Константин

Иммунитет для души

Часть 1. Глава 1. «УТРО»

Сквозь просвет в плотных шторах пробивались мягкие лучи осеннего солнца, падали на зеркало, рассыпались по комнате, оставляя пятна и полосы на стенах. Над изголовьем кровати висела незамысловатая картина в широкой багетной раме, по бокам от неё пара бронзовых витиеватых бра. На против центровал и украшал оставшееся пространство овальный столик на изогнутых ножках, рядом с ним стулья с тканевой обивкой и вышивкой в виде миниатюрных золотых лилий. Ближе к выходу, спрятанный в полунишу, возвышался тяжёлый, трехметровый шкаф с резными дверцами и карнизом. Вся мебель одного гарнитура, сделана из массива цвета темного ореха. Вокруг царили тишина, рациональность и порядок. Классический стиль, но без домашнего уюта. Новая обстановка показалась ему знакомой. Дежавю?

– Где я сегодня? – не без удовольствия подумал Константин. – Питер?.. Краснодар?.. Минск?.. Владивосток?..

За последний год он много раз просыпался с этой мыслью. Открыв глаза, не спешил вставать. Да, сейчас необходимо ехать, но кто мешает вспомнить всем телом счастье выходного дня? Прочувствовать его хотя бы на пару минут, пока ноги не коснутся пола. Он без спешки, лёжа в просторной постели, разглядывал узоры на лепнине потолка и перебирал прошлые события. Провалов в памяти или вопроса: «Кто я?» – нет. Есть точный ответ и понимание сути своей работы и жизни. Сейчас необходимо восстановить хронологию:

– В этих городах уже был… совсем недавно… Так, что я делал вечером?

Благодарный заказчик пригласил в ресторан. Совместный ужин сближал, а сытый желудок располагал к беседе. Константин с интересом „выведывал“ у владельца историю создания компании и личного успеха. Искренне спрашивал и том, что мотивировало и вдохновляло, просил совета. Обычно рассказывали про незаурядных людей и рекомендовали или дарили книги, изменившие их взгляды. Техники и методы по расположению человека к себе совместно с умелой невербальной подстройкой срабатывали безотказно. Результат не обязательно и всё же желательно закрепить спиртным. Константин всегда предлагал особый „фирменный“ способ. На аперитив рюмка егермейстера с тонкими, посыпанными корицей дольками апельсина. После, за едой, выпить кружку светлого фильтрованного чешского и перейти на чистый односолодовый ирландский или шотландский виски безо льда. Здесь, кто сколько выдержит…, а в самом конце вечера непременно повторить настоянный на пятидесяти шести травах и кореньях, выдержанный в дубовых бочках ледяной ликёр. Вчера элегантный рецепт сближения был грубо нарушен вежливой молодой официанткой:

– К сожалению, егермейстера нет!

– Что есть?

– Русская водка… Будете?

– Будем.

Национальная кухня: холодец, маринованные грузди, пельмени со сметаной, аккуратно нарезанное сало с черным хлебом. Давно такого не было… Точно, заведение имени сибирского Кулибина – местного изобретателя первой в мире паровой машины.

– Ползунов. Я в Барнауле! – мысленно проговорил Константин.

„Банкет“ переезжал из ресторана в бар, из бара в караоке и завершился в пять утра коктейлем „Cuba Libre“, ощущением свободы и дружбы. Началось всё днем ранее с ожидания чистой выгоды и пользы. Константин – рабочий инструмент лояльности – корпоративный бизнес-тренер внешней академии одной из крупных международных компаний. Он помогает партнерам зарабатывать больше денег, выстраивает систему и оттачивает навыки продавцов-консультантов. Как шутят его коллеги-менеджеры:

– Весь „геморрой“ нам, вся клиентская любовь тебе…

– Кто на кого учился!

Образование у Константина профильное – сейчас он специалист психологии управления, мастер нейролингвистического программирования, практик эриксоновского гипноза. Три года назад сразу после университета устроился штатным психологом в тюрьму строгого режима. Надев погоны лейтенанта внутренней службы при Министерстве юстиции, проводил беседы и тестирование осуждённых за особо тяжкие умышленные преступления. Разбой, убийства, изнасилования, причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть. Полный набор опасных для общества деяний и даже единичный случай „спонтанного…“ каннибализма… Группа людей выпивала на окраине Измайловского парка. Алкоголь закончился, деньги на продолжение отсутствовали. Ударили по голове случайного прохожего, спрятали и обыскали уже бездыханное тело в кустах. Украденного хватило лишь на бутылку: «Закусить было нечем, вот отрезали и пожарили руку…» Что есть цена человеческой жизни? Пачка сигарет… грубое слово… миллион долларов или сорок серебряников? Как сказал неизвестный мудрец:

– Бесценно лишь то, что кроме тебя никому и ненужно… Остальному цену назначат.

Первый день службы. Константин в жёлтой майке и потертых джинсах, форму ещё не выдали, по приказу замполита прочитал лекцию о вреде алкоголя и наркотиков закоренелым рецидивистам. Сюрреализм. Никто не грубил. Настоящие арестанты, за плечами которых не одна ходка, – вежливые люди. Задавали много каверзных вопросов, конечно, не по содержанию… Перекрёстная проверка с обеих сторон: чего ты стоишь и как держишь удар? Недавняя защита диплома по теме, оскорбившей кафедру, показалась детской шалостью. Первая реакция – желание бросить гранату в актовый зал быстро сменилась намерением пройти обучение, улучшить навыки публичных выступлений и коммуникацию в сложных переговорах. С тех пор проведено свыше двух тысяч тренингов и лекций, ни одна аудитория более не вызывала трудностей. Своим „студентам“, боящимся выступать, он говорил: «Бежишь от страха – страх бежит за тобой. Необходимо развернутся к нему лицом и пойти навстречу. Оказавшись рядом, поймёшь – не так страшен чёрт, как его малюют… После каждый пойдёт своей дорогой: он в поисках новой жертвы, а ты приобретёшь опыт, станешь сильнее и лучше. Первый шаг к этому – признать, за пределами Уголовного кодекса нет ошибок, есть только обратная связь!»

Ещё одна функция психолога – составление общих характеристик личности, на склонность к побегу и на условно-досрочное освобождение. Осознавших, раскаявшихся и исправившихся, несмотря на название подобных колоний, мало… Ответы под копирку: «Не я… виноваты обстоятельства, родители или другие люди». На ум приходила фраза: «Сижу на нарах не за то, что украл, а потому, что поймали…» Раз в неделю Константин выходит на оперативные сутки. Ночные обходы бараков с наручниками и дубинкой на поясе, проведение досмотра и обыска в „шизо“. Реже встреча или отправка этапа на автозаке, тогда с боекомплектом и автоматом в руках.

Внутреннее, стойкое непринятие подчинения и контроля, непредвзятое отношение к осужденным и следование здравому смыслу, вопреки устава или приказа часто приводили к недопониманию с начальством:

– Уберите дежурства! Как мне выполнять свои задачи? Сегодня шмонаю его, а завтра должен поговорить по душам…, помочь…, мама умерла…, вены вскрыл…

– Во-первых, ты в погонах – значит для них обычный мент, а не психолог… Не тешь себя. Во-вторых, штат не укомплектован. В-третьих, я так сказал! Всё понял…

Начал… Пять дней в неделю тот же затхлый воздух и сырость, огромные лязгающие замки и решетки. Внутри те же люди и их понятия. По периметру плотные витки колючей проволоки, вышки и высокий забор запретки. По ночам редкий вой и лай натасканных псов не даёт забыть, где ты. Коллеги-сослуживцы с профессиональной, почти неизбежной деформацией заменяют в речи „взять больничный“ на „упасть на крест“, вместо „поменять свою точку зрения“, скажут „переобуться“. Сидели все… Одни по приговору, другие добровольно – за небольшую зарплату. Месячный оклад младшего офицерского состава варьировался от четырнадцати тысяч до восемнадцати, а год службы шёл за два. На пенсию выходили после сорока лет от роду.

Внутри тюрьмы есть ещё одна – штрафной изолятор. Место с особо суровыми условиями содержания за нарушение режима. По закону находиться в нем нельзя более пятнадцати суток – опасно для здоровья и психики. Среди всех осужденных есть отказники, они осознанно выбирают отбыть там почти весь срок от звонка до звонка. Своеобразный аскетизм или на местном языке „отрицалово“. Интересно, в иной жизни, могли бы они стать монахами? Образ одного из них стал для Константина своеобразной визиткой тех мест. Тусклый свет ламп из длинного оклеенного плиткой и кафелем коридора не мог просочится в тесную камеру. Из темноты татуированные кисти рук крепко сжимали толстые прутья, и гладко выбритая голова заключённого, медленно наклоняясь вперед, демонстрировала набитую на весь череп наколку паука крестовика. В глазах не читалась ненависть, скорее, они выражали полное понимание мира в рамках уже сложившейся системы.

Всё изменил просмотр в кинотеатре премьеры неоднозначного фильма «Мне бы в небо». Изнеженные критики с чистыми манжетами нарекли его „историей грязной работы самого бездушного человека на земле“, но героя – воплощением успеха в профессии… На несколько месяцев мысли Константина захватила не философия картины, а чужая, яркая сторона жизни юриста и спикера. Перелеты по стране первым классом, новые города, знакомства и краски, бизнес-залы аэропортов и лучшие гостиницы на фоне серого, накрытого клеткой неба казались призрачными. Внутренний диалог выражал явное сопротивление:

– Нет ничего невозможного, все преграды внутри нас! – цитируют умные люди.

– Подобная мысль, возникшая за тюремными стенами, звучит нелепо, почти издевательски. – подключились ирония и сарказм.

– Граф Монте-Кристо оспорил бы… – подумал Константин, положив на стол рапорт и невидимые, добровольные оковы.

– Почему сейчас? Через две недели тебе дадут „старлея“, – полюбопытствовала грузная сотрудница отдела кадров. – будет прибавка.

– Существует ли „своё“ время, чтобы понять, что ты не на „своём“ месте?

Переехав в областной центр, претендовавший своей географией на высокое звание „Столицы Поволжья“, он начал с подготовки – устроился ассистентом в консалтинговую фирму. Обязанности сводились к изучению бизнес-литературы, обильному питью кофе, бронированию билетов, обзвону потенциальных клиентов…, и, конечно и заодно, наблюдению за работой тренеров, общению с ними. Через пару недель недавнее намерение столкнулось и разбилось о реальность или тем, что казалось ею, впрочем, какая разница… Человек не Титаник, не все айсберги поджидают его за кормой. Константин осознал: «Всё сложно, вряд ли я смогу вести мероприятия на том же уровне и уж тем более продавать их за большие деньги».

В тот день он помог известному на региональном уровне коучу – привёз забытый в офисе багаж на железнодорожный вокзал. Статный пожилой мужчина высокого роста ожидал на перроне. Из толпы его выделяли спокойствие на фоне суеты вокруг и, возможно, военная выправка. Седые волосы и аккуратная профессорская бородка гармонировали с дорогим деловым костюмом-тройкой. До отправления оставались считанные минуты, между ними состоялся диалог:

– Костя, какие у тебя планы в нашей компании после стажировки?

– Никаких, завтра уволюсь…

– Правильно!

– Вот и я так думаю…

– Знаешь, завидую тебе. Ты очень молод, и при этом в тебе уже есть кое-что…

– Например?

– Я вижу людей, ты сможешь читать тренинги лучше, чем я, много зарабатывать. Всё впереди!

– Почему вы так решили?

– Представь, у человека простая мечта – сменить профессию. Он считает дело трудным, почти недостижимым. Боится не справиться. Может, думает: «Уже поздно… или слишком рано…, или не хватит способностей…, ещё и ситуация в стране не стабильная, а у него кредиты…, ипотека…» Тогда мечта „отыгрывает“ в обратную сторону – вытягивает энергию. Появляются чувства опустошения и бессилия… У тебя всё по-другому.

– Как?

– Глаза горят решимостью, иное мышление – ищешь суть вещей. Скорее всего, внутри тебя закрепилось верное убеждение: «Если кто-то „смог“, то и я „смогу“!» Пойми, у каждого человека уже есть все необходимые ресурсы. Они надёжно скрыты призмой восприятия, поэтому многие их не видят… Если я ошибся, и у тебя нет данного убеждения, самое время принять его прямо сейчас… – седовласый коуч перевел взгляд на дверь вагона. – Благодарю, ты сегодня здорово выручил меня… До встречи!

Совсем рядом, на первом пути электронный циферблат почти незаметно превратил пятнадцать минут в шестнадцать. Всего одно деление на часах… всего несколько точек от красного светодиода одновременно отправили фирменный поезд №9 и завершили последний день ассистента. По дороге до дома куплена местная газета. Одно из окошек с вакансиями гласило: «Требуется бизнес-тренер. Можно без опыта работы!» Крошечная фирма компенсировала мизерную зарплату возможностью самореализации. Не обманули, ни с первым… ни со вторым – реализоваться за гроши пришлось самому… Разведка боем вновь оказалась лучшей стратегией. Пробы и ошибки наградили опытом. Пара лет упорного труда превратили мечту в реальность. Хороший результат стал залогом рекомендаций и трамплином к одному из лучших работодателей России. „Знающие“ коллеги из его прошлого и даже некоторые не такие уж далекие родственники сказали:

– Тебе просто повезло!

– Да, мне повезло встретить хороших людей. Теперь надо держаться вместе, до свидания!

Массой перелетов уже получена платиновая карта Аэрофлота – элитный статус, почти прописка в небе… Вчера – очередной город и знакомство с новым деловым партнером, сегодня – проведение обучения. Чужая жизнь с экрана не оказалась чуждой… Второй будильник громко сигнализирует: «Девять ноль-ноль, пора!» Вместо зарядки техника „Хлыст“, её использует спецназ, готовясь к штурму. Стоя, разворачиваясь всем корпусом, необходимо совершить тридцать-сорок резких ударов ладонями по спине и плечам. Тело приходит в состояние алертности – максимальной готовности к действию на фоне внутреннего покоя и чистого разума. Контрастный душ, бритьё, белая рубашка и… скороговорки – стандартная утренняя процедура. Герой боевика чистит верный кольт и шепчет имена злодеев, а Константин поправляет галстук и артикулирует фразы, у него своё оружие:

– Тридцать три корабля лавировали, лавировали, да не вылавировали, потому что в недрах тундры выдры в гетрах тырят в ведра ядра кедров…

Речевой аппарат возвращается к жизни, сознание приобретает ясность. Бизнес-тренер одергивает шторы, солнечный свет мгновенно заливает гостиничный номер. Что там за бортом? Целый мир! Как теперь его видит Константин? Через окна отелей, такси и иллюминаторы самолетов. Чехарда декораций больших городов, дорог и облаков. Закаты и рассветы под стальными крыльями на высоте десяти тысяч метров завораживали взгляд, как будто замедляли жизнь, ставили её на паузу. Рождались философские мысли: «Как планета видит нас? У неё нет ни окон, ни глаз, она неведомым „седьмым“ чувством зреет мир, у человека же есть мировоззрение. Моя настоящая работа – изменять его, превращать людей, бегущих за иллюзорным счастьем, в машины по обмену материальными ценностями. Никакой романтики, профессиональный азарт и опосредованный личный интерес».

На часах 9:15. Вниз по лестнице. Стакан воды, натуральный апельсиновый сок, яичница скрэмбл, жареный бекон и тосты, немного зелени, свежий круассан и двойной эспрессо. Кто-то выбирает гостиницы по расположению, кто-то по цене или наличию бассейна. Константину важен завтрак. Смесь континентального с американским задаёт правильное настроение и заряжает энергией. Он делает глоток черного кофе. Рядом с гостиницей водитель нетерпеливо включает зажигание, а где-то там в глубине города организаторы расправляют белую бумагу на флипчарте, расставляют стулья полукругом по центру конференц-зала. Уже подходят участники, занимают места. День набирает обороты, но как бы Константин не спешил – он выкурит утреннюю сигарету. Без неё не начнёт, как и они без него… «Я не опоздал… я дал возможность всем присутствующим собраться вовремя!» – фраза, заимствованная им с кафедры педагогики и психологии. Её произносил старый профессор, всегда открывая двери аудитории на пару минут позже.

~ * ~

Часть 2. Глава 11. «БИЛЕТ»

/ отрывок /

За воротами ждёт такси. Мы прощаемся, жмём руки. Я быстро скуриваю сигарету и сажусь на заднее сиденье. Впереди дорога на вокзал и поезд на Москву. В салоне негромко играет музыка. Устаиваюсь поудобнее и, уставший, но гордый собой, подвожу итоги выходных. Состоялся один из первых проектов „на себя“. Сумма равная ежемесячному окладу получена всего за два дня. Первая ласточка. Дружеские и доверительные отношения сложились с заказчиком. Он, довольный результатом, подтвердил продолжение.

Мысли о работе плавно перешли на скорую поездку к родителям: «Возьму „за свой счет“ четверг и пятницу, заодно захвачу субботу. Решено, туда – среда, вечерний вылет. Посмотрю рейсы, как сяду в вагон». Немного сумбурные размышления превратились в чёткий план: «Завтра пишу заявление на отпуск и покупаю билеты».

~

В каждый, но очень редкий мой приезд, отец жарил картошку с грибами или тушил с капустой добытую дичь. С дороги – крепкие объятия и сразу за стол, всё уже накрыто. Как только я переступал через порог, запах приготовленной им еды превращал меня в голодного, забежавшего с улицы домой мальчишку. Какой же вкусной она была… Я не с пустыми руками – всегда привожу хороший коньяк. Выпивали за вечер не больше трёх рюмок, но и они шепотом напоминали – ты уже вырос, отвечай: «Как твоя жизнь?» «Что с работой?» «Как жена?» «А мы дождёмся внуков?»

Не могу забыть один диалог. Говорили будто об одном и том же, или так виделось только мне… Родители каждым словом подтверждали мои выводы, но мы упорно не понимали друг друга.

– Что у тебя нового?

– Недавно проходил обучение. Преподаватель, работая с группой, управлял дыханием сразу десяти человек: то ускорял, то замедлял его. Потом некоторые вовсе дышать перестали… на минуту, как будто замерли. Ещё учил, как одним взглядом заставить человека потерять нить разговора и замолчать.

– Манипуляции и насилие над людьми. Так нельзя…

– Мама, в нашей жизни почти всё – манипуляции по определению. Техники – лишь помощники, создающие состояния. Мы и без всяких гипнотизёров десятки раз за день погружаемся в них. „Подвисаем“, задумавшись в общественном транспорте. Теряем ощущение времени, пролистывая ленту в телефоне. Снижается критичность восприятия, а значит повышается внушаемость. Представь, сюжет фильма навеял воспоминания или заставил задуматься. Смена яркости или звука вернули внимание: на экране напряженная сцена – последнее желание героя перед смертью. Рыцарь без страха и упрёка, эталон мужчин и покоритель женских сердец просит сигарету и с особым наслаждением делает затяжку – смакует оставшуюся минуту жизни! Звучит смехотворное предупреждение о вреде никотина. Манипулируйте так мною в обратную сторону, может брошу курить!

– Бери пример с отца. Сирота, курил с двенадцати, а три года назад бросил. Воля должна быть!

– А где была воля все тридцать пять лет? Ни разу не хотелось остановиться? Или всё-таки „волшебная книжка“ подсказала легкий способ?

– Кто мешает прочитать её тебе?

– Папа, перечитал два раза. Не помогает. Я вижу на каждой странице скрытые манипуляции. Не поверхностные… ты их тоже видел, но очень хотел получить желаемое, и простил автора, благодаря чему и добился результата! Я же считывал там даже процесс трансформации глубинных частей личности, поэтому на меня не подействовало.

– Сапожник без сапог…

– Хорошо, мама. Делаю прекрасную обувь. Заказов много, вот на себя времени и не хватает!

– Тебя не переспоришь! Надеюсь, сам не применяешь техники на людях?

– Да, могу ввести в легкий транс аудиторию человек на тридцать-сорок. Незаметно. Они сохранят полный контроль над внешней ситуацией, а моя работа пройдёт эффективнее.

– Нельзя против воли и желания…

– Любой интересный лектор осознанно или неосознанно делает тоже самое. Всё часто происходит автоматически. Минуту назад уже говорил тебе, приводил примеры. Более того, я не действую против воли. Все, кто пришёл, сами озвучили запрос. Их желания: зарабатывать больше денег, сделать карьеру, стать эффективнее и счастливее. Я помогаю. Знаешь, столько отзывов! Мама, я пользу приношу людям!

– И как стать счастливее? Зарабатывать больше? Расскажи нам с отцом…

– В двух словах? Попробую… Главное, понять, человек всегда думает о себе в первую очередь, о других – во вторую.

– Банальный эгоизм.

– Нет. Эгоизм – когда думают только о себе и ни о ком более.

– Ты хочешь сказать, когда мы растили вас с братом, мы думали о себе в первую очередь? Как же так…

– Пойми, о меркантильности речи не идёт. Я говорю, не о вложении в детей по типу контракта: «Сейчас мы заботимся о вас, потом вы – о нас». Вообще молчу про социальное давление: «А что скажут люди?..» «Почему у вас мальчик лохматый и в грязной рубашке?..» Ни те мысли… Забудьте. Лучше ответьте, что вы чувствовали, когда мы болели, плакали, были голодными? Переживали сами?

– Конечно, мы любим вас и желаем добра. Вы навсегда останетесь для нас детьми, и мы будем переживать за вас всю жизнь.

– Переживания – негативная, а желание гордится – позитивная составляющая. Плюс генетически обусловленное стремление к заботе и защите потомства. Плюс, где-то там, пусть на последних местах, спрятанные глубоко-глубоко – социальное давление и меркантильность. Всё вместе давало вам энергию и силу заботится, кормить, стричь, водить в школу, на секции, покупать лекарства и одежду.

– А как же любовь? Её нет по-твоему?

– Существует, как следствие… Негативная, позитивная и прочие стороны – отражение ценностей и убеждений. Ваши доброта и любовь возникли, потому что у вас они правильные. Есть родители, плюющие на детей. У них иные ценности – шприц или бутылка, но это крайние случаи… Там дети растут как сорняки. Периоды ласки, рождённые чувством вины после „отходняка“, сменяются обвинениями и угрозами отправки в детдом при запое. Пресловутый треугольник: „избавитель“ – „преследователь“ – „жертва“. Итог – расшатанная психика ребёнка и загубленная жизнь в самом её начале. Некоторые переломят судьбу. Сами сформируют свою личность, так как сильные от природы. Они приобретут убеждения, которые многим покажутся нормальными: «Я вот сам себя сделал, мне никто не помогал…» или «Со мной в детстве не сюсюкали и ничего, человеком вырос…» Повлияют ли те ценности и те убеждения, что я привёл, на отношения теперь уже к их детям? Вряд ли те получат всю ту нежность, доброту и, главное – любовь, о которой все так много говорят…

– Скажи, ты нас хоть любишь? – по выражению лиц, я понял, мои слова для них – „бла“, „бла“, „бла“… Выключились где-то на середине и глазами вели беседу: «Ничего не понимает в жизни…» – «Точно, где всего понабрался?»

– Папа, очень люблю вас. Ты чего? – выдавливая из груди ободряющие нотки, я с грустью думал: «Как можно не понимать банальных вещей… Посмотрите вокруг, сделайте анализ поведения… Вы же сами мои выводы подтверждаете…»

– Мы можем положится на тебя в старости? Ты позаботишься о нас?

– Обязательно, мама. Будь абсолютно спокойной. Всё, прекращайте…

– Я всегда говорила, тебя ещё с детства невозможно было переубедить. Помнишь синие клетчатые штанишки, бабушка подарила… тебе года четыре было. Я так и не смогла уговорить надеть их… Давайте выпьем чая, ты же любишь щербет? Я вкусный купила…

– Возьми молочный улун и заварник из Китая. Вы к нему за полгода не притронулись, я же не для красоты привозил.

– Хорошо. – полезла на полку, ворча: «Ты нас поймёшь, когда свои дети будут! Вот им об этом расскажи» …

– Разберусь уж как-нибудь сам… Кстати, те штанишки – огонь. Согласен, дураком был. Сейчас бы носил такие в удовольствие!

Отцу стало плохо, что-то с давлением – ушёл отдыхать. Нельзя смешивать китайский молочный улун и выдержанный французский коньяк. Мама убрала со стола и моет посуду. Мы с братом, как творения Родена, замерли над шахматной доской. Он всегда играл чёрными, почему-то белые фигуры не устраивали его категорически. Вечером мы соберёмся все вместе, начнем смотреть фильм. Рыже-полосатый ласковый кот, пользуясь моментом, запрыгнет отцу на колени и замурчит. Утром следующего дня пойду гулять, меня встретят ветхие дома и разбитые дороги маленького города, чья история началась с воли и указа Екатерины Великой. Хоженые „тропы“ приведут к местам, что снова подарят воспоминания – приятные и не очень. Зато, они – мои родные. Каждый приезд, как брат-близнец, внешне походит на предыдущий и отличается по содержанию.

Последний раз я навещал родителей в день рождение отца. Те же ступеньки обшарпанного подъезда „хрущёвки“ вели меня на пятый этаж. Разбитое ещё лет десять назад окно, надписи на стенах… В руках подарок – моя новая книга. Я не писатель, просто бизнес-литература. Он, надеюсь, её даже читать не станет. Поставит на полку, а достанет, когда зайдут гости: «Смотрите, сын книгу написал!»

Дверь оказалась открытой, меня встретил запах больницы. Рядом с разложенным диваном стояла капельница. Казалось ни мой приезд, ни книга, которую я зачем-то протянул, не вызвали даже крупинки радости. Те же карие глаза смотрели по-иному, ноги превратились в тростинки, из живота торчали трубки.

– Он на обезболивающих, недавно сделали укол. – очень тихо произнесла мама. Мы прошли в соседнюю комнату.

Рак диагностировали два года назад. Все время он не терял оптимизма и бодрости духа. Даже на охоту иногда выбирался. Выглядел хорошо, несмотря на курсы химиотерапии и таблетки. Позволял себе те самые три рюмки за мой приезд. Слишком разительные перемены, вызвали отторжение и растерянность:

– Мама, как же так быстро? Всё было относительно стабильно. Ты говорила, стало хуже. Я не предполагал, что настолько…

– Костя, он много думал – соглашаться на операцию или нет. С таким раком обычно живут долго, но мучаются от боли. Отца изматывало, вот и рискнул. Хотел победить… Почему я не отговорила его…

– Что сказали врачи?

– Месяца три, может и полгода. Он так страдает. Приходит медсестра, делает сильные уколы…

Мы обнялись, потом присели. Мама взяла мои руки. Много говорила и плакала. Я молчал и чувствовал себя истуканом… Когда она вышла, опустился на кровать. Не помню, о чём думал и сколько минут прошло, пока не подскочил от немого крика. Грудь сдавило. Дышать невозможно. Потекли слёзы. Рыдал, сжимая кулаки, чтобы сдерживать каждый всхлип. Запрокинув голову и ртом хватая воздух, молча отправлял ругательства во вселенную. Отец не должен услышать…

Я умылся, растер опухшее лицо. Подождал пока дыхание и внешний вид придут в норму. Зашел к нему в комнату и сел рядом. Вскоре отец открыл глаза. Лёжа, протянул руку. Мы скрепили ладони. Конечно, пальцы, как и все тело, истощились, но это были те самые руки, если вы понимаете, о чём говорю… Я старался запомнить детали: ямочку на волевом подбородке, форму губ и носа, каждую морщинку на мужественном лице, понимал – время сотрёт. Вспоминал все наши счастливые моменты и „записывал“ их специальной техникой якорения. Я не был готов его отпустить…

Несколько часов мы держали друг друга, молча смотрели в глаза – тяжело говорить. Лишь один раз он прошептал:

– Позаботься о них…

~

– Фридриха Энгельса. Почти приехали! – громким голосом предупредил таксист.

Через минуту мы остановились на привокзальной площади, расположенной в самом центре старого русского города, ранее подарившего стране флот и невероятную по резвости породу лошадей. Сейчас он стал мегаполисом, разделённым водохранилищем на два берега. Местные называют его морем. Черта в миллион жителей пройдена совсем недавно. Парки, театры, университеты и торговые комплексы. Улицы с красивой архитектурой и фасад вокзала, как подтверждение, – он изгибается по форме подковы, имеет парадный монументальный вид. На крыше скульптуры лётчиков, рабочих, крестьян и учителей с гордо поднятыми головами.

Выходя из машины, я вновь поймал себя на особом чувстве без названия. Его не передать словами, оно скрыто в генетической памяти. Впервые проснулось после посещения Мамаева кургана. Я гулял по Волгограду, смотрел на дома, а видел людей. Тех, кто на месте старого, стертого с лица земли войной, отстраивал не здания… Героическое прошлое и жажда лучшей жизни слились и отразились в строениях. Слезами и верой в будущее пропитан там каждый камень. Чувство без названия – слияние эмоций наших дедов и прадедов, с которыми они возрождали целый новый мир…

Я прошёл через рамки металлодетектора. Внутренняя обстановка не особо отличалась от прочих вокзалов, что есть в каждом городе России. Люди с чемоданами, киоски с сувенирами, кафе с гарантией изжоги, охранники с полицией и зал ожидания с видом на информационное табло. Многие стоят, не хотят садится в кресла из-за бомжей и нищих. Те спят там по ночам, а днём выпрашивают подаяние. Откуда они берутся несмотря на системы досмотра и безопасности?

На табло нет моего поезда. Трижды сверяю номер, время и дату отправления. Всё верно, неужели отменили? Недовольный иду в кассу. Милая женщина разъясняет: «Вы ошиблись! Вам надо быть в другом месте!» Множество раз уезжал именно отсюда и не мог предположить, что на левом берегу есть ещё небольшая станция. Бегу на выход, к вокзальным „бомбилам“. Говорят, мы не успеем… Назад, обратно в кассу. Покупаю ближайший билет на Москву. Необходимо выдохнуть – вдохнуть никотина. Вперёд, из духоты на улицу. Отхожу пятнадцать-двадцать метров от входа, подальше от людей.

Свежий воздух, тёплая погода, на деревьях зелёная листва без единого движения. Я на открытом пространстве греюсь лучами вечернего солнца, ловлю „хюгге“. Так скандинавы называют минуты, а иногда даже секунды комфорта и уюта, особенно ценного в суровых условиях. Название появилось сотни лет назад. Уставший после охоты предок нынешних датчан или норвежцев колол дрова. Кругом пасмурно и холодно, в лесу дикие звери. Необходимо подготовить ночлег и развести костёр. Редкий солнечный луч, пробившись сквозь тучи, на миг озаряет лицо. Викинг, стараясь получить от момента максимум, опускает топор, берёт короткую паузу, а после произносит: «Hygge», и с удвоенной силой продолжает колоть дрова. Теперь „хюгге“ /в дословном переводе с датского – подаренная радость/ – мой способ восстановить энергию в течении рабочего дня. Я коллекционирую такие мгновения в каждой командировке, особенно во время перелётов и переездов.

Проверяю время на правом запястье и билете, до отправления часа полтора. Делаю затяжку, отправляю дым в небо и снова, но уже удивлено смотрю на руку. Резкий прохладный порыв коснулся лишь её. Билета не было. Я огляделся, рядом никого… Предположив, что его вырвал ветер, обыскал всё вокруг… Ничего… Он исчез безвозвратно… В моих мыслях появился отец.

С момента дня рождения прошло пять недель. Ему становилось хуже… Мама просила забрать… найти отцу клинику в Москве. Я понимал исход… пусть лучше всё случится там, а не на больничной койке за тысячу километров от дома…

«Сейчас я в соседней области, до родителей на машине часов семь. Сменить маршрут – немедленно поехать на такси? или на поезде, но уже до них?» Мысли об отце не давали покоя. Вдруг не успею попрощаться… Завтра мне проводить имиджевое мероприятие. Компания в подтверждение лояльности оплатила клиентам из многих регионов трансфер и гостиницы. Заявки принимались за три месяца, я их подтвердил. Как объяснить на работе? Успокаивая себя тем, что врачи дали ещё время, взял новый билет на Москву. В купе ехал один. Получилось, выкупил сразу два места.

Неровность полотна раскачивала вагон, монотонный перестук колес постепенно усыплял. В дороге я вспоминал, как отец учил водить мотоцикл пока мы ехали за грибами или ягодами, заодно собирали лекарственные травы для бабушки. Всегда привозили домой ключевую воду. Отец знал большинство родников в округе, каждую просёлочную дорогу, все поляны и тропы в лесах. Видел и различал следы животных. Отмечал места, где потёрся вепрь, или ветку, обломанную лосем. В детстве говорил про него: «Если не на работе, то на рыбалке или охоте!» Он часто брал с собой. Я помогал ставить сети, греб вёслами на лодке. Потом собирал хворост на берегу, разводил огонь. Он снаряжал удочки, привязывал к ним блёсны, поплавки и колокольчики. Мы ставили палатку, доставали походный котелок и кружки. Готовили нехитрый ужин, заваривали обычный чай, но… на природе у всего особый, насыщенный вкус…

Темнота постепенно накрывала водную гладь широкой реки. Белая луна стелила на ней дорожку к нашим ногам. Над головой, казалось совсем рядом, яркие звёзды россыпью украшали ночной небосвод. Я засыпал под пологом, слушая шум волн и треск костра. Отец дремал снаружи, ожидая перезвона, тогда он быстрым и ловким движением подхватывал удилище. Умело вытягивал и доставал улов.

На рассвете часов в пять-шесть меня разбудил звон. Протянув руку, я взял телефон. Мама не успела сказать ни слова:

– Знаю, отец умер.

…

Часть 2. Глава 7. «АЛЬМА-МАТЕР»

Из всех наших приключений с „Папашей“ одно неожиданным образом вплелось в ткань будущих событий. Его финальной идей по моему перевоспитанию из провинциала в столичного жителя было „возвращение в Альма-матер“. Так Папаша называл Германию. Возможно, потому что на тот период мы – сотрудники крупной немецкой компании, а может из-за алеманнской крови, что течёт в моих жилах от бабушки по материнской линии.

Ближе к лету 2013 выполнен долгожданный пункт – мы прилетели в сердце Баварии. Моя первая поездка в Европу, возвращался же Папаша. «Я покажу тебе Германию, ты ещё не видел настоящей заграницы!» – говорил он. Купленный в Duty Free абсент изменил планы – выключил названного отца на сутки. Мне пришлось в одиночку бродить по опрятным улочкам Мюнхена и провожать оранжевый закат.

На второй день, преодолев Папашино похмелье и пару километров от гостиницы, мы наконец-то пришли в исторический центр. За арками Изарских ворот нас встретил известный во всем мире Hofbräuhaus – огромная придворная пивоварня, основанная ещё в 1589 году. Пара запотевших кружек знаменитого пива поданы бодрым белокурым дедушкой в традиционном костюме с подтяжками. Его южное приветствие „Grüß Gott!“, сдержанная улыбка вместе с посыпанным крупной солью брецелем и двумя белыми мюнхенскими колбасками плотно фаршированными телячьим мясом и пряностями, создали правильный гастро-туристический настрой.

– Grüß dich! – парировал Папаша. – Сын, знакомство с каждой новой страной, её культурой необходимо начинать с кухни.

– Мы то, что мы едим?

– Наоборот!

– Как? Кто мы, то и едим?

– Да… Какие здешние блюда ты знаешь?

– Schweinebraten, Schweinshaxe! – произнёс я, делая ударение по правилам орфоэпии на первом слоге.

– Не ругайся! – то ли весело, то ли раздраженно отреагировал Папаша на моё желание использовать немецкие слова. – По-русски: «Жаренная свинина и рулька!» Опиши их…

– Жирно и вкусно…

– Размеры порций видел?

– Да, мясом блюдо не испортишь. Одной тарелки вполне хватит на нас двоих.

– Кем нужно быть, чтобы съесть одному?

– Обжорой?!

– Полегче… Сладострастцем по сути! Огромная внутренняя тяга к удовольствию порождает чревоугодие и несдержанность.

– Согласен с идеей, но… „ Ordnung muss sein!“ Вот какие немцы – „Порядок превыше всего!“ Разве не такое их второе имя?

– Всё началось в XV веке. Представь… кругом антисанитария, на улицах кучи зловонного мусора, в них копошатся огромные грязные крысы. Зазевавшийся прохожий рисковал сначала быть укушенным, а затем облитым отхожими помоями прямо из окна. Широкополые шляпы, как ты понимаешь, тогда в моде. Вспыхивали эпидемии, одна за одной. Их считали или карой небесной за грехи…, или ведьминым проклятьем. Стать настоящей ведьмой легко – достаточно быть привлекательной… и тебя обязательно сожгут на костре. Предусмотрительные, ревнивые соседки шептали в инквизицию – заранее ограждая своих похотливых мужей от возможного, но неминуемого /с их точки зрения/ распутства. В общем, красавицы стремительно заканчивались, теперь их в Германии днём с огнём не сыщешь. Вдруг Ульрих V граф Вюртембергский, кстати, имевший огромное число и жён, и любовниц, издаёт Закон «Ordnung muss sein!» Штраф накладывается на паршивца и его соседей, даже если у них чисто… Однако, своевременный донос не только освобождал, но и поощрял – теперь можно получить премию или претендовать на часть собственности нечистоплотного хозяина. С тех пор, каждую субботу все горожане демонстративно убирали свой двор… Вместе с порядком в привычку вошло и стукачество…, но теперь уже добровольное и не вознаграждаемое…

– Значит немцы – сладострастцы, ограниченные рамками?

– В точку! Ещё в дореволюционной России ходил анекдот. В Берлине бунт, разъярённая толпа с факелами в руках идёт на Рейхстаг. Осталось совсем-то ничего… Дорогу преградил знак „Проход запрещён“. Все разошлись по домам.

– Что теперь, мир меняется?

– Пороки остаются и требуют удовлетворения… Здесь постоянные клиенты арендуют себе столики пожизненно, – Папаша указал рукой в сторону, – видишь этажерки? Там за решетками под замком хранятся их персональные кружки… Бордели, целые кварталы красных фонарей, – сказал он с восторгом, присущим настоящим знатокам. – лучшие в мире! Проституция легализована и облагается налогом… Дом… Чем ты занимаешься у очага или в кровати никого не касается…, если не переступаешь закон и не мешаешь соседям…, тогда: «Алло, полиция… доложить обязан…» По-другому нельзя – расширишь им рамки, и они перейдут все границы. Февраль 1920 года, за стенами парадного зала Hofbräuhaus после „пары светлого“ разгорячённый человек, чьё имя в приличном обществе сейчас не произносят, сделал это – обнародовал двадцать пять пунктов своей программы и переименовал рабочую партию в нацистскую… Две тысячами соратников аплодировали ему стоя.

– С этим господином мы разобрались в 1945 году. Что скажешь про нас? Какой русский не любит быстрой езды?.. Что русскому хорошо, то немцу смерть… Кто мы?

– Не только та, но и другие многочисленные войны отпечатались в характере. Поговорим об этом позже, пойдём гулять…

Старый город, исполненный духом Баварии, памятниками и сувенирными лавками, мы проходили медленно, делали остановки и фотографии, которые, к сожалению, уже утеряны. Папаша, вжился в роль экскурсовода-переводчика, иногда болтал с местными торговцами, всегда знал куда идти и в какой закоулок свернуть. Его живые рассказы отличались подробностью и колоритом… В полдень мы отдыхали в тени деревьев на ступеньках необычного фонтана Wasserpilzbrunnen, который напоминает одновременно и сказки братьев Гримм, и развалины древнего Рима, и нанотехнологии будущего. Футуристическое место. По заверению интернета никогда не работает – нескончаемая реконструкция идёт со дня открытия. Видимо, не в нашу смену. Рядом, буквально в сорока шагах на против вырастал из-под земли массивный Собор Пресвятой Девы Марии. Самое высокое здание Мюнхена. Снизу-вверх мы смотрели на символ города, на его две почти симметричные, устремленные на сто метров в небо башни из выцветшего от времени красного кирпича. Их покрывали шарообразные изумрудно-зелёные чешуйчатые купола, увенчанные круглыми золотыми наконечниками. Папаша в свойственной ему фривольной манере привёл к сравнению женскую грудь с набухшими после прелюдии сосками:

– Угадай, как горожане называют Собор?..

– Даже предполагать не хочу.

– А чем он знаменит?

– Не знаю.

– Что ты чувствуешь, глядя на всё строение?

– Холод. Какое-то леденящее чувство…

– По легенде построен по заказу дьявола…. Зайдя внутрь, чтобы принять работу, тот остался недоволен красотой строения и отсутствием окон. Проклиная архитектора Йорга фон Хальспаха, он в злобе сильно ударил ногой по полу. В расплавленной плите остался отпечаток сапога со шпорой. Бедный Йорг вскоре скончался… Знаешь, со временем многое обрастает домыслами…

Ближе к вечеру провожал нас ресторан, спрятанный в сводчатых подвалах Новой Ратуши, что на площади Marienplatz. Там ещё утром в одиннадцать часов под звон сорока трёх колоколов от башенных курантов на пятнадцать минут ожили тридцать две фигуры героев фольклора XVI века. За трибуной на главном балконе жених и невеста. Перед ними всадники с копьями, шуты и глашатаи. Взмахом руки открывается рыцарский турнир, где непременно и ежедневно победу добывает баварец. Всё заканчивается танцами. Другую, яркую свадьбу кронпринца Людвига с принцессой Терезой немцы отпраздновали в начале XIX века с таким устрашающим размахом, что до сих пор не могут остановится… Каждую годовщину устраивают на несколько недель самое грандиозное увеселительное гуляние на шесть миллионов человек. Ярмарки, аттракционы и, главное, море пива – добро пожаловать на Oktoberfest!

Я помнил тогда и историю создания фестиваля, и зазубренные очертания Ратуши лишь по черно-белым картинкам со страниц самоучителя немецкого языка, подаренного родным отцом ещё в детстве. Сейчас же мы с Папашей спускаемся вниз по крутым, застланным бордовыми коврами ступеням. В моей памяти всплывает выученная, но давно забытая фраза: „Wir gehen in den Ratskeller“. Огромное готическое здание, украшенное химерами, горгульями и пиками вместе с моими воспоминаниями задышало. Когтистый бронзовый дракон, затаившийся на фасаде, вдруг пошевелил тёмными перепончатыми крыльями. Он, извиваясь всем своим змеиным существом, сорвался с места и, цепляясь когтями и шипами, начал вскарабкиваться по каменной кладке. На самом верху, на шпиле главной башни, балансируя над восьмидесятиметровой пропастью, держа в руке Священное Писание, стоял ребенок в рясе.

Когда-то он был взрослым бенедиктинским монахом, собирательным образом первых жителей, и без тени смущения издревле украшал собою герб Мюнхена. С каждой новой перерисовкой он немного молодел… пока не превратился в мальчишку. Беспощадное время благоволило к нему, а усердные горожане продолжали массовую штамповку образа на магнитах, брелоках, открытках, бутылочных этикетках и даже канализационных люках… Количество реплик и толерантных художников внесли коррективы: мальчик превратился в девочку. В её руке народными стараниями вместо книги всё чаще появлялась литровая кружка. Вы ожидали от баварцев чего-то иного?.. Любовь к пенному на родине пива передаётся с молоком матери, является предметом национальной гордости. Здесь сконцентрирована треть мировых пивоварен, некоторым из них около тысячи лет. Напиток варится согласно древнему Закону о чистоте пива. Распивать разрешено везде, за исключение общественного транспорта. В Германии существует настоящий Институт „жидкого хлеба“, чьи учёные доказали, цитирую дословно: «Благодаря уникальному составу настоящее нефильтрованное немецкое пиво в десять раз полезнее молока». Привычка укоренилась на уровне традиций, вошла в сознание через поговорки и пословицы:

– Hätte Adam Bier besessen, hätt' er den Apfel nie gegessen! – задекларировал сытый и слегка охмелевший Папаша, неторопливо поднимаясь по ресторанной лестнице на выход. – Если бы у Адама было пиво, он бы никогда не съел яблоко!

– Ты говоришь, алкоголь – замена счастья?

– Безусловно, его суррогат. Генрих Манн немецкий писатель, а они все те ещё философы, сказал: «Чем хуже жена, тем лучше пивная». Пороки – компенсация недостатка в любви, понимании, уважении…

– Да, но большинство недостатков иллюзорны, надуманы…

– Какая разница, для тебя самого они будут реальны. Человек несовершенен, наделён инстинктами и подаренными чувствами обиды, вины, зависти и гордыни. Они, как стая волков, сами себя накормят… даже делать ничего не нужно. – вздернув руку в вопросительно-пренебрежительном жесте, Папаша, как будто резюмировал свою мысль, повторив: «Человек несовершенен…, ибо он слаб».

– Всё стремится стать своей противоположностью. Жизнь заканчивается смертью. Смерть, согласно религии, даёт новую духовную жизнь. Лично я в Бога не верю, не встречал его. Про рай и ад ничего не знаю, но я видел, как великая любовь превращалась в ненависть, а ненависть в любовь… святой становился грешником, грешника признавали святым. Посмотри на черты характера, здесь проживают бережливые люди, разве это не добродетель? Обеспеченные граждане не выкидывают пустые пивные бутылки. Сдают их за мелочь в автоматы по приёму тары.

– Сын, их бережливость и, вошедшее в притчи „Sparen ist verdienen!“, необходимо видоизменить на „Sparen?.. Sparen ohne Gewinneinbuβen!“ Экономь, но не в ущерб прибыли или выгоде, понимаешь? Мне не нравится ставить знак равно между „экономить“ и „зарабатывать“, сильно отдаёт скупостью. Хотя немцы не самая прижимистая нация. Про французов они говорят, что те ежа в кармане держат.

– Мой последний козырь – трудолюбие. Фраза „Работа, ради работы“ выражает у нас сарказм и презрение. От немцев же я слышал крылатое выражение „Работай, ради работы!“ Всего одна буква кардинально поменяла смысл. Ты чувствуешь заложенное в самой ментальности уважение к труду?

– Ты прав. Кстати, хочешь понять умеет ли человек работать, посмотри, как он отдыхает. Немцы – весельчаки! Они умеют оторваться на славу! Ты говорил, всё со временем стремится к противоположности. Я же утверждаю – к равновесию… Слишком большой перевес действительно может обеспечить резкий переворот со сменой нравственных полюсов, но человек слаб… Вскоре он сам вернётся на круги своя…, ибо несовершенен.

– Знатный ты человеколюб!

– Люблю его природу. Принимаю таким, каков есть! Я не знаю, заметил ли ты, сегодня мы не столько выпивали – мы знакомились с богатой культурой и образом жизни баварцев. Посмотри вокруг и запомни, какое здесь всё живое: и пиво, и люди… даже камни дышат своей историей!

~

Красота, самобытность и предания всех пройденных мест, посеяли нужные зёрна. Впечатления пустили корни, зародив во мне жажду. Я тоже стал сладострастцем. Необузданная Африка, загадочный Ближний Восток, райские Карибы, окультуренная Европа, невероятная в своём разнообразии Азия. Моё древо путешествий стремительно разрасталось, каждый год приносил новые страны и города. Знакомство с ними, их культурой я непременно начинал с традиционной кухни…, пытаясь понять, какие люди там живут? Отбросить отличия, причуды и привычки, люди как люди… Сквозь суету дней бегут в погоне за своим житейским счастьем…, впрочем, как и мы… Знакомства, детали улиц и пейзажи прошлых поездок стёрлись со временем, оставив лишь приятное послевкусие от эмоций и желание пережить всё ещё раз… Разве можно напиться и наесться необъятным миром впрок?

~

Мы шли на выход из Старого города. Брусчатка сменилась тротуарной плиткой, нас подхватила пешеходная улица Sendlinger Straße и повела к южным воротам. По сторонам возвышались прилепленные друг к другу по типу голландских кварталов пяти-шестиэтажные дома абсолютно разных цветов и, главное, веков. На первых этажах вперемешку с ресторанами и кафе располагались витрины сетевых магазинов одежды и обуви, то и дело мелькала неоновая вывеска „Hotel“. Сумасшедшее ассорти очаровывало, создавало шарм живого торгового квартала. Вдруг наше внимание привлекло здание в стиле позднего барокко. Оно выбивалось из общего ряда. Контраст создавали слишком высокие двери и узкий, выступающий вперёд фасад с колоннами и скульптурами. Мы не сразу поняли, что стоим перед церковью. Любопытство подтолкнуло зайти.

Тесная площадь и малые размеры снаружи /ширина строения всего восемь метров/ изнутри раскрылись простором. Тяжёлое и объёмное, кованое и литое, покрытое золотом убранство, украшавшее каждый сантиметр многоярусных мраморных стен и резных карнизов, казалось легче воздуха, завораживало взгляд. Первое, внезапное чувство – немой восторг, подобный тому, что вызывают в горах „парящие“ скалы… Многотонные глыбы, окутанные небесными облаками и от того невесомые…

Мы были одни или нам так казалось. Тишина заполняла пространство, жёлтые лучи уходящего солнца пробивались сквозь мозаику круглого окна. Такие места чувствуешь, в них тягучий воздух переполнен словом. Несколькими годами позже, проводя обучение в Бурятии, я заодно посетил Иволгинский дацан – дворец хамбо-ламы Итигелова, обманувшего саму смерть. В зале, где хранится буддийская святыня – его нетленное тело, воздух также „намоленный“. Тогда я вышел, нет, точнее – вылетел, полный сил и энергией. Здесь было иначе: спокойно, комфортно и уютно. Казалось, время, протекая сквозь храм, решило пересчитать неисчислимое количество узоров, закрутилось и запуталось вокруг витых малахитовых колонн, и остановило свой поток. Я любовался игрой света и тени. Безуспешно пытался рассмотреть каждую деталь. Сохранить общий план тоже не получалось. Внимание отражалось от поверхности, возвращалось назад и падало в глубину. Забирая с собой…

~

Сейчас, работая над книгой, начал изучать историю святого места. Церковь построена не по заказу духовенства, а как капелла – домашний алтарь. Два брата архитектора Азам создали её на свои деньги и во спасение своих душ. Интересный подход. В дословном переводе на русский сочетание значения фамилии Азам и слова „kirche“ обозначает – величайшая церковь. Название оправдало себя.

~

Не сговариваясь, мы одновременно сели за скамью. Пару минут каждый думал о своем. Папаша безмолвно шевелил губами. Я молча впитывал атмосферу всем своим естеством. Рядом лежал ветхий молитвенник с истертой руками до дыр обложкой. Открыв на закладке, я начал проверять знания. Все, что осталось – десяток знакомых слов на странице, навыки чтения и, наверное, произношения. Я прервал тишину:

– Wer seine Seel zu finden meint, wird sie ohn mich verlieren. Переведёшь?

– Ты хочешь выучить язык!? Забери книгу себе.

– Нет, не хочу воровать.

– Никак не воровство. Ты её сейчас одалживаешь. Она для людей написана… Ты человек? Потом вернешь книгу обратно, правильно?

Совсем детская манипуляция великолепного коммуникатора и одного из лучших продавцов вызвала улыбку. Наивность и напор подкупили. Я кивнул.

– Вот и бери. Представь… и немецкий будешь учить, и сразу вспомнишь сие великолепие!

С тех пор, как я спрятал молитвенник под рубашку, прошло семь лет. Мы долгое время, начиная с его принудительного увольнения, не поддерживаем связь… Папашин английский выбор – просто уйти без объяснений…, но спрашивать обо мне у общих знакомых. Не найдя постоянной работы, он менял места также часто, как когда-то пиджаки и сорочки. Капризная фортуна без объяснения причин перестала улыбаться ему и раскрутила колесо в обратную сторону. Блестящая карьера загублена. Упущенные возможности и ушедшие из рук перспективы он оправдывал буйством характера и излишней экспрессией. Импозантность в мгновение ока сменялась ребячеством: «Как по-другому? Мужчина проносит мозг пятилетнего ребенка через всю жизнь!» Прогрессирующий алкоголизм и тихое одиночество в толпе провоцировали потерю интереса к делам и быту, изнашивали личность быстрее внешности.

Немецкий я так и не выучил, забытая книга пылилась на полке. Момент „одалживания“ всплывал в памяти лишь три раза. Последний – сейчас, когда решил пересказать свою историю. Незримая тень Папаши появилась во многих эпизодах. Я понял, он достоин отдельной главы. Шаг за шагом, перебирая наши воспоминания, я снова оказался в невероятной Asamkirche.

Второй – абсолютно праздный момент. Мы весело проводили время с друзьями, играли за кухонным столом в „верю – не верю“. Один рассказывал о прошлых событиях. Остальные угадывали: говорит правду или лжёт? Менялись, копили очки.

– Украл книгу из церкви.

– Нет.

– Правда!

– В ад за такое попадешь! – смеясь, хором заявили они.

– Нет Бога, значит нет и ада! Откуда ему взяться? – что ещё мог ответить атеист?

Возвращение в Альма-матер заканчивалось. В аэропорту, сидя в креслах возле выхода на посадку, мы ожидали рейс на Москву. К нам подошла маленькая девочка. Она протянула похожую на букет из венериных мухоловок мягкую игрушку с четырьмя зубастыми головами на длинных шеях и спросила:

– Угадайте, кто это?

– Змей Горыныч?

– Нет. Коварный Нюхохват! Дракон очень опасен. Заманивает путников запахом шоколада, а когда те подходят ближе, съедает их! Есть ещё другие… Она перечислила с десяток подобных названий или видов.

– Ты много знаешь о драконах!

– Да! А вы знаете, сколько звёзд на небе?

– Нет…, много?

– Миллиард! Это вот столько! – при этих словах она широко распахнула руки, улыбнулась и побежала к родителям.

Мне показалось, бойкая девочка, на вид не старше четырёх лет, впечатлила Папашу больше всех красот Баварии. Он начал эмоционально рассуждать:

– Дети смотрят на мир иначе, „незашоренные“ опытом или грузом проблем думают другими категориями. Они открыты и видят то, чего мы уже не можем. У них всё просто…

~

Конечно, Папаша в чём-то прав. Даже синонимы у слова „сложно“ – мудрено, каверзно, хитро, запутано… Оно произошло от „ложно“ и имеет с ним общий корень. Мне нравится изучать значения слов, имён, названий улиц и городов. Этимология позволяет быстро познать скрытую суть. „Просто“ основано от древних „pro“ и „stho“. Первое означает движение вперёд сквозь пространство, время и преграды. Второе – стать, становиться. Вспомните тех, кому всё сложно, – они бездействуют, жалуются… Вспомните и тех, кто смело идёт вперёд, учится, развивается, приобретает опыт и по итогу – достигает. Для них невозможное вчера, становится возможным сегодня… Нет, речь не о безумстве храбрых или неоправданном риске. Так успеха добиваются единицы, и именно их истории становятся известны. Прочие пытаются копировать, забывая о всех, кто делал тоже самое, но без исключительного везения или статистики больших чисел потерпел крах.

~

Через пару месяцев мы обсуждали новую поездку на осень. Теперь в Гамбург. Папаша настаивал: «Все наши цели и задачи должны обязательно записываться на бумаге!» Вряд ли от недоверия к гаджетам, скорее „старая школа“ или надежда – написанное пером сбудется. Использовали всё: листы А4 в офисе, салфетки в баре, однако, по неведомой причине, не догадывались завести блокнот. С поездкой были трудности – не могли выбрать даты. Почти в том же временном интервале предполагалось слишком много личных и рабочих дел. Вдруг Папаша произнёс:

– Сын, вспомни девочку из аэропорта. Как у неё все легко и просто. Миллиард – вот столько! – он повторил её жест, также раскинув руки в стороны, и улыбнулся. После ободряюще похлопал меня по плечу и протянул гелевую авторучку: «Напиши где-нибудь. Она – важная часть нашего путешествия!»

Под рукой был молитвенник, где с его подачи на последних пустых страницах я записал её слова и наши планы. Папаша спросил:

– Помнишь, как звали дракона?

~ * ~

Часть 4. Глава 21. «ЛАСТОЧКА»

/ отрывок /

… Отказал случайному попутчику в небольшой на вид просьбе. Возможно, из-за его вежливости мои слова прозвучали грубо, но… дорогу до Москвы я хотел провести в своих мыслях. Ни с кем не разговаривая, поработать над самочувствием и, как минимум, восстановить силы после тяжёлой командировки и неприятных новостей. Как гром – рак у мамы со срочной операцией „на грани“ и невозможность паузы в работе всего пару недель назад запустили мою жизнь в режим „нон-стоп“. Только за пять предыдущих дней четыре перелёта, три страны и сейчас уже второй поезд. Наконец-то я еду домой.

Сидя в кресле общего вагона скорой „Ласточки“, я закрыл глаза. Механический голос с магнитным треском из динамика скомандовал: «Внимание! Внимание! Поезд отправляется в путь. Просьба провожающим покинуть вагоны!» Сделал глубокие вдох и выдох и, не замечая гама вокруг, я погрузился в то состояние одновременного покоя и сосредоточения, что можно назвать медиацией. Спустя пятнадцать минут пришло точное понимание: не смогу решить главную задачу – хоть как-то повлиять или приостановить свою болезнь. Сейчас я пытался через визуализацию передать послание телу не разрушать себя. Пробовал эмоции и образы, так как наши клетки не понимают слов. Говорить с ними, как и с врачами, казалось бесполезным. От последних тоже мало толку, столько консультаций и обследований я прошёл. Боролся с болью и симптомами. Причина оставалась неизвестной – сбой многих систем организма беспокоил уже почти полгода.

«Мои попытки бессмысленны. Я не машина и не компьютер. Здесь одних техник нейролингвистического программирования и знаний клинической психологии недостаточно. Человек – слишком сложное создание. Мне нужен Архитектор!» – мысль проскочила, возможно, не случайно. Вчера за очень долгое время побывал в храме. Правда, не более десяти минут – быстро поставил свечу, помолился за маму и вышел. Зато позже осознанно попросил… Нет, не о выздоровлении. Не проси „за себя“ у тех, кто сильнее, – никогда и ничего… Почти как у классика. Мне всего лишь нужны ответы, а дальше я сам.

Да, многие люди приходят к Богу в моменты отчаяния. Мой отец всю жизнь, не смотря на ту среду, в которой мы жили, не признавал ни магию, ни религию. Перед смертью поверил и покрестился. Некоторые в те же моменты обращаются к иной стороне, вспомнить хотя бы прошлогоднее проклятье от самопровозглашенной ведьмы. Тогда оно ничего кроме улыбки и сарказма не вызвало. Сейчас же я тщетно в своих мыслях пытался воевать синими и красными солдатиками. Лучше, сделаю доброе дело – разбужу усталого попутчика и немного поговорю с ним. Он так просил об этом – боялся пропустить нужную станцию.

Я открыл глаза. Он смотрел на меня пристально: не отрывал взгляд и не моргал. Пол лица сводили судороги. Сильная асимметрия. Бледность. Тело напряжено. Поверхностное дыхание. Признаки инсульта… Внутреннее кровотечение при разрыве сосуда в мозге? Набрав воздуха в лёгкие, я собрался звать на помощь, однако не успел сказать ни слова:

– Ты неправильно думаешь. Все наоборот. Синие здесь, а красные там! – произнёс ровным голосом человек с неестественно искривлённым лицом.

– Кто вы? – спросил я с удивлением в голосе, впервые столкнувшись с чтением мыслей…

– Я – архитектор.

– Настоящий? – здравый вопрос, как мне казалось в контексте той ситуации, сейчас выглядит глупо. Какой ответ, я мог получить? «Да, у меня есть диплом!»

– Да, я хожу среди людей. Спрашивай!

– Чего вы хотите? – в вопросе, как я думаю сейчас, читался и интерес к Замыслу, и, закрепившаяся наверно где-то на подкорке, теория и практика продаж: сперва узнай мотивы собеседника…

– Царствия Божьего на Земле.

– Что со мной происходит?

– Тело сильно страдает, потому что душа не даёт путь духовности. Представь треугольник… – он пальцем начертал его. – Тело, душа и дух. Ты должен пройти данный путь. Берёшь много энергии, а выйти она не может – так ты разрушаешь свой храм. Душа тоже треугольник… – он снова нарисовал в воздухе. – Воля, желания и разум. В тебе слишком много меры понимания вещей, скоро душа сломается!

– Есть ли реинкарнация?

– Ты надеешься когда-нибудь купить другой билет. Знай, его не было тогда… не будет и потом. Люди живут только один раз. Спрашивай!

– Был ли Христос? / – Что бы спросили вы? Мне ничего другого в голову не пришло… /

– Да. – на мгновение часть лица отпустили судороги. – Конечно был. Он пришёл на Землю и прогнал нечистую силу. До Него она сосуществовала с людьми. Многие мифы и сказки, что сейчас считают таковыми, были реальностью. Бесы и прочие жили с людьми и среди людей.

– Магия существует?

– Да, но уже не та, что раньше… Остались лишь „отголоски“. Не это главное… Запомни, всё написано в Книге Бытия и многое повторится! Не забудь, читай о…

Учитывая череду попаданий и раскрытые темы, я к концу диалога всё отчетливее понимал, что говорю не с человеком…, скорее, через него. Да и зачем обычному смертному такая игра? Каков мотив? Тем более, его слова и те имена, которые называл далее, были сложными, новыми для меня и, казалось, вовсе не имели никакого отношения к настоящему. Они надолго исчезли из головы… Потребовалось время и усилия, чтобы вспомнить всё. Иногда, память – странная штука: мы забываем то, что нас просят помнить, помним то, о чём стоило бы позабыть… Интересно, почему?

Я не знал, о чём более спрашивать. Взгляд проскользил в окно. Там во тьме, сменяя друг друга, мелькали силуэты деревьев и придорожные фонари. Они превращали снежную взвесь в искры. Вихревой поток взбивал, закручивал и разбрасывал их в стороны, а ритмичный стук колёс поезда будто аккомпанировал, создавая особую атмосферу самобытному танцу. В такие моменты само время останавливается на часах. В полном вагоне стояла тишина – шумные пассажиры ехали уже молча. Я снова посмотрел на попутчика. Бледность и асимметрия покинули лицо, судороги пропали, пристальный взгляд исчез. Он, улыбаясь, протянул мне руку и представился бодрым голосом:

– _ _ _ _ _ _ _.

– Константин. – я ответил на уверенное рукопожатие. – Так, что вы строите?

…

Послесловие

Отрывки уникальной книги, состоящей из сорока глав. Каждая глава – отдельная история, где внутри, между строк спрятаны психотерапевтические приёмы. Достаточно простого чтения, чтобы справится с разными негативными чувствами – вина, обида, страх… и приобрести веру и духовные ценности. Постепенно разрозненные главы приобретают связь и превращаются в единый фантастический и мистический путь. В книге поднимаются вопросы веры, встречи с высшими силами и пророчества. Все основано на реальных событиях. Конечно, будут любовь и предательство, измены и смерть… колдовство и ведьмы, погружение в загробный мир и сам дьявол на пути грешника и атеиста к Богу. Книга о добре и зле рождается, чтобы стать мировым бестселлером.

Content

Константин
Иммунитет для души

Часть 1. Глава 1. «УТРО»

Часть 2. Глава 11. «БИЛЕТ»

Часть 2. Глава 7. «АЛЬМА-МАТЕР»

Часть 4. Глава 21. «ЛАСТОЧКА»

Послесловие