Ковалёв Юрий Витальевич

Купер

Ковалёв Юрий Витальевич

Купер

(История всемирной литературы. - Т. 6. - М, 1989. - С. 557-562)

Джеймс Фенимор Купер (1789-1851) с полным основанием считается создателем американского исторического романа, основоположником «морского романа» в мировой литературе и, наконец, творцом того особого типа романтического повествования, в котором комплексно разрабатывались национальные темы «границы», исторической судьбы индейских племен, американской природы и которое до сих пор не получило четкого терминологического обозначения.

Творческая биография Купера может быть условно разделена на два периода: ранний (1820-1832) и поздний (1840-1851). Между ними располагается хронологическая полоса протяженностью в семь лет, которая являет собою своего рода «публицистическую интерлюдию». Немногочисленные произведения, созданные им в эти годы «войны с соотечественниками», имеют откровенно полемическую окраску.

Купер обратился к литературной деятельности уже зрелым человеком, убеждения которого, в том числе и общественно-политические, в значительной мере установились. Он был стопроцентным республиканцем, сторонником джефферсоновской демократии и поклонником идей французских физиократов. Вслед за Джефферсоном он отдавал предпочтение такому общественному строю, в основе которого лежит сельскохозяйственное производство, а роль «паразитирующих классов» (промышленников, финансистов и торговцев) сведена к минимуму. Отсюда двойственное отношение Купера к бурному экономическому прогрессу Америки в 10-20-е годы XIX в. Патриот и «националист», он гордился мощным подъемом американской экономики, но общее направление и издержки прогресса наводили его на грустные размышления.

Одним из первых Купер сумел уловить потребности растущего национального самосознания американцев. Он понял, что исторический роман - жанр, способный удовлетворить интерес читателей к героическому прошлому Америки и одновременно дать выражение патриотическому чувству гордости за молодое отечество, которое своим примером, как представлялось современникам, открывало новую страницу в истории человечества. Эти соображения побудили Купера на литературный эксперимент, принесший ему мгновенную славу.

«Шпион» (1821) Купера заложил традицию американского исторического романа. Недаром после публикации «Шпиона» писатель получил прозвище «американский Скотт». Однако модель «вальтер-скоттовского» романа не могла быть перенесена на американскую почву без модификаций. Дело не только в очевидных идеологических расхождениях между Вальтером Скоттом - консерватором и монархистом и Купером - демократом и республиканцем. Их взгляды на характер и смысл исторического прогресса, конечно, во многом не совпадали. Купер и сам всячески подчеркивал эти различия, особенно в романах, написанных на материале европейской истории: «Браво», 1831; «Гейденмауэр», 1832; «Палач», 1833. До Купера оставалась неясной сама принципиальная возможность написать исторический роман на материале истории Соединенных Штатов. Главные ее события были у всех на памяти. Писатель, бравшийся за изображение исторических деятелей и хода Войны за независимость, обязан был соблюдать полную точность и целиком подавить порывы воображения. Иными словами, он должен был превратиться в историографа.

Купер отыскал новый метод соединения истории и вымысла, не жертвуя ни воображением, ни исторической достоверностью. Этим был предрешен успех эксперимента, и вслед за «Шпионом» на американский книжный рынок хлынул поток исторических романов и повестей о Войне за независимость. Очевидно, тип исторического романа, созданный Купером, отвечал стоявшей перед американской литературой нравственной задаче: утвердить моральное превосходство Нового Света над Старым, республики над монархией, государственной независимости над колониальным режимом.

В творческой биографии писателя «Шпион» занимает исключительно важное место. В нем мы находим, пусть в зародыше, те проблемы которые Купер будет разрабатывать во многих своих книгах. Как исторический роман особого типа, «Шпион» послужил базой жанровых экспериментов Купера, приведших к созданию пенталогии о Кожаном Чулке, с одной стороны, и «морского романа» - с другой.

Есть определенная закономерность в том, что «морской роман» как жанр возник именно в Америке. Америка изначально была морской державой. Ее торговля, промышленность, сельское хозяйство, транспорт были связаны с мореплаванием. К 20-м годам XIX в. американцы обладали самым крупным в мире китобойным флотом, а их торговый и военный флот уступал количественно (но не качественно) только английскому флоту. Мореплавание сделалось самой распространенной профессией. Моряки были почти в каждой американской семье. «Морская жизнь» быстро становилась важной частью национальной действительности.

«Лоцман» (1823) - первая, еще робкая попытка Купера в сфере литературной маринистики. Бесспорный успех романа у читателей побудил его заняться разработкой нового жанра более основательно.

Тип куперовского «морского романа» сложился еще в 20-е годы («Красный корсар», 1827). Писатель в изобилии ввел в повествование материал корабельной жизни и, перешагнув через традиционные ограничения просветительской эстетики, утвердил необходимость широкого использования в романе «морской речи», т. е. специальной терминологии, профессиональной лексики, морского жаргона и т. п. Купер описывал корабли и морскую жизнь так, как это мог сделать только профессиональный моряк. После него уже невозможно было любительское обращение с материалом. Отсюда одно из важнейших качеств американского «морского романа»: авторский взгляд изнутри, видение и изображение действительности с позиции моряка.

Эстетика жанра, разработанная Купером, была обусловлена, разумеется не только материалом, но и способом его осмысления. Писатель опирался на разграничения и понятия, широко бытовавшие в романтической поэзии и прозе, в частности на мысль о принципиальном несходстве «сухопутной» и «морской» жизни. Тезис об исключительности «морской жизни» позволял писателю вывести человека за рамки буржуазных общественных отношений и тем самым как бы предоставить ему возможность достичь нравственной высоты и подлинной свободы.

Другое направление экспериментов Купера было связано с попыткой исторического исследования некоторых важнейших процессов и явлений современной действительности, носящих специфически национальный американский характер. Речь идет прежде всего о территориальной экспансии и о сопутствующем ей особом социальном феномене, который традиционно именуется «пионерством», о трагической судьбе коренных обитателей континента - индейцев и в конечном счете о будущем американского народа. Именно этот круг вопросов образует проблематику романов о Кожаном Чулке, представляющих собой наиболее ценную часть художественного наследия Фенимора Купера.

Серия романов о Кожаном Чулке соединяет в себе признаки приключенческого повествования, исторического романа, романа о нравах, философской прозы и «романа воспитания». Элементы разных жанров здесь, однако, не сливаются воедино, а как бы сосуществуют. Философские аспекты пенталогии сосредоточены в монологах Кожаного Чулка и в его диалогах с другими действующими лицами. Исторические и приключенческие элементы привязаны главным образом к сюжету, особенно к батальным его частям. Купер заложил традицию, которую впоследствии поддерживали и развивали американские прозаики XIX - XX вв. - Г. Мелвилл, Ф. Норрис, Т. Драйзер, У. Фолкнер, Т. Вульф и др., - традицию синтетического эпоса в прозе.

«Пионеры» (1823) были задуманы первоначально как историческое повествование о нравах «границы». Здесь формировались социальные отношения, философские, экономические и юридические принципы, общественные навыки и нравственные законы - иными словами, особая разновидность цивилизации, которую Купер не без оснований полагал весьма важной для будущего Америки. Само понятие «границы» в эпоху мощной территориальной экспансии имело далеко не исторический смысл, ибо отражало процессы, развивавшиеся полным ходом в современной национальной жизни. Отсюда существенные модификации, внесенные Купером в традиционный жанр. Действие романа отнесено назад, но недалеко - менее чем на тридцать лет. В романе нет исторических персонажей или исторических событий. Протяженность действия - всего один год. События развиваются неспешно, перебиваясь отступлениями, обстоятельными описаниями, очерковыми подробностями.

Вместе с тем «Пионеры» не могут рассматриваться как нравоописательное повествование в чистом виде. Ключевой в идейном содержании романа является проблема философско-социального характера, возникающая из сложной системы взаимодействий в «треугольнике»: природа - человек - цивилизация. В более или менее развернутом виде она поставлена во всех частях пенталогии, но именно в «Пионерах» ей отведено центральное место.

Столкновение природы и цивилизации предстало перед Купером и его современниками уже как факт социальной истории. Продвижение пионеров на Запад было не только шествием мужественных людей, преодолевавших трудности и опасности, но и разбойным налетом хищников. Все это широко отражено в «Пионерах». Основные конфликты и сюжетное развитие романа привязаны так или иначе к этому главному противостоянию природы и цивилизации.

В глазах Купера природа помимо материальной и эстетической ценности имела еще и ценность нравственную. Следует помнить, что философию американского романтизма питали деистические концепции французского Просвещения (Монтескье, Вольней) и теории немецкого идеализма (Кант); человеческое бытие мыслилось в системе отношений с богом, природой и обществом, и природа выступала нередко в качестве мудрого наставника человечества и проводника божественных предначертаний. Уничтожая природу, люди, по убеждению Купера, лишали себя источника мудрости, а не только источника бренного материального существования.

В «Пионерах» тема защиты природы от человеческого разбоя связана с двумя центральными персонажами этого романа - Кожаным Чулком и судьей Темплом, во всем противостоящими друг другу. Судья представительствует от имени цивилизации и юридических законов, Кожаный Чулок - от имени человечества и естественного порядка вещей. Оба они - противники хищнического разграбления природы: Темпл - ее адвокат, Кожаный Чулок - ее апостол. Темпл уповает на законы, Кожаный Чулок - на проповедь и нравственный пример. Оба они обнаруживают полное бессилие перед коренными пороками буржуазной цивилизации - своекорыстием, страстью к обогащению любой ценой, анархическим эгоизмом. На том и кончается роман: Темпл остается отлаживать механизм цивилизации посреди разоренной природы, Кожаный Чулок -— уходит «в сторону заходящего солнца передовым из пионеров, проложивших путь через материк».

Содержание «Последнего из могикан» (1826) более или менее вписывается в круг вопросов, обозначенных в «Пионерах». Однако акценты здесь переставлены, доминирующее положение занимают уже другие проблемы, и в соответствии с этим меняется жанр повествования и общая его структура. В частности, отчетливо выражена специфика исторического и приключенского жанров.

Вместе с тем внимание автора отнюдь не поглощено событиями и героическими приключениями. Оно сосредоточено преимущественно на двух исконно американских проблемах: американской природе и американских индейцах, которые представлены в едином комплексе. Соответственно конфликт между цивилизацией и природой преобразуется в столкновение «противоестественной» цивилизации пришельцев с естественными навыками и обычаями краснокожих аборигенов, а сама трагическая судьба индейцев становится одним из лейтмотивов повествования.

Концепция природы в «Последнем из могикан» та же, что и в «Пионерах», однако эстетический принцип, положенный в основу ее изображения, изменился. Отчасти потому, что действие «Последнего из могикан» происходит во времена, предшествующие «наступлению цивилизации», и природа еще пребывает во всем своем первозданном великолепии. И мотив величия национальной природы звучит в этом романе более интенсивно. В «Последнем из могикан» Купер создает некий величественный комплекс, объединяющий американскую природу и коренное население Америки, комплекс, в котором была воплощена столь дорогая сердцу романтиков идея национального, самобытного наследия, которое американцам еще предстояло освоить при строительстве новой «цивилизации». За Купером закрепилась слава первооткрывателя индейской темы в американской литературе. Это не вполне справедливо. У него были предшественники - публицисты, мемуаристы, поэты, беллетристы и этнографы. Однако бесспорно, что только Купер сумел придать этой теме эпические масштабы и поднять проблему судьбы краснокожих на уровень высокой трагедии.

«Последний из могикан» - первый в американской литературе роман, дающий подробное художественное изображение жизни американских индейцев, их быта, нравов, всевозможных обрядов, традиций, их внешнего облика и характера.

Но цель Купера, как он ее видел, не ограничивалась тем, чтобы представить в художественных образах и картинах определенную, недостаточно известную соотечественникам область их национального наследия. Индейский мир в «Последнем из могикан» являет собой одновременно и нравственную антитезу некоторым морально-философским концепциям 20-х годов XIX в., опиравшимся на теории шотландской философской «школы здравого смысла». Купер протестовал, в частности, против апологии «добродетелей цивилизации», которые якобы обладали превосходством над «первобытными добродетелями».

В образе Ункаса нравственное обобщение достигает такой высоты, что самый образ приобретает значение символа. Абсолютное бескорыстие, честность, искренность, прямота, благородство, душевная тонкость, скромность, отвага, присущие характеру молодого индейца, образуют ту идеальную шкалу ценностей, по которой Купер предлагает читателю измерять моральное содержание прогресса цивилизации.

Этим, однако, смысл образа Ункаса в романе не исчерпывается. В символическом плане гибель молодого вождя знаменовала собой грядущую судьбу всего краснокожего населения Америки. Все сюжетные линии романа сходятся к сцене смерти Ункаса. Купер постоянно подчеркивает огромную важность события: не просто умер человек - угасло целое племя. Через трагическую историю молодого индейца Купер поднимает проблему, глубоко волновавшую передовых американцев его времени, - проблему исторической судьбы коренного населения Америки.

«Прерия» (1827) развивает проблематику первых двух романов из «серии Кожаного Чулка» и одновременно является как бы завершением всего цикла. Действие романа разворачивается в 1805 г., т. е. удалено от читателя всего на два десятилетия, и тема современной Америки приобретает здесь более интенсивное звучание. На первый план выдвигается проблема скваттерства, всесторонне исследуемая Купером в ее социально-историческом, юридическом, нравственно-философском и отчасти психологическом аспектах. Центральное положение среди многочисленных конфликтов повествования занимает противостояние двух персонажей - Кожаного Чулка и скваттера Буша.

Скваттерство, как оно представлено в «Прерии», - это не просто захват необработанных земель, но жизненная позиция, нравственный принцип, агрессивная психологическая установка и, если угодно, социальное убеждение. В образах Буша и его сыновей воплощены не только худшие черты пионерства (в противовес Кожаному Чулку, в котором воплощены лучшие его черты), но также неприемлемые для Купера общие особенности американской буржуазной цивилизации. Буш - самый отталкивающий из злодеев, действующих в романах Купера.

Создавая «Прерию», писатель, как известно, не утратил еще веры в то, что Америке под силу вернуться к благотворным нравственным принпипам, построить подлинно демократическое общество. Однако образ Буша, воспринятый в символическом плане, внушает читателю тревожное подозрение, что будущее принадлежит скваттерам. Эта мысль возникает из общего контекста романа, и прежде всего из соотношения характеров Буша и Кожаного Чулка. Казалось, много общего между ними: оба привыкли к общению с природой, оба мужественны, сильны, оба стремятся на Запад, так как не в силах переносить ограничения, налагаемые обществом на человека. Однако сходство здесь только внешнее, ибо в Буше воплощено все то, что неприемлемо для Кожаного Чулка. Натти Бампо не может жить в условиях «цивилизации» и «закона», поскольку они противоречат мудрости природы, высшему закону бога и стихийному гуманизму; Буш - потому, что ему тесно в рамках действующих социальных установлений: его жадность, хищнический инстинкт, страсть к обогащению, нравственный анархизм толкают его подальше от берегов Атлантики, в прерии, где он может развернуться, не считаясь ни с чем, кроме грубой силы. Кожаный Чулок отступает на Запад, Буш - наступает и завоевывает при этом не только прерию, но всю Америку.

Три романа о Кожаном Чулке, написанные Купером в 20-е годы, образуют законченную трилогию. В начале 40-х годов писатель прибавил к ней еще два романа - «Следопыт» и «Зверобой». Эти два романа органично вошли в серию как новые главы жизнеописания героя, «пропущенные» автором в трилогии.

Образ Кожаного Чулка - сложный сплав философских идеалов Просвещения, фольклорных и литературных традиций, характерных особенностей национальной американской истории и современной действительности, осмысленных в личностных нравственно-психологических категориях.

Диалектическая сложность образа Натти Бампо имеет трагическую природу. Вознамерившись предложить современникам нравственный образец, модель Нового Человека, Купер тут же показал его неизбежную обреченность. Трагизм судьбы куперовского героя очень точно подметил Горький, который писал о Кожаном Чулке: «Исследователь лесов и степей „Нового Света“, он проложил в них пути для людей, которые потом осудили его как преступника за то, что он нарушил их корыстные законы, непонятные его чувству свободы».

После семилетнего пребывания в Европе (1826-1833) взгляды Купера на современное состояние американского общества и перспективы его развития существенно, хотя и не радикально, переменились. Перемены эти были связаны как с европейским опытом писателя, так и с переменами в общественно-политической жизни США, вызвавшими определенные сдвиги в общественных нравах.

В 30-е годы в творчестве Купера все резче звучит критика американских нравственных устоев, но одновременно в сознании писателя усиливаются консервативные тенденции. Язвительный и непримиримый критицизм составляет основной пафос сатирических романов «Моникины» и «Дома». Первый из них - аллегорическая сатира, выдержанная совершенно в свифтовском духе и направленная преимущественно против политических нравов буржуазной Америки. Второй роман приближается по своей манере к сатирическим описаниям Диккенса и Теккерея, рисует картину жизни американского общества, каким его застал Купер по возвращении из Европы.

Нарастание консервативных тенденций в сознании Купера легко прослеживается в его публицистических сочинениях этих лет - в «Письме к соотечественникам» и в памфлете «Американский демократ». Свою позицию он сформулировал в одной парадоксальной фразе: «Истинный демократ консервативен: ему, слава богу, есть что защищать».

40-е годы XIX в. были для Купера периодом нового взлета творческой активности. В это время он опубликовал около двух десятков романов и среди них «Следопыт», «Зверобой», «Колония на кратере», «Морские львы», «Два адмирала», трилогия о Литтлпейджах («Чертов палец», «Землемер» и «Краснокожие»). Эти книги с удовольствием читались современниками и не утратили популярности у читателей по сей день. Однако между ранним и поздним творчеством Купера есть существенная разница. В 20-е годы писатель выступал как первооткрыватель и экспериментатор: он ставил новые проблемы, вводил в литературу новые жанры и т. д. Такое новаторство в его позднем творчестве почти отсутствует. Даже лучшее из написанного Купером в 40-е годы грешит вторичностью.

Content

Ковалёв Юрий Витальевич Купер

Ковалёв Юрий Витальевич Купер