Eкатерина Неволина

Простая магия любви

Глава 1

Ведьма за работой

Взять немного жабьих лапок,

Паутину, старый тапок —

В ступке все перетолочь

И настаивать всю ночь.

Из сборника рецептов бабушки Фаины

Острый нож рассек глянцево блестящее в свете свечи яблоко на половинки. Внутри была белая сочная мякоть и маленькие коричневые косточки. Красивое яблоко, словно даже не настоящее, а нарисованное на картинке.

Осторожно, словно это была отвратительная ядовитая жаба, Аня подняла со стола одну из половинок и, аккуратно вырезав сердцевину, вложила внутрь маленькую прядку темных волос, перетянутую красной ниткой. Затем решительно сложила обе части, взяла черные нитки и, сосредотачиваясь, закрыла глаза.

– Как сохнет это яблоко, так пусть раб божий Антон сохнет по рабе божьей Марии. И не будет ему ни сна, ни покоя ни днем, ни ночью – ни под солнцем, ни при свете звезд. Сказала я, и слово мое крепко. Да будет так!

С этими словами Аня накрепко обмотала яблоко нитками – так, что и не разделить.

В комнате было сумрачно. Свет давала лишь одинокая свеча на столе. За окном повисла полная луна. Совсем бледная, почти призрачная.

Ритуал закончен.

Девушка пальцами затушила огонек свечи и, нашарив на стене выключатель, зажгла обычный электрический свет, озаривший комнату.

Если бы обставлять помещение доверили Ане, тут нашлось бы место лишь правильным вещам. О, она бы сделала все на контрасте. Черный мраморный стол, на котором неплохо смотрелись бы оплавленные восковые свечи и белоснежный, отполированный временем череп; черные бархатные занавески, полностью закрывающие окно (некоторые обряды, кажется, требуют абсолютной темноты), на фоне которых кроваво бы алела одинокая роза; кровать, застеленная черным же покрывалом, и целая груда маленьких алых подушечек на ней. Стены были бы тоже черными, с легким серебристым узором, сложенным из скандинавских рун и магических пиктограмм... О, если бы Аня распоряжалась своим жилищем сама... Все бы здесь было по-другому! Девушка закрыла глаза и на один счастливый миг представила себе свою идеальную комнату...

Но, увы, реальность нагло лезла из всех щелей, разрушая красивую мечту. Стол был обычным, серым, со стоящим на нем раскрытым ноутбуком, черепов в доме отродясь не водилось (мама почему-то была против даже того пластмассового, который Аня за неимением лучшего присмотрела в одном милом магазине), занавески были тоже совершенно обычными – желтыми, в вульгарную розочку, обои – светло-розовыми, покрывало на кровати в точности повторяло тон занавесок. Но, наверное, самым худшим оказалось зеркало в дурацкой розовой, со стразиками, рамке и игрушечный мишка с сердечком, отличающийся крайне дебильным выражением плюшевой морды. В общем, комната в точности соответствовала представлению Аниной мамы о спальне девушки-подростка и казалась самой Ане казематом, куда заточили ее гордую свободолюбивую душу.

Ну ничего, пятнадцать лет – это уже немало. Еще немного – и она вырвется на свободу. А пока просто не стоит зацикливаться – пусть до времени будет как есть. Правила обращения с родителями Аня усвоила еще с детства: не хочешь проблем – молчи и соглашайся, а думать и делать можно так, как хочется.

Аня подошла к столу и тронула мышку, отключая режим гашения экрана – плавающих по экрану веселых разноцветных рыбок (он у нее носил сугубо маскировочный характер и предназначался специально для родителей). Рабочий стол был тоже нейтрально-синим (ну ничего, придет еще время). Аня взглянула на часы – 23-00, запустила аську и дождалась выхода в сеть. Отлично, теперь ее друзья увидят, что Немезида снова с ними.

Машка, конечно, была в сети, и аська радостно тренькнула, выдавая целую череду сообщений от нее.

«22-20: Ты где?» – спрашивал пользователь Маффка.

«Ты в невидимке???!!! Ну ЧТО? Я же жду?!» – нетерпеливо вопрошала она уже в 22-22.

«Откликнись! Ну?! Ау! Выйди из сумрака!» – очередная серия призывов следовала в 22-22, 22-23 и 22-25.

Аня устало вздохнула. Связываться с дурами – себе дороже. Однако то, что она делала, совершалось вовсе не для Машки, что бы та ни думала. Только для себя.

Чувствуя себя профи, Аня ввела короткий ответ «Работа сделана», и удовлетворенно посмотрела на экран. Ее еще переполняло то пьянящее чувство восторга, которое вызвал в ней ритуал. Теперь она уже не сомневалась в успехе – собственно, приступать к обряду, сомневаясь, нет ничего хуже, сразу можно ставить на всех намерениях крест. Малейшая толика сомнения – и ничего не удастся.

«Почему ты так долго?» – тут же отреагировала Маффка, видимо, так и не отходившая от компьютера.

Разумеется, Аня не стала отвечать, что ждала, пока родители отправятся спать. Ни один уважающий себя маг не выдает свои секреты, а поэтому лаконично и загадочно написала: «Так надо».

«И получилось?» – осторожно поинтересовалась собеседница.

Аня на миг задумалась.

«Увидишь», – ответила она и тут же, не дожидаясь ответной реплики, нырнула в офлайн.

С Машкой Пименовой Аня училась в одном классе. Они никогда не дружили, хотя поддерживали вежливые отношения, и в случае, если ближайшие подруги обеих оказывались вне зоны доступа, могли вместе, скажем, посидеть в школьной столовой или поболтать о чем-то нейтральном типа мальчишек и тряпок. Разумеется, в те времена, когда Аня еще общалась на подобные темы.

Однако пути судьбы неисповедимы, и именно Пименова стала первой серьезной клиенткой.

Антон Смирнов считался главным красавчиком класса. Он был необычайно рослым и широким в плечах, почти как взрослый, а над губой уже пробивались первые тонкие усики. Разумеется, Антон прекрасно знал о своем звездном статусе и использовал его на все двести процентов. В классе едва можно было насчитать с пяток девчонок, с которыми он никогда не встречался, в основном это были тихие серенькие мышки, скромные и молчаливые, и Аня. О нет, ее-то никак нельзя назвать незаметной бледной молью. Особенно после того, как с полгода назад она вдруг радикально изменила имидж, покрасив длинные пшенично-светлые волосы в угольно-черный цвет (да, тогда пришлось выдержать серьезное столкновение с родителями, но, к счастью, главные бои остались позади). Теперь не заметить Аню было почти невозможно – контраст безмятежно голубых глаз и черных длинных волос привлекал к девушке всеобщее внимание. И Антон, конечно, пытался заигрывать с ней и пару раз приглашал на свидание. Разумеется, абсолютно тщетно, поскольку Аня терпеть не могла этого гламурного хлюпика, обожающего свинячье-розовые или голубые футболки! О, сколько наслаждения она получила, отвечая ему недвусмысленным отказом. Ведь этот доморощенный Аполлон искренне веровал в собственную неотразимость. «Герой, я не люблю тебя!» – бросила ему Аня фразу пушкинской Наины, и красавчику не оставалось ничего иного, кроме как сделать вид, будто все в порядке и он вовсе не расстроен отказом. Иногда, будучи в дурном расположении духа, Аня, правда, думала, что Антон на самом деле не притворялся и ему действительно было наплевать, кто из девчонок сопровождал его сегодня в кино или в клуб, тем более что желающие, увы и ах, находились.

Среди жертв неотразимого Смирнова числилась и Маша Пименова. Разумеется, она верила в большую и светлую любовь, а Антон, повстречавшись с ней едва ли с недельку, преспокойненько переметнулся к Ольге из параллельного класса. Как ни странно, новые отношения, похоже, затянули его, и вот уже больше месяца их везде видели вместе. Другие девчонки будто бы перестали существовать для него. Антон носил за Ольгой сумку и вечно таскал ей шоколадки. Вся школа бурлила, и Аня уже слышала, что кто-то называл Антона и Ольгу красивой парой и уверял, что на сей раз это настоящая любовь. О, Аня сразу почувствовала, что настал ее звездный час. Разлучить сладкую парочку становилось просто-таки делом принципа, и она едва дождалась, пока недотепа-Машка придет в полное отчаяние и по наводке одной из общих знакомых прибежит к ней со своей бедой.

Так что когда Пименова наконец-то додумалась обратиться к профессионалу, Аня уже давно подготовилась к разговору и даже отрепетировала его в воображении.

– Ты хочешь, чтобы Антон вернулся к тебе? – спросила она, пока Маша бормотала что-то невразумительное, и та с уважением к пророческому дару одноклассницы кивнула.

– Ну что же, – Аня специально не смотрела на клиентку, с независимым видом разглядывая собственные ногти, – это трудно... Но исполнимо, – поспешно добавила она, видя нетерпение Маши. – Хочешь, мы устраним соперницу?

– Нет! – Машка явно испугалась и даже отступила на шаг от скамейки.

«Вот дура!» – подумала презрительно Аня, но, разумеется, не сказала этого вслух, а продолжила:

– Как хочешь. Тогда наш выбор присуха. Только подумай хорошенько, нужен ли тебе этот Антон, потому что наложить чары легче, чем снять их. Хочешь быть связанной с Антоном на всю жизнь? Подумай, вам же всего по пятнадцать.

Маша кивнула и покраснела – отчаянно, до свекольного цвета, а на глазах ее заблестели слезы.

Ну точно дура, но суть не в ней. Суть в том, что Ане нужно было почувствовать собственные силы, научиться переворачивать реальность под себя.

– Заказ принят, – нарочито небрежно бросила она тогда.

И вот теперь все было уже сделано.

Выключив компьютер, Аня села на кровать, подложив под спину подушку, и задумалась. Сегодня она, пожалуй, во второй раз в жизни решилась на действительно важный шаг (первый был, когда она покрасила волосы). Еще совсем недавно она казалась ничем не примечательной девчонкой с острыми коленками и локтями, вечно растрепанными волосами банального блондинистого цвета. И в школе до недавнего времени ничем не выделялась среди одноклассниц, но в этом году все переменилось. У Ани появилась тайна, зажегшая ее глаза загадочным светом и придавшая ей особый ореол очарования. Аня, девушка наблюдательная, замечала, что и мальчишки стали смотреть на нее совершенно по-другому. Но Аню мальчишки, в общем-то, не интересовали. Вернее, она пока что не нашла того достойного, на которого можно было бы обратить свое благосклонное внимание. Нет, заинтересованные взгляды, записки и прочая чепуха, безусловно, льстили ее самолюбию, но сердце пока заставляло взволнованно биться лишь одно. И это была не любовь, а магия.

Все начиналось совершенно невинно – со знакомства в одном из чатов со странной девушкой с загадочным именем Астарот. «Я ведьма», – сказала она о себе, к немалому изумлению Ани, представляющей ведьм по сказкам – сгорбленными старухами с седыми патлами, недобрыми крохотными глазками и большими носами с отвратительными бородавками. Астарот же, напротив, судя по сделанной из фотографии-аватарке, была молодой и выглядела очень красивой. «Таро», «магия», «линии судьбы», «чакры», «предназначение»... казалось, она говорила на ином, каком-то инопланетном языке. Аня и вправду почувствовала себя завороженной.

«А можно ли этому научиться?» – спросила она у новообретенной подруги и потом с замиранием сердца, ждала у компьютера ответ, едва решаясь дышать от волнения.

Услышанные слова привели ее в состояние, близкое к помешательству.

«Я чувствую, что у нас с тобой духовная близость. Мы уже встречались, просто ты наверняка об этом не помнишь. Не все запоминают свои путешествия в астрал, – написала Астарот. – Я беру тебя в ученицы».

Единственное, что огорчало Аню – это то, что, несмотря на духовную близость, расстояние между Учителем и ученицей было немалым. Аня жила в Москве, Астарот – в Алма-Ате, почти на другом конце света.

Она училась у Астарот уже полгода. Они открывали Анины чакры для того, чтобы принимать космическую энергию, и изучали «Практическую магию» Папюса. Вернее, изучала ее Аня. Астарот знала эту волшебную книгу почти наизусть, то и дело цитируя ее во всех беседах. И вот сегодня – первый серьезный опыт. Разумеется, с одобрения духовной наставницы. Как и положено настоящей ведьме, Аня старалась не для себя. Выбранный ею заговор был прост и эффективен.

«У меня все получится, и я стану настоящим магом», – пообещала себе Аня, прежде чем лечь спать.

Глава 2

Триумф ведьмы

Однако следующий день принес сплошные разочарования. Целое утро прошло в бестолковом напряженном ожидании, а когда Аня все-таки выбралась на улицу, первыми, кого она увидела, были Антон и Ольга. Они, как ни в чем не бывало, сидели на лавочке на детской площадке.

«Не может быть!» – прошептала Аня и поспешила укрыться в подъезде, чтобы сладкая парочка ее не заметила. Стоя у грязного, покрытого разводами и разнообразными надписями окна подъезда, девушка смотрела вниз, где двое на лавочке разговаривали, не сводя друг с друга глаз, и словно бы смеялись над ней.

«Ищи недостатки в себе, а не в системе», – написала ей Астарот, и Аня впервые почувствовала злость по отношению к наставнице. Подумаешь, умная какая! Возможно, никакой магии и вовсе не существует! Не работает она, и все, и верить в нее так же смешно и нелепо, как в глупые детские сказочки.

Вскоре позвонила закадычная Анина подруга Лена.

– Выходи! – весело сказала она. – Тут уже целая компания подобралась, только тебя и ждем!

Аня тяжело вздохнула. Даже подруге не понять ее проблем! Ленка может позволить себе жить беспечно. Над ней не тяготеет магический дар, который нужно реализовывать, чтобы избежать дурных последствий. Астарот не зря предупредила, что нет ничего хуже ведьмы, внутри которой заперт нереализованный дар, – она приносит несчастья и себе, и окружающим.

– Что-то случилось? – спросила Лена, обеспокоенная воцарившимся вслед за душераздирающим вздохом ледяным молчанием.

– Ничего не случилось! Абсолютно ничего! – ответила Аня, едва сдерживая слезы. – Гуляйте без меня, – и повесила трубку.

Вернувшиеся с работы родители завели разговор о тете и о даче, но Аня не слушала их – у нее и так был тяжелый день, и легла спать пораньше, но долго не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок.

Разбудил ее громкий телефонный звонок. Все еще не желая вставать (кажется, она только-только нормально заснула, избавившись от длящегося почти всю ночь кошмара), Аня натянула на голову одеяло, но навязчивая бодрая мелодия пробиралась и под него, раздражая и не давая ни малейшей возможности нырнуть обратно в теплое спокойствие сна.

– И кто это такой навязчивый? – пробормотала Аня, все же вылезая из-под одеяла, и, спотыкаясь, побрела в коридор, где лежала телефонная трубка.

Да, – сонно пробормотала она, принимая звонок.

– Аня? Привет! Как хорошо, что ты дома!

Аня болезненно поморщилась. Звонила Маша Пименова, и ничего хорошего этот звонок не сулил. Девушка бросила взгляд на часы. Всего-то половина десятого, добрые люди в это время еще сны досматривают.

– Я так рада! Спасибо тебе! – частила Маша, и до Ани начало доходить, что что-то здесь не так.

– На здоровье, – зевая, ответила она, думая, как бы не опозориться перед одноклассницей и как можно незаметнее выяснить у той, с чем связан ранний звонок и за что именно ее благодарят. А то вдруг случайно сделаешь доброе дело и даже не заметишь.

Но, к счастью, Машу и не нужно было расспрашивать.

– Вчера я весь день волновалось. Ну, как все получится после того... – Пименова смутилась. – Ну я не знаю, как в таких случаях все происходит... А потом, уже вечером, он позвонил мне, и мы проболтали целый час!

– Кто позвонил? – переспросила Аня, понимая, что ничего уже не понимает, и чувствуя себя абсолютной и беспросветной идиоткой.

– Как это кто? Ты что, спишь? Ну просыпайся же! Антон, кто еще?!

Счастье колокольчиками звенело в голосе Маши Пименовой, и Аня даже потерла ухо, оглушенная этим звоном безоблачного счастья.

– И?.. – спросила она, не зная, что говорить дальше. Сонливость как рукой сняло.

– Он расстался с Ольгой! Вчера они поговорили, и он сказал ей, что их встречи были ошибкой!

– Так и сказал? – не удержалась от легкой иронии Аня.

Но счастливая Маша не обратила на нее внимания.

– Примерно так! Не важно! Главное, что он просил у меня прощения, а еще мы сегодня идем с ним в кино и в кафе! Он пригласил меня! И я сразу позвонила тебе, чтобы ты первая об этом узнала. Мы так тебе благодарны!

– Ага, конечно. На здоровье, – зачем-то повторила Аня.

– Все, мне некогда! Я в парикмахерскую записалась. Побегу, а то опоздаю! – бойко отрапортовала Маша, и в трубке зазвучали сигналы отбоя.

Аня поставила трубку на базу и еще с минуту стояла, абсолютно ошеломленная произошедшим, а затем вдруг подпрыгнула.

– Получи-и-илось! – заорала она счастливым голосом. – У меня все получилось!

Настроение взлетело до небес. Включив на полную громкость диск группы «HIM», Аня сунула в рот оставленный для нее мамой бутерброд и, открыв шкаф, принялась, пританцовывая в такт мелодии, придирчиво подбирать одежду.

Собственно, выбирать было почти не из чего. Вкусы Ани и ее мамы существенно расходились не только по вопросу оформления комнаты, но и по части подбора гардероба. И, увы, мама все еще считала свой голос решающим – да так оно и было, поскольку на ее стороне оказались финансы и моральная поддержка Аниного отца, а на Аниной – лишь ее собственные представления. В общем, длинная черная юбка у нее была только одна, зато вполне готичного вида, с воланом по подолу. К этой юбке Аня добавила простой черный топ и украшение в виде серебристых черепов, нанизанных на черный каучуковый шнур, – Ленин подарок, при виде которого мама с папой хором воскликнули: «Немедленно выбрось эту гадость!» – но потом ничего, забыли.

Подкрасив глаза и наложив на веки темно-серые тени, а на губы – кроваво-красную помаду, девушка с удовольствием оглядела себя в большом зеркале. Образ получился яркий и достойный (и чего маме не нравится?). Черные волосы красиво блестели в свете лампы, подчеркивая белизну гладкой кожи. Кожей Аня гордилась особо. К счастью, у нее даже в пятнадцать лет почти не было прыщиков, а еще она старательно избегала солнца, оставляя вульгарный загар на долю всяких гламурных дурочек. Статус ведьмы обязывал, и тщательно создаваемый имидж нужно было лелеять и поддерживать.

Аня послала зеркалу последний загадочно-томный взгляд и вышла из дома.

– Это идет из глубины. Вот представьте, что внутри вас – огненный шар, и выталкивайте его наружу, – объясняла Аня собравшимся вокруг нее девчонкам. Все они сидели на изогнутой лестнице, на детской площадке. Аня – в центре, закинув ногу на ногу, покачивала изящной туфелькой. Все-таки как много зависит от настроения! Вчера она чувствовала себя последней неудачницей и не могла без отвращения смотреть на свое отражение в зеркале, а сегодня – ощущала королевой бала: загадочной, могущественной, уверенной. Дворовая компания казалась ей группой верноподданных, жадно ловящих каждое ее слово, каждый милостивый взгляд. Она царила среди них.

– Но для этого же требуются способности? – спросила, заглядывая в глаза, веснушчатая Наденька Дюжева, в которой единственно хорошего и было-то – пышные рыжевато-каштановые волосы.

– Разумеется, – Аня повела плечом, всем видом выражая собственное превосходство. – И еще нужно упорство и уверенность в собственных силах. Магическое действо – это приложение воли мага к объективному миру, приводящее в результате к изменению мира, – объяснила она, в точности повторяя то, что написала Астарот, когда Аня впервые спросила ее о магии.

Девчонки замолчали – то ли размышляя над фразой, то ли в смиренном осознании собственного ничтожества.

В общем, день удался. И только Ленка была какая-то скучная. Сперва Аня не замечала этого, увлеченная своей звездной ролью. Но, в конце концов, не обращать внимание на молчание подруги стало нельзя.

– Ты чего? – спросила Аня, чувствуя раздражение из-за того, что подруга не спешит разделить с ней триумф победы. Говорят, друг познается в беде. Но легко сочувствовать, когда другому плохо, а вот попробуй порадоваться за него – просто так, от всего сердца, без капли зависти.

– Так, – отмахнулась Ленка, – думаю.

– И что же, позволь спросить?

Подруга уставилась на собственные босоножки – переплетение веселеньких разноцветных ремешков.

– Как понимаю, ты все-таки сделала то, что собиралась... ну о чем ты говорила тогда... – произнесла она, наконец, не поднимая взгляда.

– Ну, сделала. И что?

В Анином голосе послышались резкие ноты. Она всегда уважала тактику упреждающего удара – зачем ждать, пока тебя ударят, лучше сделать это первой.

– А уверена ли ты, что это правильно и справедливо? Воздействовать на чужую волю – подло!

– Ой, подумаешь! – Аня расхохоталась. – Ты что, Антона не знаешь? Он бы по-любому Ольгу бросил. Вопрос только, как скоро. А потом так же к новой девчонке прицепился. Так почему бы не к Машке?

– Машка – дура, – заявила Лена неожиданно зло. – Антону нужна не она.

– А кто же?

– Другая! Умная, чуткая, терпеливая. Только такая девчонка его характер обломать может.

– И где же ты такую возьмешь? Что это ты так за судьбу Антона волнуешься? Личный интерес? – хмыкнула Аня.

– Ты не права, – покачала головой Лена, нервно теребя выбившуюся из «хвостика» прядь волос. – Просто у Антона есть право самостоятельно распоряжаться собственной жизнью.

– Распоряжается он! Да он за каждой уже побегать успел!.. Ну, почти за каждой, – уточнила Аня, косясь на подругу. Белобрысая, словно бы бесцветная, Лена поджала тонкие губы: как раз за ней признанный ловелас класса никогда не бегал. – И вообще ну его. Будто нет тем поинтереснее!

Несмотря на то что дело шло к вечеру, припекало солнце, весело щебетали птицы, и спорить о чем-либо вообще не хотелось.

Ленка отвернулась и замолчала. «Обиделась», – решила Аня, но расспрашивать ее не стала: каждый имеет право пребывать в дурном настроении.

Тем временем подошли знакомые мальчишки, завязалась общая беседа, и Ане стало не до подруги, тем более что сама она была сегодня на высоте и чувствовала к себе особенное внимание.

Когда начало темнеть, к компании присоединились Маша и Антон. Парень нежно обнимал свою вновь обретенную девушку за талию, а та счастливо и совершенно невпопад смеялась.

– Вижу, наши голубки опять вместе! – хмыкнул Колька из параллельного. – Да вот надолго ли?

– Навсегда! – пылко отрезал Антон, по-хозяйски прижимая подругу к себе. – Маша – лучшая девушка на свете.

Маша снова счастливо хихикнула.

«Ну и придурки. Вот уж точно: два дебила – это сила, – раздраженно подумала Аня. – Я права. Они достойны друг друга». И она оглянулась, ища глазами Ленку, чтобы шепнуть ей, что кого-кого, а Антона уж точно жалеть не стоит, но той не было. Ушла и даже не попрощалась. Настроение резко сбавило обороты, и Аня, игнорируя все просьбы потусоваться еще немного, помахала всем ручкой и направилась к своему подъезду.

Родители сидели на кухне за поздним ужином.

– А, явилась не запылилась, – сказала мама, доставая из сушилки еще одну тарелку. – Мой руки и иди есть.

Аня вымыла руки и, сев за стол, принялась ковыряться вилкой в винегрете, отодвигая на край тарелки горошек, который она терпеть не могла.

– Как, собралась уже? – спросил меж тем папа, накладывая себе добавки.

– Это куда? – не поняла Аня.

– Как это куда?! С тетей Сашей и дядей Игорем на дачу. Завтра с самого утра выезжаешь, – огорошил папа.

Мама, уже закончившая с едой и вымывшая тарелку, вытерла мокрые руки о фартук и укоризненно посмотрела на дочь.

– Что же это ты вчера все прослушала? И никаких возражений! – строго добавила она, видя, что Аня хочет что-то сказать. – Тебе полезно на свежем воздухе побыть. Покупаешься, позагораешь. А то, ишь, немочь бледная!

– Фу! Ты же знаешь, я никогда не загораю! – возмутилась Аня. – И вообще, на даче от тоски повеситься можно. Не поеду.

– Анна Сергеевна! – рявкнул отец. – Что за детство, что за выкрутасы?! Мы уже обо всем с тетей Сашей договорились, так что доедай – и марш собираться!

– Ах вот как вы со мной обращаетесь?! – обиделась Аня, откладывая вилку. – Как Пушкина – в ссылку? Обо всем договорились, а меня и спросить забыли. Ну хорошо же. А я тогда есть не буду! – она демонстративно отодвинула тарелку и сложила на груди руки.

– Анечка, – расстроенно воскликнула мать.

– Не уговаривай ее. Проголодается – поест. И от дачи это ее тоже не спасет, – остановил ее отец.

– Аня, – мама, тяжело вздохнув, опустилась на стул, – пойми нас, деточка, мы видим, что в последнее время ты просто сама не своя. Твоя компания дурно на тебя влияет...

– Нет, это я влияю на них дурно, – сообщила Аня. – Ну что же, если я здесь никому не нужна, пойду паковать вещички.

– Ничего, – успокаивала она себя, – буду жить, страдая в изгнании. В этой деревне наверняка одни придурки, общаться не с кем. Но ничего. Возьму с собой побольше книг, стану читать что-нибудь умное.

Она подошла к книжному шкафу и наугад выбрала несколько томов потолще.

Теперь нужно было попрощаться с друзьями. Аня заглянула в аську. К счастью, Астарот была онлайн, она вообще нечасто пропадала из сети, и сначала Аня все удивлялась, почему наставница вечно сидит дома, а потом поняла, что та, благодаря мистической связи между ними, просто оказывается на месте всякий раз, когда действительно нужна.

«Привет, – написала ей Аня, – меня ссылают в деревню».

«Крепись, – тут же пришел ответ. – Испытания закаляют. Этой ночью, например, зло пыталось совершить прорыв в наш мир. Нам, хранителям, пришлось встать на защиту. Враждебные проявления сгустились из воздуха и приняли демоническое обличье отвратительных созданий с рогами и кожистыми крыльями, как у летучей мыши. Они издавали ужасные воющие звуки и гремели огромными железными когтями...»

Аня на секунду отвернулась от монитора, отвлеченная скрипом двери. Но нет – никого. Ей не хотелось бы, чтобы родители прочитали то, что пишет Астарот, – они бы просто ничего не поняли, а вернее, поняли бы совершенно превратно. В самом начале знакомства с Астарот Аню смущали такие описания, но потом она узнала от наставницы, что кроме видимого мира есть еще иной, путешествовать по которому могут опытные, подготовленные души, чья прямая задача – биться со злом и злыми сущностями, которые так и пытаются проникнуть в наш мир. Конечно, в реальности они не появляются в форме бесов – это та оболочка, которую дорисовывает наше воображение, на деле они невидимы, но приносят зло, войны, болезни, катастрофы. И это здорово, что существуют люди, всегда готовые встать заслоном на их пути!

Ане было приятно, что ее наставница – одна из них. И досадно, что люди даже не знают об этом. Астарот заслужила, чтобы ей оказывали всевозможные почести, но, насколько понимала Аня, в ее обыденной жизни этого не было. Впрочем, Астарот ничего о себе не рассказывала, Аня спрашивала несколько раз, где она учится и чем занимается, но та никогда не отвечала и уводила разговор в сторону.

Девушка вздохнула и вернулась к тексту.

«Я вышла против них со сверкающим серебряным мечом, а за спиной у меня были белоснежные крылья, – писала наставница. – Это моя любимая боевая форма. И я дала им бой! Меня ранили, но когда моя кровь упала на моих врагов, им пришлось несладко. Кровь разъедала их, словно кислота. И я победила. На самом деле, все то, что я описала, лишь визуальное выражение нашей схватки. В реальности сражались не наши тела, а наши души – наша воля и наша Сила. К счастью, удалось в очередной раз отразить натиск врагов, но мне даже страшно подумать, что случится с нашей несчастной Землей, если они однажды прорвутся».

Теперь, прочитав о новых подвигах наставницы, Аня почувствовала стыд. Она-то думала, что ей выпали тяжелые испытания, но по сравнению с подвигом Астарот это всего лишь прогулка, и говорить не о чем.

«Хотела бы я стать такой, как ты», – написала она.

«Такой же навряд ли возможно, но я вижу в тебе потенциал. Верь, ты избранная, следуй путем, который укажу тебе я».

«Я постараюсь», – ответила Аня и вздохнула, сама понимая, как наивно и по-детски звучат ее слова. Рядом с наставницей она казалась неразумным ребенком.

Глава 3

Печальный демон,

дух изгнанья...

Тетя Саша была на два года старше своей двоюродной сестры, Аниной матери. Детей у них с дядей Игорем не было, и они часто и с охотой звали к себе на дачу Аню. Дядя Игорь, похоже, страдал от отсутствия сына и пытался частично возместить это, постоянно стараясь научить Аню всяким мелким работам – то приладить скворечник, то починить что-то в сарае. «Держишь гвоздь вот так и осторожненько начинаешь приколачивать», – объяснял он.

Ане даже нравилось такое отношение. До определенного времени. Наверное, в перемене виноват дурацкий подростковый возраст, но однажды Аня вдруг поняла, что устала: и одних-то родителей бывает много! С двенадцати лет она не была на даче у тети Саши и, наверное, смогла бы отмахиваться от нее еще какое-то время, но сама виновата, не надо было нервировать родителей внезапно проснувшейся любовью к черному цвету. Они ведь у Ани пуганые, чуть что – впадают в истерику. И начинается... «Ты что, теперь готом стала? По кладбищам еще не ходишь?» И все принюхиваются: не пахнет ли ненароком абсентом. Вот что бывает, если судить о жизни по страницам газет.

Машина затормозила у сетчатой ограды участка с небольшим, но довольно уютным деревянным домиком.

– Приехали! Вылезай! Небось уже все здесь забыла, – бодрым голосом скомандовал дядя Игорь, оглядываясь на устроившуюся на заднем сиденье Аню. – Саша там уже обед приготовила праздничный. Не всякий раз к нам такие гости жалуют!

Аня открыла дверцу и вылезла наружу. Через всю деревню тянулась длинная улица, вся в колдобинах. У ограды копошились наглые куры, зачем-то измазанные зеленой краской. Пахло сиренью – ее здесь были целые заросли. Все выглядело настолько убого и скучно, что Аня поежилась.

Прожить здесь целых два месяца, или на сколько там ее сослали родители, показалось девушке чудовищным.

– Анечка! Ну наконец! – К ней уже спешила тетя. – Пойдем, обед готов. Наверное, устала с дороги!

– Спасибо, тетя Саша, я пока не голодна, – ответила Аня, чувствуя, что нужно с первых же минут задать верный тон: она уже не та малявка, и нечего ее опекать и играть с нею в куклы. Взяли бы хоть из детдома ребенка, с ним бы и играли.

Тетя Саша вопросительно оглянулась на мужа, не зная, чем объяснить причуды племянницы, но тот лишь безнадежно махнул рукой, подхватил сумку с Аниными вещами и пошел в дом: кто, мол, вас, женщин, разберет.

– Ну хорошо, потом поешь, – примирительно согласилась тетя Саша, – иди пока погуляй. Здесь Танечка, помнишь, вы с ней каждое лето вместе ходили. Только переоденься, тебе в черном жарко будет, – но, увидев выражение Аниного лица, осеклась, догадавшись, что опять села в лужу.

– Спасибо, я лучше так, – ответила Аня.

Солнце и вправду припекало, и Ане казалось, что оно вот-вот прожжет на спине дырку. Возможно, тетя права, но черный наряд был, прежде всего, показателем статуса и нынешней социальной роли. Девушка осторожно шла по улице, словно разведчик, заброшенный далеко в тыл врага. Раз уж придется провести в этом гадюшнике уйму времени, нужно сразу поставить себя на должное место. Аня прекрасно знала, как важно самое первое впечатление. Она не приезжала сюда три года, после стольких лет прошлое знакомство можно не считать, так что оценивать ее будут заново и по одежке.

Смутно помня, что на другой стороне поселка находится озеро, Аня направлялась к нему.

Вот последний заброшенный дом, показавшийся девушке весьма таинственным – развалившиеся стены, поросшие колючим непокорным кустарником, здоровенные, словно деревья, сухие стебли борщевика, глядя на который невольно вспоминался какой-нибудь волшебный лес из старой сказки. «Здесь наверняка есть эманации умерших», – сказала бы Астарот. «Надо будет прийти сюда ночью», – решила Аня и повернула к озеру. Еще несколько шагов – и на горизонте, меж сочно-зеленых холмов, блеснула яркая лазурь воды. Озеро лежало в низине уютно, как в чаше, драгоценностью блестя и переливаясь на солнце. Над ним простиралось небо, едва тронутое легкой облачной дымкой, такое же синее, как и вода, только на несколько тонов светлее. И все это было так прекрасно, что Аня замерла, боясь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть удивительное ощущение сказки. Как будто именно здесь, в серой, ничем не примечательной глубинке, находятся волшебные двери в чудесную страну. Только лишь шаг... Аня даже слышала музыку – ту самую, что часто сопровождает чудо...

Где-то засмеялись, нарушая древнюю магию, и Аня увидела, как дивный мир выцветает – волшебные холмы вдруг превращаются в простые, совершенно обычные, а таинственное сапфировое озеро оборачивается грязной лужей. Ну что же, добро пожаловать в реальный мир!

Девушка тряхнула головой, разгоняя остатки видения, и двинулась по тропинке.

На берегу, у старой ивы, свесившей к самой воде зеленые гибкие плети, собралась небольшая пестрая компания. Аня окинула их быстрым взглядом. Все были примерно ее возраста или, может быть, немного постарше. Две девушки – одна полная, с красным от прыщей лицом, вторая, с длинными светлыми волосами, ухоженная и, в целом, симпатичная, была Ане смутно знакома. Мальчишек оказалось четверо: рыжий, с невыразительным лицом, белесыми ресницами и светлыми водянистыми глазами; невысокий очень полный блондин в кошмарных шортах, как нельзя лучше подчеркивающих недостатки его фигуры, и два брюнета, один из них – высоченный красавец с немного слащавым лицом как раз того типажа, который Аня терпеть не могла, а вот второй показался ей интереснее. Роста скорее среднего, худощавый. У него были длинные, до плеч, волосы. Одежду составляли черная, без всяких эмблем и рисунков футболка и светло-голубые вылинявшие джинсы. Что-то неуловимо-притягательное было то ли в его чуть прищуренных теплых карих глазах, то ли в повороте головы. Вроде бы совершенно обычный, не то чтобы красавец, но все-таки... Притягивает.

Его Аня точно не знала. Скорее всего, его родители купили или построили дачу в этих местах как раз в то время, когда девушка здесь не бывала. Один из мальчишек показался знакомым. Возможно, они виделись когда-то в далеком детстве.

Аня с некоторым усилием отвела взгляд от заинтересовавшего ее парня и, приняв самый независимый вид, двинулась дальше. Мимо компании она прошла нарочито равнодушно и вместе с тем, не торопясь, рассчитывая, что ее окликнут. Проявлять интерес самой было не с руки. За спиной кто-то отпустил какую-то шутку, компания засмеялась. Аня шла, чувствуя между лопатками ледяной холод. Спина ее была особенно пряма, а подбородок – высоко поднят. «Пусть думают что хотят. Я просто прогуливаюсь», – сказала она себе.

Пройдя еще дальше, девушка остановилась там, где поросший жесткой травой берег высоко нависал над водой, и встала у обрыва, задумчиво глядя на горизонт. Она отлично осознавала, что с места, где расположилась тусовка, ее прекрасно видно, а поэтому постаралась принять небрежную и вместе с тем эффектную позу. В ту сторону она даже не смотрела. Зато Аня буквально физически ощущала любопытное ожидание. Ну конечно, они сейчас пытаются понять, кто она и откуда взялась. «Не подойду. Пусть первые подходят», – решила девушка, следя глазами за легким облачком, лениво скользящим по небу. Иногда до нее долетали обрывки разговоров, но из-за громкой музыки и удаленности нельзя было ничего разобрать. «Вот сейчас подойдут... Вот сейчас...» Но никто не подходил. Стараясь не выдавать своего интереса, Аня нагнулась, будто подбирая что-то с земли, и из-под руки взглянула.

Вся компания уходила прочь.

«Ну и скатертью дорога!» – отчего-то разозлилась девушка.

Еще недавно волшебное озеро окончательно потеряло свою прелесть. Теперь взгляд отмечал только недостатки: вон под ногами валяется пустая сигаретная пачка, а на противоположном берегу, поросшем густым камышом, видно, образовалось болото, и оттуда заливисто квакают лягушки.

Подняв с земли камешек, Аня запустила туда, однако зеленые певцы приняли этот признак зрительского неудовольствия совершенно равнодушно, и концерт продолжился.

«Хватит с меня сельской экзотики! Пора домой!» – решила Аня.

О, в этот жаркий летний день она как нельзя лучше чувствовала собственное одиночество и исключительность. Такие, как она, никогда не вписывались в общество. Их гнали и отправляли в ссылки, но они лишь смеялись над своими преследователями. И торжествовали в веках.

Девушка спустилась к воде – так, что в озеро осыпался целый град мелких камешков, и черной тенью заскользила по берегу, направляясь к дому.

Обед тетя Саша приготовила действительно щедрый. Тут был и борщ, и тушеное мясо, и пирожки с картошкой и грибами, уже немного остывшие, но тем не менее аппетитно-румяные и пахнущие так соблазнительно, что Аня едва удержалась от того, чтобы наброситься на них. Мучное, как известно, катастрофически вредно для фигуры. Нет, Аня-то вовсе не была полной, но как знать, во что превратишься, если станешь злоупотреблять пирожками и булочками. Это только в школе говорят, будто самое важное в человеке – духовная красота. А на деле все совершенно по-другому. Кто станет разглядывать твою прекрасную душу, если ты сама выглядишь, как булочка, или на лице постыдно алеют прыщи? Тот же Ромео ни за что не взглянул бы второй раз в сторону Джульетты, будь та на несколько размеров крупнее. Вон и подруга Ленка – слишком незаметная и невыразительная, бледная, никак не может найти себе кавалера. Мальчишки ее в упор не замечают. Хочешь производить впечатление – так изволь быть яркой или соответствовать общепринятым стандартам красоты. А лучше – и то, и другое сразу. Аня с трепетом относилась к собственному имиджу и просто не могла позволить себе поправиться.

– Совсем ничего не ешь, – вздохнула тетя Саша, пока Аня уныло сидела над борщом, вылавливая из него кусочки мяса и переливая жижу ложкой. – Стала тощая, как кошка на крыше.

Сравнение неожиданно польстило Ане. Она так и представила черную кошку на сверкающей серебром крыше: грациозную, медленно переступающую длинными бархатистыми лапками.

– А может, я была кошкой в прошлой жизни, – предположила девушка. Она хорошо знала: кошки – как раз подходящие животные для ведьм, не то что глупые вздорные собаки.

– Какая же ты выдумщица! – улыбнулась тетя. – Хорошо, если кошкой. А то вдруг дождевым червем или, скажем, улиткой.

Аня передернулась и отодвинула от себя полупустую тарелку.

– Это исключено, – ответила она быстро. – Такими тварями становятся только те, у кого испорчена карма.

– Что-что испорчено?

– Карма... Ну... нечто наподобие судьбы. Если человек совершал всякие неправедные поступки, то при перерождении может воплотиться во что-нибудь ужасное, – объяснила девушка, сглатывая слюну (пирожки все-таки пахли, так и соблазняя на один из абсолютно неправедных поступков).

– Ага! – обрадовалась тетя. – Это как в песне Высоцкого: «А если глуп, как дерево, родишься баобабом...» Так вот, доедай свой обед, который я, заметим, сделала специально для тебя, иначе будешь в следующей жизни голубем или воробьем – уж они-то ценят каждую брошенную им крошку, – нелогично завершила она и ушла в комнату.

Доковыряв обед и все-таки не удержавшись от пирожка (один-единственный – разве с этого потолстеешь?!), Аня взяла книгу и вышла во двор.

Там, в тени густого дерева, висели качели. Девушка села на них и приступила к чтению.

Правда, читалось сегодня не очень. Ее все время что-то отвлекало: то курица, пролезшая во двор в прорытый под сеткой лаз и с любопытством выклевывавшая что-то из земли, то солнечный лучик, игриво скользящий по щеке или, и того хуже, слепящий солнечным зайчиком, брошенным от блестящей водопроводной трубы. И пока Аня так сидела – то заглядывая в книгу, то вновь отводя от нее глаза, у калитки появилась светловолосая девушка. Та самая, которую Аня видела сегодня у озера.

Глава 4

Приглашение, от которого отказываются

—Ты Аня, правильно? – спросила блондинка, разглядывая девушку из-под длинной челки, падающей на лицо с такой дивной небрежностью, что становилось ясно: чтобы уложить ее, потребовалось немало времени и терпения.

Теперь и Аня узнала свою нежданную гостью. Когда-то их было не растащить по домам, а теперь, встретив на улице бывшую подружку, Аня ее и не признала.

Таня изменилась. Выросла и, как приходилось признать, похорошела. В детстве она напоминала пучеглазого нелепого лягушонка, но, надо же, время пошло ей на пользу. Хотя, если приглядеться, черты остались прежними, лишь несколько сгладились, стали более мягкими и женственными.

– Да, привет. Ты – Таня, – Аня встала с печально всхлипнувших качелей и подошла к ограде.

– Ты теперь жгучая брюнетка, – усмехнулась бывшая подруга, – когда я увидела тебя там, у озера, то даже не узнала.

– Ты тоже уже не такая, как в одиннадцать...

Они помолчали. Разговор зашел в тупик.

– И надолго сюда? – нарушила неловкое молчание Таня, чертя что-то на земле сандалией.

– Родители считают, месяца на два. Но мы еще посмотрим...

Аня хотела расспросить знакомую о компании, в которой та была, но удержалась: проявлять любопытство показалось ей ниже собственного достоинства. Негоже просить об одолжении. Это Таня должна представить ей своих друзей, а она решит, стоит ли с ними общаться.

– Здесь неплохо, – произнесла меж тем Таня, словно услышав Анины мысли, – компания подобралась хорошая. Вместе ходим на озеро, музыку слушаем. А у Лешки, представляешь, есть мотоцикл. Он тебя покатает, если ты ему понравишься.

Аня почувствовала, что ее щеки заливает румянец.

«Готова спорить, что Лешка с мотоциклом – самый страшный из парней. Они всегда больше других понтуются, чтобы хоть так завоевать внимание девчонок. Скорее всего, толстяк или рыжий», – подумала Аня и презрительно пожала плечами.

– Подумаешь, велика ценность – мотоцикл, – протянула она, отворачиваясь и проводя наманикюренным пальчиком по металлической сетке так, что та тихонько тренькнула. – Будто я на мотоциклах не каталась.

Аня никогда не каталась на мотоцикле, разве что однажды на скутере, но вовсе не собиралась признаваться в этом. Подумаешь тоже, деревенская роскошь! Какой-нибудь старый-престарый драндулет, способный произвести впечатление только на неискушенных детей природы, имеющих дело лишь с лошадями да коровами.

– Ну как хочешь, – легко согласилась Таня, – я пойду, обещала еще маме в огородных работах помочь. Вечером мы собираемся на развилке, у памятника. Будет настроение – приходи.

После того как приятельница ушла, Аня опять села на качели, но уже и не пыталась читать. Заложив страницу травинкой, она прикрыла глаза, размышляя.

Если она придет сегодня к месту сбора, то окажется на положении новичка и ей самой придется делать какие-то шаги к сближению. Но есть и другой путь: заинтриговать ребят, показать, что она – не такая, как все, совершенно особенная и таинственная. Тогда они будут крутиться вокруг нее и прилагать усилия для знакомства. Такой расклад Аня считала правильным и весьма для себя выгодным. «Решено, – сообщила она наклонившемуся над ней бледно-голубому небу, – пусть они подбирают ко мне ключик, и посмотрим, что будет дальше».

Приняв это стратегически важное решение, девушка со скуки принялась наблюдать за деревенской улицей. Ее нельзя было назвать оживленной, но как раз сейчас на ней разворачивалось странное действо.

По дороге шла старуха. Очень примечательная, на Анин взгляд. Худая, как сухая былинка, с темной от загара сморщенной кожей. Из-под черного платка выбивалось несколько седых прядей. Старухе было лет, наверное, под сто, и тем не менее шагала она решительно и бодро. Было в ее маленькой сухонькой фигуре что-то особенное, энергичное, словно внутри ее работал не знающий износа вечный двигатель.

Но самое интересное случилось, когда старуха поравнялась с женщиной, несущей ведро воды от родника. Произошло это как раз напротив места, где сидела Аня, поэтому девушка смогла рассмотреть сцену в деталях.

Занятая какими-то мыслями, женщина с ведром долгое время не замечала, кто идет ей навстречу, а поравнявшись со старухой, вдруг отскочила, выплеснув часть воды в дорожную пыль, и торопливо перекрестилась.

Старуха хмыкнула и прошипела что-то, выставив в направлении прохожей два согнутых корявых пальца.

– Чур меня, чур! – скороговоркой проговорила та и заспешила дальше.

А старуха вдруг взглянула на Аню, и девушка невольно вздрогнула, увидев ее бледно-голубые, словно выцветшие, но не потерявшие ястребиной остроты глаза. Ей показалось, что сейчас старуха шагнет к ней и что-то скажет. Скрытый в глубоких морщинах рот и вправду приоткрылся. Сердце тревожно застучало.

– Аня! Иди-ка сюда! – окликнула тут с крыльца тетя Саша.

Девушка и не заметила, когда тетя вышла из дома.

Она вновь оглянулась на старуху, но та уже как ни в чем не бывало так же бодро шагала прочь.

– Кто это? – спросила Аня, подходя к тете.

Та нахмурилась:

– А ты не помнишь? Это же баба Фая. Она на краю деревни живет, вы еще камни в ее забор бросали.

Аня действительно припоминала, хотя это было так давно, что уже почти позабылось: и детские страхи, и колотящееся от волнения сердце, и старуха, грозящая суковатой палкой... Кажется, тогда она была точь-в-точь такой же старой и скрюченной, как и сейчас.

– Она же ведьма? Правильно? – спросила девушка.

Тетя задумалась.

– А кто его знает, – произнесла она, покачивая головой. – Здесь ее боятся. Местные говорят, будто она скорее по темной части: порчу на людей или на скот навести, семью рассорить. Вот сосед уверяет, будто она у него собаку убила за то, что та на нее тявкала. Мол, только сказала: «Чтоб ты сдохла», а к вечеру он видит, пес и впрямь околел... Но это, конечно, ерунда, пустые слухи, – опомнилась она, видя, с каким напряженным вниманием племянница ловит каждое слово.

– А вы не верите в колдовство, тетя Саша? – поинтересовалась Аня.

Тетя осторожно погладила нагретую солнцем стену дома.

– Кто ж его знает... Феи, волшебники, Гендельфы всякие – это, конечно, сказки. Но злые пожелания иногда и вправду могут воплощаться, отравляя вокруг себя даже воздух. И старуха эта, баба Фая, – всякий раз, как посмотрю на нее, мурашки по телу. Что-то определенно в этом есть...

Когда наступил вечер, Аня едва сдерживала беспокойство. Она нарочно ушла в комнату и приняла твердое решение не высовывать на улицу даже кончик носа.

«Вот сейчас вся компания собралась, а Таня рассказывает о том, что встретила меня», – думала девушка, слоняясь от окна к столу.

В конце концов, когда большая стрелка на стенных часах переползла отметку десять, Аня не выдержала и вышла из дома.

В сгущающихся сумерках она проскользнула мимо темных силуэтов кустов в калитку и двинулась по направлению к памятнику. Девушка шла, стараясь держаться в тени, у обочины дороги. Вскоре до нее донеслась громкая музыка и смех.

Аня остановилась и прислушалась. Различить, о чем говорили, не представлялось возможным. Голоса, отчасти заглушенные музыкой, сливались в нестройный шум. В темноте были видны темные силуэты и одинокие, как бродячие звезды, огоньки сигарет.

Потом плеер выключили, и забренчала гитара. Мальчишеский голос сначала неуверенно, а затем все более и более увлеченно запел незнакомую Ане песню:

«Ты веришь запаху трав,

Я – стуку в дверь.

Но разве важно, кем были мы

И кто мы теперь.

Ведь в этой игре решать не нам

И не нам назначать масть,

Но, мне кажется, стоит встать,

Даже если придется упасть».

С каждой строкой голос крепчал, набирал силу. Аня не слишком любила русские песни – куда привычнее тот же «HIM», однако песня словно заворожила ее, пробуждая в груди странное чувство, и девушке так хотелось шагнуть туда, к ребятам. Еще год назад она, не задумываясь, поступила бы именно так... Но сейчас... Вцепившись в случайную ветку, Аня стояла у обочины дороги, понимая, что не может сделать ни шага: ни вперед, ни назад.

Вдруг от компании отделились двое парней и двинулись в ее сторону. Аня испуганно отступила, и, как назло, кусты оказались ближе, чем предполагала девушка. Ветки громко затрещали, а сама Аня споткнулась и едва не упала.

– Эй, кто там? – спросил голос, и бледный свет фонарика метнулся к ней.

Быть застуканной за подглядыванием – это уж слишком! Вынести такой позор Аня не могла и бегом бросилась прочь.

– Давай наперерез! Загоняй! – закричали вслед, и за спиной послышался топот бегущих ног.

Аня неслась во весь опор. В голове словно висела завеса тумана. Единственное, что она успела сообразить: ни в коем случае нельзя вбегать в свою калитку.

Проскочив мимо между заборами, девушка пробежала дальше и нырнула в заросли высокой травы.

Погоня была уже рядом.

– Где он?

– Убежал, кажется.

– А это он или она?

– Не знаю, не разглядел. Пойдемте, что ли, нечего здесь ловить. Темно, – перекликались преследователи.

Парни ушли, а Аня вылезла из своего убежища, с облегчением переводя дыхание.

Она была ужасно на себя зла: едва не попалась. По собственной глупости! Надо же, словно первоклашка, с робостью и любопытством наблюдающая за играющими детьми, никак не решаясь подойти к ним. Как хорошо, что все-таки удалось убежать и ее не разглядели. Спасибо сумраку, темной одежде и черным волосам.

Аня без приключений пробралась к своему дому.

– Что так рано? – удивился дядя, отрываясь от своей газеты. – Здесь молодежь по полночи гуляет.

– Что-то случилось? – забеспокоилась тетя, откладывая вышивание – пышные розовые цветы по черному фону.

– Все в полном порядке, просто я уже нагулялась, – успокоила девушка. – Можно я спать пойду?

– Конечно, иди. Я тебе уже постелила. В той же комнате, что и раньше, на втором этаже.

Тетя снова взялась за иголку, и Аня подумала, что, в сущности, они с дядей не так уж плохи: не надоедают вопросами, не лезут не в свое дело...

Лестница тихо поскрипывала под ногами. Поднявшись на второй этаж, Аня замерла у входа, вдыхая слабый запах дерева. Вся комната была обита узенькими реечками, отчего в ней создавалась особая, ни с чем не сравнимая атмосфера. Мебели здесь почти не было – кровать с металлической сеткой, маленький прикроватный столик, на котором стояла большая лампа под темно-красным абажуром с похожими на сосульки висюльками, да старое кресло-качалка с полинявшей обивкой, на которое был накинут красный шерстяной плед.

Вместо шкафа в углу комнаты, за желто-красной занавеской, были прибиты несколько полочек и палка, на которой висели вешалки с Аниной одеждой. Здесь же стояла дорожная сумка.

Все очень скромно, но вместе с тем отчего-то мило и уютно.

Девушка спустилась по лестнице, чтобы умыться, затем вернулась к себе, разделась и легла на кровать. Спать не хотелось, и Аня, словно цветные открытки, перебирала в памяти события последнего времени. Было тихо. В комнату сквозь полузашторенное окно заглядывал кусочек любопытной луны, бросая бледный отблеск на подоконник.

* * *

Пели птицы. Казалось, вся комната заполнилась их звонкими голосами и яркими лучами солнца. Аня приподнялась на кровати. Оказывается, вчера она, совершенно незаметно для себя, заснула.

Птичий гомон и яркие краски, заливавшие спальню, – все это было настолько настоящим, живым, сочным, что показалось нереальным. В Москве такого не бывает. Будто на экране вдруг добавили резкость и до предела вывернули регулятор громкости.

Валяться в постели не хотелось, хотя в городе Аня в выходные легко могла проспать до самого полудня. Она откинула простынку, заменявшую ей одеяло, свесила ноги на пол и с удовольствием ощутила босыми ступнями теплый, нагретый солнцем деревянный пол.

Девушка сладко потянулась и, открыв пошире окно, высунулась в сад. На улице тоже было самое настоящее буйство красок: ярко-голубое небо, темная зелень листвы яблонь и вишен, мягкая, насыщенная зелень травы. По саду носились какие-то птицы.

Все вчерашние заботы вдруг показались Ане вздорными. Она подошла к занавеске, отделяющей ее импровизированную гардеробную, выбрала длинную, почти до колен, белую футболку без рисунка и, надев ее, спустилась в гостиную.

– Доброе утро, – поздоровалась она с тетей Сашей и дядей Игорем, которые уже сидели за накрытым к завтраку столом.

– Вот хорошо, что ты проснулась! – обрадовалась тетя. – Давай с нами.

Аня умылась и тоже села за стол.

– Игорь обещал подправить скамейку у дома. Поможешь? – спросила тетя, наливая племяннице кофе.

Девушка кивнула.

После завтрака они отправились в сад. Работа неожиданно увлекла Аню, тем более ничего сложного от нее не требовалось: замерять размер досок, придерживать их, подавать дяде то молоток, то гвозди. Делать что-то своими руками и видеть результат своих трудов было приятно. Она погрузилась в работу, ничего не замечая вокруг. Вдруг послышался рев мотоцикла, замерший буквально в нескольких шагах от девушки. Аня подняла голову и увидела того длинноволосого парня, на которого обратила внимание еще на озере.

«Так вот кто Леша! – догадалась она. – Такому, чтобы привлечь девушек, и мотоцикл не нужен!» А меж тем его мотоцикл заслуживал отдельного внимания. Когда Таня упомянула, что у одного из парней есть мотоцикл, Аня тут же представила что-то старое, облезлое и распространяющее всюду отвратительный запах бензина. Однако перед ней стоял совершенно новенький, матово блестящий мотоцикл, очень узкий и хищный на вид, с черной отделкой и гордой надписью «Honda» на бензобаке.

– «Хонда»? Настоящая? – невольно спросила Аня и тут же прикусила язычок: она вовсе не собиралась заговаривать с этим выскочкой.

Парень улыбнулся.

– А ты – готка? Настоящая? – спросил в ответ он.

Аня подумывала обидеться, но настроение было по-прежнему хорошим, пекло солнце, и обидеться все никак не получалось.

– Нет, просто люблю черное, – ответила она. – А ты всегда язвишь вместо того, чтобы ответить по-нормальному?

– Извини, – щеки парня немного порозовели. – Да, это «Хонда». Папа в этом году на день рождения подарил. Раньше я о таком только мечтать мог... Кстати, меня Лешей зовут. А ты Аня? Таня о тебе вчера говорила. Почему ты вечером не пришла?

Аня вспомнила, как отсиживалась в кустах и едва не была поймана за этим странным занятием, и тоже покраснела.

– Да так, не хотелось, – произнесла она. Уши при этом позорно горели. Какая из нее ведьма, если она никак не научится владеть собой и при каждом неудобном случае отчаянно краснеет и конфузится.

– А-а-а... Ну как хочешь. В два мы на речку купаться идем. Захочешь – присоединяйся.

Алексей, не ожидая ответа, нажал на газ, и «Хонда» резво, словно застоявшийся конь, рванула с места.

Аня улыбнулась. Судя по всему, поездка на дачу окажется вовсе не такой отвратительной, как девушка предполагала сначала. Здесь может быть довольно весело, и Лешка ей понравился. Симпатичный, обаятельный, и мотоцикл у него прекрасный. С таким парнем не стыдно показаться даже в Москве, по крайней мере, ни один из Аниных одноклассников даже сравниться с ним не может.

Пока Аня размышляла об этом, на дороге показалась Таня. Проходя мимо забора тети Саши, она чуть замедлила шаг. Аня поймала ее вопросительный взгляд: видимо, после вчерашнего довольно сухого разговора подруга детства была не слишком уверена, что Аня хочет с ней общаться.

– Сейчас вернусь, – пообещала девушка дяде Игорю и, открыв калитку, подбежала к Таньке: – Привет!

– Привет! – Таня с облегчением улыбнулась. – Зря ты не пришла вчера. Между прочим, один мальчик о тебе спрашивал. Думаю, ты ему очень понравилась... – произнесла она интригующим тоном.

Аня снова покраснела, догадываясь, что это может быть за мальчик. Внимание Лешки ей явно льстило.

– Ну ничего, сегодня приду, – пообещала она. – Я слышала, вы купаться собираетесь.

– Ага! В два ровно. Не опаздывай. Хочешь, зайду за тобой?

– Хочу! – тут же отозвалась Аня. Это же совсем другое дело, тем более ее пригласили аж два человека! Вот что значит правильное поведение. А появись она на положении просительницы и начни навязываться Таниной компании, от нее бы небось просто отмахнулись. Недаром папа говорит, что мир любит успешных людей и презирает неудачников.

Глава 5

Сельские забавы

Купальник у Ани был один, они с мамой купили его еще в прошлом году перед поездкой на курорт в Черногорию. Тогда Аня еще оставалась блондинкой и не занималась благородным искусством магии, поэтому он был самым обычным: ярко-голубым, с золотым кантиком. Когда-то от одного взгляда на этот купальник Аню захлестывала волна восхищения, да и теперь, несмотря на презрение к голубому и розовому, она считала его весьма милым.

Померив его перед зеркалом, девушка убедилась, что он сидит не хуже, а даже лучше, чем в прошлом году. Все-таки хорошо, что мама положила его в сумку с вещами – сама Аня была в тот момент в таком горе и отчаянии, что даже не задумалась о подобных пустяках. Надевать поверх голубого купальника черный топ и юбку показалось глупым, и девушка, оглядев развешанную за шторкой одежду, все-таки выбрала легкий светлый сарафан. На голову она водрузила соломенную шляпу с такими огромными полями, что они полностью закрывали лицо.

– Купаться? – окликнула ее тетя Саша, когда Аня вышла во двор. – Ну молодец! Нет ничего лучше, чем хорошо отдохнуть после хорошей работы. Игорь говорит, ты ему очень помогла.

– Пустяки, – ответила Аня, хотя смутилась от неожиданно приятной похвалы.

Когда девушка пришла к озеру, вся компания уже была в сборе. Полная девчонка в ужасном оранжевом купальнике с визгом гоняла полотенцем рыжего мальчишку, а Лешка сидел на берегу в расстегнутой рубашке с плеером в обнимку.

«Я не спрашиваю, сколько у тебя денег,

не спрашиваю, сколько мужей.

Я вижу, ты боишься открытых окон

и верхних этажей.

И если завтра начнется пожар,

и все здание будет в огне,

Мы погибнем без этих крыльев,

которые нравились мне»,

– разносился по округе хрипловатый голос.

– Привет всем! Это та самая Аня, о которой я вам говорила! – торжественно объявила Таня. – Познакомься. Этот музыкальный фанат – Лешка, вон тот, рыжий, – Олег, преследует его Света. А это Вадим и Пашка.

– Не перепутай! Мы так похожи, что иногда сами себя путаем! – объявил высокий темноволосый парень.

– Все потому, что мы братья-близнецы, разлученные в детстве, – хихикнул маленький и толстый блондин. – Запомни: я – Вадим, он – Пашка!

– Паш, хватит придуриваться! – одернула Таня, и блондин с показным огорчением развел руками:

– Ну вот видишь, опять перепутал! Пашка – это я, а Вадим – он!

И оба, перемигнувшись, манерно поклонились.

Они были такие смешные, что Аня улыбнулась.

Тут рыжий, за которым гонялась с полотенцем некрасивая Света, вдруг налетел на валявшуюся на берегу корягу и грохнулся носом под дружный смех остальной компании.

Даже Аня не смогла удержаться от хохота, так нелепо и смешно он, падая, взмахнул руками. Не засмеялся только Лешка. Он небрежно кивнул Ане, словно старой знакомой, и вновь задумчиво уставился на идущую мелкими волнами гладь озера.

– А вот мне и не больно! – закричал рыжий, вскакивая на ноги. – Хотите, я еще упаду?

Он подскочил на месте и плюхнулся на зад.

– Догнала! Догнала! – радовалась Света, охаживая рыжего полотенцем. Олег потешно кривлялся и громко стонал, будто от непереносимой боли.

«Клоун», – решила Аня, сразу же потеряв к нему интерес.

– Хочешь на моем полотенце позагорать? – предложила Таня, подвигаясь на край большого полосатого желто-коричневого полотенца. Она уже разделась до купальника, и Аня еще раз с неудовольствием отметила, что бывшая подруга выглядит что надо. Худенькая, но вместе с тем фигуристая, грациозная, загорелая до черноты, что удачно подчеркивал ярко-желтый открытый купальник.

Честно говоря, Аня бы предпочла, чтобы Танька выглядела чуть-чуть менее привлекательно. Ну хотя бы как Света.

– Я никогда не загораю, – категорично заявила Аня. – Но, пожалуй, пойду искупнусь, жарковато что-то, – и она стянула через голову сарафан.

Когда подол светлого сарафана перестал закрывать лицо, Аня с удивлением заметила, что рыжий клоун стоит напротив и нагло пялится на нее.

«Вот придурок», – решила она.

И рыжий, словно прочитав ее мысли, вдруг закрутился на месте.

– Все смотрите, как я могу! Сейчас сделаю «блинчик»! – заорал он и принялся кидать в озеро камни.

Однако камни, вместо того чтобы подскакивать на волнах, упрямо тонули.

– Иди, Олег, порепетируй, – мягко и покровительственно сказала Таня, приподнимаясь на локте. – Леш, поставь что-нибудь... поромантичнее! – чуть повернулась она в сторону сидящего на берегу парня.

– Тебе что, старый «Наутилус» не нравится? – спросил он, но тем не менее тут же послушно переключил на что-то певуче-французское.

Таня удовлетворенно кивнула и, снова откинувшись на полотенце, блаженно прикрыла глаза.

«Она тут прямо-таки царица», – подумалось Ане.

– Ань, – окликнула вдруг Танька, – я давно хотела попросить: дай мне свой московский адрес, а то опять потеряешься на несколько лет.

– Бумаги нет, – попыталась отговориться та, делая шаг к воде.

– У меня есть, – девушка протянула руку и, нашарив принесенную сумку, расстегнула ее и вытащила листок бумаги и ручку. – На, запиши сейчас, а то потом забудем.

– Пожалуйста, раз ты так хочешь, – Аня удивленно пожала плечами и, взяв у приятельницы бумагу и ручку, записала свой домашний адрес, е-мейл и номер аськи.

– Спасибки! – Таня не глядя сунула листок обратно в сумку.

Входить в воду было холодно, однако стоило только пересилить себя и нырнуть, все сразу пришло в норму.

Честно говоря, было здорово. Вот так просто бултыхаться в воде, брызгать друг в друга, нырять – кто глубже. Потом мальчишки сложили руки «качелями», и все желающие смогли прыгнуть с этого трамплина в воду.

Аня совершенно забыла о необходимости казаться печальной и загадочной и веселилась вместе со всеми. Тем более Лешка смеялся так заразительно, что не присоединиться к нему было попросту невозможно.

Единственное, что раздражало, – это рыжий. Он постоянно крутился под ногами, строил отвратительные гримасы, а как-то даже напугал Аню, поднырнув и схватив ее за ногу.

От неожиданности она громко взвизгнула, а когда рядом вынырнула наглая рыжая макушка, не сдержалась и со всей силы шлепнула по ней ладонью.

– Дурак! Брысь отсюда! – закричала она.

Рыжий посмотрел на нее такими разнесчастными грустными глазами, что казалось, вот-вот заплачет.

– Клоун! Нечего тут глазки строить! – добавила Аня и отвернулась.

Потом они шли с озера всей компанией, все так же смеясь и обмениваясь шутками. И Лешка шел рядом с Аней.

– Придешь вечером? – спросил он, когда они подходили к ее дому.

И Аня как можно небрежней кивнула:

– Ну да, кажется, у меня на вечер как раз не было планов.

Лешка рассмеялся. И Аня, поняв, что сморозила глупость, засмеялась вслед за ним.

Вечером она в своем любимом наряде появилась там, где уже собралась компания. Гремела музыка.

– Привет всем! – Аня улыбнулась.

– И тебе привет, – отозвались в ответ.

Рыжий отсутствовал, что весьма обрадовало девушку. Он почему-то был ей неприятен. Почему – она и сама не могла сказать.

«Главное – делать все непринужденно», – напомнила себе Аня и, отыскав глазами бывшую подругу, тут же подошла к ней и присела рядом на поваленное бревно.

– Слушай, а почему ты любишь черное? – поинтересовалась Танька, лениво закуривая сигарету.

То, что подруга курит, стало для Ани откровением. Она даже позавидовала, наблюдая, как тонкие пальцы элегантно держат сигарету, как Танька по-взрослому пускает дым, щуря сквозь него таинственные зеленые глаза.

– Мне нравится так одеваться, – ответила Аня и негромко, но многозначительно добавила: – К тому же это свойственно таким, как я.

– Каким это?

– Тем, кто занимается магией, – пояснила Аня, отряхивая юбку от воображаемых пылинок, а сама между тем украдкой внимательно следила за реакцией подруги.

– А ты занимаешься магией? Это как ведьма? – не унималась Танька.

Аня вспомнила ужасную старуху и быстро замотала головой:

– Нет, не совсем.

– А то, знаешь, есть здесь одна ведьма. Ее бабой Фаей зовут. Злющая, как черт. Если что не по ней – сразу какое-нибудь страшное проклятие нашлет. Ее все в деревне боятся, хотя и уважают – говорят, и лечить может, человек два года парализованный лежал, а она его за неделю на ноги подняла.

– А, вы о ведьме? – вмешалась Света, пристраиваясь на бревне рядом с Таней и стреляя у нее сигаретку. – Лечит-то она хорошо, но это у нее не главное. Моя бабушка рассказывала, что поссорилась баба Фая еще в старые времена с одним мужиком. Он то ли председателем колхоза был, то ли бригадиром, сейчас уж не помню. Он все хвастался, что ни в какие волшебные штучки не верит, а она его так прокляла, что он месяц тяжело болел, мучился страшно, уже думали все, хоронить придется, да он из последних сил пополз к ней прощения просить.

– И что, простила? – с любопытством спросила Аня.

– Простила, раз приполз. Но, говорят, он потом на нее три года работал, вкусности всякие из города возил, тогда их не так просто, как сейчас, достать можно было, – с неохотой ответила девушка.

– А я слышал, – подошел к ним темноволосый Вадим, – что в свое время ведьма эта была красавицей, ей тогда и колдовать не нужно было: все мужики любые капризы исполняли. А потом, значит, приехала сюда молодая учительница: хорошенькая, со светлыми волосами, ну как наша Танька. Здесь тогда еще школа была, теперь от нее только фундамент остался. Видели, наверное, так вот к этой учительнице один из бабы-Фаиных ухажеров переметнулся. Ну она тогда разозлилась. «Не будет тебе, – говорит этой учительнице, – житья на свете. Станешь ты такой безобразной, что все плеваться будут». И что бы вы думали? – парень замолчал, выдерживая многозначительную паузу. – Та учительница и вправду сохнуть начала, а на лице у нее болячка какая-то появилась и стала расти, расти, пока не сделалась вся половина лица как у дракона – будто чешуйчатая и сине-красная!

– Ну тебя! – возмутилась Танька. – Какую гадость рассказываешь!

– А еще у одного мужика собака была, – продолжала рассказ Света, – она ведьму как-то облаяла и сразу после этого сдохла!

– О чем секретничаем? – Лешка, приглушив звук плеера, тоже захотел присоединиться к беседе.

– Так, о ведьме! – засмеялась Таня, пуская дым ему в лицо.

– Тьфу! Ты прям как паровоз! – Лешка отстранился и замахал перед лицом рукой. – А знаешь, что курящая девушка – это отвратительно и целоваться с ней все равно что с пепельницей?

Аня хихикнула. Вот и зря она завидовала Таньке. Хорошо, что сама она не курит.

– Не обольщайся! – Танька выпустила еще один клуб дыма. – Я с тобой целоваться и не собиралась.

– Ну тогда каждый при своем интересе, – Лешка протянул ей руку, и Танька пожала ее. – А при чем здесь ведьма? Страшилки на ночь захотелось порассказывать? – снова спросил он.

– Нет, почему. Просто она тоже ведьма, – Таня обличающе указала на Аню рукой.

И все с интересом уставились на Аню.

– Что, правда? – удивился Лешка.

Чувствуя себя немного неловко под пристальными взглядами, Аня постаралась принять равнодушный и загадочный вид.

– Конечно, правда. А почему бы и нет. Вот протяни руку.

Лешка недоуменно поднял брови, но исполнил ее просьбу.

Аня поднесла к его руке свою – так, чтобы между их пальцами оставалось какое-то расстояние.

Пальцы приятно закололо.

– Чувствуешь? – спросила она Лешку.

– Кажется, чувствую, – неуверенно ответил он. – А что это?

– Это энергетическое поле. Оно есть у каждого человека, и сейчас мое поле взаимодействует с твоим, – тоном, каким, по ее мнению, разговаривает с учениками Астарот, объяснила Аня. – Ну это, разумеется, самое простое. Маг может гораздо большее. Магия способна менять окружающий мир, хотя это вмешательство не всегда заметно непросвещенному человеку. Самое главное в магии – это сила воли.

– И ты ей обладаешь? – спросила Танька.

Ане показалось, что в ее голосе прозвучала то ли обида, то ли ревность.

– Конечно, – бросила она с превосходством.

– Сможешь доказать? – Таня нахмурилась: – Не люблю хвастунов.

– Ну и как она тебе это докажет? – вмешался молчавший во время этого обмена репликами Лешка.

– А просто! – Таня улыбнулась, явно что-то придумав. – Мы вот о бабе Фае говорили. А у нее, между прочим, во дворе растет самый высокий и крупный львиный зев. Нарвешь букет – поверим тебе. Как тебе такая идея?

Даже в детстве они никогда не решались подойти к забору бабы Фаи близко и улепетывали всякий раз, стоило только ужасной старухе появиться на пороге.

– Ух ты! Я бы не пошла! – выдохнула Света. – Жуть-то какая!

– Может, не стоит? – неуверенно спросил Лешка.

– Да, Тань, больно ты сурова! – покачал головой толстый Пашка, вертя в руке незажженную сигарету.

– Нет, почему же, – торопливо произнесла Аня. – Я цветы люблю. Схожу, без проблем. Когда?

– Прямо сейчас, – предложила Танька.

– Договорились. Будет вам львиный зев.

– Только поосторожнее! Не попадись ведьме! – крикнул вслед Вадим.

– О себе лучше побеспокойся! – Аня встала, отряхнула юбку и двинулась по дороге.

– Погоди! – из темноты за ней выскочила Таня и, догнав девушку, положила руку ей на плечо. – Извини, я просто хотела тебя проверить. Не люблю болтунов. Знаешь, некоторые болтают себе, а за свои слова вообще не отвечают. Пойдем обратно.

– Нет, ты же хотела цветов, – Аня осторожно сняла Танину руку со своего плеча. – Я за свои слова отвечаю. Так что будет тебе львиный зев – сколько угодно.

Глава 6

Великий облом

Луна светлела в небе тусклым пятном. Даже не полная – так себе, краешек. «Стареющая», – машинально отметила Аня.

Девушка шла по дороге. Совсем одна. Вот уже перестала быть слышна музыка и голоса новых приятелей. По мере приближения к цели задора становилось все меньше, а опасений, как назло, появлялось все больше.

«Ерунда, – говорила себе девушка. – Все эти истории про ведьму – полная чушь. Такие наверняка, в каждой деревне есть. Обычные страшилки, ничего особенного. Уж мне-то что ведьм бояться? Вот Астарот наверняка справилась бы с местной колдуньей играючи».

Астарот – да. Та являлась опытной и сильной ведьмой, такое испытание показалось бы ей детской игрой. Но вот Аня... Она и сама не была уверена, что действительно обладает какой-то необычной силой. Рисуясь перед друзьями, девушка увлекалась и забывала о собственных сомнениях, но стоило только остаться одной, и вопросы терзали ее с новой силой. Иногда Ане казалось, что ее магические способности – только недоразумение, ей каким-то образом удалось ввести в заблуждение Астарот, а на самом деле она ноль, пустышка.

Магия и привлекала, и пугала одновременно.

Сейчас, как и всякий раз перед испытаниями, Ане было страшно. Умом она понимала, что бояться старуху не стоит, но страх все равно не оставлял.

Давным-давно, когда Ане было еще лет десять, они с девчонками устроили игру в комнату ужасов. Ее вывели в коридор, а подруги расставили по комнате всякие «страшные предметы» и водили ее с завязанными глазами, сопровождая это завыванием и другими устрашающими звуками. Предметы были самыми обычными – зубы чудовища изображала расческа, мозг – зубная паста, паутину – натянутые нитки. Умом Аня понимала это. Но когда у тебя плотно завязаны глаза, мир вдруг становится иным. Разум словно бы отключается, и откуда-то из подсознания неотвратимо поднимается древний животный страх – иррациональный и почти не поддающийся контролю, захватывающий тебя с ног до головы.

Вот и сейчас Аня ощущала нечто подобное. И с каждым шагом ужас все нарастал.

Скособоченный домик, стоящий на отшибе деревни, возник перед ней внезапно. В окнах, за занавесками, теплился едва различимый свет. Окружал дом потемневший забор, местами прогнувшийся до самой земли под натиском времени и стихий.

Проникнуть во двор было легче легкого, однако девушка остановилась.

«Я не делаю ничего плохого, – сказала она себе, – всего лишь хочу нарвать цветов. Львиный зев – сорняк, так что я еще совершаю благородное и полезное дело».

На сердце было неспокойно, ужасно хотелось вернуться к компании, может быть, отшутиться, может, сказать, что она не ведется на слабо. Да что уж там, уже повелась. Теперь отступать поздно. Аня вспомнила Лешку и упрямо закусила губу: лучше нарвать эти идиотские цветы, чем опозориться перед ним, показать, что она – трусиха и слабачка. Перед ним и перед Танькой.

Медлить дальше казалось глупо. Аня осторожно переступила через гнилые доски и огляделась. Сад был запущен. Кусты и высокая сорная трава росли здесь в беспорядке. Ближе к дому действительно обнаружились высокие кустики львиного зева.

Девушка прислушалась: ни единого звука. Тишина была такая, что по коже пробирал мороз.

Торопясь закончить побыстрее, Аня принялась дергать уже ненавистное растение.

Львиного зева ей захотелось! Будет ей львиный зев, – бормотала она себе под нос, в спешке режа руки о высокую острую траву.

Наконец букет был собран, и весьма приличный. Аня прижала его к груди и повернулась, чтобы уйти, но тут дорогу ей преградила невысокая темная фигура.

– А вот и гости, – послышался хриплый старческий голос. – Али тебя, голуба, не научили, что брать без спроса нехорошо?

Аня попятилась и неожиданно уткнулась спиной в стену дома.

– Я только львиный зев... – пробормотала она.

– Ах только?! Отчего же? Никто еще не называл бабу Фаю скупой. Подойди-ка, у меня найдется для тебя еще кое-что! – старуха приближалась, а голос ее окреп и показался Ане громче раскатов грома.

Сердце захлестнул все тот же мутный безотчетный ужас.

А когда холодные, но в то же время обжигающие пальцы старухи коснулись ее груди, девушка не выдержала и закричала.

Аня не помнила, как вывернулась из трясущихся старческих рук, как сломя голову неслась по дороге – туда, к людям.

Опомнилась она уже перед пятачком, на котором собиралась компания. Там мерцал свет и играла музыка, оттуда шло тепло, ощущение безопасности и уюта.

Место, к которому прикоснулась старуха, горело, а девушку до сих пор била крупная дрожь. Врываться к ребятам напуганной Аня вовсе не хотела. Она остановилась, медленно набрала в легкие воздух. Вдох-выдох, вдох-выдох. Понемногу сердце стало биться тише, а дыхание выровнялось. Аня поправила волосы и уже спокойно вышла в круг отбрасываемого фонарем света.

– Доставка цветов. Заказывали? – произнесла небрежно и вывалила на колени сидящей Таньки свою добычу.

Ее голос дрожал, но несильно, едва заметно, и, похоже, никто в компании не обратил на это внимания.

– Львиный зев. Крупный. Такой только у ведьмы растет, – прокомментировал уважительно Пашка. – Целый пучок, не поскупилась.

– А что, не таскать же по травинке, – пожала плечами Аня. – Много? Так отнеси назад бабе Фае, скажи, от меня.

Аня сделала вид, что хочет взять цветы и отдать их парню, но тот испуганно попятился.

Девушка вздохнула свободнее. Ледяной ужас понемногу отступал. Не произошло ничего страшного. Ну, коснулась ее старуха – и что? Неприятно, но переносимо. Не стоит даже думать об этом.

Все засмеялись. И Аня – громче и веселее прочих. Теперь, когда она была уже среди своих, в безопасности, встреча со старухой казалась ей не более чем забавным приключением. Подумаешь!

– Ты храбрая, – Таня встала, осторожно положив букет на бревно. – Прости, я была не права. Мир? – Она протянула руку, и Аня, поколебавшись, пожала ее.

– Молодец!

– Так держать! – заговорили одновременно со всех сторон. Кто-то пожимал руку, кто-то по-товарищески хлопал по плечу. Это было ее время – время триумфа.

Но, самое главное, Лешка! Он смотрел на нее задумчиво, не отводя глаз. И от этого взгляда счастье наполняло Аню.

Выходит, все было не зря. Она преодолела себя, справилась со страхом и вот получила заслуженную награду!

* * *

– А давайте ночной пикник устроим, – вдруг предложил Лешка. – У озера, под звездами.

– Здорово! – взвизгнула Таня, от радости даже подпрыгнув на месте. – Будет весело! Посидим немного, а потом – купаться!

– Прикольная идея! – оживилась компания.

– Кто нас ночью на пикник отпустит? – спросила Света, разбив настроение всеобщего ажиотажа. – Тебя, – она повернулась к Тане, – может, и отпустят. А меня – точно нет. И рыжего – у него отчим, сами знаете, зверь.

«Вот без тебя и особенно без рыжего точно обойдемся», – подумала Аня, между тем прекрасно понимая, что и ее тетя, скорее всего, не отпустит. Тут уж проси не проси.

– А мы и спрашивать не будем. Улизнем, пока все спят – и дело сделано! – нашлась Таня.

– И что с продуктами? – продолжала спор Света. – Откуда мы их возьмем?

Тут Аня почувствовала, что пришло ее время вмешаться.

– Пустяки, – сказала она. – Вовсе не обязательно тащить всякие деликатесы. Принесем по паре картошек, соль, зелень с огорода. Картошку можно запечь в золе. Знаете, как вкусно получается? Ни с каким «Макдоналдсом» в сравнение не идет!

Идея понравилась, все быстро договорились, и Аня, возвращаясь домой, чувствовала себя героиней дня.

Однако ночью, когда девушка осталась одна, страх вернулся. Лежа на кровати, Аня пыталась заснуть, но дом словно нарочно мешал ей в этом. Что-то поскрипывало, шелестело, хлопала форточка, и девушке казалось, будто вокруг шныряют невидимые настойчивые существа. В конце концов Аня натянула на голову одеяло и зажала руками уши, чтобы не слышать, но от этого ощущение чужого присутствия только усилилось.

Заснула девушка уже под утро, когда за окном забрезжил свет.

Следующий день прошел в ожидании грядущей авантюры. Аня приготовилась к пикнику заранее – положила в пакет несколько отмытых желтокожих картошек, помидоры и свежую зелень. Ей ужасно захотелось добавить что-нибудь, приготовленное ею самолично, чтобы ребята оценили ее хозяйственность и домовитость, но, во-первых, нельзя было выдать себя тете Саше, а во-вторых, Аня все еще помнила, что старалась создать загадочный имидж, к которому подходили скорее томные жесты и карты Таро, чем свежеиспеченные булочки.

Она полностью была одета (купальник, а прямо на него – светлый сарафан) задолго до наступления условленного времени. Пришлось помаяться в ожидании – послоняться по саду, раскрыть и снова закрыть оставленную на восьмой странице книгу. К счастью, тетя на весь вечер ушла поболтать к соседке, а дядя Игорь, ненаблюдательный, как все мужчины, не заметил волнения племянницы.

Но вот, наконец, наступил долгожданный час. Тетя Саша и дядя Игорь отправились спать, и Аня, тихо выбравшись из дома, пошла на место встречи.

Из всей компании не явилась только Света – то ли ее застукали, то ли она побоялась сбежать из дома. Впрочем, Аню это не расстроило. Главное, что был Лешка.

До озера ребята дошли быстро, почти не переговариваясь и не включая фонариков – соблюдали конспирацию, хотя кто их увидит в такое время! И дачники, и деревенские небось уже девятый сон видят.

Аня шла рядом с Танькой и Лешей. Сердце колотилось, а в груди ощущалось волнение – не такое, как вчера, скорее приятное. Этот безмолвный поход, и темные фигуры друзей, и узкое пятно луны, которое вызывало вчера только раздражение, – все сегодня казалось романтичным и интересным.

Уже на подступах – там, где нужно было сворачивать на тропинку, – мальчишки включили фонарики. Рыжий тут же пристроил фонарик себе под подбородок и принялся пугать Аню, строя страшные рожи. «Вот дурачок! – думала девушка, глядя на его старания. – Можно подумать, ему лет десять! Мальчишки и вправду взрослеют позднее девчонок. Хорошо, что Лешка не такой!»

Вскоре послышался тихий плеск воды, и компания принялась устраивать место для костра. Лешка притащил туристический коврик, на который тут же усадили обеих девчонок. А парни взяли на себя мужскую работу по сбору дров и добыванию огня с помощью зажигалки.

Костер все никак не хотел разгораться. Аня с удовольствием наблюдала, как ребята, строя из себя заядлых путешественников, покорителей джунглей и прерий, дают каждый свои советы по разведению огня, и все – примерно с одним результатом.

Наконец труды увенчались успехом. Несмотря на жаркий день, ночь была сырая и довольно прохладная, так что Аня, уже успевшая продрогнуть, предложила Тане пересесть поближе к огню. Девушки так и поступили.

Тем временем из пакетов было вынуто все, что должно было составить сегодняшнее пиршество. На природе Ане сразу же захотелось есть. Запеченная на углях обыкновенная картошка казалась ей соблазнительнее тех обедов и ужинов, которыми кормила ее тетя Саша. А ведь тетя Саша была непревзойденной мастерицей по части разнообразной домашней еды!

Ребята, видимо, разделяли ее мнение, потому что едва дождались, когда наберется достаточно золы. Пока картошка пеклась, все сидели вокруг, и кто-нибудь беспрестанно тыкал в нее палочкой, проверяя, не готова ли.

– Уже мягкая! – говорил один.

– Не может быть, мы же только положили, – возражал другой.

– Сам попробуй, мягкая же!

В конце концов картошка была извлечена. Пускай жестковатая и недопеченная в середине, но все равно самая ароматная и вкусная на свете.

Когда с едой было покончено, мальчишки подбросили в догорающий костер еще немного веток, а Лешка вдруг вытащил из здоровенной сумки, которая уже давно вызывала у Ани недоумение, гитару.

– Не против? – оглянулся он на девчонок, забывших о размолвках и сидевших рядом, словно родные сестры.

Здесь, в укромном месте у озера, звуки словно тонули, растекаясь по низине, поэтому можно было не бояться того, что их услышат в деревне.

– Спрашиваешь! – восторженно выдохнула Танька. – Вот чего нам сегодня не хватало!

– Конечно. А что ты поешь? – спросила Аня, уже догадавшаяся, что именно Лешкино пение она слышала в тот вечер, когда подглядывала и чуть не попалась за этим неблаговидным занятием.

– Ну, в основном русский рок, – ответил Леша, склонившись над гитарой и что-то там подкручивая.

– Можно было догадаться! – засмеялась девушка.

– А тебе он нравится? – Лешка поднял голову и серьезно взглянул на нее.

Это была бы даже не ложь – вполне оправданное стремление найти что-то общее, стать ближе к симпатичному тебе человеку. Только маленькое преувеличение, но Ане хотелось в эту ночь говорить только правду.

– Я не очень много его слушала, – призналась она. – Но то, что ты иногда ставишь, мне, пожалуй, нравится. Буду рада, если ты споешь.

Лешка кивнул и опять склонился к гитаре, перебирая струны.

«Скоро-скоро он узнает, где чужие, где свои,

Он не отбрасывает тени, он идет, как лед, через ручьи.

Он не нашел себе другую, он влюбился в ведьму и

Ушел на дно, камнем на дно. О-о-о...

У-у-у-у! Он вылетел за ней в трубу,

У-у-у-у, он вылетел за ней в трубу,

И крикнул ей: «Моя любовь, ты моя любовь».

Песня неожиданно затронула. Может, дело было в том, что над головой расстилалось темное небо, на котором едва-едва были видны звезды, в ярких языках костра, ночном ветерке, колышущем травы... Эта песня с четким ритмом, похожим на стук сердца, была своя. До самого донышка. А еще слова...

«Почему Лешка выбрал именно ее?» – думала Аня, замирая от счастья.

Потом были и другие песни, и купание в ледяной воде озера, необыкновенно таинственного ночью, похожего на потемневшее старинное зеркало, но та первая песня запомнилась ярче всего, легла на сердце так, словно там было специально подготовленное для нее местечко.

Они просидели почти всю ночь. Даже рыжий притих, и Аня только иногда ловила вдруг на себе его внимательный, задумчивый взгляд.

«Вел бы всегда себя так – сидел и помалкивал. Наверное, я ему нравлюсь. Но пусть не рассчитывает, у него ни одного шанса!» – решила девушка.

Ранним утром, в сером предрассветном сумраке, они возвращались домой. С волосами, еще мокрыми после купания, немного усталые, но очень довольные. Аня испачкала золой новый сарафан, но ничуть не сожалела об этом. Честное слово, сегодняшний пикник того стоил!

Проскользнув в еще спящий дом, девушка осторожно задвинула щеколду и повернула ключ в замке. Она на цыпочках поднялась к себе, а с губ все еще не сходила улыбка. Спать не хотелось. Ей даже не верилось, что люди могут спать в такую волшебную ночь, напротив, хотелось совершить что-то дурацкое и совершенно необыкновенное, и Аня, открыв окно, вытащила оттуда противомоскитную сетку и села на подоконник, свесив ноги на улицу.

Она сидела и болтала ногами, не думая ни о чем, просто наслаждаясь ощущениями, чувствуя, как бьется в груди сердце. Она не знала, сколько прошло времени, но вот снизу донесся легкий шум. Дядя Игорь всегда вставал очень рано. И Аня поторопилась укрыться в комнате, пока ее не заметили.

Девушка легла на кровать, прямо как была, в сарафане, и неожиданно провалилась в сон – словно опять нырнула в глубокую озерную воду.

* * *

На крыльце лежал полураспустившийся букет жасмина. Хорошо, что не львиного зева. Его Аня видеть просто не могла. А жасмин – не страшно, даже трогательно. Свежесрезанные веточки были перетянуты ниткой, однако такой радости девушка не испытывала даже когда на прошлый день рождения получила хрупкие бело-розовые орхидеи.

Аня подняла букет и понюхала. Как же хорошо, что она приехала на дачу! У нее никогда не было такого романтичного приключения!

Вечером Аня надела свои любимые джинсы и обтягивающую футболку с забавной рожицей в короне и надписью «Я – КОРОЛЕВА».

Она специально вышла из дома попозже, чтобы появиться, когда вся компания уже будет в сборе.

Как и получилось.

Увидев ее, противный рыжий шутовски раскланялся, вызвав у Ани негодование. Девушка поспешно отвернулась, почувствовав, что краснеет от досады. И тут увидела Лешку. Он восседал на своем хищном мотоцикле – красивый и уверенный, как никогда.

И сразу вернулись впечатления прошлой ночи и потрескивание костра, и песни... та самая песня. Аня улыбнулась Лешке – так, словно между ними уже была какая-то невидимая миру связь.

Компания горячо обсуждала вчерашние посиделки, и отсутствующая на них Света с жадным любопытством выспрашивала каждую подробность.

– Подумаешь, посидели – и хорошо. Что тут год обсуждать! – бросил вдруг Леша. – Может, покатаемся? Тань, ты вроде хотела? С ветерком!

И Аня застыла, почувствовав, что ее предали. Подло обманули! Всадили нож в беззащитную спину!

– Спрашиваешь! – воскликнула Таня. – Только побыстрей, с ветерком! И давай махнем через речку – там так прикольно разлетаются брызги!

Подруга детства села позади Лешки, обняла его, прижавшись к спине, и Ане вдруг стало трудно дышать. Она рассеянно, машинально улыбнулась – как бывает, улыбается человек, которому очень больно, но он ни в коем случае не хочет, чтобы эту боль видели другие.

Парочка на мотоцикле уехала, подняв целый столб пыли.

«Может, я все неправильно поняла? – пыталась успокоить себя Аня. – Вчера они держались как приятели, нельзя было сказать, что между ними что-то особенное... Могла же Танька просто попросить покатать ее, а Лешка – добрый и к тому же очень любит свой мотоцикл, только поэтому он не отказал ей».

Время тянулось медленно. Вадим принялся рассказывать анекдоты. Многие из них Аня слышала уже десятый раз, однако громко смеялась – так что польщенный рассказчик стал обращаться уже непосредственно к ней.

А Таньки с Лешей все не было.

Прошла целая вечность.

Наконец, в наступающих сумерках вспыхнули желтые огни фар, еще минута – и раскрасневшиеся от быстрой езды, довольные ребята были рядом.

– Отлично покатались! – с гордостью объявила Таня.

Лешка стоял рядом с ней. Они выглядели, как настоящая парочка!

«Какая же я дура! Они встречаются! – в панике подумала Аня. – Но зачем она тогда говорила, что он спрашивал обо мне...»

– А где рыжий? – вдруг спросил Леша, оглядывая ребят.

– Ушел, – пожала плечами Светка. – Кажется, вы еще не уехали, а он уже ушел.

– Понятненько, – Таня многозначительно посмотрела на бывшую подругу.

Аня почувствовала, что в груди сухим жаром поднимается злость.

– Что понятненько? – жестко спросила она.

– Ммм... А ты что, не заметила? – осторожно уточнила Таня.

– Что именно?

Таня и Лешка заговорщически переглянулись.

– Так что я не заметила? Говорите уж, раз начали! – Аня шагнула к ним.

– Ну как, понимаешь ли, все уже знают... Странно, что ты не заметила... Он в тебя влюбился. Помнишь, я говорила тебе, что тобой интересовался один мальчик из нашей компании.

Аня попятилась.

Она могла ожидать всего, что угодно, даже того, что в нее ударит молния, но этого!

Это было похоже на насмешку судьбы: она думала, что ею интересуется Лешка, а на деле таинственным кавалером оказался всего лишь рыжий клоун! Позор!

Значит, и цветы тоже были от рыжего!

Идиотка!

Аня закрыла глаза, и больше всего ей хотелось не открывать их. Зачем смотреть, если она слепая?!

– Ты чего? – удивилась Таня. – Ты расстроилась?

– Нет, – Аня криво улыбнулась. – Все в порядке, не напрягайся.

Глава 7

Страшная месть

Аня в ярости ходила из угла в угол – прямо по осыпавшимся цветам безжалостно растоптанного жасмина. Комната уже не казалась ей милой, и эта дурацкая поездка тоже.

Нет, конечно, Леша ей ничего не обещал, но, с другой стороны, он смотрел на нее и улыбался ей... как и другим девицам. Может, он думает, что раз у него есть понтовый мотоцикл, ему уже все позволено? Ну уж нет! Не на ту напал! Позволять издеваться над собой Аня не собиралась. Но как же отомстить ему?

– Как жаль, что здесь нет Астарот, она бы подсказала, что делать, – пробормотала девушка, в очередной раз проходя мимо окна.

И вдруг остановилась, внезапно осознав, что и не вспоминала ни о наставнице, ни о магии очень долгое время. Соблазнившись простыми деревенскими развлечениями и поддавшись обаянию наглого придурка, она позабыла обо всем, и вот результат.

– Магия меня бы не предала, – пожаловалась Аня чернильной темноте за окном. – Ну ничего... Я еще отыграюсь...

И тут ей в голову пришла мысль, что лучшим наказанием было бы, если б Лешка стал бегать за ней, как домашняя собачонка. Это была бы приятная во всех отношениях месть. Тем более благородное искусство приворотов она как раз недавно и с успехом испробовала.

«А почему бы его не приворожить? – подумалось Ане. – Ведь это будет достойный ход! Пусть он влюбится в меня и страдает, а я не стану обращать на него внимания, втайне наслаждаясь его муками!»

Девушка опустилась на кровать. Она улыбалась, обдумывая детали предстоящей мести.

– Мне не нужна любовь! Это глупости и пустяки! Я буду верна магии как искусству! А он пусть унижается и молит меня о каждом взгляде, но нет, я даже не взгляну на него!

Она легла, накрывшись с головой одеялом, но еще полночи ворочалась и никак не могла заснуть. Обида впилась в сердце досадной занозой.

«И ладно бы был красавец, а то так себе, ничего особенного, только мотоцикл», – думала она, но и эта мысль, как ни странно, не приносила облегчения.

На следующее утро Аня приступила к реализации своих планов. Прежде всего она уговорила дядю Игоря свозить ее в близлежащий город, где купила несколько подходящих свечей и большую коробку с булавками. Вторая часть плана включала в себя более сложные действия – требовалось раздобыть нечто, принадлежащее объекту, в идеале кусочки ногтей и прядку волос. Идею с ногтями пришлось сразу же отбросить. Волосы достать проще. Для этого Аня взяла на прогулку маникюрные ножницы тети Саши.

Однако все изначально пошло неудачно. У пруда собрались и Таня, и Светка, и рыжий, который как ни в чем не бывало принялся привычно кривляться. Не было лишь Лешки. Как ни желала Аня скрыть свой интерес, сжигавшее изнутри нетерпение оказалось сильнее.

– А где наш байкер? – как можно небрежнее поинтересовалась она у Тани.

– Уехал, объявится вечером, – ответила та. – Зря ты вчера ушла так рано. Мы часов до трех еще тусовались. Было довольно мило.

– Правда? – Аня нарочито зевнула. – Ну это вы, наверное, уже к деревенским развлечениям привыкли, а мне стало скучно, вот и ушла.

Она с удовольствием наблюдала, как вытягивается Танино лицо.

«То ли еще будет, – подумала Аня, – вы еще все пожалеете, а уж ты, Танечка, точно попляшешь!» Теперь чем больше Аня вспоминала о том, как бывшая подруга рассказывала ей о компании и намекала (теперь она в этом совсем не сомневалась) на интерес со стороны Лешки, тем больше уверялась в том, что та над ней издевалась.

«Строит из себя красавицу, а сама ничего из себя не представляет. Лицо какое-то невыразительное, совершенно обыкновенное, второй раз и не посмотришь. И на подбородке прыщик! Ха-ха! Тоже мне сельская Мона Лиза! А одеваться вообще не умеет. Маечка до пупка и мерзко-зеленая, выцветшая юбка, небось старая, прошлогодняя, на размер меньше чем надо. Но до чего же противная, а ведь еще подругой называлась!»

– А кто купаться?! Брр! Хороша водичка! – заорал рыжий и вбежал в воду, поднимая вокруг себя каскады брызг.

«Вот придурок, – злобно думала Аня, усевшись на траве в тени дерева – так, чтобы не загореть на солнце. – И ОНА хороша. Подсовывать мне ТАКОЕ! Да надо мной вся деревня смеяться бы стала!»

Таня разделась до купальника и стала медленно входить в воду, и Аня отвернулась, демонстрируя полное отсутствие интереса ко всей компании и к ней в частности.

И тут... целый водопад ледяной воды обрушился ей на голову. Аня взвизгнула и вскочила на ноги. Возле нее стоял все тот же рыжий.

Этого девушка больше вынести не могла. На ее глазах показались слезы.

– Ты отстанешь от меня хоть когда-нибудь?! А?! – закричала она, чувствуя, что к горлу подступают рыдания.

Лицо рыжего сделалось совсем растерянным. Сейчас он казался дворовой собакой, которой прохожий со всех сил дал пинка.

– Извини, – пробормотал он, отчаянно краснея. – Я думал тебя насмешить. Ты такая грустная сидела...

– Ну естественно! Куда уж смешнее! Облить водой – это буквально верх остроумия! – Аня принялась выжимать волосы. – Что ты вообще ко мне привязался? Шел бы поискал кого другого.

– Олег! – позвала из воды Таня. – Иди лучше к нам. Оставь Аню, она сегодня не в настроении.

– Это я не в настроении? Да вы... – Аня запнулась, не зная, что и сказать от возмущения.

– Что за шум, а драки не видно? – послышался знакомый голос.

И тут же из-за закрывающих тропинку зарослей показался Лешка. Он был в черной футболке с черепом и старых потертых джинсах. По запыленным кроссовкам и свежим брызгам грязи на штанах было видно, что он действительно только-только вернулся из поездки.

– Лешка! Приехал! Ну ты монстр! – обрадовались ребята.

– А что, мой верный конь под двести спокойно набирает, – гордо объяснил новоявленный герой. – А что у вас происходит? Разбой? Грабеж? Пожар? Где пострадавший?

Аня нахмурилась. Ну и компашка! Им бы всем в цирке работать!

– Ничего не происходит! Иди лучше купаться, а то чумазый, как черт, – категорично заявила Таня.

«Ничего так ничего, – мрачно подумала Аня. – Хорошо смеется тот, кто смеется последним».

– Ребят, я, пожалуй, пойду, – рыжий взял свою футболку и стал натягивать ее прямо на мокрое тело.

– Не выдумывай, Олег, иди лучше к нам! – снова позвала его Таня.

«Вот и брала бы это рыжее сокровище себе, раз они так хорошо ладят!» – подумала Аня, но вслух сказала совсем другое:

– Конечно, оставайся. Это я уйду, – и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь.

Не успела девушка уйти далеко, как услышала, что ее догоняют. «Либо рыжее чудовище, либо наша милосердная Танечка, и еще неизвестно, кто из них хуже», – решила она.

Но это оказался Лешка. Он поравнялся с Аней и какое-то время молча шел рядом.

– Не обижайся на Олега. Он, в общем, неплохой, если узнать его получше. И не злой, просто не знает, как привлечь к себе внимание.

– Не хочу я узнавать его ближе, – буркнула Аня. – Ты-то что мне его сватаешь?

– Я не сватаю, – покачал головой Лешка. – Просто мне за рыжего обидно. У него вместо отца отчим. И знаешь, натуральный зверь: чуть что – колотит его, не жалея ремня. А ему уже шестнадцать, не маленький.

– И что? Мне его пожалеть теперь? В сестры милосердия податься?

– Да ладно. Мне пора, – Лешка устало махнул рукой, собираясь уйти, но тут Аня вспомнила о своем плане: ей обязательно нужно заполучить что-то, принадлежащее ему, – прядку волос или ниточку от одежды.

– Погоди! – девушка быстро нащупала в сумке маникюрные ножницы. – Ой, у тебя на волосах гусеница. Давай сниму!

Она подошла поближе, вдохнув исходящий от Лешки запах – совсем легкий, даже приятный – пота, чуть горьковато-дымный – какой-то туалетной воды, запах пыли и солнца... Щелк – и тонкая прядка волос оказалась в ее кулачке.

– Что ты делаешь? – удивился парень.

– Как что? Сняла гусеницу. Все, эта мерзкая тварь тебе больше не угрожает! – сообщила Аня.

После того как самая сложная часть плана успешно завершилась, настроение девушки значительно поднялось.

– Про рыжего поняла, не волнуйся. Буду с ним поприветливее. Увидимся, – скороговоркой выпалила она и бегом помчалась к дому.

Лешка остался стоять на дороге, недоуменно глядя ей вслед.

* * *

Растопленный теплом рук воск легко лепился под пальцами, принимая очертания, в которых узнавались контуры человеческой фигуры.

Перед Аней, на широком подоконнике, превратившемся теперь в нечто наподобие алтаря, горела свеча и стояла миска с водой, в которую была накрошена горбушка белого хлеба.

«Раб божий Алексей, стой как стоишь,

Хлеб, лежи как лежишь,

Помяну тебя любовью,

Горячею кровью.

Позову я себе в подмогу тоску тоскучую.

Прилетай, тоска, к рабу божьему Алексею,

Прилепись, тоска, в его ретивое сердце...»

Слова произносились будто сами собой. Да и весь обряд был иной – не такой, как при первом опыте с Антоном. Ощущения оказались странными – как будто ею руководил кто-то другой, более опытный и мудрый, а знания всплывали откуда-то из глубины то ли памяти, то ли подсознания. Вот восковая куколка уже готова. На ее голову Аня прикрепила прядку волос, срезанную сегодня у Лешки.

Кусочек красного воска обозначил на фигурке сердце.

– Слово мое крепко. Ключ и замок. Да будет так, – закончила Аня, втыкая в комочек сердца булавку.

Огонек свечи дрогнул и заметался, словно от сквозняка.

Аня тоже почувствовала, будто по спине пробежали ледяные мурашки, а между лопатками поселилось неприятное ощущение, будто кто-то невидимый смотрел на нее в упор равнодушным тяжелым взглядом.

Девушка поежилась, она почувствовала себя ужасно усталой, будто долго-долго шла в гору.

Положив фигурку на подоконник, она загасила свечу и, закрыв окно, села на кровать, завернувшись в одеяло. Однако неприятное ощущение никак не проходило.

Находиться в комнате было совершенно невозможно. Аня встала, пошла в угол, где висели ее вещи, достала вязаную кофту и, бросив одеяло на кровать, надела ее поверх платья, а затем вышла из комнаты.

– Анечка, ты куда? – окликнула тетя Саша. Они с дядей Игорем сидели в гостиной и смотрели какой-то очередной невозможный сериал.

– Прогуляюсь, – ответила девушка.

– А почему ты в кофте? Знобит? Не заболела? – тетя Саша подошла к Ане и пощупала лоб. – Вроде нет, совсем холодный.

– Ничего страшного. Немного замерзла, – объяснила Аня, отстраняясь. Забота тети в целом была приятна, но уж слишком возвращала в далекое детство, как будто милой Анечке и сейчас все те же восемь – максимум десять.

– Хорошо, погуляй. Ты молодая – тебе развлекаться нужно, – согласилась тетя, возвращаясь к телевизору.

Аня, подумав о недавних развлечениях, невольно вздрогнула.

– Ну я пойду? – неуверенно спросила она.

– Конечно, иди.

Ночной воздух пах сиренью и свежестью. Над головой на темно-синем, почти черном небе блестели капельки звезд, очень крупные и словно даже выпуклые. Смотреть на них было очень хорошо и спокойно. Девушка подошла к калитке и, опершись на нее, запрокинула голову. Страх, охвативший ее в комнате, постепенно стихал, а может, просто уходил куда-то глубоко внутрь.

– Все хорошо. Ничего плохого не произошло. И с чего это я испугалась? – сказала себе Аня.

Под рукой ощущалось приятное живое тепло дерева, из которого была сделана калитка. Ощущение ледяного взгляда исчезло, девушка сняла кофту и повесила ее на ограду.

Из соседнего дома доносилась музыка. Крутили какую-то старую попсу, незнакомую Ане, но и она сейчас вдруг отчего-то показалась приятной.

«Может, обряд еще и не сработает», – подумала девушка, сама не зная сейчас, чего она хочет больше.

И тут она услышала легкие шаркающие шаги. Шарк, шарк, шарк... шарк, шарк, шарк... Они все приближались, и вскоре Аня увидела сгорбленную фигуру. Эта была та самая баба Фая.

Отступив в тень кустов, девушка стала ждать, когда бабка пройдет мимо, но та вдруг исчезла из виду, так и не миновав лунную дорожку, лежащую как раз напротив калитки. Шагов тоже не было слышно.

Удивленная, куда делась старуха, Аня выглянула из своего убежища и вдруг увидела сморщенное лицо совсем рядом с собой.

Безгубый рот, похожий на пробитую посреди лица черную дыру, приоткрылся в каком-то страшном подобии улыбки. Баба Фая вытянула похожую на корявую ветку дерева руку и указала пальцем прямо на Аню.

– Ты, – сказала она хриплым резким голосом, – ты теперь моя. Тебе перешла моя сила, и я беру тебя себе в преемницы. Отныне ты принадлежишь мне.

Не помня себя от страха, Аня вскрикнула и сломя голову бросилась к дому. Сердце колотилось в грудной клетке, словно собиралось пробить ее насквозь и вырваться на свободу.

Вбежав в дом, девушка торопливо задвинула тяжелую щеколду и прижалась спиной к двери.

– Аня? Что с тобой?

В дверях комнаты показались тетя Саша и дядя Игорь. Они смотрели с недоумением и беспокойством.

– Тебя кто-то обидел? – строго спросил дядя Игорь, решительно шагнув в коридор с явным намерением немедленно расправиться с обидчиком.

– Н-нет, – выдавила из себя Аня, закрывая глаза, и, медленно съехав спиной по гладкой поверхности двери, села на пол.

– Анечка!

Вокруг заметалась тетя, не зная, что и делать.

– Отнесем ее на диван, – сказал дядя Игорь, поднимая девушку с пола.

Аня и сама не помнила, как оказалась на старом продавленном диване в гостиной.

Дядя вышел на улицу и вскоре вернулся, неся Анину кофту.

– Никого, – отчитался он тете Саше.

Тем временем Аня почувствовала себя лучше. Она выпила целую кружку холодной воды, принесенной тетей, позволила той сунуть себе под мышку термометр и полуосмысленно уставилась в телевизор, работавший сейчас с отключенным звуком. На экране какие-то люди в кожаных куртках беззвучно палили друг в друга из пистолетов.

– Наверное, это гормональное, – шептала в прихожей тетя Саша мужу. – У меня в юности тоже, бывало, и давление скакало, а однажды я прямо в магазине чуть не хлопнулась в обморок. С подростками такое иногда случается, хотя, наверное, нелишне показать девочку врачу – мало ли что.

– Вы, женщины, вообще существа хрупкие, – пожаловался дядя Игорь. – Ну ничего, свежий воздух и здоровое питание должно пойти Ане на пользу. Пусть поживет с нами подольше. А то все в городе да в городе, а там, сама знаешь, экология какая.

Глава 8

В лабиринте

Проснулась Аня поздно. Солнце уже давно взошло, а тетя с дядей возились в саду. Она – с какими-то цветами, он – отпиливал у яблонь старые высохшие ветки и замазывал места сруба белым раствором.

На полу, у кровати, лежали солнечные пятна, и все казалось таким спокойным и обыденным, что Аня с трудом верила в происшествия вчерашнего дня – они казались ей сном, привидевшимся беспокойной ночью.

Девушка надела футболку и шорты, спустилась вниз, где на кухне был оставлен для нее завтрак – свежий, еще чуть теплый яблочный пирог, посыпанный ванильным сахаром и корицей, и здоровенная кружка, полная густого жирного молока.

Аня выпила молоко и, позабыв о фигуре, съела здоровенный кусок пирога. Сидеть вот так на кухне было хорошо и правильно. Вспоминая о вчерашнем, девушка пришла к выводу, что она сама частично придумала себе произошедшее. Ну да, старуха наверняка была, и, вероятно, проходя по дороге, подошла к ней и сказала что-то. Только она от страха неправильно ее поняла, иногда воображение дурно шутит.

Позавтракав, Аня пошла в ванну, приняла душ и умылась, долго разглядывая в запотевшем зеркале отражение своего лица. Ничего не изменилось, на лбу не появилась огненная печать. Аня провела рукой по зеркалу, очищая от капелек его блестящую поверхность. На нее смотрела довольно симпатичная девушка с немного испуганными синими глазами. Кожа бледная, но, пожалуй, уже не настолько, как была несколько дней назад. Легкий загар все же успел чуть тронуть ее, темные волосы, мокрые после душа, висели прядями. Черты лица некрупные, приятные.

– А ведь я красивая, – сказала себе Аня. – В меня можно влюбиться и просто так, без всякой магии.

Она подумала о Лешке и снова почувствовала приступ легкого страха. Что будет, когда они случайно встретятся? Как она посмотрит на него?.. Может быть, вообще не стоило затевать все это...

«Лучше подожду и не буду встречаться с ним сегодня, – решила Аня. – Почитаю книгу, посижу на качелях или в саду тете Саше помогу».

Она вышла из ванной, взяла книгу, закладка в которой лежала между восьмой и девятой страницами, и отправилась в сад.

– Позавтракала? Ну молодец! Как ты себя чувствуешь? – спросила тетя Саша, как бы невзначай снова щупая Анин лоб.

– Спасибо, все нормально. Вам помочь?

Аня чувствовала легкое смущение.

– Нет-нет! – испуганно замахала руками тетя. – Отдохни лучше.

И Аня отправилась к своим любимым качелям.

– Аня! – окликнули ее от калитки.

На Тане было короткое белое платье, особенно подчеркивающее ее шоколадный загар и, что и говорить, очень ей идущее.

Аня с неохотой положила на качели книгу и подошла к врагине.

– Я с тобой поговорить хотела, – нерешительно произнесла бывшая подруга.

– Говори, – согласилась Аня.

– Мне кажется, ты на меня за что-то обижаешься...

– Я? А с чего мне на тебя обижаться? – Аня уставилась на куст сирени и, выискав среди грозди цветов пятилепестковый, по детской привычке отщипнула и машинально сунула в рот.

Таня тоже задумчиво уставилась на сирень.

– А помнишь, как мы с тобой раньше дружили? Эти секретные экспедиции и игру в озерных принцесс, за которую мне вечно влетало от мамы, а как играли в вышибалу и завивали в луже стебли одуванчиков, чтобы получились локоны для цветочной принцессы?.. – спросила она, немного помолчав.

Аня помнила. Когда-то ей казалось, что Танька – самая любимая ее подружка, она плакала, уезжая к родителям с дачи, и с нетерпением ждала следующего лета. Даже теперь Таня ассоциировалась у нее с беззаботным детством – брызгами солнечного света, загадочной гладью пруда и высокими камышами, среди которых тогда можно было заблудиться... С чем-то милым и ярким, к чему уже, наверное, не будет возврата.

– Помню, – тихо ответила она. – Мы выросли...

Эта простая фраза упала, как монетка, брошенная на камни, и зазвенела, скатившись в какую-то темную щель.

Когда-то Аня обещала, что будет писать подруге каждый день, но потом что-то произошло, адрес электронной почты потерялся, а вернее, изменились сами девушки, и взаимопонимание, которое так легко рождалось за общими делами, когда вы находитесь рядом и зачастую не нужно даже слов – только обмен понимающими взглядами, рассеялось.

– Ты не обижайся, – снова заговорила Танька, – если ты вдруг подумала, что я толкаю тебя к Олегу, это вовсе не так. Он неплохой парень, хотя и своеобразный...

– Знаю. Мне Леша рассказывал.

Таня казалась искренней, или это воспоминания о детстве разбередили и смягчили сердце так, что Ане опять стало стыдно за содеянное. Ну зачем ей сдался этот Лешка. Если подумать, он и вправду не оказывал ей особенных знаков внимания. Да, но те взгляды... И то, как он заговорил с ней. И догнал потом там, у озера, на тропинке... Вздор! Пустяки! Может, он со всеми девчонками так общается. Мало ли какая у человека манера поведения.

– Лешка тоже хороший. Можно? – Таня потянулась к сирени и, отщипнув от веточки небольшую кисть, принялась пристраивать ее себе в волосы. – У Лешки отец очень крутой, он сам мог бы ничего не делать – отец ему все обеспечит – и частную школу, и престижный вуз, и без хорошей работы потом пропасть не даст. А Лешка всего хочет добиться сам, я знаю. Он на учебе так вкалывает, что дай бог каждому, и даже, представляешь, подрабатывает – что-то там компьютерное делает, хотя отец сколько хочешь бабла ему подогнать может.

Аня нахмурилась, ощутив, что ее швырнуло с небес прямо на грешную землю. Вот он разговор двух бывших подружек: сначала повспоминать прошлое, пролив скупую слезу умиления, затем – похвастаться крутизной своего парня. Вот, мол, завидуй, у тебя-то такого нет!

– Ага, все круто. Тебе повезло с парнем, – процедила сквозь зубы Аня.

– С парнем? – в голосе Тани послышалось удивление. – Но мы просто друзья.

«Конечно-конечно, я видела», – хотела ответить Аня, но промолчала.

Между бывшими подругами была ограда – довольно хлипкое, но непреодолимое препятствие.

– Мы с ним и вправду не встречаемся, – сказала Таня, – когда-то начинали, вроде... Он мне кувшинки с озера приносил...

– Извини, мне нужно идти, – сухо произнесла Аня. Ей вовсе не улыбалось выслушивать исповеди подруги детства. Бывшей подруги.

– Зря ты так...

Но Аня уже, подхватив книжку, зашагала к дому.

День прошел совершенно бездарно. Вечером она вновь вышла в сад, раскрыла книгу на восьмой странице и замерла над ней, не глядя на ровные строчки. В саду стрекотали кузнечики, пели птицы, неподалеку от ног девушки проходила муравьиная тропа, и крохотные работяги то и дело деловито сновали по ней, таща кто хлебную крошку, кто сосновую иголку. Они занимались своим привычным делом, их не тревожили ни смутные чувства, ни душевные терзания. Наверное, они были абсолютно счастливы.

Со стороны дороги послышался вой мотоцикла, замерший где-то у Аниной калитки. Сердце разом ухнуло куда-то в пятки, и Аня почувствовала, как каменеют ее плечи.

«Не повернусь. Не повернусь – и все тут. Пусть сам позовет. А я вообще читаю и так увлеклась книгой, что ничего не слышу», – сказала она себе.

Минута показалась ей целой вечностью. Нет, она оказалась в два, в три раза длиннее, чем вечность. Сердце почти не билось. Аня чувствовала, что там, за оградой, стоит Лешка. Стоит и смотрит в сторону ее дома. Видит или нет?..

А потом – снова рев мотоцикла, уносящегося прочь. Аня опустила голову на сплетенные руки. Ее никто не окликнул. Она никому не нужна.

Просидев так некоторое время и даже не заметив, что толстая книга шлепнулась в траву, частично накрыв муравьиную тропу, Аня встала и вышла за калитку. Идя по пыльной дороге, истерзанной колесами машин, она как никогда ощущала свое одиночество. В ее голове почти не было мыслей, всплывали только смутные беспорядочные образы. Она вспоминала, как впервые увидела Лешку у озера, и то, как смеялась Таня, стоя по пояс в воде, и рыжего, и этот дурацкий львиный зев, и пение у костра...

Аня даже не замечала, куда, собственно, идет, пока ее не окликнул хриплый старческий голос: «Ну здравствуй, красавица».

Девушка вздрогнула, словно пробудившись от глубокого тяжелого сна. Оказывается, она добралась уже до самого края деревни. Здесь, у знакомого покосившегося деревянного домика, стоявшего в стороне от прочих, на почерневшей от времени лавке сидела баба Фая и улыбалась, маня пальцем.

Аня на всякий случай отступила, собираясь при малейшем признаке опасности бежать прочь, но старуха поднялась с лавки и медленно шагнула к ней.

– От судьбы не убежишь, милочка, – прошамкала она. – Ну что, приворожила своего соколика?

Старуха казалась совсем древней и до того отвратительной, что хотелось припустить от нее прочь и бежать, не останавливаясь, до самого дома. Однако Аня взяла себя в руки, решив, что так просто теперь ее не запугаешь.

– С чего вы взяли, бабушка? – громко спросила она.

– У-у, озорница! – баба Фая лукаво взглянула на девушку из-под упавших на глаза грязно-седых прядей волос и погрозила ей скрюченным пальцем. – Может, я уже и не та, что в былые годы, да при попутном ветре еще отличу сокола от цапли. Глаза мои еще не затянулись, а нюх не притупился, так что твое доморощенное колдовство я за версту чую!

Аня снова ощутила, будто по спине, несмотря на жаркий спокойный вечер, пробежал ледяной ветерок. Старуха вызывала у нее чувство первобытного ужаса. Такое полное, глубинное и непреодолимое, как ужас, который охватывает нас в детстве.

– В-вы... – только и произнесла она, запинаясь.

– Да, я, – старуха шагнула к ней через открытую, висящую на одной петле калитку, накрепко вцепилась в руку сухими крючковатыми пальцами. – Я – ведьма и других таких же прекрасно вижу. В тебе ведь, деточка, есть Сила. И своя-то была, а теперь равных тебе мало найдется. Такие способности на дороге не валяются. Цени их. Из-за них нам и завидуют. Вот подруга тебе завидует. Вижу, дружили вы раньше крепко, а теперь она про тебя черные думы думает.

– Вы обманываете! – Аня попыталась вырваться, но старуха держала крепко. Похоже, в старых артритных руках еще таилась удивительная мощь.

– Эх, милочка, от судьбы-то не убежишь, – повторила старуха, усмехаясь щербатым ртом. – Вокруг тебя, как вокруг чистой горлицы, полным-полно врагов-завистников. Сила-то, она привлекает, так и тянет к себе и дурных, и хороших. Только мало кто умеет ею верно распорядиться.

– У меня есть учительница. Она маг и учит меня магии, – гордо заявила Аня, оставив бесплодные попытки освободиться.

– Тьфу! – бабка смачно сплюнула в пыль. – Что они, городские, знают. Небось больше перья топорщат да гусем глядят, а загляни им в нутро – пустота, дыра черная, а там все бесы отплясывают!

«Да она совсем ненормальная! – догадалась девушка. – Вот повезло ведь! Говорят, с ненормальными лучше не спорить. Надо с ней во всем соглашаться, а потом, только представится возможность, уносить ноги».

И она поспешно закивала, однако старуха, напротив, рассердилась.

– Что киваешь, как болванчик китайский! – прикрикнула она, сверкая абсолютно безумными глазами. – Думаешь, баба Фая совсем умом тронулась? Вот же дура – дальше своего носа не видишь!

– Отпустите меня! – рванулась Аня, забывая о благих намерениях.

– Отпущу, милочка, куда ж денуся-то, – старуха вдруг и вправду разжала руку. – Ступай, коль мне не веришь. Хотела тебя остеречь, да что уж тут, кто старую слушать будет, – и она, махнув рукой, двинулась к дому.

Аня замерла на месте, не зная, что делать: то ли бежать прочь, то ли спросить, что бабка имела в виду. Правду ли она говорит или на интерес поймать пытается? Кто ее знает!

– Что стоишь, заходи в дом, я тебя свежим хлебцем угощу. Чай такой отродясь не пробовала, – сказала старуха, как ни в чем не бывало, оглянувшись у самого порога. – Да не бойся, не съем, зубы-то уже не те! – добавила она и мелко затряслась, хихикая над собственной шуткой.

Девушка поколебалась еще секунду, но любопытство пересилило страх. Она никогда не видела жилище настоящей ведьмы, а если те слухи, что ходят о бабе Фае, правдивы хотя бы наполовину, Аня не простит себе, что упустила подобный шанс!

– Спасибо, почему бы и нет, – ответила она, входя вслед за старухой в дом.

Дом бабы Фаи ничем не напоминал жилище Бабы-яги – ни ступы в углу, ни помела, ни даже черного кота. Скорее, обычный, хотя и очень запущенный, деревенский дом с маленькими грязными сенями, завешанными садовыми инструментами, деревянной дверью, выкрашенной ярко-синей облупившейся краской, колченогим столом, покрытым грязной клеенчатой скатертью, посреди небольшой сырой комнаты. Правда, имелась печка – грязно-белая, потрескавшаяся, с такой узкой заслонкой, что не возникало сомнения: засунуть туда несчастного ребенка, чтобы зажарить, а потом съесть, будет очень сложно, если не невозможно.

– Садись, милочка, отдохни. В ногах правды-то нет, – сказала баба Фая, указывая на единственный в комнате стул. – Сейчас хлебца тебе принесу и чаек на травах. Ты такого у себя в городе вовек не попробуешь.

Аня осторожно присела на краешек скрипучего стула, продолжая оглядываться.

У печки висели связки сушеных грибов и несколько пучков каких-то трав, из-под печки торчали разношенные валенки, дощатый пол был весь в щелях. Да, небогато живут ведьмы, что ни говори.

Меж тем старуха расторопно собрала на стол, поставив перед девушкой большую кружку странно пахнущего чая и положив здоровенный ломоть свежего хлеба, от которого невероятно вкусно пахло хлебным духом и теплом.

– Вот, милочка, угощайся, – отрекомендовала старуха. – Пей, не боись. Чай, не отравлю. На что мне тебя травить-то. Мы с тобой одного поля ягодки. Я тебя, что знаю, тому обучу, ты еще старой Фае век признательна будешь. Хоть и ходим мы дорожками узкими, все по-за околицей, да многое ведаем и человеков вот здеся держим, – старуха, хитро покосившись на девушку, сжала кулачок.

Аня, удивленная ее непонятными речами и оказанным приемом, осторожно пригубила напиток. Он оказался и вправду очень вкусным, хотя и странным.

– Что там? – спросила девушка.

– Травки разные полезные. И зверобой, и брусничный лист, и мятица. Сама собирала. На молодой луне, как положено, – объяснила старуха, пристраиваясь на лавке напротив. – Хлеб попробуй. Совсем свежий, только из печи. Специально пекла, знала, что гости дорогие пожалуют!

Аня отломила кусочек хлеба. Корочка была твердой и хрустящей, а внутри – нежный, как облако, мякиш. Хлеб так и таял во рту.

– Скажите, а вы и вправду умеете колдовать? – не удержала Аня рвущийся с языка вопрос.

– Колдовство, голуба моя, – это тонкая работа, – затрясла головой баба Фая, – где слово верное знать надобно, где травки всякие, где смекнуть приходится. По крупице да по мелочи, терпенье имея.

– А почему про вас дурное говорят? – умом Аня понимала, что не нужно бы задавать подобные вопросы, да смолчать казалось ей не по силам.

– Так от зависти. Люди, говорю, завистливы, ох, их от чужой-то силушки распирает! Да еще со страха. Но надобно, голуба, чтобы народец тебя боялся, иначе и уважать не станут. Коль боятся – значится, слушают. Коль кто супротив тебя пойдет, ты тому пригрози да угрозу во исполнение-то и приведи. В лепешку разбейся, а приведи. Хошь заговором, хошь травками хитрыми, хошь обманом. Тогда увидят, что не шутишь, и впредь поперек идти не станут. Поняла, голуба?

– Наверное, – неуверенно пробормотала девушка. – А что вы говорили про то, будто во мне ваша Сила? Разве такое бывает? – спросила она чуть погодя.

– Бывает, бывает, – закивала старуха. – Пришло мне время в дальний путь собираться, а Сила-то не пускает, тяжелая, стало быть, с собой не унести – надо, значит, человеку подходящему оставить. Вот ты и подошла. Сила – она, как огонек свечи, – из рук в руки передается. И не бойся, плохого тебе не сделаю. Теперь с моим подарочком ты втрое сильнее стала... Да ты, милая, бабу Фаю слушай, а сама кушай, – бабка потрепала Аню по волосам. – Байками, чай, сыт не будешь. А потом ступай себе, я тебя неволить не стану. Захочешь – сама придешь, знаешь теперь, где старая живет.

Успокоившись, Аня доела хлеб до последней крошки и допила ароматный травяной отвар.

«Бабка, конечно, чудная, – думала она, – но простая, не опасная. Да и что она мне сделает. Вот, дар передала, научить обещает. Значит, и вправду чует во мне способности».

Поблагодарив старуху за угощение, Аня вышла из избушки, которая уже не казалась ей грязной и неуютной, и отправилась домой.

Глава 9

Куда катится клубочек

Вплоть до следующего вечера Аня не видела своих дачных друзей. С дядей Игорем и тетей Сашей они ездили за покупками и, набив полный багажник машины всевозможными продуктами, отправились посидеть в кафе. Местные цены приятно отличались от московских, а блинчики, политые горячим шоколадом и украшенные взбитыми сливками, оказались ничуть не хуже.

Однако Аня не могла насладиться ими в полной мере – слишком сильным было сжигающее ее беспокойство. «Сегодня, сегодня все решится», – думала она, вспоминая свой прошлый опыт с Антоном.

Она настолько убедила себя в этом, что, подъезжая к дому, ожидала увидеть припаркованную у ограды «Хонду». Но ни мотоцикла, ни самого Лешки не наблюдалось.

Чтобы занять себя чем-нибудь, Аня отправилась купаться. Ребят на озере уже не было – они обычно приходили сюда гораздо раньше. Аня с облегчением скинула одежду и, войдя в прохладную воду, поплыла. Шуршали от легкого ветерка камыши, вода холодила и успокаивала разгоряченное на солнце тело. Было так хорошо, что сердце захлебывалось от восторга. «Плыть бы так и плыть», – думала Аня. Да, озеро совсем не походило на пахнущий хлоркой и до отказа заполненный народом бассейн «Чайка», куда девушка брала иногда абонемент.

Наплававшись так, что руки и ноги были готовы отвалиться от усталости, Аня вылезла на берег, вытерлась и пошла домой.

– Аня, тебя ребята искали! – крикнула ей тетя Саша, стоявшая у калитки с соседкой.

В груди ухнуло, и девушке потребовались усилия, чтобы как можно беззаботнее ответить:

– Ага, спасибо, сейчас переоденусь и поищу их.

Она нарочито медленно (как раз потому, что хотелось бежать) дошла до крыльца, поднялась к себе, затем выжала и тщательно причесала намокшие волосы, переоделась в любимую юбку с топом и накрасилась – слегка, не слишком ярко, подчеркнула глаза серыми тенями и тронула губы бледно-коралловой помадой.

– Без сомнения, очень хороша, – сказала она зеркалу. – Так и видно истинную Силу!

И захихикала, вспомнив слова старухи. Знакомство, начинавшееся так страшно, перестало пугать ее. Слова старухи, безусловно, льстили, но приходить к ней еще раз и тем более учиться у нее Аня не собиралась, поболтали – и хватит. Девушка снова подумала о Лешке, и мысли о бабе Фае исчезли из ее головы так же легко, как и появились.

Закончив приводить себя в порядок, Аня отправилась разыскивать ребят.

Она не ушла далеко, потому что наткнулась на них буквально в нескольких метрах от своего дома. Лешка небрежно опирался о мотоцикл, а Таня стояла перед ним, поглаживая руль «Хонды», и, улыбаясь, что-то говорила.

Аня сжала зубы так, что стало больно. Она просто не могла видеть эту парочку! Все, что угодно, только не эти двое вместе!

Поспешно, чтобы ее не заметили, девушка нырнула в заросли отвратительно пахнущей сирени и оттуда, словно из засады, наблюдала за парочкой. Говорила, в основном, Таня. Леша лишь иногда вставлял какую-нибудь фразу, кивал и улыбался. Несколько раз они посмотрели в сторону Аниного дома, будто разговор шел о ней.

Это было больно, словно удар под дых, от которого на миг останавливается дыхание и кажется, будто в легкие влили расплавленный свинец.

Когда же Лешка стал значить для нее столь много? Сейчас Аня не смогла бы в точности определить этот момент. Вспыхнувшее чувство оказалось лавиной, вдруг накрывшей ее с головой, тяжелым камнепадом, мучительным скольжением в пропасть, а вовсе не таким милым и красивым, как представляла себе Аня из книг и рассказов.

Вот и сейчас девушка стояла, сжимая кулаки и не замечая, что ногти уже глубоко впились в нежную кожу ладони.

Как там говорила эта старуха? Нужно в лепешку разбиться, но отомстить, и тогда тебя будут уважать...

Она едва дождалась, пока Лешка сядет на мотоцикл и уедет прочь. К Аниному удивлению, ее подруга детства не укатила с ним, а, развернувшись, спокойно пошла домой. Но, разумеется, это ничего не значило. Скорее всего, они договорились о встрече в более позднее время.

Когда улица, наконец, опустела, Аня выскочила из своего убежища и решительно зашагала в конец деревни. Не стоит списывать со счетов бабу Фаю так рано. Она еще может пригодиться – и мудрым советом, и умением.

Баба Фая встретила Аню, словно ждала ее, и, не спрашивая ни о чем, пригласила в дом и тут же налила полную чашку отвара:

– Попей, голуба, успокойся, за работу надо спокойной приниматься.

– А откуда вы столько про меня знаете? – спросила девушка, делая большой глоток крепкого горьковатого отвара – на этот раз немного иного, чем предыдущий.

– Эх, милая, уж сколько я молодок на своем веку повидала. Какие у вас беды неминучие? Милок на другую смотрит. А тебя еще Сила покоя лишает. Так и бурлит внутри, просит выхода. Вот ты и неспокойная.

– Вы поможете мне? – Аня и так чувствовала, что поможет, и постепенно успокаивалась.

– Помогу, как же не помочь. Приворожить свою зазнобу пыталась? – произнесла баба Фая суровым скрипучим голосом.

Раньше слово «зазноба» вызвало бы у Ани веселый смех, а сейчас она только сглотнула и согласно кивнула.

– Та-ак. Не подействовало. Вижу, не обошлось тут без разлучницы. Видать, приворожила она твоего суженого, вот на него другие заклятья и не действуют. Надо опреждь их разлучить, в разные стороны развести, морок да болезнь на нее навести.

Старуха бормотала это, словно заклинание, у нее даже выходило в рифму, и Аня почувствовала себя неуютно.

– Научу я тебя, как с соперницей разделаться. Только сделаешь все сама, своими руками. Сил у меня прежних уж нет, да и тебе самой учиться надо. Поняла, голуба?

– Что сделаю?..

Аня отодвинулась на дальний край стула.

– Порчу, что же еще, – ответила жестко старуха, глядя ей прямо в глаза. – Можно в церкву пойти, свечку за упокой разлучницы поставить да слова верные произнести, я тебе скажу, какие. Можно землей кладбищенской проклятие наложить. Можно наговоренной булавкой уколоть да хорошо бы потом булавку ту к вещам ее пристегнуть.

Аня слушала и не верила, что все это происходит именно с ней и она сейчас слушает советы, как погубить Таньку.

Перед глазами на миг предстала залитая солнечным светом река, и высокие камыши, и мелькающая меж ними фигура подружки.

...Жаль, что теперь они столкнулись на узкой дорожке.

– А может, просто поссорить их? Зачем так сразу порчу? – предположила Аня.

Старуха презрительно посмотрела на нее.

– Что ж ты, голуба, в черное нарядилась, в колдовство играешься, а сама боишься всего, ничего до конца довести не можешь?

Ане стало досадно. И впрямь, с чего она думает о Таньке. Та наверняка не стала бы о ней так беспокоиться.

– Ты, милая, если уж решилась по дорожке идти, не сворачивай в сторону. Поздно уж, – прошамкала баба Фая. – Коль привораживала голубчика, волю его сломать пыталась – и до проклятия недалеко. Что так, что по-другому – в нашем деле важен лишь результат. Так что совесть свою в узелок завяжи и в саду закопай.

– А как же Бог, заповеди всякие? – спросила Аня. Не то чтобы она верила в Бога, но крестик у нее был, обычно она надевала его, когда заболевала или ей очень требовалась помощь.

– Так с Его попустительства и делаем! – хихикнула старуха. – Всякая вещь две стороны имеет. Вот пойди-ка сюда, – она встала и поманила девушку пальцем.

Последовав за бабой Фаей в темный угол избы, Аня с удивлением разглядела там икону – темную, почти слепую. Она раньше и не замечала ее, а еще думала, что иконы ставят в самый светлый угол избы – как им на истории рассказывали.

– Не думала, что у вас висит Богородица, – сказала девушка равнодушно.

Ну висит и висит – а к чему все это?

– Погодь, милая, – ухмыльнулась баба Фая и, взяв икону в руки, перевернула ее.

На обратной стороне старой, потемневшей деревяшки, на которой была написана икона, оказались выцарапаны какие-то фигурки – похожие на человеческие, только с двумя черточками-рожками на шарике-голове. Они подпрыгивали, кувыркались, некоторые из них отплясывали хороводом с женскими фигурками без рожек на головах.

– Что это? – прошептала Аня внезапно севшим голосом.

– Бесенята пляшут, – спокойно пояснила бабка. – Я ж толкую тебе о двух сторонах вещей.

«Уходить. Немедленно уходить! – в панике подумала Аня. – Старуха мало того, что сбрендила, она наверняка опасна!»

– И не думай, будто сама чистенькая! – крикнула вдруг баба Фая, и ее лицо исказилось злобной гримасой. – Думаешь, что можешь немного побаловаться, в колдовство поиграться, а потом назад? Ну уж нет!

Девушка попятилась, а лицо старухи вдруг изменилось, словно с него водой смыли злость.

– Ты не бойся меня, милая, одним миром мазаны, – продолжила она ласково. – Баба Фая тебя научит, как лучше все сделать. Я тебя в обиду не дам. Бедненькая моя, горемычная!

Аня и сама не понимала, что с ней происходит – настроение менялось, как погода весной. Слова старухи действовали на нее самым странным образом: то она злилась, то боялась, теперь вот чуть не разрыдалась от жалости к себе.

– Все будет, милая, хорошо, все по-нашему, – пришептывала бабка, гладя девушку по голове.

Вскоре Аня, уже совсем успокоенная, слушала ее речи.

– Запоминай слова, – говорила баба Фая. – Правильное Слово обладает Силой. Слушай и запоминай. – И она быстро забормотала, прикрыв глаза морщинистыми потемневшими веками: – Стану, не благословясь, пойду, не перекрестясь, из избы не дверьми, из двора не воротами, собачьими дырами, тараканьими тропами...

Этот ритм и созвучие произносимых слов создавали свою особую музыку, казались плотными, как камни.

В доме пахло сыростью и сухими травами, иногда поскрипывал вдруг сам по себе старый, весь в щелях, рассохшийся пол, будто тихо жаловался на что-то. Это дополняло картину, делая мир, как никогда, выпуклым и настоящим.

«Это по-настоящему. Это уже не игрушки!» – вдруг подумалось Ане, но как-то отстраненно, словно все, что происходило, случилось не с ней, а с кем-то другим, совершенно посторонним, а она лишь наблюдала за всем со стороны так, как бывает это во сне.

– Вот это тебе. Возьми, пригодится, – сказала бабка, протягивая грязную тряпицу.

– Что там? – тихо спросила девушка.

– Земля. Ну и всякое, что еще в этом деле требуется...

Глава 10

Последний рубеж

Серебрилась под ярким солнцем покрытая мелкой рябью гладь озера. Качались на легком ветерке камыши, на одном из них, самом высоком, сидела огромная стрекоза с прозрачными светло-голубыми крыльями. Огромные фасетчатые глаза без любопытства смотрели на мир.

Плеснула волна, лизнув берег, весело защебетали в густой листве деревьев невидимые снизу птицы. Все вокруг наполняла спокойная, неброская, но от того еще более полная радость.

Аня стояла и смотрела на все это, наслаждаясь каждой минутой.

Но вдруг девушка ясно почувствовала, что за ней кто-то стоит. Медленно, словно минуты растянулись, как жвачка, она оглянулась.

За спиной была улыбающаяся Танька.

– Привет! Это тебе! – сказала она, протянув Ане куклу.

Аня знала эту куклу. Это была самая лучшая и любимая Танькина кукла – очень красивая мулатка с длинными волосами цвета выгоревшей на солнце пшеницы и застенчивыми зелеными глазами под полуопущенными длиннющими ресницами. Она казалась живой.

– Это мне? – удивилась Аня, не решаясь протянуть за подарком руку.

– Конечно, тебе! Я так рада, что ты приехала, – ответила подруга. – Ну бери же, и давай играть. Чур, здесь мой дом!

– А во что мы будем играть? – спросила Аня, принимая куклу.

– Как это во что? Во что и всегда! В озерных принцесс. Наш отец – водяной царь – построил для нас этот замечательный дворец...

Что-то во всем этом чувствовалось не то. Что-то странное, едва уловимое. Может, этот едва различимый гул?

На дороге, ведущей к озеру, столбом поднималась пыль.

Присмотревшись, Аня увидела, что по ней на всей скорости несется мотоцикл.

Поравнявшись с ними, мотоцикл резко затормозил и остановился. Теперь Аня смогла разглядеть, что это новенькая «Хонда». На водителе был глухой черный шлем, но девушке не нужно было видеть лицо, чтобы знать, кто это.

Она резко повернулась к Таньке, которая смотрела на нее, все так же улыбаясь.

– Я не буду с тобой играть. И вообще, я тебя ненавижу и проклинаю! Умри! – крикнула Аня, вытянув в сторону подруги палец так, как делала это ведьма.

Тонкий луч темного света сорвался с ее руки и ударил Таню в грудь. Та вскрикнула, упала на колени. Волосы свесились на ее лицо, и Аня поспешила отвернуться, вовсе не желая видеть наполненные болью глаза.

Оставив за спиной умирающую среди перешептывающихся сплетников-камышей бывшую подругу, девушка шагнула к дороге, к Лешке.

Он медленно расстегнул застежку шлема и стянул его с головы.

А под шлемом было морщинистое лицо бабы Фаи!

– Попалась, голуба! – с торжеством взвизгнула старуха. – Что, не осталась чистенькой! Говорила же я, что мы с тобой одного поля ягодки! Сила-то моя у тебя! Никуда теперь не денешься!

Она дико захохотала, тряся головой со спутанными седыми космами.

И Аня проснулась.

Сердце тревожно билось в груди, растревоженное ночным кошмаром, но за окном уже было бледное раннее утро. Пели первые птицы. Аня находилась у себя, на втором этаже дома тети Саши, в светлой комнате, обитой деревянными рейками.

– Какая чушь только не приснится! – пробормотала Аня.

Она встала и, ежась от пронизывающего утреннего холода, подошла к окну. Каждый глоток свежего воздуха наполнял легкие, тесня тяжесть кошмара, отдаляя его и переводя из состояния «это настоящие» в категорию «это только сон, все пустяки».

Стараясь согреться, девушка обхватила себя руками. О возвращении в кровать не шло и речи, а дремоты не было ни в одном глазу.

«До чего дурацкий сон, – думала Аня, переминаясь босыми ногами на голом полу, – дурацкий и бессмысленный. Ну при чем тут игра в речных принцесс?! Забыть! Лучше просто забыть об этом!»

Она решительно направилась к занавеске, сняла с вешалки джинсы и футболку, переоделась и тихо спустилась вниз.

Дверь в спальню тети Саши и дяди Игоря была закрыта. На часах нет и шести утра. И угораздило же ее проснуться в такую рань!

Аня нащупала в прихожей свои кроссовки, осторожно, стараясь не греметь, отодвинула дверной засов и повернула в замке ключ. Дверь открылась легко, без единого скрипа, и девушка вышла на улицу.

По саду низко-низко стелился легкий туман, но небо было ясным. Наверняка день опять будет солнечным. Аня ступила за калитку и огляделась. Идущая через всю деревню дорога была похожа на стрелу. Всего две стороны. С одной – там, где оперенье, – покосившийся дом старухи, с другой – озеро.

Аня даже не знала, какая из сторон лучше, поэтому, повернув направо и пройдя между заборами чужих садов, вышла в поле. Вдалеке, за деревьями на холме, темнела ограда деревенского кладбища. Даже не глядя в эту сторону, девушка пошла по полю, покрытому жесткой травой и какими-то мелкими желтыми цветами. Ей не хотелось думать ни о чем.

Она шла и шла прямо к горизонту, перепрыгивая через кочки и рытвины. Шла, шла и шла...

Домой Аня вернулась, когда тетя Саша и дядя Игорь уже не знали, что думать от беспокойства. Совершенно незаметно для себя девушка умудрилась совершить прогулку длиной в два с половиной часа.

Решение было принято, и на душе стало удивительно легко. Наверное, из нее никогда не получится настоящая ведьма, но это не важно. Хорошо, что ритуал приворота Лешки не удался. Пусть он останется с Таней, они здорово смотрятся вдвоем, а она сама уедет домой при первой же возможности. Оставаться на даче опасно. Аня смутно чувствовала, что с бабой Фаей лучше не враждовать – либо подчиниться ей и делать то, что она хочет, либо убраться на всякий случай подальше.

Аня сложила и засунула в сумку черную готическую юбку. Права баба Фая: не можешь соответствовать, не поддерживай зловещий имидж и не рядись в пафосные тряпки – это выглядит смешно.

И тут пальцы коснулись мешочка, который дала старуха. Странно, девушка совсем забыла о нем.

Рука отдернулась, будто Аня наткнулась на холодную скользкую змею.

От этого лучше избавиться и немедленно вынести из дома.

Девушка брезгливо, двумя пальцами, взяла грязную тряпку. Теперь нужно придумать, как с ней поступить. Может, выбросить где-то подальше? Или открыть и развеять по ветру – а то мало ли, кто найдет и что из этого получится. С корее всего, без слов заговора содержимое тряпицы не будет действовать. Но вдруг нашедший все же сможет распорядиться им правильно.

Аня взяла полиэтиленовый пакет и опустила узелок туда, стараясь как можно меньше касаться его. Опять же на всякий случай.

Со своей зловещей ношей девушка вышла за ворота и снова остановилась, думая, куда отнести мешочек. Самым правильным было бы спрятать его у дома бабы Фаи, но встречаться со старухой Ане категорически не хотелось. Более того, ее от одной мысли об этом пробирала холодная дрожь, несмотря на то что утро было солнечным и жарким.

Она рассеянно огляделась и вдруг заметила странную фигуру. Стоящий возле кустов сирени парень был похож на обычного Лешку и вместе с тем, казался каким-то другим. Его лицо осунулось, а плечи опустились, словно от тяжести. Нет, это был вовсе не тот Лешка, что пел про любовь к ведьме и гордо, поднимая столбы пыли, носился на верной «Хонде» по кривым проселочным дорогам. Его словно измучили, засыпали серой пылью.

Он стоял и смотрел на Аню абсолютно чужим затравленным взглядом.

Девушке стало не по себе. Ей потребовалось сделать над собой усилие, чтобы шагнуть туда, к чужому Лешке.

– Привет, что с тобой? – спросила она, чувствуя, что в душу закрадывается страх: с Лешкой что-то случилось. У него какие-то проблемы. Может, неприятности в семье? Поссорился с отцом? Кто-то серьезно болен.

– Со мной... – Лешка задумался, будто мысли с трудом ворочались в его голове. – Нет, ничего. Просто захотелось тебя увидеть.

– У тебя точно все нормально?

Лицо парня выразило искреннее страдание.

– Можно я побуду рядом с тобой? – произнес он словно против воли.

«Сработало!» – вдруг поняла Аня, и сердце ее провалилось в пятки. Желание осуществилось, но почему-то это не принесло радости. Более того, девушке стало горько и противно. Ей не хотелось смотреть на Лешку, не хотелось видеть его униженным и потускневшим. Разве таким он ей нравился?

«Терпи! Ты сама это выбрала!» – говорила себе Аня. Зажатый в руке мешочек жег ее руку.

Лешка молчал и только смотрел на нее затравленным взглядом.

– Ты извини, мне надо идти, – девушка отводила глаза, чувствуя, что по спине стекает струйка горячего пота.

Парень вздрогнул, словно его разбудили, и провел рукой по лицу.

– Это ты прости. Сам не знаю, что на меня нашло, – он повернулся и бегом бросился прочь.

«Что же я натворила!» – с ужасом подумала Аня.

Погруженная в неприятные мысли, она медленно пошла по дороге.

– Привет! – окликнул вдруг знакомый голос.

Аня оглянулась и с неудовольствием увидела рыжего.

– Привет, – равнодушно ответила она и пошла в сторону озера, надеясь, что рыжий отвяжется. Только его сейчас и не хватало.

Но не тут-то было. Олег, сочтя ее ответ разрешением продолжить беседу, пошел рядом и принялся увлеченно рассказывать что-то.

Аня не слушала его, продолжая думать о своем.

И вдруг он резко – так, что девушка едва не упала, схватил ее за руку и повернул к себе.

– Ты не ответила! – сказал он, не отпуская ее запястья.

На лице рыжего была написана злость.

– На что не ответила? – очнулась Аня. Он держал ее слишком крепко. Наверняка останутся синяки – у нее это быстро.

– Так ты даже не слушала! Я так и знал! Откуда это пошло: рыжий – значит клоун?! Меня всегда рыжим и клоуном дразнили! И что оставалось? Делать вид, что мне все по фигу, и кривляться, кривляться, кривляться! А мне это надоело! – кричал он, и лицо его стало багровым. – Я думал, ты особенная! А ты такая же дрянь, как и другие!

Что же это происходит? Похоже, сегодня решительно все посходили с ума!

– Отпусти меня! – Аня крутанулась, пытаясь вырваться, но пальцы рыжего накрепко вцепились в ее руку.

– Я тебя ненавижу! – он распалялся все больше и больше.

Положение становилось неприятным. И, как назло, никого вокруг.

– Ну и пожалуйста, ненавидь сколько хочется. Живо отпусти! – закусив губу, Аня пыталась вывернуться, мешочек, который она несла, упал в густую траву.

– Не получится! – прокомментировал рыжий, глядя на ее напрасные старания. – Надо было больше каши есть и меньше на физре сачковать. Вот видишь, я могу сделать с тобой все, что угодно.

Он прижал девушку к себе, ловко согнув ей локти.

Аня изловчилась и пнула его в коленку.

А рыжий вдруг отпустил ее руки и коротким резким ударом, почти без замаха, ткнул в грудь. От неожиданности и резкой боли Аня упала на дорогу.

Рыжий посмотрел на нее сверху, сплюнул и, не говоря больше ни слова, пошел прочь.

А девушка, оставшаяся в дорожной пыли, разрыдалась. Такого унижения она не чувствовала еще никогда.

Наплакавшись и размазав по лицу смешанные с пылью слезы, Аня отыскала в траве узелок старухи. Ее планы кардинально поменялись.

* * *

Друзья позабыли о ней, а Таня больше не появлялась у калитки. Наверное, всему наступает предел.

Несколько раз с дороги доносился рев мотоцикла, но Аня тут же пряталась в доме. Ей не хотелось видеть Лешку. Она просто не могла его сейчас видеть. Таким, каким он теперь стал.

Лешка, Таня, солнечный берег реки – все это казалось далеким и нереальным. Аня чувствовала себя так, будто стала куклой в чьих-то чужих руках, кораблем со сломанными парусами – игрушкой бушующих волн.

Позабытая книга, по-прежнему раскрытая на восьмой странице, лежала рядом.

Аня, закрыв глаза, вспоминала. Чужие слова, произносимые непослушными чужими губами, резкое дуновение холодного ветра среди солнечного спокойного дня, громкий и болезненный, словно вздох, шепот листвы, твердая земля, которую она царапала плоским куском кирпича, затем пальцами, закапывая у калитки маленький грязный мешочек.

Сделанного не вернешь. Но что будет теперь? Может быть, ничего? Вот она сидит и нервничает, а не случилось ничего плохого. Все абсолютно нормально. Магии вообще не существует, вернее, она существует, но только в детских книжках про мальчиков-суперволшебников.

«Ничего не сработает, потому что на самом деле я вовсе не хочу этого», – думала Аня, глядя на снующих по дорожке муравьев. Мимо проходили длинные муравьиные караваны, везущие из дальних стран разнообразную добычу. Девушка смотрела на них и думала о рыжем. Он повел с ней себя по-свински, однако почему-то его тоже было жалко. Права ли она, поступив так, как поступила? Очнувшись от ночного кошмара, Аня была уверена, что никогда не последует совету старухи, но потом словно затмение нашло...

Аня неподвижно сидела на качелях. Как хорошо, что тетя Саша и дядя Игорь ушли к соседям. Сейчас ей необходимо побыть в одиночестве. Совсем одной...

По дороге, сигналя, проехал милицейский «уазик» и почти сразу за ним – машина «Скорой помощи». Аня проводила их равнодушным взглядом и пошла в дом, позабыв о книге.

Она залезла в холодильник, достала привезенное из города зеленое яблоко и принялась жевать его.

Стрелки часов ползли медленно-медленно, и каждая минута казалась равна году. В доме было тихо, даже с улицы не доносилось ни единого звука.

«Говорят, такая тишина бывает перед грозой», – подумала Аня и даже выглянула в окно, но небо по-прежнему было безоблачно ясным.

Вот хлопнула входная дверь, и в гостиную, где сидела в кресле Аня, уставившись в выключенный телевизор, вошла тетя. Она выглядела взволнованной и возбужденной.

– Олег Ситников, такой рыжий мальчик – он ведь из вашей компании? – спросила она без всяких предисловий.

Аня приподнялась в кресле, уже понимая – не умом, а чем-то, что было глубже и сильнее ума, – что произошло что-то нехорошее.

– Да. Что случилось?

Тетя покачала головой и опустилась на диван.

– Он ведь не с родным отцом живет, а с отчимом... – проговорила она, расправляя на коленях цветастую юбку.

– Да, и что дальше? – поторопила Аня.

– Оказывается, отчим его регулярно бил. Ближайшие соседи знали, но не вмешивались – дело семейное, что уж там. А сегодня...

– Что сегодня?! – Аня уже не могла ждать.

– Сегодня мальчик крупно повздорил с отчимом, говорят, даже поднял на того руку, и отчим так разозлился, что впал в бешенство и избил Олега до полусмерти.

– А его мать? – новость была такой ужасной, что Аня просто отказывалась в нее верить.

– Если здоровый мужик войдет в раж, разве сможешь тут помешать? Мать пыталась вступиться, и ей под горячую руку досталось. Но, конечно, не так, как Олегу. Его на «Скорой» увезли. А этого изверга – в милицию. Но самое страшное, соседи-то обо всем знали и не помешали. Бедный мальчик!

Аня почувствовала, что все темнеет у нее перед глазами.

Пошатываясь, она встала и, как слепая, пошла к двери.

– Анечка, ты куда? – окликнула обеспокоенная тетя.

– Я вернусь. Мне надо... Одно дело сделать...

Глава 11

Натяжение нити

Аня быстро шла по пыльной дороге. В висках громко стучал пульс. Казалось, его должно быть слышно по всей округе. Бам-бам-бам! Бам-бам-бам!

Она виновата. Только она!.. Нет, при чем здесь она? Разве проклятие могло подействовать так быстро? Простое совпадение, ничего плохого! Она же думала об этом и пришла к выводу, что не желала рыжему зла. Она не виновата. Она вообще тут ни при чем. При чем. Кто же, кроме нее? Кто слушал бабу Фаю? А ведь не зря о ней говорили, что она ведьма – ведьма в самом страшном смысле этого слова – та, кто творит зло, озлобленная старуха, не умеющая прощать и не заслуживающая прощения. Теперь Аня такая же. Одного поля ягоды. Отомсти своим врагам. Убей их. Убей всех – и останься в одиночестве. Это не страшно, когда совесть похоронена под твоим окном в узелке.

Вот и дом Олега. Аня остановилась, не приближаясь. «Скорая» и милиция уехали, хотя у калитки еще стояло несколько женщин, с любопытством сплетничая. Еще бы! Здесь, в этом тихом месте, редко случается что-либо, поэтому любая тема становится поводом для долгих обсуждений.

Пришлось ждать, пока они разойдутся. Теперь-то терпения у Ани хватало.

Но вот пространство у дома опустело. Только осталась открыта калитка, тихо хлопающая на ветру.

Ветер... А ведь вправду поднялся ветер. Аня даже не заметила, когда. Вот он метет пыль ей в лицо, старается запорошить глаза, на зубах скрипит песок, а во рту горечь. Впрочем, последнее навряд ли от ветра.

Оглядевшись, чтобы лишний раз убедиться, что ее никто не видит, девушка подошла к калитке. Она прекрасно помнила то место, где закопала старухин мешочек, и теперь без труда нашла его.

Уже не боясь прикасаться к нему – и так запачкалась, чего уж там, Аня направилась к основанию стрелы. Туда, к покосившемуся старухиному дому.

На этот раз бабы Фаи на скамейке не было, и девушка испугалась, что та ушла куда-то. Навряд ли в следующий раз у нее хватит сил сделать то, что она собиралась.

Вот и изъеденная трещинами почерневшая дверь.

Аня заколотила в нее изо всех сил. Некоторое время ничего не происходило. Стояла тишина. Но вот за дверью завозились.

– Кто там? – спросил глухой старческий голос.

– Это я, откройте, – отозвалась Аня.

Бряцанье замка – и дверь распахнулась.

Хитрые глазки, едва заметные среди многочисленных складок морщин, взглянули на девушку пытливо.

– Ты смогла. Я знала, что ты сможешь, – пробормотала старуха, протягивая к Ане высохшую, как у мумии, руку. – Ну, входи же.

Девушка отпрянула, чтобы старческие, сведенные артритом пальцы не коснулись ее.

– Нет. И ничего мне от вас не нужно, – ответила она, развязывая мешочек, и, вытряхнув его содержимое прямо в лицо старухи, добавила: – Пусть все ваше зло вернется к вам!

Из мешочка посыпалась черная земля, полусожженные мелкие косточки, какие-то корешки, булавки и еще черт знает что.

Бабка попыталась что-то сказать, но Аня, не слушая ее, развернулась и бегом помчалась по дороге. Ветер дул ей прямо в лицо, и ей было приятно, словно он сдувал противную паутину, которая на нее налипла.

После этого на душе немного полегчало, однако у Ани оставалось еще одно, последнее дело. Она заглянула домой, поднялась к себе и, засунув руку под кровать, вытащила припрятанную восковую фигурку. С минуту девушка смотрела на нее, а потом встала с колен, завернула фигурку в бумажную салфетку и снова вышла на улицу.

Ветер все крепчал, путая волосы и засыпая их дорожной пылью. Аня упорно сжала зубы, не чувствуя боли и не замечая, что прокусила губу до крови.

Вот и озеро. Особенное для Ани место. Остановившись над обрывом, девушка развернула салфетку и положила фигурку на вытянутую ладонь. Теперь ветер уже не был врагом, а, напротив, поддерживал девушку, словно нашептывая на ухо нужные слова.

– Силой, данной мне, ныне отпускаю тебя, – произнесла она, вынимая булавку из воскового сердца. – Будь свободен, пусть выкупом за тебя станет моя кровь.

Сказав это, девушка расцарапала булавкой палец на правой руке так, что из ранки и вправду тоненькой струйкой потекла кровь на все еще лежащую на ладони левой руки фигурку. Капли крови омыли воск.

– Отпускаю тебя на все четыре стороны силой земли и ветра, и собственной крови, – повторила Аня, снимая с головы фигурки Лешкины волосы и пуская их по ветру, который с готовностью подхватил легкие волоски и унес куда-то за озеро.

Все было кончено. Пусть Лешка снова станет свободным. Пусть по-прежнему будет собой – веселым, обаятельным, и пусть они с Танькой будут счастливы. Уж лучше так, чем видеть бледную Лешкину тень. Аня, размахнувшись, бросила фигурку в воду и села на землю. В груди было холодно, но удивительно спокойно. Девушка чувствовала, что поступила правильно, только вот голова отчего-то отчаянно кружилась, и перед глазами все плыло, расплываясь сине-зелеными пятнами, – и берег, и озеро, и небо.

Все кончено.

Ветер, словно верный друг, крепко обнял девушку за плечи и бережно повел ее к дому.

А вечером у Ани резко поднялась температура. Голова казалась распухшей – размером, наверное, с земной шар или даже больше. Мысли ворочались огромные и неподатливые, как камни. Они катились, катились куда-то, и уследить за их ходом было невозможно.

– Бог мой! Ты как огонь! – испугалась тетя Саша, положив на лоб ледяную руку.

Аня промолчала. Язык, наверное, распух, потому что напрочь отказывался поворачиваться во рту.

Тетя Саша притащила холодный компресс на голову и заставила Аню выпить, наверное, дюжину разнокалиберных и разноцветных таблеток. Девушка не спорила, потому что спорить не было сил.

– Может, ты простудилась? Перекупалась? – без конца спрашивала тетя Саша. – У тебя горло болит?

Аня отрицательно мотала головой. Нет, горло у нее не болит. И насморка нет. И кашлять не хочется. Просто температура – и все.

– Надо вызывать врача! – громким шепотом говорила тетя Саша в коридоре дяде Игорю.

– Нет, не надо. Отвезите меня домой, – слабым голосом попросила Аня.

– Тебя нельзя везти в таком состоянии! – уверяла тетя.

– Пожалуйста, – жалобно произнесла девушка, проваливаясь в тяжелый суматошный сон.

Сон был очень ярким и каким-то болезненным. Тетя, местная компания во главе с Лешкой, Таня и рыжий – все мелькали перед ней, тормошили, тянули в разные стороны, а деревенская ведьма баба Фая смотрела на это и громко хихикала.

К утру температура спала, но осталась ужасная слабость и равнодушие. В гудящей медным колоколом голове засела одна-единственная мысль.

– Домой, – тупо повторяла Аня, о чем бы ее ни спрашивали.

– Кто же знал, что все так закончится, – вздыхала тетя Саша. – Лето в этом году какое-то неудачное.

И вот, наконец, дядя Игорь вывел из гаража машину и на руках отнес Аню в салон. Тетя Саша, несмотря на летнюю жару, завернула девушку в толстый клетчатый плед.

– Твоя мама уже ждет тебя, у нее-то ты от врача не откажешься! – сказала она, подкладывая под голову Ане дорожную подушку. – Давай, спи, а как проснешься, уже дома будешь... Да, – добавила она, немного помедлив, – к тебе тут мальчик приходил. Ну, из вашей компании, который на мотоцикле. Долго о тебе расспрашивал и просил записку передать. Вот я ее тебе в карман кладу. Ой, да ты уже спишь... Ладно, поезжайте...

Аня едва ее слышала. Ресницы опять отяжелели.

Она проспала всю дорогу и не заметила, как они въехали в Москву. Потом ее отнесли домой и уложили в кровать.

Проснулась Аня под вечер. В комнате благодаря плотно зашторенным окнам было темно и довольно прохладно.

Девушка приподнялась на кровати. Голова уже не кружилась, зато ужасно хотелось есть.

Аня, как была в ночнушке, в которую, очевидно, переодела ее мама (отчетливых воспоминаний об этом не сохранилось), вышла из комнаты.

– Проснулась, спящая красавица! – обрадовался отец. – Ну как ты себя чувствуешь?

– Сносно, – пробормотала Аня. – Сегодня еще не умру. Если меня, конечно, накормят. Не накормят – умру совершенно точно!

– Вот и хорошо. У меня все уже приготовлено, – выглянула из кухни мама. – Переодевайся – и есть!

– А так не дадите? – поинтересовалась Аня, впрочем, уже заранее зная ответ.

– Так – нет!

И девушка отправилась переодеваться. Теперь, когда она снова была дома, все происшедшее в деревне казалось ей сном.

– Я твою одежду дачную постирала, – сказала во время ужина мама. – У тебя в кармане бумажка какая-то была. Я ее не заметила, когда белье в машинку кидала. Это что-то важное? Теперь уже не разобрать ничего.

– Бумажка? – удивилась Аня. – Какая бумажка?

– Значит, ничего нужного! – обрадовалась мама. – А ты ешь, ешь, а то вон как исхудала. Я думаю, на солнце перегрелась. Солнечный удар – дело коварное.

В ответ на это Аня лишь равнодушно пожала плечами. Ни о какой бумажке она не помнила.

После ужина девушка пошла в свою комнату и включила компьютер.

Из аськи тут же вывалилась череда сообщений от Машки Пименовой.

«Ну ты и дрянь!» – писала Маффка несколько дней назад.

«Я тебе доверяла, а ты!» – добавляла она позже.

«Позвони мне сразу же, как вернешься! Есть срочный разговор!» – взывало позавчерашнее сообщение.

«Почему ты молчишь? Ты скоро вообще вернешься?» – неистовствовала Маффка вчера.

«Пожалуйста, позвони мне! Очень жду!» – умоляла она сегодня.

Аня с удивлением проглядела весь этот односторонний разговор.

«Так вот что называется «ни дня без строчки»!» – подумала она, размышляя, стоит ли набирать Машкин номер.

Машка ответила сразу, как будто все эти дни сидела у телефона в ожидании звонка.

– Ты уже вернулась! Какое счастье! – затараторила она, только услышав Анин голос.

– Что случилось-то? – удивилась Аня.

– А ты не знаешь?

– Нет, если спрашиваю, – девушка уже начинала терять терпение.

– Зачем ты Антона к Ленке приворожила? – тут же огорошила ее Маша.

– Кого? К кому? – Ане показалось, что теперь ей изменили собственные уши.

– Антона Смирнова, – обиженно пояснила Пименова, – к подруге своей Ленке.

– Я не привораживала!

– Врешь!

– Не вру! Зачем мне его к Ленке привораживать? Разве Ленка им интересуется?

– Конечно, интересуется, а ты думала. Она только по-хитрому к нему все клинья подбивала, – одноклассница сердито засопела. – И вот теперь их частенько вместе видят.

– Во дела! – поразилась Аня. – Ленка и Антон! Кто бы мог подумать!.. А ты с ним как рассталась?

– Никак, – горестно вздохнули в трубке.

– То есть? – не поняла Аня.

– Мы до сих пор встречаемся, что тут не понимать! – всхлипнула Пименова.

При этих словах Аня вскочила с кресла и взволнованно заходила по комнате.

– То есть Антон встречается и с тобой, и с Ленкой? Я правильно поняла? – осторожно уточнила девушка.

– Правильно, – в трубке послышался новый горестный всхлип. – Он приходит ко мне, говорит, что жить без меня не может, обещает порвать с Ленкой и больше никогда с ней не встречаться, а потом начинается все по-новой! Над нами уже во дворе смеются! А я ведь вижу, что Антон страдает, похудел, побледнел!

– Еще бы, сразу с двумя ревнивыми девушками встречаться. Бедолага! – выдала Аня и тут же расхохоталась. Ситуация все больше походила на комедию.

– Ничего, между прочим, смешного нет! Знаешь, как меня это все достало?! – огрызнулась Маша. Из ее голоса пропал всякий намек на слезы. – Вот что, колдунья наша, либо нормально его ко мне привораживай, чтобы больше ни на кого не смотрел, либо пусть он от меня вообще отстанет. Мне, между прочим, Мишка встречаться предлагал, а еще на днях на улице мальчик очень симпатичный познакомиться пытался.

– Ну и чего ты теряешься? Набрала бы себе ухажеров, и вы с Антоном друг друга бы стоили, – усмехнулась Аня. – А вообще приворотами и прочим я больше не занимаюсь, – добавила она уже серьезно. – Хватит с меня.

– А что случилось? – насторожилась жадная до сплетен Пименова.

– Ничего такого, что стоило бы твоего внимания. Приворот я с Антона сниму, а там дальше сами разбирайтесь, как знаете: и ты, и Антон, и Ленка, а меня в это дело не вмешивайте, понятно?

И не слушая Машкиных возражений, повесила трубку.

Яблоко с секретной начинкой, хранившееся в темном углу на балконе, сморщилось и уже значительно усохло. Аня положила его в миску с водой, а когда оно размокло, разрезала связывающие его путы, шепча при этом: «Как разрезаю я эти путы, так разрываю связь между Марией и Антоном», и вынула прядку волос. Разрезав связывающую их ленточку, она пустила их на ветер.

Девушка замерла, прислушиваясь к себе. Сила дремала в ней маленьким клубочком. Аня чувствовала ее так, словно она являлась плотной и осязаемой. Однако теперь это была упорядоченная Сила – та, которой можно управлять, не хватало только умений, но навыки – вещь приобретаемая.

«И больше никаких глупых экспериментов, – пообещала себе девушка, подставляя лицо ветру. – Хватит, понаделала уже ошибок».

Вернувшись в свою комнату, Аня увидела, что ей пришло новое сообщение по аське.

«Ты вернулась, о, моя ученица? – спрашивала Астарот. – Расскажи, занималась ли ты магическими практиками? Я же сегодня вновь выходила в астрал, чтобы дать бой темным силам, пытающимся подчинить Землю. И против меня вышел Он, темный, прекрасный и смертоносный, с очень мужским мускулистым телом. Он был в сияющей черной броне, я – в белоснежном платье, полностью открывающем одно плечо...»

«Что-то надоели мне эти истории, – подумала Аня и закрыла сообщение, не дочитав до конца. – И вообще как-то она не по-человечески выражается. Может, у великих магов так принято, но со стороны выглядит смешно. Как и эти бесчисленные битвы в астрале. Кажется, только благодаря Астарот наш мир не был захвачен великим КоЗлом... Интересно, сколько ей все-таки лет, хотя бы пятнадцать исполнилось?»

Аня открыла Яндекс и почти машинально ввела имя Астарот в поисковике. «Астарот, согласно западной демонологии – один из самых высокопоставленных демонов в адской иерархии», – прочитала она.

«Интересное кино, – сказала себе Аня, – у них там в аду что, локальные войны начались? И вообще это, оказывается, мужское имя. Знает ли сама Астарот, что оно означает?.. И как я раньше велась на всю эту чушь?!»

Девушка надела наушники, включила плеер и, подойдя к окну, принялась смотреть в темное стекло. Такое ощущение, что она спала долго-долго и вот теперь только проснулась, иначе почему все кажется ей другим, странным и нелепым?

Вот только Лешка... Думать о нем было нельзя – сердце и так при одном этом имени падало куда-то вниз. Она поступила с ним жестоко и не получила при этом ничего. Зачем ей пустая оболочка? Пусть уж лучше останется с Таней. Пусть будет счастлив.

«Ничего страшного не случилось. Главное, что я вовремя одумалась», – уговаривала себя Аня, но в груди все равно противно ныло.

С темного неба подмигивали, словно смеялись над ней, звезды.

«Все кончено. Больше я его не увижу, и это к лучшему», – сказала девушка и, прислонившись лбом к стеклу, закрыла глаза.

«У-у-у-у! Он вылетел за ней в трубу,

У-у-у-у, он вылетел за ней в трубу,

И крикнул ей: «Моя любовь, ты моя любовь», —

звучала в ушах песня Александра Васильева. Аня разыскала ее в Интернете и за один только день прослушала, наверное, раз двадцать, хотя от этого становилось даже тяжелее, а сердце словно сжимал стальной обруч.

Глава 12

Все краски дня

Аня проснулась с новыми силами. Где-то в глубине, на дне сердца, осталась тихая грусть, но не такая болезненная, как вчера, а словно приглушенная.

С этой печалью теперь придется жить дальше.

Позвонила тетя Саша.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она девушку. – Я так испугалась за тебя! Что это было?

– Солнечный удар, – ответила Аня – объяснение, придуманное мамой, казалось ей ничуть не хуже других, вполне приемлемым.

– Зря ты так быстро уехала... – вздохнула тетя. – Хотя, может, и не зря. У нас столько событий произошло! Олега выписали из больницы, на его отчима возбуждено дело, и он теперь ходит ниже травы тише воды. Наталья, соседка моя, тоже в город вернулась, я теперь, наверное, от скуки вообще с ума сойду, – выдавала тетя новости скопом. – Еще что случилось! Помнишь, я рассказывала тебе про бабу Фаю? Ну ту, что деревенские считают ведьмой.

Аня, слушавшая вполуха, напряглась.

– Конечно, помню, и что? – поторопила она тетю.

– Так она умерла! Внезапно так, никто и не знал, что болеет она чем-то. Увезли ее тело, значит, вчера вечером, а сегодня ночью разразилась гроза, и в ее дом ударила молния. Старуха, ты помнишь, на отшибе живет, в удалении, так что не сразу заметили. А когда обнаружилось, уже поздно было – старый деревянный дом полностью охватило пламя. Такой пожарище! Вся деревня сбежалась. Пытались потушить, да куда уж там. Все небо от зарева покраснело, светло, как днем. Только к утру пожар затих, от дома одни головешки остались.

– Может быть, кто-то поджег? Ее в деревне, кажется, не слишком любили, – предположила девушка.

– Может быть, но тут все говорят, что это дьявол за своим имуществом явился. Пустяки, конечно, но что-то в этом есть, уж больно старуха противная была, от нее много всякого зла видели.

Тетя еще продолжала болтать, перейдя к очередной новости, а Аня думала о старой ведьме. Неужели брошенные ей в лицо слова стали причиной смерти старухи?

Скорее всего, нет. Старуха уже стояла на пороге смерти, иначе бы не передала свой дар. Но Ане не было ее жаль. Каждый выбирает для себя и каждый несет ответственность за свои действия.

Когда новости у тети закончились, они распрощались, и Аня повесила трубку.

Делать было абсолютно нечего. Родители работали, Ленке или Машке звонить не хотелось.

В конце концов, не зная, чем бы себя занять, Аня собралась на прогулку.

Твердо решив, что с прошлым покончено, она выбрала легкий голубой сарафан, как раз удачно подчеркивающий цвет глаз, причесала волосы и вышла во двор.

На улице дул свежий ветер, и это было так приятно, что девушка целую минуту стояла у подъезда, закрыв глаза и наслаждаясь его мягкими ласковыми прикосновениями.

Когда она открыла глаза, то вздрогнула: неподалеку, среди немногих неразъехавшихся иномарок, был припаркован черный мотоцикл «Хонда», и солнце яркими брызгами рассыпалось, отражаясь от его блестящих хромированных деталей.

«Пустяки. В Москве этих «Хонд» как собак», – сказала себе Аня, однако сердце забилось в неясном ожидании чуда.

Она подошла к мотоциклу. Новенький, только немного запыленный, без всяких особых примет. Тот это мотоцикл или не тот, со всей уверенностью сказать было невозможно.

«Конечно, не тот, – тут же решила Аня, – Лешка там, в деревне, он вовсе не мог оказаться здесь. А если бы и мог, то откуда бы узнал мой адрес. А я, как дура, сразу размечталась!»

Девушка осторожно коснулась нагретого кожаного сидения и провела по нему рукой, будто поглаживая.

– Нравится? Хочешь покататься? – раздался за спиной до боли знакомый голос.

Аня, не веря собственным ушам, оглянулась и сразу же обожглась о сияющую улыбку Лешки. О прежнюю необыкновенную, живую улыбку! Он пришел. Не по принуждению – сам! Сам! И это было самым главным.

– Ты откуда? – спросила девушка, чувствуя себя полной идиоткой.

– Приехал, спасибо железному другу, – Лешка любовно похлопал мотоцикл по гладкому отполированному боку. – Мне Таня твой адрес дала. Я тебе записку писал с телефоном, просил позвонить. Но ты не звонила и не звонила. Вот я и решил сам приехать. Мало ли что?..

– Записка... И точно. Мама ее постирала! – сообразила Аня, весело рассмеявшись.

Все складывалось самым наилучшим образом!

– Ну что, садишься? – спросил Лешка, усаживаясь на сиденье и заводя мотоцикл. – Покатаю с ветерком!

– Обещаешь? – улыбнулась Аня.

– Конечно, обещаю!

Аня села позади него и обхватила руками за талию.

Тут же взревел мотор, и они помчались.

Аня плохо видела улицу, по которой они ехали. Все сливалось для нее в одно пятно. Дорога, дома, машины, прохожие... Только взволнованно колотилось сердце, и было одновременно и страшно, и хорошо. Нет, страшно вовсе не от скорости – ее девушка даже не замечала – от какого-то другого чувства, назвать которое она бы и не смогла.

Вот бы ехать так целую вечность!

И вдруг она вспомнила нечто важное. То, что требовалось выяснить прямо сейчас! Немедленно!

– А жасмин на даче ты мне дарил? – прокричала она на ухо Лешке.

– Что? Не слышу!

– Жасмин! На даче!

– Жасмин? Ну да, я, конечно, а ты думала?

– А-а-а, – облегченно выдохнула она и прижалась щекой к тонкому трикотажу его футболки, чувствуя исходящее от Лешки тепло и надежность.

Вот оно, оказывается, какое – счастье!

Content

Eкатерина Неволина
Простая магия любви

Глава 1 Ведьма за работой

Глава 2 Триумф ведьмы

Глава 3 Печальный демон, дух изгнанья...

Глава 4 Приглашение, от которого отказываются

Глава 5 Сельские забавы

Глава 6 Великий облом

Глава 7 Страшная месть

Глава 8 В лабиринте

Глава 9 Куда катится клубочек

Глава 10 Последний рубеж

Глава 11 Натяжение нити

Глава 12 Все краски дня