Ольга Пасс

Аромат

Костя долго не мог уснуть. Ему постоянно что-то мешало. Сперва надоедливый комар, и он его полчаса ловил, потом оказалось, что одеяло слишком колючее, и он, ворча, искал в шкафу другое. А когда уже все вроде было в порядке, его стал отвлекать запах топленого молока. Он с детства любил его. И сейчас не мог уснуть, зная, что совсем рядом стоит крынка с этим лакомством. Константин еще несколько минут безрезультатно пытался уснуть, но сдался. Он выбрался из-под одеяла и тихонько прошел на кухню. Вот она, еще теплая, заботливо укутанная в пуховый платок. Немного поборовшись с совестью, Костя все же налил себе чашку и в довершение отрезал ломоть свежего домашнего хлеба. Он сел на табурет и с удовольствием, словно в беззаботном раннем детстве, принялся за ночной перекус. Вдруг его внимание привлекла газета, случайно забытая на кухне отцом. В ней на фото на развороте стояли люди в форме, и что-то говорилось о космической станции. Он вскользь просмотрел статью.

–Придумают же. Люди на орбите, да кто туда полетит.

Костя доел хлеб, насладился последним глотком топленого молока и, довольный, пошел спать. Уже засыпая, неожиданно вспомнил о станции. Вплетаясь в зыбкий сон, космическая станция неслась в просторах космоса и почему-то искала млечный путь, но это называлось Путь Топленого молока, именно такой аромат имел его сон.

В ЦУП пришла директива. Дальнейшая эксплуатация станции не целесообразна. Необходимо разработать план операции по управляемому сведению с орбиты и дальнейшему затоплению станции.

Резко включился свет. Денис недовольно заерзал в кровати. Он попытался натянуть на себя одеяло, чтобы хоть на мгновенье продлить сладкий сон. Но не тут-то было. Уже громыхал голос командира.

– Подъем, лежебоки!!! Здесь вам не бабушкина печь!!!

Денис поспешил выбраться из-под уютного, напоминающего дом, одеяла. Он машинально, еще даже полностью не открыв глаза, стал одеваться. Командир поблажек не дает, замешкаешься, сразу получишь наказание.

За сотни тысяч километров от Земли также начинался новый рабочий день. Международная космическая станция, почти полностью опустевшая, иногда легко вздрагивала, словно предчувствовала скорую кончину. Мерно жужжали приборы, перемигивались огоньками панели, старушка станция старалась до последнего выполнить свой долг. Люди уже давно покинули ее чрево , забрав все то, что посчитали нужным, станция готовилась к ликвидации.

Откуда-то повеяло запахом травы, молодой, зеленой, свежескошенной травы. Денис удивленно оглянулся, но, конечно, ничего не увидел, да и откуда трава на плацу. Они уже 3 часа чеканили шаг, и кроме поднятой солдатскими сапогами пыли да писка на растрескавшемся бетоне ничего не было. Но запах травы становился все сильнее, и уже другие солдаты стали удивленно озираться. Наконец даже командир предупредительно остановил марш и недовольно стал щуриться, словно большой кот, учуявший мышь. Неожиданно на плац въехала машина, обычная грузовая машина с бортовым кузовом, вроде бы ничего примечательного, но именно она распространяла запах. А из кузова кокетливой шляпкой свисала большая копна даров луга.

– Что? Куда? Кто разрешил? – только и успел гаркнуть командир. И застыл по стойке смирно.

Из кабины вышел генерал, деловито поправил фуражку и направился в корпус, следом поспешил и командир. Солдаты, оставшись на плацу без присмотра, разбрелись кто куда.

Денис подошел к водителю.

– Откуда такое чудо?

Парень лет двадцати, штатский, явно деревенский, казалось, удивлен не менее.

– Да мне сказали, а я прям с покоса, сюда, он с вертолета и гони…– сбивчиво стал объяснять водитель.

Из корпуса вышел командир, солдаты поспешили встать в строй.

– Все, парень, езжай, спасибо от лица командования и помни: ни слова никому, где ты был.

Водитель поспешил уехать, но запах поля еще долго витал в воздухе и именно он почему-то потом так часто снился Денису.

Мелкий мусор пронесся мимо станции. Он поцарапал обшивку и дорвал крыло солнечной батареи. Но станции уже не приходилось ждать помощи. Больше никто не придёт. Для Земли были главными антенны и топливные баки. Все остальное не важно.

Максим несся на велосипеде. Вокруг мелкие кусты можжевельника, жара странными миражами поднимает с земли горячий воздух, он, словно осязаемый джин, окутывает колючие ветки и смешивает запах дороги с приятным, немного щекочущим запахом кустарника. Это его последний день у бабушки, завтра он, как и многие ребята из города, вернется к себе, ведь с понедельника начинается учебный год. Неожиданно колесо наехало на камень, и парень кубарем слетел с велосипеда. И словно в раннем детстве, оказался под пушистыми ветками. Максим лежал и не мог встать, нет, он не поранился и даже не сильно ушибся, его окутала непонятная сладкая истома, запах можжевельника, немного приправленный запахом проселочной дороги, обнял, навел покой и благое безразличие. Вот так бы и пролежал до конца дня…но нельзя. Пора собираться, сегодня его последний день как штатского, а завтра он – курсант летного училища. Аромат не отпускал, затягивал, парень долго с ним боролся, и только через полчаса смог себя заставить встать и поехать дальше, но этот запах ему потом часто снился в экспедиции.

В ЦУПе готовили станцию к затоплению на дне океана, шли ее последние, 5511 сутки. Старушка отработал свое – когда-то опередившая время, стала устаревшей и дорогостоящей. Она, словно понимая, неизбежность финала, в последний раз смотрела пустыми глазницами иллюминаторов на черноту вселенной.

Лена сидела в высоком кресле и с любопытством рассматривала себя. Поход в парикмахерскую сродни лотерее: то, что рисует воображение, порой превращается в истинный кошмар в реале. И вот сейчас, решив кардинально изменить прическу, она еще и сама не знала, нравится ей или нет. Вроде неплохо. Со вчерашнего вечера Лену не покидало желание перемен, она устроила небольшую перестановку в комнате. Нет, не то. Изменила  прическу, но жажда перемен не утихла. Решив, что вполне довольна, девушка расплатилась и вышла из старой парикмахерской. Медленно пошла к торговому центру.

Что? Что утолит желание, что необходимо изменить? На этот вопрос Лена не могла ответить даже себе самой. Она бесцельно шла по улице, как вдруг ее внимание привлек яркий плакат. Большая космическая станция раскинула свои отсеки, словно неземное насекомое лапки. Плакат призывал покорять космос. Вот бы туда попасть, неожиданно для самой себя подумала девушка. Вдруг к ней подбежал мальчик лет пяти. Он заглянул ей в глаза и как-то совсем по взрослому протянул ей букет сирени.

– Ты красивая. И у тебя все получится! – громко сказал мальчонка. Он звонко засмеялся и убежал во двор.

Лена несколько минут стояла, удивленная. Она вдыхала аромат сирени и не могла поверить в происходящее. Запах весенних цветов, яркий плакат, новая прическа теперь, словно исходная точка, сливались во что-то новое, яркое и еще неосязаемое. Этот весенний запах потом часто приходил Лене во снах.

В центре управления полетами шли последние приготовления. Перепроверили траекторию, уточняли погодные условия. Корректировали последние технические вопросы. Персонал приведен в состояние готовности.

Сергей сидел в душном коридоре, его для чего-то срочно вызвали прямо с занятий, и вот он ждет уже больше часа. Вокруг ни души, неприятный горьковатый запах, похожий на запах чего-то подгоревшего и одновременно сладкого, липкий, приторный запах, такой бывает возле кабинета дантиста. От этого запаха становится еще более неуютно. В конце коридора послышались шаги. Сергей нетерпеливо заерзал на скамейке. Через минуту мимо него с безразличным видом прошли два человека в штатском, потом, наконец, вышел человек в форме и жестом приказал следовать за ним. Сергей прошел узким коридором и уже полностью окунулся в больничную атмосферу. Теперь сомнения нет, это медицинский центр и его по какой-то причине вызвали на медкомиссию. Зачем, он не знал. Но внутри нарастало чувство смешанной надежды, а вдруг его отобрали… Парень шел по коридору и уже видел себя в небе, в мечты необычной змейкой вползал запах, окутывающий все вокруг, этот запах потом часто снился в экспедиции.

Станция вышла на расчетную траекторию, шли последние часы ее жизни. Она послушно выполняла команды центра, и хотя последнее время старушка капризничала, выдавая поломку за поломкой, сейчас, словно юная, откликалась на любой сигнал с Земли.

Николай стоял в магазине, он не спеша рассматривал полки. Вокруг царство хлеба. Чего только тут не было! Булки, батоны, плюшки, крендели, бублики и сушки, а видов печенья – не счесть. Кругом запах ванили, корицы, жареного кунжута. Все это смешивается, укутывается в аромат свежего хлеба и манит. А Николай не может сделать выбор. Он хочет все и сразу, чтобы окунуться в этот аромат, впитать его, и кажется, уже только им можно насытиться. Парень неловко сделал шаг к кассе. Продавец с вызовом посмотрела на него. Он еще немного помешкал, и взял большую вязанку сушек, а через мгновенье – румяный плетеный калач с маком, словно сам, оказался в корзинке. Вот это будет отлично к чаю. Это его первое увольнение и он принесет из него друзьям угощение. Ему, парню из глубинки, попавшему в московскую булочную, этот магазин казался сказочным пряничным домиком. Даже выйдя на улицу, еще долго ощущал запах хлеба, который шлейфом шел за молодым курсантом, вызывая приятные улыбки у прохожих. Николай уже привычным чеканным шагом шел по мостовой, шел навстречу своей будущей профессии, необычной, редкой и такой «высокой». Уже у ворот казармы он увидел черные машины. Тогда он еще и подумал, что начальство приехало, следует как можно незаметней пройти вовнутрь, но мысли, никак не хотели возвращаться в строгое русло казармы, они по-прежнему витали среди сдобы, которая кокетливо напоминала о себе ароматом из сумки. Этот аромат потом часто снился в экспедиции.

Последние приготовления подошли к концу. Все настроено и ждет финальной команды. В центре управления зависла тишина. Казалось, даже привычный гул панелей исчез. Словно застыло само время.

Михаил никак не мог застегнуть непослушную куртку. Молния все время проскальзывала и расходилась. Он недовольно дергал ползунок, который с неприятным скрипом предательски выскакивал из зубчиков. От железной молнии, то ли от усилий Михаила, то ли ему просто так казалось, шел чуть сладковатый запах металла. Михаил торопился, а из-за этого замка не мог выйти, не идти же расстегнутым, не по уставу. Вдруг бегунок взвизгнул, и мерно побежал по зубцам, оставляя за собой уже реально осязаемый запах металла, сплетающийся с ровно закрытой молнией. Наконец Михаил вышел из дома. Он спешил, его срочно вызвали к командиру, а тут такая незадача, закапризничала молния, как в детстве. Вдруг Михаилу вспомнилось, что вот такая оказия всегда случалась перед чем-то важным. Вспомнилось, как еще в младшей школе перед контрольной он вот также «воевал» с молнией. Потом , уже в институте перед экзаменом, и даже перед свиданием была подобная ситуация. И вот сейчас опять. Коварная молния. И главное – этот металлический запах, запах, словно после грозы. Михаил заставил себя замедлить шаг, он спешил, но понимал, что вызов важный, и сейчас нужно успокоиться, ведь этот запах напоминал о главном, необходимо все взвесить и принять правильное решение, сделать верный шаг, и тогда все будет хорошо, обстоятельства будут на его стороне. Михаил уже с вызовом дернул молнию вниз и резко с надрывом застегнул куртку, наслаждаясь обещающим победу запахом металла. Этот аромат потом часто ему снился в экспедиции.

Стоял мартовский день, было еще морозно, но уже пахло весной. Этот едва уловимый запах навевает романтические мысли, но сейчас в центре управления полетом было не до романтики. Вышла на последний этап операция по затоплению станции, безопасному ее снижению и погребению в глубине. Последние часы ее жизни начали свой отсчет. По обшивке станции прошла едва уловимая дрожь, она, словно старая кошка, отряхивающаяся после сна, неожиданно напряглась. И если бы сейчас в ее опустевших и остывших блоках был человек, он бы ощутил, как она вздохнула, как ее окутал невидимый, почти осязаемый поток энергии. Этот поток, словно пульс, пронесся по всем стенам и, залетев в каждый уголок, собрался в центре. В такт живому сердцу стал пульсировать и уплотнятся. Для стороннего наблюдателя из космоса станция скорее бы напомнила живого зверя, чем техническое устройство. Зверя перед прыжком.

В ЦУП все было готово. Пошел обратный отсчет выхода станции на точку невозврата.

Денис, Максим, Сергей, Константин и Михаил сидели за небольшим столом, скоро должен был подойти Николай, который поехал встречать Елену.

Денис украдкой посмотрел на часы.

– Еще есть время.

– Да, еще есть немного времени.

В комнату вошел Николай.

– Простите, ребята, задержали в аэропорту.

– А где Лена?

– Сейчас будет.

В комнату зашла Лена, уже немолодая, красивая спортивно сложенная женщина.

– О, отлично, все командиры в сборе.

– Здравствуй, проходи, мы заждались.

– Так что?

– Наверное, пора.

– Давайте вспомним ее….

– Давай.

И каждый из присутствующих вспомнил какой-нибудь особенный случай, что произошел на станции. Да, именно на той международной орбитальной космической станции, что сейчас отсчитывала свои последние часы.

Станция вышла на точку невозврата, она в последний раз посмотрела в бесконечность и стала снижаться, вот уже первый рубеж в 220 километров. Внутри отсеков, словно в колонном зале, пронесся гул. Энергия в центре стала плотнее.

Говорить почему-то не хотелось, вспомнить было что, да и вроде бы и можно многое обсудить, но собравшиеся за столом космонавты молча смотрели в окно, словно могли увидеть там, в ночном небе, далекую космическую орбитальную станцию. Для каждого из них на время она была не только рабочим местом, но и домом, она была их миром.

В бок больно толкнули, один за другим, два импульса, они вывели на рубеж 165 км. Теперь Земля была значительно ближе. Станция уже отчетливо видела ее рельеф. Энергия вновь разнеслась по отсекам, она проникала всюду, словно ощупывая каждую заклепку, каждую панель, словно считывая понятную только ей летопись.

– И все-таки ее, наверное, можно было спасти… – неожиданно прервал молчание Никита.

– Да она уже устарела. Есть более продвинутые технологии, – парировал Сергей.

– Увы, это все равно от нас уже не зависит…

– Согласен, Максим, но и мне жаль.

– Она на время была нашим домом.

– Да, и достаточно уютным, верно, Лена?

– Да чего вы? Мир меняется, 21-й век на дворе! Старушка отработала свое.

– Конечно, Сергей, никто не спорит. И все же…– Михаил словно подбирал слова.

– Она всегда словно общалась. Вспомни, какие сны порой там снились. Как менялось ощущение внутри.

– А ты романтик! Это из-за невесомости и воздуха.

– Почему, Костя, я тоже помню чудные сны…

– Да, Леночка, за время, проведенное на станции, много чего было. Нам даже раз пришлось отменить выход в открытый космос, так как всем снился один и тот же кошмар.

– Да это вы, видимо, весь вечер обсуждали какой-то фильм ужасов с астронавтом.

– С таким невозмутимым скепсисом только в космос… – с усмешкой прокомментировал Никита и с тоской посмотрел на часы. Уже рассвело, время неумолимо приближалось к 8 утра.

И вот последний толчок, теперь станция неслась навстречу гибели сама. Порывы атмосферы больно черканули по обшивке, вот уже сильней и сильней мать Земля зовет в свои объятья. Загудела, зажужжала стихия огня, раскалилась обшивка. В центре с вызовом увеличила ритм пульсирующая энергия. Она сгустилась почти до видимости. Огненный вихрь уничтожал остатки станции, ее разрывало, сминало и корежило. Это уже не было что-то целое и осознанное. И вот над небом Океании неслись огненные осколки, практически ничем не напоминавшие былую мощь и красоту. В последний раз станция радовала глаза человека в качестве огненного шоу.

В тот миг, когда осколки центра станции коснулись глади воды, пульсирующая, сжатая в ком энергия взорвалась, душа станции разлетелась на 104 трепещущие точки.

– Ну что ж, как бы то ни было, но давайте проводим нашу старушку. –Михаил взял бокал с красным вином и встал, следом встали и остальные.

Вдруг Сергей поморщился.

–Что?

– Слышите запах?

– Да, вроде пахнет булочной.

– Да нет, скошенной травой.

– Ребята, без шуток, какая булочная? Какая скошенная трава? Металлом пахнет, как от молнии на куртке.

– Да нет, запах можжевельника, у дороги.

– Странно, а я слышу запах сирени.

– А мне ощущается запах топленого молока.

– Нет, не эти запахи, запах больницы! Вспомните, когда проходили медкомиссию.

Космонавты с недоумением смотрели друг на друга. Каждый отчетливо, наяву слышал свой запах.

И еще 97 человек в один миг почувствовали свой особенный дух. Этот запах так часто снился им во время экспедиции на станции, был своего рода стартом к их совместной «жизни». Этот аромат был первым с момента начал «стыковки» судьбы человека и космического дома.

В день, когда Денис услышал запах даров луга, приехавший генерал забрал его в учебный центр. Оттуда начался путь в космос.

Путь Максима начался с проселочной дороги и запаха можжевельника.

Николай так и не выпил чаю с друзьями, приехавшая машина привезла приказ о его переводе.

Молния Михаила призывала его на новый путь.

Лена связала свою судьбу с космосом, поверив в слова мальчика, подарившего ей сирень.

А Константин начал восхождение к вселенной после сна о станции, летящей по Топленому Млечному пути.

И даже неприятный запах больницы, что снился Сергею, на самом деле открывал ему дорогу в столь желанное небо.

В туже секунду другие космонавты и астронавты, что были на станции в разные годы, неожиданно почувствовали запахи из снов. Разнообразные, порой, казалось бы, неуместные, но такие реальные в тот миг. Миг гибели станции. Так она отпустила своих питомцев. Тех маленьких беззащитных существ, что так самоотверженно смотрели сквозь ее иллюминаторы в бесконечный мир космоса. Порой даже рискуя прогуляться возле ее ледяной спины, опасливо цепляясь за канат, как малыши, делали свои первые шаги во вселенную. Она заглядывала в их сны, запоминая мелодию души каждого. А ведь когда человек спит, он не слышит запаха вокруг. И вот тогда в сознании всплывают особенные образы. Станция усиливала их, вновь и вновь смакуя мгновенья «стыковки» судеб. И все же она ушла с благодарностью. Вернув память и свободу так любимым ею людям.

Наваждение пропало так же мгновенно, как и появилось. Запахи вина и салата словно вернули друзей в реальность. Пустота внутри ушла, ее заполнило лишь слово, возникшее из переплетения сознания и запаха.

– Отпускаю.

И все, молча переглянувшись, опустошили бокалы.

Началась новая эра, теперь новым поколениям космонавтов искать свои «стыковки» и свои пути в космос. И кто знает, какими будут ароматы их снов. Вселенная знает.

P.S. Все имена взяты случайным образом. Реальна только орбитальная станция и вселенная.

Content

Ольга Пасс
Аромат