Мария Заботина

Маяк потерянной надежды. Исповедь невротика

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении использована фотография:

© Klibre35 / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

* * *

Посвящается памяти любимой бабушки, Лидии Николаевны.

Бог сделал мне необыкновенный подарок, решив, что я должна стать твоей внучкой. Спасибо за то, что выбрала меня главным смыслом жизни. Спасибо, что была со мной одним целым. Моя душа, мой ангел, моя боль… Ты навсегда останешься в моем сердце. Твоя любовь помогла мне воплотить в реальность самую сокровенную мечту. И я знаю, что сейчас ты очень мной гордишься.

Пролог

Я лежала на полу и понимала, что медленно схожу с ума.

Сначала появилось ощущение, что я куда-то падаю, проваливаюсь, лечу с огромной скоростью не в силах остановиться. Потом перестала чувствовать пальцы на руках и ногах, следом онемели губы.

Я попыталась крикнуть, но не смогла издать ни звука. Страх парализовал каждую клеточку моего тела, ни на миг не выпуская из своих цепких лап. Перед глазами все плыло, и я уже почти не различала очертаний комнаты. Сознание путалось и отказывалось слушаться, абсолютно не воспринимая объективную реальность.

Все тело обливалось холодным липким потом, меня трясло, как от озноба. Ком в горле не давал нормально дышать. Нестерпимо сдавило грудь. Закололо в области сердца. Оно так сильно стучало, что казалось, будто вот-вот остановится.

В этом хаосе неожиданно возникла мысль, что я, наверное, умираю. С каждой секундой дышать становилось все труднее, каждый новый вдох давался тяжелее предыдущего. Начало казаться, что у меня отказывают легкие. Я попробовала сделать максимально глубокий вдох, стараясь набрать как можно больше воздуха, но он получился сдавленным, что вызвало еще больший ужас.

Я хотела подняться, чтобы доползти до телефона, но мое тело словно больше мне не принадлежало. Я не могла даже пошевелиться, а ждать помощи было неоткуда. «Боже, неужели это и правда конец?!»

Все глубже проваливаясь в эту страшную бездну, я еще сильнее поддавалась панике. Сил сопротивляться уже не осталось. Я больше не могла себя контролировать и решила сдаться.

Глава 1. Начало конца

Если ты когда-нибудь обнаружишь себя в неправильной истории – уходи.

Мо Виллемс

Я так долго ждала этого момента, что даже не верила, что он наконец настал.

Утром я приехала в офис в чудесном настроении, и это тут же подметили коллеги.

– Алиса, да ты просто сияешь! – улыбнулась Марина из юротдела.

Я работала PR-менеджером в международной консалтинговой компании. В моей профессии не было места рутине, и я считала это основным ее преимуществом. Многочисленные мероприятия, командировки, общение с журналистами, бесконечные пресс-конференции, встречи с потенциальными клиентами и активная социальная жизнь – скучать на работе не приходилось. Начальник замечал мои успехи и обещал повышение, в ближайшем будущем. В общем, моя карьера складывалась как нельзя лучше, и это здорово подогревало мои амбиции.

Выпив кофе и разобрав почту, я направилась в кабинет с табличкой: «Серебров Никита Владимирович, менеджер проектов».

Наш служебный роман длился без малого четыре года. Через несколько дней мы должны были отправиться в долгожданное романтическое путешествие, и я целыми днями просматривала туры в Грецию, предвкушая две самые счастливые недели в своей жизни. Ничто не омрачало мое счастье, кроме одного-единственного факта: он был женат.

– Я отнесла в отдел кадров заявление на отпуск и подобрала несколько отличных вариантов, но мне хотелось бы обсудить их с тобой. Когда мы уже будем бронировать билеты?

Его виноватый взгляд заставил меня замолчать.

– Малыш, я даже не знаю, как тебе это сказать…

Внутри все перевернулось. Я догадывалась, что последует за этими словами.

– Ты же знаешь, как я хотел провести это время с тобой! Но у Веры неожиданно возникли проблемы со здоровьем, и я просто не могу сейчас уехать. Ей нужна помощь! С моей стороны будет бесчеловечно оставить ее одну в такой ситуации. Я до последнего надеялся, что все утрясется, но этого, к сожалению, не случилось.

Мои нервы сдали. Долгие четыре года я жила его обещаниями развестись и свято верила, что однажды это обязательно случится. Банальная, в общем-то, история, но я, как и многие другие женщины, попалась в эту ловушку. Как бы я ни старалась делать вид, что слишком занята собственной жизнью и просто плыву по течению, это было ложью. Я ждала. Каждый божий день ждала, что он позвонит и скажет, что больше не может так жить. И я больше никогда не буду любовницей, а он – никуда не уйдет. Но в тот момент я вдруг совершенно четко осознала, что это были лишь мои иллюзии, а человек, которого я любила всем сердцем, оказался трусом и лицемером. Я взорвалась. И имела на это полное право.

– Знаешь что? Да иди ты к черту вместе со своей Верой! – крикнула я и пулей вылетела из кабинета, прежде чем он успел что-то ответить. Я была так зла, что хотела крушить все вокруг.

На улице я кое-как смогла заставить себя успокоиться и трезво подумать, что мне теперь делать. Решение созрело через несколько минут, и, получив от руководства одобрение на отпуск, я набрала номер лучшей подруги.

Кира, в отличие от меня, не привыкла от кого-либо зависеть и спокойно могла путешествовать по миру в одиночку. В тридцать лет у нас обеих пока не вырисовывалось перспектив счастливого замужества, но ее это ничуть не тяготило и не мешало наслаждаться свободой. Иногда такая самодостаточность начинала меня немного пугать, но в глубине души я восхищалась своей подругой.

Кира всегда любила рисковать. Адреналин был ей необходим как воздух, поскольку придавал жизненной энергии, подталкивая к новым свершениям. Она привыкла добиваться своего и не боялась трудностей. Уже в семнадцать лет Кира поступила в институт на факультет дизайна и переехала из родного Курска в Москву, о чем впоследствии ни разу не пожалела. Столица приняла ее как родную, и здесь она чувствовала себя в своей тарелке.

Мы познакомились больше десяти лет назад, когда Кира трудилась официанткой в моем любимом кафе. С тех пор эта рыжеволосая девушка стала важной частью моей жизни, несмотря на то, что по характеру и взглядам на жизнь мы были совсем разными. Теперь подруга работала стилистом в модельном агентстве, где высоко ценили ее профессионализм и креативность.

– Привет! Ты еще не покупала путевку?

– Нет. Вечером собиралась заехать в турфирму.

– Отлично. Я еду с тобой.

– Что?! То есть я очень рада! Но как же твоя поездка?

– Вера заболела, и он не может оставить ее одну. Не хочу больше ничего про них слышать! – положив трубку, я вздохнула с облегчением: иногда мою голову все же посещали светлые идеи.

На весь оставшийся день я загрузила себя работой, стараясь не выходить из кабинета без надобности. Мне было до такой степени обидно, что я с трудом сдерживала подступающие слезы. Давно следовало бы понять, что эти отношения не приведут ни к чему хорошему. Я бессчетное количество раз пыталась порвать с Никитой, но каждая попытка вновь и вновь оборачивалась провалом. Постоянная неопределенность, уныние, ревность и боль оттого, что приходится делить своего мужчину с другой женщиной – все это копилось во мне слишком долго и в итоге вылилось в жуткую истерику. Что ж, когда-то это должно было случиться…

* * *

Через три дня мы улетели на Кипр по горящей путевке – идеальная реабилитация для разбитого сердца. Должно быть, Никита обрывал мой телефон, но я просто отключила его и запретила себе к нему даже прикасаться. Мне очень хотелось верить, что этот отпуск привнесет в мою жизнь хоть какие-то положительные изменения.

Так и случилось: я заставила себя переключиться и почти не думала о Сереброве весь отдых. Безмятежное настроение омрачало лишь осознание того, что скоро придется возвращаться.

Тоска одолела меня еще за день до отлета. Нужно было признаться себе, что я так и не смогла выбросить Никиту из головы. Я все еще скучала.

Думать о том, что мы больше не вместе, на море было намного легче, чем дома. Москва встретила дождем и холодным, промозглым ветром. Настроение вконец испортилось. Мне до слез хотелось обратно. Мы невероятно долго проходили паспортный контроль, так что, получив багаж, я уже практически бежала к выходу, чтобы сесть в такси и поскорее оказаться в своей уютной квартирке.

В зале ожидания меня встречал Никита. Я собрала всю волю в кулак и гордо прошла мимо. Но когда он схватил меня за руку и развернул к себе посреди толпы народа, я поняла, что беспомощна перед его натиском. Такие любимые зеленые глаза, ставшие родными черты лица и виноватая улыбка… Я снова пропала.

Через пару часов, когда мы с двумя бокалами вина лежали в обнимку в гостиничном номере, я думала о том, что, наверное, это и есть счастье – просто быть с ним. И мне уже не хотелось шумных вечеринок, случайных знакомств и танцев на барной стойке. У меня был он: странный, сложный, нерешительный, но все-таки любимый. Никита смотрел на меня с такой нежностью и теплотой, что я бы могла дать голову на отсечение, уверяя, что мои чувства взаимны.

Следующие сутки мы провели вместе, наслаждаясь примирением и друг другом. Я понимала, что совсем скоро эйфорию сменит будничная жизнь, в которой снова будут его жена, встречи украдкой, постоянные обещания, ну и все остальное, что всегда присутствовало в наших отношениях. Но в тот момент это не имело никакого значения, потому что я была счастлива.

Вечером он отвез меня домой, а затем, как всегда, вернулся к жене.

* * *

Первый рабочий день дался сложно, поскольку выспаться мне так и не удалось. За время отпуска у меня накопилось столько дел, будто я отсутствовала несколько месяцев и только что вернулась из кругосветного путешествия. Никита весь день был на переговорах с клиентом, и мы смогли встретиться всего на пару минут, которых все же хватило для того, чтобы на моем лице появилась улыбка.

Я изо всех сил старалась сосредоточиться на работе и боролась с одолевающей сонливостью. Мне даже пришлось отменить все планы на вечер, потому что я могла думать только о теплой постели. А ведь отправиться домой после работы для меня всегда было большой редкостью. Этот город казался мне слишком динамичным, чтобы проводить вечера перед телевизором.

Мой насыщенный график включал в себя разнообразные ежедневные мероприятия, встречи, ужины с друзьями, тренинги и занятия в спортзале. Я любила находиться среди людей, бывать в интересных местах, увлекаться чем-то новым и необычным. Мне всегда было чем себя занять, и я не могла понять тех, кто постоянно жаловался на пресную жизнь и рутину. Мой круг общения состоял из амбициозных и энергичных личностей, чему во многом способствовала и моя профессия.

– Все так хорошо начиналось: Кипр, море, вечеринки, новые мужчины, – заключила Вероника, услышав мой рассказ в обеденный перерыв. Она работала в нашей фирме секретарем, и мы подружились с первого же дня знакомства. – Вот надо было Сереброву объявиться и опять все испортить!

– Так происходит каждый раз, когда я пробую начать жить без него, ты же знаешь. Меня тянет к нему настолько сильно, что порой это доходит до безумия. Не знаю, как с этим бороться. Но, честно говоря, я рада, что мы помирились.

– Ты безнадежна, – засмеялась она. – Доедай свое мороженое, мне еще надо успеть подготовить документы, пока шеф не вернулся с встречи.

* * *

Вечером у меня сильно разболелась голова. Я выпила несколько таблеток обезболивающего, но лучше не становилось. Ворочаясь в кровати, я хотела только одного – чтобы меня скорее сморил сон и утром я бы проснулась свежей и здоровой. Для надежности я приняла успокоительное, но и от него не было никакого толка. Промучившись около часа, я встала и заварила себе чай с ромашкой. Потом выпила три таблетки «Мелаксена» и еще долго лежала с закрытыми глазами, прежде чем мне, наконец, удалось заснуть.

Когда прозвенел будильник, я с трудом смогла оторвать голову от подушки: ужасная пульсирующая боль в висках до сих пор не отступила. Она не проходила ни на минуту, и это сводило меня с ума. Я пачками глотала болеутоляющие, которые не помогали, но я упорно продолжала тестировать лекарства в надежде найти спасительное средство.

В таком разбитом состоянии я все же приехала на работу, чтобы постараться разобрать накопившиеся дела. Глаза слезились и зудели, мне было больно смотреть в экран монитора и очень хотелось спать. Несколько раз я ходила умываться холодной водой, надеясь, что она поможет мне привести себя в чувства. Но и это помогало лишь ненадолго. Меня жутко раздражал любой шум (даже шорохи, не говоря уже о громких разговорах), хлопанье дверьми и телефонные звонки. К концу рабочего дня я была готова бросаться на людей.

С трудом добравшись до дома, я сразу же рухнула на кровать, выпив двойную дозу снотворного, и проспала до утра. Через несколько дней в моей жизни начался самый настоящий кошмар.

* * *

Тем утром я проснулась от жуткой головной боли и подступающей тошноты. Снова выпила обезболивающее и стала собираться на работу, но быстро поняла, что это плохая затея: от каждого движения мне становилось только хуже. Следующие шесть часов меня рвало почти без перерыва, трясло от озноба, и не было сил даже доползти до спальни.

Я лежала на кухонном уголке с мокрым полотенцем на голове и молила Бога, чтобы этот ужас скорее закончился. К двум часам дня я окончательно вымоталась и наконец-то смогла уснуть.

Меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Сначала я не хотела открывать, надеясь забыться и вновь погрузиться в сон, но трель звонка не умолкала, что вызывало в моей голове ту же адскую боль. За окном уже стемнело. Часы на стене показывали 20:00.

Я неимоверным усилием заставила себя встать и дойти до коридора.

На лестничной клетке стоял Никита. Уже с порога я стала выслушивать гневные претензии в свой адрес за то, что не брала трубку, и была обвинена в его преждевременной седине. А потом – лежала у него на груди, и он гладил меня по голове, успокаивая как маленькую. Это был один из немногих дней, когда Никита остался у меня на ночь.

* * *

Я проснулась в шесть утра и поняла, что уснуть больше мне не удастся. В голове крутилось только одно: «Когда же я, наконец, проснусь в хорошем самочувствии?»

Никита приготовил завтрак, но от запаха еды меня снова затошнило. Я не могла вспомнить, когда ела в последний раз…

Простояв двадцать минут под душем, я все же нашла в себе силы собраться на работу. О том, чтобы сесть за руль, у меня даже мыслей не было – голова едва соображала.

Мы приехали в офис вместе, чего я обычно предпочитала не делать. Но в тот момент мне было не до чужих сплетен – я пыталась выжить.

Рабочий день превратился в настоящую пытку. Стоило мне резко повернуть голову, как боль тут же усиливалась. Я старалась не наклоняться, не вставать со стула и вообще не шевелиться без особой на то надобности. Меня раздражали любые запахи, и даже парфюм Вероники, который в прежней, обычной жизни очень мне нравился, вызывал неприятные рвотные позывы.

Тошнота в последнее время стала моим неразлучным спутником (теперь я понимала несчастных женщин, мучающихся от токсикоза), а любые звуки, включая гул машин за окном, доводили до тряски.

Мне не хотелось ни с кем разговаривать: мое нынешнее состояние абсолютно не располагало к общению. Я мечтала, чтобы меня просто никто не трогал, и ждала 18:00 как манны небесной, но, как на зло, именно сегодня мне нужно было провести переговоры с важным клиентом.

Когда я неуверенной походкой направлялась в кабинет для заседаний, в глазах вдруг помутнело, и я почувствовала, что не могу устоять на ногах. Дальше мое сознание отключилось…

Открыв глаза, я увидела перепуганные лица половины офиса во главе со своим начальником.

– Очнулась! – с облегчением вздохнул он. – Как ты нас напугала!

– Все нормально! – тихо сказала я, стараясь подняться с дивана. Но моя попытка не увенчалась успехом: голова кружилась и разрывалась от боли.

– Лежи, – велела Вероника, – сейчас скорая приедет!

Врачи списали мое состояние на переутомление и сделали укол, после которого мне еще сильнее захотелось спать. Зато тошнить стало заметно меньше.

Никита отвез меня домой. Остаток дня я проспала, периодически просыпаясь от жажды, но тут же снова проваливаясь в сон, в котором так сильно нуждался истощенный организм.

* * *

С того случая приступы повторялись с завидной регулярностью. Мои дни стали похожими один на другой: таблетки, скорая помощь, уколы. Я лежала в комнате с зашторенными окнами, испытывая чувство безысходности и постепенно теряя последнюю надежду на выздоровление.

Ночью меня накрыла очередная волна, с которой мне не удалось справиться. Я снова вызвала скорую: сил терпеть больше не было.

– Ну, что тут у нас? – поинтересовалась молодая врач.

Я в двух словах рассказала, что со мной произошло.

– Сейчас сделаем укол, и станет легче. Потерпите!.. Вот и все, – спасительница улыбнулась, сжимая мою руку в локте. – Давно у вас это началось?

– Уже пять дней. И ничего не помогает, только ненадолго становится легче.

– В последнее время вы не переживали какой-нибудь сильный стресс? Я вижу причину именно в этом, потому что мигрень так долго длиться не может.

– Нет, – ответила я, не поднимая глаз.

– Может быть, в глубине души вы о чем-то переживаете, и это вызывает такие сильные боли?

Я чувствовала, что начинаю закипать, но грубить ей не хотелось, ведь врач искренне пыталась помочь.

– У вас все нормально в семье? На работе нет серьезных проблем? – продолжала она свой допрос.

– У меня правда все хорошо, – заверила я ее.

– А молодой человек у вас есть? – надавила она на больную мозоль.

– Да, – ответила я, не желая развивать эту тему.

– Он любит вас, ценит? – спросила доктор, окончательно добив меня этим вопросом.

– Да, – повторила я.

– Ну что ж, это замечательно! Но вы все же подумайте о том, что я сказала. Поправляйтесь!

Я закрыла дверь и расплакалась. Мне было обидно и горько. Слова врача не выходили из головы. Я понимала, что она права, но принять это не могла, да мне и не хотелось.

* * *

На следующее утро я сидела в кабинете терапевта.

– Сколько вам полных лет?

– Тридцать, – ответила я, сжимая пальцами виски, чтобы хоть как-то притупить боль.

– Инфекционные или хронические заболевания имеются?

– Нет.

– На что жалуетесь?

Я рассказала обо всех симптомах, отравлявших мне жизнь в последние дни.

– Боль чаще всего какого характера? Тупая, давящая, колющая, разрывающая?

– Скорее, давящая, хотя и остальные варианты тоже присутствуют…

– Черепно-мозговые травмы, сотрясение мозга когда-нибудь было?

– Нет.

– Если головная боль сопровождается тошнотой и рвотой, то такое часто встречается при отравлении или повышении артериального давления – гипертонических кризах. Но эта боль не является перманентной, она быстро проходит. Вам обязательно нужно обследоваться и сделать томографию головного мозга, – спокойно сказал врач, заполняя мою карту.

– Для чего? – поинтересовалась я.

– Чтобы разобраться в причинах вашей проблемы. На самом деле, это может быть все что угодно: и остеохондроз, и мигрень, и головная боль напряжения, и гипертония, и даже опухоль мозга. Надо обязательно провериться. У меня недавно была пациентка с похожими симптомами, и у нее диагностировали рассеянный склероз, который прогрессировал уже в течение полугода. Она приходила с аналогичными жалобами, и никто не мог сказать ей ничего определенного. Но при обследовании на МРТ мозга выявили данное заболевание.

По спине пробежал холодок.

– Не волнуйтесь раньше времени. Для начала мы должны исключить самое страшное, а затем двигаться дальше. В случае с головными болями разного характера очень многое зависит также и от образа жизни: сон, питание, физические нагрузки. Потому что, к примеру, если человек постоянно находится в замкнутом пространстве с ограниченным доступом кислорода, то этого уже вполне достаточно для возникновения головных болей. Кроме того, нужно учитывать и условия работы. Скажем, у людей, ведущих сидячий образ жизни, очень часто встречается остеохондроз, который часто является причиной неприятных ощущений. Я назначу вам обезболивающую терапию и выпишу витамины. Еще сдадите общий анализ крови, сделаете УЗИ сосудов шеи и рентген шейного отдела позвоночника.

* * *

Из поликлиники я вышла на ватных ногах. Одна только мысль о перечисленных диагнозах приводила меня в ужас.

Весь день я не могла найти себе места, прокручивая в голове страшные подозрения врача. Я не узнавала свое отражение в зеркале: бледное, худое лицо, синяки под глазами, потухший взгляд. Мне было страшно, и я хотела только одного – поскорее поправиться.

Понимая, что организму нужны силы для восстановления и борьбы с пока неизвестным мне заболеванием, я заставила себя съесть тарелку супа, который вчера для меня заботливо сварила Кира. От бесконечных переживаний голова болела еще сильнее, обезболивающие по-прежнему не помогали. Я старалась заснуть, но все попытки были тщетны.

В начале одиннадцатого как обычно позвонил Никита, чтобы пожелать мне спокойной ночи (если в моей ситуации такое вообще было возможно):

– Как ты себя чувствуешь?

– Голова болит, да и внутри паршиво, – разговаривать с ним совершенно не хотелось.

– Все будет хорошо, не смей даже думать о плохом!

– Конечно, – я не стала спорить: поизносить такие фразы всегда проще, чем верить в их правдивость. Особенно если это касается не тебя, а кого-то другого.

* * *

Утром Никита ждал меня у подъезда с букетом цветов. Мне стало стыдно за то, что я злилась на него вчера и обвиняла в равнодушии к моей болезни. Мы вместе поехали делать МРТ.

Я сидела в коридоре клиники и размышляла о том, что еще несколько дней назад даже представить себе не могла, что со мной может случиться такая история. Вскоре вышла лаборантка и назвала мою фамилию. Меня начало трясти.

Те двадцать минут, что длилось исследование, показались вечностью.

– Ждите в коридоре, результат будет готов в течение получаса.

Больше всего я ненавидела ждать, не имея при этом возможности что-то изменить. Но ничего другого мне не оставалось, поэтому я послушно села на диван и принялась считать минуты. Никита держал меня за руку, и я была благодарна ему за то, что он рядом.

Из задумчивости меня вывел голос лаборантки, которая стояла перед нами и держала в руках мой снимок.

– Очагов воспаления нет, вам нужно обследоваться у невролога и продолжить лечение, – сказала она.

– Это значит, что я не больна? – спросила я, вскочив с места.

– Опухоли нет, – подтвердила девушка. – Дальнейшее лечение вам назначит врач. Поправляйтесь!

– Спасибо! – я обернулась к Никите и крепко обняла его. С души упала целая глыба.

Мы вышли на улицу, и я вздохнула полной грудью. Как мало, оказывается, человеку нужно для счастья…

Терапевт, посмотрев данные МРТ-исследования и описание сделанных снимков, дал мне направление к неврологу и велел ждать результатов анализов:

– К счастью, никаких патологий у вас не выявлено. Если и по неврологии все окажется чисто, то это может быть связано с психосоматикой: иногда человек долгое время держит в себе какую-то обиду или подавленную агрессию, что впоследствии находит выход в так называемой головной боли напряжения или же мигрени. Можете также обратиться к остеопату – возможно, он облегчит ваше состояние.

Вечером в гости приехала Кира. Она была тем человеком, кто не раздражал меня, даже когда я пребывала в таком состоянии, как сейчас.

– Ну привет, больной! – подруга поцеловала меня в щеку. – Вот, привезла тебе витаминов, чтобы ты скорее поправилась. На тебе лица нет.

– Спасибо! – есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось. – Я так устала от всего этого! – призналась я.

– Понимаю. Но надо потерпеть, скоро все закончится!

– А если нет?

– Обязательно закончится, я тебе обещаю!

Это был один из немногих случаев, когда Кира нарушила свое обещание.

* * *

Невролог терпеливо записывала мои жалобы:

– Я каждый день просыпаюсь с мучительной головной болью, меня постоянно тошнит. Часто тошнота переходит в рвоту. Любые движения причиняют дискомфорт. Боль при этом усиливается в разы, превращая каждое действие в настоящее испытание. Меня раздражают звуки и яркий свет, а эта ужасная боль не стихает ни на секунду. Такое ощущение, что голову зажимают в тиски и она вот-вот лопнет.

– По всем признакам это очень похоже на мигрень.

– И что мне с ней делать? Я уже неделю нахожусь в таком состоянии и, честно говоря, не могу больше этого выносить.

– Я выпишу вам симптоматические препараты и триптаны – они хорошо помогают при мигренях. Поскольку сейчас у вас пониженное давление, то будете дополнительно принимать медикаменты, содержащие кофеин или небольшое количество адреналина. Вообще, мигрень зачастую характеризуется длительной болью и ее периодическим повторением с определенной частотой. При этом при диагностике у человека не выявляют какой-либо патологии головного мозга и сосудов. По анализам – тоже все в порядке. Каждый справляется с ней по-разному: кто-то едет на санаторно-курортное лечение, кто-то выбирает для себя наиболее предпочтительный вид отдыха или, наоборот, физические нагрузки, кому-то помогают только препараты. Некоторые пациенты «подсаживаются» на более серьезные медикаменты – они уже больше психотерапевтические, их назначают психиатры. Кстати, часто мигренозная головная боль бывает наследственной. У вас никто не страдал похожими симптомами? Мама, бабушка?

Я отрицательно покачала головой.

СПРАВКА

Мигрень (классификация заболеваний по МКБ-10: G43.0) – периодически повторяющиеся, рецидивирующие приступы головной боли, сопровождающиеся главным образом тошнотой, рвотой, болями в животе, поносом, сонливостью, перепадами настроения и т. п.

Симптомы:

– головная боль (при этом она не является единственным и обязательным симптомом);

– тошнота и рвота;

– боли в животе;

– диарея и запор;

– лихорадка;

– сонливость;

– перепады настроения;

– общее недомогание;

– отвращение к пище;

– глазные симптомы: покраснение мелких сосудов глазного яблока, нечеткое зрение, зуд и жжение в глазах;

– заложенность носа во время приступа;

– апатия и сонливость;

– проблемы со сном;

– головокружение;

– потеря пространственной ориентации;

– дурнота и обмороки;

– нарушения водного баланса (обезвоживание и др.);

– озноб, холодный пот, оцепенение;

– фотофобия (или светобоязнь): человек испытывает болезненные ощущения в ответ на яркое освещение глаз;

– плохая переносимость звуков;

– преувеличенное и часто извращенное восприятие вкусов и запахов;

– угнетенное, подавленное настроение.

Такие состояния усугубляются, если больной продолжает работать и вести привычный образ жизни. Это ухудшение провоцирует дальнейшее усиление других симптомов мигрени. При простой мигрени длительность приступа редко составляет менее трех часов. Как правило, мигренозная боль сохраняется на протяжении суток. В более редких случаях она затягивается на несколько дней, а в исключительных продолжительность превышает неделю. Тяжелые мигренозные приступы, терзающие двое суток и более, называются мигренозным статусом

* * *

Я продолжала ходить по врачам, изо всех сил стараясь вернуться в прежнее состояние. Но мои усилия не приносили никаких результатов, я впустую тратила время, не говоря уже о деньгах. Голова болела сутками, с самого утра, стоило мне только открыть глаза. Это было настолько мучительно, что иногда я даже не могла сходить в аптеку, помыть голову или сделать что-то по дому. Иной раз даже подняться с кровати стоило мне нечеловеческих усилий.

Никита навещал меня каждый день, и его визиты всегда поднимали настроение. При этом я часто срывалась на него, но он относился к такому поведению с пониманием и терпел мою раздражительность и агрессию. Потом мне становилось стыдно за свои выходки, но я не могла их контролировать.

Муж Вероники посоветовал мне платного невролога, который несколько лет назад помог ему избавиться от ужасных болей в спине. К тому моменту я уже так устала от того, что со мной творилось, что готова была пробовать любые варианты. У меня снова появилась надежда, и это давало мне силы вылезать из постели. Тогда я еще не могла и предположить, что ожидало меня впереди.

Глава 2. Что со мной происходит?!

Если делаешь то, что не следует, терпи то, что не нравится.

Бенджамин Франклин

– Я вас слушаю. Что беспокоит? – спросила врач, заводя мою историю болезни.

– У меня постоянные приступы мигрени. Они скоро сведут меня с ума! А те таблетки, которые выписал невролог из поликлиники, не дают эффекта. Утром я просыпаюсь измотанной, как будто всю ночь разгружала вагоны. Ни на что не хватает сил. У меня отвратительное настроение, и я срываюсь на людей. Меня постоянно тошнит, воротит от всех запахов. Я не могу выйти на работу, да и вообще ничего не могу делать – только лежать, желательно без движения.

– Были ли черепно-мозговые травмы, хронические болезни?

– Нет, такого со мной не случалось.

– Как давно началось это состояние?

– Около трех недель назад.

– Раньше подобного не было?

– Нет. То есть, конечно, иногда у меня болела голова, как и у всех, но до такого никогда не доходило.

– С чем это связываете? Стресс?

– Может быть. Но я сотни раз испытывала стресс, и подобного со мной ни разу не приключалось.

– На молоточек смотрите: сюда, теперь сюда. Глаза закройте, откройте. Зубы покажите, язык. Хорошо. Руки на колени положите, расслабьтесь. Встаньте, пожалуйста. Ноги вместе, руки вперед, пальцы разведите. Указательным пальцем дотроньтесь до кончика носа. Хорошо.

Через тридцать минут врач озвучила диагноз:

– Головная боль напряжения. Тревожно-астенический синдром. Мигрень без ауры.

«Обследование:

1. Электроэнцефалография головного мозга.

2. Клинический анализ крови.

3. Биохимический анализ крови: глюкоза.

4. Консультация окулиста (visus, глазное дно с подробным описанием артерий и вен: состояние сосудистой стенки, диаметра, внутриглазное давление).

Рекомендовано:

1. Для купирования приступа головной боли (прием препаратов в самом начале головной боли) – НПВС: «Ксефокам рапид», «Кетонал», «Напроксен», «Аспирин 1000 мг», «Ибупрофен», «Нимесулид»: 2–3 таблетки; «Вольтарен свечи». Запить препарат кофеиносодержащим напитком («Кока-кола», «Пепси», кофе). Оценка эффективности препаратов в течение 3 приступов.

2. В период учащения головных болей – «Амитриптилин 25 мг»: 1/4 таблетки на ночь в течение 2 месяцев.

3. «Тералиджен 5 мг» («Алимемазин 5 мг»): по 1 таблетке в течение 2 месяцев (нейролептик).

4. «Магнерот»: по 2 таблетки 3 раза до еды в течение недели; затем: по 1 таблетке 3 раза в течение 2 недель.

5. «Мидокалм 150 мг» («Толперизон 150 мг»): по 0,5 таблетки 3 раза в день в течение 3 дней; далее, при хорошей переносимости: по 150 мг 2 раза в течение 15 дней (расслабляем мышцу).

6. «Берокка плюс»: по 1 таблетке в течение 3 недель.

– Выпишу вам направления на обследование, чтобы убедиться, что со стороны неврологии нет никаких патологических явлений. И тогда будем подбирать соответствующее лечение. А пока начнете принимать те препараты, которые я порекомендовала сейчас. Возьмите рецепт, и жду вас в следующий раз с результатами обследований.

СПРАВКА

Астенический синдром. Симптомы:

– быстрая утомляемость и снижение работоспособности;

– чрезмерная раздражительность, вспыльчивость, нетерпеливость;

– постоянная слабость;

– частые перемены настроения;

– капризность и слезливость;

– головная боль;

– непереносимость звуков, света и резких запахов;

– тревожные мысли;

– эмоциональная неустойчивость;

– повышенное артериальное давление;

– проблемы со сном;

– изменчивость аппетита;

– постоянное недовольство;

– депрессия;

– тахикардия и аритмия;

– затрудненное дыхание;

– метеозависимость;

– повышенная чувствительность;

– невнимательность;

– ухудшение памяти.

* * *

Моя прикроватная тумбочка пополнилась новыми лекарствами, и они, к моей безграничной радости, сдвинули ситуацию с мертвой точки. Бог услышал мои молитвы.

Через несколько дней головная боль уменьшилась, и я даже смогла пойти на работу. А к концу недели я снова начала чувствовать себя человеком. Жизнь без мигрени оказалась райской, несмотря на скопившийся за время моего отсутствия объем работы и прочие проблемы.

Я, наконец, стала выходить из того полубессознательного состояния, в котором пребывала последние недели. И теперь больше всего на свете хотела, чтобы этот кошмар никогда не повторился.

Весь вторник я провела на конференции. Из-за болезни мне пришлось пропустить много важных мероприятий, что человеку на моей должности непростительно. Теперь я должна была срочно наверстывать упущенное.

На деловой встрече собрались руководители PR-подразделений разных компаний со всех городов России. Мой начальник часто отправлял меня на подобные мероприятия, чем я была очень довольна. Эти площадки создавались целенаправленно для того, чтобы специалисты могли обменяться опытом и представить свою систему связей с общественностью. Со многими из присутствующих мы уже неоднократно встречались ранее, поэтому за обедом мне было с кем пообщаться в неформальной обстановке.

Такие конференции предоставляли удобную возможность поиска и привлечения новых клиентов, чем я и занималась весь день. Над своей презентацией я трудилась всю последнюю неделю, поэтому даже не волновалась и в результате выполнила программу на отлично. К концу вечера в моем блокноте было шесть контактов потенциальных партнеров, так что я могла собой гордиться. Меня также заинтересовали несколько моментов из выступлений других участников, которые я собиралась опробовать в своей работе.

Вечером я ужинала с Никитой. Попала домой только ближе к полуночи, а потому быстро сходила в душ и сразу же отправилась спать – нужно было хорошенько выспаться.

* * *

На следующее утро я встречала во Внукове своего самого близкого человека – любимую бабушку. Я провела с ней все детство и любила ее всей душой. Когда я родилась, она поставила крест на личной жизни и отдала всю нерастраченную любовь единственной внучке. Бабуля водила меня на всевозможные кружки, учила читать, писать, а когда я стала старше, готовить и вязать. Каждое лето она забирала нас с моим лучшим другом Женькой на дачу в Голицыно. С Женькой мы были знакомы с пеленок и воспринимали друг друга как брат с сестрой. Все мои детские воспоминания неизменно связаны с этим мальчиком.

Теперь я вспоминала это время как лучшие дни своей жизни: купания в речке, езда на велосипедах, игры с друзьями, свежие ягоды, бабушкины пирожки и визиты родителей по выходным. И как бы ни нравилась мне моя взрослая жизнь, я часто скучала по тем временам, когда моей самой большой проблемой были разбитые коленки.

Старую дачу давно продали, а дети, с которыми я дружила, повзрослели и разъехались кто куда – обустраивать свою жизнь. И все, что было для меня так дорого, теперь хранилось только в моей памяти.

Я очень ценила то, что сделала для меня бабушка, и никогда об этом не забывала. Мы были неразлучны всю жизнь, сколько я себя помнила. Двенадцать лет назад мои родители переехали жить в Сочи, и бабуля перебралась в нашу квартиру в Царицыно, каждое лето приезжая в курортный город погостить.

Мы долго целовались и обнимались при встрече в аэропорту. Потом я отвезла ее домой, а сама поехала на работу, обещая не задерживаться допоздна.

В офисе творился сумасшедший дом – все готовились к предстоящему визиту европейских партнеров. Они приезжали раз в полгода, и каждое их посещение всегда превращалось в настоящую эпопею. Необходимые отчеты были готовы, но руки почему-то все равно дрожали. Не поддаваться всеобщему хаосу было достаточно сложно, но, несмотря на волнение, я прекрасно провела презентацию новой PR-кампании мебельной фабрики и получила лестные отзывы и похвалу со стороны высшего руководства. Поэтому ровно в шесть вечера, довольная собой, я попрощалась с коллегами и спустилась на парковку.

Как я и предполагала, дома меня ждало настоящее пиршество. За эти несколько часов бабушка наготовила столько, что можно было накормить целый подъезд. Она до сих пор заботилась обо мне, как о ребенке.

– Бабулечка, – ласково сказала я, – ты совсем не щадишь мою фигуру!

– Кушай, а то совсем исхудала, – она строго посмотрела на меня.

– Как скажешь! – засмеялась я в ответ, усаживаясь за стол. – Ты же знаешь, что я никогда не смогу отказаться от твоих голубцов!

Для бабушки я всегда была самой умной, красивой и… худой.

– Алисонька, тебе пора выходить замуж! Чего вы с Никитой ждете? – она снова завела свою излюбленную тему.

– Все будет, не торопи события, – я улыбнулась, хотя мне было совсем не весело – хотелось сквозь землю провалиться.

– Когда же я дождусь правнуков?

– Не переживай, будут тебе правнуки! – пообещала я в сотый раз.

Естественно, бабуля не знала, что Никита был женат. Поэтому пребывала в уверенности, что наши отношения плавно движутся к свадьбе. Она часто заводила со мной разговоры о детях, на что я только отшучивалась. Я не могла открыть ей правду, мне не хотелось нагружать ее этим. Хватало того, что я сама постоянно прокручивала в голове тему своего любовного треугольника.

Семейная жизнь бабушки не была безоблачной. В молодости моя бабуля была невероятной красавицей. С дедушкой она познакомилась в Ялте, где гостила у знакомых, а он приехал туда на соревнования. Они случайно встретились в кафе, и бабушка влюбилась в него без памяти.

Он был успешным боксером, к тому же очень красивым. Но за спиной – уже два неудачных брака. Бабушка бросила все и переехала за ним в Донецк, где они и поженились. В дальнейшем им еще не раз приходилось менять место жительства, прежде чем снова вернуться в Москву. Она колесила с ним по стране, поддерживая на каждом соревновании и переживая за каждый его бой. А потом забеременела и родила дочку, но это ничего не изменило, и он все так же пропадал сутками напролет. Спорт для деда всегда стоял на первом месте. Большую часть его жизни занимали разъезды, боксерские поединки, общественные мероприятия, рестораны и другие женщины. А бабуля терпеливо ждала его дома и на многое закрывала глаза.

На мой взгляд, их брак нельзя было назвать счастливым. Бабушка всегда находилась в тени своего мужа, а дед был слишком сосредоточен на себе, чтобы любить ее так же сильно, как беззаветно любили его. Бабушка всеми силами пыталась сохранить семью, но когда моей маме исполнилось четырнадцать, они все-таки развелись. Больше бабуля замуж так и не вышла.

В свое время я точно так же, как когда-то бабушка, окунулась в омут с головой, влюбившись в Никиту. Но даже несмотря на схожесть наших историй, я все еще верила, что у нас с Никитой будет другой финал.

* * *

Я постоянно рассуждала о том, что ждет наш любовный союз. В очередной раз меня накрыло на встрече выпускников, состоявшейся в ближайшие после конференции с иностранными партнерами выходные.

Послушав истории одноклассниц о счастливом замужестве и воспитании детей, я снова приуныла, и у меня опустились руки. В такие моменты мне особенно не хватало моего Женьки. Он бы обязательно что-нибудь придумал: поддержал и нашел способ меня развеселить. У него это всегда получалось.

Мне было стыдно рассказывать кому бы то ни было о своих отношениях и незавидной роли в них. Любовницам, как правило, нечем гордиться. Поэтому каждый раз, когда меня спрашивали о личной жизни, мне приходилось врать. Вот и сейчас я как обычно наплела что-то про новый роман с перспективным мужчиной и быстро перевела разговор в другое русло. Несмотря на свою убежденность в том, что я состоялась как личность, – ведь для многих мои профессиональные успехи казались пределом мечтаний – на этом празднике я чувствовала себя самозванкой.

Сославшись на занятость, я уехала с вечеринки раньше всех и, оказавшись на улице, сразу набрала номер Никиты, хотя обычно не позволяла себе звонить ему по вечерам (это было одним из негласных правил наших отношений). Он, конечно, скинул входящий вызов, что разозлило меня еще больше. «Боже, как я допустила, чтобы все дошло до такого?!» – я чувствовала себя настолько униженной и несчастной, что расплакалась прямо в такси.

Спустя несколько минут мой телефон ожил. На определителе высвечивалось его имя. Я вытерла слезы (можно подумать, он мог меня видеть) и, не стесняясь таксиста, высказала Никите все, что накипело. В результате наш разговор вновь закончился скандалом. Его задевали мои фразы, а меня до бешенства доводил тот факт, что он не собирался ничего менять. А больше всего меня расстраивало то, что он, похоже, не понимал, почему я так на него злилась. Или просто делал вид, что не понимает…

Такое положение дел в личной жизни стало угнетать меня все сильнее. Любимый человек не мог и, что важнее, не хотел создать условия, в которых я могла бы чувствовать стабильность и быть уверенной в завтрашнем дне. Он не мог дать того, в чем я, как и любая женщина, нуждалась больше всего. Но в глубине души я понимала, что, на самом деле, глупо было винить его за это. Мне стоило принять тот факт, что, начиная отношения с женатым мужчиной, я сознательно обрекала себя на бесперспективность их развития. Однако воздушные замки, которые я построила в своей голове, не давали мне этого сделать.

Видимо, по мнению Никиты, между нами не было ничего серьезного: симпатия, интрижка, служебный роман, приятное времяпрепровождение. А я взяла и влюбилась, впервые в жизни, по-настоящему. И теперь то, что эти отношения зашли в тупик, было только моей проблемой, поскольку в его мире все осталось по-прежнему. Я больше всего боялась переступить ту грань, когда возврат к обычной жизни стал бы невозможным. Но именно это со мной и случилось. Если бы можно было управлять чувствами, я полюбила бы совсем другого человека. Но как я могла объяснить это своему сердцу, которое так рвалось к этому мерзавцу?

Неужели я многого просила? Я лишь хотела, чтобы он просто оставил меня в покое. Раз и навсегда. Вернул бы мне право жить своей жизнью. С его стороны это было подло: он словно бы не держал, но и не отпускал. Я ненавидела его и вместе с тем безумно любила. Но сильно устала…

Устала ждать того, чего, похоже, никогда не произойдет. «Сколько мне еще нужно вытерпеть, чтобы перестать ему верить?» – спрашивала я саму себя, прекрасно понимая, что в этих отношениях я все больше теряла себя, но при этом боялась даже думать о том, что потерять объект своей любви для меня было так же невыносимо.

Я хотела проснуться и больше не думать о нем. Чтобы хоть в одно чертово утро он не был первой мыслью, пришедшей мне в голову. Это оказалось очень страшно – зависеть от человека и быть марионеткой в его руках. Меня все сильнее затягивало в болото болезненной односторонней любви. Я понимала, что становилась похожей на тех женщин, которых всегда сама же и осуждала, – готовых по первому звонку бежать к мужчине, забыв обо всем на свете; предавать свои принципы и наступать на собственную гордость, чтобы просто быть рядом. Когда я начинала размышлять об этом, меня охватывала дикая злость. Я не смогла отказаться от него даже ценой собственного здоровья. Наверное, такое надо лечить, как алкоголизм или наркотическую зависимость. Ложиться в реабилитационные центры и пить лекарства, а потом переезжать в другой город и менять номер телефона, чтобы не сорваться.

Полночи я беззвучно проревела в подушку, боясь разбудить бабушку. Раньше Женька постоянно запрещал мне плакать. А когда я, вытирая слезы, отвечала: «Девочкам можно», – он смотрел на меня серьезным взглядом и говорил, что я слишком красивая, чтобы плакать. После таких слов расстраиваться больше не хотелось. Но теперь меня некому было останавливать, и я рыдала как беззащитное дитя.

* * *

Утро началось с Кириного звонка и расспросов о вчерашней встрече, про которую мне даже вспоминать не хотелось.

– Лучше не спрашивай! – ответила я. – Все глаза проплакала, теперь даже смотреть на себя страшно.

– Ностальгия замучила, или кто-то обидел? Я помню историю про Марину. Эта дамочка всегда тебя раздражала.

– Ее муж, между прочим, теперь работает в «Газпроме», и на день рождения она получила в подарок виллу в Испании. Да и сама Маринка, кстати, стала намного приятнее, чем раньше. Взросление явно пошло ей на пользу. В общем, дело не в ней, а во мне, и это долго рассказывать. Не хочешь где-нибудь увидеться? Мне надо ретироваться из дома, пока я своим видом не довела бабушку до инфаркта.

По выходным мы часто завтракали вместе в какой-нибудь уютной кофейне и делились друг с другом событиями прошедшей недели. Каждой из нас всегда было что рассказать. Кира тоже жила в бешеном ритме, и нам обеим нравился такой уклад. Но сегодня повод для встречи был совсем не радостным. Меня до сих пор не покидало чувство унижения и обиды после вчерашнего мероприятия.

Через час мы сидели в «Сластене», недалеко от моего дома. По сравнению с подругой я была похожа на призрака.

– Вот, ей-богу, хочешь жить счастливо – не влюбляйся, – буркнула я, доедая блинчик с вишней.

– Ты слишком категорична! Вот не влюбляйся в женатых – это да. Он не делает для тебя ровным счетом ничего и, что самое обидное, не хочет делать. Его и так все устраивает.

– Ты не веришь в нас с Никитой?

– Я не верю в него! Если он сделает тебя счастливой, то я изменю свое отношение к нему. Но то, что ты так переживаешь из-за этого, мне совсем не нравится. Если это твой человек, то все будет хорошо в любом случае, а если нет, ты и сама потом будешь радоваться, что ничего не вышло. Пожалей свои нервы, прошу тебя! Твое от тебя никуда не денется.

* * *

Следовать совету подруги, к сожалению, не получалось. Меня раздражал весь мир, как будто кто-то был виноват в моей неудавшейся личной жизни. Я становилась ничтожеством и ничего не могла с этим поделать. Просто наблюдала со стороны и неодобрительно, с упреком качала головой. Будто это вовсе не я собственными руками разрушала свою жизнь и опускала самооценку. Мне было гораздо проще обвинить в неудачах кого угодно, нежели признать, что я сама впуталась в эту историю. Дожив до тридцати лет, я так и не научилась разбираться в мужчинах и по-прежнему верила в сказки. А все встречающиеся на моем пути люди: продавцы в магазинах, коллеги и просто прохожие – были здесь совершенно ни при чем. Мне следовало срываться и кричать только на себя.

Никита всячески старался сгладить ситуацию и через несколько дней пригласил меня провести выходные в доме отдыха. Я опять растаяла, хотя в душе и ненавидела себя за это. Мы помирились, но морально мне по-прежнему было плохо. Я старалась держать при себе свои мысли и делать вид, что все в порядке. Мне больше не хотелось выглядеть истеричкой, но внутри бушевал ураган из обиды и ревности, который обеспечивал мне постоянные внутренние терзания.

* * *

От депрессии меня в очередной раз спасла работа. Оставалось два дня до презентации, посвященной открытию салона красоты премиум-класса на Ленинском проспекте. Над этим проектом я трудилась последние несколько недель, и теперь пришла пора показать результаты своей деятельности. Но мне еще предстояло доделать кучу всего, поэтому думать о чем-то другом у меня просто не находилось времени.

Я приехала в офис к восьми утра и сразу погрузилась в рабочий процесс: подтвердила доставку еды и напитков для фуршета; переговорила с нанятым на кейтеринг шеф-поваром и заказала фейерверк, который должен был стать финальным аккордом намечающегося праздника; еще раз обсудила с заказчиком подробный план мероприятия и договорилась о последующей встрече для подписания необходимых документов; утвердила список приглашенных лиц и проговорила с журналистами все детали совместной работы.

Реклама в интернете была настроена, ролик на телевидении запущен, пригласительные разосланы и доставлены. Аккаунт салона красоты Mariel в популярной социальной сети уже насчитывал пять тысяч подписчиков и под моим чутким руководством успешно выполнял свою миссию привлечения клиентов. Владелица салона, красавица Ангелина, не скупилась на финансы и требовала самого лучшего. Это открывало передо мной все пути для организации рекламной кампании и проведения презентации.

Следующий день выдался не менее сумасшедшим: с самого утра я созванивалась с представителями прессы, проверяла организацию фото- и видеосъемки, готовность рекламных баннеров и сувениров.

Закончив дела в офисе, я отправилась в салон – проверить, как оформлено помещение (что, по моему распоряжению, было поручено одной из лучших фирм в этой области) и провести генеральную репетицию презентации со специально приглашенным ведущим и самой Ангелиной. Сценарий открытия я составляла лично, неоднократно переделывая до тех пор, пока не довела до совершенства, и нисколько не сомневалась в собственном успехе.

Припарковав машину на стоянке нового салона, я поспешила в будущее царство красоты и женственности. Залы уже были украшены арками из шаров и гирляндами – именно так, как я себе это и представляла: ничего лишнего, ярко и со вкусом, все в одном стиле – лавандово-белых оттенках. В холле царил рабочий беспорядок: проектировщики устанавливали прожектор, флористы и дизайнеры декорировали ресепшен и рабочие места мастеров. Подготовка к открытию шла полным ходом, и пока мне все нравилось. Я не зря потратила на это столько времени и сил.

* * *

В день икс мне пришлось проснуться в шесть утра, чтобы привести себя в порядок и успеть перед презентацией заехать на работу на несколько часов. Сегодня я должна была выглядеть безукоризненно. По такому случаю на мне был новый брючный кремовый комбинезон и бордовые туфли на высокой шпильке. Церемония открытия начиналась в 16:00, но я, как организатор, приехала гораздо раньше – к двенадцати.

Потолки были украшены прибившимися к ним в свободном полете гелевыми шарами, цвет которых удачно гармонировал с общим стилем помещения, а на полках стояли букеты из свежих цветов, составленные по спецзаказу профессиональным флористом. На столах сотрудники кейтеринга красиво разложили фуршетные закуски для гостей: роллы, канапе, тарталетки с красной и черной икрой, фрукты; расставили дорогое шампанское и разные сорта вин. Все здесь буквально кричало о роскоши и респектабельности.

Хозяйка Mariel выглядела сногсшибательно: она выбрала платье в пол – бирюзового цвета, с высоким разрезом – и потрясающие серебристые босоножки. В зале работали фотограф и видеооператор, представители СМИ. Количество посетителей заставляло мое сердце радостно биться: залы были полны красиво одетых заинтересованных людей. Я носилась по салону, стараясь все проконтролировать. Мне доставляло удовольствие, что я имела отношение к организации такого масштабного мероприятия. Несмотря на усталость и волнение, я кайфовала от самого процесса и ощущала внутреннее удовлетворение.

После приветственного обращения Ангелины и проведения лотереи среди присутствующих персон ведущий мероприятия пригласил гостей к столу. А затем все желающие смогли с пятидесятипроцентной скидкой воспользоваться услугами мастеров салона. Вечером состоялась раздача подарков и приятных бонусов, после чего все участники презентации были приглашены на улицу, где их ждал сюрприз – фейерверк.

Наконец, все переживания и тревоги остались позади. Открытие прошло на высшем уровне. Заказчики остались довольны, и по этому случаю вечером Ангелина пригласила меня и мою команду в ресторан, чтобы отметить нашу общую победу. Я отработала проект на все сто, получила теплые поздравления от начальства и красивый букет от Никиты и была невероятно горда собой, мысленно поставив галочку напротив очередного достижения. В такие дни мне казалось, что лучшей жизни, чем моя, нельзя и пожелать.

* * *

В четверг вечером я почувствовала себя непривычно, даже странно. Внутри было как-то тревожно, словно должно случиться что-то плохое. Я старалась не думать об этом, но мне никак не удавалось переключиться. Позвонив родителям и удостоверившись, что у них все в порядке, я попыталась уснуть. Но глупо было надеяться, что все так просто закончится…

Мне стало трудно дышать. Я не могла сделать полный вдох и контролировать дыхание, в груди кололо. Я старалась успокоить себя: по симптомам все это напоминало невралгию (пару раз со мной случалась эта оказия, но, слава богу, быстро проходила).

Я распахнула настежь балкон, чтобы впустить как можно больше свежего воздуха и тем самым облегчить себе возможность дышать, и отправилась на кухню в поисках успокоительного, благодаря Бога за то, что именно сегодня бабушка уехала в гости к подруге, с ночевкой. В холодильнике отыскала «Корвалол», и после десяти капель противного лекарства мне заметно полегчало. Тревога начала отпускать, а дыхание выровнялось, но сделать полноценный вдох все еще не получалось. Я решила подождать до утра и не накручивать себя раньше времени.

Проснувшись, я сразу же позвонила неврологу. Она находилась в отпуске и назначила консультацию только через две недели. Врач успокоила меня, сказав, что мое состояние, скорее всего, было вызвано эмоциональным перенапряжением, случившимся накануне этого внезапного приступа, и посоветовала принимать успокоительное.

Никита уехал с женой за город праздновать чей-то день рождения. На смену эйфории вновь пришли недопонимание, обиды и моя проклятая ревность, которая не давала мне покоя. Все отчетливее я понимала, что мне от этого уже никуда не деться. Мне было горько оттого, что когда я больше всего в нем нуждаюсь, ему обычно бывает вовсе не до меня. Весь день я старалась чем-то себя занять, чтобы отделаться от грустных мыслей: разобрала обувной шкаф, вынесла на помойку ненужные вещи, помыла окна. Вечером я уже валилась с ног от усталости и мгновенно заснула, ни о чем не думая.

Но посреди ночи я вдруг проснулась оттого, что начала задыхаться. Перед глазами вспыхивали яркие точки, а сердце так бешено колотилось, что я боялась пошевелиться. Дышать становилось практически невозможно, и я судорожно начала вызывать скорую помощь, набирая на мобильном трясущейся рукой номер экстренной службы.

Электрокардиограмма оказалась в норме, но давление и пульс – сильно повышены. Тем не менее с сердцем все было в полном порядке. Врачи сказали, что это похоже на нервный срыв, и посоветовали меньше переживать. Но мне казалось, что здоровый человек не должен просыпаться от нехватки воздуха, а значит, со мной определенно было что-то не так. От сделанного укола мне хотелось спать, только я сопротивлялась этому изо всех сил, потому что боялась задохнуться во сне и – умереть. Под утро сон все же меня сморил…

Мне снилось, что я оказалась в каком-то большом овраге и никак не могу оттуда выбраться. Я пыталась карабкаться наверх, искала другие пути спасения, изо всех сил звала на помощь, но понимала, что усилия тщетны и все бесполезно. Во сне я так явно ощущала безысходность и дикий, животный страх, что это было словно наяву. Потом я перестала кричать, упала на грязную землю и начала плакать. В этот момент рядом со мной появился Женька, поднял меня на ноги и сказал: «Пойдем, я выведу тебя отсюда. Ты не должна сдаваться!» Я не успела ничего ответить, как он велел мне крепко держаться за канат, а сам стал взбираться по шаткой лестнице, которая неожиданно появилась в этой гигантской яме. Я уверенно шла за ним, и вскоре страх и паника исчезли. Я знала, что он меня спасет, как обычно. А когда мы, наконец, выбрались и я, вздохнув с облегчением, хотела его обнять, Жени уже нигде не было.

* * *

Проснулась я совершенно разбитой, но чувствовала себя все же лучше, чем ночью. Вспоминая тот ужас, я покрывалась мурашками. На календаре была суббота, и в отчаянии я отправилась к дежурному врачу. Ждать возвращения невролога больше было не в моих силах.

– Что случилось? – спросила врач, подняв голову.

Я стала описывать свои жалобы и вдруг расплакалась: не успела я отделаться от одной болячки, как на горизонте уже маячила другая.

– Такие симптомы встречаются, и чаще всего, у пациентов с различными расстройствами психологического свойства. Однако при ваших жалобах прежде всего нужно исключать заболевания сердца и щитовидной железы. Это может быть тиреотоксикоз – когда щитовидная железа вырабатывает избыточное количество своих гормонов, и под их действием организм начинает «колбасить». Они пагубно влияют на сердце, что вызывает учащенное сердцебиение. Проблема возникает и на уровне психики, потому что повышенный уровень гормонов влияет также и на головной мозг: человек становится раздражительным, беспокойным, у него часто бывает плохое настроение. И это тоже сопровождается чувством нехватки воздуха. Электрокардиограмма у вас хорошая. Сделаете еще УЗИ щитовидной железы и сдадите кровь на гормоны. Если исключим все вышеперечисленное, значит, это вегетососудистая дистония. На первое время я выпишу вам «Афобазол», чтобы вы стали спокойнее, и «Конкор» – для нормализации давления.

СПРАВКА

Симптомы соматоформной вегетативной дисфункции:

– сухость во рту;

– жар или озноб;

– боли в груди;

– учащенное, сбивчивое или затрудненное дыхание;

– одышка и ощущение нехватки воздуха;

– ком в горле, кашель или ощущение жжения в груди;

– резкие и частые колебания артериального давления;

– учащенное сердцебиение (тахикардия);

– покалывания в области сердца;

– похолодание или тремор в конечностях;

– тошнота;

– спазмы в желудке, диарея или запор;

– повышенная утомляемость и рассеянность;

– подавленность и раздражительность;

– чувствительность к переменам погоды;

– головные боли;

– плохой сон;

– депрессия;

– панические атаки.

* * *

Я сдала кровь на гормоны, купила лекарства и записалась на УЗИ. Вегетососудистая дистония меня не пугала. Я с детства слышала эти слова на приемах у педиатров и терапевтов, но никак не ожидала, что она может привести к подобному состоянию.

Во второй половине дня Никита позвонил узнать, как прошла консультация врача.

– Назначил очередные обследования и предположил ВСД, которую мне ставят с детства. Это не диагноз, просто они не могут найти другого объяснения. А я тем временем продолжаю бороться за каждый вдох.

– Это психосоматика. Главное, чтобы все органы были здоровы! Ничего страшного с тобой не случится. Просто надо отвлечься и принимать какую-нибудь успокаивающую настойку. Подожди немного, скоро все пройдет.

– Мне постоянно не хватает воздуха, я не могу ждать!!!

– Старайся выдыхать до конца…

– Никит, я прошу тебя, прекрати!

Я снова разозлилась. Мне не нужны были все эти никчемные, пустые советы. Хотелось, чтобы он просто находился рядом в тяжелый момент. Но его не было, и так происходило всегда. Я осознавала, что в последнее время стала чересчур раздражительной и даже невыносимой, но ничего не могла с этим поделать. Эмоции рвались наружу, как бы я ни старалась их сдерживать. Я угасала на глазах и причину этого видела в наших отношениях.

В одиннадцать вечера он позвонил в мою дверь, стоя у порога с плюшевым медведем в руках. Две минуты я металась по коридору, но потом все же открыла, и вся злость куда-то испарилась. Домой той ночью я не вернулась.

* * *

Через пять дней после того случая мы отправились в запланированную ранее совместную командировку в Питер – для заключения контракта с выгодным партнером. Мое очередное обследование снова ничего не прояснило. По всем показателям я была совершенно здорова, но ситуация так и оставалась нерешенной. Тем не менее, как только я оказалась в аэропорту, все проблемы отошли на задний план. Меня ждало маленькое путешествие с любимым человеком вдали от офиса, постоянной суеты и, самое главное, от его жены.

К этому городу я всегда относилась как-то особенно. Впервые я побывала там на экскурсии, в девятом классе, и запомнила только серое небо, промозглый ветер и бесконечные автобусные поездки. Единственным светлым пятном в этих воспоминаниях был Петергоф – красивый, величественный, со своими многочисленными фонтанами и потрясающими видами.

Во время своей следующей поездки в культурную столицу, спустя десять лет, мое мнение о Петербурге кардинально изменилось. Я часами бродила по городу, наслаждаясь его достопримечательностями и боясь упустить что-то важное. Наступившие белые ночи давали возможность гулять допоздна и возвращаться домой далеко за полночь, при том что на улице все еще было светло. Тогда я поняла, что там есть особая, присущая только этому месту, энергетика, которую не каждому человеку суждено ощутить с первого раза.

И вот я снова оказалась здесь, в одном из самых романтичных городов нашей страны, вместе с человеком, на котором для меня сходился весь мир.

Что я ощущала во время этого путешествия? Состояние абсолютного, непоколебимого и стопроцентного счастья. Когда понимаешь, что тебе не о чем просить Вселенную, потому что лучше, чем сейчас, и быть не может, и думаешь только о том, как было бы замечательно, если бы время остановилось именно в это мгновение.

В этот раз нам очень повезло с погодой: дождей не было совсем, светило солнце, и на улице, несмотря на середину октября, было как-то не по-осеннему тепло. Первую половину дня мы посвятили делам – вели переговоры и обсуждали будущую концепцию новой сети ресторанов, которая имела все шансы стать очень успешной и прибыльной. А после работы были предоставлены друг другу, и уже никто не мог украсть его у меня.

Мы часами гуляли по центру, как все эти влюбленные парочки, которые не ценят своего счастья и не понимают, как это много – просто проводить время вдвоем; обедали и ужинали в уютных кафе, а потом снова шли смотреть красоты города, который стал для нас еще более любимым. Всюду мелькали многочисленные гостиницы, магазины, рестораны и банки. Где бы мы ни были, нам постоянно встречались толпы туристов, желающих увидеть главные достопримечательности. Мы фотографировались на Дворцовой площади, сходили в Эрмитаж, экспозиции которого можно смотреть бесконечно, и катались на прогулочном катере по Неве. А вечером, уставшие, но счастливые, вернулись в отель и уснули только под утро, несмотря на то, что днем нас снова ждали дела.

На второй день, решив все важные вопросы, мы отправились в парк развлечений, расположенный на берегу Финского залива. Я не каталась на аттракционах с тех самых пор, как их убрали из московского Парка Горького. Это была идея Никиты, которую я с радостью поддержала, ведь в таких местах всегда царит атмосфера чудес и праздника.

Мы купили безлимитные дневные абонементы, которые давали нам право кататься на любых аттракционах целый день, и получили билеты в настоящую детскую сказку. Американские горки, карусели, тиры, автодромы и батуты – там было все что душе угодно. Мы бегали от одного аттракциона к другому, ели сладкую вату, фотографировались с клоунами и гоняли на картинге, потеряв счет времени и забыв о цифрах в паспорте.

Особенно мне запомнился аттракцион «Ракета». От страха я не могла прийти в себя минут десять, но это того стоило – невероятный, сумасшедший выплеск адреналина. Каждый раз, совершая маленькие безумства, я вспоминала о моей отважной Кире и в мыслях ставила галочку напротив еще одного преодоленного мной страха, коих у меня, в отличие от подруги, было предостаточно. Но, к сожалению, самые главные страхи все еще сидели внутри и не спешили выходить наружу.

В тот день я кричала от восторга и хохотала без остановки. У меня не болела голова, и почти не беспокоили перебои в дыхании. Никита был заботливым, ласковым и обходительным. Мы смотрели друг на друга влюбленными глазами и держались за руки, как в первые месяцы наших отношений. Свою прогулку мы завершили колесом обозрения, с которого открывались чудесные виды, захватывающие дух.

Три дня промчались как одно мгновение. В последний вечер Никита пригласил меня в ресторан «Небо и вино». Заведение оказалось очень атмосферным и приятно порадовало своим обслуживанием. Я надела любимое красное платье и черные лодочки на каблуках и осталась довольна своим образом. За ужином Никита преподнес мне бархатную коробочку, внутри которой оказались сережки с бриллиантами. Я завизжала от радости, как ребенок – они были потрясающими. Что и говорить, мне всегда нравились украшения, которые выбирал для меня Никита.

Оставшийся вечер был тихим, уютным и пропитанным счастьем. Обнявшись, лежа на кровати в комфортном номере гостиницы, мы смотрели фильм «Один плюс один». Мы оба любили эту драматическую комедию и пересматривали ее уже не один десяток раз. Я старалась запомнить каждую секунду, проведенную рядом с Никитой. В те минуты для меня существовал только он один, и мне очень не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Воодушевившись столь романтической поездкой, я обрела стойкое убеждение, что мы все сможем преодолеть. И теперь мне было страшно даже подумать о том, что я могла потерять этого мужчину из-за своих обид и претензий.

Несмотря на бессонную ночь, утром я проснулась такой бодрой, что готова была свернуть горы. До вылета мы успели еще немного погулять и сфотографироваться на фоне достопримечательностей. Я пыталась отключить голову и самозабвенно наслаждаться последними мгновениями, которые мы проводили вместе. Никита повторял, что не хочет уезжать, и мне казалось, что теперь все обязательно должно измениться.

* * *

В Домодедове, получив багаж, мы уже направлялись к выходу, чтобы разойтись по разным такси. Люди встречали своих близких, обнимались и что-то наперебой рассказывали друг другу.

Неожиданно в толпе встречающих я увидела жену Никиты, хотя точно знала, что она не должна была приезжать. В том, что в зале стояла именно Вера, я не сомневалась: ее профили в соцсетях я посещала, наверное, чаще, чем на собственные. Конечно, мне не следовало этого делать, но бороться с любопытством было выше моих сил. После каждой новой фотографии с Никитой, опубликованной на ее страничке, меня накрывало отчаяние, потому что я не могла такого себе позволить. Ненавидеть эту женщину мне было не за что, но каждый раз, вспоминая о ней, я испытывала дикую злость, хотя разумом понимала, что злиться должна только на себя. Ведь это я спала с ее мужем, а не наоборот.

Я обернулась к Никите, но его не оказалось рядом. Он уже спешил к ней, не сказав мне ни слова на прощание. Просто сделал вид, что мы незнакомы. Он закружил ее в объятиях, и они оба выглядели очень счастливыми.

Внутри меня взорвался вулкан, и я чудом заставила себя устоять на месте. Снова возникло чувство, что мне перекрыли доступ воздуха. Первым моим порывом было сорваться с места, подойти к ним и надавать ему пощечин. Но я продолжала стоять и смотреть – как они в обнимку выходили из здания аэропорта.

Глава 3. Добро пожаловать в ад!

Ничто не обходится в жизни так дорого, как болезнь или глупость.

Зигмунд Фрейд

Спустя час я пила коньяк в своей комнате, размазывая по щекам тушь и даже не пытаясь привести себя в нормальное состояние. Мне повезло, что бабушка уже давно спала и не имела чести лицезреть это жалкое зрелище. Я ненавидела себя за то, что в очередной раз наступила на те же грабли и поверила, что все может быть иначе.

Мне до сих пор было сложно понять, как можно говорить такие нежные слова, искренне смотреть в глаза и при этом каждую минуту врать. Я вспоминала, как хорошо нам было вместе в эти дни. Я была так счастлива, и мне казалось, что он чувствует то же самое. Вспоминала его слова: «Никому тебя не отдам», «Ты только моя», «Хочу только тебя», «Мне так хорошо с тобой». Все это было ложью! Я была сама себе противна, но злость хотя бы немного заглушала боль.

Мне вдруг стало все настолько ясно, что теперь я с трудом понимала, как могла так долго жить в иллюзиях. Все мои истерики и бесчисленные обиды только тешили самолюбие этого негодяя и показывали мою слабость перед ним. Он знал, что у меня все равно не хватит сил на то, чтобы покончить с ролью второго плана, которая не могла привести ни к чему серьезному. Но прежде я словно не понимала этого. Каждый раз, пытаясь разорвать нашу связь, я возвращалась, прощала, попадалась на его уловки и верила лживым обещаниям. Потому что мне очень хотелось им верить. И это только придавало ему уверенности в том, что я никуда не денусь. Если бы он действительно любил меня, то давно бы ушел от жены и перестал меня мучить. Но он этого не сделал. Потому что не хотел, и другого объяснения не было. Сколько можно врать самой себе?

В этих отношениях я стала вечно дерганой, нервной, раздражительной. Я всегда находилась в подвешенном состоянии, все эти годы! Я стала непохожа на саму себя – ту прежнюю, жизнерадостную, уравновешенную, девушку, какой я была до встречи с ним. Если бы я в свое время слушала умных людей, все могло бы сложиться иначе. Как же сильно я жалела об этом теперь, когда изменить ход событий было уже невозможно.

Меня охватила такая злость, что единственным желанием было поехать к этой семейной парочке домой и накинуться на него с кулаками.

Я до чертиков устала быть той, с кем всего-навсего хорошо проводят время, а потом возвращаются к жене, которая преданно ждет дома. И я пообещала себе, что с этого дня в моей жизни все будет по-другому. На этот раз точно без него.

Я должна была снова научиться жить так, как жила до встречи с Никитой. Я скучала по настоящей себе – веселой, свободной, независимой и жизнерадостной Алисе, которая не ждет от жизни подачек, а плавно плывет по ее течению и находит радость в каждом дне. У нас не получилось выстроить отношения – Кира была права. Я ведь сама с самого начала знала, что мы не созданы друг для друга, но влезла в эту трясину, и у меня не хватало смелости все изменить. Я шла к этому долгое время, никак не решаясь сделать последний шаг и поставить точку.

Я заслуживала того, чтобы меня любили и делали счастливой, изо дня в день, а не только по праздникам. Я была достойна настоящей любви и мужчины, с которым буду уверена в завтрашнем дне. Если Никите нравятся такие игры, это его дело, но я больше не собиралась в этом участвовать. Сцена в аэропорту стала последней каплей, которая привела меня в чувства и развеяла мираж несуществующей реальности. Только сейчас я наконец поняла, что пыталась в одиночку выбраться из тупика. Он врал мне, врал ей и всегда играл только по своим правилам.

К сожалению, мои подруги оказались правы: все эти годы я отдавала всю себя человеку, который привык любить только себя. Взяв в руки телефон, я набрала сообщение: «Никогда больше ко мне не приближайся», – и быстро отправила, чтобы не позволить себе передумать. Сердце бешено стучало, но я постаралась успокоиться, сделав несколько глубоких вдохов.

Через час мой телефон зазвонил, но я уже заранее знала, что все произойдет именно так, и, наверное, где-то в глубине души даже надеялась на это. Но четкое осознание того, что стоит мне единственный раз взять трубку, как все начнется по-новому, придавало решимости. Сердце обливалось кровью, но пришла пора сделать спасительный выбор между ним и собственной жизнью, поскольку то, что со мной происходило, стало напоминать кошмар наяву. И я выбрала себя.

На этот раз я не собиралась сдаваться, чего бы мне это ни стоило. Я уверенно нажала на кнопку сброса и занесла его номер в черный список. На душе стало немного легче, хотя обида продолжала душить и не позволяла думать ни о чем другом. Я понимала, что ад только начинается, а боль еще не скоро отступит. И я не ошиблась.

Пока я с остервенением удаляла с ноутбука совместные фотографии, меня неожиданно накрыла такая волна ужаса, совладать с которой я была не в состоянии. Я даже не поняла, как все случилось, и пришла в себя, только когда уже оказалась на полу, судорожно глотая воздух ртом.

Сначала появилось ощущение, что я куда-то проваливаюсь – лечу с огромной скоростью и не могу остановиться. Потом я перестала чувствовать пальцы на руках и ногах, следом онемели губы. Я попыталась крикнуть, но не смогла произнести ни звука. Страх парализовал каждую мою клеточку, ни на миг не выпуская из своих цепких лап.

Постепенно, наблюдая за своим состоянием и замечая все новые симптомы, я начинала понимать, как люди сходят с ума. Перед глазами все плыло, и я уже почти не различала очертаний комнаты. Сознание путалось и отказывалось слушаться. Все тело обливал холодный липкий пот, меня трясло, как от озноба. Ком в горле не давал нормально дышать, сильно сдавило грудь и закололо в области сердца. Оно так сильно стучало, что казалось, будто вот-вот остановится.

Посреди этого хаоса сознание внезапно пронзила мысль, что я умираю. С каждой секундой дышать становилось все труднее. Мне начало казаться, что у меня отказывают легкие. Я попробовала сделать глубокий вдох, но он получился сдавленным, и это вызвало еще больший ужас. Я хотела подняться, чтобы доползти до телефона, но тело словно больше мне не принадлежало.

«Боже, неужели это и вправду конец?!» – проваливаясь в страшную бездну, я все сильнее поддавалась панике. Сил сопротивляться происходящему не осталось. Я больше не могла себя контролировать и решила сдаться.

Позже я, видимо, отключилась, поскольку, когда через какое-то время руки и ноги уже начали мне повиноваться, я абсолютно не помнила, когда перестала ощущать эти жуткие симптомы, как мне казалось, приближающейся смерти и начала возвращаться в реальность.

Я кое-как поднялась с пола и добрела до ванной, чтобы умыться, а всю оставшуюся ночь воевала с дыханием, но победить в этой схватке так и не смогла.

До утра я не сомкнула глаз. Сил не было, но сон все равно не шел. Я прокручивала в голове Никитины слова, вспоминала последнюю ночь, проведенную вместе, и по-прежнему не могла поверить, что этих отношений в моей жизни больше не будет. Я понимала, что воспоминаниями делаю только хуже, но не могла заставить себя подумать о чем-то другом. Несколько раз в голове проскакивала мысль сдаться и вернуть все в привычное русло. Я готова была ползти к нему на коленях и молить о том, чтобы он просто был рядом, прижал меня к себе и сказал, что я «его девочка» и что «все будет хорошо».

Но сразу напоминала себе, что надо держаться, и представляла сцену в Домодедове. Это немного отрезвляло. Мне требовалось набраться сил, чтобы отказаться от этой мучительной зависимости. Я чувствовала, что все делаю правильно, но перестать о нем думать не получалось. Напрашивался вопрос: если эти отношения только разрушали меня, то почему их завершение вызвало столько страданий?

Череда мыслей ненадолго отвлекала меня от кошмара, который происходил с моим телом, но затем я снова поддавалась паническим ощущениям.

Я пыталась успокоить себя тем, что такое состояние мог вызвать банальный стресс, но самовнушение помогало слабо. Паника накрывала волнами, как бы я ни старалась с этим справиться. Мне было по-настоящему страшно.

СПРАВКА

Паническая атака (классификация психических расстройств по МКБ-10: F41.0) – внезапный приступ резко выраженной тревоги (паники), который не ограничен какой-либо особой ситуацией или комплексом обстоятельств и, следовательно, непредсказуем.

Основные признаки панической атаки:

1) случаются внезапно, без какой-либо видимой причины;

2) не связаны с заметным напряжением, проявлением реальной опасности или угрозы жизни;

3) достигают максимума в течение нескольких минут и длятся по меньшей мере столько же;

4) характеризуются как минимум четырьмя симптомами из числа нижеперечисленных:

– учащенное и усиленное сердцебиение;

– повышенная потливость, холодный липкий пот;

– дрожание или тремор;

– сухость во рту;

– затруднения в дыхании (сдавленное или ускоренное дыхание);

– ощущение удушья и нехватки воздуха, невозможности вдоха или выдоха;

– чувство сжатия, сдавленности в грудной клетке;

– боль, покалывание, дискомфорт в груди;

– тошнота;

– боль и дискомфорт в животе;

– головокружение;

– чувство неустойчивости, предобморочного состояния;

– ощущение нарушения равновесия, готовности потерять сознание;

– дереализация: впечатление, что окружающие предметы, обстановка, а также все происходящее нереально;

– деперсонализация: ощущение, что собственное «я» отдалилось от тела и находится не здесь; восприятие себя как бы со стороны, ощущение того, что вы не в состоянии в данный момент времени управлять собой;

– страх потерять над собой контроль, сойти с ума;

– страх смерти;

– приливы (бросание в жар) или чувство озноба;

– онемение конечностей;

– тревога, страх и ужас;

– чувство обреченности или угрожающей опасности;

– негативные, тяжелые мысли;

– отсутствие концентрации внимания, спутанность мыслей, невозможность сосредоточиться;

– тахикардия, одышка;

– мышечное напряжение;

– ощущение покалывания в конечностях или по всему телу;

– внутренняя дрожь;

– учащенный пульс;

– боль или ощущение дискомфорта в области сердца;

– ощущение кома в горле;

– нарушение походки;

– нарушение слуха и нечеткость зрения;

– судороги в руках или ногах;

– слабость;

– невозможность уснуть;

– сдавленность в горле.

* * *

Вымотавшая всю нервную систему бессонная ночь давала о себе знать. Меня до сих пор продолжало трясти, и я никак не могла собраться с мыслями. Как бы я ни старалась трезво оценить ситуацию, эмоции не позволяли это сделать. Хотелось отключиться от всего происходящего, чтобы только не чувствовать этой боли, обиды и страха. Головой я понимала, что справлюсь и с этим, но сердце бешено стучало, а тревога не отступала ни на минуту. Когда я, наконец, увидела на дисплее телефона номер Киры, моей радости не было предела.

– Ты просто не представляешь, как я счастлива тебя услышать! – чуть ли не прокричала я в трубку. – Кажется, я схожу с ума.

– Собирайся, через двадцать минут буду у тебя!

Моя подруга всегда была такой – умела отбросить эмоции и начать обстоятельно разбираться с проблемой. А я была готова бежать куда угодно, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.

На кухне завтракала ничего не подозревающая бабушка.

– Доброе утро!

– Доброе утро, Алисочка! А что с настроением?

– Просто не выспалась. Не обращай внимания, бабуль.

Мне и самой бы очень хотелось не обращать на себя внимания. Не хотелось ровным счетом ничего: ни есть, ни пить, ни улыбаться.

Когда я села к Кире в машину, сразу испытала облегчение от одной только встречи с близким человеком.

– Рассказывай, что случилось? – сходу поинтересовалась подруга, и я подробно обрисовала ей картину моих ночных приключений.

– Похоже, мне не хватает воздуха в этом городе, пока он тоже находится здесь, – я попыталась улыбнуться.

– Да уж… Чего-нибудь хочешь? Может, вина?

– Нет, боюсь, что может стать еще хуже. Лучше чай.

– Ты права, лучше чай. Нужна трезвая голова!

– Сегодня уже нет такого ужаса, как вчера. И надеюсь, со мной такое больше не повторится. Никогда не забуду эту жуткую ночь. Врагу не пожелаешь, честное слово. А помимо того, что со мной творится физически, мне хочется удавиться от той душевной боли, которую я испытываю от расставания с Никитой.

– Да и черт с ним, с этим Никитой! Может, все эти сложности для того, чтобы, когда ты встретишь свое, по дурости не оттолкнула бы и смогла объективно оценить. Я уверена, что у тебя будет самый достойный мужчина – тот, кого ты заслуживаешь! Сейчас нужно набраться сил, чтобы выстоять, а потом все будет легко и просто.

– Все это понятно, но вот именно то, как пережить этот период, я пока и представляю с трудом…

* * *

Как только я, попрощавшись с Кирой, зашла в подъезд своего дома, мне снова стало трудно дышать. Что со мной происходит, и, главное, когда наконец прекратится весь этот ужас, я не понимала.

В дверях меня встретила бабушка:

– Алиса, детка, ты какая-то бледная и вообще сама не своя. У тебя что-то случилось?

Я собралась с последними силами и натянула на лицо улыбку:

– Нет, бабуль, все хорошо! Просто плохо спала сегодня. Пойду отдыхать.

– Конечно, полежи. Ты с этой работой совсем не отдыхаешь!

Сложнее всего было находиться в одиночестве, поскольку в голове мгновенно появлялись стаи страшных мыслей. Но я боялась повести себя неадекватно и напугать бабушку, поэтому старалась взять себя в руки и прогнать панику, но ничего не выходило.

«Скоро все наладится, – повторяла я про себя. – Завтра поеду к врачу, и мне обязательно помогут».

Мой невролог наконец-то вернулась из отпуска. Ей я могла полностью довериться.

Утром я проснулась по будильнику и начала собираться к врачу. Внезапно меня снова накрыло: губы онемели, я перестала их чувствовать, руки тряслись, а сердце снова бешено колотилось. Меня бросало то в жар, то в холод. Это длилось полчаса. Я не смогла сесть за руль и вызвала такси – с этим срочно нужно было что-то решать!

По пути в больницу позвонила Кира:

– Привет, ну как ты сегодня? Отпустило?

– Нет. Похоже, все не так просто, как я думала. Тревога только усиливается, из-за этого я не могу ни на чем сосредоточиться и мыслить логически. Я бы не смогла поехать на работу в таком состоянии. Хорошо, что все-таки взяла больничный. Сейчас еду к врачу. Наверное, не надо мне было увлекаться коньяком в ту ночь. Может, поэтому меня так переклинило.

– Позвони, как только что-нибудь узнаешь…

В кабинете врача мне стало немного спокойнее.

– Что случилось? Головные боли уменьшились?

– Да, но теперь у меня возникла другая проблема: постоянное необоснованное чувство тревоги, раздражительность, бессонница, боли в груди. Сегодня ночью был настоящий апокалипсис. У меня и раньше случалось нечто подобное – когда я вам писала, но гораздо безобиднее. К тому же терапевт в поликлинике меня успокоил тем, что это просто ВСД. Но теперь я точно знаю, что такие симптомы не нормальны, и мне очень страшно.

– Терапевты любят ставить всем подряд вегетососудистую дистонию. На самом деле это не диагноз, а синдром, и нужно понимать, чем он был вызван. Ваши обследования показывают, что с организмом все в полном порядке, а значит, это, скорее всего, психологическая проблема. Я предполагаю гипервентиляционный синдром и панические атаки. Поэтому советую вам обратиться к психотерапевту. Это больше по его части.

Я застыла на месте. Мне хотелось думать, что я ослышалась. Заметив панику в моем взгляде, она добавила:

– Не стоит бояться психотерапевтов. Они помогают нормальным людям, которые оказались в ситуациях, с которыми психика не справляется. Ведь нужно истреблять корни болезни. Одними таблетками сложно добиться желаемого эффекта.

Доктор выписала лекарства и протянула мне рецепт: «“Адаптол 500 мг”: по 1 таблетке 2 раза в день в течение 1 месяца; «Анаприлин (пропранолол) 40 мг»: по 0,5 таблетки 3 раза в день в течение 3 недель”.

СПРАВКА

Симптомы гипервентиляционного синдрома (ГВС):

– одышка;

– чувство пустоты вдоха (ощущение невозможности сделать полноценный вдох);

– мышечная слабость;

– непереносимость душных помещений и запахов;

– сухой кашель и боли в грудной клетке;

– страх и необоснованная тревожность;

– ком в горле;

– учащенный пульс;

– нарушения мочеиспускания;

– помутнение сознания;

– колющая, ноющая, сжимающая или стреляющая боль в сердце;

– скачки давления;

– чрезмерная потливость;

– посинение стоп, кистей;

– ухудшение слуха, шумы в голове;

– головная боль;

– изменения работы сердца, фиксируемые на ЭКГ;

– головокружения;

– тошнота и рвота;

– запоры или диарея;

– боль в животе;

– непереносимость некоторых продуктов;

– чувство холода или жара;

– неустойчивость походки;

– предобморочное состояние и потеря сознания;

– наблюдение дежавю;

– утрата личности, выраженная в мыслях пациента касательно его перевоплощения (деперсонализация);

– утрата реальности, выраженная в ощущении нахождения в нереальном мире: фильме, сказке и т. п. (дереализация);

– чрезмерно бурная реакция на любую ситуацию;

– жжение, покалывание, ощущение мурашек по коже;

– онемение конечностей и частей тела;

– ощущение наступающего паралича;

– стеснение в грудной клетке;

– судороги, тремор;

– онемение;

– ощущение жжения;

– снижение концентрации внимания и ухудшение памяти;

– нечеткость зрения, расплывчатость, туман в глазах, потемнения;

– вздутие живота;

– сухость во рту;

– расстройства в сексуальной сфере;

– снижение трудоспособности, слабость, утомляемость;

– повышение температуры тела;

– нарушения сна, бессонница;

– напряжение и раздражительность;

– депрессия, ощущение паники, апатия.

ГВС может являться составной частью клинической картины панической атаки.

* * *

Вернувшись домой, я первым делом залезла в интернет и начала штудировать статьи и форумы о панических атаках. Чем больше я читала, тем страшнее мне становилось. Но была и хорошая новость: от этого еще никто не умирал: «Кажется, что симптомы панической атаки настолько страшны и мучительны, что это может грозить смертью. В действительности это не так, и, несмотря на страдания, которые они вызывают, умереть от панической атаки нельзя».

Я вычитала, что «если впустишь себя в этот порочный круг», то все – пиши пропало, поэтому твердо решила взять себя в руки и бороться. Главное – не сдаваться и не унывать. Мы еще посмотрим, кто кого победит!

Через час меня накрыл очередной приступ паники, и мой позитивный настрой исчез без следа, словно никогда и не появлялся.

Я знала, что мне будет очень плохо, и обещала себе идти до конца. Но я и представить не могла, что со мной случится на этот раз, – что приступ обернется кошмаром наяву и я медленно, самым что ни на есть реалистичным образом, начну умирать, по-настоящему. Третьи сутки без сна, навязчивые мысли, боль в груди и неотступающий страх – такое состояние становилось для меня привычным.

Через несколько дней я отправила бабушку в санаторий, чтобы она не наблюдала весь этот ужас, ведь я даже не могла знать, что будет происходить со мной дальше. Никита пытался дозвониться до меня с разных номеров, и от его настойчивости становилось только хуже. Он присылал сообщения, что нам «обязательно нужно поговорить», потому что он не сможет без меня жить, и другую подобную чепуху. Но все это я слышала уже не раз, а потому мужественно не брала трубку и ничего ему не отвечала. Хотя хранить горделивое молчание давалось мне невероятно сложно.

* * *

Пятый день подряд я молча лежала на диване, как в какой-нибудь отечественной мелодраме, и совершенно ничего не хотела делать. Я понимала, что надо взять себя в руки и начать шевелиться, но никак не могла себя заставить. Сил не было. Ни моральных, ни физических. Если бы Никита действительно меня любил, он бы не дал мне уйти и выбрал бы меня. Но он этого не сделал. Он всегда выбирал только себя!

Я переместилась в кровать и постаралась уснуть, но сон не шел. Я вновь и вновь прокручивала в памяти нашу последнюю командировку, и с каждой секундой мне становилось только хуже. Наконец, я разрыдалась так, что в какой-то момент мне показалось, что так я долго не протяну: болело все тело; мне так хотелось позвонить ему и попросить приехать. Так хотелось, чтобы он побыл рядом, чтобы все снова стало хорошо, как раньше… Но я понимала, что должна выстоять.

Через неделю Никита перестал звонить и приезжать под окна. Он просто исчез из моей жизни, как будто его в ней никогда и не было.

Я листала наши фотографии в телефоне и целыми днями плакала. Всего несколько дней назад я была такой счастливой, в прекрасном городе, рядом с любимым мужчиной! А теперь мне казалось, что хуже, чем мне сейчас, быть не может.

Я скучала по нему так сильно, что хотелось биться головой об стену, чтобы избавиться от этих становящихся навязчивыми мыслей.

У меня было жуткое настроение. Я никого не хотела ни видеть, ни слышать и даже не собиралась вытаскивать себя из дома. Но Кира все еще не теряла надежды привести меня в чувства.

– Не накручивай себя еще больше. Посмотри какой-нибудь смешной фильм, отвлекись, давай прогуляемся где-нибудь. Он не стоит того, чтобы ты из-за него болела! Ты и так достаточно настрадалась, тебе не кажется? – подруга пыталась меня вразумить по телефону.

– Ты права, но я не могу думать ни о чем другом.

– Так будет не всегда, скоро все обязательно наладится! Если, конечно, ты сама этого захочешь и перестанешь себя терзать. А сейчас ты занимаешься каким-то мазохизмом, извини за прямоту.

Дежавю. Все это я слышала каждый раз, когда предпринимала очередную попытку выбросить Никиту из своей жизни.

– Ты понимаешь, что он тебя не любит? Прими это как факт. Это жестоко, но это тебя отрезвит. Хватит верить его словам, которые ничего не значат! Сколько раз ты уже на этом обжигалась?!

Я включила телевизор, но, как назло, не нашла ни одной хорошей комедии. Зато показывали мелодраму «Дневники памяти», и я благополучно прорыдала весь фильм. Мне было горько и жалко себя. Я отдавала этому мужчине всю свою душу, а взамен получила разбитое сердце и подорванное здоровье.

Я проклинала тот день, когда устроилась на работу в нашу компанию. Если бы я этого не сделала, мы бы никогда не встретились и всего этого кошмара со мной бы не происходило. Какого черта я с самого начала ввязалась в эту историю?!

* * *

К концу второй недели больничного мое физическое состояние немного улучшилось, чего нельзя было сказать о моральном. Впереди меня ожидало новое испытание – первый рабочий день.

Вначале мне казалось, что возвращение к привычному ритму жизни поможет мне скорее прийти в себя. Но, как только я увидела в коридоре Никиту, внутри все сжалось, а на глазах выступили слезы. Мне хотелось зарыть голову в песок и спрятаться от собственных чувств. Как ужасно было понимать, что человек, который меня не любил, мог вызывать во мне такие сильные эмоции и мгновенно выбить меня из колеи одним своим появлением. Я думала, что немного пришла в себя за время больничного, но наша встреча доказала обратное.

Он вел себя так, словно мы вообще не были знакомы. Я уже порывалась вызвать такси и уехать домой, сославшись на резкое ухудшение самочувствия, но заставила себя успокоиться. Я должна была пройти через это, чтобы раз и навсегда поставить точку в наших отношениях.

Таковы были итоги моего романа: я все сильнее погружалась в свою депрессию, а он жил дальше как ни в чем не бывало. От чувства жуткой несправедливости хотелось топать ногами и кричать, но я старалась не унывать и сосредоточиваться на работе. Я прекрасно понимала, что страданиями только усугубляю свое состояние, а ему от этого ни горячо ни холодно. Это осознание придавало мне сил окончательно не пасть духом.

Три часа я пыталась написать пресс-релиз, но в голове не рождалось ни одной стоящей мысли. Никогда еще я не чувствовала себя такой бесполезной и разбитой. Я ни о чем не могла думать – мной руководил постоянный страх.

Когда я вернулась домой, сердце сильно стучало, в висках пульсировало. Я опять вызвала скорую. Давление 160 на 110, пульс 120. Мне сделали укол, и паника немного отступила.

– Может, тебе пару дней поработать дома? – предложила Вероника на следующее утро. – Твой Зорин хороший дядька, он наверняка пойдет тебе навстречу.

– Я не могу вечно прятаться. Так я никогда не выйду из этого состояния. Я должна смириться с тем, что мне придется видеть его пять дней в неделю, и со временем, надеюсь, меня перестанет это волновать.

– Да уж, вот чем чреваты служебные романы…

Добавить здесь было нечего. Иногда мне так хотелось подойти к нему, взять за руку, поговорить, обнять. Злость, обида и ненависть плавно переплетались с нежностью, желанием и огромной привязанностью. Мне было странно и невыносимо мучительно находиться рядом с ним и не иметь возможности прикоснуться. Меня раздражало его безразличие, но я изо всех сил старалась не подавать вида, что меня это беспокоит.

* * *

Следующие два месяца моей жизни напоминали фильм ужасов. С каждым днем я все сильнее ненавидела дорогу до работы – она превратилась для меня в настоящее испытание. Я почти не спала ночами, а днем изо всех сил пыталась совладать с апатией и сосредоточиться на делах.

И повсюду меня преследовал этот липкий, всепроникающий страх, от которого нигде не удавалось скрыться.

Раньше лучшим способом избавления от неприятных мыслей для меня была именно работа. Но в связи с новыми обстоятельствами сосредоточиваться стало непросто. Моя работоспособность заметно снизилась, и я понимала, что скоро это заметит начальство. Однако, как бы я ни старалась, у меня не получалось трудиться в прежнем ритме: выполняла только половину запланированного на день объема, а порой и того меньше. Общение с заказчиками тоже оставляло желать лучшего, и это меня сильно расстраивало.

Моя жизнь разваливалась на части, и с каждым днем я все отчетливее это понимала. Раньше провести выходные дома было для меня чем-то сверхъестественным. Я постоянно посещала разные интересные места, вела активную жизнь, всегда находилась в окружении людей и в центре событий. Теперь же я старалась лишний раз не выходить из квартиры, тем более без имеющегося на то повода. Даже поход в магазин становился для меня подвигом. Никогда не думала, что в тридцать лет обреку себя на домашнее заточение в четырех стенах. Прежде я обожала танцы до утра в клубах с подругами. Сегодня пойти в ночной клуб или даже в кино стало для меня сродни тому, чтобы добровольно отправиться на войну.

Я не могла пользоваться лифтом, а поднимаясь по лестнице, каждый раз испытывала одышку. Проблемы с дыханием следовали за мной неотступно. Меня пугало абсолютно все: я боялась громких голосов и музыки; когда у кого-то из коллег звонил телефон, я вздрагивала, как ошпаренная. В своем телефоне я включила беззвучный режим.

Мне было сложно держать себя в руках, когда люди приближались вплотную – тревога сразу нарастала: начальник наклонился надо мной, чтобы показать что-то в своей папке на компьютере, а мне захотелось оттолкнуть его и сбежать. Я чудом сдержалась, а потом полчаса плакала в туалете от ощущения безвыходности своего положения и чувства собственного бессилия.

На следующий день я не смогла выйти на работу. Я не могла объяснить, что конкретно вызывало во мне такой ужас, но факт оставался фактом. Я осознавала, что порой вела себя неадекватно, но ничего не могла поделать. Когда случались всплески агрессии, я совершенно не контролировала свое поведение. Мне было стыдно с этим жить, и я боялась, что о приступах могут узнать коллеги.

Навязчивый страх, что приступ снова повторится, безвылазно сидел во мне, не давая спокойно жить. Но сюрпризы на этом не заканчивались, и состояние лишь ухудшалось.

Вскоре у меня появились проблемы со зрением. Я стала плохо видеть, глаза болели и слезились. Я постоянно чувствовала себя уставшей, измотанной, несчастной. У меня часто кружилась голова, и я все время боялась упасть. Особенно тяжело было спускаться в метро, но мне пришлось отказаться от управления автомобилем на неопределенное время: таблетки вызывали странное состояние некоей прострации, к тому же я не могла предугадать, что случится со мной в следующую секунду. Поэтому я старалась привыкнуть к новому виду транспорта.

СПРАВКА

Ошибки, допускаемые при возникновении панической атаки.

Чего не следует делать ни в коем случае:

1. Самостоятельно ставить диагноз и заниматься самолечением.

Это не та проблема, от которой можно избавиться, начитавшись отзывов в интернете или послушав советы знакомых. Допустим, вы прочитали статью девушки, которая самостоятельно, не обращаясь к специалистам, победила этот недуг с помощью определенных антидепрессантов. И вы, не посоветовавшись с врачом, каким-то образом достаете рецепт на этот препарат и начинаете принимать таблетки в надежде на то, что вам тоже поможет это средство. Но запомните: панические атаки очень многолики и сугубо индивидуальны. И то, что помогло одному человеку, другому может только навредить. Существует огромное количество медикаментов, которые используют в борьбе с панической атакой, и у каждого лекарства свои побочные действия, противопоказания, особенности переносимости и т. д. Также все может зависеть от стадии и силы проявления приступов панической атаки. Вы можете самостоятельно справиться с приступами возникновения страхов, но при этом останутся основные симптомы этой проблемы, например повышенное давление, тремор, затруднение дыхания и т. п. Поэтому лучше как можно скорее обратиться к врачу: найти хорошего, проверенного специалиста и следовать его рекомендациям. Универсальной таблетки от панического расстройства не существует!

2. Отказываться от психотерапии.

Правильное лечение панической атаки сочетает в себе медикаментозное воздействие и психотерапию. На самом деле, большинство наших проблем идет из головы. И анекдот про то, что все болезни от нервов, человеку, оказавшемуся в подобной ситуации, уже не кажется смешным. Поэтому для избавления от панических атак в первую очередь нужно найти их причину.

Справиться с этим самостоятельно удается далеко не всем.

Как правило, основанием для панических атак являются психотравмирующие события, например, эмоциональное потрясение. Психика пытается с этим справиться. И для этого у нее есть два месяца. Если по истечении двух месяцев человек по-прежнему погружается в негативные воспоминания о событии, травмировавшем психику, то это втягивает его в стабильно негативное эмоциональное состояние.

Это называется вспышками травматических ситуаций или, другими словами, флешбэком. Если флешбэк имеет место быть, то это является первым признаком того, что существует некая психотравма. А в этом случае чем раньше была оказана специализированная медико-психологическая помощь, тем благоприятнее прогноз развития личности. Иначе высока вероятность возникновения неврозов, личностных и профессиональных дезинтеграций: человек хуже работает, происходят различные личностные изменения по травматическому типу, также могут встречаться алкоголизм и наркомания. Лечением этих расстройств занимаются психологи и психотерапевты. Таблетки здесь помогают, но исключительно на химическом уровне: если в мозге есть очаг возбуждения, то таблетка тормозит его именно на уровне химических составляющих. Есть таблетка – есть спокойствие. Однако существует такое понятие, как «толерантность» – организм привыкает к определенной дозе действующего вещества. Сегодня таблетка хорошо работает, но завтра ее будет мало и потребуется уже полторы таблетки, а очень скоро и две, три и т. д. Таким образом возникает зависимость от медицинских препаратов, то есть таблетки работают, но малоэффективно. Нужны специальные психотерапевтические методики и технологии, которые позволяют убрать негативные воспоминания. Не стереть – поскольку воспоминания уже не разрушают, но убрать чрезмерную концентрацию на них.

3. Отменять антидепрессанты и нейролептики без указания врача.

Что касается времени лечения, тут все тоже строго индивидуально. Кому-то хватает пары месяцев, и человек забывает это как страшный сон, а кому-то требуется длительный прием медикаментов, чтобы восстановить нервную систему.

4. Игнорировать панические атаки.

Такое поведение может привести к резкому ухудшению состояния и чревато непредсказуемыми последствиям. Если вовремя не принять меры, синдром панической атаки может перерасти в паническое расстройство.

5. Пытаться справиться в одиночку.

6. Стыдиться своей проблемы.

Люди часто думают, что если кто-то узнает об их беспричинных страхах, то сочтет их безумными, в связи с чем длительное время скрывают ото всех свои проблемы, тем самым лишь усугубляя ситуацию.

7. Искать спасение в алкоголе.

Многие люди, страдающие от панических атак, пытаются снять тревогу и нервное напряжение алкоголем, что только ухудшает состояние и чревато возникновением более серьезных патологий.

8. Отчаиваться.

Сотни пациентов по всему миру смогли навсегда избавиться от панических атак и вернуться к полноценной жизни.

Больше всего на свете мне хотелось снова стать нормальным человеком. Какой же я раньше была глупой, переживая из-за пары набранных килограммов или пропущенного мероприятия! Сейчас все это казалось мне такой ерундой, что было бы даже смешно, если бы не доводило до отчаяния.

* * *

В ближайшие выходные у нас намечался выездной корпоратив в Подмосковье по случаю десятилетия со дня основания фирмы. Разговоры в офисе теперь были только об этом. Мне до слез было обидно, что я не могла поехать, но так рисковать было нельзя: я не могла знать, как поведу себя, тем более рядом с Никитой. Теперь мне следовало жить так, чтобы никто не понял, что творилось со мной на самом деле.

Субботу и воскресенье, обычно такие долгожданные, я промучилась в ожидании окончания едва наступивших выходных, как будто предчувствуя что-то неладное. А в понедельник, опустив глаза, Вероника поведала мне о новой интрижке Никиты, с Юлей – длинноногой вульгарной блондинкой из отдела кадров. Я не хотела верить своим ушам: и месяца не прошло с нашего разрыва, который я так тяжело пережила, как он уже завел себе новую любовницу. (По правде говоря, эта девица никогда мне не нравилась, но у нас, как выяснилось, были разные вкусы.) Дышать стало сложнее, снова начало пульсировать в висках. Я жизни без него не мыслила, а он так легко меня забыл и быстренько нашел себе новую дурочку! Мне хотелось убежать из офиса и никогда туда не возвращаться, чтобы не видеть этих двоих, но я не могла себе этого позволить.

Сначала я чуть не расплакалась прямо на ресепшен, но быстро взяла себя в руки и решила, что не подарю им такой возможности – насладиться моим нокаутом. Следом пришла агрессия: мне хотелось ворваться в кабинет этого подонка и перевернуть там все вверх дном.

Когда гнев поутих и эмоции перестали бушевать, внутри образовалась пустота. Я так долго мечтала о том, что Никита станет только моим, а вместо этого получила удар в спину, не успев оправиться от нашего расставания. Я не могла забыть его слова, которые он произносил, когда наши отношения только зарождались: «Если влюбишься – уходи», «Я не могу разобраться в своих чувствах», «Я привязался к тебе», «Я люблю тебя»…

Весь день я ловила на себе взгляды коллег, словно у меня на лбу красовалась надпись: «Меня променяли на другую». Я чувствовала себя участницей реалити-шоу, за которой все наблюдают, и это меня ужасно раздражало. Одни смотрели на меня с жалостью, другие – с осуждением и ехидством. Неизвестно, что из этого было хуже. Я старалась не обращать на них внимания и весь день делала вид, что ничего не произошло. А ночью так и не смогла уснуть, изнывая от душевной боли, потому что не могла смириться с предательством.

Проснувшись, я сразу отправилась в церковь (что, к своему стыду, делала довольно редко) – просить помощи у Бога, чтобы вылезти из ямы, в которую загнала саму себя. Одна я не справлялась.

От мысли, что Никита был с другой женщиной, мне хотелось удавиться. Ведь я буквально собирала себя по кусочкам, пытаясь вернуться к жизни, а он в это время уже крутил новый роман, словно между нами никогда ничего не было. Я понимала, что он вообще вряд ли обо мне вспоминал. Его совершенно не волновало то, какие мучения он причинял мне своим поведением. Иногда мне казалось, что я вот-вот умру от горя, а никто так и не поймет, что творилось у меня в душе. Меня колошматило от боли, и каждая новая волна накатывала сильнее предыдущей. Мне хотелось, чтобы весь мир оставил меня в покое и дал мне побыть наедине с собой. Я потратила четыре года на мужчину, который плевать хотел на мои чувства. Для которого я была лишь очередным развлечением.

* * *

Юля стала новой «официальной любовницей» Никиты, и это обсуждал весь офис. Как говорится, свято место пусто не бывает. Я старалась абстрагироваться от разговоров и сплетен, но получалось это с трудом. Каждый вечер я выла от обиды и ревности, но на работе демонстрировала полную невозмутимость (насколько это, конечно, было возможно в моей ситуации). Я решила учиться жить со своим новым состоянием и почти смирилась с тем, что прежней жизни у меня больше не будет.

К тому моменту я уже осознала, что от панических атак не умирают. Но на смену страху смерти пришел новый – теперь я боялась выглядеть неадекватной в окружении людей. Я научилась узнавать приближение приступов по первым симптомам, но не могла понять их цикличность. Паника настигала меня в разных местах и при разных обстоятельствах и всегда была внезапной. Я стала все реже выбираться из дома и значительно сократила общение с людьми.

Я корила себя за тоску по Никите, но, к великому сожалению, от чувств невозможно избавиться в один момент. Я его уже почти ненавидела за всю ту боль, что он мне причинил, но вместе с тем по-прежнему продолжала скучать. В глубине души мне все еще хотелось, чтобы он позвонил, попросил прощения, сказал, что жалеет и что это больше никогда не повторится… Но он не звонил. И я знала, что все, что сейчас происходит, – правильно.

– Иногда так хочется, чтобы он просто подошел и обнял меня, – призналась я однажды Веронике, когда мы вместе шли к метро.

– Я знаю, но это все выдуманное и существует лишь в твоей голове. На самом деле все не так. И его – такого, как ты себе представляешь – в реальности не существует. Он обычный бабник и мастерски владеет искусством вешать лапшу на уши.

– Да уж…

– Не стоит он твоих слез! И тем более того, чтобы ты задыхалась ночами! Пусть крутит шашни с кем хочет – тебя это совершенно не должно волновать.

Я могла сказать, как бы себя повела, если бы он снова захотел меня вернуть: мне бы точно хватило сил не пойти ему навстречу, если бы он сделал для этого хоть что-то. Но он не делал. И вообще никак на меня не реагировал, что облегчало мне задачу, делая при этом еще несчастнее. Я обижалась и злилась не столько на него, сколько на себя. Насколько же глупой и слабой я оказалась, столкнувшись лицом к лицу с неизбежным.

* * *

На следующее утро случилось то, чего раньше не бывало.

Я как обычно ехала на работу в метро. Неожиданно мне стало трудно дышать, начало тошнить, закололо в сердце. В панике я села на пол, прислонилась к двери и начала плакать. Люди смотрели на меня, как на ненормальную, и я могла их понять. Когда на следующей станции открылись двери, я резко встала, оттолкнула девушку, стоявшую передо мной, и пулей вылетела из вагона.

Я не помнила, как смогла подняться на улицу, вызвать такси и доехать до работы. Когда я, наконец, пришла в себя, то была шокирована произошедшим. С каждым днем я становилась все более неадекватной и опасной для общества, и осознание этого было ударом ниже пояса.

После этого случая метро стало для меня запретным местом: я боялась даже подумать о том, чтобы войти в подземку. Таким образом, теперь нормально передвигаться по городу я могла только пешком или на такси. Общественный транспорт и собственная машина тоже были мне не по силам.

СПРАВКА

Агорафобия (классификация психических расстройств по МКБ-10: F40.0) —

A. Отчетливый и постоянный страх, появляющийся при возникновении по меньшей мере двух из перечисленных ниже ситуаций, или стремление их избежать:

– пребывание среди многочисленной толпы;

– нахождение в публичном месте;

– путешествие в одиночку;

– передвижение вне дома.

Б. Значительный эмоциональный дистресс (стресс, оказывающий отрицательное воздействие на организм, дезорганизующий деятельность и поведение человека) из-за стремления избежать какой-либо из описанных выше ситуаций или одного из симптомов тревоги (при этом больной осознает, что эти симптомы чрезмерны или не обоснованы).

В. Появление симптомов тревоги исключительно или преимущественно в ситуациях, вызывающих страх, или при мыслях о них.

Агорафобия является страхом, который сопровождается сильными соматическими проявлениями.

Этот страх провоцируют определенные места и обстоятельства:

– обширные свободные пространства (площади);

– места, активно посещаемые людьми (точки общественного питания, магазины);

– многолюдные мероприятия (концерты, спортивные соревнования);

– массовые скопления людей (очередь, транспорт);

– публичное выступление;

– наоборот, безлюдные места (страх остаться без помощи).

Я столько времени пыталась верить, что мое нынешнее состояние скоро пройдет. Успокаивала себя тем, что причина только в том, что я много нервничала. Убеждала, что нужно немного потерпеть… Но все усугубилось до такой степени, что мое существование превратилось в пытку. И вся дальнейшая жизнь теперь была поставлена под вопрос. Я больше не могла нормально работать и даже ездить в офис.

В тот день я поняла, что дальше тянуть нельзя. Я срочно нуждалась в помощи, и отрицать это было глупо. Вечером я открыла ноутбук и набрала в поисковой строке «Яндекса»: «Психотерапевт Москва».

* * *

Я сидела в кабинете врача и думала о том, что именно так и представляла себе сеансы психотерапии: удобный диван, фиолетовое кресло, цветы в горшках и светлые стены. Доктор выглядела ухоженной и уверенной в себе. Брюнетка, на вид – не больше сорока.

Мы начали консультацию. Вопросы были стандартными: что случилось, почему пришли, что беспокоит. Я рассказала о своей беде. Дальше разговор заключался в выяснении того, чем я занимаюсь, кем работаю и почему до сих пор не замужем. Я изначально готовила себя к тому, что именно на этом мы и остановимся, поэтому постаралась все подробно объяснить и рассказала о том, как пережила болезненный разрыв отношений с женатым мужчиной, не забыв перечислить все «прелести» роли любовницы. Предположила, что именно это и стало причиной появления панических атак и постоянной тревоги, поскольку это был очень непростой период в моей жизни:

– …настоящий ад, который мне хотелось забыть, и как можно скорее.

– Так почему вы в итоге расстались?

Меня удивил этот вопрос, ведь, на мой взгляд, все было предельно ясно. Однако, несмотря на внутреннее недовольство, я спокойно ответила:

– Меня не устраивал формат отношений. Я понимала, что при всей моей любви к этому мужчине у нас, скорее всего, нет будущего, но слишком долго жила в самообмане.

– Но почему вы поняли это именно в тот момент? Когда вы вступали в эти отношения, вы этого не осознавали?

– Я была влюблена и надеялась, что он уйдет от жены.

– Он обещал вам это?

– Да, и неоднократно. А мне очень хотелось верить его словам. Но чем дольше длился наш роман, тем отчетливее я понимала, что он не собирался ничего менять. Однако продолжала жить в своих иллюзиях.

– И этим он нанес вам душевную рану, ведь вы, вероятно, хотели семью и детей? Вы вспоминаете о нем?

И тут я не выдержала: из глаз потекли слезы.

Да, черт возьми, я вспоминала. Намного чаще, чем хотелось бы. Не было ни дня, чтобы я не думала о Никите. Как бы я ни старалась бороться с этим, все оказывалось бесполезным.

– Вспоминаю, каждый день, – честно ответила я.

– Вы корите себя за свое решение?

– Конечно же нет. Я действительно пока не смогла его забыть и не стану этого скрывать. Но я не жалею о нашем разрыве. Это был путь в никуда. Дальше все непременно становилось бы только хуже. Я осознавала, что должна выбирать между ним и собственным здоровьем. И я выбрала второе.

– Но при этом вы все равно страдали и впали в депрессию, так?

– Да. Мне было очень тяжело, и это усугублялось моим физическим состоянием. Панические атаки не позволяли мне нормально жить, работать и выходить в свет, то есть переживать расставание, как это делают все нормальные люди. Откровенно говоря, я до сих пор не оправилась от этого. Да, моя рана еще не затянулась. Но это не должно мешать мне двигаться дальше. Я открыла новую главу своей жизни, без него. У меня нет другого мужчины, потому что пока я совершенно к этому не готова. И в моей жизни есть много других проблем, помимо личных отношений. Поэтому сейчас мне действительно проще быть одной.

После этих слов психотерапевт встала со своего места и одарила меня таким взглядом, будто у меня нет другого выхода, кроме как повеситься в этом кабинете сию же секунду.

– О чем вы говорите? О какой новой главе? Вы сидите в кабинете психотерапевта и обливаетесь слезами! Пытаетесь спрятаться в проблемы и дела. Вы боитесь новых связей, потому что ваша боль еще жива. И в этом причина всего. Прекратите обманывать саму себя!

Еще никогда в жизни я не чувствовала себя таким ничтожеством. Такой никчемной неудачницей. Слезы полились с новой силой. Все, что я с таким трудом выстраивала в последние месяцы, та стена, которую я старательно возводила между собой и прошлым, эта женщина безжалостно разрушила за несколько минут. И окончательно меня добила последняя произнесенная ею фраза:

– Значит, вы с самого начала знали о том, что этот мужчина не свободен, но вступили в эту связь?

– Да. Так случилось. Я уже говорила, что надеялась, что он уйдет от жены. Наш роман закрутился слишком быстро, и я не заметила, как стала нуждаться в этом человеке. Мне было очень сложно от него отказаться из-за сильных чувств…

Мне было очень стыдно за себя. Она унижала меня своими словами, хотя я прекрасно понимала, что она права. И мне нечего было ответить. Поэтому я терпела и молча проглатывала обиду. Если бы я рассказала ей все, что происходило между нами в течение нескольких лет, она бы точно незамедлительно госпитализировала меня в психиатрическое отделение. Больше не произнесла ни слова: закусила губу, чтобы остановить новый поток слез, и считала минуты до окончания приема. Как только время вышло, я взяла рецепт на нейролептик и не мешкая покинула кабинет.

Я была зла, опустошена, унижена и раздавлена. Даже не потому, что врач говорила со мной в унизительном тоне и обесценивала мои достижения. Нет. Просто на душе было ощущение, словно я встретилась не с психотерапевтом, а с Никитой – лицом к лицу, чего я так избегала в последнее время. И это он, а не совершенно чужая женщина, сказал мне: «Ты ничего не забыла! И вся твоя жизнь – лишь игра. У тебя ничего не получится! Ты никогда не сможешь стать счастливой без меня. Все твои жалкие попытки вызывают только смех».

Когда я вышла на улицу, то первым делом порвала направление на следующую консультацию и, наконец, позволила себе разрыдаться. Выкурила подряд две сигареты, залпом выпила полбутылки минералки, сделала глубокий вдох и только после этого почувствовала облегчение. Затем вытерла слезы и пошла прямиком к метро в полной решимости, что буду продолжать бороться, несмотря ни на что. И пусть Никита до сих пор руководил моими мыслями. Это вовсе не означало, что битва проиграна.

Я должна с этим справиться, и неважно, сколько времени мне потребуется! Я заслужила право быть счастливой и свободной от ошибок прошлого. У меня еще обязательно будет любимый человек, с которым я никогда не буду страдать, и крепкая семья. В мире ежедневно расстаются сотни пар, но эти люди находят свое новое счастье. Я никому не позволю загубить свою жизнь, чего бы мне это ни стоило. Я выберусь из этой ямы, и ноги моей больше не будет в кабинете этой дамочки!

Выписанные ею таблетки я все же купила, потому что больше не было сил находиться в таком состоянии. Вот только ожидаемого облегчения не наступило, и, более того, от них я начала испытывать галлюцинации.

Настроение стало хуже прежнего. Я могла плакать часами напролет и как будто все время находилась в какой-то другой реальности. Иногда мне становилось до того жутко, что в голову приходили мысли о суициде. Спустя несколько дней я решила вернуться к прежним препаратам. Пусть от них не было особенного эффекта, но, по крайней мере, с ними мне не хотелось покончить с собой.

* * *

Еще через две недели, когда мое состояние стало невыносимым, а нервные срывы достигли своего апогея, я стояла перед зданием с вывеской: «Клиника нервных болезней». Однако все еще не могла принять и окончательно поверить, что оказалась здесь, и при этом сама довела себя до такого. В полной мере все происходящее я почему-то осознала, только когда увидела эту вывеску. На меня словно вылили ведро холодной воды, и перед глазами, как слайды кинопленки, пронеслись события последних нескольких месяцев.

В первое мгновение мне захотелось развернуться и уйти, но я быстро взяла себя в руки. Это был реальный шанс на возвращение к нормальной жизни.

Я зашла в клинику, поднялась на третий этаж и стала ждать, когда за мной выйдет доктор, к которому я была записана на прием.

– Причин для появления панических атак может быть очень много, – сказал он, выслушав мою историю. – В частности, это могут быть психологические травмы из детства. Бывает даже, что паническая атака возникает из-за событий, произошедших в период внутриутробного развития. Предположим, что в период беременности мама чего-то боялась или же испытывала сильное переживание. А ребенок чувствует ровно то же, что и мама: и страх, и радость. Пережитые эмоции запечатлеваются в мозге, и впоследствии, при половом созревании или гораздо позже, когда возникает некий фактор риска, приводящий к паническим атакам, и начинаются клинические проявления: постоянная тревога, страх, бессонница, боязнь смерти. Порой даже бывает непонятно, чего на самом деле человек боится, и когда спрашиваешь его: «А чего именно вы боитесь?» – он зачастую не может дать четкий ответ, говоря: «Просто страшно, и все».

СПРАВКА

Панические атаки – это своего рода мощный гудок подсознания: «Остановись, иначе будет поздно!»

Причины возникновения синдрома панической атаки:

– внезапный стресс (смерть родных, тяжелая травма, резкие жизненные изменения, несчастный случай);

– сильный стресс или психическая травма;

– систематический, затяжной стресс;

– гормональные перестройки;

– прием гормональных препаратов, аборты;

– нарушения менструального цикла;

– злоупотребление алкоголем;

– чрезмерные физические нагрузки;

– детские травмы, сложные отношения с родителями;

– генетические факторы;

– особенности работы эндокринной системы;

– заболевания внутренних органов;

– нарушение химического баланса организма;

– особенности личности (мнительность, чувствительность, повышенная тревожность, негативные установки).

К концу приема у меня на руках было направление на госпитализацию:

«Диагноз: Соматоформная дисфункция вегеытативной нервной системы. Хронические головные боли напряжения. Эпизодическая мигрень без ауры. Гипервентиляционный синдром. Панические атаки.

На момент осмотра жалобы на периодически возникающее чувство нехватки воздуха, учащенное сердцебиение, покалывающие боли в области грудной клетки, беспричинную тревогу. Также жалобы на головные боли сжимающего характера (по ВАШ до 4 баллов, с разной частотой – до 20–25 раз в месяц; анальгетики комбинированные – до 25 таблеток в месяц), мигренозные головные боли.

Со слов пациентки, в течение последних 2 месяцев отмечалось появление чувства нехватки воздуха, учащенное сердцебиение, покалывающие боли в области грудной клетки, повышенное АД до 160–110 мм. рт. ст.

Менингеальный синдром отрицательный. Глазные щели: OD=OS. Зрачки: D=S. Фотореакции сохранены с обеих сторон. Гемианопсии нет. Зрение сохранено. Произвольные движения глазных яблок в полном объеме. Слух сохранен. Нистагма нет. Лицо симметрично. Глотание сохранено. Язык слегка девиирует вправо. Мышечная сила в конечностях – 5 баллов. Мышечный тонус существенно не изменен.

Сухожильные и периостальные рефлексы высокие, с расширением рефлексогенных зон. Коленные, ахилловы рефлексы симметричные. Сухожильные рефлексы с рук: S=D. Симптом Якобсона – Ласко слева. Нарушений чувствительности не выявлено. Координационные пробы выполняет удовлетворительно. Патологические стопные и кистевые знаки не выявляются. В позе Ромберга устойчива. Дорсопатия шейного и пояснично-крестцового отделов позвоночника: распространенный остеохондроз, осложненный протрузиями МПД С4–С5, L4–L5, L5–S1.

По месту жительства был назначен «Конкор», однако эффекта не последовало. Проведено: МРА, веносинусография.

Данных о АВМ, аневризме нет. Замкнутый виллизиев круг. Данных о патологии венозных синусов не получено. На фоне «Мексидола» и «Афобазола» отмечала улучшение самочувствия, но через некоторое время симптомы проявились снова.

Ранее обследовалась и лечилась у невролога по месту жительства.

МРТ головного мозга: ликворная киста 7x2 мм в области базальных ядер, слева.

По данным УЗИ щитовидной железы: мелкий узел в левой доле. ТТГ+Т4 общий – норма.

Аллергоанамнез: пенициллин – сыпь.

Хронические заболевания: отрицает.

Неврологический статус: в ясном сознании. Доступна продуктивному контакту, ориентирована на месте, в окружающей обстановке. Критика сохранена».

Итак, собственными руками я довела себя до клиники нервных болезней. В тридцать лет.

Глава 4. Тайм-аут

Если человек хочет быть здоровым, то сначала нужно спросить его, готов ли он избавиться от причин болезни. Только после этого ему можно будет помочь.

Гиппократ

Я лежала в кровати и смотрела в потолок. Точно так же, как это делают пациенты психиатрических больниц в художественных фильмах. В клинике я чувствовала себя еще более одинокой и несчастной, и мне постоянно хотелось плакать.

Никогда бы не подумала, что доживу до такого позора. Мои близкие столько раз просили меня пожалеть свои нервы и подумать о здоровье, но я была слишком занята другими проблемами. Теперь я оказалась в медучреждении психиатрического профиля и очень злилась на себя за то, что в это влипла.

В палату зашла молоденькая медсестра и поинтересовалась моим самочувствием. Она казалась очень дружелюбной, и я заставила себя улыбнуться в ответ:

– Откровенно говоря, бывало и лучше.

– Сейчас мы поставим капельницу, будем лечить твою головку. Скоро все пройдет, вот увидишь.

Я столько раз слышала подобные фразы, что от них меня начинало подташнивать. Казалось, что это уже никогда не закончится и дальше все будет только ухудшаться. Но говорить об этом вслух я не стала. Ведь это было частью ее работы – подбадривать таких, как я, и вселять в них веру в лучшее и благоприятный исход.

Мою соседку по палате – Елену, милую пятидесятилетнюю женщину – беспокоили ужасные боли в спине. Ей было тяжело даже спать. После многочисленных обследований врачи опровергли ее опасения о проблемах с позвоночником и болезни Бехтерева – по исследованиям МРТ все было в полном порядке. Так, после многолетних хождений по неврологам в итоге она оказалась в этой больнице. Я не могла поверить в то, что боли, которые не позволяют человеку нормально передвигаться, тоже могут быть связаны с психосоматикой. Елена мне сразу понравилась: она не причитала о тяготах жизни и не приставала с пустыми разговорами, как многие из тех больных, которых я встречала в коридоре. А поскольку в моем состоянии мне было не до общения, меня устраивало ее общество.

После вечерней таблетки я впервые за долгое время мгновенно уснула, даже не дождавшись отбоя. А утром психотерапевт подтвердил наличие у меня панических атак. Также он диагностировал агорафобию, социофобию и депрессию. В общем, полный букет.

СПРАВКА

Социофобия (классификация психических расстройств по МКБ-10: F40.1) – упорная иррациональная боязнь исполнения каких-либо общественных действий (например, публичных выступлений) либо действий, сопровождаемых вниманием со стороны посторонних лиц (боязнь находиться на улице, когда на тебя смотрят, невозможность заниматься чем-либо при наблюдении со стороны), либо даже встреч и разговоров с незнакомыми людьми.

Мне назначили три вида антидепрессантов и провели воспитательную беседу о том, что надо бережнее относиться к своему здоровью и вовремя обращаться за помощью. Я молча слушала незатейливую лекцию и послушно кивала головой. По сравнению с моим предыдущим опытом общения с психотерапевтом этот врач казался настоящим ангелом.

Сначала я отказалась принимать антидепрессанты в таких количествах, потому что испугалась последствий, которые лекарства могут оказать на мое сознание. Но доктор убедил меня в том, что иначе я не справлюсь, потому что довела ситуацию до предела. Это стало решающим фактором в моем выборе – нужно было пробовать все варианты, если они могли помочь вернуться к нормальной жизни, тем более что я уже стояла на краю гибели и сейчас находилась там, где что-то решать я, по большому счету, и не имела права. Да и все мои предыдущие решения как раз и привели меня сюда… Мне пришлось согласиться, и оставалось надеяться, что побочные эффекты от этих лекарств не станут фатальными.

СПРАВКА

Антидепрессанты: правильное назначение этих препаратов заметно улучшает психическое состояние пациента, однако в большинстве своем они обладают целым рядом побочных эффектов, в частности таких как тошнота, сонливость, аллергические реакции, сухость во рту, головокружение. Чаще всего неприятные ощущения проходят сами собой в течение 2–3 недель с начала приема медикаментов, в противном случае психотерапевт меняет препарат на аналог.

«Серотониновый синдром» также может быть реакцией организма на прием антидепрессантов, хоть и встречается достаточно редко. Он характеризуется следующими симптомами:

– тревога и повышенная нервозность;

– галлюцинации, бред, нарушения сознания;

– эйфория;

– расстройства желудка;

– бессонница;

– тахикардия;

– повышенная температура тела;

– приливы;

– нарушение координации движений;

– эпилептические припадки.

В случае возникновения вышеописанных симптомов следует немедленно обратиться к лечащему врачу и отменить прием препарата.

Но и на этом «раздача подарков» не закончилась. После осмотра невролог скорректировал диагноз, с которым я поступила. Теперь он звучал так: «Синдром вегетативной дистонии с пароксизмальными состояниями в виде панических атак, гипервентиляционным синдромом. Астенический синдром. Хроническая комплексная головная боль в стадии обострения: цервикогенная головная боль, головная боль напряжения, абузус».

СПРАВКА

Головная боль напряжения (ГБН) (классификация психических расстройств по МКБ-10: G44.2) – одна из наиболее распространенных форм первичной головной боли, проявляющаяся болевыми эпизодами продолжительностью от 30 минут до нескольких суток.

ГБН подразделяют на эпизодическую – возникающую не более 15 дней в месяц (или не более 180 дней в течение года) и хроническую – появляющуюся свыше 15 дней в месяц (более 180 дней в году).

Головная боль напряжения в хронической форме не лечится болеутоляющими препаратами. Они не способны купировать приступы и тормозят процесс выздоровления.

Признаки ГБН:

– продолжительность головной боли от 30 минут до 7 дней;

– проявляется, как правило, через некоторое время после пробуждения и сохраняется на протяжении всего дня;

– постоянная, тупая, давящая, сжимающая, не пульсирующая боль: у пациента возникает ощущение, что голову сдавили тисками или обручем;

– характер боли односторонний или двухсторонний; болевые ощущения могут переходить ото лба к темени;

– боль не усиливается от физических нагрузок, но сильно зависит от эмоционального напряжения;

– редко сопровождается тошнотой, но вызывает слабость и потерю аппетита;

– сопровождается неврозами, астеническими синдромами, паническими атаками, депрессиями и бессонницей.

ГБН нередко сочетается с абузусом – злоупотреблением симптоматическими обезболивающими медикаментами, что ведет к формированию хронического характера головной боли.

В случае его обнаружения больному следует прекратить прием препаратов, которые спровоцировали это осложнение.

В связи с таким уточнением моего состояния мне строго-настрого запретили пить обезболивающие препараты, пообещав компенсировать их действие капельницами и эффектом, который должен был последовать от приема антидепрессантов.

Вся эта информация с трудом укладывалась в моей голове. Поставленные диагнозы нарастали как снежный ком, при этом физическое состояние нисколько не улучшалась. Наоборот, с каждым часом мне становилось все труднее выносить происходящее. К концу дня я готова была лезть на стену от нескончаемой головной боли и начала понимать, что чувствуют наркоманы, испытывая ломку.

Надежда на спасительный сон тоже оказалась напрасной. Даже после приема успокоительного, моментально усыпившего меня накануне, я никак не могла уснуть и ворочалась с боку на бок. В коридоре стояла полная тишина. Моя соседка давно спала, и только я не могла найти себе покоя.

В голову снова лезли мысли о Никите. Несмотря на события, произошедшие в течение последних месяцев, я почему-то была уверена, что, узнав о том, что со мной случилось, он приедет в больницу. Постучится в мою палату и с виноватыми глазами скажет что-то вроде: «Я был дураком, прости меня. Давай начнем сначала? Я не могу оставить тебя в такой ситуации!»

Но он смог…

Я чувствовала себя выброшенным на улицу котенком. Беспомощным и никому ненужным. Но это было неправдой, ведь во мне по-прежнему нуждались мои друзья и родные. Я больше не была нужна именно ему, и осознание этого доводило меня до отчаяния.

Любое расставание всегда приносит боль, тем более если оно сопряжено с предательством и горьким разочарованием. А в моем случае оно усугублялось еще и хронической болезнью. Все неприятности сошлись в одной точке и вылились на меня мощным водопадом. Я осознавала, что обязана выдержать это испытание, чтобы в мою жизнь снова вернулась радость. После черной полосы обязательно наступает белая, и я не раз убеждалась в этом на собственном примере. Но, черт возьми, я совсем иначе представляла себе развитие событий после нашего разрыва. И смириться с тем, что все пошло, мягко говоря, не по моему сценарию, мне было, наверное, сложнее всего.

Почему-то в кино, когда главная героиня бросает бывшего возлюбленного и начинает новую жизнь, ей во всем улыбается удача и на горизонте тут же появляется какой-нибудь красавчик, с которым у нее непременно складываются счастливые отношения. В реальности же все оказалось «немного не так»: я валялась на больничной койке в клинике неврозов с целым списком назначенных антидепрессантов и транквилизаторов, а Никита продолжал бегать от жены к любовнице и прекрасно себя чувствовал.

Жалела ли я о своем решении? Нет. В моей ситуации это было единственным правильным выходом, потому что еще неизвестно, как могла бы сложиться моя судьба, если бы это продолжалось и дальше. Вполне допускаю, что в конце концов я все-таки тронулась бы умом или превратилась бы в полное посмешище в собственных глазах. Сомнений в правильности совершенного поступка у меня не возникало. Я предпочла освободиться от нездоровых отношений, уступив дорогу будущему счастью, которое однажды все же должно было войти в мою жизнь, но в сложившихся обстоятельствах продолжать верить в радужные перспективы с каждым днем становилось сложнее и сложнее. А мне так хотелось, чтобы все как можно скорее встало на свои места и в моей жизни вновь воцарилась гармония.

* * *

На третий день моего добровольного заключения медсестра отвела меня на МРТ сосудов головного мозга. И тут началось невообразимое. Как только меня поместили в исследовательскую капсулу, мне сразу стало не хватать воздуха. Я пыталась сделать нормальный вдох и мысленно повторяла заученные фразы: «Все хорошо, со мной ничего не случится, мне ничего не угрожает». Но аффирмации заглушала жуткая паника, и с каждой секундой она накрывала все сильнее. Я хотела закричать, но от страха не могла издать ни звука.

Трудно сказать, сколько минут я провела в этом аду, прежде чем вспомнила про грушу на экстренный случай, которую мне вложили в руку в момент погружения в аппарат, и стала жать на нее со всей силы. Наконец, меня вывезли из зоны обследования тем же способом, что туда и отправили, и я «оказалась на свободе». Меня всю трясло, я задыхалась и с головы до ног покрылась холодным потом. Лаборантка пыталась привести меня в чувства, советовала медленно дышать животом и считать про себя до десяти.

Мне потребовалось немало времени, чтобы вернуться к адекватному состоянию, а когда я, наконец, смогла успокоиться, то наотрез отказалась повторять этот эксперимент и сбежала из кабинета.

Весь оставшийся день я не могла отделаться от внутренней тревоги. Только к вечеру она стала понемногу отпускать, и мне удалось слегка расслабиться.

Той ночью мне снились жуткие кошмары, которым, казалось, не будет конца. Я убегала от маньяков, спасалась с тонущего корабля и все время пыталась найти убежище. И Женька в этот раз почему-то не приходил мне на помощь, как в том сне с оврагом. Когда в семь утра меня разбудили, чтобы сдать кровь, сердце стучало так сильно, что первые минуты я даже боялась шевелиться.

Весь день я провела в кровати, не зная, куда себя деть. Голова нещадно болела, а уколы спасали лишь ненадолго. Приступы паники периодически повторялись, доводя меня до полного истощения. Мне хотелось винить в своих мучениях других. Никиту – за то, что не давал определенности и медленно убивал мою психику. Начальника – за то, что чересчур нагружал работой. Родителей – за то, что возлагали на меня слишком много, а я с детства боялась не оправдать их ожиданий, боялась оказаться хуже, чем думают обо мне окружающие. Окружающих – за то, что не понимали, какую боль я скрывала за улыбкой и смехом. Дорожные пробки, прохожих на улицах, коллег, клиентов и соседей. В общем, кого угодно, лишь бы не брать на себя ответственность за случившееся.

После моих постоянных жалоб на головные боли и проблемы со сном меня записали на консультацию к физиотерапевту.

Миловидная женщина-врач спокойно выслушала мою истерику и пообещала постараться ослабить нынешние мучения.

– Я назначу вам процедуру «Электросон». После нее и сон обычно нормализуется, и голова перестает болеть. Улучшается деятельность мозга, усиливается его кровоснабжение. В целом «Электросон» положительно влияет на общее психологическое состояние. Во время процедуры производится воздействие на сосуды и нервные рецепторы специальным прибором, подающим импульсы тока, в результате чего пациент погружается в искусственный сон. Кроме этого, я пропишу вам кислородные коктейли и жемчужные солевые ванны в виде джакузи.

На первую процедуру электросна я была записана в тот же день, после обеда. Меня проводили в затемненный кабинет и попросили лечь на кушетку, накрытую простыней. На лицо надели специальную маску, к которой были подключены электроды. Когда лаборантка включила аппарат, по ним начал проходить заряд тока, сначала совсем слабый, потом немного сильнее. Неприятных или болезненных ощущений я не испытывала, только небольшие покалывания на коже. Это было очень необычно, и могу сказать, что даже приятно. А через несколько минут меня начало постепенно клонить в сон, и я не заметила, как отключилась.

Когда медсестра осторожно потрясла меня за плечо, я открыла глаза и с удивлением обнаружила, что проспала полчаса. Мне ничего не снилось, но было ощущение, как будто я проснулась после обычного здорового сна – я ощущала себя отдохнувшей и бодрой. Такой результат меня порадовал, поэтому я искренне поблагодарила доктора и сразу записалась на неделю вперед.

Остальная часть дня прошла в беготне по врачебным осмотрам, и к вечеру я настолько выбилась из сил, что почти сразу уснула. И это уже была маленькая победа.

* * *

Я просила своих близких не тратить время на визиты в больницу, но меня все равно каждый день кто-то да навещал. Друзья и родные волновались за меня и чувствовали, что я нуждалась в их поддержке. А я все чаще думала, что мне с ними очень повезло, и это было единственным светлым пятном в сложившейся ситуации.

Весть о том, что я легла в клинику нервных болезней больше всех шокировала Веронику. Через несколько дней после госпитализации, несмотря на мои уверения в том, что все в порядке, она приехала ко мне с воздушными шариками и полными пакетами продуктов. Но от принимаемых таблеток меня постоянно тошнило, поэтому от еды я сразу отказалась, чем еще сильнее ее разозлила:

– Ты только посмотри, что он с тобой сделал! Ты лежишь в больнице с нервным расстройством, у тебя депрессия и куча разных фобий, – возмущалась подруга: – И все это из-за какого-то Никиты! Это просто уму непостижимо!

– Ну скажем, это не столько из-за него, сколько из-за моей собственной глупости. Но в чем-то ты, безусловно, права.

– Я хочу лицезреть тебя в добром здравии и прекрасном настроении. Настраивайся на позитивный лад, ты сама хозяйка своих эмоций и мыслей! Твоя голова болит потому, что ты загнала себя в угол! Заставь себя отпустить эту ситуацию! Ты только представь, сколько еще у нас впереди: отдыхать поедем, Артем познакомит тебя с кем-нибудь из своих друзей, начнется совсем другая жизнь.

Они с мужем постоянно хотели меня кому-нибудь сосватать, и я уже перестала обращать на это внимание. Все вокруг пытались наладить мою личную жизнь, а в моей голове по-прежнему доминировал только один мужчина.

Попрощавшись с подругой, я отправилась на аутотренинг. Его мне порекомендовала соседка по палате, которая ходила туда каждый день и поделилась, что в результате ее тревожность значительно снизилась.

В актовом зале стояла полная тишина, свет выключен. Почти все стулья уже были заняты, хотя до начала сеанса еще оставалось несколько минут. Я прошла на свободное место, села и отключила телефон. Вскоре в помещение зашел мужчина в белом халате, которого я здесь прежде ни разу не видела. Он поздоровался с группой и монотонным голосом начал свою речь. Я закрыла глаза и приготовилась слушать, внимая каждому слову.

«Опускаем стопы на пол, пальцы ног прижаты к полу. Поднимаем пяточки – чувствуем напряжение икр. И снова опускаем стопы на пол – чувствуем расслабление. Поднимаем ноги вперед, вытягиваем носки, делая глубокий вдох, – чувствуем напряжение мышц бедер. Опускаем. Ноги полностью расслаблены, по ним разливается приятное тепло.

Внимание переходит на туловище. Напрягаем мышцы живота: на вдохе они расслабляются, на выдохе напрягаются. Делаем глубокий вдох – расслабили мышцы живота. Выдыхаем как можно глубже, втягиваем в себя живот – сняли напряжение. Спокойное, ровное дыхание. Живот расслаблен.

Напрягаем боковые мышцы: делаем глубокий вдох и поворачиваем туловище вправо – чувствуем напряжение левого бока. Возвращаемся в исходное положение и выдыхаем. Делаем глубокий вдох и поворачиваем туловище влево. Выдохнули, сели прямо.

Напрягаем мышцы плечевого пояса: соединили руки перед собой на уровне груди. Делаем глубокий вдох и сводим лопатки вместе – почувствовали напряжение мышц. И медленно выдохнули. Выгибаем спину дугой, делаем глубокий вдох – почувствовали напряжение поясницы. Выдохнули – и расслабились. Ваше тело полностью расслаблено.

Переключаем внимание на расслабление рук. Сжали правую руку в кулак – почувствовали напряжение. И постепенно его снимаем: расслабляем сначала мизинец, затем безымянный палец, средний, указательный и большой. Слегка потрясли кистью и спокойно опустили на колени. Теперь сжали левую кисть в кулак – почувствовали напряжение мышц. Постепенно снимаем напряжение: расслабляем мизинец, безымянный палец, указательный, средний, большой. Потрясли кистью и опустили на колени.

Сжимаем руки в кулаки, напрягаем и подносим к плечам – почувствовали напряжение. И опустили руки вниз. Откинулись от спинки кресла, кисти рук поднесли к плечам. Начинаем вращать ими сначала вперед, затем назад. Руки полностью расслаблены, они стали теплыми до самых плеч. Ваши руки, туловище и ноги совершенно расслаблены.

Внимание переводим на шейный отдел позвоночника. Наклонили голову вперед, вернули в исходное положение. Назад, прямо, вправо, влево, прямо. Сделали несколько вращательных движений головой в одну сторону и в другую. Мышцы шеи расслаблены. Голову положите на спинку кресла, можете склонить ее на грудь. Затылок и шея расслаблены.

Напрягаем мышцы лица: хмурим брови – сведите их вместе, сомкните челюсти, зажмурьте глаза. Почувствуйте напряжение мышц лица, а затем снимите его. Лицо расслабляется. Почувствовали, как при расслаблении оно теплеет. Ваше лицо неподвижно, как во сне. Морщины разгладились, вы сняли напряжение и вспомнили что-нибудь приятное.

Напрягаем мышцы глаз: вращаем глазными яблоками вверх, вниз, влево, вправо. Посмотрели вдаль, свели к кончику носа, повращали по часовой стрелке, против часовой. Напряжение сняли. Мышцы глаз полностью расслаблены. Сделали глубокий вдох и спокойный, медленный выдох.

Мысленно повторяйте за мной: “Мое внимание сосредоточено на лице, мышцы моего тела и лица полностью расслаблены. Расслаблены мышцы лба, бровей, век. Лоб спокойный, безмятежный, веки легко и спокойно прикрывают глаза. Расслаблены мышцы шеи, подбородок, крылья носа. Зубы разжаты, нижняя челюсть слегка опустилась под своей тяжестью. Мышцы моего лица полностью расслаблены. Лицо спокойное, неподвижное”. Глубоко вдохните и выдохните: “Расслаблены мышцы шеи, плечевого пояса, предплечий, кистей. Мышцы моих рук полностью расслаблены”. Попробуйте почувствовать в кончиках пальцев легкую пульсацию. “Расслаблены мышцы груди, спины, живота, ягодиц, бедер, голеней. Тепло приятно струится по ногам. Все мышцы моего тела полностью расслаблены.

Тело тяжелое, неподвижное, спокойное. Я все больше погружаюсь в расслабление. Все мое тело с ног до головы охватывает спокойствие, мне хорошо и приятно находиться в этом состоянии. Отдыхает каждая клеточка тела. Мне ничто не мешает и ничего не тревожит. Я отдыхаю и расслабляюсь. Тело тяжелеет, мое сердце бьется ритмично, дыхание ровное, как во сне. Я отдыхаю и наслаждаюсь приятной музыкой. Мне очень хорошо находиться в состоянии спокойствия, расслабления и отдыха. Я полностью погружаюсь в расслабление.

Я не чувствую веса своего тела, оно как облачко, парящее в голубом небе. Я испытываю только покой. Мой организм заряжается силой и свежестью.

А сейчас – я хочу успокоиться. Я отвлекаюсь от всего того, что меня волнует. Ушли все заботы и тревожные мысли. Для меня существуют только покой и расслабление. Я спокойна, совершенно спокойна. Появляется желание уснуть, а на душе так сладостно и томно. С каждым занятием растет моя уверенность в себе и моих делах. Я учусь владеть собой, своими эмоциями. Я хорошо отдохнула и успокоилась. Голова стала свежей, а тело легким и бодрым”.

Расслабление заканчивается. Сделайте глубокий вдох, поднимите руки вверх и с удовольствием потянитесь. Сделайте выдох, откройте глаза и улыбнитесь».

После тренинга я, на удивление, почувствовала себя спокойнее. Вернувшись в палату, скачала на телефон расслабляющие медитации и решила слушать их перед сном.

* * *

На следующем приеме у психотерапевта мы обсуждали мой разрыв с Никитой и то, что я чувствовала по этому поводу. Эмоции, которые все это время находились глубоко внутри, явно требовали выхода наружу. Я видела в этом корень моей проблемы, поэтому набралась смелости и рассказала все, как было.

– Я ненавижу его, – призналась я. – Я отдавала этому мужчине всю себя, столько сделала для него! Он мог хотя бы подобрать слова и объясниться со мной по-человечески.

– В вашем случае злость была неизбежна. Видимо, вы только недавно вышли из шока, потому что до этого времени ваше физическое состояние не давало вам даже возможности погоревать. Это естественная и неотъемлемая реакция расставания, но она, к сожалению, как правило, сменяется апатией и грустью. Это надо просто пережить. И еще: вы же понимаете, что никто не заставлял вас что-то для него делать? Это было только ваше желание.

– Хорошо, пусть так. Но неужели для него ничего не значила наша связь, раз он смог так легко вычеркнуть меня из своей жизни и заменить другой женщиной? Мне даже говорить об этом противно! И он не думает о том, как я все это пережила, где я, что со мной… Он даже ни разу не поинтересовался моим здоровьем, как будто мы совершенно чужие люди!

– Алиса, но ведь, по сути, так оно и есть. Теперь вы чужие люди, и у каждого из вас свой путь. Вы расстались, и это было ваше решение. Вы сами просили его оставить вас в покое, так чему же вы удивляетесь?

– Сейчас я понимаю, что просто хотела его напугать. Чтобы он понял, что может потерять меня навсегда, и, наконец, ушел от жены. Я надеялась, что он попытается меня вернуть, – я впервые была так откровенна и призналась в истинной причине, по которой захотела расстаться.

– Понимаете, мужчины устроены иначе. Им очень сложно решиться на серьезные перемены, даже если в глубине души они этого хотят. Когда им ставят ультиматум, они спешат ретироваться. Ваши отношения были обречены на провал, потому что разыгрывались по заранее определенному сценарию. В дальнейшем это станет для вас уроком. Воспринимайте это именно так, и вам будет легче пережить свою трагедию.

– Теперь все в офисе обсуждают его новую интрижку и мое фиаско. Я даже не знаю, как теперь смогу посмотреть ему в глаза.

– Не забивайте себе голову тем, что он подумает или скажет. Вас это больше не касается. Сосредоточьтесь на себе, а не на нем. Вы поставили его перед выбором, он его сделал. И выбрал себя, а не вас! Пора и вам научиться выбирать себя. Оборвать все контакты с этим мужчиной – ваш шанс как можно скорее вернуться к нормальной жизни и избавиться от той боли, которая вас преследует. Подумайте над моими словами. Надеюсь, они приведут вас к верному решению…

Я бродила по больничным коридорам и размышляла о разговоре с психотерапевтом. Врач была права: я сама приняла это решение, а значит, надо было держаться до конца. Я написала сообщение Кире: «Ты обещаешь, что мы справимся с этим?» «Уверяю тебя. Очень скоро ты даже не вспомнишь, что лежала в этой больнице и пила антидепрессанты!»

В тот момент мне больше, чем когда-либо прежде хотелось верить этим словам. Иногда я жалела, что Бог не одарил меня таким характером, как у лучшей подруги. Она никогда подолгу ни о чем не переживала и всегда умела переключаться. Мне нравилось ее отношение к жизни: она все принимала как данность и подстраивалась под ситуацию. Я ни разу не видела, чтобы она страдала из-за мужчины. Потому что в мире, как она всегда говорила, «есть миллионы других, более достойных, чем тот, с кем не сложилось». Теперь мне тоже предстояло этому научиться, но пока я слабо верила в свой успех.

Утром я проснулась совершенно разбитой. Голова кружилась – то ли оттого, что я почти ничего не ела, то ли потому, что снова плохо спала. Вечерние таблетки хоть и помогали мне быстро уснуть, но я постоянно просыпалась среди ночи, ворочалась и не могла найти себе места.

Когда я вернулась с завтрака, меня ждал сюрприз: в нашу палату заселили новую девушку, Камилу. Выглядела она очень молодо, лет на двадцать. Хотя сложно было сказать что-то определенное о ее внешнем виде: волосы и лоб скрывал платок, а одета она была в длинное, до пола, свободное платье. Выяснилось, что она чеченка и приехала на лечение из Грозного – этим и объяснялась ее специфичная одежда и полное отсутствие косметики.

Я спросила ее, с каким диагнозом она поступила, но, услышав ответ, сильно пожалела о своем вопросе: у Камилы было подозрение на рассеянный склероз. Исследование МРТ показало какие-то «пятна», и это можно было расценивать как образование бляшек. К тому же у нее проявлялись все симптомы начальной стадии заболевания.

СПРАВКА

Рассеянный склероз (классификация заболеваний по МКБ-10: G35–G37) – это хроническое прогрессирующее заболевание нервной системы, характеризующееся образованием очагов разрушения оболочки нервов в головном и спинном мозге.

Первые признаки рассеянного склероза:

– сильная усталость;

– необычные ощущения на коже (покалывание или онемение);

– проблемы со зрением;

– внезапные нарушения равновесия, шаткость при ходьбе;

– нистагм (неконтролируемое колебательное движение глазных яблок);

– нарушения чувствительности;

– двигательные расстройства;

– нарушения функций тазовых органов (экстренные позывы, учащения или задержки мочи и стула);

– снижение интеллекта, замедленное мышление;

– эмоциональные расстройства;

– головная боль;

– мышечные боли;

– боль в области позвоночника.

У меня не укладывалось в голове, как можно в этом возрасте (на самом деле новой соседке было двадцать семь) заболеть таким страшным недугом. Но врачи объяснили, что это «болезнь молодых» и, как правило, она диагностируется в возрасте до сорока лет. Я вспомнила испытанный мною шок, когда впервые услышала об этом диагнозе на приеме у терапевта, к которому обращалась по поводу головных болей в начале моей «эпопеи», и хорошо могла представить, что творилось в голове у Камилы. Но держалась она хорошо. Скорее всего, она всей душой надеялась, что это чудовищное подозрение окажется ошибкой. И до тех пор, пока не будут получены результаты ее обследования, я намеревалась поддерживать девушку всем, что было в моих силах.

Уже к обеду мы общались так, словно были давно знакомы. Камила оказалась очень открытой и общительной. Такая трогательная, искренняя и чистая девочка. При взгляде на нее создавалось впечатление, будто она пришла из другого мира. Несколько раз в день Камила стелила на пол специальный коврик, надевала паранджу и молилась. Она объяснила нам, что для их народа это обязательный ритуал преклонения перед Всевышним. Я не понимала, было ли это следствием ее национальности или воспитания, но она вызывала у меня явную симпатию и необъяснимое желание быть откровенной.

– Знаешь, несмотря на все, что ты пережила, я даже немного тебе завидую, – сказала новая знакомая, когда я поделилась с ней своей историей.

– Шутишь? Чему тут можно завидовать?

– Я вообще не знаю, что такое любовь. Меня отдали замуж в семнадцать лет. Муж долго бегал за мной, но он мне никогда не нравился. Не мой человек. А в один «прекрасный» день он приехал с друзьями, посадил меня в машину и увез к себе домой. У нас это называется «украл». Так я стала его женой. Мне плохо с ним. За те десять лет, которые мы прожили вместе, я не была счастлива ни дня.

У него очень тяжелый характер, поэтому он долго не задерживается ни на одной работе – ему все не то. Я уже привыкла к тому, что он поднимает на меня руку. По нашим законам это считается нормальным. Но если женщина ударит мужчину, то он может ее убить. Женщина у нас не имеет права вступать в драку с мужчиной, и неповиновение этому правилу допускает убийство.

Я по специальности биолог. Сразу после окончания института мне предложили работу, где я могла бы выстроить хорошую карьеру. Но муж запретил мне даже думать об этом. Он позволил мне работать только воспитателем в детском саду, потому что там нет мужчин. А в последнее время его необоснованная ревность перешла все границы…

Два месяца назад я переехала жить к своим родителям, потому что больше не могу находиться рядом с ним. Это не жизнь, а одни мучения. Он пишет, звонит, просит вернуться. Говорит, что мы сможем все наладить. Но я слышала это уже не один десяток раз. Пустые слова…

– Почему же ты не развелась с ним?

– Брак можно расторгнуть исключительно по желанию мужа. Женщина не может стать инициатором развода, от нее ровным счетом ничего не зависит. Если муж трижды сказал жене, что он хочет с ней развестись, даже если это было сказано в шутку, то он больше не имеет права к ней приближаться, и с этого момента она считается свободной. Но если не сказал, то они будут жить столько, сколько он захочет. Хоть до самой смерти. При этом многие мужчины ходят на сторону, и некоторые даже делают это в открытую.

– А дети у вас есть?

– У нас двое сыновей: семь и десять лет. И сейчас я живу только ради них. Но после нашего разрыва они остались с ним. У нас так принято: дети в случае развода родителей остаются с отцом. Я знаю, что они не нужны ему. Он просто манипулирует ими, чтобы я вернулась к нему. Я боюсь этой болезни. Не знаю, как буду жить дальше. Но я верю, что все страдания и болезни даются нам не просто так. И в другом мире, куда мы все попадем после смерти, мы получим за это награду. Поэтому я должна достойно пройти это испытание, чем бы оно ни закончилось.

– Какой ужас, – я не смогла больше молчать и прятать эмоции: – Бедные женщины!

– Ты не права. У нас есть семьи, которые живут очень хорошо. Все зависит от мужчины. Мой папа – прекрасный человек, он ни разу в жизни не поднимал руку ни на маму, ни на нас, своих детей. И до сих пор носит маму на руках. Я никогда не слышала, чтобы они ссорились или кричали. Когда я хожу на базар и вижу, что муж и жена вместе делают покупки, он помогает ей носить тяжелые сумки, я так завидую этим женщинам. У меня никогда такого не было. Муж вечно был всем недоволен, кричал, оскорблял, помыкал и унижал меня.

– И что ты будешь делать дальше?

– Я не вернусь к нему, что бы ни случилось. Рядом с ним мне не будет жизни, и рано или поздно я все равно заболею. Даже если сейчас окажусь здоровой. Я не могу расслабиться в его доме, я всегда в напряжении. Я живу только ради детей. И благодарю за них Аллаха. Они – смысл моей жизни.

Вот моей тете Аллах не дал детей. Она была беременна мальчиками-двойняшками. У нее был муж и хорошая налаженная жизнь. Но роды прошли неудачно – дети родились мертвыми. Врачам еле удалось спасти ее жизнь. Сделали экстренную операцию, вырезали матку. В тот же день она узнала, что больше не сможет забеременеть. Это был самый страшный удар.

Муж сразу же ушел от нее. Даже ни разу не пришел к ней в больницу, после того как обо всем узнал. Не объяснил по-человечески, что не сможет жить без детей, не поддержал, не помог. Он быстро женился на другой женщине, а моя тетя так и не вышла замуж. Всю жизнь она прожила рядом с нами, племянниками, и отдавала нам всю себя. Она такая добрая, заботливая, хорошая. Даже наши соседи приняли ее как родную и все время зовут в гости. Не знаю, за что ей такое наказание.

У меня есть дети, и это главное в моей жизни. Я добьюсь того, чтобы они жили со мной. По суду или каким-либо другим способом. Но думаю, что он сам скоро мне их отдаст – они ему только мешают. Он никогда ими не занимался. Дети для него всего лишь эффективное средство, при помощи которого можно мной управлять. Он понимает, что мальчики нуждаются в матери, и того времени, что мы проводим вместе в выходные, конечно, недостаточно. Но я уверена, что скоро этот вопрос решится.

У меня волосы встали дыбом от ее рассказа. Оказывается, все, что я когда-то видела в восточных фильмах, оказалось правдой. И, несмотря на то, что на дворе двадцать первый век, они все еще живут по каким-то древним законам. Относятся к женщинам хуже, чем к собакам. Позволяют себе все, что им вздумается, и полностью забирают у жен свободу.

Я верила, что каждый человек появляется в нашей жизни не случайно. Если уж эта девушка при всех ее проблемах смогла набраться смелости и уйти от мужа, то мне должно быть стыдно жалеть себя и лить слезы по Никите. Я не могла позволить себе тратить жизнь на эту Санта-Барбару и теперь готова была сделать все, чтобы оставить это в прошлом, – отныне мне не нужны якоря, цепляясь за которые, я могу оставаться в привычной зоне комфорта.

* * *

С того дня что-то внутри меня перевернулось и мысли о Никите уже не вызывали прежних эмоций. Я будто под другим углом посмотрела на свою жизнь и поняла, что, на самом деле, я – счастливый человек. И главное, что у меня есть, – это свобода выбора: как выглядеть, на какую работу устроиться, за кого выйти замуж, как себя вести, с кем общаться…

А вот у Камилы поводов для радости пока не было. На следующее утро после госпитализации ей сделали пункцию, чтобы подтвердить или опровергнуть предварительный диагноз. Несколько дней бедная девушка не могла ни ходить, ни сидеть. Мы приносили ей еду в постель, но она отказывалась от пищи: от постоянной головной боли она не могла даже есть. В сутки ей приходилось выпивать пять литров воды, чтобы восполнить объем жидкости в спинном мозге. И самое неприятное заключалось в том, что результаты этого анализа готовятся десять дней. А ведь от них будет зависеть вся ее дальнейшая жизнь.

После всего, что я увидела и услышала, мне стало стыдно жаловаться на свою мигрень и приступы панических атак. По сравнению со страшным подозрением на заболевание Камилы моя ситуация стала казаться мне едва ли не сущим пустяком. К тому же к концу первой недели моего пребывания в клинике антидепрессанты, видимо, начали действовать, и мое самочувствие заметно улучшилось. После нескольких попыток врачи, наконец, подобрали дозу лекарств, от приема которой у меня не возникало ни тошноты, ни головокружения, ни других побочных эффектов. Головные боли уменьшились, сон перестал быть таким беспокойным. Панические атаки стали повторяться реже, и я понемногу научилась с ними справляться. Так ко мне вернулось ощущение нормальности: я перестала задыхаться и полдня отходить после каждого приступа. Я не знала, что именно на это повлияло: таблетки, капельницы, уколы или «Электросон», но результат меня определенно радовал.

Помимо этого, со мной продолжал работать психотерапевт:

– Расскажите, как вы себя сейчас чувствуете? Головные боли все так же беспокоят?

– Знаете, теперь гораздо меньше. Но я боюсь, что после выписки из больницы они снова вернутся. Подобное уже было. А я так не хочу, чтобы это повторилось. Чего я тогда только ни перепробовала: врачи, МРТ, остеопат, анальгетики, триптаны, уколы. Результат в конечном итоге сводился к одному, и я так и не сдвинулась с мертвой точки. Все эти средства становились лишь временным облегчением, чтобы спасти меня от сумасшествия. Теперь к списку моих проблем добавились приступы необоснованной паники. Страшно подумать, что будет дальше…

– Вероятнее всего, причины ваших недугов кроятся в психике. Дело ведь не в мигренях и панических атаках, а в том, как вы жили до их появления, что привело вас к этому. Панические атаки, как правило, являются следствием невроза. И они ясно дают человеку понять, что он живет в несогласии с собой, при этом всячески стараясь это игнорировать. Луиза Хей утверждает, что причины мигрени кроются в ненависти к принуждению, сопротивлении ходу жизни и сексуальных страхах.

И это на самом деле имело место быть. Нежелание мириться с окружающей действительностью, внутреннее недовольство, реакция на стресс – все это слова одной «песни».

– Я пыталась разобраться и с психосоматикой, но никакого вывода не сделала. Согласна, что одна из причин этой дряни кроется в психике. Но что теперь с этим делать?

– На мой взгляд, головные боли могут обостряться из-за того, что вы не хотите и не можете работать в одной фирме с бывшим возлюбленным. Ваш организм противится этому как может. Эмоциональное напряжение растет с каждым днем, и однажды чаша переполнится. Увы, но я не могу предугадать, чем это для вас закончится.

Разговор с врачом долго не давал мне покоя, но я не хотела отказываться от своей карьеры из-за нашего расставания. Не для того я так долго к этому шла, чтобы за один миг все потерять. Хотя, с другой стороны, что стоит моя карьера, если сейчас я нахожусь на грани безумия?

Я понимала, что запуталась. Но у меня еще оставалось время, чтобы разобраться в себе и подумать над дальнейшей жизнью. Чем я и занималась. Целые дни напролет.

* * *

В лечении Елены, которую я теперь ласково называла Леночкой, наблюдался очевидный прогресс. Она уже могла почти безболезненно ходить и не просыпалась от боли среди ночи, как это было раньше. После долгих совещаний врачи все же приняли решение сделать ей блокаду, которая оказалась для моей соседки спасительной.

СПРАВКА

Блокада (лечебно-медикаментозная) – медицинская процедура по снятию мышечных спазмов. Она состоит в разовом введении инъекции обезболивающего лекарства (анестетика) в нервные сплетения. Результатом блокады должно стать экстренное избавление пациента от острой боли в суставах или позвоночнике. При блокаде врач вводит медикаменты прямо в очаг патологических изменений. Это позволяет использовать минимально необходимые дозировки для максимально эффективного воздействия.

Ее каждый день навещал муж, и я всем сердцем радовалась за их семью. Трепет в его отношении к жене был виден в каждом взгляде и жесте, несмотря на то, что они прожили вместе больше тридцати лет. Именно о таких отношениях я мечтала всю жизнь – чтобы вместе «и в горе, и в радости», до самой смерти.

Камила тоже начинала понемногу приходить в себя после сделанной пункции. Она уже нормально ела, головные и мышечные боли больше ее не преследовали. Мы с Леночкой радовались за нее – смотреть на мучения несчастной девушки было невыносимо. Теперь оставалось только ждать результатов анализов и стараться не думать об этом ежесекундно, в чем я отчаянно пыталась помочь Камиле, отвлекая ее разговорами на разные темы. Болезнь сильно сблизила нас всех. Мы помогали друг другу по мере возможности и морально поддерживали в периоды отчаяния. Теперь из нашей палаты все чаще доносился смех, а ведь совсем недавно – в первые дни пребывания в клинике – каждой из нас хотелось только плакать от боли и ощущения безысходности.

Как только начинаешь чувствовать себя человеком, а не овощем, жизнь сразу становится лучше, будто начинает играть новыми красками.

Как-то вечером, когда я как обычно накладывала на лицо вечернюю маску, Камила сказала:

– Ты так за собой следишь, я просто поражаюсь! У тебя красивый маникюр, яркие брови, ресницы, ухоженные волосы… У тебя даже есть свой косметолог. У нас это как-то непринято, – она перевела взгляд на свои неопрятные ногти. – В последний раз я выщипывала брови лет десять назад. Муж мне это запрещал – боялся, что на меня кто-то посмотрит.

Я действительно старалась следить за собой, несмотря на самочувствие. Тем более теперь – когда проявления моего недуга слегка поутихли – я могла делать это с особым удовольствием.

– При посторонних мужчинах мы обязательно должны надевать паранджу и платок на голову, – продолжала Камила. – Можно показывать только лицо и ладони. Все остальное: волосы, шея, кисти рук и ноги – должно быть закрыто. Некоторые незамужние девушки позволяют себе выходить на улицу без платка и паранджи, с распущенными волосами. Но я такого никогда не делала, потому что это нарушение законов.

– Хочешь, устроим тебе салон красоты прямо здесь? Настроение сразу улучшится, вот увидишь!

Я прочитала в ее взгляде сомнение и явный скепсис по поводу этой затеи, но решительно достала все свои средства по уходу и косметичку, которая всегда была со мной, и пересела на кровать Камилы.

Весь оставшийся вечер я была личным косметологом и визажистом. Я почистила Камиле лицо своим любимым скрабом, нанесла увлажняющий крем, выщипала брови и сделала неброский макияж. В итоге на меня смотрела совсем другая девушка: когда я подвела ее к зеркалу, она даже вскрикнула от удивления, и я на мгновение почувствовала себя ведущей ТВ-шоу, в котором преображают женщин.

На следующий день я сходила в магазин, расположенный неподалеку, и купила для Камилы все необходимое для того, чтобы она могла самостоятельно наводить себе красоту. Когда я вручила ей заветный пакетик, счастью девушки не было предела и она расплакалась от избытка чувств. А я подумала о том, как все-таки легко доставить радость другому человеку. И от этой мысли на сердце стало чуточку теплее.

Одну за одной я штудировала книги о панических атаках и делала важные для себя пометки в специальный блокнот. Также я начала пробовать на себе методы, которые советовали авторы, училась правильно дышать, ежедневно слушала антистрессовые и расслабляющие медитации.

Еще я каждый день смотрела видео, посвященные этой тематике. Теперь я, наконец, начала понимать, что со мной происходило, хотя и предпочитала никогда бы не узнать, что такое вообще возможно. Но, владея информацией (пусть и не такой обширной, как, к примеру, могли бы дать годы изучения психиатрии), я стала чувствовать себя намного увереннее в моей личной битве за здоровую жизнь и нормальное существование.

С первого дня госпитализации я вела дневник, в котором фиксировала количество приступов панических атак и тяжесть головной боли в течение суток, субъективно оценивая ее по десятибалльной шкале. Такая «книга» была здесь у каждого пациента. И я видела конкретный результат: приступы сократились, степень головной боли стала составлять в среднем четыре-пять баллов – по сравнению с максимальными десятью, которые я отмечала при поступлении.

Это дорогого стоило.

* * *

За несколько дней до моей выписки мы с Кирой прогуливались по больничному скверу, и она делилась со мной новостями с «большой земли».

Пока я пыталась разделаться с болезнями, отравлявшими тело и разум, у подруги жизнь, как всегда, кипела и била ключом: на горизонте появился очередной поклонник, который претендовал на нечто большее, чем поход в ресторан или на какое-то мероприятие. Они познакомились на модном показе две недели назад, и с тех пор он не давал Кире прохода: задаривал цветами, красиво ухаживал, устраивал сюрпризы и приглашал в разные необычные места. Но для нее это было не в диковинку: Кира никогда не держалась за мужчин и воспринимала их как что-то приходящее и уходящее.

Но, по известному закону подлости, представители сильного пола хотели завязать серьезные отношения именно с такой женщиной.

– Кир, может, тебе стоит попробовать? Он симпатичный, состоявшийся в жизни и явно имеет на тебя большие планы, – завела я свою любимую тему.

– Посмотрим… Для меня сейчас самое главное, чтобы ты встала на ноги и разделалась со своей атакой раз и навсегда. Личная жизнь может и подождать. К тому же у меня сейчас столько новых проектов, что думать об этом нет времени.

Я улыбнулась: все было стабильно. Такие фразы я слышала уже не единожды, но мне все же хотелось, чтобы моя Кира, наконец, встретила того мужчину, который уже никуда ее не отпустит и приоткроет ей дверь в мир гармоничных отношений и искренней, взаимной любви…

На свою последнюю встречу с психологом я шла как на исповедь. Несмотря на серьезную внутреннюю работу, проделанную совместно со специалистом, во мне все еще сидела обида на Никиту, о чем я и поспешила сообщить на приеме:

– Знаете, мозгом я понимаю, что все, что ни случается – к лучшему и что не стоит забивать себе этим голову, продолжая прокручивать одни и те же мысли. Я осознаю, что нужно отпустить его и жить дальше, но сделать это у меня пока не получается. Я не могу простить Никиту, и это гложет меня день за днем. Я продолжаю винить его в том, что со мной случилось, несмотря на все разумные доводы, которые вы приводили на наших встречах, и собственный настрой. Впечатление, будто это мне неподвластно, словно это идет из души помимо моей воли. Я понимаю, что, пока не разберусь с этой проблемой, не смогу распрощаться с прошлым. Скажите, пожалуйста, может, я безнадежна?

– Прощение – очень сложный процесс. Некоторые люди не могут простить друг друга годами, десятками лет. Работайте над собой, и со временем вы поймете, что простили этого человека. Это осознание придет к вам само, и весьма неожиданно, поверьте мне. В мире ничего не происходит просто так. Во всем, что случается с нами, есть свой смысл. Отношения с вашим бывшим мужчиной были даны вам для приобретения жизненного опыта, и они обязаны чему-то вас научить. Попробуйте воспринимать это как личный урок – предназначенный только вам. У него – свой урок, у вас – свой. Но я не думаю, что причина возникновения вашей панической атаки кроется в расставании с Никитой. Безусловно, это один из факторов, который мог ее спровоцировать, однако корень проблемы нужно искать гораздо глубже.

Во всем мире ежедневно расстаются тысячи людей, в том числе проживших вместе долгие годы, но это не значит, что каждый из них, пережив расставание, сталкивается с паническими атаками или мигренями. Спросите себя: почему это произошло с вами? Что на самом деле вызвало паническую атаку, почему она появилась? Что в своей жизни вы делаете неправильно, или, быть может, вы хотите от чего-то убежать?

– Я сотни раз задавалась такими вопросами, и единственное, к чему приходила в рассуждениях, – что всему виной только те недостойные отношения, в которые я ввязалась. Теперь я их завершила, пусть и с такими серьезными потерями, и сейчас мне гораздо лучше. Можно сказать, что приступы паники сошли на нет. Но где гарантии, что они не вернутся снова, когда я выпишусь из больницы?

– Вам никто не сможет дать таких гарантий. Врачи не боги, мы сделали все, что было в наших силах, но ответственность за ваше состояние прежде всего лежит на вас. Поймите, Алиса, болезнь уходит тогда, когда в ней пропадает необходимость.

– Вы шутите?

– Нет, я говорю абсолютно серьезно. Болезнь дает человеку возможность получить то, что в привычной для себя среде и в здоровом состоянии ему получить не удается. Только заболев, человек способен выйти из устоявшегося ритма жизни, взглянуть на нее под другим углом и, словно прозрев, наконец прислушаться к самому себе, чтобы понять, когда и что именно пошло не так, где он допустил ошибку, повлекшую за собой последствия, проявившиеся в виде заболевания. Другими словами, болезнь позволяет увидеть собственную жизнь с другого ракурса, с той стороны, о существовании которой раньше вы даже не задумывались. Не зря ведь появилось такое понятие, как «психосоматика». Болезнь – это физическое проявление внутренних проблем человека. Сегодня многие психотерапевты в один голос утверждают, что любая болезнь имеет глубинную психологическую причину. И зачастую это касается возникновения панических атак и мигреней. Вас полностью обследовали, при том даже не в одной клинике, и никаких патологий, к счастью, не обнаружили. Следовательно, этот недуг произрастает исключительно из вашей головы.

– То есть вы хотите сказать, что к этому меня привел стресс?

– Это чересчур абстрактное заявление. Стресс может быть вызван множеством причин, и у каждого человека они разные. Подумайте хорошенько над тем, что вам мешает делать эта болезнь?

– Жить нормальной жизнью, – без раздумий ответила я.

– Скорее, привычной жизнью. Не так ли? Ваша проблема призвана пустить вас по правильному следу, чтобы вы могли задуматься над тем, на что раньше предпочитали не обращать внимания. Иначе говоря, заболевание имеет целью обернуть ваш взгляд внутрь себя, а не во внешний мир, и откровенно признаться себе в том, что вы до сих пор не хотели признавать или во что отказывались верить. Болезнь заставляет вас столкнуться с правдой, которую вы не хотели открывать. Вы наверняка слышали выражение, что Бог заворачивает любой подарок в проблему, и, только убрав обертку, то есть решив эту проблему, мы сможем получить сам подарок. Повторюсь: любая болезнь дается не просто так. И чем она серьезнее, тем громче звоночек, что ваша жизнь идет по неверному пути. Алиса, поймите: никогда не поздно все исправить или что-то изменить! Главное, чтобы у вас было искреннее желание сделать это. Вы еще очень молоды, у вас впереди вся жизнь, и только вам решать, какой она будет. Я настоятельно рекомендую вам задуматься над этим разговором и переосмыслить свою жизнь. И помните: теперь все зависит только от вас!

Когда я вышла из кабинета психолога, в моей голове образовалась еще большая путаница, чем была до этой встречи. Мне предстояло заново начать разбираться в себе, чтобы докопаться до истинных причин своего нынешнего состояния.

* * *

На тринадцатый день моего лечения во время вечернего обхода врач обрадовал меня известием о том, что я могу готовиться к выписке. Я хотела прыгать от радости и тут же начала собирать вещи, которых за время пребывания в больнице у меня накопилось немало.

Той ночью я долго не могла уснуть: прокручивала в голове события последних двух недель и недавний разговор с психологом: «От чего меня должна была уберечь эта болезнь? Неужели я и правда довела себя до той черты, за которой следует точка невозврата? И как мне теперь повернуть свою жизнь в правильное русло?» Ни на один из этих вопросов у меня пока не было однозначного ответа.

Часы уже показывали начало третьего, когда сон, наконец, стал брать свое и мои глаза начали слипаться. Мне снилась вполне обыденная картина из жизни, но в ней было нечто странное. По сюжету сновидения я уронила телефон, а когда стала поднимать его с асфальта, почему-то очень испугалась того, что у него, возможно, треснул экран. Именно это ощущение было необычным. В жизни я ни за что бы не придала этому большого значения, поскольку мой доход легко позволяет заменить испорченный гаджет на новый, совершенно не переживая по поводу случившегося. Но когда во сне я увидела треснутое стекло смартфона, из глаз полились слезы, словно я потеряла что-то очень важное и дорогое. Подсознательно я понимала, что на самом деле во сне разбился не просто айфон, а что-то иное, и именно поэтому мне было так тревожно и печально. Разбитый телефон лишь образно отразил то, что творилось у меня внутри.

Но что же это было? – Мои разбившиеся иллюзии и мечты!.. Ведь многое из того, что я всегда себе представляла, жило только в моей голове и являлось лишь плодом моего воображения. В реальном мире все шло по прежнему сценарию: я оставалась любовницей, призванной, по сути, лишь удовлетворять потребности другого человека и тешить его самолюбие, а моя собственная жизнь, в которой должно было быть место настоящему счастью, стояла на месте. Теперь я отчетливо это понимала, но разобраться с тем, как изменить сложившуюся ситуацию, пока не могла.

Как навсегда избавиться от мигрени и панических атак и начать жизнь с чистого листа? Как отпустить все страхи, зацепки за прошлое, былые обиды, беспочвенные надежды и ничем необоснованные ожидания? Я верила в то, что такие сны не снятся просто так, что это подсознательный способ отыскать корень проблемы, и, проснувшись, приняла, как мне казалось, единственно верное для себя решение.

После обеда мне вручили необходимые документы и, наконец, отпустили домой.

Выписной эпикриз: «Диагноз: хроническая комплексная головная боль в стадии обострения; цервикогенная головная боль, головная боль напряжения, медикаментозно-индуцированная головная боль. Синдром вегетативной дистонии с пароксизмальными состояниями в виде панических атак, гипервентиляционным синдромом в стадии декомпенсации. Астенический синдром.

Жалобы при поступлении: частые приступы необоснованного страха, тревоги, постоянное чувство тошноты, непереносимость общественного транспорта, головокружение несистемного характера, шаткость при ходьбе, ком в горле и ощущение нехватки воздуха, на фоне чего – учащенное дыхание и сердцебиение, общий гипергидроз.

Анамнез заболевания.

Постоянные головные боли начали беспокоить вследствие актуальной психотравмирующей ситуации, носящей длительный характер. После сильного стресса головные боли усилились, периодичность их возникновения участилась, продолжительность также возросла. Боли стали носить пульсирующий односторонний характер, присоединилась тошнота и эпизодическая рвота, фотофобия.

В течение последних 3 месяцев приступы головной боли стали ежедневными, а их интенсивность возросла до 10 баллов по ВАШ. Амбулаторное лечение – без эффекта. В связи с дезадаптацией в быту и неэффективностью длительного амбулаторного лечения госпитализирована во второе неврологическое отделение в стадии затянувшегося обострения.

Результаты первичного осмотра в отделении.

Соматический статус: состояние средней тяжести. Умеренное питание. Кожные покровы обычной окраски. Отеков нет. Язык влажный, розовый, не обложен. В легких везикулярное дыхание, хрипов нет. Тоны сердца ясные, ритмичные. АД 120/70 мм рт. ст., ЧСС 76 уд./мин. Живот мягкий, при пальпации безболезненный. Симптом поколачивания отрицателен с двух сторон.

Неврологический статус: в сознании, контакт сохранен. В месте, времени, собственной личности ориентирована правильно. Менингеальные знаки отсутствуют. Тревожна, плаксива, акцентирована на своих жалобах.

Динамический статус: отмечается положительная динамика в виде значительного улучшения общего состояния, снижения интенсивности и продолжительности головных болей, уменьшения мышечно-тонического синдрома в мышцах (трапециевидные, ременные, нижние косые, левая височная).

Заключение: пациентка выписывается домой в удовлетворительном состоянии с рекомендациями по дальнейшему лечению в амбулаторном режиме».

Я попрощалась с врачом и медсестрами, пожелала удачи и мужества Камиле и вызвала такси. Мне очень хотелось верить, что с этим учреждением я распрощалась навсегда и что впереди меня ждут большие перемены, к которым теперь я, по собственным ощущениям, была морально готова.

Дома меня уже с нетерпением ждала бабушка. Разумеется, она была не в курсе подробностей моей госпитализации – для нее я просто лежала на общем терапевтическом обследовании. Однако это ничуть не мешало ей волноваться за меня.

Вернувшись в родные стены, я приняла душ и с удовольствием поужинала домашней едой, заботливо приготовленной бабушкой. Мы немного поболтали на кухне, но засиживаться допоздна у меня не было ни физических, ни моральных сил, и я рано легла спать. Мне предстоял трудный и ответственный день – нужно было как следует отдохнуть.

* * *

Утром я долго собиралась с силами, прежде чем приехать в офис и объявить о своем решении. После долгих метаний и мучительных терзаний в вопросе выбора между успешной карьерой и нормальной психикой я выбрала второе.

Начальник долго уговаривал меня остаться, обещал повысить в должности и поднять зарплату, но, несмотря на все его аргументы, я все же написала заявление об увольнении. От абсурдности происходящего хотелось плакать: карьера только начала идти вверх, мечты о самореализации и материальном благополучии вот-вот могли стать реальностью, но при этом я больше не могла работать в этой компании. Мое здоровье и душевное состояние стояли выше, какие бы золотые горы мне ни сулили и какие бы радужные перспективы ни обрисовывали.

Вероника полностью поддержала мое решение, хотя мы обе понимали, как сильно нам будет не хватать друг друга. Подруга осознавала необходимость моего ухода в сложившихся обстоятельствах. Каждый день, проведенный в одном помещении с человеком, на которого я даже не могла спокойно смотреть, не вызывая в себе бурю отрицательных эмоций, грозил мне очередным рецидивом панических атак. По счастливой случайности, в тот день Никита был на выездных переговорах с клиентом, и мне удалось избежать встречи с ним.

Уладив все формальности и получив в отделе кадров трудовую книжку, я зашла в свой, теперь уже бывший, кабинет. На глаза навернулись слезы. Здесь все было по-прежнему: рабочие папки, аккуратно расставленные на полке, блокноты, разложенные на столе, фотография бабушки в рамке и моя любимая кружка, привезенная Кирой из Сингапура. Мне сложно было представить, что я больше никогда не вернусь в это место. Даже если это и произойдет, здесь будет работать другой человек, который, конечно же, захочет многое переделать по-своему.

Я быстро сложила все личные вещи в пакет и еще раз прошлась по комнате. Подумать только: еще совсем недавно у меня было столько амбиций, рабочих планов, новых идей, а теперь все это не имело никакого значения… Я старалась прогонять грустные мысли и не думать о том, от чего отказываюсь из-за собственной слабости. Я заранее знала, что буду скучать по своей работе, по интересным мероприятиям, деловым встречам, увлекательным проектам и постоянной «движухе», которая творится в офисе.

Мне будет безумно этого не хватать. Но оставаться в том состоянии, в котором я находилась в последние месяцы, выше моих сил. Я больше не могу рисковать своим здоровьем. В жизни всегда приходится делать выбор, и порой нужно уметь отказываться от чего-то важного, имеющего на сегодняшний день весомое значение, с тем чтобы в будущем получить гораздо больше. За свой служебный роман я заплатила слишком высокую цену. Но это уже не изменить, и ворошить прошлое ни к чему. Нужно начинать новую жизнь, без тяжких воспоминаний.

Ровно в четыре часа дня я вышла из здания, в котором фактически провела пять лет своей жизни, и глубоко вздохнула. Сколько всего важного – плохого и хорошего, грустного и веселого – происходило со мной в этих стенах! Сколько было взлетов и падений, сколько радостных и печальных эмоций я здесь испытала! Тут я устроилась на работу, которая дала мне шанс проявить себя и добиться первых успехов. В этой компании я нашла друзей и получила возможность набраться бесценного практического опыта, обучаясь у истинных профессионалов своего дела. А еще – здесь я встретила Никиту, в которого влюбилась как девчонка, и это событие кардинально изменило мою жизнь.

Слез больше не было. Напротив, на душе как будто полегчало. С этого дня моя судьба больше не связана с консалтинговым агентством.

«Как говорится, с глаз долой – из сердца вон. Я все сделала правильно! Мне давно следовало так поступить, и тогда происходящее, вероятнее всего, не обернулось бы для меня столь тяжелыми последствиями. Жизнь на этом не заканчивается, у меня все еще впереди. Я отличный специалист и обязательно найду работу своей мечты, где ничто не будет угрожать моему психологическому состоянию. Возможно, это и есть тот самый шаг, который я никак не решалась сделать, чтобы начать жить той жизнью, которой хотелось на самом деле», – сейчас мне было проще думать именно так.

Когда за мной приехало такси, чтобы навсегда увезти от этого здания, мне пришло сообщение от Камилы: «Пришли результаты анализа. Я здорова! Сейчас сойду с ума от счастья!»

Уже открыв дверь автомобиля, я запрыгала от радости, под недоумевающие взгляды водителя и прохожих. Но меня это абсолютно не волновало. Сообщение бывшей соседки по палате показалось добрым знаком – подтверждением того, что я иду верной дорогой. Теперь мы обе могли начать новую, счастливую жизнь – без болезней и прошлых ошибок.

Вечером мы с Кирой ужинали в нашем любимом ресторане японской кухни.

– Ну что, поднимем бокалы за мою безработицу? – засмеялась я.

Напряжение этого тяжелого дня понемногу стало ослабевать, и я начала свыкаться со своим новым статусом, хотя страх перед будущим все еще будоражил мою душу, сбивая с выбранного направления.

– Алис, я уверена, что все к лучшему! Просто пока ты еще в полной мере не осознаешь этого, поскольку находишься в своего рода прострации. Знаешь, когда я только переехала в Москву, у меня тоже длительное время не было определенности и я не знала, что будет завтра. Но я смогла сквозь это пройти и преодолеть свой страх. Сейчас я живу той жизнью, о которой мечтала с детства. И у тебя будет так же! Это твой билет в новую жизнь, и не надо этого бояться. У тебя есть семья, которая тебя всегда поддержит, близкие друзья, собственная квартира и богатый опыт работы. Тебе открыты все дороги! Я уверена, что теперь ты начнешь общаться с другими мужчинами, которые будут ценить тебя. А это все мусор, который тебе совершенно не нужен. Не встречайся больше с Никитой, ни при каких обстоятельствах! Слышишь меня?

– Да, ведь именно для этого я и уволилась с работы. Подумать только: этот мужчина забрал у меня все самое дорогое: здоровье, карьеру и… веру в любовь.

– Значит, для чего-то тебе нужна была именно такая ситуация в жизни, – подруга повторила слова моего психолога. – Вот увидишь, совсем скоро все изменится!

Если бы она только знала, насколько сильно окажется права.

Вот только совсем не таких изменений я ждала…

Глава 5. Здравствуй, депрессия

Знаешь это чувство – когда приходишь куда-нибудь, сидишь и спрашиваешь себя, что ты здесь делаешь?

Вот и я так: все время смертельно хочу уйти.

Где бы я ни был. Уйти куда-нибудь в другое место.

Этгар Керет

В те мгновения, когда мне не хотелось забыться вечным сном от назойливых воспоминаний о Никите, я начинала думать о своей дальнейшей жизни. Теперь я была абсолютно свободна и предоставлена самой себе. Только вот что делать с этой свободой, я пока еще не определилась. Я старалась научиться жить самостоятельно, хотя порой мне казалось, что это невозможно.

Вопрос с работой решился довольно быстро: пока я была не готова устраиваться на новое место (к тому же организму требовались силы на восстановление после болезни) и приняла решение попробовать свои силы во фрилансе. В совершенстве владея английским языком, я могла без труда начать заниматься профессиональными переводами, что я и сделала. Заказы посыпались как из рога изобилия, и мои услуги хорошо оплачивались. Родные одобрили мой выбор: они всегда считали, что я провожу на работе слишком много времени.

Теперь мне не требовалось приезжать в офис к девяти утра, стоять в пробках и возвращаться домой затемно. Я сама могла выстраивать свой график, и это развязывало мне руки. Чтобы не давать себе ни единого шанса думать о грустном, я взяла несколько заказов одновременно и тем самым обеспечила полную занятость с утра и до позднего вечера. Ложась в кровать, я мгновенно засыпала – непривычная, после двухнедельного перерыва, усталость давала о себе знать. Плюс ко всему свою работу выполняли и вечерние антидепрессанты со снотворным эффектом: благодаря им бессонница меня больше не тревожила.

В таком ритме я прожила две недели.

Они пролетели незаметно, и наступал Новый год. Приближающиеся праздники портили настроение и нагоняли апатию. Я и раньше никогда не пылала любовью к новогодней ночи: Никита всегда оставался с женой и приходилось довольствоваться лишь поздравительными сообщениями, короткими звонками и запоздалым подарком. А теперь мне совсем не хотелось отмечать это событие. Я бы предпочла остаться дома и просто лечь спать, но Кира настояла на праздновании в ресторане, вместе с ее коллегами.

Когда мы прибыли на место, уже вовсю шла шоу-программа. Зал был переполнен красиво одетыми людьми, все танцевали, подпевали известным хитам и смеялись. Между столами прохаживались Дед Мороз со Снегурочкой и поздравляли пришедших гостей. В перерывах между песнями и танцами ведущий развлекал зрителей конкурсами и викторинами. Мой мобильный разрывался от звонков и сообщений, но в ресторане было слишком шумно, и я позвонила только родителям и бабушке. Больше никому отвечать не стала, решив оставить это на потом. Да и в целом обмениваться поздравлениями у меня не было особого желания.

Домой я вернулась под утро, в глубине души порадовавшись, что теперь об этом празднике можно забыть еще на целый год.

* * *

Новогодние каникулы прошли бездарно. Я неоднократно обещала себе больше не проводить праздничные дни в Москве, но в этом году с путешествиями не задалось.

Погода стояла почти весенняя и не оставляла возможности для зимних развлечений. Этой зимой я планировала впервые прокатиться на сноуборде, но теперь не было настроения. Решила, что сделаю это как-нибудь в другой раз. Несколько раз я сходила в бар с друзьями; посмотрела новую американскую комедию в кинотеатре – на этом мой досуг и программа развлекательных мероприятий исчерпали себя.

Новый календарный год я решила начать с чистого листа. И первое, что предприняла для реализации этой затеи, – бросила пить антидепрессанты. Мне больше не хотелось ни от чего зависеть: ни от таблеток, ни от отношений, ни от работы. К тому же эффект от лечения был поразительным: симптомы практически сошли на нет, и это придавало мне смелости. Я решила, что слишком сильная, чтобы продолжать сидеть на медикаментах, и смогу со всем справиться за счет собственной воли.

Но тревожные звоночки начались уже через несколько дней. Сначала я стала плохо спать, иногда мне снова не хватало воздуха, поднималось давление. Я успокаивала себя тем, что это нужно просто перетерпеть, иначе я никогда не смогу вернуться к нормальной жизни, без зависимости от медпрепаратов.

Праздники закончились, и все мои друзья вышли на работу. А я не могла заставить себя начать делать хоть что-то. Мокрый снег вперемешку с дождем шел уже вторые сутки. На улице было холодно, промозгло и противно. Но в последнее время такая погода меня даже радовала, ведь она автоматически отменяла необходимость выходить из дома и обеспечивала оправдание тому, чтобы провести весь день в кровати перед телевизором.

Я начала смотреть сериалы, хотя раньше никогда этого не делала: моя жизнь была насыщенной и расписанной на неделю вперед, и на подобные пустые занятия у меня просто не хватало времени. Это был счастливый период амбиций, встреч с разными людьми, интересных событий и постоянной спешки. Тогда мне казалось, что все мечты скоро станут явью и я буду сама себе завидовать. Но вопреки моим надеждам я, как та старуха из сказки, оказалась у разбитого корыта.

«Где я ошиблась? Как упустила момент, когда моя жизнь стала катиться по наклонной?»

Теперь я постоянно ощущала недостаток энергии. Утром я просыпалась уже уставшей. Есть не хотелось совсем, даже любимая еда теперь вызывала отвращение. Я с трудом заставляла себя съесть хоть что-то, чтобы не упасть в обморок. Бессонница изводила меня каждую ночь. Если сон и приходил ближе к утру, он был поверхностным и не приносил ощущение отдыха. Я значительно сократила количество заказов на переводы: сонливость и усталость, вызванные бессонницей, не давали мне сосредоточиться на работе. Усадить себя за рабочий стол стало задачей повышенной сложности, если не сказать, что пыткой.

Я начала понимать значение выражения «потерять смысл жизни». Мне не для чего было просыпаться по утрам и приводить себя в порядок. У меня появилась манера носить бесформенные штаны и растянутые майки. Зачем наряжаться, если единственным человеком, который мог оценить мой внешний вид, была бабушка?

Я ловила себя на мысли, что стала бояться жить дальше и думать о планах на будущее. Раньше мне казалось, что передо мной открыты все двери и судьба обязательно предоставит мне шанс устроить свою жизнь так, как мне хочется. Но теперь эта уверенность ослабевала с каждым днем. Появлялось все больше страхов по поводу того, что ждет меня впереди. Смогу ли я вернуться на правильную дорогу, или моя жизнь превратится в бесполезную рутину? Я чувствовала, как ломается внутренний стержень, который всегда помогал мне преодолевать любые невзгоды. Мне стало трудно существовать с самой собой. И я не знала, что с этим делать. Вся моя прежняя жизнь разваливалась на части, как спичечный домик, а заменить ее мне пока было нечем. Казалось, что это происходит не со мной, ведь я всегда была жизнерадостной, целеустремленной и уверенной в том, что передо мной открыт весь мир. Куда это ушло? Что со мной стало? И удастся ли вернуть ту активную и оптимистичную Алису, какой я была несколько месяцев назад?

В последнее время я все чаще задумывалась о том, чего я достигла к своим тридцати годам. И чем больше думала, тем сильнее огорчалась и растрачивала без того скудный ресурс. Я не могла гордиться тем человеком, в кого теперь превратилась. У меня не было мужа, детей, любовных отношений и постоянной работы. Зато в моем арсенале были панические атаки, мигрени и периодические нервные срывы. Я с остервенением мазохиста припоминала все упущенные возможности, собственную глупость и недальновидность. Я снова стала казаться себе ничтожеством и терялась в догадках, как могла докатиться до такой жизни. Случались и моменты просветления, но их перекрывали новые приступы отчаяния.

Неожиданно я поняла, насколько сильно устала и вымоталась. От боли, страха и постоянных ожиданий новых «сюрпризов». Я всегда казалась себе сильным человеком, но теперь понимала, что на самом деле очень слаба. Мне хотелось отдохнуть от всего мира. У меня не было желания что-то делать и куда-то бежать. Я выдохлась, как тот зайчик из рекламы батареек.

Кира улетела в Париж на недельный мастер-класс какого-то известного стилиста и теперь высылала мне фотографии с видами на Эйфелеву башню и Лувр. Каждый вечер она звонила мне по скайпу и с восторгом рассказывала, как прошел очередной день ее учебы у «великого гуру» и скольких интересных людей она повстречала. Я всегда знала, что моя подруга «всем покажет» и многого добьется в своей профессии.

Вокруг кипела жизнь, и только я как будто оставалась в стороне от нее. На мое рабочее место взяли новую сотрудницу, и она неплохо справлялась со своими обязанностями. По крайней мере, так рассказывала мне Вероника. Судя по ее словам, мой бывший начальник был доволен этой девушкой. От такой новости мне стало еще грустнее. Незаменимых не бывает, и я прекрасно это понимала, но печально было осознавать, что во мне больше не нуждались. Это отрезало мне все пути возвращения к прошлой, привычной и налаженной, жизни.

С начала года Никиту повысили в должности – он стал руководителем проектов. Я знала, как долго он к этому шел, и вот, наконец, у него получилось. По сравнению с его достижениями я чувствовала себя жалкой неудачницей: желанную карьеру я так и не сделала. Собственно, в других сферах мои успехи тоже оставляли желать лучшего. По всему выходило, что мне везде нашли замену: и на работе, и в личной жизни я осталась не у дел. При этом я прекрасно понимала, что самостоятельно приняла решение отказаться и от одного, и от другого.

Любила ли я до сих пор Никиту? На этот вопрос я не могла ответить. Безусловно, такие сильные чувства не проходят бесследно, и я все еще вспоминала о нас, но училась жить без него. После той боли, которую он мне причинил, даже думать о том, что с этим мужчиной я хотела связать свою дальнейшую жизнь, теперь было странно.

Я попросила Веронику больше ничего мне о нем не рассказывать, ведь если я продолжу за ним следить, мои шансы на новую жизнь начнут стремиться к нулю. Я хотела забыть его и оставить в прошлом все, что было между нами, чтобы когда-нибудь получить возможность построить отношения с другим человеком.

* * *

В тот день к бабушке в гости приехала ее двоюродная сестра, поэтому я решила ретироваться из дома. Поддерживать вежливую беседу и улыбаться напоказ у меня не было ни желания, ни сил. Я оделась потеплее и вышла на прогулку, что в последнее время стало для меня большой редкостью.

Проходя мимо девятиэтажки, где раньше проживала семья Жени, моего друга детства, я свернула во двор и села на лавочку. Расстояние между нашими домами не превышало двухсот метров, и мы постоянно бегали друг к другу в гости. Каждый раз, когда я грустила, Женька находил способ меня развеселить. Рядом с ним невозможно было находиться в плохом настроении. В этом озорном мальчишке хранился неисчерпаемый запас смешных историй, над которыми я хохотала до слез. Теперь я не могла этого делать, и когда проходила мимо его дома, на меня всегда накатывала нестерпимая тоска. Парадокс: в детстве мы мечтаем поскорее вырасти, но, став взрослыми, хотим, пусть на мгновение, вернуться в то время, когда все казалось простым и понятным.

На соседней лавочке, уткнувшись в мобильные телефоны, сидели двое школьников. Внешне они выглядели лет на десять-одиннадцать. Никто не играл в футбол на площадке, нигде не раздавался детский смех. Когда мы росли, то не имели гаджетов, телефонных игр и интернета, и я благодарила судьбу за это. Наше детство проходило совсем иначе: мы играли в казаки-разбойники, прыгали в резиночку и строили шалаши из веток. И это были такие счастливые, наполненные восторгом и разнообразием дни. Я очень скучала по тому времени и часто возвращалась туда в своем воображении. Тогда я была такой счастливой: без проблем, разочарований, болезней, неудачных романов и тяжелых мыслей…

Я чувствовала, как ежедневно теряла интерес к жизни. То, что раньше приносило мне удовольствие и казалось интересным, теперь вызывало равнодушие. Настал «день сурка» – каждый новый день был точной копией предыдущего. Моя жизнь лениво брела по замкнутому кругу, и рутина засасывала меня, как болотная топь. Иногда мне казалось, что это происходит не со мной, будто я наблюдаю за всем со стороны. Я стала забывать, какое число на календаре или какой сейчас день недели. Эта информация больше не имела для меня значения.

Когда-то мои дни пестрили событиями и встречами… Мне всегда нравилось общаться с людьми и знакомиться с интересными личностями, я получала от этого удовольствие – теперь же не хотела никого видеть, перестала заходить в социальные сети и даже отвечать на звонки друзей: мне казалось, что в их насыщенных буднях нет места для меня.

Я постоянно чувствовала раздражение и агрессию и не знала, как с этим бороться. Я боялась сорваться на близких, а потому мне было проще оставаться одной.

Подобное состояние сохранялось уже две недели, и я все чаще начала думать, что это никогда не закончится. Тяжелые мысли не покидали мою голову ни на минуту; они угнетали меня и лишали последних сил. Жизнь стала казаться бесполезной и бессмысленной, и я никак не могла настроиться на позитивный лад. Я словно потерялась, оставила свои позиции на жизненном сражении и не могла к ним вернуться. Ощущение потерянности и ничтожности собственного существования с каждым днем отражалось на моей самооценке, падающей вниз со стремительной скоростью. Я чувствовала себя ненужной, одинокой, никчемной.

Иногда мне становилось стыдно за свою хандру, но я ничего не могла с ней поделать. Постоянная тоска и уныние доводили меня до ощущения безысходности и безнадежности своего тягостного положения. Я становилась противна самой себе, поскольку раньше никогда не понимала и осуждала людей, жалующихся на депрессию. А теперь оказалась в их числе…

Я глубоко погрузилась в депрессивное состояние, хотя и отказывалась это признавать.

СПРАВКА

Депрессия (классификация психических расстройств по МКБ-10: F32, F33) – чувство уныния, часто сопровождаемое потерей интереса к собственному существованию и снижением жизненной энергии.

Основные симптомы депрессии:

– снижение интересов или удовольствия от деятельности, которая раньше была приятной;

– нарушения сна;

– отсутствие реакции на события, которые обычно ее вызывали;

– заметное снижение либидо;

– депрессивное, подавленное настроение (грусть, тоска, печаль) продолжительностью не менее двух недель;

– снижение энергии и повышенная утомляемость;

– снижение уверенности в себе и самооценки;

– беспричинное чувство самоосуждения;

– изменение аппетита (повышение или понижение) с соответствующим изменением веса тела;

– тревожность и страхи;

– апатия, снижение активности, нежелание заниматься чем-либо;

– суицидальные мысли;

– соматические боли неясного происхождения;

– снижение памяти и внимания, ухудшение концентрации;

– раздражительность и плаксивость;

– пессимизм;

– снижение работоспособности.

* * *

После долгих уговоров Веронике удалось вытащить меня на совместный шопинг. У меня не было никакого настроения совершать покупки, но я скучала по подруге и только поэтому согласилась на это мероприятие. Но, видимо, ему не суждено было увенчаться успехом.

Когда мы проходили через вращающиеся двери на входе в торговый центр, они на секунду остановились. И тут произошло то, чего я больше всего боялась: мне начало казаться, что пространство вокруг сжимается и вот-вот неминуемо поглотит меня. Резко стало нечем дышать, в глазах помутнело. Я с трудом смогла удержаться на ногах, чтобы не упасть ничком на пол (вероятно, где-то на подсознательном уровне сработал инстинкт самосохранения). Я метнулась в сторону туалета, пытаясь убежать от собственного ужаса. Люди вокруг удивленно смотрели на происходящее и обходили меня стороной.

Мой страх стал иррациональным.

В уборной, почувствовав себя в безопасности, я подбежала к раковине и включила холодную воду на полную мощность. Я умыла лицо и попыталась перевести дыхание, но сердце продолжало бешено колотиться. Следом в туалетную комнату с перепуганными глазами влетела Вероника.

Шопинг не состоялся. После случившегося подруга сразу отвезла меня домой.

Я закрылась в своей комнате и не выходила из нее до самого вечера. Меня все еще трясло, а эпизод из торгового центра не укладывался в голове. Хотелось думать, что мне это приснилось, и тот ад, в котором я жила совсем не так давно, не вернулся вновь.

Какое-то время мне казалось, что я справлюсь сама, что нужно просто отдохнуть, поспать, и все наладится. Но вышло иначе: приступы начали повторяться с завидной регулярностью, снова и снова.

СПРАВКА

Синдром отмены – это состояние, которое может возникнуть после прерывания, сокращения или прекращения приема антидепрессантов после их непрерывного применения в течение не менее месяца. Если для лечения депрессии врачи рекомендуют полугодичный курс, то около месяца должна занимать отмена препаратов. Поэтому, только приступая к лечению, нужно сразу осознавать, что это надолго. Противопоказано менять препараты либо отказываться от них без разрешения специалиста.

Синдром отмены может проявляться следующими симптомами:

– приступы панических атак;

– тошнота и рвота;

– нарушения сна (бессонница, кошмары);

– нарушение координации движений;

– эмоциональная несдержанность;

– потеря аппетита;

– судорожные приступы;

– проблемы с пищеварением;

– лихорадка.

После этого случая моя жизнь опять превратилась в бесконечный кошмар. Панические атаки вернулись и всецело взяли надо мной верх. Приступы стали чаще и длительнее, чем раньше. Паника, страх и постоянная нервозность вернулись ко мне с удвоенной силой. Я ненавидела себя за излишнюю самоуверенность и опрометчивое решение отказаться от антидепрессантов.

Вынести это морально оказалось еще сложнее, чем физически. На нервной почве время от времени у меня даже случались галлюцинации. Будучи не в силах терпеть, я вернулась к антидепрессантам, однако, к моему удивлению, мгновенного облегчения это не принесло.

Мое состояние не улучшалось. Постепенно становилось немного легче (видимо, таблетки начали действовать лишь спустя некоторое время), но в целом картина оставалась безрадостной. Меня бросало в пот от одной мысли, что мне предстоит выйти на улицу и оказаться среди людей. Дорога до аптеки стала настоящим испытанием. Я дышала в бумажный пакет, как советовали на одном из форумов, посвященных вопросам панических атак, но становилось только страшнее. И я с ужасом отмечала, что теперь приступы длились дольше и возникали чересчур часто.

Я снова потеряла сон и часто просто лежала в темноте до наступления рассвета. В те редкие моменты, когда мне удавалось задремать, я резко просыпалась, словно от удара, и потом долго не могла отдышаться. Надежда на возвращение к нормальной жизни таяла с каждым днем. Я чувствовала, что слабее этой заразы и не могу победить ее, как бы ни старалась. Она превосходила меня по всем параметрам.

Я начала бояться абсолютно всего: шорохов, звуков, людей, снов. Стала еще более замкнутой и потерянной. Однажды, прокручивая в голове хаос последних недель, я поняла, что похожа на привидение, с той лишь разницей, что у меня есть телесная оболочка. Моя жизнь рассыпалась на осколки. Я изменилась до такой степени, что, если бы можно было отмотать время на несколько месяцев назад, не узнала бы саму себя.

Все стало гораздо хуже, чем было. Я уже не расшторивала окна, почти не ела, не чистила зубы и не расчесывалась. Каждый новый день приносил лишь новые разочарования и убеждение в собственной никчемности. Думать о том, что ждет меня дальше, становилось невыносимо. Это сводило меня с ума. Хотелось укрыться от всех проблем под ватным одеялом и очнуться в тот момент, когда в моей жизни наступит белая полоса.

Последний месяц я не расставалась с мыслью, зачем вообще продолжать жить, если мое существование приносит мне одни мучения? Однако самое страшное ожидало меня впереди.

* * *

Тем вечером я как обычно сидела в своей комнате и пыталась заниматься переводами. Но сильный грохот в коридоре заставил меня бросить все дела и пулей выскочить из своего «убежища». Картина, которую я увидела, повергла меня в шок: бабушка лежала на полу, но была в сознании.

– Господи, что случилось?! – закричала я, не узнавая собственный голос.

– Не понимаю, что произошло. Я просто потеряла равновесие и упала, – ослабленно ответила она.

Меня мгновенно бросило в жар, руки не слушались, от напряжения я не могла здраво мыслить. Собрав последнюю волю в кулак, я вызвала скорую, борясь с подступающим приступом паники.

Приехавшие врачи сделали кардиограмму, померили давление и заверили, что ничего страшного не увидели. Списали все на возраст, сделали укол и порекомендовали обратиться к кардиологу.

Я пыталась прийти в себя, но внутри все дрожало, как от сильного озноба. Я легла спать вместе с бабушкой, но не смогла сомкнуть глаз всю ночь. Больше я не отпускала ее одну даже в туалет – очень боялась, что этот кошмар может повториться. Тогда у меня промелькнула мысль, что я вовремя уволилась с работы, поскольку оставлять бабушку без присмотра было очень опасно. Я записалась на прием к кардиологу на понедельник, но не знала, как дожить до этого момента и не сойти с ума. Родителям я решила до разговора с врачом ничего не рассказывать. Я ощущала полное бессилие, мне снова было трудно дышать, голова раскалывалась. Я понимала, что причиной тому расшатанные нервы, но не могла заставить себя успокоиться. От одной только мысли, что с бабушкой может случиться что-то серьезное, меня накрывал очередной приступ.

– Пожалуйста, Господи, только не забирай ее у меня! Еще слишком рано, мы столько всего не успели. Дай нам шанс, умоляю, – неустанно повторяла я вслух. – Я больше ни о чем тебя не попрошу, только помоги бабушке поправиться. Мне ничего другого не нужно!

В воскресенье бабушке стало хуже. Я снова вызвала скорую и сорвалась на диспетчера за дежурные вопросы. Внутри все сжалось от ужаса и боли. Врачи скорой помощи озвучили вердикт: «Экстренная госпитализация». Я смутно помнила, как мы оказались в больнице, и все время ощущала, как мои виски стискивает железный обруч – мигрень становилась невыносимой.

Я отказывалась принимать действительность и ненавидела себя за то, что при первом приступе послушала бабушку, не обратив должного внимания на ее состояние. Ведь все могло бы сложиться иначе. Я уже готова была смириться с чем угодно – и с мигренями, и с приступами панических атак – лишь бы она поправилась.

В клинике врачи поставили предварительный диагноз: бронхит, что было довольно опасно в силу возраста и имеющихся проблем с сердцем. Сутки я провела рядом с бабушкой, а на следующий день поехала домой, чтобы привезти ей необходимые вещи, предварительно договорившись с врачом, чтобы этой ночью с бабушкой дежурила сиделка. Теперь ее нельзя было оставлять одну даже ненадолго.

На улице я почувствовала слабость в ногах и поняла, что силы меня покинули. В глазах помутнело, и последнее, что я помню, – как ко мне бросился незнакомый мужчина, чтобы подхватить до того, как я рухну на землю.

Сложно сказать, сколько времени я провела без сознания, но очнулась я от запаха нашатыря в машине скорой помощи. Заверив врачей, что со мной все в порядке, я вызвала такси, чтобы добраться до дома.

Через полчаса в полном изнеможении я переступила порог пустой квартиры. Быстро собрав все, что нужно, я легла в постель, чтобы отдохнуть после тяжелой ночи. Сна не было ни в одном глазу. Я считала овец, слушала медитации и пыталась уснуть под телевизор. Все тщетно. Тогда я встала и начала ходить по комнате. Голова кружилась, в глазах двоилось, дыхание было словно не моим, а спина обливалась холодным потом. Я чувствовала каждый удар своего сердца, и мне казалось, что с минуты на минуту оно не выдержит и остановится. У меня началась паника. В три часа ночи я оделась и выбежала на улицу. На свежем воздухе стало немного лучше. Я бродила по району до тех пор, пока не перестала чувствовать ног. Вернувшись домой, я легла в кровать и смотрела на часы в ожидании утра, чтобы, наконец, хоть кому-нибудь позвонить и просто поговорить. Но время как будто стояло на месте…

С того дня моя жизнь разделилась на до и после. И все, что происходило со мной раньше: расставание с Никитой, увольнение с работы, панические атаки и мигрени, стало казаться сущим пустяком по сравнению с тем, что свалилось на меня теперь. Я отказалась от всех заказов – мне было не до работы. Каждую секунду я думала о том, что может случиться самое страшное, и мысли об этом причиняли мне адскую боль. Страх не давал нормально существовать и думать о чем-либо ином. Меня больше не волновали проблемы с моим здоровьем – я молила Бога только о том, чтобы бабушка скорее поправилась. Я часто просыпалась среди ночи от собственных криков, а потом до утра не могла сомкнуть глаз. Я находилась в постоянном напряжении, и от этого мои головные боли только усиливались. Я не позволяла себе опускать руки, но с каждым днем мне было все сложнее оставаться сильной.

* * *

Мне было очень страшно. Страшнее, чем когда-либо прежде.

Я боялась, что бабушка может не справиться с болезнью из-за возраста. И этот страх сводил меня с ума.

Вот уже несколько дней не наступало никаких улучшений. Бабушке было сложно дышать, она стала совсем беспомощной. Силы покидали ее с каждым часом, и это приводило меня в ужас. Я никогда не видела ее такой. Когда я смотрела на нее, мое сердце обливалось кровью. Я вспоминала, как она плакала, когда упала в первый раз, и ругала себя за то, что тем самым доставляет мне неудобства.

Она всегда была независимой и самостоятельной, и я знала, что ощущать свою беспомощность для нее невыносимо, но тем не менее могла не спать ночами и сколько угодно сидеть возле ее кровати, лишь бы мы смогли победить этот недуг. Бабушка занимала главное место в моей жизни, и теперь, когда с ней случилась беда, все остальное совершенно перестало меня интересовать.

На очередном обследовании врачи диагностировали воспаление легких – положение становилось критическим. Я устроила истерику и кричала, как сумасшедшая, не понимая, как можно было не заметить этого раньше. Но мои крики не могли ничего изменить…

С каждым днем бабушке становилось все хуже. Дальше тянуть было нельзя. Я чувствовала, что не справляюсь в одиночку, и набрала номер мамы. Как только я услышала ее голос, из глаз хлынули слезы.

– Пожалуйста, приезжайте! Бабушка в больнице, с воспалением легких, ей очень плохо! Она больше не может самостоятельно ходить. Я боюсь, мне очень страшно! Мамочка, вы нужны мне!

На следующий день родители уже были в Москве, и тревога, пусть понемногу, но стала отступать. Теперь я чувствовала, что нахожусь не один на один с обрушившейся на меня бедой. Однако страх никуда не делся. Наоборот, с каждым днем он только нарастал.

Я не могла ни спать, ни и есть. За несколько дней похудела на семь килограммов. Сил с каждым днем становилось все меньше. Меня постоянно тошнило, но приходилось насильно запихивать в себя еду, чтобы хоть как-то существовать. Мне нельзя было сдаться в такой момент. Я нужна была бабушке и родителям и не хотела, чтобы все это легло на их плечи. Душа разрывалась от боли. В горле постоянно стоял ком, но слез не было.

Я еще верила, что бабушка скоро пойдет на поправку и все наладится. Но удерживать эту уверенность становилось труднее и труднее. Я изо всех сил старалась не думать о плохом, но сознание продолжало генерировать устрашающие мысли. Мне начали сниться кошмары. Каждое утро я просыпалась в холодном поту, с ощущением, что выбралась из ада. Безрадостная реальность теперь выглядела лучше снов. Я стала бояться спать, поскольку не хотела видеть, что там происходило, и до последнего боролась со сном.

Хотелось стать невидимкой и сутками не включать мобильный. Говорить с кем-либо о том, что со мной происходило, было выше моих сил. Я стала раздражительной, дерганой, нервной. У меня часто случались истерики на ровном месте, со мной было тяжело общаться, и я поражалась, как меня до сих пор терпели близкие, ведь даже мне было крайне сложно с самой же собой.

Подруги подбадривали меня как могли, обещали, что все образуется и бабуля непременно поправится. К сожалению, врачи не разделяли их оптимизма. Они лишь разводили руками и говорили, что в сложившейся ситуации не могут делать никаких прогнозов. Возраст и проблемы с сердцем усугубляли течение болезни. Я постоянно винила себя в том, что не досмотрела, не уберегла и вовремя не обратилась за помощью, потому что была слишком занята своими душевными травмами и неразберихой в личной жизни. Теперь все это казалось мне такой чепухой. Если бы я могла вернуть время назад, я бы вообще не обратила на это внимания! Только в такие моменты понимаешь, что все можно пережить и переболеть, лишь бы родные были живы и здоровы. Я накручивала себя до такой степени, что порой начинала себя ненавидеть.

Визиты в больницу были для меня самым сложным испытанием. Я с трудом выдерживала эти несколько часов: меня всю трясло, постоянно накатывала паника. Каждый раз, переступая порог отделения, я представляла, что сейчас выйдут врачи и скажут что-то страшное. Но ситуация оставалась стабильной. Стабильно ужасной. Бабушка не могла ходить, и когда я видела ее лежащую без движения на больничной койке, мне казалось, что с минуты на минуту у меня остановится сердце. Я снова начала задыхаться и с трудом добиралась до дома. Обмороки стали ежедневными, и однажды – после того, как я, упав, разбила нос – мама запретила мне приезжать в клинику. А потом я слышала, как она плакала всю ночь, и это причиняло мне еще большую боль.

* * *

Нестерпимо болела голова; проблемы с дыханием порой доводили до бешенства. Я старалась держаться и не показывать отчаяния родным, чтобы не усугублять положение. Но от этого становилось только хуже.

Я очень часто теряла сознание, тонула в депрессивной беспросветности, и все, что происходило со мной ранее, теперь казалось детским лепетом. На меня обрушилось все разом. Я похудела настолько, что впали щеки и ввалились глаза. Все вещи висели на мне, как на вешалке. Волосы начали выпадать клоками. Я боялась смотреть в зеркало, но это было меньшее из зол…

Вернулась мигрень! И она мучила меня почти ежедневно. Меня постоянно рвало, и голова болела до такой степени, что мне было больно даже просто лежать, не говоря уже о том, чтобы заниматься какой-то умственной работой. Мне было стыдно, что из-за своего состояния я не могла находиться в больнице с бабушкой и сменить маму, которая не отходила от ее кровати целыми днями. Панические атаки повторялись снова и снова. Они накрывали меня по нескольку раз в день, при этом прежде не были настолько сильными. Мое самочувствие становилось все хуже, и я не могла это остановить. Каждый раз, когда звонил телефон, я вздрагивала, как ошпаренная: внутри все переворачивалось от внезапно охватывавшего ужаса. Я боялась звонков из больницы.

Боялась услышать самое страшное.

В тот день, когда родители появились на пороге квартиры, я поняла, что все не так, как было раньше.

– Не молчи, мама! – стараясь не сорваться на крик, потребовала я.

Будто со стороны, я услышала, как дрожит мой голос. Нехорошее предчувствие внутри не давало возможности говорить спокойно, и оно меня не обмануло.

– Бабушка в реанимации. Ее подключили к аппарату искусственной вентиляции легких – инфаркт головного мозга. Дальше будет только хуже. Алиса, ты должна отпустить ее душу. Не держи ее, прошу! Она не заслужила таких мучений.

От этих слов помутнело в глазах. В тот момент я отчетливо поняла, что все кончено и теперь начинается ад. У мамы в глазах стояли слезы. Я опустила голову, чтобы не встречаться с ней взглядом. Родители до последнего дня скрывали, что надежды больше нет. Потому что знали, что это меня убьет. Я чувствовала это, но все равно верила в чудо.

– Я должна ее увидеть, отвезите меня в больницу, – тихо сказала я.

И они выполнили мою просьбу.

В реанимацию к бабушке теперь пускали в любое время, и мама могла всегда находиться рядом с ней. Мама держалась молодцом, и я поражалась тому, как ей это удавалось. Каждый из нас понимал, что времени осталось мало. Никто не мог знать, какая минута ее жизни станет последней. Надеяться было уже не на что. Мы проиграли эту битву, хоть и боролись до последнего. И от чувства бессилия перед неизбежным мне самой хотелось умереть.

– Она в сознании, но ничего не чувствует. Мы постоянно колем ей сильнейшие препараты, чтобы уменьшить боль. В остальном мы, к сожалению, бессильны, – слова врача прозвучали приговором.

Я все еще не могла поверить в то, что это происходит с нами наяву. Я смотрела на бабушку, держала ее за руку и, впервые за долгое время, почувствовала, что подкатывают слезы. Я не плакала с той ночи, когда приняла решение разорвать отношения с Никитой. И сейчас я хотела заплакать, но не смогла.

В тот вечер я окончательно сломалась. У меня закончились силы сражаться, я потеряла смысл жизни. Мне больше не за что было бороться. Я не хотела просыпаться по утрам и молилась о том, чтобы бабушка не чувствовала боли. То, что происходило со мной в эту ночь, сложно описать словами. Внутри меня все умерло. Боль от неминуемого конца пронзала насквозь, и я больше не верила, что когда-то все будет хорошо.

* * *

Ее не стало той же ночью.

Услышав звонок маминого мобильного телефона, я сразу поняла, что произошло.

Родители боялись, что я не перенесу этот удар, но для меня самое страшное уже случилось – в ту минуту, когда врачи сказали, что надежды больше нет. Я внушала себе, что смерть прекратила бабушкины мученья, что теперь ей будет хорошо. И в тот момент мне больше всего хотелось быть там, с ней, а не терпеть этот ужас здесь. Я свернулась калачиком на кровати и пролежала так много часов подряд, ни разу не пошевелившись.

Конечно, я осознавала, что со дня на день это должно было случиться. Но как принять? Как объяснить себе, что больше ее никогда не будет рядом?

Когда мне удавалось заснуть, то во сне я часто видела бабушку при смерти. Я каждый раз пыталась ее спасти, но всегда опаздывала. Я снова видела ее в реанимации в последние дни жизни, снова переживала весь этот ужас и просыпалась в холодном поту. Перед глазами все время стояла одна и та же картинка: врачи завозят ее в лифт на больничной каталке, а я просто стою и смотрю им вслед. Тогда еще во мне теплилась надежда, что все наладится, что вместе мы сможем это пережить. Но мы не смогли. И в этом я винила только себя.

Я каждую минуту винила себя в ее смерти. Если бы я вовремя подняла тревогу, если бы уделяла ей больше внимания и сразу обратилась к врачу, все могло быть иначе. Всего этого кошмара можно было бы избежать. Меня изводила мысль, что из-за того, что я была так сильно занята своими проблемами, не смогла уберечь своего самого близкого человека.

Дни до похорон я помнила плохо, потому что все время находилась в состоянии, близком к бессознательному: все они слились в один бесконечный кошмар; в голове стоял туман, и адекватное восприятие реальности полностью отсутствовало. Теперь я понимаю, что в тот момент именно такое мое состояние и помогло мне выжить.

Та душевная боль, которая доходила до моего сознания, когда начинали отпускать принимаемые мной препараты, была невыносимой, она разрывала меня на куски.

Я видела, как приехала Кира, как сновали туда-сюда по квартире родители, подготавливая все необходимое, чтобы проводить бабушку в последний путь. Помнила, как несколько раз приезжала скорая и врачи делали мне какие-то уколы, после которых я на некоторое время забывалась нездоровым сном. Подруга взяла отпуск за свой счет, чтобы постоянно находиться рядом со мной. Мы не обсуждали случившееся: когда кто-то начинал говорить о бабушке в прошедшем времени, у меня начинался очередной приступ. Я могла часами лежать у Киры на коленях, уставившись в потолок. Она гладила меня по голове, не говоря ни слова, и это было дороже самых задушевных бесед.

Я уже не пыталась бороться с паническими атаками и просто плыла по течению. Наблюдала за тем, что со мной стало, и не верила в благоприятное продолжение. В такие моменты мне казалось, что лучше было бы умереть, чтобы не испытывать страданий. Это был удар, после которого у меня не осталось сил подняться. Я сутками не вставала с кровати и не хотела никого видеть. Все чаще думала о том, что не смогу пережить этот ужас. Иногда я искренне жалела, что умерла бабушка, а не я. Хотя то, что со мной происходило, с трудом можно было назвать жизнью. Теперь я понимала, что на самом деле значит терять. И каково это – когда болит так, что разрывается сердце. Все мои страдания после разрыва с Никитой выглядели ничтожными в сравнении с болью потери родного, самого близкого для меня человека. Я не знала, как избавиться от мрачных мыслей, не знала, куда себя деть и чем занять, чтобы не позволять сознанию вникать в то, что бабушки больше нет рядом. Я прокручивала в голове наши разговоры, вспоминала все счастливые моменты, проведенные вместе, и не могла поверить, что это конец.

Когда жизнь лишается смысла, складывается впечатление, что ты падаешь в бездонную пропасть и не можешь это остановить. Ты как будто наблюдаешь за собой со стороны. Не делаешь попыток затормозить и почувствовать под ногами землю. Не зовешь на помощь и не ищешь способа спастись. Наступает момент, когда становится все равно, что будет дальше, да и будет ли что-то вообще.

Мой мир превратился в ад, которому, казалось, не будет конца. Я не видела просвета, не хотела просыпаться по утрам и выходить на улицу. Иногда мне казалось, что меня уже нет – осталась только оболочка, позволяющая телу существовать. А внутри все выгорело, как от пожара. И не подлежало восстановлению.

СПРАВКА

Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) (классификация психических расстройств по МКБ-10: F43.1) – тяжелое психическое состояние, возникающее в результате единичного или повторяющихся событий, оказывающих сверхмощное негативное воздействие на психику. Травматичность события тесно связана с ощущением собственной беспомощности из-за невозможности эффективно действовать в опасной ситуации.

Условия возникновения:

а) больной должен быть подвержен воздействию стрессового события или ситуации исключительно угрожающего или катастрофического характера (длящихся как коротко, так и длительно), что способно вызвать общий дистресс почти у любого индивидуума;

б) должно отмечаться присутствие стойких воспоминаний или «оживление» стрессора в навязчивых реминисценциях, ярких воспоминаниях или повторяющихся снах либо повторное переживание горя при воздействии обстоятельств, напоминающих стрессор или ассоциирующихся с ним;

в) больной должен обнаруживать фактическое избегание или стремление избежать обстоятельств, напоминающих либо ассоциирующихся со стрессором (что не наблюдалось до воздействия стрессора);

г) должно присутствовать одно из двух состояний:

1) психогенная амнезия – внезапная утрата способности воспроизводить важную информацию относительно самого себя, уже имевшуюся в памяти (либо частичная, либо полная);

2) стойкие симптомы повышения психологической чувствительности или возбудимости (не наблюдавшиеся до действия стрессора), проявляющиеся в любых двух из перечисленных ниже форм:

– затруднение засыпания или сохранения сна;

– раздражительность или вспышки гнева;

– затруднения концентрации внимания;

– повышение уровня бодрствования;

– усиленный рефлекс четверохолмия (вздрагивание, настораживание в ответ на неожиданный раздражитель).

* * *

Я не нашла в себе сил пойти на похороны.

Родители вздохнули с облегчением, когда я озвучила им свое решение – никто из нас не знал, чем это могло закончиться. Мое состояние продолжало оставаться критическим, что подтвердил невролог, выписывающий мне очередной рецепт на транквилизаторы.

Тот день тянулся для меня бесконечно. Каждые пять минут я смотрела на часы, чувствуя при этом себя полным ничтожеством. Бабушка посвятила мне всю свою жизнь, а я даже не смогла проводить ее в последний путь. Слез по-прежнему не было, а черная дыра внутри разрасталась все больше. И я ощущала это физически.

Я готова была отдать все, чем дорожила, лишь бы получить возможность поговорить с бабушкой, совсем чуть-чуть. Я написала ей письмо и попросила маму положить его в гроб. Так я попрощалась с ней в последний раз. Но легче от этого не стало.

«Бабуля, милая! Если бы ты только знала, как мне тебя не хватает! Ты ушла так неожиданно, что я не в силах это принять. Для меня ты будто куда-то уехала и скоро обязательно вернешься. И все снова будет как раньше: ты будешь ругать меня за то, что я плохо ем, и спрашивать про правнуков, а по вечерам мы вместе будем смотреть фильмы и разговаривать обо всем подряд.

Любимая моя, родная! Прости меня за все! Только сейчас я понимаю, сколько всего не успела сделать, пока ты была рядом. Сколько не сказала, не спросила, не оценила. Я ненавижу себя за то, что уделяла тебе недостаточно времени, мало говорила с тобой и уезжала на праздники. Если бы я только знала, как недолго нам осталось быть вместе, я бы поступала совершенно иначе. Как глупо: пока ты была рядом, я не всегда находила время, чтобы поговорить с тобой, обсудить новости, рассказать о том, как прошел день, поделиться какими-то историями. Потому что: работа, усталость, друзья, мероприятия, плохое настроение… Зато теперь, когда тебя не стало, все мысли, чувства и переживания круглосуточно посвящены только тебе одной.

Мне хотелось бы заплакать, чтобы стало хоть немного легче, но слез нет. Только ком в горле, который мешает говорить и дышать, и от него никак не избавиться. Теперь я знаю, что самое отвратительное чувство на свете – это безысходность. Когда видишь, что твой самый родной и любимый человек медленно умирает, но ты ничем не можешь ему помочь, потому что все двери и лазейки закрыты. Просто плывешь по течению, изнемогая от душевной боли…

Эта безысходность не покидает меня с той минуты, как врачи сказали нам, что надежды больше нет. Я до сих пор не понимаю, как смогла это вынести и почему все еще жива. В тот момент мне хотелось умереть самой, лишь бы не испытывать того ужаса обреченности. Я просила Бога только об одном: не мучить тебя, потому что ты не заслужила такую смерть. И той же ночью ты ушла.

Я не верю, что это случилось на самом деле. Не могу найти в себе сил посмотреть в лицо этой страшной беде. Сейчас мне кажется, что я никогда не справлюсь с той болью, которая медленно разъедает мою душу. Я никогда не смогу обнять тебя и рассказать, как сильно тебя люблю! Рассказать, что без тебя все бессмысленно, что я уже не чувствую себя цельной. Прости, что не смогла проститься с тобой в последний раз! Это выше моих сил. Для меня ты навсегда останешься живой!

Спасибо за то, что была со мной и подарила мне самое лучшее детство. Прощай, мое сердце и моя душа!»

* * *

Я думала, что после похорон мне станет легче. Но заблуждалась.

Дни шли, а боль все так же разрывала мое сердце, стоило мне хоть немного прийти в себя. Каждое утро начиналось с осознания, что бабушки больше нет. И я понимала, что это, увы, не сон. Когда я прокручивала в голове мысли о том, что больше никогда не смогу увидеть ее, обнять или просто услышать родной голос, меня накрывали приступы панических атак. Так продолжалось по кругу, бесконечно. И этот процесс был мне неподвластен, я не могла его остановить. Я не понимала, почему Бог забрал ее так рано. Ведь она так хотела жить, у нас впереди было столько планов! Она так хотела побывать на моей свадьбе и понянчить моих детей. Я всегда отмахивалась от этой темы и была уверена, что мы все еще успеем… И вдруг – все оборвалось в один момент. И у меня уже не было возможности что-либо изменить.

Я продолжала просыпаться каждое утро, но не видела в этом смысла. Мне не хотелось вставать с кровати, есть, пить, принимать таблетки, брать в руки телефон. Целыми днями я лежала под одеялом и смотрела в одну точку в ожидании спасительного сна. После смерти бабушки в голову все чаще стали приходить мысли, что в этом мире я осталась одна. Человека, который любил меня сильнее всех на свете, больше не было на этой планете. Между нами с самого детства возникла особая душевная и эмоциональная связь. Никто не понимал и не чувствовал меня так, как она.

Я никогда особенно не сближалась с родителями, и сейчас ощущала это еще сильнее, чем раньше. Их присутствие иногда раздражало, мне не хотелось с ними разговаривать, не хотелось их заботы. Я не хотела, чтобы кто-то старался заменить мне ее, хотя осознавала, что папа и мама лишь пытались поддержать меня в этот трудный момент.

Я попросила Киру сообщить нашим общим знакомым, что я была не в состоянии вынести их соболезнования и поэтому не реагировала на звонки и сообщения. Я не могла ни с кем разговаривать, мне было невыносимо видеть сочувствующие взгляды. Я знала, что за меня переживали, но у меня не было сил слушать слова поддержки. Все, кто знал о моей беде, постоянно интересовались здоровьем бабушки и предлагали свою помощь. Но с того дня, когда врачи вынесли нам страшный приговор, я перестала всем отвечать. Теперь для меня это было сложно вдвойне.

Однако, несмотря на осознанную изолированность от внешнего мира, я чувствовала, что мои близкие люди рядом. Друзья присылали цветы, еду из ресторанов, фрукты и другие приятные мелочи. Они пытались подбодрить меня и показать, что я не одна с этим горем. И это было бесценно.

Я ни на секунду не могла забыть о том, что бабушки больше нет. Моя душа сжималась от боли и отчаяния, мне хотелось полностью отключить сознание, лишь бы ничего не чувствовать. Я не могла самостоятельно с этим справиться и повлиять на свое состояние. Временное облегчение приносили транквилизаторы, но они не могли избавить меня от постоянной пронзающей боли. Теперь я знала истинное значение слова «страдание».

Мне все время было трудно дышать, и это лишало меня последних сил. Еда вызывала отвращение и тошноту. Кире приходилось кормить меня с ложки, как маленького ребенка. Все вокруг говорили, что со временем это пройдет и моя печаль утихнет. Я верила и ждала. Но сколько времени должно пройти, прежде чем станет хоть капельку легче? Я не знала ответ на этот вопрос. Кира – тоже.

Представить дальнейшую жизнь без бабушки я пока не могла, да и не хотела. Иногда мне казалось, что в конце концов моя боль меня убьет. Я никому об этом не говорила, но такие мысли часто крутились в моей голове. Целыми днями я читала молитвы об упокоении, и на сердце становилось немного светлее. Я верила, что бабушке там намного лучше, чем мне здесь. И это придавало мне сил, чтобы прожить очередной день.

Мамино состояние тоже начинало меня беспокоить. Она все время плакала и перестала быть похожей на себя. Я была уверена, что помимо переживания бабушкиного ухода, она винила себя в том, что я оказалась в таком состоянии.

Каждый раз, вспоминая, что теперь на Земле у нее не осталось ни одного родного человека, кроме меня (ведь она похоронила маму), мне становилось стыдно за свое поведение. Я должна была поддерживать ее и быть рядом, а не упиваться своим горем в одиночку. Но такие просветления длились недолго. Вскоре меня накрывал очередной приступ тоски и отчаяния, и я снова не могла думать ни о чем, кроме собственной боли.

Спустя несколько дней после похорон мне начало казаться, что я схожу с ума или даже уже сошла, но пока не понимаю этого. С каждым днем этот страх становился все сильнее и изводил меня. Впервые я решилась заговорить об этом с Кирой, когда навязчивые мысли окончательно завладели моим сознанием, не оставив пространства для кратковременных проблесков позитивных умозаключений.

– Мне кажется, что я схожу с ума, – призналась я подруге однажды вечером, когда она в очередной раз пыталась накормить меня ужином. – Я часто слышу какие-то странные голоса, мне снятся кошмары, которые изводят меня весь следующий день, и я с каждым часом все больше замечаю, что уже не могу контролировать свою агрессию. Мне страшно…

– Алиса, ты должна обратиться к психиатру, – серьезно сказала Кира. – Ты понимаешь, что дальше тянуть нельзя? Это просто преступление!

– Я не могу этого сделать, потому что он точно отправит меня в лечебницу. А я не смогу там находиться, понимаешь? Я этого не выдержу!

– Что значит «не смогу»? А изводить себя уже несколько месяцев ты можешь? Алис, сколько еще это будет продолжаться?! Неужели ты не видишь, что тебе становится только хуже?!

– Я не хочу, чтобы меня признали сумасшедшей! Тебе этого не понять…

– Ты не сумасшедшая, прекрати так говорить. Ты абсолютно адекватный человек, просто столкнулась с очень сложной ситуацией, и тут я не в силах тебя спасти, как бы сильно я тебя ни любила. Прошу, ради бабушки, услышь здравый смысл!

Больше на эту тему мы не говорили, но я замечала тревожные взгляды подруги, и совесть грызла меня еще сильнее. Я не должна была взваливать это на нее.

На очередном приеме невролог взяла меня за руку и спокойно сказала:

– Алиса, я советую обратиться за помощью. Самостоятельно справиться с ситуацией не получается, а постоянно сидеть на транквилизаторах не удастся. Это не жизнь! Учитывая произошедшие недавно события, я вынуждена признать, что здесь, к сожалению, бессильна. Вам нужна консультация психиатра, и я советую начать лечение как можно скорее. Вы сами видите, что ваше самочувствие значительно ухудшилось. И неизвестно, какими будут последствия, если срочно, сейчас же не принять меры. Конечно, я не вправе заставлять, но настоятельно рекомендую подумать над моими словами.

Пока Кира звонила в клинику и записывала меня на прием к врачу, я молча лежала, отвернувшись к стене. Они были правы: дальше это не могло продолжаться. Я не имела права обрекать близких людей на такие мучения.

Во время разговора подруги со специалистом до меня доносились только обрывки фраз: «…ситуация критическая…», «…она срочно нуждается в помощи…», «…с каждым днем становится только хуже…», «…я очень боюсь за нее…».

Так я получила очередную «путевку» в клинику неврозов.

Глава 6. На дне

Люди думают, что много чего не могут, а потом неожиданно обнаруживают, что очень даже могут, когда оказываются в безвыходном положении.

Стивен Кинг

К тому моменту, когда в семь утра сработал будильник, я уже давно не спала. В ванной я впервые за две недели, прошедшие с похорон бабушки, сняла с зеркала простыню, которой его закрыли по христианским обычаям, и ужаснулась своему отражению. Под глазами появились черные круги, лоб покрылся мелкими морщинами, щеки впали, лицо стало мертвенно-бледным, губы потрескались, волосы потускнели и заметно поредели. В общем, зрелище не для слабонервных. И, хотя на фоне остальных событий эти обстоятельства не играли решающей роли, настроение испортилось еще больше.

В метро я снова почувствовала приступ паники. Медленно считала до десяти и старалась не терять над собой контроль, но те сорок минут, что я провела там, показались вечностью. Выйдя из подземки в полном изнеможении, я вдохнула полной грудью. На миг стало легче, но буквально в следующую секунду мое сознание отключилось. Очнулась я оттого, что незнакомая женщина брызгала мне в лицо холодной водой. Еще несколько минут с ее помощью я пыталась вернуться в адекватное состояние.

Так что, когда я, наконец, добралась до приемного отделения лечебного учреждения, психиатры меня уже не пугали. Мне было абсолютно безразлично, что со мной будет дальше, лишь бы больше не испытывать этих мучений.

Медсестра разговаривала со мной тихим, мягким и монотонным голосом, по нескольку раз объясняя одно и то же. Я начинала чувствовать себя умственно отсталой, но старалась сдерживать подступающую агрессию.

– Какие жалобы привели вас к нам?

– Панические атаки и мигрени.

– Как это выражается? – уточнила медсестра, быстро записывая что-то в журнал.

– Тревожность, затруднение дыхания, навязчивые мысли, постоянные головные боли, тошнота, рвота.

– С кем вы проживаете в данный момент?

– Одна, – ответила я, и внутри все перевернулось.

– Давно?

– Около месяца.

– Что случилось?

– Раньше я жила с бабушкой, но недавно она умерла, – я почувствовала нехватку воздуха и привычный комок в горле. Каждый раз, произнося эту фразу, я словно вонзала себе нож в сердце.

– А как у вас с личной жизнью? Вы замужем?

– Нет. Знаете, сейчас это волнует меня в последнюю очередь.

– Я все поняла и больше не стану вас мучить. Идите в палату и ждите, когда вас вызовут для беседы с лечащим врачом.

Я взяла сумку и отправилась искать свое пристанище на ближайшее время.

Клиника представляла собой целый город. Огромная территория включала в себя несколько корпусов, но я достаточно быстро нашла нужный. Первым, что я увидела, заходя в отделение, было объявление: «Прием лекарств – только в присутствии медсестры, со своей кружкой с водой. Контроль давления – каждые 3 дня с момента поступления. Выход за территорию без разрешения врача строго запрещен».

Я прошла дальше по коридору в поисках своей комнаты, моля Бога об адекватных соседях и подбадривая себя тем, что наверняка на самом деле все не так плохо, как кажется на первый взгляд. Невролог не стал бы отправлять меня в плохое место. К тому же здесь мне в любом случае будет лучше, чем дома, где все напоминает о бабушке и нагоняет тоску и печаль.

Моя палата пустовала. Помещение было маленьким и очень душным. Следующий сюрприз не заставил себя ждать: я заняла свободную кровать и хотела открыть окно, чтобы проветрить, но там не оказалось ручки.

В этот момент в комнату вошла девушка, которую я уже видела в коридоре приемного отделения.

Заметив мое шокированное состояние, новая соседка засмеялась:

– Ну а что вы хотели? – Настоящая психиатрическая лечебница!

Впервые за долгое время я улыбнулась:

– Да, и это все больше меня пугает. Контроль принятия лекарств, отсутствие ручек на окнах, душ работает по часам… Что дальше?

Мою новую знакомую звали Настя, и она мне сразу понравилась. Во всем этом кошмаре она пока была единственным светлым пятном. Девушка оказалась общительной и приветливой. Мы быстро перешли на «ты» и нашли общий язык. Позже я с удивлением узнала, что она старше меня на пятнадцать лет, а ее дочь – почти моя ровесница.

– А с чем ты сюда попала? – не удержалась я. – Ты такая веселая и позитивная, это заведение совсем не для тебя.

– Не поверишь: у меня депрессия. В моей семье большие финансовые трудности. У мужа разваливается бизнес, у нас куча кредитов, и не видно никакого просвета. А я ни разу в жизни не работала: в восемнадцать лет вышла замуж и сразу забеременела; дела мужа шли в гору, и у меня не было необходимости учиться, чтобы получать образование… В последнее время я стала очень плаксивой. Кроме того, домашние хлопоты и бытовые неурядицы и без того вызывают постоянную апатию.

– Какая ты молодец. Если бы я обратилась за помощью в тот момент, когда все только начиналось, моя ситуация, вероятно, не зашла бы так далеко. А я довела свой организм до мигреней и панических атак…

– Мы почему-то всегда боимся обратиться за помощью, и в этом наша главная проблема. Мой муж несколько лет назад страдал от панических атак, и я знаю, как это страшно. Каждый день он в буквальном смысле ложился умирать. Я видела, как он мучился, но не могла помочь. Он все время искал у себя смертельные диагнозы, хотя врачи опровергали их один за другим. Мы обошли всех специалистов, каких только можно. По всем показателям он был здоров, но день ото дня ему становилось все хуже. Дошло уже до того, что он перестал один выходить на улицу. Мне пришлось везде его сопровождать как маленького ребенка. Я возила его к врачам, ходила в магазины и сидела рядом в офисе, пока он работал. Не понимала, что происходит, и чувствовала, что мои нервы на пределе.

Через два месяца моя жалость к мужу сменилась злостью. Он вымотал меня и морально, и физически, а диагноз ему так и не поставили. У меня стали закрадываться мысли, что он притворяется, чтобы поиздеваться надо мной. Узнав о моих проблемах, подруга предположила, что «болезнь» мужа связана с нарушением нервной системы, и посоветовала отвести его к психотерапевту. Я и сама не раз об этом задумывалась, но он наотрез отказывался признавать, что причина его проблемы кроется в психике.

Я понимающе кивнула. Мне тоже было проще поверить в патологии сердца или бронхиальную астму, чем признаться себе в том, что все идет из головы.

– Уговаривать его было бесполезно, – продолжала Настя, – поэтому я сама пошла к психотерапевту и изложила ей нашу ситуацию. Доктор подтвердила мои догадки и сразу поставила диагноз: синдром панической атаки. Видя мое отчаяние, доктор попросила не злиться на мужа и относиться с пониманием, потому что при каждом приступе ему на самом деле казалось, что он умирает. Она прописала ему таблетки, и он долгое время их принимал. К счастью, такие приступы, как раньше, не беспокоят его уже несколько лет, но некоторые симптомы иногда проявляются до сих пор.

Нашу беседу прервала медсестра, вызвавшая меня к лечащему врачу.

В кабинете меня встретила молодая девушка с короткой стрижкой, в больших круглых очках. На вид она казалась чуть старше меня и с первого взгляда вызвала симпатию и доверие. Когда я рассказывала ей о своих проблемах, у меня создавалось впечатление, что я беседовала с подругой.

– Что вас сейчас беспокоит?

– Нехватка воздуха, приступы мигрени, повышенное давление, боль в глазах, слабость, головокружение, тахикардия, постоянная тревожность, проблемы со сном… Каждое утро на протяжении месяца я просыпаюсь в холодном поту оттого, что мне снятся кошмары.

– Как давно это началось?

– Первый приступ случился полгода назад.

– С чем вы это связываете?

Несколько секунд я думала, как бы выразиться помягче, но при этом суметь объяснить первопричину своего состояния.

– Можно без подробностей, – уточнила она, видя мое замешательство.

– Проблемы в отношениях с мужчиной, – я была благодарна доктору за тактичность, потому что ворошить эту историю снова мне совсем не хотелось.

– Сколько времени вы находитесь в таком состоянии, как сейчас?

– Чуть меньше двух месяцев. Я связываю его с тяжелой болезнью близкого человека.

– Что вы можете сказать о своем эмоциональном состоянии?

– Оно оставляет желать лучшего, – призналась я. – Две недели назад я потеряла любимую бабушку, и этот удар выбил меня из колеи. Появилась нелюдимость, постоянное чувство тревоги, замкнутость, раздражительность, непроходящая хандра, отчаяние, страх за себя и близких людей. Иногда я слышу какие-то голоса, появляется шум в ушах, тяжелые мысли, паника, обреченность. В последнее время я стала бояться сойти с ума. Желание стереть память, напиться всевозможных таблеток, сделать все что угодно, лишь бы забыться и ничего не чувствовать до тех пор, пока мне не поможет время и не станет немного легче это выносить.

– Ваш диагноз: паническое расстройство и депрессия, вызванные неврозом. Все ваши жалобы связаны с нарушением работы нервной системы. Чтобы восстановить ее и как можно скорее убрать тревогу, будем подключать нейролептики и антидепрессанты. Один препарат стимулирует работу другого, что должно достаточно быстро дать нужный эффект. Среднее время лечения в стационаре составляет четырнадцать дней, в тяжелых случаях – двадцать один.

«Как раз моя ситуация», – подумала я.

Мне очень хотелось верить, что в этой больнице мне точно помогут и вернут меня к нормальной жизни.

– А сейчас отдыхайте и обустраивайтесь. Все осмотры, консультации и процедуры начнутся у вас с завтрашнего дня.

СПРАВКА

Невроз (классификация психических расстройств по МКБ-10: F40–F48) – обратимое психическое расстройство, симптомы которого похожи на хроническую усталость – состояние, при котором человек не получает ни радости, ни удовлетворения, ни удовольствия (другими словами, когда он знает, что делать на работе или дома, но жизнь его при этом безрадостна).

Сопровождает это состояние высокий уровень тревоги и напряжения, переходящий на мышцы, которые в результате сильно зажимаются. При неврозе возникают трудности с концентрацией внимания, и человек становится крайне непродуктивным.

Для невроза также характерно:

– чувство бесперспективности;

– отсутствие жизненных сил (впечатление, что «села батарейка»);

– вегетативные колебания: то жарко, то холодно.

Это истощенное состояние организма, при котором ослаблены эмоциональные, волевые и познавательные функции при одновременном нарушении соматовегетативных функций, которое проявляется в возникновении так называемых панических атак, когда психика буквально начинает кричать: «Сделай что-нибудь, я дальше так жить не могу!» Функции органов и систем при этом работают исправно, но человеку периодически кажется, что вот-вот ему станет хуже, вот-вот он потеряет сознание, потеряет контроль или умрет. Панические атаки значительно ухудшают качество жизни. Сначала больному становится сложно ездить в транспорте, потом возникают трудности с походом на работу или в магазин, затем человеку вообще становится сложно выходить из дома.

Главная причина истощенного состояния – психологическая травма. Психику травмирует множество факторов. Это и наркотики, и звук больше восьмидесяти децибел; температурные, эмоциональные, интеллектуальные (информационные) перегрузки; физические увечья; страх; длительное психическое напряжение или эмоциональное потрясение, да и просто нарушение планов – все, с чем психика не может справиться.

Я поблагодарила врача и вернулась в палату, а после обеда уснула и проспала до самого вечера, не проснувшись даже к ужину.

Пропущенный прием пищи нисколько меня не расстроил – аппетит так и не вернулся. Я включила телефон и обнаружила уйму пропущенных звонков, но перезвонить решила только Кире. С родителями я пока предпочитала общаться только по переписке.

– Привет, ну как ты там? – взволнованно спросила подруга.

– Это сложно объяснить словами, – засмеялась я. – Как будто оказалась в армии. Уйду отсюда под песни «Сектора Газа». Без разрешения врача здесь нельзя выйти даже в магазин. Таблетки приходится пить в присутствии медсестер. В общем, постоянный контроль, «шаг вправо, шаг влево – расстрел». Короче говоря, у меня тут «весело»!

– А навещать тебя можно?

– Думаю, да. Хотя надо уточнить. Но мне тут вряд ли будет скучно, не волнуйся. Палата у нас маленькая, в три раза меньше, чем в той клинике. И душ работает всего четыре часа в день. Но главное, чтобы они смогли мне помочь. Все остальное – мелочи. Кстати, есть и хорошая новость: у меня появилась подруга, так что мне не грозит умереть от тоски.

– Тогда я за тебя спокойна! Но правила действительно строгие. Тебя это сильно напрягает?

– Есть немного, но я переживу. Случались огорчения и похуже, – мы обе понимали, что я имела в виду. – Надеюсь, сейчас мой организм направит все силы на выживание в местных суровых условиях, и это отвлечет меня от тяжелых мыслей.

– Точно, во всем надо искать плюсы! Ты у меня молодец! И все же узнай насчет посещений, я хотя бы ненадолго заеду…

Ближе к ночи мне стало плохо – начался очередной приступ мигрени. Я старалась не паниковать и надеялась, что это связано с заменой антидепрессантов: в первые дни новые таблетки могут давать побочные эффекты. Уговаривала себя потерпеть и, к счастью, спустя несколько часов все-таки уснула.

* * *

День начался с раннего подъема для сдачи анализов и измерения давления.

Проснулась я с головокружением и слабостью. По всей видимости, так проявлялся эффект от приема новых препаратов, но это не имело значения: мучившая головная боль исчезла, а это многое значило.

Понемногу ко мне возвращалась адекватность. И пусть это было нелегко, но не радовать не могло.

Думать о грустном было некогда: уже с восьми началась суета и беготня по врачам. Я надеялась тут отоспаться и отдохнуть, но вместо этого не могла найти минутки, чтобы присесть. После сдачи крови я, наконец, добралась до еды, но от больничного завтрака отказалась, а заварила кофе из пакетика и заставила себя съесть йогурт. К середине дня мы с Настей уже начали немного «ориентироваться на местности» и отправились за консультациями к назначенным специалистам.

В списке врачей первым значился невролог.

Сначала она задавала мне дежурные вопросы, а потом перешла к главному:

– Где именно болит голова?

– По-разному. Бывает – только лоб, бывает – затылочная часть, бывает, что сдавливает виски.

– Какой характер боли? Как она болит: сдавливает, сжимает? И откуда начинается?

– В основном сдавливает. Сначала она просто начинает немного болеть, иногда со лба, иногда с затылка. Потом уже переходит в мигрень.

– Мигрень? Как вы можете ее описать?

– Тошнота, рвота, головокружение, головная боль. Не могу воспринимать звуки, свет. И это может длиться от нескольких часов до нескольких дней.

– Чаще всего приступ мигрени начинается с какой части головы?

– Наверное, с висков.

– На молоточек смотрите: сюда, сюда. Глаза закройте, откройте. Зубы покажите, язык. Хорошо. Руки на колени положите и расслабьтесь. Ноги – чуть вперед. Встаньте, пожалуйста. Ноги поставьте вместе. Руки перед собой, пальцы развести, глаза закрыть. Указательным пальцем попасть на кончик носа. И – второй рукой.

Я послушно выполняла знакомые указания.

– Тут все нормально, – заключила врач. – Присаживайтесь, сейчас разберемся. Вы злоупотребляете обезболивающими препаратами? – спросила она, читая выписку из больницы.

– После больницы не выпила ни одной таблетки. На самом деле, там мне очень помогли, но внезапный стресс опять выбил меня из колеи. Однако обезболивающее я все равно больше не пью, даже когда болит голова.

– Это хорошо, потому что чем больше вы будете его принимать, тем больше будет болеть голова. Сейчас надо учиться заниматься собой. Здесь у нас проводятся аутогенные тренировки, есть дыхательная гимнастика. Стрессы всегда будут присутствовать в нашей жизни, мы от них не застрахованы. И нужно учиться с ними справляться!

Она выписала мне медикаменты, и мы с Настей пошли дальше.

Коридоры больницы были забиты людьми, как в городской поликлинике. Около двух часов мы провели в очередях, где все нервничали и ругались между собой, пытаясь пройти первым. Я старалась не обращать на это внимания, но все же чувствовала раздражение. Мужественно преодолев это испытание, мы записались на различные гимнастики и тренинги и, наконец, отправились на процедуры.

Сначала следовала дарсонвализация, что оказалось как нельзя кстати: волосы продолжали нещадно выпадать, а это средство хорошо справляется с такой проблемой. К тому же я слышала, что процедура благоприятно воздействует на сосуды и способствует уменьшению головных болей. Сразу после меня ждал сеанс массажа. Я задумалась, когда в последний раз позволяла себе расслабиться и получить удовольствие, просто сходив на массаж?.. Мне стало стыдно перед собственным телом. Оно явно требовало заслуженного отдыха, и я пообещала себе обязательно пройти курс расслабляющего массажа уже после выписки из больницы. Замыкающим в цепочке физиотерапевтических процедур был душ Шарко.

В результате я вышла из отделения свежей и обновленной, как после посещения спа-салона. На щеках появился румянец, и я уже не выглядела такой изможденной, как пару дней назад. Впервые за долгое время мне снова захотелось уделить внимание своей внешности. Я выщипала брови, наложила на лицо увлажняющую маску, использовала патчи для глаз, которые всегда лежали в косметичке, и заплела косу. Посмотрев в зеркало, я осталась очень довольна своим отражением.

Во второй половине дня меня вызвали к специалисту по депрессиям.

– Как вы можете описать свое сегодняшнее состояние? – спросила врач.

– Я могу проснуться в четыре часа утра оттого, что внутри все сжимается от жуткой тревоги. Ладошки потеют, сердце бешено стучит. Полное отсутствие концентрации, потерянность, апатия. Я могу часами лежать в кровати в темноте и прокручивать в голове разные мысли. Слабость, подавленность. Такое ощущение, что по ночам я разгружаю вагоны.

– Изменилось ли ваше общение с людьми в последнее время?

– Я почти перестала с ними контактировать, все чаще хочется остаться одной. Мне кажется, что никто, даже близкие, не может понять, что творится у меня на душе. Как бы сильно они меня ни любили… Мне сложно пережить потерю бабушки: она была для меня самым родным человеком и любила меня больше жизни. Я не понимаю, как смириться с тем, что ее никогда не будет рядом. Мне невыносимо об этом даже думать, не то что с кем-то обсуждать! Еще я сильно боюсь за маму. После смерти бабушки она никак не может оправиться от горя, все время плачет и тоскует, на ней лица нет. Масла в огонь добавляет и мое состояние. Она переживает за меня, и это еще сильнее ее удручает. Я чувствую себя виноватой за то, что неосознанно причиняю ей боль.

– Обвинение, как я понимаю, – ваш лучший друг?

– Да, вы правы. Чувство вины сопровождает меня большую часть моей жизни. Сначала я винила себя в том, что разрушились отношения с человеком, которого я безумно любила. Теперь – в том, что не смогла спасти бабушку и не дала ей достаточно любви при жизни. А мамино состояние меня и вовсе убивает, ведь пережитый стресс может подорвать ее здоровье. Так когда-то случилось со мной… Еще одной болезни близкого человека я не вынесу.

– Я оставлю вам опросник. В нем представлены различные шкалы тревоги и депрессии, их несколько штук. На самом деле, всем необходимо периодически задавать себе эти вопросы, чтобы лучше понять, что в жизни идет не так. Плюс ко всему, проводя эти тесты со многими пациентами, я заметила, что, когда люди задают себе какой-либо из перечисленных вопросов, то, отвечая на него, они понимают, что в целом относится к симптомам депрессии. То есть на будущее вы, по крайней мере, уже будете точно знать, что если наблюдается, скажем, это, это и это, то пора обращаться за помощью.

Я вышла от врача и попыталась разобраться в том, что у меня внутри. В постоянной больничной суете мне иногда удавалось не думать о горе, но каждый раз, когда я оставалась наедине со своими мыслями, боль снова давала о себе знать. Меня беспокоили не столько физические симптомы, сколько душевные страдания, разрывающие сердце. В такие моменты мне казалось, что время бессильно над моей бедой и я уже никогда не смогу вернуться к нормальной жизни.

После отбоя я долго ворочалась в кровати в полудреме. Изредка проваливаясь в короткий беспокойный сон, я снова просыпалась и смотрела на часы: 00:30, 01:15, 02:40… Эти мучения длились нестерпимо долго, но спустя еще некоторое время меня все же сморил глубокий сон.

В пять утра я вскочила в холодном поту оттого, что начала задыхаться. Грудную клетку сдавило так, что я не могла издать ни звука. Мне снился кошмар: меня все время хотели убить, а я пыталась оторваться от преследователей и спасти свою жизнь. Я постоянно куда-то бежала и чувствовала себя в ловушке собственного сна. Где-то в глубине сознания я понимала, что это происходит не наяву и что мне достаточно просто открыть глаза, чтобы этот ужас прекратился. Но у меня не было на это сил, и после очередной неудачной попытки я проживала новую серию моего персонального триллера.

* * *

Настал новый день. Я не умерла от удушья и даже не сошла с ума. Пробежавшись взглядом по палате и оценив, что в реальности мне ничего не угрожает, я села на кровати, свесила ноги и смогла сделать глубокий вдох.

Сердце перестало бешено стучать и вернулось к нормальному ритму. Дыхание стало ровнее, но внутренняя тревога все еще была со мной. Измученная ночными кошмарами, я чувствовала себя совершенно разбитой.

Двадцать минут я простояла под душем, и это немного привело меня в чувства. Я с трудом заставила себя съесть яблоко, чтобы не потерять сознание, но меня только сильнее затошнило. Дождавшись прихода врача, я сразу отправилась к ней в кабинет и рассказала о подробностях своей ночи (второй такой я бы не выдержала). Доктор спокойно выслушала меня и обещала заменить вечерние таблетки. Оставалось только дожить до этого момента.

Ночные приключения оставили след и на моем моральном состоянии: «Почему, как только я начинаю подниматься с колен, болезнь сразу доказывает, что она сильнее, и снова опускает меня на дно, добивая очередным приступом?»

Психотерапевт расспрашивала о том, когда панические атаки случаются со мной чаще всего.

– Это невозможно предугадать. Например, сегодня ночью у меня был приступ панической атаки во сне. Мне снился кошмар. Я пыталась открыть глаза, но не могла. Проснулась в холодном поту. У меня была паника, я задыхалась, хотя разумом понимала, что это всего лишь сон. Теперь я боюсь засыпать, чтобы это не повторилось вновь…

– Такое стало происходить после смерти бабушки, я правильно вас понимаю?

– Да. И во время ее тяжелой болезни, когда мы уже понимали, что ничего нельзя изменить, – от этих слов по телу снова пошла дрожь. – Приступ может начаться на ровном месте. Особенно часто это случается в транспорте или каком-то замкнутом пространстве.

– У вас расстройство вегетативной нервной системы, из-за чего психика включает механизмы, которые в нормальных условиях должны запускаться на другом уровне. Вегетативная нервная система управляет нашим организмом и всей его жизнедеятельностью, поэтому несвоевременное включение некоторых систем приводит к физиологическим реакциям, которые выливаются в неприятные ощущения и вызывают ваш страх. Скажите, пожалуйста, вы уже научились с ними как-то справляться? Вы боитесь умереть во время подобного приступа?

– В принципе, я знаю, что мне нужно делать, но это не всегда спасает. Приступы панических атак не вызывали у меня сильного страха смерти – я быстро поняла, что от этого не умирают. Хотя поначалу я и искала у себя серьезное заболевание и ходила по всем возможным врачам, но это убеждение как-то смогло закрепиться в глубинах моего сознания. То есть как такового страха смерти у меня нет, но есть сильная боязнь сойти с ума.

– А у вас есть предрасположенность к этому? Кто-то из родственников страдал таким недугом?

– Нет. Знаете, почему-то я всегда боялась неадекватных людей, а еще сильнее был беспричинный страх по какой-то причине стать одной из них. И вот я оказалась в психоневрологической больнице.

– Прежде всего, вы должны помнить, что наши мысли материальны: мы притягиваем к себе собственные страхи. Как известно, сила мысли велика и могущественна. А вообще, если вы станете неадекватной, вы об этом не узнаете, уж поверьте мне.

– Разумом я это понимаю… Еще – после смерти бабушки я очень боюсь потерять других близких. Мне кажется, что я этого не вынесу.

– К сожалению, все люди: больные, здоровые, близкие и не очень – уходят, каждый в свое время. Мы пришли сюда, чтобы однажды уйти. Возможно, я скажу банально, но стресс, который вы пережили после смерти бабушки, все усугубил. Конечно, сейчас ваши воспоминания очень свежи, и вы все еще испытываете боль, поэтому вам страшно. И это на самом деле крайне неприятно, даже ужасно. Но вы должны как следует разобраться в себе.

Почему усилилась ваша базовая тревога? Что в вашей жизни происходит такого, с чем вы не можете смириться? Смерть родного человека – это то, что нужно принять и прожить, через это нужно пройти. Но я предполагаю, что это не единственная причина, усугубляющая ваше состояние. Почему вас беспокоит страх сойти с ума? Возможно, вы что-то делаете против вашей воли: работаете или живете не там, где хотите, дружите не с тем, с кем хотите – в общем, неправильно проживаете свою жизнь. На таком фоне тревога только растет. И психике проще направить ее не на то, что неизвестно, а на что-то знакомое, привычное: здоровье, страх сойти с ума. Вот ответьте честно: с чего вдруг вы должны сойти с ума? Подумайте, может, есть какие-то объективные, реальные причины для вашей тревоги, которые вы просто не видите или глубоко загнали, потому что не хотите с ними разбираться?

Сейчас ваша основная задача – понять, откуда берутся ваши страхи. В момент, когда страх только появляется, проанализируйте, о чем вы подумали за секунду до этого. Чем больше вы будете бояться, тем сильнее будет колотиться ваше сердце, и это естественный процесс. Этот механизм желательно еще раз разобрать для себя, чтобы осознать и усвоить, что все проблемы – от ваших же мыслей. Проработка проблемы – это психотерапевтическая терапия. Антидепрессанты лишь поддерживают вас и уменьшают следствия тревоги. Чтобы убрать причину, нужно ее понять!

Я внимательно слушала доктора и думала только об одном: я буду бороться, чего бы мне это ни стоило. Я не имею права так поступать со своей жизнью. Я обязана подняться со дна и снова начать жить! Ради бабушки. Ведь она бы не позволила мне довести себя до такого состояния. А если бы Женька был рядом, то я никогда бы здесь не оказалась. Он всегда находил выход из ситуации. Рядом с ним я не чувствовала страха, потому что знала, что рано или поздно все будет хорошо. Но теперь моя жизнь оказалась в моих собственных руках, и только от меня зависело, как она сложится в дальнейшем.

Вечером мы с Настей пили чай в холле, с соседками по этажу. Другие пациентки больше меня не раздражали, а, скорее, вызывали сочувствие и желание помочь. За эти несколько дней все мы немного сблизились. Как известно, беда объединяет даже сильнее, чем радость. Одна из подруг по несчастью поделилась историей своего болезненного развода, после которого до сих пор не могла оправиться, хотя прошло уже два года.

– Алиса, а вы замужем? – поинтересовалась она.

– Нет, – улыбнулась я. – Мой первый приступ панической атаки тоже был спровоцирован тяжелым разрывом с любимым человеком. Я буквально отдирала себя от него, видя, что наши отношения вредят моей психике. Разумом я понимала, что мечтала совсем не о таком, но сердце не могло с этим смириться. В итоге я нашла в себе смелость поставить точку, но лишь когда стало очевидно, что мое здоровье с каждым днем ухудшается.

– Если бы мне удалось простить его за то зло, что он причинил, мне стало бы легче. Но пока это не в моих силах, – поделилась женщина.

Любая проблема кажется менее серьезной, если что-то похожее случается у другого человека. Я не умаляла ее горя, а лишь пожелала сил в этой борьбе – у каждой из нас была своя жизненная задача.

Перед сном меня посетила легкая тревога. Я боялась повторения предыдущей ночи, но, помня утреннюю беседу с психотерапевтом, старалась взять себя в руки.

– Я сама, своими мыслями и страхами, провоцирую приступ панической атаки. Это замкнутый круг. Чем больше я боюсь повторения приступа, тем выше вероятность, что он нагрянет. Сегодня все будет хорошо, – сказала я себе, ложась в кровать. – Это будет спокойная ночь, и утром я проснусь здоровой и отдохнувшей.

Засыпая, я слышала, как за стенкой новая знакомая тихонько плакала в подушку. Мое сердце сжималось от жалости. Я вспомнила, сколько слез пролила, оплакивая наш разрыв с Никитой. Но в свете последних событий теперь это казалось мне такой глупостью, что даже стало стыдно за себя.

Все можно вернуть, исправить, изменить и перетерпеть – пока человек, которого мы любим, жив.

* * *

Неизвестно, что именно сыграло главную роль: слова психотерапевта, сила мысли или правильные аффирмации, но спала я как младенец. За всю ночь ни разу не проснулась и даже не помнила, что снилось, а утром, впервые за долгое время, встала с хорошим настроением. Как много, оказывается, в нашей жизни зависит от правильного настроя! Я мысленно себя похвалила и пошла выполнять свой больнично-санаторный план лечения, сегодня начинавшийся с дыхательной гимнастики.

Который день подряд мой телефон разрывался от звонков и сообщений. Друзья и родные наперебой интересовались моим самочувствием и положением дел. Я снова поблагодарила за них Бога. Это самое большое богатство, которым Он мог меня наградить. Никакие деньги и роскошные подарки не могли сравниться с той любовью, теплотой и нежностью, которой наполняли меня близкие, окружая поддержкой и заботой в сложное для меня время.

После обеда в актовом зале психолог читал лекцию про энергию:

– Самый критичный ресурс – это, как оказалось, не время, а энергия, благодаря которой мы работаем. Энергия, которую мы вырабатываем. Ее называют по-разному. Если представить, что вот это человек, – врач нарисовал на доске подобие силуэта, – то вокруг него есть некая оболочка. Это энергетическая оболочка, энергетическое поле. Раньше это поле называли аурой, сейчас – биополем или биоплазмой. Ученые даже научились его регистрировать и фотографировать.

По целостности этого поля и по его цвету можно диагностировать, в каком состоянии находится человек. Чем целостнее энергетическое поле, тем человек защищеннее, и тем выше его психологическая устойчивость. То есть это означает, что человек защищается, и его защитные силы работают хорошо.

Взаимодействуя с человеком, мы обмениваемся энергиями. И бывает так, что обмен идет только в одну сторону. Это называется энергетическим вампиризмом. Случается, что вы общаетесь с человеком и вам хорошо – спокойно, комфортно, приятно. Это значит, что энергообмен взаимный. А если вы общаетесь с человеком и чувствуете: где-то что-то закололо, где-то что-то заныло, если появляется какой-то дискомфорт, какая-то боль – это значит, что энергия у вас уходит.

Есть много различных техник защиты, но самая простая и достаточно эффективная следующая.

Вот сейчас вы сидите и внимательно меня слушаете. Я с вами разговариваю. Попробуйте в это время, незаметно для меня, сфокусировать все свое внимание внутри себя. Почувствуйте какие-то зажимы, почувствуйте, что где-то что-то давит, где-то что-то зажато, мышцы почувствуйте, почувствуйте мягкость кресла, почувствуйте температуру воздуха окружающей среды. Это для меня незаметно, но когда вы фокусируете свое внимание внутри себя, вы закольцовываете свою психоэнергетическую систему. И так вас очень сложно вскрыть и очень сложно получить от вас энергию. Конечно, профессионал со стажем вскроет. Но если к вам подходят непрофессионально и «питаются» вами, то вы таким образом можете легко защититься. Потренируйтесь, и у вас получится!

Когда мы работаем и когда просто живем, энергетический потенциал у нас разный. Когда работаем, мы его тратим. Когда отдыхаем – восстанавливаем.

Что потенциально снижает нашу энергию?

1 – Болезнь. Болезнь появляется, когда энергии становится мало. А когда мы болеем, энергии еще меньше. Поэтому процесс выздоровления идет медленно (пока мы там наберем эту самую энергию).

2 – Старость. Может, вы вспомните, в деревнях, например, дети в шортах, в маечках бегают – всем жарко. А какая-то бабушка приходит в магазин чуть ли не в валенках и в безрукавке меховой и говорит: «Кровь не греет». Вот это тот самый случай, когда человек пожилой и у него мало энергии. Поэтому нужно общаться с молодыми, у них много энергии. Энергообмен в этом случае идет незаметно для молодых, но полезно для пожилых.

3 – Усталость. Необходим баланс между тратой энергии и ее восполнением. Если вы приходите с работы совершенно уставшим, нужно обязательно иметь возможность восстановиться. Посидеть где-то, на рыбок посмотреть. Если возвращаетесь домой через парк, сядьте на скамеечку, почитайте, подышите, посмотрите, что происходит вокруг, и идите дальше. Восстанавливаться нужно обязательно, иначе усталость начинает в нас аккумулироваться (собираться) и постепенно переходит в хроническую.

Что потенциально повышает нашу энергию?

1 – Радость. Когда мы смеемся, веселимся, энергии становится больше. Поэтому как можно чаще балуйте себя. Конечно, радости у каждого свои.

Для девочек это, возможно, шопинг, салоны красоты, танцы. Мальчики с удовольствием ходят в баню, на охоту и рыбалку.

2 – Физическая активность, физкультура. Когда мы двигаемся, мы разгоняем кровь, а разгоняя кровь, разгоняем и энергию. Бывает же, например, что нужно делать зарядку, но так не хочется. Однако если все же начать делать, то уже через три-четыре минуты вы почувствуете, что энергии становится больше, и вам захочется продолжить. Проверено на себе! И в целом после даже непродолжительной тренировки улучшается настроение, появляется так называемая мышечная радость. Двигаться нужно обязательно. Кто как может. В любом случае движение – это жизнь!

3 – Секс тоже повышает нашу энергию. Регулярный, безопасный и качественный!

4 – Медитации. Что они из себя представляют? Это процесс, в ходе которого мы в расслабленном состоянии представляем что-то приятное, некий радужный образ, и психика реагирует на это положительно.

В течение всей жизни мы постоянно тратим энергию и восполняем ее. Но иногда возникают воронки, в которые наша энергия буквально утекает. Я их так и называю: «энергетические воронки». Что к ним относится?

1. Прежде всего, недосып. Во сне мы восстанавливаемся и очень хорошо восполняем потраченные силы. Во время сна наш умный организм вырабатывает специальный гормон. Это – мелатонин. Гормон, который обеспечивает наше «восстановление».

Затрудняют выработку мелатонина: кофе или алкоголь, курение, некоторые лекарства.

Что улучшает выработку мелатонина? Во-первых, стоит отметить, что мелатонин – светозависимый гормон, и вырабатывается он в полной темноте. Поэтому спать нужно без ночников и без проникающего с улицы света. При необходимости – плотно зашторивать окна, а для лучшего эффекта на глаза можно надеть специальную маску. За полтора часа до сна нужно выключить яркие лампы и посидеть в мягком желтом свете – подготовиться, так сказать. Если ночью вы встаете, то пользоваться следует не центральным освещением, а маленьким ночником.

Строительным материалом для мелатонина (а также и для другого гормона радости – серотонина) является триптофан. Это аминокислота. Получаем мы ее из пищи – путем сложных химических реакций, которые происходят в нашем организме.

Рекомендую есть больше орехов, сухофруктов, бобовых, нежирное мясо, лососевую рыбу, твердые сыры, фрукты (побольше бананов).

Мелатонин вырабатывается с одиннадцати часов вечера до четырех часов утра. В это время обязательно нужно спать! Можно лечь в три часа ночи и проснуться в полдень, но весь день ходить разбитым. И вовсе не потому, что мало спали, а именно из-за того, что не выработался мелатонин.

Гораздо больше мелатонина вырабатывается в молодости; у пожилых людей – на порядок меньше. Сегодня в аптеках даже можно купить синтезированный мелатонин – легкое снотворное. Изначально оно было разработано для того, чтобы снизить последствия от частой смены часовых поясов, ну а теперь его стали использовать для облегчения засыпания.

2. Вторая энергетическая воронка – пустые разговоры. Бессмысленная болтовня высасывает из вас энергию, и это даже не требует отдельных пояснений.

3. Стрессы. К сожалению, в современной жизни они стали обыденностью. Мы привыкли к постоянному стрессу, это наша реальность. Каждый день мы сталкиваемся с разными стресс-факторами, которые медленно нас разрушают. Мы боимся техногенных катастроф (а нас ими пугают сознательно), сталкиваемся с хамством, по телевизору – со всех каналов, кроме разве что о культуре и географии – на нас льют чернуху. Была даже реклама с лозунгом: «Шок – это по-нашему». То есть нам с детских лет внушают: шок – это твое, это нормально. Но это отнюдь не так. Многочисленные, и особенно затяжные, стрессы приводят к неврозам. Качество жизни резко падает. Стрессы отнимают у нас энергию!

4. Следующая воронка – страх. Скажу об этом буквально пару слов. Нас учат бояться с детства, когда мы еще совсем маленькие, – из соображений безопасности. Пугают в педагогических целях, если можно так выразиться. Ребенка учат бояться темноты, высоты, глубины, огня, электричества, острых предметов, «бабайку», «дядю полицейского», доктора в халате – чтобы конфеты не ел, иначе «он придет и сделает укол». А потом эти люди вырастают и не обращаются за помощью к врачам, потому что подсознательно их боятся. Взрослые дети продолжают жить со своим сформировавшимся страхом.

По большому счету, что такое страх? Страх – это негативная реакция нашего организма на некую картинку в голове. Люди ведь часто придумывают себе всякие страшилки и прокручивают их в голове, постепенно начиная в это верить. Настоящая мыслемешалка.

А меж тем реакция на страх неспецифическая: психика не понимает разницы между реальным событием и смоделированным. Она берет это событие и начинает на него реагировать.

5. Большие «не»:

– незаконченные дела: если на работе передо мной стоит десять задач и мне требуется выполнить их все, я начинаю делать каждую: там немного поработал, за второе взялся, переключился на третье… Прошло время. Я целый день пахал, даже не пообедал, и сильно устал, но ни одно запланированное дело так и не выполнил. Как следствие, удовлетворения нет, удовольствия нет, радости и энергии тоже нет. В такой ситуации лучше взять два-три дела, закончить их и только потом приступать к остальным;

– неотданные долги тоже тянут энергию: люди с ипотекой, к примеру, постоянно живут в напряжении;

– невыполненные обещания: если у человека есть совесть, но нет времени, и он кому-то что-то пообещал, а выполнить не может, то это его очень сильно тяготит и тем самым забирает энергию.

6. Следующую воронку я называю «работа жилеткой»: когда к вам приходит подруга, «грузит» вас весь вечер, и ей становится легче – потому что она сливает свой негатив и неурядицы на вас. Но вы не можете ей по-настоящему помочь и работаете «мусорной корзиной». Я не призываю перестать помогать! Я лишь говорю, что есть люди, которые жалуются постоянно и, сознательно или нет, выплескивают на собеседника все отрицательное. Такой подруге после встречи с вами непременно полегчает, ведь она-то выговорилась, но у вас разболится голова. Вам станет плохо, вы жутко устанете. Она скажет: «Как хорошо посидели, я завтра еще к тебе зайду!» А вы в ответ: «Завтра меня не будет!..

На этой фразе все присутствующие в зале засмеялись, а я подумала, что так действительно и бывает. Есть люди, после общения с которыми остается ощущение, будто по тебе проехался трактор. У меня была такая знакомая – соседка по этажу, Кристина. У нее каждые несколько недель появлялась новая любовь, и каждый раз, по ее мнению, это было «навсегда». Потом они расставались (всегда по одному и тому же сценарию), и мы с Кристиной пили вино у меня на кухне, обсуждая, какие все мужчины сволочи.

Я не один десяток раз слышала, что больше она «никому и никогда не откроет свою душу». Но проходил месяц, максимум два, и Кристина снова сияла, как начищенный хрусталь.

Она прибегала ко мне со словами «я влюбилась!» и весь вечер я снова слушала душещипательную историю о том, какой он «замечательный», «настоящий», «не похожий на других» и все в этом роде, а мне хотелось схватиться за голову, потому что финал всегда был предсказуем.

Со временем я поняла, что Кристина не доросла до взрослых отношений и ей нужна только страсть, а после нескольких таких рассказов заметила и еще одну закономерность: как только она вывалит на меня подробности своей очередной любовной драмы, у меня начинается жуткая мигрень, хотя по большому счету меня ее отношения никак не касаются. То есть по-женски я, конечно, сочувствовала Кристине, но я не воспринимала ее беду всерьез. Однако мне физически становилось плохо, некомфортно.

Постепенно я свела наше общение к минимуму, потому что чувствовала, что после разговоров в подобном роде, как бы хорошо я при этом к ней ни относилась, моя жизненная энергия иссякала. Я с удовольствием ходила с соседкой в кино или на вечеринки, но обсуждать подробности ее отношений с новым героем-любовником – нет уж, увольте!

Похожие ощущения возникали у меня и с Никитой. Но поняла я это только сейчас. Я жила его жизнью и его проблемами, а моя жизнь почему-то всегда оставалась в стороне…

Лекция продолжалась:

– В общем, когда вы слушаете негатив, вы занимаетесь не своим делом. Посоветуйте такому человеку психолога или батюшку, если он верующий. Но ни в коем случае не работайте сливным ведром. Это вас разрушает!

Расскажу одну присказку. На ферме слегла лошадь. Работала-работала да и слегла. Фермер, конечно, расстроился: его рабочая скотина, помощь большая от нее, и вот она лежит. Пытался поднять – не получилось. Пригласил ветеринара. Ветеринар долго колдовал: примочки какие-то делал, уколы ставил, давал лекарства. А лошадь все лежит и лежит. Тогда фермер сказал: «К утру не встанет – все: работать не будет».

На этой ферме жила добрая свинка. Она все слышала, все понимала. Утром свинка пришла к лошади и стала поднимать ее: «Вставай, слышишь, вставай! Тебе нужно встать. Тебе обязательно нужно встать! Давай я тебе помогу». В общем, поднимала-поднимала свинка лошадь и достала ее так, что кобыла, покачиваясь, встала.

Зашел фермер на конюшню, смотрит: лошадь стоит. Обрадовался. Подумал: «Ну все, лошадь встала – помощник в деле. Устрою по этому поводу праздник, соберу гостей. А чтобы всех накормить, зарежу свинью!..»

История, конечно, печальная, но она отлично показывает, что, пока вы занимаетесь не своим делом, здоровья у вас не прибавляется.

7. Негативные эмоции: зависть, агрессия, вина, обида – все это оттягивает энергию и в результате приводит в нашу клинику.

8. Еще одна воронка – это негативные привычки. Я не имею в виду психоактивные вещества или алкоголь. Все это, разумеется, тоже вытягивает энергию, оно и понятно. Но я говорю о другом: негативном мышлении, негативном восприятии окружающей действительности, негативных образах, сидящих в голове, и негативных оценках других людей. Когда «все плохо», когда «в этом мире нет ничего хорошего» – человек теряет энергию, теряет психическое здоровье.

Но суть в том, что мир, в котором мы с вами живем, нейтрален. Когда идет дождь, кто-то радуется и бегает по лужам, танцует, прыгает. Кто-то – сидит у окошка и плачет. А кто-то идет к начальнику и даже не замечает, что за окном дождь. Мир абсолютно нейтральный. Мир – это то, что вы о нем думаете. Если думать плохо, если считать, что «вокруг все козлы и сволочи», то через какое-то время вас действительно начнут окружать только козлы и сволочи.

Негативное мышление имеет тенденцию усиливаться, его становится больше: как только вы пускаете в голову негатив, он тут же начинает просачиваться в каждую клеточку и расширяться. Остановить этот процесс крайне сложно. Это как табун лошадей, которые скачут с огромной скоростью в одном направлении, и их практически невозможно куда-то перенаправить. Запомните: как только у вас появилась негативная картинка, сразу переключайте ее на что-то позитивное.

* * *

Ночью меня снова одолела мигрень, которая не прекращалась до самого утра. Весь день я провела в кровати. Не было сил даже встать, чтобы налить воды. Соседки несколько раз заглядывали в палату, беспокоясь о моем состоянии. Я старалась не паниковать и убеждать себя в том, что так проявляются «побочки» от новых препаратов и что на мое состояние оказывает влияние резкая смена погоды: еще вчера за окном был минус, со снегом и сильным ветром, а сегодня наступила настоящая весна и столбик термометра поднялся до четырех тепла. Но самовнушение работало слабо. Снова вернулись агрессия и желание послать все к черту.

Мигрень часто называют болезнью аристократов. Но я не видела в ней ничего аристократического (либо они все нервные, нелюдимые и одинокие – эти аристократы). Я боялась таких приступов как огня и больше всего на свете мечтала избавиться от них навсегда. Это отравляло мне жизнь, лишало сил и высасывало мою энергию. Все мои желания мигрень сводила только к одному: чтобы это поскорее закончилось.

«Сколько еще будет продолжаться наша неравная борьба?»

У меня даже был минутный порыв собрать вещи и уйти домой. Прошла уже почти неделя с тех пор, как я находилась в клинике, а самочувствие так и не улучшилось. Больше всего меня угнетали еженощные кошмары, которые забирали последние силы. Я понимала, что если это продлится еще, они точно сведут меня с ума. Если раньше я могла отдохнуть от тревожных мыслей в объятиях Морфея, то с недавних пор сон стал ужаснее реальности: меня постоянно пытались догнать, обидеть, унизить, взять в плен, убить и так далее. Все это вызывало во мне постоянную усталость и злость.

Тем не менее я заставила себя успокоиться и выбросить дурные мысли из головы. Я осознавала, что эта больница, возможно, мой последний шанс вернуться к нормальной жизни. И я должна была хотя бы попробовать. Ради себя, ради родителей и ради будущих детей.

В унылом настроении я направилась к врачу с очередными жалобами на свое состояние.

– Что конкретно вас сейчас беспокоит? – спросила доктор.

– Все, – захотелось ответить мне. – Сократился сон, я стала спать намного меньше, чем раньше. После вечерней таблетки засыпаю мгновенно, хотя часы не показывают даже 21:00. Вскакиваю в четыре часа утра и больше не могу уснуть. Мучают постоянные кошмары. Я заставляю себя проснуться, чтобы они прекратились. Иногда очнуться от сна не получается, и это еще хуже. Во сне я все осознаю, даже пытаюсь крикнуть, чтобы в реальности кто-то разбудил меня и ночной ужас прекратился. Но не получается издать ни звука, и мучения продолжаются. Из-за таких ночей с самого утра я чувствую себя разбитой и уставшей. Еще появляется сильная раздражительность, с которой мне сложно бороться. Возможно, это от мигрени или из-за отсутствия прогресса в лечении. Голова все время чумная… Тошнота, боль в глазах, не могу нормально дышать, ну и все остальное.

– Я вас поняла, – ответила врач и пообещала снова скорректировать медикаментозное лечение. Очень хотелось верить, что в этот раз ей удастся подобрать правильный курс, и прогресс, наконец, наступит.

Я доползла до палаты и рухнула в кровать. Сон не шел, и я просто лежала, смотрела в потолок и ждала, когда закончится очередной день.

* * *

Через несколько дней мое самочувствие неожиданно начало приходить в норму, и это было самым большим подарком. Мигрень ужасно выматывала и забирала все жизненные силы, но я заметила, что, если не брать в расчет приступы, которые превращали меня в злое, бессильное и асоциальное существо, мое моральное состояние заметно улучшилось.

Временами сердце по-прежнему сжималось от боли, тоски, любви и осознания потери. Рана была еще открыта, и я не знала, сколько времени потребуется, чтобы она затянулась, да и возможно ли это… Но обреченность и мысли об отсутствии смысла жизни стали приходить все реже. Я с удивлением начала замечать, что могу думать о чем-то еще, кроме своего горя. Всего пару недель назад это казалось мне невозможным, и такие улучшения вселяли надежду на лучшее.

Врач выписала мне направление на иглорефлексотерапию, и я пришла на первый сеанс.

В кисти вставили две иголки. Секунду было больно, но это ощущение быстро ушло.

– А теперь расслабьтесь, и можете поспать, – сказал доктор и выключил свет.

Со сном у меня были напряженные отношения, но я послушно закрыла глаза и постаралась отпустить все тревоги. Играла тихая приятная музыка. Сознание размывалось: я проваливалась в сон и не сопротивлялась этому.

Мне снилась красивая сказка. Я – в нарядном, пышном, небесно-голубом платье в пол; длинные волосы уложены в аккуратные локоны (хотя такую прическу я не носила уже много лет) – похожа на настоящую принцессу. Иду вниз по какому-то парку. Вечер, горят фонари. Вокруг ни души, а я продолжаю спускаться по тропинке. Не знаю, куда иду, но внутри спокойно – ощущение удовлетворения и гармонии. Я улыбаюсь. Вижу красивую белую беседку, освещенную множеством маленьких фонариков. Я подхожу ближе и замечаю мужчину. Вижу его так четко, словно это происходит наяву. Подхожу к нему совсем близко, поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Они такие большие и глубокие, серо-голубого цвета. Я никогда раньше не видела таких глаз. Мы оба молчим, и я чувствую такое тепло внутри, что хочется обнять весь мир.

Он смотрит на меня с нежностью и улыбается. Высокий и очень красивый. Он прижимает меня к себе, заботливо обнимает, гладит по спине, плечам… Целует в голову, берет мое лицо в ладони и смотрит на меня с таким вниманием и лаской, что внутри все сжимается. Я чувствую себя счастливой. Я никогда раньше не видела этого человека, но словно изнутри чувствую, что знаю его очень хорошо и что на целом свете у меня нет никого ближе, чем он. Эти ощущения были такие приятные и трепетные, что я даже не смогла бы описать их словами. Состояние полного растворения – в этих глазах, в этом человеке – и нежелание отпускать его ни на секунду. А потом… включился свет, доктор вынул иголки, и музыка перестала играть.

Я открыла глаза и вернулась в реальность, но ощущение счастья не покидало меня. С удивлением я заметила, что на щеках были слезы – так хорошо и спокойно я не чувствовала себя уже очень давно.

Вечером по телевизору показывали «Красотку» с Джулией Робертс. В холле собрались женщины всех возрастов. В сердце каждой из них, включая меня, таились свои нерешенные ситуации. Но какими бы разными мы ни были, в глубине души все мечтали о простом женском счастье, несмотря на лозунги, которые иногда выкрикиваем: «К черту эту любовь, не до нее сейчас!», «Других бед хватает», «Мне и одной хорошо!»…

Мы становимся феминистками, строим карьеру, одни растим детей, выплачиваем ипотеку и в самом деле иногда неплохо справляемся. Но сердце и душа женщины требуют любви, тепла и заботы.

* * *

Следующим утром я стояла у двери кабинета с табличкой: «Психолог».

– Что вас ко мне привело? – спокойно спросила она, глядя мне прямо в глаза.

– Недавно умерла моя бабушка, и это настолько выбило меня из колеи, что я не могу вернуться к нормальной жизни. Умом я все понимаю, но чувствую, что стою на месте. Мне кажется, что если я потеряю родных, то моя жизнь на этом закончится. Я как будто не вижу в своем будущем ни семьи, ни детей. Панический страх потери и раньше не оставлял меня ни на минуту, а после того, что случилось, только усилился. Я чувствую, что не могу подняться от этого тяжкого удара.

– Бабушка была для вас очень близким человеком?

– Да. И после ее ухода меня словно выкинуло из жизни. Я понимаю, что это ненормально, что нужно приходить в себя, но никак не могу это сделать.

– Вы много с ней общались?

– Да, мы жили вместе. И она – мой самый близкий человек, – я намеренно не говорила о ней в прошедшем времени.

– А родители?

– Они живут в другом городе, и, откровенно говоря, у нас никогда не было доверительных отношений. Почему-то я всегда чувствовала себя немного чужой для них.

– В принципе, с момента травмировавшего вас события не прошло и месяца. Пока это период острого горя.

Я была очень благодарна психологу за тактичность и сочувствие к моей беде. Эта рана была особенно болезненной, и я боялась лишний раз ковырнуть ее и содрать ту тонкую корку, которая только-только начала образовываться.

– Знаете, психотерапевт сказала мне, что я должна прожить эту потерю. А я не могу даже разговаривать о ней…

– Прошло еще очень мало времени. По всем религиозным и житейским канонам на страдания дается год. Это тот срок, когда мы скорбим об ушедших. И попытки быстро выйти из этого состояния, как-то переориентироваться, конечно, вызывают беспокойство. Во-первых, это не получается, а во-вторых, по этическим, что ли, соображениям, это даже как-то нечестно по отношению к человеку, ушедшему из жизни. Кстати, лечить горе, вообще-то, и нельзя. Его на самом деле нужно просто проживать. Лечить горе можно только в одном случае: если отчаяние человека так велико, что он сам готов уйти из жизни. Тогда уже требуется вмешательство специалистов. А «быстро залечить и как-то забыть» чревато, знаете, чем? Феноменом патологического горя – когда человек не выплакал слезы. Я не хочу сказать, что надо постоянно рыдать. Но страдать – это нормально. Почему именно год? Первый Новый год, первый день рождения без этого человека – эти даты проходят за год. Потом острая боль сменяется печалью, и человек уже, что называется, входит в колею. Патологическая боль возникает, когда проходит год, а человек чувствует себя таким несчастным, как будто горе случилось только что. Это и есть феномен невыплаканных слез, и его уже надо лечить, так как спустя год такая реакция нетипична. А ваша реакция, наоборот, вполне нормальна. Да, мы помним и скорбим.

– Спасибо, вы меня успокоили.

– Я уверена, что со временем вы придете в себя и смиритесь с горем. Что вас тревожит в данный момент? Конкретно в эту минуту.

– Я постоянно думаю о том, что не успела в последний раз сказать, как сильно люблю ее. Я находилась в практически неадекватном состоянии и не поблагодарила бабушку за то, что она положила свою жизнь, чтобы я росла счастливой и ни в чем не нуждалась. Я жалею, что уделяла ей слишком мало времени и внимания. Мне страшно и больно от мысли, что я больше никогда не смогу ее обнять.

– Вам нужно принять случившееся, как бы банально это ни звучало. Позвольте себе отгоревать по бабушке. Потеря близких людей всегда болезненна, но мы никак не можем на это повлиять. Теперь вам нужно продолжать жить дальше, несмотря на то, что боль еще сильна. Бабушка всегда будет рядом, пусть и не физически. Главное, что она останется в вашем сердце и в вашей памяти. Перестаньте себя винить! Я уверена, что вы сделали все, что было в ваших силах. Подумайте о моих словах, ну а пока мы попробуем поискать другие причины вашей депрессии, поскольку обычно ее создает совокупность факторов. Я могу предположить, что ваша проблема кроется не в потере бабушки, а в потере, которая произошла задолго до этого. Смерть дорогого для вас человека только разбередила прежнюю рану, и поэтому сейчас вы чувствуете, что не можете вернуться к нормальной жизни. Расскажите о своих последних отношениях с мужчиной?

Я тяжело вздохнула:

– Они длились несколько лет и закончились полгода назад. Он женат. Я очень сильно его любила… И сейчас, спустя столько времени, я чувствую, что сама просто не допускаю возможность появления серьезных отношений, даже мысленно. Я боюсь снова разочароваться в мужчине.

– По чьей инициативе произошел разрыв?

– Инициатором была я. Дело в том, что у меня не оставалось другого выхода, кроме как прекратить их. Знаете, я чувствовала, что это разрушает меня. Каждую минуту я ощущала, что это чужой мужчина и что он, черт возьми, никогда не будет только моим, как бы сильно мне этого ни хотелось. Я не чувствовала ни уверенности в нем, ни уверенности в завтрашнем дне, ни надежности, ни поддержки; с ним я не видела перспектив будущего. Отношения были похожи на маятник: сегодня все замечательно и я самая счастливая на свете, а завтра – плачу в подушку и ненавижу весь мир. Когда у меня случился первый приступ панической атаки, я четко осознала, что с этим пора заканчивать, потому что все яснее ощущала, что я иду против себя. Физически меня тянуло к этому мужчине, сердце рвалось к нему и хотело быть только с ним, а внутренний голос кричал: «Прекрати это! Не позволяй ему запудрить тебе мозги! Уходи!» И я ушла. Но отпустить эти отношения, сами переживания в голове, я, видимо, не могу до сих пор.

– Какой смысл вы вкладываете в понятие «отпустить отношения»?

– Периодически в моих мыслях прокручиваются воспоминания о том времени, когда мы были вместе.

– С какими чувствами вы это вспоминаете?

– С разными. И злость бывает, и грусть, и агрессия, и ностальгия. Всякое случается.

– Память устроена так, что она каким-то образом нас охраняет. Поэтому часто вспоминается только хорошее, а плохое вытесняется. И многие из тех, кого отвергли, этим пользуются. Через некоторое время они снова появляются в жизни бывшего партнера под каким-то предлогом, а человек в этот момент как раз думает: «Как жалко, столько было хорошего. Может, зря я так поторопилась, и не такие уж плохие были отношения?» Поэтому очень часто все возвращается на круги своя.

– Да, такое мы проходили: сходились и расходились десятки раз. Я уходила, он возвращал, я таяла, и все повторялось из раза в раз. Но теперь это точно конец. И ничего уже не вернуть.

– Вы не хотите воссоединения, верно?

– Конечно нет. Я сто раз на этом обжигалась и знаю, что ничего не изменится. Все будет идти по одному и тому же сценарию. А меня этот сценарий категорически не устраивает. Я хочу иметь свою семью и больше ни с кем не делить любимого мужчину.

– Что же мешает вам переключиться?

– Я не знаю, – честно призналась я. – Мне кажется, что я боюсь повторения такой недостойной связи. Не о таких отношениях я мечтала – быть любовницей мужа другой женщины. И подсознательно я боюсь, что мне снова попадется «неправильный» мужчина или что еще похуже. Поэтому мне проще быть одной.

– А чего бы вы хотели?

– Я хочу от этого освободиться: не думать, не вспоминать, не анализировать. Чтобы в дальнейшем меня это не тормозило. Избавиться от призраков прошлого. Я чувствую, что это не дает мне построить новые отношения. Вокруг так много достойных мужчин, а я застряла на том, с кем никогда не смогу быть счастливой.

– То есть у вас присутствует страх того, что все может повториться?

– Да.

– Может, вы просто еще не готовы к новой любовной истории?

– Возможно. Меня пугает одно: вдруг я никогда не буду готова? Чем больше я задумываюсь на эту тему, тем больше понимаю, что мне намного проще быть одной: ни страданий, ни разочарований, ни боли.

– Я могу предложить вам заполнить опросник, который поможет построить ваш психологический профиль. Он позволит определить особенности вашей личности, вашего состояния, степень выраженности ваших личностных особенностей, а также то, что может скрываться за барьером, который перед вами стоит. Вы возьмете его с собой, ответите на вопросы и принесете завтра мне, чтобы я успела обработать ответы до нашей следующей встречи. А потом мы вместе обсудим полученные результаты.

– Да, отлично, я с удовольствием! Может, здесь для меня откроется что-то новое? Я готова пробовать все!

– Вот и хорошо. Это не салонная методика. Знаете, как в журналах: напишут несколько вопросов, вы ответите, и после этого про вас, якобы, все рассказывают. Нет, этот тест позволяет раскрыть внутренний конфликт и получить неочевидные ответы на вопросы: что вам мешает, какая стратегия для вас приемлема. И дальше уже можно будет подумать на эту тему.

Мне выдали папку с несколькими файлами и лист для ответов. Я вышла из кабинета в приподнятом настроении: психолог действительно пыталась мне помочь, и я видела в этом потенциал.

Что ж, пришло время познакомиться с собой настоящей!

* * *

Через несколько дней наступила сорокадневная дата памяти смерти бабушки. Еще в тот момент, когда психолог рекомендовала мне отгоревать по бабушке, я приняла решение, что обязательно поеду на кладбище, чтобы, наконец, проститься с ней. Как бы сложно это ни было.

Родители долго отговаривали меня от этой затеи, но я была непреклонна: мне нужно было это сделать, иначе моя боль просто не дала бы мне жить. Я сожалела о том, что не пошла на похороны. Тогда мне казалось, что это решение сбережет мою психику и не даст окончательно свалиться в депрессию. Но теперь понимала, что попытка убежать от своего горя, не признавать его – это обыкновенный самообман (пока не вижу – в моей памяти она жива), который лишь усугубляет ситуацию. Психотерапевт была права: я намеренно убегала от своего горя и подавляла его. И мои непроявленные эмоции выливались в новые, все более сильные приступы панических атак.

Лечащий врач с пониманием отнеслась к моей просьбе и отпустила меня на полдня. Но когда мы уже ехали в машине и до места оставалось совсем чуть-чуть, я снова засомневалась в себе: «Как выдержать это испытание? Точнее, как его пережить? Не переоценила ли я свои силы?»

Я боялась, что когда увижу могилу бабушки, у меня начнется приступ панической атаки. Боялась своей реакции и ожидала от себя чего угодно. Мама крепко держала меня за руку, и я чувствовала ее поддержку.

На ватных ногах я подошла к могильной плите, на которой уже была ее фотография, присела на корточки и тихо сказала:

– В моей жизни ты сыграла главную роль. Благодаря тебе я стала такой, какая есть. Ты научила меня всему, что знала и умела сама. Ты всегда заботилась обо мне и любила больше жизни. Я никогда не забуду, что ты для меня сделала, и всю свою жизнь буду благодарна за тебя Богу. Наверное, Он решил, что там ты нужнее, чем здесь, и мне остается это только принять. Мне очень больно оттого, что тебя нет рядом, и я до сих пор виню себя за то, что не успела сделать. Но я должна жить дальше, хотя бы ради тебя. Я знаю, что ты все видишь и что ты со мной каждую минуту. Обещаю тебе, что стану самой счастливой женщиной на свете, чего бы мне это ни стоило. Я люблю тебя всем сердцем и всегда буду любить!

По дороге назад я ощущала себя на удивление спокойно.

Я смирилась со своей потерей. Впервые за долгое время я смогла заплакать. Слезы текли по щекам, и я почувствовала облегчение.

Глава 7. Свет в конце туннеля

Преобразить свою жизнь можно только одним путем – изменив свое мышление.

Джозеф Мерфи

На следующей встрече с психологом я с нетерпением ждала вынесения ее вердикта.

– Ваш психологический портрет – хрустальная ваза. Результаты теста говорят о том, что вы испытываете чувство незащищенности, отсутствие уверенности в жизни, в мужчинах и завтрашнем дне. Отчасти именно поэтому вы столь тяжко переживаете уход вашей бабушки – потому что она была для вас человеком, дающим вам то, в чем вы нуждаетесь: опеку, ласку, тепло, любовь, заботу, похвалу. Человеком, который принимал вас такой, какая вы есть. И в спутнике жизни вы ищете именно это.

С человеком, который будет вас критиковать и не даст ощущения надежного плеча, на которое всегда можно положиться, вам будет плохо. Вы не станете счастливой в таких отношениях. Подозреваю, что это и привело вас к неврозу. Вы – этакая своеобразная кисейная барышня, поэтому вам обязательно нужен мужчина, который будет о вас заботиться.

Вам сложно сосредоточиться на чем-то одном и доводить начатое до конца. Вы чувствуете себя хорошо, только находясь в постоянном движении. Поэтому вы любите путешествовать, посещать различные мероприятия и заводить новые знакомства.

Ваш результат также говорит о призыве о помощи – внутренне вам плохо. Собственного, с этого вы и начали наш разговор. Повторюсь, у вас сейчас есть острая нужда в опеке, ярко выражено отсутствие чувства защищенности и безопасности. Такая завышенная потребность в защите у взрослых людей происходит из детства. Обычно это возникает в двух случаях. Первый вариант – когда ребенок был кумиром в семье, его все обожали и делали из каждого его действия сенсацию, незаслуженно хвалили, ну и так далее. Он привык быть центром Вселенной и, выходя во взрослую жизнь, не может понять, почему все внимание больше не сосредоточено исключительно на его персоне. Либо второй вариант – когда мама и папа уделяли ребенку мало внимания, потому что или много работали, или просто были не готовы стать родителями и скидывали воспитание сына или дочери на бабушек-дедушек. Тогда ребенок с детства чувствует себя обделенным вниманием и любовью.

Я грустно улыбнулась: центром Вселенной я не чувствовала себя никогда.

Психолог продолжала:

– Карьера. Есть люди, которым все равно чем заниматься. Им платят зарплату, а они пять дней в неделю приходят в офис и делают то, что от них требуется. Работа, где вы просто будете выполнять свои обязанности для того, чтобы заработать денег, вам не подойдет. Вы не из тех людей – вам обязательно нужно получать удовольствие от того, чем вы занимаетесь. И если в деле нет творческого удовлетворения, оно очень быстро вам наскучит. В итоге вы, скорее всего, бросите такую службу. А если не уволитесь – допустим, потому что не будет финансовой возможности этого сделать или из страха перемен – то неосознанно поставите себя в такие условия, что не сможете на нее выходить, например, заболеете. Если вы не реализуете себя в социуме, это станет вас тяготить. Если вы не найдете ту сферу, где удастся развиваться и показывать свои способности, у вас вероятнее всего проявится психосоматика. Вы будете испытывать постоянное неудовлетворение – недовольство собой и миром. Уделите должное внимание этому вопросу. Вам нужно найти свою нишу, где вы сможете проявлять заложенные в вас таланты. В работе вы способны достичь намного большего, чем среднестатистический человек. Ищите себя, развивайте, применяйте, раскрывайте свой потенциал, и это принесет вам счастье!

То же самое касается выбора партнера. Как я уже сказала, вы очень нуждаетесь в заботе, поддержке, любви и внимании. Вам нужен мужчина, который будет нести вас по жизни как хрустальную вазу, потому что вы она и есть. В этом имеются свои плюсы. В наше время многие мужчины жалуются на то, что женщины стали слишком самостоятельными и мужеподобными – все сами. В такой ситуации им не удается демонстрировать свои мужские качества. А вы, наоборот, способны дать мужчине это чувство. С вами он сможет полностью реализовать свой потенциал и ощущать себя настоящим хозяином положения. Он окружит вас заботой и возьмет на себя ответственность за вас. А вам это и нужно: чтобы было плечо, на которое вы всегда сможете опереться, чтобы вас оберегали как маленькую, носили на руках. Вы совсем не женщина «я сама». Хотя, возможно, и хотите казаться такой в глазах других людей.

Если вы найдете ту сферу, которая будет приносить вам удовлетворение в работе, отказываться от мужчин не придется. Стройте карьеру – вам никто не запрещает, но реализуйте себя и в личной жизни – как жена и мама. Вы это можете! Для вас очень важно – и на работе, и в семье – знать, что вами дорожат, в вас нуждаются, вас любят и ценят. Тогда вы будете чувствовать себя любимой и значимой. И от этого ваша энергия начнет только преумножаться.

Вы сильно отличаетесь от большинства людей своим восприятием действительности. Вам могут быть непонятны мотивы некоторых поступков. И оттого, что ваша индивидуальность выражена слишком ярко, вы порой сильно страдаете. Вы часто испытываете ощущение, что находитесь не на своем месте, общаетесь не с теми людьми. У вас огромное количество социальных контактов, но все они поверхностны.

В вас сидит очень серьезный внутренний критик. Поэтому вы проявляете завышенные требования к себе, а соответственно, и к окружающим. Но заявить об этом вы не можете, потому что в вас также присутствует стремление быть для всех хорошей и избегать конфликтов. От этого вы эмоционально страдаете. Вы не можете открыто выражать свои негативные эмоции: недовольство, раздражение, злобу и так далее, вследствие чего они находят выход в психосоматике. Повторюсь, вы ей очень подвержены.

В вашем восприятии реальности все совсем не так, как есть на самом деле. Вы боитесь снова обжечься. Потому и не спешите вступать в новые отношения. Для вас отношения – это полное слияние. Вы готовы отдать другому все, что у вас есть. Но боитесь снова не получить взамен того, в чем так сильно нуждаетесь: заботы и чувства защищенности. Боитесь снова разочароваться и от этого совсем поникнуть. Не надо скрывать своих истинных желаний и потребностей, не прячьте их! Не пытайтесь казаться людям, и мужчинам в особенности, такой, какой, по вашему мнению, они хотят вас видеть. Ваш человек оценит и выберет именно вас и полюбит ваши недостатки, которые, как вам казалось, полюбить невозможно. Жизнь – странная штука, и любим мы, как водится, не за что-то, а вопреки. И это истина.

* * *

Обо всем, что услышала на консультации, я думала до самого вечера. Как ни странно, психолог не ошиблась абсолютно ни в чем. Я действительно нуждалась в мужском плече, мне его очень не хватало. Последний раз я испытывала это чувство, находясь рядом с Женькой. Но это было так давно, что иногда кажется, будто и не со мной вовсе. Папа никогда не играл большой роли в моей жизни, не защищал меня от проблем и суровой реальности, но я всегда была благодарна ему за то, что он с самого первого дня был неприступной крепостью для моей мамы. Вот так неоднозначно распределились роли в нашей семье, и с этим ничего не поделаешь.

В последние дни я часто задумывалась о том, не переехать ли мне в Сочи – поближе к родителям и к морю. Возможно, к моим тридцати годам мы смогли бы стать по-настоящему родными, раз у нас не получилось сделать этого раньше. К тому же здесь меня теперь ничего не держало: ни работы, ни бабушки, ни отношений с мужчиной. Остались только друзья, но я знала, что мы не потеряем связь, даже если я буду жить на другом континенте. Возможно, смена города, квартиры и всей окружающей обстановки быстрее поможет мне вернуться к жизни.

Однако что-то удерживало меня от этого шага. Уехать – означало снова сбежать. Сдаться. Отказаться от борьбы и ретироваться, подняв белый флаг. Начать с чистого листа, будто прежде ничего и не было. Но после нашего разговора с психологом я как никогда была уверена в том, что мой дом – в Москве. Я не хотела убегать. На этот раз я твердо решила полностью разобраться в себе и преодолеть все внутренние барьеры, которые не давали мне спокойно жить.

Что касается работы, то я не собиралась возвращаться к переводам после выписки. Я действительно не получала от этой деятельности удовольствия. Она не позволяла мне проявлять свои творческие способности, и я не чувствовала от нее драйва. Поэтому я приняла решение, что настала пора идти туда, где я могу реализовываться и чувствовать себя счастливой от собственных достижений – в PR. Прошло уже достаточно времени, чтобы встать с колен и снова начать двигаться к заветной карьерной цели. Теперь я не сомневалась, что найду свое место в этой сфере, и была не намерена сворачивать с выбранного пути.

* * *

Мое физическое состояние постепенно стало приходить в норму, что не могло меня не радовать. Мне очень хотелось верить, что прежний кошмар никогда не вернется. С каждым днем пребывания в клинике я все чаще замечала, какое сильное влияние на процесс восстановления оказывает собственный настрой. Настя, которая излучала позитив и заряжала им окружающих, не позволяла себе унывать, смеялась по поводу и без, а любую неприятную ситуацию старалась перевести в шутку. Она отмечала улучшения своего самочувствия изо дня в день. У нее нормализовалось давление, улучшился сон, намного реже стала болеть голова. Кроме того, у нее в положительную сторону изменились взаимоотношения с мужем, что благотворно подействовало и на него: как только жена прекратила на него давить и пребывать в постоянном унынии, он стал чаще звонить и приезжать. Среди бесконечных дел и поиска решений своих бизнес-проблем муж Насти старался найти минутку, чтобы заехать к ней хотя бы ненадолго, делал приятные сюрпризы. Я видела, как они оба, буквально на моих глазах, становятся счастливее и воркуют как голубки – в их отношениях словно подул свежий ветер.

Что касается меня, то и я чувствовала, что у меня появляются силы бороться – силы не впадать в отчаяние при каждом приступе панической атаки или мигрени. Я без опасений возникновения панических атак в закрытых помещениях (что в последнее время беспокоило меня особенно сильно) начала заходить в больничный лифт. Исчезли мучившие меня кошмары, я стала лучше спать, перестала просыпаться в холодном поту и с ощущением внутренней тревоги. По утрам я чувствовала себя отдохнувшей, а не изнуренной. Настроение повышалось, уходило чувство безысходности. Я подбадривала себя и во всем искала положительные моменты.

А женщина из соседней палаты, которую лечили теми же методами, что и нас, и пролежавшая в стационаре уже больше двух недель, не отмечала никаких сдвигов. Зато она постоянно ходила с недовольным видом, ворчала, жаловалась на жизнь и допекала врачей, медсестер, родных и даже соседок по палате своими беспочвенными претензиями и обвинениями.

Недавно на обеде мы оказались за одним столом. Я, как ребенок, радовалась толченой картошке с мясной подливой – коронное блюдо в детском саду. Это моя самая любимая еда, и я предпочту ее самому изысканному деликатесу. А пессимистичная соседка шумно выражала свое недовольство:

– Обещали борщ со сметаной, а сметаны нет! Наверное, домой забрали. Подливы мало! Картошка – безвкусная!

Работники столовой лишь закатывали глаза, но связываться с ней никто не хотел, и все просто старались не обращать внимания. Не найдя собеседников, женщина ушла в отделение продолжать искать минусы. И я уверена, что она их нашла, ведь мы притягиваем то, о чем думаем.

Я старалась держаться от таких людей подальше, чтобы не заражаться их пессимизмом.

В который раз в голове всплывали слова психолога о том, что мир нейтрален. То, как мы будем к нему относиться, зависит только от нас. На одинаковые жизненные события люди зачастую реагируют совершенно по-разному. Если везде искать причины для расстройств, они непременно найдутся. А если радоваться мелочам и не позволять себе грустить по пустякам, то каждый день становится чуточку счастливее. Надо приучать себя замечать хорошее в жизни, ведь его на самом деле очень много, если присматриваться и находить повод для радости в каждом дне и в любой ситуации.

* * *

Из головы не выходил недавний телефонный разговор с мамой: я снова чувствовала себя виноватой в ее печали. Возможно, если бы мы были ближе, чем есть на самом деле, нам обеим было бы легче пережить общее горе. Но все сложилось как сложилось, и мне было легче справляться одной. Я ни в чем не винила родителей: они всегда давали мне все, что могли. Просто мне, возможно, хотелось чуточку большего. С этими мыслями я решила обратиться к психотерапевту.

– Мама недавно сказала мне такую фразу: «Я чувствую себя плохой матерью, потому что ты столкнулась с этой проблемой. Это я виновата в том, что ты до такого дошла. Вовремя не заметила, не уследила, не нашла решения в трудной ситуации. Потому что была слишком занята болезнью бабушки». А я, в свою очередь, чувствую вину перед ней и не знаю, как доказать маме, что она ни в чем не виновата. Смерть бабушки стала для нее страшным ударом, от которого она до сих пор не может оправиться. А теперь еще и я заставляю ее переживать. Мне больно от этого. Я не хочу, чтобы мои близкие люди из-за меня страдали. Но ничего не могу с этим поделать.

– Какая-то другая болезнь делает человека плохим? Например, болезни почек, печени, сердца или, не дай бог, рак?

– Нет. Человек не виноват в том, что его органы больны. Он не может это контролировать. Это большая беда. И таким людям можно только посочувствовать.

– Вот и серотониновый дефект и депрессия не делают вас плохой. Вы не должны себя за это винить.

– Знаете, за те дни, что я здесь нахожусь, я пришла к выводу, что причина моих панических атак и психического расстройства вовсе не в смерти бабушки. Этот удар просто стал для меня последней каплей. И от этого осознания мне становится стыдно… Начало положил мой разрыв с бывшим мужчиной, как бы глупо это сейчас ни звучало…

– У большинства людей хватает сил принять только собственный опыт. Те, кто не знают по себе, что такое тревога и депрессия, не могут понять, что это на самом деле и как сложно с этим справляться. Вас легко выбить из колеи. К тому же на вас постоянно оказывают давление окружающие. События прошлого, которые нанесли психологическую травму, оставляют свои отпечатки, и с ними надо что-то делать. Да, конечно, есть люди, которые когда-то, условно, были королями помойки, а стали звездными миллионерами, но это не про вас. Все люди разные: у нас разные темпераменты, и каждый справляется со своими проблемами по-своему. Каждому человеку нужно свое время, чтобы пережить травмирующую ситуацию. Кому-то хватит недели, кому-то месяца, а кому-то потребуются годы, и это нормально. Не надо упрекать себя и равняться на других. Так же, как после физической травмы один восстанавливается очень быстро и через месяц уже бегает как ни в чем не бывало (про таких еще говорят, что на них все заживает, как на собаке), а другому для реабилитации требуется намного больше времени, потому что у него иные физиологические особенности организма. То же и с душевными травмами. Есть женщины, которые сегодня расстались с мужчиной, а через день о нем уже и не вспоминают. Такая женщина ни в коем случае не будет плакать и страдать: завтра забудет, кто он такой, а послезавтра найдет другого. И так может повторяться несколько раз. У нее такая психика. А вы тяжело переживаете разрыв. И вы не можете пока задумываться о других отношениях, потому что рана от недавнего разрыва еще открыта. Она не зажила, и каждое событие, которое причиняет вам боль, возвращая к тем воспоминаниям, снова сыпет на нее соль. Вы не должны винить себя за это. Вы в этом не виноваты!..

После сеанса я весь день думала о своей личной жизни, точнее, о ее отсутствии. В голове роились навязчивые мысли о мужчине, и они превращали мою жизнь в ад, не давая впустить в сердце новые чувства, потому что для них там просто не было места… Я не могла шагнуть вперед и попробовать снова, несмотря на то, что мое сознание искренне этого хотело. Я оказалась в ловушке собственных страхов. Они давно взяли надо мной верх, а боль регулярно напоминала о себе, на корню уничтожая зачатки идей о построении новых отношений, чтобы не допустить повторного провала.

Я не привыкла проигрывать и чувствовать себя беспомощной. А Никита дал мне возможность насладиться этим состоянием сполна. И теперь каждый раз, вспоминая, что мне пришлось пережить, я воздвигала кирпичную стену между собой и миром мужчин. Зачем снова обрекать себя на страдания и становиться уязвимой, когда можно убегать от эмоций, прятаться за прошлыми неудачами и бередить старую рану? Это намного проще, чем позволить себе рискнуть и снова выйти в реальный мир; строить отношения с живыми людьми, а не создавать иллюзии в своем воображении; заново учиться любить и открывать свое сердце для других чувств; оставить то, что давно пора забыть, и дать себе шанс побороться за светлое будущее – со своей гордыней, независимостью и страхом снова оказаться в плену страданий…

Я была готова сделать этот шаг: отпустить чувство вины и простить нас обоих. Я больше не хотела стоять на берегу, наблюдая, как у окружающих меня людей жизнь бьет ключом: создаются новые пары, происходят значимые события – все идет своим чередом, пока я зализываю свою кровоточащую рану. Она давно уже покрылась плотной коркой, только я не хотела себе в этом признаваться, обвиняя во всем неудачный опыт.

Вечером в холле царил настоящий хаос: на диване плакала навзрыд новая пациентка, девушка лет двадцати; вокруг столпился народ; прибежала медсестра – началась суета.

– Я не могу быть похожа на твою маму! Почему ты вечно сравниваешь меня с ней?! – истерически кричала она в телефон.

Я поспешила ретироваться в другой конец коридора – участвовать в этой сцене у меня не было никакого желания. Теперь я понимала, что когда человеку по-настоящему больно, ему не нужны свидетели терзаний. Я вспомнила, как до последнего сдерживалась, чтобы не разрыдаться на людях, и только дома, за закрытой дверью, давала волю эмоциям. А то, что происходило в больничном коридоре, больше напоминало театр одного актера. На секунду мне показалось, что девочке просто не хватает внимания и она старается заполучить его всеми возможными способами.

В двадцать лет нам кажется, что мы – центр Вселенной и весь мир должен крутиться вокруг нас. Я сама была такой лет десять назад: истерические рыдания, громкие фразы, вызовы скорой помощи и стая подруг с «Корвалолом» и носовыми платками. С возрастом необходимость драмы отпадает. Мы стараемся показаться сильными, стойкими, этакими железными леди, которым все ни по чем. А потом сами становимся заложницами такого поведения: подавленные чувства все равно рвутся наружу и проявляются в виде болезней и нервных срывов.

– Там Галина так душевно поет, – Настя вышла из душевой и устроилась рядом со мной.

– Тише, – шикнула я. – У нас тут трагедия вселенского масштаба. Так что спрячь свою ухмылку.

Я привязывалась к этой девушке с каждым днем все сильнее. Настя стала для меня не просто соседкой по палате, но и настоящей подругой, с которой мы понимали друг друга с полуслова. Она оказалась одной из тех людей, с которыми я чувствовала родство душ. Я тянулась к ней, и это было взаимно. Меня восхищала ее жизненная стойкость, открытость и потрясающее чувство юмора, которым она всегда поднимала мне настроение. То, что мы пережили вместе в этих стенах в первые дни, для меня было сравнимо с войной. Войной с внутренними демонами. И каждый раз, когда мне хотелось опустить руки, Настя всегда была рядом, поддерживала и придавала сил, хотя сама нуждалась в помощи не меньше меня.

* * *

Утро началось для меня с приема у цефалголога, который должен был помочь избавиться от мигреней. Пусть в последнее время их стало значительно меньше, но все же это продолжало меня беспокоить.

– Алиса, я специалист по головной боли, поэтому вас ко мне записали. Кроме головной боли, другие жалобы, например головокружение, пошатывание при ходьбе, тошнота, имеются?

– Все это есть, – подтвердила я.

– Настроение? Элементы депрессии, тревоги – что-то такое вас напрягает?

– Вы знаете, сейчас да, но это обоснованно.

– То есть присутствует какой-то стресс? Что происходит в вашей жизни?

– У меня умерла бабушка. Я очень тяжело переживаю ее уход.

– Она была очень близким для вас человеком? – врач понизила голос.

– Да, очень.

– Сколько вам было лет, когда начались сильные головные боли?

– Это произошло восемь месяцев назад. Тогда у меня впервые случилась мигрень.

– Покажите руками, где вы чувствуете боль?

– Вот здесь, здесь и здесь, – я указала на лоб, затылок и височную часть. – Боли разные.

– Свет и громкие звуки раздражают в таком состоянии?

Я утвердительно кивнула.

– Ауры не бывает: чтобы минут за двадцать до приступа менялось как-то зрение, появлялась блескучесть, что-то сначала мерцало, и только потом начинала болеть голова?

– Нет, но приближение приступа я уже чувствую.

– Если возникал приступ – это значит, что он длился много дней?

– Он мог длиться несколько дней, а мог закончиться на следующее утро и вечером начаться снова.

СПРАВКА

Провокаторы приступов мигрени:

– стресс;

– голод;

– духота;

– алкоголь;

– избыточная физическая нагрузка;

– проблемы со сном;

– употребление пищевых добавок или продуктов, которые содержат вещества, провоцирующие мигрень (например, в восточной кухне присутствуют такие соусы и специи).

Средства, которые наиболее эффективны для купирования приступов мигрени.

1. Анальгетики. При лечении мигрени ни в коем случае не должны использоваться кодеиновые препараты!

2. Триптаны. Во всем мире они признаны наиболее эффективным в борьбе с мигренями классом препаратов.

3. Бета-блокаторы. Группа фармацевтических средств с выраженной способностью угнетать влияние адреналина (xаще они применяются в лечении гипертонии, но в гораздо больших дозах).

4. Антидепрессанты.

Врач озвучила заключение:

– Итак, что мы имеем? – У вас действительно мигрень без ауры. Сейчас она перешла в хроническую форму – когда число дней с головной болью превышает пятнадцать. Алиса, в ближайшие месяцы вам необходимы положительные эмоции! То есть то, что вас расслабляет, то, что вам приятно делать. Нужны встречи с людьми, которые близки вам по духу. Вам требуется постоянная смена впечатлений. Когда мы провожаем близких, их, увы, уже не вернуть, но надо как-то жить дальше без них. Как говорил брат моего дедушки: «Живой в могилу не ляжет». Бывает так паршиво, что думаешь: что же делать? Однако приходится идти вперед. Поэтому старайтесь себя поддерживать. У вас отличная фигура! Вы занимаетесь фитнесом?

– На данный момент я не чувствую в себе сил для занятий спортом, но раньше посещала тренажерный зал.

– Ну вот, потихоньку возвращайтесь к этим занятиям – для вас они очень полезны. Плавание, сауна, хамам (он переносится лучше сауны), джакузи, аквааэробика – это все будет замечательно для вас. И хобби! Если есть то, что вас расслабляет, – это обязательно надо делать. При этом мы находимся на препаратах и поддерживаем себя медикаментозно. Я напишу вам заключение, подождите в коридоре.

Когда я вернулась от цефалголога, в коридоре снова плакала та самая девочка, которую накануне успокаивали всем отделением. И мне почему-то стало ее так жаль, что я не смогла пройти мимо. Я не хотела лезть ей в душу, потому что хорошо помнила свое состояние, когда только оказалась здесь. Но, с другой стороны, что-то подсказывало мне, что ей сейчас очень нужна чья-то поддержка.

– Привет, – я присела рядом.

– Здравствуйте, – девочка подняла на меня заплаканные глаза и смотрела с недоверием.

– Возможно, я лезу не в свое дело, и если ты не хочешь ни с кем разговаривать, то я тут же исчезну, но все же, может, попьем чай и поболтаем? У меня есть вкусное печенье. И давай перейдем на «ты»? – я подмигнула ей, и она улыбнулась в ответ:

– Ты слишком бодрая и позитивная для этого места.

– Я свое уже отстрадала, теперь пришла пора возвращаться к жизни. Советую тебе последовать моему примеру. Иначе рискуешь заполучить впалые щеки и морщины, как у меня, – я приложила палец ко лбу. – От нервов очень быстро стареют. Не хочешь рассказать, что случилось?

– У меня проблемы с молодым человеком: мы совершенно перестали друг друга понимать. Поэтому часто ссоримся, и это очень меня расстраивает. К тому же из-за долгов и проваленной сессии мне пришлось взять академический отпуск в институте. На меня было столько нападок со стороны родственников из-за того, что я ушла в академ: «Ты бы сдала эти неуды, закрыла долги!» – говорили они. А у меня просто не было сил. Я все время плакала оттого, что на меня все это навалилось и я не вижу просвета. Мысли о суициде возникают… Мне на самом деле стыдно за них. Все вокруг говорят: «У тебя же мама», «У тебя же Коля», «Как ты их оставишь?» В данный момент у меня есть всего два человека, не считая маму, с которыми я общаюсь: это мой молодой человек и подруга. Больше ни с кем. Мне кажется, что мне не хватает энергии на общение. Меня может захватить какая-то беспричинная тоска… Непонятно, откуда она и куда ее деть.

После откровений этой девушки мне стало стыдно за свои недавние мысли о ней: я видела, что она просто запуталась и не знает, как быть дальше. К сожалению, мы не всегда способны учиться на своих ошибках, не говоря уже о чужих, тем более в таком возрасте, когда кажется, что твоя проблема – самая глобальная на всей планете. Мне искренне хотелось ей помочь, поэтому я сказала:

– Знаешь, все образуется, я уверена! Ты просто выдохлась. Обратись к психотерапевту, она поможет тебе. Сеансы с ней оказали на меня невероятное воздействие. На самом деле все не так страшно, как тебе кажется. Просто нужно выйти из этого состояния апатии и депрессии, а в одиночку с этим справиться очень сложно. Знай, ты в любой момент можешь подойти ко мне и поговорить о том, что тебя тревожит. Договорились?

– Спасибо, – ответила новая знакомая, которую звали Сашенькой, и неожиданно обняла меня.

– Девочки, пойдемте на ужин, – подошла к нам Настя.

– Я не пойду, – ответила Сашенька. – Мне нужно встретить своего парня у ворот.

– Так там же быстро, – настаивала я. – Покушаешь и спокойно пойдешь встречать.

– Да у нее сейчас бабочки в животе порхают, а ты хочешь затолкать туда рыбу, – перебила меня подруга.

Мы одновременно засмеялись. Без чувства юмора в этом мире никуда.

* * *

Утром я пришла на пост за таблетками.

– Вы сегодня выписываетесь? – спросила медсестра.

– Да вроде нет.

– А как фамилия?

– Красавина.

– Я перепутала, не вы. Я что-то сегодня разошлась: всех повыписывала. Еще одной женщине сказала – она так обрадовалась!

Я засмеялась.

– Мне у вас хорошо, – честно призналась я. – Даже и не знаю, как выходить в реальную жизнь.

– Смело и с улыбкой! И верить, что все будет хорошо!

Часто я мысленно перемещалась в будущее и задумывалась о том, что меня ждет по возвращении из больницы. Смогу ли я не сломаться и окончательно выбраться из лап невроза? На этот вопрос могло ответить только время.

Днем мы с Настей отправились на лекцию моего любимого психолога. Каждый раз, слушая его, я все больше понимала себя и причины своего состояния.

– Сегодня я хочу поговорить с вами про обиды. Всем же знакомо это чувство? Чтобы возникло чувство обиды, в голове должна сидеть такая установка: «Я – маленькая, беспомощная, он – большой и сильный. Я – зависимая, он – независимый. Он поступает со мной несправедливо, неправильно, нечестно, причиняет мне боль. Я маленькая и не могу злиться на большого и сильного, поэтому я сдерживаюсь и проглатываю эту обиду». Обычно поэтому она, кстати, и проявляется комком в горле. «А на уровне интеллекта я становлюсь в позицию прокурора: он неправ, он несправедлив. Хоть он большой и сильный, он поступает нечестно».

Это детский способ, потому что ребенок не может открыто злиться на взрослого, но он понимает, что хорошо и что плохо, что правильно доказывать, а что неправильно. Поэтому это своего рода спрятанное чувство гнева, которое лучше не копить, потому что за ним скрывается невысказанная позиция: «Всякая обида требует отмщения. Я не буду злиться, я отомщу! Причем отомщу тогда, когда сама решу и когда он будет не готов, расслаблен». При этом не нужно будет использовать жесткие, резкие формы мести. Можно абсолютно не использовать никакой жестокости.

Приведу в пример такой анекдот. Сидят садист и мазохист в тюрьме, в одной камере. (Вы догадываетесь, что значат эти слова?) Мазохист думает: «Вот повезло, вот подфартило», – и говорит садисту: «Ну ударь меня! Ну, ударь». А садист отвечает: «А не буду, а не буду». Видите: он даже ничего не сделал, но фактически причинил боль! То есть иногда, когда от тебя чего-то ожидают: любви, ласки или даже злости и ты понимаешь чего, ты говоришь: «А я не буду», – и вот вам форма «мягкой» мести. Обида может выливаться в таком виде.

Как избавляться от обид?

Есть очень простой способ. Я вижу, что вы все любите писать, поэтому можете использовать эту форму избавления от обиды.

Методика избавления от обиды.

Сначала вспоминаете образы всех людей, которые вас обидели, начиная с детства: родители, сверстники, родственники, учителя – в общем, всех, кто где-то, когда-то, как-то вас обидел. Составляете список: папа, мама, бабушка… А потом проходитесь по нему – представляете кого-то из написанных родственников.

Например, папу. Можете писать, можете говорить: «Ты меня обидел смертно тем, что сделал то-то и то-то, сказал то-то и то-то». Вспоминаете, чувствуете всю горечь обиды и пишете или высказываете вслух. Потом, когда все выражено, высказано, делаете глубокий вдох и на выдохе говорите: «Но я тебя прощаю и освобождаю сейчас и навсегда». Фух – и нет обиды. Принципиальные слова, их можете запомнить: «прощаю» и «освобождаю».

Единственный способ избавиться от обиды – это даровать прощение. Почему я использую этот глагол? Потому что прощение – это подарок. Кто-то причинил вам боль, нанес какой-то вред. Есть закон (научно он называется «закон талиона», в Библии – «око за око»): я должен нанести ущерб, эквивалентный тому, который нанесли мне. Поэтому при ссорах любящих, но иногда обижающих друг друга супругов я рекомендую не проглатывать чувства боли и горечи и молчать в тряпочку, а использовать закон маятника, но с маленькой поправочкой: он «наехал» на меня и толкнул «качели» с такой силой – я в ответ тоже толкну, но с меньшей силой. Тогда он в ответ толкнет с еще меньшей силой, вы – с еще с меньшей. Постепенно все затихнет. Так мы не гасим энергию, но и не проглатываем ее. Мы ее раскачиваем, чтобы она сошла на нет, чтобы она угасла по закону инерции.

Так вы проходите по всему списку и прощаете каждого.

Счастье – это когда тебя понимают. В данном случае нет реального человека, но и не в этом счастье. Очень даже может быть, что, будь это реальный человек, выражая таким образом свою обиду, вы получили бы в ответ то же самое. А может, даже больше. А тут мы общаемся с неким мыслеобразом, и главное здесь – выплеснуть, выразить, высказать, чтобы не держать в душе. Важно, чтобы это было искренне. Вы должны делать это по-настоящему.

Вот так разбираются с собственным чувством обиды. Так его можно выплескивать, если оно у вас, конечно, есть.

Следующее немаловажное чувство, отравляющее нашу жизнь, – это чувство вины, тоже наверняка знакомое многим из вас. И я имею в виду не то чувство, когда вас обвиняют в чем-то с «внешней» стороны, а чувство вины, которое порождается внутренним диалогом вашей совести с вашим «я».

Дело в том, что мы живем под присмотром высшей контролирующей «инстанции», которая называется «совесть». Это такое всевидящее око или записывающее видеоустройство, в которое «встроены» полицейский и прокурор. Оно превращает вас в обвиняемого и говорит: «Ты виновата, ты плохая, ты неправильная, ты грешная», – и все в таком духе. А так как это происходит автоматически, мы не можем поймать нашу совесть и заткнуть ее. Более того, испытывая чувство вины, мы даже не можем распознать это не наше, родное, чувство.

Почему же оно неродное? Знаете, откуда берется совесть? Мы с ней не рождаемся. Люди, лет так до пяти – семи, вообще совести не имеют. Она по большому счету, если сильно упростить, есть концентрат мнений, норм и правил внешнего мира, который мы в детстве получаем от авторитетного взрослого. Это либо родители, либо учителя или наставники – в общем, те, кто выше и умнее нас и кто знает, как «правильно» жить. Все эти правила мы «записываем» в свою подкорку, будто пересаживаем характер того человека в себя. Таким образом, совесть фактически досталась нам от одного из родителей. Если у вас, к примеру, была жесткая мать – требовательная, критичная – то совесть будет такой же жесткой и неумолимой: «Пока не отработаешь свое чувство вины, прощения тебе не будет». Если же родители были мягкие, все позволяли, то ваша совесть такая же: «А, ладно. Неважно, хорошая ты или плохая, отличница или двоечница».

Поскольку это концентрат чужого, пусть даже родительского, ну или чьего-то другого, мнения, совесть защищает вовсе не ваши интересы. Она защищает интересы большинства, потому что совесть – это кодекс поведения большинства: «всем будет хорошо, если все будут поступать по совести». Это интересы общности, группы, коллектива, страны, а не ваши собственные. Поэтому подчиняться совести неправильно. Хотя раньше можно было встретить даже такие надписи в трамваях: «Совесть – лучший контролер». Или же: «Поступай по совести».

Фрейд сформулировал свой глобальный вывод и всю свою большую науку выстроил на том, что предположил, что все неврозы являются результатом конфликта между двумя «инстанциями»: сверху – совесть (он называл ее «сверх-я») и внизу – совокупность наших страстей, чувств, желаний (поскольку это что-то безличное, он называл это «оно»). Конфликт случается, когда появляется запретный плод или какое-то желание, которое нам хочется, чтобы исполнилось, а совесть говорит: «Нельзя, нечестно, неправильно». Это напряжение и превращается в невроз. На Востоке даже придумали способ, как избавляться от запретных желаний. Там говорят, что избавиться от запретного желания можно, только нарушив этот запрет. Но делать это разрешается всего два раза! Почему два? Почему недостаточно одного? Потому что первый раз, когда ты нарушаешь запрет, запретный плод всегда сладок – ты получаешь сладость и еще не понимаешь, что это было. А во второй раз сладость проходит, и ты четко понимаешь, что произошло: я нарушил запрет, я позволяю себе поступать неправильно, я не идеальный».

* * *

С каждым следующим днем пребывание в больнице все больше начинало напоминать отдых в санатории. Здесь я занималась тем, на что в обычной жизни у меня не хватало времени и сил. Я старалась не пропускать утреннюю зарядку, дыхательную и расслабляющую гимнастику. А еще: массаж, циркулирующий душ, дарсонвализацию, аутотренинги и медитации…

У меня, наконец, появилось время подумать и позаботиться о себе. К тому же в сравнении с последними месяцами, когда я почти все время проводила в четырех стенах, я стала чаще бывать на свежем воздухе. Настя вытаскивала меня из отделения, и мы ежедневно по нескольку часов наворачивали круги по территории лечебницы. Темнеть стало позже, да и погода улучшалась с каждым днем. Весна вступала в свои права, и от этого настроение поднималось само собой. Через две недели таких прогулок я стала замечать, что круги под глазами почти исчезли и мой внешний вид понемногу возвращался к прежнему состоянию.

На душе было уже не так скверно и безрадостно. Ушла постоянная апатия, стало возвращаться утраченное чувство юмора, появился просвет в мыслях о будущем. Боль утраты накатывала значительно реже. Я ни на секунду не забывала о своем горе, но отчаяние, невыносимая тоска и тяжелые воспоминания перестали быть моими неотступными спутниками. Вернулось желание общаться с людьми, как в больнице, так и за ее пределами.

Раньше я отключала телефон, не отвечала на звонки и сообщения даже самым близким друзьям, потому что до тошноты не хотела ни с кем разговаривать. Мне казалось, что это еще больше давит на меня, душит, лишает сил и энергии, а я и без того чувствовала себя совершенно опустошенной. Складывалось ощущение, что я держусь на последнем издыхании: одна нелепая случайность, и все – я упаду и никогда не смогу подняться. Одно неосторожное слово, выражение соболезнований или сочувствие, которое казалось мне неуместным, могли надолго выбить меня из колеи и ухудшить мое состояние, вызвав новый прилив апатии, страданий и отчаяния. Мне было сложно говорить даже с родителями, но я пересиливала себя, потому что понимала, как они волнуются за меня: я их единственный ребенок. Мне было жутко представить себя на их месте. Я перестала смотреть телевизор и читать ленту в социальных сетях. Там я могла увидеть фильм, передачу, фотографию или что-то еще, что напоминало мне о моем горе и вызывало очередную волну боли. Я избегала всего, что могло хоть как-то разбередить мою рану.

Но теперь чувство вины стало меня оставлять, и на душе было уже не так тошно. Я начала понемногу общаться с друзьями на другие темы – затрагивающие не только больницу и состояние моего здоровья. Заново училась обсуждать позитивные события и смеяться, не осуждая себя за это. Я постепенно выходила из казавшегося вечным траура, хандры и чувства обреченности. Понемногу начинала осознавать невосполнимость моей утраты и принимать то, что боль и тяжесть потери никогда не пройдут окончательно, потому что об этом невозможно забыть. Как невозможно разлюбить бабушку, так невозможно и перестать думать о ней. Она навсегда останется самым дорогим и любимым человеком в моем сердце.

Но на этом моя жизнь не заканчивалась, и я должна была ее продолжать. Я не имела права сдаваться под натиском своей боли и хоронить себя заживо.

Бабуля бы никогда мне этого не простила!

* * *

На завершающий сеанс с психологом я шла с легким сердцем.

– Как вы себя чувствуете, Алиса? Послезавтра вас выписывают, как я понимаю?

– Да, пора в реальную жизнь, – я улыбнулась. – Мне кажется, я готова.

– Что ж, это прекрасно! Мы сделали все, что от нас зависело. Остальное – за вами. Продолжайте работать над собой и вспоминайте все практики и советы, которые получили здесь. Вы всегда можете записаться на прием и обратиться за помощью. Не бойтесь этого. Ваш диагноз достаточно непредсказуем и коварен. Поэтому не отчаивайтесь и не опускайте руки, если вдруг произойдет рецидив. От панического расстройства, к сожалению, не так просто избавиться навсегда. Но это возможно, и у вас, я уверена, обязательно получится. Вы очень старательная и целеустремленная девушка. У вас есть сила воли. Так что – дерзайте!

– Ну, если вы так считаете, значит, все точно получится. Скажите, а вы можете порекомендовать мне психолога для дальнейшей работы? Помните, мы говорили об этом на одной из первых консультаций? Работа с вами мне очень помогла, и я благодарна вам за помощь, но чувствую, что проработала еще не все страхи и подводные камни.

– Да, конечно, – она открыла ежедневник и записала на листке фамилию, имя, отчество и телефон. – Это очень хороший специалист. Одно время он работал в нашей клинике. Я отправляла к нему многих своих пациентов, которым требовалась более углубленная работа. После нескольких сеансов они добивались отличных результатов и полностью избавлялись от депрессий и панических атак.

– Большое вам спасибо! Я позвоню ему сразу после выписки и попробую договориться о приеме.

– Это правильное решение. Ну а пока вы еще здесь, дам вам заключительное задание. Вы должны его выполнить лично для себя. Я хочу, чтобы вы написали инструкцию к новой главе вашей жизни, ожидающей вас после лечения. Какие рекомендации вы хотите дать самой себе? Опишите, какой бы вы хотели видеть вашу жизнь и что вам нужно сделать для этого: от чего отказаться, что переосмыслить? И так далее. Это ваша область для творчества. Пусть эта инструкция всегда будет у вас под рукой, и в те моменты, когда вам будет тоскливо или, не дай бог, захочется сдаться, вы всегда сможете перечитать ее, чтобы вернуться на нужный путь.

Сразу после консультации я села в палате с тетрадкой и ручкой:

«Тебе, моя умница!

Не бойся чувствовать. Стремись к счастью. Набирайся мудрости. Слушай сердце. Говори о своих желаниях. Никогда не лги. Храни детские фотографии. Записывай интересные мысли. Береги близких. Ищи свое призвание. Чаще звони друзьям. Не бойся заявлять о себе. Рискуй. Изменяй планы. Делай то, что доставляет удовольствие. Не вспоминай о прошлом. Иди вперед. Не останавливайся на достигнутом. Расставляй приоритеты. Узнавай что-то новое. Не ленись. Одевайся со вкусом. Следи за собой. Замечай мелочи. Не суди других. Не сомневайся в своем выборе. Учись отпускать. Прощай обиды. Забывай имена. Заводи интрижки. Разрешай себе делать глупости. Не бойся ошибаться. Не пасуй перед трудностями. Достигай целей. Верь в себя. Люби жизнь.

Находи во всем плюсы. Смотри по сторонам. Общайся с интересными людьми. Уходи, когда не чувствуешь себя нужной. Не сбивайся с пути. Не изменяй себе. Не старайся быть на кого-то похожей. Не сожалей о том, чего не исправить. Доводи начатое до конца. Цени каждый прожитый день. Знай, что все, что происходит, – к лучшему. Разрушай стереотипы. Помни, для чего ты все это начинала!

Будь смелее. Не отказывайся от желаемого. Принимай ухаживания. Не упускай возможности. Не срывайся на близких. Не ругай себя за оплошности. Не жалей сил для исполнения мечты. Никогда не сдавайся. Путешествуй. Делай красивые фотографии. Не удерживай то, что давно прошло. Не опускайся до мести. Отпускай иллюзии. Преодолевай страхи. Доверяй людям. Не бойся просить о помощи. Верь в чудеса.

Борись до последнего. Смотри правде в глаза. Используй свои способности. Не застревай в проблемах. Поступай по совести. Мотивируй себя. Не позволяй себя унижать. Найди дело по душе. Смотри добрые фильмы. Медитируй. Записывай интересные идеи. Занимайся спортом. Наслаждайся простыми вещами. Живи настоящим. Проводи больше времени с семьей. Не сравнивай себя с другими. Не жди подходящего момента. Не сопротивляйся переменам. Не унывай. Не расстраивайся по пустякам. Цени свое время. Учись говорить нет. Будь благодарной. Не бойся быть настоящей. Откройся новому. Ужинай в хороших ресторанах. Стремись к лучшему. Не храни в памяти тяжелые воспоминания. Будь независимой от чужого мнения. Набирайся опыта.

Выбирай достойное окружение. Не откладывай дела на потом. Заботься о своем здоровье. Уважай себя и других. Прислушивайся к внутреннему голосу. Заводи нужные знакомства. Не беспокойся о будущем. Выполняй обещания. Имей свое мнение. Не зазнавайся. Занимайся творчеством. Относись ко всему проще. Находи новые увлечения. Поддерживай тех, кто в этом нуждается. Знай, что где-то в мире непременно есть твой человек. Не соглашайся на меньшее.

Люби всем сердцем. Открывай новые двери. Принимай подарки судьбы. Выбирай интересную жизнь. Совершай достойные поступки. Покоряй новые вершины. Помогай слабым. Не общайся с неудачниками. Не будь жертвой. Береги тех, кто тебе дорог. Не иди на поводу у гордыни. Управляй своими эмоциями. Не отчаивайся. Не ищи виноватых. Не смейся над чужими мечтами. Не позволяй себя использовать. Уважай чужое мнение. Настраивайся на победу, но не бойся проиграть. Знай себе цену. Отвечай за свои поступки.

И не будь к себе слишком строга!»

* * *

В ночь перед выпиской мне снился сон, приятный и добрый. Мне даже не хотелось просыпаться. Там я была любима и счастлива со своим мужчиной – тем самым, которого видела во время сеанса иглорефлексотерапии. Чувство влюбленности теперь казалось таким далеким, словно я испытывала его в другой жизни. Я смотрела на него и понимала: это он. Господи, это он! Я всегда знала, что найду его, несмотря на то, что друзья смеялись над моими фантазиями. И верила, что он точно не пройдет мимо. Появилось ясное ощущение, что теперь все будет иначе, все плохое останется в прошлом, а картинки, которые я рисовала в мечтах несколько лет, наконец, обязательно сбудутся. Я видела его взгляд и улыбку и, казалось, чувствовала его тепло.

Прошло уже больше полугода с тех пор, как я в последний раз чувствовала подобное. Разбитое сердце, изматывающие отношения и болезненное расставание надолго отбили у меня желание снова открывать свое сердце. Сама того не признавая, я закрыла для себя любые возможности построить новые отношения. Потом заболела бабушка, и мне некогда было ощущать нехватку любви. Тяжелая и длительная болезнь дорогого мне человека, постоянная тревога, возобновление мигреней и панических атак, врачи, больницы, капельницы, антидепрессанты… И самая страшная потеря в моей жизни. Я думала лишь о том, как не умереть от горя и сохранить рассудок. Какая уж тут личная жизнь.

И вот забытые ощущения, дарящие радость и тепло, вернулись ко мне во сне. Чтобы показать, что еще не все потеряно и что я обязательно буду счастливой. Стоит только по-настоящему захотеть, перестать растворяться в своей беде и хоронить себя заживо.

Перед уходом из больницы я заглянула в кабинет психотерапевта:

– Здравствуйте, можно к вам?

– Я закончила прием, но, если это ненадолго, заходите. У вас остались какие-то вопросы?

– Я хотела от души вас поблагодарить. Мне очень помогла ваша консультация, и я чувствую большой прорыв в своем эмоциональном состоянии. Огромное вам спасибо! – сказала я с улыбкой.

На ее лице отразилось удивление. Затем женщина просияла:

– Пожалуйста! Очень рада, что смогла вам помочь! Это как бальзам на душу. Желаю вам окончательно поправиться и больше никогда не сталкиваться с этой проблемой. Будьте здоровы, и удачи вам!

Моя благодарность была искренней, и я понимала реакцию врача. Всегда приятно видеть результаты своей работы и ощущать, что ты делаешь что-то нужное и можешь кому-то помочь. Понимание этого делает людей счастливее. В то время как врачи других специальностей лечат физические недуги, психиатры, психотерапевты и психологи занимаются проблемами, которые мы прячем глубоко внутри. И я чувствовала, что здесь, в этой больнице, был дан старт процессу исцеления моей души. Мне снова захотелось делать шаги в новую, счастливую жизнь – без слез, панических атак и постоянного страха. Шаги навстречу взаимной любви, созданию семьи, новым путешествиям и яркой реальности. «Вселенная, я готова! И я точно знаю, что ты за меня», – написала я в своем заброшенном аккаунте. Это было начало пути наверх – со дна, где мне больше не хотелось оставаться.

Планировалось, что из клиники меня заберет папа, но когда я прошла через проходную, еле-еле устояла на ногах от увиденного. У больничных ворот меня ждала мама, а с ней – толпа друзей с шарами, цветами и плакатами: «Ура, ты вернулась!», «Добро пожаловать домой»!», «С началом новой жизни!», «Мы тебя любим!!!».

Меня встречали словно из роддома. И, пожалуй, в этом было нечто символичное: я и правда чувствовала, будто родилась заново и начинала жизнь с чистого листа.

От избытка чувств я не смогла сдержать слез и расплакалась. Обнимала своих самых близких, самых дорогих сердцу людей и думала о том, как радуется сейчас бабуля, наблюдая за нами. Я даже не пыталась сдерживаться и плакала навзрыд. От осознания того, как сильно люблю каждого и какое это счастье – когда тебя ждут дома. Впервые за долгое время по щекам текли слезы свободы.

Мы, всей нашей большой дружной компанией, долго сидели в кафе: пили ароматный чай, ели сырную пиццу и делились смешными историями. Словно и не было этих недель в больнице, депрессии и беспросветного кошмара. Я чувствовала себя другим человеком и знала, что отныне моя жизнь никогда не будет такой, как в последние мучительные месяцы. И мне нравилось это ощущение. Я стояла на пороге новых открытий.

Глава 8. Что дальше?

Чтобы найти верную дорогу, надо сначала заблудиться.

Бернар Вербер

Пребывание в клинике я могу сравнить с учебой в университете: лекции, зачеты, экзамены, нормативы, оценки… Так же, как и по окончании института, выйдя за двери больницы, я поняла, что отныне за свою жизнь и здоровье отвечаю только я сама. Никто больше не будет давать мне инструкций, что делать. Как все сложится дальше, теперь зависело только от меня.

Поначалу все вроде бы шло неплохо, за исключением того, что из моей жизни исчезла радость, и я не знала, когда она вернется, да и вернется ли вообще. Первые дни мне было очень тяжело морально – давила атмосфера опустевшей квартиры, в которой оказалось жутко одиноко. Я стала понимать, почему после смерти близких некоторые меняют место жительства. Порой я чувствовала, что снова скатываюсь в депрессию, и начала каждый день ходить в церковь. После этого мне становилось легче. Моя боль от ухода бабушки все еще была сильна, но теперь я научилась с ней жить. И считала это победой.

Пару дней я пребывала в прострации, лежа перед телевизором и оправдывая себя тем, что мне нужно время, чтобы прийти в себя. У меня складывалось ощущение, словно я только что избавилась от тяжелой болезни и самое страшное осталось позади, но я по-прежнему чувствовала себя слишком уязвимой для того, чтобы полностью вернуться к привычной жизни.

На вторые сутки безделья я разозлилась на себя и решила, что дальше так продолжаться не может. Я не собиралась сдаваться и четко понимала, что не могу позволить себе проваливаться в эту дыру. Ради мамы, папы, Киры и всех тех, кто меня любит. Теперь я видела, какой была глупой, когда сама вгоняла себя в депрессию из-за неудачных отношений, надуманных проблем на работе и беспочвенных конфликтов. В нынешнем положении все это казалось мне ерундой и сущими пустяками. Как жаль, что время не вернешь назад. Сейчас я бы этого не допустила. Но сожалеть о прошлом было некогда – я должна была выстраивать новую жизнь. Ради мамы.

После этого осознания я взяла себя в руки и, не откладывая на потом, перво-наперво записалась к психологу, которого мне рекомендовали в больнице. Я плохо представала себе, как будет проходить наша терапия, но твердо решила пробовать все средства. Я больше не могла безучастно сидеть и смотреть на то, как моя собственная жизнь проходит мимо меня.

Следующим шагом стала покупка абонемента в фитнес-центр, недавно открывшийся рядом с домом, – пора было возвращаться к спорту.

Решив на этом не останавливаться и не дожидаясь, когда вернется апатия, несколькими часами позже я составила резюме и разослала его в несколько компаний, разместивших вакансии на сайте по поиску работы. И – о чудо! – уже на следующее утро на почте меня ждали три приглашения на собеседование. Я даже предположить не могла, что все случится настолько быстро.

Одно из приглашений пришло из крупного PR-агентства. От удивления и радости я чуть не закричала. Такое предложение иначе, чем подарком судьбы не назовешь. Это именно то, о чем я мечтала и к чему стремилась! Жизнь предоставила мне уникальный шанс, и было бы опрометчиво и даже глупо его упускать. Я сразу позвонила по указанному телефону и договорилась о собеседовании на следующий же день.

Я перевернула весь шкаф и перемерила десятки нарядов, прежде чем остановилась на серой шелковой блузе и прямых черных брюках. К ним я подобрала замшевые ботинки на высоком каблуке и осталась довольна своим образом. Мне не хотелось выглядеть броско, но я должна была показать, что у меня есть чувство делового стиля. PR-менеджеру подобает хорошо выглядеть, ведь клиенты встречают нас по одежке, и часто от первого впечатления зависит успех всего проекта.

Ровно в девять утра я сидела в холле агентства «S_толком» и ждала приглашения на интервью. Сказать, что я нервничала, не сказать ничего. Мне самым удивительным образом представилась возможность, упустить которую было бы преступлением. Я очень хотела понравиться. Спустя несколько минут ожидания за мной пришла девушка, которая представилась Софией, HR-специалистом, и мы вместе отправились в переговорную. София выглядела очень стильно и приветливо улыбалась, чем сразу расположила меня к себе.

– Алиса Владимировна, я знаю, что вы несколько лет работали в консалтинговой фирме специалистом по связям с общественностью. Для нас это большой плюс, потому что клиентами нашего агентства являются крупные компании из различных сфер бизнеса: строительство, недвижимость, услуги красоты, дизайн, производство одежды. К нам обращаются мебельные фабрики, туристические фирмы, представители финансовой отрасли и так далее. Мы оказываем полный комплекс PR-услуг, с которым вы, конечно, знакомы. Сюда относится и разработка PR-концепции, и формирование плана PR-активности, и составление и реализация PR-стратегии, а также взаимодействие со средствами массовой информации и блогерами, ну и работа с контентом.

– Да, я работала над решением таких задач и хорошо разбираюсь в том, о чем вы говорите, – подтвердила я ее слова.

– Что касается непосредственно работы в нашем агентстве, то ключевая особенность заключается в том, что вам придется постоянно менять проекты, знакомиться с разными отраслями, узнавать их специфику. Вы справитесь с этим?

– Это и привлекло меня в первую очередь. На прошлой работе я занималась несколькими значительно отличающимися друг от друга проектами, поэтому научилась быстро переключаться. Различные сферы бизнеса интересны мне с точки зрения расширения кругозора и возможности набраться опыта в своей профессии. Я хорошо умею находить подход к людям и доводить дело до конца. Поэтому я уверена, что справлюсь.

– Что ж, отлично! Ваше портфолио говорит о вас как о высококлассном специалисте, поэтому я считаю, что интересоваться выполненными проектами излишне. У вас есть ко мне какие-то вопросы?

– Я внимательно изучила вакансию, и пока мне все предельно ясно.

– Тогда я ознакомлю с вашим резюме руководителя агентства, и он вызовет вас для продолжения беседы. Подождите, пожалуйста, в холле. Секретарь предложит вам чай или кофе.

Через десять минут, которые показались мне вечностью, я негромко постучала в кабинет руководителя. Это был симпатичный, презентабельный мужчина лет сорока с небольшим. Он смотрел на меня изучающим взглядом.

– Здравствуйте, Алиса Владимировна. Садитесь, пожалуйста. Меня зовут Сергей Андреевич, и я являюсь руководителем этого PR-агентства уже двенадцать лет. Я внимательно изучил ваше резюме и поговорил с HR-специалистом, поэтому не буду поднимать темы, которые вы уже обсудили. У вас достаточно богатый опыт в нашей сфере, и у меня единственный вопрос: почему именно PR?

Не задумавшись ни на секунду, я ответила:

– Потому что только к PR лежит моя душа, и я знаю, что именно здесь буду максимально полезна и смогу реализоваться! Я пробовала пойти в другую сферу, и мне не понравилось. Теперь я понимаю, что не могу жить без этого мира, а он не может жить без меня, потому что теряет настоящего профессионала. У меня много амбиций и планов, и я не вижу себя ни в чем ином.

– Что ж, в таком случае – вы приняты. Я полностью разделяю ваши взгляды и думаю, что сейчас делаю правильный выбор. Я ценю специалистов, которые стремятся к большему, и уверен, что у нас вы действительно сможете проявить себя, причем не только как профессионал и творческий человек, но и как управленец. А дальше… время покажет. В этой связи вы не будете ограничены в воплощении своих самых смелых идей и при необходимости всегда сможете обратиться за помощью к другим сотрудникам, в том числе лично ко мне. Вам удобно будет приступить к своим обязанностям с понедельника?

– Конечно, – ответила я, изо всех сил стараясь сдержать нахлынувшие эмоции.

– Отлично! Тогда я договорю вам до свидания и надеюсь на плодотворное сотрудничество.

От того, что творилось в моей душе, когда я вышла на свежий воздух, мне хотелось танцевать. Меня приняли на работу в PR-агентство, и кто бы мог подумать, что все получится так легко! Когда-то давно, после окончания института, я и мечтать не могла о таком успехе. Я чувствовала, что это было началом светлой полосы. Впервые в жизни я была настолько горда собой, что даже не верилось, что все происходит на самом деле. И от этого я ощущала невероятный прилив сил.

Как и подобает человеку, решившему начать новую жизнь, сразу после собеседования я отправилась в салон красоты и перекрасила свои русые волосы в каштановый цвет, а заодно и слегка подстриглась, оставив длину волос до плеч. Переменой я осталась довольна, хотя смотреть на обновленное отражение в зеркале пока еще было очень непривычно.

* * *

Вечером того же дня я приехала на консультацию к психологу, контакты которого мне дала врач из клиники. Он сразу произвел на меня приятное впечатление: не старше сорока, солидный и улыбчивый.

– Здравствуйте, Алиса. Меня зовут Игорь Матвеевич, и я постараюсь помочь вам в решении вашей проблемы. Скажите, пожалуйста, что вас ко мне привело?

– Меня долгое время мучили приступы панических атак и мигреней. Сейчас их почти нет, но я осознаю, что не избавилась от них до конца.

– Понимаю. Давайте сначала я немного расскажу о себе. Я – медицинский клинический психолог и занимаюсь неврозоподобными состояниями, травмами психологического характера – всем, что связано с нервным истощением. Я кандидат наук, и у меня есть изобретение в области восстановительной психологии.

Хочу предложить вам собственную психотерапевтическую программу, которую практикую уже много лет. Она дает хорошие результаты. С ее помощью активизируются ресурсы человеческого организма, что вы сами вскоре почувствуете – ваша психика начнет исцеляться. Дело в том, что в процессе этой терапии постепенно включаются в работу природные механизмы, которые мы не осознаем. Они запускаются для того, чтобы привести психику в норму. По своему опыту могу сказать, что, наблюдая за пациентами, которые проходят такое лечение, я вижу, что прогресс наступает достаточно быстро, зачастую даже невозможно понять, как именно это происходит: человек вроде бы просто лежит, слушает медитацию, но внутри начинают функционировать такие процессы, которые сложно объяснить с научной точки зрения, но они действуют и восстанавливают психику человека после нервного истощения. И это факт. Вы даете свое согласие на эту работу?

– Да, я готова пробовать все, лишь бы поскорее вернуться к полноценной жизни!

– Хорошо. Скажите, сколько вам лет?

– Тридцать.

– Семья есть?

– Мама и папа, – я всегда немного терялась на этом вопросе.

– Детей нет?

– Нет.

– Кто вы по профессии?

– PR-менеджер.

– Внутреннее психическое напряжение высокое?

– Да.

– Сейчас есть?

– Да.

– По десятибалльной шкале какая сейчас у вас цифра?

– Семь.

– Есть чувство бесперспективности?

– Нет.

– Чувство отсутствия жизненных сил?

– Нет.

– Что радует в жизни?

– Новая работа.

– А еще?

– Друзья, родители, предстоящее лето.

– Еда радует?

– Не могу сказать, что для меня это главное в жизни. Но вкусно поесть я люблю.

– Секс радует?

– Гипотетически – да. Но сейчас в моей жизни его нет. После не так давно случившегося расставания у меня не было личных отношений.

– Понятно. Но в целом есть влечение к противоположному полу?

– В целом да.

– Что вы здесь делаете?

Я улыбнулась.

– У меня умерла бабушка, и, знаете, теперь у меня такое состояние… Я чувствую, как будто не могу встать.

– Физически? Вы ощущаете это по утрам?

– Нет, морально… В общем… не только утром. Меня как будто выкинуло из жизни, и я понимаю, что это ненормально. Тревога все еще остается сильной, а в душе – полная неразбериха. И общее состояние очень тяжелое. Я лежала в клинике неврозов, где мне стало намного легче: приступы сняли, и я почувствовала прилив жизненных сил. Но стоило мне вернуться домой, как мной снова овладели тоска и отчаяние.

– То есть вы попали в ту же среду, и к вам опять вернулась депрессия?

– Да.

– В психологии это называется «якорь». Если человеку было плохо в определенном месте или в определенное время, то когда он попадает в то же место или в схожую ситуацию, активизируется и то же состояние. Якоря бывают разные. Например, человеку было плохо, а в это время играла специфичная музыка, и у него зафиксировалось негативное состояние, которое будет возникать каждый раз, когда будет слышаться та же музыка. Или, скажем, однажды человек идет по улице и слышит музыку, которая играла, к примеру, когда его избивали, и у него опять возникают те же ощущения: головные боли, переживания – то есть его снова накрывает то, что он тогда пережил. Скажите, вы к психологу ранее обращались?

– Да, в больнице, откуда недавно выписалась. Там я в том числе работала с психологом и после ее сеансов чувствую положительный эффект. Она мне вас и посоветовала. Я хотела бы поработать с вами, потому что осознаю, что моя проблема до конца не решена.

– Чудесно. То есть работа с психологом вам помогла?

– Да. Она, кстати, сказала, что я так остро переживаю потерю бабушки, потому что чувствую себя незащищенной и нуждаюсь в опеке.

– А молодой человек не дает вам ощущения защищенности?

– С мужчиной, с которым у меня были последние отношения, мы расстались несколько месяцев назад.

– По какой причине?

– Все банально: он женат.

– Понимаю. От меня вы чего ждете? Какие задачи передо мной ставите?

– Разобраться, откуда тянется эта внутренняя тревога, и попробовать ее убрать.

– Тревога возникает на фоне истощения. У вас снижены ресурсы. Тревожность, напряжение, нарушенный сон – все это, как лакмусовая бумажка, говорит об истощенном состоянии. А оно, насколько я понял, вызвано переживаниями по поводу смерти бабушки. Во-первых, нужно запустить процессы восстановления. Ваши ресурсы должны быть обновлены. Вы должны распустить крылья, и тогда у вас возникнет иное восприятие себя и действительности. Вы и сами будете спокойны, и будете спокойно выбирать партнеров для долгой и счастливой жизни. А сейчас у вас будто батарейка села. И ваш «заряд» нужно восстановить при помощи психокоррекции. Человек может не так смотреть, не так думать и из-за этого «получать шишки». Именно это требует исправлений. Но любая коррекция возможна тогда, когда человек в порядке, когда он не истощен. Потому что в таком состоянии менять себя, жизнь и отношения непродуктивно. У вас нет на это ресурсов. Чтобы что-то менять, нужна энергия, которой у вас, увы, недостаточно. Поэтому первое, что нужно сделать, – это восстановить вас. Хотя бы частично. А уже потом, активизировав ваши ресурсы с помощью вас же самой, правильно поставить задачи и начать их решать. Вам когда-то назначали электросон?

– Да, в той же лечебнице.

– Отлично. Тогда сейчас мы сделаем вот что. Вы выключите телефон, чтобы он вам не мешал, ляжете на кушетку и полностью расслабитесь. У вас хорошо развито образное мышление?

– Более чем, – улыбнулась я.

– Вы будете слушать мой голос, и таким образом мы начнем восстанавливать вашу психику.

Я легла на кушетку и укрылась одеялом.

Игорь Матвеевич прикрепил к моей голове электроды.

– Ваша задача такая: максимально расслабляетесь и настраиваетесь на мой голос. Идите за ним. Все, что я говорю, – вы представляете. Все, что вы осознаете, – становится реальностью. От вас требуется максимальное расслабление. Готовы?

Я кивнула.

– Сейчас появится легкое пощипывание или вибрация. Как только почувствуете, дайте мне знать.

– Есть, – лоб как будто легонько завибрировал.

– Отлично, тогда начинаем. Ложитесь максимально удобно, чтобы нигде не было зажимов. Настраивайтесь на мои слова.

Он выключил свет, а я закрыла глаза и постаралась расслабиться.

– Вы удобно лежите, слушаете мой голос, я с вами разговариваю. В это время вы представляете, что от кончиков пальцев рук и ног начинают отходить две теплые волны расслабленности. Они поднимаются все выше, и вы чувствуете, что ваши мышцы все больше расслабляются. Две волны расслабленности достигли мышц туловища. Расслабляются мышцы туловища. Расслабляются мышцы шеи, головы. Особенно разглаживаются мышцы глаз и мышцы рта. Мы запускаем программы, которые делают вашу психику выносливее и устойчивее. Активизируются защитные силы организма. Ваша иммунная система получает всплеск. Запускаются программы биологического омоложения. Но в процессе работы всех этих программ ваши мышцы должны быть совершенно вялыми и расслабленными. Расслабьте их еще больше, насколько это возможно…

Пока я с вами говорил, стало тише в голове, во всех нервах, во всем теле. Дыхание замедлилось. Сердце бьется ровно, спокойно и ритмично. С каждым вашим выдохом вы все глубже входите в состояние приятной усталости. Позвольте себе состояние приятной усталости. С каждым вашим вдохом, с каждым словом, которое вы слышите, с каждым ударом вашего сердца вы все глубже входите в состояние сонливости. Мой голос действует успокаивающе, усыпляющим образом. Дремотное состояние усиливается. Чувство общего успокоения охватывает голову, и все ваше тело становится легким и невесомым. Нервная система приходит в полный покой. Во всем теле тихо и спокойно. Приятная сонная истома овладевает вами, и вы не сопротивляетесь ей. Напротив, вы усиливаете ее, все глубже погружаясь в состояние полной приятной расслабленности. Это состояние мы условно называем трансом.

Транс – это не «отключка», а состояние полного мышечного расслабления при отсутствии мыслей. Ваше сознание слушает, о чем я говорю, а в это время ваше бессознательное начинает вызывать транс нужной вам глубины. Ваше сознание стремится проникнуть в смысл того, что слышит, но ваше бессознательное погружает вас на уровень расслабления, который нужен вам. Вы доверяете себе, доверяете своему подсознанию. И чем больше вы ему доверяете, тем больше процессов восстановления получает ваша психика, которая на протяжении всего сеанса избавляется от тревог: уходит напряжение, снимаются мышечные зажимы. Ваша психика становится выносливее и устойчивее, спокойнее и здоровее. И уже не нужно думать о чем-то определенном. Позвольте себе ни о чем не думать, кроме этого чудесного состояния расслабленности и покоя. Уже необязательно узнавать, что сейчас нужно делать. Ваше подсознание прекрасно меня слышит. Оно может сомневаться, находитесь ли вы в трансе, или оно может быть уверенным, что вы находитесь в трансе. В состоянии полной приятной расслабленности…

Стоит теплый летний день. Вы идете по проторенной тропинке к большому красивому озеру. Вы идете к скале у озера, и там на уровне вашей головы вы видите источник с чистой, прозрачной водой. Вы подходите к нему и смываете с себя все невзгоды, тревоги, стрессы, страдания, боль.

Со мной происходило нечто удивительное. Я то ли заснула, то ли впала в какую-то странную дрему, но счет времени потерялся. При этом мое сознание ясно видело ту картинку, о которой говорил психолог. Я подошла к прозрачному источнику и встала под его сильные струи, закрыв глаза и слегка запрокинув голову назад. И стоя под этим прохладным водопадом, я словно наяву ощущала, как с меня стекают боль от потери бабушки, разочарование, оставшееся после отношений с Никитой, паника, страх сойти с ума, раздражение и безысходность. Я ощущала какую-то невероятную силу, разливающуюся во мне, и когда вышла из воды, все вокруг было таким красивым, ярким и солнечным. Чувство умиротворения и радости наполняло меня, и мне так не хотелось его отпускать.

СПРАВКА

Состояние транса выступает своеобразным мостиком между сознанием и бессознательным. Транс – какой бы глубины он ни был – полезен для психики: он позволяет поступающей информации лучше усваиваться. Но это далеко не единственная его «суперсила».

Транс – измененное состояние сознания. Когда мы входим в него, сознание перестает довольствоваться только логикой и легко допускает нелогичное развитие событий. Бессознательное же вообще не делит информацию на плохую и хорошую, логичную и иррациональную. При этом именно оно запускает выполнение поступающих в него команд. А значит, в момент транса можно максимально эффективно задать программу для бессознательного.

Бессознательное работает нам во благо. Все команды, с которыми у нас нет внутреннего согласия, оно будет отвергать и сразу же выведет нас из транса. По словам психиатра Милтона Эриксона, «как бы глубок ни был гипноз, любая попытка внушить гипнотику действия, несовместимые с его личными установками, приводит к тому, что попытка эта решительно отвергается».

После окончания сеанса я чувствовала себя намного спокойнее. Все тело было ватным и настолько легким, что я не сразу смогла подняться с кушетки.

– Как себя ощущаете, Алиса? – спросил Игорь Матвеевич, наблюдая за моими движениями.

– Давно не чувствовала себя настолько хорошо.

– Смогли представить ручей и смыть с себя негатив?

– Да.

– Много смыли?

– Достаточно. Но потом я как будто вообще отключилась.

– То есть не было ни мыслей, ни образов – ничего?

– Да, такое состояние, как будто я сплю, но не сплю.

– Это и есть транс – психотическое состояние, ощущение счастья. Скажите, какой уровень тревоги у вас сейчас?

– Один, – ответила я и удивилась сказанному.

Из кабинета я вышла воодушевленная, чувствуя поразительную легкость. Почему-то я возлагала большие надежды на этого специалиста. И верила в то, что он сможет докопаться до сути, и я, наконец, оставлю в прошлом все, что мешает мне жить полной жизнью, в прошлом.

* * *

С самых первых минут моя новая работа вызывала у меня восторг.

О такой можно было только мечтать! Коллектив молодых, интересных и очень разносторонних людей, которые, при всем отличии друг от друга, трудились над одним общим делом, разбитым не несколько десятков креативных проектов.

Сначала София, с которой мы уже встречались на собеседовании, представила меня остальным сотрудникам, и они сразу приняли меня в свою команду. Офис был в формате опенспейс (открытого пространства), как принято в Европе – сейчас многие компании переоборудуют рабочие места в таком стиле. На прежней работе я сидела в небольшом отдельном кабинете, поэтому мне предстояло привыкать к новым условиям. Но такое положение дел меня ничуть не расстроило, а, наоборот, позволило быстрее сблизиться с командой.

Первый день в офисе промчался молниеносно: вся эта суета с оформлением документов, вводный инструктаж и подробное знакомство с деятельностью агентства… Меня познакомили с руководителем группы, Оксаной, которая на первых порах взяла надо мной шефство. Мы еще раз подробно обсудили должностную инструкцию, я задала ей вопросы, которые предусмотрительно набросала накануне, и приступила к изучению необходимых документов. Привыкать к новому окружению и новым внутренним правилам оказалось не так сложно, как я ожидала. К обеду я уже свободно общалась со многими коллегами и чувствовала себя намного раскованнее, чем утром. А вечером после работы я отправилась в ближайший бар, чтобы отметить с новыми знакомыми свое вступление в должность.

С этими людьми я чувствовала себя в своей тарелке, и это было большим подарком. У меня даже появился поклонник – Андрей, старший менеджер. Он с первой минуты знакомства стал проявлять ко мне знаки внимания. Но больше я не собиралась заводить служебных романов, ни при каких обстоятельствах. Об истинных причинах увольнения с прошлого места работы я благоразумно умалчивала и говорила, что банально изжила себя в качестве специалиста в той компании, перегорела. Это была единственная правдоподобная версия, которую я могла озвучить. Ложь во спасение.

Выпив две вкуснейшие «Маргариты» в кругу коллег, я вернулась домой около полуночи и чувствовала себя по-настоящему счастливой. Я ощущала себя так, будто заново родилась – настал момент, когда я могла начать выстраивать свою жизнь по новому сценарию, забыв о прошлом. И это осознание меня воодушевляло.

Второй рабочий день начался с тренинга по ведению крупных проектов, который продлился почти до самого вечера. Несмотря на то, что прошлой ночью мне не удалось выспаться, я чувствовала себя бодрой и готовой к подвигам. Во мне снова горел огонь, которого я лишилась, уйдя со старого места и глубоко запрятав надежды о карьере мечты. Но судьба дала мне шанс вновь проявить себя в качестве профессионала и достичь новых высот. Потрясающая рабочая обстановка, новые люди, интересная информация, предметные разговоры – как я по этому скучала!

На третий день я уже получила свой первый проект – недавно открывшуюся небольшую кофейню в спальном районе Москвы. В одиннадцать утра у меня была назначена встреча с владельцем бизнеса, молодым предпринимателем, которая, несмотря на мое сильное волнение, прошла легко и плодотворно. Мы обсудили интересующие заказчика детали будущей PR-кампании, я ответила на волнующие его вопросы и пообещала в ближайшее время выслать на утверждение детальный план продвижения и ориентировочный бюджет предполагаемых мероприятий.

Я испытывала приятное возбуждение оттого, что спустя несколько месяцев вновь приступила к любимой работе. Я снова чувствовала себя способной свернуть горы и покорить мир, но главное – я обрела уверенность в том, что нахожусь на своем месте. Ко мне вернулись утерянные амбиции, целеустремленность и жажда деятельности. А творческая атмосфера, присутствующая в коллективе, способствовала вдохновению и появлению новых идей.

Оксана, с которой мы успели подружиться, во всем старалась мне помогать и отмечала, что я очень быстро вошла в рабочий ритм. Для меня это было похоже на второе дыхание – новая работа словно вдохнула в меня жизнь, и я хотела выкладываться на все сто и бороться за лучшие результаты.

Из-за перемен, которые происходили в последнее время в моей жизни, я даже не заметила, как в Москву пришла настоящая, теплая весна. Апрельское солнце грело, птицы щебетали, и оживление природы поднимало мне настроение. Последние несколько месяцев я жила как будто в коконе, а теперь у меня, наконец, стали возникать нормальные человеческие желания: устроить шопинг, встретиться с друзьями, провести день на природе. Появилось ощущение, что я безумно соскучилась по прежней жизни, словно я спала несколько лет, а теперь очнулась от забытья. Хотя общение с людьми, не входящими в мой близкий круг, все еще давалось непросто.

В выходные я всегда заставляла себя выбираться из дома, чтобы прогуляться. Я боялась снова сбиться с пути и замкнуться в себе, как случилось в прошлый раз, поэтому делала все, чтобы вернуться в привычный мир и не провалиться в изоляцию.

Постепенно я начала взаимодействовать и с теми, с кем не была знакома или не имела прежде тесного контакта, что давалось мне с большим трудом, хотя никто из них не знал мою историю. Так, медленно, день за днем, ко мне возвращались активность и интерес к простым вещам, которые я когда-то очень любила и всегда делала с удовольствием.

Временами меня вновь накрывали отголоски депрессии; возвращались подавленность и тоска. Но я старалась как можно скорее отвлечься, переключиться и понемногу научилась выводить себя из этих состояний. В моменты уныния мне помогали воспоминания о бабушке. Я часто разговаривала с ней и делилась тем, что беспокоило. Возможно, кто-то сочтет меня сумасшедшей, но эти монологи восстанавливали мое душевное равновесие, и я искреннее верила, что она слышит и понимает меня.

– Тебе просто нужно влюбиться, и все сразу наладится! – настаивала Вероника.

– Да боже упаси! У меня только началась нормальная жизнь, так что – пас, – засмеялась я и развела руками.

– Посмотрим, – подмигнула подруга.

* * *

Через несколько дней после первого сеанса с психологом я пришла на второй и теперь была намного спокойнее.

– Как себя чувствуете?

– Пока не очень, – призналась я.

– После нашей встречи отмечали состояние облегчения?

– Да.

– Сколько оно продержалось? До вечера или, может, дольше?

Я попыталась вспомнить.

– Где-то до вечера.

– А потом состояние тревоги и напряжения снова вернулось?

– Именно так.

– Вы пробовали те методы, о которых я вам рассказывал?

– Да, пробовала.

– Получается?

– Вроде бы…

– Отлично! Мы позже закрепим их, повторим еще раз, а сегодня у нас будет другая программа. Есть ли у вас вопросы или темы, которые вы хотели бы обсудить?

– У меня одна тема: каждый раз, когда я возвращаюсь домой, мне становится хуже – приходят воспоминания, которые погружают меня в тоску. Поэтому мигрени беспокоят меня практически постоянно.

– То есть на улице или на работе вы в целом чувствуете себя нормально? Ухудшение состояние начинается именно в квартире?

– Да, в основном так. Моя новая работа вдохновляет меня, мне интересно то, чем я занимаюсь. И весенняя погода усиливает ощущение жажды жизни. Но изматывающие приступы мигрени и тревога не дают наслаждаться этим в полной мере. Чувствую себя словно в скорлупе, из которой не могу вылезти, хотя очень хочу. Ведь там, за пределами этой скорлупы, кипит жизнь, которой мне так не хватает. Но что-то не дает мне сделать тот самый маленький шажок…

– А вы проживаете одна?

– Да. Но меня часто навещают подруги.

– А есть возможность что-то поменять в этой квартире? Обои, мебель. Может, сделать перестановку? Вспоминайте, я уже вам говорил: это якорь. Каждый раз, попадая в ту обстановку, где вам было плохо, у вас активизируются все негативные реакции, и происходит рецидив. Это надо принять. Флешбэками мы начнем заниматься через пару занятий, тогда вам станет легче. Ну а сегодня пройдем еще одну обязательную программу, а затем и еще одну. Они постепенно будут вытаскивать вас из того болота, в которое вас засосало. У вас было слишком мало времени для проработки травм. Поэтому, прежде чем мы займемся флешбэками, сначала закрепим эти программы, и, возможно, по ходу работы у вас появятся и другие задачи.

– Хорошо, я вас поняла.

– Тогда приступим! Настраивайтесь на мой голос.

Сейчас вам нужно расслабиться. Закрывайте глаза. Посторонние шумы больше вас не отвлекают, не тревожат и не мешают вам. Любой звук, который вливается в ваши уши, только еще больше вас расслабляет и успокаивает.

Теперь, когда вы удобно сидите, внимательно слушайте меня. Я с вами разговариваю. Вы закрываете глаза и представляете, что от кончиков пальцев рук и ног у вас начинают отходить две теплые волны расслабленности. Они поднимаются все выше и выше, и вы чувствуете, что ваши мышцы расслабляются все больше и больше. Две волны расслабленности достигли мышц туловища. Расслабляются мышцы туловища. Все свое внимание сконцентрируйте внутри себя. Найдите то, что держит ваше тело изнутри. Отпустите его. Расслабляются мышцы шеи. В мышцах шеи вы можете почувствовать тепло.

Расслабляются мышцы головы. Особенно разглаживаются мышцы глаз, мышцы рта. А мы запускаем программы, которые будут делать вашу психику выносливее и устойчивее. Активизируются защитные силы организма. Ваша иммунная система получит всплеск. Это сделает ваш организм более устойчивым к заболеваниям. Запустятся процессы биологического омоложения. Но в процессе работы всех этих программ ваши мышцы должны быть совершенно вялыми и расслабленными. Расслабьте их еще лучше. Полностью расслабьте ваши мышцы.

Пока я с вами говорю, стало тише в голове. Во всех нервах, во всем теле. Дыхание замедлилось. Сердце бьется ровно, спокойно и ритмично. С каждым вашим выдохом вы все глубже входите в состояние приятной усталости. Позвольте себе состояние приятной усталости. С каждым вашим вдохом, с каждым ударом вашего сердца, с каждым звуком моего голоса вы все глубже погружаетесь в состояние сонливости. Мой голос действует успокаивающе. Усыпляющим образом. Дремотное состояние усиливается. Чувство общего успокоения охватывает вашу голову. И все ваше тело становится легким и невесомым. Нервная система приходит в полный покой. Во всем теле тихо и спокойно. Приятная сонная истома овладевает вами, и вы не сопротивляетесь ей. Напротив, вы усиливаете ее, все глубже погружаясь в состояние полной приятной расслабленности. Ваше сознание слушает, что я говорю, а в это время ваше подсознательное начинает вызывать транс нужной вам глубины. Ваше сознание стремится проникнуть к смыслу того, что слышит, а ваше бессознательное погружает вас на тот уровень расслабления, который нужен вам. И вы доверяете себе и доверяете своему бессознательному.

И чем больше вы ему доверяете, тем больше процессов восстановления получает ваша психика, которая в течение всего сеанса избавляется от тревог: уходят страхи, нейтрализуются последствия стрессовых воздействий и нервных переживаний. Ваша психика с каждым днем теперь становится выносливее и устойчивее. Спокойнее и здоровее. И уже не нужно думать о чем-то определенном. Позвольте себе ни о чем не думать. Ни о чем, кроме этого чудесного состояния расслабленности и покоя. Уже необязательно узнавать, что сейчас нужно делать. Ваше подсознание прекрасно меня слышит. Оно может сомневаться, находитесь ли вы в трансе, или оно может быть уверено, что вы находитесь в трансе – состоянии полной приятной расслабленности.

Я попрошу вас, оставаясь в этом состоянии, представить поле или луг. Представьте картинку поля или луга вашим внутренним взором. Смоделируйте ее, нарисуйте. Внимательно посмотрите, что там растет. Посмотрите под ноги. Может, через травинки вы увидите землю. Запомните, какая она у вас – ваша даль.

Я представляла большое, бескрайнее поле на старой даче, где в детстве я проводила каждое лето. С любимой бабушкой, друзьями и соседями, которые ходили друг к другу в гости, как родные люди. Это место связано для меня с радостью и безмятежностью, отсутствием забот и печалей.

А рядом с собой я видела мужчину. Он держал меня за руку, и я испытывала такое знакомое чувство нежности. Я подняла глаза и осознала, что это тот самый взгляд, того самого мужчины, которого я видела во время чудесного сна в больнице.

– Если нужно, еще глубже войдите в этот образ. Полностью войдите туда. Вы даже можете почувствовать легкий ветерок, который колышет ваши волосы или одежду. Или услышать треск кузнечика, а может, пение перепелки. Почувствуйте запах этого места. Определите время дня, когда вы там находитесь, и время года. По некоторым признакам можно понять, какой сейчас месяц. Посмотрите на небо. Оглядитесь по сторонам. Вы должны знать, что находится слева, что справа, а что – за спиной. А теперь можно зайти на луг и сделать все, что хотите. И получить от этого удовольствие.

По телу побежали мурашки. Я улыбалась. Ощущение безмятежного счастья, покоя и удовольствия. Не отпуская сомкнутые руки, мы вместе с незнакомцем упали в мягкую зеленую траву. Я словно чувствовала силу его объятий и боялась потерять это ощущение мира, любви и спокойствия.

– Насладитесь этими картинками. Сделайте то, что хочется. А, пока мы на лугу, я скажу вашей психике, что теперь с каждым днем, во всех отношениях вы чувствуете себе все лучше, лучше и лучше. Уходят тревоги, напряжения. Нейтрализуются основания для панических атак. Ваша психика с каждым днем становится выносливее и устойчивее, спокойнее и здоровее, несмотря ни на что. Оставаясь в состоянии полной приятной расслабленности, запустите счет. Посчитайте от одного до десяти. Считайте про себя. В процессе счета ваши мышцы и все ваше тело наполнятся свежестью, легкостью, красотой и молодостью. На счет «десять» вы сделаете глубокий вдох, выдох и выйдете из расслабления…

…И вы возвращаетесь с лугов и полей в эту комнату.

Мне не хотелось открывать глаза, но пришлось.

– То, что вы видели, Алиса, – своеобразный тест, свидетельствующий о состоянии вашей психики. Скажите, какое время дня и года было на вашей картинке?

– Это была поздняя весна и солнечный день.

– Весна говорит о том, что вы что-то откладываете на потом. Знаете, как обычно говорят: «вот что-то случится…», «вот вылечусь – и тогда «женюсь», буду жить по-другому…» – что угодно. День – это хороший знак. Значит, вы готовы приступить к тому, что долго боялись начать. То, что вы видели, отражает то, как ваша психика оценивает будущее. Близко от вас не должно быть препятствий. Обычно люди видят само поле или луг, а за ним – уходящую в горизонт лесополосу. То, что вы видели слева, – это ваш эмоциональный фон. Если близко от вас слева есть препятствие – это значит, что нужно разбираться с эмоциями. Картинка справа – это интеллектуальный уровень. Если там были препятствия, это говорит о том, что человек не может принять решение, потому что у него нет знаний или недостаточно информации, или по каким-то иным причинам. А что было у вас за спиной?

– Небольшой и неглубокий, полностью заросший водорослями и тиной, пруд. На самом деле он больше напомнил мне болото.

– Это ваше прошлое. Если оно было не очень комфортным, то память могла вытеснить его.

– Теперь расскажите: когда я сказал, что вы можете зайти на луг и сделать все, что хотите, что вы делали?

– Я упала на траву. А что, если я там была не одна, а с человеком, которого никогда не встречала в реальности?

– Это значит, что вы хотите обрести любовь, даже если сами этого не осознаете. Где-то внутри, в подсознании. Но – продолжим разбирать увиденное. В нормальном состоянии человек, слыша руководство к действию, ложится и смотрит в небо. Если он не может лечь – это значит, что у него отмечается высокий уровень напряжения и тревоги. Он не может расслабиться. В таком случае он или стоит, или сидит. Чем больше напряжения и тревоги испытывает человек, тем больше у него движения: люди на лугу танцуют, гуляют, бегают, кувыркаются. Психика через этот динамический бег пытается трансформировать напряжение. Некоторые говорят: «Я бежала так, что ветер гудел в ушах, мне было так хорошо», – человеку становится гораздо легче, когда это напряжение выходит. Скажите, пожалуйста, вы отмечаете сейчас напряженное состояние?

– Нет, – ответила я, и это было правдой. На душе царили покой и безмятежность, и картинка, которая вызывала состояние счастья, все еще стояла у меня перед глазами.

– Алиса, я хотел поговорить с вами на одну важную тему. После ухода бабушки вы ощущаете сильную тоску, которую не унять ни работой, ни спортом, ни встречами с друзьями. Она живет глубоко внутри и требует выхода наружу. Ваши страхи, боль и чувство одиночества невозможно заглушить весельем или силой воли. Это лишь усугубит депрессию. Но есть один способ, который может помочь вам менее болезненно пережить утрату. И многие психотерапевты советуют людям, столкнувшимся с депрессиями и паническим атаками, попробовать заняться… волонтерством.

– Простите, но я не понимаю, какая здесь может быть связь?

– В такой непростой период – когда человек теряет близких – важно переключить внимание на людей, которым нужна ваша помощь. Если направить ваши чувства на тех, кто действительно сильно нуждается в заботе, сопереживании и теплоте, ваши страхи трансформируются в позитивные чувства, и вы начнете ощущать себя спокойнее. Как вы относитесь к такой идее?

Я была в замешательстве. Ни разу в жизни мне не приходила в голову мысль стать волонтером. Не потому, что я бессердечная или неотзывчивая к чужим проблемам. Просто я всегда этого боялась. Для того, чтобы соприкоснуться с теми, кто лишен благ, которые есть у большинства людей, нужна большая смелость, которой я в себе не находила.

– Вы уверены, что моя психика готова к такому испытанию? Сейчас мне кажется, что я не смогу этого сделать в силу последних событий…

– Алиса, вы не обязаны будете заниматься этой деятельностью, если поймете, что для вас это слишком сложно. Но я советую вам попробовать. У многих пациентов, согласившихся на такой эксперимент, отмечалось улучшение качества жизни и внутреннего состояния. Тем более, сейчас существует много разновидностей волонтерской помощи. Естественно, я не стану рекомендовать вам посещение домов престарелых или хосписов – для вас это будет слишком больно и, скорее, даст обратный результат, ведь ваша рана еще открыта. Но как вы смотрите на то, чтобы обратить внимание на детские дома?

– Честно говоря… Не знаю, что и сказать…

– Я не требую от вас мгновенного ответа, и вы вовсе не обязаны соглашаться, если считаете, что не сможете через это пройти. Подумайте над моим предложением, взвесьте все за и против. Сейчас вам некуда деть свою нерастраченную любовь и заботу, а дети, оставшиеся без родителей, нуждаются в ней как никто другой. К тому же соприкосновение с этим миром может способствовать прогрессу и в нашей терапии. Основная роль волонтера заключается в том, чтобы взять на себя ответственность за участие в жизни другого человека, который гораздо слабее вас. Скажу больше: которому намного сильнее досталось в жизни, чем вам, Алиса – при всем уважении к вашим несчастьям. Сейчас вы можете направить свои спрятанные чувства на то, чтобы украсить жизнь других людей и сделать ее чуточку счастливее.

Вернувшись домой, я открыла ноутбук и начала изучать волонтерские движения. Мое внимание привлекло объявление о наборе добровольцев для поездок в детские дома, которые организовывало движение «Спасибо, что рядом»:

«Благотворительный фонд «Спасибо, что рядом» приглашает всех, кто хочет помочь детям-сиротам, присоединиться к нашему волонтерскому движению. Мы регулярно навещаем ребят из детских домов в городах, расположенных в 100–400 км от Москвы.

Вы можете помочь не только игрушками, одеждой, обувью и подарками, но и своим участием в жизни тех, кто остался без попечения родителей. Мы стараемся дать детям заботу, внимание и любовь, которой им так не достает в жизни.

Если вы хотите стать одним из нас, свяжитесь с организатором по телефону 8-965-564-**-**, и мы подробно расскажем о своей деятельности. Вы также сможете записаться на поездку и самостоятельно выбрать детский дом или школу-интернат для посещения. Мы ждем вас! Присоединяйтесь!»

Сделав глубокий вдох, я позвонила по номеру, указанному в объявлении.

* * *

Через неделю я вместе с другими волонтерами в количестве семи человек, дрожа от страха, ехала на арендованном автобусе в детский дом в Тульской области.

В телефонном разговоре организатор подробно рассказала мне про деятельность их движения, и я тут же согласилась на ближайшую поездку, чтобы у меня не было времени передумать. Но в назначенный день мне показалось, что я совершила ошибку, согласившись на этот эксперимент. Внутренне я была абсолютно не готова увидеть детей-сирот, боялась расплакаться и повести себя неправильно. Я сомневалась, смогу ли справиться с этой миссией, и не знала, как себя вести с детками, которые были лишены самого главного – родительской любви. Мне было еще страшнее, чем в тот день, когда я устраивалась на работу в PR-агентство.

Больше всего меня пугало не то, что дети могли меня отвергнуть, не принять – гораздо сильнее я боялась душевной боли за этих ребят. Мне было неизвестно, в каких условиях они живут и сколько успели повидать, прежде чем оказались в этом учреждении. Я боялась снова почувствовать собственную беспомощность, ведь все, что я могла для них сделать, – это стать их другом (при условии, что они мне это позволят), привозить подарки и помогать материально. Но это никогда не заменит семью, любовь папы и мамы и уверенность в завтрашнем дне.

Когда мы прибыли на место, я вышла из автобуса последней. Колени тряслись от волнения, ладошки вспотели. Но я старалась улыбаться и не выдавать своего страха. Елена, организатор волонтерского движения, взяла меня за руку и шепнула:

– Не переживай, все будет хорошо!

Мне было приятно ощущать поддержку этих людей, которые уже стали друг для друга почти семьей, сплотившись общей целью сделать мир лучше. В глубине души мне тоже хотелось стать частью их команды, но боязнь не справиться пока брала верх.

Директором учреждения оказалась приятная женщина, на вид лет шестидесяти, с обаятельно-доброй улыбкой. Она представилась Антониной Павловной и любезно предложила устроить мне, как впервые прибывшей в команду волонтеров, небольшую экскурсию.

Внешне тульский детский дом напоминал здание детского сада и выглядел вполне презентабельно: два этажа, кирпичная отделка, пластиковые окна. Было заметно, что не так давно его отремонтировали. Вокруг чистота, много деревьев, клумбы и площадки для игр. В целом территория производила очень приятное впечатление – совсем не такие картинки я рисовала в своем воображении по дороге сюда. Интерьер, конечно, роскошью не сквозил, но во всех комнатах было чисто, уютно и светло. Каждая спальня рассчитана на два-три человека; на стенах висели постеры, поделки и фотографии – так ребята самостоятельно облагораживали свое пространство. Еще здесь была просторная столовая и кухня. На втором этаже располагались актовый и спортивный залы, а также игровые комнаты.

Само знакомство с детьми, как ни странно, прошло легко и непринужденно. Я ожидала, что они встретят нового человека настороженно и, возможно, даже враждебно, но вышло совсем иначе. Оказалось, что приезды волонтеров – как давно знакомых, так и тех, кого ребята видели в первый и иногда последний раз – уже стали для воспитанников привычным делом. Но каждый раз они с нетерпением ждали таких приездов и радушно принимали новеньких в свою компанию.

Всего в детском доме проживало пятьдесят воспитанников разных возрастов – от самых маленьких до подростков, которым совсем скоро предстояло выходить во взрослую жизнь. Меня тронуло то, как старшие заботятся о малышах и во всем им помогают. Было видно, что для них это не просто учреждение, где дети живут до совершеннолетия, а настоящий родной дом. Семья с большой буквы. Я вспомнила, какой одинокой и потерянной чувствовала себя после смерти бабушки, когда мне казалось, что я никому не нужна в этом мире, и я с трудом могла представить масштаб душевной пустоты, которую ощущают эти дети, лишенные родительского тепла и ласки.

Я постепенно знакомилась с ребятами и пыталась запомнить их имена, как вдруг увидела его – мальчика, который как две капли воды был похож на моего Женьку. Маленькое улыбающееся личико, с такими же ясными голубыми глазами, которые с любопытством оглядывали меня. Те же милые ямочки на щечках, немного оттопыренные уши и бесхитростная улыбка. А взгляд: глубокий, проницательный, совсем не детский, хотя на вид ребенку не больше шести-семи лет. Я смотрела на него, как завороженная, и не могла поверить своим глазам. Только что жизнь лицом к лицу столкнула меня с прошлым, которое осталось очень далеко, но не забывало изредка о себе напоминать.

Не обращая внимания на мое замешательство, мальчик подошел ко мне ближе и, протянув свою крохотную ручку, деловито заявил:

– Привет! Меня зовут Степан. А тебя?

– А меня Алиса, – ответила я, еще не оправившись от шока и глупо улыбаясь.

Но он уже взял меня за руку и повел показывать игровую комнату, где вовсю царило веселье. Степан без умолку рассказывал о своих увлечениях и очень важных делах, которыми нам сегодня предстояло заняться вместе. И мне не оставалось ничего иного, как быстро взять себя в руки и вместе с другими волонтерами начать развлекать ребятишек. Дети тянулись к взрослым, хотели играть, веселиться и с удовольствием принимали участие во всех активностях. Мы рисовали, создавали поделки из пластилина и цветной бумаги, играли в догонялки, прятки. Пускали мыльные пузыри и разрисовывали личики малышей специальным гримом. Ребятам постарше тоже не приходилось скучать: мужчины играли с мальчишками в футбол на улице, а для девочек организовали кулинарный мастер-класс, где готовили слойки с разными начинками (они с большим удовольствием были съедены во время полдника).

Время до вечера пролетело на одном дыхании. Таких искренних эмоций, как на лицах этих детей, я прежде не встречала и знала, что надолго сохраню в памяти этот день. Что дала мне эта поездка? Невероятное тепло в душе, чувство безусловной, всепоглощающей любви и осознание того, что ты делаешь нужное дело. Дети моментально расположили меня к себе: добрые, открытые, ласковые и такие беззащитные перед суровыми испытаниями взрослой жизни. Это совершенно непередаваемые ощущения – когда ты видишь их счастливые глаза и неподдельную благодарность просто за то, что ты здесь, с ними, и понимаешь, как много радости можешь принести тем, кто так нуждается во внимании.

Когда ребята вместе с директором и воспитателями пошли провожать нашу дружную компанию к автобусу, Степа понуро шел рядом со мной, смотря себе под ноги. В течение всего дня он почти не отходил от меня – как будто невидимая ниточка соединила нас с первых секунд знакомства. Меня тоже тянуло к этому волшебному мальчишке, которому удалось так быстро завладеть моим сердцем. Я чувствовала, будто знаю его очень давно и нас словно связывает что-то родное.

– Эй, – спросила я, – что случилось? – такое поведение было не похоже на этого активного и жизнерадостного ребенка.

– Не хочу, чтобы ты уезжала, – сказал мальчик, подняв на меня свои большие глаза, в которых стояли слезы.

Внутри меня бушевал ураган – душа словно разрывалась на части от переполнявших чувств. Я опустилась перед ним на колени и пообещала:

– Я приеду к тебе, то есть к вам, как только смогу.

Степа улыбнулся и обнял меня за шею, а я подумала о том, что ни за что на свете не смогу его обмануть. И буду ждать этой встречи не меньше, чем он.

По дороге в Москву я размышляла, насколько эгоистичной и неблагодарной была по отношению к своим родителям. Этим детям с ранних лет пришлось столкнуться с такой болью, жестокостью и одиночеством, которые трудно вообразить. От кого-то отказались еще с рождения, кто-то потерял родителей трагически, кто-то рос в неблагополучной семье. Все они оказались здесь по разным причинам, но итог для каждого один: эти малыши были лишены родительского тепла, ласки и ощущения безопасности. Будучи еще совсем маленькими, они остались один на один с этим миром. Чем эти дети заслужили такую судьбу? Почему кто-то растет в любви, счастливой семье и изобилии, а кто-то – в детском доме?

В детстве у меня всегда было все самое лучшее: одежда, игрушки, сладости, развлечения. Родители старались, чтобы их ребенок ни в чем не нуждался и не чувствовал себя хуже других – они подарили мне беззаботное детство. А я, вместо того чтобы ценить это, хранила в душе глупые детские обиды на недостаток внимания.

Я всю сознательную жизнь винила в своих неудачах тех, кто подарил мне жизнь и положил последние силы, чтобы я стала счастливой! Я выросла законченной эгоисткой, привыкшей, что весь мир должен вращаться вокруг моей персоны. Мне стало так противно и стыдно от этого осознания, что захотелось сейчас же поехать к маме и папе и на коленях просить прощения за то, что столько лет я была неблагодарна и несправедлива к самым близким мне людям. Я пообещала себе с этого дня звонить им как можно чаще и всегда напоминать, как сильно они мне дороги.

Когда я оказалась в детском доме среди сирот, мой мир перевернулся с ног на голову. Я прочувствовала, как сложно этим маленьким созданиям приходится в жизни, какое мужество им нужно иметь, чтобы каждый день идти вперед, когда ты один на один с миром, когда ты знаешь, что некому заступиться за тебя, помочь и сказать слова любви. Никто не держал этих детей за руку, когда они болели, не читал сказки перед сном и не задаривал игрушками. Конечно, воспитатели старались дать им то, чем обделила их судьба, но какими бы добрыми и отзывчивыми ни были люди, работающие в детских домах, они никогда не смогут заменить родных маму и папу. И все это очень страшно и несправедливо!

Если ребенок не знает, что такое нормальная семья, то он чувствует себя неполноценным, ненужным, возможно, даже плохим. И мы, взрослые, способны изменить детский взгляд на мир, показать, что, помимо несчастий и одиночества, в жизни существует бескорыстная любовь, забота о ближних и теплота, которой нужно делиться. Я точно знала, что вернусь сюда еще не раз, потому что частичка моего сердца осталась в этих искренних глазах, которые смотрели нам вслед с надеждой и верили, что к ним обязательно приедут снова и они, пусть даже на несколько часов, смогут почувствовать себя нужными и особенными.

Вечером меня сморило сразу после ужина – слишком давно у меня не было таких насыщенных дней. Засыпая, я чувствовала себя уставшей, но счастливой, и была безгранично благодарна психологу за то, что посоветовал мне попробовать себя в волонтерстве. Впервые за много недель я снова могла дышать полной грудью.

Утром я чувствовала себя так, словно со мной случилась внутренняя перезагрузка – полугодовой ком в груди растаял без следа. За пару часов я переделала все домашние дела, которые откладывала долгое время. Меня словно подключили к бесперебойному источнику питания. С души упал тот тяжкий груз, с которым я привыкла просыпаться.

Воспоминания о прошедшей поездке вызывали улыбку и дарили чувство умиротворения.

Тем же днем я решилась разобрать вещи в бабушкиной комнате. Воодушевившись своим эмоциональным подъемом, я чувствовала внутри стремление идти дальше, хоть это и вызывало страх.

– Ты уверена в принятом решении? – недоверчиво спросила Кира, переступая порог моей квартиры.

– Да, я должна помочь себе выбраться! Психолог считает, что этот шаг сыграет мне на пользу. Мне нужно начать избавляться от бабушкиных вещей. Каждый раз, когда я их вижу, сердце будто проваливается в пропасть.

– Хорошо, тогда приступим. Если что-то пойдет не так, сразу дай знать, договорились?

Я молча кивнула, и мы занялись процессом. Начать я решила с комода. Чего там только не было! В мусорные пакеты безжалостно летели старые блокноты, ненужные книги, медицинские заключения, мои школьные тетради и куча другого хлама. Кира тем временем разбирала шкаф с бабулиной одеждой, и я старалась абстрагироваться от того, что происходило за моей спиной.

Предварительно осмотрев содержимое полок, я оставила себе несколько кофт, которые бабушка особенно любила, – чтобы надевать их, когда мне станет нестерпимо ее не хватать. Сказать, что это далось мне нелегко, – значит промолчать. Разбирая вещи бабушки, я возвращалась к детским воспоминаниям, которые теперь навсегда остались для меня в прошлом. На душе скребли кошки, каждый раз хотелось сдаться, но я понимала, что никто, кроме меня самой, не вырвет меня из этого капкана. От всех прочих предметов одежды следовало обязательно избавиться – так советовал психолог. Эти вещи уже никто никогда не наденет, они будут только бередить мою рану.

Спустя пять часов работы мы вынесли на помойку двенадцать мусорных мешков и сделали заслуженный перерыв, заказав на обед пиццу.

Во второй половине дня я разбирала балкон, без раздумий выкидывая старые кастрюли, банки и коробки с обувью, о которой все уже давно забыли. Когда основная работа была сделана и я оглядела помещение, которое выглядело уже совсем иначе, то почувствовала себя легче. И пусть мне предстояло еще заняться косметическим ремонтом и избавиться от кровати, я чувствовала гордость за то, что смогла сделать первый шаг на пути к полному исцелению.

* * *

Через несколько дней, в пятницу вечером, меня пригласили на день рождения бывшей коллеги. Первой реакцией было отказаться, сославшись на занятость, но, подумав над предложением Марины, я спросила себя: «А почему нет? Сколько можно бегать от прошлого?»

С прежней работы я скучала по многим. С некоторыми мы даже поддерживали теплые отношения, и мне их действительно не хватало. Поэтому я решила, что настала пора вылезти из своего укрытия. При увольнении я бежала из офиса, как крыса с корабля, и теперь пришло время встретиться с людьми, которые остались для меня в прошлой жизни. Я уже не боялась увидеть тех, с кем придется говорить о причинах моего ухода. Я чувствовала в себе внутреннюю силу и спокойствие.

Первым, кого я увидела на вечеринке, стал, по закону подлости, именно Никита (хотя я всегда знала, что однажды мы должны будем увидеться). Сейчас я стояла рядом с мужчиной, которого когда-то любила больше жизни, и понимала, что чувства угасли. Никита пришел вместе с Юлей, как я и ожидала. Она смотрела на меня как на врага и заметно нервничала, но при взгляде на эту парочку я не ощутила ровным счетом ничего – коротко поздоровалась и прошла мимо.

Я видела в Юле себя некоторое время назад: плохо скрываемая ревность, нервозность, желание казаться веселой и легкой, в то время как взгляд выдает истинное состояние. Злилась ли я на нее? Нет. Скорее, это было сочувствие. Я на своем примере ощутила всю «прелесть» роли любовницы и никому не желала этой участи. К Никите я теперь испытывала лишь одно чувство – равнодушие. Я не собиралась следить за его личной жизнью и не хотела, чтобы он присутствовал в моей, ни в каком качестве. И еще: я была ему благодарна, как бы дико это ни звучало.

Какой я стала без него? – Уверенной в себе, спокойной и раскованной.

Эта новая Алиса нравилась мне гораздо больше прежней.

Когда мы влюбляемся, то порой теряем разум: становимся нелепыми, капризными, ревнивыми и обидчивыми. Пытаемся рассмотреть взаимность в поведении объекта обожания. Фантазируем и додумываем то, чего нет. Мучаемся от неуверенности в себе и завтрашнем дне. Ведем себя странно, иногда безрассудно. Мы цепляемся к словам, помним каждое ненаписанное сообщение и знаем наизусть список девушек в его социальных сетях. Когда нет уверенности в чувствах мужчины, женщина становится нервной и истеричной. Нам нужна определенность, и это факт. Дайте нам уверенность в том, что нас любят, и мы откроемся совсем с другой стороны!

Когда ставишь мужчину во главу собственной жизни, все заканчивается плачевно. Это аксиома. В моем случае эйфория и мимолетное счастье сменились морем слез и проблемами с самооценкой. А мечты о вечной любви обернулись разбитым сердцем и ненавистью к мужчинам.

Теперь я благодарила Бога за то, что в один прекрасный день он дал мне сил положить этому конец, чтобы не сойти с ума. Я больше не могла чувствовать себя ненужной и нелюбимой. Не могла быть дешевой куклой. Не могла позволять играть с моими чувствами и делать из меня безвольную марионетку. Ведь чем настойчивее я шла наперекор своим принципам, тем хуже мне становилось. Морально и физически.

Были нервные срывы, антидепрессанты, книги про расставания и апатия. Черные списки, письма в стол и фильмы о несчастной любви. Новые знакомства, отвращение к мужчинам, долгие разговоры с подругами, бессонные ночи и реки алкоголя. Новость о его новом романе, желание застрелить их обоих, попытка сохранить лицо, истерика, жалостливые взгляды общих знакомых. Дальше – депрессия и тотальное безразличие к происходящему вокруг. Сейчас все казалось посредственной мелодрамой, и было ощущение, словно это происходило не со мной.

Эта ситуация научила меня бороться с чувствами, которые меня убивали. Резать по живому. Слушать голос разума. Не идти на поводу у эмоций. Выбирать себя и чувство собственного достоинства. Рвать отношения, которые меня унижают, даже если это невыносимо больно. Уходить с гордо поднятой головой, когда хочется ползти к нему на коленях. Не давать себе поблажек и не искать пути назад. Продолжать идти вперед, как бы ни было трудно. Залечивать раны. Отпускать. Смиряться. Быть сильной. С достоинством держать все удары судьбы. Не сдаваться. Собирать себя по кусочкам. Жить дальше, несмотря на то, что не хочется просыпаться по утрам. Забывать. Стараться простить. Принять то, что он больше не мой, и признать, что никогда и не был моим. Не держаться за напрасную надежду. Терпеть боль и верить, что когда-нибудь это пройдет.

Я научилась смотреть правде в глаза. И сознавать, что отношения невозможно спасти в одиночку. Только я одна хотела вывести их на новый уровень и выйти, наконец, из опостылевшего амплуа любовницы, ведь Никиту все и так устраивало. Научилась не жалеть о своих решениях. Любить и ценить себя. Понимать, чего я хочу на самом деле. Не идти против собственных принципов и не позволять себя использовать. Жить настоящим. Верить, что где-то меня ждет взаимная любовь.

Вечер, несмотря на мои опасения, прошел волшебно. Я натанцевалась, повеселилась на славу и пообщалась с людьми, которых давно не видела. Оказалось, что по многим из них я успела здорово соскучиться, а они, в свою очередь, были искренне рады видеть меня на этом празднике. Больше всех, конечно, обрадовалась Вероника – нам обеим не хватало ежедневных встреч и разговоров по душам, к которым мы привыкли за столько лет совместной работы.

Время пролетело незаметно, и пора было собираться домой. Когда я уже хотела вызывать такси, ко мне неожиданно подошел Никита.

– Алис, ты же понимаешь, что все это несерьезно, – Никита театрально покачал головой.

Я слушала его и не могла сдержать улыбки. Все эти красивые речи, оправдания и манипуляции сейчас казались мне нелепыми, банальными и смешными. Еще несколько месяцев назад я жизни не представляла без этого мужчины и была уверена, что не смогу оправиться после разрыва с ним. Теперь же было ощущение, что тот кошмар творился будто не со мной.

– Прошу, избавь меня от подробностей своей личной жизни, – засмеялась я.

– Что с тобой случилось? Ты стала… совсем чужая…

Я не дала ему говорить и засмеялась прямо в лицо:

– Поумнела, Никит! Только и всего.

Злости и обиды не было. Напротив, почему-то он стал казаться мне таким жалким. И даже несчастным. Мечется от одной женщины к другой и сам не знает, что ему нужно. Зато я знала, что мне теперь это не подходило. Я благодарила Бога за то, что отношения с Никитой меня больше не касались.

В дверях я почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась: Никита разговаривал с Юлей и при этом пристально смотрел на меня.

Я перестала винить его во всем, что со мной случилось, – только я несу ответственность за свою жизнь! И раз я позволила себе начать роман с женатым мужчиной и пойти против своих принципов, винить стоило только себя.

Я сама довела свою нервную систему до истощенного состояния, и теперь пришла пора с этим разбираться. Я не ждала мгновенных результатов, но готова была делать все, что от меня зависело, чтобы навсегда распрощаться со своими недугами.

Это было только началом большого пути. Клиника неврозов стала отправной точкой в моей борьбе за счастливую, полноценную жизнь. И я не собиралась останавливаться.

* * *

На работе дела шли как нельзя лучше. Все сотрудники искренне старались помочь, объяснить непонятные моменты и упростить мое знакомство с компанией. Мне было комфортно в такой атмосфере – рабочей, но вместе с тем дружелюбной, спокойной и совсем ненапряженной.

Мой второй проект – создание концепции для сети продуктов здорового питания – имел успех: заказчик остался доволен и обещал порекомендовать наше агентство своим партнерам. Руководитель лично выразил мне благодарность за проделанную работу и даже выписал премию. Я ликовала и получала огромное удовлетворение от своей деятельности. Теперь я стремилась только вперед!

Субботнее утро началось для меня с привычного визита к психологу. Я поделилась с ним опытом поездки к детям и от души поблагодарила за эту идею.

– Я искренне рад, Алиса, что вам это помогло и вы решили продолжать начатое. Расскажите, как вы сейчас себя чувствуете? – Игорь Матвеевич задал свой наводящий вопрос в начале сеанса. Но на этот раз мой ответ был не похож на предыдущие.

– На самом деле… лучше. Чувствую, что тревоги стало меньше. Но периодически у меня все же возникает раздражение, чаще всего на пустом месте. И тяжеловато пока общаться с людьми. Мне как будто сложно это дается, за исключением самых близких и ребят из детского дома. Вчера зашла соседка и начала рассказывать, как ее нервирует постоянный лай собаки с нижнего этажа, причитая, что «с этим надо срочно что-то решать». А я сидела, слушала ее и думала: «Зачем мне вообще об этом знать? Скорее бы она наговорилась и ушла к себе». Мне как будто хочется, чтобы меня лишний раз никто не трогал. Хорошо, что это не распространяется на работу – там я переключаюсь. Это вообще нормально? Раньше я не была столь нелюдимой.

– Вы должны понимать, что не все сразу. Многие хотят так: раз – и все недуги в момент исчезли. Но так бывает только в сказках: человек прыгает в молоко и выскакивает в другом состоянии. В реальности на все нужно время. Что касается тревоги – она будет периодически проявляться. В таких случаях пытайтесь переключаться на то, что вас успокаивает и расслабляет. Это, во-первых, отвлекает, во-вторых, погружает в то состояние, в котором вам комфортно и спокойно, а в-третьих, так формируются и укрепляются дополнительные нейронные связи, которые будут работать на вас и поддерживать.

А по поводу повседневных взаимоотношений с людьми я вот что скажу. Любой контакт, если он неблизкий, вызывает напряжение. Человек собирается, концентрируется, чтобы соответствовать общепринятым нормам, быть адекватным, вести беседу и понимать другого человека. Это и создает напряжение. А напряжение неизбежно уносит энергию, которой у вас пока мало. Отсюда и такая реакция. Чем больше у вас будет накапливаться энергии, тем охотнее, со временем, вы начнете общаться с окружающими. Не торопите себя! Вы пережили сильнейшее потрясение, дайте своей психике возможность выйти из него как можно более плавно. В этой ситуации не стоит спешить и требовать от себя молниеносно вернуться к привычной жизни. Что, кроме озвученного, вас еще беспокоит на сегодняшний день?

– Я начала не очень адекватно относиться к близким: с уходом бабушки стала сильнее бояться потерять людей, которые мне дороги. Например, несколько дней назад мои родители улетели в Сочи. В последнее время они были здесь, со мной. А теперь, когда все более-менее успокоилось, смогли вернуться домой. И я ловлю себя на мысли, что все время ощущаю какое-то внутреннее беспокойство за них: не случилось ли чего, все ли в порядке, почему они давно не выходили на связь. То же касается и лучших друзей. Я очень сильно переживаю, что с кем-то из них может случиться что-то страшное. Хотя никакой реальной угрозы нет.

– К сожалению, от этого никуда не деться. По крайней мере, на первых порах. Не волнуйтесь, со временем пройдет. Когда ваша психологическая устойчивость возрастет, вы перестанете так остро реагировать. Как правило, у человека после потери того, кого он любил, на некоторое время возрастает тревожность за близких. Потому что он пережил сильное эмоциональное потрясение, которое теперь распространяет на родных и друзей. Это нужно переживать, но на уровне логики постепенно стараться убирать. Опять же переключением. Не нужно развивать тревожные мысли и вкачивать туда энергию. Потому что эта энергия будет их усиливать, они начнут доминировать и сжигать ваши жизненные силы. Поэтому переключайтесь – убеждайте себя в том, что все в порядке, вы спокойны, вашим близким ничего не угрожает. То есть сознательно давите тревожные мысли и избавляйтесь от них. Другой вариант – пить сильные транквилизаторы. Такие серьезные, чтобы вы не могли ни о чем думать и беспокоиться – как говорится, пребывали в прострации. Но это не конструктивный подход, поскольку в этом случае затормаживается вся нервная деятельность, а лучше от этого еще никому не становилось.

– Я вас поняла.

– Отлично. Тогда продолжаем работать?

– Да.

– Сегодня будет другая программа. Потренируем вашу психику, чтобы в дальнейшем можно было приступить к проработке флешбэков.

– Я, кстати, вспомнила еще один флешбэк, о котором вам не сказала. Третий.

– Хорошо, я это зафиксирую, и мы его обязательно разберем. А пока давайте перейдем к нашей программе.

Введя меня в то же состояние, в котором я пребывала на предыдущем сеансе, когда гуляла по лугу, Игорь Матвеевич продолжил:

– …А теперь представьте космос. Оглянитесь вокруг. Найдите самую яркую звезду. Протяните от нее луч к себе и чувствуйте, как вы наполняетесь этой сияющей белой энергией. Чувствуйте, как она проникает в ваше тело, а потом переливается через край и образует большой белый энергетический шар. Направьте струю сияющего света на все, что вызывает у вас агрессию, боль, страх, отчаяние. Также вы можете использовать ее, чтобы помогать тем, кто вам дорог: добавлять им сил, наполнять любовью…

Заиграла красивая музыка. Я представляла, как лежу на берегу океана, где-нибудь на Мальдивах или в Доминикане. Вокруг ни души. На мне яркий желтый купальник и шляпа с широкими полями, как у Джулии Робертс в «Красотке», в руке – бокал «Мохито». Я наяву прочувствовала, как наслаждаюсь этим моментом. И «пусть весь мир подождет»!

Открыв через сорок минут глаза, я ощущала прилив жизненных сил. Я не понимала, как это работает, но результаты определенно начинали меня радовать.

– Как себя чувствуете? – спросил Игорь Матвеевич после того, как я окончательно пришла в себя.

– Волшебно. Больше я не боялась и в этот раз смогла по-настоящему расслабиться.

– Чудесно. Что видели, когда играла музыка?

– О, это было как в сказке, – я засмеялась. – Я лежала на берегу океана. Помните, как в рекламе «Баунти»?

– Конечно помню. А какого океана?

– Не знаю точно, но думаю, где-то в районе Доминиканы.

– Это Карибы, – улыбнулся доктор. – Атлантический океан.

– Буду знать! Надеюсь, пригодится на будущее.

– Снимайте ободок и поднимайтесь. Легкость в теле, пустая голова?

– Да, я чувствую себя хорошо.

– Тогда домашнее задание: повторяйте эту практику. Вы уже хорошо входите в транс, поэтому следующую встречу мы посвятим вашим флешбэкам.

– Буду ждать, спасибо!

Мне не терпелось добраться до этого момента, потому что очень надеялась, что он прольет свет на мое подсознание.

* * *

Я часто виделась с Настей – после всего, что со мной случилось, мне сложно было представить свою жизнь без этого человека. Когда я познакомила новую подругу с Кирой и Вероникой, они обе пришли в восторг от жизнерадостности этой женщины и наотрез отказывались верить в то, что несколько недель назад у нее диагностировали клиническую депрессию.

Жизнь понемногу вошла в свое русло. Я посвящала много времени работе, ходила к психологу, регулярно ездила на бабушкину могилу и встречалась с друзьями. Но кое-что изменилось: теперь по воскресеньям я навещала детей в тульском детском доме.

Первый визит доставил чувство невероятного облегчения и вдохновил меня настолько, что я ни секунды не сомневалась в правильности своего выбора. Встречи с сиротами дарили мне радость и как будто заполняли образовавшуюся после смерти родного человека пустоту. Во время развлечений с ребятами я сама словно впадала в детство – так легко и непринужденно я себя чувствовала. Все заботы, неприятности и пережитые травмы оставались где-то далеко за стенами детдома. Здесь я чувствовала себя нужной и живой.

Психолог оказался абсолютно прав: это оказалось именно тем, что возвращало меня к жизни. Я стала более открытой и уравновешенной, исчезли агрессия и раздражение, возникавшие на пустом месте. Однако я решила остановиться только на этом детском доме: там мне уже было привычно, я успела привязаться к ребятам, и там меня ждал Степа, о котором я теперь думала ежедневно. Я понимала, что очень скучаю по этому человечку. Его добрые, горящие надеждой голубые глаза часто снились мне по ночам, а утром я просыпалась с мыслями о том, сколько дней осталось ждать выходных. И хотя я старалась не выделять Степу из толпы других ребятишек, но выходило это с трудом. Моя душа на интуитивном уровне тянулась к этому мальчику, и я не могла с этим бороться.

В очередной приезд к ребятам меня назначили ответственной за уборку игровой комнаты. Мы с малышами собирали все по коробкам, обдирали старые обои и готовили помещение к ремонту. Дети с усердием принимали участие в работе, стараясь помогать мне во всем. У нас образовалась настоящая команда: вовсю кипела работа, мы разговаривали и смеялись.

– Алиса, а почему у тебя нет своих детей? Тебе же нравится с нами заниматься, и ты очень добрая, – неожиданно спросил Степа, повергнув меня в смятение.

– Наверное, потому что еще не пришло мое время. Но я очень хочу ребенка, и он у меня обязательно будет, – искренне ответила я.

– А ты уверена? Ведь дети – это такая ответственность, – не сдавался мой маленький друг. – Мне кажется, если бы я не родился, моей маме было бы лучше. Папа бы не ушел от нас, и она бы не заболела и не улетела на небо…

Внутри все сжалось от его слов и оттого, сколько боли читалось во взгляде мальчугана. Откуда в этой чудесной головке такие взрослые мысли?

Я отставила коробку, прижала его к себе и прошептала на ушко:

– Степочка, я уверена, что ты самое лучшее, что случилось в жизни твоей мамы. Но так вышло, что Боженька забрал ее к себе слишком рано, мой хороший. Она наблюдает за тобой сверху и очень тобой гордится. Ты мне веришь?

– Верю, – ответил он так же тихо. И тут же снова принялся за дело, словно и не было между нами этого тяжелого разговора.

В такие моменты мне казалось, что я готова отдать все, лишь бы эти детишки снова обрели настоящую семью и получили счастливое, безбедное детство. У меня не укладывалось в голове: как можно по собственной воле отказаться от своей частички? Что толкает людей на такие страшные деяния, и как им удается после этого спокойно спать по ночам?..

После обеда я перекрашивала книжный шкаф в лавандовый цвет, пританцовывая под негромкую музыку.

– Привет, нужна помощь? – услышала я за спиной и, обернувшись, увидела молодого мужчину, с которым прежде не встречалась.

Внутри будто что-то щелкнуло. Нет, он не обладал яркой смазливой внешностью или бархатным голосом, но в нем было нечто такое, что притягивало взгляд. Глубокие серо-голубые глаза, небольшой шрам над левой бровью, прямые светлые волосы, добрая улыбка и большие красивые руки. Высокий, широкоплечий, одет в джинсы и синюю футболку. Я поймала себя на том, что молча разглядываю его уже несколько секунд.

– Не откажусь. Как ни стараюсь, не могу достать до самого верха, даже со стремянки – улыбнулась я и, указав на ведро с краской, протянула вторую кисточку.

Мы познакомились и продолжили работу вместе. Мой помощник представился Сашей, и это имя очень ему подходило. Он оказался дружелюбным и улыбчивым. Этот мужчина безусловно обладал харизмой. К таким людям всегда тянутся окружающие, иногда даже сами не понимая почему.

Выяснилось, что он приезжал к детям почти каждые выходные. Его присутствие почему-то держало меня в напряжении, но одновременно с этим я ощущала, что он мне импонирует. Конечно, нас сближало общее дело, но я чувствовала, что прониклась к нему симпатией не только поэтому, что было необычно: после разрыва с Никитой у меня не возникало даже мыслей о мужчинах – столь острой была боль, вызванная потерей и его предательством.

Словно прочитав мои мысли, новый знакомый предложил поехать обратно вместе с ним, чтобы провести больше времени с детьми, а не торопиться на общий автобус с другими волонтерами в установленное время. Я решила, что это хорошая идея. Мне действительно совсем не хотелось уезжать, и даже пара часов теперь играли важную роль.

Прощаться в этот раз было сложнее. Я успела искренне привязаться ко всем деткам, и неделя разлуки теперь казалась нестерпимым сроком. Мы долго обнимались и обсуждали, чем займемся в следующие выходные, а когда я с Сашей пошла к его машине, все ребята собрались у большого окна в игровой комнате и смотрели нам вслед. Мое сердце разрывалось от переполнявшей нежности и тоски. Я уже по ним скучала и видела, что он испытывает те же эмоции.

По дороге в Москву мы говорили в основном о детях. Саша рассказывал, как пришел к волонтерству: однажды он приехал в детский дом вместе со своими коллегами в ходе благотворительной акции, приуроченной ко Дню защиты детей, и с тех пор не мыслил своей жизни без этого детского дома.

Я хорошо понимала его чувства. Эти дети настолько располагают к себе, что невольно начинаешь относиться к ним по-особенному, впускаешь их в свое сердце, что делает привычное существование невозможным.

Сделать вид, что ничего не произошло, и просто продолжить жить как раньше не получится – частичка твоей души навсегда останется там и потребует повторной встречи. Уже после первого посещения детского дома я ощущала себя не просто рядовым волонтером – я стала для его воспитанников другом, а может, и кем-то большим. Я чувствовала свою ответственность перед ребятами и не могла пропустить ни одного выходного, чтобы снова не увидеться с ними. Они заряжали меня энергией, я как будто становилась добрее и умиротвореннее после таких поездок.

Когда мы подъехали к моему дому, я поблагодарила Сашу и быстро вышла из машины – рядом с ним я ощущала себя странно, и меня это пугало. Идя к подъезду, я даже спиной чувствовала на себе его взгляд и вдруг осознала, что совсем разучилась общаться с мужчинами.

– Алиса, – крикнул он, и я сразу обернулась. «Наверное, забыла что-то в машине». – Как ты смотришь на то, чтобы поужинать вместе как-нибудь? – он улыбался в открытое окно.

Несколько секунд я находилась в замешательстве, а потом, неожиданно для себя, ответила:

– А почему нет?

– Тогда я заеду за тобой во вторник в восемь, идет?

– Договорились!

После этих слов он помахал мне на прощание и резко тронулся с места, а я еще долго не могла понять, что только что произошло.

«Неужели я согласилась?»

Глава 9. Я заслужила этот шанс?

У каждого человека есть желания, которые он не сообщает другим, и желания, в которых он не сознается даже себе самому.

Зигмунд Фрейд

В последние дни я ощущала невероятный прилив жизненных сил. Меня радовало отражение в зеркале, и я больше не просыпалась с мыслями о том, что моя жизнь катится в пропасть. Я не знала, с чем это связано: с новой работой, с поездками к детям или со знакомством с Сашей. Думать о последнем варианте хотелось меньше всего, но каждый раз, когда телефон определял его номер, я улыбалась.

Вторник наступил слишком быстро, и я все сильнее сомневалась в том, правильно ли поступила, согласившись на ужин с почти незнакомым мужчиной. Я так давно не ходила на свидания, что теперь чувствовала себя школьницей и ужасно нервничала. Но отступать было поздно – я не хотела обижать этого человека. К тому же в глубине души мне было интересно, чем все может закончиться.

На вечер Кира вызвалась стать моим парикмахером и стилистом в одном лице. От столь заманчивого предложения не отказываются, тем более что в этом у нее был настоящий талант.

Подруга приехала ко мне за два часа до назначенного времени – я как раз успела вернуться с работы.

– Алиса, перестань трястись, ты мне мешаешь! – возмущалась Кира, накручивая мне локоны. – Я понимаю, что ты волнуешься, но когда-нибудь тебе пришлось бы начать ходить на свидания. Он тебя не съест, можешь быть уверена.

– Если мы идем ужинать вместе, это еще ничего не значит.

– А что это значит, по-твоему?

– Просто дружеская встреча… Мы ведь совсем его не знаем. Может, он каждый вечер ужинает с разными девушками?

– Называй это как хочешь. Главное, не сбеги в последний момент, – и мы обе рассмеялись. Доля истины в Кириных словах все же была: чем ближе время подходило к восьми, тем сильнее я волновалась.

Ровно в 20:00 Cаша прислал сообщение, что ждет меня возле подъезда. К тому моменту я уже давно была готова и мерила шагами коридор, пытаясь унять нервную дрожь. Я в очередной, последний на сегодня, раз посмотрела на себя в зеркало и убедилась, что благодаря стараниям моей «крестной феи» выгляжу великолепно. Волосы были уложены в аккуратные локоны, которые красиво спадали на плечи. Коллегиально мы выбрали из моего гардероба темно-синее платье до колен в стиле кэжуал – оно выгодно подчеркивало фигуру, но при этом не бросалось в глаза, ведь я шла на обычный ужин в надежде, что и виду не подам, как тщательно на самом деле к нему готовилась. На верх я накинула короткую кожаную куртку черного цвета. Красные лодочки на каблуках добавляли образу яркости и идеально дополняли неброский наряд. Весь мой макияж составили накрашенные ресницы и пара тончайших стрелок на веках. Общая картина впечатлила даже меня – я чувствовала себя настоящей красавицей.

С трудом попав ключом в замочную скважину, я закрыла входную дверь. Спустилась вниз, вышла на улицу и сразу увидела его. Саша стоял, прислонившись спиной к своей машине, и держал в руках букет пионов.

Я не смогла сдержать улыбки: ему удалось угадать цветы, которые я любила с детства. Поймав мой взгляд, он улыбнулся в ответ и сделал шаг навстречу, не сводя с меня глаз. На нем была обычная черная рубашка и джинсы, но выглядел он при этом как с обложки журнала: стильный, уверенный в себе, гладко выбритый и очень обаятельный.

– Привет, потрясающе выглядишь! – сказал он, и мне показалось, что его голос дрогнул. Неужели этот импозантный мужчина тоже волновался перед встречей?

– Спасибо, – поблагодарила я и приняла букет. – Они очень красивые. А почему именно пионы?

– Когда я думал о тебе, на ум сразу пришли пионы. Мне кажется, они полностью олицетворяют тебя, – ответил он, открыв передо мной пассажирскую дверцу.

– Пионы – это моя слабость, – призналась я и села в машину, стараясь не цепляться за фразу «я думал о тебе».

Через двадцать минут мы подъехали к «Ариадне» на Тверской – когда-то я бывала здесь с Кирой. Мой спутник открыл для меня дверь и помог выйти из машины – невооруженным взглядом видно, что он хорошо воспитан. Официантка провела нас к столику у окна и принесла меню. Я выбрала пасту с морепродуктами, а Саша заказал стейк из говядины. Из напитков мы оба сошлись на облепиховом чае – этот вкус я любила с детства. От десерта я отказалась – аппетит от волнения куда-то испарился.

Он первым начал разговор и направил его в безопасное русло. Мы обсуждали знаки зодиака, последние новинки кино, культурные мероприятия, книги, рассказывали друг другу о наиболее запомнившихся путешествиях и затрагивали широкий круг общих тем, всего и не упомнить. Саша оказался очень интересным собеседником, мне нравилось его слушать. А его чувство юмора заставляло меня смеяться практически без остановки, и это было здорово. Я быстро перестала ощущать неловкость и расслабилась – с ним было легко.

Я узнала, что ему тридцать четыре года, он закончил экономический факультет МГУ и теперь владеет сетью кальянных и рестораном на Цветном бульваре – об этом он мечтал с детства.

– А почему мы ужинаем не там? – не смогла я удержаться от напрашивавшегося вопроса.

– На самом деле, я думал об этом. Но решил, что такое тянет на бахвальство. Если хочешь, сходим в следующий раз, и я все тебе покажу.

«”В следующий раз” – значит ли это, что ему понравилось мое общество, или эта фраза сказана исключительно из вежливости?»

– Конечно, мне очень интересно там побывать! – ответила я и решила не забивать голову навязчивыми мыслями, а наслаждаться хорошим вечером.

Я узнала, что Саша увлекается горными лыжами и серфингом – старается выделять время на спорт. Никогда не был женат, потому что почти все время, судя по его словам, уделял бизнесу. Истинную причину я знать не могла, но эффектному и интеллигентному мужчине быть холостяком не престало, и это казалось мне странным. Он умен, успешен, харизматичен и галантен – такие мужчины пользуются колоссальным спросом у женщин…

О себе я рассказывать не спешила – слишком сложно, учитывая последние события моей жизни. Поэтому говорила в основном о работе, а он не задавал лишних вопросов.

Я давно не чувствовала себя так свободно и непринужденно в компании привлекательного мужчины. Мы много смеялись, и мне это нравилось. Отпустить мысли и наслаждаться общением с приятным человеком – это здорово. Когда я посмотрела на время, было уже начало двенадцатого, что сильно меня удивило, поскольку мне казалось, что прошло не больше пары часов.

– Наверное, мне пора, – сказала я, хотя уходить не хотелось. – Завтра к девяти надо быть в офисе.

– Да, конечно, я как-то не уследил за временем. Сейчас позову официанта.

Саша расплатился, и через полчаса мы уже стояли возле моего дома.

– Чудесный был вечер, – искренне сказала я, перед тем как выйти из машины.

– Хотел сказать то же самое. Давно я так легко не общался с человеком, которого практически не знаю, – смущенно ответил он, озвучив мои мысли. – Я позвоню на неделе? Ты обязательно должна побывать в моем ресторане.

– Хорошо, – улыбнулась я. Что-то внутри ликовало от этих слов. Мне действительно хотелось встретиться с Сашей снова, и не только в детском доме.

* * *

Регулярные сеансы с Игорем Матвеевичем незаметно стали естественной частью моей жизни, и я ни разу не пожалела о том, что доверила свое психическое здоровье именно этому человеку.

– Вы продолжаете ездить в детский дом? – спросил он меня в нашу следующую встречу.

– Да, и, вы знаете, я не могу представить, как жила без него раньше. Эти дети стали частью моей семьи, хотя поначалу поверить в такое было сложно. Общение с ними заполняет пустоту, образовавшуюся после смерти бабушки. Там, рядом с ними, я чувствую себя нужной – они каждый раз так радуются моему приходу, так ждут. В окружении этих ребят моя собственная боль становится чуть менее ощутимой. Но… понимаете… я не знаю, как правильно выразить свои мысли… иногда мне кажется… что тем самым я как будто предаю бабушку!..

– Нет, Алиса, это не так. То, что вы снова начали испытывать иные чувства, кроме тоски и отчаяния, – не предательство. Вы ни в коем случае не предаете своего родного человека, вы просто учитесь жить дальше. И это прекрасно. На самом деле это нормальный и естественный процесс. Вы направляете свою любовь и внимание туда, где они нужны.

– Спасибо вам, теперь мне стало легче.

– Что можете сказать о своем самочувствии?

– Оно заметно улучшилось. Особенный эффект я почувствовала после проработки энергетических центров.

– Это чакры, о них говорят древние источники. С чакрами не одну сотню лет работают буддисты, шаманы, китайские целители. Все они говорят об одних и тех же центрах, одних и тех же местах их расположения, об одном и том же их количестве, одних и тех же функциях. В наше время ученые начали находить в этих местах сгустки нейронов. Всего их семь. Например, есть центральная чакра – она желтая, в районе солнечного сплетения. Это центр энергии, его называют животным мозгом. Когда человек пугается, это отражается именно здесь. Помните же, говорят: «Под ложечкой засосало». Этот сгусток нейронов реагирует на испуг в первую очередь, и вы испытываете подобное ощущение. Так что чакры – это то, с чем тоже можно и нужно работать. Но сегодня мы, как и договаривались, поработаем с флешбэками. От вас потребуется глубокое погружение в эту проблему. Вы готовы?

– Конечно.

– На первом сеансе вы сказали, что у вас три флешбэка. Это одни и те же картинки, которые периодически всплывают в ваших мыслях и мешают спокойно жить?

– Да.

– Тогда сейчас я попрошу вас выстроить эти картинки у себя в голове в хронологическом порядке. То есть в той последовательности, как они происходили. Сначала одно событие, через какое-то время другое и затем третье. Прокрутите их внутри себя, мне не нужно знать их содержание.

Я выполнила задание и кивнула. Перед глазами промелькнули образы, которые долгое время тревожили душу: сцена в аэропорту, когда Никитина жена приехала встречать его из командировки; первый приступ паники, случившийся со мной той же ночью; бабушка в реанимации – день, когда я в последний раз видела ее живой, но она уже ничего не осознавала.

– Скажите, пожалуйста, какую реакцию они у вас вызвали? Какие эмоции? Может, что-то где-то екнуло?

– Как будто все внутри сжалось, – призналась я. – И возникло желание быстрее прогнать эти воспоминания.

– Зажим – от внутреннего напряжения. Неприязнь, чувство вины, обиды, безысходности?..

– Чувство безысходности, скорее всего.

– Еще что-нибудь?

– Страх. Боль.

– Физическая или душевная?

– Душевная.

– Плаксивость?

– Нет, я не помню, когда в последний раз плакала. Наверное, это воздействие таблеток.

– Ясно. Итак, мы имеем: зажим, внутреннее напряжение, потребность скорее избавиться от этих кадров, безысходность, страх и боль. Верно?

– Да, все правильно.

– Сейчас я попрошу вас представить себя кинорежиссером. Перенесите все эти три события на пленку. И сделайте три короткометражных фильма. Пленка должна быть черно-белой.

– Сделала.

– Теперь вспомните какой-то очень приятный факт из вашей жизни. Когда вы были радостной, спокойной и счастливой. Сделайте из этого эпизода один благополучный цветной кадр. На этом кадре вы видите себя. Вы прекрасно выглядите, у вас все хорошо, ничего не беспокоит.

– Есть.

– Возьмите клей и приклейте этот кадр к началу черно-белой пленки. А теперь сделайте еще один цветной кадр. На нем вы видите себя красивой, спокойной, уверенной в себе, успешной, довольной, сексуально привлекательной. Вы буквально светитесь счастьем и радуетесь жизни. Этот кадр – из будущего.

Я представила себя в длинном платье невероятного фиалкового цвета в большом помпезном зале – словно живое фото на телефоне, которое я пока не сделала. Хотя в этой изящной, обаятельной и цветущей женщине себя я признала далеко не сразу, выглядела она поистине потрясающе, а неудержимая позитивная энергия, исходившая от нее – от меня в том кадре, затмевала даже эту внешнюю привлекательность.

– Вам нравится то, что получилось?

– Очень!

– Приклейте кадр к концу черно-белой пленки. Таким образом, у вас есть бобина с тремя черно-белыми фильмами и двумя благополучными кадрами из прошлого и будущего. Эту бобину я у вас забираю. Сейчас вы ляжете на кушетку, и я буду говорить вам, что надо представить. Как только вы это сделаете, подадите мне сигнал поднятием указательного пальца. Так и будем работать. Ваша задача – просто слушать меня и представлять то, о чем я говорю.

Я легла на кушетку, приготовившись выполнять указания психолога. Он закрепил электроды на моей голове.

– Ложитесь максимально удобно. Сейчас появится легкое пощипывание или вибрация во лбу или за ушами. Дыхание медленное и спокойное. Полностью расслабленное состояние. Прислушайтесь к сердцу. Оно работает ровно, спокойно и ритмично. Мой голос хорошо слышно.

Я попрошу вас представить, что вы сидите в кинозале. Перед вами большой экран, на котором пока ничего нет. Вы сидите в кресле и готовитесь к просмотру фильма. Выходите из себя – оставляете одну Алису сидеть в зале. Садитесь за ее спину. Таким образом, в зале сидят уже две Алисы, одна за другой. Выходите из второй Алисы, оставляя двух зрительниц на своих местах. Идете между рядами, доходите до прохода и по нему идете на выход из кинозала. Выходите, закрываете за собой массивную дверь. Дальше движетесь по коридору и доходите до лестницы, которая ведет в комнату киномеханика. Поднимаетесь по ней, заходите в аппаратную.

В один из кинопроекторов вставлена ваша пленка. Вы подходите к свободному окошку, в которое виден зал, где спиной к вам в своих креслах сидят две Алисы. Сейчас по вашей команде – это будет поднятый палец – начнется показ: на экране побегут ваши черно-белые фильмы.

Из зрительного зала их смотрят две Алисы, а вы тем временем спокойно стоите наверху и наблюдаете за ними. Ваша задача – отследить и понять состояние Алис и их реакцию на то, что происходит на экране. Если готовы, запускайте!

Руки дрожали от волнения, но я подала условный знак.

– Зажегся экран, мелькнул первый, благополучный, цветной кадр, и следом пошла черно-белая лента. Фильм продолжается, вы наблюдаете за зрительницами. Когда закончатся черно-белые кадры, появится последний, наполненный счастьем, цветной кадр из будущего. Он останется на экране как заставка. Как только это произойдет, подайте сигнал.

Я подняла палец, и он продолжил.

– Вы выходите из аппаратной, спускаетесь по лестнице, идете по коридору до входа в кинозал. Заходите в него, подходите к ряду, где сидит вторая Алиса, и трансформируетесь в нее. Она встает и вливается в первую. И вот уже в зале, где на экране застыл цветной благополучный кадр из будущего, сидит одна зрительница – это вы. И вы возвращаетесь сюда, в эту комнату.

Я открыла глаза.

– Скажите, пожалуйста, сколько кинопроекторов было в комнате киномеханика?

– Три.

– Вы видели его самого?

– Нет, я была там одна.

– Что происходило в зале? Как вела себя та девушка, которая сидела ближе к экрану? Условно назовем ее первой.

– Она потом ушла.

– Ее чувства: неприязнь, агрессия?

– Нет: грусть, ожидание развязки, страх, боль, нежелание это видеть – она закрыла лицо руками – и слезы.

– А вторая?

– Она в недоумении, ей страшно в ожидании того, что произойдет дальше.

– Вы спокойно чувствовали себя в этот момент?

– Да.

– Отлично. Вы снова заходите в зал, смотрите на экран. На экране все еще висит последний благополучный цветной кадр. Уверенная в себе, привлекательная, успешная, здоровая и счастливая Алиса. Вы выходите из своего тела и влетаете в ту девушку, которую видите на экране. И чувствуете, переживаете все то, что переживает ваша героиня. По вашей команде механик включит перемотку, но не выключит аппарат – так вы увидите все перематываемые кадры на экране. Вам будет видно, как от последнего – цветного, благополучного – кадра с большой скоростью в обратной последовательности побегут кадры ваших черно-белых фильмов – к первому цветному. Но в перемотке все кадры будут цветными. Если понятно, запускайте механизм.

– Запустила.

– Прошла перемотка, и теперь на экране застыл первый благополучный цветной кадр. Вы слетаете с экрана и возвращаетесь в ту Алису, которая сидит перед ним. Экран гаснет, и вы возвращаетесь сюда. Скажите, пожалуйста, когда вы влетели в последний кадр, вы почувствовали волну радости, счастья?

– Да.

– Понравилось?

– Очень.

– Какая была перемотка? Я назову три варианта на выбор. Первый – вы видели все, что было на экране, от последнего до первого кадра; они бежали с большой скоростью в обратной последовательности. Второй вариант – от большой скорости некоторые эпизоды были смазаны. И третий – от большой скорости были смазаны абсолютно все кадры.

– Все было смазано.

– Как вы сейчас себя ощущаете?

– Мне легко, радостно. Я испытываю какое-то внутреннее наслаждение от того, что видела. Мне нравится чувствовать себя такой: успешной, довольной жизнью, гармоничной.

– Отлично! А теперь представьте первый кадр прежней черно-белой ленты. Что вы чувствуете?

Картинка снова переключилась, и передо мной возникло здание аэропорта, незнакомые люди и Никита, сжимающий в объятиях свою жену. Но вот что было удивительно: я не почувствовала знакомого укола: это больше не приносило мне боли. Я наблюдала за ними будто зритель в кинотеатре, и это было так необычно.

– Я не ощущаю своей причастности к этой ситуации, – ответила я. – Словно все это не имеет ко мне никакого отношения.

– Чудесно. Теперь представьте следующие два кадра и прокрутите их друг за другом. Получается?

– Да.

– Расскажите мне, как это выглядит?

– Слайды быстро сменяют друг друга, и в итоге на заставке остается фотография счастливой меня в красивом длинном платье. Я смеюсь и чувствую себя счастливой.

– Все правильно, Алиса. Ваше подсознание изменило старые флешбэки на новую картину. Первое время привычные образы еще могут преследовать вас, потому что новые «слайды» должны закрепиться. Но они не будут вызывать у вас прежних чувств, а вскоре и вовсе перестанут докучать. Дайте себе время, и если старые кадры будут появляться в вашей памяти, то намеренно заменяйте их на фото счастливой, уверенной в себе, прекрасной Алисы.

Чем дальше мы с психологом продвигались в терапии, тем удивительнее происходили события внутри меня. Я не понимала как, но методика Игоря Матвеевича действительно работала. Я начинала чувствовать, что моя душа понемногу высвобождается из лап постоянной тревоги и ощущения безысходности. Я больше не винила себя за такие тяжкие последствия. Это было бесполезно и только сбивало меня с намеченного пути. Теперь я сосредоточилась исключительно на том, чтобы однажды навсегда избавиться от всех невротических состояний.

* * *

Я с детства испытывала какую-то особенную любовь к майским праздникам. Это время казалось мне началом лета – моего любимого времени года: тепла, каникул, приключений и счастья. Когда мы с Женькой были маленькими, его родители часто брали нас с собой в походы, где мы жили в палатках, и сезон они обычно открывали как раз в первых числах мая. Для меня это было сравнимо с предвкушением чудес, которое испытывают многие перед наступлением Нового года или Рождества.

Но в этом году ожидание было окрашено в еще более яркие цвета – в первый день мая мне предстояла поездка на базу отдыха вместе с ребятами из детского дома и другими волонтерами, среди которых был и Саша. Мероприятие мы планировали больше месяца: искали подходящее место недалеко от Тулы, обсуждали программу, собирали людей, готовых участвовать в нашей затее. Я горела этой идеей с самого начала и с нетерпением ждала момента, когда смогу воплотить ее в жизнь.

В назначенный день ровно в десять утра знакомый BMW уже ждала во дворе моего дома. Заметив меня – в красном спортивном костюме, с дорожной сумкой через плечо, белых кроссовках и новенькой бейсболке, Саша вышел из машины, чтобы уложить мои вещи в багажник.

После первого совместного ужина мы встречались еще трижды, не считая поездок к детям. Я побывала в Сашином ресторане с необычным названием «Странник», и это заведение произвело на меня приятное впечатление: еда была очень вкусной, изысканная подача, интерьер выдержан в стиле лофт – все это создавало душевную атмосферу. А еще мы вместе сходили на популярный мюзикл и на выставку в Центральном доме художника.

Я ловила себя на мысли, что мне стали нравиться встречи с этим мужчиной: с ним я смеялась и могла быть собой, не чувствовала напряженности и стеснения. Я не могла назвать их свиданиями, но почему-то радовалась, получая от него приглашения. Саша всегда был галантен и обходителен, не позволял себе лишнего и не напрашивался на большее. Хотя в моем представлении такие, как он, уж точно не испытывают недостатка женского внимания.

На подсознательном уровне я чувствовала, что начала тянуться к Саше, но старалась гнать эти мысли, убеждая себя в том, что это просто приятное времяпрепровождение. Мы никогда не обсуждали личную жизнь друг друга, и я понятия не имела, есть ли у него отношения. Мы не общались ежедневно и не вели бесконечные телефонные разговоры, но каждый раз, видя на дисплее его номер, я ощущала, как внутри зарождается тепло.

К двенадцати часам дня мы были уже на месте. Я нисколько не волновалась, ни в чем не сомневалась и не испытывала никакого дискомфорта – только приятное ожидание насыщенных выходных в окружении замечательных людей.

Первым навстречу выбежал Степка и с радостными криками бросился в мои объятия, а следом переключился на Сашу.

– Ну что, разбойник, как твои дела? – спросил он, слегка теребя мальчика за волосы, а тот, захлебываясь от восторга, сходу пересказал все события последней недели. Я слушала его сбивчивый монолог и снова удивлялась, каким родным стал для меня этот непоседливый ребенок. Его невозможно было не полюбить, не проникнуться его искренностью, любознательностью и добротой. Я часто думала о его отце и спрашивала себя, как этот человек может спокойно жить, зная, что родной сын растет в детском доме, и даже не интересоваться его судьбой? Как можно сознательно лишить себя такого счастья?

На территории базы отдыха располагался большой коттедж – для детей и персонала детского дома – и несколько двухместных домиков, которые заняли волонтеры. Я отправилась в свои апартаменты, чтобы расположиться и оставить вещи. Это было небольшое деревянное сооружение с отоплением, туалетной комнатой, душем и спальней. Внутри оказалось очень уютно и чисто, что меня полностью устраивало. Саша заселился в соседний домик, так что мы оказались соседями. Кроме нас, волонтерами приехали еще две молодые семейные пары (прежде мы уже виделись с ними в детском доме).

Покончив с организационными вопросами, я позвала всех прогуляться до речки, которую мы проезжали по дороге. Погода стояла чудесная, а майское солнце грело уже так по-летнему, что я переоделась в шорты и футболку. Все вокруг зеленело и радовало глаз сочными красками, по которым я так соскучилась за долгую зиму. Природа оживала после нескольких холодных месяцев: настоящая, некалендарная, весна, наконец, вступала в свои права.

На берегу реки мы с ребятами устроили соревнование: кто дальше кинет камешек в воду. В детстве, когда мы с друзьями оказывались у водоемов, это было нашим любимым развлечением. Как выяснилось, за прожитые годы я почти не растеряла сноровку, и мне даже удалось одолеть моих соперников. Места в этом районе были очень живописными: речку с одной стороны окружал лес, с другой – большая ярко-зеленая поляна. Устоять перед такой красотой было невозможно, и мы сделали много интересных снимков, прежде чем отправились обратно к дому.

После прогулки все сильно проголодались и с обедом расправились за считанные минуты. Потом мы играли в прятки и казаков-разбойников, что опять возвращало меня к приятным воспоминаниям. Нам было здорово. Даже взрослые веселились как дети, пока не стемнело и все совершенно не выбились из сил.

Вечером мы всей большой компанией собрались у костра. Пока мужчины занимались мясом, ребята поджаривали на огне хлеб. На углях томилась картошка, завернутая в фольгу. Нас ждал простой деревенский ужин, прямо как в моем детстве, когда мы с Женей проводили лето на бабушкиной даче, и к нам приезжали родители. Мы так же сидели семьями вокруг мангала, рассказывали друг другу истории, ели вкусный шашлык и смеялись. При мыслях о том счастливом времени внутри становилось тепло и немного грустно оттого, что этого уже не вернуть. Но, помимо прошлого, у меня было настоящее – рядом с людьми, к которым я успела так быстро привязаться: детьми, которых смогла искренне полюбить, и мужчиной, который все сильнее пробуждал во мне забытые чувства и эмоции.

Я наслаждалась каждой минутой и больше всего на свете хотела, чтобы это ощущение простого человеческого счастья оставалось со мной как можно дольше. Мне казалось, что я никогда еще не чувствовала себя такой живой и свободной, как в тот вечер.

Мне нравилось все вокруг: люди, атмосфера, счастливые детские лица, веселье и бесконечный смех. А еще – мне нравился Саша. И хотя я изо всех сил старалась этого не показывать, но отчетливо понимала, что получается у меня все хуже. Он часто ловил мой взгляд и улыбался, а я рядом с ним чувствовала себя девочкой-подростком, со всеми сопутствующими эмоциями юности. Это было так мило, искренне – так по-новому.

Мы сидели совсем рядом, и я ощущала его случайные прикосновения, от которых по телу бежали мурашки. Меня завораживал его запах. И рядом с ним было удивительно спокойно.

В ту ночь я засыпала со странным чувством, напоминающим эйфорию и предвкушение чего-то очень увлекательного.

* * *

Проснулась я от детских криков и громкого смеха за окном.

В замутненном сознании еще перемешивались обрывки сновидений и воспоминаний о вчерашнем дне. Я раздвинула шторы, и в комнату ворвался яркий солнечный свет. Картина, которую я увидела, вызвала улыбку и умиление: на газоне, прямо перед моим домиком, Саша играл с детьми в вышибалы.

Когда я вышла на крыльцо, дети сразу заметили меня и бросились навстречу с радостными приветствиями. Я поймала Сашин смеющийся взгляд и в очередной раз подумала о том, какой он красивый и обаятельный. Я постаралась прогнать от себя эти мысли и, сделав глубокий вдох, вернулась в реальность.

День прошел незаметно – в играх, развлечениях, прогулках и прочих маленьких радостях загородного отдыха. А вечером, после общих посиделок и отбоя, мы с Сашей отправились гулять, только вдвоем.

– Ты так и не рассказала, что привело тебя в детский дом? – спросил он вдруг, нарушив тишину.

– Почему ты решил об этом заговорить именно сейчас? – удивилась я.

– Просто подумал, что, если бы не этот факт, возможно, мы никогда бы и не встретились.

Несколько секунд я молча смотрела перед собой. Конечно, я могла бы соврать о советах знакомых или еще как-то отмахнуться от неудобного разговора, но мне захотелось открыться ему. Я не знала, как это объяснить, но доверяла человеку, которого видела всего несколько раз в жизни.

– Это тема, которую я предпочитаю избегать, но если ты действительно хочешь знать, то я расскажу.

Он молча кивнул, не отводя от меня взгляд.

– Со мной случилось то, что называют паническим расстройством. Начиналось все постепенно и почти незаметно, и я долго смахивала свое самочувствие на стресс, усталость и магнитные бури. Но, к сожалению, становилось только хуже: меня начали одолевать мигрени и приступы панических атак, и в какой-то момент я уже не могла выходить из дома, потеряла способность нормально общаться с людьми, работать, да и вообще существовать. Я уже не могла управлять своими мыслями и действиями и контролировать рефлексы – все происходило как будто без моего участия. Мне было очень страшно и стыдно признаться кому-то в том, что со мной творилось, даже врачам. Иногда мне казалось, что я схожу с ума и остановить этот процесс невозможно. Моя прежняя жизнь отдалялась от меня все стремительнее и вскоре представлялась мне нереальной. А потом… умерла моя бабушка, и мое состояние совсем ухудшилось.

– Мне очень жаль, – тихо вставил он, а я продолжала:

– Я легла в клинику неврозов и на какое-то время буквально превратилась в овощ. У меня было чувство, что я больше не существую, что не осталось ничего, кроме сплошного, непроходимого мрака. Мне поставили нервный срыв и запущенную стадию невроза с паническими атаками. Порой казалось, что к нормальной жизни я не вернусь никогда. Я постоянно находилась под действием сильнодействующих транквилизаторов, и они помогли мне выжить. Это дало мне хоть какую-то временную передышку, а потом… все завертелось снова. Я не представляла тогда, как мне жить дальше и как снова стать нормальной, но уже настолько измучилась и устала от этого бесконечного кошмара, что, превозмогая собственное сопротивление, начала понемногу возвращаться к жизни, чтобы вновь почувствовать себя человеком. В конце концов, я вернулась домой и с тех пор держусь. Поначалу я чувствовала себя так, будто выжила в аду. Но жизнь продолжалась, и в ходе своей терапии, по совету психолога, я оказалась в детском доме.

Когда я подняла глаза, Саша смотрел на меня без тени осуждения. В его взгляде читалось лишь понимание моей боли и искреннее сопереживание.

– Ну вот теперь ты все знаешь, – я боялась, что голос предательски задрожит, и резко замолчала.

– Спасибо, что поделилась со мной, – тихо сказал Саша и взял мою руку в свою.

Вокруг было тихо, и мы сидели так близко, что я слышала, как он дышит. Саша крепко обнял меня, гладя по волосам, а я прижалась к нему всем телом, вдыхая его запах. От того, что сейчас происходило между нами, сердце билось с бешеной скоростью.

Я снова ощущала себя той девчонкой, которая умеет верить в искренность и настоящие чувства. Девчонкой, которая, казалось, навсегда осталась в прошлом, после предательства Никиты. Я поймала себя на мысли, что какая-то долго спавшая часть меня, наконец, пробудилась и вновь завладела мной. Саша был первым за долгое время мужчиной, к которому меня так неистово влекло.

И тут я почувствовала, что что-то внутри меня сломалось. Я смотрела ему в глаза и понимала, что барьер, который я возводила между нами в течение всех этих недель, стремительно разрушается, и вряд ли его удастся восстановить. Удивительно, но это осознание не вызывало у меня тревоги – все страхи и сомнения улетели далеко отсюда, и все мое нутро молило о продолжении. Я безумно хотела его. А он – хотел меня.

Мы оказались в его домике, и я заранее знала, что останусь там до утра. Все случилось само собой. У нас не было шансов избежать близости – нас обоих уже давно тянуло друг к другу так сильно, что сопротивление не имело смысла. В эти мгновения для меня не существовало никаких преград, страхов, проблем и ограничений. Только я и он. Если бы только я могла остаться в этом прохладном вечере навсегда… Без роя беспорядочных мыслей в голове, довольной, расслабленной и по-настоящему счастливой!..

* * *

Утром я проснулась у Саши на плече, и это оказалось такое приятное чувство. Я попыталась потихоньку выбраться из его объятий, но услышала сонное:

– Даже не думай убегать.

Еще вчера мы были всего лишь частью одной команды, соблюдали дистанцию и каждый из нас жил сам по себе. А уже сегодня мне подумалось, что все так и должно происходить: его футболка вместо моей пижамы, утренние поцелуи и сплетение рук. Мне словно вкололи дозу счастья, и я словно выбралась со дна колодца, где застряла без надежды увидеть свет.

«Интересно, он чувствует то же самое или для него это в порядке вещей?»

Дождавшись, пока все собрались в столовой на завтрак, я незаметно выбралась из Сашиного домика и прокралась в свой, чтобы принять душ и переодеться, – как будто мне снова семнадцать и я возвращаюсь домой с ночного свидания, боясь оказаться застуканной родителями за своим «преступлением».

Попытки вернуть разум к реальности снова открывали передо мной дорогу из тревог, страхов и неуверенности в завтрашнем дне. Поэтому я гнала эти мысли, не желая думать, не совершили ли мы ошибку, когда переступили грань дружбы, и что будет с нами после. Я все еще ощущала на себе его запах, и это вызывало приливы нежности.

Стоя под струями теплой воды, я улыбалась своим воспоминаниям о прошедшей ночи, до конца не веря, что это в самом деле случилось с нами. В какие-то моменты мне начинало казаться, что я наблюдаю за нашей историей со стороны – как зритель в кинотеатре, а не явлюсь ее главной героиней. Совсем недавно все было так привычно и безопасно, а теперь – незаметно обрело новый смысл.

Когда я снова вышла на улицу и уселась на крыльце, все уже поели и вовсю резвились на полностью озеленившемся газоне. Это такое невероятное ощущение – когда на душе легко, безоблачно и радостно. Когда ничто не омрачает твой день, и ты не просыпаешься утром по звонку будильника, понимая, что это был всего лишь сон. Но время неумолимо бежало вперед, а мне так не хотелось, чтобы эта поездка заканчивалась.

Как будто почувствовав мою тоску, Саша сел рядом и взял меня за руку. И в тот момент я четко осознала, что даже если у нас ничего не получится, мне все равно хотелось бы попробовать. Очень. Я крепче сжала его ладонь, и на душе вдруг стало очень спокойно. Мы не говорили о том, что будет после возвращения в Москву, а просто наслаждались близостью друг друга. Я не знала, как все сложится дальше, но отдавала себе отчет, что уже не смогу общаться с ним, как раньше.

После обеда, проводив детей и воспитателей на автобус, который должен был доставить их обратно в детский дом, мы с Сашей стали собираться в дорогу. Остальные волонтеры уехали еще днем – завтра всех ждал первый после праздников рабочий день, но нам не хотелось торопиться возвращаться в город. Если бы я обладала суперспособностью останавливать время, сейчас я бы непременно ей воспользовалась.

Укладывая вещи в сумку, мысленно я рассуждала, повторится ли такая поездка или это маленькое путешествие останется лишь приятным воспоминанием о коротких мгновениях счастья. Мне не верилось, что все это случилось со мной. После долгих месяцев болезней и потерь я отвыкла от приятных неожиданностей, тем более касающихся личной жизни. Но теперь внутри бушевала такая радость, что даже мысли о том, что все это может в один миг закончиться, не могли унять моей эйфории.

Я не хотела расставаться с Сашей, не хотела садиться в машину и уезжать из этого места, где нам было так фантастически хорошо друг с другом. Не хотела думать о том, что влюбляюсь в этого мужчину, нарушая свои табу, и о том, что мой сказочный побег из реальности может обернуться очередным разочарованием.

Всю дорогу назад мы держались за руки и слушали музыку. Разговаривали мало – все слова уже были сказаны. Останавливаясь на светофорах, Саша сильнее сжимал мои холодные пальцы и, улыбаясь, заглядывал в глаза. Я старалась запомнить каждую минуту и сохранить в душе ощущение умиротворения и блаженства.

Когда появился знакомый указатель, я поняла, что до моего дома оставалось не больше двадцати минут. «Вот и все», – пронеслось в голове, и мне тут же стало грустно. Я смотрела в окно и больше всего на свете хотела вернуться обратно. Нас ожидала неминуемая встреча с реальным миром: работа, повседневные заботы и дела, и это было неизбежно.

Но между нами теперь все изменилось, и мы оба понимали, что как раньше уже не будет. Мне было страшно признаться самой себе, что за эти праздничные выходные, которые мы провели вместе, я успела привязаться к Саше. Намного сильнее, чем того бы хотелось.

«Сумеем ли мы сохранить то хрупкое, нежное и светлое, только-только зарождающееся и пока еще такое уязвимое чувство? Не рассыплется ли оно в считанные мгновения при столкновении с действительностью?»

Мы долго прощались у моего подъезда, целуясь как старшеклассники, не обращая внимания на прохожих. Мне настолько не хотелось отпускать Сашу, что возникла безумная мысль предложить ему остаться у меня и провести этот вечер вместе. Но я боялась показаться навязчивой и к тому же не знала, хочет ли он того же. Чтобы не дать себе возможность передумать, я мягко отстранилась от Саши и открыла дверь ключом от домофона. Через несколько секунд его машина плавно тронулась с места.

Оказавшись дома, я первым делом набрала ванну с пеной, добавила туда эфирные масла лаванды и мандарина и с наслаждением погрузилась в теплую воду – это было единственным, чего мне не хватало за городом. Возбуждение и бешеный накал эмоций, сохранившиеся после невероятной поездки, начинали затихать, уступая место приятной расслабленности, и теперь хотелось просто отдохнуть. Я позволила себе забыть о домашних делах и полностью раствориться в обволакивающей неге, освободив голову от всех мыслей.

Через два часа я вышла из ванной в прекрасном самочувствии, ощущая себя бодрой и полной сил. Только начав разбирать вещи с поездки, я поняла, что все три дня не принимала антидепрессанты. Я попросту о них забыла и при этом чувствовала себя замечательно и каждую ночь блаженно засыпала без нейролептика. Но, вспомнив прошлый неудачный опыт, не стала рисковать и все же выпила таблетки. А в голове мелькнула мысль: «Чтобы отказаться от антидепрессантов и транквилизаторов, мне просто надо стать счастливой и спокойной! И тогда все проблемы со здоровьем уйдут сами собой».

Быстро управившись с домашними делами, я выпила сок с сельдереем и легла в постель. Собираясь установить будильник на утро, взяла в руки мобильный и увидела сообщение от Саши: «Уже скучаю». По телу побежали мурашки, губы растянулись в улыбке. «Я тоже», – напечатала я в ответ и, выбросив из головы все тревоги о будущем, наслаждалась своими ощущениями до тех пор, пока меня не сморил сон.

* * *

Проснулась я еще до будильника – бодрая, выспавшаяся и с отличным настроением. Я чувствовала такой прилив моральных и физических сил, что казалось, была готова покорить весь мир. В зеркале я выглядела счастливой, легкомысленной и чересчур довольной для утра понедельника. Есть не хотелось – живот переполняли бабочки. Я понимала, что Саша мне нравится, даже слишком. И как бы я ни пыталась не думать о нем, ничего не получалось – в памяти всплывали моменты нежности, теплоты, душевной свободы и счастья. Я постоянно вспоминала об этих потрясающих днях, перевернувших с ног на голову наши прежние отношения. Пока было неясно, как теперь называется то, что происходило между нами, но с лица не сходила глупая, довольная улыбка.

Вернувшись к профессиональным обязанностям, я, наконец, смогла хоть немного переключиться. А в обед, когда я уже почти перестала ждать, он вдруг позвонил с предложением встретить меня после работы и провести вечер вместе. Я ощутила вспышку счастья – будто внутри зажглась спичка. Все вопросы, все страхи в тот же миг испарились.

«Как там: «люди не умеют летать»? Умеют…»

Саша ждал меня на парковке у офиса. Сев в машину на переднее пассажирское, я уткнулась лицом ему в шею и, отодвинув носом воротник сорочки, чтобы прикоснуться к коже, с наслаждением вдохнула его запах. Он подхватил меня ладонью под щеку и поцеловал – по телу пробежал электрический заряд, и я словно засияла из глубины души чистой радостью.

Мы единогласно решили поехать к Саше и заказать еду на дом. Не хотелось ни кафе, ни кино, ни прочих развлечений. Гораздо желаннее оказалось просто быть вдвоем, и часом позже мы уже смотрели по телевизору «Чего хотят женщины». Одной рукой Саша кормил меня пиццей, а другой – обнимал за талию. Я лежала рядом с ним на диване – ненакрашенная, в его футболке, с растрепанным пучком на голове, но не променяла бы это ни на самый шикарный ресторан, ни на лучшее дизайнерское платье и ни на какого Брэда Питта (в молодости).

Я испытывала настоящее счастье!

Так легко оказалось забыть, что совсем недавно этого мужчины не было в моей жизни. Вообще ничего не было: ни прекрасных эмоций, ни новизны, окутавшей все мое существование, ни ожидания встречи с тем, кто дает мне чувство защищенности. Было лишь огромное разочарование в мужчинах, боль потери и непонимание, как жить дальше с тем, что свалилось на мою голову.

Сейчас это уплывало куда-то далеко, за пределы уютной Сашиной спальни и наших сплетенных тел, позволяя наслаждаться тем, что подарила мне судьба. Мне вдруг показалось, что все, что случалось со мной раньше, было лишь эпиграфом к этому моменту – моменту абсолютного счастья. На меня нахлынуло странное чувство покоя и уверенности в том, что все движется в правильном направлении. Я могла бы оставаться в этом мгновении бесконечно. А ночью я проснулась оттого, что Саша крепко прижимал меня к себе и целовал мои плечи. Я сделала вид, что сплю, а сама лежала и улыбалась – как долго со мной не случалось ничего подобного!

* * *

На следующий день я освободилась пораньше и с удовольствием приняла Сашино предложение прогуляться в парке, тем более что погода стояла изумительная: дул легкий ветерок, и яркое солнце поднимало настроение, продолжая греть совсем по-летнему. Этот день наполнил меня взрывом эмоций, улыбками, смехом и давно забытыми ощущениями. Как будто мне снова восемнадцать. То, что с нами происходило, выглядело таким хрупким, невесомым, трогательным. Все только-только начиналось, и продолжение было неизвестно. Эти мгновения казались настолько ценными и красивыми; каждую их секунду хотелось бережно сохранить в памяти, чтобы они долго согревали душу.

Мы взяли напрокат велосипеды и катались до тех пор, пока совсем не стемнело. Объездили все уголки парка, останавливаясь для того, чтобы перекусить, сфотографироваться или покормить уток. В детстве и я, и Женя обожали это занятие, и оторвать нас от него было практически невозможно. Мы часто устраивали между собой соревнования, кто доедет до нужного места быстрее. Эти воспоминания о детстве накатывали и приносили смешанные чувства радости и сожаления – о том, чего никогда не вернуть.

Все было чудесно, но мной снова овладела печаль: я хорошо знала цену счастливым моментам. «Как долго мы сможем так неистово и жадно наслаждаться друг другом, как сейчас? Когда я перестала владеть собой и как пропустила момент, когда мои чувства к Саше вышли из-под контроля?» Я поражалась сама себе, и от этого становилось еще страшнее. Мне постоянно хотелось быть рядом с ним, держать его за руку и целовать в губы. И я внутренним чутьем понимала, что мои чувства взаимны.

Это было по-настоящему, здесь и сейчас, а не являлось жестокой шуткой моего воображения. Нас притягивала друг к другу неведомая сила, мы в прямом смысле ловили одну общую приятную волну.

С ним легко было оставаться собой в любой ситуации, радоваться мелочам и смеяться до боли в животе. В такие моменты я не думала, как выгляжу со стороны и как правильно себя вести. Рядом с Сашей эти мысли даже не появлялись. Как давно со мной такого не было! Сколько лет я не чувствовала влечения ни к одному мужчине, кроме Никиты, хотя то, что связывало нас двоих, вообще было совершенно иным. И именно от осознания столь очевидной разницы в собственных чувствах меня накрывало. Я знала, насколько неожиданно можно лишиться того, что стало частью жизни, того, без чего ее уже сложно представить. Как один миг может перевернуть весь мир и забрать самое дорогое, оставив пустоту, отчаяние и боль. Но я гнала прочь грустные мысли, не позволяя им испортить такой замечательный вечер.

Ночевать домой я снова не вернулась…

* * *

Весь следующий месяц я заново открывала для себя, что такое нормальные, здоровые отношения. Каждый день я узнавала Сашу все глубже и с разных сторон, и то, что открывалось, нравилось мне все больше. Это был уже не тот Саша, которого я впервые встретила в детском доме, такой далекий и чужой, совсем незнакомый. Теперь он стал для меня настолько близким, словно мы прожили вместе не один десяток лет. С ним было бесконечно хорошо и спокойно.

За месяц он узнал обо мне то, что мои бывшие мужчины не смогли узнать за все время, которое длились наши отношения. Даже Никита – которого я так безрассудно любила, с которым всеми правдами и неправдами хотела связать свою судьбу, ради которого переступала через себя и со стольким мирилась – не шел ни в какое сравнение с Сашей. Да, я испытывала к Никите очень сильные чувства, но мы никогда не были так близки, эмоционально и физически. Порой мне начинало казаться, что Саша не просто мужчина, а буквально продолжение меня. С каждым днем, с каждой нашей встречей что-то важное воскресало в моей душе.

С ним я всегда чувствовала себя легко, и это было бесценно в сравнении с теми сложностями и недопониманием, с которым я постоянно сталкивалась в прошлом. После разрыва с Никитой и всего, что случилось со мной потом, я была уверена в своей неуязвимости перед чувствами. Я уже не думала, что когда-нибудь смогу испытывать столь сильные эмоции к мужчине, но именно так и произошло.

Моя душа тянулась к Саше, и я ничего не могла с этим поделать. За короткое время он стал мне настолько дорог, что становилось страшно. И я задумывалась об этом гораздо чаще, чем мне бы того хотелось…

Я работала, встречалась с подругами, ходила к психологу и в спортзал. Но почти все вечера теперь я проводила у Саши, и мои мысли были заняты только им. Я не знала, как быть дальше, потому что чувствовала свою зависимость от этого человека и не могла ей противостоять. Мы виделись почти каждый день, иногда просто для того, чтобы вместе пообедать или выпить кофе. Он заботился обо мне, и это ощущение было для меня новым, даже несколько странным. Я чувствовала себя маленькой и беззащитной рядом с ним, и мне так это нравилось. Часто мне казалось, что все складывается слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Мы стали проводить много времени вместе: ходили в кино, на выставки и концерты, в кафе и рестораны, катались на роликах, а на выходных иногда выбирались за город. В общем, вели себя как самая обычная пара в стадии конфетно-букетного периода, и нам никогда не было скучно вдвоем.

Саша помог мне с ремонтом – я решила переделать бабушкину комнату в кабинет, где могла бы иногда работать над своими проектами. Мы вместе выбрали диван, обои, ковролин и компьютерный стол. Он нашел рабочих, которые выбросили старую мебель, переклеили обои, обновили потолок – и теперь комнату было не узнать, а мне сразу стало гораздо легче. Фотографии бабушки, в красивых золотистых рамках, висели на стенах в обеих комнатах.

Все как-то вдруг смешалось и вылетело из привычного круга. Внутри проснулось чувство, которое больше не удавалось игнорировать: я стала привязываться к Саше. Вначале я еще пыталась заставить себя поверить в то, что это просто приятные встречи, не подразумевающие серьезного продолжения. Но сейчас это было бесполезно – я сама утонула в этом человеке.

Наша связь была какой-то особенной: безумной, бесконтрольной, дарившей ощущение полета в каждый миг, когда мы оказывались рядом. Я часто оставалась у Саши на ночь, и мне нравились те эмоции, которые я испытывала, просыпаясь рядом с ним. Для меня это было непривычно, потому что ночи, которые мы с Никитой проводили вместе, можно пересчитать по пальцам. Теперь все изменилось, и дома я появлялась, только чтобы переодеться, забрать необходимые вещи и привести себя в порядок.

Нам как будто всегда не хватало друг друга. Я точно знала, что не выдумала химию между нами и что то, что происходило, было гораздо больше, чем банальное взаимное влечение. Одна часть меня безумно хотела продолжения, ведь мои чувства будили меня по утрам в хорошем настроении и наполняли позитивной энергией. Но вторая часть кричала: беги! Страх снова обжечься следовал за мной по пятам, не желая отступать. Каждый раз, открываясь Саше и делая шаг к нему навстречу, тут же я делала два назад. Я боялась снова раствориться в другом человеке и потерять чувство собственного достоинства, потерять себя. Я никак не могла обрести равновесие между двумя этими противоположностями, попеременно склоняясь то в одну, то в другую сторону и снова возвращаясь в подвешенное состояние.

– Я не понимаю, в чем трагедия? Он тоже женат? – спросила Настя, когда я поделилась с ней своими терзаниями.

– Боже упаси! – отношения с семейными мужчинами теперь были категорически под запретом.

– Тогда я совсем запуталась…

– В начале отношений все кажутся хорошими и показывают себя с лучшей стороны, неужели сама не знаешь? Все самое интересное всплывает потом, по прошествии нескольких недель, месяцев, а то и лет. Тогда уже будет поздно бояться.

– Ты встретила мужчину, который разорвал твою защитную оболочку, и тебе снова захотелось любить! Но ты не хочешь этого принять. Разреши себе быть счастливой! Ты – влюбилась! Это не наказание, а счастье! Многие мечтают об этом годами и готовы все отдать, чтобы хоть раз в жизни испытать это чувство. А ты бежишь от него, глупая.

– Я боюсь опять озлобиться на весь мир и замкнуться в себе…

Мне самой больше всего хотелось остановить бесконечное самокопание и просто наслаждаться моментом. Но не выходило. Чувствуя себя счастливой, я начинала бояться того, чем это для меня обернется, и корила себя за то, что вообще в это вляпалась. Страх снова утонуть в омуте отчаяния и безысходности, где я провела долгие годы, был слишком силен. Я боялась угодить в капкан зависимости от мужчины, зная, что освобождение причинит мне боль. Пройдя через это, я не могла позволить, чтобы ситуация повторилась. Мне очень хотелось верить, что предыдущий сценарий моих отношений никогда не будет отыгран. Хотелось упиваться своей влюбленностью и наполняться теми ощущениями, которые я испытывала с этим мужчиной. Но страх наступить на те же грабли перекрывал все то светлое, что родилось в моей душе.

Я часто думала, испытывает ли Саша ко мне те же эмоции или я для него всего лишь очередная игрушка. Я боялась снова обжечься и разбить себе сердце. Боялась, что он не оправдает ожиданий и тоже не оценит меня, обманет, предаст, бросит…

Я слишком многое пережила, чтобы забыть такое и безвольно плыть по течению. Я простила Никиту, отпустила его из своей жизни и навсегда закрыла дорогу в прошлое. Но та боль, которую он причинял мне все эти годы, еще жила внутри, и я не знала, смогу ли когда-нибудь от нее избавиться.

Я осознавала, что переступила границу и подпустила Сашу слишком близко, и от этого не могла найти себе места. Я до дрожи во всем теле боялась снова оказаться на дне и разрушить собственную жизнь, которую с таким трудом восстановила из руин. Боялась полностью довериться ему и открыть душу, потому что постоянно ощущала опасность и не хотела в очередной раз получить нож в спину.

* * *

Поворотным моментом стал внезапный приступ паники, случившийся со мной без видимой причины. Я провела прекрасный вечер с Сашей: мы долго гуляли по центру Москвы, поужинали в итальянском ресторане, и он отвез меня домой, потому что на утро у меня была назначена важная встреча с клиентом. А ночью я проснулась от хорошо знакомых ощущений – нехватки воздуха и сильного озноба.

Комната сжималась в размерах, и я почти не чувствовала своих рук. В первые минуты мне показалось, что это просто сон, но очень быстро поняла, что кошмар происходит наяву. Испугавшись до полусмерти, я тут же вызвала скорую помощь. Мне сделали успокоительный укол, после которого дыхание понемногу начало восстанавливаться. Но тревога меня так и не покинула. До утра я не сомкнула глаз: ворочалась с боку на бок, откидывала одеяло, распахивала настежь окно и снова закрывала, и когда в семь часов прозвенел будильник, я уже давно была на ногах.

Пока я собиралась на работу, ночные симптомы больше не повторялись, и это вселяло надежду. Но жуткий, безотчетный, гнетущий страх возвращения к прошлой жизни в плену панических атак не давал мне думать ни о чем другом. И, хотя внезапный приступ паники продлился всего несколько минут, это стало для меня спусковым крючком.

Я не могла рисковать своим душевным равновесием. Совсем недавно мне удалось выбраться из этого ужаса, и я отчаянно не хотела возвращаться к тому времени, когда моя жизнь зависела от приступов паники, которые превращали меня в чудовище. Но еще сильнее я боялась того, что Саше придется разделить со мной этот ад. Он не подписывался под таким, когда начинались наши отношения, и я не допускала и мысли, что он увидит все то, через что мне однажды пришлось пройти. Я не хотела, чтобы мои панические атаки косвенно затронули и его. Не хотела, чтобы он оставался рядом из жалости, чтобы видел меня слабой и беспомощной. Только не это!..

На выходе из дома зазвонил мобильный, треком из фильма «Реальная любовь» – мелодией, которая стояла только на Сашу. Решение пришло внезапно, и я не видела другого выхода – прекратить все это прямо сейчас, потому что дальше будет еще сложнее. Сбросив вызов, я включила бесшумный режим и убрала телефон на дно сумки.

Все окончательно вышло из-под контроля. Обрадовавшись улучшениям после клиники неврозов, я решила, что смогу вернуться к полноценной жизни. Но это оказалось наивным заблуждением – панические атаки все еще имели надо мной власть. Приступ, случившийся ночью, это доказал и вернул меня в реальность. Постоянные душевные метания, вызванные сближением с Сашей, снова обострили мой невроз. Он никуда не делся – лишь ослабил хватку на некоторое время. С моей стороны было глупо полагать, что я готова к построению новых отношений. После всего, что случилось со мной в прошлом, мой страх предательства и разочарования был вполне обоснован. Однако я решила рискнуть, и вот к чему это привело. Я сама была во всем виновата. Но от признания легче не становилось.

На работу я приехала в разбитом состоянии – воспоминания о пережитом ужасе и бессонная ночь давали о себе знать. Я выпила две кружки кофе подряд, пытаясь прогнать сонливость и отделаться от хмурых мыслей, но меня лихорадило все больше. Презентацию клиенту я провела на высшем уровне, но далось это невероятными усилиями: меня постоянно изводил дикий страх, что в любой момент приступ может повториться, и это не давало сконцентрироваться на деле. Но результат устроил заказчика, а это главное, и можно было выдохнуть. После переговоров меня немного отпустило – новая задача по продвижению бутика женской одежды возвращала к жизни и не давала опустить руки.

Днем Саша позвонил снова и, так и не дождавшись моего ответа, прислал сообщение: «С тобой все в порядке? Я волнуюсь». Сердце защемило. Он был не виноват в том, что со мной творилось. Все шло только из моей воспаленной головы, но я не могла позволить себе развивать эту историю. Вновь обретенные чувства, к Саше, переросли в то, что снова угрожало моему здоровью. Допустить ухудшения ни в коем случае было нельзя. Мой страх оказался сильнее меня, и я ничего не могла с этим поделать.

Я все-таки перезвонила Саше, чтобы отменить вечернюю встречу.

– С тобой точно все в порядке?

– Да, все нормально, не беспокойся. У меня просто важный проект и много дел. Хочу поработать дома, чтобы точно успеть к назначенному сроку, – отчасти я говорила правду, но умалчивала о главном.

Я осознавала, что поступаю подло, но пока не могла решиться открыть Саше истинную причину – у меня даже язык не поворачивался. Я тешила себя глупыми иллюзиями, что все утрясется само собой. Сердце замирало, когда на дисплее мобильного я видела: «Саша». Мне неудержимо хотелось встретиться с ним, прикоснуться, обнять. Но я сделала свой выбор и не должна давать слабину.

Кира была против моего решения и изо всех сил пыталась уговорить меня одуматься, но я была непреклонна.

– По мне, так это ужасная глупость. Что значит «вы повстречались не вовремя»? Мы не вправе выбирать, в какое время нас посетит любовь!

– Я просто еще не готова, Кир. И не могу продолжать эти отношения. Что, если они доведут меня до того же состояния, в котором я находилась после разрыва с Никитой? Когда вспоминаю об этом, у меня холодеют руки. Я не смогу вынести это ни физически, ни морально. Пустить свою жизнь под откос и снова зависеть от ежедневных приступов, способных довести меня депрессии?! Я только-только начала выкарабкиваться из этой ямы и опять могу в нее свалиться! Той ночью я словно прикоснулась к старым шрамам. Нет, я слишком хорошо знаю, чем это может обернуться…

– Допустим. Ну а вдруг ты никогда не станешь готова? Так и будешь до старости оберегать свой покой в полном одиночестве?

– Если придется, то да.

– Ты бежишь от себя, Алиса! От собственных чувств. Ты боишься боли, и я могу тебя понять. Но стоит ли это того, чтобы потерять человека, с которым тебе хорошо?

– Я все решила, Кир. Ты все равно меня не переубедишь.

– Ну что ты за человек такой? Столько лет держаться за бабника, который вешал тебе лапшу на уши, а встретив, наконец, нормального мужика, сбежать от него при первой возможности! – возмущалась подруга. Но тема была закрыта, и мы обе это знали.

Следующие несколько дней у меня получалось избегать встреч с Сашей под нелепыми предлогами. Я даже отказалась от субботней поездки в детский дом, прикрывшись работой, чтобы только не сталкиваться с ним. Но я понимала, что однажды поговорить нам все-таки придется, потому что отступать он, видимо, не собирался, да это и не могло продолжаться вечно – Саша не заслуживал такого отношения.

Я оправдывала себя тем, что наверняка он не такой замечательный, каким хочет казаться, потому что «сказок в реальной жизни не бывает». Беспрестанно крутила в голове одно и то же: «У меня просто долго никого не было, поэтому я приняла свою симпатию за влюбленность», – наивно пытаясь убедить себя в этом. Я не могла позволить себе снова окунуться в омут, из которого уже не спастись.

День икс настал во вторник, когда я возвращалась с работы и увидела в своем дворе Сашин BMW. Внутри все похолодело: я поняла, что избежать разговора не удастся. Заметив меня, он вышел из машины и двинулся навстречу. Душу разрывало на части – так сильно захотелось его обнять, что я едва не послала все свои опасения к черту. Но сдержалась. Что-то другое внутри все же оказалось сильнее.

– Почему ты избегаешь меня? – спросил Саша вместо приветствия. – Думаешь, я этого не понимаю и не вижу перемен в твоем отношении ко мне?

– Саш, ты здесь ни при чем! Дело во мне, – ответила я, собрав остатки воли в кулак.

– Нет, Алис, пожалуйста, не надо этих банальных фраз! Объясни мне нормальным языком, что случилось? Я пойму, обещаю.

– У нас ничего не выйдет, Саш. Сейчас это влечение пройдет, и начнется реальность, к которой я не готова. Если бы я могла знать, чем все обернется, я бы вообще никогда не поехала в этот детский дом…

– То есть сейчас ты хочешь сказать, что разрываешь все только потому, что боишься отношений?

– Да, пусть будет так. Я не готова к чему-то серьезному, а у нас все зашло слишком далеко. Прости меня…

Он стоял напротив и молча смотрел мне в глаза с такой горечью, что сердце в груди клокотало как проснувшийся вулкан, – мужчина, который за короткое время стал для меня по-настоящему дорог, но которого я прямо сейчас собиралась навсегда убрать из своей жизни. Это было изощренной пыткой. Лучше бы он кричал, кидался в меня всем, что попадется под руку, и обзывал последними словами, чем этот немой диалог, пробиравший меня до самых костей. Мне хотелось развернуться и бежать от него прочь, лишь бы не выносить этих мучений.

– Я уважаю твое решение, Алис, – Саша, наконец, нарушил молчание, и я вздохнула с облегчением. – Я не могу заставить тебя попробовать, хотя очень хотел бы этого. В связи с последними событиями могу сделать вывод, что ты для себя уже все решила. Мне остается только принять твой выбор. Береги себя, – сказал он на одном дыхании, взял меня за руки, крепко сжал их и тут же отпустил. А потом сел в машину, и она рванула с места.

Я села на корточки и закрыла лицо ладонями, словно это могло спрятать меня от того, что происходило с моей жизнью. Отвратительная смесь вины, стыда и резкого опустошения накрыла меня как цунами. На секунду я попыталась увидеть ситуацию его глазами, и мне стало еще хуже. Лучше не знать, не чувствовать, не представлять – это слишком больно. Собравшись с силами, я глубоко вздохнула, поднялась на ноги и зашла в подъезд, чтобы как следует выплакаться за закрытыми дверями своей квартиры.

«Вот и все. Возможно, сейчас я совершила самую большую ошибку в своей жизни, но другого выхода не вижу. Со временем все проходит, пройдет и это. Больше я никогда не проснусь с ним рядом. Никогда не приготовлю ему завтрак. Больше не будет наших многочасовых прогулок и задушевных разговоров. Я причинила боль человеку, который этого не заслуживал».

То, что творилось в моей душе, не поддавалось объяснению. Нескончаемый бой сердца и разума, который на этот раз все-таки одержал победу. Я поступила правильно. Чувства ни к одному мужчине не должны заводить меня в тот страшный круг, из которого я с трудом выбралась.

Глава 10. Возвращение к себе

Быть несчастным очень легко.

Для этого не надо ни чувства юмора, ни присутствия духа.

А чтобы быть счастливым – на это надо иметь огромное мужество и отвагу.

Ошо

Через три дня после того тяжелого разговора я пришла на беседу с психологом. В этот раз я даже не дала ему возможности первым начать наш диалог и с порога выпалила:

– Пожалуйста, помогите! Моя тревожность достигла своего пика, и несколько дней назад снова случился приступ паники.

– Алиса, пожалуйста, успокойтесь! Мы сейчас во всем разберемся. Прошу вас, присаживайтесь и расскажите, не случилось ли в последнее время что-то такое, что могло бы этому поспособствовать?

– Да, случилось. Я влюбилась…

– Чудесно!

– Нет! Потому что я сама покончила с этим, – перебила я резко. – Я чувствую животный страх с тех пор, как призналась себе в этих чувствах. Поэтому решила прекратить все сейчас – этот мужчина не достоин тех мучений, которые могут ожидать его со мной.

– Видимо, после последних отношений вы поставили себе блок на это чувство, и у вас сформировалось ошибочное мнение, что когда вы не влюблены, вы неуязвимы. Но это – бегство от счастья и радости. Сексуальная удовлетворенность – это базовая, витальная потребность женщины. Ее отсутствие приводит к нервным срывам. Это такая же первая необходимость, как еда, сон или отдых. Она очень важна. Однако женщина включает в сексуальную удовлетворенность слишком много эмоциональной составляющей. И некоторые, получая негативный опыт, вместо того чтобы делать выводы и впредь не наступать на старые грабли, закрывают эту область, боясь получить ту же эмоциональную травму, но уже с новым партнером. Один раз она прошла через эту боль и теперь избегает ее всеми возможными способами. Но это неправильный ход. Потом у женщины происходят срывы психики такой глубины, что ее очень сложно оттуда вытащить. А ведь она сама загоняет себя в тупик. В моей практике много пациентов с подобными историями. Женщина не может нормально жить, ее ничего не радует, все приносит только жуткое неудовлетворение и дискомфорт, что впоследствии приводит к тяжелой депрессии. А делает это с собой она сама, своими же руками. Приходится прибегать к специфичным методам, чтобы достать ее из этого болота и вернуть к жизни. Чтобы пробудить в ней забытое ощущение собственной значимости, возбуждения и желания. Не сдавайтесь добровольно в этот плен.

– Кажется, я уже в плену, – грустно констатировала я.

– Абсолютно нормально, что вы нуждаетесь в чувстве влюбленности. Это хорошо! Не бегите от него! Это желание идет изнутри, бессознательно. А вы поставили на него запрет, наложили личное табу. Его надо снимать. Понимаете, мы все очень разные. А мужчина и женщина вообще кардинально отличаются друг от друга, не только физиологически. Они словно с разных планет, но им нужно быть вместе. Природа требует этого. И если вы однажды обожглись, это совсем не значит, что сейчас вас ждет то же самое. Нужно впускать мужчин в свою жизнь, но делать это следует аккуратно, чтобы в случае расставания не убиваться.

– А мы можем как-то убрать мой блок?

– Можем. Нужно посвятить этому отдельную встречу – на бегу такое сделать невозможно. Если вы морально готовы, то давайте начнем разбираться.

– Да, я готова. Меня беспокоит этот вопрос. Он не дает мне думать ни о чем другом.

– Я рад. Потому что личное счастье – это очень важный аспект полноценной жизни человека. Как бы вы ни пытались скрыться за работой или иными занятиями, постоянно убегать от себя не получится. Что ж, приступим к проработке сопротивления возможным отношениям! У вас есть негативный опыт. В чем он заключается? Вас обманывали, или вы строили какие-то надежды, которые не сбывались?

– Там было все. Я много лет ждала, что Никита, так его звали, уйдет от жены, и верила в наше светлое будущее. Напрасно. В общем, тяжелые были отношения. И без него было тяжело, и с ним. Я никогда не чувствовала в нем опоры, защищенности, уверенности. Постоянно жила, как на пороховой бочке. Не отношения, а американские горки: сегодня все замечательно, завтра – невыносимо. И так по кругу.

– А предыдущие отношения?

– Все они были довольно обычными. До того, женатого, мужчины я никого не любила по-настоящему. Встречалась, проводила время, но сердце никому не открывала. Наверное, поэтому я так долго за него и держалась – потому что ни к кому не испытывала ничего подобного прежде.

– То есть нельзя сказать, что в личной жизни вы всегда сталкивались с одной и той же проблемой и раз за разом наступали на те же грабли, а потому теперь не можете получить то, что хотели бы иметь?

– Нет, такого не припомню. Грабли были одни, но очень дорогие. Я вижу проблему только в последних отношениях. Остальные не оставили в душе никакого следа. Что были они, что не было… Я понимаю, что выглядит все так, будто подсознательно я все время искала в отношениях драму – спокойная жизнь меня не устраивала, и я ее нашла.

– Вам нужен чеховский надрыв?

– Уже нет, ни за что. Сейчас мне, похоже, вообще ничего не нужно.

– Как вы думаете, сложности возникают только на психологическом уровне? Или подключаются также и на физиологическом?

– На психологическом.

– С физиологией все хорошо? Вы отмечаете возбуждение, потребность в сексуальных связях? В случае, если появляется возможность сексуального контакта с партнером, который вам нравится, никаких препятствий не появляется?

Я вспомнила первую ночь с Сашей, будь она неладна.

– Нет, с этим как раз все хорошо. Я уверена.

– Вы ждете негатива?

– Да. Наверное, мне проще быть одной. За тот период, пока мы были вместе с Никитой, и особенно после него, я убедила себя в том, что когда я не влюблена, мне ничто не угрожает. Тогда в моей жизни все прекрасно: я путешествую, у меня есть любимая работа, появляется куча интересных дел, встреч, знакомств, мероприятий. А когда я влипла в эту историю с женатым, все пошло кувырком. Я потеряла над собой контроль, чувства стали руководить разумом, и все дошло до того, что я серьезно заболела.

– Другими словами, когда появляются яркие, такие аффективные, чувства, и неважно, что они с положительным знаком, у вас все сыплется из рук?

– Да, получается, что так.

– Чего вы сами хотите от отношений?

– Прежде всего в отношениях должны быть доверие, уважение и поддержка друг друга. Нельзя ограничивать человека в его увлечениях, хобби, встречах с друзьями. Нужно разделять его интересы, пытаться понимать другого. Мне важно, чтобы с мужчиной я чувствовала себя надежно и у меня была уверенность в нем и в завтрашнем дне.

– А какие у вас в детстве были отношения в семье?

– Папа никогда не обижал маму, я не видела ссор и скандалов. Но родителям было некогда мной заниматься. Сколько себя помню, со мной всегда сидела бабушка. Когда мне исполнился год, мама вышла на работу. Они с папой всю жизнь строили карьеру и не могли уделять достаточного для меня внимания. А когда мне исполнилось шестнадцать, они переехали жить в Сочи. Там у них бизнес, своя жизнь… Я всегда чувствовала, что родители любят меня, но их часто не было рядом. А мне этого так хотелось. Мне не нужны были дорогие подарки – только их присутствие. И в детстве я почему-то часто чувствовала себя ненужной. Другие дети приходили в школу на утренники и отчетные концерты с мамой или папой. А я – с бабушкой. Жаль, но мои родители не находили на это время. Сейчас я понимаю, что они старались ради меня, но тогда это причиняло мне сильную боль. И смерть бабушки меня просто убила. Я потеряла самого близкого и дорогого человека в жизни, который не оставлял меня с рождения.

– Детские переживания, которые вы приобрели в детстве как опыт, заключаются в том, что то самое счастье, которое ребенок получает в семье, от папы и мамы, – оно было неустойчивым, неуверенным. Вы не понимали, сможете ли вы, когда родители вернутся, провести выходные вместе или снова придется оставаться с бабушкой. Эта неопределенность могла отложиться в бессознательном, и теперь оно влияет на то, что происходит сегодня. Давайте в таком случае поработаем с родителями. Ваше спокойствие и сексуальная жизнь интимно зависят от тех программ, которые были заложены в детстве. Родители не боги, они люди. У нас есть разные эмоции, и те отрицательные из них, которые мы приобретаем в детстве от недостатка родительской любви, впоследствии негативно сказываются на нашей взрослой жизни. Сейчас мы выполним программу, которая позволит вам вернуться в детство и скорректировать старые установки. Эта проблема глубокая, и с ней обязательно нужно разобраться.

Я легла на кушетку – в наушниках и с электродами, прикрепленными к голове. Психолог снова ввел меня в состояние транса:

– Сейчас я попрошу вас запустить счет. Считайте про себя обратным счетом от двадцати до одного. Пока вы считаете, из ваших мышц высвободится накопленная энергия. На счет «один» вы полностью расслабитесь, а правый указательный палец, который поднимется, сообщит мне, что вы досчитали до одного и вошли в транс…

…Итак, вы вошли в транс нужной вам глубины. Вы будете находиться в этом состоянии до тех пор, пока я не скажу вам из него выйти. Сейчас я попрошу вас настроиться на программу вашего детства, которая позволит снять всю отрицательную энергию: эмоции и слова родителей, которые засели в мыслях в виде бессознательной установки и действуют на вас до сих пор.

После завершения процесса родители в вашем сознании примут вас в свою жизнь, а в реальности перестанут находиться под влиянием тех отрицательных убеждений, которые вы получили в детстве. Эта программа счастливого детства позволит исключить влияние негативной информационной базы из прошлого на вашу настоящую, взрослую судьбу.

Я прошу вас переместиться во времени и пространстве – в раннее детство ваших родителей. Мысленно представьте маму в возрасте пяти лет. Например, когда она идет по двору родного дома. Маленькая девочка испугана, она плачет – ее кто-то обидел. Она ждет заботы, внимания и защиты. Представьте, что вы берете ее на руки и прижимаете к себе. Она обнимает вас за шею, доверчиво заглядывая в глаза. Поцелуйте ее соленое от слез личико, успокойте, скажите, что ей нечего бояться, что вы ее никогда не бросите и всегда будете рядом. Назовите ее ласковым именем из детства, которое она знает. Скажите, что будете защищать ее от любой опасности и в нужную минуту приходить ей на помощь.

Малышка постепенно успокаивается. Вы чувствуете, что ее тело начинает расслабляться, а на лице появляется счастливая улыбка. Она еще сильнее прижимается к вам, становится маленькой, а затем навсегда погружается в ваше сердце…

Теперь я попрошу представить вашего отца в том же возрасте. В доме, где проходило его детство. Он тоже чем-то обижен и напуган, громко плачет. Возьмите его на руки, прижмите к своей груди. Он обнимает вас за шею, и вы ощущаете его дрожащее тело. Постарайтесь успокоить и приласкать мальчика. Передайте ему свою безграничную любовь, пообещайте всегда быть с ним, оказывать помощь и защищать от обидчиков.

Вам удается его успокоить. Он перестает плакать, на его лице заметна радость от общения с вами. После этого он становится совсем крошечным и навсегда уходит в память вашего сердца, погружается в него…

Вы можете снова и снова представлять свою встречу с родителями в их детстве. Ощущать к ним святую любовь и чувствовать то тепло, которое она создает. Это тепло разливается и проникает во все части вашего тела. Делает его мягким и невесомым, создает полное мышечное расслабление. Программа счастливого детства, которую мы прошли только что, имеет огромное практическое значение. Ее цель – подать на вход вашей информационной системы позитивные сведения о детстве. В состоянии полной расслабленности эти сведения заменяют собой ранее сформированные негативные связи и помогают выстроить новую реальность.

Сейчас я включу музыку, и вы можете мысленно встречаться с родителями и проделывать это упражнение, а можете просто путешествовать в тех образах, которые навевает эта мелодия.

Ваша жизнь изменяется. Сценарий благополучного будущего формируется в вашем бессознательном…

Под звуки спокойной, плавной музыки в моей голове возникла картинка из детских воспоминаний, когда мы с родителями ездили в Крым. Мне лет шесть, у меня короткая стрижка под мальчика. Мама с папой еще такие молодые… Мы плещемся в море; родители катают меня на надувном динозавре – и в моей душе таится такое ощущаемое, непоколебимое счастье. Затем картинка сменяется: мы гуляем по набережной. Папа несет меня на шее, а мама идет рядом, взяв его под руку…

– Оставаясь в этом состоянии, запустите счет от одного до двадцати. Считайте про себя. В процессе счета ваше тело наполнится свежестью, легкостью, красотой, молодостью, уверенностью и здоровьем. На счет «двадцать» вы сделаете глубокий вдох-выдох и выйдете из состояния транса.

Я открыла глаза.

– Эта программа изменит ваше отношение к той проблеме, которую вы видите перед собой сейчас. Скажите, когда вы встречаете молодого человека, по каким критериям понимаете, подходит он вам или нет?

– Раньше я о таком не задумывалась. На самом деле, я просто влюблялась, и все.

– То есть вы всегда ждете химию: когда вас накроет и в животе запорхают бабочки? Вы выбираете мужчину только на уровне эмоций?

– Уже нет, мне хватило предыдущего опыта.

– Вы смотрите, из какой он семьи, какое у него образование, чем занимается?

– Конечно, это тоже имеет значение! Он должен быть успешным, взрослым и готовым к созданию семьи. А еще мне должно быть с ним легко и интересно.

– Значит, вам нужен зрелый, самостоятельный, уверенный, ответственный и надежный партнер?

– Да, все верно.

– Тот молодой человек, о котором вы рассказывали в начале сеанса, соответствует этим требованиям?

– Мы еще не успели как следует узнать друг друга, но мне кажется, что в нем все это есть.

– Это хорошо, вы мыслите в правильном направлении. Обращайте внимание на семью: лучше, чтобы семья была полной, поскольку в ней формируются родительские роли – так называемые паттерны поведения. Ребенок видит, как мама относится к папе, а папа – к маме, и он будет относиться к своим детям так же, как его отец. То есть в дальнейшем дети переносят заученные роли уже в свою взрослую жизнь. И когда двое молодых людей принимают решение жить вместе, каждый использует свою схему для построения семьи и считает, что то, как было в его семье, и есть правильно. Если папа в детстве бил и обижал маму мальчика, то высока вероятность того, что, повзрослев, этот мальчик станет вести себя с женщинами точно так же. Поэтому обратите внимание на то, как его отец общается с матерью.

Я подумала, что мне вряд ли представится возможность это узнать, но вслух ничего не сказала.

– И на начальном этапе не вкладывайте в отношения больших ожиданий, чтобы не разочароваться. Не ищите негатив в поступках своего мужчины, если иногда он действует не так, как вам бы того хотелось. Люди поступают, как считают нужным, и обижаться на это неправильно. Если у человека сложные взаимоотношения с партнером, это говорит об изначально завышенном коэффициенте ожиданий. Когда эти сверхожидания не оправдываются, он огорчается, хотя на самом деле на то не было веских причин. Ваш молодой человек вел себя естественно, а вы ждали, что он будет вести себя так, как хочется вам: страсть, чувства, признания, подарки. Но он такой, какой есть, и не обязан под вас подстраиваться. Для создания гармоничных отношений мужчина и женщина должны придерживаться всего двух правил: эти отношения должны быть легкими и должны радовать обоих. Не сокращайте дистанцию слишком быстро, узнавайте его постепенно, и это позволит вам создать крепкий союз, без надрывов и ненужных переживаний. Но и закрываться от человека, который вам нравится, не стоит.

– Понимаете, у нас уже все закончилось. Точнее, я сама это закончила. Просто позорно сбежала, даже толком ничего ему не объяснив. Дело в том, что у меня снова начались панические атаки, и я вижу причину именно в моей новой влюбленности. Мне слишком страшно начинать все сначала.

– Если вы хотите быть по-настоящему счастливой, вам нужна эмоциональная близость с мужчиной, как бы вы ни старались ее отвергать. На одном только сексе или влюбленности невозможно построить что-то стоящее, понимаете? Вы должны позволить человеку, который испытывает к вам искренние чувства, узнать вас настоящую, должны обнажить перед ним свое нутро, как бы страшно ни было. Однако, как только мужчина начинает открывать в вас то, что вы так тщательно скрываете от окружающих, вы тут же хотите сбежать, потому что ощущаете, что вам грозит опасность. История с этим мужчиной наглядно демонстрирует ваш безумный страх близости. По идее, вы должны быть счастливы оттого, что, наконец, встретили человека, с которым у вас возможна та самая любовь с большой буквы. Но вместо того, чтобы дать ему шанс и позволить долгожданному случиться, вы находите миллиард объяснений, чтобы сбежать. Мне кажется, причина гораздо глубже, чем боль от предыдущего расставания. Здесь что-то намного серьезнее. Что-то такое, о чем вы сами пока боитесь задумываться. И нам нужно работать с этим, Алиса. Вы же понимаете?

Я понимала, хотя признавать это было невыносимо.

– Вы просто не позволяете себе быть любимой, вы впадаете в панику только от одной такой возможности. Вы боитесь не выдержать удара. Что из вашего прошлого заставляет вас испытывать такой ужас? Почему вы до смерти боитесь настоящих чувств?

Горло сдавило, я почувствовала знакомые ощущения надвигающейся панической атаки.

– Простите. Сейчас я не готова это обсуждать.

– Хорошо, Алиса, мы подождем, когда вы будете готовы. Но я хочу, чтобы вы осознали, что вечно прятаться от себя не получится…

Я не думала, что мне может стать хуже, чем было на протяжении нескольких последних дней, но разговор с психологом меня окончательно добил. Я вдруг осознала, сколько ошибок совершила по собственной глупости: я сама все портила, своими руками! Но я еще могла кое-что исправить – мне нужно было срочно увидеть родителей.

Мое уязвленное самолюбие или детские травмы (я точно не могла сказать, что именно это было) чуть не забрали у меня самое главное – время, которое я могла провести с дорогими для меня людьми. Бабушку вернуть невозможно, и ее место в моем сердце никогда никто не займет. Но у меня есть шанс наладить отношения с родителями и сломать ту стену, которая столько лет мешала нам сблизиться. К сожалению, я училась только на своих ошибках, и уроки моей жизни показали, что ничего нельзя откладывать на потом, ведь завтра может и не наступить. И тогда все планы, мысли и сомнения потеряют смысл. Все надо делать вовремя. Я и так слишком много всего не успела. Прошлое не исправить, но я могу изменить настоящее! Что я и собиралась сделать.

– Пап, привет, – выпалила я, набрав ему на мобильный. – Можно приехать в гости на выходные? У вас нет никаких важных дел?

– Дочь, что за вопросы? Для нас это праздник, мы ведь так редко видимся! Мама будет счастлива, пойду скорее ее обрадую!

После разговора с папой я сразу заказала билеты в Сочи – на завтрашний вечер, чтобы не передумать. Мне нужно было о многом поговорить с родителями, и я не хотела больше оттягивать нашу встречу.

* * *

У Киры начался роман с популярным фотографом, и этот парень был полной противоположностью тем мужчинам, которые обычно нравились моей подруге. Артему недавно исполнилось двадцать пять, он увлекался мотоциклами и часто путешествовал по миру, совмещая отдых со съемками.

Они познакомились на каком-то пафосном мероприятии в Лондоне, где оба оказались по работе. Он не носил офисную одежду, не имел влиятельных связей и высокой должности. Но когда Кира говорила о нем, ее было не узнать: глаза горели, улыбка не сходила с лица, и она даже на заставку телефона поставила их совместное фото. Моя подруга впервые за то время, что я ее знала, по-настоящему влюбилась.

Жизнь все-таки интересная штука: мы обе так долго не могли построить личное счастье, и вот это случилось практически одновременно. Правда, в отличие от меня, Кира решилась преодолеть свой страх серьезных отношений. При всей своей яркости, уверенности в себе и огромном числе поклонников Кире сложно было впустить кого-то в свою жизнь. Она слишком привыкла к независимости и самостоятельности. Но она смогла рискнуть и дать шанс этому парню, махнув на все рукой, и выглядела очень счастливой.

Прямо как я. Совсем недавно.

– Мне так легко с ним, Алис! Почти как с тобой. Я даже не знала, что так бывает. А еще с ним всегда весело, и он меня не раздражает. Ты помнишь, когда такое было в последний раз? С ним я чувствую себя какой-то свободной, что ли – не знаю, как объяснить. Ему даже удалось уговорить меня прокатиться на мотоцикле, и, знаешь, это та-а-ак круто – сумасшедший адреналин!

– Он – то, что тебе нужно, – засмеялась я. – Хоть бы у вас все сложилось. Лучшая новость за последние дни! – это было правдой.

Я радовалась за Киру всем сердцем и искреннее надеялась, что Артем в самом деле окажется ее судьбой. Но в глубине души нарастала грусть. Теперь, когда у Киры появился мужчина, я начала чувствовать себя еще более одинокой и несчастной. Я привыкла к тому, что мы всегда были вместе, на протяжении десяти лет, и благодаря этому отсутствие близких контактов с противоположным полом воспринимала как-то совершенно иначе, чем сейчас, когда осталась одна.

Саша не звонил и не искал со мной встреч, но легче от этого не становилось. Наоборот, с каждым днем я чувствовала, как рвется нить, связавшая нас. Мне хотелось отмотать пленку назад и все вернуть, даже если на другом уровне: чтобы он просто был рядом, чтобы мой новый день больше не начинался без него. Но я понимала, что это дорога в никуда. И если сейчас у меня был шанс избежать боли, которая могла по мне ударить, то снова он уже вряд ли представится. Сейчас я еще могла уйти. Пусть некрасиво, пусть пряча голову в песок и крича по ночам во сне, но могла. И эта мысль удерживала меня на плаву.

* * *

Чтобы снова не скатиться в депрессию, я всеми силами пыталась не оставлять времени на раздумья и занимала свой день по полной. Как любила говорить моя бабушка: «Если человек занят делом, ему некогда думать о ерунде». Эта фраза в тот период стала моим девизом.

На работе, в противовес личной жизни, все шло прекрасно. С каждым днем у меня появлялось все больше новых оригинальных идей, и я с головой окунулась в профессиональную сферу. Я взяла на себя столько проектов, что дедлайн одного сразу сменялся стартом другого. Мне хотелось творить и полностью отдаваться процессу, который требовал от меня полной отдачи. И это стало настоящим спасением. Я видела результаты своих трудов, что давало мне смелость день за днем покорять все новые вершины. Мое усердие в последние дни как будто удвоилось: я постоянно думала о своих кампаниях, проводила вечера в офисе и совершенно не чувствовала усталости от работы. Напротив, она придавала мне сил и энергии, в ней я обретала гармонию и уверенность в себе.

Глядя на меня в деле, невозможно было подумать, что моя Вселенная схлопнулась, оставив меня в одиночку возрождать ее с нуля. Я была собранной, позитивной, целеустремленной и готовой побеждать; прекрасно находила общий язык с коллегами, несмотря на то, что любая коммуникация в эти дни давалась мне тяжело. Но вся команда трудилась ради общей цели, и я находила в себе ресурс вылезать из своей раковины и на время забывать о душевной боли. Я чувствовала, что занимаюсь своим делом и нахожусь на своем месте.

После работы я ежедневно отправлялась в спортзал, где выматывалась до изнеможения. Спорт помогал избавляться от мыслей, разрывающих душу, и повышать настроение. Особенно я «подсела» на бег. Громкая музыка в наушниках создавала нужный темп, заряжая энергией, и непостижимым образом из головы улетучивалось все ненужное. Оставалось только одно – стремление двигаться вперед, все быстрее и увереннее, развивая свою выносливость. Аэробные нагрузки оказались чудесным средством, чтобы прогнать тоску и потерять представление о времени.

Я приезжала домой ближе к ночи, а к десяти утра снова ехала в офис. Физическая и моральная усталость давали возможность не думать о Саше и избавляли от апатии, поджидавшей меня за каждым углом.

* * *

В пятницу вечером я села в самолет, который быстро доставил меня в Сочи. По громкой связи сообщили, что за бортом плюс двадцать пять, и это несмотря на позднее время. Я радовалась, как ребенок: наконец, я смогу поплавать в море, понежиться на солнышке и загореть. Последний раз все это было со мной на Кипре, а с тех пор прошел почти год.

В аэропорту меня уже ждали родители. Когда я увидела их в толпе, сразу почувствовала, как внутри стало намного теплее. Ускорив шаг, я бросилась в их объятия с простыми словами, которые так редко говорила раньше.

– Я так сильно вас люблю…

Я не знала, как они отреагируют на такое поведение. Между нами всегда скрывалось нечто, не дававшее быть ближе друг к другу, и со временем все притворились, что это и есть норма. Но мне хотелось изменить привычную модель отношений и попробовать жить по-другому. Пока не стало поздно. Мне и без того слишком о многом уже пришлось пожалеть из-за своих страхов и нелепых обид.

Мама от неожиданности сначала отстранилась, а потом крепче прижала меня к себе и сказала:

– Мы тоже тебя очень любим, дочка.

Папа улыбнулся в подтверждение ее слов и забрал из моих рук дорожную сумку. И неожиданно на душе полегчало: после событий последней, очень непростой для меня, недели я, наконец, ощутила что-то похожее на умиротворение.

Выйдя на улицу, я вдохнула теплый южный воздух и улыбнулась: впереди меня ждали два полноценных дня отдыха вместе с семьей. Пусть все заботы, проблемы и переживания останутся в Москве, я еще успею к ним вернуться. Мне требовалось хотя бы ненадолго отключиться от всего, что происходило в моей жизни, передохнуть и привести мысли в порядок. Я слишком запуталась в своих решениях и выборах и уже не понимала, где поступаю правильно, а где ошибаюсь и иду наперекор самой себе.

За семейным ужином мы разговаривали на отвлеченные темы, вспоминали мое детство и время, когда родители еще жили в Москве. Вроде бы совершенно обыкновенный вечер в кругу родных людей, но для меня это оказалось чем-то новым или давно забытым. Сложно сказать, когда в последний раз мы сидели вот так, втроем, и просто проводили время вместе, как настоящая семья. Я рассказывала маме и папе о своей работе и неожиданном повышении, о поездках в детский дом и про мою новую роль в этом мире – роль волонтера. Мы много шутили и смеялись, словно и не было тех долгих лет, когда между нами зияла огромная пропасть.

Мысленно я пыталась вернуться назад и осознать, когда это случилось: «В какой момент между нами выросла та самая стена, которая не подпускала близко самых дорогих людей? Почему я убедила себя в том, что между нами никогда не будет тех отношений, которые должны быть у повзрослевшего ребенка с родителями?»

Сделав большой глоток вина, я глубоко вдохнула и сказала то, что не давало мне покоя со дня, когда я впервые оказалась в детском доме.

– Мам, пап, простите меня за все!

В ответ на меня посмотрели две удивленные пары глаз, но я продолжила:

– Я была несправедлива к вам и какое-то время даже чувствовала себя ненужной. Мой нездоровый эгоизм и глупые обиды не давали мне понять, как много вы для меня сделали и продолжаете делать. Я вас очень люблю, – повторила я второй раз за день.

После этих слов мама подвинулась ближе и крепко обняла меня, прошептав на ухо:

– Ты – самое дорогое, что у нас есть.

– Мы тебя любим и очень тобой гордимся, – добавил папа после нескольких секунд молчания, и я заметила в его глазах слезы.

И в это мгновение я вдруг четко осознала, что сколько бы километров нас ни разделяло, они – мои самые близкие люди в этом мире. И ни один человек на Земле не любит меня так искренне и безусловно, как эти люди. Конечно, не считая бабушки, – она всегда будет занимать особенное место в моей душе и в моем сердце. Я так и не успела поблагодарить ее за все, что она сделала для меня, и сказать, как сильно я ее люблю. Ведь я боялась даже подумать о том, что когда-то ее больше не будет рядом. Многие важные осознания приходят, когда уже ничего нельзя изменить.

Но у меня еще оставалась возможность исправить отношения с родителями и наверстать упущенное. Я была счастлива оттого, что могу обнять их, попросить прощения и показать, насколько они мне дороги. Теперь я знала, что ничто не вечно. Нужно наслаждаться моментами, которые дарит жизнь, оставлять в прошлом обиды и беречь своих близких. Именно для этого я и прилетела в Сочи. Никто не может знать, сколько времени отмерила нам судьба – к смерти невозможно быть готовым, и я больше не хотела жалеть о том, чего не успела из-за собственной глупости.

После ужина я поднялась в свою комнату – хотелось отдохнуть и пораньше лечь спать. Это был долгий день, сказалась и усталость от перелета. В последний раз я ночевала здесь два года назад, и с тех пор ничего не изменилось. Та же двухспальная кровать под мягким покрывалом персикового цвета, светло-голубые обои, которые когда-то давно я сама выбирала, мои детские рисунки в рамках на стенах, журнальный столик в углу, старый комод и всем сердцем любимый плюшевый медведь.

В ту ночь я засыпала с мыслью, что нахожусь в нужном месте и наконец-то поступаю правильно. За последние несколько месяцев я пережила и осознала намного больше, чем, пожалуй, за все мои тридцать лет. И, наверное, хотя бы за это я могу быть благодарна судьбе.

В субботу я проснулась по будильнику, в восемь утра и первым делом вышла на пробежку, пока не стало слишком жарко. Несмотря на ранний час, яркое солнце слепило глаза, и жизнь в городе уже вовсю кипела. Мне нужно было передохнуть от изводившего меня чувства вины, тоски и страха, переключиться хотя бы на несколько дней. Вдохнуть полной грудью и вновь почувствовать себя свободной. И то место, куда я прилетела, как нельзя лучше подходило для экстренной перезагрузки.

Когда я вернулась в дом – бодрая и полная энергии для нового дня, родители уже проснулись, и на столе меня ждал вкусный завтрак. Как в детстве, когда мы еще жили вместе и собирались за одним столом: мама, папа, я и бабушка.

Единогласно было принято решение провести день на пляже. Я наслаждалась гармонией и покоем, которые, наконец, воцарились в моей душе. Не надо было никуда бежать, ничего решать и притворяться, что я в полном порядке. Нежась под июльским солнышком на морском берегу, я разрешила своей голове ни о чем не думать, а лишь получать удовольствие. Это были одни из тех моментов, которые хочется как можно дольше хранить в памяти и возвращаться к ним в минуты тоски и отчаяния.

Поужинали мы в уютном ресторанчике на набережной, а когда позже папа отправился спать, мы с мамой остались еще посидеть на террасе. Вечер был теплый; мое состояние – расслабленным и спокойным. Наверное, поэтому, когда мама спросила, что со мной происходит, я взяла и выложила ей всю правду о моей личной трагедии. Про свою влюбленность и про то, как непросто оказалось это потерять. Видимо, я впервые была с ней так откровенна. Я вывернула душу наизнанку и не пожалела об этом – мама поняла меня. Не стала осуждать, давать непрошеные советы и задавать лишние вопросы. Молча выслушала и прижала меня к себе, как в детстве, когда я приходила к ней искать утешения.

Ее нежные руки ласково обвивали меня, а моя голова лежала на ее плече; от нее пахло ее любимыми духами, и я чувствовала себя ребенком. Наверное, впервые за всю жизнь между нами установилась настоящая духовная связь. Вот чего мне не хватало! Часть моей души вновь обрела покой. И я уверена, что то же почувствовала и мама. Вслух мы этого не произнесли. Но обе знали об этом.

Никогда раньше я не была настолько близка с кем-то из родителей. В моей семье не сложились теплые и доверительные отношения, как у многих детей с их мамами или папами. А бабушке я не могла рассказывать все, что меня беспокоило, в силу того, что не хотела волновать ее или расстраивать. Женька был единственным, кому я могла доверить все свои мысли, чувства, опасения, обиды. Он всегда понимал и поддерживал, и мне этого хватало. Я не нуждалась в союзниках – до тех пор, пока он был рядом. А потом в моей жизни появилась Кира, которая со временем стала для меня ближе, чем сестра, которой у меня никогда не было.

И только сейчас я поняла, как это важно – просто иметь возможность рассказать маме о том, что не дает спокойно спать, поплакать ей в плечо и услышать слова поддержки. От самого родного человека на свете.

За эти выходные я поняла, что люблю родителей гораздо сильнее, чем думала. И все мои обиды были просто надуманы незрелым, избалованным ребенком, живущим внутри. Теперь у меня снова появилось ощущение, что мне есть ради кого и ради чего жить, что я всегда останусь любима этими людьми и всегда буду им нужна, какой бы я ни была и сколько бы ошибок ни наделала. Этот мини-отпуск позволил мне выдохнуть.

Когда мы теряем равновесие, нам всегда хочется вернуться туда, где его снова можно обрести.

Лежа в своей постели и обдумывая недавний разговор с мамой, я уже не была уверена в том, что поступила правильно, трусливо сбежав от Саши. Мне пришлось признаться себе, что мои чувства к нему были слишком сильны. Я жалела о том, что сделала, и хотя пока не знала, можно ли все исправить, но от одного этого осознания стало легче. Во мне словно что-то щелкнуло, открылось или перегорело, но я больше не могла врать самой себе.

«И пусть в моей жизни сейчас царит хаос, но только от меня зависит, что я дальше буду со всем этим делать», – с такими мыслями я и заснула спокойным, безмятежным сном, как не спала уже много ночей. А уже утром самолет забрал меня домой, где впереди меня ожидало еще много испытаний.

* * *

После размеренных выходных возвращение к офисной жизни походило на резкую смену часовых поясов. Мне предстояло решить много важных вопросов, и все они, разумеется, были срочными. Но главное – меня снова покинуло то шаткое чувство умиротворения, которое посетило рядом с родными.

К семи вечера я закончила все дела, но идти домой все равно не спешила. Разобрала рабочие папки, навела порядок на столе, заполнила ежедневник – занимала себя чем угодно, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.

Больше всего на свете я хотела позвонить Саше. Рука тянулась к телефону, чтобы рассказать ему, как он мне дорог и как я жалею о том, что натворила. Но что-то меня останавливало. Во мне как будто постоянно спорили демон и ангел, и никто не собирался уступать.

– Позвони ему! – уговаривал один.

– Не вздумай никому навязываться! – возмущался второй.

– Ты не навязываешься, а проявляешь заинтересованность.

– В свое время ты уже проявила. Помнишь, чем все закончилось?

– Не надо сравнивать и всех под одну гребенку!

Очень странно было понимать, что этот человек стал для меня намного важнее, чем могло показаться. Я ожидала, что, прекратив наше общение, вновь обрету спокойствие и задышу полной грудью. А вместо этого ощущала только пустоту – там, где раньше трепетало что-то живое и настоящее. Я скучала, очень сильно по скучала по нему – до навязчивых мыслей и жуткой злости на саму себя за то, что не могу это остановить.

Но это было совсем не похоже на те эмоции, которые я испытывала после расставания с Никитой. Я не чувствовала себя униженной, преданной и несчастной. Мне просто казалось, что прямо сейчас я теряю что-то невероятно ценное, что с каждым днем нашей разлуки оно ускользает все дальше. Я вспоминала, как мы смеялись, как я засыпала у него на груди и как замирало мое сердце, когда он смотрел на меня с нежностью. При этом я прекрасно осознавала, что слишком много ошибок совершила и что наше время, скорее всего, безнадежно упущено. Поздно сдавать назад. Он не должен страдать из-за моих страхов и травм.

«Но как я смогу без него? Как смогу потерять его навсегда?»

Домой я вернулась в начале девятого и, так и не найдя себе места, ходила по комнате взад-вперед, как маятник. Видеть никого не хотелось, даже самых близких подруг – на душе было так паршиво, что поддерживать их беседы и мило улыбаться желания не было. Но и оставаться в четырех стенах было выше моих сил – в пустой квартире тоска одолевала еще сильнее. Воспоминания о счастливых мгновениях, проведенных здесь вместе с Сашей, причиняли боль и никак не хотели растворяться в памяти. Совместный ремонт, незабываемые ночи, завтраки в постель, просмотры любимых фильмов в обнимку – как мало, но вместе с тем бесконечно много, когда это уже не вернуть.

Я решила поступить, как главная героиня сериала «Секс в большом городе»: вызвала такси и поехала в бар, где раньше мы часто зависали с Кирой, – чтобы выпить в гордом одиночестве и попробовать отделаться от ненужных мыслей. Я мечтала освободить голову от всего, что в ней творилось, и хотя бы на несколько часов обрести долгожданное ощущение спокойствия.

Для вечера понедельника народу в «Роялти» было на удивление много. Хотя это вполне разумно объяснялось пасмурной погодой, которая пришла в Москву на смену солнечным дням. Летом людям еще меньше, чем обычно хочется проводить вечера перед телевизором. Это особенное время. Не зря Митяев спел когда-то: «…Лето – это маленькая жизнь».

Я заняла свободный столик и попросила у официанта «Лонг-Айленд», отказавшись от предложенного меню. Я редко позволяла себе этот коктейль – он представлял собой горючую смесь, моментально затуманивающую разум. Но сегодня я нуждалась именно в этом.

– Вы будете одна или кого-то ожидаете? – услужливо уточнил молодой человек, ставя передо мной спасительный напиток.

– Одна, – улыбнулась я и сделала несколько глотков под его изучающим взглядом.

«Разве не может молодая женщина захотеть напиться в одиночестве?»

По телу мгновенно разлилось приятное тепло. Я удовлетворенно поставила стакан на стол и оглянулась по сторонам. За соседним столом сидели молодой человек с девушкой, обоим на вид не больше двадцати. Они были так близко, что я могла слышать обрывки их разговора, из которого сделала вывод, что встречается парочка совсем недавно. Хотя в них и без того нетрудно было распознать влюбленных на стадии конфетно-букетного периода: этот блеск в глазах не спутать ни с чем – тот самый момент, когда возникшие чувства вытесняют на дальний план все происходящее в мире. Ребята держались за руки и смотрели друг на друга с нежностью и восхищением.

«Наверняка, они еще не успели узнать о недостатках партнера и столкнуться с первыми трудностями».

Перед глазами стали проноситься картинки начала наших отношений с Сашей. Я снова мысленно путешествовала по тому времени, когда мы были вместе, когда я наслаждалась каждой минутой, проведенной рядом, и светилась изнутри, как электрическая лампочка. Это было совсем недавно, а сейчас казалось, что как будто в другой жизни – счастливой и радостной. Мы строили планы, звонили друг другу при каждой возможности и благодарили судьбу за нашу встречу. Улыбки не сходили с наших лиц, и с каждым днем мы становились все ближе, не веря собственному счастью. А потом… я все разрушила и заново окунулась в свое одиночество.

Я смотрела на молодых людей с доброй грустью – всего несколько дней назад я тоже была счастливой и влюбленной, пока в дело не вмешался мой страх и все не испортил. Я наблюдала за парой и улыбалась, ощущая, как предательски начинает щипать глаза от подступающих слез. Видимо, почувствовав на себе чей-то взгляд, девушка повернулась в мою сторону, и только тогда я поймала себя на мысли, что не свожу с них глаз уже несколько минут. Смутившись, я тут же отвернулась и подала официанту знак повторить заказ.

Как же хотелось позвонить и попросить приехать, ничего не объясняя! А потом броситься в его объятия и признаться, что только рядом с ним я чувствую себя счастливой и полноценной. Мне так было нужно дать себе хотя бы маленькую надежду на то, что между нами все еще возможно!..

Осушив второй бокал и почувствовав, что начинаю пьянеть и терять чувство времени, я попросила еще коктейль. Спиртное шло как вода, несмотря на то, что за целый день я не съела ни крошки. Мне хотелось напиться до такого состояния, чтобы все вокруг перестало существовать и мысли, что моя жизнь снова катится в пропасть, наконец меня покинули.

Ощущение полного тупика. Я не представляла, что делать. Пытаться наладить личную жизнь, видимо, бесполезно – все равно ничего не получится. Проблема не в мужчинах, проблема – во мне. Я сама все порчу! Кира была права: судьба послала мне достойного мужчину, а я так глупо его потеряла. Из-за собственной трусости! Возможно, я просто не создана для серьезных отношений. Миллионы людей живут без любви, и все у них хорошо. Наверное, Бог решил, что я не заслуживаю личного счастья. Мне нужно с этим смириться и найти другой смысл жизни. Уйти с головой в работу, стать настоящей бизнесвумен и прекратить растрачивать себя по пустякам.

Я хотела забыться и отключить голову, а в итоге загнала себя в еще большее отчаяние. Чувство вины, необъятной тоски и одиночества не покидало меня даже среди людей и всеобщей атмосферы отдыха и веселья.

От алкоголя начинало шуметь в голове, тело стало ватным. Неожиданно я почувствовала странную слабость, перед глазами все поплыло. В голове промелькнула мысль, что последний коктейль явно был лишним.

И в моей памяти наступил провал…

* * *

Меня разбудила невыносимая трель будильника, и первое, что я почувствовала, еще не успев до конца проснуться, – жуткая головная боль. Это было такое пробуждение, когда боишься приходить в сознание. Отвратительный звук знакомой мелодии вырвал меня из сна, который я тут же забыла. Перевернувшись на другой бок и отключив звук телефона, я ощутила, что тело ломит так, будто накануне я вручную вскопала гектар земли. Но и это было мелочью по сравнению с тем, что я испытала, открыв глаза и осознав, где я встретила утро – на кровати в Сашиной спальне, укрытая пледом, прямо в одежде. Место рядом со мной пустовало, а воспоминания о том, как я оказалась в этой квартире, безрезультатно пытались ворваться в мое замутненное сознание.

Откинув покрывало, я попыталась встать, отчего мне моментально стало хуже – к имеющимся «радостям» добавились тошнота и головокружение.

Спустя несколько минут я все же собралась с силами, поднялась с кровати, оделась и вышла из комнаты. Оттягивать момент истины дальше было нельзя, иначе я рисковала опоздать на работу.

Сашу я обнаружила на кухне. Он сидел за столом с ноутбуком и двумя чашками кофе (вероятно, одна из них предназначалась мне). Взъерошенный, в домашней футболке, спортивных штанах и босиком – Боже, когда я видела его таким в последний раз? Услышав мои шаги, он повернул голову, и мы встретились глазами. Я почувствовала такую нестерпимую нежность, что мне захотелось молча броситься ему на шею. Но после всего, что произошло, это было непозволительной роскошью. В его глазах читался немой вопрос: «Какого черта ты здесь делаешь?» И, если откровенно, мне и самой хотелось бы это знать.

– Проснулась? Я уже собирался тебя будить, – от звука его голоса по телу побежали мурашки. Казалось, я не слышала его целую вечность.

Думать о работе в тот момент мне хотелось меньше всего.

– Доброе утро, – сказала я, опустив глаза.

– Завтракать будешь? Есть бутерброды и готовые блинчики, могу разогреть.

– Нет, – при упоминании о еде меня затошнило, – лучше воды.

– Минералка в холодильнике, – ответил Саша и снова уткнулся в монитор.

Я выпила сразу два стакана и без приглашения села за стол.

– Мне очень стыдно за вчерашнее… На самом деле, я даже не помню, как здесь оказалась.

– Ты позвонила и попросила забрать тебя из бара, потому что «нам срочно нужно поговорить». Но разговора не случилось – ты заснула почти сразу, как села в машину.

«Какой позор. Интересно, что я собиралась ему сказать? Что я трусливая идиотка и мое существование без него превратилось в пытку?»

– Извини, я перебрала с коктейлями…

– Ничего, бывает. Собирайся, я отвезу тебя в офис, если ты, конечно, собираешься туда сегодня, – равнодушно бросил он, проигнорировав мое признание.

От холода, исходившего от него, меня передернуло. Прежде он никогда не говорил со мной в таком тоне, словно я совершенно посторонний человек. А чего я хотела? Весьма наивно с моей стороны ожидать, что после того, как я с ним поступила, он примет меня с распростертыми объятиями, стоит мне приехать к нему однажды ночью в почти бессознательном состоянии и сделать вид, что ничего не было.

– Я виновата перед тобой! Мне действительно жаль, что все так вышло. Честно говоря, даже не знаю, как объяснить, почему я так поступила… Но, поверь, я причинила боль не только тебе, но и себе. Все это время я не могла найти себе места…

Я подняла глаза на Сашу в отчаянной надежде увидеть в его родном взгляде ответное тепло или хотя бы понимание. Но их не было.

– Алис, сейчас это уже неважно. Ты сделала свой выбор, – он не дал мне договорить.

От этих слов все внутри сжалось, ответить мне больше было нечего. Я могла ожидать подобного исхода, но мне так хотелось верить в обратное. Однако если волею судьбы я оказалась здесь, то обязана была попытаться достучаться до него. Терять уже было нечего.

– Саш, пожалуйста, выслушай меня! Это последнее, о чем я тебя прошу. Если то, что я сейчас скажу, ничего не изменит, я никогда не потревожу тебя. Но я хочу, чтобы ты знал, что я сбежала не потому, что ты мне не нужен. Я просто испугалась…

– Испугалась чего? – раздраженно спросил он.

Его пренебрежительный тон задел меня за больное, и я сказала то, что не следовало. Но меня уже понесло.

– Несколько лет у меня были отношения с женатым мужчиной, которые причинили мне много боли. А потом появился ты, и я очень быстро поняла, что привязалась к тебе. Мои чувства стали слишком сильными, я не могла их контролировать. Страх снова обжечься изводил меня каждый день. Я думала об этом ежесекундно, когда мы были не рядом. Меня с ума сводила мысль о том, что я могу тебя потерять, – выпалила я, срываясь на крик. Мне не удалось сдержаться: из глаз потекли слезы, остановить которые было выше моих сил. Но мне было наплевать. Пусть все, что я держала в себе долгое время, наконец, выйдет наружу, иначе оно разорвет меня изнутри.

– Почему ты не рассказала мне раньше? – интонация Сашиного голоса изменилась.

– Знаешь, тут нечем гордиться. Я до сих пор виню себя за то, что позволила себе стать любовницей, – пролепетала я сквозь всхлипывания и закрыла лицо руками.

Я была раздавлена, унижена и не в состоянии продолжать разговор. Меня всю трясло, и единственное, чего я хотела в ту минуту – поскорее уйти оттуда и обо всем забыть.

– Я вызову такси. Спасибо, что дал мне выговориться, – тихо сказала я, пытаясь совладать с собой. Но в ту же секунду он схватил меня за руку, рывком усадив обратно на место.

– Нет, мы еще не договорили! У тебя не получится снова сбежать!

– Что еще ты хочешь услышать?

– Что ты больше никуда от меня не уйдешь! – я растерянно подняла на него глаза. – Ты нужна мне. Я хочу просыпаться с тобой, заботиться о тебе и делать счастливой. И как бы ты ни боялась отношений, я больше не пойду у тебя на поводу и не оставлю в покое, даже если ты будешь бросаться в меня камнями!

Эти фразы звучали ужасно банально, но ничего лучше я в своей жизни еще не слышала. Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза. И в то мгновение я четко осознала, что если сейчас не рискну, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Я поцеловала его, не в силах сдерживать свои чувства, а он ответил на поцелуй, обхватив ладонями мое лицо. И в моей голове не осталось ничего, кроме ощущения, что именно здесь я и должна находиться.

До офиса в тот день я так и не добралась, сославшись на неважное самочувствие. У меня были дела гораздо важнее работы.

Глава 11. Ответ на все вопросы

Причины внутри нас самих, снаружи только оправдания.

Ошо

Только увидев свои детские раны и научившись их лечить, мы можем начать делать другой, лучший выбор.

Пег Стрип

Невозможно было знать наперед, что получится из нашей истории. Но я дорожила тем, что существовало между нами, и больше не могла позволить себе потерять Сашу из-за своих страхов. Я не спешила называть его любовью всей жизни, но мне искренне хотелось верить, что именно так и будет. Наши вновь обретенные отношения были похожи на долгожданный глоток воздуха после изнурительной задержки дыхания глубоко под водой. Я поняла, что от себя не убежишь и тем более глупо бегать от собственных чувств. В конечном итоге это всегда приносит только страдания. Мнимая безопасность совсем не равнялась гармонии, и, если нам было так хорошо вместе, значит, имело смысл попробовать, несмотря на все мои опасения.

С тех пор как Саша вернулся в мою жизнь, я снова просыпалась в эйфории. И это дорогого стоило. Поэтому теперь я решила плыть по течению и наслаждаться теми чувствами, которые испытывала благодаря этому человеку. Впервые за несколько недель я пела в душе и пританцовывала под музыку, пока готовила завтрак. Улыбалась прохожим на улице, не чувствовала усталости после долгого рабочего дня и буквально светилась изнутри.

Я ощущала такой душевный подъем, что это не могло не бросаться в глаза. Но скрывать эмоции я не собиралась – в этот раз я уже не боялась разбиться.

В моей судьбе, наконец, появился мужчина, готовый принимать меня настоящей – со всеми достоинствами и недостатками, страхами и мечтами, желаниями и проблемами. Нам было интересно друг с другом, и я всегда прислушивалась к его мнению в разных вопросах, даже относительно моей работы. С Никитой не существовало ничего подобного – мы редко открывались друг другу и делились тем, что происходило в душе у каждого. Теперь я понимала, что по большому счету нас связывала только страсть, которую я ошибочно принимала за чистое и светлое чувство.

С каждым днем я привязывалась к Саше все сильнее, но это меня уже не пугало. Я словно выбралась из своего кокона, в котором так долго пряталась. И не хотела обратно.

Мне нравилось заботиться о нем, уделять ему внимание и отдавать всю свою нерастраченную ласку. Но самое важное то, что я ежеминутно чувствовала, что мои чувства взаимны. Саша будил меня по утрам, независимо от того, засыпали ли мы вместе или каждый в своем доме, часто делал сюрпризы, приглашал в необычные места, дарил приятные мелочи и устраивал романтические свидания.

Мне сильно не хватало бабушки, чтобы разделить с ней свою радость. Но я щедро наполняла позитивными эмоциями подруг, которые, узнав о нашем примирении, вздохнули с облегчением и перестали за меня волноваться.

Случилось и еще одно важное событие: Камила – моя соседка по палате, со страшным подозрением на рассеянный склероз – спустя несколько месяцев после выписки из больницы неожиданно пригласила меня на свою свадьбу. Она смогла не вернуться к мужу-тирану, забрала у него детей, официально развелась и встретила хорошего человека. А главное – ее больше не беспокоили проблемы со здоровьем!

Мы с Сашей полетели в Грозный вместе, и это были незабываемые три дня: потрясающий праздник на сто пятьдесят гостей, выкуп невесты по чеченским обычаям, веселые гулянья и гостеприимство этих прекрасных людей, которых теперь я считала друзьями. Я всей душой радовалась за Камилу, которой пришлось пережить немало трудностей, прежде чем она обрела свое женское счастье. В ночь перед торжеством я осталась ночевать в доме ее родителей, и мы не спали почти до утра, рассказывая друг другу обо всем, что приключилось с нами с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Но теперь все это осталось в прошлом, а в настоящем рядом с нами обеими были мужчины, которые делали нас счастливыми.

* * *

Я продолжала ходить к психологу – работать со своими страхами и избавляться от ненужных переживаний. Но, несмотря на все озарения и изменения моего мировоззрения, внутренняя тревога все равно оставалась моей верной спутницей – я продолжала ее ощущать. И, хотя приступы паники не случались уже давно, я чувствовала, что работа еще не закончена. Как ни печально было это признавать, мы все еще не нашли скрытые «рычаги» управления моим подсознанием.

– Как давно вы ощущаете эту тревогу? Постарайтесь вспомнить, с какого возраста это началось? – спросил Игорь Матвеевич, когда я поделилась с ним своими опасениями.

Я задумалась над вопросом и поняла, что всегда о чем-то тревожилась: когда родители задерживались и не возвращались с работы вовремя; когда у бабушки поднималось давление и она плохо себя чувствовала; перед каждой школьной контрольной (хотя всегда хорошо училась); когда ссорилась с друзьями по пустякам; когда смотрела волнительные фильмы или влюблялась… Мне всегда что-то не давало покоя, и я привыкла к этому состоянию – постоянная тревога стала нормой моей жизни.

– Вы знаете… сколько себя помню, – ответила я с ужасом. – Я безнадежна?

– Конечно нет. Просто, возможно, есть какой-то эпизод в прошлом, который подсознательно не дает вам покоя. Тревога формируется из тех чувств, которые человек подавляет в течение жизни. И если вы до сих пор ее ощущаете, значит, продолжаете что-то вытеснять или игнорировать, несмотря на то, что визуально у вас сейчас все отлично. Было ли в вашем раннем детстве что-то такое, что могло вас сильно травмировать морально? Я уверен, что дело не в том, что родители в силу занятости уделяли вам меньше внимания, чем вам бы того хотелось. Тут все гораздо глубже. Видимо, вы просто не хотите туда заглядывать.

Давайте попробуем еще раз вернуться в ваше детство под воздействием транса. Пусть ваше подсознание подскажет нам, где нужно искать проблему. Мы с вами уже проработали все основные травмирующие моменты, однако тревожность по-прежнему остается, а значит, есть что-то еще, в чем необходимо разобраться.

Наша память устроена интересным образом. Часто она вытесняет травматические ситуации из сознания человека, словно их никогда и не было. Но потеря воспоминания не означает исчезновение травмы, и потому сейчас внутри вас еще остается тот червь, который безжалостно сжирает и радость, и спокойствие. Нам нужно найти вашу рану, как бы больно и сложно вам ни было. Вы готовы к этой работе?

– Да.

Я легла на кушетку и слушала медитацию, вводящую в транс. Когда сознание уже перестало меня слушаться, до меня донесся голос Игоря Матвеевича:

– Представьте, что вы стоите перед огромным занавесом, как в театре. Но не вы сегодняшняя, а та, маленькая, Алиса. Ей лет шесть или семь, и она очень боится заглянуть туда, чтобы узнать, что скрывает плотная штора. Она знает, что там очень больно и страшно, но она должна и сможет это сделать, потому что смелая и справится с любыми трудностями. Вернитесь в тот момент из детства, когда вы впервые почувствовали душевную боль, боль утраты. Кого вы потеряли? Кто от вас отказался? Без кого этот мир перестал быть цельным и радостным? Смелее, Алиса, откройте занавес и взгляните в глаза вашей главной травме. Перестаньте убегать и бояться. Вы можете, давайте!

В моем воображении всплыла четкая картинка. Та, которую я двадцать два года запрещала себе видеть, поскольку было слишком больно…

Мне восемь лет, и я играю в куклы на ковре в своей комнате. Ко мне заходит мама, садится рядом и, гладя меня по голове, говорит:

– Алиса, послушай меня, пожалуйста. К сожалению, вы с Женей больше не сможете видеться, потому что их семье срочно пришлось уехать в другую страну.

– А когда они вернутся? – спрашиваю я, не отрываясь от кукол.

– Боюсь, что никогда, – добавила она мягко. – Теперь они будут жить там, и это очень далеко от нас. Я понимаю, как тебе тяжело это принять, но ты должна осознать, что в жизни такое случается – люди иногда расстаются, потом приходят другие. У тебя обязательно будут новые друзья, и со временем ты забудешь о Жене, поверь мне.

Но я не могу с этим смириться – я чувствую боль и опустошенность от новости, которая вмиг разделила мою жизнь на до и после.

Затем, как кадры из киноленты, проносятся дни, когда я пыталась пережить то, с чем столкнулась. Я ощущаю сильную злость на Женю за то, что он бросил меня, и не понимаю, как он мог так неожиданно уехать и даже ничего не сказать на прощание, ведь мы были лучшими друзьями и всегда делились всем друг с другом – у нас не было никаких секретов. Я испытываю сильные эмоции в связи с тем, что его больше нет рядом, но это не боль потери, а злость – за то, что самый близкий человек меня предал…

Я снова подхожу к маме в надежде на то, что она сможет что-то мне разъяснить, но она лишь повторяет, что его родителям пришлось срочно уехать по работе и он не смог со мной попрощаться. И папа поддерживает ее в этом. Я хочу позвонить родителям Жени и узнать, что случилось, но мне отвечают, что они не оставили номер телефона и с ними нельзя связаться…

Картинка вновь сменилась: несмотря на запреты ходить в ту квартиру, где раньше жила Женина семья, я все же иду туда, чтобы узнать, вдруг у новых жильцов есть какие-то данные. У меня нет никаких подозрений, я просто пытаюсь найти Женю и связаться с ним – я не готова вот так легко отпустить его и забыть. Я вижу, как, встав на цыпочки, нажимаю на звонок знакомой двери, в которую звонила тысячи раз. И ощущаю шок, когда мне открывает дверь его мама: заплаканная, в черном платке. Я не понимаю, что происходит, и спрашиваю:

– Тетя Ира, почему Женя уехал? Где он? Почему он меня оставил и даже ничего не сказал?

А она вдруг начинает плакать и отвечает:

– Да что ты такое говоришь, Алисонька? Женя сегодня умер…

В коридоре появляется папа моего друга, говоря о том, что его душа отправилась к Богу, но я уже понимаю, что Жени больше нет. Что с ним случилось что-то страшное, и я больше никогда его не увижу.

Во мне смешиваются боль потери, ужас и обида на родителей за то, что они обманули меня. Я начинаю плакать и чувствую, как давит в груди. Меня захлестнула волна одиночества и безысходности – я наяву ощущала, как дрожат мои руки и бешено стучит сердце.

Психолог, видимо, понял, что надвигается приступ, и сказал:

– На счет «один» вы выйдете из состояния транса и откроете глаза.

Я вскочила с кушетки, как ошпаренная, и, отбросив одеяло, закричала:

– Нет! Мой Женька!

По моим щекам ручьями текли слезы, меня трясло. Я вспомнила тот самый момент, который похоронила моя память. И то, что я вспомнила, вызвало такой ужас, что я начала задыхаться. Все это было так странно, что мне снова показалось, что я схожу с ума. Я начала глубоко вдыхать воздух ртом, чтобы избежать приступа и не впасть в панику. Но перед глазами уже появилась пелена, а тело прошибла волна жара.

Я обхватила голову руками и нагнулась к коленям, пытаясь спрятаться от этого кошмара.

Это продолжалось несколько минут. Потом Игорь Матвеевич подал мне стакан воды, подождал, пока я немного приду в себя, и спокойно продолжил:

– Алиса, не уходите в себя, не замыкайтесь снова. Ответьте мне, кто такой Женя?

– Это мой лучший друг…

– Вы были сильно привязаны к этому мальчику?

– Да, он был мне ближе всех.

– Почему Женя больше не рядом с вами? Что вы видели в состоянии транса? Опишите мне эту картину.

– Он… его… я не могу произнести это вслух, – я выдавила из себя эту фразу и снова разразилась рыданиями.

– Он умер. Алиса, я прав?

Эти слова ранили меня так, словно все мое тело пронзили сотни ножей. Я не могла ничего говорить и утвердительно кивнула головой.

– Я знаю, что вам больно, но не могу не поднимать эту тему. Иначе вы никогда не выберетесь, понимаете? Мы больше не можем откладывать вашу боль на потом. Прошу вас, возьмите себя в руки и помогите мне вытащить вас из этой ямы!

Я подняла на психолога заплаканные глаза и, не осознавая своих действий, кинулась ему на шею, рыдая и крича в голос. Он по-отечески прижал меня к себе и гладил по голове, приговаривая:

– Поплачь, девочка, поплачь.

Я не знала, сколько прошло, прежде чем я смогла вернуться к конструктивному диалогу, но в какой-то момент психолог вышел за дверь и, вернувшись через несколько минут, сказал:

– Не спешите, возвращайтесь к себе, у нас есть время. Я попросил следующего пациента перенести сеанс. Для нас с вами сейчас это очень важно.

И я поняла, что сдаваться нельзя. Я просто не могла позволить себе снова сбежать – мне нужно было освободиться от призраков прошлого, чего бы это ни стоило.

– Я готова, – решительно сказала я, не узнавая свой голос. – Давайте продолжим. Помогите мне, пожалуйста!

– Я восхищаюсь вашей силой воли, Алиса! Вы настоящий боец, и я уверен, что мы сможем это побороть. А теперь сконцентрируйтесь и опишите словами ту картину, которую воскресило ваше подсознание. Сделайте глубокий вдох, теперь медленный выдох. Следите за дыханием.

Я несколько раз вдохнула и выдохнула, а потом, желая скорее с этим покончить, в подробностях описала тот кошмар, в который только что окунулась. Несколько раз во время рассказа я чувствовала приближение приступа, но каким-то чудом мне удалось его избежать.

– Что было дальше? Как вы пережили эту потерю? – спросил Игорь Матвеевич, когда я закончила.

– Я не помню первые несколько лет после того, как Жени не стало в моей жизни. Это время размыто. Оно не оставило хоть каких-то определенных воспоминаний. Понимаю, что мои слова звучат не совсем адекватно, но это правда. С того дня я больше никогда не видела его маму и папу, но потом случайно узнала, что в их квартиру въехали другие люди. Я хорошо помню себя до этого дня, и уже начиная с десяти лет. Этот трехлетний промежуток в моей памяти не имеет конкретных очертаний. Я знаю, что ходила в школу, гуляла с одноклассниками, лето проводила на даче с бабушкой…

Когда я произносила все это вслух в присутствии другого человека – человека, который теперь знал о моей жизни, наверное, даже больше, чем я сама – мне казалось, что я говорю о ком-то со стороны: обсуждаю героиню фильма, коллегу, новую знакомую. Говорю о чем угодно, но только не о тех страшных вещах, которые произошли лично со мной.

– Это именно тот период, когда вы переживали стресс после неожиданной потери лучшего друга. И переживали вы его, как выяснилось, очень глубоко в душе, не позволяя эмоциям вылиться во внешний мир. Ваша память стерла эти годы вашей жизни, потому что для маленькой Алисы они были очень сложными – вы чувствовали боль и страдали. Память вообще очень избирательна и по прошествии лет удаляет то, что нам хочется забыть больше всего, оставляя лишь хорошие воспоминания. Обычная защитная реакция нашей психики. Не только из детства – она и из вчерашнего дня старательно сотрет все неприятные события. Поэтому вы убедили себя в том, что Женя действительно уехал куда-то далеко, как сказала вам мама.

– Я никогда не задумывалась о том, почему он больше не рядом, но в моем сознании он оставался жив и всегда был со мной. Я ни с кем о нем не говорила, в моей семье никогда не упоминали его имени. Наверное, родители боялись за мое психическое состояние…

– Алиса, то, что вы мне рассказали, доказывает, что все это время вы не воспринимали реальность такой, какая она есть на самом деле. У вас произошла своеобразная консервация сознания, и создалась иллюзия безопасной среды. Ведь настоящая реальность являлась слишком опасной и травматичной для того, чтобы в ней существовать. Вы застряли в своем детском горе. Исток ваших панических атак – эмоциональная боль от потери лучшего друга, с которой вы так и не смогли справиться, так как были ребенком. В вашей ситуации сработал механизм вытеснения: маленькой Алисе тяжело было признать, что дорогой для нее человек больше никогда не будет рядом. Поэтому ваш мозг спрятал сам факт смерти Жени – вам было проще представлять себе, что он уехал куда-то далеко, но все равно жив, и таким образом вы не потеряли его до конца. С годами вы настолько убедили себя в этом, что сами начали верить в ту реальность, которую себе придумали. Но ваше нутро все равно помнит о том, что случилось, и будет помнить всегда. Эта боль всегда будет жить внутри вас и мешать радоваться настоящему, отрезая возможные пути к счастью и гармонии с собой. Для вас это был колоссальный стресс, который оставил большую черную дыру в душе и страх потери. И каждый раз, пытаясь сбежать от реальности, вы все равно снова возвращаетесь на тот же круг и заставляете себя чувствовать новую боль. Вы понимаете, о чем я говорю?

У меня не было ни малейших сил что-либо ответить – внутри образовался ком, из-за которого было сложно даже глотать. Я просто кивнула головой.

– Именно поэтому для вас душевная близость с мужчиной – это источник постоянной внутренней борьбы. Вам хочется снова испытать это прекрасное чувство легкости и защищенности, которое вы ощущали в детстве, в присутствии того мальчика. Но подсознание шепчет, что рядом опасность: жизнь снова может отобрать у вас любимого человека, и вам заново придется переживать весь тот ужас, через который пришлось пройти. К вам снова возвращается то чувство одиночества и безысходности, которое вы ощущали в тот период. И вы всегда будете бояться повторения тех эмоций, от которых оградили себя, будучи маленькой девочкой.

Я смотрю на психолога, и в моей голове все становится на свои места – я начинаю понимать свои собственные мотивы, хотя выглядит это дико.

Тем временем Игорь Матвеевич продолжал:

– Это страшно, Алиса, но такое случается. Я называю это состоянием непрожитой боли. Когда происходит подобное, человек может навсегда застрять в вечном горе. Все эти годы, Алиса, как бы больно вам ни было это признавать, но вы жили в самообмане. Вы потеряли внутреннюю связь с самой собой. Тут, кстати, считывается и так называемая травма брошенности, ведь вас без объяснения причин оставил – бросил – человек, которого вы любили. Вчера он еще был с вами, а сегодня его не стало. Девочка Алиса не знала, как справиться с этой внезапной бедой, и вы выбрали жить в мире иллюзий, чтобы не страдать от невыносимой реальности. А далее – все, что происходило с вами во взрослой жизни, лишь подтверждало для вас правильность сделанного выбора.

Вы были ребенком и искренно, всей душой любили этого мальчика. Но вам пришлось его потерять, и случилось это крайне неожиданно. Именно поэтому маленькая Алиса тогда сделала вывод, что любовь несчастна и причиняет только страдания. И именно исходя из этого решения вы начали выстраивать отношения с вашим бывшим мужчиной: он приносил вам боль и тем самым подпитывал ваше детское убеждение. Встретив Александра, вы по-настоящему испугались, ведь ваши чувства к нему оказались очень сильными, и вы пытались от них убежать, потому что почуяли опасность и не хотели вновь испытать ту боль, которую пережили в восьмилетнем возрасте.

Теперь причина вашего внезапного расставания с этим мужчиной и возвращение панических атак кажутся абсолютно логичными. Саша для вас в какой-то мере является олицетворением Жени. Безусловно, сейчас вы уже взрослая и у вас совершенно другая жизнь, но в вашем подсознании заложен этот сценарий, есть четкая убежденность, как все закончится, а значит – ситуация повторяется.

Но до того, как с Женей все закончилось, вы дружили с ним несколько лет, и в разное время эта дружба проходила определенные этапы. Так и с вашим мужчиной: получается, что пока отношения с Александром развивались, вы еще не чувствовали опасности. К тому моменту, когда вы вместе проводили майские праздники на базе отдыха, вы, конечно, уже были достаточно близки – то есть вы встречались, пили кофе, ходили в рестораны, общались на отстраненные темы – но между вами еще не было поистине близких отношений. Вы испытывали к нему симпатию и боялись этого, но пока не чувствовали себя в опасности, потому что между вами еще стояла стена. А вот после базы отдыха, где у вас были и откровенные разговоры, и даже секс, эта стена между вами, разумеется, исчезла.

То есть до определенного этапа вы развивали эти отношения, потому что по закрепленному в вашем подсознании сценарии вам ничего не угрожало – вы еще не дошли до крайней точки сближения. Но когда это произошло и между вами установилась та самая эмоциональная связь, которую вы чувствовали только с Женей, у вас включилась следующая автоматическая реакция, внушающая вам, что болезненный опыт потери должен вновь повториться. Пусть вы это и не осознаете, но подсознание работает, и оно по-своему понимает, к чему все придет – в соответствии с заложенным сценарием. Это съедает вас изнутри. Ваше подсознание каждый раз проживает один и тот же опыт и наступает на одни и те же грабли. Оно уже знает, что будет потом – боль. А внутренний страх снова вызывает приступы паники. В подсознании все доведено до автоматизма: вы убегаете от того, чем могут закончиться доверительные отношения, спасаетесь от потенциальной душевной боли.

Получается, что ваше взрослое «я» хочет продолжения отношений с Сашей, хочет любви, а внутренний ребенок, ваша детская часть, стремится избежать эмоциональной близости, привязанности и сильных чувств и не дает вам идти дальше, буквально заставляя разрывать зарождающуюся связь. Так происходило с вами на протяжении всей жизни. Поэтому вы не подпускали к себе достойных мужчин и боялись сближаться даже с родителями, ведь пока вы чувствовали обиду на них и держались особняком, исчезала вероятность новых страданий. Вот только дело в том, что любые попытки убежать от боли все равно приводят вас к ней – ваше сознание будет прокручивать одни и те же сценарии и претворять их в жизнь до тех пор, пока затаенная боль не найдет выход.

Вы не сможете обрести внутреннее спокойствие, пока не проживете тот момент, который нанес вам такую глубокую рану, и не встретитесь со своей болью лицом к лицу. Много лет вы защищались от нее отрицанием своей потери – потери одного из самых близких людей в этом мире. Маленькая девочка боялась того, что если примет жестокую реальность, то просто не сможет жить дальше. Но все в точности наоборот, Алиса: только прожив то, что гложет вас глубоко в душе, вы сможете начать жить настоящим!

Вы должны позволить Жене умереть, как бы мучительно это сейчас ни звучало. Я понимаю, что это частичка вас, которую вы очень любите и не хотите мириться с такой жестокой действительностью. Но вспомните, что, только смирившись с уходом бабушки и признав неизбежное, вы смогли выкарабкаться из глубокой депрессии. Эта ситуация намного сложнее, потому что вы жили с ней все сознательные годы, однако она требует аналогичного подхода. Но нырнуть в нее нужно максимально глубоко – только так вы сможете увидеть просвет!

– То есть то, что у меня сложились довольно прохладные отношения с родителями, тоже оттого, что я боялась подпустить их близко?

– Тут все немного сложнее… Ситуация говорит о том, что обида на родителей является следствием травмировавшего вас события, а вовсе не недостатка внимания, как вам казалось. Мама обманывает маленькую Алису, сочиняя историю с переездом друга, потому что боится за психику своей дочери и не хочет открывать ей страшную правду. Она надеется на то, что ребенок поплачет, потоскует, но в итоге смирится и забудет, ведь детская психика достаточно гибкая. Поэтому ваша мама решается на ложь. Кстати, так поступают многие родители, желая уберечь своих детей от смерти близких. Бытует мнение, что в эмоционально трудных для ребенка ситуациях его нужно вводить в заблуждение – тогда они проживаются менее болезненно. Таким образом, мама осознанно вводит вас в заблуждение или, другими словами, врет вам про исчезновение Жени. Но маленькая Алиса не в состоянии понять столь сложных мотивов родителей и, узнав правду, делает вывод, что, солгав, они ее предали.

Затем: мама вашего друга говорит о случившемся прямо с порога – женщина находится в состоянии аффекта и не думает о психике маленького ребенка. И в этот момент закрепляется та самая травматическая ситуация: лучший друг умер, родители предали. Ребенку становится ясно, что вся жизнь – боль, а окружающий мир несет в себе опасность, даже когда ничто не предвещает беды. Смерть Жени, а точнее, проживание утраты пустило корни во все сферы вашей жизни, в том числе и в отношения с родителями.

С детства в подсознании маленькой Алисы отложилось, что самые близкие люди ее предали, обманули. Несмотря на то, что главная причина вашего невроза заключается далеко не в трудных отношениях с родителями, это тоже играет немаловажную роль. Вы не подпускали родителей близко, потому что вам так было проще, ведь вы боялись снова потерять. Бабушка была для вас самым близким человеком, но она умерла, и это вновь нанесло болезненный удар. Однако после посещения детского дома и наших сеансов вы поняли, как были несправедливы по отношению к ним, и осознали, что пока они живы, у вас есть шанс все исправить и наверстать.

И вы большая молодец, Алиса! Это был очень важный шаг в нашей терапии, хотя тогда вы, конечно, об этом не думали – вы действовали по зову сердца. Все эти шаги вам необходимо было пройти для того, чтобы прийти к конечной цели. Без них это было бы невозможно. Да, теперь очевидно, что причина кроется именно в Жене, а значит, все остальное было ложным. Но на самом деле без предыдущих шагов не случилось бы и последнего. Благодаря всем прежним поступкам вы пришли к принятию себя и своей внутренней целостности, для того чтобы создавать здоровые отношения, – и все это звенья одной цепи. Восстановление связи с родителями – это противостояние вашему страху близости, страху новой боли. И поездка в Сочи стала одним из успешных опытов построения близости по вашей собственной инициативе, чего раньше вы панически боялись и избегали. Не сдавайтесь, прошу вас, нужно идти дальше!

– Я боюсь снова сломаться, Игорь Матвеевич, и больше никогда не встать. Сейчас я вообще не осознаю, что происходит, для меня это дико, – тихо сказала я, а глаза вновь наполнились слезами. Остановить этот поток было невозможно.

– Вы очень многое прошли. За последние месяцы смогли пережить действительно страшные вещи и снова начать радоваться жизни. Вы сможете пройти и через это, хотя будет тоже непросто. Вы должны понять, что однажды вам придется вскрыть вашу старую рану, пока она не искалечила всю вашу судьбу. Вы должны выплеснуть наружу те чувства, которые так долго прятали внутри себя даже от самых близких людей. Подумайте над нашим разговором! Это дело не десяти минут, и я понимаю, как сложно вам сейчас собраться с силами и принять решение. Но прошу вас не делать вид, будто этой беседы не было, и попробовать разобраться в собственных чувствах – реальных чувствах, Алиса.

* * *

Когда я вышла из кабинета психолога, на улице уже стемнело. На телефоне светились несколько пропущенных звонков от Саши и Киры, но я не могла заставить себя ни с кем говорить. Перед глазами всплывали обрывки прошлого, куда я заглянула во время сеанса, и все остальное потеряло свою значимость. Я должна была уложить в голове то, с чем мне пришлось столкнуться. Игорь Матвеевич был прав: никто не сможет вытащить меня из этой ямы, кроме меня самой. Но как действовать, если мозг отказывается принимать реальность?

Оказавшись на свежем воздухе, я несколько раз глубоко вдохнула. Дыхание было прерывистым, и меня это тревожило. Но физические симптомы моего состояния меркли на фоне душевных терзаний и буревавших внутри эмоций.

Женька… Мой родной человечек, мое сердце, моя частичка!..

Я постаралась произнести вслух то страшное слово, но опять не смогла – это было невыносимо. Слезы текли по щекам с новой силой. Я бесцельно шла по тротуару, с трудом различая очертания зданий и силуэты людей. Я не верила, что такое могло случиться. Как я умудрялась столько лет обманывать себя и жить в своем мире, настолько далеком от действительности?..

Но постепенно все начало становиться на свои места. Происходившее со мной в последнее время вдруг показалось понятным и логичным и наконец сложилось, как кубик Рубика, который я так долго не могла собрать.

Когда не стало Женьки, я впервые столкнулась с тем, что судьба отняла у меня дорогого сердцу человека. И это было настолько больно, что мой мозг предпочел стереть это воспоминание. Но потери, пусть и не такие страшные, на этом не закончились. Переезд родителей, расставание с Никитой, смерть бабушки еще больше укрепили мой страх остаться одной. И каждый раз я переживала его внутри себя. Мне казалось, что чем меньше я буду говорить о своих страданиях, тем быстрее боль исчезнет. Но она лишь копилась в сердце, и пришел момент, когда чаша переполнилась.

Я не помнила, как дошла до дома и поднялась в квартиру. Иногда складывалось ощущение, что от нахлынувших переживаний я вот-вот потеряю сознание. Голова кружилась, и все вокруг плыло словно в тумане.

Я сидела посреди комнаты, даже не раздевшись, и вспоминала о своем детстве – том счастливом и светлом времени, когда судьба еще не предъявила мне счет за то, чем столь щедро наградила.

За что бы ни цеплялись мои мысли, на чем бы ни фокусировалась память, какую бы картинку ни воскрешало подсознание – везде рядом со мной был Женя. Такой улыбчивый, довольный, иногда серьезный, иногда задумчивый, но всегда до боли близкий и родной. Я вспоминала, как мы вместе лазили по деревьям, строили шалаши из веток, собирали цветные фантики от конфет и мечтали стать взрослыми. Если бы тогда я могла знать, к чему приведут эти мечты и как жестока к нам будет реальность, я бы ценила каждую минуту, проведенную вместе, запоминала бы каждое его слово и запечатывала бы в памяти его радостный смех. Если бы я только знала…

В тот вечер я долго разговаривала по телефону с мамой, пытаясь воскресить в воспоминаниях тот период, но, несмотря на ее подробные рассказы, все оставалось очень размытым.

В тот роковой день Женю сбила машина. На перекрестке, возле дома. Родители разрешали нам гулять одним во дворе, но запрещали переходить дорогу. Как рассказывали потом очевидцы, «мальчик бежал из булочной, находившейся на противоположной стороне…» Он умер на месте, не дожив до приезда скорой. Спасти его не было ни единого шанса – мой друг получил травмы, несовместимые с жизнью. Какие именно, я предпочла не знать.

– Почему у нас ничего не осталось? Детских фотографий? Мы ведь дружили с самого рождения, – задала я вопрос, который давно не давал мне покоя, но я не решалась его озвучить.

– Мы убрали из дома все, что могло бы напомнить тебе об этой трагедии. Ты очень тяжело переживала свою детскую потерю: замкнулась в себе и в первое время даже не разговаривала. Нет, ты не плакала, не устраивала истерик и ничем не выдавала своей боли. Но веселую и активную девочку Алису после этого словно подменили. Мы обращались к специалистам и боялись, что ты никогда не придешь в себя…

Со временем состояние все же пришло в норму – так в целом устроена детская психика. Но моя превзошла саму себя – она просто удалила этот эпизод из жизни. У меня не было возможности выплакать свою боль и прожить эту трагедию: моя память изолировала меня от нее, чтобы я не сошла с ума от пережитого. Вот откуда во мне поселился этот страх сумасшествия и потери близкого человека! Вот почему я боялась здоровых отношений, которые могли бы привести к чему-то серьезному! Я боялась снова потерять! Теперь я, наконец, понимала, в чем причина. Мое сознание вычеркнуло из реальности момент, когда я впервые потеряла – не только лучшего друга, но и смысл жизни.

Я не могла винить родителей за их решение, ведь они всеми силами пытались уберечь своего ребенка от страшного горя. Но в моей душе всегда хранилось то, что я долгие годы скрывала от окружающих, даже от Киры, – боль, которая сидела глубоко внутри и не давала жить настоящим. Именно поэтому я так долго довольствовалась ролью любовницы и не могла поставить точку в отношениях с Никитой: больше всего на свете я боялась потерять. Я готова была терпеть недостойную связь, лишь бы не остаться одной. Для меня это было равносильно смерти.

Где-то в глубине души я всегда осознавала, что Женя больше никогда не появится в моей жизни, но не подпускала ни единой мысли об этом. Я грустила о том, что мы не рядом, но никогда не спрашивала себя: почему?..

Еще сложно было поверить в то, что все происходило на самом деле, но что-то внутри, вселяющее в меня леденящий ужас, говорило: это правда. И мне оставалось как-то смириться с новым осознанием, хотя пока это не представлялось возможным.

«Как я могла позволить собственным страхам управлять моей жизнью и формировать судьбу?»

Если бы я набралась смелости разобраться со всем этим раньше, все могло бы сложиться иначе. Теперь я понимала, что никогда по-настоящему не любила Никиту. В этих отношениях никто из нас не остался честным. С моей стороны это была не любовь, а, скорее, страх. Но признаться себе в этом не получалось. Я боялась впускать в свою жизнь нового мужчину. Гораздо комфортнее было оставаться в привычном болоте, которое с каждым годом затягивало все сильнее. Из-за этого страха я чуть не потеряла Сашу.

Я сама портила свою жизнь – шаг за шагом, обвиняя в этом кого угодно, но только не себя.

Разобравшись со своими переживаниями, я пришла к выводу, что психолог был прав: я ввязалась в эти отношения только потому, что изначально понимала, что между нами не может быть ничего серьезного, а значит, и боль потери в случае исчезновения Никиты из моей жизни не будет такой горькой. Но в этом я просчиталась. Судьба решила по-своему, и страдания меня все же настигли. Вместе с уязвленной самооценкой и еще большей убежденностью в том, что любовь приносит только боль. Моя собственная жизнь словно открылась для меня с другой стороны. Теперь у меня было прошлое, которое можно признать. Осознанное, страшное, болезненное – но оно было. И это позволяло мне чувствовать себя настоящей.

Принятие того, что память заблокировала мою детскую боль и тем самым сыграла со мной злую шутку, давалось мне нелегко. Тот самый феномен невыплаканных слез, о котором говорила психолог в больнице.

К полуночи моральное напряжение этого дня вылилось в сильнейший приступ мигрени. Меня рвало так сильно, что не было сил добраться до спальни. Но мысли продолжали крутиться в голове, пульсирующей от боли, и не хотели оставить меня в покое.

И я понимала, что это было только начало.

* * *

После того дня, когда мне открылась страшная правда, я опять начала терять контроль над собой. Моя жизнь каким-то непонятным образом снова превратилась в хаос. Я могла думать только о Жене и постоянно прокручивала в голове одни и те же мысли. Порой мне казалось, что лучше было бы ничего не знать и продолжать жить в неведении. Но разумом я понимала, что это тоже не принесло бы облегчения: те отдаленные отголоски воспоминаний никогда не позволили бы просто забыть и начать все сначала.

Тревога усилилась, вернулись некоторые неприятные симптомы, а навязчивые мысли постоянно возвращали меня в детство, пытаясь воскресить то, что столько лет оставалось для меня недоступным. Я чувствовала себя виноватой перед Женей. Мне было сложно объяснить, за что конкретно я себя винила, но это походило на предательство.

Ежедневно я выматывала себя раздумьями о том, что со мной произошло. Я хотела найти какие-то зацепки, постоянно возвращалась в прошлое и пыталась вспомнить еще хоть что-то, способное помочь мне выбраться. Сон стал беспокойным, коротким и мучительным, как в то время, когда панические атаки правили моим существованием. Я понимала, что снова нахожусь на грани и вот-вот сорвусь.

После нескольких дней, проведенных в таком состоянии, я приняла решение рассказать обо всем Саше. В одиночку я бы не справилась с тем, что на меня свалилось. И как бы сильно я ни любила родителей и Киру, как бы ни была привязана к Веронике и Насте, но никто из моих родных, друзей и близких за все эти двадцать два года не смог заполнить ту пустоту, которая образовалась в душе после ухода Жени. Только встретив Сашу, я снова начала чувствовать себя живой. Это и пугало меня, и внушало надежду. Именно в этом мужчине я видела свой единственный шанс на спасение – рядом с ним я обретала гармонию.

В тот вечер я приехала к нему домой после работы. Мы вместе приготовили ужин, выпили вина и устроились на диване перед телевизором. Все было так спокойно, тепло и по-семейному, что я никак не могла решиться на разговор.

– Мне нужно рассказать тебе одну историю. Она будет звучать несколько странно, но ты должен все знать, иначе никогда не сможешь до конца меня понять. Мне очень сложно вспоминать об этом, поэтому, пожалуйста, не задавай никаких вопросов, просто выслушай. Возможно, после услышанного ты сочтешь меня сумасшедшей, но, надеюсь, что нет, – я выдавила из себя мучительную улыбку.

Он молча кивнул и крепче сжал мою руку, что на нашем языке означало «я с тобой».

Я сделала глубокий вдох и начала с самого начала.

– Много лет назад в моей жизни появился человек, который стал для меня самым близким на свете…

Сосредоточив взгляд в одной точке, я старалась держать себя в руках, опасаясь нового приступа паники. Я сильно нервничала и заметила, как дрожат мои руки и трясутся колени: говорить об этом в открытую, вытаскивать правду из глубины сознания, где я надежно прятала ее столько лет, было невероятно сложно. Но отступать было нельзя.

Говорила я долго, окунаясь в воспоминания, не жалея сил и не подбирая слов. Я впервые за столько лет разговаривала о Жене с кем-то, кроме психолога. Каждым своим словом я со всей силы била туда, к чему было страшно даже слегка прикоснуться. Мой голос дрожал, дыхание сбивалось. Упоминая о друге в прошедшем времени, я чувствовала невыносимую боль и страх, но не останавливалась и изливала Саше все, что накопилось у меня на сердце.

Когда я закончила свой нелегкий монолог, в комнате стояла полная тишина. Было слышно, как бешено бьется мое сердце. Наверняка в тот момент пульс зашкаливал, но меня это мало заботило – на душе стало немного легче.

Во время моей исповеди Саша не просил меня быть ближе к сути, не закатывал глаза, не пожимал плечами, ни разу не перебил и не вставил ни слова. Он просто держал меня за руку и ни на секунду ее не отпускал. Когда я наконец отважилась поднять на него взгляд, в его глазах стояли слезы. И я чувствовала: он меня понимает. Его молчаливая поддержка была дороже всяких слов – я убедилась в том, что все сделала правильно. В этом человеке я обрела не только любимого мужчину – я видела в нем гораздо большее.

Открыв Саше свое сердце и доверив самое сокровенное, я нашла родственную душу, которой мне так не хватало после ухода Жени. Психолог был прав: только рядом с ними двумя я ощущала это странное чувство гармонии и умиротворения, что бы ни происходило в моей жизни. Я никогда не задумывалась об этом раньше, но теперь была уверена, что наша встреча не была случайной. С первых минут знакомства я почувствовала, что могу доверить этому мужчине мою боль и тревогу, но не сразу смогла в это поверить.

– …Теперь ты знаешь обо мне все, – мой голос еще дрожал. – И я совершенно не представляю, как с этим быть.

Он крепко прижал меня к себе и зарылся лицом в мои волосы.

– Девочка моя, моя маленькая сильная девочка. Сколько же тебе пришлось вынести!

– А сколько еще предстоит, – грустно улыбнулась я.

– Спасибо, что рассказала мне все. Я видел, как тяжело тебе это далось.

– Я не могла иначе. Помнишь, мы договаривались больше ничего не скрывать друг от друга? Я не смогу потерять тебя еще раз. Но что теперь делать? Как мне выбраться?

– Ты хочешь услышать мое мнение? – в его взгляде читалось смятение и искреннее сочувствие. Но не жалость.

– Конечно.

– Думаю, для начала нужно разыскать родителей этого мальчика и попробовать поговорить с ними.

«Ни при каких обстоятельствах», – в ту же секунду пронеслось в моей голове.

– Не думаю, что у меня хватит на это сил, – ответила я вслух.

– Если эта история не дает тебе спокойно жить, то рано или поздно тебе придется осмелиться на этот шаг. Я не могу даже примерно представить, что тебе пришлось пережить за последние дни, но уверен, что нельзя бросать все на полпути.

– Мой психолог призывает меня к тому же, и я понимаю, что вы оба правы. Но для меня это слишком тяжело, даже невыносимо.

– Ты намного сильнее, чем думаешь, и это не просто слова, Алис. Мы все преодолеем вместе, – он сжал мои руки в своих, и тревога сразу же уменьшилась. – Хочешь, сейчас посмотрим какой-нибудь фильм и ненадолго постараемся просто ни о чем не думать?

– Да, очень хочу. Спасибо тебе, родной – прошептала я, испытывая расслабление и благодарность. Глаза защипало от подступающих слез.

И в тот момент я четко осознала: он любит меня. Этот мужчина, с которым я была знакома всего несколько месяцев, готов сражаться со мной против всех нападок этого мира. Не сбегать от трудностей. Не оставлять одну. Не расставаться. И прощать. Он готов быть рядом, что бы ни случилось. Несмотря на раздрай, творившийся в моей душе, я ощущала, что это и есть свет, за которым мне не страшно идти.

* * *

После того разговора мы больше не возвращались к теме моего прошлого. Саша не давил на меня и не торопил с ответом. Он наблюдал за моими мучениями, поддерживал и всегда был рядом. Я видела, как сильно он переживает, но помочь себе могла только я сама. Мы часто гуляли по городу вечерами в полном молчании. А когда я ни с того ни с сего начинала плакать, Саша прижимал меня к себе и говорил, что мы справимся. Он ждал того момента, когда я буду готова взглянуть в лицо своему страху.

Всего несколько дней назад я была уверена, что моя жизнь, наконец, наладилась и вошла в ровную колею. Но теперь я снова стояла перед выбором, который был так очевиден, но найти силы, чтобы его сделать, оказалось невероятно сложно.

Из-за постоянного нервного напряжения ко мне вернулись головные боли. Ночами я часто просыпалась от своих криков – мне снова начали сниться кошмары. Я продолжала пить антидепрессанты и посещать психолога, но и это не приносило облегчения. Внутри меня словно поселился бес, который не давал сделать и шагу, чтобы не чувствовать адской боли. Она не оставляла меня ни на мгновение.

Когда тем утром после бессонной ночи я приехала к Саше на работу и в слезах бросилась в его объятия, он понял все без слов.

Я больше не могла так жить. Через два часа его знакомый добыл для меня драгоценную информацию – номер телефона Жениной мамы. Весь день в офисе я смотрела на цифры, записанные на листке бумаги, и никак не могла отважиться на этот звонок. Мне было сложно представить, что я могу сказать этой женщине спустя столько лет, как она воспримет мое появление и вообще захочет ли говорить со мной после всего, что случилось. Меня трясло от волнения, и все мысли в голове перемешались. Но после нескольких часов сомнений я все же решилась. Мне нужно было сделать этот шаг – на кону стоял вопрос моей дальнейшей жизни.

После четвертого гудка мне ответил звонкий женский голос:

– Алло?

От волнения казалось, что сердце стучит прямо в голове. Я почти перестала дышать, но все же выдавила из себя:

– Ирина Сергеевна, здравствуйте. Это Алиса Красавина. Мне очень нужно с вами встретиться. Прошу, не отказывайте мне…

Я чувствовала, как все сильнее подкатывала тошнота, а виски сдавливала знакомая боль – мигрень нарастала с каждой минутой. От колоссальной степени нервного напряжения создавалось ощущение, что я вот-вот потеряю сознание, но… через час я должна была быть у Жениных родителей, и Саша уже ждал меня внизу. К моему удивлению, Ирина Сергеевна была так искренне тронута моим звонком и так радостно приняла мое внезапное появление, что сразу пригласила в гости…

За прошедшие сутки я десятки раз прокручивала в голове различные сценарии нашего разговора. Думала, что скажу им, о чем буду спрашивать, записывала на листке вопросы. И вот теперь, когда этот момент настал, все здравые мысли напрочь испарились.

Перед тем как выйти из квартиры, я умылась холодной водой и несколько минут дышала в бумажный пакет, чтобы привести в норму дыхание. Головная боль никак не хотела отступать, и я знала, что виной всему нервы. За последние несколько дней я настолько вымотала себя постоянными раздумьями, что у меня совсем не осталось сил. Ни моральных, ни физических. Но сдаться я не могла.

Мне показалось, что дорога до Печатников заняла вечность, хотя мы и добрались до места без пробок.

«Как я осмелюсь взглянуть в глаза этим людям? Хватит ли у меня смелости?»

– Ты уверена, что мне не нужно пойти с тобой? – снова спросил Саша, когда мы подъехали к нужному дому.

– Уверена. Я должна встретиться с ними одна. Я смогу, правда, – имитируя уверенность, сказала я, но очень сомневалась в своих словах.

Меня душила мысль о том, что Саше приходилось в этом участвовать и постоянно волноваться обо мне, боясь за мое психическое состояние. Но одновременно я наполнялась благодарностью и нежностью – за то, что он переживал со мной трудности и просто был рядом. И мне очень хотелось верить, что когда-нибудь все это закончится и мы будем обыкновенной влюбленной парой.

Я быстро нашла пятый подъезд и позвонила в домофон. После третьего гудка раздался мужской голос:

– Да?

– Дмитрий Алексеевич, это Алиса, – ответила я, надеясь не выдать свое волнение.

«Все, теперь сбежать не получится. Я слишком далеко зашла».

– Ты справишься, ты справишься, ты справишься, – твердила я как мантру, пока лифт поднимался на десятый этаж.

В дверях меня уже ждали Женины родители. Его мама перекрасила волосы в белый цвет и сделала короткую стрижку, которая определенно ей шла. Выглядела она намного моложе своего возраста и сразу было видно, что она ухаживает за собой. А папа практически не изменился с тех пор, как я его помнила, – только на лице стали заметны морщины.

– Алисочка, здравствуй! – воскликнула Ирина Сергеевна, как только я вышла из лифта, и крепко обняла меня, словно я вернулась из далекого путешествия. – Какая ты стала красавица, ни за что бы тебя не узнала!

– Здравствуйте! Спасибо, что согласились со мной встретиться, – я все еще была сильно напряжена.

– О чем ты говоришь?! Мы так рады тебя видеть! – улыбнулся Женин папа. – Проходи, Ира специально для тебя испекла свой фирменный абрикосовый пирог.

Я улыбнулась в ответ и прошла за ними в квартиру. Это была просторная двушка, отделанная в светлых тонах. Здесь все было сделано гармонично и со вкусом, в стиле минимализма. Высокие потолки, кремовые тяжелые шторы на окнах, бежевые ковры, шкафы из светлого дерева и картины моря в оригинальных багетах на стенах. Все это создавало ощущение уюта и домашнего тепла, что совсем не соответствовало моему внутреннему состоянию.

Из кухни доносился восхитительный запах выпечки – Ирина Сергеевна всегда баловала нас вкусностями, и мы с Женей часто помогали ей печь торты или пирожные. Это было весело и интересно, не говоря уже о том, как вкусно. Раньше я очень любила гостить у них дома – там царила дружелюбная атмосфера, и я чувствовала себя хорошо и спокойно.

В гостиной уже накрыли стол, а я не представляла, как в таком состоянии смогу проглотить хоть крошку. Но отказываться было неудобно, и я согласилась на небольшой кусок пирога.

Мой взгляд сразу упал на Женину фотографию в большой рамке, стоявшую на комоде. На ней ему шесть лет – я хорошо помнила этот день, наш выпускной в детском саду. Русые, слегка взъерошенные волосы, большие голубые глаза, здоровый румянец на худеньком лице и довольная улыбка, которая по сей день осталась в моей памяти. У меня задрожали коленки, и на секунду показалось, что я сейчас рухну на пол. Я боялась даже пошевелиться. «Беги отсюда», – кричал страх внутри меня. Чувство тошноты усилилось, в глазах вспыхнули яркие блики, что часто говорило о приближении приступа. Хватая ртом воздух, я присела на стул и попыталась взять себя в руки.

– Алиса, ты плохо себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Женин папа, заметив мое состояние. – Может, воды?

– Нет, все нормально, правда, – я пыталась быть убедительной, хотя понимала, что мой вид явно говорит об обратном. – Просто голова закружилась, у меня бывает.

Пока Ирина Сергеевна раскладывала по тарелкам пирог, я усиленно концентрировалась на главном: как перейти к тому, зачем я сюда приехала.

«Какой будет их реакция? Поймут ли они, поверят?»

Двадцать два года… Мы – чужие люди. Каждый из нас изменился: я больше не была маленькой девочкой, а они больше не жили в одной квартире с мальчиком, с которым я была практически неразлучна. У всех нас теперь новая жизнь. И старая боль, которую нельзя стереть, – единственное, что нас объединяло. Пока я прокручивала в голове эти мысли, Женина мама решила первой прервать молчание.

– Алисонька, ну рассказывай, как ты живешь? Как твои родные?

Я незаметно сжала пальцы в кулаки, до боли впиваясь в кожу ногтями. Это был второй удар за последние десять минут.

– Бабушки не стало несколько месяцев назад, – выдавила я из себя, сглотнув комок в горле. – А родители давно переехали жить в Сочи, у них все хорошо.

На лице Ирины Сергеевны отразилась скорбь. Женщина поняла, что задела меня за больное.

– Прости, милая. Мне так жаль!.. Она была прекрасным человеком и очень тебя любила.

– Да, вы правы, спасибо. На самом деле, я хотела поговорить с вами о том, почему тогда исчезла из вашей жизни, – сказала я, переводя тему в нужное русло. Мне хотелось скорее добраться до сути разговора, пока накатившая паника не заставила меня передумать.

– Детка, мы все понимаем и, конечно, ни в чем тебя не виним. Для тебя это тоже был огромный стресс, ведь ты была еще совсем ребенком, – сразу отреагировал Дмитрий Алексеевич.

– И все же, позвольте мне рассказать вам. Это не дает мне нормально жить последние дни, и пока не поговорю с вами, я не успокоюсь. Я больше не могу носить это в себе. Пожалуйста, выслушайте меня, – попросила я, не решаясь поднять глаза.

– Конечно, детка, ты можешь рассказать нам обо всем, – мягко ответила Женина мама.

И, набрав в легкие побольше воздуха, я снова начала свою нелегкую исповедь:

– …В десять лет я начала жить заново: мое сознание просто заблокировало воспоминания того периода, – подвела я грустный итог.

– Господи, как все это страшно! – после некоторого молчания медленно проговорила Ирина Сергеевна, зажав рот рукой. – Бедная девочка!..

– И прежде всего мне хочется попросить у вас прощения за то, что я не осталась рядом с вами после этого горя, не поддержала и ушла из вашей жизни, как будто меня в ней никогда и не было.

– Это ты нас прости! Мы не знали, что с тобой такое случилось, – вступил в разговор Женин папа. – После той трагедии мы почти сразу обменяли квартиру и переехали в этот район, потому что в ней все напоминало о сыне, и мы не могли там оставаться.

– Понимаю. Я потеряла лучшего друга, а вы – единственного сына, и я даже представить не могу, что вам пришлось пережить и с какой болью вы столкнулись, – я старалась говорить спокойно, хотя сумбур в голове только нарастал.

– Детка, это тяжело для всех. Я звонила твоей маме, когда с момента Женечкиной смерти прошло уже несколько месяцев, но потом мы потеряли связь. Мне понадобился не один год, чтобы вырваться из кошмара, в который превратилась наша жизнь. Дима был сильным и как мог старался поддерживать меня, – призналась несчастная женщина. – Да, Бог забрал у нас единственного ребенка, но мы нашли в себе силы жить. Мы путешествуем, смотрим мир, побывали в разных странах, видели много достопримечательностей.

Мне захотелось броситься в ее объятия и хоть на долю секунды забрать это страшное горе, которое она столько лет хранила в своем сердце.

– А вы не думали о том, чтобы родить еще одного ребенка? – этот вопрос вырвался у меня сам собой, и, только озвучив его, я поняла, насколько это было нетактично с моей стороны.

– Раньше хотели. Несколько лет Ира пыталась забеременеть, но не получилось. Значит, так суждено, мы не в силах противиться Божьей воле. Поэтому приняли решение жить для себя, – спокойно ответил Дмитрий Алексеевич.

Все, что я услышала, никак не укладывалось в голове. Родители, потерявшие единственного сына, смогли пережить это страшное горе, смогли вернуться к нормальной жизни и снова получать от нее радость. А я?

Я оказалась в капкане собственного подсознания и чувствовала себя мышью, загнанной в угол. С момента той ужасной трагедии прошло двадцать два года, а моя боль ранила так сильно, словно это случилось только вчера. И я не могла понять, как справиться со своими мучениями и последовать примеру этих мужественных людей. Мне было стыдно за то, что спустя столько лет я оказалась в положении, из которого не видела выхода.

Больше мы не возвращались к этой теме. Я рассказывала о своей работе, о поездках в детский дом, и мы вместе смотрели наши детские фотографии. Вместе вспоминали те прекрасные времена, когда мы с Женей были детьми, и даже смеялись над забавными моментами, чего я не могла и представить всего несколько часов назад, когда звонила в их квартиру, как зомби.

Несмотря на то, что я не видела родителей Жени больше двадцати лет, рядом с ними я чувствовала себя как дома, и это было так удивительно.

Когда я уже собиралась уходить и мы вышли в коридор, чтобы попрощаться, я обняла каждого и спросила:

– Можно я еще как-нибудь к вам заеду?

– Конечно! Это такое счастье для нас, что ты снова есть в нашей жизни! Спасибо тебе, золотце, – со слезами на глазах сказала Женина мама. – Можешь приезжать, когда захочешь, мы всегда рады тебе!

В горле снова застрял ком, и я поняла, что не смогу ничего ответить. Я крепко обняла ее и не отпускала несколько секунд. Никакие слова не могли выразить мои чувства в тот момент. Я попрощалась и быстро вышла из квартиры, пытаясь глубоко дышать. Я не могла больше выдавливать из себя вежливые реплики, не могла смотреть на этих добрых людей, переживших такое горе, и находиться рядом с ними.

В ушах стоял шум, перед глазами все плыло.

На пошатывающихся ногах я дошла до машины. Трясущимися руками с трудом открыла дверцу, села на пассажирское сиденье и молча уставилась в лобовое стекло, чувствуя, что близка к очередному приступу. Я была слишком поражена и раздавлена открывшимися осознаниями и не могла произнести ни слова. Все сосредоточилось только у меня внутри. Саша ни о чем не спрашивал, хотя я чувствовала на себе его взволнованный и жалостливый взгляд.

Через несколько минут я повернулась к нему, уткнулась носом в его футболку, и у меня началась истерика. Больше невозможно было держать эти эмоции в себе, иначе они бы вскоре меня разорвали.

– Поплачь, малыш, – успокаивающе прошептал Саша. – Станет легче.

Когда мои рыдания наконец иссякли, я подняла на него глаза, погладила по щеке и тихонько попросила:

– Отвези меня домой, пожалуйста.

Мне хотелось вернуться в свою квартиру, лечь в кровать и закрыться от всего. Хотя бы на время. Саша коротко кивнул, не уговаривая поехать к нему. Просто выполнил мою просьбу, потому что чувствовал, что я нуждалась в этом.

Мне хотелось остаться один на один со своими воспоминаниями. Слишком сложным был этот день и слишком много всего свалилось на меня за короткое время.

Прошлое разматывалось словно клубок, обрастая все новыми подробностями. И я все еще не могла с ним свыкнуться, хотя делала для этого все возможное.

* * *

Через час я лежала в кровати без всякой надежды на сон и прокручивала в голове события сегодняшнего дня. Мелькнула мысль, что всего неделю назад я была абсолютно счастлива: мы с Сашей возобновили отношения, симптомы невроза отступили, а новая должность в агентстве нравилась мне с каждым днем все сильнее. Тогда мне казалось, что это конец мучений – дальше будет только светлая полоса, а тревоги, страхи и болезни останутся в прошлом. Как же я ошибалась!

Меня по-настоящему шокировало, что Женины родители смогли справиться с этой бедой, а я нет. С тех пор, как мне открылась правда о моем детстве, я терзалась мыслями о том, что если такое случилось со мной, то каково сейчас должно быть им? А оказалось, что у этих людей все совсем по-другому: у них есть жизнь, есть настоящее, которому они научились радоваться. Они, как здоровые люди, пережили горе во всех его фазах, и в результате к ним пришло смирение. А я застряла, и это пугало меня все сильнее. У меня не хватило сил принять смерть лучшего друга, который был частью меня. Не просто близким человеком, а тем, без кого маленькая Алиса не могла и не хотела представлять свою жизнь. Тогда и появился мой главный страх – потерять того, кто мне дорог.

«Мне нужно выйти из этого замкнутого круга, чего бы это ни стоило. Я не могу продолжать существовать в мире как призрак и словно наблюдать за своей жизнью со стороны, – именно сейчас, в этот вечер, мне, похоже, надоело бояться. – Я хочу справиться с собой. Хочу, чтобы отпустила боль, которая мучает меня беспрерывно и мучила всю жизнь, но я предпочитала прятаться от нее. Я должна пересилить себя и продолжить то, что начала».

Поток мыслей нарушила вибрация мобильного – пришло сообщение от Киры: «Я улетаю в Прагу на четыре дня, не теряй меня. До тебя же теперь не дозвониться. Целую!»

«Отличной поездки, жду фотографий и скучаю», – быстро напечатала я в ответ.

Это было правдой. В последние дни я не могла общаться ни с кем, кроме Саши. Но, к счастью, подруги списывали мое поведение на наш вновь возобновившийся роман и не видели причин для паники. Когда-нибудь я обязательно собиралась рассказать им обо всем, что случилось. Но позже. Только не сейчас.

* * *

Прошло еще три дня. Возвращение в реальный мир давалось колоссальными усилиями, но после встречи с родными моего друга я твердо решила не отступать.

И вот я оказалась здесь, по собственной воле.

Заходя в ворота кладбища, я тряслась как от озноба при высокой температуре – мой страх усиливался с каждым шагом. Но больше оттягивать было нельзя – от этого, как оказалось, зависела моя дальнейшая жизнь. Как бы я ни старалась сбежать от правды, как бы ни закрывала глаза на действительность, пришла пора встретиться с прошлым лицом к лицу. Я в последний раз попросила Бога помочь мне это пережить и, сжав руки в кулаки, решительно пошла вслед за Жениными родителями.

Саша шел рядом и с тревогой смотрел на меня. Я ощущала его поддержку каждой клеточкой своего тела. Но никто не мог помочь мне справиться с этим, кроме меня самой. Ничто не излечит мои душевные раны, кроме признания жестокой истины. Я не имела права продолжать прятаться за своим страхом и запутывать клубок еще больше. Боль пульсировала у меня в висках, руки дрожали. Я не пыталась бороться с симптомами, а смиренно ждала, когда меня накроет, и я окажусь в настоящем аду. Но мир вокруг меня уже рухнул – это случилось двадцать два года назад. И если не убило меня тогда, то сейчас убьет уже вряд ли.

Могилу мы нашли быстро. Несколько секунд я стояла не шевелясь и боялась поднять глаза на памятник. Боялась увидеть. Саша крепко сжал мою руку, и в голове пронеслись его слова: «Ты намного сильнее, чем думаешь». Я была напугана до такой степени, что казалось, вот-вот потеряю сознание.

«Это все защита, способ увильнуть от реальности», – повторяла я про себя. А потом собрала внутри всю решимость, на которую только была способна, и – взглянула на могильную плиту.

Ирина Сергеевна убиралась на могиле сына: выбросила увядшие цветы, протерла ограду и памятник и теперь вырывала из земли сорняки. А я молча наблюдала за происходящим, не в силах пошевелиться. Не отрываясь я смотрела на выцветшую фотографию Жени – именно таким я его и запомнила. Все мое нутро было наполнено страхом и напряжением, но я и не надеялась, что будет легко. Мне вдруг до боли захотелось, чтобы все это быстрее закончилось и, наконец, наступил тот самый период принятия, о котором говорил психолог и к которому смогли прийти эти сильные люди, похоронившие своего ребенка.

– Простите, можно я побуду с ним одна? Если позволите, – осторожно спросила я, до боли сжимая пальцы на руках.

– Конечно, солнышко. Он был бы очень рад, – мама Жени заплакала. Отец обнял ее за плечи и увел в сторону.

– Я подожду тебя в машине, – сказал Саша. – Если что, сразу звони.

От нервов меня начало мутить, но я выдавила из себя подобие улыбки, пытаясь показать: со мной все в порядке, я справлюсь.

Спустя несколько минут я осталась одна. Моя боль утроилась и словно кромсала внутренние органы. Она колола, вонзалась, скручивала, жгла, давила, разрывала, а я не сопротивлялась – я должна была ее прочувствовать. Прожить. Пережить. Эти глаза, смотревшие на меня с его могилы, прожигали насквозь.

Вот мы и встретились. Я едва могла дышать и сохранять ясность ума. Мысли путались. Голова ужасно кружилась, и, чтобы не упасть в обморок, я присела на корточки и стала глубоко дышать. Слезы текли градом, но я не хотела их останавливать.

– Ты сможешь это сделать! – сказала я себе вслух, и откуда-то вдруг пришла уверенность.

– Здравствуй, Женечка. Милый мой, хороший! Прости меня за то, что я пришла только сейчас. Мне было слишком больно и страшно принять правду. Знаешь, все в моей жизни складывалось хорошо. Даже слишком хорошо. Еще ребенком я обрела свою родственную душу: ты был для меня таким необходимым и ценным, что невозможно было представить мир без тебя. А потом… я столкнулась с расплатой за те чудесные годы, что мы провели вместе. Наверное, тогда я и узнала цену счастья…

Твой неожиданный, скоропостижный уход я восприняла как предательство – он перечеркнул все мечты, планы, надежды. Он отнял у меня все. И я осталась совсем одна с этим горем, с этой бесконечной пустотой. С того рокового дня в моей душе навсегда поселилась тоска. Всякий раз, когда мне хотелось снова почувствовать себя счастливой, она напоминала мне, что жизнь совсем не так прекрасна, как хочет казаться, и за моменты радости придется заплатить разочарованием, одиночеством и страданиями. И тогда я чувствовала себя еще более несчастной и потерянной, чем раньше.

Каждый раз, когда ты снился мне, я думала о том, как было бы здорово остаться с тобой навсегда. И все бы продолжилось. И не пришлось бы мне учиться жить без части себя. Не пришлось бы нести глубоко в душе скорбь по ушедшим счастливым временам, которые уже никогда не вернуть.

Но потом я вспоминала, что ты есть. Пусть не рядом, пусть до тебя не дотянуться и не доехать. Ты жил в моих иллюзиях, а значит, оставался шанс, что мы еще когда-нибудь увидимся. И от этой мысли мне всякий раз становилось легче.

Как смириться с тем, что тебя нет? Как принять этот факт и жить дальше? Я не знаю, смогу ли, хватит ли у меня сил… Но я не могу позволить себе гробить свою судьбу и причинять страдания близким.

Вся моя жизнь была как будто предчувствием надвигающейся катастрофы, ожиданием расплаты за любовь тех людей, которых подарила мне Вселенная. Я допустила много ошибок, но надеюсь, что смогу их исправить. Пусть даже ценой такой безутешной боли.

Если бы ты остался жив, моя судьба, скорее всего, сложилась бы иначе. Ты никому бы не позволил меня обидеть и защищал бы от всех бед. Но там, наверху, решили, что ты должен уйти. Слишком рано и трагично. Наверное, тому были свои причины, о которых я никогда не узнаю. Так случилось, и я не могу на это повлиять.

Двадцать два года я думала о том, что было бы, если бы ты был рядом. Что бы ты сказал, посоветовал, придумал, чем бы помог. Но это лишь уводило меня все дальше от реальности. Я жила в своем мире.

Ты и бабушка с самого рождения стали для меня самыми близкими людьми на свете. Если бы не вы, я бы никогда не стала такой, какая я есть. Благодаря вам у меня было самое счастливое детство. И я никогда не перестану благодарить за это Бога. Вы навсегда останетесь в моем сердце, я всегда буду вас помнить и любить. Но я не могу больше жить так, как раньше…

Ты вырос бы настоящим мужчиной – сильным, умным, решительным. Но судьба распорядилась по-своему. Я должна начать жить в реальности, иначе никогда не смогу вырваться из лап невроза. Мне нужно принять то, что ты там, а я здесь, и перестать бегать от собственной боли. Из-за того, что я не отпускаю тебя, моя жизнь летит под откос. Я точно знаю, что ты бы этого не хотел.

Покинув этот мир, ты навсегда забрал с собой частичку меня. И чем взрослее я становилась, тем больше разрасталась эта дыра внутри, чтобы в конце концов поглотить целиком и разрушить мою жизнь. После той трагедии я навсегда утратила ощущение покоя и гармонии. Я думала, что со всем справлялась. А на самом деле уже давно ходила по краю и в любой момент могла сорваться. И сорвалась. Я старалась не оставлять себе ни секунды свободного времени и больше всего ненавидела оставаться наедине с собой. Я готова была заниматься чем угодно, лишь бы не думать, не уходить внутрь себя. Туда, где до сих пор болело, где рана была еще открыта и ныла, требуя лечения. Но я предпочитала бежать. И этим едва не довела себя до точки невозврата.

Твой уход перечеркнул все, чем я привыкла жить прежде. Я потеряла себя, свою душу и сердце. Я потеряла покой, и никогда, слышишь, никогда за все эти годы я не чувствовала себя целой! Но я больше не могу позволять себе рисковать своим настоящим. Теперь у меня есть Саша, и с ним я могу быть по-настоящему счастливой. Я хочу верить ему и чувствую, что это мой человек и он не причинит мне боли. Знаю, что сейчас ты слышишь меня и все понимаешь. Помоги мне, родной, я без тебя не справлюсь! Я тебя очень люблю и буду любить до последнего дня своей жизни…

Я не знала, сколько времени провела на кладбище – слишком многое нужно было сказать и обдумать. Слишком долго я избегала этой встречи, слишком много лет были потеряны безвозвратно. Несмотря на то, что мне было больно и предстояла еще долгая работа над собой, я чувствовала в себе силы с этим справиться.

Теперь передо мной открылась дверь в счастливое будущее. Наконец, забрезжила надежда на спокойную жизнь, без панических атак.

Возможно, мне потребуется еще немало времени, чтобы научиться жить в той реальности, которую я заново для себя открыла. Я понимала, что будет непросто, но была уверена, что смогу.

Когда я вернулась к машине, Саша крепко прижал меня к себе, и мы долго стояли так, не отпуская друг друга. Это и была моя настоящая жизнь.

– Я горжусь тобой, – тихо сказал он после долгого молчанья. – Все будет хорошо…

И я верила в эти простые слова как никогда раньше, ведь я сделала то, что поначалу казалось невозможным – перешагнула через свой главный страх: столкнуться с неумолимой действительностью. Вместе со слезами, которые лились из моих глаз, меня накрыла волна умиротворения и гармонии. Я словно вернулась к себе настоящей, и это было такое странное, незнакомое ощущение.

По дороге домой никто не проронил ни слова. Саша держал мою руку в своей и крепко сжимал ее ладонью. Он переживал за меня и понимал мою боль. Как будто это он, а не я, столкнулся со своим прошлым и обрел долгожданное душевное спокойствие. Словно это он излечился от мучительной болезни и больше не чувствовал тревоги.

Он был со мной всем сердцем. Я чувствовала это каждую секунду и не переставала благодарить Бога.

* * *

Мы вместе приехали в мою квартиру – я боялась оставаться этой ночью одной: ждала новых приступов после всего, что мне пришлось пережить за сегодняшний день. Однако худшие ожидания не оправдались – паника отступила. Напротив, я чувствовала себя такой свободной, словно вырвалась из плена, в котором провела много лет. Я не была готова к тому, что мой организм так отреагирует на потрясение.

Стоило мне перешагнуть порог дома, как я сразу почувствовала навалившуюся усталость. Меня нестерпимо клонило в сон, и, что совсем странно, в голове не было ни одной мысли. Не желая упустить этот сладостный момент, я отказалась от ужина и сразу легла в постель. Саша принес мне какао с молоком и поцеловал в макушку, как маленькую.

Как только моя голова коснулась подушки, я мгновенно уснула.

Мне снилась детская площадка возле моего дома. На улице лето, вокруг зеленеют деревья. Мы с Женей катаемся на качелях, и я вижу, как вслед за ветром развеваются мои волосы. Я чувствую себя беззаботной и счастливой – той самой маленькой девочкой, с ужасной стрижкой и в синем сарафане, который подарила бабушка.

– Алиска! – кричит мой лучший друг, раскачивая свои качели вровень с моими. – Ты знаешь, что ты самая смелая девчонка на свете?

– Конечно, Женька, ты постоянно мне об этом говоришь! Но я все равно не буду крутиться солнышком, мне страшно.

– Не бойся, у тебя получится! Но ты сделаешь это потом – когда я уйду.

Я перестаю раскачиваться и поворачиваю голову, вцепившись в железные крепления: его большие голубые глаза смотрят на меня очень серьезно.

– А куда ты уйдешь, Жень?

– Далеко. Я не могу сказать. Но я буду тебя видеть и никогда не дам в обиду. Ты мне веришь?

– Верю! Ты никогда меня не обманываешь. Но ты ведь вернешься, правда?

– Мы с тобой обязательно встретимся, – отвечает он, игнорируя мой вопрос. – Просто пообещай, что сможешь.

– Я попробую, Женька. Но ты же знаешь, какая я трусиха!

– Ты очень смелая, Алиска! Самая смелая и красивая девчонка в нашем классе.

Чувство гордости и неведомой силы появляется внутри меня. Я раскачиваюсь все сильнее и сильнее и уже вижу небо, совсем близко от своего лица. Я закрываю глаза. Мне страшно, и я боюсь упасть, но продолжаю все сильнее разгоняться вместе с ветром. Еще один кадр, и мои качели делают солнышко – я смогла, я сделала это…

Проснувшись, я еще несколько минут неподвижно сидела на кровати, пытаясь переварить ночные видения. На душе было так легко, что хотелось летать. Женя слышал меня. И все эти годы он не оставлял меня ни на секунду. И никогда не оставит. Это не просто сон, я была в этом абсолютно уверена. Так он говорил со мной. Двое родных и самых любимых мной людей – Женька и бабушка – теперь не могли физически находиться рядом со мной, но это не означало, что их больше нет.

Часы показывали полдень, и сквозь шторы в комнату пробивалось яркое солнце. Я выглянула в окно и радостно улыбнулась: там, внизу уже вовсю кипела жизнь. И я, наконец, чувствовала себя ее частью.

– Спасибо, – прошептала я, глядя в небо, и почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

Медленно потягиваясь, я вошла на кухню. Саша рывком сорвался с места и подошел ко мне. В его глазах я видела нескрываемую тревогу.

– Как ты себя чувствуешь, Алис? Может, отвезти тебя к психологу? Возможно, там тебе станет легче?

Не в силах сдерживать свой порыв, я расплылась в счастливой улыбке, повисла у него на шее и едва слышно сказала на ухо:

– Я так сильно люблю тебя!

Произнеся эти слова, я вдруг поняла, что они даются мне легко. В горле больше не стоял ком, мой голос звучал ровно. Я перестала бояться этой фразы – такой простой, но вместе с тем невыносимо сложной. Ушел страх говорить ее дорогим для меня людям. Наконец-то ко мне пришло понимание, что любовь может приносить не только боль, но и тепло, радость, гармонию и невероятное счастье. Теперь у меня не было в этом ни капли сомнений. Никогда еще так четко я не осознавала, что нахожусь на своем месте, со своим человеком и в настоящей реальности, которая отныне не казалась мне опасной и чужой.

– И я люблю тебя, – удивленно ответил Саша.

Похоже, он еще не привык к моим странностям. Но на это у него оставалась еще целая жизнь.

* * *

С того дня у меня не было ни одного приступа панической атаки. Спустя столько лет осознав, что со мной произошло, и приняв свой детский страх, я смогла снова ощутить внутреннее спокойствие. Я чувствовала себя пациентом, который долгие годы был прикован к инвалидному креслу, но смог встать на ноги. Мне было все еще страшно делать некоторые шаги, я часто оборачивалась назад и боялась упасть. Но я шла! Сама. И это была огромная победа.

А спустя месяц психотерапевт отменил мне прием антидепрессантов. Я уже могла (и ощущала в себе силу) справляться без них. Моя психика закрыла гештальт, который не давал мне двигаться вперед. А это значило, что теперь меня ждала настоящая, свободная, полная любви и радости жизнь.

Еще через две недели вместе с вещами я переехала в Сашину квартиру. Примерно в то же время Женины родители начали заниматься усыновлением Степы.

От автора

Я ждал годы, что моя жизнь изменится, но сейчас я знаю, что она ждала, когда изменюсь я.

Фабио Воло

С момента первого приступа панической атаки прошел год – самый трудный в моей жизни.

Он стал для меня временем упорной борьбы: с болезнями и страхами, негативными установками и заученными моделями поведения, которые мешали жить. С неуверенностью в себе. С отношениями, которые меня убивали. Это был год больших перемен, трудного поиска решений, неустанной работы над собой, стойкого преодоления сложностей и в конечном итоге грандиозных свершений. Год перелома сознания, трансформации себя.

Панические атаки превратили мою жизнь в ад, и порой мне казалось, что я никогда из него не выберусь. Но я смогла. И сейчас я ощущаю в себе смелость поделиться тем, через что мне пришлось пройти в смертельной битве с неврозом. Я хочу помочь тем людям, которые оказались в похожем ситуации, рассказав им свою историю.

Я вышла из зоны комфорта, отказалась от привычного жизненного сценария и начала двигаться по такому непростому, но интересному пути – по дороге к настоящей себе. Слезы, потери, расставания… Боязнь изменений. Столкновение с неизбежным. Непростые выборы. Противостояние страхам. Кризисы. Тревоги и усталость. Перенапряжение и срывы. Неожиданные осознания. Титанические усилия в работе над собой. Взлеты и падения. Мудрость. Новые горизонты. Радость. Признание. И – любовь.

В каждый из этих периодов рядом со мной всегда были близкие люди, которые буквально собирали меня по кускам, терпели мои неоднозначные поступки и тяжелые психические состояния, утешали и подбадривали. Они помогли мне пережить страшное горе и вселяли веру в себя, когда я отчаялась и потеряла надежду на спасение. Даже тогда, когда мне этого не хотелось. Благодаря их поддержке я смогла вылезти из этой трясины. Оказывается, так важно, чтобы в тебя кто-то верил, особенно если ты эту веру утратил. Вот что делает нас неуязвимыми!

Настоящая депрессия – это не алкогольные возлияния и надрывные лирические песни, как любят ее рисовать в соцсетях. Это когда тебе становится абсолютно все равно: как проводить выходные, где праздновать Новый год, как ты выглядишь, как дела на работе, что будет завтра и наступит ли оно. Ощущение никчемности и постоянной апатии. Нежелание выходить на улицу, общаться с людьми, даже очень близкими. Бесконечное самокопание, гнетущее чувство, что все идет наперекосяк. Состояние безысходности, когда нет ни моральных, ни физических сил вытащить себя из этой ямы. Впечатление, что твоя жизнь стремительно катится под откос, но ты не можешь этому помешать. Будто события происходят без твоего участия, как в кино.

Я сбрасывала звонки друзей и отказывалась от любых предложений. Избегала откровенных разговоров и просто не выходила на связь. Я понимала, что с каждым днем это болото затягивало меня все глубже – медленно, по миллиметру поглощая мое сознание, но ничего не могла изменить. Мне стало безразлично, что я вижу в зеркале, чем занимаюсь и какой день недели на календаре. Каждой клеточкой своего тела я ощущала собственное бессилие, но боялась признаться даже себе в том, что я нуждаюсь в помощи. Мне становилось страшно от того, во что я превращалась.

Но когда в поисках смысла я опустилась на самое дно, силы бороться неожиданно появились сами собой.

Мы часто берем себя в руки, только дойдя до края, но именно это позволяет снова остро почувствовать тонкий вкус жизни. Потеряв любимых людей, работу, друзей, увлечения и все, что раньше было так дорого, ты оглядываешься назад и пытаешься отыскать то, с чего все началось, хотя это уже ничего не решит. Главное – помнить, что неврозы и панические расстройства не приговор. Если мы сами можем довести свою психику до такого состояния, значит, в наших силах ее восстановить.

Как мне удалось начать с чистого листа? Просто однажды мне все-таки захотелось бороться за свое счастье. Я понимала, что могу разбиться, но приняла решение рискнуть. Ради себя. И ради всех тех, кто за меня переживал. Я выла от боли и зализывала душевные раны. Но продолжала карабкаться наверх. Кричала во сне и вздрагивала от каждого шороха. Бросалась на людей и ненавидела весь мир. Но шла вперед, с закрытыми глазами. Я боялась не выдержать, оступиться, упасть и больше никогда не подняться. В сражении с депрессией, безысходностью и собственным бессилием я собралась с последними силами и вырвала победу из цепких лап невроза. Такой опыт я не пожелаю даже врагу, однако именно он в конечном итоге привел меня к тому, о чем я мечтала. Без преувеличения, ежедневно я заставляла себя любить мир и принудительно меняла отношение к нему. И он, к моему удивлению, неожиданно преобразился. Я смогла побороть свои страхи, пережить несчастную любовь, смерть самых близких людей и выйти из тупика отчаяния.

А значит – сможете и вы!

Я осознала, что все происходящее с нами не случайно. У Вселенной для каждого заготовлены свои уроки, и ей лучше знать, как должно быть на самом деле и что сделает нас счастливыми. Теперь я понимаю почему, а главное, для чего судьба послала мне эти испытания. То, что едва не погубило меня вначале, в конце открыло путь в новый мир.

Теперь я с полной уверенностью могу сказать, что в тридцать лет жизнь только начинается!

Депрессия, невроз и панические атаки не просто слова и диагнозы. Это страшные звери, пожирающие все живое внутри нас и сжигающие пути к отступлению. Они отнимают радость, энергию и силы, оставляя взамен печаль и пустоту, а еще – ложное спокойствие и слепую веру в то, что ничего страшного не случилось.

К сожалению, иногда осознание приходит очень поздно – когда многое уже не получается вернуть. Я слишком долго не признавалась себе в собственном бессилии, и это стало роковой ошибкой. Обратись я за помощью раньше, перестань скрывать то, что происходит внутри, и носить маску безразличия, все, возможно, сложилось бы иначе.

И уж точно не обернулось бы такими трагическими последствиями.

Я начала карабкаться наверх, только когда поняла, что моя жизнь проходит мимо. Что я в ней больше не режиссер, а случайный участник массовки.

Я нашла в себе силы попробовать начать с нуля. Просила о помощи, признавала свою болезнь и лечилась, соглашаясь на любые способы и пробуя разные методики. Долго и упорно, часто откатываясь назад, но не теряя веры вновь обрести вкус к жизни, почувствовать легкость и гармонию, избавиться от груза, который долгие годы тянул меня вниз, и вновь зажечь в себе огонь стремлений.

Синдром панической атаки стал переломным этапом в моей жизни и подтолкнул к тем изменениям, которые вернули меня к себе настоящей. Теперь я свободна от собственных страхов, неуверенности в завтрашнем дне и бесконечных сомнений. И это дорогого стоило. Все, через что мне пришлось пройти за последний год, открыло мне глаза на реальность. Я, наконец, перестала жить в придуманном мире и своих иллюзиях.

Выбраться можно из любой беды. Особенно если есть на кого положиться и у кого искать поддержки. Но вовремя заметить ловушку, принять меры и не терять драгоценное время сможет не каждый. Кто-то живет в таком состоянии несколько недель, кто-то – месяцами, а кто-то – десятилетиями. Точнее, не живет, а существует: просыпается, ходит на работу, встречается с друзьями, чем-то занимается и со стороны кажется вполне обычным и нормальным. Но загвоздка в том, что во всех этих действиях он не видит смысла и не ощущает радости от самой жизни. Совсем. Так начинается бесконечная ходьба по кругу.

Я хочу обратиться к тем, кто прямо сейчас чувствует, что находится на грани. И в эту самую минуту ощущает, что скоро не сможет подняться.

Прошу: остановитесь!

Не старайтесь притворяться сильными и перестаньте стыдиться своих проблем. Не отчаивайтесь! Пробуйте, ищите в себе силы идти вперед, несмотря ни на что, вдохновляйтесь историями тех, кто смог выиграть в этом сражении. Верьте в себя! Мы намного сильнее, чем кажемся и сами о себе думаем.

Депрессии и панические атаки всегда несут в себе послание, которое мы должны расшифровать, чтобы изменить свою судьбу. Моя паническая атака подарила мне дорогу в новую, счастливую жизнь. Но для этого мне пришлось перестать бежать от себя, заглянуть в глаза хронической душевной боли и один на один побороться с собственным страхом, выйдя ему навстречу. Я победила в этой схватке и в награду получила спокойную жизнь – без страхов, тревог и переживаний.

Говорите о своих проблемах, заявляйте о том, что вас волнует, открывайтесь родным и не бойтесь осуждений, чужого мнения и пересудов за спиной! Это покажется вам таким мелким, глупым и пустым, когда вы уже с головой нырнете в пучину под названием «невроз». Мы сами несем ответственность за свою жизнь, и только от нас зависит, какой она будет. Помните: зачастую люди своими же руками загоняют себя в плен собственных страхов и иллюзий, выбраться из которого очень непросто. Но это способен сделать каждый! Сам.

На собственном примере я могу с полным правом заявить, что самый большой подарок – это чувствовать себя живой, настоящей. Теперь я знаю это наверняка.

Благодарности

Благодарю:

Издательство ЭКСМО за то, что дали мне возможность гордо называть себя писателем, и издать свою рукопись в крупнейшем российском издательстве.

Ирину Щаклеину за бесценную помощь в редактуре моего творения! За неоценимую поддержку и ее потрясающий литературный талант!

Жанну Абрамову за то, что поверила в мой талант и подарила мне веру в себя и новую жизнь.

Сашу Ван Эккера. Без тебя эта книга могла бы никогда не появиться на свет. Спасибо, что разглядел эту идею во множестве других и поверил в её успех.

Марию Шмакову за вдохновение и поддержку в самом начале моего творческого пути.

Марину Матанину за создание особой атмосферы и творческой среды для написания книги. Ты первая зародила во мне веру в презентацию моей книги.

Марию Зяблову за стимул дойти до конца и помощь в написании книги.

Елену Обухову за профессиональные советы и вдохновение.

Но главное место в этом списке принадлежит моим родителям Ольге Вячеславовне и Дмитрию Викторовичу и друзьям:

Екатерине Афанасьевой

Анне Подмарьковой

Елизавете Лазуренковой

Маргарите Разумовской

Виктории Владимировой

Екатерине Гончаровой

Олесе Евстратовой

Ирине Полянской

Марии Нечаевой

Лидии Калинаичевой

Надежде Сихарулидзе

Елене Джафаровой

Елизавете Шкуриной

Марии Володяшкиной

Юлии Вороновой

Екатерине Недобежкиной

Екатерине Трениной

Елене Брежневой

Славии Магомедовой

Евгении Аксеновой

Кириллу Аксенову

Марату Яруллину

Александру Абрамову

Дмитрию Иванкову

Александру Никишину

Михаилу Ковалю

Павлу Убогову.

У меня не хватит слов, чтобы выразить вам свою любовь и признательность. Каждый день вы помогали мне идти вперёд и верили в меня даже больше, чем я сама. Я сделала это только благодаря вам. Вы – самый дорогой подарок, который преподнесла мне судьба и мое самое большое богатство. Спасибо, за то, что вы есть и всегда рядом. С вашей поддержкой я смогу свернуть горы!

Content

Мария Заботина
Маяк потерянной надежды. Исповедь невротика

Пролог

Глава 1. Начало конца

Глава 2. Что со мной происходит?!

Глава 3. Добро пожаловать в ад!

Глава 4. Тайм-аут

Глава 5. Здравствуй, депрессия

Глава 6. На дне

Глава 7. Свет в конце туннеля

Глава 8. Что дальше?

Глава 9. Я заслужила этот шанс?

Глава 10. Возвращение к себе

Глава 11. Ответ на все вопросы

От автора

Благодарности