Слава Доронина

Её тайна

1 глава

Наташа

– Весь день от телефона не отлипаешь и светишься, словно выиграла миллион в лотерею, – я складываю форму в шкафчик и не свожу глаз с Алины. – Миссис Смит заметит этот поплывший взгляд, и вылетишь на улицу в ту же секунду.

– Да ну тебя! – Подруга комкает свой фартук в кулаках и бросает его в сумку. – Умеешь спустить с небес на землю. Смирнова и так на меня зуб точит. А как мне переключиться на работу, когда я влюбилась?

Она мечтательно закатывает глаза, берет в руки телефон и прижимает его к груди, словно это самая драгоценная вещь на свете.

– Мы неделю с ним общаемся, а у меня такое чувство, что мы знакомы целую вечность. И не смотри на меня так. Хочешь убиваться по своему Ракитину – пожалуйста, а я открыта для новых отношений.

Зря она напомнила об Илье. Я почти весь день о нём не думала. Алина тычет в меня своим телефоном. Взяв его в руки, вглядываюсь в экран. Парень как парень. Молодой. Примерно нашего возраста. В зубах держит сигарету, стоит возле шикарной машины чёрного цвета. В марках я разбираюсь плохо, но, кажется, у Асадова, друга Максима, похожая.

– Так тебе машина понравилась или мальчик? – спрашиваю без малейшего намёка на сарказм, концентрируясь на её глазах, а Алина тут же забирает свой телефон из моих рук и шумно вздыхает.

– Одно другому не мешает. Кстати, Стас сегодня пригласил меня в клуб. Пошли со мной? – Она выгибает бровь и подходит ближе, будто хочет заключить меня в объятия, как и свой телефон, с которым не расстаётся весь день ни на минуту. Если так и дальше пойдёт, то вылетит из «Кампуса» и останется без хорошей зарплаты и чаевых. – Ну сколько можно ждать звонка от этого мудака? А мы там селфи сделаем, и пусть побесится. Он же смотрит твои сториз в своей Праге?

– Нет, – отступаю и делаю шаг назад. – Даже не уговаривай. Не хочу никуда идти. Да, у нас всё сложно сейчас с Ильёй, но это временно. К тому же я планировала вечером сходить к Елене Сергеевне, чтобы завтра у меня был полноценный выходной.

– Ну, пожалуйста, Таш. Одной страшно. А если Стас мне не понравится, то уйдём.

Неужели придётся менять планы ради Алинки? Ведь опять ввяжется в какую-нибудь нехорошую историю со своей наивной доверчивостью. Но и я недалеко от неё ушла. Такая же дурочка.

– А если понравится? – уточняю, закрывая шкафчик.

– Всё равно уйдём вместе. Ну пойдём, а?

Я ужас как устала и лучше бы повалялась на диване дома, посмотрела сериал. Или погуляла на Невском. Который день заставляю себя выйти на улицу, но сил после работы хватает лишь на то, чтобы перехватить чай с бутербродом и лечь в кровать. И да, я жду звонка от Ильи. Третий день. Но телефон молчит. Как улетел с родителями в Чехию, так и не выходил больше на связь. Хоть бы написал или ответил на мои сообщения.

– Алин, ну не лежит душа никуда сегодня идти, – предпринимаю последнюю попытку соскочить, зная заранее, что не получится этого сделать.

– Завтра у нас выходной, так? И между прочим, в «Статус» попасть не так уж и просто, а Стас обещал провести нас бесплатно, – начинает она сыпать доводами.

– Бесплатно? Тогда это настораживает меня ещё больше, – со вздохом произношу я.

– Таш, кроме тебя мне некого больше попросить, а я очень хочу пойти. Ну, пожалуйста! – просит Алина жалобным голосом.

– Только не допоздна, – соглашаюсь я. – Это у тебя завтра выходной, а мне ещё к Елене Сергеевне идти на занятия.

– Ура! – радостно восклицает подруга и хлопает в ладоши. – А ты сегодня сходи. Времени до вечера полно. Она же где-то неподалёку живёт?

– Где встречаемся? – недовольно бормочу я, пропуская мимо ушей её предложение.

– В девять у «Статуса». – Алина бросается мне на шею и звонко чмокает в щёку. – Я говорила тебе, что ты самая лучшая подруга на свете?

Я морщусь. Но лишь для вида. На самом деле хочется улыбнуться ей в ответ. Такая она искренняя в своей радости в это мгновение. Неужели действительно так приглянулся…

– Да, особенно когда вытаскиваю тебя из всяких передряг.

– Не наговаривай. Было-то всего раз. И то нам повезло. Твой надзиратель… Как его? Динар, кажется? – возражает Алина, а у меня от одного упоминания об Асадове на спине выступает холодный и липкий пот. – Он заплатил за нас в ресторане. По клубам же он шататься не будет?

Для меня каждая встреча с ним – огромный стресс. Холодный и непроницаемый взгляд черных глаз вызывает чувство неконтролируемой паники. Мне тогда час пришлось оправдываться перед Асадовым за инцидент в «Высоте» и разбитую посуду, когда Алина закатила скандал своему бывшему бойфренду, уличив того в измене. С тех пор прошло полгода, и я, конечно, рада видеть её влюблённые глаза, но надолго ли? Ведь у парня с фотки написано на лице, что он не заточен под долгосрочные отношения. К тому же с Динаром я виделась буквально на прошлой неделе. И в ближайшее время не планировала делать этого снова.

Мы выходим из «Кампуса» через чёрный вход и расстаёмся на первом же перекрёстке. Я снимаю квартиру в многоэтажке на соседней улице, а Алине ехать до дома несколько остановок. Оглядываюсь ей вслед и нутром чувствую, что зря согласилась. Но и отпускать её одну на встречу с непонятным мажором, у которого неизвестно что на уме, тоже опасно. Придётся всё же отложить на один вечер просмотр сериала и унылые вздохи над телефоном в ожидании звонка от Ильи.

* * *

– Девчонки, ну что? Может быть, по коктейлю? – Стас поочередно окидывает нас с Алиной вопросительным взглядом.

– Мне «Маргариту», – озвучивает Алина, а я прошу заказать мне апельсиновый сок.

Ещё на входе в клуб мы договорились с ней, что будет минимум спиртного и столько же глупостей. Я же вовсе решаю не пить, увидев ценники в этом заведении. Кто-то из нас двоих должен сохранить ясность ума и трезвость памяти. За этим же подруга пригласила меня с собой?

– Какой он красивый, – быстро шепчет на ухо Алина, когда Стас отходит к бару. – А взгляд… Я уже мечтаю о втором свидании. И желательно наедине. А как тебе его друг? Правда симпатичный?

Её глаза блестят, энергия плещет через край, щёки полыхают румянцем. Если вскоре я останусь один на один с другом Стаса, а Алинка сбежит куда-нибудь со своим новым знакомым, нисколько этому не удивлюсь.

– Правда, – честно отвечаю я. – Ты бы лучше не пила, – предупреждаю её, и подруга быстро кивает.

– Я чуть-чуть, чтобы расслабиться, – не сводя блестящих глаз со своего ухажёра, отзывается она.

– Натали, а ты чего такая грустная? – интересуется Демьян и трогает меня за руку, поглаживая ладонь длинными, слегка шершавыми пальцами.

Я опускаю глаза на наши руки, пытаясь понять, какие чувства вызывают у меня его прикосновения. Он даже немного в моём вкусе. Пытается к себе расположить. Правда, пока безуспешно. А ещё дико раздражает, когда меня называют Натали. Куда привычнее Таша, но об этом знают только самые близкие люди.

– Смотри, как красиво, – восхищённо произносит он и кивает куда-то в сторону.

Я поворачиваю голову и смотрю на сцену, где девушки в одинаковых нарядах двигаются под зажигательную мелодию. От их энергетики пробирает дрожью. Вспоминаю, что в четырнадцать мне пришлось отказаться от своей мечты. Моё увлечение танцами осталось в прошлой жизни.

– Красиво двигаются. – Я освобождаюсь от прикосновений Демьяна и, обхватив губами пластиковую трубочку, делаю глоток апельсинового сока. – И я не грустная, а уставшая.

Весь день на ногах. Мне бы немного отдохнуть после смены в ресторане, но я отправилась на занятия с Еленой Сергеевной, чтобы завтра выспаться и посвятить день себе.

– А ты учишься или как? – Демьян не теряет попыток меня разговорить.

– Или как. Я никуда не поступила, – сухо сообщаю я, не желая вдаваться в подробности.

Папа и Максим мечтали, чтобы я училась за границей, но я взяла тайм-аут на год и никуда не полетела. Даже не представляю, как это – быть за тысячи километров от родного брата, который сидит сейчас в тюрьме.

– Если вдруг работа нужна, то у меня знакомый открывает кафе. Он ищет администратора. Зарплата хорошая. Пойдёшь?

– Спасибо, но у меня уже есть работа.

В средствах я не стеснена, семья наша и раньше не бедствовала, но так уж вышло, что с четырнадцати лет моим попечителем стал человек, пересекаться с которым лишний раз я не хочу. И на работу в ресторан устроилась, лишь бы с Асадовым реже видеться: чтобы воспользоваться суммой свыше двадцати тысяч из тех денег, которые ежемесячно поступают мне на карточку, нужно идти лично к Динару.

– Может, у тебя парень есть? – кривая ухмылка трогает губы Демьяна.

Он откидывается на спинку дивана, не переставая наблюдать за мной внимательным взглядом, а я перевожу глаза в сторону Алины.

У них со Стасом общение складывается куда интереснее, чем у нас. Эти двое уже вовсю обнимаются. Неужели Демьян завидует другу? Или рассчитывал, что добьётся моего расположения парой обаятельных улыбок? Но только Стас неделю очаровывал Алину, а Демьяна я сегодня вижу впервые. К тому же я ещё вроде как в отношениях, и окончательная точка между мной и Ильей не поставлена. Пусть его родители против наших чувств и за глаза называют меня «сестрой уголовника», но ведь это не так. И никакое я не тёмное пятно на благородном роде Ракитиных. Максима подставили, мой брат ни в чём не виноват.

– Мне нравятся долгие ухаживания, прогулки под луной и серенады под окнами. Ты готов ради меня на такие подвиги? – кокетничаю я от обиды, что всё так печально складывается у нас с Ильёй. Мне с ним хочется быть в это мгновение. Когда он уже вернётся из своей поездки?

Демьян загадочно улыбается, а я ловлю себя на мысли, что мне не мешало бы откусить свой язык. Вижу же, что он глазами меня раздевает и мысленно представляет, в каких позах будет иметь. Несложно догадаться, как бы ему хотелось, чтобы сложилось наше дальнейшее общение. Какие прогулки под луной и серенады под окнами? Помечтай, Наташа. Таких чутких и заботливых парней, как Илья, единицы. Ещё бы он перестал слушать родителей, и цены бы ему не было.

Моё внимание привлекает компания девушек, сидящая неподалёку. Они вдруг оживляются, начинают поправлять причёски и декольте, выпрямляют спины, а их разговор становится на тональность выше. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, из-за чего такой переполох, и замечаю Асадова. Он не один. Рядом с ним ещё двое мужчин и красивая длинноногая брюнетка в роскошном брючном костюме.

– Ему нужна молодая зажигалка рядом, а не утончённая моль, которая с ним пришла, – доносятся до слуха приглушённые голоса. Но я уже не вникаю.

Всем моим вниманием завладевает Динар. На фоне мужчин и женщины, с которыми он проходит мимо нашего столика, выглядит как будто ещё старше своих лет. Как всегда самоуверен, с непроницаемой маской на лице. Даже на расстоянии от него веет холодом и отчуждённостью. Что привлекательного в нём находят женщины?

– Так тебе нравятся мужчины постарше? – Демьян усмехается и кивает в сторону удаляющихся спин, которые я провожаю задумчивым взглядом.

– Без разницы, какого возраста будет мой избранник. Главное, чтобы не делал поспешных выводов и не мучил меня глупой ревностью. Ты ведь не из таких?

– Демон, – Стас окликает друга, и они под предлогом покурить отходят от нас.

Алина касается меня рукой, я вздрагиваю и перевожу на неё рассеянный взгляд.

– Видела? Это он? – шепчет она мне на ухо, кивнув в сторону лестницы, ведущей наверх.

Надеюсь, Асадов не заметил меня. Или сделал вид, что не заметил. Зачем только Макс попросил его присматривать за мной? Я чувствую раздражение, что приходится пересекаться с Динаром раз или два в месяц. И всегда, когда он мне звонит, испытываю дискомфорт. Разве получится теперь расслабиться, когда он где-то поблизости? Если бы знала, что он тоже будет сегодня здесь отдыхать, ни за что бы не пошла в это место.

– Может быть, потанцуем? – предлагает Алина, кивнув в сторону танцпола.

– Позже, – отказываюсь я.

Сил нет двигать ногами. Впрочем, как и настроения после появления Динара. Я же теперь остаток вечера не смогу отделаться от чувства, что он наблюдает за мной своим строгим и тяжёлым взглядом. И почему этот мужчина всегда так уничтожающе действует на меня, вызывая рой неприятных мурашек на коже?

____________________

Добрый день! Рада видеть вас в своей новинке)) Надеюсь, Динар и Наташа зацепят вас так же сильно, как и меня ♥️♥️♥️

2 глава

Наташа

– Стас предлагает поехать покататься по городу, но я не уверена, что хочу этого. То есть хочу, но не на первом же свидании! Понятное же дело, что последует за покатушками, да? – Алина выплёскивает на меня поток слов, обмахивая себя ладонью. – Как же жарко!

– Тогда больше не пей алкоголь. Переходи на сок. Скажем через полчасика, что мне стало нехорошо, по-тихому вызовем такси и уедем? – предлагаю я.

– Такси? С ума сошла? Мы же кучу денег отгрохаем. У меня с собой столько нет. Ты видела здешние ценники?

– Боишься, что за наш отказ нам выставят счёт?

– Да ну, – глупо улыбается Алина, но в её глазах появляется сомнение.

Мне придётся идти за своим сверхлимитом к Динару прямо сейчас, если мальчики устроят нам такую подставу.

– Решай: либо сливаемся в течение получаса вместе, либо переходишь со Стасом на новый уровень отношений, а я на всех парах мчусь домой. Кажется, Демьян задался целью залезть ко мне в трусы, – говорю я, и щёки Алины покрываются румянцем. – У нас проблемы с Ильёй, но не до такой же степени.

– Ну да. Едем домой, – твёрдо произносит она через короткую паузу. – Я хочу второе свидание. Но имей в виду, что денег оплачивать счёт у нас нет. Притворяйся лучше.

Мы смеёмся и выходим из-за стола, направляясь в туалет.

– А тебе Демьян совсем не нравится? – спрашивает она, положив сумочку возле раковины.

– Мне неприятно, когда он меня касается.

Я могу привести ещё несколько аргументов, почему он мне не нравится, но главный уже озвучен.

– Жаль, – вздыхает она. – Было бы классно потом гулять вместе.

Мы возвращаемся за столик спустя десять минут. Демьян и Стас уже сидят на диванчике и что-то обсуждают. Присоединившись к беседе, я немного отвлекаюсь от мысли, что буквально в нескольких метрах от меня находится мой надзиратель, и залпом допиваю сок. Всё же я бы предпочла больше никогда не пересекаться с Динаром, будь у меня такая возможность.

– Не хочешь подвигаться? – предлагает Демьян.

Странно, но я чувствую пьянящую лёгкость и прилив бодрости. Усталость как будто сошла на нет, а парень, весь вечер добивающийся моего внимания, нравится мне теперь чуточку больше.

– А пойдём, – улыбаюсь я ему и позволяю обнять себя за талию, когда мы пробираемся через толпу к танцполу.

Демьян опускает свои руки на мои ягодицы, обтянутые тонкой тканью юбки, и сильно сжимает их, толкая к себе. Я больше не испытываю отвращения от его прикосновений, а моё тело отвечает на его грубые ласки. Что-то настораживает меня, но что именно, я понимаю лишь тогда, когда он пытается меня поцеловать.

– Отпусти! – цежу сквозь зубы и что есть сил дёргаюсь, пытаясь вырваться из его рук. – Ты что-то подсыпал мне в сок, пока нас не было, да? Чтобы стала сговорчивее? – наконец доходит до меня. – Где Алина?

– Никто ничего не подмешивал тебе в сок. Ты чего, Натали?

Я возвращаюсь к столику нетвёрдой походкой. Беру телефон, чтобы вызвать такси, но Демьян перехватывает мою руку.

– Что происходит?

Я не реагирую на его слова, оформляю заказ и ищу взглядом Алину, чувствуя прилив возбуждения.

Заметив её, направляюсь в толпу, взяв наши сумочки. Руки трясутся, а перед глазами как будто пелена.

– Я вызвала такси. Идём.

У Алины не сразу получается сфокусировать на мне взгляд. Ладно, возможно, её развезло из-за принятого алкоголя, но почему меня так штормит, если я пила сок?

– Какие-то проблемы, Наташ? Ты чего такая взвинченная? – Стас заслоняет Алину спиной.

– Ты знаешь, в чём проблема. Алина, идём! Они подсыпали нам какую-то гадость в напитки.

Или Демьян только мне подсыпал, а Алина поплыла от жарких поцелуев Стаса? Но ведь она сама несколько минут назад сказала, что поедет домой. Уже передумала?

– Бред. Идёмте на выход. На такси одних всё равно не отпустим, – слышу голос Демьяна за спиной, а его рука обхватывает меня за талию, поддерживая.

Я заглядываю в приложение. Такси будет через пять минут. У нас на всё про всё, чтобы уехать из «Статуса», не больше десяти минут. Проблема в том, что я едва передвигаю ногами, а мысли похожи на густой кисель. В таком состоянии девочки соглашаются не только на секс – на всё что угодно. Этого добивался Демьян? Чтобы я стала нежной и сговорчивой?

Не помню, как мы оказываемся на улице перед чёрным внедорожником. По телу разливается приятное тепло, я чувствую себя невесомой, но всё ещё пытаюсь ухватиться за ниточку реальности. Демьян и Стас о чём-то тихо перешёптываются, до меня долетают обрывки их разговора. Кажется, они бронируют номер в отеле. И явно не собираются везти нас с Алиной ни по каким домам. Будут трахать всю ночь, пока эта гадость затуманила нам мозги?

Нащупав в клатче подарок брата, смутно воспроизвожу в памяти его слова, как использовать эту вещь. До сегодняшнего дня я была уверена, что мне не придётся ей воспользоваться. Что есть сил я дёргаю Алину за руку и достаю из клатча кастет, сжимая его в кулаке. Подругу сильно шатает, и она явно до конца не осознаёт, что происходит. Впрочем, как и я.

– Девочки, а вы куда? – усмехается Демьян и в два шага настигает нас, преграждая путь своей мощной фигурой.

– Не подходи, – угрожающе шиплю я, выставляя кулак с зажатой железкой.

– Штуку свою железную сними, – просит Стас. – Хватит дурковать. Вы сами в клуб согласились прийти, коктейли за наш счёт пили. Какие проблемы?

– Да что ты их уговариваешь? Сажай в машину. Целок ещё из себя строят. Одна недавно из детдома вышла, другая – голь перекатная из какого-то Мухосранска.

Демьян бесцеремонно хватает меня за локоть, а в следующее мгновение я замахиваюсь и что есть сил бью его кулаком по лицу, даже не уверенная в том, что попала.

– Сука! Она мне лицо разбила какой-то железкой. Держи её!

Я тяну Алину за собой. Адреналин бурлит в венах. Но далеко убежать у нас не получается. Шум и крики привлекают внимание охранников. Алина вцепляется в мою руку мёртвой хваткой, когда нас останавливают двое мужчин в тёмных костюмах.

– Зачем ты его била этой штукой? – хрипит она испуганным голосом и трясётся. – Я не хочу в обезьянник. Боже, что теперь будет?

– А что, по-твоему, лучше было пойти по кругу? – зло цежу я, чувствуя металлический привкус во рту, из-за прокушенной от напряжения губы. – Они же нас куда-то собирались отвезти и по очереди всю ночь… Я бы за такое ещё раз дала ему по лицу. И Стасу твоему тоже!

Охранник отводит нас в клуб и закрывает в комнате, больше похожей на подсобное помещение.

– И чтобы ни звука. Сейчас приедет полиция и будет во всём разбираться.

– Звони Динару, пока он здесь, – просит Алина заплетающимся языком. – Нас же сейчас отвезут в участок. У этого Демьяна какие-то крутые родители. Ему всё с рук сойдёт.

Я и сама понимаю, что без помощи Динара нам не выпутаться, вот только у меня забрали все вещи, в том числе и телефон. Но к счастью, через полчаса Асадов сам появляется в маленькой комнатке, где держат нас с Алиной. Он не один, с ним офицер из полиции. Они о чём-то долго разговаривают, не сводя с нас взглядов, а потом вместе выходят наружу.

Динар возвращается один. На его лице нет совершенно никаких эмоций, и даже глаза ничего не выражают. Смотрит так, словно я мебель в этой комнате, пустое место. А мне от стыда хочется провалиться сквозь землю. Это уже не первый раз, когда я создаю ему проблемы.

– Подруга? – кивает он в сторону Алины.

– Да, – тихо выдыхаю я, а у самой аж зубы сводит, как мне неприятна эта ситуация.

– Подруга подождёт в машине, а ты иди за мной.

Ноги не слушаются, сердце в груди грохочет так, что кажется, его удары заглушают громкую музыку, доносящуюся из динамиков. Мы проходим через зал, я мельком смотрю в сторону диванчиков, на которых ещё час назад мы отдыхали вместе со Стасом и Демьяном. Сейчас там сидят другие люди. Поднимаясь на лестнице, я постоянно запинаюсь, но Динар даже не предпринимает попытки мне помочь. Молча следует позади и выжигает своими глазами клеймо на моих лопатках. Я не вижу его взгляда, но чувствую на себе. Мне жарко и душно, хочется выйти на улицу. Только бы не оставаться с ним наедине.

– Пойди проветрись, – кивает он на дверь, обращаясь к брюнетке, сидящей на диване.

Та окидывает меня заинтересованным взглядом и поднимается на ноги, направляясь на выход, а я с завистью провожаю её затуманенными глазами. Тоже хочу покинуть эту комнату.

– Садись. – Динар пододвигает мне стул, а сам располагается в кресле напротив.

– Мне жаль, что я испортила ваш вечер… – начинаю лепетать сбивчивым голосом, хотя на самом деле не испытываю за это угрызений совести.

– Ты вроде говорила, что в свободное от работы время занимаешься с репетиром? – перебивает он.

Не в состоянии поднять на него глаза, я киваю. Меня мутит и слегка кружится голова.

– Ну вот и отлично. Продолжишь подготовку в моём доме. Под моим личным контролем.

– Что? – вскидываю я подбородок.

– Ты не ослышалась. Сейчас же собираешь свои вещи и переезжаешь в мой дом. – Динар сверлит меня тяжёлым взглядом, а я прихожу в ужас от его слов.

Жить под одной крышей с этим замкнутым и холодным мужчиной, которого я с детства боюсь? Нет.

– Знаешь, кому только что разбила голову?

– Это всё случайность. Тот парень сам… Моей вины нет… – пытаюсь оправдываться. – Динар, вы не можете заставить меня жить с вами…

– Могу, Наташа, – бесцеремонно перебивает он. – Потому что обещал твоему брату приглядывать за тобой в его отсутствие. Будешь сидеть под замком, пока я не улажу эту проблему. Отец Лазарева не оставит этого просто так. Парень сейчас в больнице, – разъясняет он мне, как маленькой девочке.

Но с нашей разницей в возрасте, я для него и есть маленькая девочка.

– В больнице? – выдыхаю я.

– Ничего критичного. Жить будет. Но Лазарев написал на тебя заявление и забирать его отказывается.

Асадов берёт в руки телефон и кому-то звонит, а я отвожу глаза в сторону. Мне не нравится его решение. Не нравится сам Асадов. Я не хочу жить с ним. А ещё я презираю Демьяна за его выходку с подсыпанной мне в сок гадостью. Это мне нужно писать заявление, а не ему.

– Сейчас Ринат отвезёт тебя на квартиру. Соберёшь необходимые вещи…

– Мне грозит срок? – с отчаяньем в голосе спрашиваю я, перебив его. – Но ведь это они напоили нас с подругой какой-то дрянью! Я же не просто так ударила его!

– Да? – усмехается Асадов. – На будущее: когда идёшь в клуб развлекаться, всегда нужно думать о последствиях. Самооборона – это хорошо, Наташа. Но теперь у тебя серьёзные проблемы. По своим каналам я попробую уладить этот вопрос, а пока поживёшь у меня.

Динар старше меня почти вдвое. Не представляю, как буду жить с этим мужчиной под одной крышей.

Асадов встаёт с кресла и отходит к столу. Наливает в стакан тёмную жидкость и осушает его одним глотком, не сводя с меня чёрных глаз.

А что, если попытаться договориться с ним по-хорошему? Ну зачем ему эти трудности и посторонний человек в доме? Всё же можно решить иначе?

– Динар, мне жаль, что я испортила ваш вечер…

– Мой вечер ты не испортила, Наташа. А вот свою жизнь незаслуженной судимостью – вполне можешь.

Ринат появляется в комнате спустя пять минут. Подходит к Асадову и передаёт ему какие-то бумаги и свёрток.

– Сейчас обе сдадите анализы в больнице и расходитесь по домам, – произносит Асадов. – Поговорим обо всём утром. Твой телефон и клатч верну тебе завтра. У меня всё.

Он отворачивается от меня и отходит к дивану.

Ноги не слушаются, но я иду на выход и кривлю губы в еле сдерживаемой усмешке. Ну что, погуляла Наташа? Ведь как чувствовала, что ничем хорошим этот поход в клуб не закончится. И что я теперь скажу Илье, когда он вернётся из Чехии?

3 глава

Динар

– Ринат, глаз с неё не спускай. Да мне плевать, что она там хочет. У тебя чёткое указание: отвезти её ко мне домой. Выполняй. – Я отключаюсь и перевожу взгляд на Карину.

Едва сдерживаю гнев и злость, которые бурлят внутри подобно раскалённой лаве. Добить бы сосунка Лазарева, чтобы у него мозги встали на место, и он на всю жизнь усвоил урок: когда девочка просит не трогать её и хочет уйти, надо сделать так, как она хочет. Неужели мало доступных девок в его окружении? Хотя чего ждать от сына ублюдка, который и сам не раз отмазывался от подобных грязных историй? Хорошо, что Наташа не растерялась, а смогла постоять за себя. Только ведь Лазарь просто так это всё не оставит. Впрочем, как и я.

Я шумно вздыхаю и подхожу к столу. Беру зажигалку со стола с сигаретами и прикуриваю. Сестра Максима как-то быстро повзрослела. Это был уже не первый раз, когда я вызволял её из передряг. Но этот стал последней каплей в переполнившейся чаше моего терпения. Первые два года она без конца сбегала из детского дома в знак протеста, что я не разрешал ей встречаться с Максимом, потом она связалась с сыном Ракитина и теперь, как вишенка на торте, разбила лицо Лазареву-младшему. С его отцом у меня и без того напряжённые отношения, а сейчас станут ещё более натянутыми. Я закрывал глаза на многие взбалмошные поступки Наташи, но дальше это продолжаться не может. Придётся взять на себя ответственность и сбить с этой чертовки всю спесь. Почему нельзя было мне позвонить и сказать о своих проблемах? Ведь она знала, что я нахожусь в клубе: заметил, каким взглядом она проводила меня, когда я появился в нём с Кариной и братьями Базановыми. Один её звонок – я бы тут же прислал Рината, и он отвёз бы их с подругой домой. К чему все эти сложности? Теперь, чтобы договориться с Лазаревым и замять это дело, придётся стольких людей подключить. А я не люблю оставаться ни у кого в долгу. Особенно у таких, как этот мудозвон.

– Просто поразительно. – Карина приподнимает уголки губ, глядя на меня пристальным взглядом. – И тебя нисколько не смущает, что девочка уже совсем взрослая и может сама принимать решение, где и с кем ей жить? Может быть, достаточно было приставить к ней человека, чтобы присматривал? Того же самого Рината?

Я хмурюсь, потому что не переношу, когда она суёт нос в мои дела.

– Не твоё дело, – чеканю, разглядывая красивое лицо, а все мысли сейчас в другом направлении.

Лазарев за своего единственного сына, которого Наташа неплохо приложила железкой по лицу, теперь шкуру спустит. Ну и характер у девчонки. Вся в Макса – неуправляемая. Если не хлеще, учитывая, что ей только восемнадцать. Или сколько ей там?

– Я так понимаю, наша поездка в Австрию в связи с этими новыми проблемами отменяется? А с Базановыми что делать будем?

– Всё в силе. На моих делах и планах этот инцидент никак не отразится. Бронируй номера. С Базановыми завтра переговорю.

Домой я возвращаюсь под утро. Принимаю душ и спускаюсь вниз на запах кофе.

Подпираю плечом косяк и разглядываю Наташу прищуренным взглядом. Нет, я давно заметил, что она округлилась в нужных местах и грудь у неё выросла. Думать о ней в подобном ключе – верх глупости и неуважение к Максу и их отцу. Но в это мгновение, как бы ни взывал к здравому смыслу, я не могу перестать рассматривать её изменившееся тело.

Наташа вздрагивает, заметив меня. Смотрит немного испуганными глазами и ставит турку на плиту, налив себе в чашку ароматный напиток.

– Что же вы так подкрадываетесь? – недовольно бормочет она. – Кофе будете? Я только что сварила.

– Буду.

Она долго разглядывает татуировку на моей шее, а потом опускает глаза на обнажённую грудь и краснеет. Я привык жить один и совсем не подумал, что таким видом могу смутить малышку.

– Наливай, сейчас подойду.

Я поднимаюсь в спальню и натягиваю первую попавшуюся футболку. Спустившись вниз, обнаруживаю, что помимо кофе, Наташа ещё и яйца поджарила с беконом.

– Как себя чувствуешь? Вы с Ринатом вчера съездили в клинику?

Она быстро кивает и отводит глаза. Ну, а сейчас я её чем смутил? Вопросом о самочувствии? Да, выглядит бледной и уставшей. Надо позвонить врачу и узнать, что там с анализами.

– Динар, мне очень жаль, что я доставляю вам неприятности. Я правда не хотела. А вы… разве живёте один?

Я беру вилку в руки и непонимающе смотрю на неё. С кем я должен жить по её мнению? С мамой? С девушкой? Мне собаки вполне хватает, я в няньках не нуждаюсь.

– Сегодня тебя вызывают к следователю. Ему расскажешь то же самое, что и мне вчера. Только глаза в пол не опускай. Это раздражает.

– Меня что, правда посадят? – не поднимая головы, словно дразня, спрашивает она.

– Правда. – Не знаю, откуда взялось это желание поиздеваться. – В соседнюю камеру к Максу. Об этом же ты мечтаешь?

Она резко вскидывает подбородок, глаза мечут молнии. Да, Малышка в гневе мне нравится куда больше, чем оскалившийся волчонок. Хотя проблем одинаково много от обеих её сущностей. Всем было бы проще, имей она нимб над головой вместо хвоста сзади.

– Но ведь они сами! Или нужно было ещё попросить у них этой дряни, чтобы они потом нас с Алиной всю ночь, в разных позах, а мы бы наутро даже и не вспомнили этого?

Моё лицо кривится от тона, которым она произносит последние слова.

– Успокойся. Ты правильно сделала, что постояла за себя, но всё можно было решить иначе. Неужели не понимаешь, что задетое самолюбие человека, который не знает границ, – серьёзная вещь? Быстро этот вопрос у меня решить не получится, поэтому какое-то время поживёшь в моём доме. Мне так будет спокойнее. На занятия и везде, куда тебе необходимо, будешь ездить с Ринатом. Телефон чтобы всегда был доступен. О гулянках и прочих вылазках докладываешь мне лично.

Наташа обречённо вздыхает.

– А к Максиму можно? В прошлом месяце…

– Исключено, – перебиваю её, закидывая в себя кусок омлета. – Мы это обсуждали много раз. Я сейчас решаю вопрос о его освобождении, и все эти эмоции, ни с твоей стороны, ни с его, мне не нужны. Ждала четыре года его возвращения? – Она быстро кивает. – Вот и ещё немного подождёшь.

– Даже не знаю, благодарить или пытаться сбежать от такого тотального контроля.

В её голосе и глазах ни грамма благодарности, но они мне и не нужны. Я давно понял, что ей палец в рот не клади – откусит и не подавится. Возможно, внутри или со своим мажором Ракитиным она и нежный котёнок, но сильно в том сомневаюсь. На каждую её колкость хочется только сильнее её задеть.

– А как же моя работа в ресторане?

– Сколько тебе там платят? Можешь готовить мне завтраки, обеды и ужины. Прибираться в доме. Не обделю деньгами, раз просить сверх лимита тебе гордость не позволяет и ты всё время ищешь проблемы на свою задницу.

– Я серьёзно, – злится она.

– Я тоже.

– Когда всё решится с Лазаревым, моя жизнь вернётся в обычное русло, так? А я привыкла, что у меня всегда есть лишние деньги и мне не нужно ходить ни к кому на поклоны. Я долго искала хорошее место недалеко от съёмного жилья. И нет моей вины в том, что этот мерзавец подсыпал мне что-то в сок, а потом распускал руки.

Мне нет дела до того, целка сестра Макса или нет. И мне нравится, что она может постоять за себя. Но с какой стати я должен сейчас выслушивать её нападки? Сказал, будет жить в моём доме – значит так оно и будет.

Закончив завтракать, я складываю приборы в тарелку.

– Пока не добьюсь, чтобы Лазарь забрал заявление, и не буду уверен, что его сынок не натравит своих дружков, чтобы с тобой поквитаться и запихнуть в твой дерзкий рот что-то размером побольше, чем таблетка, будешь меня слушаться. Поняла? Или ты всерьёз думаешь, что тебя посадят в камеру к брату? Посадят, только ты окажешься в таком дерьме, которое похлеще, чем твой детский дом.

Она снова опускает глаза, а по её щекам катятся слёзы. Никому не приятно слышать правду. Но и приукрашивать я ничего не собираюсь. И даже не испытываю вину за устроенную словесную порку. И это я ещё весьма легко и безо всякого изощрения ей всё преподнёс, а мог бы в привычной для себя манере.

– Буду поздно. Ринат к твоим услугам. Если что, мой номер у тебя есть. Спасибо за завтрак.

Спустя полчаса, одетый в строгий деловой костюм, я выхожу из дома. А перед тем, как выехать со двора, поднимаю глаза к окну. Наташа стоит у занавески и смотрит на меня немигающим взглядом. Даже не шелохнулась, пока я курил возле машины. Ох, чувствую, немало заимею с ней проблем. Но и оставить в беде не могу. В своё время Шведов-старший за меня горой встал. И это благодаря ему я так высоко поднялся и вращаюсь сейчас в кругу влиятельных людей. Не убудет от меня – помочь его дочери.

____________________

Огромное вам спасибо за поддержку и интерес к истории Наташи и Динара! ♥️♥️♥️

4 глава

Наташа

– Вы давно работаете на Динара? – интересуюсь я у водителя, перебирая пальцем контакты в телефоне, чтобы позвонить Алине и узнать, придёт ли она сегодня на работу.

– Восьмой год, – отвечает он, а я пытаюсь подсчитать в уме, сколько же Асадову лет. Тридцать шесть? Тридцать семь? Сорок? Сколько помню себя, он всегда был рядом с отцом и вхож в нашу семью. Только не помню, когда стал таким влиятельным и богатым.

Алина сбрасывает мой звонок, но спустя полминуты от неё приходит сообщение, что она находится в кабинете у следователя и мы поговорим позднее. И гадать нечего – беседа будет не из приятных.

Даже не верится, что за один вечер всё так изменилось в моей жизни. Не могу объяснить почему, но мысль, что я буду жить с Динаром, вызывает внутри мандраж. А когда увидела его сегодня полуголым на кухне и едва не выронила турку из рук, поняла, что благодарна Тамаре Леонидовне, заведующей детским домом, в который попала после смерти отца, что она послушала меня, и с её подачи Асадову не дали надо мной полноценную опеку. Ему в итоге не помогли ни его связи, ни деньги.

Этот мужчина пугает меня до чёртиков с детства. Я не понаслышке знаю, каким опасным и жёстким человеком он может быть. В тот день, когда на Максима напал охранник Ворошилова, а он защищался, Динар и сам был в шаге от убийства. Но выдержки у него всё же оказалась больше, чем у моего брата. Всё случилось на моих глазах, а меня с того дня иногда мучают кошмары.

Ринат останавливает машину у ресторана, где я работаю, и выходит на улицу вместе со мной. Я задерживаю на нём непонимающий взгляд.

– У меня указание не спускать с тебя глаз. Я всегда поблизости в случае чего. Мой номер у тебя есть, – кивает он на телефон в моих руках.

– Моя смена длится шесть часов. Вы всё это время будете ждать меня у ресторана? – спрашиваю я, когда голос возвращается. Чувствую себя провинившимся щенком, которого наказали и посадили на поводок.

– У каждого из нас своя работа. Буду ждать здесь, а после смены отвезу домой.

Мне остаётся смириться с новыми порядками в моей жизни. И утешать себя мыслями, что это всё временно. В конце концов, ничего ужасного ещё не случилось. Но если Динар рассчитывает, что я стану выполнять его указания и брошу работу в ресторане, то сильно заблуждается на этот счёт. Я привыкла в одиночку принимать решения, касающиеся моей жизни. И его навязанное сожительство меня совсем не прельщает.

До начала рабочей смены поговорить у нас с Алиной не получается, и я жду её конца. Мне интересно, почему она вчера не отвечала на мои звонки и зачем её сегодня повторно вызвал следователь. Отработав смену, я волочусь в подсобку, чтобы переодеться. Сил нет. Хотя, если учесть, сколько я спала за эти два дня, даже неудивительно. Откуда им взяться?

Дверь в комнату, где мы переодеваемся, с грохотом распахивается, и на пороге появляется мой недавний ухажёр, которого я ударила кастетом по лицу.

– А ну все вышли, кроме неё, – показывает он на меня пальцем, и моё сердце проваливается в пятки от страха.

С правой стороны лица у Демьяна виднеется некрасивая рана, улыбка из-за этого выглядит немного перекошенной. Я отступаю назад, встретившись с ним взглядом, а все слова Асадова и его пожелание, чтобы его человек был рядом, больше не кажутся бредом. Надеюсь, Ринат заметил появление в ресторане Лазарева и уже торопится мне на помощь?

– Вон, – повторяет Демьян и переводит взгляд на Алину, которая выглядит не менее напуганной, чем я. – Проблем хочешь?

– Прости, – говорит подруга, не поворачивая головы в мою сторону, и выбегает из подсобки.

На секунду я жалею, что не владею магией остановки времени. Тогда бы у меня была возможность убежать вместе с Алиной.

– А ты жди меня снаружи, – кивает Демьян амбалу, стоящему в дверях, и направляется ко мне. – Ну что, красавица? Ждала своё чудовище? Как думаешь, превращусь я обратно в принца после твоего поцелуя?

Я делаю ещё шаг назад и вжимаюсь спиной в холодную стену. Юбка выпадает из моих рук, и я остаюсь стоять в одном джемпере и белье. Надеюсь, Алина догадается позвать Рината? Хоть кого-нибудь? И за что она просила у меня прощение?

– Это лишнее. – Демьян с силой дёргает мои трусы на себя.

Слышится хруст ткани, а меня накрывает волной паники. Нет, это какой-то плохой сон. Я точно сплю. Мне всё это снится.

– Не трогай меня, – голос срывается на визг, когда его пальцы касаются меня внизу и задевают клитор. На спине выступает липкий пот. Он же не изнасилует меня сейчас?

– Как думаешь, кому я теперь такой красивый нужен? Нравится мое лицо? Твоих рук дело, – хмыкает он. – А знаешь, зачем пришёл? Хочу расплаты. Прямо сейчас. Натурой. Деньги у меня и так есть, на операцию хватит. Раздвинь ножки, красавица… – хрипит он и продолжает трогать своими пальцами мою промежность, а мне кажется, будто нежную кожу царапают проволокой. – Хватит строить из себя целку, как по мне, это уже перебор. А может быть, ты ещё таблеточку хочешь? Так я принёс. И даже не одну.

– Прошу, не нужно. – Паника колотит по нервам, у меня с трудом получается сделать вдох.

К трусам, лежащим на полу, летит джемпер, а изувер с силой сжимает мою грудь, причиняя ощутимую боль. Жаль, под рукой нет ничего тяжёлого – я бы ещё раз ударила его, только в этот раз посильнее.

Вся моя бравада и желание сопротивляться сходят на нет. На глазах выступают слёзы, когда он зажимает пальцами мои щёки, чтобы я разжала рот, и пускает в него свою слюну, а затем засовывает две таблетки и сжимает его, заставляя проглотить. Меня ещё никто и никогда так не унижал, и я вдруг осознаю, что никто не придёт мне сейчас на помощь. Он ведь поэтому пришёл с охранником – чтобы надругаться надо мной?

Я слышу звук расстёгивающегося ремня, как чиркает молния, а кажется, что в голове взрываются снаряды.

– Я напишу на тебя заявление.

– Сравнять счёт хочешь? Да, крошка? – прерывисто выдыхает он последнее слово и спускает брюки, вытаскивая из боксёров свой член. Я чувствую прикосновение твёрдой горячей плоти к своему бедру. – Хоть десять их напиши, мне ничего за это не будет. Поняла?

– Здесь камеры. Ты пожалеешь об этом.

– Всё схвачено, детка. Расслабься и получай удовольствие.

Я сильно зажмуриваю глаза, чтобы ничего не видеть. Если бы ещё можно было отключить чувства и ничего потом не помнить. Не знаю, как это всё переживу. Мерзавец, избавив от остатков одежды, разворачивает меня лицом к стене и больно вжимает в неё, надавив ладонью на затылок. Меня трясёт, словно в лихорадке, а единственное, о чём я молю в это мгновение, – отключиться. Всматриваюсь помутневшим взглядом в стену, громко всхлипывая, и внезапно чувствую, как оседаю на пол, получив освобождение от рук Лазарева.

– Ах ты гнида! – раздаётся жуткий голос Асадова. Или мне это мерещится?

Меня колотит с такой силой, что зуб не попадает на зуб. В голове полная каша. Я сжимаюсь в комок и отползаю в угол, зажмуривая глаза. Затылок вдруг пронзает яркая вспышка боли, а к горлу подступает тошнота.

– Наташа, посмотри на меня, – слышу знакомый голос, чувствуя на своём лице чужие прикосновения. Мне кажется, что это галлюцинация. – Я сейчас отнесу тебя в машину. – Динар заворачивает меня во что-то тёплое и поднимает на руки.

Я прячу лицо на его груди, отказываясь воспринимать действительность. Неужели мужчины могут быть таким злыми и жестокими, как Демьян? Теперь понимаю, почему его называют Демоном. Даже в детском доме никто не позволял себе такого обращения со мной.

– Всё будет хорошо, Малышка. Сейчас, – приговаривает Динар, и я чувствую, что он меня куда-то несёт.

– Ринат… Он ведь ждал у ресторана, – говорю заикающимся голосом, до сих пор не в силах отойти от шока. Кажется, руки Демьяна и его грязные прикосновения ещё на мне.

– Да, ему немного досталось. Моё упущение. Недооценил ублюдка Лазарева.

В ноздри проникает терпкий запах парфюма Асадова, а его сильные руки прижимают меня к твёрдому телу. Если он сейчас поставит меня на ноги, я упаду. Дрожь не проходит, мне почему-то холодно. Динар усаживает меня на заднее сиденье своей машины и сам садится за руль. Мою наготу частично скрывает его пиджак, выгляжу я в эту минуту наверняка очень плохо.

– Я хочу домой… В ванну. Смыть с себя его прикосновения.

– Я понимаю, ты бы очень хотела, чтобы тебя сейчас все оставили в покое и не трогали, но нам нужно в больницу, а потом ты напишешь на него заявление.

– Динар… – В голове так сильно гудит, что я почти ничего не слышу.

– Так нужно, Наташа, – строго произносит он, перебивая меня.

Но я вовсе не протест хочу озвучить ему, а то, что лишусь сейчас чувств. Чёрная пустота тянет ко мне свои руки и медленно переманивает на свою сторону.

– Он что-то дал мне, перед тем как… – Я осекаюсь, потому что всё начинает хаотично крутиться, а лицо Динара расплывается перед глазами.

– Чёрт, – ругается он. – Чёрт! Ты только не закрывай глаза, Малышка.

Хочу сказать, что, со мной все будет хорошо, но сил совсем нет.

5 глава

Наташа

По телу разливается тепло, я словно парю в невесомости, витаю в лёгком и ненавязчивом сне, но потом всё вдруг меняется: я проваливаюсь в темноту, где мне плохо и очень одиноко. Возвращаться в реальность очень тяжело. Голова гудит, во рту засуха, на грудь как будто давят прессом, мешая сделать полноценный вдох.

Открываю глаза с третьей попытки. В комнате полумрак и пахнет хвойным ароматизатором. Осматриваю знакомую обстановку, пытаясь вспомнить, что произошло и почему мне так дурно. В голове вспышками мелькают картинки, как Демьян врывается в подсобку, как сдирает с меня одежду, засовывает таблетки в рот и пытается изнасиловать. Или всё-таки изнасиловал? Я всё помню смутно, как в тумане. Это такая защитная реакция организма, которая блокирует ненужные воспоминания?

Я опускаю руку вниз, дотрагиваюсь до промежности. Там ничего не болит, низ живота не тянет. Хороший знак. Кое-как сев в кровати, я поворачиваю голову и смотрю на дверь. Она открыта, а рядом с кроватью стоит капельница. В руке у меня катетер. Мерзавец заставил меня проглотить две таблетки неизвестного происхождения. Это с них меня так штормит?

Отсоединив себя от капельницы, спускаю ноги на пол. В планах дойти до ванной комнаты и смыть с себя весь пережитый кошмар, но ноги будто налились свинцом, и я едва их переставляю. Когда оказываюсь в душе под горячими струями воды, намыливаю тело и безжалостно тру кожу до красноты. Делаю напор сильнее и прибавляю температуру. Жаль, некоторые воспоминания не смыть водой. Нет, это всё же не защитная реакция организма, а просто я не до конца пришла в себя. Оседаю на пол, полностью выдохшись, и сижу так несколько минут, глядя в одну точку. Мне нужно немного времени, чтобы собраться с духом и перестать об этом думать. Ничего ужасного не случилось. Со мной всё хорошо. Он меня не изнасиловал. И даже не бил. Просто касался руками моих интимных мест. Два года подряд Прохор, мальчик из детского дома, зажимал меня по углам и всё время лапал. Но он никогда не переходил черту и говорил, что без моего согласия у нас ничего не будет. Его знаки внимания мне были неприятны, но в случае с Демьяном это чувство обострилось во сто крат. Как будто меня вываляли в грязи.

Внезапно двери душевой с грохотом разъезжаются и поток моих мыслей прерывается. Я вскрикиваю от испуга, жмусь к стене и поднимаю голову. Надо мной стоит Асадов – он выглядит напряжённым, чёрные глаза бегают по моему лицу, спускаются к запястьям и внимательно осматривают. Он будто царапает кожу взглядом, оставляя отметины.

– Я же звал тебя, Наташа, почему не отзывалась? – в его голосе слышатся жёсткие нотки.

Я прикрываю грудь руками, глядя, как на Динара льётся вода. Рубашка на его теле промокла, но он по-прежнему не двигается и продолжает смотреть на меня.

– Вы… вы смущаете меня, – выдавливаю из себя, чувствуя, что начинают сдавать нервы, и я не смогу встать.

Динар громко ругается, затем выключает воду, тянется рукой к полотенцу и закутывает меня в него, как в кокон. Поднимает на руки и относит на кровать. Приносит из ванной комнаты ещё одно полотенце и промокает им волосы. Уже второй раз за последние два дня он видит меня обнажённой. Мне это не нравится. После всего, что произошло в подсобке ресторана, я не хочу, чтобы меня касались. Упираюсь ногами в матрас и отодвигаюсь к спинке кровати, натягивая одеяло до подбородка. Биться в истерике и плакать я не собираюсь. Стоит только начать и уже не остановлюсь. Пройденный этап. Лучше взять себя в руки и постараться не усложнять Динару жизнь. Впрочем, как и себе.

– Я в порядке, – произношу глухо. – В относительном порядке. В моих мыслях нет навредить себе, если речь об этом. – Показываю ему свои руки. – Вы же поэтому осматривали мои запястья? Лазарев не успел ничего со мной сделать. Ничего из того, о чём я бы потом никогда не смогла забыть. И я адекватная, ясно?

– Вы? – морщится Динар, не сводя с меня напряжённого взгляда. – Хватить мне выкать, – мрачно выплёвывает он, а я опускаю взгляд на его мокрую рубашку, облепившую крепкие мышцы. – Звучит, как будто тебе пять лет, а мне по меньшей мере пятьдесят. Твой организм получил сильную интоксикацию. У тебя аллергия на ряд веществ, ты знала об этом?

Я отрицательно мотаю головой. Хотя, после того вечера в клубе весь следующий день мне было очень плохо. Возможно, из-за аллергии?

– И что значит «в порядке»? Ты спала почти двое суток и всё это время была под капельницей. – Он неотрывно следит за мной. – А если бы я не оттащил от тебя Лазарева, что потом Максиму бы сказал, а, Наташа? Что за детская принципиальность? Тебя кто-то заставляет работать? Мы же накануне разговаривали о том, что ты докладываешь мне о каждом своём шаге, – его тон становится немного тише, а грудь вздымается не так высоко. Динар злится, но пытается сдерживать себя.

– Успел? – шепчу я.

Как он вообще там оказался? И что с Ринатом? Почему он не пришёл мне на помощь?

– Мне позвонил следователь и сказал, что подружка дала против тебя показания. Я как раз ехал домой и решил забрать тебя из ресторана. По счастливой случайности оказался рядом в тот же промежуток времени, что и Лазарев.

Я качаю головой, чувствуя, как затылок пронзает боль. Алина дала против меня показания? Вспоминаю, как она просила за что-то прощение, перед тем как выбежать из подсобки. Разве не за то, что оставила меня с Демьяном наедине?

– Такая сейчас дружба у вас, да? Или я что-то не понимаю?

– Мне не следовало идти в клуб, ехать на работу, – признаю я. – Вы… ты, – поправляю себя, потому что эти «ты» даются очень сложно: будто стекла в рот насыпали и заставляют с ним произносить это слово. – Ты был прав. Во всём. Спасибо, что помогаешь. Но… не мог бы ты выйти из комнаты? Я хочу одеться и привести себя в порядок. – Мне очень стыдно перед ним, а ещё он сильно смущает меня своим видом.

Динар опускает глаза на мои руки, которыми я сжимаю края покрывала, и шумно выдыхает.

– Да, конечно, – кивает он и выходит за дверь.

Без его присутствия в комнате даже дышать становиться легче. Но спустя полчаса в дверь раздаётся стук.

– Наташа, – слышу голос Асадова, – я приготовил ужин. Спускайся.

Сам? Вряд ли я захочу пропустить такое. Не знаю, что за лекарство было в капельнице, но с каждой минутой мне становится лучше. И ещё я не такая слабая, как он думает. В детском доме надо мной, конечно, как Демьян, никто не издевался, но всякое бывало. И самое достойное – это собраться духом и не зацикливаться на случившемся. И зная Динара, смею предположить, что Демьян от него своё уже получил. Или ещё получит.

Собрав волосы в высокий хвост, я натягиваю джинсы с футболкой и спускаюсь вниз. Из кухни пахнет очень аппетитно. Желудок сводит от голода, и слюна собирается во рту.

– Жареная картошка? – изгибаю бровь, наблюдая, как Асадов ставит сковороду на подставку посередине стола.

– А ещё мясная нарезка, зелень и овощи. Садись.

– Ты умеешь готовить? Запах как из детства.

Папа сколотил состояние, когда мне исполнилось десять, а до этого мы жили по средствам. Динар был рядом с отцом и Максимом, сколько я себя помню. И до недавнего времени я и предположить не могла, что буду жить с ним, а он останется единственным человеком из нашего окружения, который не отвернётся. Даже родственники, и те отказывались общаться.

– Умею, – смеётся он. – Я ведь служил два года по контракту в горячей точке, там и научился. Мы тогда моё возвращение праздновали, помнишь?

Когда он говорит про контракт и горячую точку, в голове вспышкой мелькает воспоминание, как отец с кем-то договаривается о выкупе. Динар тогда три месяца в плену провёл. Я об этом забыла.

– И татуировка на шее с тех времён? – уточняю я, разглядывая рисунок.

Не могу разобрать, что там, но смотрится красиво. Я ещё в прошлый раз обратила на неё внимание.

– Да. С ребятами сделали, когда из плена выбрались. По пьяни дело было.

Я задерживаю взгляд на его лице. Сейчас он улыбается, но его глаза смотрят на меня с беспокойством и интересом. Я больше не боюсь его, это какое-то другое чувство. Точно не страх. Благодарность? Ведь он спас меня, ухаживает и пытается заботиться. Почти как Макс…

Я съедаю всё, что он накладывает мне в тарелку, и убираю посуду со стола.

– Спасибо, всё очень вкусно.

– Наташа, у меня через несколько дней поездка в Австрию. – Я резко поворачиваюсь и смотрю на Динара. – Оставлять тебя одну я не хочу. У тебя сейчас подписка о невыезде, но я всё решу. Следователь нормальный мужик. Паспорт заграничный у тебя есть?

– Есть, – растерянно отвечаю. – Но я…

– Доверия к тебе у меня больше нет, – перебивает он меня и качает головой. – Одну я тебя не оставлю.

– Больше никаких глупостей. Обещаю. Я не могу поехать. У меня занятия и… – осекаюсь, когда он начинает хмуриться, буравя меня тяжёлым взглядом.

– Ринат сейчас в больнице. Лазарев потерял над собой контроль. Ты сильно задела его самолюбие, а я подлил масла в огонь, когда отправился к нему после того, как он напал на тебя. Точнее, к его отцу. В общем, мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. Я не спрашиваю, поедешь ты или нет. Ставлю тебя перед фактом.

Собственно, как я и думала: Демьяну досталось от Динара, и я ни грамма не удивлена этим словам. Даже рада, что он всыпал ему.

– И как… отнесётся ваша невеста к подобному? Это ведь романтическая поездка? – уточняю, не желая никому мешать и быть третьей лишней.

Динар смотрит на меня, будто не понимая, о чём я.

– Та девушка из клуба. Она явно не обрадуется моей компании, – поясняю я, сложив руки на груди.

– С Кариной у нас деловые отношения. Она моя правая рука. В Австрию мне нужно по работе.

– А Карина об этом в курсе? Ну, что у вас только деловые отношения?

В тот вечер мне показалось, что в её взгляде промелькнула ревность, когда Динар попросил её выйти и оставить нас одних. Не удивлюсь, если о цифрах в отчётах и запятых на бумажках она думает в последнюю очередь рядом с таким боссом. Даже я весь вечер то и дело ловлю себя на мысли, какой он красивый и харизматичный мужчина. Особенно, когда кривит губы в сексуальной усмешке. Он, возможно, не отдаёт себе отчёта, что этим и привлекает женщин. А скорее всего, отдаёт и намеренно это делает.

– Ох уж этот твой язык, Наташа. Вижу, тебе и в самом деле уже лучше. Но поехать со мной всё же придётся. Срываться из Австрии, чтобы решить очередную твою проблему, у меня нет возможности. Под мой график подстроишься на какое-то время и станешь моей тенью.

– Я так понимаю, выбор у меня невелик?

– Невелик, – соглашается он. – Но это всё временные ограничения.

– В таком случае, после недавнего своего косяка не смею вас ослушаться, Динар Эльдарович. И если вы, то есть ты не против, то я пойду к себе. Меня клонит в сон.

– Ты даже моё отчество запомнила? – снова кривит он губы в усмешке.

– Даже.

Я поднимаюсь наверх и сажусь за учебники чтобы хоть как-то отвлечь себя от мыслей об Алине и Лазареве. Решаю, что позвоню ей завтра, хотя внутри всё кипит от возмущения и обиды. Ведь я из-за неё в клуб пошла, она сама об этом просила. Тогда почему дала показания против меня? Ей Демьян угрожал?

Усталость всё же берёт своё – я иду к кровати и опускаюсь на мягкую поверхность. В сон проваливаюсь почти сразу, но просыпаюсь от кошмара. Возможно, это последствия тех волшебных таблеток, которые засунул мне в рот Лазарев. Не знаю. Я мечусь по кровати и несколько раз просыпаюсь от того, что кричу. Точнее, меня будит Динар. Он выглядит уставшим и помятым. Приносит мне воды, гладит по голове и уходит, когда я засыпаю.

– Это действие той дряни, которую он мне дал? – севшим голосом спрашиваю я, когда всё повторяется снова.

Он молча кивает и ложится рядом, а я непонимающе на него смотрю.

– Динар…

– Я устал бегать к тебе из своей спальни. Очень хочу спать. У меня завтра важные переговоры. Может, так тебе будет спокойнее, не то ты меня с ума сведёшь за эту ночь, – говорит он вполне спокойно, но в голосе слышится искреннее беспокойство, а я испытываю стыд, что причиняю ему столько неудобств.

6 глава

Динар

Потираю заспанное лицо рукой и смотрю на часы. Семь утра. Какие к чёрту переговоры? Дико хочется спать. Примерно такие бессонные ночи у меня были, когда я Аширу привёл в дом маленьким щенком. На пробежке нашёл полумертвую мать с приплодом. Сука в итоге всё равно сдохла, а щенка я выходил.

С сестрой Макса несколько предыдущих дней я возился примерно как с тем кутёнком. Осталось теперь обучить командам, чтобы доставляла меньше хлопот, но чувствую, не поможет никакое терпение в этом нелёгком труде. Особенно с таким болезненным стояком в штанах, как сейчас. Меня для начала самого следовало бы выдрессировать, чтобы не реагировать так на сестру друга.

Наташа в задравшейся ночнушке жмётся ко мне всем телом и обнимает рукой. Её рот слегка приоткрыт. Даже когда она пытается им дерзить, это меня не раздражает, а вызывает встречное желание – разозлить ещё сильнее.

Солнце пробивается сквозь шторы, я прислушиваюсь к размеренному и тихому дыханию на своей груди, думая, как поступить. Будить её не хочу, но и оставаться рядом тоже чревато последствиями. У меня давно не было секса, а соблазнять сестру своего друга, которая ещё к тому же почти в два раза младше меня, как-то не входит в планы. Сегодня же позвоню Нике и договорюсь о встрече, а то так и до греха недалеко.

Свободной рукой тру глаза, пытаясь снять с себе одурманивающие оцепенение, но получается так себе. А встать и уйти не позволяет рука, которой Наташа обнимает меня с такой силой, словно висит на краю пропасти. Наверное, ей снова снится кошмар. Она полночи не давала мне спать, металась на кровати во сне, пока не угнездилась на моём плече. Но ничего. Это тоже полезные для неё эмоции. В следующий раз обязательно прислушается к моим словам и начнёт докладывать о каждом своём шаге.

Я предпринимаю попытку снять с себя её руку, чтобы встать, но Наташа вдруг резко вздрагивает и открывает глаза. Похожа в это мгновение на испуганного зверька. Красивого и очень притягательного зверька, которого хочется забрать себе в коллекцию.

– Я разбудил тебя?

Она качает головой, разглядывая моё лицо сонным взглядом.

– Приснился кошмар. – Наташа выглядит беззащитной и растерянной. – Они мне часто снятся после той ночи, когда на Макса напали люди Ворошилова.

Мне следует встать и молча уйти из её спальни, но вместо этого я прижимаю её к себе. Наташа не сопротивляется, и её горячее прерывистое дыхание обжигает кожу на шее, а я мысленно радуюсь, что лежу в футболке и штанах. Если она опустит глаза вниз, заметит то, чего бы я не хотел, чтобы она увидела. Да, это физиология, но и отрицать тот факт, что мне нравится Наташа, я тоже не могу. Нравится. Мой типаж внешности.

Мы лежим так несколько минут, я глажу её спину и держусь из последних сил. Хочется наплевать на данные себе обещания не трогать сестру Макса, но я и так уже их нарушил. Понимаю, что этими мыслями подталкиваю себя к пропасти, но ничего не могу с этим поделать. Её обнажённое тело перед глазами, а похоть затуманивает мозг. И она порой самая опасная вещь на свете. Особенно неудовлетворённая.

– До всех недавних событий я боялась с тобой лишний раз встречаться. И жить тогда с тобой отказалась по этой же причине, – вдруг признаётся она тихим голосом.

– Знаю. – Перестав меня обнимать, Наташа садится в кровати и вопросительно смотрит на меня. – Тебя заведующая сдала. Собственно, после этого разговора с Камыцкой я и перестал добиваться над тобой опеки.

Но лучше бы я никого не слушал и силой заставил Наташу жить у себя, чтобы росла у меня на глазах. Может быть, тогда воспринимал бы её, как младшую сестру, а не как девушку, на которую у меня стоит сейчас член? Глядя на пухлый приоткрытый рот, так и хочется протянуть руку и провести пальцем по нижней губе. Кажется, у неё мальчик есть? Я пытаюсь ухватиться за любую здравую мысль, – ничего не помогает.

– Но ты совсем другой, – робко произносит она. – Зря я тебя боялась.

Наташа опускает взгляд к моей шее и разглядывает татуировку. Почему я всё ещё лежу в её кровати и не ухожу? Чего жду? Зачем позволяю себе идти на сближение?

Когда Наташа замечает мой стояк, внушительный бугор внизу живота, её щеки вспыхивают румянцем. Я не могу отвести от неё глаз. Она так смущается, будто и не знает, что по утрам у мужчин бывает эрекция, особенно когда рядом лежит роскошное женское тело, к которому очень сильно хочется притронуться.

Я резко сажусь на кровати, и наши глаза оказываются на одном уровне. Наташа не выдерживает моего взгляда, опускает лицо, но я тут же приподнимаю пальцем её подбородок и вглядываюсь в глаза.

– Вреда тебе я точно не причиню, – произношу тихим и вкрадчивым голосом.

Выдержка в какой-то момент летит к чертям, и я касаюсь пальцем её нижней губы. Провожу по ней и чувствую, что если она сейчас не остановит меня, то дело кончится очень плохо.

– Не боишься? – усмехаюсь я. – А почему сердце стучит, как у перепуганного зайца?

Мне даже кажется, что я слышу его стук. Наташа молчит, а затем происходит неожиданное: она приоткрывает рот и её горячее дыхание опаляет кожу на моей руке. Голубые глаза смотрят в самую душу.

– Потому что ты трогаешь меня. И мне это нравится.

Негромкие слова одновременно приводят в чувство и подталкивают к пропасти, из которой мне не выбраться, если сорвусь вниз. Я буду гореть за это в аду, но сейчас мне на это плевать. Ловлю ртом пухлые губы и накрываю своими. Языком ласкаю её рот и чувствую, как моя жажда растёт с каждой новой секундой. Я оказываюсь сверху, вжимая хрупкое, стройное тело в матрас. Руки Наташи на моих плечах, она поднимает их выше и гладит мой затылок, отвечая на поцелуй.

Острое желание пронзает всё тело, причиняя боль, и эти ощущения меня отрезвляют. Я прерываю поцелуй и перекатываюсь на спину, закинув руки за голову. Шумно дышу, вглядываясь в потолок. Только сейчас осознаю, какую глупость совершил, позволив себе к ней прикоснуться.

– Динар…

Я поднимаюсь с кровати и иду к двери, даже не оборачиваясь. Холодный душ приведёт меня в чувство.

– Буду поздно, Наташа. Если что, я на телефоне.

До офиса я доезжаю за полчаса и за это время выкуриваю три сигареты. Травлю себя никотиновым ядом, чтобы не думать об утреннем инциденте, но из головы не идёт наш поцелуй. Вроде не мальчик, научился пресекать свои порывы, а этим утром словно чёрт попутал. Нужно вечером извиниться за этот косяк перед ней.

На заправке покупаю невкусную лабуду, похожую на кофе, и звоню Нике, чтобы договориться о встрече. После напитка чувствую нечто, отдалённо напоминающее бодрость, но спать всё равно хочется дико. В ночь увеличу Наташе дозу успокоительного, чтобы ей не снились кошмары. И больше никаких совместных засыпаний.

7 глава

Динар

В кабинете появляется Карина. Я отрываюсь от бумаг и поднимаю голову, разминая затёкшие мышцы шеи.

– Динар, я купила билеты, как ты и просил. А ещё зашла напомнить про встречу с Парфёновым.

Про Парфёнова я и так помню. Мне большого труда стоило выйти на него. Надеюсь, Макс не подкачает и будет делать всё, как ему говорят.

– Отлично. – Откидываюсь в кресле. – А что с братьями Базановыми? Прислали договор на почту?

– Нет. После того вечера в клубе, когда ты вспылил из-за Лазарева, они сказали, что разочарованы тем, что ты обижаешь детей.

Карина пожимает плечами, а я закатываю глаза. Детей обижаю? Да ладно. Что за бред? А если бы их дочерей попытались снять и опоили наркотиком?

– Ясно, – недовольно отзываюсь я. – Да и хрен с ними. Шли их куда подальше, когда одумаются и выйдут на связь. К чёрту таких партнёров.

– Поняла, – улыбается Карина.

Да, я шуму много навёл в тот день в клубе и всерьёз собирался этому маленькому мудаку яйца оторвать, когда выяснил, что он подсыпал Наташе в сок какую-то гадость. Жаль, не сделал этого. Существенно бы облегчил себе жизнь в дальнейшем.

Стучу карандашом по столу, не сводя задумчивого взгляда с синей папки в руках Карины и думая о том, что полная хрень – связываться с Лазаревым.

– Переговори с австрийцами и подготовь все бумаги в лучшем виде. Нам нужен этот контракт. – Я поднимаюсь из-за стола и подхожу к окну. Тянусь к сигаретам и закуриваю.

– А эта девочка? – интересуется Карина. – С нами полетит? Я на неё билеты не брала.

– А зря. Наташа с нами полетит. Кстати, ты недавно рассказывала, что у тебя сестра в сфере услуг работает? – вспоминаю я. – В центре крутой салон какой-то открыла, да?

– Ну да, – отзывается Карина. – Хочешь, чтобы я спросила у неё, не нужен ли ей новый сотрудник?

Вот за что ценю свои кадры – схватывают всё на лету.

– Спроси, конечно. В долгу не останусь. Место вроде приличное? Охрана есть?

– Место хорошее, Динар. Я узнаю.

Всё лучше, чем подносы таскать. И на виду всегда будет. Не то чувствую, что все дела полетят к чертям, а Наташа что-нибудь снова учудит.

– Кстати, ты видел её блог в соцсетях?

– Блог? – Приподнимаю бровь.

Впервые о нём слышу. Можно подумать, мне есть когда интересоваться такими вещами.

– Ты просил меня собрать на неё информацию. Так вот, я собрала.

– И о чём она там вещает миру? – Я затягиваюсь сигаретой, прищурив глаза.

– Что-то вроде записок путешественника и личной карты желаний, какие места она мечтает посетить. Выдаёт много полезной информации. Подписчиков у неё около ста тысяч. В целом интересно. Молодец.

– А личные фото выкладывает?

Не знаю, зачем спрашиваю. Просто любопытно.

– Ну а куда сейчас без этого? Есть немного. Снимки хорошие, не порнографического характера, – расплывется Карина в улыбке. – Похоже, что в студии заказывала.

Это, определённо, радует. Я ведь ничего о ней толком и не знаю. Вот, например, о блоге впервые сейчас услышал.

– Скинуть тебе на почту ссылку?

– Не стоит.

Я не буду открывать это письмо. Утреннего инцидента мне хватило, чтобы понять: нам с ней не по пути, а этот поцелуй – глупость и безотчётный порыв с моей стороны, который не получит никакого продолжения.

Остаток дня проходит в суете. Дико раскалывается голова от недостатка сна, и я даже думаю о том, чтобы не звонить Нике, а поехать домой, но вспоминаю, что со мной сейчас живёт молоденькая девочка, которой ночью снова будут сниться кошмары, и я всё равно не смогу полноценно отдохнуть.

Выхожу от Парфёнова, набирая Нику. Сообщаю ей, что заеду через час и звоню Ивану, охраннику, который временно заменяет Рината. Надеюсь, Наташа нашла себе какое-нибудь занятие в стенах дома, а не пошла опять отдыхать в клуб и искать приключения на свою упругую задницу? Иван докладывает, что моя гостья гуляет во дворе и ведёт себя исключительно тихо. Я отключаюсь, удовлетворённый его ответом, и еду к Нике.

Домой возвращаюсь утром. Принимаю душ и ложусь спать. Просыпаюсь ближе к полудню. Натягиваю ветровку, спортивные брюки и спускаюсь вниз на пробежку. В доме стоит тишина, из кухни веет свежеприготовленным кофе и блинчиками. На ходу застёгивая ветровку, я заглядываю туда. Наташа стоит у окна с чашкой в руках. Окидываю её беглым взглядом, задерживая глаза на лице. Выглядит уже получше, но всё равно бледная и замученная. Снова снились кошмары?

– Привет.

Наташа вздрагивает, проливает на себя жидкость из чашки, тут же ставит её на подоконник и хватается за руку.

– Извини. Напугал тебя? – Я приближаюсь и беру её за запястье.

На нежной коже розовеет круглая отметина. Бедовая девчонка. Мы подходим к раковине, и я включаю холодную воду, подставляя её ладонь под струю.

– Ты очень тихо перемещаешься по дому. Я не слышала, как ты появился на кухне.

Я молча сканирую взглядом её лицо и опускаю глаза на пухлые губы.

– Ты на пробежку? – спрашивает она, а я на мгновение сжимаю её запястье чуть сильнее, вспоминая о вчерашнем поцелуе.

Я же всю ночь с любовницей провёл. Что за херня?

– Это бодрит куда больше, чем кофе. Тоже советую, как будешь чувствовать себя лучше.

– Ты бегаешь вместе собакой? – продолжает она допрос.

– Бывает, что и с ней, но Ашира не любит это дело. Кстати, вы познакомились?

– Да, вчера. Она такая огромная. Я гуляла на улице, когда охранник выпустил её из вольера. Думала, сердце остановится от испуга. Что это за порода? Овчарка?

– Помесь с дворнягой. Ашира обучена командам. Бояться её не нужно.

Выключив кран, я отпускаю запястье Наташи. Выхожу из кухни, чувствуя на себе её пристальный взгляд. Об отлёте скажу ей вечером. Вещей у неё с собой не много. Вот и будет чем заняться в Вене, пока я буду решать свои дела. Выдам ей безлимитную карту, пусть шопится до потери пульса. Лишь бы меньше маячила перед глазами в эти дни. Пар я ночью спустил с Никой, мозги встали на место. Но хватит ли на Австрию – пока вопрос.

С пробежки я возвращаюсь через час. Принимаю душ и спускаюсь вниз. На столе стоит мой завтрак. Окно открыто настежь, а на подоконнике красуется ваза с цветами. Не припомню, чтобы такие вещи имелись у меня в доме.

Наспех перекусив, поднимаюсь наверх и останавливаюсь у спальни Наташи. Дверь открыта, она сидит за столом, повернувшись ко мне спиной. Занимается?

– Я зашёл сказать, что у нас самолёт завтра вечером.

Наташа резко поворачивается, а в её взгляде вспыхивает возмущение. Ну вот что опять не так? Мы же вроде всё обсудили в прошлый раз?

– Динар, – с мольбой в голосе произносит она, отложив учебник в сторону. – Я не хочу никуда лететь и обещаю, что не покину стены дома. Можно я останусь?

С трудом верится, что она будет безвылазно сидеть дома в моё отсутствие. Я видел её личное дело из детского дома, разговаривал неоднократно с заведующей. Камыцкая много и систематически на неё жаловалась. Да, училась Наташа хорошо, но характер и её поступки… Всё же у них очень много общего с Максом.

– Твои «не хочу», «можно» и «буду» придётся подстроить под мой график.

Не знаю почему, но я испытываю раздражение, что снова приходится объяснять ей эти вещи, а когда взгляд цепляется за стройные голые ноги, начинаю злиться ещё сильнее. Шорт длиннее у неё нет? Щёки Наташи становятся пунцовыми, когда она замечает, что я её разглядываю.

– И для поездки выбери наряды скромнее. Я вдвое старше тебя, щеголять передо мной в таком откровении не нужно, чтобы потом не ловить на себе взгляды, от которых ты испытываешь смущение и краснеешь, как сейчас. С контролем у меня проблем нет, но грань в то утро я переступил.

Глупо перекладывать ответственность за свой порыв на неё, но может, эти слова подстегнут Наташу носить не такие броские вещи? Да даже взять то платье, в котором она была в клубе? Удивительно было бы, если бы у Лазарева не встал на неё в таком виде.

– Я так понимаю, это завуалированное извинение за тот поцелуй? Но ты сам пришёл ко мне, я этого не просила. И была не в себе, когда отвечала на него и обнимала тебя в ответ. Не знаю, что на меня нашло… У меня есть парень… Больше, пожалуйста, ко мне не прикасайся.

Вызов! В её глазах и голосе сейчас именно он, но почему-то от этих слов желание сделать всё с точностью до наоборот становится лишь сильнее.

– Самолёт завтра в шесть вечера. Полетит моя помощница, ты и я, – говорю твёрдо и, развернувшись, направляюсь на выход.

– Может быть, всё-таки я останусь? – летит мне в спину. – Обещаю, что не выйду из дома.

Я несдержанно закатываю глаза, сжимая кулаки. Сейчас я вижу в Наташе упёртую инфантильную малолетку, которая не желает подчиняться моим приказам.

– На твою самостоятельность я уже посмотрел. Мне не понравилось то, что я увидел. У меня нет возможности сорваться с очередных переговоров и лететь к тебе, если вдруг возникнет очередная проблема. Сейчас я помогаю Максиму выйти на свободу. Надеюсь, его скоро отпустят, тогда вы воссоединитесь, и ты вольна будешь делать всё, что он тебе позволит. А пока ты живешь здесь и хвостом мотаешься со мной по делам и заграницам, когда скажу. И где твой распорядок дня? Я его так и не получил. На днях выйдешь на новую работу, а без Рината шага не будешь ступать из дома. Так понятнее?

Наташа сжимает зубы и отворачивается. Не нравится, что за неё что-то решают в жизни? Ну а как она хотела? У неё была возможность жить себе спокойно, но она ей не воспользовалась. Теперь же придётся подстраиваться под меня и мой график. Лазарев-старший – отморозок, как и его безбашенный сынок, и он на принцип пойдёт, чтобы мне насолить через эту сопливую девчонку.

– Хорошо. Я поняла. Сегодня тоже будешь поздно? – спрашивает она всё с тем же вызовом в голосе.

Я снова испытываю желание её уколоть. Разве она не поняла, почему я не ночевал дома прошлой ночью? Или мне на словах ей объяснить?

Выхожу за дверь, ничего не ответив.

Я не планировал никуда сегодня ехать. Последние две недели выдались дико напряжёнными, и запас моих сил иссяк. Обычно я работаю на износ, а потом беру два или три дня выходных, выключаю телефон и отсыпаюсь. Это и были мои планы на ближайшее время, но после разговора с Наташей я чувствую напряжение, словно не было никакого марафона с Никой прошлой ночью. Хоть снова переодевайся и отправляйся к ней домой. Я прекрасно осознаю, почему испытываю раздражение. Будь Наташа не сестрой Макса, а просто девчонкой из клуба, я бы даже не церемонился с ней в то утро, а сразу трахнул. И не искал бы для себя оправданий, почему не могу этого сделать и выбросить эти мысли из головы.

8 глава

Наташа

Я собираю сумку в поездку. Вещей у меня мало, настроения куда-то ехать нет, собственно, как и оставаться одной взаперти в таком большом доме. Меня дико раздражает, что теперь Динар решает за меня, что и как я должна делать. До дрожи. До онемения нервных окончаний. Я к такому не привыкла. И понимаю, что рядом с ним мне сейчас безопаснее всего, но ничего не могу поделать со своим недовольством. Так и хочется делать всё ему наперекор. Особенно когда он бьёт резкими словами в самое сердце и ждёт от меня повиновения.

«Привет, соскучилась, златовласка?»

На телефон приходит сообщение с незнакомого номера. Это Илья. Только он меня так называет, хотя никакая я не златовласка со своим пепельным оттенком волос. Смотрю на сообщение примерно минуту и понимаю, что сильно злюсь на Илью. Первый мой порыв – удалить сообщение и выключить телефон, сделать вид, что ничего не видела. Почему он не отвечал, когда был мне так необходим?

Пока я размышляю, как поступить, Илья звонит. А потом ещё раз. И ещё. Выдержка летит к чертям, я тычу в зелёную кнопку пальцем, собираясь сказать ему всё, что накипело, а в конце добавить, чтобы оставил меня в покое и больше не звонил. Устала я от таких недоотношений. И про Лазарева ему всё расскажу – пусть знает правду. Может, тогда хоть немного стыдно станет за дни молчания? Да, я сама пошла в клуб, ну а почему я не могла этого сделать? Откуда мне было знать, что Лазарев окажется таким ублюдком? И это не Динар должен был быть рядом со мной все эти дни и выхаживать меня, а Илья. Может быть, и не было бы тогда никакого поцелуя с Асадовым. А так, получается, со всех сторон виноватая.

– Больше не зво…

Договорить я не успеваю, потому что Илья перебивает меня:

– Эй, златовласка, ты меня игнорируешь, что ли?

– Именно это и делаю! – с обидой говорю я, поджимая губы.

Мне больно. Хочу сказать «Пока» и бросить трубку, но для начала выскажу ему всё, что думаю. Почему-то предвзятое отношение Динара так не задевает, как равнодушие Ильи и несколько дней его молчания. Мне ведь не хватает его внимания. Всё дело в его родителях? Он поэтому держит дистанцию? Но почему напрямую мне об этом не сказать? Зачем делать из меня дурочку? Или я у него как запасной аэродром, а он вскоре сделает предложение Стояновой?

– Тат, да ты чего? Я в Чехии был. Это ведь другая страна и…

– Да хоть другая галактика!

Макс с детства вдалбливал в мою голову, чтобы никогда не унижалась перед мальчиками, не искала с ними встреч, если они игнорируют, потому что тот, кто хочет внимания, обязательно найдёт способ добиться его и быть рядом. Илье, выходит, я была не нужна?

– Я звонила тебе и писала на прошлой неделе три раза, но ты не нашёл времени даже на элементарное «Привет». У тебя ровно минута, чтобы объяснить, почему ты пропал и не выходил на связь, когда был мне так необходим. Если внятного ответа я не дождусь, то можешь забыть об этом номере. Я устала от таких отношений. И в курсе, что твои родители против меня и хотят, чтобы ты встречался с дочкой Стояновых.

Мне даже легче становится, когда я вываливаю на него всё, что накопилось у меня внутри за эти дни. Светка ещё всё это время масла в огонь подливала своими откровениями про Илью. Как уж тут сохранять спокойствие? А может, Ракитины со Стояновыми вместе ездили отдыхать, чтобы сблизить своих детей? От этой мысли мне становится только обиднее.

– Погоди, – твёрдо произносит Илья. – Что значит «устала», златовласка? Я не видел твоих сообщений и звонков и не имел возможности тебе позвонить. Отцу по делам в Прагу нужно было, он сейчас везде меня за собой таскает. Но со мной случилось непредвиденное: меня ограбили, рёбра посчитали в этой сраной Чехии. Телефон украли, с карточки списали пол-ляма. Отец рвал и метал. Я как вернулся из поездки, сразу заменил все симки и тебя набрал. Ты сейчас где? На работе?

Я закусываю губу и смотрю перед собой. Мне очень хочется увидеться с Ильёй, я даже не подумала, что у него тоже могли случиться неприятности. Подумала, что он бросил меня, не выдержал прессинга родителей и начал ухаживать за дочкой Стояновых. Я столько всего ему наговорила перед отлетом… Наверное, мне ещё учиться и учиться думать не только о себе и своих чувствах. А ещё советы Макса выкинуть из головы. В жизни всё иначе. Двое людей должны идти навстречу друг другу, а не проводить время в ожидании внимания и звонка. Иначе так можно кучу всего наворотить, и потом будет очень сложно разгрести этот бардак. Например, как мне сейчас.

– У меня самолёт в Вену через три часа. Смогу увидеться с тобой в аэропорту или уже после приезда.

Отбрасываю юбку с топом в сторону и сажусь на подоконник, уставившись вдаль невидящим взглядом. Жаль, что уговорить Динара у меня не получилось, но теперь я ещё больше хочу остаться и увидеть Илью, чтобы поговорить с ним.

– Самолёт в Вену? А что случилось, Тат? Вроде ты не собиралась никуда. А у тебя что же, и загранник есть? – удивляется он.

– Да, есть. И обо всём, что произошло, долго рассказывать, а по телефону я не хочу.

Я не уверена, что нужно рассказывать Илье во всех подробностях, что случилось со мной в подсобке ресторана, где я работала последние полгода. Всё же наше поведение в какой-то мере зависит от людей, которые нас окружают. С Динаром ноющей девочкой быть совершенно не хочется. Скорее наоборот, хочется сделать всё, чтобы увидеть, как он возводит злой взгляд к потолку, а от Ильи я жду заботы и участия. Лучше бы он закрыл меня дома и никуда не выпускал. Почему такая несправедливость?

– Так какие проблемы? У тебя три часа, чтобы всё мне рассказать, златовласка. Ты дома или на работе? – повторяет Илья свой вопрос. – Я сейчас приеду к тебе.

– Нет. Меня сейчас нет дома. Я… – Запинаюсь, потому что не знаю, как ему сказать, что живу у мужчины, о котором он толком ничего не знает. Об Асадове я ему не рассказывала. Лишь вскользь упомянула его имя пару раз, когда речь зашла о Максе. – В общем… – Набираю в лёгкие побольше воздуха. – Я сейчас живу у друга своего брата. Случилась неприятная история. На меня написали заявление. Он помогает решить этот вопрос.

– А в Австрию ты тогда как летишь? Ничего не понимаю… И что это за друг, о котором ты мне ничего не говорила?

– Вот сейчас и говорю. Его зовут Динар. Динар Асадов. Пока мой брат сидит в тюрьме, он присматривает за мной. Как он улаживает эти вопросы со следователем, я не знаю. Сказал, что никаких проблем с поездкой в Вену не будет. На прошлой неделе я звонила тебе, потому что мне нужна была твоя поддержка и помощь. Мы… мы пошли с Алиной в клуб, нас там попытались снять, и я разбила парню голову… А потом он чуть не изнасиловал меня на работе в отместку за то, что я изуродовала ему лицо.

– Что сделал? Повтори, что ты сказала? Изнасиловал? – повышает голос Илья.

– Ты не ослышался.

– Адрес назови этого друга семьи. Я сейчас буду.

Понятия не имею, как Асадов отнесётся к тому, что я приведу в его дом своего парня. Наверное, отрицательно? Хотя это же часть моей жизни, почему я не могу этого сделать? И с каких пор мне важно мнение Динара на этот счёт? Он сам две ночи подряд не ночевал дома. Загвоздка лишь в том, что это его дом, а не мой. И порядки в нём устанавливает тоже он.

– Илья, давай встретимся в аэропорту, я не могу сейчас…

От одной мысли, что мне нужно будет переступить порог мужской спальни и сказать Динару о нашей встрече с Ильёй, да ещё и перед отлётом, становится не по себе, а по телу бегут мурашки.

– Как, говоришь, его фамилия? Асадов? Я сейчас по своим каналам пробью его адрес, если сама не сбросишь, но всё равно приеду, и мы поговорим. – Илья заканчивает звонок. Ну вот и поговорили.

Я чувствую опустошение. Хочется спуститься вниз, вызвать такси и поехать домой, чтобы не идти сейчас к Динару. Сомневаюсь, что он обрадуется, если я молча улизну из его дома накануне отлёта. Закрываю сумку на замок и поднимаюсь с пола. Скидываю сообщение с адресом Илье и прошу его позвонить, как подъедет.

Получаю в ответ, что он будет через десять минут, и выхожу из комнаты. Динар с самого утра закрылся в своей спальне и ещё ни разу оттуда не выходил. Я замираю у двери. Ладони вспотели. Я очень волнуюсь, зная, что придётся выслушать очередные колкости, но выбора нет. Стучусь и приоткрываю дверь. В комнате царит полумрак, шторы плотно задёрнуты, а сам Асадов спит на кровати. Подхожу ближе, понимая, что не стоит этого делать, и замираю посередине спальни. Динар лежит на животе. По пояс голый, на правой лопатке у него ещё одна татуировка. Его волосы спутались, а грудь равномерно опускается и поднимается в такт дыханию. Перед глазами вспыхивает воспоминание, как я проснулась в его объятиях, и наш поцелуй. В тот момент мне не хотелось, чтобы он останавливался. Тогда я испытала приятную и вместе с тем тянущую боль внизу живота, а потом остаток дня ходила, как пришибленная, не в силах выбросить эту сцену из головы. Хотела бы я, чтобы он снова ко мне прикоснулся? Однозначно да. Но нельзя. А ещё я больше не боюсь Динара: на смену страху пришёл трепет, и эти чувства, оказывается, чем-то схожи – трясёт от них одинаково сильно в критические моменты.

Мне жаль его будить, но и выйти к Илье, не предупредив Динара о своём «побеге», – значит терпеть потом очередные нападки с его стороны. Возможно, если я скажу Ивану, что ушла, этого будет достаточно?

Разворачиваюсь, направляясь к двери, как слышу в спину хриплый и низкий голос, от которого по телу прокатывается новая волна дрожи:

– Что хотела, Наташа?

Поворачиваюсь и вижу, что Динар садится на кровати, потирая лицо кулаками. Тянется к телефону на тумбочке.

– Ещё три часа до отлёта. Что-то срочное?

– Ко мне приехал Илья. Мой парень, – произношу я, не смея опустить глаза ниже его шеи.

– Ракитин? – спрашивает он.

Я киваю.

– И? – Динар смотрит на меня в упор.

– Илья сам отвезёт меня в аэропорт. Он только недавно вернулся из командировки, я хочу с ним увидеться. Ты ведь сам просил, чтобы я докладывала тебе о каждом своём шаге?

С лица Асадова примерно минуту не сходит напряжённое выражение, и мне уже хочется сбежать из его комнаты. Я сто раз пожалела, что пришла.

– Контакты мне его скинь. И чтобы без опозданий. Вещи оставь в гостиной, я заберу, – нагло заявляет он, а я снова чувствую себя рядом с ним глупым провинившимся щенком.

Вылетаю из спальни Динара, словно за мной гонится толпа чертей. Да что со мной не так? Меня же трясти должно от возмущения, что мне предстоит лететь в другую страну с человеком, которого почти не знаю, но это не так. Я возмущена совсем не этим, а тем, что желание, чтобы он снова ко мне прикоснулся и поцеловал, с каждым днём становится лишь сильнее.

9 глава

Наташа

– Привет, – здоровается Илья, когда я забираюсь к нему в машину.

Перед глазами до сих пор стоит образ спящего Динара, а внутри щемит от его уставшего вида. Не хочу о нём думать, но в последние ночи мне снится один и тот же кошмар: как люди Ворошилова избивают Максима и как потом Динар успокаивает меня и говорит, что всё будет хорошо. Это отголоски прошлого. Оно не отпускает меня.

– Наташа. – Илья тянет ко мне руку и касается подбородка.

Я вздрагиваю, переключая на него внимание. Серые глаза бегают по моему лицу, во взгляде читается беспокойство, а я снова ловлю себя на том, что рядом с Асадовым мурашки мчатся по телу табуном. С Ильёй же всё иначе. Нет, не проще, но его присутствие не так бьёт по нервам, как когда нахожусь с Динаром. А ещё моя обида на Илью хоть и стала меньше после его объяснений, но окончательно не прошла. Он ведь мог дать о себе знать? Позвонить с телефона отца? Из отеля, где остановился? Да хоть из будки-автомата? Если бы этого хотел.

– Рассказывай, златовласка. Что за история? Ты ведь, надеюсь, пошутила?

Я пожимаю плечами не зная, с чего начать. Хочется рассказать всю правду. И про Алину, и про Лазарева, и даже про поцелуй с Динаром, но боюсь, что Илья начнёт осуждать меня за все эти поступки. Но как же меня гложут эти мысли и не дают покоя.

– Такими вещами не шутят, Илья, – серьёзно произношу я.

Сжимаю кулаки и рассказываю ему всё как на духу, умолчав лишь о нашем поцелуе с Асадовым и о том, как он ворвался ко мне в душ, когда вдруг решил, что я собралась наложить на себя руки после всех унижений Лазарева. Про разговор со Светой, двоюродной сестрой Ильи, я тоже ничего ему не рассказываю. Это она открыла мне глаза на то, что его родители против наших отношений и видят в невестках дочь Стояновых, а не меня. Я и сама понимаю, что в будущем Ильи для меня нет места с такими тёмными пятнами в прошлом. Ракитин-старший метит в депутаты, а я сиротка, у которой, к тому же, ещё и брат уголовник. Куда мне до чистоплотности этой семьи?

– Сука! – выкрикивает Илья и заводит машину. – Я убью этого гондона!

Мы резко срываемся с места, он одной рукой он набирает чей-то номер и узнаёт адрес Лазарева. Прибавляет газу, направляясь в центр, и продолжает сыпать ругательствами. Хочется закрыть уши ладонями, чтобы ничего этого не слышать.

– Что ты задумал? Куда мы едем?

Сердце пускается вскачь.

– Набить этому сучёнышу морду. Какого хера, Наташа? – Он с силой бьёт кулаком по рулю.

– Что? Нет! Не нужно, – касаюсь его руки. – Разверни машину и отвези меня в аэропорт, – прошу дрожащим голосом. – Асадов уже был у него и сказал, что решит эту проблему. Пожалуйста, успокойся.

Я ведь пообещала Динару, что Илья привезёт меня в аэропорт. Нарушать своё слово я не собираюсь, хотя соблазн наплевать на все свои обещания очень велик. Я по-прежнему не хочу никуда лететь. Но теперь понимаю, что эта поездка станет для меня глотком свежего воздуха. Илья остынет, я отвлекусь. Может быть, схожу на какую-нибудь экскурсию. Мне необходима смена обстановки и положительные эмоции. Я устала от кошмаров и мыслей о прошлом, которых в последнее время стало очень много.

– Ты не можешь отказаться? Не понимаю, зачем вообще нужна эта поездка в Австрию? Ты совершеннолетняя, с какой стати какой-то левый мужик решает за тебя, что и как ты должна делать? Я сам разберусь с Лазаревым. На крайний случай подключу связи отца, но этот ублюдок не останется безнаказанным.

– Отказаться от поездки я не могу, потому что уже дала согласие. А ещё Асадов просил меня, чтобы я не создавала ему проблем, пока он занимается вопросом с Лазаревым. На твоём месте я бы во всё это не вмешивалась. Особенно через связи отца. Твои родители и так не лучшего обо мне мнения. И Динар не левый мужик, а давний друг семьи. Без его согласия я не могу распоряжаться деньгами и оформлять юридические сделки.

Илья включает поворотник и сворачивает на обочину. Тянет ко мне руку и гладит по лицу.

– Так получается, он что-то вроде твоего попечителя?

– Почти. У него доверенность от Макса.

– А у тебя много тайн, Наташа. Четыре месяца ухаживаю за тобой, а ты только сейчас о нём рассказываешь. Я слышал, что он жёсткий мужик. Он тебя не обижает? Отец вроде бы ведёт с ним какие-то общие дела. Будет приятно удивлён, когда узнает, что никакая ты не сиротка, – смеётся он.

В кругах, где вращается отец Ильи, фамилия Асадова, возможно, и на слуху, но мне нет до того никакого дела. И своё знакомство с Динаром я скрываю от всех, потому что не люблю вспоминать о прошлом. Да, раны затянулись, но за Макса мне до сих пор очень больно. Он не заслужил такого сурового наказания.

– Асадов меня не обижает. С виду он и в самом деле выглядит холодным и замкнутым человеком, но со мной бывает мягким и заботливым. Например, как в те дни после нападения Лазарева…

Эти слова вырываются сами собой. Я их говорю не для того, чтобы Илья почувствовал свою вину за то, что его не было рядом со мной в тот момент, но именно её он и испытывает – это я вижу по его глазам.

– Прости, Наташка. Я сильно сглупил, – кается Илья. – Мне следовало позвонить тебе с телефона отца. Как подумаю, что ты попала в такую серьёзную передрягу… – выдыхает он. – Накануне моего отлёта мы сильно повздорили, но за эти дни я очень многое понял. Пусть мои родители против наших отношений, но мне всё равно, слышишь? Давай, как вернёшься из Австрии, подыщем нам жильё и съедемся?

– Что?

– Квартира на Чёрной речке далеко от моего офиса и универа. Что-нибудь в центре снимем? Как тебе идея?

– Ты хочешь, чтобы мы жили вместе? – удивляюсь я.

– Да, хочу, – твёрдо произносит он. – У меня к тебе всё серьёзно.

– Но… как же родители, Илья? Ведь они против того, чтобы мы были вместе. А выборы отца?

– Ну мы особо афишировать нигде это не будем, а мать с отцом со временем примут мой выбор. К тому же я единственный их наследник. Или ты думала, что я вот так просто откажусь от тебя? – мягко улыбается он и смотрит на меня влюблёнными глазами.

– Я ничего не думала, – тихо отзываюсь я.

Даже не знаю, как реагировать. Ещё несколько дней назад я бы прыгала от радости, а сейчас… Сейчас думаю о Динаре и о том, как он отнесётся к этой новости. Чёрт бы его побрал. Три года назад я не хотела к нему переезжать, всячески избегала с ним общения, и сейчас мало что изменилось в моих желаниях на его счёт. Если бы не обстоятельства, то я бы ни за что не переступила порог его дома со своими вещами.

– Вижу ты в замешательстве, златовласка?

– Да, это действительно неожиданное предложение. Особенно с учётом того, что мы всего ничего вместе.

Илья притягивает меня к себе и впивается жадным поцелуем в губы. Я отвечаю ему, но былой эйфории от нашей близости нет. Внутри меня зреет чувство вины за то утро с Асадовым и все слова, которые я ему сказала. Я предательница.

– Как же мне сносит от тебя крышу, Наташа. Я держусь из последних сил, – шепчет он хриплым голосом мне в рот. – Прости меня, что не был рядом, когда был так необходим. Больше я тебя никогда не оставлю. А как вернёшься, сделаю тебя своей.

Илья в курсе, что я всё ещё девственница, и не торопит меня начинать с ним сексуальную жизнь. За это я его уважаю.

Телефон в сумке заливается звучной трелью. Я отстраняюсь от Ильи и сбрасываю будильник, который поставила, чтобы не опоздать в аэропорт.

– Пора? – спрашивает он, а я киваю, отвернувшись к окну и испытывая безотчётное чувство тревоги.

Всё потихоньку налаживается, тогда почему сердце не на месте и я не испытываю восторга от такого щедрого предложения, которое озвучил Илья? Ведь о подобном я даже и мечтать не смела…

Мы подъезжаем к аэропорту и вместе выходим из машины. Илья обнимает меня за плечи и ведёт к терминалу. Я замечаю в толпе Асадова с Кариной, и мы останавливаемся неподалёку от них. Проследив за моим взглядом, Илья довольно улыбается.

– Это ведь он в чёрной рубашке? – спрашивает, а я киваю, не в силах отвести от Динара глаз. – Так он с невестой летит?

Неужели Илья приревновал меня к Асадову?

– Это его личный помощник, – отвечаю я, продолжая разглядывать Динара.

Он с кем-то разговаривает по телефону. На нём тёмная одежда, волосы уложены в стильном беспорядке. Выглядит очень впечатляюще, хотя мне всё равно кажется, что он такой же уставший и напряжённый, как и несколько часов назад.

– Ты же не в первый раз летишь на самолёте? – интересуется Илья.

– Во второй. И очень боюсь летать.

Впервые я полетела на самолёте вместе с отцом и Максимом – на своё четырнадцатилетие в Барселону, где мы очень здорово провели время. А после этой поездки всё пошло наперекосяк: у папы с Максом начались проблемы, а я в итоге и вовсе осталась одна, попав в детский дом.

– Мне пора, Илья, – грустно выдыхаю я, не желая с ним расставаться.

Он целует меня на прощание, просит позвонить, когда буду на месте, и направляется на выход. Несколько секунд я смотрю ему вслед, а потом иду к Асадову.

– Молодец, почти не опоздала, – произносит Динар холодным тоном, когда я останавливаюсь рядом с ним.

Опускает глаза на мои губы, мажет взглядом по щеке, на которой остался влажный след от поцелуя Ильи.

– Твой мальчик не счёл нужным подойти и познакомиться со мной? – бесцеремонно спрашивает он, а меня аж подбрасывает от возмущения.

Да что он о себе мнит? О каждом своём шаге я должна докладывать. Чтобы получить деньги сверх лимита – снова должна идти к нему и объясняться, на что собираюсь потратить. Теперь ещё и за Илью взялся?

– А должен был?

Асадов пожимает плечами и усмехается.

– В таком случае ты же не против, чтобы я поручил своей службе безопасности проверить Ракитина? Лишним не будет, правда, Наташа? Если узнаю, что балуется какой-нибудь запрещёнкой, как и Лазарев, то это была ваша последняя встреча.

– Ничем таким он не балуется!

Динар как будто издевается надо мной! Вот обязательно быть таким? Он же сам меня провоцирует своими дерзкими словами, чтобы я была с ним колючим ёжиком!

Он отходит от нас с Кариной, прижимая телефон к уху, и с минуту разговаривает с кем-то на повышенных тонах. Всё это время я смотрю на его профиль, а перед глазами опять вспыхивает недавняя картинка, которую я застала в его спальне. Там он казался таким беззащитным и понятным. Сейчас же снова включил властного мудака. От такого Динара хочется бежать куда подальше.

– Даже не смотри на него такими глазами, – доносится до слуха насмешливый голос Карины.

– Что? – перевожу на неё непонимающий взгляд.

– Знаешь, какое у него главное правило в жизни? Никаких привязанностей и серьёзных отношений. Не веришь? Обрати внимание на его правую руку. На безымянном пальце он носит кольцо. Нет, не так. До сих пор его не снимает.

– Кольцо? – Я свожу брови к переносице.

– Ты ведь давно его знаешь? С детства, кажется? Вот и пораскинь мозгами, что к чему.

– Не понимаю, о чём вы, – передёргиваю я плечом.

– Про его жену, конечно.

Про Ладу? Но ведь она умерла несколько лет назад.

– Он всё ещё женат, детка. Мысленно – так точно. Хотя, возможно, это кольцо просто дань памяти любимой женщине… – задумчиво произносит Карина. – Тем не менее кольца он не снимает, живёт уже много лет один, а любовниц меняет как перчатки. Надолго в его жизни ни одна не задерживается. – Она поджимает губы и сочувствующе кивает.

– Карина, а вам не кажется, что это не ваше дело, как я на него смотрю и с кем спит ваш начальник? Или, может быть, вы сами метите к нему в постель и с больной головы валите на здоровую? – огрызаюсь я в ответ.

Мне не нужны ничьи советы. И что они, сговорились с Асадовым? Вздумали по очереди выводить меня из себя?

– Ко мне можешь обращаться на «ты». И Асадов для меня больше чем начальник, – улыбается Карина. – В его постель я никогда не метила и не мечу. Но вот ты… – хмыкает она. – Выкинь эти мысли из головы. Обожжёшься. В твоём возрасте влюбиться очень легко. Особенно во взрослого мужчину, который чётко знает, чего он хочет от жизни.

Я не верю её словам. Это ложь, что она не метит в его постель. Да, у меня небольшой жизненный опыт, впрочем, как и сексуальный, но несмотря на всю мою неискушённость, кое в чём я всё же разбираюсь. У Карины есть интерес к Динару – это видно невооружённым взглядом. С чего бы ей тогда говорить мне эти слова и предупреждать о том, что моё сердце будет разбито? О своём пусть заботится и сама не смотрит в его сторону.

10 глава

Наташа

– Это прямой рейс? – уточняю я у стюардессы, которая приносит мне бутылочку воды.

Я забыла принять утром таблетку. Врач прописал мне сильное успокоительное после нападения Лазарева, но от него меня постоянно клонит в сон. Иногда я пропускаю его приём. Например, как вчера. И позавчера. Но чувствую, что сегодня оно мне пригодится, потому что меня колотит от нервов.

– Нет, одна пересадка. Что-нибудь ещё? – спрашивает она вежливым голосом.

Я отрицательно качаю головой и едва сдерживаюсь, чтобы не застонать от отчаяния. И почему я сразу не посмотрела информацию об этом в интернете? Ведь билеты на руки я так и не получила.

– Боишься летать? – Динар задерживает взгляд на моём лице.

– Есть немного. – Я опускаю глаза на его правую руку, лежащую на подлокотнике.

На безымянном пальце и в самом деле переливается обручальное кольцо. Раньше я не обращала на это внимания. Неужели Карина сказала правду? Но даже если и так, то какое мне до этого дело? И всё же я пытаюсь вспомнить хоть что-то о Ладе. Кажется, она погибла пять лет тому назад? Или шесть? Да, не меньше. Её уже не было на похоронах отца, Динар был один. Ничего не помню о ней и спрашивать у него не стану. Особенно если он до сих пор носит кольцо. Вдруг действительно ничего не забыл и не смирился со смертью любимой женщины? Почему-то хочется отмотать время назад и избежать этого разговора с Кариной. С моей впечатлительностью и внезапно вспыхнувшим интересом к Асадову это явно лишняя для меня информация.

– Если бы я заранее сказала тебе об этом, ты бы оставил меня дома?

– Нет, – твёрдо произносит он. – Как шея? – добавляет, заметив, что я непроизвольно касаюсь её в том месте, где остался кровоподтёк от рук Лазарева, и морщусь.

Боль стала меньше, дискомфорта почти не ощущаю, но воспоминание, как этот ублюдок больно сжимает затылок и вжимает меня в стену, проносится перед глазами и заставляет меня дёрнуться.

– Всё нормально, – глухо отвечаю я, поймав, потемневший взгляд Асадова, от которого мне становится жарко.

Динар даже не отдаёт себе отчёта, как тяжело мне с ним не то что общаться, а просто находиться рядом. Или отдаёт и потому держит дистанцию? Меня к нему тянет, и в то же время я злюсь на него, и отчасти на себя, за то, что испытываю все эти чувства. Что не могу забыть о том поцелуе. Что приходится жить с ним и подстраиваться под его график, временами терпеть его резкие слова и отчаянно желать съехать обратно в свою милую квартирку, которую я с такой любовью выбирала, когда вышла из стен детского дома. Вернуться в наш дом, где на Макса напали люди Ворошилова, я так и не смогла. И вряд ли смогу. Как блок внутри стоит.

Несколько часов пути я пытаюсь отвлечь себя музыкой и книгой, но мои мысли всё время крутятся возле Макса и предложения Ильи. Если брата скоро отпустят, то мой выбор очевиден. И так будет правильно. К тому же родители Ильи лишь сильнее обозлятся на меня, если я уведу их сына из семьи накануне такого важного и ответственного события, как выборы в депутаты Ракитина-старшего.

В какой-то момент я всё же закрываю глаза. Наверное, подействовала таблетка. Я проваливаюсь в сон, а просыпаюсь от того, что меня будит Динар. Он просит, чтобы я пристегнулась, потому что мы приземляемся.

Спустя час мы едем на машине в отель, но я до сих пор чувствую себя дезориентированной и немного заторможенной. Всё. Это была последняя таблетка. Больше не буду пить эту дрянь, от которой так сносит крышу и я чувствую себя амёбой.

– Карина, созвонись утром с Бергом, уточни у него про пакет документов на сделку, его юристы вчера внесли какие-то правки. И закажи ещё одну машину с водителем. Я обещал Наташе устроить небольшой шопинг.

– Она будет одна? – уточняет Карина, делая пометки в телефоне, когда мы выходим на улицу.

Они разговаривают так, словно меня нет рядом. И это дико раздражает. До зубовного скрежета. Асадов всем своим видом и холодной интонацией голоса даёт мне понять, что как минимум записал себя в мои отцы. О каждом своём шаге доложи, с мальчиком познакомь, в противном случае сам всё про него узнаю, а если всплывут косяки, то плевать на твои чувства – снова закрою тебя дома. Похож на деспота. Или надзирателя, а не друга семьи. Может быть, всё-таки согласиться на предложение Ильи до возвращения Макса? Всё лучше, чем рядом с Асадовым. Иначе свихнусь.

– Одна? – хмыкает он. – Нет конечно. Ты с ней проведёшь время, пока я буду на встрече с Бергом. А сейчас всё, по номерам расходимся. Мне ещё нужно за ноутбуком посидеть.

На ресепшене нам выдают ключи. Втроём мы поднимаемся на семнадцатый этаж. Карина останавливается у номера 243 и, пожелав нам спокойной ночи, скрывается за дверью, а мы с Динаром идём в конец коридора.

– Почему нельзя было заказать мне отдельный номер, как у неё?

– Зачем? – искренне удивляется он. – Я часто бываю в Вене по рабочим вопросам. И своё личное время, которого не так уж и много, привык расходовать с комфортом. Вид из моего люкса замечательный, ни в каком другом номере такого нет. А ещё здесь есть бассейн. Кажется, ты неплохо плаваешь?

Я смотрю на него снизу вверх. Неужели он помнит о моих увлечениях танцами и плаванием в подростковом возрасте? Похоже, что да. У меня в комнате висело много грамот и дипломов, и он тогда в шутку называл это стеной тщеславия.

– Это в прошлом, – говорю я на тот случай, если он забыл, что я забросила все свои увлечения после смерти отца.

Людям свойственно иногда ломаться. В прямом и переносном смысле этого слова. Именно это со мной и случилось, когда я осталась одна, а травма ноги, которую я получила, неаккуратно упав не тренировке, перечеркнула моё танцевальное будущее.

– Ну плавать же не разучилась? Ноги и руки на месте. К тому же вода отлично успокаивает нервную систему.

Намекает, что с этим у меня есть проблемы? А до них и впрямь недалеко.

– Я всё равно хочу жить отдельно, – настырно заявляю я и останавливаюсь в прихожей, осматриваясь.

Да, я взвинчена, и на то у меня есть масса причин. Не хочу, чтобы он указывал, как мне жить, с кем встречаться и тем более, как проводить свободное время.

– Что-то не так, Наташа? – Динар заносит наши вещи в номер и включает свет, поворачиваясь ко мне лицом.

– Знаешь, у меня сложилось впечатление, что ты намеренно создаёшь для меня все эти условия, похожие чем-то на квест. Пройду или нет? На каком застопорюсь, где вспыхну, как спичка. Это для тебя своего рода забава, да? Ты поэтому хотел добиться надо мной опеки, чтобы было кого контролировать? Может быть, тебе не хватает экстрима в жизни?

Он хмурится. Сильно хмурится, а в его глазах вспыхивает нехороший огонь. По моей спине бежит тревожный холодок. Понимаю, что ступила на тропу войны и сейчас будет очередная словесная порка, но ничего не могу с собой поделать. Меня жутко бесит его контроль. По сути, он мне никто.

– По-твоему, это я того полуобморока мажористого с дурью в кармане тебе подсунул и заставил тебя крутить перед ним задницей в клубе? – На его губах появляется наглая усмешка. – Наташа, я люблю развлечения, но не до такой же степени. И про Ракитина я не пошутил. Если узнаю, что он такой же шаболда, как и Лазарев, то считай, что ты без пяти минут свободная девочка. Сколько ему лет? Двадцать?

– Двадцать один, – сквозь стиснутые зубы говорю я, призывая остатки самоконтроля.

– Двадцать один, – задумчиво повторяет Динар и хмыкает. – Я помню себя в этом возрасте. И папы, который обеспечивает мне будущее, покупает дипломы, машины и отдых за границей, у меня не было. Ерундой некогда было заниматься, травку курить по клубам, наркотой баловаться и девочек снимать, принуждая их к сексу. А твой Ракитин с Лазаревым примерно из одного теста сделан. Буду рад, если ошибаюсь, но отец твоего мальчика не вызывает у меня особого уважения своей алчностью и презрением к тем, кто ниже его по социальному статусу. Что он может привить своему сыну с таким отношением к людям и жизни? Ты хочешь постоянно ему доказывать, что достойна быть членом такой семьи, пресмыкаться перед его родителями, когда за глаза тебя всё равно будут презирать и поливать грязью?

Меня сильно задевают его слова и тон, которым он их произносит. А ещё масла в огонь подливает тот факт, что он привёз меня сюда, как ручного зверька, и снова учит жизни. Да, возможно, он говорит правду. Он практически всегда её говорит, но сейчас особенно неприятно её слышать, когда все чувства и эмоции в полном раздрае.

– Если ты не в настроении и устал, то я здесь при чём? Фактически ты мне никто. А с Ильёй мы давно встречаемся. Пока меня всё устраивает.

– Что именно устраивает? – уточняет он, облокотившись о стену, всё с тем же уничижительным взглядом. – Что ты ходишь по клубам и тебя снимают парни, засовывая в рот таблетки, чтобы оттрахать в дешёвом отеле на окраине города или в квартире, снятой на сутки? Это такая твоя самостоятельность и его чувства к тебе? И где был Ракитин, когда тебя чуть не изнасиловали? Мне казалось, ты разумнее своих лет с учётом всего, что пережила в прошлом. Какие-то жизненные уроки лучшего всего извлекать на примере чужих ошибок, а не на собственном опыте. Но у тебя, похоже, другое мнение на этот счёт, раз ты по своей инициативе лезешь в гущу дерьма?

– Меня обижают твои слова и тон, которым ты всё это говоришь, – вздёргиваю я подбородок, выдерживая взгляд чёрных глаз. – Ты хочешь прогнуть меня под себя, чтобы я испытывала чувство вины и сидела тихо, как мышка? Но я знаю цену себе и всему, что было в моей жизни. От ошибок никто не застрахован. И тебе прекрасно известно, что я редко хожу по клубам, прилежно учусь и работаю, чтобы не просить у тебя денег сверх лимита. И да, мне девятнадцать, а не сорок. В этом возрасте хочется веселиться, иногда совершать глупости. Что, собственно, я и буду делать, и ты мне не будешь в этом мешать. Нет моей вины в том, что у мальчиков от дури срывает тормоза и они не могут вовремя остановиться. Да что там у мальчиков? У взрослых мужчин, оказывается, тоже бывают такие моменты, да? – ехидничаю я. – Начни с себя, Динар, а наставления оставь для своих любовниц, которые будут заглядывать тебе в рот. Я рада, что Камыцкая отбрила тебя в тот раз и я осталась в детском доме, иначе рядом с тобой превратилась бы в затюканную принцесску. А так хотя бы могу за себя постоять!

Глаза Динара темнеют, на губах появляется волчий оскал. Он вдруг делает ко мне шаг, резко сжимает моё запястье и толкает на себя. Я вжимаюсь в его грудь, ноги тут же слабеют, а внутри вспыхивает странное чувство, которое отдаётся спазмом внизу живота.

– Знаешь, в чём разница между мной и твоими понторезами? В нужный момент я включаю мозги и могу остановиться, отключить эмоции, когда того требует ситуация. Не будь ты сестрой Макса, я трахнул бы тебя тем утром, оставив потом денег на такси, а сам уехал бы на работу как ни в чём не бывало. Отдал бы распоряжение охране, чтобы проследили, что моя гостья покинула дом к моему возвращению. Ты же обыкновенная смазливая девчонка, никому на хер не нужен твой богатый внутренний мир и все твои чувства вместе с переживаниями. Именно так с тобой поступил Лазарев. И Ракитин от него далеко не ушёл, когда забил на тебя, а я дрессированным псом кружил возле твоей кровати три ночи подряд. Кстати, тебе не противно было идти к своему мальчику на встречу и позволять себя трогать после того поцелуя? – Он выжидающе смотрит на меня и насмешливо приподнимает бровь. – Ну же, Наташа? Противно или нет?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не залепить ему пощёчину. Меня трясёт, и я не могу понять почему: из-за его слов или из-за того, что он прижимает меня к себе так тесно, что невозможно сделать вдох.

– Отпусти, – чуть ли не выкрикиваю я.

Все два часа, которые я находилась рядом с Ильёй в его машине, я думала о Динаре и том, что я предательница, а сейчас он, словно в насмешку, снимает нам один номер на двоих. И пусть спальни раздельные, но мне от этого не легче.

– Я не хочу с тобой жить. Сейчас же сними мне другой номер. – Выдёргиваю руку из его захвата, беру сумку и направляюсь к двери.

– Блядь, Наташа, успокойся, – уже спокойнее говорит Динар, видимо, понимая, что перегнул палку. – Ты не пропускаешь приём таблеток? Сегодня ты явно на взводе, а в самолёте тебе снова снились кошмары.

– Это не я на взводе, а ты решил уничтожить меня своими словами и наставлениями. Хотя что ты вообще обо мне знаешь? А может быть, это моё обычное состояние? Вдруг я истеричка? Ты ведь хотел надо мной опеки несколько лет назад? Так вот, получай её! В курсе же, что подростки бывают очень сложными и взбалмошными? Любят совершать глупости и почти не думают головой? Считай, что ты и в самом деле сейчас трахнул меня. Только словами. И в нужный момент ты не включаешь мозги, ясно?

Динар снова берёт меня за руку и держит, не давая двинуться с места.

– Успокойся, я сказал – жёстко произносит он, сильнее сжимая моё запястье, на котором теперь останется отметина. – Ты сейчас пиздец как взбесила меня и заставила сказать тебе много лишнего. Поэтому молча развернулась и пошла к себе в спальню. – Он кивает в сторону двери, которая находится слева, и отпускает меня.

Он зол. Очень зол. Я вижу это по его лицу и глазам. А ещё от него исходит такое сильное напряжение, что мне ничего не остаётся, как уступить и сделать так, как он сказал, чтобы не доводить до греха. Хотя я бы с радостью осталась и сказала ему ещё много всего, что я думаю о нём и его «опеке».

11 глава

Наташа

Я сжимаю ручки сумки с такой силой, что пальцы сводит от прилагаемых усилий. Пытаюсь заглушить протест внутри себя, отвлечься, лишь бы не думать о том, что хочу остаться в гостиной, потому что теперь на взводе не только я, но и Динар. Чувствую на своей спине его испепеляющий взгляд. Пока мы не наговорили друг другу что-нибудь ещё, я скрываюсь от него за дверью и опускаю сумку на пол.

Асадов не прав насчёт Ильи. Он не принимает никаких запрещённых веществ, сам поступил в институт. Хорошо учится и много работает. Да, живёт на деньги отца, но разве это преступление? С какой стати я должна была выслушивать эти нападки и грубость? Я не одна из любовниц Динара, которая боится, что он бросит её за неосмотрительно сказанное слово.

И если после нашего разговора он пустит дело с Лазаревым на самотёк, то так тому и быть. Я не просила его мне помогать. Лучше бы сразу оставил меня в покое, и все бы только выиграли. «Да, действительно», – хмыкаю я. Лазарев бы меня изнасиловал в той подсобке и всё бы определённо выиграли. Особенно Макс. Узнав об этом, на свободе он надолго точно не задержался бы.

Пелена злости моментально рассеивается после этой мысли. Я присаживаюсь на кровать и смотрю невидящим взглядом перед собой, думая о словах Динара и чувствуя, как горит кожа на запястье. Немного иначе я представляла себе эту поездку, и даже мысли о шопинге и прогулках по Вене больше не вызывают и сотой доли восторга. Хочется выйти в гостиную и извиниться перед Динаром, но я понимаю, что это ни ему, ни мне не нужно. На меня снова накатывает усталость, а следом апатия. Эти перепады настроения сильно выматывают в последнее время. Может быть, это из-за таблеток? Достаю из сумки белую упаковку с дурацким и длинным названием, которое никак не могу запомнить, и швыряю её в мусорку. Затем забираюсь на неразобранную кровать прямо в одежде, сворачиваюсь клубочком посередине и закрываю глаза. Уже в полудрёме слышу, как приоткрывается дверь в комнату. Или мне это снится? Сил пошевелиться нет, и я всё глубже погружаюсь в беспокойный сон.

На следующий день просыпаюсь от звука сообщения, пришедшего на телефон.

«Таш, возьми трубку. Прошу».

Следом раздаётся звонок. Это Алина. Она уже третий день пытается до меня дозвониться, но я не отвечаю. Не хочу слушать её оправдания. Выключаю звук и иду в ванную комнату. Быстро принимаю душ, накидываю пушистый халат и выхожу из спальни. Номер большой, и кругом стоит тишина. Хоть бы Динар уже уехал на переговоры. Не хочу с ним пересекаться. И кажется, это был не сон: ночью он действительно заходил ко мне, потому что когда я проснулась, то была накрыта одеялом, хотя отчётливо помню, что засыпала, даже не расстелив кровать.

Я завтракаю, пролистывая ленту в инстаграме и думая, что за эти дни смогу сделать много красивых снимков для своего блога, как вдруг мне приходит сообщение от Ильи.

«Как ты смотришь на то, чтобы вместе прогуляться по Вене, а потом поужинать в ресторане?»

Поперхнувшись кофе, я закашливаюсь, а потом перечитываю сообщение ещё раз. Это шутка? Нет – Илья тут же бросает мне фотку, на которой держит в руках билет на сегодняшнее число. Он не обманывает меня? Точно не обманывает. Забыв о завтраке, пишу сообщение в ответ. Настроение взмывает вверх. Динару нет до меня дела, он будет занят, а я проведу несколько дней вместе с Ильёй. Не будь у него серьёзных намерений, стал бы он совершать такие поступки ради меня? Это вряд ли.

На радостях скидываю халат и прыгаю в бассейн. Из-за плеска воды не слышу, как открывается входная дверь и кто-то входит. А когда передо мной появляется Карина, я хватаюсь за сердце и говорю ей, что она сильно меня напугала. Почему-то я даже не подумала, что на её месте мог быть Динар. От этой мысли будто кипятком окатывает и руки начинают дрожать.

– Как ты вошла? Разве у тебя есть ключ? – спрашиваю я, подплывая к бортику.

– Динар оставил мне свой. Вернётся поздно. Он попросил меня составить тебе компанию на день. Как насчёт шопинга?

Так вот зачем он взял с собой Карину? Чтобы она глаз с меня не спускала? Всё же он перегибает палку. Я давно уже не ребёнок. Опоздал с контролем лет эдак на пять.

– А чем обычно ты занимаешься в командировках? Он ездит один? Или ты всегда рядом с ним?

– Ну явно не тем, что присматриваю за его девушками, – язвит она, не сводя с меня внимательных глаз. – Бывает, что летает один, но очень редко. И явно не в этот раз.

– Я не его девушка, и тебе это прекрасно известно.

– Да. Ты не она, – соглашается Карина. – Кстати, у Берга очень красивая и умная дочь. Лукас Берг – очень давний и влиятельный знакомый Динара, а Катина – его единственная наследница. Они с Лукасом крепко взялись за Динара, – усмехается она. – Может, поэтому он зачастил в Вену? За последние полгода это… ну да, точно. Это седьмая поездка. Мне кажется, это из-за неё. Катина роскошная девушка. С мозгами, чуть постарше тебя. – Карина расплывается в торжествующей улыбке, замечая мой хмурый взгляд, а я тем временем мысленно даю ей оплеуху.

– Зачем мне эти подробности? – немного резким тоном спрашиваю, выходя из себя. – Ты похожа не на личного помощника, а на торговку с рынка, которая любит собирать сплетни. Мне всё это неинтересно!

– Говорю за тем, чтобы не расслаблялась. Ты вроде миленькая. Жаль будет, если влюбишься в такого, как он… – Она наигранно пожимает плечами, и я всерьёз начинаю думать о том, чтобы сбросить её в бассейн и утопить.

– А со стороны всё выглядит так, будто ты на дух не переносишь эту Катину и желаешь видеть Динара с кем угодно, но только не с ней. Может, поэтому и говоришь мне все эти вещи, чтобы я побольше заостряла на нём внимание? Зачем тебе это? Думаешь, мне в самом деле есть дело до его женщин?

– Думаю, что да, но ты мне в этом, конечно, не признаешься. Ладно. Выходи из бассейна. Я знаю здесь неподалёку отличное кафе. Погода сегодня так себе, но мы всё равно найдём какое-нибудь развлечение. А ещё я обожаю дни, когда он такой расточительный. – Карина поднимает вверх пластиковую карту, которую держит двумя пальцами, и трясёт ей в воздухе.

– Что это?

– Наш безлимит на три дня.

Я выхожу из бассейна и накидываю халат под оценивающим взглядом Карины. Она буквально прожигает меня глазами, в которых застывает немой вопрос: «Что он в тебе нашел?» Но я не знаю даже, что во мне рассмотрел Илья. Я же бледная и прозрачная, как моль. Цвет волос, как у седой старухи. Маму я почти не помню, но папа всегда говорил, что я на неё похожа.

– Эх, – с завистью вздыхает Карина. – Вот чем молодость отличается от тридцатки. Чтобы иметь такое тело, нужно часами пахать в спортзале. Ну и грудь у тебя тоже ничего. Своя троечка?

– Твой язык нуждается в операции. Кажется, он без костей.

Я иду к себе в комнату, а Карина, с улыбкой на губах, молча следует за мной и осматривается по сторонам. Подходит к моей сумке и вываливает её содержимое на кровать.

– Что ты делаешь? – Я даже не пытаюсь скрыть своего раздражения.

– Смотрю твой гардероб, – равнодушно пожимает она плечами. – Волосы пока суши. Кстати, про спортзал. Запишись. Хочешь вместе будем ходить? Я бываю там три раза в неделю. Плюс пробежка по утрам.

– Вместо кофе? – с издёвкой уточняю я, скрываясь за дверью ванной.

– Ого. Так ты уже получила инструктаж, что бег бодрит лучше, чем кофе? Хм-м, а мне, в отличие от тебя, месяц пришлось ждать этих слов, – наигранно грустно вздыхает Карина.

– Месяц? Так ты жила с Асадовым?

– Вот не дурочка, а так усердно под неё косишь. Выводы делать умеешь. Не всё так безнадёжно, Наташа!

Я понимаю, что она опять издевается надо мной, и пропускаю мимо ушей её замечание.

– А на Динара ты давно работаешь? – продолжаю свой допрос.

– Очень, – с чувством произносит она, – очень давно.

– А как ты к нему попала?

– Ну явно не как ты. А по поводу того, что жила. Было дело. У меня проблемы с жильём возникли. Неделю, пока искала новую квартиру, он приютил нас с мамой. Она тогда сильно болела, ей уход нужен был. Динар здорово нам помог. И я очень благодарна ему за это.

Я задаюсь вопросом, сколько же Карине лет. И мысленно даю ей ещё одну оплеуху за то, что так высокомерно себя со мной ведёт. А может быть, они с Динаром на пару взялись за моё перевоспитание? Стоит начать об этом думать, как внутри всё закипает от гнева. Я теперь всегда буду так реагировать на его попытки оградить меня от проблем?

– Хочешь, дам совет на будущее? Выбирай профессию по душе. К чему тебя тянет? – Карина вдруг переводит разговор в более мирное русло.

– Ни к чему. Я ещё не определилась.

Я всем так отвечаю, чтобы не развивать эту тему.

На самом деле я знаю, чего хочу, и, как только вышла из стен детского дома, нашла себе репетитора по английскому и итальянскому языкам. Три раза в неделю я хожу на занятия к Елене Николаевне и когда-нибудь открою свое турагентство. Даже если потом уеду учиться за границу, как того хотели отец и Макс, эти знания мне пригодятся.

– Это единственное платье в твоём гардеробе? – Карина скептически осматривает чёрную ткань в своих руках.

– С собой да.

Она улыбается и бросает его на кровать, а остальные вещи отправляются обратно в сумку.

– Надень его. Встречаемся внизу через двадцать минут. Пойду тоже переоденусь.

Я перевожу взгляд на платье, которое лежит на кровати, и думаю о том, что если сегодня прилетит Илья и мы с ним встретимся, то я хочу, чтобы он увидел меня красивой.

Высушив волосы феном, подкрашиваю ресницы, надеваю платье и выхожу из номера. Карина ждёт меня внизу. На ней тоже чёрное платье и волосы красиво уложены. Как она всё успевает?

– Раз гуляем за счёт Динара, то будем кататься на самом шикарном автомобиле, который есть в этом отеле. Скажу ему, что это ты взбрыкнула и задалась целью его обанкротить. Как тебе идея?

– Что? Нет, не смей!

Он ведь подумает, что я, после вчерашней перепалки, делаю это всё ему в отместку, но это не так. Я просто отстаивала свои границы и не привыкла, чтобы их нарушали. А он только тем и занимается, что посягает на них с того самого вечера, когда сказал мне, что я переезжаю к нему жить.

– Успокойся. Это шутка. Динар сам его выбрал утром и оплатил. А тебе действительно так важно, что он о тебе подумает, да? Ты же говорила, что он тебе безразличен? – Карина вздёргивает бровь.

Вот вроде ничего плохого и не делает, но мысль провести с ней весь день вызывает у меня сильное раздражение. А ещё мысленно я даю ей третью оплеуху за утро. И чувствую, может дойти до настоящей, если она не перестанет щёлкать меня по носу и без конца намекать на мой интерес к Асадову.

12 глава

Наташа

– Когда мне было семь, я уже училась в третьем классе. В восьмом получила аттестат. В университете всю программу прошла за три года вместо шести. В двадцать два защитила первую кандидатскую, а в двадцать шесть…

– Это ты сейчас о себе или пересказываешь биографию Сайдиса? – Смотрю скучающим взглядом вокруг, зная, как её заденет моя безучастность.

Увы, ничем подобным я похвастать не могу. Не вундеркинд. И увлечения имею весьма посредственные и примитивные.

– О себе конечно. – Карина недовольно фыркает, и раздражённо закатывает глаза.

– Ну хорошо. А какие-то интересные истории из жизни, помимо учёбы, у тебя были? – даю ей шанс на реабилитацию.

Мне всё равно, что этот вопрос звучит грубо с моей стороны, но я не хочу слушать остаток вечера о её умственных способностях. Это и впрямь скучно. И как бы Карина ни пыталась казаться милой собеседницей, это отнюдь не так. В ней сидит в меру воспитанная стерва. Хотя будь я на её месте, тоже смотрела бы свысока на пигалицу, которую Асадов заботливо перекинул на чужие плечи. Не так я представляла себе эту поездку. Совсем не так. Но это нормально, когда ожидания идут вразрез с реальностью. Особенно когда представляешь всё в радужном цвете, а на деле видишь серую унылость. Самое правильное в таких случаях – отсекать лишние эмоции и уметь наслаждаться моментом, но только это не про меня: сейчас мысли похожи на кипящую лаву, которая вот-вот извергнется из жерла и сметёт всё на своем пути. Не хочу получить от Динара нагоняй за свою бестактность, поэтому сдерживаюсь из последних сил, чтобы не показать Карине, какой невоспитанной девочкой я могу быть. Нам и без того хватает тем для дискуссий.

– Полно, конечно, – немного сконфуженно произносит она. – Или думаешь, что я задротиха? Правда так думаешь? Но как Динар отнесётся к тому, что я начну тебе сейчас рассказывать о всяких непристойностях? Сколько у вас разница в возрасте?

– Больше пятнадцати лет. – Неопределённо пожимаю плечами и чуть понизив голос с улыбкой сообщаю ей: – И его сейчас нет рядом с нами. Можешь говорить. Погоди. Дай попробую угадать? Ты не выучила однажды урок? Проспала экзамен? Мысленно обозвала преподавателя занудой и мучилась угрызениями совести несколько лет? А может быть, встречалась с мужчиной на двадцать лет старше себя, теперь у тебя психологическая травма, и поэтому ты так рьяно пытаешься остановить меня от опрометчивого шага?

Карина хлопает глазами, явно не ожидая от меня подобных слов и тона, но я теряю к ней всякий интерес и переключаюсь на мысли об Илье. Если он летит прямым рейсом, то должен уже приземлиться и скоро мне позвонит. А если с пересадкой, то будет поздней ночью. Вот бы Асадов задержался на своих переговорах. Или вообще с них не вернулся. Обычная же практика для него – не ночевать дома? Или он периодически ночует в постели Карины, и по этой причине она так выносит мне мозг? Бросаю оценивающий взгляд в её сторону. Сидит с таким видом, будто решает в голове математические задачки. Хотя нет, вряд ли между ними что-то есть. Я уже почти поверила в то, что никогда и ничего не было. Если у Карины и есть к нему интерес, то он в чём-то другом.

– Ну раз так, то слушай. У меня был секс втроём – я люблю всякие эксперименты в постели. А мой предыдущий любовник имел внушительный агрегат, и я рассталась с этим мужчиной, потому что у меня всегда болело там после нашего секса, и я не могла нормально сидеть на работе. Динар совещание проводит по утрам, песочит всех своих замов по два, а то и по три часа в своём кабинете, а я сижу с таким видом, словно мне гвоздей на стул насыпали.

Кошусь на Карину, пытаясь зачем-то всё это представить, и не в силах сдержаться, громко смеюсь. Вот так тихоня. Неужели я должна знать о ней такие подробности? Асадову она тоже об этом рассказывала, или это за неё сейчас говорит второй выпитый бокал вина?

– Да что ты смотришь без конца в него? – кивает она на мой телефон.

Собираюсь спрятать его в сумку, чтобы не гипнотизировать тоскливым взглядом, как вдруг раздаётся звонок с заветного номера. Я вскакиваю с места, бросаю Карине, что мне нужно отойти, и бегу в туалет, придумывая, как улизнуть от неё без заморочек и провести вечер с Ильёй.

– Златовласка, – слышу его низкий голос в трубке, и сердце пускается вскачь.

– Ты прилетел? – задыхаясь от радости, спрашиваю я.

– Тат… У меня накладка произошла. Сёмыч отвозил меня в аэропорт, мы в лобовуху ушли. Никто не пострадал, но ты знаешь же, что он травку покуривает? Вот у него и нашли в крови, ещё и в бардачке были нехилые такие запасы. В общем, я только от следователя вышел. На рейс, естественно, опоздал. Сука, если бы знал, что так будет, лучше бы на такси поехал.

– Что? – выдыхаю я, оседая на раковину.

– Да говорю же, случайность. Сеня накосячил, пришлось отца вызванивать. Он, конечно, зол. Завёл свою шарманку, что перед выборами проблемы ему создаю. Короче. Не получится у меня прилететь. Хотел по-тихому провернуть, с тобой несколько дней провести. Провёл, блядь!

Внутри всё скручивается от обиды и отчаяния. Ожидания и реальность. Реальность и ожидания. Вот почему так всегда? Где справедливость?

На заднем фоне слышен женский голос, и становится обидно сильнее прежнего.

– На Светин голос не похоже, – замечаю вслух. – Кто с тобой?

– Мы приехали на ужин к Стояновым. Это было условие отца в обмен на то, что он помогает мне и Сёмычу. Да, сейчас иду, – тише добавляет он, а мне словно ножом по сердцу проводят.

Так это голос Анжелы? Той самой, которую обожают родители Ильи?

– Я очень ждала тебя. И всегда стараюсь с пониманием относиться к тому, что в твоей жизни есть вещи важнее, чем я. Родители, друзья, учёба, работа, спорт… Напомни, пожалуйста, я в этом списке на каком месте?

Это не я говорю, а обиженная девочка, которая сидит внутри меня и смотрит на многие вещи и людей через розовые очки. Никак глупышка не повзрослеет. На глаза наворачиваются слёзы, и сильно печёт в груди. Хочется бросить трубку. Раздражает, что в это мгновение я похожа на истеричку, которая ревнует Илью ко всему, что движется. Но может быть, это потому, что он появляется лишь тогда, когда хочет этого сам, а не тогда, когда нужен мне? Ведь я, в самом деле, всё время одна. Что это за отношения? Правильно. Никакие это не отношения, а лишь их имитация. И мои запудренные мозги.

– Не обижайся, златовласка. Ты же никогда не закатывала истерик и говорила, что выше всего этого.

– Я много чего говорила, Илья, но… И ты не обижайся. Но жить вместе нам ещё рано. Я не смогу принять твоего предложения. Приятного вечера.

Сбрасываю вызов и выключаю телефон. Всё же Макс был прав, а его советы – дельными. Ракитину я не нужна. Нет, возможно, очень нравлюсь, но его родители против нашего союза, а пойти против них у него силёнок не хватит. Не откажется он от привычных ему благ и меня будет на коротком поводке держать, пока не определится, что для него важнее. Хотя, кажется, определился уже. А ведь между нами, считай, и не было интимных отношений – он никогда не переходил грань, дальше лёгкого петтинга не заходил… Почему? Причина во мне? У меня что-то не так с внешностью? Или его пугает тот факт, что я девственница?

Умом всё понимаю, но сердце… Оно болит и ноет. Почему всё так? Почему никого из тех, с кем бы я хотела быть, нет рядом, и я с четырнадцати лет одна?

– Всё нормально? – спрашивает Карина, когда я возвращаюсь с кислым лицом. – Ты как будто съела дюжину лимонов в туалете, а не справила нужду.

– Можно вина? – прошу бармена, даже не взглянув на неё.

– Видимо, не очень, – заключает она, не получив ответа. – И мне повтори, – обращается к смазливому брюнету, который ставит передо мной бокал красного сухого. – А хочешь, поедем прокатимся по городу? Погода самое то. Возьмём с собой бухлишка. Я тебе ещё что-нибудь расскажу.

– А почему бы и нет? Поехали, – равнодушно соглашаюсь я.

– Ну вот и отлично! Завтра сходим в театр, потом заглянем на какую-нибудь выставку, а в последний день можем напроситься с Динаром на презентацию продукта. Бывает иногда весело. Заодно выгуляем наши наряды, которые прикупили сегодня. И на Катину посмотришь. Почему-то я уверена, что тебе она тоже не понравится. Особенно то, как она стелется перед Динаром. И знаешь, я никак понять не могу, она ему нравится или он…

– Мне нет никакого дела до этой Катины, – уныло перебиваю я. – Ты, кажется, о любовниках своих рассказывала? Давай лучше о них, только без подробностей, хорошо?

– Почему без них? Может быть, ты ещё ни разу, а?

Я закатываю глаза. Да сколько можно?

– О, может, на курсы орального мастерства пойдём? Я давно хочу, но мне не с кем. У Сайдиса, знаешь ли, нет подходящей компании. М?

– Курс по минету? Ты серьёзно?

– Вполне. Твои шансы привлечь внимание Асадова значительно повысятся. Только представь, что можно невзначай оставить буклет на видном месте, ошибиться сообщением с домашним заданием на банане, или на чём там его сдают, и отправить ему.

Я громко смеюсь и не могу остановиться. Настроение становится чуточку лучше.

– В общем, записываю, да, после прилёта? Хочешь, счёт на оплату ему подсуну?

Надеюсь, Карина просто в хмельном угаре, а когда протрезвеет, то забудет об этом разговоре. Но как же смешно.

– И всё же ты не такая тихоня, какой хочешь казаться, – заключаю я.

– А ты вовсе не тихоня, но хочешь быть ей в глазах Динара, да? – теперь смеётся Карина. – Ладно. Ну так что? Едем кататься? Сейчас только наберу Асадова. Надо предупредить этого властолюбца, что его подневольные отправятся в небольшое путешествие, пока он там пыхтит над своим контрактом.

Я на всё согласна, лишь бы не сидеть сейчас в номере и не думать о том, что со мной не так. Ведь причина же во мне. Почему Илья не трогает меня? С самооценкой до недавнего времени не было проблем, но теперь она сильно хромает. Может быть, всё дело в моей неопытности?

Карина отходит с телефоном на пять минут и возвращается с недовольным лицом.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

– Всё не так, – раздаётся позади грозный голос Асадова.

13 глава

Наташа

Динар хмурится, не сводя взгляда с бокала в моей руке.

– Я вас оставил весело время провести, денег дал, а вы в кабаке зависаете? И ещё куда-то собрались пьяненькими? Ночевать в отель, надеюсь, планировали вернуться, если бы я ваш шабаш вовремя не разогнал?

– Ух, грозный начальник пожаловал – нарочито испуганно причитает Карина. – Вообще-то, рабочий день окончен, Динар Эльдарович, – улыбается она. – Давай, снимай свой галстук и присоединяйся к нам.

– В качестве водителя? – усмехается он и поднимает на меня глаза. – Что с лицом?

Я молчу и ничего не отвечаю.

– Карина? – бросает вопросительный взгляд на свою помощницу.

– Наверное, расстроилась, что ты помешал нашим планам. Откуда мне знать? Мы только метлу вызвать собрались, а тут ты…

– Ты хотела покататься по ночной Вене? – Динар переводит на меня прямой взгляд.

– Хочет. И я хочу. Я бы тебе не звонила в таком случае. Логично?

– Да, хочу, – твёрдо отвечаю я.

Когда ещё представится такая возможность? Не по Илье же убиваться остаток вечера?

– Хорошо, – выдаёт Динар после паузы и обращается к Карине: – Вызывай машину. Заодно и я немного расслаблюсь. День был сложный. Берг из меня все соки выжал.

– Берг или Катина? – смеётся она, а Динар щурится, совсем чуть-чуть, но морщинки в уголках его глаз не предвещают ничего хорошего. Карина забывает, что у нас градус веселья несколько выше, чем у Асадова.

– Вижу, настроение хорошее, приподнятое, – угрожающе произносит он. – Вот и блеснёшь им завтра, когда отправишься вместо меня к нему в офис.

– О нет, босс! Всё что угодно, только не эта мука! Лукас ужасный зануда, а его юрист – жуткий гомофоб и шовинист. Упаси тебя боже, оставить меня с ними наедине. Ты останешься без контракта. Я клянусь.

– Всё. – Динар устало вскидывает руку вверх. – Так уж и быть, Артура беру на себя, но на последнем этапе подключишься. Нужно будет документы ещё раз прочитать, они внесли пару пунктов по неустойке.

Я наблюдаю за ними, думая о том, что втроём будет куда веселее кататься на машине.

– Хорошо. Идите, я сейчас.

Карина возвращается к бару, а мы с Асадовым идём на выход.

– Рассказывай. – Он достаёт из пиджака сигареты и прикуривает, глядя на меня прищуренным взглядом, от которого начинает покалывать в солнечном сплетении.

Зажимает в зубах сигарету, снимает с себя галстук и расстёгивает две верхние пуговицы рубашки, оголяя шею и участок груди. Я задерживаю взгляд на его татуировке.

– О чём? – Поднимаю глаза к его лицу, отмечая, что сегодня Динар не выглядит уставшим.

Лёгкая тень раздражения мелькает в его взгляде.

– Что делали, и почему такое настроение? А ещё ты на успокоительном. Совмещать его с алкоголем – верх глупости.

– Я всего лишь бокал. И таблетки эти больше пить не буду. Меня с них ужасно штормит. – Он непонимающе на меня смотрит. – Да, может, я и сплю спокойно, приняв их, и тебе не мешаю, но с настроением полный абзац. Не буду больше их пить, и точка, – настырно заявляю я.

Он кивает.

– Я же не заставляю. Значит, не подошли. Как вернёмся, съездишь в клинику. Новое подберут.

– Ты не понял меня. Вообще не буду. Со мной всё в порядке.

– Хорошо, – выдыхает он. – С Кариной как? Подружились? Она иногда бывает прямолинейна, но абсолютно беззлобный человек.

Я заметила. Она весь день пыталась шутить и вела себя… почти сносно. И не в ней причина моего плохого настроения, а в Илье, но я не хочу о нём говорить. К тому же моя личная жизнь Динара не касается. Я же не интересуюсь, почему он такой вымотанный был наутро после того, как не ночевал дома?

– Мы сегодня здорово провели время, много гуляли, Карина то и дело подбивала меня обанкротить тебя, но мы отделались весьма скромными суммами, – улыбаюсь немного натянуто.

Он тут же чувствует фальшь и качает головой, мол, не то. Всё не то, Наташа, и я читаю тебя как открытую книгу. Тем не менее берётся мне подыграть. Решил выбрать другую тактику? Правильно. Давлением от меня ничего не добиться.

– Мне весь день сообщения приходили со счёта. Я ещё не смотрел банковскую выписку, но Карина и скромность несовместимы. Продолжай. – Он выпускает сизую струю дыма в воздух.

– Собственно, и всё. Мы поужинали и пошли сплетничать в бар. Мило беседовали, пока ты не нарушил нашу идиллию.

– Правильнее будет сказать: добавил красок в ваш вечер, – поправляет он меня, продолжая рассматривать скептическим взглядом.

– Конечно, красок! – Появляется Карина с двумя бутылками виски в руках.

– Это что? – Динар снова щурит глаза.

– Твоя утренняя головная боль. Или моя, если ты не будешь. Мы бы и одной обошлись, но ты же не станешь пить со мной из одной? Верно?

Он усмехается.

– А почему только две? – спрашиваю я. – Могла бы…

– Потому что, – резко обрубает Асадов. – Бокал вина ещё куда ни шло, но ты же только недавно прокапалась. Опять в отключку хочешь уйти? А мне потом сиделкой твоей за бесплатно работать?

Мне быстро напоминают реальное положение вещей.

– Прокапалась? – удивляется Карина, а я шумно вздыхаю.

Видимо, она не в курсе той истории с изнасилованием. Тем лучше.

– Ага. – Динар выкидывает окурок в урну. – У неё зависимость. Она тебе не рассказывала? Поэтому и забрать к себе пришлось. Под личный контроль.

Понимаю, что это сарказм, но мне почему-то обидно. И совсем не смешно. Я не собиралась пить. К тому же не очень-то и люблю это дело.

Динар берёт бутылку из рук Карины и отворачивается от нас. Подъезжает машина, и мы загружаемся внутрь. Асадов садится вперёд, рядом с водителем, а мы с Кариной сзади.

– Ну что там Берг? Подпишет? – спрашивает Карина, когда он расслабленно откидывается на спинку сиденья.

Я разглядываю его затылок. Динар слегка поворачивает голову в нашу сторону и замечает мой взгляд. Задерживает чёрные глаза на моём лице и делает глоток виски.

– На крючке. Думаю, в конце недели подпишем контракт. Отфуршетимся и полетим обратно. Через месяц прилечу налаживать производство, а потом посажу своего человека. Или, может быть, раньше. Посмотрю по обороту.

– Отлично! – Карина щедро вливает в себя виски, но на удивление почти не пьянеет.

Протягивает бутылку мне, но я отказываюсь. Не стоит сейчас злоупотреблять алкоголем. Потом это всё выльется в апатию и новые кошмары. Отворачиваюсь к окну и наблюдаю за ночным городом, краем уха прислушиваясь к разговору Динара и Карины. Они так хорошо общаются. Явно не как любовники. И если даже Карина и метит в его постель, то Динар её в своей точно не видит. Я ловлю себя на том, что мне хорошо рядом с ними. Спокойно. Будто всегда была в их кругу. И я совсем не думаю об Илье.

Не знаю, что оказывает на меня такое действие – бокал выпитого вина или насыщенный день, или всё вместе взятое, но я начинаю зевать под их монотонный говор и прикрываю глаза.

– Наташа. – Чувствую прикосновение к своему лицу. – Идём. Мы приехали в отель.

Я выхожу из машины. Карины рядом нет, мы с Динаром одни. Меня слегка ведёт в сторону, и он придерживает меня за талию. От него пахнет туалетной водой, сигаретами и алкоголем. Расслабленностью и чем-то ещё, от чего мне мучительно и в то же время очень приятно находиться рядом.

– А где Карина? Ты высадил её по дороге, устав от болтовни?

– Она уже в номере. – Он приподнимает уголки губ. – Её водитель проводил и забрал ваши покупки. Пока я курил на улице, ты досыпала. Устала?

Я киваю.

Динар продолжает держать руку на моей талии, и мы направляемся к лифту. Я разглядываю его профиль, думая о том, что он очень красивый. Высокий лоб, правильные скулы, слегка пухлые губы, едва заметные морщинки в уголках глаз. Странно, что после смерти жены он больше не женился, ведь много времени прошло. Хотя не все отношения измеряются наличием штампа в паспорте. Зато, как я понимаю, недостатка в женщинах и их внимании у него нет?

– Ты во мне дыру сейчас протрёшь, – мягко улыбается он и опускает взгляд в вырез моего платья, а мне хочется рухнуть вместе с кабиной вниз от того, что я вижу на дне его глаз. И нет, не от стыда. В то утро, когда он меня поцеловал, я его тоже не испытывала.

В ответ я смотрю на его рот. Так сильно хочется, чтобы он прикоснулся ко мне и снова поцеловал, провёл пальцам по моему лицу. Это всё выпитый бокал вина, тесная кабина лифта и энергетика Асадова. Давящая, заставляющая виски сжиматься от напряжения. Я облизываю пересохшие губы, мечтая, чтобы лифт остановился уже на нашем этаже, но когда это происходит, всё равно не тороплюсь на выход.

Склонив голову набок, он смотрит на меня, вызывая внутри трепет. Не страх. Даже не верится, что когда-то я испытывала это чувство рядом с ним.

Динар вдруг делает шаг мне навстречу, протягивает руку, касаясь моего лица. Проводит по скуле слегка шершавыми пальцами и накрывает мой рот своими губами. Они сухие, жёсткие, горячие. Асадов целует жадно и глубоко с первых же секунд. Это даже отдалённо не напоминает наш первый поцелуй. Если тогда действительно был порыв и случайность, то сейчас нет. Его пальцы в моих волосах, я жмусь к нему с такой силой, будто вишу над пропастью, и если отпущу его, то сорвусь вниз. И это совсем не так плохо, но я ведь потяну Динара за собой. Его язык раздвигает мои губы и подчиняет себе, творит такие вещи, что я в буквальном смысле теряю рассудок. Асадов отстраняется от меня так же резко, как и притянул к себе. Сжимает челюсти, прикрывает глаза, задерживая дыхание. Вспышка, промелькнувшая в его взгляде, превращается в холодный металл. Он как будто смотрит сквозь меня и дико напряжён.

– Снова будешь извиняться и говорить, что это порыв и у тебя всё под контролем?

Внутри бушует пламя, я хочу ещё его губы на своих. И не уверена, что он услышал эти глухие стоны, вырвавшиеся из моего рта, который он так беспощадно терзал несколько секунд назад.

– Видишь же, что ни хера не под контролем, – мрачно отзывается он и на короткий миг снова задерживает дыхание.

Долго смотрит на мои губы, и мне кажется, сделай я к нему шаг, мы снова сольёмся в поцелуе. Губы жжёт, внизу живота пожар, и много смятения внутри. Так много, что я не могу сдвинуться с места, даже когда Динар первым выходит из лифта.

14 глава

Наташа

Ноги ватные, в голове сумбур, губы по-прежнему жжёт от поцелуя Асадова. Я захожу в номер, замечая, что Динар направляется в свою спальню ленивой и расслабленной походкой, и сжимаю кулаки, подавляя тихий стон и желание что-нибудь кинуть в его спину. Где мне взять хоть крупицу этого спокойствия? Может быть, это приходит с опытом? Но как теперь забыть о его губах, пальцах в моих волосах, горячем дыхании на лице? Все ощущения на грани, они разливаются приятной истомой по венам. Меня всё ещё трясёт от его прикосновений. И я совсем не дура. Прекрасно понимаю, что это значит. Я хочу его. С такой силой, что темнеет перед глазами.

Динар скрывается за дверью спальни. Я иду к себе. Быстро принимаю душ, переодеваюсь и ложусь на кровать. Проваливаюсь в сон почти сразу же. Мне ничего не снится. К счастью. Я просыпаюсь, когда в комнате уже светло. Смотрю на часы. Время близится к полудню. Карина что-то говорила вчера про выставку или театр? Нет, никуда не хочу.

Привожу себя в порядок и выхожу из спальни. Кругом тишина. Солнечный свет заливает гостиную, но настроение с каждой минутой становится хуже и хуже, когда понимаю, что меня не отпустило: я до сих пор думаю об Асадове и нашем вчерашнем поцелуе. Телефон оставляю в номере, борясь с соблазном включить его и проверить, звонил Илья или нет, хотя по-прежнему не хочу с ним разговаривать. И так настроение хуже некуда.

Беру ключ от номера, сумку и иду к Карине. Она открывает не сразу. Выглядит помятой и больной.

– Дай мне полчаса, – говорит хриплым ото сна голосом. – И, если сегодня я скажу: «Давай пропустим по бокальчику вина», останови меня. Заклей рот пластырем, дай пощёчину, всё что угодно, но только не алкоголь. – Она держится рукой за голову и идёт вглубь номера. – Не припомню, когда последний раз было так плохо. Может, у них виски палёное было?

– Помнишь, ты вчера что-то говорила о курсах орального мастерства? Я согласна. И пока не передумала, может, прямо сегодня, а? – не могу упустить возможности поиздеваться над ней.

– Нет. – Карина зеленеет ещё больше. – Меня отходняк рубит, а ты вот так со мной, да? Бессердечная ты, Наташа. Минус тебе в карму за это. Есть между вами с Динаром что-то общее, дьявольское. Определённо, есть. Не зря вас тянет друг к другу.

– Метнуться в номер за обезболивающим? – сжаливаюсь я, пропуская мимо ушей её последнюю реплику. – У меня есть с собой.

– У меня у самой есть. Лучше достань из бара что-нибудь покрепче, – кивает она в сторону небольшого холодильника в углу комнаты. – Кстати, а Асадов как?

– Я не видела его с утра.

– Да что с ним будет, – удручённо вздыхает Карина, держась за голову. – Он вчера почти и не пил. Это в меня рекой лилось, а ему, чтобы свалило, одной бутылки недостаточно, – хмыкает она. – Три как минимум. И то, смотря какое пойло.

Протягиваю ей маленькую бутылочку из холодильника. Она делает глоток из горлышка, морщится и снова хватается за голову.

– Ладно. Я в душ. Если Динар будет звонить, ответь, – кивает на свой телефон, лежащий на тумбочке, и скрывается в ванной.

Не успевает Карина включить воду, как её телефон заливается звучной мелодией. Смотрю на дисплей, вижу две заглавные буквы «АД», и губы сами собой растягиваются в усмешке.

Оригинально. И главное, как ёмко. Асадов в самом деле смахивает иногда на дьявола. В моём случае – искусителя. И соблазняет ведь отнюдь не яблоками. А своим языком, которым творит такие вещи во рту, что страшно представить, как он пользуется всеми своими умениями в совокупности. От этой мысли по телу прокатывается нервная дрожь и я немного прихожу в себя.

– Карина, ты встала? – с ходу спрашивает Динар, даже не поздоровавшись. – Загляни к нам в номер. У Наташи телефон не отвечает. И перезвони мне.

– Со мной всё хорошо, – произношу я, выровняв дыхание.

– Наташа? – в его голосе на секунду мелькает нотка удивления. – Что с твоим телефоном? Почему он недоступен?

– Он сел. Я оставила его в номере на зарядке, – вру, но не испытываю за это угрызений совести.

– Карина где? Совсем плохо ей, да?

– Ушла в душ. Будь я её работодателем, дала бы ей сегодня выходной.

– У неё и так выходной, но только оплачиваемый, чтобы ты была под присмотром…

– Ага, контроль, безопасность и все дела, – ёрничаю, перебивая его. – Неужели я всегда теперь буду у тебя в немилости, Асадов? Мы сейчас в другой стране. Здесь нет ни одного знакомого мне человека, не считая тебя и Карины.

– И чтобы тебе не было скучно одной в незнакомом месте, – договаривает он с нажимом. – Наташа, к твоему поведению есть серьёзные претензии. Заниматься твоим воспитанием уже поздно, да и я не твой родитель, а просто человек, которому небезразлична твоя судьба.

Звучит как вызов. Очередная провокация?

– Только к моему поведению есть претензии, да, а ты святой? – не сдерживаюсь я.

– Если ты про вчерашний поцелуй, то извиняться за него я не буду. Всё было по обоюдному согласию. Пока Макса нет, давай сгладим шероховатости в нашем общении, а то, взаимно пикируясь, далеко зайдём. Очень далеко, – предостерегает он, а у меня от интонаций в его голосе новые мурашки бегут по телу. – Ты когда меня выводишь из себя, реакции совсем иначе срабатывают. Так что следи за языком и будь хорошей девочкой. Договорились?

Ну кто бы сомневался. Даже и спрашивать не нужно, почему он так записан в телефоне у Карины. Тоже переименую его. Исключительно из женской солидарности.

– Я не хочу сегодня никуда идти, а культурную программу, которую Карина запланировала для нас на эти дни, можешь выполнить вместо меня.

Не знаю почему, но настроение становится даже хуже, чем когда я вышла из номера. Так и хочется уколоть Динара чем-то в ответ, но ничего не приходит на ум. К счастью.

– Понял. Не договорились. Твои предложения? Чем ты хочешь заняться?

– Ничем. Немного прогуляюсь после завтрака и остаток дня буду сидеть в номере на коврике – ждать возвращения своего хозяина, который вернётся с работы и обучит запущенного питомца всем необходимым командам. Но только твоя радость от моей покорности будет недолгой. Когда мы вернёмся в Питер, я перееду жить к своему парню, а ты мне больше и слова против не скажешь.

До боли сжимаю в руках телефон, сдерживаясь, чтобы не бросить его со всей силы в стену. Сцепляю зубы, чтобы не сказать Динару что-нибудь ещё. Плохой ход – выводить его на эмоции через Илью и якобы своё проживание с ним, но эти слова метко попадают в цель. Асадов злится.

– Парень твой тоже будет решать проблему с Лазаревым?

Конечно, Илья ничего решить не сможет. Но я всё равно хочу уколоть Динара, сама толком не понимая, за что. За то, что снова поцеловал меня, а потом сделал вид, что ничего не было? За то, что я всё утро о нём думаю и засыпала вчера с этими же мыслями? За то, что нет больше внутри покоя и вряд ли теперь будет? Уж я-то себя знаю.

– Да, надеюсь, что да. Мы будем жить вместе и решать свои проблемы тоже будем вместе. Не думаешь же ты, что я каждый раз буду спрашивать твоего разрешения, чтобы сходить к нему на свидание или заняться с ним сексом? Бред какой.

– Ты сейчас серьёзно? – в голосе Асадова появляются жёсткие нотки. – Ты выбрала не самое удачное время для этого разговора.

– Вполне серьёзно, – блефую я. – Но если ты разрешишь приводить Илью к себе домой…

– Вечером поговорим, – сухо перебивает он. – Я на переговорах. Скажи Карине, чтобы перезвонила мне, когда выйдет из ванной. И включи свой телефон.

Асадов разъединяет звонок, а меня потряхивает от злости. Вот как у него получается так методично выводить меня из себя? А может, и впрямь съехаться с Ильёй и пожить вместе, пока Макса не отпустят?

И не буду я включать свой телефон. Сколько можно разговаривать со мной таким тоном, будто он действительно мой надзиратель?

Карина выходит из ванной посвежевшей, но взгляд такой же мутный.

– Я что-то тоже неважно себя чувствую. Может быть, до вечера отложим все наши походы… куда мы там собирались, и поспим? – предлагаю я, напуская на себя болезненный вид.

– Отличная идея. Как же болит голова… Подай, пожалуйста, аптечку. Пора пускать в ход тяжёлую артиллерию.

– Динар просил тебя позвонить ему. – Протягиваю Карине чёрную косметичку и направляюсь к двери.

– Хорошо. Сейчас наберу. Как немного приду в себя, дам тебе знать. Не теряй с радаров. Или… – Она приподнимает бровь, кивая на кровать: – Хочешь, прямо здесь завалимся спать?

– Ну уж нет. Боюсь захмелеть от этих запахов.

Карина швыряет в меня подушку, но не попадает.

Я выхожу из номера и спускаюсь на лифте вниз. Завтракаю в одиночестве, задумчиво разглядывая из окна ресторана прохожих и проезжающие мимо машины, думаю о Максе и словах Динара. Расплачиваюсь за заказ и поднимаюсь в номер за телефоном, чтобы поснимать пейзажи на прогулке, но по-прежнему не желая его включать. Почти четыре часа я провожу на улочках Вены и возвращаюсь в отель. Не удивлюсь, если за это время Карина уже очухалась, побывала у нас в номере – проверить, на месте я или нет, – и теперь о моей пропаже заявила в Интерпол. Но нет. Кругом тишина. Наверное, она ещё спит. Я сбрасываю с гудящих ног туфли и сажусь на кровать, пролистывая фотографии в галерее. Завтра всё разберу по папкам и составлю контент-план на неделю для своего блога. Устало откидываюсь на подушку и закрываю глаза, собираясь немного подремать. А после можно предложить Карине вместе поужинать у неё в номере, чтобы не пересекаться лишний раз с Динаром. Надеюсь, он вернётся поздно, и наш разговор о моём якобы будущем сожительстве с Ильёй отложится на неопределённый срок.

Я резко просыпаюсь, чувствуя, что нахожусь в комнате не одна. Улавливаю это в воздухе и сгущающемся напряжении, которое обволакивает меня, сжимая в стальных тисках.

Динар стоит в изголовье кровати и не сводит с меня чёрных глаз. Я не слышала, как он вошёл. Чуть прищурившись, он смотрит мне в лицо, а потом опускает взгляд к голым ногам. Платье задралось, и вид, наверное, открывается вызывающий. Надо было поставить будильник, чтобы успеть сбежать к Карине до его прихода. Когда я научусь делать всё вовремя? Это бы значительно упростило мне жизнь.

15 глава

Наташа

Краска заливает меня от кончиков пальцев на ногах до корней волос на голове, когда я замечаю, каким взглядом смотрит на меня Асадов. Вспоминаю его поцелуй, и на место смущения вдруг приходит другое чувство. Оно заставляет меня дёрнуться на кровати, оправив платье, и спустить ноги на пол.

– Как погуляла? – спрашивает он будничным тоном.

Я не настроена на диалог. Вот совсем не настроена, а значит, сейчас полетят взаимные упрёки друг в друга. И чём всё закончится, я не знаю.

– Нормально. Сделала много красивых снимков. Ты следишь за мной? Через какое-нибудь приложение в телефоне? – догадываюсь я.

– Да. Слежу, – иронично выдыхает он. – Но сегодня сделать это было проблематично из-за выключенного телефона. Больше так не делай.

Он немногословен, сосредоточен, но это обманчивое спокойствие.

– Ты давно вернулся?

– Примерно час назад. Успел даже немного прогуляться, пока ты спала.

Я замечаю, что на нём тёмная ветровка и черная футболка с джинсами вместо ставшего для меня привычным делового костюма.

– Ну давай, рассказывай о своих грандиозных планах, – голос Динара звучит чуть насмешливо.

Он садится в кресло напротив, широко расставляет ноги и смотрит на меня в упор.

– О каких? – включаю дурочку и оттягиваю момент своей казни, прекрасно понимая, зачем он пожаловал и о чём сейчас пойдёт речь.

– Ты что-то говорила утром о том, что собираешься съезжаться с Ракитиным. Так?

Сейчас снова будет вправлять мне мозги. Это жуть как раздражает. Решение приходит моментально. Даже не решение, а реакция на его тон.

– Я уже не девочка, – твёрдо произношу, пристально глядя ему в глаза. – Во всех смыслах этого слова, чтобы спрашивать твоего разрешения, сойтись с парнем или повременить с этим вопросом. Это ведь, в принципе, нормально, когда люди решают жить друг с другом? Кто-то домой ночевать не приходит по этой же причине. Так вот, мне совесть не позволит привести Илью к тебе домой.

– Пока Макс не выйдет из тюрьмы, я против того, чтобы вы съезжались с Ракитиным. Категорически против. Нам обоим прекрасно известно, что и он будет против этого.

Глядя на него исподлобья, я осознаю, что он всё же берёт надо мной верх всего одной точно брошенной фразой. На то и был расчёт? Знает, что с Максом договориться у меня не получится. Иногда они очень похожи. Одинаково помешаны на том, чтобы у них всё было под контролем.

– Ты специально, да? Начал давить на меня через Максима? Знаешь же, как я его люблю и не стану делать вещи, которые он осудит.

– Знаю, – перебивает Динар. – А ещё ты его боишься и всегда прислушиваешься к его словам. В отличие от моих. Думаю, мы с ним сойдёмся во мнении, что Ракитин так себе кандидатура на роль твоего жениха. Напомнить тебе, кто такой Ворошилов? Отец Ильи примерно такой же ублюдок, помешанный на деньгах и власти. Если не хуже. Не создавай никому проблем, Наташа. К тому же такие вопросы, как с Максимом и его освобождением, по щелчку пальцев не решаются. Не все любят впрягаться в чужие проблемы. Загвоздка в том, что вы для меня не чужие и я всегда буду на вашей стороне. Когда Максим узнает про Лазарева… – нехорошо усмехается он. – Уже, наверное, прикинула, что он захочет сделать? Тот охранник просто тебя оттолкнул, а здесь…

– Нет. Прошу… Не нужно ему ничего говорить…

– Я и не собирался, Наташа, но ты сама запускаешь эту цепочку. Это лишь варианты развития событий. Я твой вопрос фактически решил. Дело замял. Лазареву обеспечил пребывание в больнице ещё как минимум на три месяца. К тебе из его своры больше на полшага никто не приблизится. Макс ни о чём не узнает. Это останется между нами. Но и ты, – продолжает Динар, задумчиво приподнимая уголки губ, и напряжение уходит с его лица, – будь хитрее. Если хочешь вызвать у меня эмоции, выбирай не такие грязные методы. Отдача ведь может прилететь. И прилетает. Чего губки так задрожали? Не нравится, что вспомнил про Ворошилова и ту ночь? Ты хоть и намного младше меня, но ведь не дурочка и в детском доме четыре года провела. Там жизнь быстро снимает розовые очки. Так ведь, Наташа? Опасную игру ты затеяла. Мне нравится выводить тебя из себя, но иногда я увлекаюсь, и бесить меня начинаешь уже ты.

Почему-то хочется взять с тумбочки телефон и швырнуть в Динара. В его надменно-наглое, усмехающееся лицо.

– Ты только и делаешь, что давишь на меня. Я не привыкла к такому. Как и к вмешательству в свою жизнь извне.

Он опускает глаза вниз, скользит взглядом по моим голым ногам.

– Я и не вмешивался в твою жизнь. Держался на расстоянии до недавнего времени. Так что остынь. И Ракитину после приезда дашь отбой. Мне он не нравится. И это я ещё ничего не выяснял про него. А стоит копнуть глубже, и уверен, что будет нравиться ещё меньше.

– Остынь? Я же не робот – отключать чувства и эмоции. Кнопки волшебной, как у тебя, нет. И я не такая холодная и бесчувственная, как кое-кто, сидящий напротив. Хватит меня прессовать. Я не твоя…

– Хочешь, чтобы снова тебя поцеловал? – Динар не даёт мне договорить. – А уверена, что дальше поцелуев не пойду?

Я презрительно кривлю губы. Даже интересно, как далеко он сможет зайти и где у него кнопка, отключающая контроль. Слабо верится, что она существует. Но от прямого взгляда внутри вспыхивает пожар, и я воспринимаю его «Остынь» буквально. Динару мои грязные методы не по вкусу? А мне – его давление и вечно насмешливый тон.

Провожу языком по пересохшим губам и выхожу из спальни на дрожащих ногах. Останавливаюсь у кромки бассейна, завожу руки за спину и тяну язычок молнии вниз.

Я чувствую, что Динар стоит сзади и смотрит, как я раздеваюсь. Молча смотрит, пока удары моего сердца набатом отдаются в висках и оглушают. Мне страшно и в то же время очень волнительно. Остановиться я уже не могу. Да и не хочу. Если только Асадов сам этого не сделает. Но тогда ему придётся ко мне подойти.

– Что ты делаешь? – спрашивает Динар.

– Ты сказал, мне нужно остыть. Вода в бассейне для этого подойдёт?

– Вот как значит? – в его голосе нет и тени насмешки.

Что, уже не до смеха, Динар Эльдарович?

Он подходит и замирает позади, а моё сердце ошибается на несколько тактов, и теперь уже мне не до веселья.

– Повернись, – приказывает он, но я не могу пошевелиться. – Повернись, я сказал.

Я сглатываю огромный ком в горле и медленно поворачиваюсь к нему лицом. Смотрю в глаза и вижу в них тёмную бездну. Она затягивает, тянет за собой на самое дно. На мне лишь тонкая полоска трусиков, и от ступора, в который впала, я не могу пошевелиться. Одновременно хочется, чтобы он рассматривал меня, и в то же время я едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыть грудь руками. От Асадова веет опасностью, чем-то запретным, и от этого лишь сильнее сносит крышу – вместо того, чтобы трусливо сбежать в свою спальню, я вскидываю подбородок. Кровь вспенивается в венах, когда он опускает глаза, рассматривая моё тело. И вдруг происходит неожиданное: он привлекает меня к себе и целует. Сильные руки уверенно спускаются с талии вниз, оглаживают бёдра и сжимают ягодицы, – он толкает меня на себя. Ощущение, будто меня сбили с ног.

Я точно сумасшедшая, потому что отвечаю ему и обнимаю Динара за плечи. Дрожу в его руках и тихо прошу, чтобы не останавливался. Стаскиваю с него ветровку. Хочу, чтобы он всё снял с себя. Чтобы кожа к коже. Без лишней одежды. Подцепляю его майку и тяну вверх. Кладу ладони на его твёрдый горячий живот.

– Получится после не думать о том, что изменила своему мальчику?

Эти слова должны меня отрезвить, но имеют противоположный эффект. Хочется сказать, что я готова взять на душу такой грех, но Динар не даёт этого сделать и снова накрывает мой рот своими губами.

Мы стоим у самого края бассейна, в какой-то момент я резко дёргаюсь в его руках, ошарашенная силой отклика своего тела на ласки. Мы не удерживаемся и вместе падаем в воду. Это наконец должно нас отрезвить, но, вынырнув, Динар подхватывает меня за талию и прижимает к бортику. Продолжает таранить языком мой рот, будто показывая, что он хочет сделать со мной, но только вовсе не языком. Я ещё никогда так не возбуждалась. Илья трогал меня, но все эти ощущения не идут ни в какое сравнение с тем, что я сейчас испытываю.

Я льну к Асадову, обнимаю ещё крепче, ёрзаю на его бёдрах, чувствуя промежностью твёрдость. Отчаянно хочу, чтобы сейчас он снял с себя джинсы вместе с бельём и взял меня. Хочу, чтобы стал моим первым мужчиной.

Наши губы в миллиметре от того, чтобы снова слиться в поцелуе. Несколько секунд Динар смотрит мне в лицо, а потом задаёт темп своим движениям – не переставая за мной наблюдать, имитирует, что бы делал, не будь между нами преград из ткани. С моих губ срывается стон и его имя. По телу прокатываются приятные волны, когда я содрогаюсь в его руках от мощного оргазма. Он прикусывает мою шею зубами под стоны и хрипы, под мои мольбы сделать своей.

– Блядь, Наташа…

Чувствую, что он возится с ремнём на джинсах, и через мгновение ощущаю его твёрдость у своего входа. Хочу сказать ему, что я всё ещё девочка и наврала, что у меня был секс, но Динар уже резким толчком насаживает меня на себя и замирает, когда из моих лёгких вырывается громкий вскрик, который тонет в его рту.

– Кто-то маленькая лживая дурочка, да? – зло и с рыком выдыхает он мне в губы. А потом смягчает чувство боли глубоким поцелуем и продолжает медленно двигать бёдрами. – Но зато теперь точно не девочка.

Я чувствую дискомфорт. Боль на грани наслаждения от того, что он сейчас внутри. Вглядываюсь в его напряжённое лицо и прошу шёпотом на ухо, чтобы подарил мне ещё этих запредельных эмоций. Он медлит, но я сильно прикусываю его губу, и это становится точкой невозврата. Динар насаживает меня на себя до упора и задаёт темп толчкам. Ничего подобного со мной ещё никогда не происходило. Я теряю связь с реальностью, он снова целует меня, устраивая языком в моем рту откровенное порно, а затем просовывает между нами руку и начинает массировать пальцем клитор.

Меня накрывает так сильно, что я совсем не отдаю отчёта своим действиям и тому, что срывается с языка в этот момент. Динар резко выходит из меня, содрогаясь всем телом. Откидывает голову назад и тяжело дышит сквозь стиснутые зубы.

– Успел. Но с контролем явно проблема.

Он ловит мой взгляд. Сейчас его расслабленное лицо безумно красивое и притягательное. Любовалась бы вечность. Я тянусь к нему и провожу носом по подбородку. Отпускаю руки и пытаюсь встать. Благо дно в бассейне это позволяет, но Динар снова прижимает меня к себе и целует в губы.

– Добилась-таки своего, да? «Я не девочка во всех смыслах этого слова»?

Я опускаю глаза. Это правда. Чистая правда, но я ни о чём не жалею. И если бы можно было всё повторить, то согласилась бы стереть себе память и снова. С ним. Всегда с ним.

Беру его лицо в свои ладони. Долго смотрю в глаза, намереваясь навсегда запечатлеть этот момент в памяти. Уже сейчас понимаю, что никогда не забуду своего первого мужчину и первый раз.

– Сотрудники отеля решат, что ты Чикатило, – улыбаюсь, намекая на розовые разводы в воде, которые остались после нас. – И я не буду их в этом разубеждать.

Получаю шлепок по ягодице и слабый укус в шею.

– Чикатило значит? – хрипло шепчет Динар мне в рот, и я снова чувствую его эрекцию.

Но там всё тянет – не уверена, что стоит продолжать. По крайней мере, не сегодня и не сейчас.

– Я не смогу выбраться из бассейна без твоей помощи…

– Связался же на свою голову, – хмыкает он и, взяв меня на руки, выходит из воды.

Несёт через гостиную к себе в спальню, прямиком в ванную, и закрыв за нами створки душевой, ставит меня на ноги.

– Когда Макса отпустят, я съеду от тебя. А ещё я не хочу, чтобы он об этом узнал…

– Разберёмся, – глухо произносит Динар, вжимая меня спиной в кафель, и глубоко целует.

Внутри опять разгорается пламя. Я и сама понимаю, что сохранить такое в тайне будет очень проблематично, но признаться Максу, что переспала с его лучшим другом, пока он сидел в тюрьме, язык не повернётся. Никогда.

____________________

Девочки, у истории появился шикарный буктрейлер ❤❤❤

16 глава

Наташа

– Да, всё же я не ошиблась. Чёрное тебе очень к лицу, – произносит Карина и делает глоток шампанского, рассматривая меня внимательным взглядом. – Ещё бы волосы собрать и шею открыть… В общем, если Динар не приедет с минуты на минуту, то я скидываю с себя полномочия твоего сопровождающего. Выбирай, чья компания тебе по душе: блондина, который подходил к нам пять минут назад, или шатена, не спускающегося сейчас глаз с твоей задницы? А то я себе тоже кое-что присмотрела на вечер, пока не пришёл Артур. Я его ужас как не люблю, а он наоборот. Надеюсь, Асадов не приведёт его с тобой знакомиться.

– Ты просила дать тебе пощёчину, если будешь снова пить. Пластыря под рукой у меня нет, чтобы заклеить твой рот. Но кажется, тебя опять не в ту степь несёт. – Бросаю многозначительный взгляд на бокал в её руках. – А ты в клуб анонимных алкоголиков не пробовала ходить?

Карина усмехается.

– В ту меня степь несёт. И сегодня я беру свои слова обратно. Кстати, спасибо, что дала отдохнуть. Я проснулась около восьми вечера, набрала Динару, потому что твой телефон был отключен, а он сказал, что ты уже спишь. Весь день спала, да? Так устала? – Она вопросительно изгибает бровь.

К щекам приливает краска. Знала бы она, чем я вчера занималась, – смотрела бы с осуждением, а не с усмешкой. Нет, меня и в самом деле немного мучают угрызения совести. Но только из-за Макса. Не хочу, чтобы их дружба с Динаром испортилась по моей вине. Всё же полезно иногда думать головой до, а не после сделанной глупости. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, когда я умоляла Асадова сделать меня своей. Бесы попутали.

– Нет, не спала. Он тебя обманул. Мы весь вечер занимались любовью в его спальне.

– Любовью? Очень смешно. Ну сексом ещё поверю… А если серьёзно?

Я равнодушно пожимаю плечами.

– Выходила днём гулять, никого не предупредив, и получила потом за это нагоняй. Всё в духе Асадова. Разложил с толком, с чувством, с расстановкой, что будет, если я буду шастать одна по незнакомому городу без твоего сопровождения. Вот поэтому не отхожу от тебя сейчас ни на шаг. Но если что, мне понравился блондин. Может быть, разрешишь с ним немного пофлиртовать?

– Вот теперь правдоподобно. А то, если бы всю ночь занималась сексом с Асадовым, такой отдохнувшей вряд ли бы выглядела. Ладно, – задумчиво произносит Карина и окидывает зал быстрым взглядом. – Блондин, говоришь?

Всю ночь мы и не занимались сексом. Хотя я очень этого хотела, но Динар больше не трогал меня. Почти не трогал. Ласкал меня пальцами и довёл до оргазма ещё три раза, при этом строго запретив к нему прикасаться. Я проснулась утром одна. В его постели… И сейчас едва не расплескала шампанское, которое чуть пригубила, вспомнив, что он умеет вытворять этими самыми пальцами и какую бурю эмоций может вызвать внутри лишь одними прикосновениями. Теперь я без малейшего сожаления дам отбой Илье, но с одним условием. И это условие будет озвучено не Ракитину. Совсем не ему.

Карина кивает куда-то в сторону:

– А вот и Асадов со своей делегацией. Опоздуны. Хотя начальство не опаздывает – всего лишь задерживается. – Она поднимает запястье и смотрит на часы. – Всего-то на сорок минут. Мелочь.

При взгляде на Динара меня прошивает дрожью и в голове снова крутятся воспоминания, чем вчера закончился наш разговор. Между ног до сих пор от него всё болит и тянет. Но это приятная боль, и мне хочется испытать её ещё раз. Может быть, так и начинается зависимость?

– С ним Лукас, Катина и Артур. Не хочешь не неё взглянуть? Или так и будешь пожирать глазами Динара, будто видишь впервые?

Я нехотя перевожу взгляд на девушку, идущую рядом с Асадовым, и отмечаю, что она необычайной красоты. Очень яркая.

– Так вот зачем Динар просил меня утром метнуться в ювелирный и забрать «кое-что». Ты глянь на её шею. Это «кое-что» стоит целое состояние…

А вот теперь ощутимо колет в районе сердца. Но я тут же беру себя в руки и не показываю, как меня задела последняя фраза, брошенная Кариной. Я сама хотела вчера нашего сближения, но у каждого из нас по-прежнему своя жизнь. Он же не виноват, что я, действительно, свалилась ему как снег на голову со своими проблемами. И желаниями.

– Даже если между ними есть какие-то отношения, меня это не касается. И тебя не должно касаться, – спокойно произношу я, хотя и не без усилий. – Хватит дёргать меня за ниточки. Хоть весь салон ювелирный пусть скупит для неё, нам до этого какое дело?

– Мне никакого, а вот тебе… кажется, тоже, – удручённо выдыхает Карина и задерживает на мне внимательный взгляд. Но я уже снова поглощена тем, что рассматриваю Динара.

Он выглядит очень стильно. Белая приталенная рубашка, чёрные брюки, на запястье дорогие часы. Так и хочется подойти ближе, чтобы уловить ещё и запах его туалетной воды. Я стараюсь не думать о словах Карины, но против воли разглядываю идеальную фигуру девушки, которая стоит рядом с Асадовым. Задерживаюсь на шикарном колье у неё на шее, и внутри опять вспыхивает неприятное колющее чувство. В следующую секунду я встречаюсь взглядом с Динаром. В его глазах привычный чёрный металл, он сдержан и отстранён. Ощутимый контраст с тем, каким он был вчера в бассейне, а потом у себя в спальне. Эти глаза умеют смотреть по-другому. Совсем иначе…

Выдерживаю его взгляд, которым он режет меня на части, и понимаю, что почти не дышу в это мгновение. Конечно, я для него просто девчонка. Блажь. По возвращении домой я всерьёз возьмусь за языки, обучение и своё развитие. Сама толком не знаю зачем, но так чувствую, а я привыкла доверять своей интуиции. Хотя прислушиваться к ней не всегда получается.

– Ну и как тебе Катина? Отдадим Бергам Динара или вмешаемся?

– Красивая. Вместе смотрятся… действительно хорошо, – говорю я, а самой хочется язык себе откусить и отвернуться.

Видно же, что между ними всё-таки есть какая-то связь. Или была. Или я себя накручиваю. Но мне неприятно испытывать это чувство, которое очень похоже на ревность.

Асадов с партнёрами почти весь вечер проводят в другом конце зала. Он подходит к нам с Кариной не сразу. И не один. Тенью за ним весь вечер ходит мужчина невысокого роста. Кто-то из партнёров? Или охранник Берга?

– Артур Фишер, – представляет мужчину Динар. – Это Наташа. Моя племянница.

Я ошеломлённо замираю, услышав слова Асадова. Кто? Племянница? Снова ощутимо неприятно колет с правой стороны груди. Но не я ли сама вчера просила его оставить нашу связь в тайне? Вот, получи и распишись, племянница.

– Наташа, – с акцентом повторяет Артур и касается сухими губами тыльной стороны моей ладони. – Вы очень красивая девушка. Динар, как ты посмел скрывать от нас такой самородок?

– Слюни подотри. – Асадов приподнимает уголок рта. – Она ещё совсем девочка. Взял с собой в поездку, чтобы развеялась, а то всё учёба да прилежное поведение. Нужно же как-то баловать бедную покладистую родственницу.

Я стискиваю пальцами фужер с такой силой, что ещё чуть-чуть, и раскрошу хрусталь в пыль. Бедную покладистую родственницу?

Артур переводит хищный взгляд на помощницу Асадова.

– Карина, а с вами я особенно ждал встречи. Можно вас на минуту? У меня есть несколько вопросов по контракту.

Карина заметно дёргается и закатывает глаза, но всё же позволяет Артуру отвести себя в сторону.

– Племянница, да? – говорю, прожигая Динара взглядом. – Бедная родственница с прилежным поведением?

– Ага, – довольно улыбается он, наблюдая за мной. – Что-то не так?

Да он издевается? Специально сказал это своему партнёру, чтобы побесить меня?

– Ну да, с поведением я приукрасил немного. Но с прилежностью ведь нет? Ты очень быстро всему обучаешься, – произносит Динар явно с подтекстом.

– Вы неплохо смотритесь с той сисястой.

Он опускает глаза на моё декольте.

– Я не о себе, а про дочь Берга.

– С Катиной? – Динар поворачивает голову в её сторону и слегка приподнимает бокал, заметив на себе её взгляд. – Ты так думаешь? Ну, наверное, со стороны виднее. Пойдём, кстати, познакомлю тебя с ней поближе.

– В качестве племянницы?

– На мою младшую сестру ты совсем не похожа. Слишком резкий контраст во внешности. Идём. Соперниц же нужно знать в лицо?

Хочется его ударить. Больно. И поцеловать в губы, растянувшиеся в наглой усмешке. Вот как у него получается быть таким гадом?

– Берг хоть и живёт в Австрии, но корни имеет восточные, и там в плане семейных ценностей и менталитета полный трындец. Вся семья помешана на обычаях. Мне невыгодно представлять тебя как сестру человека, который доверил мне заботу о ней и опеку. У них такое почитается, вызывает уважение, да – что я весь из себя такой благородный и великодушный. Но автоматом ты в их глазах станешь кем-то вроде обслуги. А с этими зверями надо быть всегда на равных. Если они будут думать, что мы одной крови, даже взглядом не покажут, как ты им ненавистна, и пальцем никогда не тронут.

– Ненавистна? Они тебя ненавидят?

– Если не больше, – хмыкает Динар. – С Бергом у нас многолетняя «дружба», – с иронией произносит он. – Мы давно рынки делим, а куски от прибыли поделить не можем. Недавно вот заключили нечто вроде перемирия, создав общую фирму. Я схему до идеала довёл, а он псов своих натравил, и меня неплохо тряхнуло полгода назад. Пришлось идти на компромисс, иначе с живого бы не слез.

– И теперь он хочет выдать свою дочь за тебя, чтобы потом всё это…

– У-у-у, какой полёт мысли. Кажется, без Карины не обошлось, да? Или это обычная женская ревность?

– Ревность? С чего бы? Я же всего лишь твоя племянница. Просто переживаю за родственника.

Мы подходим к импозантному мужчине в годах. Берг и Динар разговаривают на английском, который, к счастью, я хорошо знаю. Асадов представляет меня своему партнёру, а я натягиваю улыбку и перевожу взгляд на Катину. Вблизи она ещё красивее. Аж дух захватывает.

Вспоминаю слова Динара, что он вскоре приедет сюда на месяц, налаживать работу новой компании, которую они создали с Бергом, и чувствую ещё один болезненный укол в сердце. Почему-то трудно дышать, хотя внешне я сохраняю спокойствие. Катина теряет ко мне всякий интерес после слов Динара, что я его племянница.

Ударить Динара чем-то тяжёлым хочется ещё больше, когда их с Бергом отзывает компания мужчин, и мы остаёмся с Катиной наедине. С девушкой, которая метит в невесты Асадова, и ни капли этого не скрывает. Ни она, ни её папаша.

– Красивое колье, – не зная, что ещё сказать, быстро произношу я и делаю глоток шампанского. Хочется залпом выпить остатки и взять у официанта ещё, но я стараюсь держать себя в рамках приличия и не подводить Асадова.

– Папа подарил. У меня сегодня день рождения.

– Да? – Я удивлённо вскидываю бровь вверх. – Примите мои поздравления, Катина.

Перевожу грозный взгляд на Карину, которая стоит с Артуром с таким лицом, будто её готовят к повешению, и она ему говорит свою последнюю волю. Она специально так сказала про колье? Вот же стерва! Я поверила.

– А вы родственники по линии отца или матери? Я спрашиваю, потому что внешне вы совсем не похожи.

– По линии отца. Я пошла в маму.

Теперь и Динар удостаивается моего грозного взгляда. Племянница! Нет, ну надо же было додуматься!

– А чем вы занимаетесь, Наташа?

– Изучаю языки, готовлюсь к поступлению в институт.

– За границей? Со связями Динара можно поступить в университет в любой точке мира. Где бы вы хотели учиться?

– Пока ещё не решила. – Я натянуто улыбаюсь, мечтая вернуться к привычной и понятной Карине, с которой можно не притворяться и не напрягать так сильно рот в неестественных улыбках.

Динар приходит на выручку лишь спустя полчаса, и за это время я мысленно уже расчленила его и расфасовала по чёрным пакетам останки. Катина оказалась очень умной, любезной и милой собеседницей. До такой степени, что теперь хочется выпить что-нибудь горькое и перебить это сладкое послевкусие от нашего общения.

– Всё нормально? – интересуется он, заметив, как я украдкой закатываю глаза на очередной рассказ Катины о своей работе в благотворительном фонде по спасению животных из Красной книги.

Может быть, такая ему и нужна? Чтобы и в общественных организациях, и на передовой в бизнесе отца. Наверное, она и курсы орального мастерства прошла? И много чего ещё, судя по тому, как не закрывается её рот.

Я незаметно выдыхаю и натягиваю ещё одну улыбку, от которой сводит мышцы лица.

– Всё хорошо.

Карину наконец-то выпускают из плена, и она идёт в нашу сторону. Каким-то образом сразу прочитывает по моему кислому выражению лица, что я молю её о помощи. Мы для проформы общаемся с Катиной ещё несколько минут и под предлогом припудрить носики уходим в сторону туалетов.

– Ну и как тебе она? Правда интересная?

– Какой кошмар… – произношу, хватаясь за голову. – Не нужно было отшивать от меня блондина. С ним бы я куда занимательные время провела. Она оказалась редкостной занудой. Красивая до умопомрачения, но на десятой минуте общения захотелось закрыть этот справочник и поставить на полку. Смахивать иногда с него пыль тряпкой, но никогда больше не открывать.

Карина довольно улыбается.

– А ещё ты наврала мне про колье.

– И ты мне.

– Что?

– У меня телефон записывает все разговоры. Зная темперамент Асадова, – хотя должна отдать ему должное, выдержка у него что надо, – ты вчера получила от него не просто нагоняй.

– О чём ты? – Я прищуриваю глаза, наблюдая за ней.

– Моё чутьё меня не подводит, и как бы ты ни пыталась делать вид, что он тебе безразличен, смотришь ты на него не как племянница на своего дядю. В принципе, как и он на тебя. Особенно заметно со стороны. Инцестом попахивает, голубки, – смеётся Карина. – Но будущего у вас нет. И дело даже не в разнице в возрасте, нет. Просто… ты сама это вскоре поймёшь. И хочешь совет? Не превращайся в Катину. Я давно в замесе с Бергами. Лукас сломал дочку. Она была вполне себе нормальным и взбалмошным подростком, когда я впервые её увидела. А через три года она вернулась с каких-то курсов из Гонконга, и в кабинет зашёл запрограммированный робот и ходячая энциклопедия по экономике в одном лице. Полная противоположность себе прежней. Нет, ум – это хорошо, но всего должно быть в меру. Золотая середина. А её там нет. Ни в чём.

– Золотая середина? Ты вообще про что?

– Про твою молодость, Наташа. Когда швыряет из крайности в крайность очень сильно, и ты не знаешь, где нужно включить дуру, а где, наоборот, сказать всё как есть. Истерики на пустом месте, ревность и прочие составляющие дерзкого молодняка, – говорит она с горечью, приподнимая уголок губ. – С опытом всё приходит. А пока ты на минном поле. Подрываться с тобой Асадову, может, и будет интересно первое время, но надолго его не хватит. Другой он. Умеренный. Всегда в себе. Эмоции твои его заряжают, но привязанности – это не про него. Одиночка он.

Я не замечаю, как намыливаю руки в третий раз и в третий раз их мою. Тру до красноты, пока Карина говорит эти слова.

– Ладно. Идём флиртовать с блондином и шатеном? Раз уж ты племянница Асадова, а мне он организовал такую подставу с Фишером, устроим и ему весёлый вечер.

– Он же нас прикопает где-нибудь в парке возле отеля и завтра улетит один.

– У нас численное преимущество. И я терпеть не могу, когда он в таком приподнятом настроении. Премии лишусь, ну да ладно.

Я иду в зал за Кариной, думая о её словах. Собственно, в них есть доля правды. К тому же сегодня я всего лишь племянница Асадова. Как родственнице мне ведь ничего не будет за мои проделки, так? И тот блондин действительно такой лапочка…

17 глава

Наташа

Чем-то происходящее напоминает один вечер, после которого в моей жизни всё перевернулось с ног на голову. Я всё ещё сомневаюсь в правильности выбранного пути и в глубине души хочу соскочить, особенно когда блондин как бы невзначай кладёт руку на мою талию и начинает поглаживать участок голой кожи. Чувствую, как в спину словно вонзается металл, оставляя чёрные метки на тех участках тела, где сейчас находится рука Феликса. Так зовут несчастного парня, даже не подозревающего, как злится сейчас мой «дядя», наблюдая за нами со стороны. Не удивлюсь, если Феликсу вскоре будет вынесен смертный приговор, который приведут в исполнение этим же вечером.

Я поворачиваю голову, чтобы проверить, кажется мне или нет, что Динар не спускает с меня глаз, и, когда замечаю его взгляд, выдержка летит к чертям. Нет, там не сталь, там куски льда, и то, как он смотрит сейчас на меня… Мне это одновременно и нравится, и нет. Карина что-то говорила про эмоции и минное поле? Теперь я понимаю, что она имела в виду. Асадов вызывает те же ощущения. У меня дух захватывает, когда нахожусь рядом с ним. Это всё равно, что идти по заминированному полю и совсем не думать о последствиях, о том, что может разорвать на куски. Хотя в том, что будет взрыв, я теперь не сомневаюсь…

– Это провокация. Асадов будет в бешенстве, – шепчу Карине, но та лишь злорадно усмехается.

– На то и расчёт, Наташа. Ему полезно иногда выпустить эмоции наружу. Ничего он нам не сделает. А если не желаешь в этом участвовать, я пойму. Но на твоём месте я бы осталась, чтобы посмотреть, на что он действительно способен в гневе и на что ты подписываешься, вступая с ним в связь. Там полный патриархат и замашки собственника.

Противный голос внутри призывает к благоразумию, но я иду за Кариной и двумя молодыми людьми наверх. Любопытство сильнее. И как не воспользоваться предоставленным шансом и не подёргать тигра за усы? С последствиями буду разбираться позже.

Стараюсь не смотреть в сторону Динара, когда мы проходим мимо. К счастью, общество двух незнакомцев немного отвлекает меня от мыслей об Асадове. Я расслабляюсь и даже пытаюсь иногда шутить, пока Карина активно поддерживает беседу с молодыми людьми за нас двоих. Феликс старше меня на шесть лет. Внешне мой типаж. Я обожаю блондинов и млею от голубых глаз, как у Макса. Первое время после того, как его посадили в тюрьму, постоянно вспоминала его неживые отрешённые глаза, и мне от боли на стенку хотелось лезть. От того, что жизнь так несправедлива и он всю свою молодость проведёт в тюрьме. Думала свихнусь. И ещё Динар запрещал с ним видеться.

– Люк, а вы чем занимаетесь? – игриво поглаживая стенки бокала, интересуется Карина.

– Работаю на Лукаса. Начальник финансового отдела.

Феликс оказался программистом и тоже начальником. В моём представлении компьютерные гении – это всегда скучные ботаники в очках, но новый знакомый явно выделяется из серой массы своим внешним видом и остроумными шутками. Заметив, что я его рассматриваю, он тянется рукой к голове и красивым жестом поправляет волосы. Ой, кто-то ещё и нарцисс? Феликс усмехается с видом «Вот какой я красавчик. Заценила, детка?». Заценить-то я заценила, а вот мыслями всё равно в другом месте. Этажом ниже. И понимаю, что не так уж мне и нравятся голубые глаза у парней. Особенно без красивых мелких морщинок в уголках и холодного блеска в глубине чёрного взгляда.

Феликс кладёт свою руку на спинку стула и снова как бы невзначай касается меня и гладит плечо пальцами. Игриво подмигивает, а я делаю вид, что очень увлечена десертом, который он заказал для меня, и не понимаю его прозрачных намёков. Карина цедит шампанское, без умолку болтает, и в целом я не вижу никаких поводов для беспокойства, пока физически не ощущаю сзади присутствие Динара. Сразу улавливаю его тяжёлую энергетику. И не я одна. Феликс и Люк поворачивают головы в сторону Асадова, словно по команде. Разговор стихает, и за столом воцаряется тишина. Я понимаю в это мгновение, что всё. Нагулялась. «Дядя» пришёл.

– Твоя идея? – на русском спрашивает Асадов, сжигая Карину своим взглядом, а она с вызовом смотрит ему в глаза. – Ну, что молчишь?

У них идёт какой-то диалог глазами. Остальные не понимают, что сейчас происходит.

– Ещё раз такое повторится, и вылетишь на улицу с такой характеристикой, что полы не возьмут мыть ни в одну компанию. Я забуду обо всём, что ты для меня когда-то сделала, и вычеркну тебя из своей жизни.

Хорошее настроение Карины тут же испаряется, а в глазах мелькает растерянность.

Асадов переводит взгляд на меня:

– Или спишь со мной и перестаёшь крутить задницей перед другими, или… – Он задерживает взгляд на руке Феликса, которая всё ещё на моём плече, а пальцы поглаживают кожу. – А впрочем, наглядно покажу, какие последствия за собой влекут твоё легкомысленное поведение и открытая провокация. На будущее. Чтобы отпечаталось в памяти.

Я непонимающе кривлю губы в усмешке, но она исчезает с лица, когда Динар скидывает с моего плеча руку блондина, и почти сразу же слышится хруст костей. Белобрысый вскрикивает от боли, громко ругаясь на английском.

Люк поднимается с дивана на защиту друга, но Асадов одним взглядом пригвождает его к месту и отрицательно качает головой.

– Не стоит, – произносит он на чистом английском и указывает глазами на нож, который Люк берёт в руки и злобно скалится. – Уверен, что его пальцы того стоят?

Стоны Феликса никак не дают сконцентрироваться на происходящим. «Это из-за тебя», – стучит в висках. Меня накрывает волной паники. Люк же сейчас кинется на Асадова. Неужели он этого не понимает? Зачем устраивает подобный беспредел?

– Я будто в кино попала. Какие страсти… – насмешливо произносит Карина, откинувшись на спинку стула с таким видом, словно купила билет в театр и сидит сейчас в первом ряду, наблюдая за игрой актёров.

Зря я её послушала. Очень зря. И ведь она знала о таком исходе и ждала его? Стерва! Расчётливая и умная стерва.

Динар окидывает нас с Кариной холодным взглядом, но я сильно ошеломлена и почти не замечаю этого, потому что не могу отвести глаз от ножа в руках Люка. И Феликс… Ему, наверное, нужно в больницу. Я не хотела, чтобы так получилось. А что, если Люк сейчас ранит Динара ножом, и весь кошмар, который я пережила в прошлом, снова повторится? Я же себе никогда этого не прощу. Это из-за меня в тот день Макс кинулся на охранника…

– Динар, не нужно…

– Идите вниз. Я сейчас подойду, – строго произносит он, быстро взглянув на меня.

– Идём. – Карина берёт меня за руку и ведёт вниз. – Дай ему выпустить пар. Всё с ним будет хорошо.

Но её слова меня не успокаивают. Подойдя к лестнице, я оглядываюсь и вижу, что Люк всё же накинулся с ножом на Динара, а тот повалил его на пол и бьёт по лицу. Ноги почти не слушаются, а картинки из прошлого начинают мелькать перед глазами с такой скоростью, что кружится голова.

– Это было ошибкой – послушать тебя, – обречённо произношу я, смотря в сторону ресторана, когда мы забираемся на заднее сиденье.

– Ошибку ты совершаешь сейчас, сидя с убитым видом и считая себя виноватой.

Но я действительно считаю себя такой. Если бы я тогда не выбежала на улицу, возможно, Динару удалось бы остановить этих людей словами и уговорить оставить Макса в покое. Неужели всё повторяется снова?

Карина трогает меня за руку, я вздрагиваю и перевожу на неё немигающий взгляд.

– Я тебе сегодня говорила про Катину, помнишь? Что она не всегда была такой забитой, а её сломал отец. Так вот, на месте Берга в вашей паре будет Динар. Он в итоге прогнёт тебя под свою волю, подавит твою индивидуальность. Ты не успеешь заметить, как быстро это произойдёт. Сначала ты захочешь стать лучше, а потом незаметно начнёшь терять себя и утратишь для него интерес, отправившись на полку, где с тебя изредка будут смахивать пыль. Вы отдалитесь. А в том, что вы отдалитесь, я не сомневаюсь. Он уходит в себя, исчезает с радаров, и его невозможно найти по несколько дней. Это происходит стабильно каждый год, в день смерти Лады. Наташа, он сломанный человек…

– Это не Берг изменил Катину, да? Динар? Она из-за него…

– Бинго, Наташа. После их разрыва ей ничего не оставалось, кроме как углубиться в энциклопедии. Это был единственный раз, когда Асадов после смерти жены попытался построить отношения. И поняв, что ему такое не по силам, он сделал все свои связи одноразовыми. Катина улетела в Гонконг. Он, конечно, не особо переживал. То есть вообще не переживал. Но изредка они продолжали встречаться. А потом всё сошло на нет. Катина повзрослела, сняла розовые очки и теперь активно взялась за то, чтобы вернуть всё на круги своя. Осознала свои промахи. Но время упущено. Всё это слияние и прессинг Динара Берг организовал ради дочери, как ты, наверное, уже поняла. И не появись ты в тот день в клубе, может быть, он и поставил бы через какое-то время штамп в паспорте, получил бы второе гражданство, а теперь… – Карина смотрит в сторону ресторана и довольно усмехается. – А теперь это всё под большим вопросом, исходя из того, что я сейчас увидела. При всей своей долбанутости Асадов ведь не дурак и понимает, что сидеть на двух стульях не комильфо. Его интерес к тебе… Я не думала, что он такой сильный. Так что дерзай, Наташа. И не благодари за это представление и вашу горячую ночь.

– Так ты это всё специально… Какая же ты стерва!

– Нет, я всего лишь показала тебе, как нужно с ним обращаться, чтобы держать в тонусе. Продолжай в том же духе. Ему нужны эти встряски.

Значит мне не показалось, и с Катиной у них действительно была связь. Пусть и в прошлом, но была. Поэтому она с таким презрением смотрела на меня, пока Асадов не сказал, что я его племянница. Снова чувствую неприятную тяжесть внутри. Получается, его слова про соперницу тоже не были шуткой? Если бы я знала об этих нюансах, то не зажималась бы, когда блондин касался меня руками, а ласково улыбалась бы ему в ответ.

– Ты… Ты…

– Нормальная я. Просто таких честных, как я, не любят. Стать вещью легко, Наташа, а вот быть незаменимым человеком и равным партнёром для такого мужчины, как Динар, непросто. Катина при своих красоте и интеллекте лишь зацепила его, но удержать не смогла. И я теперь понимаю почему. Но ты… Есть в тебе что-то. Просто, когда он вскоре исчезнет с радаров, не забывай, что люди не меняются. Там внутри всё мертво и давно пустота. Он Ладу любил, а её смерть что-то в нём сломала. Навсегда. Хотя какая-то часть всё же ещё жива, судя по тому, что я сегодня увидела. – Карина отворачивается, а у меня от её слов горечь разливается по венам.

Динар спускается вниз через пятнадцать минут. Забирается на переднее сиденье и просит водителя отвезти нас в отель. Он спокоен, на лице нет ни одной эмоции, хотя от него так и веет напряжением и злостью.

Я всё ещё прокручиваю в голове слова Карины. Пусть отчасти она права, но в чём-то я с ней совершенно не согласна. Динар не мертвец. Но есть вещи, которые ты никогда не сможешь забыть и смириться с ними, как бы ни пытался. Для меня такой навсегда останется та ночь, когда люди Ворошилова издевались над Максом. В тот момент внутри как будто что-то сломалось, пошатнулась вера в людей и произошло резкая переоценка ценностей. Я это понимаю, как и то, что теперь меня ещё сильнее затягивает в чёрный омут и я хочу быть рядом с Динаром.

– Ну что? Как погуляли, девочки? – спрашивает Динар спустя десять минут молчаливой езды. Приоткрыв окно, затягивается сигаретой. – Куда же подевалось ваше кокетство и улыбки? – нагло усмехается он. – Ну с Кариной, в общем-то, я не удивлён. За Артура обратка прилетела. Ожидаемо. Не в первый раз. А ты, Наташа? – спрашивает, не поворачивая головы. – Та история в клубе ничему тебя не научила? Хочешь, чтобы я без конца морду бил за тебя людям? Или будешь уже включать мозги и не станешь давать зелёный свет всяким мудилам, которые мечтают залезть к тебе в трусы? Обижать тебя я не хочу. Поэтому придётся страдать твоим интересам. Я доходчиво объяснил, что провоцировать меня больше не стоит?

Я не знаю, что ему ответить, поэтому молчу. Надеюсь, с Максом до побоищ не дойдёт. Иначе я себе этого не прощу.

До отеля мы доезжаем за двадцать минут. Карина, как расчётливая стерва, и тут всё предусмотрела. Слилась сразу же, оставив нас одних. Мы поднимаемся с Асадовым в лифте на нужный этаж и подходим к нашему номеру. Он всё время молчит, и это сильно давит на меня. Я опускаю глаза и замечаю сбитые костяшки на его руках, чувствуя укол совести.

Быстро захожу внутрь, когда он открывает дверь, и намереваюсь сбежать в свою комнату, но Динар останавливает меня за руку.

– Не так быстро, – раздаётся его глухой и низкий голос. – Ты взяла курс не на ту дверь. Кое-кто сегодня проштрафился и сейчас будет отрабатывать свои косяки.

– Ты про себя? Потому что меня никто не обижал. Я ничего ужасного не совершила. И не просила тебя ломать Феликсу пальцы.

– Феликсу? – наступает Асадов. – Ты даже имя его запомнила? Говоришь, тебя никто не обидел? А вот меня очень задело, когда прикоснулись к моему. Будем считать, что я получил психологическую травму, и сейчас ты очень постараешься, чтобы я забыл об этом инциденте. В спальню. В мою, – уточняет он.

Когда он вот так смотрит, и я понимаю, что за этим последует, становится плевать на Катину и то, что у них там было, а чего не было. И на все слова Карины тоже. Я испытываю ломку и боль, что Асадов стоит рядом, но не касается меня, хотя глазами уже чуть ли не трахает. Он всё ещё злится. Это я тоже чувствую, но даже это не останавливает меня от упрямого и гневного:

– Не пойду.

Динар довольно усмехается. Медлит несколько секунд, а затем вжимает меня в стену и целует. Глубоко, без прелюдий и намёка на нежность, почти по-звериному, с жадностью. Слышится треск ткани, и его рука сжимает мою грудь, посылая горячие импульсы вниз живота. Влажная дорожка движется «на юг», и он до боли покусывает соски зубами, срывая с моих губ протяжный стон. Задирает подол платья и оглаживает руками бёдра. Снова впивается в рот, будто собираясь выпить меня до дна, иссушить своей жаждой, и я сдаюсь. Дрожу в его руках, и с языка срываются непристойности и мольбы взять меня, снова сделать своей. Пальцы торопливо расстёгивают пуговицы на его рубашке, и, когда я кладу ладони на его грудь, он негромко выдыхает мне в рот. Слышу, как он возится с ремнём. Отодвинув полоску моего белья в сторону, Динар закидывает мою ногу себе на бедро, и горячая головка упирается в промежность, но не входит. Он дразнит. Водит членом по моим влажным складкам, и это безумно приятно, но хочется большего. Хочется почувствовать его внутри. Прямо сейчас. Я требовательно вцепляюсь пальцами в его плечи с такой силой, что он шипит от боли.

– Пока не скажешь, буду мучить…

Понимание, что именно я должна произнести, медленно пробивается в затуманенный мозг.

– Твоя, – шепчу в его губы и стону от наслаждения, когда он входит в меня глубоким толчком.

Сегодня всё ощущается даже острее, чем вчера, почти без боли. Она есть, но такая приятная, на грани. Я обнимаю широкие плечи и кусаю его нижнюю губу. Меня разрывает на части, когда чувствую, как напрягается низ живота от его движений, а мышцы влагалища сжимают его член. Мир разлетается на осколки, я таю в его руках, пока он толкается в меня ещё глубже и резко выходит, прижимаясь лбом к моему плечу. Дышит тяжело и часто, в унисон с моим дыханием.

– Мне кажется, я знаю, как помочь тебе стать чуточку покладистее. Вытрахать всю дурь из твоей головы.

Я кайфую от его голоса и силы. От запаха и всех чувств, которые он вызывает.

Динар отстраняется, но моё тело такое слабое, ноги не держат, и я едва не оседаю на пол. Асадов замечает это и вжимает меня плечом в стену с лёгкой усмешкой на губах. Поправляет брюки на своих бёдрах, подхватывает на руки и несёт вглубь номера.

– Ты дверь перепутал. Моя комната в другой стороне, – передразниваю его.

Асадов относит меня в свою спальню и бросает на кровать. Скрывается ненадолго в ванной и выходит из неё, вытирая руку о полотенце. Откидывает его в сторону, приближаясь ко мне. Он полностью контролирует процесс, осечек быть не должно – я ему доверяю, но решаю после возвращения в Россию записаться на приём к гинекологу и подобрать контрацептивы, потому что хочу, чтобы Динар кончал в меня и рядом со мной полностью отключал контроль.

– Ничего я не перепутал, Наташа. Мы ещё не закончили. – Он хватает меня за щиколотку и тянет на себя, плотоядно улыбаясь.

18 глава

Наташа

– Попросить пилотов посадить самолёт в ближайшем аэропорту? – Динар касается моего лица тыльной стороной ладони и гладит по щеке, заметив, что я нервничаю.

– Даже не сомневаюсь в том, что у тебя получится уговорить их это сделать. – Задерживаю взгляд на его улыбке и в ответ слабо приподнимаю уголки губ.

Мне приятна его забота. Особенно после всего, что было между нами ночью. Но расслабиться не получается по другой причине. Утром я включила телефон и получила несколько сообщений от Ильи, в одном из которых он написал, что встретит меня сегодня в аэропорту. И зачем только в прошлый раз я сказала ему о дате своего возвращения? Нет, я не сомневаюсь в том, что не буду продолжать с ним отношения, но сказать об этом вот так? Это не совсем правильно. Придётся прояснить ситуацию сразу и самой, пока Асадов не предложил свои услуги. Да и не в моих правилах обманывать людей, тем более встречаться сразу с двумя. Совесть заест.

Делаю несколько маленьких глотков из бутылки и мысленно настраиваюсь на разговор с Ракитиным. В голове полный сумбур, но теперь я хотя бы понимаю, в чём разница между мальчиком и мужчиной. Наверное, поэтому со сверстниками не складывалось? Они всегда казались легкомысленными, поверхностными и не способными принять разумное решение.

Самолёт приземляется в аэропорту ближе к полудню. Я сразу замечаю в толпе Илью. И не я одна. Динар обнимает меня за талию, и его пальцы впиваются в кожу, а на лице появляется насмешливая улыбка.

– Сама ему скажешь, или провести ещё одну воспитательную беседу?

– Я отчасти жалею, что не сказала вчера Катине, как обстоят дела на самом деле. И знаешь почему? Потому что не люблю причинять людям боль. Ни физическую, ни моральную.

По глазам вижу, что мои слова не впечатляют его, а лишь подстёгивают сказать что-то хлёсткое в ответ.

– Так это жалость? Ты поэтому с ним встречалась? Со мной сексом занимаешься, надеюсь, не из-за неё?

Динар всматривается мне в лицо, с его губ не сходит наглая усмешка. Ума не приложу, как буду держать оборону, ведь я ещё совсем девчонка и никакого опыта общения со взрослыми мужчинами у меня нет. Собственно, как и по усмирению таких гадов, которые говорят в лицо всё, что думают.

– Да, всё из-за неё. Ты не мог бы спросить у Берга телефон Феликса? Хочу узнать, как его здоровье после вчерашнего. Испытываю сильное желание искупить вину за причинённые тобой неудобства.

Динар раздражённо закатывает глаза.

– У тебя десять минут, Наташа. Мы с Кариной ждём в машине. Про номер Феликса напомни мне вечером. Позвоню Катине. Он вроде бы у неё в подразделении числится.

Ладно. Один – один. Нужно будет уточнить у Романовой, как давно Динар ведёт переговоры с людьми Берга, а то, может быть, Феликс и к Катине клинья подбивал, и эта показательная казнь была всего лишь личными счётами между мужчинами?

– Озвучь, пожалуйста, что будет, если я не исполню твой приказ? Говорят, что у страха глаза велики…

– Ничего не будет, Наташа, – перебивает Динар и напускает на себя серьёзный вид. – Давай, иди уже, у меня сегодня очень много дел.

Он хлопает меня по ягодице и направляется на выход с нашими вещами, а мне снова хочется его ударить. Надеюсь, Илья не заметил этого смачного шлепка и взгляда, которым Асадов посмотрел на меня напоследок.

На ватных ногах приближаюсь к Ракитину. Он держит в руках огромный букет и улыбается такой милой и искренней улыбкой, что я, ещё даже рта не успев открыть, чувствую себя сукой. Не привыкла я так с людьми и начинать не хочу.

– Златовласка, привет. – Илья обнимает меня и пытается поцеловать, но я опускаю лицо, не позволяя этого сделать. – Эй, детка, ну хватит дуться. Я всё осознал. Больше так не буду.

– Я не приму букет, Илья. Извини, но нам лучше расстаться. Меня ждут, – произношу на одном дыхании и мысленно скрещиваю пальцы на руках, чтобы не задавал сейчас никаких вопросов. И ни в коем случае не заикался про Асадова. Кажется, что у меня на лице всё написано: где, когда, с кем и в каких позах я провела две ночи.

– Златовласка, да что с тобой? Ты серьёзно?

Не думала, что будет так сложно и больно сказать близкому человеку о расставании. Ведь я действительно считала Илью близким. Он всегда хорошо ко мне относился, а все недоразумения, которые происходили в нашей паре… Это отчасти из-за давления его родителей. Хотя о чём это я? В расставании так или иначе оба партнёра виноваты. Особенно когда один из них тешит себя иллюзиями, что всё изменится к лучшему, нужно только немного подождать, что ещё чуть-чуть, и обязательно всё станет по-другому: на него обратят внимание, начнут считаться с мнением. Второй партнёр в это время даже и не думает делать шагов навстречу, уверенный в том, что его всегда будут ждать и принимать таким, какой он есть. Далеко не всем хватает смелости признать, что отношения зашли в тупик, и тем более решиться на кардинальные перемены.

– Видимо, серьёзно. Наташа, давай поговорим в спокойном месте? Поехали. – Он берёт меня за руку, но я тут же делаю шаг назад и отрицательно качаю головой, высвобождаясь из его хватки.

– Я не могу, Илья. Меня ждут, – повторяю твёрже. – Про расставание я не пошутила. Ты зря приехал. Между нами всё кончено.

– В чём проблема, а? Что изменилось? Это из-за того, что я не прилетел?

«Всё изменилось!» – чуть не вырывается у меня, но я вовремя беру себя в руки. В мои личные отношения Динар не будет вмешиваться. По крайней мере, на данном этапе – пока я сама могу всё цивилизованно разрешить.

– Мне нужно идти. Я всё сказала, – говорю, понизив голос, и понимаю, что не только Максу не смогу признаться, что встречаюсь с Асадовым, но и Илье.

Динар почти вдвое старше меня, и подобные отношения у людей зачастую вызывают непонимание. Я не готова сейчас слышать упрёки Ильи и причинять ему боль.

– Так обиделась, да? Ну хорошо… Время тебе нужно? Сколько? – Илья мрачно разглядывает моё лицо.

– Это конец, Илья. Ты не понимаешь?

Я могу сказать, что это всё из-за Анжелы и его родителей, что устала и хочу видеть рядом мужчину, а не мальчика, который прячется за спиной отца и боится принять решение, но ведь причина в другом. Не хочу никого обманывать, но и правду озвучить не смогу. Не сейчас.

– Мне нужно в себе разобраться. К тому же скоро выпускают Макса, я ждала его возвращения четыре года. Извини, Илья… – Все слова, которые собиралась сказать, комом застревают в горле. – Мне правда нужно идти. Меня ждут.

Я разворачиваюсь и на автомате переставляю ноги, чувствуя, как боль простреливает грудную клетку. Трудно дышать, и слёзы подступают к глазам, когда я оглядываюсь и вижу, что Илья запихивает букет в урну. Он смотрит мне вслед печальными глазами. Надеюсь, не будет мне звонить или искать повод для встречи. Потому что это окончательно раздавит меня.

Подхожу к внедорожнику Асадова, но внутрь забираться не тороплюсь. Стою на улице и глубоко дышу, заглушая боль в сердце, и только спустя пару минут тянусь к ручке и открываю дверь. Карина сидит впереди. Асадов курит, приоткрыв окно со своей стороны, и когда я сажусь рядом, поворачивает голову, задерживая на мне внимательный взгляд.

– Я это сделала не потому, что ты так хочешь, а потому, что так правильно. И если бы я посчитала необходимым поговорить с Ракитиным наедине, то так бы и сделала, и никакие десять минут меня бы не остановили. От тебя я жду в ответ такой же честности и порядочности по отношению ко мне.

Динар лишь коротко кивает в ответ и просит Рината трогаться с места, пока Карина усердно делает вид, что её нет в машине. Не удивлюсь, если она только что получила нагоняй от Асадова за вчерашнее, потому что до этого момента у них не было времени остаться наедине.

Через пять минут Динару звонят, он прикладывает телефон к уху и почти всю дорогу разговаривает с кем-то о работе. Дома он молча поднимается наверх, принимает душ, переодевается в деловой костюм и уезжает в офис, пообещав, что позвонит ближе к вечеру. Я остаюсь одна, но спустя час одиночества понимаю, что не могу больше находиться в четырёх стенах, и звоню Елене Александровне. Она соглашается со мной позаниматься. На радостях набираю Асадову сообщение, что поеду к репетитору. Он не отвечает и я, раздражённо фыркнув, кладу телефон в сумку и спускаюсь вниз. Рината нахожу в гараже вместе с двумя охранниками. Прошу его отвезти меня в город и снова проверяю телефон, но Асадов так ничего и не отвечает.

– Как себя чувствуете? – спрашиваю у водителя, забравшись в салон.

– Всё хорошо. Спасибо, – кивает он.

Спрашивать о чём-то большем я считаю неуместным и, попросив после занятий отвезти меня на квартиру, чтобы забрать кое-какие вещи, отворачиваюсь к окну.

– С Динаром Эльдаровичем заедете, – вдруг сообщает Ринат через пару минут. – Он заберёт вас от репетитора.

Когда он успел получить распоряжение от Асадова? Достаю телефон из сумки и вижу сообщение от Динара: «Принято. Очень занят. С занятий сам заберу».

Я расплываюсь в улыбке, предвкушая вечер, который мы проведём вместе. Поездка в Австрию стала одним из ярких событий в моей жизни за последние несколько лет. И надеюсь, впереди ждёт ещё много приятных моментов. Пусть расставание с Ильёй далось очень тяжело, но эта горечь и чувство вины вскоре сойдут на нет.

Три часа в обществе Елены Александровны пролетают незаметно. Мы договариваемся, что я позвоню ей в конце недели, и прощаемся. Спускаюсь вниз и сразу замечаю у подъезда внедорожник Асадова. Забираюсь на пассажирское сиденье и тут же улавливаю исходящие от него напряжение и злость.

– Всё в порядке? – осторожно интересуюсь я, протягивая к нему руку, но он дёргается и не даёт к себе прикоснуться.

В его глазах – чёрный лед. Много льда. Я не понимаю, что происходит. Что могло случиться за несколько часов?

– Каримова? – зло усмехается Динар. – Серьёзно? К ней на занятия ходишь?

– Да… – растерянно отвечаю я. – Что-то не так? Вы знакомы?

Неужели это ещё одна из его бывших? Нет, исключено. Каримова старше Динара лет на семь или восемь. К тому же она замужем.

Асадов отворачивается. Сцепляет челюсти, трёт лицо ладонью, а потом с силой тычет пальцем на кнопку запуска. Вид у него такой, будто он готов крушить всё вокруг. Становится немного жутко, но всё же я не робкого десятка.

– Динар, что случилось? – непонимающе спрашиваю я и нервно облизываю вмиг пересохшие губы.

Он, резко выжав педаль газа, трогается с места.

– С Каримовой у тебя сегодня было последнее занятие, – произносит, круто вывернув руль и выезжая на дорогу.

– Это… Она как-то связана с… Ладой? – набрав в лёгкие воздуха, уточняю я, когда озаряет догадкой.

– Да, – жёстко отрезает он.

– Она…

– Сейчас я не готов об этом говорить. Не гарантирую, что смогу держать себя в руках, поэтому закроем тему.

Он злится. Неужели до такой степени, что способен причинить мне вред? Нет, никогда в это не поверю. Уверенно кладу свою ладонь на его руку и смотрю на суровый профиль. Кажется, гнев Динара, который бурлит у него под кожей, я ощущаю кончиками пальцев. Это то, о чём предупреждала меня Карина? Он вскоре «исчезнет с радаров» и отдалится? Господи, да что же там случилось в его прошлом, если он в таком бешенстве, что никак не может успокоиться, и как будто завёлся ещё больше после моих наводящих вопросов?

19 глава

Наташа

– Мне страшно, Динар…

В какой-то момент он превышает скорость до критической. Пейзажи мелькают перед глазами, пока мы движемся за город. Сомневаюсь, что он видит что-то ещё, кроме фар встречных машин. Его напряжённая поза говорит о том, что мыслями он где-то далеко. Не со мной. Не здесь.

– Динар. Мне. Страшно. – повторяю я и касаюсь его руки, которая лежит на коробке передач.

Не знаю, что случилось в прошлом, как погибла Лада. Понятно, что это больная для него тема, но глупо будет сейчас умереть, попав в жуткую аварию, и ещё страшнее – унести жизни других людей.

Скорость плавно снижается и, включив поворотник, Динар съезжает на обочину. В салоне царит мёртвая тишина.

– Я не прошу ничего мне рассказывать, но… Мне больно видеть тебя таким. Знаю, это не моё дело и Карина не должна была мне этого говорить…

– Что она сказала? – отрешённым голосом спрашивает он.

– Ничего такого. Просто предупредила, что у тебя что-то сломалось внутри после смерти жены и иногда ты исчезаешь, не выходишь на связь…

Динар дёргается от этих слов так, словно его ударили, и я замолкаю. Снова воцаряется тишина.

– С Ладой произошёл несчастный случай, – начинает он говорить спустя долгую паузу. – Меня не было в городе, когда позвонили и попросили приехать в морг, чтобы я опознал тело. Я не знал, что она была беременна. Это выяснилось на вскрытии. Наверное, она знала об этом и ждала моего возвращения, чтобы сказать…

Динар чертыхается и откидывает голову на спинку сиденья. Снова трёт лицо, а я сдавленно втягиваю в себя воздух. Всё даже ужаснее, чем я думала.

– Карина… – качает он головой. – Отправлю её вместо себя в Австрию, к Артуру, чтобы меньше трепала языком. И про Катину она рассказала?

– В общих чертах, – уклончиво отвечаю я. – Я не питаю иллюзий насчёт наших отношений, Динар. Понимаю, что ничего серьёзного не получится, что не смогу ни в чём признаться Максиму, а когда он выйдет из тюрьмы, съеду от тебя, но… если мы продолжим встречаться, то свои связи с девушками тебе придётся сократить до одной. Как ты понимаешь, со мной. Если не согласен, то лучше сейчас сделай мне больно и отпусти. Пока я ещё не влюбилась и мои чувства к тебе не пустили в сердце глубокие корни.

– Напомни, сколько тебе лет, Наташа? – отстранённо спрашивает Динар.

– Ты знаешь, сколько мне лет. Отчасти я могу понять твою боль. Но только отчасти, потому что Макс в ту ночь остался жив. Мне пришлось рано повзрослеть. И я как-то очень быстро осознала, что жизнь устроена сложнее, чем кажется на первый взгляд. Сложнее, потому что мы сами нередко сгущаем краски. Я твоё «проще», Динар. Да, меня будут мучить угрызения совести, что я обманываю брата, а ты делать вид, что у тебя всё под контролем. Хотя мы оба знаем, что с ним проблемы, – приподнимаю уголки губ в виноватой улыбке. – Но вы с Максом одинаково дороги мне, и я не встану между вами. Этот разговор должен был состояться позже, но слишком уж стремительно развиваются наши отношения. Я чувствую потребность сказать и эти слова, и как ты мне на самом деле дорог.

– Да, я уже понял, что с Максом будет засада. Его выпускают на днях.

– Что? – хрипло выдыхаю я.

– Да. Вечером позвонил Парфёнов, сказал, что Макс дал согласие и заключил сделку со следствием.

Сердце вдруг сковывает страхом и льдом.

– И какие условия? – помертвевшими губами произношу я.

– Их интересует человек, который стоит за мужем Ворошиловой.

Внутри всё сжимается, когда слышу эту фамилию. Эта семья – наше клеймо, проклятие, и я ненавижу их всех, особенно Ворошилова-старшего, который засадил Макса за решётку. Брат взял с меня обещание, что буду держаться как можно дальше от этих людей. Я сдержала слово, но если вдруг ему снова навредят или его жизни будет угрожать опасность… Тогда меня уже ничто не остановит.

– Наташа? – окликает Динар, и я перевожу на него стеклянный взгляд.

Прошлое и меня немного выбило из колеи этим вечером.

– Это всё очень неожиданно. То есть я не думала, что так скоро… – Опускаю голову, чувствуя тяжесть в груди. – А ты? Ты скоро исчезнешь из моей жизни, да? – озвучиваю свои опасения.

Динар тянется к сигаретам.

– С учётом того, что это ты собираешься меня оставить, твой вопрос звучит несколько странно. Да, мне придётся улететь в Австрию на месяц или около того. Хочешь полететь со мной?

– Ты ведь знаешь ответ на этот вопрос. Я ждала его четыре года, и он не поймёт меня, если…

– Я не давлю на тебя, – перебивает Динар. – Положение не то, да и Максу я полностью доверяю. Он никому не даст тебя в обиду. Даже мне. Ты взбалмошная, Наташа, но ведь не глупая. С годами спесь свою дурную собьёшь и станешь кому-то отличной женой.

– А вот это было обидно.

– Знаю. Но ты сама хотела честно? Тебе даже Макс подтвердит, что от таких мужчин, как я, нужно держаться подальше. Но ты же все ограничители снесла своим упрямством. И видишь, к чему это привело? – Динар опускает глаза вниз, и я понимаю, что он имеет в виду.

– Это вышло неосознанно. Я не думала, что так сильно буду желать твоих ласк и прикосновений. Даже сейчас…

– Ничего, я спущу тебя с небес на землю, – ухмыляется Динар.

– Сделаешь мне больно, и я пожалуюсь на тебя Максу.

– А кто-то маленькая интриганка, да? – Глаза Динара становятся теплее и я, осмелев, кладу руку ему на колено. – И ещё соблазнительница? – Он насмешливо приподнимает бровь.

Выкидывает окурок в окно, глушит двигатель и, отодвинув сиденье назад, хватает меня руками за талию и усаживает на свои бёдра.

– Ты в курсе, что у тебя есть все шансы, чтобы я влюбилась в тебя? Я только недавно осознала, что ты занимаешь важное место в моей жизни. Наравне с братом и отцом.

– Поэтому игнорировала меня и отказывалась встречаться, когда я приезжал к тебе в детский дом?

– Это сложно, Динар… Всё дело в той ночи. Она оставила внутри глубокий след. Я очень тогда переживала и… отчасти винила не только себя, но и тебя.

Это признание даётся с трудом, но я хочу, чтобы он знал.

– Меня?

– Да. Потому что ты принёс оружие. И…

– Всё, не продолжай, – дрогнувшим голосом просит Динар. – Я миллион раз прокручивал в своей голове ту ночь и пожалел, что взял тогда нож. А потом, что не добил этого гада. Если четыре года назад кто и должен был сесть, то это явно не Макс.

– Ты не дал мне договорить. И ещё я в курсе, что ты пытался взять вину Макса на себя.

– Откуда… – Догадка озаряет его лицо. – Ты рылась в моих бумагах в кабинете?

– Они лежали на виду. Видимо, ты встречался со следователем и забыл убрать их в сейф. Я не специально…

Динар касается пальцами моей щеки и долго смотрит в глаза.

– Там без вариантов было, Наташ. За Макса тогда серьёзно взялись. А сейчас ему идут на уступки, потому что Ворошилов умер и люди в погонах сменились. Я не могу обещать, что всё будет гладко, и он выйдет сухим из воды, но что теперь глаз с него не спущу – обещаю. С ним всё будет в порядке.

– Я верю тебе. А если ещё дашь мне номер Феликса, так и вовсе сочту, что ты идеальный мужчина.

Его пальцы впиваются мне в ягодицы, причиняя боль, и я громко вскрикиваю.

– Феликс, да? Совсем не жалко парня? Я ведь скоро на месяц улечу в Австрию, и ему ох, как несладко придётся под моим руководством.

Динар проводит языком по моей шее и ведёт влажную дорожку вверх, а затем его губы впиваются в мои. Он целует глубоко, прижимает меня к себе так тесно, что становится трудно дышать.

– Такая ты красивая, малышка, – хрипло произносит, пока я ёрзаю на его эрекции, мечтая, чтобы он оказался сейчас внутри. – И такая нетерпеливая. Хочешь, чтобы взял тебя, да? – В его глазах чёрное пламя.

– Хочу. Постоянно тебя хочу.

Я вцепляюсь в его плечи, когда он приподнимает мои бёдра и возится с ремнём. Задирает мою юбку высоко к груди и, отодвинув полоску белья, опускает меня на себя.

Изо рта вырывается протяжный стон. Это так хорошо, что я не хочу себя сдерживать. Я и подумать не могла, что можно испытывать такое сильное влечение к человеку. Жадно вбиваюсь в него, желая получить своё. Динар лишь слегка поддерживает руками мои бёдра и позволяет всё делать самой.

– Наташа, я сейчас кончу, – говорит он, но до моего помутнённого сознания эти слова пробираются слишком поздно.

Эмоции захлёстывают разум, я чувствую, как Динар приходит к финишу одновременно со мной, и истерично дёргаюсь в его руках.

– Только не говори, что…

– Я не успел. – Он убито прикрывает глаза, дышит часто и поверхностно.

Волна наслаждения тут же сходит на нет, и я замираю. Но сама виновата – он ведь предупреждал. Мне нужно было звонить не Каримовой, а гинекологу, чтобы записаться на приём. И хотя бы изредка использовать защиту.

– Маленькая, ты как?

– У меня опасные дни. На днях я запишусь к гинекологу. Пусть подберёт контрацептивы, чтобы… – Прикусываю губу и качаю головой. – Нам нужно в аптеку.

– Ты ненасытная, маленькая, знала об этом? Но это только моя вина. Не смог обломать тебе кайф, хотя должен был.

Я поправляю одежду и возвращаюсь на место, Динар приводит себя в порядок, а я только сейчас осознаю, что нужно быть осторожнее, иначе получу «вознаграждение» за своё распутство, и вот тогда Макс точно прикончит нас обоих.

20 глава

Наташа

Динар молча наблюдает за тем, как я проливаю на себя кофе за завтраком, потом едва не разбиваю тарелку, когда загружаю всё в посудомоечную машину, и подходит сзади. Обнимает меня и целует в макушку.

– Кажется, кто-то нервничает? – чуть насмешливо интересуется он.

– Очень сильно.

Всё утро меня потряхивает от предстоящей встречи с Максимом.

– Напрасно. Самое страшное позади. Иди, одевайся. Буду ждать тебя в машине.

Всю дорогу я молчу и смотрю в окно. Динар с кем-то разговаривает по телефону. Мы останавливаемся у высоких железных ворот, и он поворачивает голову в мою сторону.

– Знаешь, в чём отличие между человеком и животным? – задаёт неожиданный вопрос.

Я непонимающе на него смотрю. В голове царит хаос. Столько раз представляла этот день, а сейчас внутри полный раздрай. Калейдоскоп эмоций и чувств. И я не могу собрать себя в кучу.

– В чём? – спрашиваю, понимая, что Динар хочет меня отвлечь.

– Человеком зачастую руководит страх, а животными – преданность. Я нашёл Аширу и её мать на пробежке. Услышал, как кто-то скулит. Остановился и заметил покалеченную суку с приплодом. Позже выяснил, что хозяин издевался над собакой. Но она от него не уходила. Хозяин же. Кормит. Не даёт сдохнуть. А на самой места живого не было. Подонок выкинул её со щенком на улицу полуживую. Она терпела и не уходила. Потому что преданная. У людей же всё иначе. Ими руководит страх. Они не могут ни на что решиться, испытывая именно это чувство. Сколько женщин живут в неблагополучных семьях, как та сука, но уйти не могут, потому что им страшно.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Чтобы ты выбрала себе достойного мужчину и не боялась уйти, если вдруг поймёшь, что ошиблась. Страха в тебе нет, а преданности много.

– Ты относишь себя к числу недостойных людей, которые причиняют женщине боль?

– Нет, с принципами у меня всё в порядке, я не какой-нибудь моральный урод. Но с годами мой цинизм прогрессирует и чувства других людей стали мне безразличны. Как и то, что я могу причинять им боль.

– Что ты пытаешься этим сказать?

Динар тепло улыбается, заметив, как я меняюсь в лице.

– Я пытаюсь сказать, что мой цинизм на тебя не распространяется. До сих пор помню твой испуганный взгляд, когда ты спрашивала у меня, что будет с Максом. Тогда я не смог сказать тебе правду, хотя знал об исходе этого столкновения с людьми Ворошилова. Будь на твоём месте другой человек, я бы ничего не приукрашивал.

– Думаешь, что я когда-нибудь смогу в тебе разочароваться? Посчитаю твои поступки плохими и не смогу с этим смириться?

– Не исключаю такой возможности. Мне уже много годиков – подстраиваться под чьи-то ожидания тяжело, даже испытывая сильное влечение и страсть. Если почувствуешь, что мои или чьи-то поступки идут вразрез с твоими принципами, смело уходи. Без страха, без сожаления и мыслей о том, что это предательство.

– Мне и так страшно. Я не знаю, кого сейчас увижу и как сильно изменился Макс, а ещё твои слова… Если ты пытался меня таким образом отвлечь и подбодрить, то у тебя ничего не получилось.

– Получилось. Ты уже не трясёшься, как лист на ветру. Макс не изменился, Наташа. Он не хотел ваших встреч, чтобы ты приходила к нему в тюрьму, и в своё время мне пришлось сыграть не самую лучшую роль в этой ситуации. Я прекрасно понимаю, почему ты на меня обижалась. Так вот, это был не цинизм, а желание оградить тебя от плохого. Со временем ты научишься отличать эти вещи.

Кажется, до меня доходит, что он пытается сказать, но от этого разговора становится лишь тяжелее в груди.

– Ты много куришь, – делаю я замечание, когда Динар тянется к сигаретам.

– Тебе не нравится?

– Мне в тебе всё нравится. И особенно, когда ты не бреешься и целуешь спину и ягодицы…

Он усмехается и кладёт руку на моё колено. Ведёт ладонью вверх и прикуривает.

– Хочешь услышать, как ещё мне нравится? Хотя ты слишком проницателен и всегда подмечаешь детали, потому что в следующий раз чётко жмёшь на те точки, которые вызывают у меня словесный бред вроде: «Только твоя… Возьми меня… Ещё, пожалуйста, ещё…» – произношу низким и хриплым голосом.

– Нарываешься, да? Я ведь пытался говорить с тобой о серьёзных вещах, Наташа. Тебя другие разговоры привлекают? Или это защитная реакция?

Я расстёгиваю на своей блузке две пуговички.

– Скажу Максу, чтобы был к тебе строже и лучше за тобой следил. Совсем распустилась.

– Себе же яму роешь. Как я буду сбегать от него к тебе?

– Твои проблемы, – хмыкает он и выбрасывает окурок в окно. Поднимает запястье и смотрит на часы. – Ладно. Идём. Пора передавать тебя в надёжные руки.

Я испытываю странное чувство. Мне радостно и одновременно грустно от предстоящей разлуки с Динаром. Мы с ним провели не так много времени вместе, но этих дней хватило, чтобы понять, как я буду по нему скучать.

Максима я замечаю не сразу, а когда вижу, как он направляется к нам твёрдой и уверенной походкой, срываюсь с места и бегу ему навстречу, чувствуя, как слёзы собираются в глазах. Мне до сих пор не верится, что это по-настоящему. Я и не надеялась на такой подарок судьбы.

– Эй, стальной человек, ты меня сейчас на землю свалишь или задушишь в своих объятиях. Выросла-то как, бог мой… – приговаривает Максим, в ответ сжимая меня с такой силой, что трещат кости. – Мне теперь только и заниматься тем, что отгонять от тебя женихов? Бармалей в обиду, надеюсь, никому не давал мою любимую сестрёнку?

Меня передёргивает, когда слышу детское прозвище Динара, которое как-то случайно вырвалось у меня. Неужели Макс всё помнит?

– Только ему не говори, хорошо? – расплываюсь в улыбке, целуя брата в щёки.

– А что так? До сих пор боишься его?

– Угу. – Снова обнимаю Макса и понимаю, что не отлипну от него весь вечер.

– Привет. – К нам подходит Динар, и они с Максимом обмениваются рукопожатиями.

Смотрю на них и ловлю себя на мысли, что ближе этих людей у меня никого нет – я не могу позволить им разругаться из-за нашей связи с Динаром. Об этом, конечно, следовало думать раньше, но на тот момент, когда я просила Динара не останавливаться и сделать своей, таких мыслей не возникало.

– Домой вас?

– Нет. Парфёнов через своего друга заселил нас в «Коринтию».

– Чтобы на виду был? – недовольно хмыкает Динар.

– Да. Ну и своего рода статус в обществе. На днях переоформим доверенности, часть активов пусть остаётся по-прежнему на тебе. Не хочу светиться до заключения сделки с Даневичем, а то, чувствую, обдерут как липку.

– Я юриста тебе своего подгоню. Будешь с ним советоваться по всем вопросам. И человека из охраны тоже дам. С людьми Парфёнова нужно быть начеку. Вмиг обратно загремишь, если что не так.

– Давай завтра где-нибудь пересечёмся? Сегодня с Наташкой побуду, а потом всё решим.

Я понимаю, что при мне они больше разговаривать ни о чём не будут. И это к лучшему. Не хочу знать, чем будет заниматься Макс. Как и думать о том, что он снова может оказаться в тюрьме.

Динар отвозит нас в «Коринтию», с Максимом они договариваются встретиться завтра в «Статусе». Почему именно в клубе, прекрасно понимаю. Нет, я предполагала, что просто не будет, но не до такой же степени.

Вечером я получаю сообщение от Динара. Мы сидим с Максом в гостиной, когда мой телефон подаёт признаки жизни:

«Не думал, что так быстро отвыкну жить один».

Набираю короткое сообщение в ответ и на вопрос брата, есть ли у меня мальчик, неопределённо пожимаю плечами.

– Никого нет. Но с подружками часто ходим гулять.

Я могла бы соврать Максу про Ракитина и без зазрения совести сбегать по вечерам к Динару, но интуиция подсказывает хотя бы тут не лгать.

Весь следующий день занимаюсь тем, что ищу себе нового репетитора, затем отвечаю на сообщения в директе по рекламе и готовлю необходимый контент. А когда вечером Макс уезжает на встречу с Динаром, меня накрывает ревностью. Представляю их в обществе женщин и тянусь к телефону, чтобы позвонить брату и всё рассказать о нас с Динаром. От опрометчивого шага останавливают его слова, что я всё ещё маленькая и несмышлёная глупышка. Я всегда буду такой для него. Сколько бы мне ни было лет. И он всегда будет меня защищать. Даже от Динара. Не хочу, чтобы Макс считал, что Асадов воспользовался ситуацией и соблазнил меня. А в том, что он будет так думать, я не сомневаюсь.

Ближе к полуночи нервы всё же сдают, и я набираю Асадову сообщение.

«Пусть будет блондинка. Чтобы напоминала тебе обо мне».

«Я больше по брюнеткам. Низкого роста. Длинноногие блондинки не в моём вкусе».

Снова издевается? Собираюсь набрать ему что-то колкое в ответ, но следом приходит ещё одно сообщение:

«Выходи. Я жду внизу».

Перечитываю два раза, и до меня не сразу доходит смысл. Динар приехал ко мне? Сейчас? Но как же Макс? Разве они не вместе?

«Жду десять минут. И если не выйдешь, поеду домой. Ну или к той брюнетке, которая весь вечер не слезала с моих колен».

Я выбираюсь из кровати и начинаю быстро натягивать одежду под оповещения с телефона.

«Девять».

Обойдусь без лифчика. А впрочем, без юбки и джемпера тоже можно. Хватаю бирюзовый плащ, накидываю на ходу и чуть ли не бегом направляюсь в гостиную.

«Восемь».

А ведь нужно ещё вызвать лифт, спуститься вниз…

«Семь».

Едва не забываю ключ в номере и, всунув ноги в туфли, закрываю за собой дверь.

«Шесть… Надеюсь, ты уже спишь?»

Как бы не так!

«Пять».

Прячу телефон в карман плаща и выхожу из лифта. Ну нет, Динар Эльдарович. Этой ночью я не дам вам заснуть.

– Даже на три минуты раньше, чем я делал ставки. Похвально, – смеётся он, когда я забираюсь на пассажирское сиденье.

– Асадов, что ты сделал с Максом?

– Споил и отправил на такси с какой-то брюнеткой к ней домой. Думаю, вернётся под утро. Так что у нас тоже есть время. Ко мне или к тебе?

– Ко мне? Ну уж нет. Макс запретил мне приводить мальчиков в номер. Не удивлюсь, если с твоей подачи.

– Когда надумаешь завести разговор о серьёзности наших отношений, вспомни, на что я пошёл ради тебя. Мог бы спать сейчас дома. Завтра у меня куча дел и совещание в девять утра…

– У меня под плащом только трусики и чулки.

Динар резко замолкает и опускает глаза на мои колени, которые выглядывают из-под плаща.

– То есть совсем ничего?

– Кроме трусиков и чулок, – повторяю я. – Ну и ещё туфель. Ах да, резинка. – Я тянусь руками к хвосту, снимаю её, и волосы каскадом падают на плечи.

– Напомнить, чем закончился прошлый секс в машине? Хочешь повторить?

– Вообще-то… я вышла пожелать тебе спокойной ночи. – Чмокаю его в губы. – Ты такой крюк сделал, чтобы меня увидеть. Я не могла не выйти. Но сейчас мне пора возвращаться в номер. – Тянусь к ручке двери и тут же слышу щелчок.

Динар блокирует замки, а я расплываюсь в улыбке. Поворачиваю голову и замечаю его потемневший взгляд.

– Приятных снов, значит, вышла пожелать? – спрашивает низким голосом. – В таком случае с тебя две сказки и песенка на ночь. – Он заводит двигатель и выезжает с парковки.

21 глава

Наташа

– Что ты решила по поводу учёбы за границей? – спрашивает Макс, услышав, что я собираюсь на занятия с репетитором.

– Ещё думаю.

– На архитектурный пойдёшь. Мне нужны толковые специалисты в команде.

– То есть моё желание не учитывается?

– Я спрашивал, но ты вечно в облаках витаешь. Молчишь и непонятно о чём думаешь. О чём думаешь, Наташа?

Макс сегодня не в настроении. И это чувствуется.

– Тогда озвучиваю: архитектурный могу закончить. Мне с детства вдалбливали в голову, что это нужно, что пригодится в жизни, только мне интересно изучать языки. Я мечтаю когда-нибудь открыть своё турагентство.

– Вот так новости. – Максим присаживается рядом. – То есть я тебя ограничивал в выборе? Не припомню такого. А что тебя ещё увлекает? Помимо языков, – интересуется он.

– Танцы, – сообщаю, пожав плечами.

– Танцы? Исключено. Помнишь, что сказал врач? Тебе ещё детей рожать. И нагрузка на спину нежелательна. Ты, кстати, давно у него была?

– Макс! – Я закатываю глаза.

Была как раз вчера, но только у гинеколога. Сдала кучу анализов и теперь жду, когда они будут готовы, чтобы врач выписала мне противозачаточные.

– Погоди, Иван сказал: ты на днях в клинику ездила. Какие-то проблемы?

«Да! Ты едва дядей не стал», – говорю я про себя, закусывая губу.

Всего ничего времени прошло, а мне уже тяжело обманывать Максима. И дальше будет только сложнее. Но от одной мысли, сказать брату, что сплю с Динаром, страшно до одури и сердце от страха выпрыгивает из груди.

– Нет, просто плановый осмотр. Потому и глаза закатываю, что ты воду мутишь. И всё в порядке с моей спиной и ногами. Собой бы занялся.

– У твоей матери так-то серьёзные проблемы со здоровьем были, тебе не мешало бы…

– Всё, Макс. Не хочу развивать эту тему и вспоминать родителей. Ты мне сейчас отца напоминаешь. Не нужно.

И так паршиво на душе.

– Сам почему ко врачу сходить не хочешь? Я заметила, что у тебя проблемы с подвижностью правой руки после увечий, которые нанесли тебе те ублюдки. Ты поэтому всегда ездишь с водителем?

– Спасибо за заботу. Наташ. Всё понял. Только это тебе потом рожать детей, а не мне.

– Я пока не собираюсь. Это ты хотел услышать?

Он усмехается и качает головой.

– На следующей неделе мне нужно будет мероприятие одно посетить. Со мной пойдёшь.

Нет, он не просит, а ставит перед фактом.

– Она там будет, да? И муж её тоже? – догадываюсь я.

– Если ты будешь рядом, я буду помнить, зачем во всё это ввязался, и не наделаю глупостей. Я живой человек, у меня тоже есть эмоции.

– Так ты ради меня согласился?

– А ты как думаешь? Я подписал в кабинете у Парфёнова важный документ. Обратного пути нет. Мы живём в этом комфортабельном номере, и я на свободе, но это всё до первого серьёзного косяка. Как ты понимаешь, в тюрьму возвращаться я не хочу. Тебя подводить – тем более. Поэтому мне нужна твоя поддержка.

– Я должна буду ей улыбаться, да? Ты всего ничего на свободе. От силы полтора месяца. Уверен, что…

– Всё будет хорошо, – перебивает он и подмигивает. – Ты у меня умница, Наташ. Справишься.

Вот только я не умница. И вряд ли ей стану.

Мы продолжаем видеться с Динаром. Не каждый вечер, но очень часто. Он уже три раза летал в Австрию за последние две недели, и мне бы очень хотелось быть с ним, но Макса оставить я тоже не могу, особенно когда он просит о поддержке. А ещё мне страшно, что брат снова увлечётся Ворошиловой, – потому что у неё есть муж, о котором я слышала много неприятного.

– Динар на днях в Австрию улетает. Мы договорились с ним пересечься. Буду поздно.

– Как? Опять улетает? – вырывается у меня раньше, чем я успеваю закрыть рот.

– Ну да. – Макс пожимает плечами, не понимая, что меня так удивляет.

Я отворачиваюсь к окну. Не хочу смотреть в глаза брату. Если совесть и дальше так продолжит меня мучить, то я всё ему расскажу, и будь что будет.

Макс направляется на выход, когда я окликаю его:

– Может, пойдём в парк? До вечера ещё полно времени.

– Пошли, – соглашается он.

Мы переодеваемся и выходим из номера, спускаемся на лифте вниз.

– Кстати, всё забываю спросить. Я Динару отбой дал, но он настаивал, что надо уточнить. У его помощницы сестра в центре города салон недавно открыла, ей администратор требуется. Пойдёшь?

– Что? Да, конечно!

Разумеется, я пойду. Особенно с учётом того, что Макс и Динар всё время работают, а занятия с репетитором проходят не каждый день.

– Неожиданно. Но я приятно удивлён, что ты никогда не сидишь без дела.

– Макс… А расскажи, как погибла его жена?

Этот вопрос лучше задать другому человеку, но мне не хочется причинять Динару боль. Я пыталась искать в интернете, но ничего не нашла.

– Лада? – Он внимательно смотрит на меня. – С чего вдруг ты вспомнила о ней?

– Я давно обратила внимание на кольцо на его руке, но спрашивать о таких вещах…

– Лучше не стоит. А кольцо… – Макс тяжело вздыхает. – Лада давно погибла, незадолго до смерти нашего отца. Всё как-то разом в то время навалилось. Нас с Динаром в городе не было, когда это случилось. Ему позвонили и сказали, что машину на трассе занесло. Внедорожник перевернулся на обочине. Мгновенная смерть.

– Она не справилась с управлением?

– Оказались неисправны тормоза. Скорее всего, это было подстроено. Следствие тогда зашло в тупик. Динар сам пытался найти виновных. У него бизнес в гору пошёл – активизировалось много недоброжелателей. Возможно, таким образом припугнуть хотели, место указать. И вот как всё обернулось.

Я подавленно молчу. И зачем-то представляю, что пришлось пережить Динару. От этих мыслей становится очень больно. Он любил эту женщину, она ждала от него ребёнка, и всё так печально закончилось… Может быть, мне не следовало пить таблетку после того незащищённого секса, надо было положиться на случай? Может, он был бы рад, если… Глупости. Такие решения принимают вместе или хотя бы озвучивают своё желание вслух, но он ничего не сказал, когда я пошла в аптеку. Не хотелось бы, чтобы Динар был со мной только из-за того, что я забеременела от него. Но, если когда-нибудь он попросит родить ему малыша, я не раздумывая прекращу предохраняться. Вот только попросит ли?

– Ещё вопросы? Я сегодня добрый.

– Нет, – отрицательно качаю головой и жмусь к брату.

В номер мы возвращаемся поздним вечером. Макс переодевается и уезжает на встречу с Асадовым, а я грущу. Телефон молчит третий день – Динар не даёт о себе знать. Я обещала себе не звонить ему часто, не отвлекать от дел, но какой в этом смысл, если мне всё равно хочется его внимания? Решаю написать, но не в привычной шутливой манере. Мне не до шуток. Я снова его ревную. Так сильно, что давит в груди.

Пишу Асадову короткое «Скучаю по тебе», но в ответ тишина. И это так обидно. Очень. Хочется назло что-то сделать, например, пойти развеяться в тот же клуб, где они встречаются сегодня с Максом, но это будет всего лишь попытка привлечь его внимание. Причём очень глупая попытка, потому что они с Максом решают какие-то важные вопросы. Возможно, у Динара тоже проблемы? Сколько угодно можно искать оправдания его молчанию, но, если мужчина не даёт о себе знать и не ищет возможность увидеться, значит не хочет этих встреч?

Я поджимаю губы, ставлю телефон на беззвучный режим. Иду в душ, чтобы потом завалиться спать и не вздрагивать от каждого оповещения. Действительно, глупая затея – рассказать Максу о своих отношениях с Динаром. Чтобы он потом каждый раз спрашивал, что не так с моим настроением, и бежал на разборки с Асадовым? Ведь Динар же прямым текстом сказал, что лет ему много и подстраиваться под других – это не про него. Даже если есть сильное влечение и страсть. Но хуже всего то, что мои влечение и страсть, кажется, переросли во влюблённость.

Не знаю во сколько возвращается Макс, но наутро в моём телефоне нет ни одного сообщения и звонка от человека, по которому я безумно скучаю.

– Как вчера погуляли? – интересуюсь у брата за завтраком.

– Нормально. В кафе неподалёку посидели, потом проводил Динара в аэропорт. У меня сегодня встреча с юристом. На днях оформлю сделку с Даневичем: выкуплю его долю. Мероприятие, о котором я говорил, через два дня. Есть что надеть?

Динар улетел, так и не сказав мне ни слова? Как же тяжело не быть истеричкой в такие моменты.

– Да, найду.

– Ты чего нос повесила, Наташка? Чем будешь заниматься сегодня?

– Всё нормально, – натянув улыбку, отвечаю я. – В клинику за анализами поеду и по городу прогуляюсь.

– Подбросить куда? Я Ивана заберу. Дел сегодня невпроворот.

– Сама доберусь.

Ничего не нормально! Но раз Динар не ответил – больше не напишу ему первой. И даже если объявится, то отправлю в игнор. Чтобы прочувствовал – как это обидно, когда молчат.

В клинике моя врач, Львова, десять минут листает результаты анализов с таким видом, будто я ей принесла учебник по математике и заставила решать задачки.

– Наташа, а ты в курсе, что у тебя зеркальное расположение внутренних органов?

Я киваю.

– В анкете ты написала о генетическом заболевании матери и её смерти в молодом возрасте. Может быть, я выпишу направление к кардиологу?

– Инга Сергеевна, спасибо. Ни к каким врачам я не пойду. У меня всё в порядке. И с сердцем, и со всеми остальными органами.

В подростковом возрасте я чувствовала себя дефектной, из-за того что отец таскал меня по больницам. Вдоль и поперёк обследовал каждые полгода и переживал, что я унаследовала проблемы с сердцем от матери. Это, к счастью, не подтвердилось, но сколько нервов было потрачено!

– Ну как знаешь. Однако вот тебе направления. Вдруг передумаешь. Иммунитет у тебя очень слабый. Случится беременность – абортов делать не рекомендую.

Я при любом раскладе его делать не собираюсь.

Прощаюсь с врачом и выхожу из кабинета. Занятий с репетитором сегодня нет. Если с головой не уйду в какой-нибудь проект или дело, то снова начну думать о Динаре и прокручивать в голове слова Карины, что он время от времени исчезает с радаров. Кстати, Карина… Мы с ней давно не созванивались.

Я набираю её номер, она отвечает практически сразу.

– Привет. Я уж думала, что ты забыла обо мне, – слышу насмешливый голос Карины, и на губах появляется улыбка.

– А должна была помнить?

– Так-то я секретами с тобой делились. Три дня жизни тебе посвятила, и такая твоя благодарность, да?

– Ну вот, совесть заела, и звоню. Как у тебя дела?

– А если начистоту?

– Правда соскучилась.

– Хочешь куда-нибудь сходить? Хотя нет, я не хочу никуда идти. Давай у меня дома пересечёмся? В общем, говори, что тебе от меня нужно. Я во все эти твои «соскучилась» не верю.

Улыбаюсь. Это действительно странно – осознавать, что соскучилась по Карине. К тому же я только с ней могла поговорить о Динаре и своих чувствах к нему.

– Не знаю, оно это или нет. Я про то, что он периодами исчезает… У нас всё было хорошо… Но сегодня Динар улетел в Австрию. Если бы не Максим, я бы и не узнала. А до этого молчал несколько дней. Я…

– Это не оно, Наташ, – серьёзно говорит Карина. – У него склад со стройматериалами сгорел два дня назад, а в Австрии партию груза конфисковали. В запаре он. Очень сильной.

В такой, что даже не нашлось времени два слова сказать? Я бы поняла.

– Ясно, – тихо отвечаю.

– Ну так что? Через пару часиков заберу тебя? Ты сейчас где? Заодно с сестрой познакомлю. Это ей нужен администратор в салон, сразу всё и решим. А потом можем прогуляться немного в центре. Сто лет на Невском не была.

– Там… у него всё плохо, да? – спрашиваю я, а сама чувствую, как дрожит голос.

– У Динара? Не бери в голову, Наташ. Он бизнес жёстко ведёт, вот и летят ответки со всех сторон. Разберётся. Не в первый раз. Просто дай ему время. Он когда злится, не контролирует себя. Ну так что? Заезжаю за тобой?

– Да, сейчас скину адрес.

Я завершаю вызов и смотрю на асфальт.

Асадов ничего не сказал о своих проблемах. Не хочет, чтобы я волновалась? Или его чувства настолько поверхностны, что, погрязнув в решении этих самых проблем, он забыл обо мне? Неужели это те самые звоночки, на которые я должна обратить внимание, а не игнорировать их?

____________________

Кто не читал и кому интересно, то история о Максиме называется «Я тебя не помню».

22 глава

Наташа

– Была рада познакомиться, Наташа. Приходи завтра в салон, Славская тебе всё объяснит и можешь приступать к работе, – говорит мне Марина и переводит взгляд на сестру: – Проводишь? – Они выходят из кухни.

Я ненадолго остаюсь одна и опускаю глаза к чашке с чаем, которая стоит на столе. Общение с Кариной и её сестрой немного отвлекло меня от грустных мыслей, но я по-прежнему думаю о Динаре и его проблемах.

– Ну что? Поехали, прокатимся до центра? Заодно погуляем? – предлагает Романова, вернувшись на кухню.

Хочу ответить согласием, но не успеваю. Звонит телефон. Смотрю на дисплей и переворачиваю его, отключив звук.

Карина вопросительно приподнимает бровь.

– Это Илья. Он второй день донимает меня звонками, просит встретиться. Несправедливо немного. Я жду внимания от совершенно другого человека.

– Знаешь, в чём твоя беда? Ты влюбляешься. Или уже?

Я пожимаю плечами, а Карина осматривается по сторонам. Подходит к выключателю и делает свет приглушённым.

– Сейчас я тебя взбодрю. Ты правильно сделала, что позвонила мне. Вообще, если у вас с Асадовым всё получится и вы не разбежитесь, то чур, крёстной ребёнку выберете меня.

– Что ты задумала? – спрашиваю я, ничего не понимая.

– Раздевайся. Ну хотя бы до белья, если стесняешься полностью, – заметив мой недоуменный взгляд, добавляет она. – Свет я приглушила, чтобы Динар не понял, что ты у меня на квартире. Не хочу ещё одной премии лишиться. У меня так-то в планах машину новую купить и из техники кое-что. Кофе-машина вот сломалась, пришлось гостей чаем невкусным поить.

– Карин, ты в своём уме? У него проблемы, а я голый зад ему слать буду? Думаю, это последнее, в чём он сейчас нуждается.

– Почему нет? Надо додавить мужчину. Тебе это простительно, потому что… Короче, делай, как я говорю. Да, проблемы. Да, не позвонил. Да, не отвечает. Но в том состоянии, в котором он находился два дня… – Карина усмехается и качает головой. – Зверь! На цепь сажать или держать в закрытом вольере. Ну так что? Мне насильно снимать с тебя юбку и джемпер?

– Это глупо. Мне не нравится эта идея.

– Запомни: глупо встречаться с бывшим парнем в отместку или из жалости. Глупо строить из себя обиженку. Ты же адекватная, здравомыслящая девушка. Наташ, ну давай хотя бы снимки сделаю? Асадов же долго молчать не сможет, а ты потом уже по своему усмотрению ими воспользуешься.

– Ты чудная в самом деле…

– Поэтому мы и находим с тобой общий язык. Хотя та Наташа, которую я узнала в Австрии, уже бы позировала на камеру. Теряешь хватку. Может, немного вина? Чтобы ты расслабилась.

– Нет, – твёрдо произношу я.

Спустя пятнадцать минут жалких попыток отговорить Карину от этой затеи, я уже всерьёз думаю о том, чтобы сбежать к Илье.

– Давай, я знаю о чём говорю. Раздевайся. Вытяни руку. Он не поймёт, что тебя кто-то фотографировал. Я выберу удачный ракурс.

– Есть опыт?

– Представь себе! Делать такое в одиночку – тот ещё квест.

– Тебе точно есть тридцать?

В итоге Карина уговаривает меня сделать несколько снимков и мы ещё полчаса проводим у неё на квартире, а после едем в центр.

– Когда Динар возвращается? – спрашиваю, а сама чувствую, как всё внутри начинает дрожать от волнения.

– Через четыре дня. Оставил зама курировать вопросы по складу, искать виновных в поджоге. Надеюсь, хоть немного развеялась? Я, кстати, ходила два месяца на курсы по фотографии. Если для блога нужно будет что-нибудь поснимать в черте города, то звони.

– Спасибо. Извини, свалилась тебе как снег на голову. Загрузила проблемами…

– И не говори. Я бы лучше отправилась на свидание с мужчиной. Правда, его у меня сейчас нет. Так что… Без вариантов. Ты – мой мужчина на этот вечер.

Карина смеётся, и я вместе с ней.

– А Илья? Илья же, правильно?

Я быстро киваю.

– Он что от тебя хочет? Вы же расстались, верно?

– Я не знаю, что он хочет. Месяц не появлялся, а сейчас донимает звонками.

– Жаль, что не в моём вкусе, а то бы я помогла тебе сместить вектор его внимания. И молодой к тому же?

– Не любишь молодых?

– Не люблю. Да, они горячие любовники в постели, любят поглубже, а в самих этой глубины нет.

– Пошлячка!

Карина довольно улыбается.

– А кто такая Каримова? – Я не могу перестать думать о Динаре, и этот вопрос сам срывается с языка.

– Зачем тебе? – недоумевает Карина.

– Мне интересно, как эта фамилия связана с Динаром. Ты не знаешь?

– Знаю и так скажу: не лезь. Всё, что я сказала тебе в прошлый раз… Динар был очень мной недоволен. Я пообещала, что даже вскользь не буду теперь упоминать при тебе имя Лады. Мне проблемы ни к чему. Хорошо?

– Каримова была моим репетитором. Динар приехал меня однажды забрать с занятий и… Таким злым я ещё никогда его не видела.

– Вот так поворот… Каримова была твоим репетитором?

Я киваю.

– Ладно. Я скажу, кто это, но, если у вас зайдёт об этом человеке разговор, меня не сдавай. Каримов Михаил Александрович – отчим Лады. Отношения у них всегда были плохими. После смерти Алевтины, её матери, он снова женился, но дёргать девчонку не перестал. Опека досталась этому ублюдку. Он унижал Ладу, домогался, бил. Когда Динар узнал об этом… Это было нечто. У Каримова бизнес имелся, у его новой жены частная школа была. Так Асадов их по миру пустил. Уж не знаю, чем Каримов сейчас занимается, но его жена, судя по твоим словам, репетиторством? Бедно живут?

– Посредственно. Мужа я ни разу не видела дома. Может быть, развелись?

– Может быть. Динар, когда слышит эту фамилию, жутко бесится. И я его понимаю. Таких уродов, как Каримов, нужно в тюрьму пожизненно сажать. У Лады было тяжёлое детство. И к сожалению, их счастье с Динаром было недолгим.

Я вспоминаю недавний разговор с братом. А если Динар винит себя в её смерти – что недосмотрел, не уберёг? Но каким бы сильным ни было чувство вины, прошлого оно не изменит. Впрочем, как и мои тревоги никак не повлияют на истинное отношение к человеку, которого выбрало сердце.

– Максим сказал, что авария была подстроена и Динар долго искал причастных к этому…

– Всё, Наташ. – Карина отрицательно качает головой. – Закрыли тему. Сложно это. Лучше не лезь. И последний совет на сегодня: будь умнее и выше бабских истерик. Динар – сильный мужик, и часто такие как он хотят видеть рядом с собой подобную им женщину. Я сказала, что он жёстко ведёт бизнес, не церемонится с людьми. Это правда. Ему в личных отношениях другое нужно. Понимаешь? Чтобы был своего рода баланс. Скорее всего, он старается оградить тебя от этой части своей жизни. Всегда так делать у него не получится, но поступает он правильно.

В отель я возвращаюсь поздно. Макс встречает меня в гостиной с недовольным лицом. Неужели не спал и ждал, когда нагуляюсь?

– Где ты была, Наташа? Который час, знаешь? – строго спрашивает он.

– Знаю, но говорят, что счастливые их не наблюдают, – отвечаю, натягивая улыбку, и иду в свою комнату.

– А если серьёзно?

– Была на свидании.

Ничего не могу с собой поделать, но Макса злить мне тоже нравится. Завтра приду ещё позднее. Глядишь, сарафанное радио сработает и мой Ромео даст о себе знать. Или по приезде превратится в Отелло и задушит меня. После разговора с Кариной я точно знаю, что делать дальше: отвечать на сообщения и звонки Динара. Не включать истеричку и учиться выражать чувства рядом с ним. Даже если они останутся без ответа. Даже если будут негативными. Неужели влюблённость так сильно меняет человека? Меня – явно не в лучшую сторону.

Динар возвращается через четыре дня, и за это время многое успевает произойти. Вечер в ресторане, куда я с Максимом отправилась в качестве его девушки, закончился тем, что брат сорвался посреди ночи из отеля, ничего не сказав, и приехал с женой Хабарова. Эта предательница притворилась, будто ничего не помнит, и мне стоило большого труда не накинуться на неё. Не знаю, как сдержалась в тот момент. Из-за Макса, наверное. Больно было наблюдать, как он смотрел на неё весь вечер, а потом слушать, как не спал всю ночь и ходил из угла в угол в соседней комнате. Я слишком хорошо его знаю. Вижу, что его не отпустило и чувства к ней остались, хотя он и говорит, что Хабарова нужна ему для дела. Это не совсем так.

«Динар обещал быть в офисе после двенадцати.»

Получаю сообщение от Карины и растягиваю губы в довольной улыбке.

«Переговоры? Совещания?» – тут же набираю в ответ.

«С двух до четырёх. Потом свободен».

«Оставь для меня полчасика. Я подъеду к пяти».

«Имей в виду, в кабинете плохая шумоизоляция».

«Я попрошу таксиста остановиться у аптеки и куплю тебе беруши».

Карина присылает смеющийся смайлик, и на этом наша переписка заканчивается. Я хочу увидеться с Динаром в офисе не для того, чтобы его соблазнить, а для того чтобы поговорить. Уже когда еду, получаю от него сообщение. Предлагает встретиться вечером в ресторане. Я не отвечаю. Через пять минут скажу ему лично, что согласна с ним увидеться.

– Один? – спрашиваю у Карины, появившись в приёмной.

– Ага. Катю, его секретаршу пришлось отправить по важному поручению на два этажа ниже, чтобы этот цербер не набросился на тебя. В его кабинет попасть без записи нереально. – Карина осматривает меня внимательным взглядом. – Волосы распусти.

Но я уже не слышу, направляясь к двери. Открываю её и без стука вхожу в кабинет.

Динар сидит за письменным столом. Хмурый, уставший. Поднимает глаза, и в них мелькает удивление, но оно быстро сменяется заинтересованностью. Чувствую, как ускоряется ритм моего сердца. Как же я соскучилась по нему за эти дни. Так и хочется подбежать и крепко обнять. Плевать на все обиды и слова, что хотела ему сказать. Я совсем на него не сержусь.

– Не ожидал? – Губы сами собой растягиваются в улыбке.

Он усмехается, не переставая меня рассматривать. Поднимается из-за стола и идёт ко мне.

Это хорошо, что Динар дал о себе знать до того, как я переступила порог его кабинета. Не то чтобы я сомневалась, приезжать к нему или нет, но до вечера растеряла бы весь запал и извелась бы от ожидания.

– Нет. Хотя почему нет? От тебя, мне кажется, иной раз всё, что хочешь, можно ожидать. Карина помогла? Смотрю, вы спелись?

Динар останавливается в шаге от меня, а я понимаю, что окончательно себя потеряла. Влюбилась в этого мужчину и хочу быть только с ним.

– Снова задумала какой-нибудь разврат, да?

– Если ты про плащ, то под ним у меня одежда. Всё же я не настолько безбашенная, чтобы через весь город ехать голышом на такси к тебе в офис, а потом предлагать себя, когда ты несколько дней молчал…

– Вот как?

– Кажется, у тебя наступила чёрная полоса в жизни? Партнёрша по сексу обиделась, в делах неурядицы…

– Партнёрша по сексу? – переспрашивает строгим голосом и хмурится. – Правда хочешь быть моим партнёром? Уверена, Наташа? У меня к ним всегда завышенные требования. Тебе не понравится. Ты сейчас в куда более выигрышном положении.

Я молчу, хотя пришла, чтобы сказать Динару, как он на самом деле мне дорог.

– Ну и что же за повод для такого неожиданного визита? Раз ты по делу. По делу же?

Я не могу отвести от Динара глаз. Кайфую от его голоса и красоты. А, к чёрту всё, кого я обманываю? Поговорить с ним – это и есть повод. Незначительный, удобный повод, потому что сейчас, увидев его, я понимаю, что он тоже скучал по мне. И действительно был занят. А ещё выглядит сильно уставшим. Я правильно поступила, что приехала к нему.

Делаю шаг навстречу, обвиваю шею Динара руками и жмусь к твёрдому телу. Наслаждаюсь его запахом, который постоянно меня преследует.

– Я соскучилась, Динар. И очень за тебя переживала. Мне всё равно, какой ты в злости и гневе. Думаешь, мне действительно есть дело до тех несчастных, на которых обрушится твоя буря? Я знаю, что ты не причинишь мне вреда. Кричи, ругайся да всё что угодно делай, только не исчезай больше, хорошо?

– И это всё, что ты хотела мне сказать?

Участившееся дыхание выдает моё волнение. Я киваю, и Динар прижимает меня к себе, целует в макушку.

– Если бы ты знала, с каким трепетом я отношусь к тебе, не переживала бы по таким пустякам, как неотвеченное сообщение. Замотался я, Наташ. По всем фронтам ответки полетели. Даже с той стороны, откуда вовсе не ждал.

Упираюсь ладонями в грудь Динара и смотрю в красивое лицо, а он вдруг сжимает меня в своих руках и целует. Жадно, страстно, с тем запалом, который накопился за время нашей разлуки. Я сдаюсь быстро. Снова обнимаю его и между поцелуями вдыхаю его запах, а он в это время кусает мою шею.

– Поехали ко мне? – предлагает Динар.

Я быстро киваю, жадно глотая воздух. От поцелуев Асадова кружится голова.

– Максу сейчас явно не до меня. Кстати, ты знаешь, что Хабарова теперь живёт с нами в отеле?

– Что? – Динар долго смотрит на меня непонимающим взглядом.

Примерно такими же глазами я смотрела на Хабарову, когда несколько дней назад она переступила порог нашего номера.

– Видимо, не в курсе…

– Твою же мать! – ругается он. – Наташа, ты сейчас правду сказала?

– Да. Муж накануне выгнал её из дома, ей стало нехорошо… Макс сорвался куда-то посреди ночи и привёз Надю к нам. Иван сейчас с ней везде ездит.

Динар подходит к столу и закуривает.

– Ну что, поздравляю. На горизонте у твоего брата маячат крупные неприятности. Опять на те же грабли… Блядь!

Пошатываясь, я иду к дивану у окна.

– Наташ, ты не переживай. С Максом я поговорю. Я обещал тебе, что с ним всё будет хорошо, помнишь?

– С трудом в это верится, – удручённо замечаю я, не ожидавшая такой реакции со стороны Динара.

Он берёт телефон, просит секретаршу позвонить какому-то Беляеву, чтобы завтра тот приехал к нему в офис со всеми документами по Максу, а потом набирает водителя и говорит, что спустится через десять минут.

– Предупреждён – считай, что вооружён. Прорвёмся, Наташ. В беде не оставлю.

23 глава

Наташа

– Мы разве не домой к тебе едем? – спрашиваю я, продолжая рассматривать Динара.

Он выглядит задумчивым и уставшим. Глаза закрыты, между бровями пролегла суровая складка. Руки лежат на коленях. Мне знакома эта поза. Значит, мыслями Динар всё ещё в делах, а не со мной.

– Я голоден. Заедем в ресторан, – сухо отвечает он.

– Я могла бы приготовить ужин.

– В следующий раз. Мне с одним человеком пересечься нужно. Через час, максимум полтора будем дома.

– Надеюсь, этот человек не Макс? – шутливо уточняю я.

– Хочешь, я поговорю с ним и расскажу, где на самом деле проводит время его сестра? – серьёзно и твёрдо говорит он.

– Плохая идея, Динар. То есть я бы с радостью перекинула эту проблему со своих плеч на твои, но нет. Когда всё станет немного спокойнее в его жизни, возможно, я попробую с ним поговорить.

– Скорее всего, ничего не устаканится.

Я судорожно вздыхаю.

– Ты ведь сама понимаешь: если Макс заведёт интрижку с Хабаровой, то всем придётся несладко.

Шансы, что заведёт, высоки, но думать об этом невыносимо больно.

– Так что на твоём месте я бы рассмотрел вопрос о переезде в Америку или любую другую страну, чтобы продолжить жизнь в спокойной атмосфере. Обсудите этот вопрос с Максом, пока ещё есть время и я могу помочь всё устроить.

Его слова отзываются болью в груди, и настроение стремительно падает. То есть переезд? И никакого предложения остаться? Как же горько это слышать. Нет, я не рассчитывала, что мы будем вместе всегда, но… Почему всё так? Он до сих пор любит Ладу? Считает, что между нами слишком большая разница в возрасте? В чём причина?

– Не хочу пока об этом думать. Но с Максом обязательно поговорю. Как буду готова.

– Обиделась? – Динар ловит пальцами мой подбородок, когда я опускаю голову. – Напрасно. Мне бы не хотелось, чтобы ты уезжала, но всегда нужно двигаться вперёд, учиться быть независимой, быстро подстраиваться под обстоятельства. Жизнь часто бьёт по самым слабым местам.

– Хорошо, я учту твои слова, когда буду принимать решение.

– Звучит как угроза, – улыбается он.

– Скрытая, – хмыкаю я. – Прямую побоюсь озвучивать. Разные весовые категории.

– Намекаешь, что хотела бы побыть сегодня сверху? Хочешь почувствовать надо мной свою власть?

– Сомневаюсь, что она у меня есть.

По телу бегут мурашки от его низкого голоса и взгляда, которым он прожигает меня. Динар кладёт руку мне на колено и ведёт вверх. Когда касается пальцами резинки чулка, я вздрагиваю. Как же я соскучилась. Показала бы ему насколько, но мы сейчас не одни в машине и едем в ресторан на встречу с каким-то человеком. Мельком смотрю в сторону Рината. Он ведёт машину невозмутимо, словно нас нет в салоне.

– Знаешь же, что это не так.

Динар придвигается ближе и проводит носом по моему подбородку, будто невзначай касается губами рта, а в следующую секунду целует с таким напором, что я теряю связь с реальностью.

– Мы не одни, – шепчу, когда он гладит пальцами мою промежность через тонкую ткань трусиков. – Я…

– Стесняешься? – Он снова улыбается, а в глазах переливается чёрное пламя. – Ринат, зеркало заднего вида вниз опусти, – распоряжается Динар, даже не взглянув в его сторону. – И радио погромче сделай.

Водитель тут же выполняет приказ.

– Динар…

– Расслабься, Наташа. Я всего лишь хочу сделать тебе приятно. – Асадов целует меня в шею, а его пальцы продолжают гладить внизу, вызывая дрожь в теле. – Мне так нравится, когда у тебя румянец на щеках, – мягким голосом говорит он.

Сдвигает трусики в сторону и вводит в меня палец. Я резко втягиваю в себя воздух и закусываю губу, чтобы сдержать стон наслаждения.

– Скучала по мне, малышка… – Динар довольно улыбается.

Вытаскивает палец, распределяет влагу по складкам, массирует клитор и снова вводит в меня, но уже не один, а два пальца. Колени сами собой разъезжаются в стороны, позволяя ему проникнуть глубже. Хочу сказать, что очень скучала, но боюсь открывать рот. В такие моменты, как этот, я себя не контролирую.

Сердце бьётся сильно и неровно, Динар накрывает мои губы своими и жадно целует. Волна наслаждения накрывает за считаные секунды. Я дрожу в его руках и глухо стону, пытаясь прийти в себя от мощного оргазма.

– Ты… Ты… – Способность говорить возвращается не сразу. – Это ты виноват, что я теперь такая развратная. Разве не боишься отправлять меня одну за границу?

– Это шантаж? – щурится он. – Мне будет очень сложно тебя отпустить, но Максу, вероятно, придётся уехать из страны. Ты ведь захочешь поехать с ним?

– Неужели всё так серьёзно?

Динар кивает.

– И сколько у него времени, чтобы решить вопросы?

– Я не знаю. Завтра переговорю с юристом. По обстоятельствам будем смотреть.

Я поправляю одежду, думая о словах Динара. Через десять минут машина останавливается у «Алых парусов». Мы выходим на улицу и направляемся в ресторан, подходим к столику, за которым сидит незнакомый мужчина. Я его раньше не видела ни в окружении Максима, ни рядом с Динаром.

– Привет, Паш, – здоровается Асадов и протягивает ему руку. – Это Наташа, – представляет он меня своему знакомому и насмешливо продолжает: – Наташ, это Павел Владимирович Измайлов. К нему строго по имени-отчеству и глаза опускаешь в тарелку, когда смотрит на тебя. Он тот ещё ловелас. Не успею оглянуться, как уведёт тебя у меня из-под носа.

На мгновение я действительно теряю дар речи, потому что у мужчины невероятно красивые глаза. Комплекцией он чем-то похож на Динара, но на этом сходство заканчивается. Измайлов моложе, черты его лица мягче, а улыбка приветливее.

– Приятно познакомиться, – кивает он и сосредотачивает внимание на Динаре: – У меня через два часа самолёт. Много времени уделить не смогу. Можно говорить обо всём, словно мы общаемся тет-а-тет?

– Да. Всё в порядке. Дальше нас троих эта информация не уйдёт. Наташа – сестра Максима.

На лице Измайлова мелькает что-то похожее на удивление.

– Ты просил информацию на «Стройвител» накопать и свести тебя со следаком, который ведёт это дело. Я всё узнал. Вот его контакты и досье на Рубанова. Оказывается, в начале трудового пути он работал на Воронина. Был начальником его службы безопасности. После всей шумихи и банкротства ушёл в прокуратуру. Недавно его перевели на высокую должность. Разговаривай с этой гнидой аккуратно: за ним сейчас серьёзные люди стоят. Им нужен свой человек в погонах. Правду никто не любит, помнишь, да? Если поймёт, что ты что-то мутишь… В общем, свидетели им не нужны. Имей в виду.

Павел вытаскивает из кармана пиджака флешку и бросает на стол.

– Здесь данные для твоего друга, по каким схемам работает Лавров и его люди. Информация конфиденциальная, так что Максиму придётся пораскинуть мозгами, как преподнести всё Парфёнову, чтобы не всплыли другие фамилии и названия компаний, которые используют такие же варианты обнала, иначе за ним новая охота откроется, и там уже без вариантов.

Ещё несколько минут они продолжают разговаривать о том, в чём я мало смыслю. Единственное, чего мне хочется, – отмотать время назад и ничего не знать о планах Динара.

Измайлов покидает ресторан через полчаса. Асадов с аппетитом ест, а мне кусок в горло не лезет после всего, что я услышала.

– Что ты задумал делать? И кто был этот человек? – первая нарушаю затянувшееся молчание.

– Паша, мой знакомый из Москвы. Бизнес свой ведёт. Заметила, какой молодой? А шарит во всём получше меня и всех моих юристов, вместе взятых, – говорит с улыбкой Динар.

– Да, я заметила, что с мозгами у этого Паши полный порядок. Но я о другом спрашивала. Ты привёл меня сюда, зная, что вы будете говорить о чём-то таком, что ты не планировал мне сообщать, так? Но изменил своё решение. Почему?

– Ты ведь хочешь быть частью моей жизни? Делаешь шаги навстречу, не истеришь, адекватно воспринимаешь информацию. Будем считать, что сейчас я предоставил тебе право решить, чью сторону принять, какой выбрать путь. У меня всегда было много проблем и врагов. Я далёк от идеала, которым ты рисуешь меня в своём воображении.

– Я не понимаю, о чём ты.

– Шесть лет назад меня попытались припугнуть, чтобы я ушёл из бизнеса, но задело другого человека. Я тогда поклялся найти гниду и отомстить. Вот я её и нашёл.

– Этот самый Воронин… Он как-то причастен к смерти твоей жены, да? Ты собираешься… – Мне становится дурно от мысли, которая простреливает мозг. – Ты собираешься убить человека?

– Доказать его вину. Чему он, конечно, не обрадуется, и итог может быть непредсказуем. Но чисто теоретически, да, я могу убить человека и не буду испытывать по этому поводу ни грамма сожаления.

– Ты давно об этом узнал? Ну, о человеке, который подстроил аварию?

– Нет. Версий было много, а зацепок – ноль. Когда мы вернулись из Австрии, позвонил Паша и сказал, что у него есть для меня важная информация.

Я закусываю губу. Понимаю, что это значит. И все его недавние слова о выборе, страхе и преданности собираются сейчас в цельную картинку. Он уже тогда знал правду.

– Наверное, я должна поблагодарить тебя за честность? Только на этом моя благодарность закончится. Да, твоя жена погибла, возможно, ты считаешь себя виновным в её смерти, но уверена: она не захотела бы, чтобы ты подвергал себя опасности. Впрочем, и я этого не хочу.

Я вскакиваю со стула. Это получается само собой. На эмоциях. Мне очень больно, чувствую, что сейчас заплачу, и не хочу, чтобы Динар видел эти слёзы.

– Сядь, Наташа. Это ещё не всё. Если хочешь услышать до конца, почему я взял тебя с собой, хотя мог отправить домой с водителем и вернуться позже как ни в чём не бывало.

Я опускаюсь на стул, потому что понимаю: другой возможности узнать правду он не предоставит.

– Карина работает на меня порядка восьми лет. Немаленький срок, да? За это время она ни разу меня не подвела. Я доверяю ей, как себе. Доверял, – поправляется Динар. – Много лет назад я искал хорошего юриста, мне посоветовал её один знакомый. Действительно, Карина оказалась профессионалом. Молодая, амбициозная, хваткая. Всегда была рядом, готова прийти на помощь в любое время дня и суток. Мне бы и в голову не пришло, что она как-то могла быть замешана в той аварии. А оказывается, что вуз и проживание в Москве оплачивала ей эта мразь. Романова никогда даже вскользь не упоминала о том, что знакома с Ворониным. Вы же вроде как сдружились с ней? Так вот, будь аккуратнее, Наташа. После такой информации я не знаю, смогу ли ей и дальше доверять.

– Она как-то причастна к той аварии? Это не укладывается в голове…

– И у меня. Но если так, то она ответит перед законом, как и наш общий «знакомый». Мои методы решения проблем, увы, не всем понравятся, поэтому для тебя будет лучше уехать с Максом из страны, как он закончит здесь все дела.

Мне как будто дали пощёчину. Боль в груди становится такой сильной, что невозможно сделать вдох. Не сразу удаётся взять себя в руки.

– Ты эгоист, Асадов! И нет, не потому, что принял решение отомстить и восстановить справедливость, а потому, что преподнёс всё так, будто уже списал меня со счетов и сделал за меня выбор.

– Наташа…

– Ты поэтому отдалился и не давал о себе знать? Чтобы меня задеть? Чтобы я обиделась, а ты потом грамотно свёл на нет наши отношения, выставив себя не в лучшем свете? А я взяла и нарушила эти планы, приехав к тебе. Так ты решил ударить меня побольнее и привёз на встречу с этим человеком.

– Ты же жизнь себе загубишь, глупенькая. Я на кон многое ставлю. Рисковать люблю. В случае моего промаха тебя заденет, а мне бы этого не хотелось.

– И поэтому ты хочешь, чтобы я уехала из страны, да? Но чёрта с два я от тебя откажусь, ясно?

– Ты меня сейчас очень расстраиваешь, Наташа, – тяжело выдыхает Динар, испепеляя меня осуждающим взглядом.

– И ты меня тоже!

– Я полагал, что здравый смысл возьмёт вверх.

– Ты ошибся!

– С завтрашнего дня везде ездишь с охранником. Тебе ничего не угрожает, но слишком напряжённая вокруг обстановка. Мне так будет спокойнее. Макс чудит, с Кариной пока всё под вопросом. Глядишь, ещё и от Хабарова прилетит за жену.

– Отвези меня домой.

– Передумала ехать ко мне? – грустно усмехается он.

– Передумала. И охранника ко мне приставлять не нужно. Удобно же иметь человека, которому ты всегда можешь позвонить и узнать, что со мной, где я, с кем и в каком настроении? А я хочу, чтобы мы были в равных условиях, и ты в полной мере прочувствовал, как это – когда неделю сходишь с ума от неизвестности и сердце болит от волнения. Напряжённая обстановка вокруг, говоришь? Теперь она действительно будет такой.

– Решила зубки показать, Наташа? Ты выбрала неудачное время.

– Я говорю прямо: мне не нравится, что ты подвергаешь свою жизнь опасности. Меня не просто заденет, если что-то пойдёт не так, как ты задумал. Твоя смерть сломает меня. Ты же хотел честно?

Я поднимаюсь со стула и беру в руки сумку. Быстрым шагом иду на выход. Подожду Асадова на улице. Заодно подышу воздухом и вытру слёзы, которые градом катятся по щекам.

История про Измайлова Павла называется «Случайная связь».

24 глава

Наташа

До отеля мы едем в тягостном молчании. От былого настроя провести вечер с Асадовым не остаётся и следа. Умом я всё понимаю, а сердцем принять не могу. Динар жаждет мести. Впрочем, как и Макс. И ни один из них от задуманного не отступится. Но как быть мне? Без конца трястись от нервов и ждать, когда с ними что-то произойдёт?

– Что? Даже не поцелуешь? – спрашивает Динар, когда я тянусь к ручке двери.

Выскакиваю на улицу, но не успеваю пройти и двух шагов, как оказываюсь в кольце сильных рук.

– Да, похоже я поторопился с правдой. Предполагал, что отреагируешь эмоционально, но не до такой же степени. Наташ? Надеюсь, обойдёмся без лишней драмы?

– Ты ведь всё рассчитал, да? Твоё молчание, потом оргазм на заднем сиденье… Умело жмёшь на нужные точки. Сбиваешь с толку, но у меня своя голова есть на плечах – я могу сопоставлять факты. И не собираюсь занимать ничьё места. Прошлое будет стоять между нами, пока ты не совершишь акты возмездия? Вот только знаешь… Удовлетворения ты можешь в итоге не получить, или результат окажется не таким, как ты ожидал. Я не имею права что-либо требовать от тебя. Ни ты, ни Макс, по сути, ничего мне не должны. Но вы оба эгоисты. Мне не нравится из-за вас страдать. Хочешь, прямо на днях улечу? Так тебе будет спокойнее? Не хочу умереть от разрыва сердца, когда с одним из вас случится что-то плохое. Вы оба ходите по краю…

– За тебя сейчас говорят эмоции.

– Эмоции? Да, мне страшно, Динар. Вы же с Максом оба безбашенные!

– Это глупо – бояться того, чего ты не знаешь. У меня все эти годы была цель. Я почти её достиг, а ты предлагаешь мне вот так взять и отказаться от планов? Нет, Наташа. Я хочу посадить того, кто убил близкого мне человека. А сама бы ты смогла отказаться? Ну вот поставь себя на моё место и ответь честно.

– Я не на твоём месте, но, глядя на твой настрой, очень скоро могу оказаться в похожей ситуации.

– Ну что ты меня хоронишь раньше времени?

– Потому что Измайлов прямо сказал: свидетелей уберут. А ты не просто свидетель – ты улей собираешься разворошить!

– Ты сгущаешь краски, Наташа. Да, риск есть, но не смертельный. И тебя никто не бросает. Ты, кстати, была у врача?

– С какой целью интересуешься?

Да, за меня сейчас говорят эмоции. Я правильно сделала, что попросила Динара привезти меня в отель. Мне нужно остыть.

– Ну что, мне самому Львовой звонить? – Он приподнимает бровь.

– Тебе нужна помощь другого специалиста. Гинеколог не поможет. Это я тебе точно говорю.

– Всё. Иди. Мы поговорим позднее, когда ты успокоишься и поймёшь, что жизнь устроена куда сложнее. Иногда приходится переступать через свои чувства.

Руки так и чешутся дать ему пощёчину, а губы зудят, потому что хочу, чтобы он поцеловал меня. Во мне сейчас борются противоречия. И подсознательно я уже сделала выбор, но сегодня нам лучше побыть порознь. Разворачиваюсь, собираясь уйти, но Динар обнимает меня за талию и привлекает к себе, накрывает мои губы своими. Я сопротивляюсь, но больше для видимости. И в итоге сдаюсь.

– Я услышал тебя, Наташа. Обещать ничего не могу. Слишком много факторов извне, на которые я не могу влиять, но в одном ты можешь быть уверена: в обиду я тебя никому не дам и Макса из передряг вытащу. – Он берёт мою руку и прикладывает к своей груди. – Давить я на тебя не буду, как и скрывать правду: для меня будет спокойнее, если ты останешься с Максом.

Я чувствую, как сильно бьётся его сердце, и поджимаю губы. Снова хочется заплакать.

– Неужели совсем нет ко мне чувств, кроме ответственности за жизнь и влечения?

Динар отпускает и убирает руки в карманы брюк. У меня сердце рвётся на части от его взгляда.

– Ну почему же нет? Есть, конечно. Но иногда одних чувств недостаточно, чтобы всё было по-другому.

Это ведь почти признание? Но почему мне снова больно?

– Ты идёшь или нет? – Он прислоняется к капоту и достаёт сигареты, продолжая смотреть на меня.

– А ты почему не уезжаешь?

– Хочу убедиться, что ты зашла в здание и за тобой не пошёл твой бывший полуобморок. Я же ему руки выкручу, если сейчас прикоснётся к тебе.

– Что? – Непонимающе разглядываю лицо Динара, а он кивает куда-то в сторону.

По спине бежит холодок, когда я замечаю Илью. На его лице осуждение. Как давно он ждёт? Так Асадов специально меня поцеловал, чтобы Илья это увидел? Господи, да за что? Стоит только подумать о том, что у него есть ко мне хоть капля нежных чувств, помимо похоти, как он всё разом перечёркивает.

Динар закуривает и, прищурившись, наблюдает за Ракитиным. Кажется, Илья потерял дар речи, потому что выглядит сильно ошеломлённым.

– Ну? Долго ждать, когда ты отомрёшь? У тебя не будет больше шанса с Наташей поговорить. И слова выбирай, а то я, когда злюсь, плохо себя контролирую.

– Наташ… – тихо произносит Илья. – У вас сколько разница в возрасте? Он же в отцы тебе годится… Или он тебя принуждает к чему-то, да?

Динар смеётся и переводит на меня взгляд:

– Ну, Наташ, принуждаю я тебя к чему-то? Что молчишь? – насмешливо спрашивает он.

Я прожигаю Асадова уничтожающим взглядом.

– Так ты из-за него со мной рассталась? Променяла меня на старый член? И как оно? Не жалеешь?

Лицо Динара принимает угрожающий вид.

– Я, кажется, просил без грязи? Наташа очень нежная и ранимая девушка. Почти, как моя психика.

Не знаю, что на меня находит, но если на то пошло, Асадов заслуживает слова, которые я собираюсь произнести. Устроил мне эмоциональную встряску, так вот пусть и получает ответку!

– Нет, Илья, я не с ним. Он… он домогается меня, – говорю, напуская на себя страдальческий вид, и даже готова пустить слезу. Они и так весь вечер сами собой катятся из глаз.

Слышу тяжёлый вздох Асадова и замечаю его недобрую усмешку, но это лишь сильнее раззадоривает.

– Этот человек не даёт мне прохода, приставил своего охранника, чтобы я и шага без него ступить не могла…

– Это правда, Наташ? – растерянно спрашивает Илья и меняется в лице.

Становится даже немного стыдно за эту ложь, но не надолго. Асадов открывает дверь своего внедорожника и кивает мне.

– Всё, время истекло. В машину, Наташа. У тебя по плану сегодня наказание за то, что слишком болтлива и говоришь лишнее.

Гад. Какой же гад! Ему смешно?

– Я не поеду с тобой никуда!

Динар приподнимает бровь и выжидающе смотрит на меня. Так с виду и не скажешь, что он шутит.

– Нет, – твёрже произношу я.

– Ты не слышал, что она сказала? Отошёл от неё! – Ракитин хватает меня за руку и тянет на себя. – Наташа, иди ко мне в машину.

Кажется, Илья и впрямь поверил, что Динар меня к чему-то принуждает.

Я стою на месте, хлопая глазами. Понимаю, что всё зашло слишком далеко. Смотрю на Асадова: ему весело, а мне снова хочется расплакаться. Да что за день сегодня такой? Весь вечер глаза на мокром месте. Это из-за таблеток, которые прописала мне Львова? Неужели они на меня так действуют?

Срываюсь с места и чуть ли не бегом направляюсь в отель. Хватит. С меня на сегодня всего хватит. Я совсем не так планировала провести вечер. И лучше будет закончить его одной. К тому же завтра мой первый рабочий день в салоне, а я не уверена, что усну. Нехорошо будет, если приду с опухшим лицом и заплаканными глазами.

К счастью, в номере я ни с кем не пересекаюсь. Закрываюсь у себя в комнате и, сняв одежду, ложусь на кровать. Почти проваливаюсь в сон, когда слышу звук входящего сообщения.

«Минус одна проблема. Что-то мне подсказывает, что с Максом будет чуть сложнее».

Даже через текст я улавливаю приподнятое настроение Асадова. Невыносимый! Просто невыносимый! Решаю ничего ему не отвечать, но следом приходит ещё одно сообщение:

«А будь ты чуточку уступчивее, сейчас лежала бы не одна, а рядом со мной. Точнее на мне, как я и обещал».

Он прав. Я могла бы спокойнее отреагировать на его слова, ведь, по сути, между нами, кроме секса, и нет никаких отношений, но эмоции сегодня взяли вверх.

Решение, как ответить, приходит моментально. Я шлю ему свой снимок, который недавно сделала у Карины на кухне, и жду. Проходит почти минута, а отклика никакого. Заснул он, что ли, у экрана?

«Ты очень красивая. Дашь мне ещё одну попытку с тобой поговорить?»

«Нет. Больше никаких встреч».

Динар ничего не отвечает, а я снова злюсь на себя, что не сдержала эмоций. Нужно было и вовсе не отвечать на его сообщения.

Засыпаю лишь под утро. Встаю по будильнику, и вид у меня такой, будто я всю ночь прорыдала, а не спала. Максим за завтраком сообщает, что они с Надей на днях улетают в Москву, и у меня внутри всё переворачивается от нехорошего предчувствия.

– Это всего лишь на пару дней. Надю нужно показать врачу. Хочу сам во всём разобраться: почему она не помнит, что было пять лет назад. И ещё эти таблетки, которыми пичкал её Хабаров… В общем, у меня куча вопросов, а ответов мало.

Хорошо, что самой Нади нет с нами за столом. После всего, что я узнала вчера о её муже и делах в компании, долю в которой недавно выкупил мой брат… Неужели она действительно не знает, что её муж мошенник? С трудом в такое верится.

– Кстати, утром мне звонил Динар, спрашивал про Надю. Твоих рук дело?

– Да, моих, – спокойно отвечаю я. – Вы на днях уехали на весь день, телефон у обоих был недоступен. Ивана ты отправил по делам. Не знаю, кому ещё звонить в подобной ситуации, кроме как Асадову. Можно было Хабарову, но сомневаюсь, что ты бы погладил меня за такое по голове.

– Ты какая-то дёрганая в последнее время. В чём дело, Наташ? – хмурится Макс.

– Ты и без моих слов прекрасно понимаешь, почему я такая взвинченная. Волнуюсь за тебя. Разве не заметно?

– Напрасно. Парфёнову сейчас невыгодно, чтобы со мной что-то случилось. Всё будет хорошо, – заверяет он, а я грустно улыбаюсь.

Да, от кого-то я уже слышала эти слова. Буквально вчера вечером.

– Ладно, мне к Динару нужно. Вечером поговорим.

– Если кое-кто не вмешается в эти планы.

– Ревнивица, – хмыкает Макс.

– Ага, скажи ещё, что жуткая собственница.

– Наташка, – смеётся брат и целует меня в щёку, – я тебе обещаю, со мной всё будет хорошо.

Максим покидает номер. Я доедаю свой завтрак и смотрю на часы. Если не потороплюсь, то опоздаю, а мне бы не хотелось в свой первый рабочий день подвести Динара.

В салон я приезжаю за десять минут до открытия. Ирина Сергеевна Славская быстро вводит меня в курс дела. Я буду работать в паре с Вероникой, которая готовится стать мамой. График у нас два через два. Мне более чем подходит. Если успешно пройду испытательный срок, то потом займу её место.

Практически весь день вникаю в рабочий процесс – мне даже некогда подумать о Динаре. Если так и дальше пойдёт, то буду искать подработку. В половине восьмого выхожу из здания и замечаю у салона знакомый внедорожник. Асадов стоит возле машины и разговаривает по телефону. На капоте лежит огромный красивый букет. Замерев на месте, я наблюдаю за Динаром.

Он замечает меня, завершает вызов и расплывается в улыбке, пряча телефон в пиджак.

– За тобой, Наташ? – интересуется Елена, косметолог из салона, остановившись рядом со мной.

– Да, за мной, – ошеломлённо выдыхаю я, всё ещё не веря своим глазам.

Пульс учащается, когда Динар приближается ко мне с букетом роз и обнимает за талию.

– Поехали куда-нибудь посидим? Или погуляем? Честно, я уже забыл, как ухаживать за девушками, но если ты меня немного направишь…

– Так ты на свидание меня приглашаешь?

– Ну типа того. Ты против?

– Мне хватило вчерашнего похода в ресторан…

Я рассеянно поглаживаю пальцами красный бутон.

– А если серьёзно?

– Я не против романтического ужина, но только приготовлю его сама.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – смеётся Динар. – Значит ко мне?

Пристально всматриваюсь в его лицо, вслушиваюсь в интонацию голоса. Он пытается делать вид, будто ничего не произошло?

– А как же твои: «Уезжай, ты жизнь загубишь себе, глупенькая»?

– Наташа, я всего лишь хочу, чтобы ты была в безопасности. Я не прошу принимать мою сторону, но давай без надуманных обид. Договорились?

– А если не договорились? Если с тобой что-нибудь случится?

– А если завтра меня свалит сердечный приступ или инсульт? А если я болен неизлечимой болезнью?

– Ты правда болен?

Асадов закатывает глаза.

– Я здоров, Наташа. Макс в течение месяца, максимум двух, завершит свои дела. Так что у тебя есть время подумать. Я не тороплю.

С удовольствием бы отхлестала его сейчас этим букетом за то, что продолжает издеваться надо мной и моей нервной системой, но цветы ни в чём не виноваты.

– Ладно. Поехали купим продукты. Хочу накормить тебя чем-то вкусным. И не нужно так улыбаться: ты изначально знал, что я соглашусь с тобой поехать!

– И откуда ты только взялась, чудо? Бегала ведь малявкой под ногами, путалась постоянно, шугалась, стоило на тебя строго взглянуть. Совсем теперь меня не боишься, да?

– Другого боюсь, но ты же сказал без нытья и обид. Оплатишь мне услуги психотерапевта. Ему буду плакаться, какой ты бесчувственный эгоист.

– Эгоист значит? Бесчувственный?

Асадов берёт меня за руку, поглаживая её пальцами. Ведёт к своему внедорожнику, открывает дверь, укладывает букет на заднее сиденье и ждёт, когда я заберусь на пассажирское место. Нависает сверху, облокотившись о крышу, и криво улыбается. Кожа покрывается мурашками от взгляда, которым он смотрит на меня.

– Ты бы заранее позвонила Максу и сказала, что будешь поздно, а то ведь я нескоро тебя отпущу. – Нотки веселья растворяются в его не терпящем возражения требовании. – Сначала дегустация блюд, затем я собираюсь тебя домогаться. А если сопротивляться начнёшь? Так ведь и до принуждения недалеко…

Ну вот как можно быть… таким?

Закатываю глаза и, оттолкнув Динара, захлопываю дверь. До принуждения недалеко? Но я так соскучилась, что сама готова на него наброситься прямо в машине.

25 глава

Наташа

– Наташ, у нас сегодня день сокращённый по случаю дня рождения Кати. Пойдём, посидишь с нами в кафе? Здесь недалеко. Заодно с девчонками поближе познакомишься, – предлагает Лена.

Я смотрю на часы. Динар обещал заехать за мной около семи. Я же с ума сойду, если поеду сейчас в отель и буду находиться в одиночестве. Который день не покидает нехорошее предчувствие. Вроде бы причин для волнения нет, а мне неспокойно внутри.

Компанией из пяти человек мы выходим из салона и направляемся в кафе через дорогу. Девочки смешно шутят, и я отвлекаюсь от мыслей о Максе и Динаре. Кажется, я слишком зациклилась на этих двух мужчинах. Нужно почаще куда-нибудь выбираться и меньше думать о них.

– Наташа, ты совсем не пьёшь. – Лена кивает на бокал, который я цежу второй час. – Не нравится вино?

– Нравится. Просто пью очень редко.

– А тот красавчик, который приезжает за тобой каждый день… Вы вместе или как?

– Вместе, – натягиваю смущённую улыбку.

Мне не особо приятно говорить на личные темы с незнакомыми людьми.

– Он вроде сильно старше тебя, да? Больше десяти лет разницы? Пятнадцать?

– Примерно, – уклончиво отвечаю я.

– Лен, хватит смущать Наташу своими вопросами. Глянь, как она покраснела!

Никогда не любила к себе пристального внимания со стороны других людей.

– Кать, а помнишь Светку? У нас работала, – продолжает Лена, будто не услышав замечания. – Она, оказывается, со своим мачо развелась. И года не прошло, как лодка любви разбилась о семейный быт. Казалось бы, молодая жена, конфетка, хозяйственная… Что ещё мужику не хватало? Так нет же! Разбежались. Он сказал, что устал от её выкрутасов и всплесков энергии. Чувства чувствами, но после американских горок и бесконечного накала потом хочется смены декораций и тишины. Вот мы с Толиком давно живём, притёрлись. Да, он не идеал, не такой красавчик, как некоторые, но это и не главное. Бабы зато на него не вешаются. Соблазнов, как следствие, меньше. А вся эта красота и достаток… По мне они развращают.

Понимаю, что это камни в мой огород, но я не хочу вступать в дискуссию. У нас с Асадовым другая история. Ближе к семи вечера отхожу в сторону дамской комнаты и набираю Динара. Он не отвечает, и моя тревога становится сильнее. Вот что опять могло случиться? Ну не звонить же мне Карине каждый раз, когда он исчезает? Неужели Динару так сложно дать о себе знать?

За столик я возвращаюсь без настроения. Натянуто улыбаюсь девочкам, невпопад отвечаю на их вопросы. Ничего не могу с собой поделать – все мои мысли сейчас о Динаре.

– Девочки, спасибо большое, что позвали. Катюш, ещё раз с днём рождения. Мне уже пора.

– Может, ещё посидишь? Завтра выходной, – предлагают девочки, но я отказываюсь. Не хочу никому портить настроение своим кислым видом.

Звоню Ивану и прошу его отвезти меня в отель. Называю адрес, а он сообщает, что почти час ждёт меня возле салона и будет у кафе через пять минут. Значит Динар заранее его предупредил, что не сможет меня забрать? Неужели действительно что-то произошло?

Мой новый репетитор по английскому, помимо изучения языков, занимается астрологией и психологией. Чуть какой вопрос на повестке дня или спорная ситуация, и Ольга Николаевна тут же составляет прогноз. Раньше я тихо посмеивалась, глядя на все эти странные таблицы у неё в ноутбуке, а сейчас бы с радостью и к гадалке побежала, лишь бы узнать, когда наступит белая полоса в моей жизни.

На улице ветер, погода пасмурная, срывается дождь, но я почти не обращаю на это внимания. Меня потряхивает, но вовсе не от холода. Иван останавливается рядом с кафе, я быстро забираюсь внутрь и снова пытаюсь дозвониться Динару, а потом Максу, но оба номера недоступны. Надин – тоже. Хоть Хабарову звони. И я бы точно набрала, но его номера, к счастью, у меня нет.

– Динар Эльдарович распорядился, чтобы я отвёз вас к нему домой, но перед этим нужно заехать в отель, чтобы вы собрали вещи.

– Что?

Я цепенею от услышанных слов.

– Это всё, что я знаю, – пожимает плечами Иван.

Сердце пропускает удар, а потом начинает стучать, как сумасшедшее. Что всё это значит? Динар рассказал о нас Максиму? Нет, он бы не стал этого делать без моего ведома… Тогда в чём причина? Меня накрывает волной паники, руки начинают дрожать. Скорее всего, что-то случилось с Максом и Надей. Они должны были сегодня вернуться из Москвы. Прикрыв глаза, стараюсь глубоко дышать, взять себя в руки, успокоиться. Но ничего не получается. Да и как можно сохранять самообладание в такой ситуации? Я с самого утра нахожусь в подвешенном состоянии. Вот и не верь после этого интуиции.

Вещей у меня с собой не так уж и много – основная часть осталась на съёмной квартире. Я внесла арендную плату на несколько месяцев вперёд, и срок истекает только в следующем. В номере надолго не задерживаюсь. Беру лишь необходимое и тут же спускаюсь вниз. В машине снова набираю Асадова, Макса и Надю, но в динамике слышу всё то же: «Абонент временно недоступен». И так три раза по кругу.

– Иван, что случилось? Ты ведь в курсе? – спрашиваю водителя.

Наши глаза на мгновение встречаются в зеркале заднего вида.

– Динар Эльдарович скоро будет дома и сам всё расскажет. Я лишь выполняю его поручения, – сухо отвечает он.

– Всё же случилось. С Максом?

Иван молчит, а я закусываю губу, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Мне страшно. Страшно, что брату снова причинят вред. Страшно за Динара, потому что он совсем ничего не боится и плевать ему на свою безопасность.

Машина въезжает во двор через открытые ворота. Я выхожу на улицу и иду к дому на слабых ногах. Ашира бегает по газону и, заметив меня, мчится навстречу. Утыкается мордой в колени, виляя хвостом.

– Привет, моя хорошая, – глажу её за ушком и иду на качели, которые стоят на террасе.

Не хочу заходить в дом, не хочу находиться одна. Даже ужин не смогу сегодня приготовить, потому что перебью всю посуду или испорчу еду. Неужели в моей жизни никогда не наступит спокойствие?

Ашира кладёт мордочку мне на ноги и преданно смотрит в глаза. У нас с ней сразу установился контакт. Я знаю, что Динар три или четыре раза в месяц приглашает на дом кинолога для занятий с собакой. Иногда они проходят за городом. Один раз я ездила на учебно-дрессировочную площадку вместе с Асадовым – он заставлял отдавать Ашире команды, и она беспрекословно слушалась. Это привело меня в дикий восторг.

Проходит полчаса, и во двор въезжает внедорожник Динара. Он выходит из машины и отдаёт распоряжение Ринату, затем направляется к нам, заметив, что мы с Аширой сидим на качелях.

– Извини, были дела. Не получилось тебя забрать.

Опустив глаза на мои ноги, он усмехается:

– Смотри-ка, ещё одну подружку себе нашла? Ты определённо пользуешься спросом в моём окружении.

– Что-то случилось с Максом? Он должен был вернуться сегодня, но телефон недоступен. У Нади тоже, – выпаливаю я на одном дыхании.

Динар задерживает на мне взгляд, словно над чем-то размышляя.

– Я готова. Говори как есть.

– Да, Наташ. Случилось. Пока ничего ужасного, но ситуация в любой момент может принять серьёзный оборот. Макса снова закрыли. Хабаров подключил связи и деньги. Надя сейчас у него. Если вдруг выйдет на связь, скинь ей мой номер и скажи, что я буду ждать звонка.

Я сглатываю огромный ком, подступивший к горлу, и чувствую, как начинает кружиться голова. Гул в ушах нарастает, а руки сами собой сжимаются в кулаки.

– Это снова из-за неё, да? – Мой голос дрожит, а из глаз текут слёзы.

В груди становится больно, и эта боль отдаёт в правую руку.

– Наташа, это было ожидаемо. У Хабарова женщину уводят, бизнес пытаются развалить, ему тюрьма светит, если Макс вскроет их схемы с Лавровым и сдаст всё это следователям. Никто в таких ситуациях бездействовать и молча наблюдать, как всё рушится, не будет. Так что успокойся и соберись. Я обещал, что не оставлю Макса в беде. Завтра поеду к следователю, снова буду пытаться перебить ценник Хабарова. И умоляю, если Надя позвонит, дай мой номер. Можешь высказать ей всё, что угодно, но номер дай, – повторяет он медленным и вкрадчивым голосом. – Поняла? От её показаний сейчас многое зависит.

Всхлипнув, я вытираю слёзы, которые не переставая льются из глаз.

Мысль обратиться к гадалке, да хоть к кому-нибудь, чтобы узнать, когда же наступит мир в моей жизни и жизни моего брата, больше не кажется бредовой.

– Ну всё, маленькая, иди ко мне. Не могу смотреть, как ты плачешь. Всё будет хорошо.

Динар берёт меня на руки и несёт в дом. Я трусь носом о его шею, глубоко вдыхаю привычный запах и немного успокаиваюсь. Динар рядом, он знает, что делать. Я ему доверяю. Да и некому больше, кроме него.

– Мы сейчас примем вместе душ, а потом ты приготовишь ужин и я всё тебе расскажу, хорошо? Я весь день на ногах, почти ничего не ел. Сам был в не меньшем шоке, когда узнал обо всём, что учинила эта тварь. Соберись, малышка. Будет тяжело, но правды добиваться всегда непросто.

– Очень тяжело, Динар… – всхлипываю я.

Асадов поднимается со мной на второй этаж и уверенным шагом идёт в свою комнату. Ставит меня на ноги в ванной и принимается раздевать. Стаскивает плащ. Расстёгивает пуговицы на блузке. Тянется к смесителю и включает воду в душевой.

– Ты дрожишь, – замечает он. – Замёрзла? Сейчас согрею.

Я понимаю, что Динар хочет отвлечь меня, и секс с ним действительно обладает странной способностью – в эти моменты эмоции концентрируются только на нём и моих ощущениях рядом с ним. Каждый раз, когда он меня касается, хочется плакать от счастья. Господи, всего лишь неделю пью противозачаточные таблетки, а стала такой сентиментальной. Чуть что – сразу в слёзы. Врач предупреждала меня о побочных эффектах, но что они будут такими выраженными, я представить себе не могла. Или дело вовсе не в таблетках, а в том, что я полюбила Динара и поэтому так остро реагирую на близость с ним?

– У тебя ведь завтра выходной? – спрашивает Динар, осторожно поглаживая мои соски сквозь бюстгальтер.

– Да, – тихо отвечаю, не совсем понимая, зачем ему эта информация.

– Вот и отлично. Выспимся, я съезжу к следователю, а потом выберемся куда-нибудь погулять.

Слышу треск ткани – кому-то надоело возиться с моей любимой блузкой. Мелкие жемчужные бусины катятся по полу, а Динар наклоняет голову. Целует меня в шею, ведёт языком вверх, уходя к уху, и осторожно прикусывает мочку. Я тянусь руками к ремню на его брюках. Благо он в тех самых, с замком которых научил меня справляться в два счёта. Приспускаю их вниз и сжимаю его член через ткань боксеров. Давно хотела попробовать с ним одну вещь, но опыта у меня в этом никакого. Не уверена, что ему понравятся мои неумелые попытки доставить удовольствие губами и языком, но очень хочу попробовать. Прямо сейчас. Тяну боксеры вместе с брюками вниз и опускаюсь перед Динаром на колени. Поднимаю глаза к его лицу. Хочу видеть, одобряет он мой порыв или не любит подобного рода ласки.

– Решила попробовать что-то новое? – низким голосом спрашивает он, наблюдая за мной.

В ванной становится жарко, то ли от горячей воды, которую включил Динар, то ли от моей смелости.

– Да. Но опыта у меня в этом нет…

Чёрные глаза Динара вспыхивают огнём. Ему нравится, что он у меня первый во всех смыслах этого слова? А я хочу, чтобы был ещё и единственным.

– Не бойся, малышка. Один твой вид с голой грудью и на коленях перед моим членом – это уже своего рода фетиш.

Динар скидывает пиджак и остаётся в рубашке. В отличие от моей блузки, свою рвать не торопится: быстро расстёгивает пуговицы, обнажая подтянутый мускулистый живот. Я провожу по нему ладонями, подаюсь немного вперёд и касаюсь губами головки члена, обвожу её языком. Сердце учащённо бьется, когда из лёгких Динара вырывается глухой стон. Чувствую его вкус во рту, и ничего противного в этом нет. Я бы даже сказала, есть что-то завораживающее и вызывающее трепет, потому что на коленях стою я, но это он сейчас в моей власти. Осмелев, провожу языком по всему основанию и вбираю его длину в рот. Прикрыв глаза, Динар запускает пятерню в мои волосы и помогает подобрать нужный ритм. Не могу понять, нравится ему или нет, но продолжаю двигать губами. Я успела хорошо его изучить и знаю: если придерживаться подобного темпа, то очень скоро он достигнет оргазма. На это всё указывает: и то, как он хмурится, будто я причиняю ему боль, и как закусывает губу, а его дыхание становится частым и поверхностным.

– Я сейчас кончу, – предупреждает Динар, опустив на меня затуманенный взгляд.

Пытаюсь вобрать член глубже, помогаю себе рукой и чувствую, как его хватка в моих волосах становится сильнее, он толкается очень глубоко. Влажными глазами смотрю в его лицо и хочу положить этот момент в копилку воспоминаний. Ничего красивее в жизни не видела. Сегодняшний раз не идёт ни в какое сравнение с предыдущими: челюсть Динара плотно сжата, ресницы дрожат, а в глазах бушует чёрное пламя.

– Взобралась на одну ступеньку выше, да? – произносит он дрожащим голосом. Его грудь часто и высоко вздымается.

Не сразу понимаю, о чём он говорит, а потом до меня доходит: Асадов придумал шкалу моей испорченности. Вот сейчас я забралась на ступеньку выше.

– Всего лишь на одну? – улыбаюсь и облизываю губы, всё ещё чувствуя во рту вязкий вкус его семени.

Динар поднимает меня за плечи, прижимает к себе и впивается губами в рот. Целует глубоко, и я снова слышу хруст ткани: это уже мои трусики. Юбку он по-варварски задирает вверх и, сильно сжав мои ягодицы, усаживает меня на раковину. Снимает с себя рубашку и, встав между моих широко разведённых коленей, врывается глубоким толчком.

– В тебя? – уточняет он.

Каждый раз спрашивает после того случая в машине.

– Да, я на таблетках.

После этих слов, у Динара словно срывает тормоза. Он входит в меня с такой силой, будто задумал делать в ближайшее время ремонт в ванной. Я вцепляюсь пальцами в белый мрамор и теряю связь с реальностью. Он доводит меня до оргазма за считаные мгновения. В самый пиковый момент прикусывает шею зубами, и небольшую комнату заполняют мои громкие стоны. Я снова несу всякий бред, и лучше бы он заткнул мне рот поцелуем, но Динар этого не делает. Ему нравится слушать мой надтреснутый голос и признания, которые вырываются у меня, когда я не могу себя контролировать?

– Кошка… Дикая, ненасытная кошка, – смеётся он, когда, отдышавшись от мощного оргазма, я кладу руки ему на живот. Он уже знает, что таким образом я прошу ещё, и он, конечно, не сможет мне отказать. – Я ведь не мальчик – трахать тебя без остановки. Дай мне хотя бы десять минут, чтобы прийти в себя.

– Ты любому мальчику дашь фору, – быстро отзываюсь я. – Сравнивать мне, правда, не с кем. Но я в этом абсолютно уверена.

– Чувствую, скоро мы поедем в секс-шоп, чтобы ты выбрала себе друга, а мне помощника, иначе член сотрётся от твоих сексуальных запросов.

– Так ты поэтому хочешь, чтобы я уехала, да? Боишься, что не потянешь заниматься со мной сексом так часто?

– И сердечный приступ не за горами с такими нагрузками. Поберечь здоровье не будет лишним.

Я обнимаю Динара за плечи. Хочется, чтобы между нами всегда было так беззаботно и легко, как сейчас, но разве такое возможно, когда вокруг столько проблем?

– В душевой или на кровати? – серьёзно спрашивает он. – Сразу говорю: и там и там не прокатит. Я весь день на ногах. К тому же голодный как чёрт.

– В душе. А после, как покормлю тебя, – на кровати.

Динар опять смеётся. Снимает меня с раковины и, переступив через нашу одежду, ставит в душевой. Закрывает за нами створки и тут же вжимает меня грудью и животом в холодную плитку. Эти контрасты вызывают новую волну дрожи в теле. Но ещё больше начинает потряхивать, когда Асадов принимается водить членом по моей промежности. Он не торопится входить, и я упираюсь ладонями в плитку, требовательно прогибаясь в спине, за что неожиданно получаю шлепок по ягодицам.

– Пожалуйста, Динар… – вырывается у меня хрипло, когда он продолжает мучить. – Я очень хочу почувствовать тебя внутри.

– Ты точно сведёшь меня с ума, Наташа. Или в могилу. Не знаю, что произойдёт раньше, – слышу его шепот, и Динар заполняет меня глубоким толчком.

Я уже давно потеряла голову и влюбилась. Так сильно, что порой страшно от этих чувств. Они чем-то похожи на болезнь, и в моём случае – неизлечимую.

26 глава

Наташа

– Привет, куда пропала? Всё наладилось, и снова забыла обо мне? – спрашивает Карина привычным бодрым голосом.

– Знаешь же, скорее всего, что не особо наладилось. Про Макса слышала?

– Да, слышала. Наш полководец тут армию юристов собирал и подключал тяжёлую артиллерию, чтобы его вытащить. Я рада, что всё обошлось. Сама как? Отошла от стресса?

Я грустно вздыхаю. Отошла, да, но сколько было потрачено нервов… Если поседею раньше времени, то в этом будет заслуга моего брата. Ну и Динара тоже. Один раз слышала его разговор с кем-то из подчинённых… Я редко вижу его недовольным и злым, но в тот момент от угрожающей интонации его голоса холодный пот выступил на спине. Если бы он хоть раз позволил себе так со мной разговаривать, наверное, у меня бы осталась психологическая травма.

– Нормально всё.

– Не хочешь погулять вечером? – интересуется Карина. – Асадов будет допоздна в офисе. Из Австрии люди прилетели, так что это надолго.

Я помню о предостережении Динара быть аккуратнее, но всё равно соглашаюсь провести время с Кариной. В голове не укладывается, что она может быть причастна к той аварии. Вероятно, это какая-то ошибка.

– Отлично. Я заеду за тобой около семи. И Динару маякну, что похитила его «племянницу» и повезла её в бар, пока он будет просиживать штаны с Бергом и Катиной у себя в кабинете.

Хочется громко выругаться. Таких подробностей я не знала.

– Ты же сейчас, надеюсь, пошутила? – уточняю возмущённо.

– Нет. Хочешь взять такси и заехать за мной? С удовольствием посмотрела бы на лицо Катины, когда она увидит тебя в приёмной Динара.

– Вот уж нет! Не поеду я к нему в офис!

– Жаль. Скучная ты становишься, Наташа…

– Ты правду сейчас говоришь про Катину? Или опять разводишь меня?

– Ну позвони в приёмную, – предлагает она. – Катя тебе скажет, что её босс сейчас очень занят и не может говорить. Фамилию Бергов, правда, она не назовёт… Ладно. Через полчаса я пойду забирать бумаги в его кабинет и сделаю снимок. Хочешь?

– Хочу.

Чтобы оценить себя по шкале испорченности на этот вечер.

– Я два сделаю, чтобы ты хорошенько её рассмотрела. Катина вырядилась, словно приехала на светский раут. А ещё ведёт себя, как хозяйка… Не могу. Бесит меня вся их семейка. Почему Динар их терпит?

– Ты у меня спрашиваешь? Всё же ты стерва, Карина, ясно тебе? У самой настроение паршивое, и мне решила испортить. Специально, да?

– Каюсь, – смеётся она. – Но теперь мы хотя бы будем иметь пару общих тем на вечер. Всё. До связи. – Карина кладёт трубку.

Через полчаса я получаю от неё два снимка, внимательно рассматриваю их и удаляю, чтобы не отвлекаться от работы. Бывшая любовница Динара очень красивая, и сейчас она находится с ним в одном кабинете, смотрит вожделеющим взглядом… Прекрасно понимаю её чувства – сама бы с ума сходила от того, что он рядом сидит, а я не могу к нему прикоснуться. Хорошо, что я не на её месте.

Романова приезжает за мной, опоздав минут на сорок. Я уже собиралась вызывать Рината и ехать домой. Не удивлюсь, если Карина закружилась и забыла о нашей встрече. Или Динар подкинул работы, узнав о том, что мы собираемся увидеться. От него всего можно ожидать.

– Спасибо, что подождала. Динару срочно один отчёт понадобился. Еле ноги унесла. Ведь знает, как не переношу этих Бергов, и словно назло закидывает работой, – жалуется она, когда я забираюсь на пассажирское сиденье.

– Она до сих пор у него в кабинете?

Карина кивает и выезжает с парковки, а я недовольно вздыхаю.

– И часто она так прилетает? – продолжаю допрос.

– Второй или третий раз за полгода. Обычно он летает в Австрию. Но там у них опять какой-то форс мажор. Не вникай. Все эти встречи, переговоры и ужины – неотъемлемая часть его жизни.

Это я понимаю, но всё равно ревную его к Катине. Безумно ревную. Хочется наплевать на доводы разума и ехать в офис к Динару, но я, конечно же, так не поступлю, потому что доверяю ему.

– А ты почему без настроения? – интересуюсь я. – Что произошло?

Карина неопределённо пожимает плечами.

– Накатило что-то. Знаешь ли, у гениев свои причуды. Иногда хочется с кем-то побыть, о личном поговорить, а кроме как с тобой и сестрой, больше не с кем. В личной жизни у меня давно засада. Мужика бы найти и с ним делом заняться, но вот эти все отношения: внимание ему уделить, пожрать вечером приготовить… не для меня. По мне, лучше на стороне где-нибудь встречаться и ни в коем случае не вступать в брак.

– Вот это заявочки, – усмехаюсь и косо поглядываю на профиль Карины. – Там, случаем, не Артур прилетел? Это он тебя в такое уныние загоняет своими ухаживаниями?

– Ой, хорошо, что не прилетел. И так настроения нет, а он, точно, своим занудством в уныние вгоняет.

– Ещё есть причины, почему ты грустишь? Или это просто пятничная тоска? Твой невнятный ответ о проблемах в личной жизни меня не устроил.

– Можно сказать, что и тоска, – вздыхает она. – Жизнь по мне знатно в своё время потопталась. Нужно было в родном городе оставаться. И зачем мне эта Москва сдалась?

Это риторический вопрос, но я цепляюсь за её слова.

– Расскажешь, что случилось?

Я не пытаюсь узнать, кто оплачивал ей переезд и проживание в Москве – просто хочется узнать о Карине больше. Я почему-то уверена в том, что она не предавала Динара.

– Расскажешь, – тянет она. – Готовь носовой платочек.

– Так всё печально?

– Очень. Я приехала из небольшого городка в Москву поступать много лет назад. Молодая была, доверчивая… Твоя история с Лазаревым, после того как он тебя чуть не изнасиловал, сильно откликнулась внутри. Я два дня переживала вместе с Динаром, пока ты в себя приходила и на капельницах была. Хорошо понимаю твои чувства: у меня просто схожая ситуация была. Ухаживал один… – Карина замолкает на мгновение, поджав губы, потом продолжает: – Однажды вывез на какой-то пустырь и в машине… – Она судорожно втягивает в себя воздух и качает головой. – Постоять за себя я не смогла. Этот урод всю ночь меня насиловал. Думала, в живых не оставит.

Негативных чувств внезапно становится так много, что, кажется, я лопну, как воздушный шар.

– Он пытался от меня откупиться. Я сначала не хотела брать его деньги, но, пораскинув мозгами, подумала: а почему нет? Ну изнасиловал. Жива же осталась, и ладно. Папаша его из крутых – всё равно бы отмазал сыночка, а меня бы с грязью смешали. Защитников у меня тогда не было, да и сейчас нет. В общем, другой путь я выбрала и ни о чём не жалею. Ты же понимаешь, эти истории предназначены только для узкого круга людей и афишировать их нельзя? – Карина мельком смотрит на меня стеклянными глазами.

– Мне не с кем это обсуждать. А что потом было?

– Потом… А вот потом я выучилась, поставила крест на личной жизни, выиграла своё первое дело в суде. Мечтала в те времена стать крутым адвокатом. Но судьба распорядилась иначе: меня Асадов заметил и пригласил к себе в команду. Так я переехала в Питер. И после этого дела в гору пошли. Сестру и мать к себе перевезла. Мама умерла недавно, а сестра замуж удачно вышла, бизнес свой открыла. С виду, может быть, я и обычная нормальная девушка, но внутри у меня давно пустота. Если бы не работа, не знаю, как бы выкарабкалась тогда. Мужчинам больше не доверяю и серьёзных отношений ни с кем не хочу.

– Что-то мне выпить захотелось, – тихо говорю я, неотрывно следя за дорогой невидящим взглядом.

Я не дура, сразу поняла, кто этот человек, который изнасиловал Карину. В таком случае Воронин – конченый подонок!

– Так тронула моя история? Я пас сегодня. Мне завтра машину в салон ехать выбирать. Кстати, не хочешь со мной?

– Хочу, – киваю я, а сама не перестаю думать о словах Карины. – Тогда давай сегодня десертами обойдёмся, а завтра что покрепче?

– Держи карман шире! Очень сомневаюсь, что Динар Эльдарович одобрит очередной наш сабантуй. Он уже как-то раз мне намекнул, что мы с тобой стали слишком часто видеться и я отнимаю этими встречами его личное время. Нет, я его, конечно, могу понять – он часто занят, вы редко бываете вместе, но чего он трясётся над тобой, словно ты пятилетняя девочка? Даже смешно, ей-богу!

Я почти не слушаю, что говорит Карина. Всё пытаюсь поставить себя на её место. Она ведь знала, что Воронин был в числе подозреваемых в той аварии? И всё равно ничего не сказала Динару? Но разве бы Карина стала помогать своему насильнику? Скорее наоборот. Потому и промолчала? А ещё меня интересует, почему она так не любит Катину?

– Карин, ты как-то говорила, что, если бы я не появилась в жизни Динара, он бы женился на Катине. Это правда?

Карина задумчиво кусает губу.

– Я ведь Асадову обещала не болтать о его жизни. Ты сейчас с ним живёшь. Я на него работаю. Мы с тобой дружим. Давай не усложнять? Ты хорошая, Наташ. Очень мне нравишься. Искренняя, эмоциональная, живая. Мы оба к тебе тянемся, но жизнь… Она сложная, и ты, конечно, по сути, ещё чистый и наивный ребёнок. Наверное, поэтому он тебя так и оберегает от всей грязи, которая творится вокруг.

Мне не нравятся слова Карины и то, как она сейчас смотрит на меня. Будто что-то знает, но сказать не может. И никакой я не ребёнок. Тем более наивный. Всё прекрасно понимаю и в грязи испачкаться тоже успела. На меня даже дело уголовное собирались заводить.

Мы оставляем машину на проспекте и почти час ходим по парку, нагуливая аппетит, а потом идём в наше любимое кафе. Пьём кофе с десертами и делимся последними новостями. Я обвожу зал глазами, чувствуя на себе пристальный взгляд, и замечаю за дальним столиком Илью. Он сидит в компании друзей. Почти все лица мне знакомы. Киваю ему в знак приветствия и отворачиваюсь. Мы с Кариной уже собираемся уходить, когда Илья поднимается из-за стола и направляется к нам. Почему-то хочется сделать вид, что меня здесь нет.

– Привет. Не хотите с подружкой присоединиться к нашей компании? – предлагает он.

Мы уже почти два месяца как расстались. Динар в прошлый раз с ним поговорил – не знаю, правда, о чём была их беседа, но разве Илья не понял, что я бросила его ради мужчины вдвое старше меня? Это его совсем не задевает?

– Ладно, мне звонок нужно сделать, – говорит Карина и незаметно мне подмигивает, мол, буду ждать в машине. Оставляет деньги за заказ и уходит.

– Илья… – начинаю я, собираясь сказать, что мне тоже пора, но Ракитин перебивает:

– Ты всё ещё с ним? – в лоб спрашивает он голосом, которым можно рассекать камни.

Я молчу и смотрю в его уставшее лицо. Он осунулся и как будто стал выглядеть старше своих лет.

– Теперь ясно, почему ты на звонки мои не отвечала, но, Наташ, это же несерьёзно, ты разве этого не понимаешь? Он вдвое старше тебя. Не получится у вас ничего…

– Странный у нас разговор тебе не кажется? Будешь жизни меня учить?

– Ну хоть такой. Ты же все контакты со мной оборвала. Я через знакомых узнал, что ты живёшь с братом в «Коринтии». Знаешь, поначалу думал, что ты из-за Анжелы и родителей на меня обиделась. Ждал, что перепсихуешь, остынешь, и будет всё как прежде, мы снова сойдёмся. Месяц прошёл, а ты никак о себе знать не даёшь. Я к Алинке – всю душу ей вытряхнул. И не смотри ты на меня так враждебно. Я не с претензией сейчас. Наблюдал за тобой весь вечер: вроде и улыбаешься, а глаза какие-то неживые, как запуганная сидишь, плечи опущены. Он тебя правда не обижает?

– Илья, мне действительно пора…

– Он пригрозил мне, чтобы я держался от тебя подальше, но плевать мне на его предостережения. Я кольцо у него на пальце заметил, когда мы с ним разговаривали в тот вечер, а у тебя что-то не замечаю его…

Я поднимаюсь со стула и беру сумку, но Илья вдруг перехватывает мою руку, больно сжимая запястье.

– Наташ, я к тебе всегда хорошо относился. И до сих пор у меня чувства остались. Да, местами мне следовало решительнее себя вести, но я просто давить на тебя не хотел. Ты же чуть что в себя уходишь, в работу. Ты очень ранимая и нежная, а вот эта вся дерзость и иголки… Это защитная реакция.

Пытаюсь высвободить свою руку, но Илья крепко держит.

– Погоди, Наташ. Я ведь не просто так подошёл. Отец хочет, чтобы я возглавил один из его филиалов на юге. Полетели со мной? Я тебя словом не попрекну. Он же просто захотел себе молоденькую девочку и соблазнил тебя. Я бы таких лишал одной части тела, честное слово.

Вообще-то всё было наоборот, но я молчу. Мне неприятен этот разговор.

– Почему с Анжелой не полетишь? Она будет рада. Наверное, мечтала об этом.

– А я о ней – не мечтал. Чувствуешь разницу, Наташ? – Илья пытливо смотрит мне в глаза.

Я выдёргиваю руку и отрицательно качаю головой.

– Мой ответ: нет. Я не полечу с тобой.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу в спину:

– Ты подумай, Наташ. Время ещё есть. Мне как раз нужны будут переводчики в команду.

Оказавшись на улице, глубоко втягиваю в себя воздух. Ещё несколько месяцев назад я мечтала о том, чтобы мы с Ильёй были вместе, строила планы на будущее, а сейчас не представляю себя ни с каким другим мужчиной, кроме Динара.

– Что он хотел? – спрашивает Карина, когда я подхожу к машине.

– Ничего. Может быть, ещё немного прогуляемся? Грустно возвращаться в пустой дом.

Мы гуляем по Невскому проспекту, личные темы больше не поднимаем – обсуждаем фильмы, книги и страны, в которых мечтаем побывать.

– Спасибо, Наташ, что согласилась провести время. Отлично погуляли. Кстати, те фотки, которые мы делали у меня на кухне, пригодились? – не удерживается от любопытства Карина, останавливаясь у дома Асадова.

– Ага. – Я загадочно улыбаюсь, заметив во дворе внедорожник Динара. – Ну всё, пока. – Чмокаю её в щёку и выхожу на улицу.

Резкий порыв ветра едва не сбивает с ног. Накрапывает дождь. Пока мы добирались, погода резко испортилась. Прохожу мимо охраны и направляюсь к дому. В гостиной тишина, на кухне горит приглушённый свет. Динара я нахожу в кабинете. Он сидит за письменным столом и пьёт. Мрачный и уставший. Мне всегда больно видеть его таким.

– Нужно стучаться, Наташа, прежде чем заходить, – говорит строго, заметив меня, и я хмурюсь.

Мы вместе не так давно, но за это время я успела хорошо его изучить. Что-то случилось. Он всегда такой недовольный, когда все идёт не по плану. Про Катину и Берга решаю не спрашивать. Даже в шутливой форме. Я не самоубийца, тем более Карину не хочется подставлять. Асадов сразу сложит один к одному.

– Как погуляли? – интересуется Динар, глядя на меня исподлобья.

– Нормально. Были в центре, потом заехали поужинать в кафе. – О встрече с Ильёй я решаю умолчать. – А ты?

– Был на переговорах, потом встречался с Максом. Вернулся домой, а ты всё ещё в загуле.

Я подхожу ближе, встаю позади и кладу руки ему на плечи.

– Ты чем-то расстроен? Что случилось?

– Есть небольшие проблемы. Не бери в голову.

Динар собирает бумаги со стола, складывает их на краю и выключает ноутбук, поворачивается и зажимает меня между ног.

– Мне через пару дней в Австрию нужно будет улететь на несколько дней. Без меня здесь смотри не шкодничай. – Он обхватывает руками мои ягодицы и сильно сжимает.

– Я могла бы полететь с тобой. Макс ведь сам просил тебя за мной приглядывать, так что…

– Я один полечу, Наташа. Это по рабочим вопросам. Времени на отдых не будет. Вернусь быстро. Соскучиться не успеешь.

– Я так понимаю, ты ничего мне расскажешь?

– Меньше знаешь – крепче спишь. Идём. – Он встаёт на ноги и обнимает меня за талию. – Кстати, ты сегодня была хорошей девочкой? Ни с кем из мужчин в кафе не заигрывала?

В его вопросе я улавливаю скрытый подтекст. Неужели Карина сдала меня? Или… Охранник! Динар приставил ко мне человека без моего ведома, и тот следит за мной?

– С какой целью интересуешься? – Прижимаюсь к нему теснее, вдыхая привычный запах.

– Ладно. Я не гордый, прямо спрошу: что Ракитин от тебя хотел? Я ведь просил его не крутиться возле тебя. Снова выслеживал и хотел поговорить?

– Илья с друзьями отдыхал в том же кафе, где мы общались с Кариной. Это случайность. Всё? Отелло доволен, и казнь отменяется?

По глазам вижу, что моё игривое настроение не остаётся незамеченным. Знаю, что опять провоцирую, но ничего не могу с собой поделать.

Я чувствую бедром, что он твёрдый и готов взять меня прямо сейчас. Отзывчиво тянусь навстречу, не сводя пристального взгляда с его лица. Наши губы всего в миллиметре друг от друга, но Динар не торопится меня целовать. Почему-то медлит и долго смотрит мне в глаза, вызывая рой мурашек на теле. Мы просто прижимаемся друг к другу, не переступая черту, но это так интимно и нежно, что сердце заходится в бешеном ритме, грозясь проломить грудную клетку.

– Отелло доволен, но казнь не отменяется. Ты заставила меня ждать, а я с недавних пор очень не люблю одиночество, – самодовольно говорит он и переплетает свои пальцы с моими.

27 глава

Наташа

Я прощаюсь с девочками из салона и выхожу на улицу. Хочу набрать Максима, но он сам звонит. Как чувствует, что хочу с ним поговорить. События, происходящие в его жизни, выбивают почву из-под ног. Оказывается, что Макс пять лет назад стал отцом, а Ворошилов-старший воспользовался тем, что его дочь потеряла память после аварии, и скрыл от неё, кто настоящий отец ребёнка, выдав её, беременную, за своего партнёра. Такое просто в голове не укладывается. Неужели близкие люди способны на подобные подлости? И ладно это, но девочка, оказывается серьезно больна и ей необходима операция на сердце.

– Наташ, ты не съездишь сегодня в больницу? – просит Максим. – Мне никак не вырваться, а Валентину Петровну нужно сменить, она очень устаёт.

Я поднимаю запястье и смотрю на часы, прикидывая в уме, сколько времени займёт дорога до кардиологического центра и пропустит ли меня охранник в такой поздний час.

– Конечно съезжу. Буду на месте минут через двадцать. Сам, кстати, как?

– Хреново, если честно. Устал безумно. Вообще почти не сплю. И Надя на сохранении лежит.

– Что? Погоди… На каком сохранении? – Телефон чуть не падает из рук. – Она что, беременна?

– Бля-я-ядь, – убито выдыхает он.

Я понимаю, что он не планировал этого говорить и слова вырвались случайно. Офигеть!

– Макс, а ты, смотрю, везде успеваешь. И когда собирался сказать мне об этом? Погоди, это хоть твой ребёнок?

– Мой. Наташ, давай завтра поговорим? Сегодня правда никак. Пожрать даже не успеваю. Сплю на ходу. Всё. До связи.

Максим сбрасывает звонок, а я несколько секунд смотрю на экран телефона, пока он не гаснет. Вот так новости! У Макса будет ещё ребёнок? И Динар тоже был в курсе? Что они ещё от меня скрывают? Осматриваюсь по сторонам, выискивая знакомую машину, и перехожу дорогу, всё ещё думая о словах брата. Наш пострел везде поспел.

– Домой? – спрашивает Ринат, когда я забираюсь в салон.

– Нет, в кардиологический центр.

Динар в последние дни возвращается домой очень поздно – мы практически не видимся. Я гоню от себя мысли, что он специально отдаляется и держит дистанцию, но они всё равно пробираются в сознание. После обеда мне звонит Львова и говорит, что через два дня у неё будет свободная запись. Мне не подошли противозачаточные таблетки, которые она прописала в прошлом месяце. Хочу, чтобы подобрала новый препарат. Я устала от плаксивого настроения и бесконечной апатии. Да, волосы стали лучше расти, цвет лица мне нравится, но на этом все плюсы заканчиваются. Настроение колеблется и без конца тянет есть сладости, а недавно ещё и бессонница появилась.

Получаю пропуск и поднимаюсь наверх.

– Наташенька, здравствуй. – Валентина Петровна сидит у кровати и читает Лиде сказку. – Ты и сегодня пришла мне помочь? Вот спасибо. Тяжело мне, конечно, здесь, хоть и условия лучше, чем у нас дома. Не привыкну никак.

– И завтра приду, если нужно. Максим сегодня задерживается.

Всё же какой хитрый у меня брат! Как всё складно придумал, рассказывая, что Надя неважно себя чувствует, а Лиду нужно оберегать от инфекций. А тем временем Надя на сохранении лежит.

– Ну даст бог, операцию Лиде сделают, и всё наладится. Погляди, сколько радости у неё в глазах, когда ты приходишь, – улыбается Валентина Петровна.

Лидочка сразу пошла со мной на контакт. С первых же минут знакомства. И очень похожа на своего дедушку, особенно голубыми глазками. Смотрю на неё, и такое нежное щемящее чувство в груди появляется. Ничего подобного раньше ни к кому не испытывала. Хочется тискать малышку, обнимать её, но она такая хрупкая, что страшно лишний раз прикасаться.

Валентина Петровна отдыхает на диване в уголке, а мы с Лидой проводим вместе два часа. Я развлекаю её, когда медсестра ставит капельницу, вместе мы пытаемся выучить стишок. Лида плохо произносит некоторые слова, но с каждым днём я всё лучше и лучше её понимаю.

Домой возвращаюсь ближе к десяти вечера. Ноги гудят от усталости, а желудок сворачивается от голода – с самого утра ничего не было во рту. Динара всё ещё нет дома. Звоню ему, но он сбрасывает и следом пишет сообщение, что задерживается и будет дома через сорок минут. Но эти сорок минут вполне могут растянуться на час сорок. Ничего необычного. Не спеша разогреваю ужин. Ем в одиночестве под звуки телевизора и поднимаюсь наверх. По пути в спальню заглядываю в кабинет, чтобы забрать своё бельё. Динар вчера допоздна работал, но я была очень настойчива. После секса мой черноглазый красавец снова вернулся к работе, я заснула на диване в уголке, а проснулась в спальне, когда он уже уехал на работу.

Забираю свои трусики, которые он снял с меня вчера и спрятал в верхний ящик стола, засовываю их в карман джинсов и уже собираюсь уйти, но взгляд цепляется за бумаги, лежащие на самом краю. Обычно здесь порядок, но сейчас всё в таком виде, будто Динар что-то спешно искал и забыл убрать документы на место. Подцепляю пальцами заламинированный бланк, пробегаюсь глазами по ровным строчкам. Руки сами тянутся к остальным документам, и я уже не могу остановиться – читаю всё подряд. Время замедляет ход, а в горле образуется ком. Когда заканчиваю читать, в голове хаос. По новой пересматриваю документы, смотрю на даты. В ушах нарастает гул, такое чувство, будто произошло десятибалльное землетрясение, и меня огромной плитой придавило к земле – не могу сделать вздоха. Ничего не могу. Тру правую сторону груди, чувствуя, как больно сжимается сердце. Ещё раз читаю свидетельство о браке, смотрю на дату, указанную в документе, и не могу сдержать слёз.

Не знаю, сколько проходит времени, но в себя я прихожу, когда слышу, как во двор въезжает автомобиль. Подхожу к окну и замечаю Динара. Он выходит из машины и идёт в дом. Не могу поверить, что он мог так поступить. Может быть, я что-то не так поняла? Всё сливается в бешеных ударах сердца и ужаса, который накрывает разум и не позволяет чётко осознать реальное положение дел.

Сгребаю папку с документами со стола и направляюсь вниз. Неужели он обманывал меня? И когда собирался сказать, что состоит в браке с Катиной? В голове вспышками мелькают воспоминания: наша поездка в Австрию, и как он всем представляет меня племянницей, удивление Измайлова в ресторане, выпитая таблетка после незащищённого секса в его машине. Не то чтобы я хотела становиться мамой в таком молодом возрасте, но часто прокручивала в голове тот вечер и пришла к мнению, что родила бы Динару ребёнка, если бы забеременела. Он же мог сказать: «Давай положимся на случай», но не сказал, потому что на тот момент был официально женат. Боже… Всё это время я спала и жила с женатым мужчиной. Он поэтому так часто летал в Австрию? Не хотел, чтобы мы встречались с Катиной? А Романова? Она тоже была в курсе?

Динар появляется в гостиной, и я швыряю в него папкой. Он морщится, потирая грудь, – я вложила всю силу в удар – и переводит взгляд на бумаги, которые приземляются у его ног.

– Уезжай с Максимом, Наташа, мне так будет спокойнее за тебя? Или легче, потому что устал врать? Или удобнее, потому что можно будет приезжать к Наташе раз или два в месяц, чтобы потрахаться, пока в другой стране в это время будет ждать жена?

Динар поднимает на меня взгляд.

– Рылась в моих бумагах?

Голос ровный. Знакомый и незнакомый одновременно.

– Какое это теперь имеет значение: рылась я или случайно увидела? Просто скажи, когда ты планировал сообщить о том, что женат? А кольцо на твоём пальце? Это в честь замужества с Катиной, а не память о погибшей жене? Зачем близость между нами допустил, если знал, что женишься на другой?

– Наташа, обороты сбавь и голос потише сделай.

Вид у него такой, будто это я виновата, а не он. Безразличный. Это задевает даже больнее, чем все эти бумажки, лежащие у его ног.

– Потише? Может быть, позвонишь Катине, чтобы она прилетела и сломала мне пальцы, как ты Феликсу? Так-то это я с чужим мужем сплю. Мне не только пальцы нужно сломать. Господи… – Я резко замолкаю, глядя в лицо Динара, потом набираю в лёгкие воздух и продолжаю: – Ты поэтому держал меня на расстоянии? Неужели тебе так нравилось меня трахать, что похоть перекрыла мораль? А о моих чувствах ты подумал?

Динар хмурится. Не любит, когда на него кричат и давят.

– Макс в курсе твоего брака, да? – Голос скомкан болью, в это мгновение она кромсает меня на части.

Динар молчит, но его отрешённый, замкнутый вид красноречивее любых слов. Я жду, когда он скажет, что эти бумажки подделка, ошибка, всё, что угодно. Осознавать, что он действительно состоит в браке и имеет двойное гражданство, невыносимо.

– Я не афишировал свой брак с Катиной. И впредь этого делать не собираюсь. Как и разводиться.

Хочется вырвать сердце из груди и бросить к его ногам, чтобы лежало сейчас вместе с бумажками, которые рассыпались на полу, но единственное, что я могу – терпеть боль с правой стороны. Может быть это всё дурной сон, и я сейчас проснусь?

– Ты же понимаешь, что я не смогу оставаться с тобой после такого? И простить не смогу. Просто не смогу… Это так подло… Ты… – Слёзы катятся из глаз, и я больше их не сдерживаю. – Ненавижу тебя. Я ненавижу тебя, слышишь?

Мне кажется, я умираю, глядя в его равнодушное лицо с плотно сжатыми челюстями.

Убегаю наверх собрать вещи, а Динар остаётся стоять в гостиной. И мне так хочется, чтобы он пошёл следом за мной. Чтобы успокоил. Хоть что-нибудь сказал, а не молчал и не смотрел с каменным выражением лица. Он же сердце мне сейчас разбивает, разве он этого не понимает? В том состоянии, в котором я сейчас нахожусь, люди, бывает, совершают убийства, залезают в петлю, делают разные глупости. Своего рода точка отсчёта, которая делит мир на до и после. Моё «до» стоит сейчас в гостиной, а «после»… Я ещё не знаю, что будет после и куда я пойду. Срок аренды квартиры истекает на днях. В «Коринтию» я не смогу поехать, потому что не хочу попадаться брату на глаза в таком состоянии. Пусть он никогда не узнает о нашей связи с Динаром и это останется моей тайной. Возможно, со временем я обо всём забуду и перестану чувствовать эту боль, которая разрывает сейчас на части.

Динар по-прежнему стоит в гостиной. Курит у открытого окна и, услышав мои шаги, оборачивается. Он ведь говорил, что никому не даст меня в обиду, что чувствует ответственность за мою жизнь. Это были просто красивые слова, он шёл на поводу у своей страсти? Неужели ему безразлично, что он причиняет мне боль?

– Я тебя не гоню. Ты можешь остаться.

– Остаться? В качестве кого? Твоей любовницы? Ты ошибся, Динар. Оказывается, преданности во мне не так много, если сейчас я готова откусить руку человеку, которого, как я думала, никогда не смогу покинуть.

Хочется многое сказать, но мне очень плохо. В голове по-прежнему царит хаос. А ещё меня убивает, что он всё воспринимает с такой холодностью и отрешённым видом, будто происходящее его не касается. У меня нет сил, даже чтобы дать ему пощёчину. Впрочем, нет и желания это делать. Не хочу. Ничего не хочу. Я опустошена и сломана. И едва стою на ногах.

– Куда ты поедешь?

– Думаю, куда бы я сейчас ни отправилась, тебя это больше не касается, – дрожащим голосом отвечаю я. – Ты же этого хотел?

– Наташа. – Динар берёт меня за руку.

– Мне сейчас очень больно, – тихо шепчу я. – Отпусти. Прошу. Не прикасайся ко мне.

Что-то живое и неуловимое мелькает в его взгляде, но ровно на секунду, а потом Динар разжимает кулак, и моя рука безвольно падает вниз.

– Всё тайное рано или поздно становится явным. Мне жаль, что не оправдал твоих ожиданий. Я уже говорил, но повторю: иногда чувств недостаточно, чтобы всё было по-другому. Ты ураганом ворвалась в мою жизнь, я не планировал с тобой никаких отношений. И с самого начала старался быть максимально честным.

– Максимально честным? Правда? Есть грани, которые переходить нельзя, и эта – одна из них.

Я бросаю взгляд на бумаги. Они всё ещё лежат на полу, и хочется каждую поднять и зачитать вслух, чтобы напомнить о честности по отношению ко мне.

– Мне выгоден этот брак. Разводиться я не планирую. Я собирался сказать тебе обо всём позже и при других обстоятельствах. Знаю, ты бы хотела услышать, что это неправда, но это не так.

Всё-таки правда…

Я хватаю сумку с вещами и выскакиваю наружу. Когда оказываюсь за воротами его дома, в котором пережила лучшие моменты в своей жизни, из меня вырывается громкий всхлип. Я на грани истерики. Пока ещё хоть что-то соображаю, тянусь к телефону и вызываю такси. Знаю, что Ринат мог бы отвезти меня, куда я скажу, но не хочу, чтобы человек Динара видел мои слёзы. Глубоко внутри какая-то часть меня всё ещё не верит, надеется, что Динар сейчас выйдет и скажет, что это ошибка или розыгрыш. Я жду такси. Пять минут, десять, но из дома никто не выходит.

До квартиры доезжаю как в тумане. Поднимаюсь наверх и долго стою у двери, не в силах попасть ключом в замочную скважину. Я держалась из последних сил, чтобы не плакать при таксисте, но когда переступаю порог квартиры, из груди вырывается вой. Сползаю по стене вниз и сижу в темноте на полу. Долго сижу. А потом иду в спальню и ложусь на кровать. Наверное, со временем боль станет меньше, но сейчас она сочится из каждой поры. Я сама выбрала этот путь – влюбилась в мужчину, который в итоге переступил через мои чувства. Мне кажется, после такого я больше не смогу доверять ни одному человеку.

Динар ведь мог признаться во всём, но столько времени молчал и ничего не говорил. Спал со мной, а женат был на другой. Вспоминаю, как жалела чувства Катины, что она влюблена в Динара, но не может к нему прикоснуться, и громко смеюсь. Смех похож на истерический. Себя мне в тот момент нужно было пожалеть. Она к мужу прилетала, а я всё это время была его любовницей.

На работу в салон я больше не выхожу. Из квартиры съезжаю и переезжаю в Гатчину. Я не была там с того времени, как случилось нападение на Макса. Но сейчас идти мне некуда. Полететь с Максимом и его семьёй я не могу. Не хочу никому мешать. И эту идею отметаю сразу.

Так проходит ещё неделя. Я изредка выхожу из дома лишь для того, чтобы купить продукты или выкинуть мусор. Динар никак не даёт о себе знать. Но я не жалею, что ушла от него, мне сложно такое принять.

Через две недели я вспоминаю о предложении Ильи полететь с ним на юг. Но прежде чем решаюсь набрать его номер, проходит ещё несколько дней. Меня совсем не заботит, что он подумает. Мне на это наплевать. Я лишь понимаю, что больше не могу оставаться в этом городе, где всё напоминает об Асадове.

– Наташа? – удивляется Илья, когда я всё же решаюсь набрать его номер. – Не ожидал…

– Ты что-то говорил о переезде и новом филиале на юге, который возглавляешь? Твое предложение ещё в силе? Я могла бы работать переводчиком, твоим помощником, да кем угодно, но только не в этом городе.

Илья некоторое время молчит, и я уже собираюсь положить трубку, полагая, что услышу отрицательный ответ, когда он говорит:

– В силе. Ты сейчас где находишься? Мне нужны твои документы, чтобы уточнить кое-какие детали.

Я диктую ему адрес и выключаю телефон. Почти месяц прошёл, а Динар молчит. Ни разу не попытался со мной поговорить за это время. В отличие от Карины. Она часто звонит и иногда пишет сообщения, в которых просит меня ответить. Но разве она не понимает, что этот разговор причинит мне новую боль?

В день отлёта я сильно нервничаю. Организм после всех переживаний и волнений даёт сбой. Меня всё утро выворачивает наизнанку в туалете, а потом я ещё полчаса хожу по дому с трясущимися руками и жду машину от Ильи. В какой-то момент нервы сдают и руки сами тянутся к телефону. Я набираю номер Динара. Не знаю, зачем это делаю, наверное, убедиться, что не совершаю ошибку, услышать, что он ждал моего звонка, что не может без меня и разведётся с Катиной. Это так глупо, но мои чувства никуда не исчезли. Пришло понимание, что не могу без него. Я по-прежнему не готова простить обман, но какое-то странное щемящее чувство заставляет ему позвонить. Он долго не снимает трубку, и я уже хочу сбросить звонок, как слышу его голос:

– Да, Наташа.

По щекам начинают течь слёзы – от облегчения, что снова слышу его голос, а сердце в груди сжимается до боли.

– Возможно, тебе было бы интересно узнать, что сегодня я улетаю в другую страну.

Я всего лишь лечу на юг, про другую страну говорю специально. Но неужели ему действительно всё равно?

Динар долго молчит, я слушаю его тяжёлое дыхание в трубке.

– Ты сделала правильный выбор, Наташа, – ровным голосом говорит он.

Руки начинают трястись, и телефон едва из них не выпадает. Я прикладываю все усилия, чтобы не выдать своего состояния и не завыть в трубку от отчаяния.

– Надеюсь, ты будешь счастлива. Прощай.

Асадов сбрасывает звонок, а я оседаю на пол. Машина, подъехавшая к дому, сигналит третий раз подряд, но я не могу найти в себе сил, чтобы подняться на ноги.

Я думала, что умерла в тот вечер, когда ушла из его дома, но это не так. Тогда моё сердце ещё билось, а сейчас я действительно не чувствую его в груди.

Конец.

Как вы уже, наверное, догадались у истории есть вторая часть. Она называется «Девочка из прошлого». Вторая попытка героев обрести свое счастье. Просто не будет, но надеюсь, будет очень интересно!

Аннотация:

– Наташ, сколько ему? – спрашивает брат и протягивает руки к Тимуру. – А если бы я случайно в гости к тебе не приехал и дальше молчала бы, что сына родила? Динар о нём тоже не в курсе?

Чувствую, как по щекам текут слёзы и отворачиваюсь.

– Он сейчас у вас в городе. Вы виделись?

– Буквально на днях. Он будет вести бизнес с Градским. Максим, прошу, ничего ему не говори о Тимуре, ладно? Он скоро улетит, а я… Мне страшно пережить эту боль снова. К тому же я согласилась дать Илье шанс. У нас скоро свадьба.

Брат тяжело вздыхает.

– Я-то не скажу, но если он его увидит, без слов всё поймёт. И тогда, Наташка, что будешь делать?

Безмерно всем благодарна за поддержку, чтение и интерес к моим работам! Ваше внимание бесценно!

С любовью, ваша Слава.

Content

Слава Доронина
Её тайна

1 глава Наташа

2 глава Наташа

3 глава Динар

4 глава Наташа

5 глава Наташа

6 глава Динар

7 глава Динар

8 глава Наташа

9 глава Наташа

10 глава Наташа

11 глава Наташа

12 глава Наташа

13 глава Наташа

14 глава Наташа

15 глава Наташа

16 глава Наташа

17 глава Наташа

18 глава Наташа

19 глава Наташа

20 глава Наташа

21 глава Наташа

22 глава Наташа

23 глава Наташа

24 глава Наташа

25 глава Наташа

26 глава Наташа

27 глава Наташа