Владимир Колганов

Палата № Z

Пролог

– Послушайте, зачем это? Пустите! Куда вы меня тащите? Я не хочу!!!

В ответ молчание и только лязг открываемых дверей… Представьте себе человека, который оказался здесь помимо своей воли, и вот его ведут куда-то по тёмному коридору – то ли в комнату для допросов, то ли прямиком на операционный стол, чтобы разобрать на органы. Ну можно ли в этой ситуации сохранять спокойствие? А ведь всего лишь час назад сидел у себя дома на диване, жевал любимый «сникерс» и смотрел футбол. Потом позвонили в дверь, предъявили какую-то бумажку и, даже не дав переодеться, выволокли на улицу, запихнули в минивэн с тонированными стёклами, и вот он здесь.

Если стукнуть лбом об стену или хотя бы ущипнуть себя за ляжку, наверняка бы тут же избавился от наваждения. Однако держат так, что никакой надежды нет, то есть совсем не остаётся – только предчувствие беды и запах хлорки в бесконечно длинном коридоре.

Но вот втолкнули в кабинет. Некто в белом халате сидит за столом, листает какие-то бумаги. Говорит, не поднимая головы:

– Присаживайтесь.

Сел, попытался придвинуть табурет к столу, но тот не дался – прикручен к полу намертво. Что ж, это кажется вполне разумным – судя по всему, разные посетители бывали в этой комнате. Иной только и думает о том, как бы приложить ведущего допрос. Такое желание понятно, поскольку все под богом ходим, а издеваться над невинным человеком не позволено ни этому, и никому другому, вне зависимости от заслуг перед Отечеством, учёных степеней и званий. Да будь хоть четырёхзвёздный генерал! А кстати…

– Позвольте спросить… С кем имею дело?

Вот поднял голову. Глядит, не мигая, словно бы удав осматривает будущую жертву, прикидывая, годится ли на ужин, или придётся подыскать что-то более съедобное.

– Так ведь дела-то пока что нет.

От сердца немного отлегло. Однако хотелось бы понять…

– Сейчас вас отведут туда, где будет возможность спокойно подумать обо всём, а позже мы снова с вами встретимся.

Позже – это когда? Через месяц, через год? И что значит – обо всём? О смысле жизни? Или придётся вспоминать всё от рождения до сегодняшнего дня, выискивая в прошлом малейшие отклонения от норм морали и правил общежития? Тогда уж точно не управиться до самого утра. А так хотелось бы проснуться дома, в своей постели и выкинуть напрочь из головы этот кошмар и экзекутора в накрахмаленном халате.

Комната, куда привели, напоминала больничную палату. Вот только зарешёченные окна и стальная дверь наводили на мысль о заточении. Лёг на свободную кровать, закрыл глаза и сразу же куда-то провалился. То есть тело так и осталось под белой простынёй, а вот душа… Душа словно бы ухнула в загробный мир и так летела до самого утра, не переставая всхлипывать и жаловаться на проблемы бытия и козни супостатов и завистников.

Глава 1. День первый

– Ну что ж, будем знакомиться?

Не успел открыть глаза, а эти тут как тут – их пятеро, смотрят с явным любопытством, не скрывая озабоченности. Неужто консилиум собрали? Но нет, одеты явно не по форме – байковые халаты мышиного цвета, причём далеко не первой свежести, а на левой стороне груди вышит белой нитью символ Z, словно бы речь идёт о каком-то секретном подразделении спецназа.

Для начала надо бы умыться, однако этим невтерпёж – стоят над душой и ждут, когда выберусь из постели, нацеплю серенький халатик и тут же исповедуюсь во всех грехах. Но не успел даже протереть глаза, как один из них воскликнул:

– Господи! Так это ж Веня!

– Не может быть!

– Ну до чего же постарел!

– Бедняга! Тебя-то как угораздило?

Когда приветствуют совершенно незнакомые люди, на душе становится светло и радостно… Но только не в этих обстоятельствах. Вот если бы сидел за столиком в Домжуре или вещал со сцены на юбилее собрата по перу! А тут непонятно кто, да и личности внешне ничем не примечательные. Хотя справедливости ради следует признать, что в их глазах есть некая осмысленность, а это редкость, особенно в нынешние времена. Поэтому и спросил, ещё толком не придя в себя после ночных кошмаров:

– Вы кто?

– Позвольте представиться, Кузьма. По профессии историк.

Похож на школьного учителя, однако кто их разберёт – сегодня любой торгаш, разбогатевший на продаже нижнего белья, выглядит, как академик. Вот не хватало ещё оказаться в компании кабинетных интеллектуалов – копаются в древних манускриптах, а в это время мир катится в тартарары.

А вот другой – глаза горят, словно бы прошедшей ночью сделал грандиозное открытие, и потому спешит застолбить приоритет. Только бы не стал излагать свою теорию, а то ведь на пустой желудок… Однако тот сказал на удивление коротко и просто, даже обидно стало, поскольку предчувствия не оправдал:

– Я физик. Можно просто Макс.

– А я Антон. Биолог.

Ну так и есть – попал, как кур в ощип! Нет, больше недели в этой компании не выдержать. Хоть бы один приличный человек, без псевдонаучных закидонов! Им развлечение, а нам из своих карманов всё это оплачивать. И сколько ещё здесь таких?

– Меня зовут Егор. Ещё неделю назад был следователем по особо важным делам. Ну а сейчас не знаю…

Вроде бы с этим повезло, хотя… А вдруг подослан, чтобы в приватной обстановке вывернуть подследственному душу наизнанку, добившись покаяния? Видали мы таких – наобещают с три короба, но, чуть расслабишься, и тут же какую-нибудь каверзу устроят.

Но вот ещё один – стоит, не открывая рта. То ли немой, то ли заика…

– Вы не удивляйтесь. Он у нас молчун, а разговоры считает напрасной тратой времени. Всё потому что литератор. Зовите его Влад.

По виду приличный человек, однако с этими молчунами требуется осторожность – кто знает, что он может выкинуть? Молчит, молчит, а потом как гаркнет – только уши затыкай!.. Странно, что фамилий не называют, словно бы какие-то нелегалы на задании. С другой стороны, всё достаточно логично – если когда-нибудь выберутся отсюда, вряд ли будут в восторге, если их злоключения станут публично обсуждать. Иное дело журналист – для него любой скандал только на пользу, бесплатная реклама.

Первым делом возникает вполне естественный вопрос:

– Давно вы тут?

– Следователя, физика и биолога три дня назад с постели подняли, а нас с писателем привезли позавчера, – с грустным видом отвечал историк.

– И как?

– Да вот оказались в строгой изоляции от внешнего мира. Одежду сразу отобрали, хотя даже при большом желании нет возможности бежать. Вон там, за перегородкой есть туалет, кабинка для душа, кухня с электрической плитой и холодильником. Всё рассчитано на шестерых – полотенца, зубные щётки, бритвенные принадлежности.

– Так может, готовят к длительному полёту в космос?

– Это вряд ли! Какой от нас прок? Тем более что никто не изъявлял желания…

– Возможно, ждут, чтобы согласились.

– Да не было такого разговора. То есть ни допросов, ни очных ставок, ни угроз… Только предложение поразмыслить обо всём.

– Вот и мне такое же сказали. И как их понимать?

В ответ развели руками, словно бы заранее отрепетировали этот жест. Наверняка не раз уже пытались разобраться, что к чему. Но даже пяти интеллектуалам это оказалось не под силу.

Разговор продолжился за завтраком.

– А что такое Z?

– Мы эту тему обсуждали. Все согласились с тем, что к поколению Z мы не имеем никакого отношения. Но убедительного объяснения такой странной маркировки не нашли. Есть только версии…

– И что надумали?

– Да вот Антон предположил, что это Zoom. С английского переводится как «увеличение изображения».

– Мне больше нравится другой перевод, «наезд», – заметил следователь.

– Блатной жаргон тут явно ни при чём, – возразил ему биолог.

– Но что тут увеличивать?

– Так ведь мы для них предмет исследования, словно бы бактерии под микроскопом.

Тут все, не сговариваясь, посмотрели по сторонам, однако ничего такого, что походило бы на видеокамеру, здесь не было. Разве нечто весьма миниатюрное, что невозможно разглядеть.

– А по-моему, всё предельно просто! – воскликнул Макс, видимо, намереваясь изложить теорию, разработанную за ночь. – И нечего тянуть слона за хвост! Если есть палата Z, где мы теперь находимся, тогда должны быть и другие. К примеру, X, Y, ну и так далее, в соответствии с английским алфавитом. Все же видели, что в коридоре множество дверей, но, к сожалению, в темноте не разглядеть, что там написано.

– Послушай, Макс, мы находимся в России! – поморщился Антон. – Причём тут английский алфавит?

– Твоя версия с Zoom не менее заумная.

– Так что, других вариантов нет?

Веня не скрывал разочарования. Если с такой на вид простой задачкой не могут справиться учёные мужи и опытный следак, трудно рассчитывать на то, что с их помощью удастся выйти на свободу.

– Влад ещё кое-что предложил, – словно оправдываясь, заявил историк, – но мы считаем, что это малоубедительно. Он полагает, что мы находимся на зоне. Ведь по-английски это Zone.

– А где колючая проволока? Где вышки с пулемётами?

– Да вот и мы о том же. За окном только густой лес и никаких намёков на присутствие охраны.

На некоторое время установилась тишина. Видимо, пришла пора предложить свой вариант. Ну чем журналист хуже следака или историка?

– Я тут подумал… Допустим, человечеству угрожает гибель, и вот интеллектуальную элиту решили изолировать, чтобы сохранить основу для возрождения после того, как… – дальше Веня не решился продолжать, поскольку и без того всё было ясно.

– Позвольте, но для продолжения рода нужна хотя бы одна женщина.

– Так мы же не знаем, кто находится в других палатах.

– Что-то вроде Ноева ковчега? Да нет, это маловероятно. И кто будет нас кормить, если остальные вымрут?

На это трудно что-либо возразить, поэтому опять немного помолчали. Однако о чём-то надо говорить, иначе свихнёшься от тоски и полнейшей безнадёжности. Ну можно ли смириться с тем, что, как цветок из клумбы, выдернули тебя из жизни и теперь всё, что остаётся, это ждать, когда и сам окажешься… то ли на погосте, то ли и впрямь в каком-нибудь гербарии. Только представьте – частная коллекция засушенных интеллектуалов! Сначала откормят на убой, ну а потом… Да в нынешние времена ничему не стоит удивляться.

– И всё-таки обидно. Там, – Веня махнул рукой в сторону окна, – происходят глобальные события, а мы сидим тут взаперти, отрезанные от остального мира, лишённые возможности вмешаться, что-то предпринять…

– А что мы можем изменить? К примеру, я предложил свою версию начала Руси, а на Учёном Совете устроили жуткую головомойку. Обвинили в том, что посягаю на устои, ставлю под сомнение авторитет Академии наук… До сих пор не могу прийти в себя, – пробормотал историк.

– Подобные заморочки только у вас, гуманитариев. В естественнонаучных дисциплинах всё иначе. Там истина проверяется экспериментом, – заметил физик.

– Ну, не скажи! – возразил биолог. – Вспомни хотя бы этого жулика Лысенко. Много крови попортил весьма достойным людям, чуть не угробил советскую генетику.

– А всё потому, что опирался на поддержку тех, кто находится у власти. Беда, если наукой пытаются управлять политики.

– В том-то и дело, что в гуманитарных науках царит, по сути, произвол. К примеру, каждый монарх или генсек хочет переписать историю по-своему, чтобы представить свою страну белой и пушистой, а все остальные государства очернить. Ведь было же в России рабство, а мы только и слышим про то, как в США негров угнетают.

– Так ведь у нас крепостное право давно уж отменили.

– Вот-вот! А негры до сих пор бунтуют.

– У нас бы тоже бунтовали…

– Кто? Негры?

– Да мало ли таких, что лишены элементарных прав!

– Это ты про геев?

– Дались тебе эти гомосеки! Но где ты видел всенародное единодушие во время президентских выборов?

– Ну, скажем, в азиатских государствах. Там кое-где феодалы правят по сей день…

Макс с Антоном ещё долго могли бы продолжать свой спор, но их прервал Кузьма:

– Господа! Вы позволите продолжить?

– Ты о чём? – удивился Макс.

– Я о начале Руси…

– Эк, куда тебя понесло! Можно подумать, что все другие проблемы решены.

– И всё же давайте по порядку. Сначала с Древней Русью разберёмся…

– Да какая разница, как возникла Русь? Есть русский народ, ну а откуда он взялся, этой загадкой пусть занимаются профессиональные историки.

– Так в том-то и дело, что за триста лет не разобрались!

– России от этого не убудет.

– А престиж? Есть академия наук, но выясняется, что ни фига она не может.

– Эй! Только биологию не трожь! – Антон даже побагровел от возмущения. – Если бы не мы, не было бы ни лечебных препаратов, ни вакцин. Да и вообще, на нас вся планета держится!

– Уж это ты загнул! Пандемию-то прозевали. Раньше надо было к ней готовиться.

– Егор, твои претензии явно не по адресу. Мы люди подневольные. Что скажут, то и делаем, однако от правительства никаких распоряжений к нам не поступало. Я ещё несколько лет назад предупреждал, что такого рода явления возможны, но меня не стали слушать, – видимо, Антон устал оправдываться, и потому выдвинул последний аргумент: – И всё равно, если бы не мы, человечество было бы обречено на вымирание!

– Да ладно тебе! Тысячи лет жили без таблеток, УЗИ, рентгена, вакцинации. И между прочим, здоровее были, – продолжал настаивать на своём Егор.

Антон собрался было опровергнуть Егора, но тут взмолился Макс:

– Нет, так нельзя! И без того тошно, а вы снова про болезни, про врачей. Словно бы сижу у себя дома перед телевизором и слушаю их бесконечную трескотню про наши успехи в фармацевтике.

– А ты что предлагаешь?

– Да мало ли тем для разговора. Можно, например, обсудить строение Вселенной, у меня есть кое-какие новые идеи, или возможность мгновенного перемещения в пространстве.

– Ты ещё про телепатию нам расскажи!

– И что? Я сам когда-то участвовал в таком эксперименте. И результат был потрясающий!

– Да ну?

– Про телепатию, конечно, интересно, – вмешался Веня. – Но я бы предпочёл что-то более реальное. Вот, скажем, ты, Егор… Можешь припомнить дело, которое тебе не дали завершить?

– Да, было кое-что… Но мне сказали: «Всё! Забудь! Иначе можешь остаться без работы».

– С чего бы так?

– Нарыл на вице-премьера компромат.

– Ну, тогда понятно, почему тебя сюда засунули.

Можно было ещё долго копаться в памяти, выискивая причину для ареста или хотя бы для временной изоляции от общества. Да каждый из них мог кого-то нечаянно обидеть – не уступил дорогу в борьбе за прибыльную должность или просто не вернул кредит влиятельному банку. Вариантов можно отыскать с три короба, но Веня решил это прекратить, поскольку толку никакого – властям легче лёгкого найти какой-то повод. Ну а публичное признание в грехах – возможно, это то, чего они и добиваются. Так не доставим им такого удовольствия!

– Ну что ж, друзья, давайте подведём промежуточный итог. Будем считать, что историка упрятали сюда, поскольку обидел академиков. Физика – за увлечение паранормальными явлениями. Биолога – за то, что не сумел предотвратить пандемию. Да и с Егором тоже всё предельно ясно.

– Ну а тебя тогда за что?

– Так честному журналисту всегда есть, что предъявить.

– Про писателя забыл.

– Что скажешь, Влад?

– Честно говоря, не знаю. Если писал в жанре публицистики, то никого ни в чём не обвинял, не оскорблял, так что вряд ли можно к чему-нибудь придраться. Ну а в романах только вымысел, метафоры…

Понятно, что писателя трудно в чём-то упрекнуть, разве что исказил общеизвестные факты в угоду зарубежным злопыхателям. Да и журналист мог ненароком возвести напраслину на заслуженного человека. Даже историк способен совершить ошибку, не говоря уже о биологе и следователе. Но это ни в какое сравнение не идёт с тем, что позволяют себе некоторые члены академии, высшие чины и воротилы бизнеса. Похоже, мысль о такой несправедливости намертво засела в голове Куэьмы и не давала успокоиться:

– Послушай, Веня, неужели нас упрятали сюда за такую ерунду? Понизить в должности, лишить квартальной премии, наконец, уволить… Это я ещё могу понять. Однако нельзя же без суда и следствия лишать людей свободы! Должна быть какая-то веская причина. Ну какой им прок от того, что здесь сидим?

Вопрос остался без ответа. Всё потому что каждый рассуждал, оценивая собственную жизнь, прикидывал, где мог преступить некий нравственный предел, причём не важно, по собственной инициативе или же невольно. Но какой смысл в том, чтобы держать в одной палате сразу шесть человек, никак не связанных по работе и прежде незнакомых? И тут Макса осенило:

– А что если среди нас находится преступник? И цель этого заточения только в том, что мы должны его разоблачить. Твоё мнение, Егор?

– Подозреваемого обычно сажают в камеру к отпетым уголовникам. Ну прессанут его немного, и на следующий день, как на духу, всё выложит.

– Ужас! Тут хоть сидишь с интеллигентными людьми, а там я бы сразу же во всём признался, – судя по выражению лица, Кузьма уже готов был смириться с неизбежным, если окажется в подобной ситуации.

– Признаться даже в том, чего не делал? – удивился Макс. – Не ожидал подобного малодушия от интеллектуала.

– Так если нож приставят к горлу… Я бы посмотрел, как ты станешь отбиваться.

– Нет, в нашем случае такая метода не сработает, – успокоил собеседников Егор, имея в виду отсутствие среди них людей с уголовным прошлым.

– Я думаю, ты не прав, – возразил Антон. – Был такой фильм, «12 разгневанных мужчин». Присяжным предстояло выяснить, виноват подсудимый или же не виноват. Так, может, и теперь…

– Я только не понял, кто тут подсудимый? – вмешался в этот спор Кузьма.

Антон уже готов был отказаться от своей идеи, однако на выручку ему пришёл Макс:

– А давайте применим метод последовательных исключений. Из списка подозреваемых будем удалять тех, кто кажется достойным нашего доверия. И в результате останется один. Вот он и есть преступник.

– Ну это уже слишком, Макс! Ты это прекрати! – возразил Антон. – Здесь собрались вполне приличные люди, и нет никаких оснований кого-то в чём-нибудь подозревать.

Глава 2. Кто есть кто?

– Не надоело вам? Может, всё-таки поговорим о бабах?

По долгу службы Веня привык брать интервью у людей самых разных убеждений и профессий, но одно дело, когда сидишь в студии, перед микрофоном – там он царь и бог. А тут, чего доброго, начнут копаться в биографии, выявят порочащие связи… И понеслось! Нет, надо уходить от опасных тем. Ну разве что повернуть всё так, чтобы остаться белым и пушистым. Чем хорош разговор о дамах – супружескими изменами теперь никого не удивишь. Напротив, можно рейтинг передач повысить, если рассказать здесь о своих интимных связях, ну а потом они всем раззвонят.

Однако это предложение вызвало неадекватную реакцию. Все замолчали, словно бы он сказал что-то неприличное, и только Кузьма решился выразить протест, причём в весьма своеобразной форме:

– Веня! Я и не знал, что ты сексуально озабоченный.

Такого популярный журналист никак не ожидал. Ещё чуть-чуть и станут обвинять бог знает в чём, а там недалеко и до мордобоя – чего доброго, устроят ночью «тёмную». Поэтому Веня попытался объяснить свою позицию, достойно выйдя из неловкой ситуации:

– Ну почему непременно озабочен? Приятная тема, не более того. А если будем говорить только о науке или о политике, тогда все перессоримся, и это в лучшем случае, – Веня готов был развить свою идею, однако, взглянув на лица собеседников, понял, что от него ждут совсем не этих слов, и потому, немного помолчав, пробормотал: – Ну ладно, пусть будут женщины, а не бабы, – и уже более твёрдым голосом добавил: – Но сути дела это нисколько не меняет.

– Я бы так не сказал, – возразил Антон. – У меня язык не повернётся назвать бабой кандидата или доктора наук.

– Ну что пристал? Я же признал свою ошибку. К тому же речь шла вовсе не о них.

– Тогда о ком? О проститутках? Нет, братцы, после таких разговоров, особенно, если на ночь, и до греха недалеко, Надеюсь, среди нас нет склонных к мужеложеству? – Егор посмотрел на Веню так, словно бы знал о нём то, о чём не принято говорить в приличном обществе.

– Да не было у меня ничего такого! – от возмущения Веня даже подскочил на месте.

– Тебя никто ни в чём не обвиняет, – попытался успокоить журналиста Егор. – Но я вот о чём подумал. А что мы знаем друг о друге? Только то, что каждый рассказал нам о себе. Ну, с Веней всё понятно, он личность всем известная, и если бы дал повод, давно бы его похождения на всех ток-шоу обсуждали. Но почему я должен верить, что Антон биолог?

– Нет, позвольте! – на этот раз был возмущён Антон. – Какое у вас право мне не верить? Я дипломированный специалист, доктор биологических наук, меня цитируют в научных журналах, причём и в России, и за рубежом.

– А нам откуда это знать? – возразил Егор. – Паспорта у нас забрали, интернета здесь нет. Так что ничего ты не докажешь.

– Доказать это легче лёгкого. Давай, я лекцию прочитаю по молекулярной биологии или биосемиотике. Всё тут же станет ясно.

– Ну, вызубрить статью из википедии… Это каждый школьник сможет.

– Вот-вот! И как мы сможем определить, что он не несёт полнейшую чушь? – подхватил Кузьма.

Антон только руками развёл. И впрямь, как можно кого-то в чём-то убедить, если никто не хочет верить? Однако и смириться с унижением нельзя:

– Влад, Веня! Почему же вы молчите? Макс! Неужели тебя это не возмущает?

– А что тут скажешь, если Егор, по сути, прав? – Макса эта ситуация явно забавляла. – Здесь каждого можно подозревать буквально в чём угодно. В педофилии, в подготовке покушения на президента…

– Но это же 37-й год! Не хватает ещё, чтобы мы стали выбивать друг из друга показания, – опять заныл Кузьма.

Пришла пора вмешаться Вене. Он это и сделал, когда все остальные ненадолго замолчали:

– Я вот что думаю. Конечно, презумпцию невиновности никто не отменял, но кто знает, сколько ещё здесь сидеть? И меня совсем не радует такая перспектива… Представьте, каждой ночью ждать, что кто-нибудь в постель к тебе залезет или, не дай бог, придушит собственной подушкой… В общем, надо разобраться, кто есть кто и какую опасность может представлять для нас.

– Согласен! – поддержал идею Макс. – Необходимо провести расследование. К счастью, следователь среди нас есть, надо только найти что-то вроде камеры СИЗО.

– А вы уверены, что Егор из Следственного комитета? – зловещим шёпотом произнёс Антон, словно бы намекая на обстоятельства, известные одному ему.

Конечно, в жизни всякое бывает, но сомневаться в статусе представителя одной из ветвей верховной власти… Пусть он не в форме, без погон, однако и его осведомлённость о методах дознания, и манера излагать свои мысли – всё указывало на то, что перед ними, действительно, сотрудник Следственного комитета. И вдруг возникает такое подозрение. Все, не сговариваясь, посмотрели на Егора.

– Да что вы, в самом деле! Нельзя же каждого подозревать во лжи, – расстроенный недоверием Егор попытался возражать.

– Ну да, меня, выходит, можно, а вот тебя категорически нельзя. И где тут логика, где тут справедливость?

К счастью для Егора, последние слова Антона повернули разговор совсем в другую сторону.

– На мой взгляд, справедливость – это метафизическая категория. В реальности ничего такого не бывает, – заявил Кузьма. – Вся мировая история подтверждает этот вывод.

– То есть как? А справедливое возмездие? К примеру, по решению суда…

– Да не смеши, Егор! Присяжные подкуплены, ну а судья и прокурор… Вот ты пошёл наперекор начальству и оказался здесь, – судя по выражению лица, Макс был весьма доволен тем, что нашёл убойный аргумент.

– А если решение принимает весь народ… – продолжал настаивать Егор.

– На то есть телевидение и радио. Задача всех этих масс-медиа превращать людей в послушных идиотов.

Такого выпада Веня не стерпел:

– Макс! По-твоему, я этим занимаюсь? Да если бы не «Эхо столицы», сидеть вам под пятой ГКЧП!

– Ой, да какая разница, ГКЧП, КПСС или эта ваша демократия! Вот ведь сидим здесь под замком, а там… – Кузьма махнул рукой в сторону окна.

Демократию не решились обсуждать, поскольку и без того всё было ясно. Самое время перевести разговор на другую тему – кто знает, может, их подслушивают. Возможно, тюремщикам того и надо, чтобы вывернули себя наизнанку, а там только выбирай, на чём построить обвинение. В такой ситуации вполне логично возникает мысль, что в результате какого-то космического катаклизма шесть человек перебросило в 37-й год… Впрочем, это маловероятно – ни холодильников таких, ни электрических плит в то время ещё не было. Ну разве что разработали специально для кремлёвской элиты…

– Хорошо хоть кормят, а то ведь с голодухи ноги можно протянуть, – немного успокоившись, заметил Веня, похлопывая себя по животу. – А кстати, кто наши съестные запасы пополняет?

– Похоже, это происходит по ночам. На кухню есть отдельный вход, – объяснил Егор.

– Так надо задержать того, кто нам приносит еду, и заставить рассказать о том, что происходит! Ну хоть какую-то информацию получим.

– Ничего не выйдет. Дверь, что в перегородке, запирается с той стороны.

– Всё предусмотрели, злыдни! – подтвердил Кузьма.– Я прошлой ночью собрался в туалет, и вдруг обнаружил, что дверь не открывается.

– Что, напустил в штаны?

– Да нет. Через пару минут что-то щёлкнуло в двери, и я смог её открыть.

– И никого там не увидел?

– Ни души!

– Это странно.

– Возможно, замок в двери дистанционно управляется.

Никто не стал спорить с Максом – физику виднее. А его снова понесло:

– Послушайте, а что если мы в заложниках и за нас вот-вот потребуют выкуп?

– Не смеши! Вот если бы ты владел нефтегазовой компанией, а я сетью супермаркетов по всей Москве…

– Тогда, может быть, мы в плену у религиозной секты? – не унимался Макс.

– Тебе бы романы писать в жанре фэнтези… – усмехнулся Веня. – То же мне, телепат!

Глава 3. Исполнение желаний

– Я вот думаю… Если волосы покрасить в соломенный цвет, может, лысина не будет так просвечивать?

Понятно, что даже перед казнью хочется выглядеть прилично. Зеркала здесь есть, но в этой ситуации думать о том, как будешь выглядеть в гробу, всё же рановато. Конечно, надо держать себя в форме, не распускать нюни и оставаться оптимистом. Но долго ли удастся сохранять спокойствие? В этом деле могут помочь приятные воспоминания – только они позволят ощутить себя частью большого мира, где люди не только вкалывают из последних сил от зари и до зари, но и получают массу удовольствий, если есть такая редкая возможность. К тому же после сытного обеда не хотелось продолжать поиски виновных и обсуждать причины происшедшего.

– В прошлом году с женой и старшей дочкой отдыхали на Бали, – блаженно улыбаясь, вымолвил Кузьма. – Море, солнце… Что ещё нам надо? Но мне и в голову не могло прийти, что подобное случится.

– А я год назад в это же время по Парижу бродил, – признался Веня. – Монпарнас, Монмартр, кафе Клозери де Лила… Если б знал, что так получится, там бы и остался.

– Неужели навсегда?

– Почему бы нет? Конечно, без особого восторга. Но лучше на чужбине тосковать, чем вот так, за железной дверью…

– Главное, не где, а с кем, – эти слова Влад произнёс с некоторой ноткой назидания в голосе, но был, по сути, прав. – Я вот во времена блаженной юности в Новом Свете отдыхал. Это в Крыму, недалеко от Судака. Какие замечательные там бывали люди! Артисты, поэты и писатели, театральные режиссёры, музыканты…

– Ты на что же намекаешь, Влад? Неужели готов променять новосветский пляж на эту конуру? – удивился Макс.

– А почему бы нет, если ненадолго? В хорошей компании можно время с толком провести…

– Ну да, Макс станет разрабатывать новую теорию строения Вселенной, а мы, развесив уши, будем слушать лекцию Антона о пользе воздержания, – не сдержался Веня, выразив накопившееся раздражение, что вполне естественно для нормального человека, если он попадает в общество словоохотливых умников и учёных зануд.

Как ни странно, остальные не стали возражать против подобного досуга. Похоже, смирились с тем, что некоторых издержек совместного проживания в одной палате никак не избежать. Тем более что могло быть и гораздо хуже – это в том случае, если бы оказались в обществе какого-то отребья, маргиналов или попросту людей малообразованных, их в нынешние времена хоть отбавляй.

– Послушайте! А может быть, всё это нам снится?

– То есть как? – воскликнули хором Веня и Егор.

– Всё очень просто! Представьте, что я сплю, причём в своей кровати, дома, на Большой Ордынке. И вот во сне явились вы, пятеро совершенно незнакомых мне людей, и начался этот кошмар в палате с железной дверью и зарешёченным окном. Но этот сон не может бесконечно продолжаться, и вот тогда…

– Постой, постой! – воскликнул Макс. – А как же я? Я тоже сплю или я фантом, родившийся в твоём воображении?

– Воображение тут ни при чём. Все вы неизвестно как родившийся продукт моего подсознания, не более того.

– То есть нас не существует?

– Вот именно!

– Ну, удружил! – Антон был возмущён до глубины души. – Мы чуть ли не бьёмся головой об стену, и вдруг оказывается, что надо только немного подождать, когда Кузьма проснётся, и этот кошмар для нас закончится. Нет, не могу поверить, будто меня нет.

– И я!

– И я!

– Да уж, Кузьма! Никак не ожидал от тебя такого оголтело-субъективного идеализма, – поддержал сокамерников Веня.

А вот Егор, судя по всему, идею историка воспринял несколько иначе:

– Пожалуй, увлечение идеализмом я готов Кузьме простить. Это его право, закон не запрещает выдвигать подобные идеи, – и после небольшой паузы продолжил: – Но что если это летаргический сон? Тогда мы в этом заточении останемся навечно…

Последние слова Егора могли привести к непредсказуемым последствиям, вплоть до коллективной истерии, если бы на помощь не пришёл биолог:

– Современная наука возможность перехода в такое состояния отрицает, причём категорически, – авторитетно заявил Антон. – Но попытаться объяснить всё тем, что мы барахтаемся где-то в голове Кузьмы и подчиняемся изгибам его болезненно чувствительного подсознания, получая какие-то сигналы от мозговых нейронов… Это уже что-то запредельное! Ну хоть тресни, не могу этого понять.

Выход из ситуации, грозящей помутнением рассудка или хотя бы длительным расстройством мироощущения, предложил Макс:

– Здесь нужно применить радикальный метод. Известно, что человек обычно просыпается, если ночной кошмар выходит за допустимые пределы, к примеру, если угрожает смертельная опасность. Всё дело в том, что срабатывает инстинкт самосохранения. Так, может быть, попробуем?

– Что ты конкретно предлагаешь?

– Сделаем верёвку из простыни, один конец закинем на крюк, к которому подвешена вот эта люстра, – Макс указал на потолок. – Затем поставим Кузьму на табурет, петлю затянем на его шее. Останется только выбить табурет…

Все разом посмотрели на Кузьму. Тот побледнел, вскочил со стула и попятился к двери.

– Вы шутите?

– Да вовсе нет, – процедил Макс, демонстрируя решимость довести эксперимент до логического завершения.

Было очевидно, что Кузьма чуть ли не в предынфарктном состоянии, поэтому Веня поспешил успокоить незадачливого фантазёра:

– Не бери в голову, Кузьма! Макс и вправду пошутил. Однако с завиральными идеями будь поосторожнее, а то в следующий раз дело может плохо кончиться.

Историк облегчённо вздохнул и сел на прежнее место, одарив спасителя благодарным взглядом. Никто больше не собирался обсуждать его идею, а Веня, между тем, продолжал свои нравоучения:

– Чтобы впредь не попадать впросак, попробуй разобраться в том, как и почему у тебя возникли такие мысли. Похоже, на подсознательном уровне ты боишься той реальности, в которой мы вынуждены жить, и вот пытаешься избавиться от страха, отрицая её существование. Или я не прав?

Кузьма растерянно поглядел на Веню, а затем, словно бы набравшись смелости, сказал:

– Ты знаешь, Веня, мне в этом мире всегда было как-то неуютно. И в детстве, и сейчас, за исключением, пожалуй, бесшабашной юности. Так вот, я осмелюсь утверждать, что мир прекрасен, но человеческое общество… – Кузьма махнул рукой, демонстрируя полнейшую безысходность. – Везде ложь, зависть, ненависть, коррупция… Ну куда историку податься?

– Хотел бы перебраться в те счастливые времена, когда люди жили в пещерах и охотились на мамонтов?

– Да по большому счёту тогда было то же самое. Влад, ты как считаешь?

– Про эпоху палеолита не пришлось писать. Но ты, конечно, прав, Кузьма, поскольку с тех пор ничего не изменилось. Только упрятали всё в красивую упаковку, да лицемерия наверняка побольше, – по сути, Влад поддержал Кузьму, а затем неожиданно продолжил: – Мне иногда кажется, что стоит человеку согрешить, и он перемещается в некий параллельный мир, где всё не так, где всё гораздо хуже.

– Что ты имеешь в виду?

– К примеру, бросил человек жену с ребёнком, и с ним произошло несчастье. Не обязательно на следующий день, может быть, гораздо позже… Однако всё равно возмездие неотвратимо.

– Но тысячи людей, совершавших гнусности, живут себе припеваючи, – не согласился Макс.

– Да всякое бывает! Если допустить существование какой-то Высшей силы, даже ей за всем не уследить.

– А по-моему, всё дело в совести. Она-то и не даёт покоя, и грешник сам себя ведёт к печальному концу. А если совести нет, тогда мерзавец благоденствует, несмотря на совершённые грехи.

Кузьма обвёл глазами остальных, рассчитывая на поддержку. Но очень уж непростая это тема, чтобы с ходу дать правильный ответ.

– И всё же хотелось бы надеяться на то, что некто всемогущий и непогрешимый наведёт порядок на Земле, покончит с этим безобразием. Есть у меня такое сокровенное желание, – признался Макс.

Против этого никто не решился возражать.

Глава 4. День хуже некуда

– Господи! Я так больше не могу! Когда же всё это закончится?

Кузьма ходил взад-вперёд, от окна и до двери, от двери и до окна, при этом посматривая по сторонам, то на Антона, то на Егора, словно бы они могли ответить на такой вопрос. Возможно, он надеялся, что его утешат, снова как-то успокоят, однако дело в том, что все пребывали в таком же состоянии, но сдерживались, стараясь не выставлять свои переживания напоказ. Вроде бы здесь некого стесняться, однако если все заголосят, завоют разом, нетрудно вообразить, к чему всё это приведёт. Коллективный психоз ещё никому не помогал в минуты скорби и отчаяния.

И только Веня отозвался. Впрочем, он ничего не смог бы предложить, тем более что совсем некстати у него появилось желание пофилософствовать:

– Мы лишние в этом мире. Мы побочный продукт цивилизации. Основную долю населения составляют трудяги, которые не задумываются ни о смысле жизни, ни о путях развития цивилизации.

– Согласен, – поддержал его Влад. – Власть нуждается в послушных исполнителях, в безмозглых потребителях услуг, а мы, как белые вороны, бродим как неприкаянные в этом мире, делая вид, что всем довольны, что именно так всё и должно быть.

– Проблема в том, что нами невозможно управлять, – добавил Макс. – То есть мы подчиняемся до поры до времени, ну а потом…

– Потом наступает тот предел, за которым либо полная утрата личности, либо бунт!

– Ну, это ты загнул, Влад! – возразил Егор.

– Я имел в виду тот бунт, который созревает в умах. Он где-то там, внутри и очень редко выходит на поверхность.

– И в чём, по-твоему, причина?

– Обыкновенная трусость, боязнь потерять то немногое, что мы имеем.

– Согласен. Но только если речь идёт о свободе, о свободе личности.

– Не только! Все мы люди, и потому ничто человеческое нам не чуждо. К примеру, дом, машина, дача…

– Для джентльменского набора не хватает ещё молоденькой любовницы, – Антон счёл возможным дополнить этот список, видимо, исходя из собственного понимания того, что такое счастье.

– Да-да, смазливой аспирантки, – поддакнул Макс.

– Антон, Макс, не травите душу! – взмолился Веня. – Мы вроде бы договорились, что о женщинах не говорим ни слова.

Помолчали. Видимо, каждый в мыслях перенёсся туда, где были дом, семья, друзья. Где осталось многое из того, без чего невозможно нормальное существование… Вот не хватало ещё пустить слезу и снова, в который уже раз пожаловаться на судьбу.

Молчание прервал Кузьма:

– А мне сегодня ночью приснилось, что повесился, – эти слова он сопроводил виноватой улыбкой, словно бы извиняясь за то, что никого заранее не предупредил о своём намерении покончить с жизнью.

– И как, успешно? – усмехнулся Макс.

– Да нет, – вполне серьёзно отвечал Кузьма. – Вынули из петли. Вот не пойму, к чему бы это?

– Я думаю, что этот добрый знак. Значит, есть ещё надежда.

Спорить с Веней никто не стал. Хотелось верить, что всё закончится само собой. Надо только смиренно ждать, да и сил на бесплодные споры уже не оставалось. Самое время обменяться впечатлениями…

– А я всю ночь просидел на крыше, – признался Макс. – Представляете, сижу голый, на пронизывающем ветру. Вцепился обеими руками в телевизионную антенну и чего-то жду…

Антон не дал ему договорить:

– Вполне себе эротический сон.

– Не вижу ничего эротического, – не согласился Макс с таким диагнозом.

– Тогда зачем разделся?

– Тебе всё шуточки, я до сих пор дрожу… Жаль, кроме минералки, выпить нечего. Эх, мне бы чего-нибудь покрепче!

– От бокала хорошего вина и я бы не отказался, – Антон мечтательно закатил глаза, представив себя сидящим за столом в шикарном ресторане.

– Ну а ты, Егор? – Веня решил уйти от опасной темы.

– Я всё ночь за кем-то гнался.

– Поймал?

– Да нет. Но вот закрою глаза, и возникает ощущение, что всё ещё бегу.

– Так бывает. Кажется, ещё вот-вот, а он всё время ускользает, – Антон вытянул руки, словно бы готовясь кого-нибудь схватить. – У меня такие сны в младенчестве случались.

– Ты на что же намекаешь? – обиделся Егор. – Детство тут совершенно ни при чём. Не только у меня такие сны. А дело в том, что уголовные дела редко заканчиваются справедливым приговором. Особенно, если на скамье подсудимых очень важная персона.

– Да не бери в голову! Это я так, без задней мысли.

До выяснения отношений на повышенных тонах дело не дошло – в сложившейся ситуации это явно ни к чему. Куда разумнее продолжить разговор о том, что кому приснилось.

– А что же Веня? – с загадочной улыбкой обратился к журналисту Макс. – Уверен, ты всю ночь сочинял убойную статью о том, как гнобит власть шестерых интеллектуалов. Угадал?

– Ты прав. Вроде бы получился классный текст. Проблема в том, что после пробуждения всё напрочь забываю.

– Обидно!

– Не то слово! Впрочем, если бы даже вспомнил, не смог бы записать… Хоть бы клочок бумаги был и карандаш.

– Влад, ну а ты?

– Я спал.

– Скучный ты человек, ей богу. И книги твои наверняка тоже скучные. Кстати, кто-нибудь читал?

– Так мы фамилии его не знаем.

– Влад! Хоть намекни…

– Да ни к чему это. Вот выйдем отсюда, тогда я каждому из вас свою книгу подарю, в дарственной надписью и пожеланием больше никогда не попадать в такую ситуацию.

– Замётано! – согласился Макс.

Вроде бы все о прошедшей ночи отчитались… Но нет!

– Антон, ты что молчишь?

– А что рассказывать?

– Чем ночью занимался? Если, конечно, об этом можно говорить в приличном обществе.

– Макс, опять ты за своё… Ладно, расскажу, но только потом не обижайтесь.

– И что же такое ужасное тебе приснилось?

– А вот… Сижу в лаборатории. Под микроскопом проба, взятая из крови пациента. Вижу несколько вирусов, у каждого корона… Что-то вроде щупальцев, тех самых, с помощью которых он белковую клетку атакует. Надо бы рассмотреть это чудище поближе. Увеличиваю разрешение, и что же вижу?.. Нет, дальше не буду продолжать!

– Антон, ну так нельзя! Если уж начал, давай, выкладывай!

– Ладно, вам же будет хуже… Так вот, когда довёл разрешение почти до максимального, увидел…

– Ну?

– В центре того, что принято называть телом вируса, разглядел нарост, напоминающий маленькую голову. Ещё увеличил разрешение, и вот…

– Ну не томи! – воскликнул Макс.

Теперь уже он дрожал не от ночного холода, а от предчувствия беды. Умом он понимал, что не надо бы настаивать, но инстинкт исследователя не позволял остановиться. Антон как-то печально, с нескрываемым сочувствием взглянул на Макса и, наконец, сказал:

– Там была твоя милая мордашка. Можешь мне не верить, но это было так.

– Это уже ни в какие ворота не влезает! – только и смог выговорить ошеломлённый Макс.

Затем он вскочил из-за стола и плюхнулся на свою кровать… Широко раскрытыми глазами Макс смотрел на потолок, словно бы пытаясь разобраться в том, что только что услышал, а если повезёт, увидеть там хоть какую-то подсказку. В комнате стало тихо, поскольку ни Веня, ни Егор, ни Влад так и не решили, как реагировать на слова Антона – то ли это шутка, то ли всё всерьёз. Что уж говорить о Кузьме, который как-то по-женски всплеснув руками, обхватил ладонями лицо и теперь сидел, раскачиваясь из стороны в сторону и глядя в одну точку.

– Я и не знал, что среди физиков встречаются столь впечатлительные натуры, – прервал тишину Антон, сопроводив свои слова насмешливой улыбкой.

– А если бы тебя превратили в вирус? – огрызнулся Макс, постепенно приходя в себя.

– Да никто никого не превращал. Ведь это только сон! К тому же ты был там вовсе не один.

– Так что же, все мы? – догадался Веня.

– Ну да! Разве вы не поняли? Там было шесть этих крохотных вирусов с нашими головами.

– Час от часу не легче! – воскликнул Егор.

– Я же всех предупреждал…

Услышанное надо бы осмыслить. Конечно, это всего лишь сон… Но что если он недалёк от истины? Не зря же возникала мысль о некой Высшей силе.

Наконец, Веня попытался найти выход из возникшей ситуации:

– Антон, признайся, что ты всё это выдумал.

– Да зачем мне врать? К тому же, я с детства чёрного юмора не дух не выношу.

– Тогда чем можно объяснить это сновидение? – не дождавшись ответа от Антона, Веня обратился к остальным: – Какие будут мнения?

– Позвольте мне.

Как ни странно, спокойно отнёсся к откровениям Антона только Влад. Видимо, в сознании писателя рождались фантастические сюжеты и покруче этого, и каждому такому феномену он находил обоснование. Вот и теперь…

– Мне кажется, дело в том, что сновидение отражает особенности нашего восприятия действительности. Биолог привык рассматривать её как бы под микроскопом, отсюда и возникла столь странная картина.

– Всё это понятно! – перебил его вышедший из оцепенения Кузьма. – Но каким образом там появились наши лица?

– А ты припомни, о чём мы говорили вчера? О некой Высшей силе, которая только и способна навести порядок на Земле.

– Не вижу связи…

– Связь возникла в голове Антона. Для этой Высшей силы шестеро интеллектуалов это мелочь, букашки, которыми можно помыкать, которых можно поместить в пробирку, чтобы затем исследовать под микроскопом. Иными словами, сновидение Антона это признание ничтожности нашего существования, – подытожил Влад.

– Я думаю, ты не прав, – перебил его Егор. – если бы речь шла о безвредных букашках, тогда можно согласиться. Однако здесь совсем не то… Здесь вирусы!

– На мой взгляд, скрытый смысл этого сновидения в том, что мы не приносим никакой пользы, только вред… – развивал свою идею Влад, видимо, отталкиваясь от собственного опыта. – Поэтому и предстали в виде вирусов, которые размножаются, создавая себе подобных, но это не нужно никому, кроме них самих. Мы с вами тоже паразиты – вот в чём главный смысл!

– Ну, это ты загнул! – возразил Антон. – У меня и в мыслях ничего такого не было.

– Эти мысли пытается нам внушить та самая Высшая сила. Думаю, что власть имущие с моим тезисом вполне согласны.

– Влад, ты категорически не прав! – не сдержал возмущения Антон. – Назвать нас паразитами может только какой-нибудь полуидиот, неспособный отличить интеграл от логарифма, а инфузорию от атома. Да что тут говорить, без нас цивилизация зачахнет! Мы двигаем прогресс и в науке, и в культуре.

– Не вижу никакого прогресса…

– То есть как?

– Культура деградирует. Литературы просто нет… Историки и прочие гуманитарии вообще занимаются непонятно чем. Всё потому, что единственный стимул в жизни большинства людей заключается в том, чтобы заработать как можно больше денег, а затем… Затем, сидя на веранде роскошной виллы где-нибудь на побережье Адриатики или Бискайского залива, рассуждать о том, каким же был наивным чудаком ещё сорок лет назад, когда верил в идеалы добра и справедливости, равенства и братства.

– Положим, я в это никогда не верил, – признался Макс.

– Тем хуже для тебя, точнее, для твоих детей… – откликнулся на это признание Егор.

– А вот детей не тронь! С ними всё будет в порядке.

– Сомневаюсь.

Глава 5. Надежды и разочарования

– Не надоело вам?

Вене эти разговоры были крайне неприятны. Не потому, что он имел другое мнение, однако предпочёл бы обсудить такую тему в эфире своей радиостанции – в этом был бы хоть какой-то смысл. А тут всё равно никто их не услышит… Разве что найдётся соглядатай или предатель, который сочинит донос своему куратору – тому самому, в белом накрахмаленном халате.

– Конечно, надоело, – согласился с журналистом Влад. – Но что ещё нам остаётся?

– Надо поискать какой-то выход.

– Да где ж его найдёшь? Разве что лбом стену проломить.

Такого желания ни у кого не возникало, а других подручных средств здесь не было. Нужен генератор идей, но дело в том, что никто из них никогда не оказывался в подобных ситуациях.

– А давайте поговорим о чём-нибудь приятном. Не понимаю, как можно гробить своё время на разговоры о политике, о смысле жизни, о бренности нашего существования. Это же мука смертная! Неужели так трудно найти более достойное занятие? – взмолился Кузьма, и вслед за этими словами на его лице появилась блаженная улыбка: – Если б вы знали, как я был счастлив, когда занимался историей начала Руси!

– Ну вот, опять завёл свою шарманку! – отмахнулся Макс. – Я вот сейчас думаю, как переживают дети и жена, ищут меня по моргам, по больницам, обзванивают отделения полиции, пытаются что-то узнать в приёмной ФСБ.

– Да, им не позавидуешь, – согласился Веня.

Егор попытался успокоить Макса, а заодно и остальных:

– А я уверен, что их предупредили. Мол, так и так, ваш муж в командировке. Или выполняет спецзадание.

– Ещё чего придумал! Им на наши семьи наплевать. Скажут, что пропали без вести, и никто даже искать не будет.

– Да уж, пропасть в Москве… Короче, влипли!

Когда нет выхода, тогда вновь начинается гадание на кофейной гуще – то ли это чья-то злая шутка, то ли оказались в руках садиста и маньяка, который получает удовольствие, глядя на страдания людей. Вполне возможно, что какая-то сволочь решила отомстить… За что?

– Послушайте! А что если мы и впрямь где-то согрешили? Помните «Десять негритят» Агаты Кристи? Их пригласили погостить на какой-то остров, ну а там…

– Кузьма, ты думаешь, что нас решили умертвить? Нет, что-то не похоже.

– Так ведь откармливают, как на убой.

– Ну и что будет дальше? Допустим, признаемся в грехах…

– Что тут гадать? Пустят газ или отраву нам подсунут.

– Или уморят голодом, что гораздо проще.

– И мучительнее!

– Господи! Но что же делать?! – мысленно словно бы заламывая руки, вскричал Кузьма.

– Нужно доказать, что мы ни в чём не виноваты. Я, например, на Болотной и на Сахарова не бывал, протестных писем не подписывал, всегда голосовал… в общем, голосовал, как надо.

– Ну вот и я… – Антона поддержал Кузьма. – Поэтому совершенно не понятно…

– Вот если бы попали на Лубянку… – произнося эту фразу, Егор смущённо опустил глаза, поскольку не был уверен, что правильно поймут.

– А там что?

– Там сразу предложат дать согласие на сотрудничество с ФСБ. И на этом наши страдания закончатся.

– Стать стукачом? Да лучше здесь подохнуть!

Перспектива стать доносчиком никого не увлекала. Однако, если ситуация безвыходная…

– А знаете, это мысль!– воскликнул Веня. – Если согласимся поработать на них, кто бы они ни были, тогда какой смысл держать нас здесь? А выйдем на свободу… В общем, там будет видно. Главное, выбраться отсюда!

– Допустим. Но как мы передадим своё послание?

– Можно оставить его на кухне.

– Так нет ни бумаги, ни ручки, даже огрызка карандаша тут не найдёшь.

– Напишем на дверце холодильника. Кухню они должны как-то контролировать, чтобы при доставке продуктов никого там не застать.

– И чем напишем? Кровью?

– Кетчуп подойдёт.

– Ну что ж, осталось придумать текст послания.

– Нет ничего проще! «Согласны на сотрудничество!»

На том и порешили. Только Влад выразил сомнение:

– Это напоминает мне спасение утопающего за его же деньги, причём с солидной предоплатой. И самое неприятное, что гарантий нам никто не даст.

Ночью все плохо спали, прислушиваясь к тому, что творится за стеной, на кухне. А утром началось что-то совершенно непотребное…

Сначала раздался голос Влада:

– Эй, кто взял мою зубную щётку?

– У тебя какого цвета? – поинтересовался Веня.

– Голубая.

– Не видел.

– А ты, Антон?

– Я вот полотенце не могу найти… Признайтесь, кто потырил?

– А у меня пропал халат, – вскричал наконец-то пробудившийся Кузьма. – И что теперь? Ходить весь день в неглиже, как на нудистском пляже?

– Накинь простыню, а мы потом поищем.

Завернутый в простыню, Кузьма выглядел жалким и потерянным. Веня попытался успокоить:

– Тебе это идёт. Ну, прям, египетский жрец! – но, присмотревшись, уточнил: – Нет, на жреца не тянешь. Тогда апостол Пётр…

– Только золочёного нимба не хватает, – усмехнулся Влад.

– Вам лишь бы пошутить, а я в этом жреческом одеянии замёрзну.

И вдруг раздался крик Антона, дежурного по кухне:

– Господа! У нас чайник спёрли!

Только теперь все поняли, что ситуация куда серьёзнее, чем можно было бы предположить. Тут явно не до шуток! Веня первым догадался, что всему виной послание, написанное кетчупом на дверце холодильника:

– Но почему такая странная, неадекватная реакция? Допустим, кетчупа им стало жалко… Так мы же готовы их расходы возместить, когда всё это закончится. И даже претензий предъявлять не будем. Согласны?

Возражений не последовало. Даже опасение, что завтракать придётся всухомятку, вскоре улетучилось само собой, поскольку Антон для кипячения воды приспособил какую-то кастрюлю. Возможно, именно этот факт, то есть использование кастрюль не по назначению, побудил Кузьму в гневной форме высказать своё недовольство тем, что произошло:

– Да они просто издеваются над нами!

Более разумную догадку высказал Егор:

– Судя по всему, они надеются нас подтолкнуть к какому-то решению.

– Тут как ни толкайся, всё попусту. Ну чего они от нас хотят?

В самом деле, пропажу чайника, зубной щётки и халата невозможно воспринять как ответное послание. Все эти предметы находились в разных помещениях, были никак не связаны между собой, выполнены из разных материалов. Чисто теоретически моль могла сожрать халат, но куда подевался чайник? Это несоответствие исходных обстоятельств и достигнутого результата стало основанием для умозаключения, которое озвучил Макс:

– А я уверен, что воровством занимается один из нас.

– Это с какой же стати? – возразил Антон.

– Патологическая склонность к воровству. Про клептоманию, небось, слыхали?

Пришла пора Егору доказать свою профессиональную пригодность.

– Ну что ж, для начала я хотел бы получить ответ на такой вопрос: кто выходил этой ночью в туалет?

– Да, пожалуй, все. Веня и Влад наверняка даже по нескольку раз. Это вполне естественно для пожилого возраста.

– Могу подтвердить, что ещё два часа назад чайник был на месте, – заявил Веня и, слегка смущаясь, пояснил: – Меня по ночам обычно жажда мучает, вот и зашёл на кухню, чтобы попить водички. Я, видите ли, пью только кипячёную.

– А кто утром раньше всех проснулся? – продолжал дознание Егор.

Тут сразу и не скажешь. Посматривая друг на друга, стали припоминать, кто где кого узрел, как только выбрался из своей постели…

– Антон! Это же ты всех разбудил, когда заорал «украли чайник!»

Эту догадку высказал Кузьма, но Егор его поправил:

– Да нет, первым проснулся Влад. Я ещё лежал в постели, а он уже собирался чистить зубы.

Влад только пожал плечами и посмотрел на Веню:

– Мне кажется или я что-то путаю? Ведь это ты выходил из туалета, когда я направлялся чистить зубы.

– Но ты же видел, что у меня ничего не было в руках. Ни чайника, ни халата… Ну не мог же я спустить всё это в унитаз!

Ситуация и впрямь на грани мистики.

– Что касается меня, то я занялся физзарядкой, причём не выходя из комнаты, – заявил Егор, и тут следователя осенило: – Макс! А где был в это время ты?

– Я? – Макс явно не ожидал подобного вопроса и потому слегка замешкался. – Да где ж ещё? Как раз после Вени в туалет зашёл. Вчера немного переел, вот и приспичило. Сидел, пока вы голосили…

– И кто тебя там видел?

– Ты шутишь? На унитазе вдвоём никак не разместиться.

Как всем известно, задача следователя состоит в том, чтобы собрать все факты воедино, опросить подозреваемых и тут же сделать вывод. А вывод напрашивался сам собой.

– Что же это получается? – рассуждал Егор, почёсывая щетину на лице. – Двое обнаружили пропажу, двое разговаривали с Кузьмой, чему я был свидетелем. И только Макса никто из нас не слышал и не видел.

– Верно! Макс появился, только когда все собрались на кухне, – подсказал Кузьма.

– Вот и я о том. Значит, Макс проснулся первым и вполне мог выйти из палаты, прихватив всё, что удалось унести в руках. Ну а вернулся лишь сейчас. Причём никто его отсутствия не заметил, поскольку все были заняты поисками зубной щётки и халата, – Егор сделал паузу и внимательно посмотрел на Макса: – Так кто же тебе дверь открыл? Или у тебя ключ в кармане?

Макс ошалело глядел на лица недавних товарищей по несчастью, пытаясь обнаружить хоть капельку сочувствия в глазах.

– Но я же сам предложил искать вора среди нас.

– В моей практике бывали и такие случаи, – сквозь зубы процедил Егор. – Преступник первым кричит «держи вора!», чтобы снять подозрения с себя.

– Да нет же! Я не крал!

– А вот мы сейчас проверим.

С этими словами Егор сделал Максу моментальную подсечку, подхватил его за руку, не дав упасть, и вывернул эту руку так, что Макс взвыл от невыносимой боли:

– Садист! Сатрап! Энкавэдэшник!

– За энкавэдэшника ответишь, ну а сатрапа, так и быть, прощу, – приговаривал Егор, укладывая Макса на кровать, лицом в подушку. – Антон, держи его за ноги, чтобы не брыкался! Кузьма, тащи сюда целлофановый пакет! Там на кухне есть… Бери, какой побольше, чтобы на голову ему надеть – и, уже обращаясь в Максу, произнёс зловещие слова: – Теперь ты у меня во всём сознаешься, даже детские шалости припомнишь.

Глава 6. Немножко психи

– Нет, признание это не вариант.

Влад придержал Кузьму, который уже было ринулся на кухню, чтобы принести пакет. Дело не в том, что пытки недопустимы даже в подобной ситуации. Но если никто не пожелал стать стукачом, тогда логично отказаться и от роли палача или его активного пособника. Видимо, к такому же выводу пришёл и Веня, потому что предложил альтернативный вариант:

– А давайте предоставим Максу возможность оправдаться. Пусть объяснит, почему нас предал, почему за нашей спиной сотрудничал с тюремщиками. А придушить его всегда успеем.

Антон кивнул, Кузьма пожал плечами, и Егор вынужден был подчиниться большинству. И вот Макс, сидя на кровати и чуть ли не рыдая, стал жаловаться на судьбу:

– Да что ж это такое?! Наркотиками не торговал, малолеток не насиловал. За что же мне всё это? Среди ночи подняли с постели, в чём мама родила отправили в тюрьму, а теперь и вовсе… ведут на эшафот.

– Сам виноват! – с укоризной произнёс Веня. – Надо было сразу повиниться. Сразу после того, как тебя завербовали.

– Не было ничего такого! Чтоб мне на этом месте провалиться! – кричал Макс. – И чайника я не брал, а уж зубная щётка с полотенцем это такие мелочи, что даже не стоит обсуждать. И вообще, всё, что вы делаете, это поразительно непрофессионально!

– Что ты имеешь в виду? – обиделся Егор.

– Прежде, чем допрашивать подозреваемого, полагается осмотреть место преступления, произвести личный досмотр, обыск в квартире подозреваемого… Я детективов немало прочитал, так что порядок знаю.

Теперь пришла пора оправдываться Егору:

– Ну и что такого? Ну нарушил процедуру. А сделал это в общих интересах, пока Макс ещё что-нибудь не учудил.

– Да не я это! – как мог, отбивался Макс. – Вы хотя бы под кровати загляните, а уж потом вешайте на меня всех этих котов…. или собак. Мне теперь уже без разницы!

Вполне логично, что обыск начали с кровати Макса, но ничего так и не нашли. Макс вздохнул с облегчением, хотя отсутствие чайника под его подушкой ровно ничего не значило. Столь же бесполезным оказался осмотр ещё четырёх кроватей. Кузьма предложил вспарывать подушки, рассчитывая найти там свой халат, но от этой идеи отказались, поскольку главной уликой должен был стать не халат, а чайник. И только когда подошли к кровати, на которой ночь провёл Кузьма, забрезжил свет в конце того бесконечно длинного тоннеля, с которым только и можно сравнить это расследование.

Полотенце Антона нашлось, как только сняли простыню. Затем настал черёд зубной щётки – она лежала под матрацем. Там же нашёлся и халат. А главная улика висела ниже – каким-то образом чайник зацепился за крючок. Если бы стоял на полу, его бы уже давно заметили, а тут…

– Кузьма! Зачем ты это сделал?

Бедный историк! Он еле держался на ногах, весь бледный, лоб покрыт испариной… Ещё немного и упал бы в обморок. Однако жалость неведома тем, кого так жестоко обманули. Здесь ни к чему слова…

Предвидя дальнейшие события, Кузьма подскочил к двери и стал стучать в неё:

– Спасите! Помогите! Убивают!!!

Совместными усилиями историка уложили на кровать, руки-ноги спеленали, рот заткнули кляпом. Всё для того, чтобы не мешал… Требовалось найти ответ на очень важный вопрос: как наказать отступника?

Однако нельзя же начинать экзекуцию на пустой желудок! Четверо пошли на кухню, а сторожить Кузьму оставили Макса – уж он-то не упустит злодея в случае чего.

Трапеза прошла в молчании. Всё это надо было переварить – и докторскую колбасу, и яйца всмятку, и клубничное варенье, да и последние события были настолько из ряда вон, что требовалось время, чтобы их как-то разложить по полочкам.

Вот встали из-за стола, Антон остался мыть посуду, а остальные вернулись в комнату. И что же? Кузьма лежал всё в том же положении, связанный по рукам и по ногам. Только изредка стонал… Но куда же подевался Макс? Первым не выдержал Егор – он подскочил к Кузьме, схватил его за шею и заорал:

– Где труп? Куда ты его спрятал?

Судя по всему, Егора понесло. Этому не стоит удивляться, поскольку опыт работы следователем позволил ему сделать однозначный вывод: серьёзное преступление всегда начинается буквально с пустяка – сперва крадут какую-нибудь мелочь вроде зубной щётки, а заканчивается всё убийством с отягчающими обстоятельствами, вплоть до расчленения трупа.

Влад с Веней еле оттащили следака. Надо бы вынуть кляп, так нет – сначала он душу из человека вытрясет, ну а потом… Не сразу, но до Егора дошло, что с кляпом во рту говорить просто невозможно.

Когда Кузьма немного продышался, он рассказал, что после того, как все ушли, Макс направился к окну. Но чем он там занимался, Кузьма не видел, поскольку это было за его спиной. Только слышал скрип пружин, а потом всё стихло.

Егор ни одному слову не поверил, поэтому намерен был выбить из Кузьмы признание, а Веню и Влада заботило одно – только бы не допустить рукоприкладства!

– Какой труп? Вы в своём уме? – из последних сил вопил Кузьма.

– Где он? Отвечай!

– Да не собираюсь я комментировать эти ваши бредни.

– Ты у меня ещё как запоёшь! – засучивая рукава, кричал Егор. – Во всём сознаешься!

И тут случилось то, чего никто не ожидал – Макс вылез из-под своей кровати, живой и невредимый.

Вопрос, который все произнесли почти одновременно:

– Зачем?

Конечно, всех интересовала не только причина его пребывания под кроватью. Теперь уже стало ясно, что именно Макс виноват в исчезновении вещей.

– Да я и сам не знаю. Что-то на меня нашло, – попытался оправдаться Макс. – Проснулся ночью. Жить не хочется. Вот и решил всем назло устроить такую вот мистификацию.

– Полегчало?

– Ну разве что совсем чуть-чуть, – пробормотал Макс, отводя глаза.

– Что-то я не понимаю, – усомнился Веня, снимая путы с рук и ног Кузьмы. – Макс! Когда ты успел засунуть полотенце под простыню, а халат и зубную щётку под матрац? Как подвесил чайник за крючок?

– Пока вы спали, залёг со всем этим барахлом под свою кровать. А когда все ушли на кухню, тогда и совершил задуманное. Сделал всё очень быстро, вы даже не заметили моего отсутствия. Я ведь наполовину физик-теоретик, наполовину экспериментатор, а в этом деле без слесарных навыков не обойтись. Короче, дело мастера боится! – улыбнулся Макс, а затем, покосившись на историка, пробормотал: – Кузьма, ты меня прости, я же не думал, что всё так получится.

Судя по его глазам, Макс был вполне доволен результатом своего перфоманса. Если бы не свирепое лицо Егора, Макс дал бы волю чувствам, но сейчас приходилось сдерживаться, что было вовсе не легко.

– Экспериментатор, мать его! Слесарь-интеллектуал на нашу голову! – никак не мог успокоиться Егор. – И зачем нам этот псих?

Снова возникла ситуация, которую следовало тщательно обдумать. Конечно, Макса нужно наказать – нельзя же так издеваться над людьми! Однако меч повинную голову не сечёт, к тому же нашлись все исчезнувшие вещи, да и Кузьме комфортнее в халате, а не в простыне. Гораздо важнее ответить на вопрос: почему докатились до такого состояния, когда готовы были переступить некую черту, за которой начинается полный беспредел? И как в мозгу появилось желание пытать, душить? Неужели такова природа человека – чуть что, и в нём просыпается дикарь, убийца и насильник. По здравому размышлению оставалось лишь признать, что существующее в каждом из нас представление о самом себе не имеет ничего общего с реальностью.

– Да все мы психи! – эту фразу с грустью в голосе произнёс Антон, словно бы отвечая на риторический вопрос Егора.

– Ну, не совсем так. Я бы сказал, в какой-то степени, – уточнил диагноз Веня.

– Так почему тогда не лечат? – недоумевал Кузьма.

– Возможно, пробуют новую методу…

– А что если в еду подмешивают?

– Но что?

– Сыворотку правды!

– Это выдумки фантастов.

– Не скажи! Вот я приятеля как-то напоил… Чуть ли не литр марочного коньяка влил в глотку. Так он такое о себе порассказал?

– И что?

– Будто бы убил человека.

– Небось, соврал…

Соврать – это легче лёгкого. Особенно, если это ложь только во спасение. Довольно часто спасает самообман – можно уверить самого себя, что честен, непорочен. Наконец, можно твердить, глядя в зеркало, что тебе всё по плечу, что можешь сделать то, на что другие неспособны. И кстати, помогает иногда…

– Нет, граждане! Нельзя делать выводы только на основе одного признания… Есть люди, которые намеренно наговаривают на себя. Это что-то вроде самобичевания. Уж мне ли этого не знать? – разглагольствовал Егор.

– Ты это к чему? – не понял Веня. – Полагаешь, Макс наврал, не имел никакого отношения к пропаже чайника? Тогда что же – полтергейст? Этого только не хватало!

– Я такой вариант не отрицаю. Возможно, кто-то хочет, чтобы мы сошли с ума. Такая изощрённая месть…

– За что?

– Надо покопаться в памяти. Наверняка у всех что-нибудь найдётся, о чём стыдно вспоминать.

Вроде бы вполне разумное предположение. Но дело в том, что неприятные воспоминания так глубоко запрятаны, что при всём старании не вспомнить…

– Смотрел когда-то фильм… – пробормотал Егор, напрягая память. – Нет, названия уже не вспомню. Там месть за групповое изнасилование…

– Но мы даже не были знакомы… в той, прошлой жизни.

– А что если мстят отцам? Кто знает, может, написали коллективный донос на человека ещё в сталинские времена… – предположил Антон.

– Вот только родителей сюда не приплетай! – раздражённо отмахнулся Веня.

– Ну, тогда не знаю.

Понятно, что самокопание ни к чему хорошему не приведёт. В итоге можно усомниться в том, что прожил праведную жизнь, а жить с сознанием того, что совершил множество ошибок… Ни к чему хорошему это не может привести, даже психоаналитик не поможет. Поэтому Веня решил прекратить поиски причин и поводов для покаяния:

– Ладно, перестаньте фантазировать! Надо отсюда выбираться, а то и впрямь сойдём с ума.

– У нас же есть Егор! – указал на следака Антон. – У тебя бывали такие дела, когда шесть трупов находили замурованными в каземате?

– Типун тебе на язык! Не каркай! Ситуация ещё не настолько безнадёжная…

– Проблема в том, что тут нужна поистине сумасшедшая идея. Без этого никак не обойтись! Ещё Нильс Бор утверждал: если идея не кажется безумной, от нее не будет никакого толку.

Ссылка Макса на мнение известного физика-теоретика сработала – как ни странно, автором такой идеи стал Кузьма:

– У меня тут возникла мысль… Не сочтите, что я совсем слетел с катушек, но вот о чём подумал. А что если это писатель мстит своим героям?

– Поясни!

– Ну вот представьте, что он потратил много сил, написал несколько романов, а толку… ну буквально никакого! Прославиться не удалось, деньжат не заработал. И кто в этом виноват? – Кузьма сделал паузу, словно бы наслаждаясь тем, что никто не может ответить на его вопрос. – Понятно, что виноваты созданные им персонажи, герои его книг. Вот он и заманил их, то есть нас, в эту конуру, чтобы со всеми разом посчитаться.

Все, не сговариваясь, посмотрели на Влада.

Глава 7. Признания писателя

– Всё правда, вы персонажи из моих книг.

Никто этого не ожидал, даже Кузьма, судя по ошарашенному взгляду, выдал идею наобум, что называется, ткнул пальцем в небо, не веря, что его догадка окажется реальностью. Ну а Влад не видел смысла отпираться – всё тайное рано или поздно становится явным, поэтому нет смысла ждать, когда Егор вновь засучит рукава и приступит к делу.

– То есть как? – воскликнул Веня.

– Час от часу не легче! Так что же, нас вроде бы не существует, ты нас выдумал? – Антон тут же принялся ощупывать себя…

В такой ситуации найти подходящие слова не каждому писателю под силу. Кое-кого били канделябрами за то, что использовал в романе эпизоды из чьей-то биографии. Известен случай, когда писатель вконец рассорился с родней, поскольку зятя изобразил в непотребном виде. К счастью, до суда пока не доходило – достаточно было извинений либо, в крайнем случае, автор вынужден был поделиться частью гонорара. Но тут всё куда сложнее, поскольку и делиться нечем, и обстоятельства не совсем обычные – Кузьма, Егор и Макс уже на грани срыва, так что всякое может случиться… Надо всех как-то успокоить:

– Да нет, вы есть! Но в то же время как бы раздвоились. Вот, скажем, ты, Егор… С одной стороны, ты существуешь сам по себе и действуешь без оглядки на меня, ну а с другой, ты персонаж романа и должен совершать поступки в соответствии с моими указаниями.

– Это с какой же стати? Я подчиняюсь только главе Следственного комитета, а ты мне не указ!

– Я и не спорю. Но в этом-то и есть противоречие, тот конфликт, в результате которого ты мог оказаться здесь.

– Выходит, что из-за тебя мы стали шизофрениками? – допытывался Егор.

Егору возразил Антон:

– Да нет, ничего подобного не может быть. Лично я не наблюдаю никаких признаков шизофрении.

– Откуда тебе это знать?

– Я понял, – опередив Антона, заорал Кузьма. – Он врач-психиатр, подосланный нашими тюремщиками. А нам тут навешивает на уши про биологию!

– Ну, началось! – всплеснул руками Антон, потрясённый невежеством Кузьмы. – К твоему сведению, моя кандидатская диссертация по биологии была посвящена протеомному анализу идентифицированных белков сыворотки крови больных психическими расстройствам. Поэтому и в шизофрениках немного разбираюсь.

– Ладно, давайте спокойно всё обсудим, – предложил Макс, чувствуя, что разговор уходит в сторону от главной темы. – Мне ясно лишь одно… В том, что с нами произошло, виноват Влад!

– И что? Будем выбивать показания, пытать?

– Да нет, это пройденный этап, – с явным сожалением пробормотал Егор.

Тут что-то странное случилось с Веней – сначала он стал остервенело тереть ладонью лоб, потом сощурил глаза и посмотрел куда-то в сумеречную даль, которая простиралась за окном… И словно первооткрыватель, постигший истину, рассмеялся и вскричал:

– Послушайте! Так я же Влада знаю! Точнее, не был прежде с ним знаком, однако романы его читал, и некоторые мне понравились.

Следующие полтора часа были посвящены краткому пересказу четырёх романов Влада. Тогда-то и стало известно, что физик Макс путешествовал во времени, Антон подвизался в роли сутенёра… Ну а Егор был сразу в двух ипостасях – и следователя, и писателя, недолгое время служившего советником у президента. И только Кузьма оказался не у дел, чем был слегка обижен. Впрочем, его возмущение было вызвано не этим обстоятельством:

– Подожди, Веня! А как же ты? Почему тебя нет среди персонажей его книг?

– Да какая теперь разница? Речь ведь не обо мне… О Владе!

– Э, нет! – настаивал Кузьма. – Коли уж начал, давай, выкладывай весь список.

– Ну ладно, был там один Веня! И что с того? Мало ли Вениаминов на Земле?

Однако историка уже не остановить – оказалось, что он тоже кое-что читал:

– Подождите, это не тот ли Веня, к голой заднице которого прилип салатный лист?

– Да не было этого! – воскликнул Веня.

– Было! Влад, рассуди.

– В последней редакции я салатный лист убрал, а вместе с ним и Веню.

– Почему? По-моему, здорово написано.

– Дело в том, что мне надоел этот оголтелый, лицемерный либерал.

– Веня не такой! – встал на защиту журналиста Макс.

– Да я вовсе не его хотел изобразить! Это обобщённый образ тех, кто разбогател в лихие девяностые на нелегальном бизнесе, на проституции. Либерализм они понимали как вседозволенность и пользовались им в качестве обоснования той мерзости, которую творили.

– И всё-таки жаль, что ты избавился от Вени, – не смог сдержать своего огорчения Кузьма.

– Так ведь роман-то о любви, поэтому либерал исчез без потери качества.

– Но ты же там остался! Признайся, что себя ты в виде Вовчика изобразил!

Влад был несколько смущён, поэтому не сразу сообразил, как следует ответить:

– Ну да, есть что-то общее… Но, в основном, это плод моей фантазии. Причина в том, что повествование ведётся от первого лица. Только так можно передать душевные переживания главного героя.

– Допустим, но я вот что не пойму, – допытывался Кузьма. – Почему в твоих романах два Егора, две Кати, два Вениамина? Почему повторяются эти имена – неужели фантазии не хватило?

– Да нет, с фантазией у Влада всё в порядке. Скорее всего, так и было задумано, – предположил Веня.

– Зачем? Это шутка гения?

– До гения ему ещё очень далеко.

– Тогда в чём дело?

Снова Влад оказался в затруднении.

– Да я и сам не знаю, почему так сделал. Мне казалось, что эти имена в наибольшей степени соответствуют характерам моих героев. К примеру, оба Вени по своим убеждениям либералы, хотя, что называется, разного пошиба. Оба Егора тоже чем-то друг на друга похожи, да и попадают в схожие ситуации. Они пытаются действовать в соответствии со своими убеждениями, так, как требует душа и подсказывает разум. Но вот один Егор в итоге вынужден смириться, поскольку понимает, что лбом стену не пробить, однако всё ещё надеется на то, что сможет принести пользу людям, работая следователем. Ну а другой Егор покидает пост советника президента, поскольку не видит смысла в том, чтобы и дальше обманывать себя. Он уже не верит, что можно что-то изменить к лучшему, – Влад собирался закончить свой затянувшийся монолог, но вдруг что-то вспомнил: – Кстати, этот Егор появляется ещё в одном романе. Там он встречается с Максом, и тогда появляется надежда… Но это научно-фантастический роман.

– Ну а я?

Эти слова прозвучали диссонансом тому, что сказал писатель, поскольку не укладывались в описанную им схему выбора имён.

– Не понял, – Влад не сразу уловил мысль Антона.

– Чем я так провинился, что изображён в образе отвратительного сутенёра?

– Ну, не такой уж отвратительный, даже обладал каким-то обаянием, – пояснил Кузьма, словно бы пытаясь обелить Антона. – Он напомнил мне ещё одного, притом известного всем либерала, того, что управляет теперь какой-то госкомпанией…

– Да что ж вы все накинулись на нас? И так одних уж нет, а те далече.

– Ну что поделаешь, Веня? Из песни слова не удастся выкинуть.

– Что-то уж больно заунывная получилась песня. Лично мне уже порядком надоела, – признался Макс. – Однако вот чего не могу понять. Куда подевался наш Кузьма? Почему его нет ни в одном романе?

– Так я не возражаю, мне и в своём обличье хорошо, без раздвоения, – заявил Кузьма, но тут же спохватился: – Хотя иметь возможность переместиться из одного образа в другой… Если мой двойник сидит сейчас в бистро где-то на Монмартре и попивает кофе, я бы не возражал против телепортации… Влад! Это возможно? – в словах Кузьмы слились одновременно и надежда, и отчаяние.

– Вопрос не ко мне, а к Максу. Моё дело высказать догадку, предложить гипотезу, а насколько всё это реально… Что думаешь, Макс?

– А что тут скажешь? То, что ты писал о четвёртом измерении, выглядит достаточно логично. Проблема в том, что на одной логике нельзя построить научную теорию. И уж совсем нереально воплотить её в жизнь, то есть нажать воображаемую кнопку и переместиться в будущее или оказаться на планете из другой галактики.

– А если всё-таки попробовать? Тебе-то как это удавалось?

– Кузьма, ты меня с кем-то перепутал, – улыбнулся Макс. – Я не герой того романа.

– Но ты попробуй представить себя на его месте.

Макс посмотрел на Влада:

– Можешь подсказать, как это происходило?

Влад закрыл глаза…

– Всё случилось ночью. Максу не спалось, и он вышел покурить. Сел на крыльцо, сделал глубокую затяжку и посмотрел на звёздное небо сквозь облако табачного дыма. Но вот дым рассеялся, и он увидел то, что прежде видел много раз, но почему-то всё это казалось непонятным, недоступным. Он ощутил себя не Максом, бывшим физиком и поклонником женской красоты, а частью безбрежного пространства, которое не ограничено ни людскими предрассудками, ни научными теориями, ни боязнью столкнуться с чем-то неизвестным. И даже извечный страх перед смертью куда-то отступил. Он всё смотрел на это небо, вглядывался в сияющую тьму, он ощущал себя небесным телом, летящим в неизвестность… Тут это и произошло.

– Что это было, Влад? – воскликнул потрясённый услышанным Кузьма.

– Всего лишь отрывок из романа.

Увы, подобной верой в свои силы, в паранормальные способности никто из них не обладал и, даже если бы поверил, вряд ли осмелится провести эксперимент. Это всё равно что, стоя на краю двадцатиэтажного дома, вообразить себя сизокрылым голубем и воспарить… Заранее ясно, чем всё это закончится.

Но тут возникла новая идея, которую попытался озвучить Макс:

– А что если сделать так? Влад придумает небольшой рассказ, хотя бы мысленно, не на бумаге, в котором будут описаны все наши злоключения…

– Я понял! – перебил его Кузьма, на лету подхватив продуктивную идею. – Влад, нужен непременно хэппи-энд!

– Нет, это невозможно, – замахал руками Влад, словно бы отбиваясь от назойливой мошкары. – Это мистика какая-то! Неужели вы верите в переселение душ из этого рассказа прямиком в реальность?

– А что ещё нам остаётся?

Помолчали.

– Нет, я с ума сойду! Как там моя жена? Как дети? – заныл Кузьма.

– Да ничего с ними не случится! Ты о себе подумай.

– Послушайте! А что если нам устроить мозговой штурм? – не унимался Макс. – Если Влад не в состоянии помочь, давайте сами придумаем финал этого рассказа.

– Ну и как ты себе это представляешь?

– Да мало ли вариантов! К примеру, ураган или землетрясение… Стены этого строения рухнули и вот…

– И вот мы оказались под завалами. А спасать кто будет?

– Нет, нужно что-то более реальное.

Глава 8. Вакхические пляски

– А жаль! Хорошая была идея, – только и успел пробормотать Кузьма.

Всё потому, что в этот самый момент за окном послышались чьи-то крики. Это редкое, никем не предусмотренное явление вызвало вполне понятную реакцию. Все бросились к окну. Кто знает, возможно, предстоит свидание с родными…

Однако там, на опушке леса стояли шестеро девиц – одна рыжая, две блондинки, а остальные, как ни странно, были бриты наголо. Увидев лица мужиков в окне, девицы призывно замахали руками, выкрикивая слова, которые вряд ли были бы уместны в приличном обществе. Затем все повернулись задом и, приподняв и без того коротенькие юбки, продемонстрировали ажурное бельё разнообразнейших оттенков – от чёрного до небесно-голубого и бледно-розового.

– Чур, эта рыжая моя! – закричал Макс, пытаясь просунуть голову между прутьями решётки.

Примеру Макса последовали Кузьма и Егор, однако арестанты оказались слишком головастыми, а прутья были выполнены из легированной стали. Сообразив, что места у окна не хватит всем, Веня, Влад и Антон отправились на кухню, где также было небольшое окно, однако их попытки как-то сократить расстояние до соблазнительных девиц оказались столь же безуспешными.

Видя, что сближению препятствует несокрушимая преграда, девицы, посовещавшись, пошли на беспрецедентный шаг – устроили стриптиз на свежем воздухе, благо погода позволяла. Первой скинула платье та, рыжая, что приглянулась Максу. И понеслось!

С высоты второго этажа нетрудно было разглядеть все интимные места – что называется, от и до, если не вдаваться в ненужные подробности. Но даже если бы оказался под рукой бинокль, всё равно зрительное ощущение не заменит прикосновения девичьих рук… Немудрено, что вслед за эйфорией наступил черёд горькому разочарованию. Надо было как-то противостоять неизбежному нервному расстройству, поэтому не стоит удивляться нижеследующим словам:

– Перепились они, что ли?! – воскликнул Влад.

– Скорее уж, это коллективная галлюцинация, – такую версию предложил Веня.

– Вот только эротических снов нам не хватало… – прошептал Антон.

А в это время Макс и Кузьма пытались выломать оконную решётку. Тянули, дёргали, раскачивали в разные стороны, но она никак не поддавалась. Без рычага в этом деле никак не обойтись, поэтому Егор надумал разобрать железную кровать… Увы, её конструкция оказалась неразборной. Что делать? Если воспользоваться ножом с пилообразной кромкой, можно пилить им до скончания нынешнего века, а ведь девицы вряд ли станут ждать…

Разочарованные тем, что свидание свелось к тому, что в эротических пособиях называется «вприглядку», девицы вскоре оделись и ушли. И вот тогда снова посыпались обвинения на Влада. Тон задавал Макс, который никак не мог смириться с тем, что упустил ту, рыженькую:

– Влад! Похоже, эти девицы тоже из твоего романа.

– Да нет, ничего подобного я не писал.

– А ты не торопись, подумай! – посоветовал Егор. – Если понадобится, мы твою память освежим.

– А ведь в твоём романе, вместе с Веней, было несколько девиц, – подсказал Кузьма. – Помню, одна была рыжая, другая брита наголо, но с длинным чубом. Ещё смазливая девица, которой та, что с чубом, выбила передний зуб. Ну и наконец, три Лу, с которыми ты бражничал за одним столом: Лулу, Лукреция, Луиза… Всё сходится, Макс, признавайся! – на этом Кузьма закончил свой расчёт.

Пришлось вмешаться Вене:

– Макс, Егор, Кузьма! Прекратите! Какой смысл искать виновного? Делу это не поможет.

– Нет! Не скажи! – не унимался Макс. – Если Влад сумел перебросить сюда всех своих девиц, тогда и нас пусть перебрасывает! – и, обращаясь уже к Владу: – Верни туда, откуда взял!

Влад только развёл руками, поскольку сам был озадачен тем, что услышал от Макса и Кузьмы. Такое не приходило ему в голову. Мало того, что здесь оказались Веня, Макс, Антон, Егор – это можно объяснить совпадением, поскольку не такие уж редкие имена. Но вот девицы, чем-то напоминающие героинь его романов – они откуда здесь взялись? Разумных объяснений не было, поэтому пришлось отбиваться чем попало, то есть, следуя элементарной логике:

– Во-первых, я не перебрасывал. Во-вторых, не всех, поскольку в моих книгах гораздо больше действующих лиц. А если в третьих, то надо спрашивать не с меня, а с тех, кто нас держит взаперти. Ну сам подумай, мне какой прок от этого? Какой резон сидеть тут и выслушивать претензии.

– Вот ты как заговорил! А ведь резон, на самом деле, есть, – не сдавался Макс.

– Ну и какой?

– А вот какой! То, что с нами происходит, станет основой для нового романа. Тебе почёт, приличный гонорар, а нам здесь мыкаться, причём в отличие от тебя задаром…

– Всё это ни на чём не основанные домыслы.

– Ой ли? А как оказался здесь Кузьма, если его не было ни в одном твоём романе? – продолжал свои наскоки Макс. – Молчишь? Хотя на самом деле, всё объясняется предельно просто. Ты перетащил его сюда как бы для затравки. Он станет у тебя главным героем, от этого образа ты и станешь плясать, крапая страницу за страницу… Короче, так! Ты нас отсюда отправляешь по домам, ну а мы, так и быть, не станем предъявлять никаких претензий.

– По-моему, вполне разумное, конструктивное предложение, – подумав, согласился Веня. – Как считаешь, Влад?

– Да я бы с радостью отправил… Но как?! Как вы себе это представляете? Где та кнопочка, которую я должен нажать, чтобы всё закончилось?

Понятно, что за последние дни успели исследовать все закоулки, надеясь обнаружить какую-то зацепку, которая помогла бы распутать тот клубок событий, в результате которых оказались здесь, или отыскать хоть крохотный намёк на личность тюремщика в накрахмаленном халате. Но ничего так и не нашли – ни инвентарной бирки на казённой мебели, ни штампа прачечной на простыне, ни ярлыка на своих халатах. Что уж говорить про кнопку? Да если бы была, тогда бы сразу на неё нажали!

Меж тем, клеветники не унимались – новый пункт обвинений огласил Егор:

– А я уверен, что у Влада есть договорённость с нашими тюремщиками. Он должен подать какой-то знак, и двери этой тюрьмы немедленно откроются.

– Ну что ж, давайте я попробую, – Влад тяжело вздохнул и вдруг, сложив ладони рупором, заорал так, что в окне зазвенели стёкла, а Веня вынужден был зажать руками уши: – Эй, насильники, сатрапы, открывайте дверь! – затем чуть тише, не напрягая голосовые связки: – Всё, что надо для написания нового романа, я получил. Так что самое время прекратить издевательства над этими людьми, – и снова, повысив голос на десяток децибел: – Финита ля комедия-я-я!

Когда стихло эхо, в комнате воцарилась тишина. Все, как ни странно, даже Влад, ждали и надеялись, что вот раздастся поворот ключа в двери, или окончание этого перфоманса объявят по громкой связи там, на лужайке перед домом, или произойдёт ещё что-то, свидетельствующее о том, что призыв писателя дошёл до адресата.

Минута шла за минутой, но кроме стука собственного сердца никто ничего так и не услышал.

– Ну и голосок у тебя, Влад! – не удержался от похвалы Антон. – Тебе в служители культа надо переквалифицироваться, тогда цены бы не было.

– Миром Господу помолимся! – ещё раз громыхнул Влад, вызвав одобрительные возгласы.

– Ладно, думаю, что всё куда сложнее, чем воображает Макс, – Веня решил подвести итог неудачному эксперименту: – Какая-то связь между нами и тем, что написал в своих романах Влад, безусловно, есть. Но ситуация, в которой мы оказались, больше напоминает мне «Палату № 6» и фильм «Пролетая над гнездом кукушки». Что-то такое и у Дюрренматта тоже было…

– А по-моему, ничего общего. Там реальные психи… – возразил Антон.

Тут у Кузьмы появилась возможность продемонстрировать эрудицию – в молодости он был ярым киноманом:

– Да нет, в фильме Милоша Формана люди прячутся в психушке от реальной жизни. Но никому из нас такое и в голову не могло прийти!

– Гораздо хуже, что для главного героя всё закончилось лоботомией, – уточнил Антон, стукнув указательным пальцем по голове.

– Только этого нам не хватало! – ужаснулся Макс.

– А у Дюрренматта психи устроили кровавую охоту на медсестёр, – припомнил Веня. – Так ведь и мы были к этому близки.

– Ты уж скажешь! Ну прессанули Кузьму самую малость… И что? Ведь жив-здоров!

Как ни странно, радости этот очевидный факт у Кузьмы не вызвал. Напротив, он нашёл новый повод для переживаний:

– А вы заметили, что в кухонном наборе есть острые ножи?

– Значит, психами нас не считают. И на том спасибо!

– А что если надеются, что мы друг другу глотки перережем?

Тут уж даже Макс не выдержал:

– Кузьма! Если слетел с катушек, так и скажи. Мы тебя снова спеленаем. И вообще, пора заканчивать эту трепотню. Лично я пошёл на боковую!

Глава 9. Палата дураков?

– Какие же мы идиоты!

Обычно озарение случается, когда его совсем не ждёшь, то есть в самый неподходящий для этого момент. Это может произойти во время прогулки на природе или если едешь в метро. Но гораздо чаще – во время перекура, поскольку прежние мысли как бы улетучиваются вместе с табачным дымом, а ведь природа не терпит пустоты. Вот и сваливается на тебя оригинальная идея, хотя никаких предпосылок к этому открытию вовсе не было. На этот раз озарение случилось у Макса среди ночи.

– Что?

– Где?

– Когда?

Такие вопросы вполне логично возникают, если, ещё не успев протереть глаза, слышишь обвинение в идиотизме. Разбуженные оголтелым воплем, Влад, Веня, ну и все остальные не сразу поняли, что произошло событие из ряда вон. Конечно, после того, что пережили накануне, ночными кошмарами никого не удивишь, тем более что и впрямь вели себя как идиоты. Но тут совсем не то…

Макс включил свет в комнате, и теперь полуголый, сидя на кровати, стал вещать:

– Вы помните, мы не могли понять, почему оказались в одной палате, причём без всяких оснований, хотя прежде не были знакомы, то есть никак не связаны между собой. Но так ли это?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Егор.

– Проблема в том, что мы делаем свои выводы, исходя из прежнего опыта. Если не встречались по службе, не ходили друг другу в гости, какая может быть между нами связь?

– Макс! Какое у тебя право издеваться над людьми посреди ночи? Ясно, на что ты намекаешь, но этого не было и не могло быть никогда!

– Нет-нет, Антон, ты меня не понял. Дослушай до конца, а потом будешь возмущаться… – не слыша больше возражений, Макс продолжил монолог: – Так вот, времена изменились, как бы мы все не противились этому. К примеру, что означало раньше слово «друг»? Это человек, который всегда готов прийти на помощь. Помните, «за друга и в огонь, и в воду»… А что теперь? С появлением интернета, мы стали прятаться под «никами», возникло даже понятие «зафрендить», однако это не имеет ничего общего с тем, как мы понимали дружеские отношения в прежние времена. Так можем ли мы утверждать, что незнакомы, что никак не связаны между собой?

Этот вопрос требовал однозначного ответа, но для начала надо покопаться в памяти, припомнить все интернет-форумы, куда когда-то заходил, где писал посты под каким-то «ником»…

– Нет, это задача явно неподъёмная, – признался Влад. – Мне приходилось со многими общаться. Спорил иногда на грани допустимого, причём на разных форумах использовал разные никнеймы, чтобы никто из посетителей форума не смог проследить мои контакты. Такое общение помогает понять характеры людей, и нередко они становились прототипами героев моих книг.

– А у меня всё проще. В интернете искал только источники полезной информации, так что сроду никаких псевдонимов не использовал. Всегда только под своим именем, – словно извиняясь, заявил Кузьма.

Он оказался не одинок. Веня, Егор и Антон тоже избегали общения с незнакомыми людьми. Только Макс оказался в одной компании с писателем, чему явно был не рад:

– Ну и что такого, что на форумах постил? Законом не запрещено прятаться под никами. Возможно, кого-то оскорбил, но в интернете всякое бывает. Если по каждому поводу обращаться в суд, некогда работать будет.

Тут призадумался Егор – увы догадка Макса оказалась не столь плодотворной, как можно было предположить вначале:

– Конечно, Влад и Макс могли общаться на каком-то форуме, но это не поможет решению задачи.

На помощь следователю пришёл Влад:

– Всё дело в том, что в поисках информации мы могли наткнуться в интернете на то, что не должны были видеть. Вероятно, это случайно попало в интернет, и вскоре было удалено. Но несколько человек, что называется, стали нежелательными свидетелями.

– Допустим, но как могли нас вычислить?

– Это несложно. У спецслужб есть возможности, которые вам и снились, – пояснил Егор. – Так что, скорее всего, Влад недалёк от истины.

– Всегда рад помочь следствию. Тем более что эта версия многое объясняет…

– Не факт! – возразил Веня. – Вот если бы понять, что же такое мы увидели…

Той ночью они уже не спали. Перебирали в памяти все сайты, куда заходили в течение недели, которая предшествовала заключению под стражу. Такой предельный срок определил Егор, исходя из опыта работы службы «К» Следственного комитета.

Наутро попытались собрать всё воедино и выяснить места пересечения. Если хотя бы двое из них вспомнили, что посетили какой-то сайт, это становилось предметом разбирательства – ведь остальных могла память подвести. Однако пока ничего не получалось, поэтому Макс предложил сузить область поисков:

– Давайте прикинем, какие сайты мы чаще всего посещаем. Итак, это РБК, Медуза, Дождь, Компромат.

– Скорее всего, что-то было на Компромате, – такую догадку высказал Кузьма. – Там публикуют информацию из самых разных источников. Возможно, кто-то из спецслужб передаёт им сведения.

– А кстати… – тут Макс с загадочной улыбкой посмотрел на Егора. – Не ты ли слил на Компромат инфу о проделках того вице-премьера? Помнишь, говорил, что тебе запретили заниматься его делом.

– Да нет! Как можно? – Егор замотал головой, но выглядело это не слишком убедительно. – Кто ж станет рисковать своей карьерой, чтобы посадить в тюрьму одного мошенника?

– Ну нет, так нет.

Макс не стал давить на Егора в надежде на признание, а тому идея Макса нравилась всё меньше:

– Послушайте, а надо ли всё это? Мы сами роем себе могилу, выискивая в памяти то, что должны забыть.

– Теперь уже поздно, – грустно заметил Веня. – Наверняка, они нас слушают. Если поняли, что мы на верном пути…

– И что тогда? – спросил Кузьма, еле сдерживая нахлынувшие чувства.

– Всё зависит от важности той информации. Есть множество вариантов, но похоже, они хотят без крови обойтись.

– Это каким же образом? Лоботомия?!

Кузьма уже не в состоянии был сдерживать себя. Он бросился к двери…

– Я не хочу! Я ни в чём не виноват! Помогите!

Кузьме дали валерьянки, уложили на кровать.

Итак, понятно, что во всём виноват Егор, то есть не виноват, но каким-то образом подставился. Ну а все остальные стали невольными жертвами обстоятельств. Вслух ничего не сказали хотя бы потому, что упрёками и покаяниями делу не поможешь. Пятеро сгрудились вокруг стола и снизили голоса до шёпота:

– Бежать!

– Но как?

– Ещё есть время. Пока они решают, что с нами делать, мы должны найти надёжный способ.

– Легко сказать…

– Влад! В твоих романах не было подобной ситуации?

– Разве что с помощью телепортации…

– Это нам не подходит. Может быть, Егор подскажет…

– В подобных случаях требуется длительная подготовка. И помощь тех, кто находится на воле.

– Нет, тоже не реально.

– На мой взгляд, есть только один способ. Устроим здесь пожар!

– Макс, ты в своём уме? Если не сгорим, то задохнёмся. Такие авантюры успешно завершаются только в американских блокбастерах или в российских телесериалах.

– Можно устроить голодовку…

– И что? Ввалится сюда дюжина крепких мужиков, будут насильно нас кормить. И что мы с ними сделаем?

– Тогда пожар, но только не реальный, а как бы понарошку. Нальём чуть-чуть водички на матрас и зажжём. А сами спрячемся под кроватями, замотаем лица мокрыми полотенцами. Когда эти ввалятся сюда, мы под прикрытием дымовой завесы рванём сразу в коридор…

– Всё слишком просто и наивно. Но может получиться, тем более что других вариантов нет, – без особого восторга согласился Веня.

И тут, откуда ни возьмись, Кузьма – видимо, оклемался. Однако таких слов от него никто не ожидал:

– Друзья! Не надо нам бежать. В той жизни нас подстерегают опасности со всех сторон, а здесь всё мирно и покойно. И пока нет никаких признаков ужасного конца…

– Вот ты как заговорил! Ещё вчера пытался выломать оконную решётку, а несколько минут назад бился головой в стальную дверь.

– Каюсь, ошибался! Ну вот подумайте, разве что-нибудь изменится, если мы сбежим? Будет всё то же самое, такая же тюрьма, только размерами побольше.

– Кузьма! Что ты несёшь?

– Друзья, свобода это миф! Это понятие, данное только в ощущениях. Это рудимент, доставшийся нам от доисторического прошлого. Вот сидела обезьяна на высоком дереве, никого не трогала, и захотелось ей свободы. Спустилась на землю… Тут всё и началось! Ребята, не надо делать этого!

– Ты сошёл с ума!

Однако историк всё не унимался:

– А вы никогда не задумывались над тем, что общего между словами «ум» и «умереть»? Вроде бы корни разные и совпадение двух букв ни о чём не говорит. Но если попробовать копнуть поглубже…

Кузьма продолжал развивать свою гипотезу, но его уже никто не слушал.

– Похоже, он окончательно свихнулся, – такое предположение высказал Егор: – И куда нам теперь с такой обузой?

– Жалко! Если останется, тогда ему одному за всех расплачиваться.

– Нет, друзья, нельзя его бросать. Это не гуманно! Давайте, я попробую гипноз, – предложил Антон. – Когда-то, в студенческие годы, получалось.

Пока Антон пытался вразумить Кузьму, остальные решили заново проанализировать сложившуюся ситуацию. И вот какую мысль высказал Егор:

– Я всё никак не могу забыть то, что мы видели вчера. Ну там, на лужайке за окном. Мне кажется, что это был какой-то знак.

– Возможно, с воли?

– Вряд ли. Скорее всего, наши тюремщики какую-то комбинацию задумали.

– Да они просто издеваются над нами! – воскликнул Макс.

– Нет, не скажи! Это серьёзные люди, и не станут размениваться по мелочам. У них всё продумано, они действуют по плану, – уверенно заявил Егор. – Они хотели подтолкнуть нас к тому, чтобы мы сделали непродуманный шаг, и, к сожалению, им это удалось. Ну вот смотрите, на следующий день после тех девичьих плясок вы пришли к выводу, что утечку компромата организовал я, а затем приняли решение бежать, устроив здесь пожар…

– И что тебя смущает?

– Смущает наиболее вероятный исход этой акции. Мы задохнёмся в дыму при попытке бегства, и тогда на их руках не будет крови, в прямом и в переносном смысле. Они окажутся как бы ни при чём!

В том, что сказал Егор, было рациональное зерно, и всё-таки пасьянс не складывался. Это и отметил Влад:

– Есть одна деталь, которая не вписывается в твой сюжет.

– И что это такое?

– Литера Z на наших сереньких халатах.

– Ну, это совсем просто! На бездыханные тела можно напялить хотя бы ту одежду, в которой нас привезли сюда…

– Напялить что? К примеру, меня взяли прямо в синем велюровом халате, ну а Веню…

– Меня в шёлковой пижаме…

– Ну вот! У любого следователя возникнет подозрение, что дело здесь не чисто.

Егор вынужден был согласиться:

– Что ж, вы, пожалуй, правы, – и уже обращаясь к Максу: – А у тебя есть другая версия?

– По-моему, всё упирается в букву Z. Вот от неё и надо нам плясать.

– Нет, тут я пас!

Стало ясно, что строить планы бегства преждевременно. Сперва надо разобраться, с чего всё началось, то есть по какой причине их засунули сюда. Макс продолжал дознание, более не надеясь на помощь следака:

– Так что, теперь припоминаете?

– Ты о чём?

– Да о том, что такого крамольного могли прочитать на Компромате, чтобы это стало причиной наших злоключений?

– Я что-то там читал, но подробностей не помню, – уклончиво ответил Веня. – А ты, Влад?

– Если это то, о чём я думаю, то в одном романе целая глава посвящена истории с вице-премьером, только я слегка изменил фамилии. Но опубликовал только в Штатах, на «Амазоне», а здесь даже не пытался.

– Я тоже вроде бы читал, но ни с кем не обсуждал, – приложив руку к груди, заявил Антон.

– Вот в это вряд ли кто-нибудь поверит. Я имею в виду тех… – Макс мотнул головой куда-то в сторону. – А кстати, в чём там дело? Я подробностей не помню, но, возможно, в них всё дело. Влад, расскажи, о чём ты написал в романе.

Но стоило только Владу открыть рот, как раздался голос, который никому из присутствующих не мог принадлежать. Хотя бы потому, что все были на виду, за исключением Антона, который тщетно пытался достучаться до сознания Кузьмы. И вот что они услышали.

Глава 10. Голос свыше

Всё началось с того, что вице-премьер Валуев обещал министру обороны Федюкину поддержку в разбазаривании имущества его министерства, ну а когда запахло жареным, ушёл в кусты. Об этом Егору Викулову сообщил на допросе один из фигурантов дела о хищениях в министерстве обороны. Потребовалось несколько дней напряжённого труда, исследование биографии и деклараций о доходах. Уже тогда Викулов убедился, что этот вице-премьер совсем непрост. Мало того, что у него в друзьях оказывались люди очень состоятельные, но дело в том, что их капиталы многократно возрастали вскоре после их сближения с Валуевым. Впрочем, и тот постепенно богател. Однако подозрения к делу не подошьёшь, требовалась доказательная база.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Егор и раньше удивлялся талантам и возможностям своей жены – достаточно вспомнить, как она вошла в доверие к этому бедняге Докутовичу, советнику премьера. А тут как-то посетовал, что невозможно выяснить истинных владельцев фирм, не имея средств для контроля движения капиталов за границей, особенно там, за океаном. Ну а без этого вся его работа попросту теряла смысл. Помнится, он и фамилию Валуева упоминал – от жены у Егора не было секретов. Элен тогда попыталась только успокоить. А что ещё она могла? Но вот через несколько дней выкладывает ему на стол, если точнее, на дисплей компьютера, ту информацию, которой ему не хватало.

Вот уж чего не ожидал! Это были материалы Комиссии по ценным бумагам и биржам США. Само собой, Егор жену расцеловал, а вслед за тем, что не менее естественно, потребовал отчёта – кто, откуда и каким способом? Всё оказалось вроде бы довольно просто. Элен к этому времени работала в крупной фирме, имевшей нескольких партнёров в Соединённых Штатах. Их представители часто приезжали по делам в Москву, и неизменно в качестве переводчицы и гида оказывалась при них именно Элен, что неудивительно при её внешних данных. Элен приходилось сопровождать их и в злачные места, так что контакты со временем установились неформальные. Кое-кого из этих американских фирмачей она и привлекла, когда потребовалось получить нужную Егору информацию. Что-то там наплела, да они и не очень-то вникали.

Материалы были очень интересные, однако проблема заключалась в том, что Егор их получил неофициально, так что юридически цена им – ноль! Об этом он и сказал Элен:

– Вот если бы штатники эти материалы опубликовали…

– И что тогда?

Егор усмехнулся:

– Тогда бы разразился такой скандал!

– Что ж, я попробую, если очень надо.

С недавних пор Егор ничему не удивлялся, но если и теперь у неё получится…

Прошло ещё несколько недель. И вот как-то вечером Элен раскрывает в Интернете сайт довольно популярного американского издания, а там – все те материалы, которые она ему достала, а вдобавок ещё и злобная статья по поводу засилья нечистоплотных лиц у нас в правительстве. Понятно, что эту публикацию отметили праздничным ужином в шикарном ресторане.

Вскоре статью перепечатали российские издания. И началось! То есть газеты возмущались, публика писала разгневанные письма в Генпрокуратуру, интернет кипел! Под давлением общественности последовало указание из Кремля, и депутаты Госдумы со скрипом, но всё же приняли закон, запрещающий госчиновникам владеть зарубежными активами. Были ещё какие-то судебные процессы, где Генпрокуратура отчаянно защищала честь мундира от нападок правдолюбцев, которые настаивали на привлечении Валуева к суду. К тому времени, когда была составлена жалоба в Международный суд, выяснилось, что Валуев, оказывается, уже не владел никаким имуществом, кроме «ягуара», квартиры в Москве и дачи в Востряково. Активы зарубежных фирм числились за его женой или же были переданы в доверительное управление.

Все эти события Викулова мало волновали. Да, ему нужен был скандал, нужна была гневная реакция общественности, но самое главное – должен был возникнуть интерес к этому делу у его начальства. В сущности, Егору не хватало одного: надо было получить разрешение на разговор с Валуевым. Только тогда можно делать предварительные выводы – то ли виновен, то ли всё брехня.

И вот его вызвал генерал:

– Егор! Тут нам поступили материалы на проверку. Будто бы Валуев заработал капитал на инсайдерской информации, которую сливал своим друзьям, крупным бизнесменам, – Стрекалов передал Викулову папку с документами. – Так ты поговори с ним, разберись. Надо получить внятные объяснения, которые устроили бы всех. Не нам же самим оправдания придумывать?

– Вызвать Валуева на допрос?

– Что ты, что ты! – замахал руками Стрекалов. – Даже в его офисе нам светиться ни к чему. Я договорился, что ты подъедешь в «Заозёрье-3». Это в районе Востряково, там вроде бы раньше были дачи членов прежнего Политбюро, ну а теперь обосновался кое-кто из олигархов, да ещё этот Валуев. И вот что: будь повежливее, поосторожнее, не дави на него ни в коем случае. Всё-таки не какая-нибудь там шантрапа вроде бывшего военного министра!

Был солнечный воскресный день, когда Егор подъехал к воротам, за которыми находились владения Валуева. После недолгих переговоров охрана впустила его не территорию поместья. Конечно, это не Версаль, но сделано по всем правилам архитектуры времён Людовика Великого. Перед дворцом, как и положено, сады со стриженым кустарником. За ними сосновый лес, теннисные корты и бассейн. Неподалёку зимний сад, дом для прислуги – такой обыкновенному дачнику даже и не снился. В общем, типичное родовое гнездо, хотя в связях с потомками придворной знати Панкрат Ефимович Валуев до сих пор замечен не был…

Тут голос закашлялся, а затем сказал:

– Пожалуй, нужно сделать перерыв. Попью водички.

В комнате стало тихо. Какой-нибудь соглядатай, обладающий литературными способностями, наверняка написал бы что-то про звенящую тишину и разинутые в недоумении рты пятерых затворников. Кузьма не в счёт, поскольку его сознание пока что пребывало в некотором отдалении от того, что происходило вокруг.

Первым молчание прервал Макс:

– Что это было, Влад?

– Отрывок из моего романа. Того, что несколько лет назад разместил на «Амазоне».

– И кто это нам читал?

– Явно не профессионал. Уж очень гнусавый голос, читает словно бы сидя в бочке.

– Но зачем?

Никто не успел ответить на вопрос, поскольку чтение продолжилось.

Глава 11. Продолжение

Хозяин встретил Викулова в кабинете. Не удивительно, что и здесь обстановка вполне соответствовала положению одного из представителей верховной власти.

– Роскошные у вас хоромы! – не удержался от комплимента Егор.

– Ох, и вы о том же! – видимому, нечто подобное Валуев слышал уже много раз. – Да знаете ли, что мы с Тасей в начале моей карьеры жили в служебной квартире и спали на матрасах, прямо на полу?

– Насколько я понимаю, эти лихие времена для вас быстро миновали.

– Да, я не отрицаю, повезло! – Валуев расположился в кресле, предложив Егору сесть напротив. – В жизни всё так переменчиво. Ну вот и мне пришлось уйти с госслужбы в бизнес. Наверное, вы помните, что самым выгодным делом в середине 90-х была торговля. Лично я торговал тогда офшорами – ну знаете, на Виргинских или на Багамских островах, на Кипре или в Люксембурге… Покупал их в Лондоне по одной цене, а продавал как минимум в десять раз дороже здесь, в России. Чего не сделаешь, чтобы спасти от голода семью.

– Кажется, вы тогда прилично заработали. Я слышал, несколько десятков миллионов долларов.

– Да ладно вам! – махнул рукой Валуев. – Сущая мелочь в масштабах всей страны.

Егор понимал, что нет никакого смысла возражать. Тут даже крохотное сомнение будет воспринято как нарушение этикета или хотя бы должностной инструкции. Осталась лишь одна возможность – задавать наводящие вопросы:

– Видимо, и друзья вам в этом деле помогали?

– Вы правы! Друзей у меня много, и все люди замечательные, – на лице Валуева появилась довольная улыбка.

– Среди них вроде бы самым близким был Мансур Ардатов?

– О да! Мансур – просто удивительный человек! Поразительная глубина мышления, а хватка, как у льва!

– Кажется, благодаря ему вам удалось преумножить свой капитал?

– Ну, там было всё предельно просто. Мансур задумал выкупить акции одной компании. Мы с Тасей одолжили ему денег, всего под пять процентов годовых. Однако так случилось, что рыночная стоимость этой компании потом резко подскочила. В итоге Мансур решил полученную прибыль поделить по-братски. Ну мог ли я ему отказать? Вот это и есть истинная дружба!

И впрямь невозможно возразить. Вполне естественно, что деловые отношения нередко переходят в личные, и наоборот. Однако Егор так и не смог припомнить другой подобный случай, когда бы в доказательство дружбы жертвовали десятки миллионов долларов. Впрочем, скромность иной раз удерживает от признаний.

– Ну хорошо. С Мансуром ясно. А Хасан Карданов?

– Хасан! – воскликнул Валуев, не скрывая своего восторга. – Редкий, очень целеустремлённый человек! Просто обожает риск! Это качество он с блеском продемонстрировал, инвестировав в «Газпром». Помните, тогда как раз в правительстве обсуждался вопрос о либерализации рынка акций? Сам он на этом заработал миллиарды, ну и мне немного перепало. Нет, правда, чем я хуже остальных?

– А не кажется ли вам странным, что разбогател на этой сделке именно ваш друг?

– Ой, да какая разница? Ведь большинству наших сограждан такие покупки всё равно не по карману.

Мысль интересная. Викулов представил себе больничного врача, который прописал пациентам голодную диету. А сам обжирается, причём за их же счёт. Ну можно ли в таких условиях рассчитывать на правильный диагноз и скорое выздоровление? Впрочем, не стоило отвлекаться от заданной начальством темы.

– Мне кажется, вы и с Фимой Рабиновичем знакомы?

– Ну как же, как же! Фима меня с первой встречи поразил до глубины души! Такой смелости в делах, такого умения работать с людьми ни у кого больше не встречал! Я многому у Фимы научился.

– В свой офис он тоже приезжал на «ягуаре»?

– Ай, меня этими сплетнями уже достали! – Валуев отмахнулся, как от надоедливого комара. – Ну что, прикажете для показухи на трамвае ездить? Какая есть машина, на такой и езжу.

И всё же, как это у него ловко получается! О чём ни спроси – готов ответ. Словно по бумажке чешет! Ну и зачем тогда нужна эта бодяга? В обиду его не дадут, да и друзья-миллиардеры не признаются, что он им не бесплатно помогает. Смысл этого разговора только в том, чтобы понять психологию чиновника такого ранга. Хотя чего тут непонятного? Главное – урвать! Да уж, моральные обязательства его мало беспокоят. Особенно когда такие «бабки» можно получить одним росчерком пера или позвонив по телефону! Нетрудно предположить, что и там, на небесах, он себе уже местечко приготовил – номер-люкс с персональным лифтом «небеса – земля». Если надоест разгуливать по райским кущам, так можно на недельку смотаться в Монте Карло или куда-нибудь на острова. Да, у таких, как он, везде найдутся покровители или партнёры…

Чтение прервалось, зашелестела бумага, а затем раздалось едва слышное бормотание чтеца:

– Так, это можно пропустить… Ага, вот с этого места и продолжим. Итак…

– Панкрат Ефимыч! Я ничуть не сомневаюсь, что вы с уважением относитесь к законам, – Егор виновато улыбнулся и развёл руками: – Но вот говорят, что наши законы не вполне совершенны, особенно когда речь заходит о конфликте интересов.

– Ну так и что? – парировал вице-премьер. – По-вашему, я должен в своей стране соблюдать нормы американского или британского законодательства? Нет уж, позвольте нам жить по своим законам.

Да кто бы сомневался! Вот только проекты законов он готовит сам, на основе собственных понятий. Прикинет личную выгоду, не забудет и друзей, а там и на домик в предгорьях Альп удастся наскрести, и светлое будущее своим детишкам обеспечить.

Вообще, весь этот разговор напоминал Викулову спектакль – скучный, с унылыми и малосодержательными диалогами. Увы, он так и не сумел заставить Валуева раскрыться. Тот словно бы надел мундир, застегнулся на все пуговицы и до конца беседы так и не вышел из образа беспорочного служаки, радеющего об интересах государства. Не исключено, что и сам в это поверил, иначе откуда бы взялась такая убеждённость в голосе. Чем-то Валуев напоминал отца российской ваучеризации. Правда, не столь красноречив, но зато добился много большего, прежде всего потому, что разбирался в бизнесе и не лез попусту в политику.

– Пожалуй, с законами всё ясно. Тогда в заключение такой вопрос: вы или ваша семья собираетесь в дальнейшем заниматься бизнесом?

– Это полностью исключено! Для меня главная цель – процветание России!

– Но в документах некоторых офшорных фирм значится имя вашей жены.

– Это что, допрос? – брови Валуева взлетели вверх, в голосе возникло раздражение.

– Панкрат Ефимыч! Я просто выполняю распоряжение начальства.

– Однако генерал меня заверил, что речь будет только обо мне.

– Видите ли, я не могу допустить, чтобы он попал впросак, когда ему будут задавать неудобные вопросы.

– А я, позвольте, тут при чём? Пусть генерал сам и выкручивается. Уверен, что в увлечения своей жены он тоже не вникает.

И снова бормотание и шелест перелистываемых страниц:

– Пожалуй, это тоже можно опустить… Так, теперь продолжим…

И всё же чудеса! Вице-премьер богаче не только каждого министра по отдельности, но даже если их доходы просуммировать, он всё равно богаче всех! И, между прочим, это не удивляет никого, наоборот – авторитет его после каждой успешной сделки только возрастает. Ну в самом деле, человек, не выходя из собственного кабинета, наварил сотни миллионов долларов, владеет пакетами акций высокодоходных предприятий, недвижимостью в сотне метров от Кремля – ну как тут шапку перед ним не снять? Как тут не восхититься подлинным талантом!

Однако есть в этом интересный парадокс. Допустим, Валуев использовал служебное положение в корыстных целях. Пусть так! Но в том-то и дело, что это выгодное положение можно сохранить лишь при одном условии – если буквально лезть из кожи вон, чтобы оправдать своё пребывание в правительстве. То есть получается, будто служение Родине и самому себе для Валуева воистину неразделимы! Ну о чём ещё мечтать?

Мечты, мечты… Если бы хоть на каком-то этапе успокоились. Нет, так и тянет их неведомая сила в первую сотню «списка Форбс»! Валуеву это пока что не грозит, но кто знает – ещё лет пять на высокой должности в правительстве, и невозможное может стать реальностью.

Глава 12. Что это было?

– Здорово, забористо написано! В общем, впечатляет, – похвалил Антон.

Однако ни Макс, ни Веня, ни Егор не обратили внимания на его слова, поскольку перед ними встал во всей своей неразрешимости вопрос: зачем всё это было? Макс раньше других проанализировал сложившуюся ситуацию. И тут же сделал выводы:

– Влад! Похоже, мы оказались здесь из-за тебя. Если бы ты не написал роман, ничего бы не было.

– Я же изменил фамилии, так что не к чему придраться.

– А я думаю, что дело тут совсем в другом, – с грустью в голосе сказал Егор. – Им нужна Элен.

– Она-то тут при чём?

– По версии Влада, именно она организовала публикацию разоблачительных документов в США.

– Тогда твоя жена в опасности! Надо срочно что-то делать…

Но Веню больше, чем судьба Элен, беспокоила другая тема:

– Так что же это получается? – обратился он к Егору. – Пока ты не выдашь им свою жену, мы будем здесь сидеть?

– Выходит так.

– Но она на самом деле виновата, или Влад всё выдумал?

Егор постарался уйти от ответа на каверзный вопрос:

– Вот они и хотят в этом разобраться.

– Зачем?

– Затем, чтобы проследить всю цепочку событий, которая привела к разоблачению вице-премьера. Наверняка есть люди в правительстве, которые продолжают торговать информацией, но им хотелось бы иметь гарантии, что подобное не повторится. Вот и решили провести расследование…

– А наказание? Кого и как они накажут? Что будет с нами? – допытывался Макс.

– Да кто ж их знает?

По-прежнему самые важные вопросы оставались без ответов. Предложенные их вниманию отрывки из романа Влада только добавили неясности. Но Макс не терял надежды, рассчитывая докопаться когда-нибудь до истины:

– Егор, судя по твоему спокойствию, ты всё предусмотрел. Во всяком случае, до Элен они не доберутся. Так?

– Я надеюсь.

– Тогда зачем же нас засунули сюда? Достаточно было выбить из тебя признание, а мы, при всём желании, не сможем им помочь. Лично мне неизвестно, где прячется твоя жена.

– Возможно, всё куда сложнее, чем я предполагаю, и Элен тут совершенно ни при чём, – пробормотал Егор, пожав плечами.

– Ну вот! Теперь придётся начинать сначала.

Понятно, что перспектива начать обсуждение с нуля энтузиазма ни у кого не вызывала. Но что поделаешь, пришлось, что называется, танцевать от печки, и вот Веня попытался развить одну из прежних версий:

– Послушайте! Я всё же не могу избавиться от ощущения нереальности происходящего. Мне кажется, что я стал участником какого-то розыгрыша, фантасмагории. Будто в этой комнате находятся выдуманные Владом персонажи, и только один Кузьма оказался здесь чужим. Он из того романа, который ещё не написан, поэтому то и дело впадает в бессознательное состояние.

– Так ты полагаешь, что не надо волноваться? – с надеждой в голосе спросил Антон.

– Дело не в этом. Вы помните сказку Шварца? Там добрый волшебник дёргает за ниточки, а люди совершают поступки в соответствии с его желаниями.

– По-твоему, Влад манипулирует нами? – допытывался Макс.

– Хотелось бы верить, что всё не так. Влад, опровергни, если сможешь.

– Думайте, что хотите, а я уже устал… Пойду прилягу.

После гипнотических манипуляций, которые применил Антон, чтобы привести в приемлемое состояние Кузьму, тот заснул беспробудным сном без всякого снотворного. Да и сам биолог-врачеватель еле держался на ногах – слишком много затратил сил ради достижения благородной цели. Егор тоже задремал – возможно, во сне надеялся встретиться с Элен и защитить её от злых людей, если такая необходимость вдруг возникнет. А Веня и Макс уединились на кухне, чтобы обсудить версию, основанную на сказке Шварца. Дело в том, что у Макса появились возражения:

– Там всё было гораздо интереснее. И персонажей больше, и события разнообразные… А тут сидим в четырёх стенах за железной дверью. Ну скажи, зачем ты приплёл сюда ещё какого-то волшебника? Влад на эту роль никак не тянет.

Веня собирался ответить на вопрос, привести аргументы в пользу своей версии, но в этот момент послышался звук открываемой входной двери, той самой, через которую доставлялись продукты по ночам, а та дверь, что вела в комнату, сама собой захлопнулась. Вслед за этим, вошла девица в одеянии, привычном для обслуживающего персонала больницы где-нибудь в предместье Парижа или Страсбурга, и нежным голоском пропела:

– Ну что, мальчики, соскучились?

Ответная реакция была вполне предсказуема. Макс словно бы остолбенел, потеряв дар речи, а Веня стал с ожесточением тереть глаза, пытаясь избавиться от наваждения. Вроде бы надо радоваться тому, что появилась хоть какая-то связь с внешним миром, но всё это случилось так неожиданно, было преподнесено столь странным образом, а тут ещё эти её слова… Какие мальчики, если им за пятьдесят?!

Между тем, девица огляделась по сторонам:

– Я вижу, вы неплохо здесь устроились. Микроволновка, холодильник, электроплита… Нет ли ещё каких-то пожеланий?

Макс первым пришёл в себя и вместе с осознанием того, что произошло на его глазах, ощутил неведомый прежде прилив сил и желание что-то выпить:

– Нам бы по рюмке коньяка…

– Коньяк в рационе не предусмотрен. Могу предложить красное вино. Есть испанская «риоха», грузинское «Киндзмараули», но его я бы не советовала. Уж очень напоминает «саперави» с добавлением сахара.

– Тогда «риоху»…

– Ночью принесу. Какие ещё будут просьбы?

Тут уже Веня подключился к разговору:

– А не могли бы пояснить, где мы находимся?

Девица отвечала лаконично:

– У нас в гостях.

– Но я хотел бы знать, у кого конкретно.

– Да какая разница? Представьте, что едете в персональном вагоне из Москвы во Владивосток, причём со всеми возможными удобствами.

– И когда приедем?

– Это зависит не от меня.

– Но от кого?

– В своё время всё узнаете.

– Нет, так нельзя!

Веня запустил руки в шевелюру, напоминавшую присыпанную снегом крону раскидистого дерева, и так стоял, изображая мученика, только что снятого с креста. Глядя на него, никто не смог бы остаться безучастным. Вот и Макс пытался сообразить, что нужно сделать, как прекратить это издевательство, однако ничего путного в голову не приходило.

А между тем, девица, не дождавшись новых просьб и пожеланий, направилась к двери, видимо, считая свою миссию законченной. При этом взору Макса открылись её волосы, собранные на затылке в пучок – спереди они были скрыты под чепцом.

– Так это же та, рыжая! – воскликнул Макс и бросился к двери, пытаясь ухватить девицу за подол.

– Да нет, это княгиня Кира! – заорал Веня.

Понятно, что он испугался – Макс мог выйти далеко за рамки приличий, применив насилие к хрупкой женщине. Вот был бы на её месте мужик, тогда другое дело… К счастью, услышав окрик Вени, Макс остановился – прежде ему ещё не приходилось «кадрить» княгинь. Для начала надо бы изучить основы придворного этикета. А где их взять? Девица воспользовалась его замешательством и упорхнула, захлопнув за собою дверь.

Раздосадованный неудачей, Макс готов был разорвать Веню на куски, но ограничился вопросом:

– Кира? Это ещё кто такая?

– Невежа! – наигранно возмутился Веня. – Княгиня Кира была возлюбленной Михаила Булгакова. Я её фотографию в книге Влада видел.

– Что ж ты сразу не сказал?

– Так ведь княгине сейчас было бы около ста лет, а тут такая милая девица…

Случившееся следовало «переварить», что называется, разложить по полочкам. Поэтому Веня с Максом, тяжело дыша, некоторое время молчали и только потом вновь обрели способность анализировать и делать выводы.

– Что это было, Веня? Напоминает концерт по заявкам зрителей.

– Поневоле станешь верить в параллельные миры и в космических пришельцев.

– Думаешь, это они нас похитили?

– А чем чёрт не шутит! – ляпнул не подумав Веня, но тут же суетливо перекрестился: – Прости Господи! – затем после короткого раздумья: – С пришельцами это интересная идея. Надо с Владом обсудить.

Глава 13. Явление и версии

– Рыжая княгиня? Это невозможно!

Влад так и не смог заснуть, поэтому, когда захлопнулась дверь, та, что вела из комнаты на кухню, подошёл к ней и, хотя войти не смог, слышал весь этот интересный разговор. Теперь дверь открылась, видимо, блокировку сняли, и можно было обсудить пришествие девицы из другого мира. А как ещё назвать это нежданное явление?

– Влад, но цвет волос нельзя определить по чёрно-белой фотографии.

– Ну а ты с чего решил, что это Кира? Я не физик, а писатель. Поэтому всё могу допустить, и путешествие во времени, и появление представителя пришельцев в образе княгини. Но в переселение душ точно не поверю.

– Но это была она и никто другой, – настаивал на своём Веня.

В принципе, вполне можно допустить, что Веня обознался. Либо выдал желаемое за действительное – когда сидишь почти две недели взаперти, вполне допустимы подобные галлюцинации. Если же принять во внимание то обстоятельство, что надо было любой ценой остановить Макса и предотвратить скандал, тогда приходится признать, что Веня это выдумал. Такие мысли пронеслись в голове Влада, ну а в итоге осталась лишь досада:

– Эх, жаль, меня тут не было!

– Мог бы в замочную скважину подсмотреть, – ухмыльнулся Макс.

– Увы, не догадался. Так что вы хотели обсудить?

– Ладно, княгиню оставим на потом. Но тут у Макса возникла версия, что нас похитили инопланетяне.

Влад задумался. Идея далеко не новая, такой сюжет обыгран и в литературе, и в кино. Ну а когда нечто подобное случается в реальности, должны остаться хоть какие-то следы, признаки их пребывания, желательно материальные.

– И что же мы имеем?

– Продукты явно не космического происхождения.

– Похоже, в ближайшем супермаркете купили.

– Нет, судя по тому, что за окном, мы находимся в провинциальной глуши

– Либо в строго охраняемой зоне.

И снова Z. Это если отталкиваться от английского Zone. Но сколько можно топтаться на одном месте без малейшего намёка на продвижение к разгадке тайны? Пора выдвинуть обоснованную версию, а то как-то не серьёзно, даже унизительно – шестеро интеллектуалов не в состоянии понять, что же с ними приключилось.

– Допустим, что на Землю прибыл корабль инопланетян. Их разместили на секретной военной базе… Но мы-то тут причём? – с отчаянием в голосе воскликнул Макс, обращаясь к Владу.

– Возможно, инопланетяне решили наладить контакт с землянами, но предварительно надо оценить уровень развития земной цивилизации. Для этого им понадобилось несколько человеческих особей с достаточно высоким интеллектом.

– То есть они нас изучают?

– Выходит, так.

– Ничего себе подарочек! – воскликнул Макс, пытаясь за внешней бравадой скрыть ощущение полной безысходности.

– Да уж, попали мы, как кур в ощип, – согласился Веня. – Я только вот чего не понимаю. Как наше правительство могло такое допустить?

– Полагаю, сторговались, – выдал версию Макс. – Они нашим пообещали новые технологии, ну а наши предоставили им шесть подопытных животных. Это называется «взаимовыгодный обмен».

– Так себе версия, – не согласился Веня.

Конечно, сравнивать людей с кроликами или белыми мышами – это уже чересчур! Но факт остаётся фактом – шесть человек оказались в клетке, причём без малейшего понимания того, что с ними произойдёт, и вынуждены принять правила предложенной им игры. Только ведь никто заранее не удосужился ознакомить с правилами.

– Как бы то ни было, дело сдвинулось с мёртвой точки, – подытожил Влад.

С этим выводом трудно спорить. Хотя бы потому, что ничего другого не оставалось, кроме того, чтобы во всём обвинить космических пришельцев. В прежние времена люди объясняли таинственные, не поддающиеся объяснению события проделками дьявола или божественным промыслом, а тут представилась возможность спихнуть всё на инопланетян.

– А как же Кира?

И впрямь, появление княгини никак не вписывалось в космическую версию. Это, конечно, если чего-то не напутал Веня. Трудно поверить, что, готовясь к этому эксперименту, инопланетяне проштудировали книги Влада. Ну прочитали главу о вице-премьере… Это ещё можно как-то объяснить, хотя бы тем, что их интересовала роль Егора в этом деле и его реакция на разоблачение жены, как соучастницы «наезда» на Валуева. Но прочитать все книги от корки и до корки… Столь же невероятно, что они покопались в мозгах Влада и выудили информацию о Кире. Конечно, Влад не мог забыть очаровательную героиню своих книг, можно предположить, что влюбился в созданный им образ. Вот и Булгаков долго помнил Киру, даже в «закатном» романе их встречу описал…

– Честно говоря, не понимаю, как она здесь появилась, – развёл руками Влад, признавая своё бессилие в решении проблемы.

– У Станислава Лема в «Солярисе» такие клоны, созданные Океаном двойники, расхаживали по космической станции, – напомнил Макс.

– Не хочется, чтобы здесь повторилось то же самое. Там ведь едва удалось избежать трагедии.

– Однако клонировать давно умершего… Они что, по дороге сюда заехали на кладбище Сент-Женевьев-де-буа, эксгумировали труп княгини?

– Это полная фигня! – уверенно заявил Макс.

– Тогда получается, что они способны материализовать чужие мысли. Покопались в моей голове и вот… – Влад указал на дверь, за которой скрылся клон княгини.

– Есть ещё один вариант. Они доставили Киру сюда из другого времени, когда ей не было ещё и тридцати.

Это гадание на кофейной гуще могло очень долго продолжаться. Если выдалась возможность генерировать самые невероятные идеи, не опасаясь огорчительных последствий в результате попытки их реализации, кто ж откажется. Но дело в том, что к мозговому штурму вся эта болтовня не имеет никакого отношения. Пора заканчивать… Всё потому, что Влада беспокоило совсем другое.

– Мы что-то увлеклись догадками в жанре фэнтези. На мой взгляд, неважно, как создан клон. Вопрос в другом – зачем? Почему именно княгиня Кира?

– Ну это как раз понятно, если они нас изучают. Их интересует твоя реакция…

– Однако заметь, Кира появилась так, что я не смог её увидеть. Зачем это? Чтобы вызвать у меня тоску, заставить страдать, сожалея о том, что вот не повезло.

– Не переживай! Я думаю, она ещё появится, – попытался успокоить Влада Веня. – А вот интересно, что они подкинут мне?

– Так это же ясно, к бабке не ходи! – воскликнул Макс. – Ты популярный журналист, интервьюер, вот они нас и подсунули тебе.

Судя по всему, эта мысль настолько понравилась Вене, что он решил сразу приступить к делу:

– Пожалуй, с писателя и начну, – и, обращаясь к Владу: – Ты не против?

Не дожидаясь ответа и уже войдя в привычный образ, Веня заорал:

– Антон, Егор! Просыпайтесь! Будете изображать радиослушателей и задавать вопросы Владу. Макс, ты чаю приготовь на всех! – и уже после того, как все расположились за столом в комнате, предупредил почему-то шёпотом: – Тишина в студии… Мы в эфире…

Тут всё и началось.

Глава 14. Интервью

– Здравствуйте, дорогие друзья! Мы собрались здесь, в «Закрытой студии», чтобы обсудить проблемы отечественной литературы. В студии я, Вениамин Полифактов, и мой гость по имени Влад, фамилию называть пока не стану. Тот радиослушатель, кто фамилию угадает, лично от меня получит приз. Итак, начнём. Влад, расскажите, откуда же вы родом.

– С Патриарших.

– Уже интересно! И как туда вас занесло?

– Ну почему непременно занесло? Я недалеко от этих мест родился, в роддоме имени Грауэрмана, на Арбате.

– Прямо эпидемия какая-то! Что ни талантливый писатель или актёр, так непременно там… Державин, Ширвиндт, Окуджава… Не были знакомы?

– Нет.

– Жаль! Ну ничего, в жизни всякое бывает. И как дошли до жизни такой?

– Вы о чём?

– Зачем начали писать?

– Да вот, решил внести свой вклад в литературу.

– Можно подумать, что кроме вас совершенно некому писать.

– По-моему, русская литература закончилась в тот год, когда не стало Трифонова.

– Вот даже как! Надеетесь возродить?

– Вообще-то один в поле не воин. Но и сидеть, сложив руки, я не мог. Тем более, если издатель хвалит.

– Неужели до сих пор?

– Да нет, опубликовал несколько книг, а через три года разошлись.

– С чего бы это?

– Вы понимаете, договорился с тамошним директором, что напишу книгу об одном популярном журналисте и писателе, из числа тех, кто ходил на Сахарова и на Болотную.

– И что, написали?

– Да, знаете ли, в таком полусерьёзном, полуироничном стиле. Директору понравилось, а вот владелец издательства оказался завзятым либералом. На том и закончилась «любовь»…

– Ну а вы сами либерал или из другого лагеря?

– Я никогда ни в каких партиях не состоял. Так что где-то между…

– Удобно сидеть между стульев?

– Не жалуюсь.

– Печатают?

– Так ведь во всех издательствах тоже заправляют либералы.

– Это понятно… То есть понятно, что даже иронии по отношению к собрату не простят.

– А как же вы пригласить решились?

– Да я временами тоже где-то между… В нынешние времена надо учитывать вкусы публики.

– А я вот не могу.

– Сочувствую! Нет, правда, Влад, мне нравится, как вы пишете. Бывает, читаю какой-нибудь роман, и ни уму, ни сердцу… У вас как раз наоборот, временами до печёнок пробирает. И власть критикуете, и тех, других… Только ведь в итоге рискуете рассориться со всеми.

– Что тут поделаешь? Надеюсь, что поймут…

– Ну да. Ладно, оставим в стороне политику. Так о чём последний ваш роман.

– Это научная фантастика, но всё о том же. О том, что мир рискует скатиться в тартарары, если что-то срочно не предпринять для его спасения.

– Что имеете в виду?

– Речь о падении нравов, о пагубном влиянии интернета и телевидения, о кризисе в литературе и кинематографе. А между тем власть и в ус не дует!

– Но в чём причина? То ли их всё устраивает, то ли руки не доходят… Подождите, вот мы сейчас и спросим у наших слушателей… Алло, говорите, вы в эфире!

Тут Веня посмотрел на Макса и сделал выразительный жест, мол, выдай-ка нам своё мнение.

– Полностью согласен! – заявил Макс. – Мы загниваем! Ещё немного, и окончательно сгниём.

– А вот я возражаю против такой формулировки, – вмешался в разговор Антон. – Власть со своими задачами вполне справляется. И в экономике, и в политике, и в медицине…

– Я тебе слова не давал!

Веня не на шутку рассердился. Он даже попытался зажать Антону рот, но тому удалось как-то увернуться:

– Ты сегодня слишком агрессивен, Веня.

– Я агрессивен? Да побойся Бога! Ты меня с кем-то перепутал. Я исключительно нежен и сегодня, и всегда.

– Нет, правда, Веня. Нельзя в приличном обществе руки распускать.

Веня кинул злобный взгляд на Егора:

– Ты тут ещё! А сам давеча Кузьму чуть не задушил.

– Да сколько можно одним и тем же попрекать?!

Веня тяжело дышал. Потребовалось время, чтобы немного успокоиться.

– Вот странные вы люди. Сорвали мне эфир… – и уже вставая из-за стола, произнёс заключительную фразу: – Никаких призов не будет. Пошёл спать.

Веня плюхнулся на свою кровать, повернулся на бок, лицом к стене, и накрыл голову подушкой – видимо, для того, чтобы никого не видеть и не слышать. Ну а другим участникам этого представления осталось лишь принять случившееся как данность. Характер человека невозможно изменить, даже если кому-то очень хочется.

– Я, кажется, проспал что-то интересное?

Это Кузьма, слегка взлохмаченный после долгого сна, встал с кровати и, потирая затёкшую спину, направился в туалет, насвистывая какую-то мелодию. Когда он вернулся, посвежевший и причёсанный, за столом уже началась дискуссия о сути бытия, причём каждый свои суждения основывал исключительно на личном опыте.

– Не понимаю, чем некоторые недовольны, – Антон покосился в сторону Влада и Макса. – Вот я, к примеру, защитил докторскую диссертацию, стал завлабом, получаю вполне приличную зарплату, каждый год с семьёй езжу отдыхать на юга… Кстати, в прошлом году был в Ибице. Рекомендую! Приличное местечко… Так о чём я? Ах, да!.. Зачем ругать власть, если всем доволен? Зачем искать ошибки в её действиях? У кого их нет?.. Зачем копаться в грязном белье, выискивая порочащие связи или признаки коррупция? Это уже какая-то патология!.. Дело движется и нечего вставлять палки в эти самые колёса!

Антон так разволновался, что уже с трудом находил нужные слова. Но что больше всего бесило доктора наук, так это реакция на его слова – никто и не собирался возражать, поскольку всем всё было ясно. Ну станет ли Антон рубить сук, на котором он сидит, если к тому же устроился весьма комфортно.

И только Кузьма, видимо, не разобравшись в сути спора, некстати ляпнул:

– Жить надо, не оглядываясь по сторонам, а то ведь можно и споткнуться, – и тут же пояснил, видя недоумение в глазах Антона: – Это я к тому, что нужна целеустремлённость. Вот у тебя есть цель стать членкором, а то и академиком. Однако те, кто выбивается из мейнстрима, кто критикует власть, рискуют оказаться не у дел. Всё потому, что у нас таких не любят. Я прав, Антон, или не прав?

– Иронизируешь, Кузьма? Но вот случись, что примут твою гипотезу начала Руси, и запоёшь совсем иначе.

Довольный своей отповедью, Антон победно улыбался, а Кузьма сразу не нашёлся, что ответить. На помощь ему пришёл Влад:

– Антон отчасти прав, поскольку своя рубашка ближе к телу, это всем известно. Но если у человека шоры на глазах, рано или поздно это плохо кончится. Вот лошадь, которую впрягли в телегу, может не опасаться, что угодит в канаву. А всё потому, что есть возница. Он и поглядывает по сторонам… Но роль лошади, которую взнуздали, это, прямо скажем, на любителя.

Похоже, аналогия с кобылой Антону не понравилось. Он чмокнул губами, покрутил головой и, сославшись на усталость, отправился спать. Вслед за ним ушёл Егор, который обсуждение действий власти счёл несвоевременным. Кто знает, чем это обернётся для затворников – если не сейчас, так после возвращения к нормальной жизни.

За столом остались трое. Влад и Макс с любопытством поглядывали на Кузьму. После лечение гипнозом он словно бы переродился – стал излагать вполне разумные мысли и уже ничем не напоминал того наивного чудака, который в разговор вставлял что-то невпопад, а временами терял самоконтроль и устраивал истерику.

– Ну что, товарищи по несчастью, как отсюда выбираться будем?

Мысль не то чтобы неожиданная, поскольку не раз уже эту тему обсуждали, и дело даже не в том, что такой вопрос задал Кузьма. Однако после того, что случилось этим вечером, стало ясно, что на Антона и Егора полагаться нельзя, поскольку в последний момент могут пойти на попятную и договориться с тюремщиками. Это, если представится возможность, а то и вовсе – предадут. Всё дело в том, что их жизненный успех предполагает сотрудничество с властью – даже Егор вынужден был подчиниться приказу генерала, чтобы не лишиться должности. Что уж говорить про Антона, который спит и видит себя на посту руководителя академического института.

Веня тоже не внушал доверия, поскольку не в его интересах наезжать на власть – если «Эхо столицы» отправят в интернет, его бизнес лишится значительной доли прибыли. А вот на Макса можно положиться. Он хоть и не выбирает слов, когда высказывает своё мнение, но ясно, что для него важнее всего истина, а звания и должности вызывают лишь спортивный интерес.

Как бы то ни было, эта троица могла достичь желаемого результата – такая мысль возникла почти одновременно у каждого из них. Надо только разработать надёжный план, а в том, что им удастся воплотить его в жизнь, они ничуть не сомневались.

Глава 15. Бегство

– Надо что-то делать!

Они повторяли эту фразу и мысленно, и вслух, словно бы от частого повторения в чьей-то голове родится мысль, которая укажет путь, как выбраться отсюда. Но оказалось, что строить научные гипотезы и писать романы гораздо легче, чем разработать реальный план. И тут снова удивил Кузьма:

– Я вот о чём подумал, – зашептал историк. – У нас почти закончился хлеб, а это значит, что сегодня ночью кто-то из охранников доставит нам продукты.

– Нет, – Макс покачал головой в знак несогласия. – Это будет рыжая девица, из тех, что плясали под окном.

– С чего бы это? Откуда такая информация?

– Пока ты спал, тут кое-что произошло. Позже расскажу.

– Что ж, если девица, это упростит задачу, – на лице Кузьмы появилась довольная улыбка.

– Ну вот пришла. И что же дальше? – Макс нетерпеливо ёрзал на стуле, горящими глазами глядя на Кузьму, и временами посматривал на дверь, опасаясь, как бы не подслушали.

– Если удастся взять её в заложницы, тогда путь на свободу нам открыт. Девица выведет из здания, ну а уж там бегом в лес и кому как повезёт.

– Интересный вариант! Прямо, как в кино, – не удержался от сравнения Влад. – Хотя и в реальной жизни подобное случается. Последний раз в иркутском психдиспансере, там какой-то псих взял в заложницы медсестру.

– Если здесь останемся ещё хотя бы на неделю, сами станем психами, – буркнул Макс, намекая на то, что времени на раздумья не осталось, пора действовать.

– Да я не о том. Меня смущает вот что, – Влад указал на дверь между комнатой и кухней. – Это препятствие нам не преодолеть, если не отключим блокировку.

– Ты прав, – согласился Кузьма. – Но эта дверь нам ни к чему.

По меньшей мере, странное утверждение. В иных ситуациях можно перебраться в другую комнату по карнизу, при этом рискуя очнуться на земле с проломленной башкой. Однако такой путь для них заказан – достаточно вспомнить эпизод с вакхическими плясками, когда неудачная попытка выломать оконную решётку чуть не привела к длительной депрессии. Ну и какие ещё варианты?

Кузьма терпеливо ждал, когда Влад и Макс смирятся с тем, что решение задачи им не по плечу, а затем продолжил:

– Представьте, ночью Макс выходит по нужде. Через пару минут со своей кровати поднимается Влад, ходит взад вперёд по комнате, как будто разболелся зуб… Заметьте, всё это происходит в полной темноте. Затем Влад садится на кровать Макса, складывает одеяло, чтобы изобразить что-то похожее на спящее тело, а я выхожу в туалет. В это время Макс уже успел залить в три бутылки горячую воду и возвращается в комнату, держа бутылки под халатом… – тут Кузьма лукаво улыбнулся, но видя недоумение в глазах Макса и Влада, досадливо махнул рукой: – Ладно, детали мы обсудим позже! Так вот, идея состоит в том, чтобы своими перемещениями запутать тех, кто следит за нами ночью, а в каждой кровати оставить «куклу» с бутылкой вместо головы. Это на тот случай, если у них есть прибор ночного видения. Не бог весть что, но, думаю, сойдёт. Ну а мы сами…

– Ну?! – воскликнул Макс и тут же закрыл себе ладонью рот, чтобы снова не сорваться на крик.

– Ну а мы спрячемся в туалете.

– Нет, не пойдёт, – отмахнулся Влад. – В двери туалета точно такой же замок, что и в двери, связывающей кухню с комнатой. Можешь сам убедиться. Я уверен, что на время доставки продуктов блокируются обе двери, так что негде спрятаться.

Казалось, можно ставить крест на варианте бегства, предложенном Кузьмой. Ну что ещё придумать? В холодильник не залезть, да и под столом не спрятаться. Но было здесь кое-что, воспринимаемое как предмет малозначительный, к поставленной цели не имеющий никакого отношения. А зря! Всё дело в том, что эта милая квартирка с решётками на окнах прежде не предназначалась для длительного пребывания жильцов – скорее всего, здесь был служебный кабинет или что-то в этом роде, поэтому и ванная комната ни к чему. Ну а сейчас пришлось поставить душевую кабинку, чтобы пленники ненароком не завшивели. На эту особенность интерьера и обратил внимание Макс:

– А что если мы спрячемся в душевой кабинке? Заметьте, шестеро там не поместятся, да и троим довольно тесно, но придётся потерпеть.

– Так ведь в кабинке мы, как на ладони, она со всех сторон просматривается, – возразил Влад.

– А вот и нет! – зашептал Макс. – Обратите внимание, что она изготовлена по новейшей технологии, с применением пластика насыщенного зелёного цвета. Такой пластик почти не пропускает видимого света, а инфракрасное излучение поглощает полностью.

– И зачем же это сделано?

– Во-первых, сохраняет тепло на тот случай, если в комнате похолодало. А во-вторых, никому не хочется выставлять свои гениталии напоказ, – пояснил Макс и после паузы добавил, предвидя возможные сомнения: – У меня сосед владеет фирмой, которая сантехникой торгует, так что эти выводы не с потолка…

Знать бы, кто за ними следит и какие использует приборы, вот тогда… А тут весь план построен на догадках, на том, что повезёт – надежда лишь на то, что тюремщики лоханулись с этими кабинками… Да, вряд ли удастся их перехитрить, но ничего другого пленникам не остаётся. И всё равно есть нерешённые вопросы.

– Это, конечно, проще, чем устраивать пожар, – согласился Влад. – Но если девица придёт ночью не одна?

– Да не боись, Влад, справимся! – заверил Макс. – Прорвёмся с боем.

– Вот только драки с охраной не хватало…

– Так ты что, с нами не пойдёшь?

– Да нет, куда же я без вас?

К реализации задуманного плана приступили вскоре после полуночи, когда остальные уже крепко спали. Вроде бы повезло, что ночь безлунная, однако в этих обстоятельствах требовалось повышенное внимание и осторожность – можно невзначай наткнуться на стул или перепутать в темноте кровать. Страшно представить, что будет, если бутыль с горячей водой положить на голову биолога!

И вот уже заперлись в душевой кабинке. Сколько им придётся так стоять, никто не знал, а ноги-то уже не молодые. Кузьма предложил отдыхать по очереди – один сидит, может даже немного подремать, а двое стоя бодрствуют. Скверно то, что даже поговорить нельзя – кабинка рядом со входной дверью. А вдруг снаружи услышат разговор?

Прошёл час, а может, два… Попробуй догадаться, если нет часов! Влад только присел, поскольку настала его очередь, как вдруг раздался поворот ключа в двери. Вслед за этим дверь распахнулась и вошла… нет, вовсе не княгиня Кира и даже не охранник, чего так опасался Влад. Это была юная девица, одетая в джинсы и кофточку с коротким рукавом. В одной руке она держала переносной фонарь, а другой катила за собой вместительную сумку, видимо, с продуктами. Фонарь был так повёрнут, что лица не видно, поэтому оставалось лишь гадать, то ли это та самая, рыжая, то ли нет. Ясно было только, что не из тех троих, обритых наголо.

Первым делом следует отрезать путь к отступлению, одновременно лишив возможности позвать на помощь… Всё получилось – не совсем так, как предполагали, поскольку для репетиций не хватило времени, однако через несколько минут девица сидела на табурете и в ответ на слова Кузьмы то кивала, то мотала рыжей головой, поскольку рот заткнули кляпом, чтобы не могла кричать.

Скоротечный допрос закончился тем, что девица согласилась им помочь – даже не пыталась изображать из себя эдакую героиню-разведчицу, которой не страшны никакие издевательства и пытки. Так ведь никто и не собирался допрашивать с пристрастием, используя методы гестапо! Вышли в коридор, прихватив с собой и сумку с продуктами – никто не знает, сколько ещё придётся блуждать по лесу в поисках своих. Впрочем, кто свои, а кто чужие – такой вопрос прежде у них не возникал, а вот теперь на него нет ясного ответа. Всё потому, что сложившуюся ситуацию можно описать лишь уравнением со многими неизвестными. Во-первых, они не знали, кто же их похитил, а от этого зависит многое. Страшно представить, если оказались в руках ФСБ – тогда беглецов могут обвинить бог знает в чём, вплоть до нанесения вреда жизненно важным интересам общества, в том числе безопасности страны. И какой дурак в этом случае согласится им помочь? Гораздо проще, если бежали из логова террористов – тут можно рассчитывать даже на награду, хотя возможен и менее приятный вариант. Самое простое в этом случае – это обвинение в пособничестве или в том, что выдали какие-то секреты. Ну а если тут замешаны инопланетяне, тогда полный беспредел – потребуй доказать, что ты не один из них. Скажут, что только принял облик человека, а сам наверняка чужой. Ну а то, что во-вторых, даже нет смысла обсуждать – первого вполне достаточно.

Девица открывала одну дверь за другой, используя карту с чипом. Странно, что ни одного охранника внутри здания не встретили. Даже возникла мысль: уж не эта ли девица их держала взаперти? А что же остальной персонал – неужели разбежались? Но нет – предупредила, что один охранник, с ним она приехала, остался у входной двери.

– Только прошу, не убивайте! Если что случится с ним из-за меня, я этого не переживу.

Да ни у кого и в мыслях ничего такого не было! Решили нейтрализовать охранника с помощью электрошокера. Девица пояснила:

– Время сейчас непростое, так что я с ним не расстаюсь.

Уже когда углубились в лес, рассказала, что необходимости в охране нет – будто бы в этом здании всё автоматизировано, за исключением доставки еды. Тут-то вновь появилось у Влада подозрение – что-то в этой ситуации не так. Какой смысл держать под замком шестерых интеллектуалов, если не намечалось ни допросов, ни лечебных процедур? А ведь люди могли бы пользу приносить, работая по специальности! Но вслед за тем возник другой вопрос: что изменилось в мире за это время, как повлияло их отсутствие на экономику, на престиж отечественной науки, на состояние культуры? Понятно, что две недели – это не тот срок, за который можно сделать что-нибудь достойное. Разве что несколько глав нового романа написать, если под рукой есть ноутбук или бумага.

Тем временем девица разговорилась. Оказалось, что работает в элитном ночном клубе, расположенном неподалёку. Там-то ей будто бы и предложили принять участие в этой необычной акции. Ну и с чего бы ей отказываться, если хорошо заплатят? Видеть тех, кто находился в комнате, она не могла при всём желании, поскольку при повороте ключа во входной двери автоматически срабатывала блокировка тех дверей, которые связывают кухню с комнатой и с туалетом. Так что, доставляя по ночам продукты, она ничем не рисковала – сначала глянет в дверной глазок, а потом заходит, если на кухне никого нет.

– А добиралась как?

– Так на квадроцикле, – и махнув рукой туда, где за деревьями уже скрылось здание «тюрьмы», пояснила: – Жаль, четверых он не потянет, поэтому не удастся прокатиться.

И снова возникает резонный вопрос: зачем? То есть, зачем всё это было? Девица отвечает: ей объяснили, будто это только розыгрыш. И все дела, не придерёшься – всего лишь чья-то злая шутка и никакого криминала. Да, основательно продумано! Но вот, поди ж ты, не всё предусмотрели.

– Ну а пляски под окном зачем устроили?

Макс никак не мог забыть про неудачу с проникновением через оконную решётку, и потому всё допытывался у девицы, к чему были те пляски с раздеванием.

– Да это я девчонок из ночного клуба подговорила…

– Ну да, вы развлекались, а нам-то каково?

– На самом деле, я хотела увидеть ваши лица. Кто знает, может террористы прячутся…

– И что?

– Вижу, что вполне приличные люди, хотя некоторые слегка перевозбудились, – тут девица замолчала, смущённо потупила взгляд, а затем продолжила: – Вот потому и пришла на следующий день, хотела поближе рассмотреть…

– А почему в наряде медсестры?

– Я этот наряд в реквизите ночного клуба позаимствовала. Есть у нас такой номер с раздеванием.

– Стриптизёрша, что ли? – процедил сквозь зубы Макс, не скрывая разочарования.

– Да как вы могли подумать?!

Девица зарделась от гнева и обиды, это было заметно даже в темноте, но Влад поспешил свести конфликт на нет:

– Вы не обижайтесь! Мы сейчас в таком состоянии, что может всякое почудиться. Всё никак не можем разобраться в том, что произошло.

Вроде бы успокоилась:

– А я-то чем могу помочь?

– Для начала скажите, где мы находимся.

– Так ведь в Тверской губернии… Тут недалеко Завидово и трасса «Москва – Санкт-Петербург».

– Эк, куда нас занесло! – воскликнул Макс. – Ну а здание, в котором нас держали?

– Говорят, что при советской власти здесь, в лесу, был какой-то засекреченный объект, а потом его забросили.

Если попытаться все полученные сведения свести воедино, получалась мешанина: ночной клуб, засекреченный объект и чей-то розыгрыш… А тут ещё эта девчонка, от которой никакого толку. Ну разве что объяснила, что до Москвы добираться часа два. А деньги на такси где взять? В автобус не пустят в этом одеянии, и в худшем случае можно оказаться снова взаперти, то есть в ближайшем отделении полиции.

– И куда теперь идти?

– В Завидово вам нельзя, там чужих не любят.

– Да уж понятно, резиденция поблизости.

Резиденция президента и пропускной режим – это полбеды. Но в домашних шлёпанцах по лесу долго не пройдёшь – либо за корягу зацепятся, либо от росы размокнут.

– А давайте я вас отведу в сторожку, тут неподалёку. До утра там посидите, а я постараюсь одежду подыскать и денег дам, чтобы до Москвы могли доехать.

– Вы очень любезны, – отвечал Влад. – Однако чем мы заслужили такое отношение?

– Так ведь я вас знаю…

– Ну вот, ещё одна! – усмехнулся Макс, обращаясь к Владу. – А ты всё жаловался на недостаток почитателей.

– Да я вовсе не поклонница… Так, наткнулась однажды на ваш сайт, почитала, вроде интересно… Там и фотка ваша, только в реальности вы оказались чуть постарше.

– Той фотографии больше десяти лет. Кстати, раз уж мы заочно как бы познакомились, назовите своё имя.

– Маша.

Ну ясно, что не Кира – на это Влад и не рассчитывал. А всё-таки обидно…

Уже светало, поэтому не заплутали, добрались до той строжки. После ночи, насыщенной событиями, клонило в сон, ну а девице всё буквально нипочём – убежала, чтобы забрать свой квадроцикл, пообещав вернуться через несколько часов. Как с охранником будет объясняться, это уж её проблема.

Глава 16. Подмена

– Смотрите, что нашла в интернете!

Мало того, что рёв квадроцикла ударил в уши так, будто рушится Вселенная, так ещё, не дав окончательно проснуться, преподносят нечто такое, что совершенно недоступно пониманию.

Маша бросила на пол большой пакет, видимо, с одеждой, и вынула из сумки планшет. И вот на дисплее возник зал пресс-центра ТАСС, а сидящий за столом помощник президента по культуре Ростислав Ведьминский начал вступительную речь:

– Дорогие друзья! Сегодня мы собрались для того, чтобы почтить память талантливого литератора. Впрочем, сразу хочу предупредить, что литератор жив, но, как бы это сказать… переродился, то есть готов признать свои ошибки и впредь, не покладая рук работать на благо государства. Владимир Послушников, прошу любить и жаловать!

Раздались жиденькие аплодисменты, а на трибуну вышел виновник торжества и занял место за столом, перед микрофоном:

– Дамы и господа! Я пришёл сюда только для того, чтобы признаться… Да, я был не прав, когда утверждал, что наша культура на грани издыхания, что нет литературы и кино, что телевизор невозможно включить без риска стать полнейшим идиотом через несколько часов… Всё это было ложью, навеянной теми, кому недорога Россия, кто мечтает нас унизить и смешать с дерьмом. Я осознал это довольно поздно, но теперь намерен всё исправить. Итак, с чего же началось? В 2011 году я написал статью под названием «К-загадка», она была напечатана в «Литературной газете» и рассказывала о некой К., которую упомянул в своих дневниках Михаил Булгаков. Я утверждал, что этой К. была княгиня Кира Алексеевна Козловская, с которой писатель познакомился накануне Октябрьской революции, был в неё влюблён, и она стала прототипом Маргариты в его знаменитом романе. Затем я написал об этом книгу и таким путём проник в российскую литературу, хотя не имел для этого ни малейших оснований.

Докладчик достал платок и приложил его к глазам, но через несколько мгновений продолжил свою речь:

– Через несколько лет, видя, что книги о Булгакове и других представителях культуры и искусства не приносят мне известности, я написал скандальную книгу о популярном писателе и журналисте Дмитрии Львовиче Быкове, надеясь таким образом привлечь к себе внимание. Мне до сих пор стыдно за этот пасквиль, в котором я подверг осмеянию политические взгляды и литературные способности маститого писателя. Однако книгу о Быкове в России не решились издавать, поэтому я стал сотрудничать с нашими злейшими врагами, с акулами американского бизнеса. Более двадцати моих книг были размещены в интернет-магазине «Амазон» и пользовались популярностью. Среди них такие книги, как «Анатомия алчности», «Чужая Россия» и «Дела семейные: коррупция и кумовство». Не могу понять, как я докатился до жизни такой!

Снова в руках докладчика возник платок, но на этот раз он высморкался:

– Моя жизнь и мои дела указывают на то, что все прошедшие годы я был ярым оппозиционером, врагом существующего строя и правительства. И если власть нашла возможность меня простить, я ей безмерно за это благодарен. Мой писательский возраст и мои ощущения говорят мне, что пора взяться за большое полотно и силы во мне для этого найдутся… Я хочу противопоставить нашу, делаемую, строимую, созидаемую историю всей остальной истории земного шара, текущей, проходящей, происходящей, умирающей. Я даю вам честное слово всей моей писательской судьбы, что я сторицей отработаю ваше доверие. Я напишу нужную вещь… Спасибо за внимание!

Слово взял Ведьминский:

– Итак, перейдём к вопросам. Вот вы… Представьтесь, пожалуйста.

– Газета «Московский комсомолец». У меня такой вопрос. Как возникла идея написания книги о Быкове и почему не стали её издавать в России?

– Идея возникла у меня, я высказал её директору издательства, тот поддержал, ну и завертелось… Через пару месяцев принёс законченную рукопись в издательство. Главный редактор, прочитав, заохала: «Как же я теперь выйду на Болотную?» В итоге успокоилась на том, что удалит свою фамилию из выходных данных. Как бы она тут ни при чём. Но в том издательстве всё решал владелец. Крутил, вертел, ссылался на то, что с Димой ещё с детского садика знаком и как теперь в глаза ему посмотрит? Потом сказал, мол, не хочу рекламировать чужого автора, то есть такого, который предпочитает печататься где-то там, а не у нас. На этом наше сотрудничество закончилось. Примерно тоже было и в других издательствах.

– Я всё же не понял, признаёте ли вы себя виновным.

– Да, полностью, – отвечал Послушников. – Полностью подтверждаю свои показания и добавить ничего не имею… Могу только повторить, что теперь стал совсем другим человеком и по-новому увидел жизнь. Я хочу жить, много работать, я хочу иметь перед собой бумагу или ноутбук, чтобы написать полезную для жителей России вещь.

– Позвольте, и я кое-что добавлю, – попросил журналист, преставившись сотрудником газеты «Завтра». – Вообще-то господин Послушников кое в чём прав. Я имею в виду того, прежнего Послушникова, который написал «Лулу» и «Покаянные сны». В нашей литературе всё очень плохо и в этом виновата неправильная литературная политика. Зачем печатать писателей, которые определили себя в роли "российских диссидентов", "домашних чертей"? Почему ценят такую проститутку, как Акунин, или такого бесхарактерного человека, как Пелевин? Надо добиваться развития серьезной литературы, честной и прямой…

– Постой, останови! – вдруг закричал Влад. – Маша, выключи эту брехню!

– Неужели не понравилось? – криво усмехнулся Макс.

– Да ничего такого я не говорил, и не было никакой пресс-конференции!

– А как же это?

Тут только Влада осенило:

– Маша, посмотри, когда была сделана запись.

Вот глянула и говорит, словно бы не веря своим глазам:

– Пресс-конференция была вчера…

Немая сцена… Первым очнулся Макс:

– Как это может быть? – и посмотрел на Кузьму, надеясь, что он всё объяснит.

Кузьма тяжелее остальных перенёс блуждание по ночному лесу – причина в том, что тапки развалились, и приходилось то и дело вынимать сосновые иглы из ступни. Поэтому не было сил на разговоры, пока добирались до сторожки – скорее бы лечь и отдохнуть. Да хоть на дощатом полу! Теперь же пришло время сделать выводы:

– Вот всё и проясняется, друзья! Нас посадили под замок, чтобы подменить, – и после короткой паузы добавил, всплеснув руками: – Господи! Представляю, что теперь начнётся.

Это был уже прежний Кузьма, чуть что, готовый удариться в истерику. Ну а как иначе, если есть полная уверенность в том, что его место занял сторонник традиционной версии начала Руси? Впрочем, это ещё можно пережить, но как жена, как дети? Неужели не обнаружат никакой подмены?

– Похоже, нас уже клонировали, – догадался Макс.

– Или пластическая операция… – предположил Кузьма.

– Жаль, Антона с нами нет. Он бы разъяснил…

– Вряд ли. Наверняка, это сделано в какой-то секретной лаборатории министерства обороны. Ясно лишь одно…

– Что?

– Остальных нужно срочно выручать. Вместе что-нибудь придумаем.

– Тот фокус снова не пройдёт… – усомнился Влад, покачивая головой. – К тому же я не уверен, что Антон, Веня и Егор решатся на побег, – и после недолгого раздумья: – Я вот ещё чего боюсь… Как бы Маша из-за нас не пострадала.

– Не беспокойтесь. У меня есть надёжная защита.

– Богатый покровитель?

– Что-то вроде этого, – загадочно улыбнулась Маша.

– Надеюсь, если наши друзья ещё на прежнем месте, вы будете их подкармливать…

– Конечно.

Тему снабжения затворников продуктами не стали больше обсуждать, поскольку и без того проблем хватало. Особенно беспокоило, к чему всё это приведёт.

– Положим, историка, журналиста и писателя можно подменить, не опасаясь трагических последствий, – рассуждал Влад. – Даже если на место следователя поставят человека, не имеющего опыта работы, ничего, по сути, не изменится. Тут главное, чтобы слушался начальства, ну а довести дело до суда кто-нибудь поможет. Однако физик и биолог, если не имеют должной подготовки, такого могут наворотить!

– Сдаётся мне, что Егор, Антон и Веня всё осознали, и им подмена не грозит.

Эту мысль высказал Кузьма, словно бы сожалея о том, какую глупость совершил. Если бы не решился на побег, сохранялась бы надежда, что простят…

– Да нет! Раз уж посадили, приговор не подлежит отмене, – уверенно заявил Макс. – Вот если бы публичная акция, то есть арест по решению суда, тогда можно рассчитывать на поддержку общественности. Ну там пикеты, манифестации, письма в Совет по правам человека… А тут всё сделано по-тихому. Пропал человек, а через несколько дней возвращается домой, и ни у кого не возникнет подозрения, что подменили, даже если в чём-то путается, друзей не узнаёт. Арест всегда отражается на психике.

– Ты откуда знаешь?

– В интернете прочитал.

Помолчали. Чтобы осмыслить происшедшее, требовалось время и немалые интеллектуальные усилия. Всё потому, что прецедентов прежде не было – случалось, одного человека подменяли, но чтобы сразу шестерых… Тут-то и возникла мысль у Влада:

– А знаете, возможно, Кузьма прав. С чего это мы решили, что остальных тоже клонировали?

– Вот только не надо приписывать мне то, чего не говорил! – неожиданно для всех прокричал Кузьма, видимо, намереваясь опровергнуть самого себя, то есть свои слова, произнесённые в минуту слабости. – Я только предсказал вероятный ход событий, но это не значит, что так оно и будет. На самом деле, это акция в масштабах всей страны, ну а мы только первые ласточки, первенцы этой глобальной, тщательно продуманной программы…

Судя по всему, Кузьма следовал привычке видеть признаки апокалипсиса даже там, где этого в принципе не может быть. Чаще всего подобные предчувствия возникали в тех случаях, когда это касалось его лично, ну хоть в какой-то степени.

– Прежде, чем делать выводы, надо всё проверить, – предложил Влад. – Маша, позвольте воспользоваться вашим планшетом, – и уже обращаясь к Максу: – Можешь связаться по скайпу с кем-нибудь из своих коллег?

– Я попробую.

И вот после нескольких попыток Максу удалось дозвониться:

– Привет, Лёха! Как твои дела?

В ответ только сопение…

– Лёшка, что случилось?

– После того, что ты устроил вчера на Учёном Совете, я руки тебе больше не подам.

Лёха вышел из скайпа, а Максу оставалось лишь гадать, что учудил его двойник в присутствии почтенной публики. В том, что и здесь произошла подмена, никто из тех, кто слышал разговор, уже не сомневался, поскольку Макс при всём желании не мог находиться сразу в двух местах – в Тверской губернии и в Москве, в здании Астрокосмического центра ФИАН на Профсоюзной улице. А следом за этим в голове Макса возникла мысль, от которой бросило в жар и даже поджилки затряслись: неужто своих оппонентов, академиков и докторов наук, при всём честном народе обозвал тупыми ослами и полными невеждами? По правде говоря, так оно и есть, но чтобы изложить своё мнение публично… Да нет, скорее, всё наоборот – наверняка двойник покаялся, признал, что был не прав. А то и вовсе – предложил этому барыге Семихвостову вместе поработать над своей гипотезой. Ни того, ни другого коллеги не простят – по крайней мере те, что заслуживают уважения.

– Так! – Влад хлопнул рукой по колену, поскольку в присутствии юной особы не мог иначе отреагировать на то, что произошло. – Это уже номер два. Теперь осталось выяснить, какую пакость двойник устроил нашему Кузьме.

– Нет, давайте обойдёмся как-нибудь без этого, – Кузьма затрясся так, словно бы оказался лицом к лицу с основателем Руси, а тот грозит историка на кол посадить за то, что поступился совестью и признал справедливость «традиционной» версии возникновения государства.

– Но чистота эксперимента требует… – настаивал Макс.

– И всё же я прошу… Там и так всё ясно, – и словно спохватившись, предложил: – А давайте проверим, что случилось с Веней. Зайдём на сайт «Эха столицы», и…

Ну что ж, зашли на сайт. Но вместо ссылок на многочисленные интервью, программы, блоги там висел… подсолнух, ярко-жёлтый подсолнух, почти такой, как у Ван Гога. А ниже текст обращения главного редактора и совладельца:

«Друзья! Я принял трудное решение. Оно далось мне нелегко, но с ним согласны все акционеры. Пришла пора глобальных перемен, которые позволят выйти нам на новый уровень. Программа «Полный Альбац» безнадёжно устарела, явно не соответствует духу времени. «Особое мнение» мы переименуем в «Глас народа». Деловую рекламу выкинем ко всем чертям! Туда же отправим Ларину, Кара-Мурзу, Латынину, Ганапольского, Пархоменко, Басовскую и Плющева. Дымарскому и Бутману поставлено на вид, а Уткин предупреждён о неполном соответствии. Уверен, что новый формат программ значительно увеличит нашу аудиторию и даст могучий импульс поступательному движению страны к стабильности и процветанию».

Кузьма лишился дара речи, а Макс пробормотал:

– Похоже, новое ГКЧП.

– Да нет! – возразила Маша. – Ни «Лебединого озера», ни танков на улицах Москвы. Я ни о чём таком не слышала.

Глава 17. Выход из лабиринта

– Это странно, то есть попросту необъяснимо, – признался Влад, чувствуя, что оказался в некоем лабиринте, из которого нет выхода.

В самом деле, локальные разборки в ФИАНе ещё можно как-то объяснить, но когда речь заходит о радиостанции, вещающей на всю страну… Это всё равно, как если бы на «Первом канале» отменили все ток-шоу, а на НТВ – программы «Ты не поверишь!» и «Секрет на миллион», и даже рекламу дорогих лекарств в детективных сериалах. Да после этого руководству телеканалов пришлось бы идти по миру с сумой!

– Надеюсь, хоть Антону с Егором повезёт.

– Это вряд ли!

Самое время напиться вдрызг в надежде, что после тяжёлого похмелья в мозгах что-то переменится и тогда… Но для начала приняли решение позавтракать, а три бутылки «риохи» отложили на потом, когда возникнет реальный план выхода из этой ситуации. Слава богу, вместе с вином в сумке, которую притащили с собой, оказался блок сигарет. За это выразили Маше особую благодарность – и про «риоху» не забыла, и вообще весьма догадлива… Впрочем, Кузьма оказался некурящим, но это его личные проблемы.

И вот после третьей затяжки Влада осенило:

– Есть только один выход из той передряги, в которую мы вляпались. Надо произвести обратную замену.

– Просто, как всё гениальное! – одобрил Макс. – Вопрос только в том, как это сделать. Без документов, без денег… Видимо, поэтому нас не так уж строго охраняли. Поди теперь докажи, что ты не самозванец!

– С документами и деньгами, может быть, я смогу помочь, – предложила Маша.

– Опять тот загадочный покровитель? – Влад покачал головой… – Ох, не хотелось бы связываться с криминалом.

– Вы не беспокойтесь! Он не убийца и не вор, – пояснила Маша. – Просто деловой человек с обширными связями.

– Главное, чтобы не сдал властям.

– С властями у него давний конфликт. Чуть за решётку не попал по надуманному делу, еле откупился. До сих пор последними словами их ругает.

Попытка не пытка, особенно когда других вариантов нет. После того, что вчера случилось, прежние друзья отвернулись, а других ещё не нажили. Вот только Маша, да и та под большим вопросом – кто знает, на кого она работает на самом деле?

Влад попытался представить диспозицию – наверно, так рассуждает командир полка, оказавшегося в окружении. Ну, полк не полк, а выбираться надо вместе и при этом избежать потерь:

– Что ж, в Москву нам пока нельзя. В полицию и ФСБ не сунешься. Даже если обратиться в СМИ, никто нам не поверит. Да и «тюремщики» тоже всполошились.

– Не думаю, – возразила Маша. – Я с тем охранником договорилась, убедила в том, что в темноте не разобрала, показалось, что бандит… Ну вот и применила шокер, а потом со страху убежала.

– Так что, видеонаблюдения там нет?

– А зачем? Стальные двери, а на окнах прочные решётки.

– Но мы же выбрались!

– До сих пор не понимаю, почему вас не заметила. Подскочили сзади… Как вам это удалось? Видимо, не сработала блокировка дверей.

Трое беглецов переглянулись. Выходит, напрасны были все предосторожности – хождение по комнате, бутылки с горячей водой, которые положили на подушки. Смех да и только! Однако не хотелось признаваться в том, что перемудрили.

– Без вашей помощи всё равно ничего не получилось бы, – ушёл от ответа Влад. – А кстати, Маша, позвольте поинтересоваться… Зачем вы нам помогаете?

– Это же понятно. В том, что с вами случилось, есть и моя вина.

– Ну уж нет! Мы вас ни в чём не обвиняем…

– Ладно, тогда я поехала. Планшет вам оставляю. Может, ещё что-то в интернете накопаете. Если не подойдёт одежда или обувь, сообщите мне по скайпу. Ой, чуть не забыла… Надо бы сделать фотки на паспорта, тут в планшете есть фотокамера, а потом мне по «мылу» перешлёте. Ну, я покатила!

– До чего же деловая! – воскликнул Макс, когда звук квадроцикла уже затихал вдали.

– С ней нам крупно повезло, – согласился Влад. – Но исход всей этой схватки зависит, в основном, от нас. Нужно разработать комбинацию, которая позволит срочно произвести обратную замену. Это посложнее, чем на безоружную девицу нападать втроём.

Что ж, пришлось напрячь мозги, поскольку время поджимало – никто из них не знал, что способны натворить эти двойники, кем бы они ни были. Такого начудят, что после не отмажешься! На первый взгляд, всё довольно просто – подкараулить в подъезде, отобрать документы, ключи и вернуться домой, как ни в чём не бывало. А если за двойниками следят? Если у них скрытая охрана? Конечно, не стоит усложнять ситуацию, но лучше перемудрить, чем снова оказаться под замком. Нет, надо бить наверняка!

– Запишем всё на видео, а потом опубликуем в интернете, файлы разошлём друзьям и в редакции газет. Тогда уж злыдни не отвертятся, – предложил Кузьма.

– Так и сделаем! Но как нейтрализовать охрану, если она есть у наших двойников.

– Тут без Машиного покровителя нам не обойтись.

– Сначала посмотрим, что это за птица.

А «птица» в это время переживала не самые приятные мгновения жизни. Захар Петрович в своей дочери души не чаял, однако тут подкатила с такой просьбой, что хоть стой, хоть сразу падай. Виданное ли дело, чтобы вступать в конфронтацию с властью – в том, что спецслужбы здесь замешаны, он не сомневался. С другой стороны, хотелось бы отомстить за унижения, которые по их милости пришлось когда-то испытать. Впрочем, грабили одни, а тут наверняка совсем другие люди… «Да ладно, все они одним миром мазаны!» К такому выводу пришёл Захар Петрович, что совсем неудивительно – любая система уродует людей, делая из них послушных исполнителей – в этом он не раз имел возможность убедиться. Вопрос в другом: как далеко эти беглецы намерены зайти и что потребуется от него. «Надеюсь, не дойдёт до госпереворота!» Это ему явно ни к чему, поскольку бизнес может пострадать. Так что необходимо действовать с оглядкой и, если что, дать задний ход. А дочери потом можно объяснить. «Простит… Да куда же она денется?»

А ведь как уговаривала!

– Папуля! Это замечательные люди. Ты обязан им помочь!

– Влюбилась, что ли?

– Вовсе нет! Но по сравнению с теми, кто тусуется в нашем клубе… В общем, если не поможешь, не знаю, что я сделаю!

Да уж, характером она в отца. Однако была в этой истории одна немаловажная деталь – похищение этих шестерых не обошлось без его участия. Иначе говоря, было выполнено силами чоповцев, работающих на него, хотя формально Захар Петрович не имел к этому ЧОПу никакого отношения. Ну что поделаешь, если попросили, ссылаясь на влиятельных людей, причём попросили так, что вынужден был согласиться.

Конечно, родной кровинушке трудно отказать, но есть опасение, что задача, которую предстоит решить, куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Ведь мало того, что надо помочь этим беглецам, так ведь и остальных надо вытаскивать. Всё потому, что их вполне могут закатать в асфальт, чтобы скрыть улики, и тогда муки совести ещё долго не дадут покоя – если был шанс спасти, почему этого не сделал? Даже в лихие 90-е Захар Петрович не смог бы поднять руку на невинного человека. А тут вроде бы наехали на лохов неведомо за что… И всё же есть над чем подумать – надо ли рисковать ради просьбы дочери?

Тем временем трое беглецов пытались разработать план, который бы позволил им сохранить своё лицо, то есть избавиться от самозванцев. Но тут у Кузьмы возникла мысль, которая нарушила творческий процесс. Историка понять нетрудно – уж очень не хотелось принимать участие в опасной для здоровья акции. Поэтому не стоит удивляться тому, что он сосредоточился на поисках иного объяснения случившихся событий, тем более, что в голове засели слова Маши, будто их кто-то разыграл.

– А что если всё это лишь мистификация? И не было ни заявления Влада, ни подсолнуха на «Эхе», и даже коллега Макса всё ему наврал…

Влад с Максом призадумались. Конечно, в этой идеи есть рациональное зерно, но…

– Но ведь была же эта долбанная пресс-конференция! – упирался Макс. – Мы все видели Ведьминского и двойника Влада… Как это может быть?

– При нынешних возможностях компьютерной графики всё возможно, даже увидеть президента США в обнимку с динозавром. Да и крупных планов нам не показали.

– Нет, если это фейк, тогда Ведьминский должен был дать опровержение, как никак помощник президента. Что уж говорить про «Эхо столицы», наверняка уже удалили тот подсолнух.

– А вот мы сейчас проверим.

Влад взял в руки планшет и набрал в поисковой странице браузера название радиостанции… Через несколько секунд на экране появилось сообщение о том, что такой страницы не существует.

– Наверно, это сбой в программе. Перегрузи компьютер, тогда всё получится, – со знанием дела посоветовал Кузьма.

Но после нескольких минут ожидания ничего не изменилось.

– Ну что ж, будем ждать, когда вернётся Маша.

– В конце концов, вчера не первое апреля было, чтобы так шутить.

– С ума можно сойти!

Макс раскупорил бутылку вина.

– Только пить придётся из горла́.

Возражений не последовало. И впрямь, как можно разрабатывать какой-то план, если в головах полная сумятица?

Глава 18. Их осталось двое

– Чур, чур меня! Это что ещё такое?

А как иначе реагировать, если прямо перед тобой стоит голый мужик и ругается явно нецензурными словами? Первая мысль – перепились! Хотя от бутылки «риохи» не должны появляться подобные видения – ни зелёные человечки, ни синие, ни голые. А мужик говорил, не переставая, вот только ничего нельзя понять. Тут Макса осенило – иностранец!

Так оно и оказалось. Англичанин, журналист, любитель бегать голышом – без одежды вроде бы полезней для здоровья. Поскольку в людных местах такое увлечение может плохо кончиться, он бегал по лесу, однако не босиком, в кроссовках.

– У нас в предместьях Лондона есть такие места, где к подобным променадам все привычны. Бегаем и группами, и по одному, ну а тут один раз попробовал, так еле ноги унёс. Дикая страна!

– Тогда зачем сюда приехал?

– По контракту. Кстати, меня зовут Майкл.

– Ну а я Макс.

Вряд ли диверсант или шпион. Жаль, что посоветоваться не с кем – как назло, Кузьмы и Влада нет. Может, тоже бегают?

– Так на кого работаешь, Майкл?

– The Sun.

– А-а-а, это та бульварная газета…

– Зато хорошо платят, – улыбнулся Майкл, запахивая на груди серенький халатик, который он подобрал в углу.

Когда послышалось тарахтенье квадроцикла, Макс ничуть не удивился: «Наверняка это Маша с добрыми известиями». Но оказалось всё не так – в сторожку вошли трое в чёрном камуфляже и с ходу задали вопрос:

– Где третий?

Увидев лица этих мордоворотов, Майкл залопотал что-то на английском, мол, иностранный гражданин, лицо неприкасаемое… На что тут же получил ответ:

– Прикидываешься? А халатик-то снять забыл…

В это самое время Влад и Кузьма бродили по лесу. Оба заядлые грибники, они решили воспользоваться случаем и получить удовольствие от общения с природой. Кое-что нашли, но поскольку день клонился к вечеру, решили, что пора возвращаться назад – не хватало ещё заблудиться. Кто знает, может быть так бы и произошло, если бы не услышали рокот квадроцикла. Они уже были недалеко от сторожки, когда за деревьями увидели незнакомых людей и Макса с заломленными за спину руками. Оба, как по команде, бросились на землю и так лежали несколько минут, надеясь, что те их не заметят.

– Это за нами, – прошептал Влад.

– Как бы ОМОН облаву не устроил, – отозвался Кузьма дрожащим голосом. – Тогда нам с тобой кирдык!

– А ты посмотри, что у них написано на спинах. ЧОП! Это значит… – Влад попытался более чётко сформулировать мысль, которая внезапно возникла в голове. – Это значит, что власть тут ни при чём, а всё организовали неизвестные нам люди. Явно чья-то провокация!

– Но зачем?

– В этом и надо разобраться.

Когда вдали затих рокот квадроциклов, вошли в сторожку. Ни сумки с продуктами, ни халатов…

– Казённое имущество забрали, это понятно, – констатировал Кузьма. – А почему продукты не оставили? Жмотьё!

– Хорошо хоть планшет я взял с собой. На тот случай, если позвонит Маша…

Тут как раз и прозвучал звонок:

– Как вы там, не заскучали без меня?

– Макса чоповцы забрали…

В ответ тишина. А потом:

– Ну, я ему устрою!

Кому – не пояснила. Но это их разборки, а беглецов беспокоило совсем другое – как выбраться из леса и при этом не напороться на людей из ЧОПа? Договорились встретиться у автобусной остановки на шоссе «Москва – Санкт-Петербург». Маша объяснила, как дойти. Уже стемнело, когда подъехала её машина.

– Я вас отвезу в деревню, к своей тётке. Надеюсь, там вас не найдут.

– Но ведь сторожку обнаружили. Наверняка, и этот «ленд ровер» отследили.

– Не беспокойтесь, я его одолжила у подруги.

– А тётка нас не выдаст?

– Да нет, что вы? Тётка у меня старой закалки, голосует только за Зюганова, а нынешних, что власть, что бизнесменов, терпеть не может. Я бы их, говорит, в теплушку и прямиком на Колыму.

– Круто!

По дороге Маша рассказала, что с паспортами ничего не получилось. В подробности не стала вдаваться, однако Влад уже понял, что «покровитель», на которого она надеялась, не захотел или не смог помочь. И на кого теперь рассчитывать? А тут ещё Кузьма нудит: «Эх, напрасно мы сбежали! Жили, не тужили, а теперь…»

Понятно, что каждому – своё. Кому-то нужен только тёплый ночлег, вдоволь жратвы и жена под боком – обслужит, приголубит, успокоит. Ну а другому всё неймётся, чего-то хочется, пытается достичь какой-то цели, однако сам не знает для чего. Всё потому что цель постоянно ускользает, вроде бы добился своего, ан нет – оказывается, что совсем не то. Вот и теперь Влад никак не мог решить, что нужно делать. Вроде бы вырвались на свободу, но ведь дело в том, как на это посмотреть. Там, в палате, жизнь была устроена – вполне приличное питание, и даже есть, с кем обсудить какие-то насущные проблемы. Правда, женщин нет, однако в этом возрасте их отсутствие можно как-то пережить. Без интернета, конечно, непривычно – нет информации о том, что происходит в мире. Да и зачем она нужна? Наврут с три короба, а ты потом выуживай крупицы правды из бесконечного потока пустословия.

Так что же предпринять теперь? Та свобода, которую обрели, образно говоря, совершенно несъедобна. К делу её никак не приспособить, поскольку ничегошеньки она им не даёт. Разве что ощущение, да и то трудно описать. С этими мыслями Влад и заснул после того, как Машина тётка накормила ужином. Всё остальное решили оставить до утра.

А на следующий день произошло то, чего Влад никак не ожидал. Александра Никаноровна решила взять это дело в свои руки. Судя по всему, ещё накануне Маша всё ей рассказала, и вот… Собственно, началось, как и положено, с допроса, а затем тётя Шура кое-что поведала им о себе:

– Я раньше работала судьёй… Работала тридцать лет, до тех пор, пока не уволили.

– За что?

– Якобы за то, что нарушила Судейский кодекс. Да что тут говорить, строптивых у нас нигде не любят, вот и муж от меня из-за этого ушёл. Он из прокурорских… Не захотел губить свою карьеру, – криво усмехнувшись, пояснила тётя Шура. – Но я о другом. Как-то слушалось у нас одно дело о захвате заложников. Их держали до тех пор, пока не сообщили обо всех своих счетах и не перевели деньги туда, куда им указали… Ну а с вас что взять?

Бывшая служительница Фемида смотрела на беглецов с явным подозрением – видимо, не поверила в то, что они ей рассказали. Переубеждать её нет никакого смысла, поэтому Влад просто ответил на вопрос, повторив то предположение, которое ранее высказал Егор:

– Была одна версия. Будто бы цель этой акции состояла в том, чтобы проследить всю цепочку событий, которая привела к разоблачению одного из заместителей премьера. Тех, кто был так или иначе причастен к этому разоблачению, собрали в одном месте, изолировав от внешнего мира, и ждали, когда они, то есть мы, сами того не сознавая, поможем им в этом деле разобраться.

– И как, вы помогли?

– Да есть такое подозрение. Но были и другие версии. Мы уже приблизились к разгадке, и тут… Тут, как назло, появилась Маша.

Случайно или для того, чтобы сбить их с толку, чтобы не успели докопаться до истины? Эта мысль возникла у Влада лишь сейчас. Иногда полезно заново проанализировать события, и тогда на первый план выходит то, на что прежде не обращал внимания. Вот и теперь возникший вдруг из памяти образ Маши мог многое изменить в понимании того, что произошло. По крайней мере, Владу показалось, что это так… Ну кто же мог предположить, что шесть интеллектуалов в сереньких халатиках с белой буквой Z на левой стороне груди станут разменной монетой в большой игре, смысл которой до сих пор не совсем понятен? Есть только догадки, а ясности всё нет.

– Давайте вот что сделаем, – предложила тётя Шура. – У меня сохранились связи в Генпрокуратуре и в Следственном комитете. Не бог весть какие близкие друзья, но думаю, что информацией смогут поделиться. Ну а потом уж будем думать, что нам предпринять.

Тётя Шура уединилась в своей комнате, видимо, с кем-то созванивалась, а потом уехала в Москву. И что оставалось делать беглецам? Кузьма нашёл себе занятие – копался в домашней библиотеке бывшего судьи, надеясь отыскать что-то по истории Руси, а Влад попытался разговорить Машу, рассчитывая что-нибудь узнать о её семье и неизвестном покровителе. Увы, ничего не получилось – Маше эти расспросы не понравились, и она тоже куда-то укатила, сославшись на дела, даже забрала с собой планшет:

– Зачем он вам, если в доме есть другой компьютер?

Что ж, делать было нечего, и Влад попытался отыскать в интернете хоть что-то связанное с таинственным исчезновением Егора, Антона и Кузьмы. Но ничего так и не нашёл. Даже на сайте «Эха столицы» ничего не изменилось – о кадровых чистках там никто не помышлял, и не было никаких следов того подсолнуха. И впрямь, если отбросить версию о двойниках, остаётся поверить лишь в существование двух параллельных миров – в одном жизнь течёт по-прежнему, а вот их шестерых закинуло куда-то в Зазеркалье, где всё совсем не так. Помнится, в той сказке нашлось объяснение всему, что происходило – это был сон Чёрного Короля, а Алиса оказалась в роли Белой Пешки. То, что они стали пешками в руках опытного шахматиста, уже не вызывало никаких сомнений. Но кто же он?

К вечеру вернулась тётя Шура. Вошла и только руками развела, мол, ничего не удалось узнать. А после ужина намекнула, что ей посоветовали не лезть туда, где можно не только потерять должность, хотя ей это уже не грозило, но и накликать на свою голову ещё немало неприятностей. Однако Влад уловил в её глазах, нечто такое, что оставляло слабую надежду. Неужто удастся выбраться из этой передряги?

И вот когда все уже готовились ко сну, Александра Никаноровна предложила Владу выйти покурить на свежем воздухе. Сели на скамейку в саду, Влад угостил тётю Шуру сигаретой, тут она и говорит:

– А как тебе такой вариант? Что если повиниться?

Влад поначалу не понял:

– В чём?

– Да какая разница? Тут важно продемонстрировать лояльность, признаться в том, что был не прав. Тебя же от такого не убудет! Зато вернёшься к прежней жизни, будешь книжки писать…

– И прославлять тех, кто меня упрятал в ту палату… – Влад покачал головой: – Нет, такая жизнь не для меня. Да вот и вы… Вы тоже не поддались на уговоры, не смирились, потому и пострадали.

– Это совсем другое дело. В нашей профессии всё просто и определённо: либо да, либо нет, то есть либо выполняешь распоряжение начальства, либо получай волчий билет и иди на все четыре стороны. Ну а тебя никто не заставляет пресмыкаться, начальников над тобою нет, можешь писать о чём угодно, только не надо нарываться.

Только теперь Влад понял, что та пресс-конференция – это был намёк, мистификация, но с глубоким потаённым смыслом. Мол, намотай на ус, пойми, что требуется от тебя, и живи!

– Ладно, я подумаю, – и уже вдогонку, когда тётя Шура собралась уходить: – А как же они объяснили наше исчезновение родным, коллегам по работе?

– Да очень просто. Карантин! – и, видя недоумение Влада, добавила: – Вот и понимай, как знаешь.

Глава 19. Три плюс два

– А это что за шут гороховый?

Появление Макса никого из обитателей палаты особенно не удивило. Ну попался, так нечего было убегать! Тут и малая толика зависти к тому, кто хотя бы день насладился ощущением свободы. Да и позлорадствовать немного можно. А как иначе, если побег устроили втайне от остальных? Но когда в комнату втолкнули это чучело с всклокоченными волосами и гримасой отчаяния на лице, все забыли, что ещё совсем недавно испытывали точно такие же чувства, разве что выглядели куда благопристойнее.

Макс тут же завалился на кровать и повернулся лицом к стене, демонстрируя нежелание с кем-либо общаться. Ну а вновь прибывший, видя, что оказался в компании приличных людей, понял, что пора представиться:

– Я Майкл, журналист газеты «Сан».

– О, привет, коллега! А я Веня, один из основателей «Эха столицы».

– Yes, yes! – обрадовался Майкл. – Я много о вас слышал. Самая популярная радиостанция России, причём находится в оппозиции к правительству.

– Ну, не совсем так. Мы предоставляем трибуну для самых разных мнений.

– Но важно, кто это комментирует.

– Тут вы правы, – однако Веня предпочёл не развивать опасную тему: – Так каким ветром вас к нам занесло?

– Хотел на резиденцию посмотреть, ту самую. А там солдаты с винтовками наперевес…

– И что?

– Когда узнали, что иностранец, отпустили. Но позже то ли передумали, то ли на меня напали уже совсем другие, и вот я здесь.

Майкл так и не разобрался в том, что с ним случилось, и не переставая задавал вопросы:

– Неужели у вас даже по лесу нельзя бегать голышом? А где нудистские пляжи? Я так и не нашёл. Ну разве можно ущемлять права своих сограждан? Не зря в Британии сложилось мнение, что это варварская страна. Ребята, с вами работы непочатый край!

Никто с ним и не собирался спорить, поскольку псевдосексуальные изыски отошли для них на задний план. Всё это можно обсудить, и притеснения лесбиянок, и проблемы мужеложества, но только не в этой обстановке. Вот за рюмкой водки – совсем другое дело! Тогда наверняка пришли бы к какому-то консенсусу.

Когда Майкл во всех деталях поведал о своих злоключениях, о том, как напугал Макса, а потом был арестован вместе с ним, Антон и Егор не сдержались – ситуация и впрямь была забавная.

– И как же они не разобрались, что дело имеют с иностранцем? – давясь от смеха, еле выдавил из себя Егор.

– А им всё по фигу, – подал голос Макс. – Это же не ФСБ, а какой-то ЧОП, у них такая надпись на камуфляже.

Тут Веня призадумался. Если это не спецслужбы, надежда на взаимопонимание рассыпается в прах. Чоповцы выполняют приказ своего хозяина, а какой у него интерес в том, чтобы брать людей в заложники? Только выкуп, и притом немалый! И где взять такие деньги? Сам он далеко не бедный человек, но что взять с биолога и следака?

Пока Егор выведывал у иностранца подробности захвата, Веня мучительно искал варианты – как использовать эту ситуацию? Похитители должны освободить Майкла, как только поймут, что не того взяли. Ведь завтра же его начнут искать, власти кинут на это и полицию, и ФСБ. Понятно, что им не хочется, чтобы объявили новые санкции, на этот раз за похищение подданного британской королевы. Да уж, британцы не сдают своих – не то, что наши! Вот и теперь бросили на произвол судьбы.

Итак, когда ошибка обнаружится, Майкла вывезут на трассу и высадят у ближайшего таксофона, чтобы связался со своим посольством. Ну а это место окажется засвеченным, поскольку Майкл раззвонит о нём на весь мир. Ну как же, у русских есть секретные тюрьмы, где держат оппозиционеров, причём далеко не радикалов, а вполне умеренных. Собственно говоря, его даже уговаривать не надо – этого захвата он не простит. Надо только объяснить, кто такие Макс, Егор, Антон, а остальное сам додумает.

Но что же будет с ними? Есть два варианта: то ли сразу отпустят, то ли перевезут в другое место. А то и вовсе закопают! Но об этом не хотелось размышлять – в любой ситуации надо надеяться на лучшее. Даже если окажутся в другой «тюрьме», рано или поздно их должны найти. И более того – устроят пресс-конференцию, где Веня во всеуслышание заявит, что в России секретных тюрем нет, а взяли его в заложники какие-то бандиты, чтобы потребовать немалый выкуп. Требовали или нет – это уже второе дело. А вот его заявление будет очень кстати, хотя вряд ли британцы санкции отменят.

Вене даже не пришлось объяснять Майклу, как они здесь оказались. Антон, Егор и Макс уже всё рассказали, опустив лишь те подробности, которые знать посторонним ни к чему:

– Вы только представьте, трёх известных учёных, популярного журналиста, следователя Генпрокуратуры и писателя заперли в этой тюрьме на две недели!

Майкл слушал, то и дело восклицая:

– Ах, какие негодяи!

А они только добавляли «жареного», объясняя, каково это быть вдали от дома и просыпаться каждое утро с мыслью, что вот сейчас выведут на двор и… Майкл был готов расплакаться, однако причина была в том, что под рукой нет ни фотокамеры, ни блокнота, чтобы записать.

Теперь дело за малым – сообщить «тюремщикам», что обознались. Но вот беда – нет кнопки вызова охраны, а у двери вряд ли кто-нибудь дежурит. Решили всё-таки попробовать – колотили в дверь чем попало, кастрюлями, сковородками, стульями… Но через полчаса стало ясно, что этот способ не годится. Тогда Егор предложил вернуться к прежнему варианту – устроить здесь пожар.

– Так ведь задохнёмся! – возразил Антон.

– А мы всё сделаем по новой схеме. Один матрас у нас лишний. Разрежем их на куски, смочим водой, закрепим на оконной решётке, той, что в кухне, затем подожжём и закроем окно.

– И что? – не понял Майкл.

– А то, что дым повалит из окна наружу и в кухню он не попадёт.

– Здорово придумано! – похвалил Егора Макс. – Так когда начнём?

– Завтра утром, если будет ясная погода. Тогда дым издалека увидят.

– Как же мы раньше-то не догадались, – сокрушался Веня. – Могли бы это устроить ещё десять дней назад.

Егор пожал плечами:

– Что тут удивительного? – и пояснил: – Всякая идея должна созреть, а для этого необходимо время.

– Ну да, я помню, – кивнул Макс. – Это было в каком-то фильме. Там один деятель сказал, что незрелым плодом можно отравиться.

– То-то и оно!

На следующий день с погодой повезло. Сделали всё, как и задумано, только одного не учли – те, кто посадил их под замок, не сразу дым заметили. И только когда над лесом закружил вертолёт пожарной охраны, примчались, чтобы навести порядок.

Инсценировка пожара закончилась не совсем так, как предполагали. Несколько синяков у Егора, подбитый глаз Макса – но это пустяки по сравнению с тем, что всё-таки удалось внушить этим дебилам в камуфляже. Ни при каких условиях нельзя держать в неволе иностранца!

Через час к дому подъехал минивэн, и в него запихнули иностранца. Ещё часа полтора езды, и Майкла отпустили, вручив ему телефонную карту, чтобы смог позвонить в своё посольство. Слава богу, догадались переодеть, заменив серый халатик на спортивный костюм, а то вполне мог бы оказаться, если не в психушке, так в полиции, и тогда снова объясняй, кто таков и почему в непотребном виде шляется по городу.

Ну а четверо организаторов пожара смиренно ждали, чем закончится их акция. Ждали и надеялись: только бы британец не подвёл!

Глава 20. Скандал

– My God! Как же я раньше этого не понял?!

Этот вопль раздался в номере московской гостиницы среди ночи. Нет, это был не ночной кошмар, поскольку Майкл не собирался спать – писал статью для газеты «Сан». В гостиницу привезли только поздним вечером, а до того допрашивали в посольстве – что, да как, да почему? Майкл, всё ещё находясь под впечатлением случившегося, что-то лепетал, а затем вдруг потребовал объявить войну России… Советник посольства, который вёл дознание, уже собирался вызвать «скорую», но рассудил, что после промывания мозгов может потерять важного свидетеля, и ограничился бокалом выдержанного виски. После этого несчастный смог всё внятно рассказать, и на этом их беседа завершилась. Уже покидая кабинет советника, Майкл попросил забрать свою машину, что оставил неподалёку от Завидово, но получил категорический отказ. Сказали: «Нет, это уж вы сами».

Ну что ж, полдела сделано, теперь можно взяться за статью. Конечно, в мозгах всё перепуталось – фамилии, имена, профессии, учёные степени и звания. Но это частности! Куда важнее преподнести всё так, будто Россия взяла на вооружение новую методу. Ещё пару глотков виски и дело у него пошло. Вот тогда и закричал – так, наверное, и Архимед возопил, сделав грандиозное открытие.

Только теперь Майкл понял, что в голову пришла воистину гениальная идея! Русские вызвали эпидемию коронавируса, чтобы под этим предлогом изолировать тех, кто противостоит ненавистному режиму. А все эти госпиталя, построенные министерством обороны, не что иное, как секретные тюрьмы, закамуфлированные под медицинские учреждения. Однако вместо лечения там промывают диссидентам мозги…

Уже на следующий день разразился грандиозный скандал, причём на всю Европу. Российского посла вызвали в Форин-офис и заявили решительный протест. Поводом для этого стал захват британского журналиста. Однако протестом дело не ограничилось – Совет ЕС, Европарламент и комиссия по правам человека потребовали немедленно освободить из секретных тюрем всех диссидентов, которых содержат там под предлогом карантина. В противном случае обещали ввести санкции. Но и это ещё не всё, поскольку начавшаяся в Лондоне кампания продолжилась в Москве – на Лубянской площади собрались родственники пострадавших от ковида, требуя закрытия секретных тюрем. Ситуация абсурдная – врачи из последних сил борются за здоровье пациентов, а тут такая чёрная неблагодарность… Кое-как удалось успокоить людей, когда на площадь прибыла глава Роспотребнадзора в сопровождении представителя оппозиции. Некто Борис Борисович весьма доходчиво разъяснил всю абсурдность предположений, которые распространяют злейшие враги Отечества:

– Вы же прекрасно знаете, что даже премьер-министр болел.

– Но его же не отправили в секретную тюрьму! – прокричал в ответ юноша, державший в руках плакат «Свободу узникам ковида!»

– А ты откуда знаешь, где его лечили?

К счастью, эта акция не имела продолжения, и потому сохранялась надежда, что удастся выйти из этой ситуации без значительных потерь.

Захар Петрович оказался в куда более трудном положении, если не сказать критическом. Надо же так вляпаться! Теперь всех собак повесят на него. А ведь он ни сном, ни духом… Ну попросили поместить этих шестерых под замок, дали денег на прокорм, указали место. Так ведь он не знал, что здесь замешана политика! Думал, бизнес собираются отжать или дело в выкупе, тогда и ему кое-что перепадёт. А тут что получилось? Двое узников в бегах, заказчик обвиняет в том, что не уследил, но кто мог знать, что дочь свинью отцу подложит. Да уж, воспитал на свою голову. Инициативная не по годам! Ну выпустила на свободу этих трёх придурков? А ему теперь придётся всё это разгребать.

Эх, не надо было Машу к делу привлекать! Так ведь сама напросилась, подслушав разговор – говорит: «Давай, я буду доставлять продукты. Твои мордовороты могут что-нибудь не то купить, а я в таких делах гораздо лучше разбираюсь». Согласился, но с условием, что её будет сопровождать охранник – ночью может всякое случиться. Кто же мог предположить, что захочет им помочь? Не дай бог, в кого-нибудь из них влюбилась. А теперь претензии предъявляет:

– Я спасаю невинных людей, а ты их снова в тюрьму! Как ты мог так подло поступить?

Ну что поделаешь, бывает так, что ничего невозможно объяснить. А потому что есть контракт, надо его выполнять, а то потом хлопот не оберёшься.

Если бы не иностранец, которого взяли по ошибке, всё было бы шито-крыто, всё можно было бы исправить, беглецов вернуть. Ну а теперь… Что особенно напрягает, так это перспектива стать обвиняемым по делу об измене Родине. Понятно, что скандал нанёс ущерб авторитету государства, ну так не надо было позволять иностранцам бегать с голым задом по лесам!

Но вот проблема – оставить узников в том же здании нельзя, поскольку иностранец может проболтаться, указать место, где находится «тюрьма». А от заказчика нет указаний, испарился, словно бы его и не было. Так что же предпринять?

Только на исходе дня Захар Петрович нашёл верное решение. Случившийся прокол можно объяснить несовершенством электронным замков, установленных в том здании. Один раз система дала сбой – трое узников сбежали. Логично допустить и ещё одну такую неполадку. Ну а виновата по всём отечественная электроника – давно известно, что лет на двадцать в этом деле от Европы отстаём. Эта «отмазка» сгодится на тот случай, если заказчик вновь объявится.

Так он и сделал – электронику на время вывели из строя, отключив питание, а своих бойцов он не обязан там держать. Их дело – посадить под замок и самим не «светиться», а следить издалека, чтобы не случился пожар или ещё какая неприятность, ну и поймать беглецов, если что пойдёт не так. Тут ничего не поделаешь, один раз удалось напасть на след, а в другой – не обязательно получится.

И вот когда Макс в очередной раз со всей накопившейся за две недели злостью двинул по двери тем, что подвернулось под руку, случилось то, чего никто не ожидал. Дверь отворилась, причём сама, без помощи Маши и «тюремщиков». Как такое может быть? От ощущения неожиданного счастья кружилась голова… Но вот успокоились и, взяв с собой кое-какие припасы на случай долгого блуждания по лесам, благополучно покинули «тюрьму».

Тем временем Влад с Кузьмой по-прежнему прятались в доме тёти Шуры на окраине Завидово, то и дело с тоской поглядывая на окна и вслушиваясь в сообщения Евроньюс и РБК. Чем-то каждый из них напоминал того старика, что сидел у синего моря и ждал появления Золотой рыбки… Но вот что-то изменилось – Влад нашёл в интернете информацию о секретных тюрьмах, будто бы из-за этого возник конфликт между Евросоюзом и Россией. Кое-какая ясность появилась, когда он прочитал статью в газете «Сан».

«А что, возможно, этот журналюга прав!» Как ни странно, примерно та же мысль, что составляла основу статьи Майкла, уже возникала в голове писателя. Словно бы какая-то Высшая сила так распорядилась, чтобы обоих осенило. Но если Майклу нужен был скандал, то Влад всего лишь искал объяснение тому, что случилось с ним и его товарищами. На вид вроде бы безумная идея, но теперь всё проясняется – под предлогом эпидемии упрятали на карантин тех, кто представляет угрозу для системы, пусть призадумаются, как им дальше жить. Похоже, ничего другого не смогли придумать. Если словом не переубедить, если силу применять нельзя, поскольку времена теперь не те, чтобы устраивать ГУЛАГ, тогда остаётся только этот вариант. Всё очень просто, но вот будет ли желаемый эффект? Положим, некоторые наверняка сломаются – те же Веня, Антон, Егор… Да и Кузьма не готов к подобным испытаниям. А это уже четверо из шестерых – процент вполне приемлемый! Но что же будет с остальными?

Что не вписывается в эту стройную гипотезу, так это ЧОП. Вот если бы спецназ или группа «Альфа»… Впрочем, могли в целях маскировки армейский камуфляж заменить на чоповский – это нынче не проблема.

И всё же интересно, какую роль в этом трагифарсе исполняла Маша. Да и тётя Шура вовсе не проста – Влад не забыл её намёк на то, что пора покаяться… Однако нельзя же всех и вся подозревать! С этой мыслью Влад заснул.

Глава 21. Сон Влада

– Ну, ты актёр! Какой талант в тебе пропадает!

Эти слова Влад произнёс во сне. Понятно, что присниться может что угодно, вплоть до беседы с давно умершим родственником, или даже интимное свидание с привлекательной девицей. В том, что его собеседником стал Кузьма, тоже не было ничего особенного, если бы не открылись обстоятельства столь необычайные, что Владу ничего другого не оставалось, кроме как выразить своё крайнее удивление тем, что он услышал от Кузьмы: «А знаешь, ведь всё это устроил я».

Вот и верь после такого людям! Кузьма оказался не историком, а представителем иной цивилизации. И заперли их в той палате только для того, чтобы понять, что собой представляет человеческая раса. Неужели нельзя было это сделать как-нибудь иначе?

– Мы долго искали во Вселенной планету, населённую разумными существами, но поиски не дали желаемого результата. То есть кое-что нашли, но лучше бы не находили. Всё потому, что разум не всегда направлен на созидание. Гораздо чаще, пытаясь противостоять окружающей природе, он выбирает путь разрушения и, не сумев оценить возможные последствия, приходит к весьма печальному концу. Цивилизация гибнет, а все попытки возрождения принимают столь уродливые формы, что не хотелось бы об этом вспоминать. Вразумить несчастных нам не удавалось, всё заканчивалось вооружённой конфронтацией, и мы покидали ту планету. Вот и теперь боялись снова ошибиться, и прежде, чем налаживать отношения, решили провести эксперимент.

– Ну да, а мы были кем-то вроде подопытных мышей…

– Не стоит обижаться. Ради постижения истины иногда нужно поступиться нравственными принципами, но тут важно не переступить некую черту… Да ты и сам всё понимаешь.

– Я вот чего не могу понять. Наше задержание, захват… Почему всё так грубо было сделано? Даже не дали переодеться, кого-то подняли с постели…

– Это было необходимо. Мы ввели вас в паническое состояние, чтобы определить способность сохранять разум в подобной ситуации.

– Тогда уж надо было бросить в яму и не давать ни пищи, ни воды.

– В таких условиях работает не разум, а инстинкт самосохранения. Этот эксперимент не дал бы нам полезной информации.

– Ну и к какому выводу пришли?

Кузьма задумался, но вместо того, чтобы ответить, сам задал вопрос:

– Тебе нравится жизнь на этой планете?

Влад мог бы тут же дать ответ, поскольку много раз об этом размышлял. Но это выглядело бы неубедительно, словно бы он высказал то, что прямо сейчас взбрело в голову без каких-либо обоснований. Поэтому ответил только после паузы:

– Наш мир прекрасен, природа удивительно разнообразна, но люди, общество… Это ниже всякой критики! Здесь не в почёте честь и благородство, а вместо них ложь и лицемерие. Люди достигают высокого положения благодаря связям или подкупу. Воруют всё, что плохо лежит… Да ни один предприниматель долго не продержится, если не обзаведётся «крышей»! – Влад перевёл дух и продолжал: – Наша наука работает, в основном, на оборону, на создание оружия, которое обеспечит защиту от врагов. Наша медицина формализована донельзя, а хороших терапевтов нет. Наше искусство страдает импотенцией. Если что-то способно произвести на свет, то, как правило, получается отвратительный урод или дебил, которого следовало бы задушить ещё в утробе…

Тут Кузьма замахал руками:

– Остановись, Влад, это явный перебор! Ты всё видишь только в чёрном цвете…

– А что, разве я не прав?

– Признаюсь, мы не имели возможности провести тщательный анализ, но первые впечатления вполне благоприятные.

– Это потому, что язвы общества скрыты под завесой лжи. Каждый чиновник держится за свой пост и никогда не скажет правду. Журналисты тоже не хотят остаться без работы… – Влад вдруг замолчал, словно что-то вспомнив, а потом лукаво улыбнулся: – Кузьма! Да ты же сам всё это недавно говорил!

– Это была лишь провокация.

– Ну вот, даже тебе приходится врать для достижения желанной цели.

Надо было чем-то крыть, но для поиска ответа требуется время. Прошло несколько секунд прежде, чем Кузьма сумел найти убойный контраргумент:

– Послушай, Влад! А может быть, всё дело в том, что ты неисправимый неудачник?

Ну вот, начинается! Скоро в ход пойдут и другие обвинения, что-то вроде беспробудного пьянства, наследственной болезни или мозговых нарушений после обострения гастрита. Однако поддаваться на провокации нельзя.

– Видишь ли, Кузьма, всё зависит от того, как на это дело посмотреть, с какой позиции его оценивать. Да, высоких постов я не занимал, не нажил большого капитала, да и книги мои не идут нарасхват, поскольку имя не раскручено. Но всё это шелуха, недостойная упоминания.

– Однако согласись, что бытие определяет сознание. Так, кажется, принято у вас считать?

– Это верно в том случае, если человек следует инстинктам…

– Нет, позволь! – вскричал Кузьма, оборвав писателя на полуслове. – Без врождённых инстинктов существование человека станет невозможным. Перестанут рождаться дети, пешеходы станут переходить улицы в неположенных местах и гибнуть под колёсами автомобилей…

– Всё так, но этого явно не достаточно! В человеке должно быть нравственное начало, и оно первично по отношению к бытию. Во всяком случае, так должно быть.

– Это лишь иллюзии.

– А как всё устроено у вас?

– Всё очень просто. Мы действуем по программе, заложенной в наш мозг. Это аналог вашей ДНК. И в этой программе записано, что можно, а чего нельзя.

– Но мало ли что может случиться в жизни. Невозможно всё предусмотреть!

– Это и не нужно. Программа самосовершенствуется, причём сразу же для всех. Дело в том, что есть некое коллективное подсознание, основанное на биополе, если использовать терминологию, принятую у вас. Это биополе охватывает всю нашу популяцию, а вот у жителей Земли оно находится в зачаточном состоянии, что, конечно же, прискорбно.

– И какой же приговор ты вынесешь по итогам состоявшегося эксперимента?

– Ну почему сразу приговор? Ещё сохраняется надежда, что человечество пойдёт правильным путём. Но…

Кузьма замолчал, подбирая нужные слова – видимо, не хотел обидеть собеседника. А затем так завершил начатую фразу:

– Но для нас существа, находящиеся не такой стадии развития, не представляют никакого интереса, – и добавил, смущённо улыбаясь: – Ты уж извини за откровенность, но я уверен, что ты правильно меня поймёшь.

Конечно, Влад был огорчён тем, что только что услышал. Однако правда лучше, чем враньё, надо только сделать правильные выводы. Ну а вывод был неутешительный – всё потому что сознание своей ущербности по отношению в неким Высшим силам никого не радует. С другой стороны, большинство людей такая ущербность не пугает. Напротив, вера в Бога помогает некоторым людям, но это одна из причин того, почему самосовершенствование человечества может затянуться на долгие века. Верить надо в себя, в разум человека, а не надеяться на Бога.

Чтобы уйти от малоприятной темы, Кузьма напомнил о недавних событиях, связанных с бегством и поимкой одного из беглецов:

– А Машу ты напрасно подозреваешь. И тётя Шура ни при чём. Хотели тебе помочь, но вот не получилось. Так бывает…

Да Влад и сам чувствовал, что они ни в чём не виноваты. Ну что поделаешь, если помимо своей воли стали участниками этой акции? Однако тут ещё не всё понятно.

– Послушай, а зачем нужны были эти серые халаты? Такие выдают у нас в психушках.

– Мы вынуждены были пометить вашу одежду, чтобы отличить от других особей, участвующих в эксперименте.

Вот те на! Оказывается, не только им шестерым пришлось пройти через эти испытания.

– Так есть и другие палаты, изолированные боксы?

– Есть. Но они расположены на нашем корабле. Там хранятся образцы полезных ископаемых и растений, вывезенных с других планет. Все экспонаты помечены соответствующими литерами, так же, как и ваши халаты.

– А что такое Z?

– Это просто, мог бы и сам сообразить. Стандартная маркировка по названию планеты. Иначе потом не разберёшь, где что лежит. Латинскую литеру использовали, чтобы не перепутать с тройкой…

Но Влад не дал ему договорить, буквально простонав:

– Так Z… это Земля?!

Кузьма только кивнул в ответ.

«Приехали!» – мысленно воскликнул Влад. В его мозгу всё смешалось в кучу: литера Z, Земля, палата № 6, инопланетяне, эксперимент, основанный на провокации… А тут ещё признание достаточно очевидного, да что там говорить, поистине вопиющего факта, будто человечество находится на низшей стадии развития, настолько низкой, что просветления в умах придётся ждать ещё очень много лет. Не видя выхода из этой ситуации, Влад произнёс слова, которые словно бы помимо его воли слетели с языка:

– Кузьма, забери меня отсюда!

Тот поначалу опешил:

– Куда, на небеса?

– Да мне уже всё равно, лишь бы здесь не оставаться.

Кузьма сочувственно поглядел на Влада и после короткого раздумья так сказал:

– К сожалению, это невозможно.

– Но почему?

И тут сон неожиданно прервался.

Глава 22. Пробуждение

– Вы уж извините, что всё так получилось.

Влад открыл глаза. У изголовья кровати стояли двое – Маша и незнакомый мужик. «Папаша, – сразу догадался Влад. – Пришёл каяться». Очень хотелось бы продолжить разговор с Кузьмой, но теперь уж точно не получится, во всяком случае, с тем Кузьмой, что прилетел с другой планеты.

– Вы во сне стонали, потому и решили разбудить, – словно извиняясь, пояснила Маша.

Кое-как Влад привёл себя в порядок, а затем Захар Петрович долго и нудно рассказывал про то, как он вляпался в это дерьмо, то есть стал организатором их похищения.

– Я же не знал… Думал, каких-то барыг хотят прижать. А оказалось, что вполне приличные люди, как говорят, гордость нашего Отечества.

– Это кто ж так говорит? – удивился Влад.

– Да газеты пишут.

– Врут!

Захар Петрович посмотрел на дочь:

– То есть всё-таки барыги?

– Папа, не дури! У нас что, кроме воров и академиков других людей в государстве нет?

– Да есть, конечно. Только ведь никто не станет из-за них так заморачиваться.

Эта мысль настолько понравилась Владу, что он сразу почувствовал симпатию к Захару Петровичу.

– Эй, Кузьма, – крикнул Влад. – Будь другом, сбегай в магазин. Тут гости к нам пришли.

– Да у нас припасено, – радостно улыбаясь, Захар Петрович достал из пакета две бутылки коньяка и банку паюсной икры.

Тётя Шура тоже не ударила в грязь лицом. И вскоре уже сидели за столом, пили за чудесное завершение этой жуткой истории, но только после третьей рюмки Влад сообразил, что с праздничным застольем слегка поторопились:

– А где же Веня, Макс, Егор, Антон?

От неожиданности Захар Петрович поперхнулся бутербродом:

– Так я же ещё вечером дал команду отключить там все электронные замки. Они давно должны быть на свободе… – и растерянно пробормотал: – Неужели заблудились?

– Надо их искать! – вскричал Кузьма. – Подключим здешнюю полицию, поднимем население…

– Ну и что им скажете? – возразила Маша. – Четверо грибников в лес ушли, причём в халатах, в шлёпанцах, даже мобильники с собой не взяли? Это же курам на смех! Никто вам не поверит.

Однако Кузьма не унимался:

– А мы расскажем им всю правду. Про то, что держали взаперти… О нас же все газеты написали! Теперь это дело не замять, – и угрожающе посмотрел на Машу и её отца.

– Нет, что хотите, делайте, но папу, какой бы он ни был, я не дам в обиду.

– Спасибо, дочка! – пробормотал растроганный папаша.

Тут вмешался Влад:

– Не гони волну, Кузьма! В газетах нет ни одной фамилии, только белиберда о секретных тюрьмах, где содержат диссидентов. Ты что же, хочешь себе карьеру загубить? Так оно и будет, если тебя причислят к радикальной оппозиции.

– Но это чушь! Я ни разу не был на Болотной.

– Даже если тебе поверят, запашок всё равно останется, – усмехнулся Влад, и уже обращаясь к Машиному папе: – А ты, Захар, поступил не по-людски. Надо было наших друзей документами снабдить, выдать кое-какую одежонку и денег на проезд…

– Каюсь, испугался! Как услышал по телевизору… меня так затрясло, что хоть «неотложку» вызывай… Ты пойми! Ну не могу я подставляться. Он же меня в асфальт закатает или же в тюрьме сгноит!

– Это кто ж такой сердитый?

– Не знаю.

– То есть как? А ну, выкладывай всё по порядку.

– Да нечего выкладывать. Попросили помочь влиятельному человеку. Я не смог отказать, а кто он, что он, до сих пор не знаю. Приказы по телефону получал… Вот и вляпался!

Вроде бы выглядит всё правдоподобно. Вполне возможно, что использовали его втёмную, но есть детали, которые не вписываются в эту картину маслом и требуют пояснения. Поэтому Влад и продолжал «допрос»:

– Захар, я вот чего не могу понять. Зачем читали отрывки из романа?

– Какого ещё романа? – удивился Машин папа. – Я тут ни при чём! Моё дело организовать захват, ну а потом обеспечивать продуктами и следить, как бы чего не произошло. Скажем, пожар… Поверьте, ко всему остальному я не имею никакого отношения. Даже не догадываюсь, было ли там видеонаблюдение или прослушка.

Печально, когда самые важные вопросы остаются без ответов.

– Так что же делать? – опять заныл Кузьма.

В подобной ситуации есть два возможных выхода – либо напиться вдрызг, махнув на всё рукой, либо понадеяться на случай. Но пить за поминовение души невинно пострадавших никто из них не стал, а случай – это слишком ненадёжный помощник в сложном деле, ведь никто не знает, как всё повернётся. И вот когда уже всем стало тошно от ощущения полнейшей безысходности, вдруг во дворе залаяла собака.

– Кого ещё там принесло?

Тётя Шура вышла за порог дома, чтобы открыть калитку. Затем послышались какие-то голоса, а ещё через несколько секунд в комнату протиснулся Антон. Он обвёл взглядом всех сидящих за столом, и тут же выдал те самые слова, которых только и можно было ожидать от человека, две недели вынужденного обходиться без спиртного:

– Что, злыдни, не могли нас подождать?

Следом ввалились Веня, Егор и Макс, а тётя Шура, прокричав: «Я в магазин!», прихватила большую хозяйственную сумку и чуть ли не бегом направилась к калитке.

В таких случаях принято говорить: всё хорошо, что хорошо кончается. Причём в независимости от того, что привело к благополучному итогу – то ли везение, то ли чья-то предприимчивость. Но в этом деле всё сошлось. Прежде, чем выпили за освобождение из плена, Егор вкратце рассказал, чем закончилось блуждание по лесу:

– Вышли к шоссе, как раз к автобусной остановке. Рядом какие-то бабки, торгуют ягодами и грибами. Ребята остались в лесу, а то бабки могут испугаться, решат, что четверо сбежали из психушки. Ну а когда один, это ничего, не страшно… Я им и говорю, мол, в лесу лихие люди напали, раздели догола, только этот халатик и оставили. А ведь в полицию в таком виде, да ещё без документов, не пойдёшь… «Да уж, – говорят, – у нас с этим строго. Если денег не заплатишь, навесят на тебя какое-нито нераскрытое преступление и прямиком в тюрьму». «Так что же делать?» – спрашиваю. «Если не соврал, тогда тебе бывшая судья поможет. Иди вон по тому просёлку, третий дом по левой стороне, тётю Шуру спросишь… И не забудь поклон от бабы Оли передать. Она моего внука от беды спасла». Так я и сделал, и вот мы здесь.

Застолье продолжалось до позднего вечера. Но вот что странно – почти у всех ну ни в одном глазу! Только Антона и Кузьму под конец немного развезло. С Захаром и Машей попрощались, как с лучшими друзьями – пообещали, что никому не расскажут об их участии в этих приключениях. Ну а когда остались впятером, тётя Шура сделала крепкий кофе, и тут наступил критический момент – предстояло ответить на вопрос: что делать дальше?

Первым делом надо решить, как и когда возвращаться домой – не будут ли им чинить препятствий? Однако тут полная неясность, поскольку заказчик похищения неизвестен. То ли это человек из власти, то ли бизнесмен? А возможно, два лица «в одном флаконе», и в этом случае всё сводится в личности вице-премьера.

– Но если эта акция стала достоянием общественности, нам уже ничто не угрожает, – к такому выводу пришёл Веня.

– Не факт! – возразил Егор. – Зарубежная пресса сообщает только о секретных тюрьмах, а кого конкретно посадили, об этом нет ни слова. Так что, если нам не повезёт, всё может пойти по тому же кругу, но с другими исполнителями.

– Неужели опять захват?

– Вполне возможно.

– А что если написать в газету или выступить по телевидению? – предложил идею Макс. – Веня, в твоём распоряжении целая радиостанция! Ты же на всю Россию можешь раструбить…

– Не имея фактов? Мне никто не поверит, а то и вовсе обвинят, что подыгрываю клеветникам, причём не бесплатно.

– Какой-то замкнутый круг! Или лабиринт, из которого нет выхода.

Помолчали. Влад припомнил недавний разговор:

– Тётя Шура! Ты вроде бы упоминала карантин…

– Речь шла о том, что после карантина вы станете не опасны. Как бы зараза выветрится.

– Но мы не можем долго ждать!

Ситуация кошмарная и что крайне неприятно – нет никакого просветления, по-прежнему темнота в конце тоннеля. Но тут словно бы какой-то звоночек прозвенел в мозгу, и Влад предложил:

– А давайте новости послушаем…

Включили телевизор, и вот диктор сообщает, что президент принял решение провести реорганизацию правительства – один из вице-премьеров потерял свой пост…

Радости почему-то нет. Вот так бегун, закончив марафонскую дистанцию, падает в изнеможении на асфальт. И ведь никто не даст гарантии, что завтра награду не отберут под каким-нибудь предлогом. Впрочем, тут не до наград – быть бы только живу…

После паузы, которая потребовалась, чтобы осмыслить то, что произошло, Егор произнёс с явным облечением:

– Ну всё! Теперь можно возвращаться домой.

А Веня уже строил планы на следующий день:

– Завтра позвоню своим на «Эхо». Пришлют машину и развезут всех по домам. А потом устрою им разнос! Почему не звонили во все колокола, не подняли на ноги общественность? Ну, в самом деле, ведь не какой-нибудь рядовой журналист пропал.

Всё вроде бы ясно. Остальное можно оставить до утра – не будить же родных среди ночи. Веня и Егор отправились спать, тётя Шура достала из чулана раскладушки, матрацы, выдала бельё. Макс, сидя за столом, клевал носом, хотя из вежливости пытался поддерживать разговор. А Влад всё никак не мог найти ответ на один вопрос: зачем нужно было устраивать этот балаган с железными дверьми и зарешёченными окнами?

Причастность теперь уже бывшего вице-премьера к их похищению с самого начала вызывала сомнения. Версия вполне логичная, однако всё за уши притянуто. Ну не было между шестью интеллектуалами никакой реальной связи! Да и потом, если хотели наказать, могли бы использовать другие методы – сфабриковать уголовное дело или устроить автомобильную аварию.

Вот поэтому у Влада и возникла новая идея:

– Возможно, всё гораздо проще, чем мы думали. Нам указали наше место, намекнули, что случится, если будем лезть не в свои дела. Если будем опровергать общепринятое мнение. Если будем спорить, когда это не позволено. Если будем сомневаться вместо того, чтобы исполнять приказ.

– Да брось ты, Влад! – отмахнулся Макс. – Всё уже закончилось, – и, встав из-за стола, блаженно потянулся. – Эх, завтра… нет, уже сегодня буду дома. А потом… потом в ФИАН. Не терпится узнать, как они там без меня.

– Снова будешь отстаивать свою теорию строения Вселенной?

– Ну уж нет! Зачем дразнить гусей?

Кое-как разместились на ночлег. Уже засыпая Влад услышал, как лязгнула железная дверь и повернулся ключ в замочной скважине… А может, всё это ему приснилось?

Content

Владимир Колганов
Палата № Z

Пролог

Глава 1. День первый

Глава 2. Кто есть кто?

Глава 3. Исполнение желаний

Глава 4. День хуже некуда

Глава 5. Надежды и разочарования

Глава 6. Немножко психи

Глава 7. Признания писателя

Глава 8. Вакхические пляски

Глава 9. Палата дураков?

Глава 10. Голос свыше

Глава 11. Продолжение

Глава 12. Что это было?

Глава 13. Явление и версии

Глава 14. Интервью

Глава 15. Бегство

Глава 16. Подмена

Глава 17. Выход из лабиринта

Глава 18. Их осталось двое

Глава 19. Три плюс два

Глава 20. Скандал

Глава 21. Сон Влада

Глава 22. Пробуждение