Р. Стайн

Умереть молодой

R. L. Stine

Give Me a K-I–L-L

© 2017 by Parachute Publishing, LLC. All rights reserved

© А. Уманский, перевод, 2022

© А. Провоторов, иллюстрация, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Часть первая

1

Прижимая к уху телефон, Гретхен Пейдж провела расческой по своим светлым прямым волосам. Попробовала разделить их прямым пробором так, чтобы спадали на плечи. Потом зачесала вперед, чтобы поглядеть, идет ли ей челка.

Любуясь собою в зеркале, Гретхен всегда знала, что лучшее в ней – это волосы. Если бы еще ее оливково-зеленые глаза были посажены не так близко к носу… Она считала его слишком коротеньким, слишком умилительным и не слишком элегантным… И ямочка эта грустная на подбородке…

Гретхен оценивала свою внешность на семерочку – вполне достаточно, чтобы слыть первой красавицей среди болельщиц старшей школы Саванны-Миллс. Но теперь она будет учиться в школе Шейдисайда, которая в десять раз больше, какая уж тут конкуренция? В Саванне-Миллс даже нормальной косметики не найти!

– Я тоже скучаю по тебе, Полли, – сказала Гретхен в трубку. Отложив расческу, она со вздохом отвернулась от зеркала, подошла к кровати и присела на краешек. – Начинать учебный год в новой школе – это капец.

Она привалилась спиной к большой плюшевой подушке «Хэллоу, Китти!», которую подарила ей еще в восемь лет бабушка Ханна. Большая часть набивки повылезала, но Гретхен не находила сил расстаться с подарком. Из всей родни она любила только бабушку Ханну.

– Я всегда тебе звоню, когда кошмары одолеют. Как поговорим, сразу легче на душе. Да, вчера опять. Ох, жуть. Такой реальный, такой яркий… Не могла понять, сон это или явь.

Она вздохнула.

– Представляешь, проснулась взмокшая, челюсть свело, так зубы стискивала. Слава Богу, я всегда могу тебе позвонить.

Она переместила трубку к другому уху.

– Нет, друзей не завела еще.

В Саванне-Миллс Гретхен и Полли Браун были неразлучны, как сестры. Обе были капитанами местной команды поддержки, но их дружба на этом не заканчивалась. ЛПН – лучшие подруги навек.

– А попробуй завести друзей всего за две недели! Не, ребята без гонора. Но они годами друг друга знают. А я как сбоку припека.

Гретхен тянула нитку из простыни, слушая мурлыканье Полли. Представила себе ее: круглое конопатое личико, рыжие кудряшки. Полли выглядела от силы на двенадцать лет, однако голос у нее был грудной, сексуальный.

– А что, твоя новая школа правда такая большая? – поинтересовалась она.

– Большая – не то слово, – ответила Гретхен. – В первые несколько дней я собственный класс найти не могла. Прикинь, три этажа, и тянутся бесконечно. Как наш универмаг. Ребята по коридорам на машинах ездят!

Полли ответила грудным смешком.

По правде говоря, Гретхен вовсе не блистала чувством юмора. Как правило, она была серьезна и сосредоточенна. Но рассмешить Полли умела всегда.

– Наверное, не так уж и плохо начать все с чистого листа, – продолжала Гретхен, снова перехватив телефон. – И я понимаю маму, почему она переехала. Когда папа от нас ушел, ей нужно было хоть как-то отвлечься.

– Ну да, ну да, – пробормотала Полли. Не нравилось ей обсуждать серьезные, реальные проблемы. Внутри она походила на двенадцатилетнюю еще больше, чем внешне.

– Она здорово выгадала, – продолжала Гретхен. – Агентша сказала, это потому, что мы купили дом на Фиар-Стрит, Улице Страха. Не понимаю. Симпатичная ведь улица. Особняки такие шикарные, старинные, большие дворы, куча деревьев…

Она опять взяла телефон в другую руку и с удивлением поняла, что ей больно – так сильно сжимала трубку.

– Комната у меня огромная. Даже собственная ванная есть, представляешь? Вся моя. А вообще, мне кажется, у них в Шейдисайде крепко заморачиваются с этой Фиар-Стрит. Никак не соберусь погуглить.

Свежий ветерок трепал занавески у открытого окна. В воздухе разливалась прохлада, знаменуя приближение осени. Облака закрыли солнце, отчего на полу спальни пролегли серые тени.

– Конечно, мне ужасно хочется в команду. Но я на этой почве уже вся извелась. Они все здесь такие важные. У них даже стадион есть, сразу за парковкой. Не то что у нас, на траве скамеечки.

Хихикнула.

– Нет, тут не одни мажоры. Место как место. Но к футболу относятся очень серьезно. В прошлом году их «Тигры» взяли первенство штата. А болельщицы удостоились почетного упоминания.

– Ничего, с тобой в команде у них сразу дела наладятся, – заверила Полли.

Гретхен вздохнула.

– Не уверена. Я так переживаю, что всю неделю после уроков упражнялась на заднем дворе, представляешь?

Не успела Полли ответить, как в комнату вошла мама Гретхен. Она уставилась на телефон в руке дочери.

– С кем это ты разговариваешь?

Миссис Пейдж была высокой, подтянутой женщиной атлетического сложения. В Саванне-Миллс она каждый вечер играла в теннисном клубе и шесть-семь дней в неделю по часу проводила в спортзале. У нее были короткие светлые волосы – темнее, чем у Гретхен, зато с мелированными прядями – смуглое лицо с широким лбом и высокими скулами, как у топ-модели, и изумрудно-зеленые глаза.

Она выглядела моложе своих сорока трех лет, но Гретхен видела, что развод и прочие заботы состарили мать. Под глазами у нее темнели круги, по щекам расползалась сетка морщин, и даже глаза потеряли прежний блеск. Миссис Пейдж маскировала эти перемены слишком толстым слоем косметики и чрезмерно яркой губной помадой. По крайней мере, на придирчивый взгляд дочери.

Мама подошла к Гретхен. На ней была бирюзовая футболка с вырезом и белые теннисные шорты, подчеркивающие изящные ноги.

– С кем ты говоришь, Гретхен? – повторила она.

– Не твое дело, – огрызнулась Гретхен, пожалуй, резче, чем собиралась, и прервала разговор.

Миссис Пейдж задохнулась от возмущения.

– Прости…

– Уйди, – отрезала Гретхен, замахав на нее свободной рукой.

– Гретхен, я задала простой вопрос.

– Мам, что непонятного в слове «уйди»? Хватит кружить надо мною как беспилотник!

– Гретхен, тебе не кажется, что ты слегка перегибаешь палку?

– А нечего относиться ко мне как к маленькой, мам! Я личность. У меня и право на частную жизнь есть. Нельзя просто вламываться в мою комнату и…

– Я же только добра тебе желаю, – упавшим голосом проговорила миссис Пейдж. Одернув подол бирюзовой футболки, она обеими руками пригладила волосы. – И да, мне кажется, что спросить, с кем ты разговариваешь – это не такое уж вторжение в твою частную жизнь.

Взгляд Гретхен смягчился. Она кивнула.

– Ну ладно, может, я действительно слегка перегнула, – пожала плечами она, – но тем не менее.

Их с матерью отношения всегда складывались «непросто», по выражению миссис Пейдж. Собственно, разлад между ними начался с того момента, как Гретхен сравнялось два года, и она выучила слово «нет».

Миссис Пейдж стремилась проявлять заботу о дочери, вмешиваясь во все, что бы та ни делала. Гретхен это постоянно угнетало. Но чем больше она отстаивала свою независимость, тем сильнее цеплялась мама. Так, во всяком случае, это воспринимала Гретхен.

А теперь, когда папа смотал удочки, стало совсем уж невыносимо.

Лицо миссис Пейдж тоже смягчилось.

– Ты не против это обсудить?

– А ты не против дать мне дорогу? – огрызнулась Гретхен. Протиснувшись мимо матери, она подошла к стенному шкафу, достала шелковистую бордовую толстовку и перекинула через плечо.

– Куда ты собралась? – спросила миссис Пейдж.

– В школу, – ответила Гретхен, еще раз придирчиво оглядев себя в зеркале.

Мать засеменила за ней к двери.

– Но милая, сегодня же суббота.

Гретхен вздохнула.

– Мам, я в курсе. У меня встреча. С тренершей из группы поддержки.

– Гретхен, задержись на минуту, – настаивала мать. – Одну минуту, ладно?

Гретхен обернулась.

– Мам, я опаздываю.

– Ты уверена, что хочешь вступить в группу поддержки уже сейчас?

– Не поняла? Ты разве не знаешь, сколько это для меня значит?

– Я лишь говорю… – Миссис Пейдж замялась. – Ты не думаешь, что сперва стоило бы как-то освоиться?

– Освоиться?! – возопила Гретхен. – Освоиться? Ты шутишь, да? Это, должно быть, шутка. Не может быть, чтобы ты это всерьез.

Миссис Пейдж отступила на несколько шагов.

– Я забочусь исключительно о твоем благе, милая. – Она покачала головой. – Только и всего. Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Я тебе не враг. Нам надо жить дружно. Тем более теперь, когда твой папа ушел, согласна?

Гретхен снова вздохнула.

– Ты права, мам. Пока. – Она скатилась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и выбежала за дверь.

Когда она садилась за руль маминого синего «Камри», в голове у нее мелькали кошмарные видения. Нож… кровь… крики…

Она стиснула зубы. Стукнула кулаками по рулю.

– Что было, то прошло, – произнесла она вслух. – Осталось позади. Пора все начать сначала.

2

Гретхен подъехала к школе. Поездка не заняла много времени, но большинство улиц были ей незнакомы. Наверное, имелся короткий путь, но Гретхен держалась Парк-Драйв, поскольку точно знала, что та проходит через центр города к старшей школе на углу Пограничной.

С колотящимся сердцем заезжала она на школьную стоянку. Разрешения на парковку ей до сих пор не выдали, но была суббота, и Гретхен решила, что проверять никто не будет.

Вылезая из машины, она слышала крики футболистов, тренировавшихся на стадионе. Гретхен хотелось поглядеть на них, но она уже на пять минут опаздывала на встречу.

Она побежала к дверям черного хода. Школа по-прежнему казалась ей огромной. Стены из кирпича, выгоревшего на солнце, плющ, карабкающийся по стене, ряды высоких окон и покатая крыша, отделанная красной черепицей, придавали зданию нереальный вид. Такую школу можно увидеть разве что в кино. Киношные школы всегда выглядят такими идеальными.

Гретхен вошла в задний коридор. Там были приглушенный свет и тишина. Звенящая тишина. Гретхен остановилась и вгляделась в бесконечную даль коридора. По обе его стороны выстроились серые металлические шкафчики. Идеально. Слишком идеально.

Она поспешила вперед, эхо разносило стук ее шагов. Повернув за угол, она всю дорогу слышала, как болельщицы тренируются в спортзале.

Она прошла под бордово-белым транспарантом с надписью от руки: «ТИГРЫ РЕВУТ». Точно, до ближайшей игры всего неделя. От этой мысли сердце забилось еще сильнее.

Она приближалась, и скандирующие голоса становились все громче. Всего несколько дверей отделяли Гретхен от спортзала. И вдруг откуда ни возьмись перед нею возник рослый парень в линялых джинсах и куртке-джинсовке.

Гретхен ахнула от неожиданности, чуть не налетев на него.

– Ты что здесь делаешь? – вырвалось у нее.

– Ш-ш-ш. – Он поднес палец к губам. – Вот, стащил парочку ноутов. Помочь не желаешь?

3

Гретхен вытаращилась на ноутбук, который парень держал под мышкой. Потом посмотрела ему в глаза – темные, серьезные. Когда он расхохотался, вокруг них разбежались лучиками морщинки.

– Да я прикалываюсь, – сказал он. – Ты поверила?

– Н-не знаю, – пробормотала Гретхен. – Видок у тебя и правда бандитский, – тут же нашлась она.

Улыбка у него была чудесная, теплая. И морщинки вокруг глаз Гретхен тоже нравились. И коротко стриженные каштановые волосы, выбритые на висках. Если б не лопухастые уши, парень был бы писанным красавчиком.

– Сид Вивиано, – представился он и пожал ей руку. Темные глаза, казалось, изучали ее лицо. – Я менеджер по снаряжению для болельщиц.

– Менеджер по снаряжению? – захлопала глазами Гретхен. В Саванне-Миллс у них не было никаких менеджеров.

Он усмехнулся:

– Просто мне в кайф тусить с кучей горячих девчонок в коротких юбочках.

– Ну, во всяком случае, ты честный, – улыбнулась в ответ Гретхен. А про себя добавила: а еще симпатяга, и, похоже, прекрасно это знаешь.

Сид поднял ноутбук.

– Это я в подсобке взял. Нам нужна музыка для тренировки.

– Я опаздываю. – Гретхен глянула время на телефоне. – Не подскажешь, где кабинет тренера Уокер?

– А вон там же, в зале. – Сид жестом пригласил ее следовать за ним. – Ты новенькая, да? Кажется, я видел тебя у Сойера на политэкономике. Как тебя зовут? – Он положил руку ей на плечо. – Нет, погоди. Дай угадаю. Я мастак угадывать имена.

Он долго смотрел на Гретхен, не снимая руки с ее плеча. Потом приблизил лицо к ее лицу, и Гретхен подумала, что он вполне может ее поцеловать.

Понравилось бы ей это? Ну… как-то слишком быстро.

– Понял! Хизер, – сказал он. – Тебя зовут Хизер, правильно?

– Правильно, – сказала Гретхен. – Вау, как тебе удалось?

Сид засмеялся.

– А я прочел твои мысли.

– Ну, вообще-то меня зовут Гретхен. Гретхен Пейдж.

Он покачал головой.

– Не может быть. Ну какая из тебя Гретхен?

– А как по-твоему должна выглядеть Гретхен?

Сид снова усмехнулся, но не ответил.

– Я правда опаздываю, – напомнила Гретхен.

Он снова приблизил лицо к ее лицу, глаза в глаза.

– Хочешь, как-нибудь встретимся? – спросил он, понизив голос почти до шепота.

Гретхен хотела ответить, как вдруг увидела, что в дверях спортзала стоит одна из болельщиц. Миниатюрная, белокурая и прехорошенькая, но даже с такого расстояния Гретхен ощутила на себе ее испепеляющий взгляд.

– Ой, – вырвалось у нее.

Нахмурившись, девушка направилась к Сиду. На ней была бордово-белая форма – короткая юбочка поверх бордовых колготок, а также топик с длинными рукавами и огромной тигриной мордой на груди.

Сид не замечал ее, пока она не оказалась у него за спиной. Он по-прежнему улыбался Гретхен. Когда девушка обняла его рукой за плечи и уткнулась лицом ему в щеку, глаза парня полезли на лоб.

Как будто он ее собственность, подумала Гретхен.

– Ты Гретхен Пейдж? – осведомилась девушка, окинув ее взглядом с головы до ног.

Гретхен кивнула.

– Да, извини за опоздание. Я…

– А я Стейси Гранде, капитан команды поддержки. – Она засмеялась, сверкнув голубыми глазами. – Решила застолбить местечко в команде, охмурив моего парня?

Гретхен почувствовала, как лицо наливается жаром, и поняла, что краснеет. Она была из тех, кого легко вогнать в краску, краснела постоянно, по поводу и без – и ненавидела себя за это. Отчего краснела еще сильнее.

– Я… я не охмуряла, – промямлила Гретхен. – Я… опаздываю. – Она протолкнулась мимо Сида и Стейси и ретировалась в спортзал.

– М-да… засада, – пробормотала она себе под нос.

Начало не задалось. Однако Гретхен даже не подозревала, что это были еще цветочки.

4

Кабинет тренера Уокер замыкал целый ряд маленьких кабинетов со стеклянными окошками, что тянулись вдоль стены. Гретхен увидела, что болельщицы взяли перерыв. Они расположились на трибунах, каждая держала в одной руке бутылку воды, а в другой – телефон.

За стеклянным окошком кабинета Гретхен увидела еще двух девушек, что сидели перед заваленным бумагами столом, о чем-то оживленно болтая. Гретхен замешкалась у двери, не зная, войти или подождать.

Тренер Уокер оказалась высокой, худощавой и темнокожей. Она была одета в фиолетовый тренировочный костюм, на коротко стриженной голове красовалась бейсболка с эмблемой «Янки». Заметив Гретхен через окно, она поднялась из-за стола и открыла дверь.

– Ты Гретхен? Я тренер Уокер.

Гретхен кивнула.

– Извините за опоздание.

– Ничего страшного. Я сейчас вернусь. – Уокер была выше Гретхен почти на целую голову. Отвернувшись, она трусцой побежала к выходу из спортзала.

Сидевшие в кабинете девушки вперились в новенькую взглядами. Откинув волосы назад обеими руками, Гретхен вошла в кабинет, чтобы представиться.

– Я Девра Далби, – сказала одна из девушек – с кремово-белой кожей (нереальная кожа, сразу отметила Гретхен) и чудесными, волнистыми рыжими волосами, повязанными красно-желтой банданой. Голубые глазищи Девры источали ледяной холод, а на лице играла самодовольная усмешка, хотя Гретхен в упор не видела повода ухмыляться. – А это моя подруга, Кортни Шоу.

Кортни была в униформе болельщицы. Ее короткие темные волосы были выбриты на виске. У нее было узкое лицо, серые глаза, густо подведенные черной тушью, и вздернутый носик-пуговка с серебряным колечком в ноздре.

На лице Кортни читалось такое же самодовольство. Как будто они с Деврой знают какую-то презабавную шутку.

«А не я ли их забавляю?» – встревожилась Гретхен.

– Ничего у тебя прикид, – заметила Девра. – Миленькая толстовочка.

При этих словах девчонки переглянулись. Гретхен нутром чуяла их настрой. Они почему-то потешались над ней.

– Тренер Уокер говорит, ты из Саванны-Миллс, – сказала Девра. – Реально есть такое место? Звучит как выдумка.

Они с Кортни расхохотались, будто это была отличная шутка.

– Есть, – сказала Гретхен. – Моргнешь – не заметишь.

– Нет ничего лучше маленьких городишек, – сказала Кортни подружке, сияя глазами.

– Допустим, ты живешь в маленьком городке… – Девра изобразила провинциальный акцент. – «Айда со мной сегодня в 7-Eleve[1]? Ой, нет, такое приключение не для меня, давай лучше в Dairy Queen[2]!»

Гретхен молча смотрела, как они смеются. Как ей с ними тягаться? Они вон какие язвы.

Улыбка Девры растаяла. Голубые глаза словно подернулись инеем. Она развязала бандану, потом опять завязала.

– Слушай, Грет, – произнесла она, оглядевшись: не идет ли тренер Уокер? – Если ты наметилась в болельщицы, так место уже занято – мной.

Не дожидаясь ответа, девицы встали и вышли. У Гретхен пылало лицо, кулаки сами собой сжимались. Она смотрела, как ее обидчицы беззаботно шагают к трибунам.

Но тут ее взгляд скользнул к соседней стене. Там стояли Стейси и Сид. Обнимая Стейси за талию, Сид слился с ней в долгом поцелуе.

К удивлению Гретхен, Девра остановилась посреди зала. Рот ее при виде милующейся парочки распахнулся.

«Чего она так разозлилась? – недоумевала Гретхен. – Поглядеть на нее, так она охотно убила бы их обоих…»

5

Спустя несколько минут вернулась тренер Уокер. Села за стол, положила перед собой телефон. Поправила бейсболку. Гретхен заметила, что в носу у тренерши поблескивают бриллиантовые булавки.

– Извини, что заставила ждать. Познакомилась с Деврой и Кортни?

Гретхен кивнула.

– Да. Мы… э-э… немножко пообщались. – Она сложила на коленях руки, мимоходом подивившись, какие они холодные и мокрые.

– Твоя семья ведь только недавно переехала в Шейдисайд?

Гретхен опять кивнула:

– Мы с мамой, да. Пару недель назад.

Тренерша поиграла серебристым свистком на шее.

– Ну и как он тебе?

– Большой, – сказала Гретхен.

Тренерша улыбнулась – впервые за все время разговора. Впрочем, улыбка быстро увяла.

– Боюсь, ты опоздала. У нас только одно свободное место в команде, и я только что отдала его Девре.

Гретхен тяжело вздохнула, не в силах скрыть разочарования.

– В прошлом году Девра была на скамейке запасных, – добавила тренерша. – Вот я и решила, что в этом году ее нужно принять в команду.

– Но… – Порывшись в рюкзаке, Гретхен извлекла диск и передала его тренерше. – У меня есть запись моих выступлений, – проговорила она. – Вы не могли бы глянуть? Если время найдется…

Тренер Уокер взяла у нее диск.

– Это видео из твоей старой школы?

– Да. Я была вторым капитаном. Школа была меньше, но нас было шесть девочек, как у вас.

С мгновение тренерша изучала диск. Затем снова улыбнулась.

– А почему бы нам не глянуть его прямо сейчас?

Она достала из нижнего ящика стола дисковод и подключила к ноутбуку. Затем жестом пригласила Гретхен придвинуть свой стул поближе, чтобы можно было посмотреть запись вместе.

Видео началось, и при виде болельщиц Саванны-Миллс, бегущих через спортзал, Гретхен кольнула тоска. Вот Полли делает колесо… Славные девчонки. Как им весело было вместе! Они были настоящей командой.

Внезапно девушки показались Гретхен совсем-совсем юными. У нее возникло странное ощущение, будто она смотрит старое кино. Дела давно минувших дней…

Только слезу пустить не хватало.

Она подняла глаза на тренера Уокер, которая с интересом смотрела на их упражнения.

– Неплохо, очень даже, – пробормотала она и повернулась к Гретхен. – Стойка-Л с плечевым седом так вообще здорово. Вроде один из основных приемов, но у тебя прям свежо так получается.

– Спасибо, – сказала Гретхен. – Дальше там вроде стойка на бедра.

Тренерша снова переключила внимание на экран.

– Да, впечатляет, – проговорила она, кивая. – Обе стойки на бедра безупречны. И улыбка у тебя хорошая, Гретхен. Здорово, прям видно, как тебе это нравится.

– Ну… собственно, так и есть, – сказала Гретхен.

Тренер Уокер остановила видео.

– Впечатляет.

Сердце у Гретхен снова забилось чаще.

– Спасибо. А в конце я делаю сальто. Это вроде как мой коронный номер.

– Я потом посмотрю остальное, – пообещала тренер. – Ты уже встречалась со Стейси? Она наш капитан. Хочу и ей показать.

– Мы уже встречались, в коридоре, – сказала Гретхен, про себя добавив: «И она решила, что я охмуряю ее парня».

– Вот что, Гретхен, – сказала тренер, теребя свисток. – Девре это не понравится, но я дам тебе попробовать. Думаю, у нашей команды есть все шансы попасть на турнир штата, и я хочу, чтобы там были лучшие девочки. На мой взгляд, ты действительно хороша, и дать тебе шанс будет справедливо.

У Гретхен аж сердце замерло. Ей захотелось вскочить и обнять тренера Уокер.

– Ой… спасибо, – выдавила она.

Уокер вскочила.

– Надо сказать Девре прямо сейчас. – Отыскав Девру, которая вместе с Кортни сидела в дальнем конце трибун, она сложила ладони рупором и крикнула:

– Девра, зайди, пожалуйста!

Девра зашла в кабинет, скрестив руки на груди. На лице читалось недоверие. Указав ей на стул рядом с Гретхен, тренер Уокер сообщила:

– Планы поменялись.

Голубые глаза Девры расширились. Она поправила свою красно-желтую бандану и, мотнув головой, откинула назад волну рыжих волос.

Тренер Уокер помедлила. Вздохнула.

– Я решила дать Гретхен шанс, – сообщила она, вцепившись руками в крышку стола, словно ожидала вспышку протеста.

Девра зевнула. Покосилась на тренершу:

– Что вы сейчас сказали?

– Я сказала, что нам нужны лучшие из талантов. Поэтому я дала Гретхен шанс.

Глаза Девры сверкнули. Она вперилась в Гретхен тяжелым взглядом. Но потом тихо, почти шепотом проговорила:

– Ну и ладно, ничего страшного.

По дороге домой Гретхен на радостях врубила радио на всю катушку и стала подпевать. Напевая и смеясь, она пронеслась по Парк-Драйв и, взвизгнув шинами, свернула на незнакомую улицу.

Так она пронеслась пару кварталов – дома и машины в ветровом стекле сливались в разноцветное пятно. Остановившись на светофоре, Гретхен выключила музыку, достала телефон и набрала Полли.

– Уверена, я смогу обставить Девру Далби, – заявила она своей старой подруге. – И в команду попаду. Видела б ты лицо тренера. Она здорово впечатлилась. Она тоже молодец. Чтобы дать от ворот поворот этой Девре, нужно немало мужества. Она настоящая тигрица.

Гретхен вырулила обратно на Парк-Драйв.

– Полли, ты не поверишь, но я умудрилась завести двух врагов за один день. Стейси и Девру. Ничего, переживут. Куда денутся.

И тут Гретхен взвизгнула: позади нее грянул выстрел. Ее руки взлетели над головой, телефон упал на пол, и машина вышла из-под контроля.

6

Гретхен вдавила ногой тормозную педаль. Вцепившись в руль, она вывернула его, но машину все равно несло прямо в фонарный столб. Сдавленный стон вырвался у Гретхен, когда машина влетела на тротуар, подбросив ее на сиденье, и замерла на волосок от столба.

Грянул истошный вой. Гретхен не сразу поняла, что жмет на клаксон. Задыхаясь, она снова вцепилась в руль и откинулась на спинку кресла.

Уф, пронесло.

Дрожащей рукой она открыла дверцу, наклонилась вперед и, не успев еще вылезти из машины, увидела спущенную покрышку. Переднее колесо со стороны водителя расползлось лепешкой по асфальту.

Прокол. Никакой не выстрел. Шину просто спустило.

Гретхен смотрела на нее, пока шина перед глазами не расплылась пятном.

Это просто кошмары вернулись, вот ты и напрягаешься, сказала она себе. Воображение надо держать в узде…

* * *

За несколько миль от нее, в Норт-Хиллс, престижном районе Шейдисайда, Девра Далби сидела в своем кожаном кресле, склонившись к экрану ноутбука.

– Знаешь, пап, последнее время мы с тобой видимся только в ФейсТайм, – пожаловалась она.

Отец на экране нахмурился.

– Я все понимаю. Инвентаризация – это всегда дурдом. А правление еще и всю неделю устраивало заседания, чтоб жизнь медом не казалась. – Он устало потер глаза.

А он постарел, отметила Девра. Круги под глазами, на висках седина пробивается… Как она раньше не замечала? Может, это потому, что его никогда не бывает дома?

Ее отец всегда гордился собственной энергичностью, харизмой и деловой хваткой. Оба его брата были ему не ровня. Они помогали ему управлять сетью универмагов, но были всего лишь помощниками, о чем знали все.

Будучи гендиректором магазинов «Далби», отец щеголял костюмами за две тысячи долларов, которые сидели на нем безупречно. У него имелась коллекция «Ролексов» и сотня галстуков «Феррагамо». Словом, он носил только и исключительно лучшее. Он утверждал, что это важно – как-никак, он лицо компании. И держал себя в великолепной форме: два персональных тренера работали с ним на дому, а тренажерный зал в подвале был оборудован по последнему слову техники.

Но сейчас отец выглядел усталым, и не только из-за плохого освещения на экране. Девре он всегда напоминал молодого Джорджа Клуни. Сходство прямо напрашивалось. Но сейчас, глядя, как он сидит за широким стеклянным столом в своем кабинете, она видела, что еще щеки опухли, а глаза налились кровью.

– А что там за Гретхен? – спросил отец, не в силах скрыть нетерпения. Он не любил разговаривать дольше пяти минут.

– Да так, проблемка в школе. – Обеими руками Девра откинула волосы назад. – Помнишь, я тебе рассказывала, как меня повысили из запасных? Тренер Уокер сказала, что я могу занять место в команде. Ну и вот… приперлась эта новенькая и все пустила коту под хвост.

Отвернувшись от экрана, мистер Далби что-то крикнул вошедшему посетителю. Потом снова повернулся к камере.

– Коту под хвост, говоришь?

Девра кивнула.

– Да. Теперь тренер Уокер передумала и хочет дать ей шанс.

Мистер Далби потер подбородок.

– Как-то оно неправильно…

– Ну конечно! – рявкнула Девра. – Она обещала мне место в команде. Я весь год была в запасе, так? Папа, я заслужила место.

– Ладно, ладно, Девра, не кричи.

– Пардон. Но во мне просто все кипит. Эта новенькая… Гретхен Как-Ее-Там… блонда зеленоглазая… А-А-А-А-АР-Р-Р-Р. Ты знаешь, пап, как мне это нужно. Без дополнительных баллов в Принстон не примут.

– Знаю, знаю, – мягко проговорил мистер Далби и тяжело вздохнул. – Постарайся успокоиться…

– Успокоиться? – в голос заорала Девра. – А вдруг она и правда так хороша? А вдруг она лучше меня? Мне что тогда, еще год сидеть в запасе?! Это недопустимо. Серьезно, папа, это недопустимо.

– Девра, ты кричишь, – сказал мистер Далби. Он побарабанил пальцами по столу. – Послушай, наверное, я могу позвонить директору. В конце концов, я ежегодно вношу кругленькую сумму в фонд развития школы. Это что-нибудь да значит, как считаешь?

– Так-то лучше, – буркнула Девра.

– Ну… обещать я ничего не могу. Но…

– Позвони ему, папа. Нельзя, чтобы эта новенькая так со мной поступала. Это просто нечестно.

– Ладно. Посмотрим, что я смогу сделать.

– Я правда соскучилась. Когда ты будешь дома?

Мистер Далби пожал плечами.

– Завтра я буду в Чикаго. Потом в Торонто. Дальше у нас запланирована встреча с покупателями. – Он обеими руками поправил галстук. – Ты пригласила Кортни составить тебе компанию?

Девра кивнула.

– Да, она здесь. Я ей выделила синюю комнату, напротив моей.

– Отлично, отлично… Что-нибудь придумали интересное?

Девра наклонилась к камере.

– Уже придумываем, как убить новенькую. Гретхен.

Мистер Далби засмеялся.

– Ну, не убивайте ее пока. Давай я все-таки сперва потолкую по-дружески с мистером Олифантом.

7

Гретхен тем временем стонала на заднем дворе, приступая к упражнениям на растяжку. Подумала: а не устроить ли пробежку по округе? Вообще-то бегом она не увлекалась, но сейчас ей нужно было выпустить пар.

Икроножные мышцы задеревенели. Ясное дело, это из-за нервов, из-за мыслей о предстоящем испытании. За завтраком они с матерью сцепились по какому-то пустяку, Гретхен уж и не помнила, из-за чего весь сыр-бор. Кажется, из-за того, что ее хлопья раскиснут, если лить слишком много молока?

День был теплый, солнце до сих пор стояло в зените, словно лето растянулось до сентября. Гретхен упражнялась на квадратном пятачке возле кухонной двери. Там и сям сквозь плитку пробивались сорняки, местами она была потрескавшейся и разбитой.

Новый задний двор был широким, но не отличался глубиной. Рядом с гаражом на две машины тянулся участок голой земли – очевидно, там когда-то находился цветник. Заднюю часть двора огораживал невысокий деревянный заборчик, лишенный пары штакетин и отчаянно нуждающийся в покраске.

Миссис Пейдж заявила, что ей совершенно недосуг возиться со двором как минимум до весны, пока они не обживутся. Гретхен в общем-то не переживала по этому поводу. Но все-таки рядом с соседним двором, где лужайка была аккуратненько подстрижена, а вдоль всей живой изгороди росли красные анютины глазки, ее двор смотрелся отстойно.

От любования соседским двором Гретхен отвлек звук скрипки. Беглые гаммы сменялись отрывистой мелодией. Гретхен слышала ее уже не впервые. Оглянувшись на дом соседей, она посмотрела в окно, прищурилась, чтобы солнце не било в глаза, и увидела девушку со скрипкой на плече.

Девушка мотала головой и вертела плечами в такт игре. Похоже, она заметила Гретхен. Та в ответ на приветливую улыбку выпрямилась, одернула свитер и поспешила к соседской двери.

Девушка встретила ее на пороге черного хода и улыбнулась, прижимая к боку смычок.

– Ой, ты наша новая соседка! А я тебя в школе видела…

Гретхен представилась и сказала:

– Я уже слышала, как ты играешь.

– Надеюсь, не слишком громко? Обычно я окно закрываю, но сегодня такой денек хороший… Кстати, я Мэдисон. Мэдисон Гроссман. Я в параллельном классе учусь. У мистера Бартлби. Я тебя видела на другом конце коридора. Ты водишь машину? Мы могли бы ездить в школу вместе.

– Я не так часто езжу, – призналась Гретхен. – Только когда машина не нужна маме.

Мэдисон тараторила без продыху. Она была маленькая, как птичка, черные волосы до плеч вились мелким бесом, а темные глаза сидели близко к носику, заостренному почти до булавочной остроты. Лицо ее было бледным-бледно, как будто она никогда не выходила из дому. На ней была оранжевая футболка с круглым вырезом, короткая черная юбка и черные колготки.

Она посторонилась и сделала жест смычком, приглашая Гретхен войти.

– Я выступаю в школьном оркестре. Ты знаешь, что в Шейдисайдской школе есть симфонический оркестр? Вообще-то мы молодцы. Мистер Колон, наш дирижер, раньше выступал в Детройтском симфоническом оркестре. В год даем по два концерта! В том году давали концерт в Мемориальном театре ветеранов в Мартинсвилле, так билеты все расхватали!

– Впечатляет, – сказала Гретхен и проследовала за Мэдисон в маленькую комнату отдыха с темно-зелеными стенами и кожаными креслами. Над камином из зеленого мрамора висела картина маслом – портрет черненькой кучерявой девчушки со скрипочкой.

– Это я, – сказала Мэдисон. – Мама немножко рисует. Ну, не то чтобы немножко… У нее в подвале студия. Она постоянно там пропадает. Имя себе пока не сделала, но парочку картин уже продала.

Взглянув на портрет, Гретхен засмеялась:

– А ты не сильно изменилась.

Мэдисон тоже засмеялась. На ее бледных щеках расцвели пятна румянца.

– Ха. Наверное, ты права. Лицо у меня немножко детское.

– А ты на скрипке с детства играешь?

Мэдисон кивнула.

– Родители еще в три годика записали, на программу Судзуки[3] для детей. Я думала – бе, но оказалось, что я типа вундеркинд. В общем, сейчас мне это нравится.

– Ты, наверное, много занимаешься, – заметила Гретхен, не сводя глаз с девочки на портрете.

– Я смотрю, ты тоже, – сказала Мэдисон. – Ну, по чирлидингу. – Она снова покраснела. – Ты не подумай, я не шпионила. Просто дворы у нас смежные, вот и…

– Я пытаюсь попасть в команду, – перебила Гретхен. – Тренер Уокер дала мне шанс. В первый мой день в школе.

– А ты раньше выступала в поддержке?

Гретхен кивнула.

– В прежней своей школе я была вторым капитаном. Мы были реально хороши, без ложной скромности. На нас многие обращали внимание. А в некоторых колледжах, которые меня интересуют, есть стипендии для болельщиц. Так что мне позарез нужно попасть в команду.

Гретхен поняла, что тараторит не хуже Мэдисон. Впрочем, поболтать с ней было только в радость. С Гретхен это случалось нечасто, но время от времени она находила родственную душу, кого-то вроде Полли, с кем она была на одной волне, с кем ей было легко и комфортно.

Мэдисон принесла с кухни пару бутылок чая со льдом. Девушки уселись друг напротив друга и принялись болтать, закрепляя знакомство. Так где-то полчаса. Тут Мэдисон бросила взгляд на старомодные деревянные часы в углу каминной полки и вскочила, как ужаленная.

– Ой, чуть не забыла! Мне же платье примерять! Это для бат-мицвы[4] моей двоюродной сестры, и я обещала маме, что померяю его сегодня.

Гретхен направилась за ней в прихожую.

– Ну что ж… рада была познакомиться. Увидимся в школе и…

– Эй, а давай со мной? – предложила Мэдисон.

Гретхен остановилась.

– А куда ты идешь?

– В универмаг. Это минут на десять, не больше.

– Ну вообще-то мне тоже надо прикупить кое-чего, – сказала Гретхен. – Колготки там, одежду для тренировки. – Она подтянула шорты. – Вот, полюбуйся, резинка совсем растянулась.

Мэдисон взяла со столика в прихожей связку ключей.

– Ну что, идешь?

– Давай, только сбегаю, джинсы надену.

Гретхен со всех ног побежала домой. «А хорошая она, Мэдисон, – думала она. – Кажется, я нашла новую подругу».

Впервые с приезда в Шейдисайд она почувствовала себя счастливой. Она даже не подозревала, какими проблемами может обернуться простой поход в универмаг.

8

По дороге в универмаг на Пограничной Мэдисон слушала классическую музыку по радио «Пандора».

– Современная музыка мне тоже нравится, – заявила она, – но под классику водить лучше. Она такая мирная, успокаивающая.

Гретхен кивнула. У них в семье классику не слушали. Сама она редко слушала что-либо, кроме топ-хитов.

В самом конце торгового центра маячило здание универмага, огромное на фоне других строений. Мэдисон припарковала машину, и девушки вошли через боковой вход в полуподвал, отведенный под дешевые товары.

Гретхен последовала за Мэдисон к эскалатору, и они поднялись на первый этаж. Гретхен глубоко вдохнула, окунувшись в насыщенный аромат духов. Отдел косметики тянулся сколько хватало глаз, до блеску начищенный пол сверкал, как солнце. Сияли стеклянные витрины, а на широких экранах крутились видеоролики. Женщины прислонялись к прилавкам, загружались покупками, болтали и прыскали друг в дружку духами и одеколонами.

– У нас были «Сирс» и «Кей-Март», – сказала Гретхен своей новой подруге, – но таких здоровенных не было. И навороченных. И многолюдных…

Внезапно она осеклась и схватила Мэдисон за руку, увидев, кто стоит за прилавком с косметикой.

– Эй! – вырвалось у нее при виде Девры Далби. – Мэдисон, что она здесь делает?

Мэдисон проследила за ее взглядом.

– Девра-то? Ты шутишь? Это ее магазин. Ее семья владеет всеми магазинами Далби.

У Гретхен вдруг закружилась голова.

– Я… я не заметила имени на входе, – промямлила она.

– Этот магазин открыл еще Деврин дедушка, – продолжала Мэдисон. – А теперь они повсюду. Девра богаче всех в Шейдисайде – и ведет себя соответственно!

Девра их не замечала, и девушкам оставалось только смотреть, как она скрывается в глубине магазина. Гретхен облегченно вздохнула. Ясное дело, Девра ее ненавидит или, как минимум, затаила обиду. Не хватало еще выяснять с ней отношения перед Мэдисон.

– Я, возможно, займу ее место в команде, – попыталась объяснить Гретхен. – То есть тренер Уокер сперва хотела отдать его ей, а потом передумала. Она даст нам обеим попробовать, и место получит только одна.

Мэдисон картинно содрогнулась.

– Попадос, – пробормотала она. – Я бы не связывалась с Деврой.

– Хочешь сказать…

– Во втором классе мы с ней сцепились на игровой площадке, – продолжала Мэдисон. – Она та-ак озверела! Вцепилась мне в волосы и не отпускала. Даже училка не могла ее оторвать. Она не знает жалости. Серьезно, натуральная психопатка. И знаешь что? С тех пор она со мною не разговаривает. Представляешь? Драка была во втором классе! Так она до сих пор отойти не может.

– Божечки, – покачала головой Гретхен. – Божечки. – Тысяча пугающих мыслей пронеслась у нее в голове. – Мэдисон, ты же не думаешь, что она опасна?

Мэдисон пожала плечами. Гретхен не могла прочесть выражение ее лица. И вообще ей вдруг показалось, что Мэдисон находится где-то далеко-далеко.

– Встретимся внизу, там, где зашли, – сказала Мэдисон и двинулась дальше по проходу. – Через полчаса, хорошо?

Гретхен кивнула. Она смотрела, как ее новая подруга идет мимо полок с косметикой в глубину магазина. Потом быстро огляделась, высматривая Девру, и, к своей радости, не обнаружила.

Несколько минут спустя она уже присматривала тренировочные колготки в огромном отделе спорттоваров на втором этаже. Одну из стен от пола до потолка занимал стеллаж с кедами и кроссовками. Из потолочных динамиков гремела старая песня «Роллинг Стоунз», и казалось, что покупатели, толпящиеся в проходах, движутся в ритме музыки.

Бух. Бух. Бух.

Возле дальней стены Гретхен заметила еще одну витрину с колготками. Протиснувшись мимо молодых родителей с детской коляской, она свернула в том направлении – и врезалась в какого-то парня.

Оба зашатались, потеряв равновесие. Он схватил ее за руки, удержал, и тут она узнала его. Сид Вивиано из школы. Сид, парень Стейси. Сид, менеджер по снаряжению для болельщиц. Держит ее за руки, на привлекательном лице играет улыбка…

«Он что, нарочно на меня налетел?»

– Ого, – сказал он. – Похоже, у нас тут лобовое столкновение. Ты как?

Гретхен почувствовала, как лицо наливается жаром. Она высвободила руки.

– Да, все хорошо. Привет. Сам-то как?

– Нормалек. – Его улыбка никуда не делась, и смотрел он Гретхен прямо в глаза. Словно изучал ее, пытаясь проникнуть в голову, в разум.

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у нее.

– Ха! Тебя преследую.

– Нет, серьезно.

Он показал:

– Тут завезли новые клевые «джордансы». Думал, присмотрю себе парочку. Но… фиг там. Тут нужно быть миллионером.

– А я… я просто ищу вещи для тренировок, – проговорила Гретхен. – Ну и магазинище! Дома мы… – Она осеклась. Его пристальный взгляд начинал действовать на нервы. – Сид, почему ты так на меня смотришь?

Его улыбка внезапно растаяла. Глаза блеснули.

– В тот день, когда я тебя встретил… – начал он. – В коридоре у спортзала, помнишь? Я… я вроде как что-то между нами почувствовал. – Он снова взял ее за руки. – Ты тоже это почувствовала?

Гретхен хотела отстраниться. Напряжение сделалось невыносимым. Но что-то было в нем притягательное. Какая-то сила. Аура, притягивающая ее невидимым магнитом.

И вот уже он припер ее спиной к витрине, обхватив обеими руками.

– Сид, нет. Я не думаю…

Она стала было протестовать, но уже через мгновение отвечала на его поцелуй. Он удерживал ее, прижимая к витрине… и целовал, целовал крепко.

И пока они целовались, ее взгляд упал на зеркало рядом. Она вгляделась в отражение – и увидела Девру Далби. Девра смотрела на них… смотрела… и лицо ее было искажено злобой.

9

Кафе «У Лефти», где подавали двойные чизбургеры всего за два доллара, очень удобно располагалось напротив школы, а потому с самого открытия стало популярнейшим местом для встреч. По вторникам в семь часов у Мэдисон были уроки скрипки, поэтому Гретхен назначила ей встречу ближе к шести.

Мэдисон влезла в красную виниловую кабинку у дальней стены и осторожно положила рядышком футляр со скрипкой. Она резко мотнула головой, разметав во все стороны черные кудри.

Гретхен поежилась и одернула рукава. Тепло давно сменилось осенней прохладой, но в кафе почему-то не спешили отключать кондиционер.

Официантка поприветствовала их и положила на столик красно-желтое меню. Очень короткое: не считая чизбургеров, выбирать было почти нечего.

– Как дела, Рэйчел? – спросила Мэдисон официантку. – Гретхен, знаешь Рэйчел Мартин? Она в выпускном.

Гретхен и Рэйчел сказали друг другу «привет».

– По вторникам у нас тихо, – сказала Рэйчел, обведя рукой ресторанный зал. – Это и хорошо, и плохо. Мне не приходится надрывать спину, но чаевых кот наплакал.

Мэдисон поцокала языком.

– Что у вас сегодня особенного?

– Чизбургеры!

Все трое рассмеялись. А Рэйчел симпатичная, подумала Гретхен, снова повернувшись к Мэдисон. Ей не терпелось задать подруге вопрос.

Но Мэдисон заговорила первой, точнее, по обыкновению, затараторила, как на пожар:

– Я такая нервная, не спала всю ночь!

– А что случилось?

– Я, кажется, не говорила, но мама у меня в школьном совете. Она договорилась с одним жутко известным струнным квартетом, чтобы они выступили у нас.

– Мило, – бросила Гретхен.

Мэдисон нахмурилась:

– Дай мне закончить! Так вот, мама еще договорилась, что они позволят мне выступить с ними в одном из номеров. Ладно бы только это, но там пьеса Баха, а я ее только начала! – Мэдисон передернула плечами. – Меня от одного разговора о ней колотит, ей-богу!

Гретхен похлопала ее по руке:

– Не волнуйся, ты покажешь класс.

– Откуда ты знаешь? – огрызнулась Мэдисон.

– Я и не знаю, – ответила Гретхен. – Я просто не знаю, что еще сказать. Вот и попыталась быть милой. Может, ты сядешь в лужу перед всей школой.

Мэдисон засмеялась:

– Смешная ты. – Она передвинула скрипку. – Моя учительница по скрипке хочет подсказать мне, как выучить пьесу. Но подсказки мне мало. Мне нужны более проворные пальчики и более быстрая соображалка.

– Пять лет назад я гостила у двоюродного брата Марти, – сказала Гретхен, – так он заставил меня смотреть тот ужастик про скрипача. Ему отчекрыжили руку, и она продолжала пиликать на скрипке сама по себе.

Нахмурившись, Мэдисон посмотрела на Гретхен:

– Ты предлагаешь?..

Обе дружно расхохотались.

Вернулась Рэйчел и поставила перед ними заказ – чизбургеры с картошкой фри.

– Горчички? Майонезика?

Обе девушки отказались.

Рэйчел задержалась и посмотрела на Гретхен.

– Я слышала, ты в первую же неделю в школе обзавелась новой подружкой?

Гретхен вытаращилась на нее:

– Прости?

На лице Рэйчел появилась ехидная улыбочка.

– Девра Далби, да?

– Ты же смеешься? – спросила Гретхен.

Рэйчел кивнула.

– Да, я с сарказмом. Девра поминала тебя вчера за обедом. Сдается мне, она тебя совсем не боготворит. – Она склонилась к Гретхен. – Чем ты так ее допекла?

– Своим появлением, – сказала Гретхен.

Лефти позвонил в колокольчик из окна кухни. Рэйчел поспешила прочь. Ей предстояло разнести еще много чизбургеров.

Гретхен сняла верхнюю половинку булочки и помазала кетчупом начинку.

– Я хочу спросить тебя насчет Девры, – сказала она Мэдисон.

Мэдисон хихикнула:

– Видишь ли, я не то чтобы эксперт по Девре. Как я уже говорила, мы с ней не общаемся. – Она разрезала свой чизбургер пополам и держала половинку обеими руками.

– Девра когда-нибудь встречалась с Сидом? – спросила Гретхен.

Мэдисон положила чизбургер на тарелку.

– Что?

– У нее есть что-нибудь с Сидом? Не знаешь, может, они встречаются?

– Очень даже может быть. – Мэдисон откусила кусок чизбургера и с задумчивым видом стала жевать. – У Сида много подружек. Эти крошки за ним табунами бегают. – Она опять хихикнула. – Я вычитала это выражение в одном дрянном любовном романчике.

– Ну а до Стейси?

– Нет, не думаю, что у Сида с Деврой что-то было. А сейчас они со Стейси кажутся идеальной парой. По крайней мере, складывается такое впечатление.

Обе девушки ненадолго сосредоточились на еде. Потом Мэдисон спросила:

– А почему тебя так интересуют Девра и Сид?

Гретхен вытерла салфеткой жир с подбородка.

– Я видела пару раз, какой у нее был несчастный вид в присутствии Сида. Например, они со Стейси целовались в спортзале, так Девра застыла неподалеку и просто волком на них глядела.

– Чудеса в решете, – пробормотала Мэдисон. Взглянула на телефон. – Ой, мамочки! Опаздываю! – Схватив футляр со скрипкой, она стала вылезать из кабинки. – Разберешься тут?

– Не беспокойся, я заплачу, – пообещала Гретхен.

– За мной должок.

– Поболтаем еще?

– Если после Баха выживу! – отозвалась Мэдисон и выскочила за дверь.

Гретхен смотрела ей вслед. Помещение ресторана расплылось цветастой дымкой. Гул голосов, звон тарелок, окрики из кухни, хлопанье дверей. Она не могла выбросить Девру из головы. Перед глазами стояло холодное, безрадостное лицо Девры. Как в бесконечном кошмарном сне, только Гретхен не спала.

Так что, когда Девра на самом деле залезла в кабинку и уселась напротив, Гретхен чуть не завопила.

10

– Ой, прости, – сказала Девра. – Я тебя напугала?

– Нет. Я… э-э… задумалась, – выдавила Гретхен.

Она уставилась на Деврино ожерелье, крупные голубые бусины, немногим темнее ее дизайнерского топика. Рыжие волосы Девры были заплетены в косу. Гретхен не могла не отметить, какой чистой и белоснежной казалась ее кожа в ярком свете потолочных ламп.

Тонкая улыбочка Девры явно показывала, что испуг Гретхен ей в радость.

Гретхен опустила взгляд на Деврину руку. Два пальца были обмотаны толстым слоем бинтов.

– Что у тебя с рукой? – спросила она.

Девра подняла руку.

– Кислотой обожгла. Представляешь?

Гретхен моргнула.

– Кислотой? Как кислотой?

Девра положила руку на колени и закатила глаза.

– Уж не знаю, откуда я беру идеи одна офигительнее другой. У моего папы есть любимый антикварный шкафчик. Он скверно покрашен, и краска облезает. Вот мне и стукнуло в голову его отполировать. На папин день рождения. Хотела сделать ему сюрприз.

– А кислота тут причем? – спросила Гретхен.

– А с ее помощью я хотела удалить старую краску. В магазине хозтоваров мне показали, как это делается. Но я никак не могла открутить пробку, а потом… – Она снова подняла руку. – Едкая, сволочь. Представляешь, нашей домработнице пришлось мчать со мной в неотложку.

– Божечки, кошмар какой, – сказала Гретхен.

Девра опять закатила глаза.

– Зато папе шкафчик понравится… Если он, конечно, его увидит. Он постоянно в разъездах.

«Чего ей надо? – недоумевала Гретхен. – Она ведь не папашин шкафчик пришла сюда обсуждать, да и не самого папашу. Может, хочет спросить меня о поцелуе с Сидом?»

– У меня к тебе разговор, – произнесла Девра, спрятав забинтованную руку между колен. – Ты ведь в начальных старших, верно?

Гретхен кивнула.

– Да. – Она посмотрела на недоеденный чизбургер. Ее желудок завязался узлом. Ясное дело, она больше не съест ни кусочка.

– Ну а я в выпускном, – сообщила Девра. – Это мой последний шанс, понимаешь?

Гретхен посмотрела на нее, прищурившись:

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что это мой последний шанс попасть в команду поддержки. Потому что в следующем году у меня выпуск.

Гретхен кивнула. Она вдруг обнаружила, что сжимает резко похолодевшие руки на коленях.

– И?

Девра склонилась к ней через стол.

– Так может, нам удастся договориться? – Не дождавшись ответа, она продолжила. – Не знаю, хороша ты или нет. Думаю, действительно хороша, раз тренер Уокер позволила тебе тягаться со мной. Но…

– Могу я принести что-нибудь еще? – возле столика снова появилась Рэйчел Мартин.

– Ты могла бы попробовать не влезать в разговор, – окрысилась Девра.

Рэйчел покраснела:

– Извини, я…

– Только счет, пожалуйста, – попросила Гретхен.

Девра подождала, когда Рэйчел уйдет.

– Собственно, о чем речь: завтра позволь мне выиграть. Ты будешь в запасе. Всегда будет шанс, что ты кого-то заменишь. Весь год ты будешь с командой. Потом я выпущусь – и поминай как звали. И место твое.

Гретхен осознала, что глядит на нее, разинув рот. Она не верила своим ушам. Слова Девры стучали у нее в голове. Это же уму непостижимо, что она предлагает! Нарочно продуть?!

– Ну… это… вряд ли, – выдавила она.

Девра шумно выдохнула. Она не могла скрыть разочарования. Сразу видно, она не привыкла, чтобы ей говорили «нет».

– Девра, я не могу завтра провалить, – тихо проговорила она, еще крепче сцепив руки на коленях. – Тренер Уокер видела нарезку моего выступления. Видела, на что я способна. Если я ВНЕЗАПНО стану неуклюжей…

Глаза Девры сверкнули злостью:

– Что могло бы заставить тебя передумать? Как насчет кредита в магазинах Далби на пятьсот долларов?

Гретхен ахнула:

– Ты серьезно пытаешься меня подкупить?

– Подумай, Гретхен, как ты сможешь принарядиться. Обновить весь гардероб. Тебе больше не придется ходить в этих обносках…

– Это омерзительно! – вскричала Гретхен. – Ты правда думаешь, что можешь получить все что хочешь, подкупая людей? Да еще используя свой магазин…

– Как насчет кредита на тысячу? – перебила Девра. – Просто успокойся и подумай.

– Черта с два. – Гретхен поняла, что ее всю трясет, буквально колотит от возмущения. – Поверить не могу, это до чего надо опуститься! Почему это для тебя так важно?

– Мне это нужно для колледжа, – процедила сквозь зубы Девра. Ее лицо побагровело, черты его исказились от ярости. – Послушай-ка…

– Нет. Я буду стараться как только могу, – отчеканила Гретхен. – И если окажусь лучше тебя…

Девра склонилась ближе и буквально выплюнула последние слова ей в ухо:

– Ты же не хочешь, чтобы Стейси узнала о любовной сценке, что ты разыграла с ее парнем в магазине, а?

Гретхен откинула голову назад. Она скрестила на груди руки, как бы для защиты.

– Нет, нет и нет. Я этого не сделаю. – Ее сердце так отчаянно колотилось, что кружилась голова.

Девра не ответила. Только кивнула. Она вылезла из кабинки и зло посмотрела на Гретхен:

– Ты пожалеешь об этом. Я обещаю.

– Ни пуха ни пера, – пожелала Гретхен.

Девра ухмыльнулась:

– К черту!

11

Одна дома. Гретхен плюхнулась на кожаный диванчик в гостиной и слушала, как ветка дерева стучит в стекло. Ее мама знала, что деревья на переднем дворе надо бы подкорнать: огромные ветки росли в опасной близости от дома. Но эта проблема стояла отнюдь не первым пунктом в ее списке.

Прижав ладони к диванной подушке, Гретхен вслушивалась в мерное «тук-тук-тук». Как будто кто-то стучится в окно, пытаясь проникнуть в дом.

Не надо себя кошмарить. После стычки с Деврой, случившейся час назад, ее нервы были на пределе. Она снова и снова прокручивала в уме их разговор. С каждым разом ее все больше бесило отчаянное желание Девры занять место в команде.

– Избалованная дрянь, – пробормотала Гретхен вслух. Очевидно, Девра привыкла получать все, что только захочется ее левой пятке.

Гретхен вздохнула. Интересно, Девра хоть понимает, насколько ей повезло? Ее папаша – владелец сети магазинов. Они с Деврой живут в Норт-Хиллс – Мэдисон объяснила, что это богатейший район Шейдисайда с огромными особняками, отгороженными от всего мира. А у Гретхен отец сбежал в Милуоки со своей новой пассией. Есть Гретхен, нет Гретхен – ему до лампочки. Не звонит, не пишет. На последний свой день рождения она не услышала от него ни словечка.

Она заерзала на кушетке, слушая докучливый стук в стекло. Дом был погружен в тишину – такую, что Гретхен слышала, как пощелкивает холодильник на кухне.

Она со вздохом взяла телефон. Может, Мэдисон уже вернулась с урока по скрипке. Гретхен не терпелось рассказать ей о том, как Девра пыталась ее подкупить. Послушала гудки, потом включился автоответчик. Гретхен дала отбой.

Она поняла, что у нее трясутся руки.

Ну чего она так распсиховалась? Старовата уже, чтобы бояться сидеть дома одной.

Нет, дело, конечно, не в этом. Ей не терпелось начать новую жизнь в Шейдисайде. Да и название улицы – Фиар-Стрит, Улица Страха – звучало интригующе, можно сказать, будоражило воображение. Интересно, за что улицу так назвали?

Нет, ее нервировало не то, что в ветреный вечер она сидит дома одна. Это все Девра Далби. Опять представилось, как Девра мотает головой, отбрасывая за плечи волну рыжих волос… ее голубые глаза-льдинки…

И лихорадочный Деврин шепот: «Как насчет кредита на тысячу?»

Гретхен сжала телефон в руке. Может, позвонить Полли? Разговор с Полли поможет собраться с мыслями.

Но как только Гретхен стала набирать ее номер, в дверь позвонили. Динь-дон!

Гретхен в испуге вскочила. Звук нового дверного звонка был ей незнаком – до сих пор никто не приходил к ним в гости.

Отложив телефон с наушниками, она зашагала к двери. По дороге бросила хмурый взгляд на картину, что повесила мать в прихожей – шесть собак, одетых как люди, собрались за карточным столом и режутся в покер.

«Шутки ради, – объясняла миссис Пейдж. – Пока наши картины не привезут из Саванны-Миллс».

Гретхен стыдилась, что мать вообще купила такой кошмар.

Дверной звонок снова зазвенел.

– Кто там? – крикнула Гретхен несколько сдавленным голосом – ведь она уже целый час ни с кем не разговаривала.

Нет ответа.

– Кто там?

Гретхен потянула дверь. Заклинило. Древесина разбухла, отчего дверь слишком туго сидела в раме. Еще один пункт в списке маминых ремонтных задач. Гретхен рванула ее обеими руками, и дверь открылась.

Девушка уставилась в треугольник желтого света с крыльца.

Никого.

– Ау? – позвала она. – Эй, вы здесь?

Ветер колыхал деревья. Сухие листья дождем сыпались наземь. Лужайку уже покрыл ковер из палой листвы. Под порывами ветра окружающий мир как будто что-то нашептывал.

Гретхен вгляделась в улицу. Никаких машин. Ни души. Бросила взгляд на дом Мэдисон. Никого.

Поежившись, она затворила дверь. Постояла в прихожей, глядя на отвратительную картину с собаками на стене. Не ветер же звонил в дверь!

Громкий удар в окно заставил девушку обернуться. Он звучал гораздо громче, чем тихое постукивание ветки.

Еще один удар. И еще один. Кто-то барабанит в окно?

Гретхен понеслась обратно в гостиную. По дороге запнулась о край ковра, чуть не упав. Восстановила равновесие, не сводя глаз с окна. За бледной завесой света с крыльца клубилась одна лишь тьма.

Прижавшись носом к холодному стеклу, Гретхен выглянула на улицу.

Там никого не было.

Это чья-то шутка? Или у нее крыша едет?

Громкий настойчивый стук в дверь черного хода заставил ее вскрикнуть. Звук прокатился по всему коридору. Никаких сомнений: кто-то тарабанил кулаком в остекленную часть двери.

– Кто это? – выкрикнула Гретхен. Приступ страха сдавил ей горло. Стуча туфлями по голым половицам, она помчалась по коридору в кухню. – Кто там?

Кухню слабо освещала единственная лампа на потолке. Кругом чистота и порядок – никто здесь сегодня не столовался.

А в дверь продолжали барабанить. Но в стеклянном квадрате дверного окошка Гретхен видела лишь темноту.

Задыхаясь, она схватила дверную ручку. Сердце выскакивало из груди. Обеими руками вцепившись в дверь, она рывком распахнула ее настежь.

Ее встретил порыв холодного воздуха.

– Кто здесь? Кто это вытворяет?

У крыльца на боку валялись газонные грабли. Деревянный садовый столик, окруженный стульями, слабо блестел в сиянии месяца.

Никого. И шагов не слыхать. Никто не бегает вокруг дома.

Призрак.

Гретхен допустила даже такую дурацкую мысль. Точно, призрак. Не зря же эту улицу прозвали Улицей Страха.

По-прежнему сжимая дверную ручку, она услышала звонок в парадную дверь.

Кто-то пытается сыграть с ней злую шутку.

Кто-то пытается ее напугать. И небезуспешно.

Она захлопнула кухонную дверь и старательно заперла. Проверила окно. Заперто.

Опять позвонили в парадную дверь.

Посреди коридора Гретхен остановилась как вкопанная. Она не пойдет в гостиную. Не будет спрашивать, кто там.

Ее всю колотило. Неужели кто-то хочет вломиться в дом? Или ее просто запугивают? Такая злая, ребяческая шалость. Только вот поди пойми, действительно это шутка, трюк, безобидный розыгрыш, или же…

Кто-то нажал звонок до упора и трезвонил не переставая.

Гретхен с дрожью втянула в себя воздух и задержала дыхание. Преодолевая панику, заставила дрожащие ноги идти вперед. К двери. Трезвон сделался оглушительным.

Обеими руками она вцепилась в дверную ручку и повернула изо всех сил. Дверь распахнулась, чуть не сбив ее с ног. Гретхен вытаращилась на человека на пороге – и взвизгнула:

– Мама, это ты?!

Миссис Пейдж одернула свой плащ с капюшоном.

– Извини, ключи забыла. – Она вошла в дом. – Гретхен, что так долго?

– Я… – Гретхен ошалело взирала на нее, до сих пор дрожа. – Мама, это ты стучала в окно? Ты обходила дом?

– Конечно нет. – Миссис Пейдж сбросила плащ и, схватив его в охапку, понесла в гардероб. – Марси с работы подбросила меня, а звонила я в парадную дверь.

– Но, мама… – начала Гретхен.

Кто-то же стучал в окно. И барабанил во входную дверь.

– Закрой дверь, – попросила миссис Пейдж. – А то дом выстудишь.

Гретхен вернулась к двери и стала закрывать ее. Но остановилась, заметив какой-то предмет. Она сощурилась в свете фонаря над крыльцом.

Что-то висело на живой изгороди сбоку от крыльца. Гретхен вышла из дома. Ветер трепал ее футболку, сдувал назад волосы.

Она сняла находку с куста. И подняла на свет.

Бандана. Красно-желтая бандана. Она зацепилась за хвойные иглы.

Гретхен разглядывала бандану. Где она видела ее раньше?

Не на Девре ли Далби?

12

В субботу, на которую было намечено соревнование, Гретхен проснулась в половине шестого и больше заснуть уже не могла. Голову переполняли разные мысли. Она повторяла упражнения, выученные назубок, упражнения, которые уже проделывала тысячу раз.

«Не стоит слишком об этом задумываться. Тело прекрасно помнит все движения, на него и надо положиться».

Но образ Девры с самого утра не давал ей сосредоточиться. Лицо Девры, наливающееся кровью, когда Гретхен отказалась договариваться. Закаменевшие черты. То, как она выплевывала слова сквозь зубы.

Гретхен не могла вспомнить, видела ли когда-нибудь такую злобу на чьем-то лице.

«Может, тренер Уокер показала Девре нарезку с моего выступления. Может, Девра увидела, что не так хороша, как я. Может, она поняла, что ей со мной не сравниться».

Дождавшись часа дня, Гретхен позвонила Полли.

– Я в жизни так не напрягалась, – призналась она своей старой подруге. – На завтрак были кукурузные хлопья, так они мне в глотку не лезли.

Она сделала глубокий вдох.

– Я не просто нервничаю, я дико волнуюсь. Но Девре не лишить меня уверенности в себе. Я знаю, что отменная болельщица, и что буду полезна команде. Нет, я ничего не хочу доказывать Девре. Я хочу победить исключительно для себя. Ты ведь понимаешь, да?

* * *

Гретхен поупражнялась в растяжке на заднем дворе. Утро выдалось прохладным и пасмурным, в воздухе висела мелкая морось. Черные грозовые тучи катились по небу, и было темно почти как ночью.

Обернувшись, Гретхен посмотрела на дом соседей, почему-то ожидая увидеть играющую на скрипке Мэдисон. Но дом был погружен в темноту.

Гретхен хотела еще пару раз пройтись колесом. Но дождь зарядил сильнее, а порывистый ветер швырял капли ей в лицо. Так что она припустила к дому.

Дома она надела обтягивающий топ и штаны для йоги. Расчесала свои светлые волосы и туго заколола их пластиковой заколкой. Напоследок еще разок погляделась в зеркало.

– Ты справишься, – пообещала она своему отражению.

Она отыскала ключи от маминого «камри» на столике в прихожей и была уже у двери, когда появилась мама.

– Гретхен, ты куда?

Гретхен нахмурилась:

– Ты сама прекрасно знаешь. Иду пробоваться в группу поддержки. Хочешь пожелать мне удачи?

– Ну конечно, – ответила мать, которую резкий ответ Гретхен, похоже, немало покоробил. – Дай обниму? – Она раскрыла объятия.

Делать нечего. Гретхен шагнула вперед, и они торопливо, неловко обнялись. Обычно мама не любила телячьих нежностей, а Гретхен это вполне устраивало. Во всяком случае, она привыкла, что объятий и поцелуев от матери почти не дождешься.

«Мама вовсе не холодная. Просто немножко неприступная», – сказала она Полли около года назад.

«Так вот почему твои родичи развелись?» – спросила Полли.

Гретхен тогда передернуло.

«Фу! Не хочу об этом и думать».

Обнимашки быстро закончились, и Гретхен направилась к двери.

– Я только хотела сказать одну вещь, – проговорила миссис Пейдж, преградив ей путь. – Я знаю, милая, что ты питаешь большие надежды… Но если ты не получишь места, не забывай, что это еще не конец света.

У Гретхен отвисла челюсть.

– Прости, не поняла?

– Я к тому, что ты в этой школе новенькая и тебе бы неплохо освоиться. Ну знаешь, привыкнуть к урокам, завести новых друзей. Если ты не пробьешься в команду…

– Поверить не могу, мама! – вскричала Гретхен. – Зачем ты так со мной? Зачем ты постоянно пытаешься лишить меня уверенности в себе, зачем вечно унижаешь?

Миссис Пейдж отступила на шаг. Прижав ладонь к горлу, она изумленно глядела на Гретхен, как будто слова дочери ранили ее.

– Унижаю? Я никогда такого не делала, милая. Я лишь не хочу, чтобы ты сокрушалась, если сегодня провалишься.

– Провалюсь? Провалюсь?! – Гретхен почувствовала, что теряет голову. Услужливое воображение тут же нарисовало ей здоровенную бомбу, красную как помидор и готовую вот-вот взорваться.

– Я вовсе не хочу лишать тебя уверенности, – продолжала мать, – но не думаю, что разумно тешить себя надеждами. Только и всего.

Гретхен ощутила, как заряд бодрости покидает ее. Мама всегда знала, как ее унизить! С криком отвращения протолкнулась она мимо матери, выскочила за дверь и захлопнула ее за собой.

Я выдержу испытание, твердила она себе. Обязательно выдержу.

13

Войдя в спортзал, Гретхен обнаружила, что Девра уже там. С распущенными рыжими волосами, одетая в бордово-белую майку с эмблемой Шейдисайда и белые шорты-спандексы, она выполняла упражнения на растяжку у дальней стены. Кортни, одетая в форму, стояла рядом, прислонившись к стене. Девушки непринужденно болтали. Они даже не обернулись, чтобы поприветствовать Гретхен.

Стейси тоже была в форме, как и остальные болельщицы. Анна, бойкая, темноволосая, коротко стриженная, с зелеными кошачьими глазами и задорной челкой. Бекка, выше Анны на целую голову, с вьющимися каштановыми локонами, обрамляющими серьезное худое лицо. И наконец, Шеннон, высокая и спортивная, с кожей цвета какао, большими темными глазами и черными волосами, стянутыми в конский хвост сбоку.

Все они столпились у кабинета тренера Уокер. Через стеклянную стену Гретхен увидела, что Уокер разговаривает по телефону.

На трибунах сидел единственный зритель. Идя по залу, Гретхен узнала Сида. Он отсалютовал ей банкой кока-колы.

Стейси повернулась к ней.

– Привет, Гретхен. Аж дух захватывает. Волнуешься?

Гретхен сглотнула, ощутив внезапную сухость во рту.

– Ну-у… учитывая, что это единственный способ попасть в команду, я вообще-то в ужасе.

– Я тоже нервничаю, – сказала Стейси. – По-моему, это помогает мне выступать лучше. Ну, знаешь, заряжает адреналином.

Тренер Уокер повесила трубку и вышла из кабинета. Огляделась:

– Все собрались?

– Так точно, – отрапортовала Стейси. – Готовы к труду и обороне.

В другой ситуации Гретхен бы возненавидела ее за чрезмерный энтузиазм. Но Стейси единственная из болельщиц отнеслась к ней по-человечески. Так что она решила, что Стейси, яркая и живая, ей нравится.

Вот бы и ей быть как Стейси!

– Гретхен, ты подготовила какую-нибудь музыку для своего выступления? – спросила Уокер.

– Нет, я просто исполню базовые номера и покажу несколько новых прыжков и движений.

– Если захочешь включить бедренную стойку и прыжки в высоту, Стейси и Анна тебе помогут. – Тренер Уокер кивнула на Анну, та улыбнулась Гретхен.

– Пожалуй, сперва дадим выступить Девре, – сказала Уокер. Обернувшись, она крикнула: – Девра? Кортни? Не хотите к нам присоединиться? Вы готовы?

Девра выполнила еще пару растяжек, после чего вслед за Кортни подошла к остальным, не сводя при этом глаз с Гретхен. Вместо приветствия она лишь кивнула. Заглянув в кабинет, взяла с полки полотенце и вытерла вспотевший лоб.

– Кажется, я разогрелась. – Она взяла сумку, стоявшую у стены, достала бутылку воды и сделала большой глоток.

– Все за мной, – скомандовала тренер, взмахнув рукой, и направилась к трибунам. Сид снова отсалютовал банкой колы, когда болельщицы расселись на нижних скамьях.

Гретхен слишком нервничала, чтобы сидеть. Она встала сбоку от трибун, вцепившись в перила.

– Девра, приступай, – велела тренер Уокер. – Покажи нам что-нибудь, хорошо?

Кивнув, Девра вытерла воду с подбородка. Поставила бутылку. Затем пригладила огненно-рыжие волосы и вышла на середину зала.

Как только она заняла свое место, небо на улице прояснилось, грозовые тучи разошлись, и золотистый солнечный свет заструился в высокие окна спортзала.

– Спецэффекты что надо, Девра, – пошутила тренер Уокер. – Ты принесла собственный прожектор?

Притихшие болельщицы подались вперед, приготовившись смотреть. Гретхен скрестила на груди руки, сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Если б только сердце перестало трепетать, как колибри!

Обернувшись, она увидела, как Сид показал ей два больших пальца.

– Девра, давай! – крикнула Кортни.

Стейси придвинулась к Гретхен.

– Кортни с Деврой дружат с пеленок, – прошептала она. – Но ты не переживай. У Кортни нет права голоса, у других болельщиц тоже. Только мы с тренером Уокер решаем, кто победит.

Гретхен хотела ответить, но тут Девра начала свое выступление.

– Я тут написала несколько новых кричалок, – объявила она. – Еще я отрабатывала различные прыжки и покажу их вам. В одиночку это не так-то просто. Думаю, вы все знаете, что я командный игрок и лучше всего выступаю, когда вы рядом. Пожалуй, мне потребуется ваша поддержка…

– А можно пропустить вступительную речь? – подняла руку тренер Уокер.

Несколько девушек засмеялись. Анна что-то прошептала сидевшей рядом Шеннон.

– Это не шутка, тренер Уокер, – нахмурилась Девра. – Вы понимаете, что я прохожу эти пробы лишь для очистки совести? Всем известно, что я трудилась как проклятая и заслужила место в команде.

Уокер покачала головой:

– Девра, я тебя умоляю. Мы все знаем, каково тебе. Ты не стесняешься говорить об этом каждому встречному. Но нам нужны лучшие из лучших. В этом году у нас есть шанс потягаться за первенство штата, ты знаешь. Так что мы должны сколотить самую лучшую команду, какую сможем. Ты ведь тоже этого хочешь, не так ли?

Вместо ответа Девра закатила глаза.

В зале повисла неловкая тишина. Девра посмотрела на Гретхен долгим взглядом, как бы бросая ей вызов. Затем она встала в позу и прокричала одну из кричалок собственного сочинения:

Эге-гей, гляди веселей!

«Тигры» всех сильней!

Ждешь победы над врагами?

Ну-ка топаем ногами!

«Тигры», вперед!

Гретхен наблюдала, по-прежнему держа руки скрещенными, и чувствовала, как ее тревоги рассеиваются. Не так уж Девра и хороша. Да, той-тач[5] у нее ничего, но это вообще самые легкие прыжки в мире. Спред-игл[6] вообще легче легкого, а она завершила его неуклюже, равновесие потеряла…

Все молча наблюдали, как Девра выполняла короткие и простые упражнения с базовыми акробатическими номерами. Солнечный свет озарял ее, отчего пол блестел, и Деврина тень на нем выгибалась в разные стороны.

Нет, действительно ничего, думала Гретхен. Но как-то без огонька. И улыбаться бы ей не мешало. Вроде все делает как надо, но без радости.

– Вот еще одна кричалка, которую я сочинила, – объявила Девра.

Она схватила пару красных помпонов, что лежали под скамейкой рядом с бутылками воды. Потом бегом вернулась на свое место, повернулась и стала скандировать:

Эге-гей! Гляди веселей!

Разве «Тигры» не всех сильней?

«Тигры» ревут!

Эй! Давай! Не зевай!

«Тигры» в счете ведут!

«ТИГРЫ», ВПЕРЕД!

УР-Р-РА-А-А-А-А-А-А!

С каждой строчкой Девра подпрыгивала, вскидывая руки над головой и подтягивая колени к груди. Закончила она серией прыжков в согнутом положении. С каждым прыжком она вскидывала ноги, стараясь коснуться их пальцами рук. Получалось это неплохо, но приземлялась она неуклюже и с трудом удерживала равновесие.

Девушки зааплодировали, когда Девра пробежалась по залу. Сияя улыбкой, она потрясала помпонами над головой, словно уже праздновала победу.

Ну, положим, не позорище, подумала Гретхен. Но и похвалиться нечем. Особенно если она действительно тренировалась весь год.

У Гретхен не осталось сомнений – как болельщица она лучше. По идее, осознание этого должно было избавить ее от нервозности, но тяжесть в животе не проходила, а руки оставались холодными и мокрыми.

Тренер Уокер оторвалась от блокнота, в который записывала впечатления о Деврином выступлении.

– Молодец, Девра, – сказала она.

– Я могу выполнять прыжки намного лучше, – проговорила Девра. – Обычно я выше поднимаю ноги…

– Это нелегкие прыжки, – сказала Уокер, еще пару раз черканув в блокноте. – И кричалки твои мне понравились. Во второй надо бы немного поработать над ритмом. Ну а так… весьма недурно.

– Спасибо, – сказала Девра. – Думаю, они подойдут и для баскетбола.

– И для шахмат! – вставил Сид.

Некоторые из девчонок расхохотались. Девра лишь смерила его злым взглядом.

Тренер Уокер покачала головой.

– Спасибо, Сид, за ценный комментарий.

– Да вот, стараюсь разрядить обстановку, – пожал плечами Сид.

Девра села рядом с Кортни. Девушки принялись шептаться. Стейси наклонилась к Гретхен и прошептала:

– Иди и покажи класс!

Гретхен вошла в прямоугольник яркого света на полу спортзала. Набрала в грудь побольше воздуха, задержала дыхание. К своему удивлению, она уже не чувствовала прежнего напряжения. Подняв руки над головой, она продемонстрировала прямой прыжок. Ее лицо расплылось в улыбке. Она чувствовала себя легкой и сильной.

Она справится.

«Тигры» ревут!

Ревите, «Тигры», ревите!

«Тигры» ревут!

В счете всех ПОРВИТЕ!

Она знала, что ее той-тачи были безупречны. Она повторила кричалку, на этот раз под спред-игл. Она показала дабл-хук, выкидывая ноги в стороны и ловя себя за пятки.

А теперь пора показать НАСТОЯЩИЙ класс!

Ее пробег колесом заставил нескольких девчонок ахнуть. Ее пауэр-джампы были совершенны. После двойного колеса с переходом в хук-джамп грянули аплодисменты.

Гретхен носилась по залу и выкрикивала, подбадривая саму себя:

– «Тигры», вперед!

Тренер Уокер бешено строчила в блокноте.

– Блестящая работа, – сказала она наконец. – Мастерская и уверенная.

Стейси подошла к ней и что-то сказала на ухо. Тренер кивнула. Стейси что-то добавила, указав на Гретхен.

Гретхен не сводила с них глаз. Стейси и тренер Уокер – единственные решают, кто войдет в команду. Что-то они скажут?

Двумя рядами выше Кортни поглаживала Девру по плечу. Девра качала головой, не поднимая глаз. Очевидно, Кортни успокаивала ее.

Сердце Гретхен учащенно билось. По лбу градом катился пот. Она достала из-под скамьи бутылку воды и показала Девре:

– Это твоя?

Девра лишь отмахнулась:

– Забирай, не жалко.

Гретхен вытерла лоб ладонью, открутила крышечку с бутылки и в несколько глотков осушила ее почти до дна.

Девра вдруг вскочила.

– Тренер Уокер, можно я еще что-нибудь покажу? Вы еще не видели мои акробатические упражнения на полу.

Тренер опустила блокнот.

– Нет. По-моему, вполне достаточно. У вас обеих было по пять минут, за это время вы продемонстрировали свои лучшие движения, и…

– Нет, я как раз лучшие-то и не показала! – не унималась Девра. – Я думала, вы хотите увидеть мой базовый уровень. А я умею выполнять штучки и посложнее. – Она угрюмо покосилась на Гретхен. – Я не ходила колесом, я же не коверный клоун. Я в душе не секу, как это должно зажечь публику.

Тут уж тренер Уокер тоже вскочила.

– Девра! Довольно. Давай будем вести себя прилично и цивилизованно, хорошо?

Девра не ответила. Она села на место, качая головой. Кортни наклонилась к ней, чтобы утешить.

Гретхен стояла рядом с трибунами. Стейси и тренер изучали записи в блокноте, просматривая строчку за строчкой. Гретхен заметила, как Анна скользнула под бочок к Сиду. Он приобнял ее за плечи и что-то шепнул на ушко. Анна хихикнула и сбросила его руку.

У Гретхен заурчало в животе. Внезапно ей стало нехорошо. Волна тошноты поднялась из глубины живота, горло перехватило. Гретхен попыталась сглотнуть, но сдавленное горло не слушалось.

От нового приступа тошноты у нее скрутило живот. Она пыталась подавить это чувство. Она чувствовала себя реально паршиво. Чувствовала бурление в напрягшемся животе.

– О-о-о-о-о… – вырвался у нее стон. Она боролась с дурнотой, пытаясь удержать свой обед внутри. Но тут ее желудок пробила резкая, жесткая судорога.

Она схватилась за бока, зажмурилась, наклонилась вперед – и окатила пол у своих ног мощной волной изжелта-зеленой блевотины. У нее вырвался стон отвращения. А следом выплеснулась на пол очередная струя.

Сотрясаемая жестокими спазмами, Гретхен наклонилась вперед, схватившись за живот, и, стеная и кряхтя, продолжала извергать содержимое желудка.

Сквозь собственные стоны она слышала испуганные крики других девушек. Она задержала дыхание, пытаясь остановить рвоту. Подняв голову, она увидела, как тренер Уокер подобрала почти выпитую ею бутылку и понюхала горлышко.

– Та-ак, – протянула она. – Какой-то странный запах. Кто-то что-то подмешал в воду.

Гретхен выплюнула на пол последний сгусток рвоты. Стейси подала ей полотенце. Гретхен вытерла взмокшее лицо. Ее всю трясло. Она без конца сглатывала, пытаясь избавиться от едкой горечи во рту.

Тренер Уокер обняла ее рукой за плечи.

– С тобой все нормально? Лучше стало?

Гретхен кивнула. Потом подняла взгляд на трибуны – и увидела довольную улыбку на лице Девры.

14

– Она отравила меня, Полли. Я знаю, что отравила. – Гретхен поправила прижатый к уху телефон.

Всю дорогу домой ей пришлось бороться с тошнотой. Голова пульсировала и раскалывалась от боли. Вбежав в дом, Гретхен первым делом бросилась в ванную и минут пять чистила зубы, пытаясь избавиться от кислого привкуса во рту.

Мамы не было дома. Она оставила записку, что идет ужинать с новой приятельницей, с которой познакомилась в парикмахерской.

Гретхен не терпелось позвонить Полли и рассказать ей о состязании.

Полли от шока лишилась дара речи.

– Девра что-то подлила в воду, – заявила Гретхен. – Тренер Уокер понюхала и сказала, что пахнет каким-то моющим средством или типа того.

Снова заурчало в животе. Гретхен сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула.

– Я видела, как Девра лыбилась, – продолжала она. – Она была страшно горда собой. Но знаешь что? Она проиграла. Она проиграла, Полли, потому что я выиграла состязание. Она мне не ровня, и все это видели. Даже ее подружка Кортни понимает, что я была лучше.

Гретхен потерла лоб. Если б только головная боль прекратила ее терзать… Ощущение было такое, будто нечто пытается вырваться из ее черепа. Она закрыла глаза, но это не помогло.

– Если я скажу маме, что Девра хотела меня отравить, она обратится в полицию, – сказала Гретхен. – Но Девра, конечно, будет отпираться. Вот смотри, через пару дней объявят победительницу. Девра весь год проведет на скамейке запасных, и все это время ей придется смотреть на мои выступления. По-моему, это вполне достаточное наказание, ты не находишь?

Не успела Полли ответить, как в дверь позвонили. Гретхен наскоро попрощалась, кинула телефон на кровать и побежала вниз.

В дверной глазок она увидела парня, чье лицо скрывалось под капюшоном серой толстовки.

– Кто там?

– Это я.

ОН?

Она открыла дверь.

– Сид? Привет. Я не ожидала…

– Гретхен, ты в порядке? – Он откинул капюшон, глядя ей прямо в глаза. – Я волновался…

– Мне уже намного лучше, – заверила его Гретхен.

Она посторонилась, пропуская его в дом. Но вместо того, чтобы войти, он обнял ее за талию и поцеловал. Поцелуй длился долго. Гретхен покорилась ему. Выбросила все посторонние мысли из головы.

Она целовала, целовала его… потом оттолкнула. В голове мелькнуло имя: Стейси.

Ее лицо пылало, точно в огне. Она до сих пор чувствовала вкус его губ на своих губах. Она взяла его за руку и потащила в гостиную. Большую часть мебели из Саванны-Миллс еще не привезли. Гретхен устроилась с Сидом на диванчике, стоявшем лицом к камину. Сид затянул ее на себя, и они снова поцеловались – долгим, томительным поцелуем.

Она снова прервала поцелуй и оттолкнула его. Сердце трепетало в груди. Она испытала взрыв эмоций, внезапно осознав, как ее влечет к нему.

Стейси. Стейси его девушка. Это неправильно.

Но ее чувства говорили обратное.

Сид снял толстовку и растянулся на диване, запрокинув голову и глядя на бронзовую люстру.

– Боже, – пробормотал он. – Боже.

Гретхен отодвинулась к подлокотнику.

– Ты правда пришел узнать, все ли со мной в порядке?

Он кивнул.

– Господи. Девра. Поверить не могу.

– Нам обязательно говорить о ней? – спросила Гретхен, поигрывая рукавом его толстовки.

– Ты бы слышала, что она несла после твоего ухода, – сказал Сид. – Натуральная психопатка.

– Что, думаешь, она правда чокнутая?

– Нет, я думаю, что она избалованная паршивка. Никто еще не говорил ей «нет». Девра всегда получает то что хочет.

– Не в этот раз, – сказала Гретхен. – В этот раз Девра останется с носом, а я выиграю.

Сид улыбнулся. Гретхен отметила, что, когда он улыбается, на его щеках проступают ямочки. Он потянулся к ней и хотел снова привлечь к себе.

Но она отстранилась.

– Можно кое-что обсудить?

Сид нахмурился.

– А тебе разве до разговоров? – Он ласково провел пальцем по ее щеке.

– Что насчет Стейси?

Сид испустил долгий вздох и выпрямился.

– Стейси? Со Стейси долгая история.

– Ну… вы разве не встречаетесь?

– Целую вечность, – ответил он. – Мы были вместе целую вечность. Наши родители – закадычные друзья. Семья Стейси поселилась в доме напротив, когда я пешком под стол ходил. Мы с двух лет играли вместе.

– Ого, – пробормотала Гретхен.

– Вот тебе и ого. – Сид закатил глаза. – Получается, мы вместе уже всю жизнь. Даже в колледж пойдем вместе. В Висконсине. Наши родители ожидают, что мы поженимся. Вся родня ожидает, что мы поженимся. Прямо история великой любви, вот только… только…

– Только что? – спросила Гретхен.

Сид вздохнул, пожал плечами.

– Я очень ее люблю. Честное слово. Но жениться не хочу. Я пытаюсь с ней порвать.

– Серьезно? – Гретхен посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, говорит ли он правду.

– Да, серьезно. Я ей уже дюжину раз объяснить пытался. Говорил, что нам лучше остаться просто друзьями. Но ей все как об стенку горох. Думает, я это не всерьез. Точнее, мне кажется, она не хочет принимать правду – ну, что я хочу с ней порвать.

– Все считают вас идеальной парой, – заметила Гретхен.

– И все ошибаются, – потупился Сид. – Стейси ведет себя так, будто все у нас в ажуре. Знала б ты, какая она упертая. Она капитан, даже когда не выступает. Но… – Он грустно покачал головой.

Гретхен подалась вперед. Положив ладонь на щеку Сида, она привлекла его к себе и, закрыв глаза, снова поцеловала.

Состязание… Сид… наконец-то судьба улыбнулась ей.

Он ушел спустя десять минут – ему надо было сходить за покупками для матери.

Гретхен откинулась на спинку дивана, все еще видя мысленным взором, как Сид целует, целует ее…

Окрыленная, она встала с диванчика и поднялась к себе в комнату. Сигнал телефона встретил ее с порога, вырвав из туманных грез.

Она подняла телефон и увидела сообщение на экране:

СМОТРИ ШЕЮ НЕ СЛОМАЙ.

Сплошным капсом. Привет от Девры?

Холодок пополз по ее загривку, когда она перечитала сообщение.

Телефон пиликнул снова. Под первым сообщением появилось новое:

ИНОГДА БОЛЕЛЬЩИЦЫ ГИБНУТ.

Гретхен смотрела на слова, пока они не расплылись перед глазами. Она стиснула телефон до боли в руке.

«Неужели Девра это всерьез? Неужели мне реально грозит опасность?»

15

Мэдисон положила скрипку на кофейный столик. Потерев шею, она подошла к Гретхен и взяла у нее телефон.

– Ты получила эти сообщения сразу после состязания?

Гретхен кивнула.

– Как тебе это нравится? Ну разве не безумие?

Мэдисон разглядывала экран.

– Ну-у… они точно от Девры. Под номером отправителя стоит ее имя: Девра Далби. Она даже не маскируется.

Гретхен покачала головой.

– Наверное, ей хотелось, чтобы я знала, от кого привет.

– Божечки. – Мэдисон вернула телефон Гретхен. – Она даже не задумывается о том, что творит. Считает себя выше нас всех. Типа правила приличия ей не писаны.

Гретхен моргнула.

– Правила приличия? Мэдисон, она просто психическая. Что же мне делать?

Мэдисон потерла ноющую шею. Гретхен обратила внимание, что ее руки испачканы канифолью.

– Я упражнялась два часа, – пояснила Мэдисон. – Не хочу выставить себя дурой перед струнным квартетом.

Гретхен убрала телефон в сумочку.

– Не выставишь. Ты играешь прекрасно.

– А вдруг струна лопнет или еще что-нибудь? – Мэдисон сделала большие глаза. – Ой, прости. Мы ведь о тебе говорили. Ну что я за эгоистка!

– Ничего страшного. – Гретхен примостилась на краю коричневого кожаного кресла, положив сумочку на колени. – Просто я не знаю, стоит ли обращать внимание на эти угрозы. Ну, насколько они могут быть серьезными.

Мэдисон положила руки на пояс.

– Нельзя такое игнорировать, Гретхен. Ты должна обо всем сообщить.

– Ни за что. Я в полицию не пойду.

Мэдисон покачала головой:

– Да зачем в полицию? Покажи их тренеру Уокер. Пусть знает, что с тобой Девра делает.

В сумочке у Гретхен что-то пиликнуло. Очередное сообщение.

Гретхен нашарила телефон, вытащила и поднесла к лицу.

– Очередное сообщение, – сказала она. – От Девры.

ХОЧЕШЬ УМЕРЕТЬ МОЛОДОЙ?

Мэдисон уставилась на послание, разинув рот.

– Бог ты мой. Гретхен, это угроза убийством. Ты обязана показать это тренеру Уокер. Ничего другого не остается.

* * *

Тренер Уокер рассматривала сообщения в телефоне, растерянно моргая, словно пыталась избавиться от этого зрелища. Лицо ее, поначалу удивленное, окаменело, все эмоции схлынули.

Она присвистнула:

– Ничего себе.

– Я должна была вам показать, – проговорила Гретхен, понизив голос почти до шепота.

Они беседовали в кабинете Уокер, за закрытой дверью. Тренер, одетая в красную рубашку с эмблемой школы и белые спортивные шорты, неподвижно сидела в кресле, отсветы телефона играли на ее озабоченном лице. Гретхен стояла рядом.

За окном Гретхен видела болельщиц, репетировавших кричалки посреди спортзала. Стекло приглушало их голоса.

– Сдается мне, директор Олифант должен это увидеть. – Тренер Уокер положила телефон на стол. – Это не мелкая шалость, Гретхен. Это уже ни в какие ворота.

Гретхен кивнула, не зная, что сказать.

Уокер поднялась из кресла.

– Наверное, лучше сперва поговорить с Деврой, – сказала она и, не дожидаясь ответа Гретхен, распахнула дверь кабинета и окликнула Девру.

Кортни и Бекка помогали Девре делать стойку на бедрах. Девра балансировала, с трудом удерживая равновесие и подняв руки над головой. Услышав оклик тренера, она спрыгнула и побежала к кабинету. Рыжая копна волос подпрыгивала у нее за спиной.

Тренер Уокер пропустила ее внутрь и тихонько закрыла дверь.

Девра пригладила руками волосы, одернула белую майку, которую носила с черным трико. Окинув Гретхен мимолетным взглядом, она повернулась к тренеру.

– Вы хотели меня видеть?

Тренер Уокер указала ей на деревянный стул у стены.

– Девра, у меня к тебе вопрос по поводу нескольких текстовых сообщений, – проговорила она.

Девра озадаченно наморщила лоб:

– Текстовых сообщений? – И опять взглянула на Гретхен.

Гретхен стояла возле стола, скрестив на груди руки. Она крепко обнимала себя, пытаясь сдержать дрожь. Стиснув зубы, старалась не выдать своих чувств.

Тренер Уокер взяла со стола ее телефон и предъявила Девре.

– Ты посылала Гретхен эти угрозы?

Прищурившись, Девра беззвучно шевелила губами, читая сообщения. Потом подняла глаза на тренера Уокер.

– Ничего подобного. Я этого не посылала.

Тренер по-прежнему держала телефон перед ее носом.

– Посмотри на верхнюю часть экрана, Девра, – прошептала она. – Там твой номер.

– Клянусь, я не посылала этих сообщений, – повторила Девра, густо покраснев. – Кто-то стыбзил мой телефон. Я не могу его найти.

Гретхен почувствовала, как по спине бежит холодок. Нет, ну какова лгунья! Посмотрите на эти невинные глазки! Чего ж она краснеет, если этого не писала?

– После состязания, – произнесла Девра, – телефона у меня в рюкзаке не оказалось. Я думаю, кто-то его стащил.

– Кто-то из команды? – грозно спросила тренер Уокер.

Девра пожала плечами.

– Без понятия. Я только знаю, что мой телефон пропал. Вот хоть Кортни спросите, она подтвердит. Она помогала мне искать телефон, но мы его так и не нашли.

Девра перевела взгляд на Гретхен, и ее лицо исказилось от ярости.

– Ты не можешь обвинять меня. Я этого не делала. По-твоему, я ненормальная? Ты правда думаешь, что я посылаю тебе угрозы смертью? Это же бред.

Гретхен открыла рот, чтобы ответить, но не смогла издать ни звука.

– Ты больная, – не унималась Девра. – Может, ты сама себе эти эсэмэски пишешь, чтобы выставить меня в дурном свете? Возводишь напраслину, чтобы убрать с дороги? – Раскрасневшаяся Девра перешла на крик. – Не выйдет, психичка! Потому что я их не посылала. Не посылала! Не посылала!

Гретхен сверлила ее испепеляющим взглядом, не говоря ни слова.

Девра лжет, ежу понятно. Она бессовестно лжет.

16

На следующий день Стейси встретилась с тренером Уокер у нее в кабинете.

– Думаю, обсуждение будет недолгим, – заявила Стейси. – Мы обе знаем, кто из девчонок лучшая. Тут и гадать нечего, верно?

К удивлению Стейси, на лице тренера застыло мрачное выражение.

– Боюсь, что это не так просто, – проговорила она, избегая смотреть Стейси в глаза. – Если бы это зависело только от нас с тобой… – Ее голос дрогнул.

Стейси обернулась на звук шагов и увидела Сида, спешащего к ним через спортзал. Заглянув в кабинет, он коротко махнул ей рукой и обратился к тренеру Уокер:

– Тренировка сегодня будет? Мне принести снаряжение?

– Сид, я же вчера объявила: сегодня тренировки не будет, – ответила тренер с нескрываемым раздражением. – Мы со Стейси встретились, чтобы обсудить состязание и решить, кто войдет в команду.

Сид усмехнулся:

– А у меня есть право голоса?

Тренер Уокер махнула на него рукой:

– Брысь.

– Намек понял.

Когда Сид повернулся, чтобы уйти, Стейси поймала его за руку.

– Встретимся позже?

– Конечно. – Он засунул руки в карманы джинсов и поспешил из спортзала.

– Чего же мы сидим? – спохватилась вдруг Уокер. – Нам же надо к Олифанту.

Стейси моргнула:

– Прошу прощения? Он тоже встречается с нами по поводу состязания?

Тренер Уокер кивнула.

– Он велел мне не принимать решения, пока сам со мною не поговорит. – Поколебавшись, она добавила: – На самом деле, он не хотел, чтобы ты присутствовала. Сказал, что этот разговор не для ушей учеников.

Стейси снова моргнула:

– Серьезно?

– Но я напомнила ему, что ты капитан команды, – продолжала Уокер, – и имеешь право голоса. Я настояла на твоем присутствии. Он в конце концов согласился, но при условии, что разговор останется между нами.

– Боже. – Стейси потеряла дар речи.

– Может, я зря тебе это рассказываю, – сказала Уокер. – Но мне кажется, что капитан команды должна быть в курсе.

Стейси запустила руку в волосы.

– Бред какой-то.

– Согласна. – Уокер выключила настольную лампу и поднялась. – Пойдем. Олифант не любит, когда его заставляют ждать.

* * *

Директор Олифант был чернокожим здоровяком с квадратной головой и ежиком седеющих волос. Из-за толстых очков в черной оправе его темные глаза казались выпученными, как у лягушонка. Квадратный подбородок украшала козлиная бородка.

В колледже Олифант был футбольным полузащитником и по-прежнему держался в форме: его темно-синие костюмы едва не лопались на могучих плечах. Он смотрелся настоящим великаном, а выпученные глаза придавали физиономии угрожающее выражение. И несмотря на все это, учащиеся Шейдисайдской школы знали его как человека мягкого и культурного. Никто не слышал, чтобы он на кого-то повысил голос, не говоря уже о том, чтобы наорать.

Он встретил Стейси и тренера Уокер на пороге с кружкой кофе в руке.

– Прошу за мной. – Он с торжественным видом провел их через приемную в свой кабинет, затворил дверь и указал на кожаные кресла для посетителей – перед столом, заваленным папками и бумагами.

– Как дела, Стейси? – спросил он, бухнувшись в кресло. – Я видел твоих родителей на осеннем карнавале в Шейдисайдском госпитале на той неделе.

Стейси положила руки на мягкие кожаные подлокотники.

– Да, моя мама состоит в правлении больницы, – сказала она.

– Мы очень приятно поговорили, в основном, о тебе, – сказал Олифант, сдвигая стопку бумаг на край стола.

– Это хорошо, – невпопад ответила Стейси.

За все время беседы Олифант ни разу не улыбнулся. Взгляд его перебегал со Стейси на тренера Уокер. Откинувшись на спинку кресла, он почесал макушку.

– Боюсь, то, что я скажу, вам не понравится, – произнес он, обращаясь к тренеру Уокер.

– Насчет места в команде? – спросила тренер Уокер, ерзая в кресле.

Олифант кивнул.

– Есть какая-то проблема?

Олифант снова кивнул. Он долго молчал, словно решая, с чего начать.

– Только что мне звонил Дэниел Далби, – произнес он наконец. – Отец Девры. – Он сделал паузу, ожидая реакции своих собеседниц. Но они сидели молча, с непроницаемым видом.

Олифант прочистил горло и наклонился вперед, скрестив руки на столешнице.

– Возможно, вы не в курсе, но Дэниел Далби каждый год вносит самый большой вклад в фонд развития школы. Семья Далби жертвует более трети нашего бюджета.

Тренер Уокер присвистнула:

– Очень щедро.

– Очень щедро и очень нам нужно, – кивнул Олифант. В его глазах за стеклами очков читалась тревога. Как будто он предвидел неприятности.

– На той неделе мистер Далби звонил мне не один раз, – продолжал он. – И говорил, как важно Девре участие в команде для ее поступления в колледж. – Олифант снова прочистил горло. – По-видимому, Девра отчаянно хочет поступить в Принстон и полагает, что дополнительные баллы за чирлидинг убедят руководство ее принять.

– Но, мистер Олифант… – запротестовала тренер Уокер.

Он поднял руку:

– Знаю, на той неделе вы провели состязание между Деврой и той новой девочкой, Гретхен Пейдж. Не поделитесь впечатлениями?

– Гретхен была намного лучше, – сказала Стейси, сцепив руки на коленях.

– Думаю, мы со Стейси едины в мнении, что Гретхен выступила гораздо лучше и вообще намного выше уровнем, – добавила тренер Уокер.

Олифант нахмурился.

– Жаль это слышать, – произнес он, упершись взглядом в стол, как будто стыдился смотреть им в глаза. – Потому что, боюсь, я вынужден вмешаться. Я пообещал Дэниелу Далби, что Девра вступит в команду.

Стейси ахнула. Тренер Уокер стиснула зубы.

– Это неправильно, – сказала она. – Гретхен старательная и талантливая болельщица.

– Она реально потрясающая, – подхватила Стейси. – Гретхен может вывести нас в финал на первенство штата. Точно может.

Олифант опять поднял руку:

– Мне правда жаль, но меня не волнует, будь она хоть олимпийской чемпионкой. Мы должны отдать место Девре. Надеюсь, вы понимаете. Школа не может лишиться трети средств на развитие. Это совершенно недопустимо.

Стейси разинула рот. Она вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха. Это было так нечестно… так несправедливо!

Тренер Уокер выпрямилась в кресле. Она будто закаменела, стиснула зубы. Потянула себя за ухо.

– Я все правильно расслышала? – еле слышно произнесла она наконец. – Мы отдаем место Девре, потому что она из богатой семьи?

– Надеюсь, ты не станешь поднимать из-за этого шум, Вайолет, – сказал Олифант. – Не думай, что мне самому это в радость. Потому что это не так. Но я обязан руководствоваться благом школы. Иногда реальность вынуждает принимать трудные решения. И мое решение останется в силе.

Он перевел взгляд с тренера на Стейси.

– Ты ведь обещаешь ни с кем это не обсуждать, я прав?

Стейси кивнула:

– Да.

Уокер открыла рот, чтобы что-то сказать, но осеклась. Ее взгляд был устремлен на дверь. Стейси с Олифантом проследили за ее взглядом.

И увидели, что дверь приоткрыта, а за ней стоит Гретхен, заглядывая в кабинет.

– Гретхен! – воскликнула тренер Уокер. – Давно ты там стоишь?

17

– Такая несправедливость! – причитала Гретхен. – Поверить не могу, что со мной так обошлись.

– Я тоже, – ответила Мэдисон, взяв Гретхен за руку. – Не желаешь залить горе в кофейне? Или заесть чизкейком?

Они слонялись по торговому центру на Пограничной, поскольку Мэдисон решила, что Гретхен лучше не сидеть в четырех стенах. Ведь та, разобиженная, заперлась в своей комнате и мерила ее шагами, ругаясь себе под нос и грозя кулаком отражению в зеркале.

– Я даже не разревелась, – сказала она Мэдисон. – Слишком зла была.

– А если бы и расплакалась, кто бы стал тебя осуждать? – сказала Мэдисон. – Тебя ведь попросту ограбили, Гретхен. Хуже, чем ограбили. С какой стороны ни поглядеть, это просто свинство.

– Н-не знаю, как это переживу, – пробормотала Гретхен. – Я… Я так усердно тренировалась… Для меня это столько значит! Я знаю, со мной эта команда прошла бы на первенство штата. Точно знаю. А теперь…

– А теперь кофе или чизкейк? – перебила Мэдисон.

Гретхен выбрала чизкейк. Они зашли в ресторан. Хостес проводила их в кабинку у дальней стены и выложила на стол громадное меню.

– Нам не нужно меню, – заявила Мэдисон. – Мы хотим зарыться в гору чизкейков.

– Секундочку, сейчас подойдет официант, – сказала хостес и наполнила два бокала водой со льдом.

Гретхен поднесла бокал к губам и сделала большой глоток. Смахнула со лба волосы.

– Торжественно обещаю в ближайшее время закрыть эту тему.

– Говори, не стесняйся, – возразила Мэдисон. – Для чего нужны друзья?

– Все видели, что я гораздо лучше Девры, – сказала Гретхен, вертя в руках бокал. – Все это знают.

– Интересно, – сказала Мэдисон, – а ей не стыдно выступать с болельщицами, которые знают, что свое место она купила?

Гретхен пожала плечами.

– Кто знает, что она там чувствует?

Мэдисон похлопала ее по руке.

– Как бы то ни было, ты все равно тренируешься с командой. Если кто-то получит травму или по иным причинам не сможет выступать, у тебя появится шанс.

Гретхен как будто ее не слышала. Взгляд ее был отрешенным.

– Девра вела себя так подло… так жестоко, – проговорила она. – Эти ее ужасные послания… А как я проблевалась перед всеми, когда она подлила мне что-то в бутылку… Это каким надо быть человеком, чтобы так поступать?

– Нехорошим? – сказала Мэдисон. – Ну, так я полагаю.

Гретхен не засмеялась.

– Эй, я пытаюсь заставить тебя улыбнуться, – сказала Мэдисон. – Олифант поступил, конечно, как скотина. Но ты все равно будешь в команде. И посмотри с хорошей стороны. Может, заполучив место в команде, Девра прекратит тебе гадить.

Взгляд Гретхен снова сделался отрешенным. Она сидела неподвижно и молча. А потом прошептала:

– У меня по-прежнему есть нож.

Мэдисон моргнула. Склонилась к Гретхен через стол.

– Что, прости? Что ты сейчас сказала?

– У меня по-прежнему есть нож, – шепотом повторила Гретхен. А потом ее взгляд неожиданно прояснился. Она непонимающе уставилась на Мэдисон.

– Какой нож? – требовательно спросила Мэдисон.

Гретхен помотала головой.

– Нож? Я сказала что-то про нож?

– С тобой все хорошо?

Гретхен выдавила улыбку.

– Я задумалась. Честно. Не понимаю, зачем я это сказала. Наваждение, вот и все. Нет у меня ножа. Только во сне. Наверное, я вспомнила свой сон.

– Т-ты… напугала меня, – пролепетала Мэдисон. – У тебя лицо было такое странное, и…

Гретхен вздохнула.

– Давай сменим тему. Как там твоя подготовка к выступлению со струнным квартетом?

Они поболтали, уплетая ломтики вишневого чизкейка, но беседа время от времени сменялась долгими, неловкими паузами. При всем старании Гретхен никак не могла отвлечься от мыслей о Девре и команде.

Пока Мэдисон рассказывала об экзаменах в осеннем семестре, Гретхен поймала себя на том, что думает о Сиде. Не считая дружбы с Мэдисон, Сид был одной из немногих радостей ее новой жизни в Шейдисайде.

Она вспоминала, как они обнимались… какой он был понимающий, задумчивый… и как страстно он целовал ее… долгим, настойчивым поцелуем.

Гретхен не осуждала Стейси за желание удержать его. Но Сид уверял, что в конце концов достучится до Стейси, убедит ее, что между ними все кончено.

И тогда они с Сидом будут вместе.

Гретхен понимала, что мысли о Сиде могут стать спасательным якорем… нужно сосредоточиться на хорошем. Но это было очень непросто.

Как вдруг он явился собственной персоной.

– О боже. – Гретхен глянула в зал и увидела… и увидела хостес, ведущую к столику высокого молодого человека в джинсовой куртке и черных джинсах. Он положил руку на талию девушки с черными кудрями, одетой в голубой топик без рукавов.

Гретхен узнала Сида почти сразу.

Она не сводила глаз с его руки на талии незнакомки.

Мэдисон перехватила взгляд подруги.

– Эй, что случилось?

– Это Сид, – сказала Гретхен. – И он с другой девушкой. – Она выскочила из кабинки.

– Гретхен? – окликнула Мэдисон. – Гретхен, ау! Ты куда собралась? Вернись! Что ты делаешь?

18

Гретхен слышала, как подруга зовет ее, но не оглянулась. Ее сердце колотилось, съеденный чизкейк в животе превратился в кусок свинца. Тяжелым шагом она двинулась по проходу. Сид тем временем сел за столик, где уже сидела его спутница с меню в руках.

Гретхен поймала себя на мысли, что плохих новостей уже через край. Сперва ее обманули с местом в команде, а теперь…

Она сделала глубокий вдох. Нужно вести себя спокойно, непринужденно. Не хватало выставить себя сумасшедшей перед Сидом и этой девицей. В конце концов, нужно разобраться в ситуации.

Сид всячески давал понять, что оставит Стейси ради нее. Гретхен ничего не нафантазировала. Она не торопилась с выводами. То, как он ее целовал в тот день…

Гретхен подошла к столику, взялась руками за спинку свободного стула.

– Привет, Сид… – Она с удовлетворением отметила, что голос ее не дрожит.

Спутница Сида посмотрела на нее с удивлением. Гретхен отметила, что у нее большие синие глаза и чудесные волосы. Длинные иссиня-черные кудри на свету буквально сияли.

Сид как будто ничуть не удивился.

– Привет, Гретхен, как дела? Ты уже отошла от той истории с командой?

– Не совсем, – ответила она. Похоже, он не стремился представить ее своей новой подружке. Она указала взглядом, надеясь, что он поймет намек.

– Ах да, – спохватился Сид, положив меню на стол. – Это Майя, моя кузина.

Его кузина?

Ну да, у обоих блестящие темные волосы, оба высокие и стройные.

– Майя живет в Мартинсвилле, – пояснил Сид. – Нам не часто удается пообщаться.

Его кузина.

У Гретхен сразу отлегло от сердца.

– Рада встрече, – сказала она, выдавив улыбку.

Сид указал на свободный стул:

– Давай к нам?

– Ой, нет, я не могу, – сказала Гретхен. – Я тут с Мэдисон, – она указала рукой.

– Ну ладно, до встречи, – сказал Сид.

– Рада знакомству, – сказала Гретхен Майе. Кажется, она это уже говорила? Повернувшись, она пошла обратно к Мэдисон.

За ее спиной Майя спросила:

– Кто она?

Тут за соседним столиком разревелся грудной ребенок, заглушив ответ Сида.

– Это его кузина, – сообщила Гретхен, снова усевшись напротив Мэдисон.

– Правда?

– Думаю, да. Вроде бы он не врал.

– Не торопись с Сидом, – посоветовала Мэдисон.

– Прости, не поняла? О чем ты?

– Я говорю – не торопись с Сидом.

* * *

На следующий день после уроков Гретхен получила сообщение. Она перечитала его дважды, желая убедиться, что поняла правильно:

ПРИВЕТ, ЭТО СТЕЙСИ

СРОЧНЫЙ КОМАНДНЫЙ СБОР

БОЛЕЛЬЩИЦЫ ПЛЮС ЗАПАСНЫЕ

В СПОРТЗАЛЕ СЕГОДНЯ В ВОСЕМЬ

НЕ ОПАЗДЫВАТЬ

«ТИГРЫ», ВПЕРЕД!

Удивительно, но за весь день никто не говорил Гретхен ни о каких сборах.

Мать за ужином взбеленилась:

– Ты правда считаешь, что вместо домашнего задания должна на ночь глядя идти на сбор? Неужели нельзя провести это время с большей пользой? Ты даже не член команды.

Гретхен отложила вилку.

– Мам, ты постоянно будешь мне об этом напоминать?

– Я лишь хочу сказать… – Миссис Пейдж замялась. – Хочу сказать, что не стоит посвящать чирлидингу всю свою жизнь. Тебя не хотят принимать в команду, и…

Гретхен подняла руку:

– Так. Стоп. Пока мы опять не начали друг на друга орать, я покажу тебе сообщение. Стейси пишет: болельщицы и запасные. Запасные – это я. Поэтому я иду. Точка.

Мать открыла рот, чтобы ответить, но передумала.

– Поступай как знаешь, – пробормотала она и снова принялась за макароны с тунцом.

Гретхен въехала на стоянку для учащихся незадолго до восьми. Две другие машины были припаркованы на стоянке для учителей. Через два свободных места сидела белка, катая в лапках желудь. Когда Гретхен открыла дверцу машины, белка кинулась наутек.

Кроссовки Гретхен громко стучали в длинном пустом коридоре. Кто-то забыл закрыть шкафчик, и тетрадки с документами рассыпались по полу. Гретхен напевала себе под нос, и гулкое эхо разносило ее голос в кафельных стенах.

Войдя в спортзал, она заморгала от неожиданно яркого света. Все лампы были включены, отчего пол сиял, как солнце.

– Тут кто-нибудь есть? – Ее взгляд скользнул по пустым трибунам, через весь спортзал, к кабинетам вдоль стены. – Кто-нибудь, ау-у! – Эхо снова подхватило ее голос.

Гретхен достала телефон и глянула время. Пять минут девятого. Проверила, не поступало ли других сообщений. Нет.

– Куда все подевались? – спросила она вслух.

Она подошла к кабинету тренера Уокер и прислонилась к закрытой двери. Проверила Снэпчат и электронную почту, поглядывая на вход.

Примерно в четверть девятого она заподозрила неладное. Бесцельно прохаживаясь вдоль стены, она еще раз перечитала сообщение Стейси. Потом попробовала ответить:

Я В СПОРТЗАЛЕ

КУДА ВСЕ ПОДЕВАЛИСЬ?

Я ПЕРЕПУТАЛА ДЕНЬ?

Она нажала «отправить», но почему-то сообщение не отправилось. Гретхен опять нажала…

И ахнула, потому что все огни в спортзале внезапно погасли.

– Эй! – Кромешная тьма поглотила ее, словно океанская волна. Гретхен отпрянула к стене. – Эй! – Она отчаянно моргала, борясь со внезапной слепотой. Еще бы: только что было светло как днем, а сейчас…

– Эй, кто-нибудь! Кто выключил свет?

За окнами спортзала стояла темнота. Гретхен повернулась к дверям. Окошки в них тоже были черным-черны. Кто-то отключил свет и в коридоре.

Гретхен сделала глубокий вдох, борясь со страхом. Может, свет в школе автоматически гаснет в определенное время? Или кто-то нарочно его отключил?

– Кто-нибудь, ау! – снова позвала она. – Я здесь! Включите свет!

Нет ответа.

Тишина.

Затем раздался громкий щелчок. Со стороны входа?

– Эй, здесь кто-нибудь есть? Отвечайте!

Тишина.

А потом – тихие шаги. И кашель. И опять еле слышное шуршание туфель.

– Кто это? – Голос Гретхен сделался тоненьким, дрожащим. – Кто здесь? Я вас слышу.

Надо уносить ноги.

Прижимаясь спиной к стене, она двинулась к выходу. В глазах рябила темнота. Ничего не разглядеть.

Но Гретхен знала, что не одна.

Снова зашуршали шаги. А потом Гретхен услышала рядом чье-то учащенное дыхание.

Она снова втянула в себя воздух. И тогда в нос проник запах. Сладкий, цитрусовый аромат. Гретхен почти сразу его узнала. Такими духами пользовалась Девра.

– О Господи, – пробормотала она. – Девра, ты, что ли?

Не дожидаясь ответа, она вцепилась в поручень и толкнула его.

Тот не поддался.

Гретхен толкнула дверную створку. Потом навалилась на другую и стала толкать.

Нет. Заперто.

Так вот, что это был за щелчок! Девра заперла двери, предварительно выключив свет. И теперь медленно, неумолимо приближалась.

Если б можно было разглядеть что-нибудь в кромешной темноте…

– Девра, я знаю, что это ты. Девра, ты меня не напугаешь. СКАЖИ что-нибудь!

Тишина.

– Девра, ты, блин, УЖЕ ПОБЕДИЛА! Что тебе еще от меня нужно?

В ответ – снова глухое покашливание. А затем… топот бегущих ног.

Оцепенев, Гретхен вглядывалась во тьму. Куда бежать? Паника сковала ее по рукам и ногам, а преследователь мчался прямо на нее, и эхо гулко разносило его топот в пустом спортзале.

Гретхен завизжала, когда преследователь налетел на нее. Крепкое плечо врезалось ей под дых, и она, задохнувшись, рухнула на пол.

19

Гретхен рухнула навзничь, не в силах дышать, боль огнем разлилась в животе. Захрипев, девушка перевернулась на бок, пытаясь восстановить дыхание. Ощущение было такое, словно тяжелые черные волны прокатываются по телу, прижимая ее к полу.

Неужели Девра не остановится? Неужели она хочет ее избить?

По-прежнему задыхаясь, Гретхен подняла голову, услышав, как дверь спортзала открылась и закрылась снова. В коридоре слышались удаляющиеся шаги.

Восстановив дыхание, Гретхен села. Окинула взглядом клубящуюся темноту, ожидая, когда боль стихнет, перестанет жечь в груди, а в голове прояснится.

«Девра, я знаю, что это была ты.

Напрасно ты так надушилась, Девра».

Да, она узнала нападавшего. Но что толку? Все обвинения Девра будет, конечно же, отрицать. А доказательств у Гретхен нет. Она даже не разглядела Девру в кромешной темноте.

Нужно подождать. Держаться начеку, пока не придет ее время.

Она найдет способ отучить Девру кошмарить ее.

Ее время еще придет.

* * *

– Нам нужно обсудить насчет огненных жезлов, – сообщила Стейси.

Дело было после уроков, девушки направлялись в спортзал на тренировку. На пятницу у «Тигров» был намечен первый матч, отчего тренировки сделались более напряженными. Гретхен обрадовало, что тренер Уокер разрешила ей тренироваться вместе со всеми, хотя она и не будет выступать в пятницу.

Она тронула Стейси за руку:

– Можно сперва вопрос?

– Конечно, – кивнула Стейси.

Гретхен достала телефон:

– Это ты прислала мне сообщение? – Она показала его Стейси.

Глаза Стейси распахнулись.

– Никак нет. Кто-то подписался моим именем? Вчера вечером тренировок не было…

Гретхен убрала телефон в сумочку.

– Так я и думала.

– А что случилось-то? – спросила Стейси. – Ты ведь не приходила в спортзал, я надеюсь?

– Нет, конечно, – солгала Гретхен. – Я сразу поняла, что это ерунда.

– Какая дурацкая шутка, – покачала головой Стейси.

– Точно, дурацкая, – буркнула Гретхен. – Ладно, расскажи об огненных жезлах. В моей прежней школе такими не пользовались.

– Ну, мы этим занимаемся в перерывах, – пояснила Стейси. – Зажигать их не так-то просто, а поскольку это твоя обязанность как запасной, я решила немножко тебя поучить.

– Я должна их зажигать? – Это известие застало Гретхен врасплох. – А потом подавать болельщицам?

Стейси кивнула.

– Да. Разве тренер Уокер не говорила? Забыла, наверное. Ничего страшного, я тебе покажу.

Тренер Уокер встретила их в спортзале.

– Я собираюсь научить Гретхен обращаться с огненными жезлами, – сообщила Стейси.

Тренер окликнула Сида, который сидел на скамье внизу трибуны, уплетая сэндвич на пару с Анной.

– Сид, налей керосину и принеси пару факелов. Стейси с Гретхен будут тренироваться во дворе.

– Не вопрос! – отсалютовал Сид. Он усмехнулся Гретхен. – Урок номер один: не спали школу, если получится.

– Это было очень полезно, – сказала тренер Уокер, – но, по правде говоря, мы прекрасно обойдемся без урока номер два. Пожалуйста, принеси снаряжение.

Пару минут спустя Стейси и Гретхен стояли на травянистом пятачке за спортзалом. Стоял теплый осенний день. Высокие облака проплывали над багряно-желтыми древесными кронами. Толстая ворона смотрела со ската крыши, сердито покаркивая: дескать, шли бы вы отсюда, девочки!

Сид поставил перед ними два синих пластмассовых ведра. Одно было до половины наполнено керосином, а другое – водой. Он вручил Стейси два жезла и достал из карманов джинсов две тряпки.

Стейси шагнула вперед и чмокнула его в губы.

– Увидимся?

Сид покраснел и покосился на Гретхен.

– Да, наверное. – Он направился в спортзал, но в дверях обернулся. – Блин, чуть не забыл. – Достав из нагрудного кармана большую зажигалку, бросил Гретхен. – Развлекайтесь. – И скрылся в спортзале.

– Это очень просто. Смотри, – сказала Стейси и тут же наглядно показала. – С виду жезлы как жезлы, но на концах у них такие вот пимпочки. Собственно, что от тебя требуется. Макаешь конец жезла в керосин. Потом другой. Потом берешь тряпочку и хорошенько так вытираешь посередке, чтоб точно ничего не капало. Нам нужны горячие болельщицы, а не горящие, правильно?

Гретхен засмеялась:

– Это был бы сногсшибательный финал! – А сама подумала: «Ну и чего я шучу? Это куда опаснее, чем я ожидала».

– Дальше, держа жезл вот так, боком, зажигаешь с одного конца, потом с другого. – Стейси щелкнула зажигалкой и поочередно поднесла ее к каждому концу жезла. – Один вручаешь Девре, зажигаешь второй и подаешь мне. Правда, легко?

– Ха, – сказала Гретхен. – Не так-то легко. Но, думаю, справлюсь. Дашь попробовать?

Стейси протянула ей другой жезл. Гретхен повертела его в руке, подбросила и поймала.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я училась крутить жезл в третьем классе.

– Талантище, – сказала Стейси, окунув горящий жезл в ведро с водой. Она склонилась к Гретхен. – Слушай, я до сих пор переживаю из-за этого вот всего. Ты действительно талантливая, а с тобой поступили несправедливо.

– Спасибо на добром слове, – пробормотала Гретхен. Отвернувшись, она погрузила кончик жезла в ведро с керосином. Она чувствовала себя неловко. Стейси ей нравилась и вообще казалась очень хорошей, но Гретхен не хотелось с нею сближаться. В конце концов, она уводит у Стейси парня.

Разве смогут они дружить после этого?

– Окунай ненадолго, – наставляла Стейси. – Нам не нужно, чтобы он пропитался.

Гретхен перевернула жезл и обмакнула другим концом. Потом взяла у Стейси тряпку и тщательно вытерла середину жезла. Убедившись, что там сухо, она зажгла его с обоих концов.

– Мне крутить его?

– Лучше не надо. Тут нужна сноровка. Держи их как можно дальше от себя.

– Я хочу попробовать, – настаивала Гретхен. – А если не дай бог загорюсь, то…

Договорить она не успела – дверь спортзала распахнулась, и тренер Уокер выглянула во двор.

– Что вы там делаете, зефир, что ли, жарите? – крикнула она.

– Просто готовлю Гретхен к вечеру пятницы, – отозвалась Стейси.

– Заходите, – махнула рукой тренер. – У меня для всех вас сюрприз.

Гретхен окунула жезл в ведро с водой, бросила наземь и вслед за Стейси поспешила в спортзал. Там они увидели Сида, стоящего рядом со стопкой коробок.

– Привезли новую форму, – сообщила тренер Уокер. – Сид, раздай, пожалуйста. Подходите все, будете примерять.

Поднялся радостный гвалт. Сид поднял коробки и принялся выкликать девушек по именам.

– Девра! Кортни! Шеннон! Бекка! Анна!

Гретхен затаила дыхание. Полагается ли новая форма запасным?

Да. Ее очередь пришла последней. Сид вручил ей коробку, и Гретхен побежала в раздевалку примерять. Девчонки разбросали коробки по всей раздевалке. Гретхен вытащила униформу – плиссированную бордовую юбочку и бордовый топ с длинными рукавами, огромной белой «Ш» на груди и рычащей тигриной мордой на правом плече.

Мило.

Юбка сидела идеально. Гретхен крутила ее и так, и эдак, пытаясь понять, где перед. Похоже, без разницы. Она натянула топ, разгладила. Одернула рукава. Откинув руками волосы, повернулась к Анне у шкафчика напротив.

– Как тебе?

– Ничего смотришься, – похвалила Анна. – И вообще, эта новая униформа гораздо круче прежней. – Она скакнула назад, чтобы поглядеть на себя в зеркало рядом с душевой.

Кортни и Девра, обняв друг дружку за плечи, репетировали кричалку. Гретхен опять поправила рукава. Кофточка казалась слишком тесной. Хотя нет, не тесной. Жестковатой скорее. Гретхен вытянула руки.

Спина начала зудеть. Гретхен хотела почесать ее, но не смогла дотянуться. Неприятное ощущение распространилось на плечи. Зачесался живот.

Что такое?

Она потерла руки, почесала плечи. Все тело покалывало.

Что-то было не так. Гретхен заковыляла к зеркалу. Теперь чесались уже и руки. Грудь горела.

– Что за… – пробормотала она, расчесывая загривок.

Она подошла к зеркалу вплотную, пригляделась – и завизжала как резаная.

20

Кортни и Девра оборвали свою кричалку. В раздевалке стало тихо.

Чья-то рука схватила Гретхен за плечо. Обернувшись, она увидела Стейси с распахнутыми от удивления глазами.

– Гретхен, что случилось?

– Смотри! Смотри! – закричала Гретхен. – Тараканы! Видишь? Моя форма! Она кишит тараканами!

Стейси попятилась, в ужасе вытаращив глаза.

– Я уже вижу. Ой, фу-у… Их сотни!

– Они… они ползают по моей коже! – кричала Гретхен. – По всему телу! И колются. Помогите! – Она стала хлопать себя по бокам, по груди. – На помощь! Уберите их с меня!

Остальные девушки собрались вокруг, не сводя с нее потрясенных глаз. Стейси беспомощно глядела на Гретхен, разинув рот.

– У других форма в полном порядке… – проговорила она.

Парочка желтовато-коричневых тараканов карабкалась по шее Гретхен. Еще несколько забрались в волосы. Она скребла голову обеими руками, извиваясь и дергаясь, терлась спиной об стену. Тараканы падали к ее ногам и разбегались по бетонному полу.

Бекка и Анна с визгом отшатнулись. Шеннон зажала руками рот.

– У-у-у-у-уй! – взвыла Гретхен от омерзения и вдруг изменилась в лице. Побагровев, она стиснула зубы, нахмурилась. А потом с яростным воплем кинулась вперед, схватила Девру за плечи и развернула. – Это ТЫ сделала! Это ТЫ! Я знаю, что это ты!

Девра вырвалась и отпрянула, изумленно вытаращившись на Гретхен.

– Руки прочь. Больная, что ли? О чем ты говоришь?

– Посмотрите! Посмотрите, что она сделала! – закричала Гретхен, повернувшись к остальным. Она потянула топик. Тараканы так и посыпались.

Гретхен сдернула таракана с шеи и кинула в Девру. Он соскользнул с ее рукава и свалился под ноги.

– Как ты могла так со мной поступить? – визжала Гретхен не своим голосом. – Ты же победила! Победила, ну?! А я проиграла! Так какого черта ты надо мной изгаляешься?!

В раздевалку влетела тренер Уокер. Растолкав кольцо болельщиц, она взяла Гретхен за плечи.

– Дыши, Гретхен. Вдохни поглубже. Давай снимем с тебя эту форму. Потом хорошенько отмокнешь в душе…

– Почему она во всем обвиняет меня? – взорвалась Девра. – Почему у нее всегда я виновата?!

– Потому что это твоих рук дело? – проговорила Гретхен дрожащим голосом. Она двинулась к Девре, словно собиралась ударить ее.

– Ты конченая, – заявила Девра. – Кроме шуток. Тебе лечиться надо. Зачем мне это делать? Да и где бы я взяла столько тараканов?

Гретхен смахнула тараканов с ног и ожесточенно затопала, пытаясь раздавить их.

– Все знают, что ты объявила мне войну, – процедила она. – Все.

Девра скрестила на груди руки. Она посмотрела Гретхен в глаза ледяным взглядом.

– Да нужна ты мне! Я о тебе и думать давно забыла. На фиг мне эти проблемы?

– Потому что ты знаешь, что я лучше тебя! – заорала Гретхен. – Знаешь, что как болельщица я лучше. А ты – мошенница, фальшивка, и это ты тоже знаешь.

Девра нахмурилась и закатила глаза. Она повернулась к тренеру Уокер.

– Она ненормальная. Полюбуйтесь. Разве что пена изо рта не идет.

– Гретхен, тебе нужно избавиться от этой формы, – мягко проговорила тренер Уокер. – Позволь отвести тебя в душ. Придется вызывать дезинсекторов.

Но Гретхен не двигалась с места.

– Вы все мне не верите? Думаете, я спятила?

Никто не произнес ни слова. Девра не сводила с нее ледяного взгляда.

– Я знаю, как это доказать, – заявила Гретхен. – Знаю, как убедить вас, что это сделала Девра. – Она дико мотнула головой. Тараканы разлетелись во все стороны.

Тренер Уокер потянула ее за руку.

– Пойдем, Гретхен. Давай-ка…

– Нет! Откуда форма, тренер Уокер? Где вы ее заказывали?

Тренер Уокер пожала плечами.

– Не помню. Кажется… – Ее голос дрогнул.

– А вы гляньте любую коробку, – предложила Гретхен.

Тренер Уокер нагнулась и подняла одну из коробок.

– Ну и откуда она? – повторила вопрос Гретхен. – Откуда форма?

Тренер Уокер сняла крышку и достала листок бумаги. Она медленно подняла глаза на Гретхен.

– Из универмага Далби…

21

Гретхен приняла душ в раздевалке и еще долго стояла под душем дома, но у нее по-прежнему все чесалось. От воспоминаний о том, как тараканы ползали по телу, ее снова и снова бросало в дрожь.

Как выбросить это из головы?

Форму прислал универмаг Далби. Это доказывает, что за всем стоит Девра. Но тренер Уокер не собиралась обвинять Девру или хотя бы расследовать это дело. И Гретхен не сомневалась, что директор Олифант тоже пальцем не шевельнет.

Шейдисайдской школе слишком нужны Далбины денежки. Девра может творить все, что вздумается, и никто не посмеет ей перечить, не говоря уж о том, чтобы наказать.

И разумеется, больше всего Гретхен терзал вопрос: как далеко Девра способна зайти? Насколько она опасна?

Гретхен мерила шагами комнату. Она растирала руки, по-прежнему ощущая колючие тараканьи лапки на коже. Мокрые волосы она обмотала полотенцем, и перестала зудеть по крайней мере голова.

Может, ей стоит завернуться в полотенца с головы до ног? Соорудить уютный кокон и укрыться в нем.

Наконец, она решила, что ей необходимо поговорить с Полли из Саванны-Миллс. Это могло бы ободрить ее, отвлечь от мыслей о зудящей коже. О тараканах Полли лучше не рассказывать. Это лишь растревожит ее, вызовет отвращение, и она станет жалеть Гретхен. Ей, конечно, было жаль себя, но не хотелось, чтобы то же самое испытывала Полли.

В Саванне-Миллс Гретхен всегда была на коне – во всяком случае, до того, как посыпались несчастья. Пусть там все думают, что ничего не изменилось.

Гретхен растянулась на покрывале, откинув голову на подушку. Было здорово наконец приземлиться. Гнев и тревога постепенно покидали ее. Она закрыла глаза и какое-то время просто лежала, спокойно, размеренно дыша.

Потом она набрала Полли. Та ответила после первого же гудка. И как это ей всегда удается?

– Как там наши девчонки? – поинтересовалась Гретхен после того, как они обменялись приветствиями. – Скучают хоть по мне?

– Зачем? У них я осталась, – пошутила Полли.

Она единственная в команде могла потягаться с Гретхен. Миниатюрная, на голову ниже подруги, Полли всегда кипела энергией, словно через нее пропускали электрический заряд. Она была такая легонькая, что могла прыгать выше всех. Любые прыжки и движения давались ей так просто, что Гретхен в шутку спрашивала, не невесомая ли она.

– Я так по тебе скучаю, – непроизвольно вырвалось у Гретхен. В глазах защипало. – Полли, подожди минуточку… – Опустив телефон, она пару раз глубоко вдохнула, чтобы взять себя в руки. Очевидно, все разочарование, тревоги и гнев, испытанные в новой школе, давали о себе знать. Она была напряжена сильнее, чем казалось, и подавленные эмоции грозили вырваться наружу.

– Ужасно волнуюсь перед игрой в пятницу, – сообщила она, не слишком покривив душой. – Ни за что не догадаешься, что мне предстоит делать.

– Сидеть на скамье и смотреть, как другие девочки выступают?

– Ха-ха. Остроумно. Напомни, чтобы я потом посмеялась.

– Прости, не удержалась. Поверить не могу, что тебя сунули в запасные. Ты всегда была лучшей.

– Короче, мне предстоит зажигать жезлы. У нас никогда не было огненных жезлов. Наверное, их считали слишком опасными. А может, школе не хватало на них денег.

– Спасибо, хоть помпоны были, – заметила Полли. – Помнишь, как из них ленты лезли?

– Я немножко психую из-за этих огненных жезлов, – призналась Гретхен. – Когда их зажигаешь, керосин так и вспыхивает. Нужно быть предельно осторожной. Не дай бог напутаешь, и… – Она не закончила, потому что в комнату стрелой влетела мама.

– Пока! – бросила Гретхен и прервала звонок. – Послушай, мам… – Она села, поправляя на голове полотенце.

Мать подняла с пола ее футболку и стала складывать.

– Ты принимала душ?

– Да. Я… э-э… на тренировке запарилась.

– Ты брала мой гель для душа? А то там на донышке.

– Нет, я мылом. Почему ты вечно пилишь меня, что я беру твои вещи?

– Потому что ты их берешь! – Положив футболку на комод, мама принялась поправлять книги на полках. – Ты что, так умоталась, что легла в постель?

– Я просто расслабляюсь, мам. Верней, расслаблялась, пока ты не пришла.

– Нельзя ли повежливей? Я что, уже и пообщаться с тобой не могу?

– Извини. – Гретхен встала и сняла полотенце. Подошла к комоду, чтобы причесаться. Обернулась. – Мам, умоляю, не перетряхивай мою комнату.

Миссис Пейдж пожала плечами:

– Просто хочу помочь.

– Это не помощь, – заявила Гретхен. – Это бесит. Тебе бы понравилось, если бы я вломилась в твою комнату и стала все там перелопачивать?

Мать покраснела.

– Я не перелопачиваю, – сказала она со вздохом. – Мы можем разговаривать так, чтобы не пытаться вцепиться друг другу в глотку?

Гретхен закатила глаза.

– Какая драма, мама. – Она тряхнула волосами, положила расческу и поправила топик. – Я на улицу.

Мать окинула ее взглядом. Убрала со лба Гретхен прядку волос.

– Куда?

– На встречу болельщиц, – солгала Гретхен. Ей было все равно куда идти, лишь бы подальше от матери. Дело даже не в раздражении – Гретхен боялась сорваться и рассказать об ужасных выходках Девры. И, начав рассказывать, она наверняка не выдержит и разревется. А плакать при маме Гретхен не хотелось. Мать редко проявляла сочувствие, когда она плакала. Она стискивала зубы, лицо ее каменело, взгляд становился ледяным. Слезы Гретхен будто возводили между ними стену.

Гретхен не хотелось этого видеть. Уж лучше держать все в себе. И так уже отношения не ахти.

– Знаешь, милая, я тут подумала… – начала миссис Пейдж, следуя за ней по коридору.

Ой-ей.

– Я подумала, может, оно и к лучшему, что ты попала в запас. Это даст тебе время освоиться…

Гретхен выразила свое мнение по этому поводу в весьма красочных выражениях.

– Дорогая, – мягко сказала мать, – будь любезна, выбирай слова.

Гретхен втянула в ноздри воздух и подождала, пока гнев утихнет.

– Мам, ну вот зачем ты это говоришь? Ты же видишь, как меня это бесит. Ты знаешь, как я была разочарована. Оно тебе надо – опять муссировать эту тему?

Миссис Пейдж вытаращилась на нее в шоке. Поднесла ладонь к груди, словно ей нанесли удар.

– Я не имела в виду…

Гретхен выскочила за дверь, чувствуя, как от злости кровь стучит в висках.

«Почему ее ужасные слова постоянно меня доводят? Нет бы просто не обращать внимания!»

Она поняла, что выбежала из дома и не знает, куда идти.

Может, просто куда глаза глядят. Или лучше взять ключи от машины…

Из открытого окна Мэдисон донеслись звуки скрипки. Не раздумывая, Гретхен повернулась, пересекла лужайку и позвонила в дверь.

– Ой, привет, заходи! – радостно встретила ее подруга. – Я как раз искала повод сделать перерыв. – Отведя Гретхен в свою комнату, она взяла скрипку. – Послушай вот это. Самая сложная часть. Кажется, у меня почти уже получилось.

Гретхен присела на край голубого покрывала и стала слушать.

Ноты быстро, яростно сменяли друг друга. Гретхен смотрела на пальцы Мэдисон. Те скользили по скрипичному грифу так проворно, что их движение едва можно было уловить.

– Потрясающе! – заявила она, когда Мэдисон закончила. – Это… прекрасно.

Мэдисон засмеялась.

– Ай, да брось! Это никуда не годится. – Потом добавила: – Третий день уже мучаю этот один отрывок.

Она осторожно положила скрипку в футляр.

– А у тебя как дела?

Гретхен вздохнула.

– Да как обычно. Расскажу – не поверишь.

Мэдисон посерьезнела.

– А ты попробуй.

Гретхен рассказала ей о тараканах в новой форме.

– Ты права, просто не верится, – покачала головой Мэдисон. – Ерунда какая-то. Девра ведь уверена, что победила! Ей дали место в команде!

– Вот именно, – кивнула Гретхен. – У нее больше нет причин надо мной издеваться. – Она нахмурилась. – Ну ладно, ладно. Я в курсе, что Девра меня не любит. Но это же не повод…

– Я кое-что знаю о Девре, – перебила Мэдисон. Она понизила голос почти до шепота. – Серьезно. Я кое-что про нее знаю.

– А именно? – спросила Гретхен.

Вместо ответа Мэдисон загадочно улыбнулась.

22

«Тигры», вперед!

К победе рвутся!

«Тигры», вперед!

Не сда-ются!

«Тигры», вперед!

Мы хотим еще!

«Тигры», вперед!

РАЗГРОМНЫЙ СЧЕТ!

Гретхен изо всех сил пыталась наслаждаться игрой. Но она не могла подавить разочарования, глядя со скамейки запасных, как выступают другие девушки.

Она старалась не думать о Девре. Та была самой неуклюжей в команде и во время простейшей стойки на бедра чуть не уронила вниз головой Бекку. Но она не могла не заметить ухмылку на лице соперницы, когда та бросила взгляд на Гретхен, одиноко сидевшую на скамье.

Весь день лил дождь. Поле промокло, и прохладный воздух был тяжелым от сырости. Трибуны были забиты почти под завязку, а крики болельщиков звенели неподдельным энтузиазмом: во-первых, это была первая игра в сезоне, а во-вторых, «Тигры» рвали в клочья «Желтых жилетов» из Плизант-Спрингс. Приближался перерыв, «Тигры» вели со счетом 17:3 и угрожали забить еще один тачдаун[7].

«Тигры» ревут!

Снова и снова!

«Тигры» ревут!

Снова и СНОВА!

Гретхен беззвучно проговаривала слова вместе с девушками. Она едва подавила порыв вскочить со своего одинокого места на скамейке запасных и самой выступить перед публикой.

Болельщица-мятежница. Она улыбнулась этой мысли.

Кто-то постучал ее по плечу, и Гретхен чуть не подскочила. Обернувшись, она увидела Сида.

– Видишь часы? – указал он. – До перерыва две минуты. Я принес керосин и жезлы.

Гретхен встала. Ей показалось, что он хочет поцеловать ее, но он поспешно отвернулся.

Стейси может увидеть.

Не солгал ли он насчет того, что собирается с ней порвать?

Но думать об этом не было времени.

Трибуны взревели: Кори Вагнер, полузащитник «Тигров», прорвался через линию «Желтых жилетов» в зачетную зону. Гретхен не видела тачдауна. Она осмотрела ведро с керосином, затем развернула тряпку, чтобы протирать жезлы.

Сердце учащенно забилось. Хорошо все-таки покинуть скамью запасных: какой-никакой, а вклад! Взяв жезл, Гретхен повертела его в руках. Предполагалось, что первой факел получит Девра, а уже потом Стейси. Затем они вдвоем пробегутся вдоль трибун, одновременно выполняя упражнения с огнем.

– Сначала Девре, потом Стейси, – повторила Гретхен себе под нос.

Когда футболисты побежали с поля на перерыв, что-то сжалось у нее в горле. Заиграл оркестр «Тигров». Гретхен бросила взгляд на толпу. Многие вставали и потягивались. Публика затопила проходы – люди направлялись к киоску с хот-догами на ученической стоянке.

Оркестр отыграл пару номеров – пора выступать болельщицам. Гретхен еще раз проговорила про себя инструкции. Крепко сжимая в руке жезл, она готовилась окунуть его в керосин.

Может, проверить сперва зажигалку? Но тут она заметила, что тренер Уокер машет ей со скамьи болельщиц. Положив жезл на траву, Гретхен подбежала к ней.

– Что-то случилось?

Тренер Уокер покачала головой.

– Я просто беспокоюсь, готова ли ты, Гретхен. Ты уверена, что у тебя все хорошо? Может позвать на помощь Сида? – Ей приходилось перекрикивать рев оркестра.

Гретхен помотала головой:

– Все хорошо, тренер Уокер. Я разберусь!

Тренер показала большой палец. Гретхен повернулась и побежала обратно.

Оркестр закончил вторую песню. Крики и смех неслись над трибунами, люди, разбившись на небольшие группы, болтали с друзьями, поглощали хот-доги и газировку.

– Ну, пора, – пробормотала Гретхен. – Понеслась.

Она опустила жезл в керосин. Обмакнула один конец. Прошлась тряпкой по середке. Обмакнула второй. Хорошо. Хорошо. Теперь держать осторожно. Щелчок зажигалки. Язычок пламени. Занялся один. Вспыхнул второй. Да. Да.

Теперь передать Девре.

Гретхен сунула ей пылающий жезл. Но к ее удивлению, Девра отступила на шаг и схватилась за живот.

– О-о-о-о-ой, – простонала она.

В чем дело?

Закатив глаза, Девра отмахнулась от протянутого жезла.

– Я… меня тошнит, – проговорила она. – Ой, мамочки, как скрутило! Что ж такое-то! – Она замахала на Гретхен рукой. – Отдай Стейси. Мне хреново.

Выставив жезл перед собой, Гретхен повернулась к Стейси. Запах горящего керосина так шибанул в нос, что глаза заслезились. Перед ними вдруг все поплыло.

Она сунула жезл в руку Стейси. Та ответила улыбкой, повернулась и, медленно раскручивая его, побежала вдоль трибун.

Барабанщики начали выбивать громовую дробь. Стейси повернулась к зрителям на трибунах и завертела жезлом быстрее. Яркое пламя металось и танцевало.

Гретхен начала погружать в керосин второй жезл. Оглянулась на Стейси – и в ту же секунду огонь вдруг перекинулся на рукав девушки. Сперва на одну руку. Потом на другую.

Языки пламени вскарабкались по ее рукавам и охватили грудь. Они приплясывали и закручивались, рассеивая желтым светом пурпурные сумерки.

Стейси зашлась криком, душераздирающим воплем ужаса, хриплым, нечеловеческим. Рухнула на колени, и пламя взметнулось выше, окутав ее корчащееся тело трепещущим ореолом.

Голова Стейси запрокинулась, из перекошенного рта вырывался нескончаемый вой. Трескучий рев пламени заглушал ее крики. А потом раздался отчаянный вопль Кортни:

– Помогите, кто-нибудь! Стейси горит! Кто-нибудь! Помогите ей! Стейси горит!

Часть вторая

23

– Мы просто хотим поговорить, – произнес Олифант. Он указал Гретхен на кожаное кресло напротив его стола, рядом с тренером Уокер, и тщательно закрыл дверь кабинета.

Гретхен опустилась в кресло и вытерла холодные мокрые ладони о штанины джинсов. Тренер Уокер уткнулась взглядом в стену позади директорского стола. Казалось, она избегает смотреть Гретхен в глаза.

Гретхен прочистила горло. Во рту внезапно пересохло. Она смотрела, как Олифант сдвинул стопку бумаг к краю стола, прежде чем грузно плюхнуться в кресло.

– Холодно тут, – пробормотала она, снова потирая ладони о джинсы.

Тренер Уокер кивнула, но не ответила.

Гретхен заметила пятно на лацкане серого директорского пиджака. Может, кетчуп? Олифант снял очки, протер стекла красным платком. Без очков его глаза показались ей маленькими, слишком маленькими для квадратной физиономии.

Все трое молчали, пока Олифант протирал очки. Из коридора до Гретхен долетел звонкий девичий смех. Ей захотелось туда, к ним.

Дело было в понедельник, через два дня после роковой игры. Выходные, полные печали и напряжения, остались наконец позади. Гретхен почти все время провела, запершись в своей комнате и врубив музыку на полную громкость – чтобы не подпускать маму и заглушить собственные мысли, исполненные чувства вины.

Ей хотелось, чтобы пришел Сид. Он мог бы успокоить ее, убедить, что она ни в чем не виновата, неважно, так оно или нет. Сид мог бы обнять ее и остановить дрожь, колотившую ее тело, прогнать озноб, не выпускавший ее из своей ледяной хватки.

Но он прислал сообщение, что находится в Шейдисайдском госпитале со Стейси и ее родными. В субботу он написал, что Стейси перевели в палату интенсивной терапии и что врачи не могут определить, насколько сильно она пострадала. В воскресенье сообщил, что она «в стабильном состоянии», что бы это ни значило. Он написал, что ее перевели в отдельную палату.

Но Гретхен не могла просто облегченно выдохнуть. Она подожгла Стейси. Непонятно как, но она подожгла ее, возможно, разрушила всю ее жизнь – если она вообще захочет жить.

Если захочет жить…

От этой мысли у Гретхен так скрутило живот, что она с трудом удержала обед внутри.

А потом позвонил директор и попросил зайти к нему в понедельник после уроков. Слава богу, мамы не было дома. Звонок вызвал у Гретхен множество тревожных вопросов. Вдруг ее отстранят от занятий? Или вообще исключат из школы? Нет, будь это так, маму бы тоже вызвали.

А будет ли полиция? Вдруг родители Стейси выдвинули обвинения?

Например, в покушении на убийство?

Станет ли Олифант обвинять ее? Неужели кто-то думает, что все было подстроено?

Гретхен поняла, что сама себя запугивает. Олифант сказал, что проводит разбирательство. Он не говорил, что в чем-то обвиняет ее.

И вот она сидела перед ним, сгорбившись в кресле и вцепившись холодными руками в колени до боли в пальцах.

Олифант выдавил улыбку.

– Гретхен, не смотри так испуганно, – мягко произнес он. – Мы здесь не для того, чтобы назначить виновника. Нам лишь нужно точно выяснить, что произошло. – Он почесал щеку. – Родители Стейси тоже хотят это знать.

– К-как она? – проговорила Гретхен. – Вам что-нибудь известно?

– Судя по тому, что я слышал, она в стабильном состоянии, – ответил Олифант.

– Слава богу, – пробормотала тренер Уокер.

– У нее серьезные ожоги рук и груди, – продолжал Олифант, пристально глядя Гретхен в глаза. – Главный вопрос, сможет ли Стейси пользоваться правой рукой. Она сильнее всего пострадала.

У Гретхен вырвался всхлип.

– Какой ужас… то есть…

– Ожоговое у нас оборудовано по последнему слову техники, – вмешалась тренер Уокер, взглянув на Олифанта. – Мой двоюродный брат обгорел в машине, так они сотворили чудо.

– Рад это слышать, – промолвил директор. Он взял карандаш и принялся катать его в пальцах. Затем, прищурившись, посмотрел на Гретхен.

Страх сдавил ей горло. Она почувствовала, что задыхается.

– Есть догадки, как это случилось? – осведомился директор.

Она сглотнула.

– Э-э… Нет. Правда нет. Ну то есть… – Ее голос задрожал. Неужели он звучит так, будто она лжет? – То есть… Я ничего не понимаю. Я была очень осторожна. Это был мой первый раз, я все хотела сделать без сучка без задоринки. – Гретхен вздохнула. Теперь уже и тренер Уокер не сводила с нее глаз.

– Я все делала пошагово, – продолжала Гретхен. – Я сосредоточилась на том, чтобы все сделать как надо. Я… я не понимаю… – Ее голос дрогнул.

– А ты не видела, чтобы еще кто-нибудь подходил к жезлам или ведру с керосином? – спросила тренер Уокер.

Гретхен крепко задумалась. Покачала головой.

– Нет, ничего такого не помню. Я… я все время там находилась. Хотя… – Она кое-что припомнила. – Вы подзывали меня, тренер Уокер, помните? Спрашивали, нужно ли мне помочь, я сказала, что нет. Но это заняло всего пару секунд, и я сразу побежала обратно.

Кивнув, тренер Уокер потерла подбородок, пригладила рукой волосы. На лице ее застыло хмурое выражение.

– Гретхен, ты точно не заметила ничего необычного? До того, как случилось несчастье?

Гретхен снова задумалась.

– Ну-у… был один момент. – Она замялась.

Олифант уронил карандаш и подался вперед:

– А именно?

– Может, мне бы не следовало говорить… – пробормотала Гретхен.

– Гретхен, любая твоя догадка может нам пригодиться, – заявила тренер Уокер. – Не нужно никого выгораживать. Неважно, что ты не на сто процентов уверена. Случилось ужасное. Мы должны знать, что к этому привело.

Гретхен снова сглотнула. Во рту было сухо, словно его протерли наждачкой.

– Ну… меня немного удивила Девра.

– Девра Далби? – Олифант выпрямился в кресле и сощурился на Гретхен сквозь очки. – Что ты хочешь сказать насчет Девры?

– Первый жезл полагалось отдать Девре, – сказала Гретхен. – Но, когда я протянула его ей, она прямо шарахнулась. Сказала, что ей нехорошо. И чтобы я отдала его Стейси.

– Я это заметила, – вмешалась тренер Уокер. – Девра осталась на месте, и Стейси побежала выступать без нее.

– Я… э-э… н-не хотела бы обвинять Девру, ничего такого, – промямлила Гретхен, – но… она как будто знала, что с жезлом что-то не так. Хотя откуда ей было знать, если она и в руки его не брала?

Слова Гретхен повисли в воздухе, создавая тяжелую, напряженную тишину.

Тренер Уокер снова потерла подбородок, не сводя глаз с доски объявлений за спиной у директора. Олифант постукивал карандашом по столу. Он выглядел отрешенным, погруженным в свои мысли.

Я должна была это сказать, подумала Гретхен. Уж больно странно, что Девра отказалась брать жезл. Это не могло быть совпадением.

– Мы поговорим с Деврой позже, – нарушил затянувшееся молчание Олифант. Он нацелил карандаш на Гретхен. – Нам известно, что вы с Деврой враждуете. Мы знаем…

– Враждуем? – перебила Гретхен.

– Да уж не лучшие подруги, мягко говоря, – вмешалась тренер Уокер. – Ты уже обвиняла Девру.

Олифант повелительно поднял руку.

– Дайте мне закончить. Мне очень неприятно задавать тебе этот вопрос, Гретхен, но я обязан. Тренер Уокер рассказала мне, как ты отчаянно хотела попасть в команду. И, чего уж там, мы все в курсе, что Девра попала туда не вполне честным путем. Скажи мне вот что… – Он замялся.

У Гретхен екнуло сердце. Она вцепилась в кожаные подлокотники.

– Ты ведь не пыталась вручить Девре опасный жезл в надежде на то, что место в команде освободится?

Гретхен ахнула. Не помня себя, она вскочила.

– Нет конечно! Это ужасно! – вскричала она. – Вот, значит, что вы думаете? По-вашему, я убийца?!

У нее вырвался всхлип, она уже не могла сдерживаться. Слезы хлынули по щекам. Откинувшись на спинку кресла, она разревелась, шумно всхлипывая, ее плечи заходили ходуном.

Тренер Уокер хотела погладить ее по плечу, но Гретхен оттолкнула ее руку.

Олифант беспомощно смотрел на нее, покусывая губу и качая головой.

– Прости, но я должен был задать этот вопрос, – произнес он.

Гретхен едва слышала его сквозь рыдания. Она несколько раз втянула в себя воздух и наконец перестала плакать. Мокрые щеки горели. Она вытерла глаза ладонями.

– Я никогда себя не прощу, – наконец выдавила она, не глядя на собеседников. – Никогда не прощу за то, что случилось со Стейси. Никогда.

* * *

Тяжелые шаги Гретхен эхом разносились по длинному безлюдному коридору, когда она спешила к выходу. Она задерживала дыхание, изо всех сил стараясь снова не расплакаться. На стоянке она полезла в сумочку за ключами от машины и уронила ее. Она смотрела, как все вываливается на асфальт.

– Ладно, хуже уже все равно не будет, – пробормотала Гретхен, наклонилась и сгребла все обратно в сумочку.

– Ой! – удивленно вскрикнула она, увидев Сида. И кинулась к нему в объятия.

– Я даже не буду спрашивать, как все прошло, – сказал он. – По лицу вижу, что хреново.

– Спасибочки, – проворчала она, но прижалась щекой к его груди, слыша ровный стук сердца. Интересно, сможет ли ее сердце когда-нибудь биться так же спокойно и размеренно?

– Меня считают убийцей, – проговорила она, подняв на него глаза.

– Не может быть, – возмутился Сид. – Ты же это не всерьез?! Не могут они так считать.

Гретхен вздохнула.

– Я не знаю, что у них на уме. Неизвестность пугает больше.

– Я только что из больницы, – сообщил Сид.

Гретхен отступила на шаг.

– И?

Он пожал плечами:

– Ожоги третьей степени груди и обеих рук. Это какой-то кошмар. Она замотана бинтами, как мумия.

– Ты с ней разговаривал?

Сид покачал головой:

– Нет. Она еще не очнулась.

Гретхен не выдержала. Слезы снова хлынули у нее из глаз.

Сид шагнул вперед и крепко обнял ее.

И тут позади них раздался резкий голос:

– Молодец! Быстро же ты отжала у Стейси парня!

24

Гретхен резко отвернулась от Сида и увидела Кортни, подружку Девры, одетую в полосатую тенниску и белые теннисные шорты. В руке она держала ракетку. Ее короткие черные волосы блестели от пота, серебряное колечко в носу посверкивало на солнце.

– Кортни, я… – Гретхен не находила слов.

– Как дела? – спокойно осведомился Сид, как будто ничуть не смущенный ее обвинениями. – Хорошо сыграла?

Кортни не обратила на него никакого внимания, продолжая испепелять Гретхен взглядом.

– Я заметила вас оттуда, – она указала на теннисный корт позади стоянки, – и просто хотела кое-что тебе сказать.

Гретхен прищурилась:

– Что именно?

– Ты теперь в команде, верно? После того, как бедная Стейси поджарилась?

Гретхен ахнула.

– Ты меня обвиняешь?

– Вовсе нет, – сказала Кортни. – Просто говорю.

Гретхен выпятила подбородок, готовая обороняться.

– Говоришь ЧТО?

– Ты теперь член команды, так что вам с Деврой придется много времени проводить вместе. А ты наверняка знаешь, что Девра – моя добрая подруга.

– И что? – с вызовом спросила Гретхен.

– Вот я и хотела тебя предупредить, что с Девры уже хватит.

– Да ты издеваешься? – взорвалась Гретхен. – Ты в своем уме? Это с Девры-то хватит?!

– Послушай, Гретхен…

– Девра надо мной издевается! – выкрикнула Гретхен. – Ломает мою жизнь!

– Неправда! – Кортни стукнула ракеткой по столбу. – Неправда! Неправда!

– Нельзя ли потише? – возопил Сид. – Мои бедные ушки!

– Да чихать она на тебя хотела! – рявкнула Кортни, по-прежнему игнорируя Сида. – Ты ее вовсе не интересуешь. Она лишь хочет, чтобы ты прекратила вешать на нее всех собак. Это ненормально.

– А посылать угрожающие эсэмэски нормально? – завопила Гретхен. – А стекломой у меня в бутылке? А нормально тараканов напихивать в форму? И это я после всего ненормальная? – Она со злостью шагнула к Кортни. – На себя погляди.

Кортни попятилась и уперлась в крыло машины.

– Ты заблуждаешься, Гретхен. Ничего Девра тебе не сделала. Я правду говорю. – Она взмахнула ракеткой. – Слушай сюда. Ты знаешь о лагере для болельщиц?

– Естественно, знаю, – огрызнулась Гретхен. – Будем неделю жить в хижинах в лесу.

– Девра просила передать, что, когда мы туда приедем, ты просто держись от нее подальше, и все будет хорошо.

Гретхен подбоченилась.

– Она мне угрожает?

– Ничего подобного! Она просто хочет мира. Перемирия. Понимаешь? Она ничего тебе не сделала. Она клянется. Так что просто оставь ее в покое. – К концу своей речи Кортни тяжело дышала, и ее волосы еще сильнее блестели от пота.

Гретхен тяжело вздохнула.

– Кортни, она же бессовестная лгунья. Неужели ты ей веришь?

Кортни не удостоила ее ответом. Она бросила брезгливый взгляд на Сида, махнула ракеткой, словно отгоняя его, и, отвернувшись, пошла прочь.

Гретхен провожала ее взглядом, пока Кортни не скрылась за теннисным кортом. В голове не укладывается. Если за всеми этими кошмарными выходками стоит не Девра… то кто?

Кортни лжет. Как пить дать лжет. Недаром они с Деврой подружки.

Но зачем ей лгать ради Девры?

25

За ужином Гретхен с матерью почти не разговаривали. Миссис Пейдж была не сильна в готовке, так что жареная курица у нее получилась местами сыроватой, а запеченная картошка – слишком твердой.

Но у Гретхен так и так не было аппетита. С того рокового матча она почти ничего не ела. Желудок будто завязался тугим узлом, есть не хотелось совсем.

В доме было так тихо, что Гретхен слышала, как за стеной тикают часы на каминной полке. «Не знаю, что хуже, – подумала она, – вымученный разговор с мамой или эта жуткая тишина».

– Ну что я могу сказать? – беспомощно проговорила миссис Пейдж, словно прочитав ее мысли. Она отложила вилку. – Извини за курицу. Знаю, ее надо было подержать в духовке подольше. Я прошляпила.

– А… ничего страшного, – пробормотала Гретхен.

– Ты не можешь себя винить, – неожиданно сменила тему мать. – Дорогая, это была ужасная случайность. Но именно случайность.

Гретхен вздохнула.

– Как будто от этого легче, мама.

– Что я могу сказать? Ты как могла старалась быть осторожной. Я знаю, что старалась.

Гретхен стиснула зубы.

– Я старалась недостаточно. – Она отодвинула тарелку. – Ты права, мама, не надо поднимать эту тему. Все это слишком ужасно, чтобы обсуждать.

– Это надо оставить в прошлом, – проговорила миссис Пейдж, облизнув губы.

Гретхен терпеть не могла мамину привычку облизывать губы. Что, так сложно купить увлажняющую помаду, раз они постоянно пересыхают? И что за бред – «оставить это в прошлом»? Разве не тупость? Нашла что сказать…

Гретхен открыла было рот, чтобы попросить маму просто помолчать. Но не успела сказать ни слова, как зазвонил телефон, лежавший перед ней на столе. Она взяла его и посмотрела на экран. Звонила Мэдисон.

Гретхен вскочила.

– Мам, я должна ответить.

Миссис Пейдж нахмурилась.

– Я десерт приготовила. В смысле, пирог купила.

– Потом, – отмахнулась Гретхен и убежала в свою комнату.

Она плюхнулась на край кровати, прижала телефон к уху.

– Мэдисон, где ты была? Я тебя всю неделю вызваниваю.

– Моя кузина Эмма родила ребеночка, – ответила Мэдисон. – Та, что живет возле Гроув-Сити, помнишь? Мама очень хотела помочь, вот мы на всю неделю туда и отправились. А телефон у меня там не ловит, связи нет, наверное. А у Эммы нет вай-фая. Так что я оказалась вне досягаемости.

– Ого, ничего себе. А мне позарез нужно с тобой поговорить. Я…

– Мне тоже нужно, – перебила Мэдисон. – Я, Гретхен, должна кое-что тебе рассказать. Нечто реально кошмарное.

Тут Гретхен услышала, как мама поднимается по лестнице. Она что, шпионить пришла?

– Кошмарное? О Господи, Мэдисон, что там?

– Я… мне нужно заниматься на скрипке, – пробормотала Мэдисон. – Завтра утром выступление. Но… я не могу сосредоточиться. И вообще едва соображаю. Я… я просто убита.

– Мэдисон, что там? – повторила Гретхен.

– Приходи сама. Скорее. Это не телефонный разговор.

Комната вдруг закружилась перед глазами Гретхен. Она зажмурилась, чтобы унять дурноту. Что там может быть такого ужасного?

– Это насчет Стейси? – спросила Гретхен дрожащим голосом. – Так?

– Просто приходи скорее, – сказала Мэдисон.

Гретхен дала отбой, сунула телефон в карман и скатилась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Но не успела она распахнуть входную дверь, как дорогу ей преградила мама.

«Как ей это удается? – подумала Гретхен. – Стоит мне куда-то собраться, она уже тут как тут! Как же она достала!»

– Я к соседям. – Она попыталась протиснуться мимо матери.

– Зачем? – спросила миссис Пейдж, не сдвинувшись с места.

– Мэдисон хочет мне что-то сказать.

– Извини, – покачала головой миссис Пейдж, уперев руки в бедра, – но ты забыла о своем обещании.

Гретхен моргнула.

– Обещании?

– Кто-то обещал мне помочь сегодня с фотоальбомами. Не делай вид, что этого не было.

– Ну мам… – взмолилась Гретхен, не сводя глаз с дверной ручки. Такой близкой и такой далекой.

– Альбомы в полном беспорядке. Там сам черт ногу сломит. Ты обещала помочь, Гретхен. Сегодня вечером. И никаких отговорок!

– Нет, я правда не могу, – ответила Гретхен, стараясь говорить спокойно, не повышая голоса. Но она понимала, что вот-вот взорвется. – Мэдисон…

– Ты же знаешь, Гретхен, что эти альбомы не дают мне покоя с самого переезда. Они шли следующим номером в моем списке, и я хочу разделаться с ними сегодня.

Гретхен разочарованно застонала.

– Мама, как ты достала! Мэдисон нужно срочно что-то мне сказать. А дурацкие альбомы подождут до завтра!

– Не смей на меня кричать. Думаешь уломать меня, если будешь капризничать, как ребенок? Нет уж. Никуда ты не пойдешь. Что бы ни хотела тебе рассказать подруга, это как раз и подождет до завтра. А ты останешься дома и поможешь мне. Обещания, милая, надо выполнять.

Миссис Пейдж стояла перед дверью как вкопанная, напрягшись всем телом и скрестив на груди руки.

– Мам, клянусь…

Но Гретхен видела, что против лома нет приема.

Неужели у нее самая доставучая мама в мире? Она невыносима. Невыносима!

Ее плечи поникли. Она закатила глаза.

– Ну ладно, мам. Альбомы так альбомы. Если это тебя порадует.

Может, управимся с ними пораньше, подумала она. И я еще успею смотаться к Мэдисон. Или придется поговорить с ней завтра, после выступления.

А потом в голове у нее пронеслась череда вопросов.

Что Мэдисон так отчаянно хотела мне сказать?

Что-то насчет Девры?

Что там может быть такого ужасного?

26

В актовом зале Гретхен заняла место в третьем ряду, по соседству с Анной. Обернулась, чтобы окинуть взглядом ряды кресел, которые уже занимали ребята. Интересно, а где Сид? Он вроде говорил, что будет сидеть рядом. Но что-то его не видно…

Анна держала на коленях сотовый и переписывалась с кем-то, тыча в экран большими пальцами. Ей приходилось прятать телефон за спинкой кресла впереди, потому что ученикам запрещалось пользоваться ими в актовом зале.

На другом конце ряда Гретхен заметила Девру. Та тоже ее увидела, но сразу отвернулась. Они с Кортни оживленно болтали, склонившись друг к другу.

Анна закончила писать сообщение и убрала телефон в сумочку. Мотнула головой, поправляя челку.

– Как дела?

– Получше, – сказала Гретхен. – Не знаю, смогу ли когда-нибудь выбросить тот вечер из головы.

Анна серьезно кивнула.

– У меня до сих пор в ушах звучат ее крики. Вчера приснилось, что наш дом горит, а я не могу выбраться из комнаты.

– Ого, какой кошмар, – покачала головой Гретхен.

Свет в зале померк. На сцену поднялся директор Олифант, одетый в серый костюм.

– Тренер Уокер не говорила тебе? – спросила Анна. – Олифант запретил огненные жезлы. Нам больше нельзя с ними выступать.

– И правильно, я считаю, – пробормотала Гретхен. А сама подумала: «И все по моей вине».

Она заметила, что Анна смотрит на нее пристальным, изучающим взглядом. Интересно, что у нее на уме? Уж не считает ли она Гретхен безмозглой растяпой, заслуживающей наказания? Неужели так считает вся школа?

Или это уже паранойя?

Стейси была такой милой, живой и энергичной. Все ее любят. А я до конца учебы запомнюсь всем как дурында, которая ее подожгла.

– Ты в больницу ездила? – спросила Анна. – Ну, навестить Стейси?

– Э-э… нет, – ответила Гретхен, избегая смотреть ей в глаза. – Но Сид мне рассказывает, как она.

Глаза Анны расширились от изумления.

– Ты говорила с Сидом? Вы что, встречаетесь?

– Типа того… – Гретхен сглотнула. А не брякнула ли она лишнего? Анна не просто удивилась: в ее вопросе звучало осуждение.

Теперь Анна разглядывала ее еще более пристально. На счастье Гретхен, свет в зале в этот момент погас окончательно и Олифант занял место за трибуной на краю сцены.

Посреди сцены на складных стульях расположились лицом друг к другу четверо музыкантов в черных костюмах – двое мужчин и две женщины. Одна из женщин сосредоточенно налаживала виолончель. Оба мужчины о чем-то беззаботно беседовали, положив скрипки на колени.

Олифанту не сразу удалось всех утихомирить. Несколько парней в заднем ряду громко читали рэп-композицию, которую Гретхен слышала по радио, да еще и отбивали такт кулаками по спинкам кресел, а другие ребята смеялись и подбадривали их криками.

– Сегодня мы насладимся несколько иной музыкой, – произнес Олифант, вплотную приблизив рот к микрофону.

– Но это же классика! – выкрикнул паренек в заднем ряду.

По рядам прокатился смех.

Олифант поднял руки над головой и держал так, пока все не умолкли.

– Сегодня утром нас ждет особенная радость, – объявил он. – Чикагский струнный квартет любезно согласился выступить специально для нас.

Это объявление было встречено аплодисментами. Четверо музыкантов выпрямились, приготовив инструменты.

– И чтобы сделать этот концерт действительно особенным, – продолжал Олифант, – вместе с квартетом выступит участница нашего оркестра.

Гретхен напряглась. Для Мэдисон настал ключевой момент. Как она, должно быть, волнуется! Не потому ли она вчера так хотела увидеть Гретхен? Просто чтобы та помогла ей справиться с нервами.

Теперь Гретхен и сама сидела как на иголках.

«Давай, Мэдисон! Давай!» – повторяла она про себя.

– Давайте пригласим Мэдисон Гроссман присоединиться к квартету, – предложил Олифант. Он сделал жест руками, и все зааплодировали.

Мэдисон вышла на сцену, одетая в белую блузку с оборками и длинную черную юбку. Волосы ее были уложены в высокую прическу. В ответ на аплодисменты она отвесила шутовской поклон, и все засмеялись. По-видимому, смех слегка успокоил ее, поскольку она впервые за все время улыбнулась.

– Мэдисон присоединится к квартету, чтобы исполнить, – Олифант поднес к лицу листок бумаги, – первые две части Восьмой симфонии Моцарта. – С удовлетворенной улыбкой директор подал знак музыкантам, развернулся и сошел со сцены.

Мэдисон опустилась на свободный стул лицом к виолончелистке. Рядом со стулом ее ждал футляр со скрипкой. Нагнувшись, Мэдисон взяла его и положила на колени. Другая женщина что-то сказала ей, и Мэдисон засмеялась.

Открыв футляр, она вытащила скрипку и смычок. Аккуратно застегнула футляр и положила обратно на пол.

Виолончелистка тоже что-то сказала. Со своего места в третьем ряду Гретхен не слышала, о чем они говорят. Несколько ребят нетерпеливо заерзали в креслах.

Музыканты подняли инструменты. Виолончелист-мужчина постучал по своему инструменту смычком. Они начали играть.

Гретхен глаз не сводила с Мэдисон. Лицо у той было напряженным, сосредоточенным: прищурив глаза, она вперилась в ноты. Сидя прямо, будто аршин проглотила, она отсчитала несколько тактов и поднесла скрипку к подбородку.

Гретхен слегка расслабилась. Мэдисон справится. Она покажет класс!

Мелодия скрипки поплыла по залу. Гретхен сползла в кресле, упершись коленями в спинку сиденья впереди.

Музыка была чудесной: нежная и ритмичная, она ласкала слух.

Только вот звучала она всего полминуты. А потом раздался крик – истошный животный вопль ужаса и боли. Он разлетелся по всему залу, эхом отразившись от стен.

До Гретхен не сразу дошло, что кричит ее подруга.

Мэдисон вскочила и отшвырнула скрипку. Схватившись за шею, она рухнула на колени, заходясь криком.

Четверо музыкантов тоже вскочили. Они отпрянули, в ужасе глядя на Мэдисон, которая вопила, держась за шею:

– Я горю! Горю! Кто-нибудь! Помогите! На помощь! Я горю!

Зал огласился криками. Учителя бросились на сцену.

Гретхен вскочила. На глазах шея ее подруги наливалась огненной краснотой. Мэдисон испустила последний вопль и, по-прежнему держась за шею, повалилась на бок. Алая кровь ударила сквозь пальцы фонтаном и волной окатила сцену, заливая все вокруг. Мэдисон больше не двигалась.

Уже бежал сломя голову Олифант, над его плечом трепыхался галстук. Оттолкнув одного из опешивших музыкантов, директор бухнулся на колени рядом с Мэдисон.

Зловещая тишина повисла в зале. Как будто кто-то до упора выкрутил ручку переключателя. Учащиеся стояли, опираясь на спинки кресел, вытаращив глаза и разинув рты.

В наступившей тишине Гретхен слышала, как Олифант умоляюще взывает к Мэдисон, приблизив лицо к ее лицу:

– Мэдисон? Мэдисон? Ответь, пожалуйста! Ты меня слышишь? Мэдисон?

Гретхен поняла, что задерживает дыхание, сжимая кулаки. От ужаса у нее скрутило живот.

– Зовите врача! – выкрикнула учительница с края сцены.

– Кто-нибудь, наберите 911! – подхватил кто-то.

Склонившийся над Мэдисон Олифант поднял руку.

– Боюсь, что уже поздно, – хрипло произнес он. – Она не дышит.

27

Сид приобнял Гретхен одной рукой. Она прильнула к нему, положила голову на плечо.

Вот бы мне исчезнуть, думала Гретхен. Чтоб в объятиях Сида укрыться от дневного света и раствориться навечно.

Слишком уж суров реальный мир. Слишком ужасен и жесток.

– Как у кого-то рука поднялась убить Мэдисон? – проговорила она сдавленным шепотом. Она не могла думать ни о чем, кроме вчерашнего, задаваясь одним и тем же вопросом.

И убить так хладнокровно, так изуверски! Неизвестный полил кислотой подбородник скрипки. Этого хватило, чтобы прожечь Мэдисон шею. Кислота пережгла аорту, и Мэдисон изошла кровью раньше, чем кто-то что-то предпринял.

Да, убийство было жестоким и хладнокровным. И хотя доказательств у Гретхен не было, Девра Далби была единственной из ее знакомых, у кого дома имелась кислота. Причем достаточно крепкая, чтобы разъесть застарелую краску на мебели.

Гретхен прижалась к груди Сида. Но даже тепло его тела не могло спасти ее от озноба.

– Школу вообще закрыли, – покачал головой Сид. – Полицейские на каждом шагу, всех опрашивают.

– Со мной пока не разговаривали, – проговорила Гретхен приглушенным голосом. – Я… мне нужно с ними поговорить.

Сид напрягся всем телом.

– Зачем? Что тебе известно?

Гретхен отстранилась от него. Села прямо, откинув волосы за плечи. Да, видок у нее, конечно, тот еще. С утра она даже причесаться забыла. Глаза покраснели и опухли от слез, лицо бледное… Джинсы, порванные на коленках, она носила всю неделю, а толстовку с оранжевым пятном от соуса вытащила из корзины для грязного белья. Плевать на внешность. Ее подруга умерла. УМЕРЛА. От рук убийцы.

У нее перед глазами стоял кровавый фонтан, бьющий из вскрытого горла Мэдисон, заливающий ее лицо и расплескивающийся по сцене. Снова и снова звучали в ушах вопли и визг перепуганных, беспомощных зрителей.

Сид терпеливо ждал ее объяснений.

Гретхен сделала глубокий, прерывистый вдох.

– Вечером перед выступлением Мэдисон мне звонила, – начала она. – Голос у нее был какой-то напуганный. Сказала, что хочет сообщить мне что-то очень важное, настолько, что это не телефонный разговор.

Сид нахмурился:

– А именно?

– Я… я не знаю, – пробормотала Гретхен. – Я хотела бежать к ней, да мама не пустила. – Она глухо зарычала. – Обычная история. Вечно она встает на моем пути!

Сид погладил ее руку.

– Да Бог с ней, с мамой, – мягко произнес он. – Есть догадки, что Мэдисон хотела тебе сказать?

– Ни малейших. – Упершись взглядом в пол, Гретхен подавила рыдание. И так уже обревелась, не хватало снова начать.

Сид пригладил рукою волосы.

– Думаешь, Мэдисон убили из-за того, что она хотела тебе сказать? Думаешь, кто-то заткнул ей рот?

– Подожди. Это еще не все. Некоторое время назад Девра мне говорила, что у нее есть мощная кислота, – выпалила Гретхен. Она слишком долго держала эту информацию в себе. Знание это как будто прожигало дыру в ней самой.

Сид разинул рот:

– Прости, что? Повтори.

– Это было в «Лефти». Девра подсела за мой столик. Хотела подкупить меня, чтобы я слила ей состязание за место в группе. И она сказала, что работает над шкафчиком своего отца, хочет сюрприз ему сделать. И что краску удаляет с помощью кислоты.

Сид обалдело смотрел на нее, как будто смысл ее слов не доходил до него.

– Понимаешь? – нетерпеливо воскликнула Гретхен. – Неужели не ясно? – Она потянула его за рукав. – А еще Мэдисон не так давно говорила мне, что кое-что про нее знает.

– Кое-что? А именно?

– Она не уточняла. Может, хотела рассказать в тот вечер, перед убийством. И…

– …и Девра налила кислоты ей в скрипку, чтобы Мэдисон ничего не рассказала?

– Звучит как бред… – тихо проговорила Гретхен.

– Точно, бред, – пробормотал Сид. – Девра – спятившая убийца? Бред.

– Олифант и тренер Уокер спрашивали меня про Стейси, – сказала Гретхен, цепляясь за его руку, как за спасательный круг. – Я высказала им свои подозрения насчет Девры. Ну, что она отказалась брать жезл и пришлось его взять Стейси.

– А они что?

– Сказали, что поговорят с ней. А воз и ныне там. Небось решили, что я просто пытаюсь ее подставить. Ну, типа, из-за нашего соперничества и связанных с этим терок.

Сид покачал головой.

– Это уму непостижимо. Девра подожгла Стейси и убила Мэдисон? Это… нет, невозможно. – Он повернулся к Гретхен. – Но ты все-таки расскажи полиции о своих подозрениях. Нет, ну многие, конечно, могут достать кислоту. Если Девра ею пользовалась, это еще не значит… – Его голос дрогнул. – Но вдруг ты права? Вдруг у Девры натурально поехала крыша? Вдруг и впрямь ее рук дело?

Гретхен поняла, что он в смятении. Ему явно не хотелось верить, что Девра – хладнокровная убийца. Сама мысль о том, что знакомый человек способен на предумышленное убийство…

– Ты был в больнице? Как там Стейси? – спросила Гретхен.

Вместо ответа он сжал ее в объятиях. И принялся целовать.

– Мы со Стейси… Я тебе говорил, что все кончено, – произнес он, оторвавшись от нее. – Все кончено, но она отказывается это признавать. Я тебе говорил. И пока она в больнице, я не могу с нею спорить, ругаться или переубеждать ее.

Он тяжело вздохнул.

– Мое место рядом с ней. Я не имею права ее расстраивать. Она… она совершенно раздавлена.

Не размыкая объятий, они снова поцеловались.

Сид поднялся, собираясь уходить.

– Прости. Мне в самом деле пора к Стейси.

Мысли Гретхен до сих пор вертелись вокруг темы их разговора.

– А вдруг Девра в самом деле убийца? И только мы об этом знаем? Что тогда? Что тогда, Сид?

Он задумчиво посмотрел на нее.

– Тогда в следующий раз она примется за нас.

28

– Полли, вот бы ты была здесь! – Гретхен смотрела в экран ноутбука.

– Но в ФейсТайм немногим хуже, – сказала Полли.

– Ты что, начала мелировать волосы?

Полли усмехнулась:

– Как по-твоему, получилось?

– Сто пудов.

Гретхен разглядывала подругу на экране. Полли такая миниатюрная! Копна каштановых кудрей, спадающих на круглое личико, кремово-белая кожа и огромные карие глазищи делали ее похожей на куколку. Она вся прямо-таки лучилась энергией и жизнью. Лучшая болельщица в Саванне-Миллс. Легкая на подъем, пружинистая, заводная. Рядом с нею Гретхен иногда чувствовала себя слонихой, даром что Полли без конца пела дифирамбы ее способностям, спортивной подготовке и внешности.

Они были идеальной командой.

– Давай, выкладывай, – сказала Полли, сделавшись серьезной. – Представляю, Гретхен, какой это для тебя кошмар.

Гретхен кивнула, снова подавив слезы.

– Мэдисон была моей подругой, единственной в Шейдисайде.

Полли смахнула локон со лба.

– А убийцу хоть поймали?

Гретхен покачала головой.

– Это Девра Далби. Я еще вчера по телефону тебе говорила: это точно Девра. Я просто в ужасе. Кроме меня никто не знает.

Она подняла глаза на часы над кухонной мойкой.

– Мне потом еще на собрание болельщиц идти. А я… мне страшно, Полли. Страшно находиться с Деврой под одной крышей.

– А как же выезд? – спросила Полли. – Ты говорила, у вас намечается?

Гретхен кивнула.

– Представляешь, мы будем жить в домиках в лесу. С психованной убийцей! Которая, вдобавок, ненавидит лично меня. Мне так страшно, Полли, я даже думать об этом не могу.

– А с тренером ты говорила? – спросила Полли. – А с полицией?

– Вчера вечером наконец пообщалась с двумя офицерами, – ответила Гретхен. – Рассказала им все. О кислоте, которой Девра чистила шкафчик. Все.

– И?

– Говорят, что проверят все зацепки. – Гретхен вздохнула. – Они были очень вежливы. Я рассказала им, какими хорошими подругами были мы с Мэдисон. Думаю, они боялись меня расстроить. Только вот мои показания их не больно заинтересовали.

– Дела-а, – протянула Полли. – А что, вашу школу опять откроют?

Гретхен кивнула.

– Уже завтра. Она была закрыта два дня. Но завтра открывается, и знаешь что? Директор собрался в пятницу футбольный матч проводить.

Полли вытаращила глаза:

– Да ладно?

– Вот тебе и ладно. Это, дескать, укрепит наш моральный дух.

Полли задумчиво скривила уголок рта. На ее щеке проступила ямочка. Она и впрямь выглядит как куколка, подумала Гретхен, даже когда всерьез задумается. Какая она все-таки славная! Лучшая подруга в ее жизни.

– Мне пора на собрание, – сказала Гретхен. – Здорово, что мы смогли перекинуться парой слов. Это правда помогает, Полли. Честное слово.

Гретхен отключила связь. Ну все, пора в школу, на встречу с тренером Уокер. А значит, и с Деврой Далби.

Неужели ей грозит опасность? Она и представить себе не могла, что окажется под одной крышей с убийцей.

И один леденящий душу вопрос не давал ей покоя: вдруг одним убийством Девра не ограничится?

29

Гретхен вела машину сквозь серые сумерки, под нависшими тяжелыми тучами. Несколько капель дождя шлепнулись в лобовое стекло. Порывистый ветер срывал пожухлую листву с деревьев и кружил в танце.

Сбавив скорость, чтобы въехать на стоянку, Гретхен заметила, что окна в школе темные. На стоянке она обнаружила всего пару машин. А у заднего хода стоял черно-белый полицейский автомобиль.

Почему полиция до сих пор здесь? Уже три дня прошло. Что они могут еще найти?

Войдя в пустующее здание, она постаралась выбросить из головы эти мысли. В коридоре царил холодный полумрак, как будто в отсутствие учащихся отключили отопление.

В спортзале оказалось еще холоднее. Тренер Уокер суетилась у стены, зажигая свет. Баскетбольные мячи, обычно сваленные в подсобке, раскатились по всему спортзалу, точно сбежали из своей темницы.

Возле тренерского кабинета Гретхен заметила Кортни, выполнявшую упражнения на растяжку. Анна и Девра стояли у дальней стены, о чем-то тихо переговариваясь. Бекка и Шеннон сидели на полу по-турецки, уткнувшись в телефоны.

Гретхен высматривала Сида, но потом вспомнила, что его не пригласили. Она сняла рюкзак и бросила его у стены. Потерла руки, пытаясь согреть их.

– Тут только что пар изо рта не валит, – сообщила она тренеру Уокер.

Та кивнула.

– Видимо, школа экономит на отоплении, пока никого нет. Вряд ли они все время гоняют печь. – Остановившись, она пристально посмотрела на Гретхен. – Как твои дела? Только честно.

– Честно – неважно, – призналась Гретхен. – Даже как-то жутковато сюда возвращаться.

– Ты посещала школьного психолога-консультанта? – спросила тренер.

Гретхен уставилась на нее. Ну и что бы ей сказал этот консультант? «Не расстраивайся, ну подумаешь, на твоих глазах подругу убили»?

– Нет, – просто ответила она.

Бросив взгляд на дальнюю стену, она увидела, что Девра отвернулась от Анны. Теперь она смотрела на Гретхен. Тяжелым взглядом. Лицо ее ничего не выражало.

Чего она пялится?

– Я думаю, лучшее, что мы можем сделать – это вернуться к рабочему распорядку. – Тренер Уокер поправила кепку. – Конечно, нам никогда не забыть о том, что случилось. Но мы должны оставить это в прошлом.

Не дожидаясь ответа Гретхен, она жестами велела остальным девушкам подойти.

– Сегодня тренироваться не будем, – объявила она. – Думаю, к завтрашней игре с «Бизонами» мы готовы. Понимаю, нам не по себе, у всех миллион вопросов, и от этого кошмара мы все на нервах. Но я считаю, что нам всем предстоит ответственная работа. А теперь слово Кортни.

Кортни пригладила ладонью стриженные волосы и вышла на середину круга, одергивая рукава кофты с эмблемой школы.

– Я согласна с тренером Уокер, – начала она. – На нас, как на группе поддержки, лежит ответственное дело. Мы можем помочь школе вернуться в норму. Я к тому, что неделька выдалась просто жесть, и все мы чувствуем себя ужасно. Много слез пролито, много кошмаров пережито, и вообще все очень печально…

Ее голос дрогнул. Она вздохнула.

– Сперва тот кошмарный несчастный случай со Стейси. Потом прямо на сцене убили Мэдисон. Как нам оправиться от этого? Как вернуть школу к нормальной жизни?

Ее взгляд обежал круг девушек.

– Я считаю – это наша задача. То есть, мы же группа поддержки. А значит, духовные лидеры школы. Я много об этом думала, когда тренер Уокер попросила меня произнести речь. Вот все говорят «школьный дух». А, собственно, что это такое? Это не просто громкие слова. Это значит, ощущать себя частью школы. Как себя и нашу школу ощущают ученики. И я думаю, если мы заж… круто выступим в пятницу… если заставим трибуны реветь… то наша задача по поднятию школьного духа будет выполнена.

Кортни снова окинула взглядом собравшихся, словно хотела убедиться, что все с нею согласны.

– Вот на что способны болельщицы, – продолжала она. – А то многие считают нас безмозглыми пустышками, а то и сексистским пережитком… Но мы покажем, как они неправы! Перед нами стоит важная задача – я бы даже сказала, миссия – вытащить всех из депресняка и заставить аплодировать.

Покончив с речью, Кортни облегченно вздохнула и отступила на шаг. На лице ее читалась неуверенность. Гретхен предположила, что она, возможно, сама ожидала аплодисментов.

Девушки хранили молчание. Наконец, заговорила Анна:

– Я согласна с Кортни. Кортни, ты молодец. Мне уже полегчало.

Остальные что-то пробормотали в знак согласия. Растерянное выражение на лице Кортни сменилось робкой улыбкой.

– Да, Кортни, молодец, – подхватила тренер Уокер. – Я считаю, ты превосходно обрисовала нашу задачу. Я бы даже сказала, красноречиво.

Кортни зарделась:

– Спасибо. Я много над этим думала…

– И у тебя была еще одна мысль, – сказала Уокер. – Насчет Гретхен.

Услышав свое имя, Гретхен напряглась. Что еще за мысль? Кортни ведь не ее подруга. Кортни подруга Девры. Они с Гретхен даже не общаются.

Кортни прочистила горло, не сводя глаз с Гретхен.

– Да я тут просто подумала, что в пятницу мы должны показать что-нибудь новое, что-то особенное. В смысле, если мы сумеем выдать нечто потрясное, народ на уши встанет.

– Расскажи им, что ты придумала, – попросила тренер.

– Мы с тренером Уокер посмотрели тут твой ролик, – начала Кортни, повернувшись к Гретхен. – Ну, из твоей прежней школы. И твое двойное сальто просто невероятно. Кто-то еще смотрел?

К удивлению Гретхен, руку подняла Девра. Зачем Девре смотреть ее ролик?

– Ну и вот… – продолжала Кортни, – ты взлетаешь так высоко, просто отпад.

– А иначе двойное сальто не выполнишь, – сказала Гретхен.

– Вот мы с тренером Уокер и подумали, что ты могла бы это выполнить в пятницу и… ну, сорвать аплодисменты. То есть это было бы просто потрясающе.

Гретхен заметила, что на лице Девры промелькнуло отвращение.

– А ты как думаешь? – обратилась к Гретхен тренер Уокер.

Девушка почувствовала, как ее лицо заливается краской. Ее бесило, что она так легко краснеет. Теперь, когда все взгляды вдруг оказались прикованы к ней, ее сердце бешено заколотилось.

– У меня идея получше, – сказала она. – Почему бы мне не научить этому еще кого-нибудь? А в пятницу мы бы выступили вдвоем. Так было бы куда эффектнее, правда?

Уокер покачала головой.

– Хорошая мысль, да времени, боюсь, нет. Разве что завтра после восьмого урока потренироваться успеем.

Гретхен стушевалась.

– Ну-у…

– У тебя будет время натаскать остальных до турнира на первенство штата, – предложила Уокер. – Мы сразили бы тамошних судей наповал.

– Думаю, я вполне управлюсь до пятницы, – задумчиво проговорила Гретхен. – Только мне нужен сильный подхват. Я лечу вниз очень быстро, так что ловить нужно с точностью до секунды.

Кортни покачала головой:

– М-да, засада. Лучшим подхватом у нас была Стейси.

Тишина.

Потом тренер Уокер спросила:

– Девра, ты как, сможешь подхватить Гретхен?

У Гретхен перехватило дыхание.

«Тренер Уокер! Вы смерти моей желаете?!»

30

– Слушай, а куда мы едем? – Гретхен теребила зажигалку на приборной панели. Сидов «понтиак» был до того старый, что там сохранился даже такой реликт. И еще кассетник. Сид встретил Гретхен после собрания и предложил прокатиться.

– Да просто так катаемся, – ответил он, сбавив скорость перед дорожным знаком. Одной рукой он держался за руль, другой сжимал бедро Гретхен.

– Отпусти, – попросила Гретхен, деликатно убрав его руку. – За дорогой следи.

Сид свернул на Парк-Драйв.

Солнце соскальзывало за деревья, посылая лучи дрожащего алого света сквозь переплетение почти голых ветвей.

– Давай, заканчивай, – скомандовал Сид. Уокер попросила Девру подхватить тебя. А Девра что?

Гретхен усмехнулась.

– А она наотрез отказалась. Обалдеть, правда? Такая чудесная возможность уронить меня головой вниз, а она артачится.

– Странно, – пробормотал Сид.

– Она сказала, что потянула плечо на уроке тенниса и не уверена, что справится. – Гретхен откинулась на сиденье, ощутив спиной его шершавую обивку, и уперлась коленями в приборную панель.

– Странно, – повторил Сид и присвистнул. – Может, она придумала для тебя что-нибудь похуже?

– Хуже, чем уронить меня головой вниз?

– А может, она выезда дожидается.

– Может быть, – прошептала Гретхен.

Сид вписался в поворот и поддал газу, проехав мимо еле ползущего внедорожника, набитого малышней.

– Так ты, значит, не будешь исполнять свое знаменитое двойное сальто?

– Ну почему же, буду. Шеннон вызвалась меня подхватить. Она ходит в качалку и гимнастикой занимается.

– Шеннон обалденная, – улыбнулся Сид.

– Цыц! – Гретхен шлепнула его по руке. – Она вроде бы хорошая. Я не очень хорошо ее знаю, они с Беккой держатся немного наособицу.

Сид неожиданно заложил крутой вираж, отчего Гретхен охнула. Оказалось, что дорогу перебегала собака – здоровенная немецкая овчарка.

– Потеряшка, – заметила Гретхен. – Смотри, без ошейника.

– Чуть не сшиб, – проворчал Сид. – Эта псина ростом с лося.

– А все-таки, куда мы едем? – спросила Гретхен, переведя дух.

– Я думаю остановиться у Ривер-Ридж. – Он улыбнулся, поигрывая бровями.

– А я не думаю, – парировала Гретхен. – Мама ждет меня к ужину. А еще у меня куча домашки. Помнишь, что это такое?

– А что на ужин? – спросил Сид. – Я мог бы присоединиться.

– Тебя не приглашали. – Гретхен снова шлепнула его по руке. – Слушай, а почему мы никогда к тебе не заходим?

Улыбка тотчас сползла с лица Сида.

– Нельзя, – тихо проговорил он, вперившись взглядом в поворот впереди. – Папа постоянно дома торчит, а он у меня зверь.

Гретхен засмеялась.

– Уж прямо зверь?

– Не смешно. – На лице Сида застыло угрюмое выражение. – С тех пор, как вылетел с работы, он вымещает злость на нас с мамой.

– А давно вылетел? – спросила Гретхен. – Что он делает?

– Не будем об этом, – процедил Сид. – Не хочу об этом говорить.

– Нет, правда.

– Сказал, не хочу. – Он впечатал ногу в педаль газа, и старый «понтиак», качнувшись, с ревом рванул вперед.

Смутившись, Гретхен отвернулась и стала глядеть в окно – на темнеющие воды реки Конононки в лучах заходящего солнца.

Ну и ладушки. Не хочет – не надо.

Вот только крыситься было вовсе не обязательно.

Это была их первая размолвка. И Гретхен не понимала, почему он так разозлился.

– У меня мама тоже зверь, в некотором роде, – проговорила она, по-прежнему глядя в окно. – Я бы пригласила тебя на ужин, но вы с ней наверняка не поладите.

Сид не удостоил ее ответом.

– От нее сплошной негатив, – продолжала тем не менее Гретхен. – Жутко нудит. Постоянно. Ни поддержки, ни одобрения от нее не дождешься. Только и делает, что старается меня принизить, чтобы я чувствовала себя маленькой.

– Паршиво, – пробормотал Сид.

– Мне правда пора домой. – Гретхен снова повернулась к нему. – Прости, если нечаянно разозлила тебя, но…

– Не беспокойся. – Он выдавил улыбку. – Просто обсуждать моего отца сейчас совсем некстати. Я… э-э… в общем, пытаюсь во всем разобраться, понимаешь?

– Ладно.

Ривер-Роуд расширилась до двух полос. Сид пропустил вперед громыхающий грузовик, затем сделал широкий разворот и поехал обратно.

Гретхен сжала его руку, отчаянно стремясь развеять его угрюмое настроение.

– Есть и хорошие новости, – сказала она. – Огненных жезлов не будет. Тебе не придется беспокоиться о ведре с керосином.

Сид кивнул.

– Угу. Пожалуй, это облегчит мне работу. – Он посмотрел на Гретхен. – Кстати. Был я сегодня в больнице. Немного хороших новостей: Стейси снова сможет пользоваться правой рукой.

Гретхен сглотнула:

– Хочешь сказать…

– Врачи думали, она уже никогда не сможет ею пользоваться, – сказал Сид, вырулив обратно на извилистую дорогу. – Но теперь она уже может шевелить пальцами. Так что, видимо, обойдется.

– Ну не знаю…

– Ты бы навестила ее. А то ты единственная, кто у нее еще не был.

– Я та, кто ее поджег, – возразила Гретхен, чувствуя, как живот налился тяжестью от страха. – Только меня ей видеть и не хватало. Уверена, она винит меня. Я не могу к ней пойти. Не могу и…

– Она знает, что это вышло нечаянно.

Гретхен помотала головой.

– Нет. Не могу я. Не могу ее навестить. Сначала я подожгла ее, а потом и парня отбила. – Она подалась вперед. – Кстати, ты говорил ей про нас?

– Нет еще, – тут же ответил Сид. – Сейчас неподходящее время. Она сейчас все силы бросает на выздоровление. Не хочу, чтобы все пошло прахом.

Держу пари, Кортни ей уже доложила, подумала Гретхен.

Сид свернул на Фиар-Стрит. Старые деревья склонялись над дорогой, образуя арку, под которой царила темнота. Проносились особняки с просторными лужайками. Где-то неподалеку дурным голосом орала кошка, заглушая урчание мотора.

Сид подкатил к тротуару перед домом Гретхен. Повернувшись на сиденье, он сжал ее руку.

– Я не шутил, когда сказал, что Девра что-то задумала на время поездки, – проговорил он, пристально посмотрев ей в лицо. – Тебе, наверное, не стоит ехать.

Гретхен покачала головой.

– Придется. У меня правда нет выбора.

– Но раз она уже пошла на убийство… – начал Сид.

Гретхен подняла руку, прерывая его.

– Сперва я должна пережить свое двойное сальто, – заявила она.

31

Гретхен спешила по полю за остальными девчонками, одергивая на бегу рукава бордово-белой формы. Лучи прожекторов рассекали туманную дымку, окутавшую стадион перед приходом сумерек. Гретхен подумалось, что стадион сияет, как во сне.

Обе команды разминались на противоположных концах поля. Один из «Тигров» провел бросок через голову, и мяч отскочил от земли прямо перед Гретхен. Не сбавляя шага, она отфутболила его обратно.

С трибун послышались одобрительные возгласы. Гретхен оглянулась и увидела, что трибуны шейдисайдцев заполнены всего на две трети – гораздо меньше, чем обычно.

– Среди родителей были протесты, – произнес ей в ухо чей-то голос. Обернувшись, Гретхен увидела бегущую рядом тренера Уокер. Гравий беговой дорожки хрустел под их туфлями. – Некоторые считают, что со смерти Мэдисон прошло слишком мало времени. Они требовали, чтобы мы отменили игру.

Взгляд Гретхен скользнул по пустующих местам.

– То-то я смотрю, народу мало.

– Может, из-за погоды, – возразила Уокер. – Холодновато для октября, да еще туман…

Болельщицы выстроились перед трибунами и затянули кричалку для разогрева:

Ну-ка, вместе, дружно: Т!

Ну-ка, вместе, дружно: И!

Ну-ка, вместе, дружно: Г!

Ну-ка, вместе, дружно: Р!

Ну-ка, вместе, дружно: Ы!

Ну а смысл здесь каков?

Это значит, громкий

Р-Р-Р-Р-Р-РЕ-Е-Е-Е-ЕВ!

«Тигры», вперед!

Кислые аплодисменты, несколько выкриков. Хотя зрители потихонечку прибывали. На трибунах справа школьный оркестр заиграл какой-то незнакомый Гретхен марш, но его звуки приглушал туман. Огни прожекторов как будто мигали, однако Гретхен видела, что это из-за сгустившихся в тумане теней.

Нынче вечером все казалось каким-то нереальным. Каким-то жутковатым.

Тренер Уокер взяла ее за плечо и притянула к себе.

– Скажи, ты сегодня тренировалась? – Ей пришлось перекрикивать оркестр. – Думаешь, готова исполнить двойное сальто?

– Готова к труду и обороне, – пошутила Гретхен.

– Нет, серьезно! Думаешь, Бекка и Шеннон справятся? Только честно, Гретхен. Ты точно в себе уверена? Если нет, можно отложить до следующего года.

Гретхен помотала головой.

– Нет, мы тренировались целый час. Они девчонки сильные. Запросто подбросят меня, а Шеннон потом подхватит.

Оркестр закончил марш и заиграл «Делай ноги»[8] Майкла Джексона в переложении для духовых. Гретхен смотрела, как Сид раздает остальным девчонкам бордово-белые помпоны.

– Ты всякий раз приземлялась на ноги? – допытывалась тренер Уокер.

Гретхен кивнула.

– Шеннон пришлось несколько раз мне помочь. Она молодец.

– Ну ладно. – Уокер похлопала Гретхен по плечу. – Давай. Думаю, это всех впечатлит. Только вот что… – Она приблизила лицо к лицу Гретхен. – Если почувствуешь, что что-то не клеится, не делай двойное сальто. Сделай обычное. Этого будет вполне достаточно. Договорились?

– Хорошо, – сказала Гретхен. Она видела беспокойство на лице тренера. Две трагедии за одну осень – это уж слишком, и Уокер явно не хотела, чтобы следующей стала Гретхен.

Болельщицы исполняли очередную кричалку. Гретхен подбежала к Сиду за помпонами. Он показал ей два больших пальца:

– Все хорошо?

– Пока да, – ответила она. – Тренировка прошла успешно. Самочувствие отличное.

Сид огляделся.

– Как тебе нравится этот туман? Откуда он только взялся?

Гретхен оглянулась и перехватила взгляд Девры: та стояла, уперев руки с помпонами в бока, глаза прищурены, лицо суровое. Рыжие волосы пламенеют, обрамляя голову. Она пригладила их и, бросив последний взгляд на соперницу, повернулась к трибунам.

Гретхен присоединилась к шеренге болельщиц. Игра вот-вот должна была начаться, но трибуны по-прежнему пустовали на треть. Прожектора вдруг словно засияли ярче. Все вокруг обрело четкость, и Гретхен поняла, что туман рассеялся.

Как раз вовремя.

Прозвучал свисток. Команды разошлись и начали выстраиваться в шеренги.

Мы «Тигры», хотим реветь и рычать!

Мы «Тигры», хотим голы забивать!

Чего мы хотим? Еще!

Что мы дадим? РАЗГРОМНЫЙ СЧЕТ!

«Тигры», вперед!

Первый тайм пролетел незаметно. Гретхен сосредоточилась на кричалках и упражнениях. Она старалась не отставать от команды, выбросив мысли о двойном сальто из головы.

Вместе с остальными она взмывала в воздух, выкрикивала речевки, подбадривая команду – и чувствовала при этом небывалую уверенность в себе. Вот за что она любила чирлидинг. Благодаря ему она становилась другим человеком. Все сомнения и тревоги отлетали прочь.

Она была сильной. Спортивной. Членом команды.

Это замечательное чувство продлилось ровно до перерыва.

32

Стало накрапывать. На свет божий явились пончо и дождевики. Несколько человек встали и направились к стоянке, но поскольку счет был 14:14, большинство предпочло остаться.

Оркестр «Тигров» вышел на поле с имперским маршем из «Звездных войн». Во главе шествовали двое штурмовиков в белых шлемах. Гретхен слышала их репетиции и жалела, что не может полюбоваться выступлением. Ей нравилась музыка Джона Уильямса.

Гретхен повернулась к другим болельщицам. По традиции, перед выступлением девушки встали в круг и взялись за руки. Анну, стоявшую рядом с Гретхен, трясло.

– Ну и холодрыга, – пробормотала она, вытирая со лба капли дождя.

– Ничего, сейчас разогреемся, – утешила ее Гретхен.

– Ну, начнем! – воскликнула тренер Уокер, когда оркестр вслед за штурмовиками промаршировал обратно на трибуны.

Болельщицы обежали поле, выкрикивая речевки. Гретхен заняла свое место в центре шеренги. Она чувствовала, как кровь пульсирует от возбуждения, как разряд энергии пронизывает все тело.

«Вот что я люблю!»

На середине первой кричалки она обратила внимание на Шеннон в конце шеренги. Стоп. Минуточку.

Бекка стояла слева от Гретхен, взмахивая руками в такт словам. Шеннон полагалось стоять справа. Неужели она забыла, что помогает Гретхен в двойном сальто?

Они затянули новую речевку в стиле рэп, которую выучили на той неделе. Публика встретила ее гробовым молчанием. Может быть, с непривычки?

Гретхен чуть не шарахнулась в сторону, увидев, кто стоит справа от нее. Девра? Почему Девра заняла место Шеннон?

Рэп-речевка закончилась, и трибуны разразились аплодисментами. Несмотря на холодную морось, публика потихоньку разогревалась.

Гретхен повернулась к Девре.

– Мне пора делать двойное сальто, – сказала она, подразумевая, что Девра должна уступить место Шеннон.

Но Девра лишь кивнула:

– Валяй.

– А Шеннон… – начала Гретхен.

– Потянула лодыжку, – перебила Девра. – Я же сказала, что поймаю тебя. Никаких проблем.

Никаких проблем?

Гретхен содрогнулась. Она видела, как Шеннон прыгает в дальнем конце шеренги. Непохоже, что с ее лодыжкой что-то не так.

– Готова, Гретхен? – крикнула тренер Уокер.

– Готова, Гретхен? – с нехорошей улыбочкой подхватила Девра.

Гретхен захлестнуло волною паники. Она напряглась всем телом. Ясно, что задумала Девра. Она хочет уронить ее головой вниз.

Что Девра сказала Шеннон? Может, припугнула чем-нибудь? Или подкупила? Скажем, подарочным сертификатом в универмаге Далби? Как ей удалось убедить Шеннон уступить место, чтобы навредить Гретхен?

«Она выставит это как роковую случайность. Никто не поверит, что она уронила меня нарочно.

Я не могу. Нужно дать заднюю».

Но она видела, что тренер Уокер на нее смотрит. А публика уже теряла интерес. Зрители отворачивались, смеялись и болтали, потирая руки, чтобы согреться.

Гретхен вопросительно взглянула на Бекку. Та лишь пожала плечами в ответ.

Видно, делать нечего. Она обещала тренеру Уокер.

Но подхватит ли ее Девра?

Гретхен зажмурилась и сделала глубокий вдох. Кивнула остальным болельщицам. Выбора у нее нет.

Девушки затянули кричалку:

«Тигры» РЕВУТ!

«Бизоны» СКУЛЯТ!

«Тигры» их РВУТ!

КЛОЧЬЯ ЛЕТЯТ!

По команде Бекка и Девра подняли Гретхен вверх. Вытянув руки над головой, она оттолкнулась от их ладоней и взмыла в воздух. Мыслей не осталось. На раздумья не было времени. За нее думали мышцы. Мышцы знали что делать.

На несколько мгновений она воспарила над полем. А потом перевернулась. Вниз головой. Кувырок, еще кувырок! Оба раза – не дыша. Не думая. На это просто не было времени. Мельтешение цветов. Бешеный стук сердца. Не было времени ни думать, ни дышать.

А потом она с визгом полетела вниз.

33

Девра поймала Гретхен, обхватив руками за талию. Гретхен тяжело приземлилась на ноги, ее колени подогнулись. Ей не сразу удалось восстановить равновесие. Затем она побежала к боковой линии вслед за другими девушками. Стук сердца в ушах заглушал аплодисменты и выкрики толпы.

Когда Гретхен пробегала мимо тренера Уокер, та от души хлопнула ее по спине.

– Браво! – воскликнула она. – В десяточку!

Гретхен захлестнула тошнота. Девушка задержала дыхание. Огни стадиона слепили глаза, кровь бешено стучала в ушах.

У нее получилось.

– А чего ты так орала? – спросила Девра, взяв ее за плечо. – Это что вообще было?

«Тебе ли не знать! Кто меня заманил в спортзал и там, в темноте, набросился? Кто сегодня меня запугивал?»

Вот что Гретхен хотела сказать.

Вместо этого она пожала плечами:

– Да это я так, для эффекту.

Девра вперилась в нее взглядом. Странная улыбка играла на ее лице. Победоносная улыбка.

«Она напугала меня, не тронув и пальцем. А улыбочка ее говорит, что это только цветочки. Она точно что-то задумала на мой счет. Небось поездки дожидается».

* * *

– Так тебя не ждать? – Гретхен прижимала к уху телефон. – Сид, я знаю, что уже поздно. Но я не могу уснуть. Адреналин бурлит после игры. Понимаешь?

Она бросила взгляд на старомодные часы на каминной полке. Четверть двенадцатого. Она сидела в большом кожаном кресле в гостиной, поджав босые ноги.

Голос у Сида был севший, усталый.

– А твоя мама дома?

Гретхен хихикнула.

– А почему тебя это волнует? – Она не дала ему ответить. – Вообще-то, мама на свидании. С каким-то парнем, с которым познакомилась в магазине. Без шуток, думаю, она первая к нему подкатила.

– Да она у тебя горячая штучка? – усмехнулся Сид.

Гретхен разинула рот.

– Да знаешь, как-то не думала. Ну, по-моему, она ничего. У нее хорошее тело, ну, для сорока пяти. Ну, в смысле, стройное. И волосы шикарные. Но у нее вечно кислая мина. Типа «не влезай, убьет».

– Видимо, ты испытала это на себе, – заметил Сид.

Гретхен не вполне поняла его.

– Ну да, наверное… Может, они даже зависнут где-нибудь на всю ночь. Ха. И смех, и грех.

– Папаша орет, чтоб я клал трубку, – пожаловался Сид. – Слышишь, разоряется: «Ты знаешь, который час?!»

– Ну ладно, пока. – Гретхен хотела завершить звонок, но тут кое-что вспомнила. – Но завтра-то приедешь помочь?

Недолгое молчание. Потом:

– Ах, да, в гараже у тебя прибраться… Я что, действительно согласился? Ну тогда ладно.

– Надо же, сколько энтузиазма, – сказала Гретхен. – Ты сам сказал, что зайдешь помочь.

– Так я обещал или просто сказал?

– Заткнись.

Сид засмеялся.

– Да приду, приду. А мама твоя будет? Я слыхал, она горячая штучка…

– Заткнись, говорю. Ты становишься невыносимым.

* * *

Сид заявился к половине второго, одетый в линялые джинсы, порванные на коленях, и просторную серую толстовку. К уборке гаража он подготовился на славу.

Миссис Пейдж вела себя замечательно и не позорила Гретхен, как обычно делала перед ее друзьями. Видно, утомилась после бурного свидания, решила дочь.

Правда, мама не удержалась-таки от комментария, что покупать рваные джинсы станет только дурак. И еще сказала:

– Очень рада, что ты пришел помочь, потому что Гретхен – страшная неряха. Может, хоть в твоем присутствии она меньше будет лентяйничать.

Но Гретхен решила, что для мамы и это верх тактичности.

– Мистер Симкин за собой не прибрался, – жаловалась миссис Пейдж. – Он должен был вычистить гараж до нашего заселения, но не стал. Не стесняйтесь, выбрасывайте все. – Она указала в окно. – Видите? Я арендовала контейнер для этого барахла. Все, что не может пригодиться, – долой!

– Как думаете, там найдется что-нибудь ценное? – спросил Сид.

Гретхен закатила глаза:

– Мистер Симкин показывал нам свою коллекцию бутылочных крышек. Думаю, это самое ценное, что у него было.

Миссис Пейдж прищурилась, глядя на Сида поверх кофейной чашки, словно только сейчас заметила его.

– Какие у тебя любимые предметы в школе?

Сид пожал плечами:

– Как у всех.

– В колледж поступать будешь?

– Наверное, – ответил Сид.

Мама постукивала ногтями по кофейной чашке.

– Любишь односложные ответы?

– Да.

Миссис Пейдж не засмеялась. Она махнула свободной рукой.

– Там горы ржавых инструментов. Постарайтесь не покалечиться. Никаких открытых ран: я страховку еще не оформила.

– Это очень ободряет, мам, – сказала Гретхен и первой вышла во двор, держа путь к гаражу.

Сид оттарабанил какой-то ритм на боку огромного мусорного контейнера, стоявшего на подъездной дорожке.

– Смешная у тебя мама, – заметил он.

– Ха-ха.

Они остановились у открытой двери гаража и заглянули внутрь. Гараж был рассчитан на две машины, стены бетонные, квадрат вечернего света, пробивающегося сквозь пыльное оконце сбоку, лежал на полу.

Взгляд Гретхен скользнул по свернутому кольцами садовому шлангу, граблям и метлам, ручной газонокосилке, ящикам с садовыми инструментами у левой стены и большому нераспакованному мешку с удобрениями. На задней стене, между резиновым плотом и потрепанным воздушным змеем без хвоста висел велосипед со снятыми шинами.

Гретхен указала на высоченную стопку картонных коробок у другой стены:

– Давай с них начнем. Ты снимай, а я пороюсь внутри.

– Вдвоем пороемся, – сказал Сид, взяв ее за плечо. – Это весело.

Гретхен зажала нос:

– Что за вонища?

Сид принюхался.

– Может, мышь под коробками сдохла? Или целый енот…

– Ой, фу.

Он усмехнулся:

– Это же Улица Страха, помнишь? Тут иной раз попадаются гниющие трупешники!

– Не смешно, – пробубнила Гретхен, зажимая нос. – И вообще, что вас всех так клинит на Фиар-Стрит?

Сид снял огромную картонку с вершины стопки.

– Тебе разве не рассказывали про эту улицу? Про семью Фиар? Про всю жуткую чертовщину, что здесь случается?

Гретхен покачала головой:

– Правда, что ли?

– Чистая правда. Я бы мог тебе такого порассказать… – Он ухмыльнулся. – Да пугать не хочу.

– У-у-у, я вся дрожу! – язвительно протянула Гретхен.

Общими усилиями они вскрыли первую коробку. Она оказалась набита ржавыми коньками. Сид вынес ее на подъездную дорожку и с грохотом вывалил содержимое в контейнер.

Распахнулось окно кухни, и миссис Пейдж выглянула во двор:

– Потише там, хорошо?

– Виноват! – Сид развернулся и побежал обратно в гараж.

Во второй коробке оказались рваные полотенца, сплошь в огромных коричневых пятнах. Аккуратно сложенные, но смердящие плесенью. Коробка отправилась в контейнер. В следующей обнаружилась высокая стопка журналов «Популярная механика». Самый верхний вышел в июне 1986-го года.

– Жаль, комиксов нет, – заметил Сид. – Они могли бы иметь ценность.

Гретхен стерла пятно грязи со лба тыльной стороной ладони. Несмотря на октябрьскую свежесть, в гараже становилось жарко.

Они трудились не покладая рук, разбирая стопки коробок, выстроившиеся вдоль стены. Стало очевидно, что ничего ценного мистер Симкин не оставил. Пока все, что они находили, оказывалось в мусорке.

Гретхен глянула в телефон.

– Полтора часа уже вкалываем. Хочешь передохнуть?

Сид вытер ладони о толстовку.

– Давай сперва разделаемся вон с теми полками. – Он подошел к высокому деревянному стеллажу. Все полки пустовали, кроме нижней, на которой лежала удочка без лески и несколько кофейных банок, очевидно, использовавшихся для хранения наживки.

Сид нагнулся осмотреть банки, но вдруг замер.

– Странно…

– Что странно? – Гретхен подошла к нему сзади.

– Кажется, я узнаю… Это не твой ли рюкзак?

Гретхен присмотрелась:

– Да. Да, точно он. Как он тут оказался?

Сид нагнулся и поднял его.

– Пустой, – сообщил он. – А хотя нет, минуточку. Что за?..

Гретхен уставилась на его находку. Это была коричневая склянка размером с баночку из-под майонеза.

– Что это?

Сид уронил рюкзак на пол. Повертел склянку в руках. Мелькнула отпечатанная этикетка.

– О боже, – прошептал он. Его глаза расширились. – О господи.

– Что? – Гретхен схватила его за руку. – Дай посмотреть. Что там?

Он повернул склянку так, чтобы она могла прочесть этикетку:

СЕРНАЯ КИСЛОТА

– Именно ее нашли в скрипке Мэдисон, – проговорил Сид. – Вот что ее убило. – Дрожащей рукой он поднес коричневую склянку к глазам, а потом посмотрел на Гретхен. – Гретхен, там не хватает половины… что ты наделала?

34

Гретхен вскрикнула.

– Что-о? Ты что, думаешь, Мэдисон я убила?!

Сид не отвечал. Его взгляд был прикован к склянке с кислотой в руке.

– Я… я… я… – пролепетала Гретхен. Неожиданное предательство Сида лишило ее дара речи.

– Спрятана в гараже… в твоем рюкзаке… – проговорил Сид почти шепотом. Он моргал, словно пытался избавиться от вида склянки.

– Да не клала я ее туда! – взвизгнула Гретхен, снова обретя голос. – Сид, не будь идиотом. Ты же знаешь, что Мэдисон была моей подругой. Единственной в Шейдисайде. Зачем мне ее убивать? Зачем?

Он покачал головой.

– Не знаю. Я… не понимаю.

Гретхен указала на склянку дрожащим пальцем:

– Поставь ее. Поставь, говорю. Полиция будет искать отпечатки. И найдет твои.

Сид бросил склянку обратно в рюкзак.

– Извини, но…

– Поверить не могу, ты решил, что это мое! – Гретхен скрестила на груди руки, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Кто-то ее подложил.

– А ты давно хватилась рюкзака?

– Не… не знаю…

Что за допрос? Разве он не должен помогать ей? Поддерживать ее?

– Но если бы я убила Мэдисон и у меня осталось еще полбанки, я бы не стала класть ее туда, – заявила она. – Я бы не стала прятать ее в рюкзак и хранить в гараже, где любой может ее найти. Я что, похожа на идиотку?

Сид покачал головой, но не ответил. Он не мог скрыть смятения. Его брови были нахмурены, а глаза бегали, словно не поспевая за мыслями.

– Поверь мне, – продолжала Гретхен. – Будь кислота моей, я бы выкинула ее в мусор как можно дальше от дома. – Она толкнула Сида в плечо. – Напряги мозги. Кто-то ее подбросил. Кто-то, кто хотел, чтобы ее нашли в моем гараже.

Сид сглотнул.

– То есть кто-то стащил твой рюкзак, а потом спрятал у тебя в гараже с кислотой внутри?

– Тебе не кажется, что Девра на такое вполне способна?

– Да… пожалуй. – Он покачал головой. – Прости меня, Гретхен. Я не хотел тебя обвинять. Просто был в шоке. Минутная растерянность.

Стиснув зубы, Гретхен посмотрела на рюкзак.

– Это Девра принесла. Точно она. Она знала, что никто не поверит, будто я могла убить Мэдисон. Нет, Сид, это предупреждение. Неужели не видишь? Она предупреждает, на что способна.

– Но у тебя нет доказательств… – начал Сид.

– Я же рассказывала, – перебила Гретхен. – В вечер перед убийством Мэдисон хотела рассказать мне что-то очень важное. Вот прям срочно. Но не успела, ее убили.

– Да помню, помню. Ты еще подумала, что она хочет рассказать что-то о Девре.

– Я в этом совершенно уверена, Сид. И что Девра убила ее, чтобы заставить замолчать.

Сид покачал головой.

– Но как это доказать? Никак…

– Ну почему же? – Схватив Сида за руку, Гретхен потащила его к выходу из гаража. – Мы это докажем. Ну, или почти докажем. За мной. – Она потянула его к машине, которую мама оставила на дорожке.

Вид у Сида по-прежнему был растерянный.

– Куда мы едем?

– В гости к Девре. И будем надеяться, что ее нет дома.

35

Гретхен выехала на Парк-Драйв и покатила к Норт-Хиллс, элитному району Шейдисайда, где жила Девра. Напряженный Сид сидел рядом с ней.

– Она живет на Хизер-Корт, – сообщил он. – Это направо. Вон там можно было срезать. – Он указал в окно.

– Я здесь новенькая, забыл? – огрызнулась Гретхен. – Я не знаю, где можно срезать. Откуда мне знать, где она живет?

– Я бывал у нее дома, – сказал Сид. – По какой-то школьной надобности. Это настоящий дворец. Натурально, у них в одном только бальном зале весь твой дом поместится.

– Что, у них бальный зал имеется?

Сид кивнул.

– И там стоит бильярдный стол. А еще столы для настольного футбола и аэрохоккея. Нечто вроде огромной игровой комнаты.

Остановившись на светофоре, Гретхен обернулась и посмотрела на Сида с подозрением:

– Что-то ты слишком хорошо знаешь ее дом.

– Я знаю не только это, – сказал Сид. – Сегодня у нас что, суббота? Так вот, по субботам Девра берет уроки верховой езды.

Движение на дороге возобновилось.

– Да вы с ней куда ближе, чем я думала, – полушутя заметила Гретхен. – Откуда ты знаешь про ее уроки?

– А у меня двоюродный брат, Эрни, работает на конюшне.

На Норт-Хиллс дома стали больше, лужайки просторнее. Большинство из них отделяла от улицы высокая живая изгородь.

Они свернули на Хизер-Корт, где бригада садовников сгребала граблями опавшие листья с лужайки. В соседнем дворе стайка из пяти-шести ребятишек гоняла футбольный мяч.

– Не хочешь объяснить, что мы делаем? – спросил Сид. – Что мы забыли в доме у Девры, особенно если ее там нет?

– Я надеюсь, что там вообще никого нет, – сказала Гретхен. Мячик выскочил на дорогу, пришлось сбросить скорость. Ребятишки ждали на тротуаре, пока машина проедет, прежде чем кинуться за мячом.

– Дом через два квартала, – сказал Сид. – Ну так что мы будем делать?

– Разнюхивать, – ответила Гретхен.

Сид смотрел на нее, ожидая продолжения.

– У меня есть идея, – произнесла она наконец. – Насчет кислоты. Девра сказала, что с ее помощью она хотела удалить старую краску со шкафчика ее отца. И я думаю, что этой же кислотой она убила Мэдисон. А потом подсунула мне в гараж…

– Это я уже слышал, – нетерпеливо сказал Сид.

– Ну так вот: что, если мы проникнем в ее дом, разыщем шкафчик, над которым она работала, а кислоты рядом не окажется? Не будет ли это доказательством, что она положила ее в мой гараж?

– Не-а, – сказал Сид. – Может, она всю краску свела, а кислоту выкинула за ненадобностью.

Гретхен покачала головой.

– Кислотой просто так не разбрасываются. Это слишком опасно.

Сид ненадолго задумался, наморщив лоб.

– У них же слуги есть, она могла поручить им избавиться от кислоты. Твоя идея, Гретхен, отдает бредом.

– И никакой не бред, – настаивала Гретхен. Она свернула, чтобы объехать выбоину на асфальте. – Послушай, когда мы туда проберемся и все хорошенько обыщем, кислоты там не будет. Может, это и не совсем докажет, что именно Девра ее подкинула мне в гараж, но почти докажет.

– А если бутыль с кислотой окажется на месте? – нахмурился Сид. – Что это докажет?

– Что я неправа? – ответила Гретхен, притормозив на перекрестке. – Слушай, почему ты так стараешься доказать, что я неправа? Можно подумать, ты ее защищаешь.

– Еще чего, – возмутился Сид. – Как по мне, так она редкая стерва. Эрни считает ее худшим человеком на свете. Она всеми помыкает, будто прислугой, да еще и жалуется, если они недостаточно расторопны. Эрни говорит, она даже с лошадьми скверно обращается.

Гретхен направила машину в следующий квартал.

– Который дом?

Сид показал:

– Вон тот, с высокой живой изгородью и фонарями вдоль дорожки. На дорожку не заезжай, поставь машину на улице.

Гретхен закатила глаза.

– Ты меня за идиотку держишь? Естественно, я не буду заезжать ни на какую дорожку. Нам не нужно, чтобы нас видели, помнишь?

– Ну ладно, ладно. – Сид нервно пригладил рукою волосы. – И каков твой план?

– Сперва нужно проверить, дома ли Девра или ее папаша.

– А что насчет слуг? – спросил Сид, не сводя глаз с особняка, возвышающегося над деревьями.

– Может, в субботу у них выходной. – Гретхен остановила машину на краю соседней лужайки и заглушила мотор. – Начнем с гаража. Наверняка она обрабатывала шкафчик там.

– А если нет?

– Тогда проберемся в дом, – ответила Гретхен и потянулась к дверной ручке.

Сид не двигался с места.

– Ну заберемся мы в дом, и что конкретно будем искать? Бутыль с кислотой?

Гретхен кивнула.

– Если ее там не окажется, значит, Девра – убийца. Доверься мне. Я права.

– Ох… не нравится мне это, – покачал головой Сид.

Гретхен подтолкнула его.

– Ну все, пошли. Вылезай давай.

– Гретхен, а что мы скажем, если попадемся?

– Как-нибудь выкрутимся.

36

Гретхен первой направилась к подъездной дорожке. Они с Сидом остановились в тени высокой живой изгороди. Обхватив руками старомодный столбовой фонарь, Гретхен подалась вперед, глядя вдоль широкой гравийной дорожки.

Дом стоял на вершине пологого склона. Вдоль дальнего края участка тянулся ряд высоких вечнозеленых деревьев. На лужайке, уже по-зимнему голой, росли дубы. Трава была скошена. У стены дома высилась груда сухой листвы.

– В доме темно, – прошептала Гретхен. – Это добрый знак.

Сид не ответил. Он прятал руки в карманы джинсов. Взгляд его лихорадочно метался, выдавая напряжение.

– Гараж прилегает к дому, – сообщила Гретхен. Она приставила руку козырьком ко лбу. – Ого! Да он на три машины. Двери закрыты. – Она повернулась к Сиду, который задержался на тротуаре. – Ты со мной, или как?

– По-моему, ты спятила, – ответил он. – Но я с тобой.

Она жестом велела ему идти вперед.

– Если держаться в тени деревьев, нас трудно будет заметить.

Сид потрогал ее за плечо:

– А ты не думала, что у мистера Далби может иметься пушка?

Она оттолкнула его руку.

– Ну вот, теперь ты тупишь. Да не будет он в нас стрелять! Если он нас увидит, то примет за друзей Девры.

– Друзья Девры, роющиеся в гараже.

Гретхен побежала по дорожке, громко хрустя гравием.

– Никаких признаков жизни. Дома никого. Давай поспешим.

Он еще пару секунд помедлил, потом последовал за ней. Его глаза бегали, а руки, сжатые в кулаки, он по-прежнему держал в карманах.

Серая белка, чей рот чуть не лопался от здоровенного ореха, встала столбиком посреди лужайки и проводила их встревоженным взглядом, задрав хвост на манер флага.

Хотя до гаража было рукой подать, Гретхен, привалившись спиной к кирпичной стене, обнаружила, что запыхалась. Повернувшись, она окинула взглядом окна дома. Ни света, ни движения.

Почувствовав себя немного увереннее, она проскользнула к передней части гаража и заглянула в окошко первой из трех дверей.

– Там только одна машина, – доложила она Сиду. – В дальнем конце. С откидным верхом. «Ягуар», наверное.

– Мило, – пробормотал Сид.

Гретхен переместилась ко второй двери и прижалась носом к стеклу. Она приставила ладони к лицу, чтобы солнечный свет не мешал смотреть.

– Шкафчик видишь? – Сид держался боковой стены, беспрестанно поглядывая в сторону дома.

– Нет, его здесь нету, – сказала Гретхен. – Куча полок с инструментами и прочим хламом. Все очень аккуратно и чистенько.

– Наверное, у них есть специальный слуга, который каждый день пылесосит в гараже, – пошутил Сид.

– Не смешно. – Гретхен повернулась к нему. – Девра обрабатывала шкафчик не здесь. Придется залезть в дом.

Сид с отсутствующим видом кивнул.

– У них, наверное, есть мастерская в подвале, – продолжала Гретхен. – Держу пари, Девра там и работала. – С этими словами она по стеночке добралась до ближайшего входа.

Сид покачал головой.

– Пожалуй, я как-нибудь напишу книгу о парочке, которая вломилась в дом в поисках бутыли с кислотой.

– Вот не знала, что ты у нас писатель.

– Я-то не писатель, но надо же будет чем-то заняться, пока я буду мотать срок за взлом и проникновение.

– Ш-ш-ш! – Гретхен спустилась на пять-шесть ступенек, ведущих к двери, и заглянула в окошко. – Слушай, это как раз дверь в подвал. Нам даже не придется идти наверх.

– Зашибись, – прошептал Сид, мгновенно повеселев. – Если будем вести себя тихо как мышки…

Гретхен взялась за дверную ручку, повернула ее, одновременно потянув на себя, и дверь открылась.

– Не заперта. Пошли. И да, можно выдохнуть.

Сид в последний раз оглядел задний двор и торцевую сторону дома, после чего проскользнул в дверь вслед за Гретхен.

– Сигнализации вроде не слышно, – прошептала Гретхен. – Наверное, нам повезло.

Они очутились в маленькой комнатенке, застеленной ковром. Гретхен увидела длинную стойку, очевидно, использовавшуюся в качестве письменного стола, ноутбук с принтером, маленькое кресло и низкую виниловую кушетку. Одну стену занимал высокий книжный стеллаж. Возле настенного календаря над стойкой висела фотография Эйфелевой башни в рамке.

– Прямо как маленький офис, – сказала Гретхен. Жестом пригласив Сида следовать за ней, она вошла в узкий дверной проем.

Соседняя комната оказалась заполнена тренажерами. Гретхен увидела тренажер «StairMaster», велотренажер, эллиптический тренажер, беговую дорожку, пару гантелей на полочке у стены. На стене напротив висел телевизор с плоским экраном.

– Ни фига. Чего у них только нет, – прошептал Сид. – И все это только для Девры и ее папаши?

Гретхен не ответила. Устремив взгляд на низенький потолок, она прислушивалась: не зазвучат ли наверху шаги или любые другие признаки жизни.

Тишина.

Они прокрались в дверной проем в дальнем конце спортзала. Оранжевые лучи солнца, струившиеся из окон над землей, озаряли помещение, похожее на подвал. Ковра здесь не было. Половину комнаты занимала огромная печь. Также здесь находились трубы, кабели и рулоны изоляционного материала, деревянные ящики да старая мебель, укрытая простынями.

– Так и знала, что здесь мастерская, – заявила Гретхен, указав на длинный верстак с деревянными полками сверху, к одному концу которого крепились здоровенные железные тиски. Подойдя к нему, Гретхен увидела отдельный маленький станок с большой дисковой пилой, окруженной щепками и опилками.

– А вот и он, – прошептал Сид, взяв девушку за плечо. – Ты была права. Кажется, это тот самый шкафчик.

Она проследила за его взглядом. Вот он, деревянный шкафчик с шестью ящичками спереди, размером примерно с прикроватную тумбочку. Каждый ящичек был оснащен до блеска отполированной ручкой. Сверху шкафчик украшали резные узоры в виде морских волн.

– Она удалила всю краску, – сказала Гретхен. – Полюбуйся. И уже начала обмазывать морилкой. – Ее взгляд упал на полки над верстаком. – Ну и где кислота?

Сид подошел к верстаку. Оглядел полки, набитые инструментами и стройматериалами. На краю верстака стояла большая банка с морилкой для дерева, рядом лежала кисточка.

– Кислоты не видно, – сказала Гретхен, оглядываясь в поисках другого столика, на котором Девра могла бы хранить инструменты. – Нету никакой бутыли с кислотой. Ну что, Сид, я была права. Кислота, которой она воспользовалась, находится у меня в гараже.

– А вот и нет, – заявил Сид. Протянув руку, он снял что-то с верхней полки и предъявил Гретхен.

Она ахнула. Это был оранжевый бутылек, немногим больше склянки у нее в гараже. Девушка пригляделась:

– Это?..

– Бутылочка с кислотой, – подтвердил Сид. – Там почти на донышке. Ты ошиблась, Гретхен. Вот чем пользовалась Девра. А кислота в твоем гараже…

– Дай посмотреть. – Гретхен вырвала у него бутылек и повернула, чтобы прочесть этикетку. Поднесла поближе к глазам. – Это соляная кислота.

Они с Сидом посмотрели друг на друга.

– Что такое соляная кислота? – прошептала Гретхен.

Сид пожал плечами.

Гретхен порылась в кармане и вытащила телефон. Дрожащими пальцами она открыла Гугл и набрала в поиске «соляная кислота».

– С ее помощью удаляют краску, – сообщила она Сиду. – Обычно с машин, но и с мебели тоже.

Ее плечи поникли. Она вдруг почувствовала себя опустошенной, точно сдувшийся воздушный шарик.

– О господи…

Сид поставил бутылек на место.

– Ну что, получила свои доказательства?

Гретхен покачала головой.

– Не думаю. Я… Сид, я не знаю, что и думать. Я уже ничего не понимаю. Кислота в моем гараже – серная. Та, что убила Мэдисон. А тут… тут…

Хлопнула дверца машины. Оба замерли, прислушиваясь. Загудела, опускаясь, дверь гаража. Хлопнула дверь в подвал.

Послышались тихие шаги.

Гретхен охнула:

– Мы попались!

37

В то время, как Гретхен и Сид пробирались в Деврин подвал, сама Девра находилась на другом конце города, в Шейдисайдской городской больнице. Она прямо из конюшни отправилась навестить Стейси, даже не переодевшись после верховой езды.

Девру встретил вой сирен и нервные выкрики санитаров в зеленых халатах. Красно-синие вспышки мигалок отражались в лобовом стекле ее «акуры», пока она объезжала скопление машин скорой помощи.

Девра сбросила скорость, пропуская каталку. Опустила окно:

– Что случилось?

– Авария на Пограничной, – ответила на бегу молодая медсестра. – Три машины столкнулись.

Въезд на главную стоянку был заблокирован, так что Девре пришлось ехать на запасную, расположенную позади огромного больничного корпуса из красного кирпича. «Чего стоянку-то занимать? – думала Девра. – Ставили бы свои скорые прямо к дверям неотложки!»

После уроков верховой езды она всегда чувствовала себя на взводе. Выплеск адреналина долго потом бурлил у нее в крови. Лошади, конечно, вонючие и безмозглые, но когда переходишь с рыси на галоп – это что-то!

Вытирая платочком вспотевший лоб, Девра вылезла из машины. Подумала: от меня самой наверняка разит, как от лошади, но Стейси пофиг. Небось до слез соскучилась по гостям…

Сирены стихли, но красно-синие огни мигали по-прежнему. В наступившей тишине санитары выгружали из машин пострадавших.

Проходя мимо, Девра отвернулась. Не хватало только смотреть на увечья! Она искренне гордилась тем, что избегает всего безобразного. А что, разве брезгливость – не хорошее качество? Просто она чувствительная!

Она вошла в переполненный приемный покой и стала рыться в сумочке в поисках солнцезащитных очков. И зачем в больницах так ярко лампы горят? Разве больным не был бы приятнее приглушенный свет?

Тетка в регистратуре разговаривала по телефону. Девра прыснула: ну и корова, едва за стойкой помещается! Не обратив на нее внимания и не поднимая глаз, регистраторша продолжала разговор.

Девра нетерпеливо забарабанила ноготками по столешнице.

– Я, конечно, извиняюсь, но вы вроде как должны помогать?

Опустив телефон, регистраторша смерила нахалку свирепым взглядом.

– Я и помогаю.

– Мне бы номерок палаты Стейси Гранде, – как ни в чем не бывало прощебетала Девра. – Если это не слишком затруднительно.

Что-то бормоча себе под нос, тетка полезла искать номер.

После бесконечного ожидания лифта Девра в конце концов добралась до нужной палаты. Заглянув туда, она обнаружила Кортни, которая сидела на складном стульчике у кровати Стейси.

Кортни тут же вскочила.

– Девра, а вот и ты! – Она замахала ей руками. – Иди, иди скорее сюда, посмотри, какая Стейси у нас молодец.

Девра вошла в палату и повернулась к кровати. Стейси не выглядела молодцом. Она выглядела бледной и исхудавшей, на голове беспорядок, в каждой руке по трубке, руки до плеч замотаны в коконы бинтов…

– Привет, – севшим голосом проговорила Девра, ощутив спазм в животе. – Стейси… ты как?

– Ничего, – сказала Стейси.

Какая она все-таки жизнерадостная и задорная! Даже сейчас, на больничной койке, вся в бинтах.

– Я бы тебя обняла, – проговорила Девра, – да нельзя, наверное…

Стейси вздохнула.

– Меня только медсестры здесь обнимают, когда сажают на горшок.

– У нас тут встреча болельщиц, – вмешалась Кортни, улыбнувшись Девре. – Поднимаем боевой дух, не сходя с кровати.

– «Тигры», вперед, – отозвалась Стейси, но ее голос прозвучал глухо. Девре показалось, что силенок подруге явно не хватает.

– Надо бы кому-то из нас привезти румян, – брякнула она.

Стейси заморгала:

– Я что, такая бледная?

– Какая ты, Девра, всегда тактичная, – засмеялась Кортни. Она вытащила из-под кровати еще один стульчик и жестом предложила Девре сесть.

– Я ненадолго, – сказала Девра. – Только что из конюшни, так что от меня разит. – Опустившись на стульчик, она бережно взяла Стейси за перевязанное запястье. – Ну что, какие новости?

– Я смогу двигать руками, как прежде, – ответила Стейси. – Это хорошие новости. А плохие – грудь придется долго восстанавливать. Там ожоги самые паршивые.

– До того, как ты пришла, мы как раз говорили о том, что в каком-то смысле ей здорово повезло, – вставила Кортни.

Девра прищурилась, глядя на Стейси:

– Повезло?

– Ну да. Пламя не перекинулось на лицо. Обошлось без ожогов и шрамов.

Девра кивнула.

– И то верно. Тут повезло. – Она склонилась к Стейси. – Я себя так паршиво чувствую. Вина заела.

Стейси моргнула.

– Вина?

– Ну… это ведь я должна была взять тот огненный жезл. Если б у меня вдруг не прихватило пузо, это случилось бы со мной, а не с тобой.

– Ну уж за это тебе точно винить себя не стоит, – снова вмешалась Кортни. – Да и откуда ты могла знать?

Девре захотелось срочно сменить тему. Она уже сказала все, что требовалось, и теперь нестерпимо желала уйти. От больничных запахов ее мутило. А еще она боялась думать о том, как выглядят руки и грудь Стейси под всеми этими бинтами.

– А твои родители здесь? – спросила она.

Стейси покачала головой.

– Нет, утром заходили. А сейчас они у адвоката.

– У адвоката?

– Они хотят подать в суд на школу, – пояснила Стейси. – Адвокат считает, что мы вправе требовать возмещения ущерба. Из-за халатности.

Девра покачала головой.

– Лучше бы твои предки подали в суд на Гретхен Пейдж. Это ее косяк.

– Кстати, а что там с Гретхен? – спросила Стейси. – Она единственная из команды не навещает меня.

– Возможно, чувствует свою вину, – предположила Кортни.

– А она и виновата, – выпалила Девра. – Это она с тобой сделала, Стейси. Но, конечно, метила в меня. Это я должна была сгореть.

Стейси охнула:

– Только не говори, что она сделала это нарочно. Точно нет! Это был просто несчастный случай. Я в этом уверена на все сто.

– Почему ты так уверена? – требовательно спросила Девра.

Стейси открыла рот, но ничего не ответила.

– Гретхен так рвалась в команду! – продолжала Девра. – Она считает, что я по блату заняла ее место. Выходит, вручив мне жезл, пропитанный керосином, она надеялась разом убить двух зайцев – попасть в команду и избавиться от меня.

– Это бред, – вставила Кортни. – Извини, Девра. Мне Гретхен тоже как-то не очень, но никто бы не стал поджигать человека только для того, чтобы попасть в команду болельщиц. Нет, нет и нет.

– Для такого нужно быть совсем конченой, – добавила Стейси.

Девра вскочила.

– А кто сказал, что она не такая? Что она не конченая? Давайте поговорим о Мэдисон Гроссман. Мэдисон пыталась с ней подружиться. Насколько я знаю, других друзей у Гретхен не водилось. А в итоге ей до смерти сожгло шею кислотой! – Девра задыхалась, почти срываясь на визг. Она яростно отбросила за плечи рыжие волосы. – Тебя поджигают керосином, Мэдисон обжигают кислотой. Тебе не кажется, что тут есть связь? А все ниточки ведут к Гретхен. И вы правда думаете, что у меня паранойя?

– Да, – хором ответили обе девушки.

– Это именно паранойя, – заявила Стейси. – У тебя нет причин обвинять Гретхен… ну никаких вообще.

Девра раскраснелась и тяжело дышала, ее грудь судорожно вздымалась.

– У меня серьезные проблемы с Гретхен Пейдж, – произнесла она, понизив голос почти до шепота. – И я с нею разберусь. Только еще не решила как.

38

Застигнутые врасплох в подвале у Девры, Гретхен и Сид опешили. Замок подвальной двери щелкнул, закрываясь, и послышался звук приближающихся шагов.

Гретхен повернулась к Сиду. Они оба приросли к месту, напрягшись всем телом и пытаясь что-нибудь сообразить.

Спрятаться было негде.

Сид упал на четвереньки и заполз под верстак, но и там его было легко заметить. Гретхен поглядела в одну сторону, потом в другую. Подвал расплылся перед ее глазами в серо-коричневое пятно.

Шаги зазвучали громче. Тяжелее.

«Какой же я была дурой! Ну зачем мы сюда полезли? Я даже доказательств никаких не нашла!»

Наконец, она метнулась за злополучный шкафчик и опустилась на колени. Конечно, целиком за ним не спрячешься, но больше все равно негде.

А потом из тренажерки появился мужчина – высокий, в темном костюме и белой рубашке с расстегнутым воротом. Гретхен хорошо могла разглядеть его… слишком хорошо. Значит, и он вполне может ее увидеть.

Стоит ему только повернуться налево, и он увидит их с Сидом.

А тут у нее еще как назло засвербило в носу. О нет! Только бы не чихнуть. Это вам не ситком. И вообще не комедия. Они влипли по-крупному. Только бы не чихнуть…

Незнакомец широким шагом направился через подвал, помахивая черным портфелем. У него были волнистые темные волосы, залысины спереди, небольшие усы и темные глаза, похожие на совиные за круглыми стеклами очков.

Он уже совсем близко. На расстоянии вытянутой руки.

Папаша Девры. Наверняка это мистер Далби.

Он спешил к лестнице, ведущей на первый этаж. Но внезапно замер.

Сердце Гретхен тоже замерло.

Видать, почуял неладное. Иначе зачем он остановился? Он знает, что здесь кто-то есть. Нутром чует.

Паника сделалась едва выносимой. Гретхен чуть не завопила от ужаса.

Они попались. Спалились. И фиг теперь объяснишь.

Ей пришлось задерживать дыхание, чтобы подавить чих. Теперь ее грудь готова была взорваться.

А потом из тренажерки окликнули:

– Пап, ты дома? Смотрю, там твоя машина стоит.

Мистер Далби обернулся: в комнату вошла Девра.

– Я только что вернулся, – ответил он. – А ты где была?

– Сегодня суббота, пап. Что я делаю по субботам?

– А, точно. Ты была на конюшне.

– А потом еще к Стейси в больницу ездила.

Он обнял ее за плечи, и они направились к лестнице. Мимо Гретхен и Сида. Даже не заметив их.

– Как дела у Стейси? – поинтересовался мистер Далби.

– Она выглядит кошмарно, – заявила Девра. – А ей твердят, что у нее все зашибись.

– Какая трагедия, – пробормотал ее отец. – Иначе не скажешь.

– Думаю, в итоге с ней все будет в порядке, – возразила Девра. – Ну разве что придется всю жизнь носить кофты с длинными рукавами. А про бикини вообще забыть.

Они скрылись наверху.

Гретхен и Сид не двигались. И не проронили ни слова.

Дверь наверху закрылась с тихим щелчком. Над головой послышались шаги. Гретхен и Сид по-прежнему не двигались.

Наконец, Гретхен поднялась из-за шкафчика.

– Пронесло, – прошептала она. Ее буквально колотило, от пережитого испуга по телу ползли мурашки.

Сид выбрался из-под верстака.

– Вообще-то, мы еще не выбрались, – напомнил он шепотом.

Гретхен жестом велела ему следовать за ней. Они на цыпочках пошли назад. И уже почти добрались до тренажерки, как вдруг услышали возглас:

– ЭЙ, МИНУТОЧКУ!

39

У Гретхен вырвался сдавленный вскрик. Ноги подкосились. Сид схватил ее за руку, вытаращив от страха глаза.

– Минуточку! – снова послышался наверху лестницы голос Девры. – Пап, я оставила в машине снаряжение для верховой езды. Сейчас вернусь. – Она начала спускаться.

Вот теперь мы точно попались, подумала Гретхен. Теперь нам крышка.

– Потом заберешь, – услышала она голос мистера Далби. – Иди сюда, что покажу.

Гретхен задерживала дыхание, пока Девра снова не скрылась наверху.

– Вот сейчас мы точно были на волоске, – прошептала она Сиду.

Дрожа и задыхаясь, они выбрались из дома и, стараясь держаться в тени, добрались до улицы, где их ждала машина.

* * *

– Ты взяла с собой какой-нибудь спрей от насекомых? – спросила миссис Пейдж, глядя на дорожную сумку дочери.

Гретхен закатила глаза.

– Мам, ты не забыла, что на дворе почти ноябрь? Сомневаюсь, что мне станут докучать букашки.

– Пауки и зимой живут, – заявила мать. – Особенно в лагерных домиках. Там небось все кишит пауками.

– Вот спасибо, мало мне было забот, – съязвила Гретхен. – Обещаю не ходить босиком, годится?

Подхватив сумку, она направилась к выходу. Сумка оказалась тяжелее, чем она думала.

– А про змей ты не забыла? – спросила Гретхен. – Наверняка домики кишат еще и змеями. Возможно, они есть в каждой постели.

– Как остроумно, – нахмурилась миссис Пейдж. – Почему ты так любишь поднимать меня на смех?

– Потому что это проще простого?

– Гретхен, стоит мне продемонстрировать хоть толику беспокойства, ты тут же меня высмеиваешь. Не пробовала подумать об этом?

Гретхен поставила сумку.

– Ты не беспокойство выказываешь, мам. Ты лишь накаляешь обстановку. Ты либо пытаешься меня унизить, либо отговариваешь делать то, что мне нужно. Об этом подумать не хочешь?

Миссис Пейдж замотала головой, словно стряхивая обвинения.

– Я не понимаю, чего тебе сдалась эта поездка, особенно в середине учебного года. Особенно после всего этого кошмара.

– Мне кажется, это для нашей пользы, – ответила Гретхен. – Тренер Уокер считает, что нам нужно провести какое-то время вместе. Чтобы все обсудить, ну и просто… собраться с мыслями. И еще, наверное, мы там разучим парочку новых упражнений.

Миссис Пейдж как будто не слушала ее.

– Кепку не забыла?

– Нет, мам, не забыла.

– Знаю, сейчас не лето, но солнце до сих пор иногда припекает. А с твоей чувствительной кожей…

– Я, наверное, не смогу позвонить, – сказала Гретхен. – Тренер Уокер предупреждала, что связь в лесу почти не ловит, а вай-фая в лагере нет.

– А если мне понадобится связаться с тобой?

Гретхен пожала плечами.

– Я всего на четыре дня уезжаю.

– Но… вдруг что-нибудь случится? Уверена, школа разработала какой-то план на случай чрезвычайных ситуаций…

Гретхен не сдержала страдальческого стона.

– Видишь? Опять ты за свое. Тревожишься на ровном месте. Накаляешь обстановку.

Но тут ей вспомнилась Девра.

«Возможно, мне самой стоило бы тревожиться. Возможно, у Девры свои планы на мой счет, и тогда за чрезвычайной ситуацией дело не станет».

Она содрогнулась от страха. Дай Бог, чтобы мама этого не заметила. Никакого страха при маме нельзя выказывать. Иначе она восторжествует победу.

С улицы донесся гудок клаксона.

– Мне пора, – сказала Гретхен. – Это за мной автобус. – Она поставила сумку, чтобы открыть входную дверь.

Миссис Пейдж подошла к ней.

– Неужели даже не обнимешь на прощанье? Все-таки на целых четыре дня расстанемся…

Гретхен повернулась и послушно обняла маму. Что-то кольнуло в сердце. Пусть мама – человек непростой, да что там, почти несносный, но Гретхен поняла, что по-прежнему любит ее. И по-прежнему в ней нуждается.

– Приятно тебе провести время, – сказала миссис Пейдж, выдавив улыбку.

– Постараюсь, – сказала Гретхен и вынесла сумку за дверь.

* * *

Миссис Пейдж отнесла чашку кофе в гостиную и опустилась на кушетку. По телевизору шли новости, что-то про пожары в Калифорнии. Она приглушила звук, чтобы он не отвлекал ее от раздумий.

Кофе был крепким и горьким, как она любила. А ведь ее бывший, отец Гретхен, не терпел крепкого кофе. От крепкого, мол, у него изжога. Зато теперь она может заваривать так, как ей хочется. Есть и в разводе свои преимущества.

Зато из недостатков – приходится в одиночку тянуть дочь-подростка. А Гретхен стала такой язвой… Казалось бы, переезд в Шейдисайд должен был подарить ей новую жизнь, возможность завести новых друзей. Ну почему она все время такая злая?

И почему она срывается на родной матери?

Да, в новой школе произошло несколько трагедий. Одна девочка сильно обгорела из-за несчастного случая. А другую девочку убили на глазах у всей школы.

Но разве это объясняет поведение Гретхен?

Миссис Пейдж откинула назад волосы. Пора одеваться. По телевизору показывали разрушенные здания и рыдающих беженцев где-то на Среднем Востоке. Новости нынче – сплошной мрак.

Она поставила чашку и выключила телевизор. Поднялась наверх, думая о том, что Гретхен вообще-то ненавидит загородные поездки. Ей даже в дневном лагере было тошно.

Войдя в комнату дочери, миссис Пейдж обомлела. Ураган «Гретхен» наносит новый удар! Комната выглядела так, словно ее перевернули вверх дном, вытряхнув содержимое из всех шкафов и ящиков комода.

Простыня валялась на полу комом. Джинсы и футболки устилали ковер. В углу валялся расстегнутый рюкзак, откуда высыпались все учебники и тетрадки. Ящик комода, набитый черными колготками, лежал на кровати рядом с охапкой кофточек и свитеров.

«Глазам не верю! Она меня за прислугу держит? Я нужна лишь для того, чтобы прибирать за ней срач?»

Миссис Пейдж ойкнула: на куче одежды лежал забытый телефон. Она взяла его и включила.

– Ай-ай-ай, – пробормотала она вслух. – Гретхен не обрадуется.

А потом… миссис Пейдж поддалась искушению. Вообще-то она гордилась тем, что никогда не шпионит за дочкой. Да, за Гретхен нужен глаз да глаз, а она обязана быть ответственной, более того – заботливой матерью. Но шпионить? Это уж увольте.

И вот пожалуйста. Сидит и роется в электронной переписке Гретхен. Ничего интересного… и тут ничего…

Но потом миссис Пейдж просмотрела список звонков. Она смотрела на последние исходящие звонки. Смотрела в упор – не желая верить своим глазам.

О, если бы вообще не видеть этих звонков! Если б только они исчезли! Меньше всего на свете ей хотелось видеть их.

А потом ее прорвало. Слезы хлынули по щекам. Она проговорила дрожащим шепотом:

– О нет… Ну пожалуйста… Только не это…

40

Она понимала, что необходимо действовать, однако разум отказывался подчиняться. Комната закружилась перед глазами.

«Господи, я даже не одета. И не причесана…»

Ее первым порывом было мчаться в школу: может, удастся развернуть автобус, пока он не добрался до кемпинга, или что там у них… Но нет. Пока она оденется…

Она вывалилась из комнаты Гретхен. Пошатываясь, добралась до своей и схватила с прикроватного столика телефон.

«Как позвонить в школу? Я и номера не знаю… Позвонить в справочную, или все данные теперь в интернете?»

Дрожащим пальцем она набрала 411. Гудок… другой…

Она вытерла слезы.

– Можно соединить меня со старшей школой Шейдисайда? Это очень срочно.

Ее направили к другому оператору. Потом связь оборвалась. Со второй попытки она-таки дозвонилась до школы и слушала гудки…

– Мне нужно поговорить с директором. Как его фамилия? Олифант?

– А кто звонит, простите?

– Это Элеонор Пейдж. Я мама Гретхен Пейдж. Мне действительно необходимо поговорить с директором.

– Могу я попросить вас подождать? Нужно посмотреть, у себя ли он.

– Хорошо, хорошо. Только умоляю…

Щелчок. И тишина.

Миссис Пейдж барабанила пальцами по столешнице. Накручивала на руку телефонный шнур. И ждала, ждала…

Наконец послышался мужской голос:

– Алло? Это Олифант.

– Директор? – проговорила она севшим голосом. Откашлялась, прочищая горло. – Мистер Олифант? – Она зажмурилась, пытаясь успокоиться, взять себя в руки, собраться с мыслями.

– Да. Я могу чем-то помочь?

– Это мама Гретхен Пейдж.

– Ах да. Здравствуйте, миссис Пейдж. Как у вас дела?

– Автобус, на котором едут болельщицы… уже уш-шел? – пролепетала она. – Вообще-то, я надеялась…

– Да, он уже на пути в кемпинг, – ответил Олифант. – Тренер Уокер доложила, что все на месте. Вам нужно поговорить с дочерью? Она что-то забыла дома?

– Н-нет, мне не нужно говорить с Гретхен. Я должна поговорить с вами.

– Ну-у… если возникла проблема…

– Я сейчас, – проговорила миссис Пейдж. – Сейчас приеду. Мне нужно встретиться с вами немедленно.

* * *

Гретхен рылась в багаже. Несколько кофточек вывалились из сумки на соседнее сиденье. Она добралась до дна, но нащупала лишь гладкую кожу.

– Гретхен, что ты делаешь? – склонилась над нею Шеннон. Подобрав с пола свитер, она протянула его Гретхен. – Ты что-то потеряла?

Гретхен зарычала.

– Угу. Телефон. Кажется, дома оставила. – Она принялась яростно запихивать вещи обратно в сумку.

Автобус подскочил на колдобине, несколько девушек вскрикнули. Сумка на коленях у Гретхен подпрыгнула.

– Может, твоя мама пришлет его тебе почтой, – попыталась успокоить ее Шеннон.

– Ага, представляю. Я даже знаю, где оставила его. – Гретхен хлопнула по лбу. – Как я могла так затупить?

Рядом с Шеннон возникла тренер Уокер.

– Не переживай, Гретхен, – сказала она, окинув взглядом ворох вещей на сиденье. – Я же вам, девочки, говорила, что в лагере ваши телефоны, скорее всего, работать не будут. Там нет линий связи. На целые километры.

Гретхен стиснула зубы.

– Терпеть не могу что-либо забывать.

Шеннон помогла ей затолкать оставшиеся вещи в сумку и водрузить обратно на верхнюю полку. За окном, сливаясь в сплошное серое пятно, проносились голые поля, с которых уже собрали весь урожай. Угрюмые свинцовые тучи как будто следовали за автобусом, не пропуская ни одного лучика света, отчего казалось, что на дворе разгар зимы.

Шеннон указала в дальний конец автобуса:

– Посмотри на Сида. Он единственный парень. У него будет собственный домик. И мы все шестеро будем с ним заигрывать. Ну разве не счастливчик?

Обернувшись, Гретхен проследила за ее взглядом. Нет, Сид совершенно не походил на счастливчика. Он сидел в самом конце салона, втиснувшись на сиденье рядом с Деврой. Они о чем-то яростно спорили, размахивая руками.

Прищурившись в серых сумерках, Гретхен вглядывалась в проход. Да они орут друг на друга! Лица хмурые, ожесточенные.

Держась за спинку кресла, Гретхен не сводила с них глаз. Сквозь рев мотора она не могла разобрать, о чем они говорят, но видела, что они буквально выплевывают слова друг другу в лицо.

Она пригнулась, чтобы они ее не заметили, чувствуя, как душу переполняет смятение и испуг.

Ради Бога, из-за чего они так собачатся?

41

Миссис Пейдж опорожнила сумочку на пластиковый поднос и пододвинула его к охраннице, долговязой чернокожей женщине, одетой в просторную синюю униформу и кепку с эмблемой «Чикагских волчат». На груди у нее красовалась карточка с именем: Одри.

– В мое время нам не приходилось попадать в школу через металлодетекторы, – проговорила миссис Пейдж.

– Мы теперь живем в другом мире, мэ-эм, – отозвалась Одри.

Миссис Пейдж окинула беспомощным взглядом длинный пустой коридор, стены, выложенные желтой плиткой, серые железные шкафчики с обеих сторон. Услышала размеренный стук – какой-то парень шел по коридору, стуча баскетбольным мячом. Под потолком был растянут бордово-белый транспарант: «ТИГРЫ РЕВУТ».

– Часы снимать? – обратилась она к охраннице.

Одри покачала головой.

– Не надо. Все, можете проходить. Только подпись поставьте. – Она пододвинула к миссис Пейдж длинный блокнот. Та спешно нацарапала свое имя. Одри посмотрела на подпись:

– А, так вы мама Гретхен? Она болельщица, верно? Очень милая девочка, всегда здоровается.

– Я, понимаете, спешу, – миссис Пейдж лихорадочно запихивала вещи обратно в сумочку. – Я здесь никогда не бывала. Как пройти к кабинету директора?

Одри показала:

– Сперва налево, потом направо.

Миссис Пейдж повернулась и побежала в указанном направлении.

– У вас рубашка неправильно застегнута! – крикнула вдогонку Одри.

– А? – Миссис Пейдж опустила взгляд на перед своей бледно-зеленой блузки и сразу обнаружила, что застегнулась не на те пуговицы. Но времени исправляться уже не было.

Через несколько секунд она влетела в кабинет директора. Секретарша за стойкой регистрации оторвалась от папки:

– Чем могу помочь?

– Мне срочно нужно увидеть мистера Олифанта. – Заметив дверь внутреннего кабинета, она направилась туда, не дожидаясь ответа.

– У него посетители…

Миссис Пейдж ввалилась в кабинет. Олифант горой возвышался над столом; серый костюм едва не лопался на мощной фигуре, рубашка была расстегнута, на носу сидели очки в черной оправе. Миссис Пейдж подумала, что он больше похож на тренера, чем на директора школы. Перед ним сидели двое белобрысых ребят, парень и девушка. Все трое в изумлении подняли на нее глаза.

– У меня к вам неотложный разговор. – Она не смогла скрыть дрожь в голосе. Ее рука непроизвольно потянулась к горлу, словно подчеркивая драматичность ситуации.

Директор прищурился:

– Так вы мама Гретхен?

Она кивнула.

Он повернулся к юноше и девушке.

– Давайте продолжим наш разговор после обеда. Сможете вернуться на шестой урок?

Оба кивнули и без лишних слов вышли из кабинета.

Олифант указал на кресло, но миссис Пейдж продолжала стоять.

– Вы выглядите расстроенной. Какие-то проблемы?

Она кивнула.

– Н-не знаю с чего начать… – Но все-таки опустилась в кресло.

– Это связано с Гретхен?

– Да, разумеется. – Миссис Пейдж сцепила руки на коленях. – Я думала, что у нее все хорошо. Думала, она в порядке… – Ее голос сорвался.

Олифант снял очки. Помассировал переносицу. Водрузил очки на место, не сводя глаз с собеседницы. Подождал, пока миссис Пейдж продолжит.

– Она села на автобус до лагеря, – наконец заговорила мама Гретхен. – Я поднялась в ее комнату и обнаружила, что она забыла свой телефон. Я… я не удержалась. Я проверила его.

Олифант склонился над столом.

– Вы проверили ее электронную почту? Фейсбук?

– Звонки, – ответила мать Гретхен. – Я просмотрела историю звонков. Я давно этого не делала. Я… думала, что с ней все в порядке. Но…

Она втянула в себя воздух.

– Но… Я нашла те самые звонки. Гретхен звонила почти каждый день… девочке по имени Полли Браун.

Глаза Олифанта за стеклами очков сощурились:

– А что не так, миссис Пейдж?

– Полли Браун два года как умерла. Гретхен… Гретхен ее убила.

Часть третья

42

Олифант охнул.

– Как убила?

Миссис Пейдж вновь схватилась за горло.

– Я… неправильно выразилась. Гретхен была в ответе за гибель Полли. То есть она неумышленно… Полли была ее лучшей подругой. Они были не разлей вода. Ближе, чем сестры. Я… я…

Она начала задыхаться. Помотала головой, по-прежнему держась за горло, откашлялась.

– Миссис Вейл! – крикнул Олифант. – Бутылку воды миссис Пейдж, будьте добры!

В соседнем кабинете послышались торопливые шаги. Миссис Пейдж с трудом сглотнула. Горло словно набили ватой. Появилась секретарша с бутылкой воды. Миссис Пейдж сделала несколько больших глотков.

– Благодарю, мне полегчало. – Она улыбнулась секретарше, но та уже исчезла за дверью.

Помрачнев, миссис Пейдж снова повернулась к директору.

– Гретхен и Полли ехали на баскетбольный матч. Это было еще там, в Саванне-Миллс. Гретхен вела машину. Она всего пару недель как получила права, но, мне кажется, водила неплохо. Спокойно, без нервов… не хуже меня.

Она глотнула еще воды.

– До школы оставалось всего несколько кварталов. Гретхен, видимо, отвлеклась. Наверное, думала о своем выступлении. Она была звездой… лучшей болельщицей в Саванна-Миллс. Но…

Она подавила всхлип.

– Гретхен не заметила микроавтобус. Ей бы свернуть или затормозить, а она не заметила.

Он… он…

– Да вы не спешите, – мягко сказал Олифант, сложив руки на столешнице.

– Это был ужасный лобовой удар. Полли искала что-то на полу. Расстегнула ремень. Ее… ее выбросило сквозь лобовое стекло. Она погибла, не успев приземлиться. У нее не было ни единого шанса.

– Боже правый, – пробормотал Олифант, покачав головой. Он опустил глаза. – Какой кошмар.

– Да, кошмар, – шепотом повторила миссис Пейдж.

Повисла долгая тишина.

Первой молчание нарушила миссис Пейдж.

– После этого Гретхен была не в себе. Натурально не в себе. Мы… мы не могли до нее достучаться… Мы с ее отцом… мы все перепробовали. Мы с ней обошли лучших врачей. Но…

Снова долгая пауза.

– Но мы не могли до нее достучаться. Пробиться к ней. Она была не в себе. Находилась в собственном мире. Никакой связи с реальностью. – Миссис Пейдж подняла глаза на директора. – Она ни с кем не разговаривала. Неделями не вылезала из постели. Ничего не ела. Она… просто пыталась исчезнуть из этого мира.

Олифант сглотнул.

– Не торопитесь, миссис Пейдж. Расскажите, что было дальше.

– Врачи привели ее в чувство, – ответила мать Гретхен. – Им удалось найти подходящие лекарства. Они нашли нужный подход. Она вернулась к нам. К тому времени мой брак распался. Для нас с ее отцом переживания оказались слишком тяжелыми. Мы не смогли с ними справиться и развелись.

Олифант покачал головой и опустил глаза, упершись взглядом в стол.

– Но, когда Гретхен начала приходить в себя, мы с ее отцом чуть с ума не сошли от счастья. Наша дочь вернулась. И она… она казалась совершенно нормальной, такой, как раньше.

В кабинет заглянула миссис Вейл.

– Звонит мистер Малруни из Государственного совета!

– Скажи Энтони, что я перезвоню, – отмахнулся Олифант. Он снова повернулся к миссис Пейдж. – И сейчас вы беспокоитесь?..

– Когда Гретхен начинает звонить Полли, это значит, что у нее обострение. Что она опять выпадает из реальности. Что-то начинает действовать ей на нервы… угнетать ее… и она снова проваливается…

– А что, по-вашему, могло стать проблемой? – спросил Олифант.

– Я… мне кажется, это из-за чирлидинга. Я пыталась отговорить ее. Убеждала подождать. Никуда не торопиться. Ведь это столько для нее значит… Напрасно я ей позволила. Надо было остановить. Боюсь, как бы она не взялась за старое… то, что она вытворяла в Саванне-Миллс.

Олифант подался вперед:

– Взялась за старое?

– Она прицепилась там к одной девочке. Из команды. Так вот, Гретхен начала выставлять себя жертвой.

Олифант прищурился:

– Не понимаю.

– Она обставила все так, будто та девочка ее преследовала. Изводила ее. Всякими гнусными выходками стремилась ее унизить. Гретхен пыталась всех настроить против этой девочки, а та ничего плохого ей не делала. Все это Гретхен вытворяла сама.

– О нет, – пробормотал Олифант. – Кажется, Гретхен делает это снова. Девра Далби, одна из болельщиц…

– Вот я этого и боюсь, – сказала миссис Пейдж. – Когда я обнаружила, что она названивает своей умершей подруге, сразу подумала, что она могла взяться за старое.

Олифант пригладил рукою волосы.

– Вы обязаны были поставить школу в известность, – произнес он. – В наших записях ничего этого нет, а ведь такие вещи мы должны знать.

Миссис Пейдж опустила глаза.

– Я еще не дошла до самого худшего. Я не рассказала вам о ноже.

Олифант моргнул, приоткрыл рот. Он ждал продолжения.

– Когда Гретхен совсем одолела паранойя… когда она обвиняла ту девочку, что та хочет ей навредить… мы нашли нож. У нее в рюкзаке. Охотничий нож. Очень длинный и очень острый.

Она содрогнулась.

– Это был апогей. Вот тогда я перепугалась по-настоящему. Ну, мы, естественно, нож забрали. Да она и в ход его никогда не пускала… Но мы так и не смогли поговорить об этом с Гретхен. Я пыталась, врачи пытались… А она ни гу-гу.

– О Господи, – пробормотал Олифант. – Так вы… – Он вздохнул. – Так вы думаете, ваша дочь представляет угрозу?

Миссис Пейдж закусила губу.

– Я… я…

Олифант задыхался.

– У нас одна девочка обгорела, а другую убили жесточайшим способом. Как будто нам мало трагедий! Для одной школы это уж чересчур. – Его глаза вдруг наполнились слезами. Он вперился взглядом в миссис Пейдж. – Вы же не думаете, что Гретхен?..

Невысказанный вопрос повис в воздухе.

Потом миссис Пейдж почти шепотом проговорила:

– Мне кажется, нам нужно увезти Гретхен от других болельщиц как можно скорее.

43

Гретхен не могла и подумать, что до такого дойдет.

Конечно, в автобусе она была вся на нервах. И это еще мягко сказано. Затянувшаяся перебранка между Сидом и Деврой вскоре переросла в ор на два голоса.

Тренеру Уокер пришлось сходить в конец автобуса и вмешаться. Она потребовала объяснить, в чем проблема. Но эти двое, естественно, как воды в рот набрали. Девра лишь глядела на тренершу с брезгливой гримасой. Сид сидел рядом, его раскрасневшееся лицо блестело от пота. Он уперся взглядом в пол – и ни гу-гу.

Покачав головой, тренер Уокер вернулась на свое место, сжимая кулаки.

Напряжение между Сидом и Деврой накалилось, но орать они, во всяком случае, перестали.

Гретхен ерзала на сиденье, поглядывая на них. Что сделала Девра, что Сид так взбесился? Да он того гляди взорвется!

Сид отодвинулся подальше от Девры. Сидел, скрестив на груди руки, лицо по-прежнему красное. Он глядел в окно, за которым проносились фермерские поля.

Девра воткнула в уши наушники и возилась с телефоном. Сдула с лица рыжую прядь, откинулась на сиденье. Она выглядела гораздо спокойнее Сида. Теперь они демонстративно не обращали друг на друга внимания, как будто ничего не произошло.

Шеннон высунулась в проход и что-то сказала Гретхен. Но та не слушала. Она была поглощена мыслями об этом споре, верней, перепалке. Что стало причиной? Неужели это из-за нее?

Потом автобус остановился возле лагерной столовой, похожей на длинную бревенчатую хижину. Стали выгружать вещи, и тренер Уокер с блокнотом в руке распределяла жильцов по домикам. Один для самой Уокер, другой для Сида. Остальных поселили в двух маленьких хижинах по другую сторону от столовой – в каждой по трое.

Гретхен досталась хижина с Шеннон и Беккой.

«Интересно, тренер Уокер нарочно отделила меня от Девры?»

Им даже не дали толком распаковать багаж: пришлось бежать на первое собрание столовой. Тренер Уокер не любит проволочек.

Девушки надели плотные колготки, джинсы и свитера, но все равно зябко обнимали себя руками. В просторном зале было отнюдь не жарко, и никто не удосужился разжечь огонь в огромном камине у дальней стены.

А потом конфликт вспыхнул с новой силой. Крики, обвинения…

И на этот раз дело приняло совсем уж скверный оборот.

По-настоящему скверный.

Гретхен зажала уши и с криком вылетела из столовой. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь деревья, ложась на траву причудливыми узорами, у ног Гретхен мелькали темные тени.

Задыхаясь, влетела она в хижину. Сумка по-прежнему лежала на кровати, распакованная лишь наполовину.

Гретхен знала, что должна делать.

Да, голова у нее шла кругом, земля уходила из-под ног, различные образы мельтешили перед глазами, сменяя друг друга, а обстановка хижины расплывалась в черно-серой круговерти.

Но она знала, что должна делать.

Пора кончать с этим безобразием.

Из столовой до нее доносились крики.

Промедление смерти подобно.

Со сдавленным воплем Гретхен запустила руку в дорожную сумку… под одежду… под косметичку…

Пальцы сомкнулись на рукояти заранее припрятанного ножа.

Она выхватила его из сумки. Длинное лезвие тускло блеснуло в полумраке хижины.

Я во всеоружии, подумала она.

44

Миссис Пейдж судорожно пыталась затянуть ремень безопасности, пока мистер Олифант крутил руль, ведя внедорожник через поток машин на Олд-Виллидж.

– Дороги здесь слишком узкие, – простонал он. – Они со времен основания города были слишком узкие. А уж в наши дни это не дороги, а издевательство!

Взревев мотором, он свернул к обочине, чтобы обойти еле ползущий мусоровоз. Миссис Пейдж подбросило на пассажирском сиденье.

– Мне так жаль, – проговорила она. – Простите, что не поставила школу в известность о проблемах Гретхен. Но ничто не предвещало беды. А ее терапевт уверял, что переезд на новое место – наилучшее решение.

Олифант кивнул, щурясь на дорогу сквозь солнечные очки.

– Наверное, нам стоило вести себя по-другому, – пробормотал он. – Проявить к ней больше внимания. Если бы мы чуть серьезнее отнеслись к ее жалобам на Девру Далби…

– Далеко еще до лагеря? – перебила миссис Пейдж.

– Минут сорок пять, не больше. Если эта проклятая пробка хоть немного рассосется! За городом движение посвободнее.

Какое-то время они ехали молча. Солнечные блики играли на лобовом стекле, вынуждая миссис Пейдж болезненно щуриться.

– Сожалею, но я вынужден задать этот вопрос, – нахмурившись, произнес Олифант. – И смягчить его невозможно. Как вы думаете, Гретхен могла убить Мэдисон Гроссман? При том, что Мэдисон была ее подругой?

Миссис Пейдж сжимала ладони перед собой, словно читая молитву.

– Не знаю. Правда, не знаю. Я… я не думаю, что моя дочь – убийца. Она проблемная девочка, да, но… То есть… я не могу представить, чтобы она… Я даже вообразить не могу… – Она всхлипнула.

– А все-таки, могли у нее быть поводы убить Мэдисон Гроссман?

Миссис Пейдж помотала головой.

– Нет, никаких. Мэдисон была ее единственной новой подругой с момента переезда. Во всяком случае, мне так казалось. Вы поймите, мистер Олифант, Гретхен очень скрытная. Она со мною ничем не делится. – А потом, поразмыслив, добавила: – Ой. Кажется, у нее есть еще мальчик.

Глаза Олифанта расширились.

– Мальчик?

– Да. Я с ним познакомилась. Симпатичный такой, и Гретхен он явно нравится. Я прямо сердцем почуяла. Так-то она не говорила, что они встречаются или что-то там еще. В ту субботу он приходил помочь нам убраться в гараже.

– А как его звать, не помните?

Она покачала головой.

– Нет, извините. Меня так поразило, что она, похоже, завела ухажера… – Ее голос опять прервался.

Олифант ударил по тормозам, чуть не врезавшись в другой внедорожник.

– Можете описать его?

Миссис Пейдж ненадолго задумалась.

– Ну, он подстрижен по новой моде, то есть ужасно. Знаете, когда виски выбриты, а наверху копна. Каштановые волосы. И… помнится, у него здоровенные уши. Сам симпатичный, только вот уши.

– Похоже на Сида Вивиано, – сказал Олифант. – Он отвечает за снаряжение у болельщиц.

– Да, наверное. В принципе, все логично.

– Но вся школа знает, что Сид встречается со Стейси Гранде. Причем уже давно.

Миссис Пейдж не ответила. Только прерывисто вздохнула.

– Я считала, что уделяю Гретхен достаточно внимания. С ее слов выходило, что даже слишком много. Но… Видимо, я не справилась. Мне следовало быть более ответственной. Вообще глаз с нее не спускать.

Они еще какое-то время ехали в тишине. За пределами Шейдисайда двигаться стало проще. Солнце начало клониться к закату, опускаясь над плоскими серо-бурыми полями, что окружали город.

Миссис Пейдж сидела с закрытыми глазами, но Олифант знал, что она не спит. Может, молится?

Он гадал, все ли она рассказала ему о Гретхен. Он полагал, что она могла многое утаить. Он думал о ноже, который нашли у нее в рюкзаке. От этих мыслей живот булыжником распирала невыносимая тяжесть.

Когда он свернул на просеку, ведущую к кемпингу, все тело от страха налилось свинцом. Высокие деревья вытянули ветки над дорогой, закутывая ее в тень, которая сгущалась по мере приближения к лагерю.

Миссис Пейдж распахнула глаза. На ее лице застыло выражение страха и тревоги. Пятна солнечного света играли на крышах маленьких домиков, пустующих в это время года.

Автомобиль провалился колесом в огромную выбоину, потом подскочил, отчего миссис Пейдж вскрикнула.

Олифант сбросил скорость, проезжая мимо двух домиков – сквозь их заляпанные грязью окошки брезжил слабый свет. А потом впереди возникло огромное двухэтажное здание, должно быть, служившее столовой.

Краем глаза миссис Пейдж уловила какое-то движение. Она увидела девушку, бегущую к столовой. И ахнула.

– Это что, Гретхен?

Олифант остановил машину как раз в тот момент, когда девушка подбегала к дверям.

Да. Да. Это действительно была Гретхен. Ее светлые волосы развевались за спиной, тускло отсвечивая в лучах заката.

Да, это была Гретхен. И да, в руке она сжимала нож. Занесенный для удара.

– Нет. О нет, – простонала миссис Пейдж.

Они с Олифантом одновременно потянулись к дверным ручкам, собираясь выпрыгнуть из машины и остановить Гретхен.

Поздно!

Гретхен скрылась в столовой.

Распахнув дверцы, они услышали крики, пронзительные, испуганные. Истошные вопли ужаса доносились из распахнутых окон. Потом раздался отчаянный крик тренера Уокер:

– Стой! Нет, пожалуйста! ОСТАНОВИСЬ!

45

Сквозь визг девушек в столовой, Гретхен слышала шум крови в ушах, чувствовала барабанный стук собственного сердца. Преодолевая панику, она толкнула дверь плечом и ворвалась в столовую.

Она моргнула. С перепугу зрение сыграло над нею шутку. Зал вдруг стал красным. Кроваво-красным. Пространство вокруг длинного стола пульсировало краснотой, будто залитое кровью.

Гретхен отчаянно заморгала, и кровавый угар рассеялся, уступив место нормальным цветам. Озираясь по сторонам, девушка ринулась вперед. Вопли зазвенели еще отчаяннее, когда она подняла нож и помахала им перед собой, чтобы Сид увидел длинное лезвие.

И Сид увидел. Его глаза распахнулись от удивления.

Он стоял за спиной Девры, обхватив ее рукой за грудь и прижимая к себе. А другой рукой прижимал к белому горлу Девры кухонный нож.

Глаза Девры дико вращались. Волосы торчали во все стороны. Она даже крикнуть не могла – лезвие слишком сильно прижималось к ее шее.

– Брось его, Сид! – дрожащим голосом рявкнула Гретхен, сама не узнавая себя. – Брось нож! Отпусти Девру, быстро!

Остальные болельщицы вскакивали из-за стола и пятились, пока все не сгрудились у стены.

Тренер Уокер застыла на другом конце стола, беспомощно вытянув руки, словно умоляла Сида, лицо ее застыло от ужаса, рот распахнулся.

Гретхен увидела, как в зал влетела мама в сопровождении директора Олифанта. Откуда они узнали, что здесь беда? Оба застыли в дверях, не смея приблизиться.

Гретхен шагнула к Сиду и Девре, размахивая ножом в дрожащей руке. Сердце так колотилось, что грудь, казалось, вот-вот взорвется.

– Брось его, Сид, – повторила она. – Я серьезно. Отпусти Девру, не то полосну. Я не боюсь. Я полосну тебя.

Сид сильнее вдавил лезвие в Деврино горло.

– Это должна была быть Девра! – выкрикнул он звенящим от злости голосом. – Девра, не Стейси! Девра должна была сгореть!

Гретхен ахнула.

– Это был ты, Сид? Ты нарочно пропитал жезл керосином?

– Это должна была быть Девра! – снова заорал он. – Не Стейси! Я не хотел поджигать Стейси. Это Девра должна была сгореть! – Его голос дрогнул. Он усилил хватку. Девра обессиленно обмякла в его руках, прекратив сопротивляться.

Сид провел ножом по ее горлу. Побежала тонкая алая струйка, девушки завизжали.

Девра сипло застонала.

– Ох… умоляю… больно…

– Не делай этого! Не режь ее, Сид! – закричала Гретхен. Она приблизилась еще на шаг, сжимая рукоять ножа до боли в руке.

Надо заговаривать ему зубы. Это единственный способ. Если заболтать его, может, это удержит его от убийства.

– Почему, Сид? Чем она заслужила смерти?

– Она знает! Она знает! – выкрикнул он.

По шее Девры струилась кровь. Сид по-прежнему прижимал нож к ее глотке.

У стены, закрыв лицо руками, всхлипывали Анна и Шеннон.

– Я делал все… все, чтобы погубить Девру. Чтобы все возненавидели эту суку. Я… я должен был ее погубить… так же, как она погубила мою семью.

Гретхен держала нож наготове.

– Сид, что ты имеешь в виду? О чем ты говоришь?

– Я… это я все делал, – повторил Сид. Его глаза остекленели, сделались отрешенными. Сейчас он находился в собственной реальности, обращаясь больше к себе, нежели к Гретхен и остальным. – Я стащил ее телефон и слал тебе эти угрозы. Подлил стекломой в твою воду и насовал в форму тараканов. Я… я надушился Девриными духами и напал на тебя в спортзале. Я обязан был погубить Девру. Показать Девре, на что я способен. Я обязан был отплатить ей. Я хотел, чтобы все ненавидели Девру так же, как я.

– Но зачем, Сид? Почему?

– Она знает! ЗНАЕТ! – снова завопил он, дико вытаращив глаза и побагровев. – Мы с Деврой… я думал, что между нами есть связь. Мы встречались. Стейси ни о чем не подозревала. Девра и я… я думал, что у нас все прекрасно. Действительно думал. Мне казалось, что у нас что-то настоящее. А потом…

Сид скрипнул зубами и глухо зарычал. Он еще сильнее прижал лезвие к Девриной шее.

– Не убивай ее! Сид, ты же не хочешь ее убить! – закричала тренер Уокер, обретя наконец дар речи.

– А почему нет? – выплюнул Сид. – Она погубила мою семью. Она разрушила мою жизнь. Я считал, что у нас любовь, настоящая, но потом… потом… Мой папа работал у Далби. В отделе обуви. Он был хорошим продавцом. И преданным работником. Постоянно твердил, какой у них хороший магазин и как он любит свою работу.

Он умолк, его грудь вздымалась. Сид глубоко вдохнул, словно рассказ вымотал его. Взгляд его дико метался, словно не мог сосредоточиться. Крупные капли пота катились по лбу и щекам.

– Из-за Девры моего папу уволили, – снова заговорил он, понизив голос почти до шепота. – Она заложила его начальству, дескать, он нахамил покупателю, и его уволили. Мы были неразлучны, Девра и я. Я думал, что у нас все серьезно. Что это настоящее чувство. А она лишила моего папу работы. Неужели не понимаешь? Я ни черта для нее не значил. Ни-чер-та.

Он сильно дернул Девру, развернув ее боком.

– Это сломало моего папу, – его голос снова дрогнул. – Он так и не стал прежним. Как и вся моя семья. Она погубила мою семью. Все погубила. Это она должна была сгореть. Не Стейси. Не Стейси. Это Девра должна была сгореть.

– Нет! – вскричала Гретхен. – Сид, нет!

Надо забалтывать его. Это единственный шанс.

– А как же Мэдисон? Как же Мэдисон, Сид? Ты знаешь, кто убил Мэдисон?

Он заморгал.

– Кто убил Мэдисон? Я убил. А кто же еще?

Гретхен всхлипнула. Эхом разнесло звук под низкими стропилами. Ее всю трясло. Нож дрожал в руке. Не такого ответа она ждала.

Она так любила Сида. И лишь теперь поняла, что совсем не знала его. Он убийца. Убийца. Она доверяла ему. Душу ему раскрыла. А он оказался убийцей.

– Зачем, Сид? Зачем ты убил ее?

– Она видео записала на телефон. По незнанке. Но потом нашла. Запись футбольной игры. А там я натираю жезл керосином. Хорошая такая запись, четкая. Короче, у Мэдисон оказалась на меня компра. И она обещала показать ее Олифанту.

Он кивнул потрясенному директору. Тот по-прежнему оцепенело стоял в дверях рядом с миссис Пейдж.

У Гретхен снова вырвался всхлип. Она чуть не выронила нож.

– О Боже, Сид. Не могу поверить… Не могу поверить, что ты убил Мэдисон.

Сид криво усмехнулся.

– А что мне оставалось? – Он снова грубо дернул Девру. – Что, надо было позволить ей показать это видео Олифанту? Полиции? Хватит болтовни. Сейчас Девра сдохнет. Это она должна была сгореть, а не Стейси. Не Стейси!

Взгляд его лихорадочно метался. С каждым словом изо рта брызгала слюна.

– Это должна была быть Девра! Девра, а не Стейси!

– Отпусти меня! – заверещала Девра, обретя, наконец, голос. – Отпусти меня! Отпусти!

Но тут же захлебнулась – Сид полоснул ее ножом по горлу.

46

Девушки у стены завизжали. Кортни рухнула на колени. Бекка и Шеннон обнялись. Анна закрывала лицо руками.

Девра протяжно застонала. Сид отпустил ее, не опуская ножа, и она тоже повалилась на колени.

Гретхен ощутила прилив энергии. Зал снова окрасился красным, а в следующий миг она уже неслась вперед, спотыкаясь, летела к Сиду, завывая от ярости раненым зверем.

Это предательство… все жестокие шуточки, что проделывал с нею Сид… тараканы… угрожающие послания… кислота в гараже… его ложь… и все это время он прикидывался, что заботится о ней!

Потом она будет думать о том, как ее использовали, как он заманил ее в западню ради своей безумной жажды мести.

Но сейчас она чувствовала только ярость, ярость, окрасившую стены в кроваво-красный цвет, ярость, гнавшую ее вперед, исторгавшую из груди вопль разъяренного зверя. Отшвырнув нож, она опустила плечо и налетела на Сида.

Он видел, как она приближается, но отреагировать не успел. Она врезала локтем ему под дых, и нож вылетел из его руки. Застонав, Сид попытался отступить назад, но тут Гретхен зарядила ему кулаком в челюсть.

Она услышала треск – неужели это шея сломалась? Голова Сида запрокинулась, глаза выкатились из орбит, рот распахнулся от боли и шока. Сид рухнул навзничь, треснувшись затылком о деревянный угол стола. Он мешком сполз на пол, нелепо раскинув ноги, голова наклонена вперед, глаза закрыты. Гретхен стояла над ним, напрягшись всем телом, тяжело дыша, ожидая, что он вот-вот поднимется.

Но он не двигался.

Обернувшись, она увидела, что Девра подползла к тренеру Уокер. Тренер обернула ее горло кухонным полотенцем.

– Все с ней будет хорошо! – крикнула Уокер. – Порез неглубокий.

Остальные болельщицы окружили Девру и тренера Уокер. Все галдели наперебой.

Стоя на коленях, директор Олифант тряс Сида за плечи, пытаясь привести в чувство.

– Дышит. Кто-нибудь звонил в девять-один-один? – закричал он. – Есть тут у кого-нибудь сотовая связь, черт побери?

Мама Гретхен бросилась вперед и обняла дочь. Щеки ее опухли от слез, и Гретхен чувствовала, обнимая маму, как трепещет ее сердце.

– Ты в порядке, – повторяла миссис Пейдж. – Ты в порядке. Ты в порядке.

Вывернувшись из ее объятий, Гретхен подбежала к тренеру Уокер, которая прижимала к порезу Девры свежее полотенце.

– Ничего страшного, Девра, – заверила тренер. – Кровь почти остановилась. Разве что маленький шрамик останется…

Гретхен опустилась на колени рядом с Деврой.

– Мне так жаль, – проговорила она. – Правда, мне очень жаль.

Девра моргнула.

– Жаль?

– Что вела себя как придурочная, – пояснила Гретхен. – Всех собак на тебя вешала. Обвиняла во всех этих ужасах. Которые делал Сид. Мне так жаль…

Нахмурившись, Девра покачала головой.

– Смотрите-ка, она еще извиняется. Я тебе жизнью, блин, обязана!

Гретхен уставилась на нее, пытаясь собраться с мыслями.

– Слушай, а ведь так и есть, верно?

И несмотря на пережитый ужас, девушки дружно расхохотались.

* * *

– Вечеринка-сюрприз? – проговорила Гретхен в трубку. – Когда? – Она выслушала ответ Кортни. – Анна справляет «сладкие семнадцать»?

– На свои шестнадцать она была в отъезде, – объяснила Кортни. – Она твердит, что это несправедливо[9]. Так что будет отмечать в этом году. Только она об этом пока не знает. Мы закатим ей вечеринку в качестве сюрприза.

– Зашибись, – сказала Гретхен. – Жду не дождусь. А как ты это устроишь?

Не успела Кортни ответить, как в комнату Гретхен вошла миссис Пейдж:

– С кем это мы говорим?

– Мне пора, – сказала Гретхен. – Мама пришла. – Она дала отбой. – Это Кортни, мам.

Миссис Пейдж не сумела скрыть облегчения.

– Хорошо. Извини, что помешала. – Прищурившись, она пристально посмотрела на дочь. – Ты хорошо себя чувствуешь? Нет проблем из-за… из-за случившегося?

Гретхен подняла руку, сжала в кулак.

– Рука только болит, об Сида отбила.

– А в остальном все нормально? – допытывалась мама. – Я тут с доктором Кноллер разговаривала, она говорит, что утром ты была ничего. Но еще она сказала, что не удивилась бы запоздалому шоку или стрессу после всего, что тебе пришлось пережить.

Гретхен вздохнула.

– Мам, я тебя умоляю. Успокойся уже. Я в порядке. Правда. Душою и телом. Пожалуйста, поверь мне.

– А ты не огрызайся, – обиделась миссис Пейдж. – Я пытаюсь проявить немножко заботы, только и всего. – Она направилась к двери. – Ты не против яичницы на обед?

– Было бы замечательно, – сказала Гретхен. – Спасибо.

Она слушала, как мать спускается по лестнице, а потом долго сидела, прислонившись к изголовью кровати и глядя, как утренний свет струится в окно спальни. Осенний день обещал быть ясным. И в душе ее тоже царила ясность. Она ощущала себя легкой, как перышко, словно все ее проблемы разом решились, а тревоги остались в прошлом.

Что-то пиликнуло. Ее телефон. Сперва Гретхен не поняла, что это за звук. Потом вспомнила: эсэмэска.

Она взяла телефон, глянула на экран.

И прочла сообщение:

ТЫ УБИЛА МЕНЯ, ГРЕТХЕН.

НО Я НЕ УЙДУ. ЛПН. ПОЛЛИ.

Примечания

1

Популярная за рубежом сеть небольших магазинчиков. (Здесь и далее прим. переводчика.)

2

Также популярная сеть кафе-мороженых.

3

Синъити Судзуки (1898–1998 гг.) – японский скрипач и педагог, разработавший в середине XX века всемирно известную методику музыкального развития детей.

4

Бат-мицва (бар-мицва у мальчиков) – в еврейской религиозной традиции достижение совершеннолетия. У мальчиков наступает в тринадцать лет, у девочек – в тринадцать либо двенадцать.

5

Той-тач – прыжок, при котором спортсмен поднимает прямые ноги под углом 90° в стороны как можно выше, колени направлены вверх.

6

Спред-игл – прыжок, который делается в следующей позиции: ноги врозь, выпрямлены, колени смотрят вперед; руки чаще всего подняты (можно сделать хлопок).

7

Тачда́ун (англ. touchdown «приземление») – один из способов набора очков в американском и канадском футболе. В настоящее время тачдаун является самым большим возможным набором очков и дает команде, сделавшей его, 6 очков. Чтобы заработать тачдаун, игрок атакующей команды должен доставить мяч в зачетную зону команды-соперника.

8

«Делай ноги» (англ. «Beat It») – третий сингл с шестого студийного альбома певца Thriller. В песне, посвященной нелегкой жизни в бандитских кварталах, Джексон призывает слушателя при встрече с головорезом проявить благоразумие и «делать ноги», вместо того, чтобы лезть на рожон.

9

Для девочек-подростков в США шестнадцатилетие имеет особо важное значение и считается переходом в (условно) взрослую жизнь, откуда и пошло выражение «sweet sixteen». Отмечать эту дату принято с особым размахом.

Content

Р. Стайн
Умереть молодой

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Часть вторая

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

Часть третья

42

43

44

45

46

Примечания