ММВ

Про богатую судьбу в нам неведомом краю

От автора

Добрых суток вам желаю

в этот день и этот час!

Лишь наивно полагая

– ваших судеб, я не зная,

что сумею в танце рифмы

подарить такую нимфу

чтоб коснулось она вас.

Но не будет тут стремлений

чтобы чудом поразить!

Лишь вложил немного знаний

и, конечно же, стараний,

чтобы вам, да под беседу

– может, даже за обедом

лишь полезное открыть.

А для тех, кто в этих строчках

лишь и видит, что себя!

Пусть слова мои, заточкой

разорвёт те узелочки

в коих вас, да грешным делом

зацепили те уделы

что лишь скалятся, шипя.

И не скрою, что лишь вами

в этой притче вдохновляем!

Часть I

В средиземном, неком царстве

на далёких берегах,

где бескрайнее богатство

во полях и во горах!

Там, величием в убранстве

град во злАтых куполах,

лишь сияет тем богатством

что так сладко и во снах!

Там, забывши про тиранство

и про старые грехи,

и мещанство, и крестьянство

наполняют эти дни!

И, питая это братство

– не давая волю лжи,

там, столичное дворянство

дарит прелести души!

Но, и в том, красивом мире

что сейчас вы ощутили,

есть «забытые» детишки

что не ведают о книжке…

…лишь живут они мечтами

чтоб их мамы отыскали…

Этот сказ рождён в подворье

при сиротской старой школе,

в коей деткам без семей

помогали в серость дней…

И поверьте, жизнь в подворье

да ещё, в сиротском доме,

– то, не домик для детей

среди ярких фонарей!

Там, два брата проживали

– жизнь «по шишкам» познавая…

Что добудут, всё делили

и словами не юлили,

дабы вместе продолжать

жизнью лоб свой набивать!

Вскоре… брата, что помладше

да, и личиком покраше,

люди с доброю душой

привели к себе домой,

А рассказ мой, про второго

– кто один остался снова,

Про «богатую» судьбу

в нам неведомом краю!

– в детстве, звали его – Фаном

а потом, и Атаманом.

Время шло, и Фан, мужая

– жизнью лоб свой набивая,

лишь тому он научился

что «волчонок» получился…

После, к «стае» он прибился

– там, разбою научился,

И, уменьем «добывать»

начал «смысл» обретать!

Ну, а где б ему учится

чтобы добрым получиться?

– коли видел он одно -

извините, лишь «гавно»!

Десять лет так продолжалось…

– много разного случалось!

Но, о том, не интересно,

…ну не стОит, если честно!

Как-то, летом, при налёте

подловили при обходе,

Цепью руки повязали

да на суд его отдали…

А потом и восемь лет

дали каторги билет -

«Коль, Родимый, для людей

не нашёл других идей!»

Часть II

Первый год, лишь привыкаешь

да себя ты проявляешь…

Дальше… проще, коль привык

и был скромен на язык!

Коль попал ты в ту общину

– то и выгляди «Мужчиной» -

«Не мути, не предавай

и слезы не подавай!»

И, конечно, коль мирскую

жизнь сменил на воровскую?

– то изволь, и соблюсти

«масть» на выбранном пути!

Вы поймите, то пространство -

не для жалости убранство!

– коль грустишь и унываешь

в том, себя ты потеряешь…

Строго? – Да, не отрицаю!

Но, «закон» тот, понимаю!

Фан, словами не играя

– лишь «по фене» рассуждая,

«положил» себя, как брата

для матёрых арестантов!

И, уменьем пояснять

чтоб решение принять,

стал для общества «бандитов»

– через кровь, ни раз умытых,

человеком той натуры

что не судит по фигурам!

После, выйдя из тюряжки

– получив на то бумажки,

он пытался стать нормальным

и для мира «актуальным»,

– полагая радость дней

в воплощении идей!

Но, итогом той попытки

стали гнусные улыбки…

Да, и чинные людишки

что решают всё по книжке,

были яростны в упоре

– не скрывая в разговоре:

«Что, своими ты «делами»

лишь клеймо себе поставил,

и, чтоб топал ты туды -

где, такие же, как ты!»

«Ну, а коли, я не нужен

и для пользы не заслужен,

то начну-ка я опять

«добывать» и воровать!»

– в том, и принял он решенье

погасив в себе сомненья!

И, собрав себе людишек

– прохиндеев и воришек,

стал разбойными делами

добывать на «пропитанье»!

Да так яро добывал

– грабил, жёг и воровал,

что его, на сходе стана

нарекли, как Атамана!

Но… о всём вам рассказать

– то, за гОд не описать!

И поэтому, Друзья

буду краток в этом я!

Часть III

Ах, сейчас то представляю

и до сердца замираю!

По степИ, где море снега

– где не видно человека,

сани, вихрем, в свете дня

рассекают те поля!

Кучер, гордо восседая

и санями управляя,

словно кормчий из былин

открывает новый мир!

Ну, а сзади, господин

– по-вальяжному, один.

Вот, и лес уж началсЯ…

Но, минуточку, Друзья!

– люди в шкурах, на конях

настигают второпях!

После, гонят полверсты

– так, чтоб в лес их увести,

И, закрыв свою «завесу»

зажимают в чаще леса…

Кони дышат, словно паром,

А разбойники, с оскалом

– ничего уж не стесняясь

только рыкают, играясь!

Так, минута и вторая

пролетают, словно тая,

наводя животный страх

у гостей тех на глазах.

Но, вдруг, кони расступились

– словно двери приоткрылись,

И выходит Атаман

заряжая свой наган!

Смотрит кучера в глаза

тихо к саням подойдя,

Тот, с саней упав без чувств

отползает в ближний куст!

После, в сани он присевши

– господина оглядевши,

начинает говорить

и на «чувства» выводить:

«Ну привет, мой гость нежданный

и, конечно же, желанный!

Ты, каким сюда «Макаром»?

– аль привёз чего задаром?»

И над этим так смеётся

что и в банде отдаётся!

Но, тональность изменяя

и лицо преображая,

дальше, только лишь о деле

продолжает на «манере»:

«Ты – теперь моя добыча!

И, коль будешь ты приличен?

– то, за цацки и добришко

да с карманов золотишко,

мы, как общество эстетов

скажем вам «Мерси» за это!

Ну, а коли учудишь

иль другое чё родишь?

– то, за это «представленье»

жди ответного явленья!»

Но, «клиент» попался резкий…

– то ль от страха стал он дерзкий?

«Да кого назвал ты гостем?!

– стану в горле тебе костью!

На кого ты замахнулся?

Знаешь с кем сейчас схлеснулся?

Кем себя ты вобразИл

коли путь мне преградил?!»

И, поверивши в свой бред

сам и дал на всё ответ:

«Я – тут бог и господин!

– над собою – я один!

А тебя, шальная шкода

разменяю, как колоду!»

После, шубу распахнул

и презрительно сморкнул!

Атаман же, был спокоен,

– монолог он тот усвоил!

После, вежливо спросил:

«Всё ли ты договорил?»

Но, в ответ, лишь наглый взор

– как презрению узор,

И надменная улыбка

завершила ту «ошибку»…

Атаман же, нож достал

и ладонь ему вспахал!

Ох, и крику же там было

– словно резали скотину,

да, так резали, что «свин»

даже челюсть оголил!

Но, по шее получивши

– шапку нАбок уронивши,

этот, важный Господин

в тот же миг всё уловил!

Атаман чуть подождал

и такой ответ держал:

«Что ты «связями» мне тычешь

и спасения в них ищешь?

…неужели, только в них

ты спасаться и привык?

Я, так понял – ты «чинуша»?

– из того, что я тут слушал!

Но, тогда один вопрос

чтоб развеять сей курьёз -

«В сундуках то – что сокрыто?

– по закону ль всё добыто?

Или это золотишко

лишь награда за умишко?

Ну, а коль не отвечаешь

значит, сам всё понимаешь?

Грабишь ты, и граблю я!

– вот, и вся моя мысля!»

А за вашу, сударь, наглость

что не стала просто шалость,

вас к березке, да кнутами

чтобы тон вы поменяли!»

На минуту замолчал

и ответа подождал…

Две прошло, и три прошло…

– «может, гостю не дошло?»

Атаман его просил:

«Ты чего не вразумил?»

Господин, придя в себя

отвечал, чуть погодя:

«Сейчас я только понимаю

что жизнь моя – совсем «немая»…

– она нема и бесполезна

и мне противна, если честно!

Гордыней познаны уроки

что преподали мне пороки,

Они мне душу осквернили

и лишь пустому научили…

И вот, пришла моя кончина,

но я… не вижу тут мужчины…

Лишь, трепеща я пред тобою

сижу с кровавою рукою!

…и только с грустью сожалею

что жизнь была моя – лишь тенью…»

Может, было то мгновенье

словно Божье откровенье?

– что, как жизнь своё прожИл

только душу и губил?

Но сейчас, осознавая

– лишь от страха замирая,

может, стал он понимать

что важнее наживать?

Атаман, тому дивившись

– через силу поклонившись,

пОдал руку и сказал:

«Всё ты понял, коль не врал!

И не скрою, что словечки

– чем задел твоё сердечко,

это было лишь о том

чтоб порвать тебя потом!

Но скажу я, не таЯ

удивил ты, Брат, меня!

– потому, не сомневайся

и домой ты возвращайся!»

Часть IV

При одном, лихом налёте

Фан увидел, мимолётом,

что стоит там, средь толпы

надзиратель из тюрьмы…

Расскажу-ка я, вам, вкратце

как попал сюда тот «братец»…

Как-то вечером, по лету

получив свою монету,

он, в весёлом настроенье

куралесил на деревне.

После, взявши пистолеты

чтоб стрелять им по монетам,

он устроил представленье

на «общественное мненье»,

…только, рядышком, три детки

покупавшие конфетки,

как-то странно оказались

что под пули те попались…

Но, когда за ним явились

– то письмом лишь откупились!

После… долго он скитался

и к купчИшкам примыкался,

– так сказать, «на скору руку»

за еду, «взят на поруку»…

Но, на радость Атаману

не судьба, тому быть плану!

Воротившись, «сход» собрали

и суду его предали,

дабы «Ирода» судить

и на плАху проводить!

Что казнят, – решили сразу

– смертью кончат ту заразу!

«Ну, а как?» – о том был спор

и не светский разговор…

…кто-то, пЕтлю предлагает…

…кто, и шашкой угрожает!

…кто, вообще, давай топить

чтоб потом не хоронить?

Лишь скажу, что те людишки

– прохиндеи и воришки,

что касается идей -

как помучить им людей?

– креативные ребята

и шутить с тем вам не надо!

После, вывели в сарай

и сказали: «Отдыхай!

…поутру же, как проснёмся

мы с тобою разберёмся!»

И потом так пировали

что баяна два порвали!

– пили, ели, веселились

и над «смертником» глумились.

Атаман же, размышляя

– думы разные гоняя,

лишь одно не понимал -

почему же он молчал??

И, в сарай к нему спустившись

обомлел он, поразившись!

Человек, что жил «скотиной»

и никем, и не любимым,

на коленях предстоял

и молитву бормотал,

Не роптал и не боялся и

так нежно улыбался…

Вдруг, прервался и сказал:

«Атаман, тебя я ждал!

То, что судите меня?

– виноват – один лишь я!

И, что хаете меня?

– то заслуга – лишь моя!

Многословием сотрётся

что до сердца не коснётся!

Потому, за все обиды…

ну, прости меня ты, гниду!

Просто знай, что сожалею!

…хоть вернуть всё не сумею…»

Атаман же, растерялся…

– он в душе своей метался!

Но потом, вдруг осознал

что прощение познал…

И сердчеко так забилось

что «былое» испарилось,

А внутри, небесным светом

стал он новым человеком!

Не могу то описать

чтобы свет вам передать…

Кто, ни разу не прощал

– тот, и «света» не познал!

Рано утром, «накидавшись»

да с того, ещё не спавши,

собралось на «торжество»

воровское большинство,

Лихо петлю насадили

и на части порубили…

Ну, а что же Атаман?

– почему же он смолчал?

Так бывает, мои Други

что нет духа на «поруку»,

и не можем возразить

дабы «странными» не быть!

Коли, местью мы живём

– то чего от жизни ждём?

Ну, тогда такой вопрос -

а зачем нам тот «обоз»??

Коли глупость говорю?

– то прощения прошу!

Ну, а коли зацепило?

– то скажу: «Оно, мне мило!»

Часть V

Рядом с малой деревушкой

что у леса на опушке,

Вдруг, в ночи, да пред рассветом

да ещё и жарким летом

полыхнуло поле, спичкой

занесённое «синичкой»…

И селяне, возроптавши

– лишь спасения искавши,

возопили в том огне:

«Кто же выручит в беде?»

Мимо конники скакали

что разбойников искали,

И, приметив яркий блик

поспешили к ним на крик…

Но, всё так тогда сложилось

что и банда появилась,

И на помощь тем селянам

поспешила с Атаманом!

И, в том странном совпаденье

– словно Божьим провидЕньем,

оказались воедино

люди разного «пошива»,

…кто, растил и добывал,

…те, кто это забирал,

…кто, за это, их ловил

и под стражу уводил!

И, той ночью, то «собранье»

позабыло о призваньях,

не смущаясь, что солдаты

и разбойники, – все рядом!

…лишь неведомым порывом

стали вдруг они едины!

Почему «шальные люди»

и, заметьте, без прелюдий,

помогали в той беде

изменив своей «судьбе»?

Почему же, и солдаты

позабыв про все награды,

этой ночью, жарким летом

не махали пистолетом?

Может, прост ответ на это?

– совесть больше, что монета?!

После… многое случалось!

– то, и в Фане отзывалось…

Встретив брата, он смирился

и по-новому раскрылся,

«добывая» лишь трудами

что прославились с годами!

Но, о том, сейчас не стОит

после этих трёх историй!

От автора

От души, что вдохновеньем

прикоснулось, в ровен час,

я подал всего лишь мненье

– отметая все сомненья,

лишь на то, что б ваши очи

– ярким днём, аль среди ночи

получили мой наказ!

То, поверье, не корысти

было ради, иль монет!

Лишь желал, я ваши мысли

– теми стрОками очистив,

повернуть ко пониманью

– вызвав долю состраданья

до «людей, которых нет».

…Да, возможно, где-то резким

я и был в своих речах?

Но прошу вас те отрезки

– не ложа себе в довески,

лишь понять, как настроенье

– дабы выразить смятенье

в том, что горько на устах.

Content

ММВ
Про богатую судьбу в нам неведомом краю