ММВ

Про обычную семью в нам неведомом краю

От автора

Добрых суток я желаю

в коих притчу вам пишу!

Для вас, лишь смысл прилагая

на всё надежду полагая,

лишь вам, всем тем, кто Духом близок

– высок он в жизни или низок,

что в ней благое покажу!

Я приправил эти строки

тонкой грустью для души,

лишь желая, чтобы склоки

да подобные пороки,

– что, порою, временами

где-то рядом, в доме с нами,

позабылись и ушли!

Часть I

Вольный ветер, милый друг

что звенишь, так уповая?

Неужели твой досуг

– дав надежду и испуг,

обходить меня, играя?

Да и вы, луга степные

что сокрыли от меня?

Что же вы, мои родные

– так любимые поныне,

не зовёте то меня?

Ах, как тяжко на душе мне!

Щемит душу тот туман -

что когда-то я, решеньем

– лишь найдя чужое мненье,

вас на город променял…

Проживало то семейство

что для притчи выбрал я,

рядом с красочным поместьем

вдоль лесов, в чудесном месте

в коем жизнь тогда цвела!

Сына три и две дочурки

были радостью сердец,

а скотина и бурёнки

да малЫе поросёнки

на супец и холодец!

Время шло, лишь ускоряясь

в новых стимулах теряясь…

И сыночек, что старшЕнький

высотой за две аршеньки,

захотел найти призванья

иль достичь какого званья!

И, к отцу он подойдя

показал тогда себя:

«Ты пойми, отец родимый

– на селе я не счастливый,

мне тут скучно и тоскливо

а, что в городе, – то мило!

Лишь прошу я пониманья -

что хочу себе призванья,

чтобы в жизни у меня

всё сияло в свете дня!»

Но, при смене поколений

слишком много разных мнений!

Старшим, нужен лишь покой

так что, в город – ни ногой!

…Только, молодость шальная

с тем мириться не желая,

лишь зовёт тебя, маня

в неизвестные края…

И отец, тому дивившись

дал ответ, лишь огорчившись:

«Жить ты должен на селе

– помогая всей семье,

Мы – обычные селяне

а не гонщики на званья!

Коли дом ты наш покинешь

– то, и сыном, ты мне сгинешь,

Я сего не позволяю

и иного не желаю!»

Как детишек воспитать

чтоб такого избежать?

…Может, нужно цель им дать

и по жизни наставлять?

…Может, стоит вдохновить,

а не плёткою бранить?

– дабы «вызрел» идеал -

тот, о коем ты мечтал,

чтоб гордиться тем, что ты

в них, обрёл свои мечты!

«Ах, ты так?! – так получай!

И меня не поминай!

Лучше буду я при званье

чем терпеть твоё рыданье!»

– этим, сын поставил точку

и подбил на то, и дочку…

Страшно в жизни замечтаться

и страстями увлекаться,

коли видишь словно сны

ты далёкие мечты…

– но, по факту, не готов -

коли нет своих мозгов!

Пусть, отцы и не согласны

и бывают громогласны,

даже путь они бранят

и послушать не хотят!

Но поймите, вы – их дети

и они за вас – в ответе!

А, уж коли захотелось

– так, что «сзади завертелось»,

постарайтесь донести

и любовью обрести!

Всё же любят они вас

и про это сей рассказ!

Часть II

Ох, и чуден новый мир

после сельских-то картин!

Воздух, сладкими духами

веет новые мечтанья,

И повсюду, лишь прогресс -

из невиданных чудес!

Но, со временем, понятно -

что не будет тут «приятно»…

Ведь, куда не посмотри

все, как будто бы «с луны»,

– словно только осознали

то, куда они попали!

И для них, своя тут ниша

– редко лезет кто повыше,

убираясь лишь в домах

и служа при поварах.

Старший сын, ища причины

– не обретши власть и чина,

стал винишком увлекаться

да словами сокрушаться!

После, зАнявшись разбоем

он окончил жизнь изгоем…

Мало кто, о нём, что слышал

– тем, из памяти и вышел.

Ну, а дочка, что осталась

– что в честИ всегда держалась,

повстречала себе «принца» -

что явился с заграницы!

Был умен, красив и знатен

и в общении приятен,

И был нежен, словно лебедь,

но, по факту, просто нелюдь!

Жаль… не зная тех подвохов

повелась на то «Дурёха»,

«подарив» ему себя

после сказочного дня…

А на утро, лишь расплата

– за ошибку ту уплата,

он умчался без печалей

даже слёз не замечая!

Вы поймите, милы Девы

– что не «принц» решит проблемы,

Важно то, что лишь внутри

чтоб до «принца» дорасти!

А, когда уж «дорастёте»

– вы и сами всё поймёте!

Через месяц, той потери

и напраснейшей затеи,

дочка, с трепетом девицы

поняла, что разродится…

Но, куда же ей податься

коль дитя в её убранстве?

Кто их примет то, вдвоём?

– да ещё, с «чужим» детём…

Так, лишь слёзы вытирая

– вновь и вновь себя ругая,

приняла она решенье

погасив в себе сомненье!

– что пора ей возвратиться

и со всеми примириться…

Но развейте мне сомненья

– обозначив ваше мненье!

Ка бы вы себя вели

коль дитя бы обрели?

Не в любви, и без «убранства»

и наследного богатства!

– только вы, с сумой вещей

и без близких вам людей!

Может зря она «сдалась»

и до дома подалась??

Ох, трудна же та дорога -

что ведёт нас до порога,

где родные и семья

но не ждут уже тебя…

Воротилась дочка в «дом»

но, лишь мама там с отцом…

Двое младшеньких братишек

начитавшись в детстве книжек,

вдруг решили воевать

дабы славу добывать,

Но, всё так у них сложилось

– что печально завершилось…

Да и дочка, что осталась

вскоре, тоже расхворалась,

и её, в Пасхальный звон

погребали мать с отцом…

Что же в доме том случилось -

что так худо получилось?

…Может, прОклял их сосед

и нанес, тем самым, вред?

…Может, Богу не молились

вот и бесы поселились?

От чего же всё исчезло?

– я не знаю, если честно!

Вскоре, дочка стала мамой

и по дому, всем управной,

чтобы жить им вчетвером

– лишь на радость, день за днём!

Дед лишь внуком вдохновлялся

много нянчил и игрался,

но, со временем, ушёл

– он «на небо отошёл»!

Через год и мать «пошла»

– так уж вышло всё тогда…

И осталась Дочка с сыном

да с родительским порывом,

слово давши, что ему

всё отдаст лишь одному!

А сейчас, пора вам знать -

как ту дочку величать?

Кто-то, Машкой называл

кто её, и Марьей знал,

Но, уж взрослая та дочка

– будем Марьей звать, и точка!

Часть III

Годы-годы, ой летА

– много мИнуло тогда,

Словно струйкой время шло

– славно жили, хорошо!

Сын у ней такой послушный -

что дышать бывает душно,

Строит, чинит и латает

и по дому помогает!

И за что он не берётся

– то, легко ему даётся,

обретая, лишь в стараньях

сил для нового познанья!

Да и внешне – красавЕц

– строен, ладен Молодец!

Марья ж, в гордости такой

находила лишь покой,

И ни в чём она отказа

не дала ему – ни разу!

Но созрел его «венчишка»

как подрос тот Молочишка,

и вопрос, в повестке дня

стал теперь – «А кто же я?

Как же можно развиваться

коли в город не податься?

Уж пора бы уезжать!

…но, как матушке сказать?»

Ка был бы он скотиной

– то не маялся б рутиной,

просто, встал бы и ушёл

и обратно не пришёл!

Но воспитан он в труде

и в ответственной узде,

понимая, что был «должен»

– он не смог то подытожить…

Вновь и вновь о том гадая

– мысли «в кучу» собирая,

стал от жизни отставать

да в уныние впадать,

И делами, что творил

лишь расстройство приносил…

Ведь в делах бываешь слаб

коль унынию ты раб,

И, что Боженькой дано

– то опущено на дно…

Марья стала горевать -

как же сыну не пропасть?

«Что же делать то? – скажи!

Боже, Милый, помоги!»

Целый месяц горевала

– как ответ в себе искала…

А, когда уж извелась

– то беседой занялась:

«Мой Сыночек, мой Любимый

ты послушай, мой Родимый!

Я всю жизнь Тобой дышала

– в том усталости не знала,

поучавши лишь творить

дабы «бездарем» не быть!

И мне радостно то было

что сие в тебе открыло,

– как словам моим внимал

и бездельем не страдал!

А сейчас, что изменилось?

– что у нас, с Тобой, случилось?

Что я сделала? – Скажи!

– на ошибки укажи!

Ты пойми, что вся отрада -

это Ты, моя Услада!»

Ка бы видели вы Марью

в тот момент беседы тайной,

и познали те слова

в том, как их произнесла?

– много чуткости, в любви

было вырвано снутри!

А, как голосом дрожала

и, как честно горевала?

– то, совсем не передать

коль самим не испытать!

И сынок, поднявши очи

– слёз сдержать, не в силах мочи,

начал душу изливать

приобнявши свою мать:

«Ах, Любимая моя…

Ты прости, прости меня!

Не забыл, моя Родная

что, лишь лучшее давая,

ты всегда, одним лишь мной

дорожила всей ценой!

И Тебя за это я

так люблю, о Мать моя!

Но ты вспомни, как учила

и примером доводила -

что должны мы развиваться

дабы «с краю» не остаться,

И, уменьем познавать

лишь ремеслами блистать!

А сейчас, моя Родная

подошёл к тому я «краю»,

потеряв в себе ту нить

чтобы в жизни не уныть!

Ты пойми, чтоб развиваться

нужно в город подаваться…

…Только, как тебя я брошу

коли сын тебе хороший?»

И, припав к её ногам

он ответа ожидал…

Марья ж, видя те порывы

и души его надрывы,

лишь с тоскою поняла

– сколь корыстная была…

Ведь желала наслаждаться

тем, как должен развиваться,

и гордиться, кем он стал

– воплощая «идеал»!

Он же, был во всём послушен

помогал, когда был нужен,

и ни разу не сказал -

«Ты прости, но я устал»!

И, с колен его подняв

заключила, приобняв:

«Ты спасибо, мой Родимый -

что открылся Ты мне, Милый!

И помог сейчас понять -

что не лучшая я мать!

Что сказать тебе? – не знаю?

Как нам быть? – не понимаю?

Поутру, мы всё решим

а сейчас, пойдём поспим!»

Коли мы, о чём смолчали

да сомнения познали,

то оно, живя у сердца

измотает душу перцем…

Но, коль страху не поддался

и открыться догадался,

то за это, ты, мой Друг

испытаешь лишь испуг!

А потом, ты, возродившись

и с покоем примирившись,

ни чего уж не боясь

– лишь живёшь, тому дивясь!

Марья, чтобы всё обдумать

и решение придумать,

этой ночью, до рассвета

– что и думала об этом!

Коротки бывают ночи

коли «правды» жаждем очень,

и не можем с тем смириться

– что пора бы разлучиться…

«Как же сыну пояснить -

что хочу всё сохранить?!

Или, может, всё во Благо?

– лишь собрать в себе отвагу

чтобы сына на свершенья

отпустить свои решеньем?

– дабы не был он невольным

и за матушку спокойным!»

Поутру же, стол накрыла

и те мысли закрепила:

«Улыбнись, Сынок мой милый

и не будь сейчас унылый!

Я словам твоим вняла

и решенье приняла:

«То, что должен развиваться

дабы «с краю» не остаться,

это верно, спору нет

– в этом, мой тебе ответ!

Ты, Сыночек, в этом – волен

и за мать – ты будь спокоен!»

Лишь прими мою ты «руку»

– как давнишнюю подругу,

чтоб на первых ты порах

не нуждался бы в деньгах!

И возьми с собой совет

как из «прошлого привет»:

– На себя лишь ты надейся

и над слабыми – не смейся!

– Восхищайся – лишь делами

а не громкими словами!

И дурным не занимайся

– лишь учись и развивайся!

Я на то – Благословляю!

– с тем, и в город отправляю!

А сейчас, пора обняться

и в дорогу собираться!»

Сын на это улыбнулся

и до Марьи потянулся,

и, обнявши свою мать

стал он вещи собирать.

Что? И как с ним приключилось?

И, как в городе сложилось?

То сейчас я не открою!

– лишь про Марью всё закрою!

Проводив в дорогу сына

Марья, стала вдруг унылой,

потому, что только им

и жила всегда, одним…

А сейчас, как будто вакуум

из-за, этой вот, утраты!

Ни друзей, и не подруг…

– вот, о чём был тот испуг!

В этой притче две семьи

– то, как дети их росли!

В первой, с дури, разругавшись

– то, смирить не догадавшись,

лишь терновыми кустами

обрели свои мечтанья!

Марья ж, сыну дав советы -

словно Божие заветы,

добрым словом вдохновила

и на всё Благословила!

…Ну, а что теперь одна

и в глазах её тоска?

То, конечно, очень грустно

и не скрою свои чувства…

– ведь судьба там, не монета -

чтоб желать её за это!

От автора

Много мнений и сомнений

как детишек воспитать?

Кто-то, чуждый сожаленьям

– не познавши вдохновенья,

лишь поря их ремешками

да похабными «стишками»,

жаждет истину подать!

Кто, даёт свои заботы

– воспитателям работу,

чтобы потом, лишь возмущаясь

да другим о том вещая,

то и дело, что ругать!

Ну, а Кто, своим примером

дарит добрые манеры,

подавая своим детям

всё сокрытое во свете,

лишь бы деток не «терять»!

Скажу одно, в конце сей притчи

чтоб дать совет один для вас:

«Стремитесь быть во всём отличны

других, что в жизни неприличны,

чтоб, обретая вы мечтанья

всегда лишь деток наставляли:

«Всегда! На всё! И в добрый час!»

Content

ММВ
Про обычную семью в нам неведомом краю