярче, губы приоткрылись, а грудная клетка приподнялась в глубоком вздохе. Несколько секунд Элен продолжал смотреть мне в лицо, затем тяжело сглотнул и опустил взгляд. В тех местах, куда устремлялся этот взгляд, кожу начинало покалывать.

Соски, живот, развилка ног, треугольник паха.

Почему бы и мне не усладить свой взор соблазнительным зрелищем?

Пальцы потянулись к пуговицам рубашки. У Элендила была шикарная грудь с развитыми мышцами, с маленькими светло-коричневыми сосками, выпуклая и гладкая. А живот! Как соблазнительно смотрелся этот рельефный живот между полами расстегнутой рубашки. Сейчас он подрагивал, расслаблялся и напрягался под моими прикосновениями.

— Что ты делаешь? — прохрипел Элендил, когда я взялась развязывать его штаны.

— Нет? — спросила я, остановившись в ожидании ответа.

Взгляд Элена метнулся к закрытой двери за моей спиной. Несколько секунд Элен смотрел на нее, прислушиваясь к тишине, потом опустил веки и откинулся по подушку.

Сдался.

Пока я высвобождала из одежды его член, Элендил, казалось, не дышал. Его плоть набухла от желания и была такой влажной, что легко скользила в ладони. Стоило обхватить ее, тяжелую и горячую, и мой любовник дернулся, застонав сквозь зубы.

Как приятно было его ласкать, наблюдать, как он мечется подо мной, как хватает воздух пересохшими губами и вжимает затылок в подушку, выгибая белое горло.

Снова и снова, не контролируя себя, Элендил подбрасывал бедра вверх, навстречу моей руке. Его пальцы с такой силой сжимали простыню, что несчастная ткань готова была порваться. На лбу между бровей, сведенных в выражении сладкой муки, вспухла и пульсировала голубая вена, а волосы у висков намокли от пота.

Элендил мычал, хрипел, румянец перекинулся на его шею, растекся по верхней части груди. Живот поджимался, и густая влага с головки члена капала на дрожащие кубики мышц.

С закрытыми глазами, вслепую, Элендил нашел мою грудь и прикоснулся сначала осторожно, неуверенно, робко, а потом с жадностью смял в ладонях. Он готов был кончить, балансировал на самой грани, его мокрый, жаждущий член пульсировал все сильнее, все отчаяннее, как вдруг громом среди ясного неба раздался стук в дверь. Оглушительный и настойчивый.

Кто-то стучал в дверь. Громко, требовательно, так что становилось понятно: не уйдет, пока не откроют.

Глава 22.1

Кто-то стучал в дверь. Громко, требовательно, так что становилось понятно: не уйдет, пока не откроют.

С ужасом во взгляде Лейна сползла с постели и набросила на плечи первую попавшуюся одежду — черную тунику, доходящую ей до середины бедра. Элендил тоже поспешил натянуть штаны и дрожащими пальцами принялся застегивать пуговицы рубашки. Возбуждение мгновенно схлынуло.

Соглашаясь на запретные отношения, он осознавал всю степень риска, на который шел, однако и представить не мог, что расплата настигнет его так скоро.

Нет, не боль пугала Элендила, не пятьдесят ударов плетью в наказание за измену — позор, публичное унижение, клеймо распутника и предателя. Все узнают, что он изменяет больной жене, что спит с ее сестрой, пока несчастная пытается оправиться от последствий отравления.

Какой дикий стыд!

Его, старшего принца Лесонвилля, выпорют на глазах у целой толпы народа, как какого-то мелкого преступника.

Стук повторился и в этот раз прозвучал еще более настойчиво. На глазах Элендила дверная ручка дернулась, следом раздался голос, приглушенный деревянным полотном. Женский? Или мужской? Кровь грохотала в висках так сильно, что Элендил не разобрал.

Зато разобрала Лейна.

— Королева, — прошептала она, посмотрев на эльфа круглыми от страха глазами. Ее взгляд панически заметался по комнате. — Скорее в шкаф.

Она вцепилась в него и потащила к арочным створкам, за которыми обнаружилась каменная ниша с одеждой. Не шкаф — гардеробная. Прежде чем створки захлопнулись за спиной Элендила, он успел подумать о том, что, если это — наводка, комнаты обыщут, а он выбрал слишком очевидное место, чтобы спрятаться.

Но неужели Малаггар его сдал? Донес Визарре об их недавнем разговоре, а та установила за супругом слежку? Он очень надеялся, что в Гремволе наказание грозит неверным мужьям, но не их любовницам, что хотя бы Лейна не пострадает.

О духи, пусть все обойдется! Путь накажут только его.

Лязгнул металл, заскрипело дерево — принцесса открыла дверь. Раздался звук шагов. Элендил застыл в темноте среди полок с одеждой. Он ничего не видел, но слышал, как королева ходит по комнате в опасной близости от его убежища. Обливаясь ледяным потом, Элендил все ждал, когда вслед за королевой в спальню ворвутся стражники, гремя доспехами, и за пару минут обнаружат его в этом дурацком шкафу.

— Что случилось? — донесся до него голос Лейны, непривычно слабый, дрожащий.

Затем он услышал, как королева сказала какое-то непонятное слово: «Тейтху», — после чего в комнате за створками шкафа повисло многозначительное молчание. Элендил даже решил, что его подвел слух, но тут королева повторила:

— Тейтху. Пора объявить о чудесном воскрешении Визарры. Больше нет смысла скрывать, что она выжила. Я знаю, какой Дом стоит за покушением на ее жизнь, какая гремучая змея подговорила Рейнирра заменить зелье-индикатор в ее флаконе на яд.

Сердце еще стучало как бешенное, но Элендил уже понял, что никаких стражников не будет, что королева явилась не по его душу, и немного расслабился. Так вот что забыла здесь Ильфрида Гремволская! Ее шпионам удалось вычислить заговорщиков, и она пришла к дочери поделиться информацией.

— Ты уверена? — Голос Лейны окреп. Похоже, она, как и Элендил, вздохнула с облегчением.

— Из всех Домов только Дом Арраун яростно настаивает на ритуале Тейтху. Ты знаешь, мое время истекает. Согласно закону в течение десяти лун я должна передать власть старшей дочери. Они хотели убрать Визарру с дороги, чтобы получить повод провести ритуал.

— Неужели и правда решились бы на Тейтху?

Что за Тейтху? Элендил, замерший в темноте, не понимал, о чем идет речь.

Сердечный ритм замедлился, кровь перестала шуметь в ушах и стучать в висках. От облегчения даже колени обмякли.

Пронесло!

А ведь он почти поверил, что попался, во всей красе успел представить будущее унижение, через которое придется пройти.

Со вздохом Элендил вытер ледяной пот со лба и снова невольно прислушался к разговору.

— Что ты собираешься с ними делать? — говорила Лейна.

— Без доказательств вариантов немного, — отвечала королева. — Надежнее всего устроить несчастный случай.

Элендил в шкафу осуждающе покачал головой. Ну и нравы у этих дроу! Кругом сплошные отравители да устроители «несчастных случаев». Вспомнилось, как Малаггар в свое время готовил ему похожую участь.

— С другой стороны, — продолжала королева, — я предпочла бы иметь на руках доказательства измены и публично казнить предателей Дома Арраун в назидание остальным.

— Все и так поймут, кто будет стоять за несчастным случаем, выкосившем целую семью.

— Нам надо показать свою силу, пресечь разговоры о Тейтху как можно скорее. Чтобы никто даже не думал о ритуале.

«Да что за ритуал такой?» — в который раз задался Элендил мысленным вопросом.

— Думаю, твои опасения напрасны. Визарре вызов никто не бросит, — голос Лейны прозвучал ближе, словно она остановилась напротив шкафа, в котором прятался принц. — Она идеальная будущая правительница. Бесстрашная, сильная, одинаково хорошо владеющая и мечом, и магией.

— Визарра сейчас уязвима как никогда.

— Но она оправится. У нее в запасе десять лун, чтобы окончательно окрепнуть и вернуться в прежнюю форму.

— Она будет ослаблена недавними родами.

— Учитывая ее отношение к старшему мужу, вряд ли Визарра забеременеет в этот год, — возразила Лейна.

— Она уже беременна, — отрезала королева.

Глава 22.2

Визарра беременна?

От него?

Их первая и единственная ночь дала плоды?

Королева ушла, а он все стоял в темноте и тишине, уставившись потрясенным взглядом в одну точку и ничего не видя перед собой.

Визарра беременна. У них будет ребенок. Его ребенок. Он станет отцом.

Элендил ведь мечтал об этом. О том, чтобы все получилось с первой попытки. Даже духов молил, чтобы Визарра понесла сразу после свадьбы и можно было надолго покинуть ее постель.

Когда-то он бы обрадовался новости о том, что супруга в положении, а сейчас… Сейчас это означало одно: их встречам с Лейной пришел конец.

Изменять больной жене — мерзко и недопустимо, изменять больной беременной жене — что-то вообще за гранью. Поступок достойный самого гнусного предателя.

Нет, он не может, не должен. Ему же будет противно смотреть на себя в зеркало, если он продолжит предавать доверие супруги.

Визарра — его судьба. Она носит под сердцем его ребенка. Пора вспомнить о долге, о своих обязанностях залога и отбросить неуместные мысли о другой женщине, отказаться от запретной, опасной связи. Как бы его ни тянуло к Лейне, нельзя идти на поводу тела. В конце концов, он разумное существо, а не животное, живущее инстинктами. И без того успел нарушить все свои принципы, измарать в грязи честь и достоинство.

Деревянные створки, за которыми стоял Элендил, распахнулись, впустив в гардеробную тусклый голубоватый свет. Их с Лейной взгляды пересеклись, и в выражении глаз принцессы он увидел глубокую растерянность.

— Визарра в положении.

— Я слышал.

Смириться. Пора смириться с тем, что любви в его жизни никогда не будет. Все его существование подчинено одной-единственной цели — соблюдению мирного договора между светлыми и темными эльфами. Остальное не имеет значения. Личное счастье — роскошь, которую не каждый может себе позволить.

— Удивительно, что яд в крови Визарры не убил ребенка.

Элендил смог только кивнуть в ответ. Смотреть на Лейну было невыносимо, и он уставился на необычную лампу на тумбочке у кровати. Внутри стеклянных стенок метался целый рой голубых светлячков, тех самых круглых насекомых, что обитали в пещерах Гремвола и испускали слабое, пульсирующее мерцание.

— Хорошо, что целители подоспели вовремя, — сказала принцесса, и Элендил всей кожей ощутил повисшую между ними неловкость.

Он чувствовал на себе пытливый взгляд Лейны, слышал напряжение в ее голосе и от безысходности хотел заорать во всю силу легких.

Эта женщина теперь для него под запретом.

Никогда они не будут вместе. Никогда.

А в голову все лезли и лезли неприличные мысли. Воспоминания о ее наготе, о том, как ощущались в ладонях тяжелые упругие груди с торчащими сосками, как сладко было принимать ласку из любимых рук, каким сильным обещал быть оргазм от близости с желанной женщиной.

Ничего из этого у Элендила больше не будет. Упоение страсти, волшебство любви — все это для кого-то. Не для него. Не по его душу.

Возможно, радость отцовства скрасит его дни, наполнит унылое существование смыслом, но сейчас Элендил чувствовал себя так, словно в расцвете лет добровольно укладывается в могилу, хоронит себя заживо.

О духи, он же так молод, не целовался толком, не успел познать ни плотских удовольствий, ни романтических отношений. Не познал. И уже не познает.

— Уф, я испугалась, что нас поймали, — встревоженная его молчанием, Лейна безуспешно пыталась завязать разговор, но осеклась, когда Элендил собрался с духом и поднял на нее взгляд.

Несколько секунд они смотрели друг на друга в напряженной тишине, а потом заговорили одновременно:

— Я спрошу Визарру о нас.

— Мы больше не должны видеться.

От удивления Лейна приоткрыла рот и захлопала глазами:

— Что?

— Мы больше не должны видеться, — твердо повторил Элендил, чувствуя, как все внутри корчится и горит в агонии.

Как будто сломали ребра. Как будто сжали в кулаке сердце. Как будто вонзили нож в легкие. Дышать нечем.

— Но… — Лейна все еще не находила слов.

— Визарра — мать моего будущего ребенка, — пояснил Элендил, старательно пряча эмоции. — Я должен поддерживать ее, а не зажимать по углам других женщин.

— Но, если она разрешит! — повысила голос Лейна. — Если она не против!

— Все равно это неправильно.

— Она любит Малаггара. На тебя ей плевать.

— Если так, то почему ты боялась попросить у нее меня?

Пока Лейна таращилась на него, не зная, что ответить, Элендил тихо покинул комнату и затворил за собой дверь.

Каждый шаг был пыткой. Он словно переходил вброд реку с быстрым течением, с трудом преодолевая сопротивление воды. Перед глазами плыло. В одном из темных коридоров, где не было ни факелов, ни голубых светлячков, Элендил остановился и изо всех сил ударил кулаком по гранитной стене. Руку прошило болью. На серых камнях остались разводы крови.

Он так мечтал стать счастливым!

Как же хорошо ему было с Лейной! И в постели, в пещере с мерцающим озером, и на поверхности за пределами Сквозных гор, где они встретились с читху.

Его горячее сердце требовало любви, молодое здоровое тело — плотских наслаждений. Элендилу до безумия хотелось закончить то, что они начали до прихода королевы.

Каково было бы излиться в руку Лейны? Что бы он почувствовал, оказавшись внутри ее горячего влажного лона?

Сколь сильно новость об отцовстве обрадовала бы Элендила, будь матерью ребенка его любимая женщина, а не Визарра?

Глава 23.1

Беременность протекала тяжело, оттого характер Визарры с каждым месяцем портился все сильнее. Начиная со второго триместра выносить дурной нрав будущей матери были способны только ее мужья — Малаггар, влюбленный в жену без памяти, и Элендил, очень терпеливый по натуре мужчина, да еще и терзавшийся после измены чувством вины. Это чувство вины заставляло его безропотно терпеть капризы супруги и всеми силами стараться облегчить ее положение.

Оба мужа с утра до вечера прыгали вокруг Визарры курицами-наседками — подкладывали ей под спину подушки, носили воду, едва ли не кормили с ложечки — а в ответ получали одни оскорбления в свой адрес.

Обремененная своим состоянием, Визарра страдала и все окружение страдало вместе с ней.

Впрочем, Малаггар не выглядел недовольным. Ни разу на его лице Элендил не заметил грустного или раздраженного выражения.

Когда Визарру мучила тошнота, а она ее мучила почти всю беременность, дроу часами обмахивал жену самодельным веером, отчего страдалице становилось легче. Он регулярно делал ей массаж стоп, разминал опухшие руки и ноги. Несчастная принцесса отекала так сильно, что напоминала раздутый шарик. Целители постоянно пичкали беременную какими-то снадобьями, втирали в ее кожу вонючие мази, а под конец и вовсе запретили подниматься с постели. Их напугали пятна крови, обнаруженные утром на простыне.

— Скорее бы все это закончилось, — стонала Визарра, глядя на свой огромный живот, при виде которого у каждого закрадывались мысли о двойне.

— Тебе надо что-то поесть, — уговаривал ее Малаггар, раскладывая на прикроватной тумбе разрешенные докторами блюда.

— Я не могу. Ты знаешь. Меня от всего мутит. До сих пор. Хотя эти паскудные шарлатаны обещали, что все пройдет еще пару месяцев назад.

— Ну хотя бы немного бульона, — Малаггар с надеждой поднес ложку супа к ее губам.

— Меня вывернет, — скривилась будущая мать.

— Не вывернет. Я буду тебя кормить, а Элли — обмахивать листком бумаги, и все получится.

Услышав, как назвал его Малаггар, Элендил закатил глаза. Ну что за дурацкое прозвище! И ведь прижилось! Теперь и супруга, и младший муж величали его исключительно так. Элли. Как будто он принцесса из сказки.

— Ненавижу чувствовать себя беспомощной, — продолжала ворчать Визарра. — Слабой, неповоротливой, отвратительной. Этот живот… Я ничего не могу делать сама. Не могу даже обувь застегнуть.

— Зачем тебе застегивать обувь? Тебе же нельзя вставать с постели, — сказал Малаггар и заработал свирепый взгляд.

— Даже раненая я чувствовала себя лучше, — со злостью процедила Визарра. — По крайней мере, не валялась овощем несколько месяцев.

Со вздохом Элендил взбил подушку за спиной жены. Никак не получалось осмыслить факт своего будущего отцовства. Он смотрел на раздутый живот Визарры, который уже лез ей на нос, и не мог отделаться от ощущения, что его обманывают. Ему постоянно казалось, что он спит, что живот этот — фальшивка и беременность ненастоящая.

А еще он думал о Лейне, все время, каждую свободную минуту. Ночью, перед тем как провалиться в черную яму забытья. Утром, едва разлепив веки. Днем, томясь в душной комнате, пропахшей лечебными зельями. Он честно заботился о беспомощной жене, но в мыслях изменял ей снова и снова.

— Отойди от меня. Надоел! — рассерженная Визарра взмахнула ладонью, и ложка со звоном стукнулась о пол, выбитая из руки Малаггара. — Я что, ребенок, чтобы меня кормить?

Само терпение, дроу наклонился и вытер грязь с каменных плит.

— Подумать не могла, что выносить ребенка так сложно.

Справедливости ради, Элендил ни разу не видел такой тяжелой беременности. С чудовищными отеками, с постоянной тошнотой, с болями в спине и других частях тела.

— Слышал, твоя сестрица закрутила роман, — Малаггар решил развлечь супругу разговорами.

— Чаррида? — напрягся Элендил и задержал дыхание в ожидании ответа.

— Адирра, — поправила его Визарра. — Ее теперь зовут Адирра.

— Я говорю про Лейну, — убрав с пола грязь, Малаггар снова опустился на кровать рядом с женой. — Похоже, она-таки решила обзавестись мужем.

У Элендила зашумело в ушах. Рука невольно прижалась к солнечному сплетению: там словно разверзлась черная зияющая воронка, высасывающая из него жизнь. Дыра-пропасть. Рана с обугленными краями.

Девять месяцев он избегал Лейну, боясь искушения. Девять месяцев они виделись только мельком, на праздниках и семейных ужинах. Всякий раз, когда младшая принцесса искала с ним встречи, он бежал от нее, как от чумы, не доверяя собственной выдержке. Знал: один взгляд, одно прикосновение — и он сорвется. Рухнет в бездну.

А теперь у его любимой появился другой. И это как удар под дых. Как звонкая пощечина. Его размазывает, оглушает, бьет наотмашь.

И на что ты, интересно, дурак надеялся? Что Лейна до конца жизни останется одинокой? Что так и будет за тобой гоняться, пока ты ухаживаешь за беременной женой? Вот и думай о жене. С самого начала было ясно, что у вас с Лейной нет будущего.

Когда-нибудь она тоже заведет семью, мужа, детей. Это неизбежно.

Неизбежно, неизбежно, неизбежно.

Элендил тяжело привалился к стене и оперся на комод.

— И кто?.. С кем она?.. — спросил он охрипшим голосом.

— Ну, это пока только слухи, — ответил Малаггар.

Только слухи.

Сердце забилось быстрее от вспыхнувшей надежды.

Слухи не всегда правдивы.

О хоть бы это было ошибкой! Хоть бы Малаггар просто что-то напутал, не так расслышал!

— Воорнир пытается обратить на себя ее внимание. Довольно смело для дроу.

— Сестре всегда нравились смелые, — заметила Визарра, откинувшись на подушки. — Пусть уже возьмет себе супруга. И понесет. Пусть пройдет через ту же пытку, что и я. Почему я одна должна мучиться?

— А этот Воорнир, — Элендил опустил взгляд, почувствовав, как вспыхнули щеки, — кто он?

— Это же Дом Ксааран? — уточнил Малаггар у жены.

— Да, очень уважаемая семья. Древний и влиятельный род. Отличная партия. Явно мать Воорнира заручилась поддержкой королевы, раз сынок ведет себя так дерзко.

Элендил еще ниже опустил голову, чтобы никто не заметил его эмоций.

Воорнир.

Интересно, он красив?

О гниль лесов, тебе-то какое дело?

И все-таки, красив?

Посмотреть бы на него. Хотя бы одним глазком.

Зачем? Что это изменит? Прекрати. Хватит думать об этой женщине! У тебя есть жена и со дня на день родится ребенок. Забудь о Лейне, о Воорнире, о своей глупой страсти.

Но Элендил не мог.

Знал, что не успокоится, пока не увидит мужчину, посягнувшего на его возлюбленную.

Глава 23.2

Каким же дураком он себя чувствовал, когда выглядывал из-за угла коридора, карауля Лейну. Но ему надо было проверить, насколько правдивы слухи о ее романе с неким Воорниром. Он твердо решил, что не уйдет отсюда, пока не увидит соперника.

Из своего убежища Элендил смотрел на дверь, ведущую в комнаты младшей принцессы. Все ждал, когда дверь откроется и Лейна выйдет наружу с новым любовником или когда этот любовник сам заявится к ней домой.

Думая о возможном женихе Лейны, Элендил невольно сжимал кулаки и зубы. С каждым часом ожидания он чувствовал себя все более злым и взвинченным, взволнованным и напряженным.

Он говорил себе, что не имеет права ревновать, но чем чаще это говорил, тем сильнее раздражался.

Да, не имеет права! Но что с того?

И вообще это не ревность, а… забота. Да-да, забота! Вдруг этот Воорнир Лейне совсем не подходит? Может, его чувства к ней неискренни? В конце концов, Элендил должен убедиться, что принцесса в надежных руках, а не досталась какому-то проходимцу. Его намерения исключительно благие.

Прошло несколько часов, прежде чем долгое, томительное ожидание принесло плоды. Сначала в глубокой тишине пещеры раздался звук шагов, затем в конце скального коридора показалась высокая мужская фигура. Элендил подобрался, словно гончая на охоте, взявшая след. Он почему-то сразу понял, что незнакомец, идущий в полумраке туннеля, — тот самый Воорнир, и на глаза словно упала красная пелена. Ярость. Бешенство. Элендил и не знал, что способен на такие сильные чувства.

Как и ожидалось, мужчина остановился напротив спальни младшей принцессы. Он протяжно выдохнул, явно волнуясь, затем пригладил длинные волосы, оправил жилетку из коричневой кожи, надетую на голое тело, и поднял руку, чтобы постучать в дверь.

Неужели правда?

У Лейны роман?

Наблюдая за соперником, Элендил крепко сжал челюсти.

Проклятье, а он красив, этот Воорнир. Черты лица острые, как у всех дроу, но выразительные, фигура мускулистая, но изящная. При всем желании не получалось назвать его непривлекательным, и это при том, что Элендил был предвзят.

А может, зря он нервничает? Кто сказал, что внимание этого эльфа приятно Лейне? Может, она совсем не обрадуется его визиту и вообще прогонит?

В ожидании того, как станут развиваться события, Элендил окаменел, каждая мышца его тела напряглась и болезненно затвердела.

Дверь открылась.

И серая рука втянула мужчину в комнату.

Нет! Не может быть! Лейна его приняла!

А как же их поцелуи, их почти близость? Лейна так быстро его забыла? Или ее чувства к нему никогда не были серьезными?

Уйти. Надо уйти. Здесь ему делать больше нечего. Он увидел все, что хотел. Сомнениям почти не осталось места. Вернуться домой, к Визарре, сейчас было самым разумным решением, но вместо этого Элендил направился в совершенно другую сторону. Ноги несли его сами, разум помутился от ревности. В себя принц пришел, уже стучась в знакомую дверь, в отчаянии молотя по ней кулаком.

Он должен узнать, должен все выяснить. Ему надо поговорить с Лейной. Он не может позволить этим двоим остаться наедине.

* * *

— Ну что, ты его видел? — спросила я Воорнира, но поганец лишь широко зевнул в ладонь.

— Кого?

— Бледного принца. Он был в коридоре?

— Не знаю. Не смотрел по сторонам.

Ох, от этого парня никакого толка!

Со вздохом я мысленно обратилась к своим восьмилапым помощникам, а этого двуногого лентяя отправила отсыпаться в другую комнату. И чем, интересно, он занимался всю ночь, раз сейчас зевал во все горло?

А впрочем, не интересно. Главное, чтобы роль свою играл качественно.

В соседней комнате скрипнули пружины софы, и одновременно я почувствовала щекотное прикосновение к щиколотке. Один, вызванный мной паучок, полз вверх по ноге, второй — спустился с потолка на ниточке паутины и завис на уровне моих глаз.

Ну, что вы видели, приятели? Он там? Прячется за углом и умирает от ревности? Да что вы говорите! Неужели все идет по плану?

Девять месяцев ты бегал от меня, дружок. Девять месяцев рта не давал раскрыть, а мне было, что тебе сказать, — было! — да только ты не слушал. Пресекал любую попытку разговора. Любую попытку остаться наедине. Заметив меня вдали, пускался наутек, словно я была призраком смерти или духом возмездия.

Однако стоило сопернику замаячить на горизонте, и ты тут как тут. А значит, я все правильно про тебя поняла, все точно, идеально просчитала. Бабушка всегда говорила, что я вижу других насквозь.

Еще немного — и ты сам будешь искать со мной встречи.

И когда наконец решишься, когда сдашься на волю чувств, когда придешь ко мне, я скажу то, что собиралась сказать все эти девять месяцев. Что-то очень важное.

Глава 24

Его ломало, выкручивало, как оборотня в лунную ночь, когда тот превращается в зверя. Именно так он себя чувствовал — теряющим разум, свою эльфийскую сущность, контроль над телом и эмоциями. Он словно тоже становился животным, для которого нет ничего важнее инстинктов.

И главный инстинкт сейчас — собственнический.

Как безумный, Элендил стучал в закрытую дверь, и ему казалось, что он падает в пропасть. В пропасть темную и глубокую. В пропасть без дна. Бесконечно летит вниз. И это падение не остановить.

Принципы, идеалы, долг — все обратилось в пепел, сгорело в огне ненасытной страсти, прахом, пылью развеялось по ветру. Ничего больше нет. Честь и достоинство принесены в жертву, вместе с сердцем брошены к ногам Лейны, единственной женщины в его личной вселенной.

Любовь его разрушила. Любовь собрала его заново, но уже другим, грязным, порочным, готовым на все ради своей губительной страсти. Долго, очень долго балансировал он на краю черной ямы — и вот не выдержал, рухнул в бездну. Девять месяцев страданий, девять месяцев борьбы, попыток обуздать свои желания — и он повержен за секунду, по щелчку пальцев, слабый и наслаждающийся своей слабостью.

Подходя к двери, занося руку для удара, Элендил думал, что собирается поговорить с Лейной, просто поговорить, ничего больше, но дверь открылась — и взгляд желтых глаз вытянул из него душу.

Этот запах — нагретый на солнце янтарь, эти волосы, рассыпанные по плечам, — лунный свет, эти губы, сладость которых он вспоминал каждый день. Как им сопротивляться? Как? Разве можно победить в битве с самим собой, если до безумия хочется упасть на колени и повержено склонить голову?

Зачем он пришел, что хотел сказать? Элендил не помнил. Дверь открылась — и он забыл про Воорнира, про Визарру, про ребенка в чреве своей жены. Забыл обо всем на свете. Мир сузился до крошечного клочка пространства, до дверного проема, по одну сторону которого застыл он, по другую — Лейна.

Как сильно он скучал! Словно не жил. Словно только сейчас проснулся, воскрес из мертвых.

То, что недавно казалось сложным, стало понятным и простым. Нет ничего легче, чем шагнуть навстречу друг другу, сцепиться в объятиях и упасть в черную пропасть вместе.

За миг до того, как их губы соприкоснулись, пальцы Лейны вплелись в его волосы, а ладони Элендила обхватили ее затылок. Они целовались, как одержимые, прямо в полутемном коридоре, там, где каждый мог их увидеть. Жались друг к другу с таким отчаянным, болезненным исступлением, словно верили: завтрашний день не наступит никогда.

Шаг. Один, второй. Лейна пятилась и увлекала за собой Элендила. Дверь захлопнулась. Где-то рядом разбилась о каменный пол задетая бедром ваза, разлетелась на множество стеклянных осколков, захрустевших под ногами любовников. А они продолжали идти, не размыкая объятий, не разрывая поцелуя, не замечая ничего вокруг.

Скрипнул матрас, принявший на себя тяжесть двух тел. Элендил навис над Лейной, но уже в следующую секунду она поменяла их местами, приятной тяжестью опустившись на его бедра. Оседлала, как жеребца, которого собиралась объездить.

Несколько секунд они смотрели друг на друга молча, словно удивляясь тому, что после долгой разлуки оказались в одной постели, а потом Лейна улыбнулась, лукаво, дразня, и потерлась промежностью о набухшую плоть Элендила. Стон-шипение сорвался с его губ.

Неужели они решатся на это? Сейчас? Столько времени не виделись, не говорили и теперь даже не обменяются ни словом?

Ну и в Бездну слова! В пропасть объяснения! Гори оно все огнем!

Слишком голодные, слишком нетерпеливые, жадные в своей страсти, они не нашли ни времени, ни сил для прелюдии. Даже разделись неполностью. Лейна приспустила на нем штаны, а он с трепетом отодвинул в сторону ткань ее белья. Пальцы нечаянно задели нежную плоть, сокровенное женское местечко, такое горячее, такое влажное. У него внизу тоже все горело, текло, подрагивало от желания. Оба они были такими мокрыми, что соединились с влажным смущающим звуком.

Наконец-то!

Запрокинув голову, Элендил со стоном впился пальцами в голые женские бедра, а Лейна сразу задала бешеный темп.

Не верилось, что они это делают. Что он это делает.

То, что происходило сейчас, ничем не напоминало его первую брачную ночь с Визаррой. Безумие. Дикая, яростная скачка, почти схватка. Опустошительный пожар.

На секунду в груди кольнуло чувством вины, но тут же все до единой мысли смело волной животного наслаждения. В этот раз ему не надо было думать, как ускорить оргазм, наоборот, он не знал, как сдержаться, как не кончить слишком быстро.

— Стой, подожди, — взмолился Элендил, вцепившись в талию Лейны и не давая любовнице двигаться. — Мне надо… надо… переждать. — Он ловил воздух пересохшими губами, красный, взмокший, дрожащий, как в лихорадке. — Пожалуйста, не… Иначе я…

Кивнув, Лейна опустилась на его член, соединила их плотно-плотно и начала медленно качать бедрами. Ее широкие зрачки, как трясина, затягивали в свою черную глубину.

Теперь их любовь была неторопливой, мягкой, томной и погружала в удовольствие, словно в теплую воду. Они больше не горели — плавились, постепенно врастая друг в друга невидимыми корнями, сплетаясь мыслями и чувствами.

Волосы Лейны, свесившись вперед, щекотали шею и грудь Элендила. Его коса расплелась, и длинные белые пряди разметались по подушке. Ему больше не казалось, что он падает. Теперь он летел, парил, окрыленный и невесомый. Душная тьма, что окружала его долгое время, рассеялась, и он увидел: нет ничего чище их отношений. Близость с Лейной не окунала его в грязь предательства — она исцеляла. От боли, от тоски, от беспредельного чувства безысходности.

Он тоже имел право на счастье!

Застонав, Лейна отцепила его руку от своего бедра и направила в то самое сокровенное место под складками юбки.

— Вот здесь, — она помогла Элендилу нащупать маленький бугорок плоти и показала, как доставить ей особое наслаждение.

Впервые он трогал и ласкал женщину между ног. Лейна двигала его пальцами, пока он не научился повторять ее движения, пока не запомнил, как надо тереть и с какой силой надавливать, чтобы сделать приятно.

Оргазм накрыл их обоих. И это было не то слабое, вымученное удовольствие, которое знал Элендил. Настоящий взрыв. Яркая, ослепительная вспышка. Маленькая сладкая смерть.

Никто из них и подумать не мог, что в этот самый момент, пока они наслаждались любовью в объятиях друг друга, у Визарры начались схватки.

* * *

Роды длились больше суток, и все это время Элендил и Малаггар провели под дверью спальни, где лежала их беременная жена.

— Слишком долго, — шептал дроу, не находя себе места от беспокойства. — А вдруг что-то пошло не так? Иначе почему она никак не родит?

Никто им ничего не говорил.

Туда-сюда постоянно сновали женщины. С тазами и тряпками, с флаконами зелий. Дверь открывалась и закрывалась, но за те секунды, что она была открыта, мужья успевали разглядеть лишь спины эльфиек, окруживших постель роженицы.

Что-то случилось. Возможно, ребенок застрял в родовых путях, возможно, решил появиться на свет ножками вперед, но явно не просто так в спальню Визарры набилась толпа целителей.

Впрочем, своими опасениями Элендил не делился: его собрат по несчастью и так балансировал на краю истерики. С тех пор как у жены начались схватки, Малаггар не ел, не пил, не спал и ни разу не присел. Все эти двадцать шесть часов он провел на ногах, нервно расхаживая из угла в угол.

Сначала было тихо. Кто-то притащил им из гостиной один стул на двоих, и потянулись тягостные часы ожидания, полные тревоги и чувства вины.

О духи, как низко он пал! Как противен самому себе! Достоин одного лишь презрения. Только последний подонок станет изменять жене в тот момент, когда она в муках производит на свет их дитя. Подобному нет оправдания.

Предатель. Распутник. Мерзавец самого гнусного толка.

После близости Лейна хотела ему что-то сказать, но новость о начавшихся родах заставила Эдендила сорваться с места.

Как быстро он бежал домой! Как ненавидел себя за слабость и подлость! Совесть мучила его так сильно, что хотелось признаться в своем преступлении и получить положенные изменнику пятьдесят ударов плетью. В те минуты он отчаянно жаждал физической боли. Очищающих страданий, которые помогли бы ему себя простить.

На волне раскаяния Элендил поклялся, что до конца своих дней станет заглаживать вину перед Визаррой и ребенком, что жизнь свою положит на алтарь их благополучия и ни разу не посмотрит в сторону другой женщины.

Поклялся и понял, что лжет, что не сможет сдержать слово, что так и будет барахтаться в грязи и падать на самое дно, презирая себя, но все равно предаваясь сладкому безумию. Страсть к Лейне отравила всю его кровь.

Элендил смирился с тем, что он негодяй.

С тех пор прошло двадцать шесть часов, и страх за жизнь Визарры полностью вытеснил угрызения совести.

Из-за двери доносились крики будущей матери, и от этих криков кровь стыла в жилах. Когда после долгих часов тишины Визарра закричала в первый раз, у Малаггара побледнело лицо и затряслись руки. Он кинулся в спальню к любимой, но его тут же грубо вытолкнули обратно в коридор.

— Что с ней? Как она? — скребся он в закрытую дверь, но никто не вышел, чтобы успокоить взволнованного мужа.

Их не замечали. Для всех этих женщин с тазами и тряпками они были пустым местом, словно вовсе не имели отношения к происходящему.

— Умоляю, ответьте, — просил Малаггар, хватая пробегающих мимо за руки.

На него только огрызались.

А Визарра продолжала кричать. Дико. Страшно. Так, что хотелось заткнуть уши или умереть.

— Ты бы поел, — вздохнул Элендил, мучаясь дурным предчувствием.

Малаггар поднял на него слепой, совершенно безумный взгляд.

— Визарра никогда не кричала от боли, — прошептал он. — Никогда. Однажды ее ранили, серьезно, пришлось шить наживую. Она терпела, стиснув зубы. Ни звука не издала, а сейчас…

Дверь неожиданно распахнулась, с силой ударившись о стену, и мимо них пробежала эльфийка с окровавленной простыней.

При виде этой окровавленной простыни Малаггар, застонав, сполз на пол.

У Элендила засосало под ложечкой.

Эти крики, двадцать шесть часов схваток, белая ткань, пропитанная кровью. Что, если?..

Нет.

Нет!

— Все будет хорошо, — сказал он Малаггару, скулящему от ужаса.

Эльфийка вернулась. На сей раз в ее руках поблескивала угрожающего вида конструкция из металла, похожая на щипцы.

— Что это? — Малаггар вцепился пальцами в свои волосы. — Зачем это?

Женщина не ответила — торопливо прошла рядом и исчезла за дверью.

— Все будет хорошо, — глухо повторил Элендил, начиная паниковать.

Воздух в мрачном коридоре, где они стояли, словно загустел, стал вязким и непригодным для дыхания. Темнота давила на плечи, пахла страхом и кровью. Было слышно, как за дверью суетятся целители, как они нервно переговариваются под стоны роженицы.

— Принести тебе поесть? — спросил Элендил. Пытаясь не сойти с ума, он черпал силу в заботе о ближнем. — Может, приляжешь ненадолго?

У него самого желудок сводило от голода. Как и Малаггар, все это время он не спал и не ел, но чувствовал, что не сомкнет глаз, пока ребенок не появится на свет, а от еды его просто вывернет.

— Спать? — заорал Малаггар. — Как я могу спать, если Визарра… А вдруг она…

Он не договорил. Страшное слово повисло в воздухе, непроизнесенным.

Сказать такое вслух не поворачивался язык. Суеверный ужас сковал немотой их уста, но жуткая мысль успела проникнуть в голову и поджечь разум: «Умрет. Многие женщины умирают в родах. А у Визарры была такая тяжелая беременность».

Они смотрели друг на друга и думали об одном и том же.

— Лейна! — внезапно закричал Малаггар.

Обернувшись, Элендил увидел, что к ним приближается младшая принцесса Гремвола.

— Лейна! — Малаггар на коленях подполз к Ее Высочеству и вцепился ей в юбку. — Прошу, умоляю, узнай, что с Визаррой. Нам ничего не говорят.

Лейна посмотрела на закрытую дверь, и в этот момент повисшую тишину прорезал громкий крик младенца.

Глава 25

— Девочка.

Отмытую, чистенькую малышку передали отцу, и при взгляде на эти нежные щечки, крохотные пальчики, пушок волос на макушке у Элендила защемило сердце.

— Девочка — это хорошо, — сказал Малаггар, целуя руки жены, без сил лежащей на мятых простынях.

— Наследница — это всегда хорошо, — согласилась Лейна, косясь на Элендила со странным выражением.

— Девочка — это хорошо, потому что она не будет страдать, — пояснил Малаггар. — За дочь можно быть спокойным. Она всегда будет свободной, всегда под защитой своего положения. А сын… Я бы не хотел сына.

Теперь они вдвоем смотрели на Элендила, вернее, на младенца, которого тот баюкал на руках. Лейна — с грустью, Малаггар — с завистью.

— Она очаровательна, — сказал принц и счастливо рассмеялся, когда малышка сжала в кулачке его палец.

Визарра с трудом перевернулась на бок, бледная, осунувшаяся, с глазами красными от лопнувших капилляров, и прохрипела:

— Вон отсюда все. Прочь. Прочь. Только вы двое останьтесь, — кивнула она мужьям. — Остальные проваливайте.

— Но Ваше Высочество, — возразила одна из целительниц, — мы должны убедиться, что с вами все в порядке. А вдруг начнется кровотечение?

— Я что, недостаточно ясно выразилась? — процедила новоиспеченная мать. — Убирайтесь! Все. И ты Лейна тоже.

Нехотя младшая принцесса направилась к выходу, за ней последовала процессия недовольных лекарей.

Когда воля Визарры была исполнена и все вышли за дверь, Малаггар протянул руки к ребенку.

— Дай. — На его губах расцвела мягкая улыбка. Взгляд, полный любви и нежности, был прикован к серому личику младенца. — Дай мне мою дочь.

— Твою… — У Элендила пересохло в горле.

Отец этого прекрасного создания не он? Визарра родила от Малаггара?

В груди, под ребрами, там, где совсем недавно плескалось теплое светлое чувство, разверзлась пустота. Вместо того чтобы отдать малышку отцу, Элендил еще крепче прижал к себе крохотный уютный комочек.

— Это правда? — он повернулся к жене.

— А чего ты ждал? — выплюнула она враждебно. — Что я задвину любимого мужа ради тебя? Особенно после того, как едва его не потеряла?

Крехтя, она села на постели. Взмокшие волосы прилипли к вискам, грязными сосульками свесились на лицо. Белая ткань рубашки обтянула большой круглый живот, все еще казавшийся беременным.

— На такую пытку можно пойти только ради любимого. И только один раз. Это самое страшное, самое мучительное, что было в моей жизни, — она попыталась подняться на ноги.

— Визарра, нет, — кинулся к ней Малаггар. — Целители сказали лежать.

— Я сама решу, что мне делать.

— Ты же упадешь! — забеспокоился Элендил.

— Значит, помогите мне, а то кудахчите тут, словно куры.

На ноги получилось встать только с третьей попытки, но даже тогда пришлось опереться на изголовье кровати. Колени Визарры тряслись. Стараясь удержать равновесие, принцесса напрягала все силы и до хруста сжимала зубы.

Со вздохом сожаления Элендил передал сверток с ребенком Малаггару и подставил жене плечо.

— Хочешь, чтобы мы сменили простыню?

Он взглянул на постель — неопрятный ком грязных тряпок со следами крови. В крови была и рубашка молодой матери.

— Или тебе нужно переодеться? Позвать служанку?

— К Рахну все это! — мотнула головой Визарра. — Надо спешить, пока королева не изъявила желания взглянуть на внучку.

Она сделала неуверенный шаг вперед и едва не упала — в последний момент Элендил успел ее подхватить.

— Что ты задумала? Куда ты пойдешь в таком состоянии?

— Куда надо, туда и пойду, а вы меня поведете.

Потными пальцами она вцепилась в предплечье старшего мужа и кивнула в сторону двери.

— Давай, не стой столбом. Помоги мне.

Растерянный Элендил обнял ее за талию, и они мелкими шажками, медленно-медленно, то и дело прерываясь на отдых, двинулись к выходу в коридор. Малаггар последовал за ними, укачивая на руках спящего младенца.

Да что происходит? Куда понадобилось Визарре? Она же только-только родила и с трудом держится на ногах. И причем здесь королева?

Переступая порог спальни, Визарра болезненно зашипела.

— Как же невыносимо чувствовать себя развалиной. И она думает, что я смогу родить еще двоих детей? Еще двоих! Безумие! Я едва не сдохла. Девять месяцев настоящей пытки и потом еще сутки чистого кошмара. Ты не представляешь, что у меня между ног. Там все в мясо, все в кровавые лоскуты.

Краска ударила в лицо Элендила. От неловкости принц закашлялся.

— Тем более надо вернуться в кровать, — тронул ее за плечо Малаггар. — Сменим постельное белье, принесем тебе чистую одежду, позовем целителей. Наверняка у них найдутся нужные зелья. Закажем на кухне что-нибудь вкусненькое для тебя. — Он опустил взгляд на дочь и не удержался от улыбки. — Чего бы ты хотела?

— Чтобы ты заткнулся, — Визарра тяжело опиралась на руку Элендила, — и не злил меня.

Пока они шли по темным коридорам Гремвола, принц все пытался осмыслить случившееся. Девять месяцев он думал, что станет отцом, затем взял новорожденную кроху на руки и почувствовал единение с ней, и вдруг оказалось, что все — ложь, что почти год его обманывали, и теперь они идут непонятно куда и непонятно зачем, при этом Визарра выглядит безумным призраком, вернувшимся с того света.

К чему такая спешка?

Элендил оглянулся через плечо на Малаггара и почувствовал укол зависти при виде его счастливого лица. Наверное, он должен был испытать облегчение: не его ребенка Визарра рожала, пока он изменял ей с другой женщиной. Это обстоятельство делало его подлый поступок чуть менее гнусным. Ненамного, но все же… Однако облегчение так и не пришло. Элендил вспоминал, как сопел на его груди милый беззащитный комочек, как маленькая ручка высунулась из пеленки и схватила его за палец. Вспоминал и чувствовал легкую грусть.

Впереди скрипнула, открываясь, дверь. Из синего сумрака на Элендила уставились слепые каменные глаза. Четыре пары пустых круглых глаз. Храм. Визарра привела их в храм Черной вдовы.

В воздухе, испуская таинственное дрожащее мерцание, летали уже знакомые светлячки. За лапками-колоннами под брюхом статуи огромной паучихи одна из жриц проводила какой-то обряд. Элендил не сразу признал в женщине Чарриду, сестру Визарры, среднюю дочь королевы Гремвола.

— Аддира! — из последних сил закричала супруга и обмякла в его объятиях, начав сползать на каменный пол. Элендилу пришлось крепче прижать ее к своей груди. В конце концов он закинул руку Визарры себе на плечо и повел жену навстречу родственнице.

— Что случилось? — воскликнула Чаррида-Аддира, заметив, в каком состоянии сестра. Растрепанная, в белой ночной сорочке с пятнами крови в районе паха Визарра напоминала привидение. — Ты же только родила и должна лежать в кровати. Отдыхать и набираться сил.

— У меня достаточно сил, — вопреки своим словам, Визарра пошатнулась и, чтобы не упасть, крепко вцепилась свободной рукой в ткань рубашки на груди Элендила. — Надо поговорить. Срочно. — Она скосила взгляд на своего помощника, служившего ей опорой, и добавила: — Наедине.

Что за тайны?

С предельной осторожностью Элендил передал жену ее сестре, и вместе эльфийки отошли в тень одной из каменных паучьих лап.

Теперь там они оживленно спорили. То и дело до Элендила долетали сердитые и возмущенные возгласы Аддиры:

— Нет, нельзя! Что ты удумала? Представляешь, какие могут быть последствия!

— Ты обязана мне помочь, — говорила Визарра тихо, но настойчиво. — Ради нашей дружбы. Пожалуйста. Посмотри на меня. Посмотри! Еще раз через такое я пройти не смогу.

Ребенок на руках Малаггара захныкал, и молодой папаша с выражением паники на лице принялся усиленно его укачивать — явно боялся, что дочь разорется и он не сможет ее успокоить.

Гулкое эхо в храме подхватывало любой звук, малейший шорох, и плач младенца в царящей под куполом величественной тишине казался оглушительным.

Визарра повернула голову и грозно ткнула в сторону мужа пальцем, мол, справляйся как знаешь, но чтобы было тихо. Малаггар кивнул и начал еще активнее убаюкивать дочь. Теперь он не просто качал ее туда-сюда на руках, словно в колыбели, а приседал и даже бесшумно подпрыгивал.

— Знаешь, что происходит? — Элендил кивнул на Аддиру, которая в эту самую минуту помогала Визарре устроиться на широком каменном алтаре под брюхом богини.

— Догадываюсь, — ответил Малаггар, нахмурившись.

Одну за другой Аддира зажигала свечи, и те оставались парить в воздухе, когда она выпускала их восковые тела из рук. Покончив со свечами, она достала из ниши в алтаре кинжал с изогнутым лезвием и занесла над сестрой.

— Стой! — испуганно закричал Элендил и дернулся вперед, к супруге, распростертой на большом ритуальном камне, но Малаггар удержал его за плечо.

— Не надо. Не мешай им.

Что ж, раз даже Малаггар не боится за здоровье и жизнь жены, значит, ничего опасного не происходит. Элендил глубоко вздохнул и продолжил наблюдать за обрядом.

Кончик острого лезвия уперся Визарре в грудь, и с губ Аддиры полилась тягучая песня-заклинание. Сотни голубых светлячков — тех, что были в храме, мерцали на его стенах и кружились в воздухе, — постепенно сгрудились вокруг алтаря, закрыли его от глаз живым сверкающим коконом.

Мужья больше не видели ни Визарру, ни Аддиру и могли лишь догадываться, что происходит за ширмой из роя светящихся насекомых.

А песня все лилась, громкая, заунывная. Эхо подхватывало слова, повторяя на разный лад.

— Может, объяснишь, что здесь творится? — повернулся Элендил к Малаггару, а тут вдруг усмехнулся весело и в то же время нервно:

— Что творится? А то, что в эту самую минуту мы с тобой становимся вдовцами. Да не дергайся так, — поспешил он добавить, заметив, как собеседник изменился в лице. — Визарра сейчас проходит тот же самый обряд, что и ее сестра. Обряд умерщвления и воскрешения.

Элендил вскинул брови:

— Хочет стать жрицей?

— Что? — не понял Малаггар. — С чего ты взял? Ритуал посвящения в жрицы совсем другой. Просто его проводят после этого обряда. — Укачивая ребенка, он посмотрел в сторону кокона из голубых светлячков. — Когда все закончится, Визарра будет считаться мертвой и, как Аддира, воскреснет под новым именем. Она уже не будет нашей женой. Не будет она и наследницей Гремвола. Официально она родится завтра и станет третьей младшей дочерью королевы.

Не будет их женой…

Сердце, как кулак, ударило изнутри по ребрам.

От понимания подкосились ноги, загудело в ушах.

Визарра отказалась от трона. Нашла-таки способ развестись с нежеланным мужем.

Он свободен!

Еще нет, но уже скоро будет.

Он больше не муж Визарры — он ее… вдовец. Стал вдовцом при живой жене. Невероятно! Это какое-то безумие. Самая бредовая и чудесная новость на свете! Ну и традиции у этих дроу!

Не верилось.

От облегчения, от роя налетевших мыслей закружилась голова.

Какая его теперь ждет судьба? Как поступают в Гремволе с вдовцами? Они имеют право жениться?

А что будет с мирным договором, по которому наследница Сквозных гор обязана родить ему двух разнополых детей?

Визарра теперь младшая дочь королевы.

А старшая, стало быть… Лейна!

Глава 26

Королева была в бешенстве. В неистовой, неукротимой ярости. Она рвала и метала, орала так, что сотрясались стены, но делала это под куполом тишины, чтобы лишняя информация не просочилась наружу и не достигла посторонних ушей.

— Как ты могла так поступить с нашим Домом, Визарра! Как?

— Теперь мое имя — Аррази, и у меня для тебя, матушка, встречный вопрос. Это как ты могла поступить со мной, своей дочерью, настолько подло? Превратить меня, воительницу, в жалкую племенную кобылу. Такую участь ты мне уготовила? Рожать всю жизнь, пока не сдохну.

— Ты стала бы королевой. Ты же с детства мечтала править Гремволом.

Визарра расхохоталась. Коротко и зло.

— Я? Мечтала править? Все, что мне было нужно, — один любимый муж и спокойная жизнь. Один муж! Один! А не десять навязанных мужиков, от которых меня воротит. Я хотела любить и быть любимой.

Раздались шаги.

— Я была лучшего мнения о своей старшей дочери, — в голосе королевы сквозило презрение.

— А я была лучшего мнения о своей матери, — парировала Визарра. — Ты же не собиралась отдавать мне власть, как того требовали законы. Признай. В свой срок ты бы притворилась, что отошла от дел, но в действительности… В действительности ты бы продолжала править Гремволом из-за моей спины. Я стала бы твоей марионеткой, ослабленной бесконечными беременностями и родами.

— Не говори глупостей. Тебе надо было родить всего двоих детей. От твоего бестолкового Магуа…

— Малаггара!

— От своего Малаггара могла бы и не рожать.

— А я только от него и хотела.

— Власть — в первую очередь ответственность. Королевы делают то, что должны, а не то, что хотят.

— Вот пусть Лейна теперь и делает.

Услышав имя возлюбленной, Элендил вздрогнул. Вдвоем с Малаггаром они дружно прильнули к закрытой двери и жадно ловили каждое слово королевы. Благо, купол тишины, созданный правительницей Сквозных гор, захватил часть соседней комнаты, в которой они прятались, пережидая бурю.

— Тем более Лейна явно не против прибрать к рукам этого бледного, — добавила Визарра. — Она приходила ко мне, когда я была беременна. Наглости ей, конечно, не занимать. Приперлась утром, когда после завтрака меня выворачивало в таз, и попросила разрешения переспать с моим мужем. — Принцесса рассмеялась, то ли негодующая, то ли восхищенная. — Я была в таком шоке, что согласилась. Пусть теперь от него рожает. Хоть двоих, хоть десятерых. От моего вдовца.

Так вот, о чем хотела поговорить Лейна! Никакой измены не было. Занимаясь любовью, они ничем не рисковали и никого не предавали. Визарра знала об их отношениях и не возражала.

— Тебе прекрасно известно, в чем проблема с Лейной, — вздохнула королева, разом сникнув.

Элендил напрягся, плотнее прижавшись ухом к двери.

Проблема? Какая еще проблема?

— Да брось, — отмахнулась Визарра. — Из нее получится отличная правительница. Лейна хоть и слабая, зато умная. И хитрая. А еще она всегда этого хотела. Думаешь, я не видела, как она мне завидует? У нее амбиции выше гор.

Королева снова протяжно вздохнула.

— Наказать бы тебя. Но нельзя ослаблять наш Дом в такой опасный момент. Через две недели состоится церемония передачи власти, а пока Лейну объявят моей наследницей.

Когда Ее Величество ушла, Малаггар уединился с Визаррой в спальне, а Элендил отдался течению мыслей, одновременно радостных и тревожных.

Его отдадут Лейне как старшей дочери? Они поженятся? Он ведь правильно понял? Вдовцы имеют право снова завести семью — Элендил это уже знал, потому что Малаггар и Визарра провели свадебный обряд в тот же день, как принцесса воскресла под новым именем.

О духи, Лейна будет его! Его женой. Не любовницей — официальной супругой. Они смогут целоваться и любить друг друга сколько угодно, не боясь, что их разлучат. Им не надо будет чье-то разрешение, чтобы проводить время вместе. Он получил больше, что смел когда-либо надеяться. О таком он даже не мечтал. Думал, его жизнь кончена, что остаток своих дней придется провести в одиночестве и унынии. И вдруг чудо! Подарок богов.

Восторг, чистый восторг наполнил грудь Элендила. За спиной словно распустились крылья.

У него будет любимая женщина и дети от этой любимой женщины. Сын и дочка. Свой собственный милый сопящий сверток.

Все складывалось так удачно, что в глубине души засел червячок сомнения, заронилось маленькое зернышко тревоги. Когда ты безгранично счастлив, становится страшно, что это счастье разрушат, что его отнимут, что твое нынешнее благополучие — временное явление и светлая полоса вскоре закончится.

Нет-нет, все наоборот! Светлая полоса в его жизни только началась: черная — затянулась и наконец-то сменилась белой. Настало время быть счастливым, просто он так привык к страданиям, что сейчас не мог расслабиться и все время ждал удара в спину.

Все будет хорошо. Теперь все обязательно наладится.

Спустя пару часов в комнату, где он предавался мыслям, постучали слуги, низшие дроу. Они пришли за ним по приказу королевы. Элендил считался вдовцом Визарры, но для Аррази, нового воплощения его умершей супруги, был чужим мужчиной, а значит, и жить в ее доме не имел права. Ему выделили другие покои. Те, в которых почти год назад его поселили по приезду в Гремвол. Теперь Элендил в них вернулся.

Его жизнь уже начала меняться, и эти перемены радовали. С Визаррой и Малаггаром принц простился без сожаления. Обосновавшись в своих новых комнатах, он стал ждать Лейну. С волнением. С предвкушением. С замиранием сердца. Он знал, что она придет. И вечером в дверь его спальни действительно постучали.

Подорвавшись с постели, на которой сидел, Элендил бросился открывать долгожданной гостье. Каким же было его разочарование, когда на пороге за дверью обнаружился Малаггар. Дроу был не один — с ребенком. Малышка на его руках, завернутая в несколько слоев ткани, истошно орала из своего мягкого кокона. У молодого папаши дергался глаз.

— Я не знаю, что делать, — сказал Малаггар, бесцеремонно отодвинув Элендила с дороги и войдя в комнату. — Она кричит уже час не переставая. Визарра пошла спать и сказала мне самому разбираться с дочерью. А я не могу ее успокоить.

— Наверное, она чего-то хочет, — предположил Элендил, затворяя за гостем дверь. В младенцах и их желаниях он особо не разбирался.

— Мне кажется, — прошептал Малаггар усталым тоном, — что она хочет орать. Именно этого она и хочет. Орать и сводить меня с ума.

— Ерунда, — Элендил откинул краешек пеленки и заглянул в сморщенное от крика личико маленькой сирены. — Дети в таком возрасте не плачут просто так. Их что-то беспокоит.

— Я уже ходил к целителям. Они осмотрели Тьерру и сказали, что с ней все в порядке.

— Может, она мокрая?

— Да не мокрая. Я проверил. Пеленки были сухие, но я их на всякий случай все равно сменил.

— Зачем ты менял пеленки, если они сухие?

Малаггар пожал плечами:

— Ну а вдруг сработало бы.

Малышка в коконе пеленок продолжала орать, открывая беззубый ротик. На мощных руках отца она выглядела совсем крошечной. Пытаясь успокоить безутешную дочь, этот суровый широкоплечий гигант, лучший воин и охотник Гремвола, корчил смешные рожицы и пританцовывал на месте. Наблюдая за ним, Элендил улыбался от умиления. Уж очень забавно выглядел Малаггар в роли заботливого папочки.

— Если она не мокрая и у нее ничего не болит, остается один вариант, — сказал принц.

— Какой?

— Кроха голодна.

— Да нет, Визарра ее покормила, перед тем как отдать мне. Хотя… — Малаггар скривился. — Проклятие!

— Что?

Приседая и качая дочку, дроу с убитым видом вздохнул.

— Она срыгнула. Я взял ее на руки, и она сразу буэ-э-э, — он издал характерный звук. — Прямо на меня, сразу же. Решила поделиться с папой маминым молоком. Щедрая девочка.

— Ну, значит, иди к Визарре и попроси покормить ее снова.

У Малаггара на лице проступило выражение ужаса.

— Нет. Нет-нет-нет-нет-нет. Я не могу.

— Почему?

— Я ее боюсь, — поделился дроу доверительным шепотом. — Визарру. Она в последнее время не в духе. Ее Величество запретила ей брать помощниц. В наказание. Сказала, мол, родила от непонятно кого — справляйся самостоятельно. Так что наша мамочка теперь монстр. Да, малышка, — принялся он сюсюкаться с хнычущей крохой. — Мамочка злится. Мамочку нельзя беспокоить, а то она скрутит папочку в бараний рог.

Элендил покачал головой:

— Задобри ее.

— Как? Постельные утехи под запретом, пока все не заживет.

От подобных откровений густой румянец растекся по щекам принца. Никак не получалось привыкнуть к беспардонности темных эльфов.

— Я имел в виду… Подари ей что-нибудь. Что она любит?

— Клубника! — просиял Малаггар. — Точно! Я слышал вчера из Крохена в Гремвол доставили партию клубники. Визарра ее обожает. Принесу ей клубнику. И вино. Да, вино, красное, полусладкое, хорошей выдержки.

И довольный, он кинулся к выходу, прижимая к груди вопящий сверток. Элендил пошел за ним, чтобы закрыть дверь, и на пороге столкнулся с Лейной.

— Куда так спешит Малаггар? — спросила она, окинув принца столь жарким взглядом, что по телу пронесся табун мурашек.

— За клубникой для Визарры. И за вином. Хочет ее задобрить.

— Боюсь, моя сестра разобьет бутылку о его бестолковую черепушку, — усмехнулась Лейна. — Кормящим матерям нельзя ни клубнику, ни алкоголь. Ты не знал?

Элендил мотнул головой, чувствуя, как немеет от красоты принцессы, как все внутри сжимается в предвкушении будущей близости, а в паху твердеет от прилившей крови. Под откровенным взглядом любимой женщины он словно лишился кожи, превратился в сплошной оголенный нерв.

Перестав улыбаться, Лейна прижала его к стене. Накинулась резко, напористо, жадно, без тени игривости. Впервые Элендил увидел, какой властной может быть темная эльфийка. Он слышал, что женщины-дроу привыкли без раздумий брать все, что хотят, и почувствовал себя желанным трофеем, добычей голодной хищницы. Прямо сейчас его собирались присвоить, заклеймить, сделать своим.

Он не ожидал, что Лейна, хрупкая, нежная Лейна, способна на такую страсть, на такую ненасытную алчность. Что она тоже может быть подавляющей.

Физически более сильный Элендил легко мог ее оттолкнуть, перехватить инициативу, однако покорно замер, придавленный к стене желанным телом. Осознанно и добровольно он отдал Лейне полную власть над собой.

И это оказалось на удивление сладко — подчиняться женщине, которую любишь.

Укус в шею. Сладкая боль вперемешку с удовольствием. Возбуждение, рвущее штаны в клочья. Хриплые мольбы о снисхождении.

— Пожалуйста, пожалуйста.

Проворные пальцы уверенно легли на ширинку и сквозь плотную ткань стиснули вставший член.

Лейна касалась Элендила так, словно тот принадлежит ей, словно она его единственная полноправная хозяйка. Хозяйка его тела и каждой части этого тела. Хватка принцессы была почти болезненной и до безумия приятной. Лейна сжимала его между ног, в самом уязвимом, самом интимном месте, и от удовольствия, от сумасшедшего наслаждения Элендила трясло. Это была даже не дрожь — сладостные конвульсии. Чистый экстаз.

Они не разделись, не соприкоснулись обнаженной кожей, а глаза уже закатывались от блаженства, колени подгибались, и хотелось сползти по стене на пол, настолько сложно было держаться на ногах.

— Распусти волосы, — попросила Лейна и сама коснулась основания низкого хвоста.

Сегодня впервые за неделю Элендил не стал заплетать косу, а просто собрал волосы лентой, и теперь от легкого движения чужой ладони волосы рассыпались по плечам.

— Мой. Теперь ты мой. Мой, — повторяла и повторяла Лейна, запуская руку ему в штаны, обхватывая пальцами горячий, текущий член и принимаясь яростно водить кулаком по стволу.

— Твой, — вторил ей Элендил. — Твой. Наконец-то твой.

В горле пересохло от стонов. В какой-то момент наслаждение стало нестерпимым, и в чувственном безумии Элендил дважды ударился затылком о стену. Лейна брала его у двери. Рукой. Выдаивала из него удовольствие. Все, до последней капли.

Глава 27

Я влюбилась. В чужеземца, в бледного принца, в бывшего мужа моей сестры. Влюбилась в его сладкие стоны, полные мольбы и муки, в его беззащитно подставленное белое горло, в которое с наслаждением впивалась зубами, в глаза цвета подземного озера, в покорность, но не врожденную, как у наших мужчин, а пробудившуюся от желания принадлежать любимой женщине, мне одной и никому больше.

Владея этим мужчиной, я ощущала себя на вершине мира. Словно одержала самую упоительную победу в жизни, словно после долгой осады взяла неприступную крепость.

Ласкать Элена было наслаждением. Его отзывчивость заставляла трепетать. От того, как чувственно он реагировал на каждое прикосновение, сжималось сердце. Мой. Такой доступный, открытый, целиком и полностью отдавшийся моим рукам. Вернее, одной руке.

Его член, длинный, крепкий, с широкой округлой головкой, обильно текущей влагой, был идеальным. Его хотелось трогать, его хотелось принять в себя.

Светлые изящные брови, сейчас сведенные к переносице, тоже были идеальны. Как и тонкие прикрытые веки, как и длинные, трепещущие ресницы. Он весь — весь! — был совершенством.

Я вдруг поймала себя на желании его сожрать. Наверное, поэтому украсила синяками и укусами всю белую шею. Досталось даже ключицам.

Нам следовало переместиться на кровать — место, более подходящее для любовных утех, но остановиться, прерваться даже на секунду было выше моих сил. Я ласкала Элена у стены, прямо рядом с закрытой дверью, пока не почувствовала липкую теплую влагу на ладони, пока обоняния не коснулся острый мускусный запах.

Да, вот так, содрогайся от моих прикосновений, хрипи, рыдай от удовольствия, лети к звездам.

Когда я отстранилась, Элендил сполз по стене на пол и запрокинул голову, пытаясь отдышаться. Он все еще был в штанах. На ткани в районе паха темнело мокрое пятно. Моя рука была испачкана его семенем, и, повинуясь страстному желанию, я поднесла пальцы к губам и облизала их, пробуя это семя на вкус.

— Теперь твоя очередь, — шепнула я Элену, — отправить меня в полет.

Не знаю, о чем он думал. Я ждала его на постели, раздвинув ноги и опершись локтями на матрас, и следила за тем, как Элен медленно движется в мою сторону. Когда он приблизился, когда навис надо мной, растрепанный, красный, с горящими глазами, я мягко надавила на его плечо.

Вниз, любимый, вниз. Вот так. Чтобы твое лицо, твое красивое, залитое румянцем лицо оказалось напротив моего паха.

Да, он ожидал другого. Совершенно иной близости. Но мне хотелось этого. Хотелось научить Элена всему, получить удовольствие от его языка и губ, не знавших прежде столь порочной ласки.

Сначала Элендил смущался. Нет, сначала он не понимал, о чем именно его просят. Повинуясь моей руке, он послушно сполз вниз и взглянул на меня с беззащитным и доверчивым выражением, от которого защемило сердце. Его лицо находилось у меня между ног. Опустив голову, Элен мог прижаться ртом к моему лону — всего лишь опустив голову — так близко были его губы к средоточию женского удовольствия.

С нежной улыбкой я погладила любимого по алеющей щеке.

— Оближи меня.

Он не понял, невинный ягненок, — прихватил губами мои пальцы. Тогда с намеком я отодвинула в сторону ткань своего белья, обнажив влажную жаждущую плоть.

— Здесь.

Кадык на горле Элена дернулся. Румянец на щеках разгорелся ярче и перекинулся на шею. Взгляд опустился туда, когда указывали мои пальцы, и тут же метнулся вверх, обратно к моему лицу.

— Все хорошо, — заверила я, заметив сомнения любовника.

Похоже, моя просьба его шокировала, но спустя несколько секунд, еще раз нервно сглотнув, Элендил наклонился к моей промежности и осторожно, неуверенно, самым кончиком языка коснулся складок.

От этого аккуратного прикосновения, короткого, едва ощутимого, меня выгнуло и подбросило на постели. Сама мысль о том, что мы делаем, наполнила возбуждением до краев.

Удобнее устроившись у меня между ног, Элендил снова, теперь уже более смело, прошелся языком вдоль влажной расщелины, а после поднял на меня робкий взгляд. Будто спросил: «Так? Я все делаю правильно?»

Все правильно. Все настолько правильно, что от удовольствия хочется разрыдаться.

Дождавшись кивка, Элен прижался губами и носом к моей промежности и… вспомнил, о чем я учила его в прошлый раз. Вспомнил о сладкой волшебной точке между ног женщины, о крохотном узелке нервов, который во время нашей первой близости я учила его массировать. На этот раз Элендил прикасался к бугорку не пальцами — языком, но так как надо: неторопливыми круговыми движениями. Томно, неспешно он ласкал меня с закрытыми глазами и, кажется, тоже наслаждался происходящим.

— Хорошо? Тебе хорошо? — оторвался Элендил от своего занятия и посмотрел на меня, облизав губы.

Он был таким трогательным в этой своей невинности, в искреннем желании сделать мне приятно, что с каждой секундой я влюблялась в него все сильнее.

— Не хорошо — сказочно.

Улыбнувшись, Элендил покраснел и опустил взгляд. Снова робко задвигал языком. Пожалуй, большее удовольствие я получала от его вида, а не от его неумелой ласки.

Руки сами собой легли на качающийся затылок принца, пальцы зарылись в белоснежные волосы, и я задвигала бедрами навстречу неопытному, но старательному рту.

Элен снова был возбужден. Из-под прикрытых век я наблюдала за тем, как он безотчетно трется о матрас вставшим членом. Теперь, вылизывая меня, он издавал довольные мурчащие звуки, тоже, кажется, неосознанно.

«Ему нравится», — эта мысль толкнула меня за край.

Глава 28

Как же быстро бежало время! Стремительно, неумолимо оно приближало их к церемонии передачи власти. Не успел Элендил оглянуться — пролетела неделя. Моргнул — и уже вторая подходила к концу.

За эти четырнадцать дней старший принц Халлагор, бывший наследник Лесонвилля, узнал, что такое до безумия быть влюбленным и всецело растворяться в объекте своего желания. Днем и ночью, утром и вечером он думал о Лейне. Каждую свободную минуту они проводили в объятиях друг друга. Засыпали вместе, просыпались сплетенными в тесный клубок, а потом с упоением занимались любовью.

Лейна научила жениха множеству неприличных вещей. Извращенных, разнузданных, откровенных. На такие ласки он никогда бы не согласился, будь на месте Лейны ее сестра. Да кто угодно! Любая другая женщина. Но с Лейной, что бы они ни делали, все казалось естественным и прекрасным.

За две недели помолвки они успели перепробовать десятки поз, обладали друг другом во всех укромных уголках Гремвола. Во время прогулок по обширному лабиринту пещер Лейна любила зажимать жениха в каком-нибудь темном пустынном месте и доводить рукой до оргазма. Оргазма такого яркого, что Элендил потом с трудом держался на ногах.

Несколько раз они возвращались к светящемуся озеру в лазурном гроте и наслаждались страстью в воде. Выходили на поверхность, покидали горы и полночи бродили под звездами, взявшись за руки. В вечерних сумерках рыбачили на берегу реки. Это были две недели безмятежности, чистого, ничем не омраченного счастья.

А потом был день свадьбы. Лейна в традиционном черном платье до пят. Элендил в белой рубахе с красной вышивкой на манжетах. Год назад он точно так же стоял у алтаря под заунывные песнопения жриц, но чувствовал себя глубоко несчастным, опустошенным, потерянным. Сейчас хотелось улыбаться во весь рот, смотреть на свою прекрасную невесту во все глаза, наслаждаться каждой минутой этого важного события.

Так странно. В Гремволе разводы были под запретом, но он снова женился. Второй раз за год! При этом его бывшая супруга наблюдала за церемонией, и все вокруг притворялись, что Визарра и Элендил не были вместе, что это вообще не Визарра, а некая Аррази, совершенно другая эльфийка.

О нравы! О законы! Никогда ему не понять этих дроу.

Когда Лейна взяла в руки ритуальный кинжал, чтобы окропить алтарь кровью, Элендил попросил ее сделать порез глубоким, таким, чтобы остался шрам, чтобы кровь текла рекой и скрепила их союз намертво. Отчего-то казалось: чем больше крови прольется, тем охотнее Великая Паучиха благословит их брак. Но на его просьбу невеста мягко улыбнулась и постаралась причинить любимому как можно меньше боли.

* * *

— Ты какая-то напряженная. О чем думаешь?

Они лежали в постели после первой брачной ночи, потные, измотанные, и Лейна отрешенно чертила пальцем узоры на обнаженной груди Элендила.

— Завтра коронация, — шепнула принцесса, удобнее устроившись на его плече.

— Волнуешься?

Хрупкое нагое тело молодой жены еще сильнее напряглось в его объятиях.

— Боюсь не справиться.

— Все будет хорошо, — он ободряюще поцеловал ее в макушку. — Даже Визарра сказала, что ты умная и хитрая.

— Возможно, этого недостаточно. Недостаточно быть умной и хитрой, — она поджала губы и словно окаменела. — Знаешь, это ведь не Аррази мечтала править. Я. Это я с детства хотела стать королевой Гремвола. Но чувствовала себя слишком слабой. Чужой. Всю жизнь чувствовала себя здесь чужой.

— Не такой как все?

— Да! Как будто для меня тут нет места. Иногда даже думала, а не сбежать ли? Поискать свое место где-нибудь еще, раз уж в Гремволе некуда себя приткнуть.

Она приподняла голову с его плеча и вдруг сказала очень тихо, очень серьезно, нехорошим таким мрачным тоном, от которого засосало под ложечкой:

— Аррази уже собрала вещи. Королева на всякий случай приказала подготовить ездовых драконов. И не зря. Теперь я это знаю точно: не зря. Но для тебя ничего не изменится. Почти ничего.

Нежным, каким-то болезненным жестом Лейна провела пальцем по нижней губе супруга.

Он не понимал. Ничего не понимал. Ни слова из ее речи, пропитанной тоской и горечью.

Утром в зал церемоний набилась толпа народа. Не считая рыночной площади, это была самая просторная пещера в Гремволе. Потолок здесь был десять метров, его удерживали толстые колонны, вырезанные в скале. Весь каменный свод покрывали знакомые светлячки, они облепляли его так плотно, что казалось, потолка нет, а вверху над головой — мерцающее голубое облако.

Представители знатных Домов толпились вдоль стен, центр же пещеры был свободен и неприятно напоминал Элендилу арену. Когда Лейна в традиционных кожаных доспехах королевы вошла в зал, шум, стоявший под куполом, стих. Воцарилась тишина, наполненная звуком дыхания.

Взгляды собравшихся устремились к принцессе, прикипели к ее одинокой фигуре посреди пустого пространства. Волосы Лейны были собраны на затылке в тугой пучок, и Элендил видел, как нервно бьется на виске жены вспухшая вена. Видел капельки пота, выступившие над ее верхней губой, то, как тяжело вздымается грудь, защищенная кольчугой.

— Может, обойдется, — услышал он за спиной взволнованный голос Визарры и понял, что воздух настолько пропитан напряжением, что почти потрескивает. Все словно замерли в ожидании чего-то, в предчувствии надвигающейся грозы.

Лейна стояла неподвижно, гордо подняв голову, но ее взгляд тревожно метался по сторонам.

— Вроде все идет нормально, — заметил Малаггар, — по крайней мере, пока.

Действующая королева Гремвола направилась к дочери с диадемой в руках.

И вдруг из толпы взрывом в тишине раздался громкий, подхваченный эхом крик:

— Тейтху!

Услышав его, Лейна вздрогнула. Лицо Ее Величества Ильфриды на секунду исказила гримаса. Позади Элендила испуганно вздохнул Малаггар, а Визарра выругалась сквозь зубы.

— Тейтху! — поддержали в другом конце помещения.

И вот уже отовсюду доносилось требовательное, непреклонное:

— Тейтху! Тейтху! Тейтху!

Что все это значит?

Судя по тому, как с силой стиснула кулаки Лейна, как поджала губы, ничего хорошего.

— О Великая, — в ужасе прошептала за спиной его бывшая жена. — Как они посмели? Подумать не могла, что кто-нибудь решится.

— Что такое Тейтху? — обернулся к ней Элендил, и Визарра скривилась в страдальческом выражении. Малаггар рядом с ней крепче прижал к груди спящую малышку, словно защищая от невидимых врагов.

— Я правда была уверена, что они ее примут, — Визарра словно оправдывалась. — Наш Дом правил тысячелетиями. И бабка, и мать безжалостно расправлялись с заговорщиками. Как они не испугались бросить вызов?

У Элендила нутро сводило от страха. Он хотел, чтобы Визарра четко и коротко ответила на вопрос. Вместо этого она лепетала что-то невнятное, и от ее пространных рассуждений паника в душе только нарастала.

— Что. Такое. Тейтху?

Ропот, поднявшийся в зале, напоминал шум гигантской губительной волны, несущейся с океана на берег, жужжание не одного разъяренного роя пчел. И тонкая фигура Лейны одиноко стояла на пути этой волны, этого роя.

— Тейтху! Тейтху! — все громче скандировала толпа. Дроу словно подзадоривали друг друга. Каждый старался перекричать соседа. Стучали ноги, взлетали вверх руки, сжатые в кулаки. — Тейтху! Тейтху!

Ради духов, объясните, что происходит?

— Лейну не приняли, — сказал Малаггар, целуя в макушку дочь. — Решили, что она недостойна быть королевой.

Тугой узел в животе сжался еще сильнее.

— И что теперь? Что это означает?

— Вызов, — на этот раз ему ответила Визарра. Ее лицо ходило ходуном: мышцы дергались в нервном тике — на скулах, под веками, в районе челюсти. — Будет поединок. Победительница станет новой королевой Гремвола. У Лейны нет шансов, — она обреченно прикрыла глаза. — Я виновата. Должна была думать о долге, а не о своих желаниях. Теперь наш Дом падет, Лейна… — судорожный вздох вырвался из ее груди. — Мне бы они вызов не бросили, а ей… Она слишком слабая. Слишком легкая добыча. Сильные Дома почувствовали: это их шанс захватить власть.

Окаменевший Элендил перевел взгляд на жену. В черных кожаных доспехах, с собранными волосами, стоящая в центре пустого круга, словно посреди арены, Лейна казалась еще более хрупкой, чем обычно. До ужаса уязвимой.

Ей придется драться за трон? С этими мускулистыми воительницами, каждая из которых выше ее на голову и в два раза шире в плечах?

— Что будет, если она проиграет?

Хотелось защитить ее, заслонить собой, спрятать себе за спину. Но кто ему позволит? Это личная битва Лейны. Это путь, который она должна пройти сама, в одиночку.

А если не пройдет? Если не выстоит, не выдержит, не справится?

— Ее убьют, — глухо, едва слышно прошептала Визарра. — Этот бой на смерть.

— До первой крови? — Он не хотел верить, не мог поверить. Наверное, ослышался, не так понял. Визарра имела в виду другое. Не может же быть, что его Лейне грозит смертельная опасность. Такого просто не может быть. Потому что не может и точка. Они же не варвары, эти дроу.

— Ты идиот? — заорала бывшая супруга на грани истерики, и ее крик потонул в реве толпы. — Или глухой? Я же сказала, ее убьют! И всех нас. Весь наш Дом вырежут, если мы вовремя не уберемся из Гремвола. Конечно, по закону нас не имеют права тронуть и пальцем, — она нервно рассмеялась. — Но несчастные случаи никто не отменял. Опасно оставлять в живых свергнутых наследников престола.

«Аррази уже собрала вещи…»

Нет.

Нет, нет, нет, нет, нет!

Он замотал головой.

Лейна…

Они же только вчера поженились, совсем недавно обрели счастье. Она должна была родить ему детей. Почему? О боги, почему? За что?

Она ведь женщина. Женщины не должны сражаться и проливать кровь. Это какой-то бред. Абсурд. Нелепость.

Он! Он обязан биться вместо нее. За нее. Вместе с ней.

Война — мужское дело. Не женское.

Женщины — это не о сражениях. О семье, о доме, о материнстве.

Какая-то мысль острым лезвием полоснула по краю сознания. Элендил не сразу сообразил, но потом…

Точно! Договор! Мирный договор между светлыми и темными эльфами, между Лесонвиллем и Гремволом.

Дроу забыли про него. Этот договор все меняет.

— Лейна должна родить мне двоих детей, — лихорадочно зашептал он Визарре. — Ей нельзя драться, нельзя умирать, она должна родить мне детей, иначе соглашение между нашими народами будет нарушено.

Бывшая супруга посмотрела на Элендила с жалостью, как на душевнобольного:

— Не Лейна должна тебе родить, а наследница Гремвола. И боюсь, скоро она у нас будет новая.

— Но…

Голова взорвалась болью.

Он понял. С глаз словно упала пелена, и ужас происходящего открылся ему во всем своем тошнотворном уродстве.

Лейна слаба. Ей предстоит сражаться с соперниками, которые сильнее и опытнее ее во много раз. Возможно, и часа не пройдет, как он снова станет вдовцом. Но теперь по-настоящему. И его как военный трофей передадут новой наследнице Сквозных гор.

О духи…

Под ногами словно разверзлась черная пропасть. Из помещения выкачали весь воздух. Он падал в темноте и задыхался. Падал и задыхался. Мысленно Элендил возвращался к сегодняшней ночи. Несколько часов назад — всего несколько часов назад! — они с Лейной лежали в постели, мокрые после близости, счастливые и безмятежные, целовались и разговаривали, а сейчас…

В голове не укладывалось, как все могло так быстро измениться. В один момент с небес он рухнул на острые камни.

Краем глаза Элендил заметил, что Визарра и Малаггар с дочерью на руках протискиваются сквозь толпу к выходу из зала. Уходят. С дрожью он понял: они покидают Гремвол, их вещи уже собраны, бывшая наследница не собирается дожидаться конца поединка — не верит в победу Лейны и не хочет терять времени. Бежит, как крыса с тонущего корабля.

Может, и правильно. У нее ребенок, новорожденная дочь, которую надо защитить.

Но как же больно, противно, гадко от того, что Визарра бросает сестру в беде! Оставляет ее посреди бури, которую сама и подняла. Наедине с врагами, жаждущими крови.

Одну. Совсем одну.

В ответ на волну яростного гула, исходящую от толпы, Лейна еще выше вздернула подбородок и сказала, твердо, громко, уверенно:

— Я принимаю вызов. Кто из вас объявляет мне Тейтху?

Вперед вышла женщина с очень темной кожей. Высокая, крепкая, с развитыми мускулами. На ее фоне принцесса выглядела малышкой.

— Я, благородная кейла из Дома Кроут’Дьяр, считаю тебя недостойной быть королевой Гремвола. Я вызываю тебя на бой. Победит та, кто выживет.

В руках незнакомка держала шлем, ее грудь защищала металлическая броня. Было видно: эльфийка готовилась, шла на коронацию с конкретной целью — захватить трон.

И что теперь? Элендил должен остаться в стороне? Стоять и смотреть, как его любимую убивают?

Ну уж нет!

Он мужчина, а не постельная игрушка, которую передают из рук в руки.

С этой мыслью Элендил бросился к Лейне.

Глава 29.1

Я знала, что так будет. Сперва надеялась, что все обойдется, что ни один Дом не осмелится бросить вызов дочери жестокой Ильфриды Гремволской. А потом, сразу после свадьбы, мои паучки принесли весть.

Посмели. Два рода, два знатных клана готовились к Тейтху.

Визарру уважали. Меня — нет.

Визарру боялись. Меня — нет.

Визарра, которую все считали идеальной кандидаткой на престол, бежала от ответственности и долга, а я не собиралась.

Отступить? После того как годами мечтала найти свое место в Гремволе, доказать всем и каждому, что достойна уважения? Сдаться, когда я почти у цели? Подарить Элендила, моего любимого, посторонней женщине?

Пусть катятся к солнцу. Рахн они что-нибудь получат!

Когда паучки, мои верные союзники, обрушили мне на голову эту страшную новость, я начала думать.

Я крепко-крепко задумалась.

Я думала всю ночь. До самого утра.

Во время поединка запрещено пользоваться магией. Это традиционно сражение на мечах. Как победить, будучи самой слабой эльфийкой в Гремволе? Как заставить себя уважать, если здесь поклоняются только физической силе и военному мастерству? Как поставить на место зарвавшиеся кланы и укрепить собственное влияние?

Визарра сказала Элендилу, что я умная. Так пусть ум станет моим главным оружием в этой битве, ибо другого у меня просто нет. Если я и выиграю сегодня, то не мечом, а хитростью.

План.

Вот что мне было нужно. Хороший план.

Когда в торжественной тишине во время коронации раздался крик: «Тейтху!» — я была к нему готова и все равно вздрогнула. Судя по лицу матери, она оказалась застигнута врасплох и не успела сдержать эмоции. В сторону Элендила я даже не смотрела — боялась задохнуться от боли.

А вдруг это мои последние минуты жизни? Что, если мы с мужем больше никогда не обнимемся, не займемся любовью?

Так, ладно, соберись.

Я готова.

Оказалось, что к этому моменту я была готова уже очень давно, просто не понимала, насколько ценный совет однажды дала мне покойная бабушка.

Про нож в рукаве.

Про силу, которую дарит знание.

Знание чужой тайны.

Я открыла рот, собираясь ответить благородной кейле, бросившей мне вызов, как вдруг рядом оказался Элендил.

Он закрыл меня собой. Преградой встал между мной и Майларри из Дома Кроут’Дьяр.

— Что ты творишь? — зашипела я сквозь сжатые зубы, чувствуя, как краснею. — Зачем меня позоришь?

— Я не дам тебя убить, — зашептал в ответ этот воинственный болван. — Не бойся. Никто тебя не тронет.

Я боюсь?

Боюсь! До трясущихся поджилок. Но никто не должен знать об этом страхе.

О Великая! Какой стыд!

Щеки горели. Вся кровь, что была в моем теле, прилила сейчас к лицу.

— Отойди, — процедила я едва слышно. — Меня не надо защищать.

— Не надо как с читху?

Унизительно. Больно. Зачем он так?

Это совсем другое. Сейчас я должна справиться сама. Это мой бой и ничей больше. Элендил не поможет, только выставит меня посмешищем.

Словно в ответ на мои мысли Майларри глумливо протянула на весь зал:

— О, посмотрите-ка на нашу будущую правительницу! Прячется за спиной мужчины. Трясется от страха. Такую мы заслуживаем королеву?

Ее слова были встречены громким одобрительным гулом.

От унижения кожа на моих щеках запылала ярче, сердце заколотилось громче, ладони вспотели. Ох, Элендил, неужели ты не видишь, что своим вмешательством меня позоришь? Это не Лесонвилль, а я не одна из твоих знакомых трепетных девиц, живущих в лесу. Здесь царят другие законы, пора бы тебе привыкнуть.

Гул осуждения нарастал. Заручившись поддержкой толпы, моя соперница почувствовала себя увереннее и сейчас смотрела на меня с торжествующей ухмылкой. Знала, что в поединке с ней я не выстою, и предвкушала победу.

Пришло время вытащить из рукава припрятанный кинжал.

За спиной Элендила я глубоко вздохнула, собираясь с духом, сжала и разжала кулаки.

— Нет, разумеется, Гремвол заслуживает не такую королеву, — сказала я громко, четко, перекрикивая царящий гомон. Отодвинув мужа в сторону, я вышла вперед и продолжила, тщательно следя за тем, чтобы голос не дрожал: — А какую королеву мы заслуживаем?

Повисла тишина. Заинтригованные, все внимательно меня слушали. Соперница продолжала снисходительно ухмыляться.

Я чувствовала, как по виску стекает капелька пота.

— Может быть, ту, которая крадет из пещер Гремвола алкорн и продает людям в Крохене?

Улыбка сползла с губ моей противницы. Эльфийка резко побледнела.

— Королеву-воровку? Королеву-предательницу? Королеву-нарушительницу-законов? Поведай нам, Майларри из Дома Кроут’Дьяр, как твоя семья набивает свои карманы, разбазаривая достояние Сквозных гор.

— Что? — Женщина, бросившая мне вызов, изменилась в лице. — Откуда ты… Неправда! Это неправда! Она лжет!

В зале снова поднялся гул, и теперь он был полон недоумения. Представители знатных Домов потрясенно переглядывались, будто спрашивая друг у друга: «Правда? Это правда?»

— У меня есть доказательства, — спокойно произнесла я, возвращая себе уверенность. — Я знаю, где Дом Кроут’Дьяр прячет следующую партию алкорна, приготовленную для продажи.

У Майларри дернулась щека.

— И стражники уже там. Уже готовы взломать сундуки, набитые драгоценным камнем.

Шум голосов нарастал. Моя соперница бросила затравленный взгляд в сторону своей семьи, застывшей в тени колонны, затем на закрытую дверь, ведущую из зала.

— Всем известно, что алкорн принадлежит народу Гремвола, — наступала я, — что деньги, полученные от торговли им, идут на обустройство подземных городов и туннелей. А Дом Кроут’Дьяр ворует у своих соплеменников. У нас с вами. Достойна ли представительница такого Дома править? Нужна ли Гремволу королева-воровка?

Двери в зал с грохотом распахнулись, и четверо стражников втащили внутрь большой, окованный железом сундук. Замок на нем был разбит, деревянная крышка хранила следы встречи с мечом. Сундук вынесли на середину помещения и оставили у моих ног. Под взглядом соперницы, полным ужаса, я подняла расколотую крышку, и сияние алкорна ослепило собравшихся.

— Это нашли в покоях, принадлежащих Дому Кроут’Дьяр, — отчитался один из стражников.

Завороженная толпа притихла, но вскоре то тут, то там начали раздаваться отдельные неуверенные выкрики:

— Нет! Нет, нам не нужна такая королева!

С каждой секундой недовольный ропот подхватывало все больше голосов, и вот уже церемонный зал превратился в разгневанное гудящее улье.

— В темницу ее!

— Это измена!

— Вытолкнуть предательницу на солнечный свет!

Особенно громко кричали те, кто сам тайно приторговывал алкорном. А таких было много. И они решили принести Майларри в жертву, чтобы скрыть собственные темные делишки. Теперь я знала, что ни один Дом, замешенный в этом преступлении, в незаконной торговле драгоценным камнем, не посмеет бросить мне вызов — побоится разоблачения. А вдруг я и о них что-то знаю и вытащу неприглядную правду наружу?

Пока под ропот толпы стража заковывала в цепи и уводила семью предателей, я повернулась к Элендилу, обхватила ладонями его лицо и шепнула в самые губы:

— Люблю тебя. Иди, я справлюсь.

После недолгих сомнений принц нехотя вернулся на место.

С тревогой я скосила глаза в сторону своей второй, тайной, соперницы. Соперницы, которая, в отличие от Майларри, еще не проявила своих намерений. Кейла Ларра. Сегодня на ней тоже были доспехи. Она стояла среди эльфиек, облаченных в юбки и платья, единственная в тяжелых латах, и сжимала меч, спрятанный в ножны.

Она тоже собиралась потребовать Тейтху.

Решится?

Или опыт союзницы ее напугает?

На эту кейлу мои верные паучки тоже подготовили компромат.

Взмокшая от нервов, я смотрела на Ларру.

Ларра стояла, опустив голову, и судорожно сжимала рукоятку меча.

Секунды падали между нами камнями. Тяжелыми булыжниками.

Бух. Бух. Бух.

Каждая с грохотом била по мозгам. Нервы натягивались, как струны, сильнее и сильнее. Еще немного — и лопнут.

Решайся или отступи. Ну же! Ну!

Брось мне вызов или признай мою власть.

Напряженная до предела, я ждала действий от кейлы Ларры, но тут в другом конце пещеры, застигнув меня врасплох, раздался крик:

— Тейтху!

Потрясенная, я резко обернулась.

Незнакомая эльфийка, облаченная в штаны и тунику, отделилась от толпы. Я не помнила эту женщину, я не знала о ней ничего. И она вызывала меня на бой.

Во рту пересохло. Дрожь паники пробежала по спине и плечам.

Случилось непредвиденное. То, чего я не ожидала, к чему не была готова. На поединок меня вызвала не Ларра, которую я знала, как одолеть, — другая эльфийка. И против нее у меня не было оружия.

Значит, придется драться.

Глава 29.2

Дыши, дыши. Не паникуй.

Ты в ситуации, когда все мысли и чувства надо собрать в кулак, когда действовать необходимо на пределе возможностей.

Какое первое правило боя? Оцени противника.

В попытке успокоиться я глубоко вздохнула и окинула незнакомую эльфийку пристальным взглядом.

Кто она? Из какого Дома?

Сильная. Высокая. Широкие плечи и грудная клетка. Развитые мышцы рук. Слабачка не бросила бы мне вызов, а значит, оружием эта кейла владела в совершенстве.

Какие у меня против нее шансы?

Никаких.

Ноль шансов.

Считай, Лейна, ты уже покойница.

Туника под доспехом намокла и прилипла к спине. Я почувствовала, как влажные пятна расплываются на одежде под мышками, и с отвращением учуяла резкий запах собственного пота. Мне казалось, все в зале слышат, как оглушительно грохочет мое сердце. Как у зайца, загнанного хищником. Оно словно отбивает похоронный набат: «Не справишься, не справишься, не справишься».

Я не справлюсь!

Кейла, так и не назвавшая своего имени, напряженной пантерой обходила меня по кругу. Наблюдая за ней, я крепко сжимала меч, но рукоятка скользила в мокрых от пота пальцах. Я вся смердела страхом. Воняла им. Целиком пропиталась ужасом и отчаянием.

Выпад. Пронзительный звон стали в тишине. Вибрация передалась от лезвия моей ладони.

Первый удар я отразила с легкостью. Но что это был за удар! Детский, ленивый, ненастоящий. Соперница меня оценивала, как я минуту назад — ее. Она прощупывала почву, пыталась понять, действительно ли наследница Гремвола такая слабая, какой кажется, или есть подвох.

Нет. Подвоха нет. Я слабая. Очень слабая.

Серия быстрых рубящих ударов, и песня стали взвивается к потолку. Я нападаю и отступаю, уворачиваюсь от меча и бросаюсь вперед в попытке настичь соперницу. Мы кружим на свободном пятачке пространства, и с каждой секундой наш танец все более стремительный и опасный.

Быстрее. Резче. Яростнее.

Пот заливает глаза. Внезапно кейла сокращает между нами дистанцию и свободной рукой хватает меня за запястье. За кисть с оружием. Секунда шока и ужаса. Что она творит? И боль пронзает предплечье.

Как? Как у нее это получилось?

Сквозь поднявшийся гул, сквозь грохот пульса в ушах я слышу испуганный вопль Элендила. Вижу красные капли в воздухе, чужое лезвие, окропленное кровью. Горячая жидкость заливает руку.

Меня ранили.

Я ничего не поняла. Не успела опомниться, сообразить, что к чему.

Напротив темное ухмыляющееся лицо.

Эта женщина отнимет у меня трон, любимого мужа, жизнь.

Она заберет Элендила себе и будет спать с ним вместо меня.

В ярости под крики толпы я бросаюсь вперед. Мы сцепляемся, схлестываемся в решающей битве. Удар кейлы я блокирую гардой, но соперница не сдается, не отводит меч. Наоборот! Своим мечом она изо всех сил давит на мой, напирает и напирает. Я вынуждена закрываться.

Оттолкнуть ее не выходит — она сильнее. И с каждой секундой ее оружие все ближе и ближе к моему горлу.

Темные эльфы коварны. Продолжая давить на меч, кейла выкручивает руку так, чтобы прижать лезвие к моей шее и перерезать мне сонную артерию. Еще немного — и у нее получится.

Я в ловушке.

Чтобы я ни сделала, итог один.

Опущу или отведу меч — умру.

Буду закрываться дальше — умру.

Сегодня мой Дом падет.

Элендил окажется в постели другой женщины.

Я снова пытаюсь оттолкнуть соперницу. Тщетно.

Какая же она сильная! Или это я слабая?

Слабачка. Ничтожество.

И правда недостойна быть королевой.

Мои слабые руки дрожат. Желтые глаза кейлы обещают погибель. Лезвие ее меча со скрежетом скользит по моему, и вот боком шеи я чувствую холод клинка.

Сейчас. Сейчас соперница прижмет лезвие плотнее, а потом резко рванет назад. Мы наконец разойдемся: она — невредимая, я — получившая смертельную рану.

— Лейна!

Это кричит Элендил. Дико, истошно, в ужасе.

Краем глаза я вижу, что он изо всех сил рвется ко мне, а его держат несколько дроу.

— Лейна ты сможешь!

Визарра?

Я думала, что она ушла. Перед поединком заметила, как она с семьей покидает зал.

Вернулась? Значит…верит в меня?

«Умная и хитрая. Даже Визарра считает, что ты умная и хитрая».

«Запомни, Лейна. Один нож держи на виду, другой прячь в рукаве».

Толпа ревет. Лезвие сильнее давит на шею, и тонкая струйка крови бежит за воротник.

Безымянная кейла скалится, готовясь нанести последний удар.

Нож в рукаве.

Я знаю, в чем моя сила!

Сверху прямо на лицо моей соперницы падает гигантский паук, жирная черная вдова. И ползет ей в глаз.

От неожиданности, от боли кейла ослабляет хватку, трясет головой. Этих мгновений хватает, чтобы оттолкнуть противницу и насадить на меч.

Секунда. Два удара сердца. Я будто выключилась и снова вернулась в чувство. Лезвие моего клинка вошло в чужое тело по гарду.

Я… победила?

Потрясенная тишина взорвалась возбужденным ревом.

— Лейна! Лейна! Лейна! — скандировала толпа.

Элендил, вырвавшись из чужих рук, подбежал ко мне и стиснул меня в медвежьих объятиях, осыпая поцелуями.

У наших ног хрипела, зажимая рану в животе, поверженная темная эльфийка.

О Великая, все кончено? Я смогла, справилась. Я теперь — королева?

— Дочь предателя! — яростный женский крик перекрыл шум толпы. Голос, явно усиленный магией, громом прогремел внутри пещеры.

Эхо подхватило звуки и принялось повторять в резко наступившем безмолвии: «Предателя… теля… теля…»

Каждая мышца моего тела напряглась, я почувствовала, как рядом подобрался Элендил.

Седая эльфийка в черном старомодном платье — такие носили в Гремволе лет пятьсот назад — шагнула из-за чужой спины и медленно, с трудом двинулась на середину зала.

— Дочь шпиона из Лунновиля. Дочь врага. — Кривой, узловатый палец ткнул в мою сторону.

Вот прошлое меня и настигло.

Именно этого мать и боялась.

В ответственный момент враги нашего Дома вспомнили о моем происхождении. О том, кем был мой отец. Шпионом. Предателем.

Стало тихо. Так оглушительно тихо, что было слышно, как шуршит по каменным плитам пола длинный подол платья старой эльфийки. Черная и худая, она напоминала вышедшую на охоту смерть.

— Гнилая кровь.

Женщина приблизилась. Ее взгляд упал на мертвое тело у моих ног, и по сухому старческому лицу пробежала тень.

Стало понятно: эльфийка, которую я убила, ее внучка.

— Дочь змеи — тоже змея. Девчонка, рожденная от предателя, не должна править нами. Мы заслуживаем достойную королеву.

Толпа загудела. Эльфы шептались и переглядывались.

Пальцы Элендила нащупали мою ладонь и крепко сжали. Наши с матерью взгляды встретились, и бывшая королева Гремвола обреченно покачала головой.

Тем временем старуха простерла руки к каменному своду пещеры. Ее голос становился все крепче, все пронзительнее.

— Посмотрите, она чужачка. Она не одна из нас. Не такая, как мы. Гнилой отпрыск лунновильского шпиона. Зачем она нам? Неправильная, ненадежная, способная в любой момент сдать Гремвол врагу. Взгляните на своих дочерей, сестер, на себя. Среди вас есть женщины куда более достойные править.

Руки, ноги похолодели. Я прекрасно понимала, к чему все идет. Меня хотят свергнуть. Без Тейтху. Без поединка. Назревает переворот.

Если речь старухи поддержат, никто из моей семьи живым из этого зала не выйдет. Нас вырежут. Женщин, мужчин, детей. Всех.

Зря Визарра не сбежала из Гремвола, зря не унесла отсюда новорожденную дочь, пока была возможность.

Элендил…

Залог.

Его единственного оставят в живых, но превратят в бесправного пленника.

Шум под скальным куполом нарастал. Удивительно, как резко способно измениться настроение толпы. Совсем недавно эти эльфы скандировали мое имя, а теперь хотят насадить меня на пику.

Атмосфера накалялась, становилась все более напряженной, враждебной.

Я должна была что-то сделать, попытаться себя защитить, но мои слова тонули в криках собравшихся.

Меня не слушали, не слышали, не хотели слышать.

Меня здесь никогда не принимали!

Старуха в черном заставила народ Гремвола увидеть во мне врага.

— Долой ее!

— Выродка!

— Смерть дочери шпиона!

Отчаяние поднялось изнутри холодной волной, ледяными тисками сдавило горло, и в этот момент — в момент, когда бешеная толпа готовилась меня растерзать, появились пауки. Сотни, тысячи пауков.

Черные и красные, маленькие и большие, они спускались на паутине с потолка, выбирались из каждой щели и стремительно ползли в мою сторону. Вскоре весь пол был покрыт темной шевелящейся массой.

Дроу испуганно вскрикивали, ощущая прикосновения маленьких лапок, и озирались, не понимая, что происходит. Тем временем восьмиглазые продолжали прибывать. Казалось, сюда сползались все пауки Гремвола.

Верные друзья окружили меня плотным строем, не позволяя никому приблизиться. Они карабкались по моим ногам, повисали на одежде, падали сверху мне на волосы и плечи. Пара минут — и пауки облепили меня всю. Ядовитые черные вдовы с красным узором на брюшке и безобидные серые вязальщики, огромные мохнатые тарантулы и крошечные крестовики с тоненькими лапками. Они пришли меня защитить. Моя личная маленькая армия.

— Это знак! — раздался из толпы женский голос, и я не сразу поняла, что кричит Аддира. Не поняли это и другие. Между тем сестрица смекнула, как воспользоваться ситуацией и повернуть ее мне на пользу. — Благословение Великой! Богиня говорит с нами! Она изъявляет свою волю. Лейна должна стать королевой! Ее выбрала для нас сама Черная Вдова!

— Слава Лейне! — закричал Элендил.

— Слава Лейне! — поддержал его кто-то из толпы.

И вскоре со всех сторон начало раздаваться:

— Слава новой королеве!

— Слава!

Эпилог

— Зачем ты позвала нас сюда? — с сомнением спросил Элен.

С хитрой улыбкой я посмотрела сначала на него, затем на Малаггара.

— Садитесь, и я все объясню.

Растерянно переглянувшись, мужчины заняли свои места за столом.

— Это надолго? — Малаггар беспокойно поерзал на сиденье. — Я обещал Тьерре поиграть с ней.

— Насколько затянется наша беседа, будет зависеть только от вас.

И снова мои гости обменялись настороженными взглядами.

— О чем ты хочешь поговорить, Лейна? — сложил руки в замок Элендил.

Я медленно прошлась по комнате и опустила ладони на стол.

— У меня к вам деловое предложение. К вам обоим. Хочу сделать вас моими советниками. Теперь вместо кейлы Глоссары проблемами мужчин в Гремволе будете заниматься вы двое. Я имею в виду настоящими проблемами, а не из серии «как поднять член с помощью зелья».

Брови Элена поползли на лоб. Малаггар нахмурился.

Довольная собой, я продолжила:

— Хочу принять ряд законов, защищающих ваши права. И для этого мне необходим мужской взгляд. Правами мужчин должны заниматься сами мужчины — не женщины. В конце концов, вам виднее, в чем вас ущемляют.

Элендил прочистил горло, словно собирался что-то сказать, но промолчал и просто улыбнулся. Нежно и благодарно.

Теперь мой любимый будет занят делом, и выражение неприкаянности исчезнет из его глаз. У него появятся цели, интересы, стремления, которые сделают его жизнь в Гремволе полнее и ярче. Ему ведь это нужно, я знаю, — найти себе применение. Такому, как Элендил, мало быть просто мужем королевы. Он личность, а каждой личности необходимы простор и поле для деятельности. Надеюсь, новая должность поможет моему супругу почувствовать себя полезным и значимым.

— Ну что, есть уже какие-нибудь предложения? Как будем облегчать жизнь мужчин-дроу?

— Не надо мужчинам в Гремволе никаких дополнительных прав, — проворчал Малаггар, переваривая услышанное. —Если ты умный и правильно ведешь себя с женой, то все у тебя будет хорошо. А если дурак и не можешь найти подход к супруге, то кто в этом виноват? Вот я абсолютно счастлив с Визаррой. Не надо меня ни от чего и ни от кого защищать. И права мне ваши не нужны. У меня все отлично.

— Это потому, что тебе повезло, — мягко возразил Элен. — Жена тебя любит. Поэтому ты счастлив. А надо сделать так, чтобы счастливы были все, а не только те, кому улыбнулась удача.

Малаггар упрямо насупился, видимо, считая свою благополучную жизнь личной заслугой.

— Неужели нет ни одного закона, который ты хотел бы принять? — спросила я с удивлением.

Дроу задумался. Он думал долго, а потом просиял.

— Хочу! — воскликнул Малаггар возбужденно. — Хочу принять закон, по которому у эльфийки может быть только один супруг.

— Отличный закон, — смущенно кашлянул в кулак Элендил. — Целиком и полностью поддерживаю.

Вот же собственники-ревнивцы!

— Значит, решено, — рассмеялась я. — С этого момента выходить замуж в Гремволе можно только один-единственный раз. Довольны?

Судя по широким улыбкам моих советников — более чем.

* * *

Лейна оказалась еще более жесткой королевой, чем ее мать. Ее боялись сильнее, чем когда-то Ильфриду Гремволскую, ибо Лейна все и обо всех знала. Ходили слухи, что у новой правительницы повсюду глаза и уши, что она владеет какой-то особой зловещей магией. В конце концов, в день коронации ее благословила сама Великая Паучиха.

Несмотря на свою неопытность, Лейна очень быстро взяла всех в оборот. Первое время властная мать пыталась превратить ее в свою послушную марионетку, но обломала зубы. Мягко, но непреклонно Лейна поставила бывшую королеву на место, и с тех пор ни у кого не было сомнений: перед ними настоящая правительница, именно такая, какая нужна Гремволу.

Что касается Элендила, его проблемы власти и политики не тревожили. Другие заботы перетянули на себя внимание лесонвилльского принца.

Две маленькие вопящие заботы.

— Чего тебе? — После долгого настойчивого стука Малаггар таки открыл ему дверь и тут же скривился от синхронного крика двух младенцев.

— Я не знаю, что делать! — с порога зашептал Элендил, бледный и с темными кругами под веками. В каждой его руке было по свертку, и оба этих свертка истошно орали. — Они всю ночь ревут не переставая. То вместе, то по очереди. Помоги! У тебя есть опыт. Как их успокоить?

С умным видом Малаггар наклонился к одному из спеленатых малышей, к этому маленькому источнику большого шума, и деловитым тоном сказал:

— У них режутся зубы.

— Зубы? — засомневался Элендил, но все равно полез сыну в рот осматривать десны. — Они родились месяц назад. Не рановато ли?

— Для зубов никогда не рано, — наставительно заявил Малаггар. — Думаешь, удобно есть без зубов? А пеленки ты проверял?

— Сухие. Но я их все равно сменил. На всякий случай.

— Зачем ты менял пеленки, если они сухие?

— Я был в отчаянии!

Некоторое время мужчины слушали незатихающий детский плач, затем Малаггар заговорил снова:

— А мать их где?

— Спит. Лейна устала. Я обещал присмотреть за двойняшками. Не могу же я нарушить обещание.

С высоты своего отцовского опыта Малаггар осуждающе поцокал языком:

— К целителям ходил?

— Конечно. Уже пять раз. К разным!

— Песни им пел?

— Целителям?

— Детям своим, болван.

— Пел, танцевал, стихи читал.

Вздохнув, дроу крепко задумался и спустя минуту напряженного молчания изрек:

— Помнится, как-то раз Тьерра орала целые сутки. Я чуть с ума не сошел.

— И что помогло?

— Вино.

— Вино? А что ты с ним делал?

— Пил.

Настал черед Элендила глядеть на приятеля с осуждением.

— На, лучше возьми, — он протянул Малаггару вопящую дочь.

— Зачем это? — Дроу пытался протестовать, но его мнения не спрашивали.

— У тебя руки свободны, а мне неудобно держать двоих.

— Элли, не наглей. Это твои проблемы. Ой-йо, буэ-э-э-э. —Губы Малаггара скривились, на лице проступило брезгливое выражение. — Фу, она на меня срыгнула. — Теперь он держал младенца на вытянутых руках.

— Не ной. Это честь: на тебя срыгнула будущая королева Гремвола. Ты должен гордиться.

— Бе, все волосы теперь в этом.

— Зато она перестала плакать. Похоже, ты ей понравился, дядя Малаггар. Вот, возьми еще и будущего короля Лесонвилля. Может, у тебя на руках он тоже успокоится.

— Элли!!!

Content

Жнец Анна Светлый эльф в царстве дроу. Спасти от навязанной жены