Владимир Колганов

Конец норманской теории

Глава 1. Древнерусские летописи

Когда читаешь работы историков, посвященные возникновению русского государства, возникает вполне логичный вопрос: почему за триста лет они так и не смогли прийти к единому мнению и продолжают спорить, пытаясь опровергнуть аргументы оппонентов? Основная причина заключается в скудости наших знаний о событиях IX века, однако установлению истины мешает и неоднозначная, иногда тенденциозная интерпретации тех немногих сведений, которые мы находим в летописных источниках IX-XII вв.

К сожалению, русские летописи не могут служить надёжным основанием для построения гипотезы происхождения Руси. Легенда о Кие, основателе Киева, а также рассказ о призвании варягов годятся только для учебника начальных классов школы. Наверняка эти тексты писались по заказу князей и церковных иерархов, поэтому нередко факты приукрашивались или искажались с учётом политических интересов правящей элиты.

И всё же для большинства исследователей истории древней Руси исходным документом, с чтения которого начинается построение гипотез, стала «Повесть временных лет» (ПВЛ). Принято считать, что в начале XII века её написал Нестор, монах Киево-Печерского монастыря. Но можно ли доверять источнику, в основу которого положены неизвестные нам древние летописи, легенды и предания?

В ПВЛ сказано, что племена, населявшие территорию к востоку от Балтийского моря, издавна противостояли вооружённым людям, которые «приходили из-за моря» и пытались обложить данью местное население – словен, обитавших близ озера Ильмень, чудь, кривичей и другие племена. В древнерусских летописях агрессивных чужеземцев с побережья Балтики принято было называть варягами. Однако автор ПВЛ утверждает, что варяг Рюрик был приглашён княжить, а не пришел на эту землю как захватчик. Здесь вот что странно: обычно борьба с общим врагом объединяет разрозненные племена, но если верить Нестору, получается так, что вольные народы, жившие довольно дружно, передрались между собой и решили призвать строгого начальника со стороны, откуда-то из-за моря. Причём, изгнав одних варягов, словене и кривичи пошли на поклон к другим варягам, как бы признав, что были неправы, отвергая притязания незваных пришельцев на свою территорию.

С.М. Соловьёв, историк XIX века, автор «Истории России с древнейших времён» понял слова Нестора буквально, не вдаваясь в детали. Вот какие откровения находим в его книге (том 1, глава 4):

«Летописец начальный говорит, что варяги были изгнаны и потом снова призваны; летописцы позднейшие говорят, что как скоро один князь был изгоняем или сам удалялся из Новгорода, то граждане последнего немедленно посылали за другим: они не терпели жить без князя, по выражению летописца».

Это напоминает анекдот без начала и конца, поэтому вполне логично, что Д.С. Лихачёв в своих комментариях к «Повести временных лет» не счёл возможным назвать призвание варягов достоверным фактом:

«Легенда о приходе из-за моря Рюрика, Синеуса и Трувора со всем своим родом Русью, от которого и "п р о з в а с я Руская земля" <…>, чистый домысел, трафарет исторического мышления летописца, его гипотеза, с которой пора перестать считаться».

Однако напрасно Лихачёв так неласково охарактеризовал древнего летописца, поскольку в опровержение слов Нестора он не смог предложить ничего кроме самых общих фраз:

«Нет никаких серьезных оснований считать, что слова "Русь" и "русьский" первоначально означали только варягов, или только южное племя полян, или только господствующую "верхушку" русского населения».

Конечно, нельзя однозначно доверять сведениям из ПВЛ, если они не подтверждаются другими средневековыми источниками. Но, прежде всего, вызывает сомнения датировка событий IX века. К примеру, согласно ПВЛ поход Аскольда и Дира на Константинополь случился в 866 году от рождества христова (в 6374 году от сотворения мира), тогда как из византийских источников доподлинно известно, что это событие имело место в 860 году.

Попытку объяснить подобные расхождения в датах предпринял А.А. Шахматов в работе «Хронология древнейших русских летописных сводов», опубликованной в 1897 году. Нас будут интересовать только даты не позднее 866 года. Итак, вот что написано в ПВЛ о походе на Константинополь: «В лето 6374. Иде Асколдъ и Диръ на Грекы, и приде въ 14 лето Михаила цесаря».

Каким же образом автор ПВЛ вычислил дату похода, если ему известно было только время пребывания Михаила III на византийском престоле? Шахматов предположил существование некоего Начального свода, который во многом стал источником сведений для автора ПВЛ и его предшественников. Судя по всему, составитель Начального свода нашёл в болгарском переводе «Хроники Георгия Амартола» указание на год вступления Романа на византийский престол, вычел 78 лет (суммарное время царствования других императоров) и получил 6350 (842) год – начало царствования Михаила III – что соответствует истине. Затем всё тот же составитель принял обозначение главы 12, описывающей поход русов на Царьград, за продолжительность пребывания Михаила на троне и сделал вывод, что поход был в 6362 (854) году.

В свою очередь, предполагаемый составитель первой редакции ПВЛ, прочитав Начальный свод, решил, что год 6362 (854) означает начало царствования Михаила III, и принял этот год за «начало Русской земли». Далее прибавил 12 лет (та же ошибка, что и у составителя Начального свода) и получил 6374 (866) год – год похода Аскольда и Дира на Царьград.

По мнению Шахматова, составитель второй редакции ПВЛ решил устранить неточности первой редакции:

«Основываясь на том, что от первого лета Михаила и года, когда началась Русская земля <…>, прошло до первого лета Святославля 83 года, он вычел эти 83 года из 6453 г. (смерть Игоря); в результате оказался 6370 (862) г., который и признан им за год начала земли Русской – год призвания князей. Им он и заменил 6362 (854) г. Начального свода и первой редакции».

Итак, историография Руси началась с комедии ошибок, что совсем не удивительно. Даже современные историки нередко ошибаются, хотя обладают, казалось бы, более обширными знаниями, чем Нестор и его предшественники. Что же касается датировки событий в ПВЛ, то в завершение своей статьи Шахматов делает следующий вывод:

«Предыдущее исследование приводит нас к заключению, что в нашей древней истории до 945 г. достоверными могут быть признаны лишь следующие годы, занесённые в летопись: 907-й (договор Олега с греками), 912-й (договор Олега с греками), 941-й (поход Игоря на греков), 945-й (договор Игоря с греками и смерть Игоря)».

Тем самым, Шахматов отвергает возможность призвания Рюрика в 862 году. Вот что написано в ПВЛ о призвании варягов:

«В лето 6370. И изгнаша варягы за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собе володети. И не бе в нихъ правды, и въста родъ на род, и быша усобице в них, и воевати сами на ся почаша. И ркоша: "Поищемъ сами в собе князя, иже бы володелъ нами и рядилъ по ряду, по праву". Идоша за море к варягом, к руси».

Шахматов основывает свой вывод на сведениях из «Бертинских анналов» (Annales Bertiniani. 1826), согласно которым византийцы знали народ «рос» (Rhos) ещё в 839 году. Кроме того, он ссылается на Амастридскую и Сурожскую легенды, якобы повествующие о нападении русов. И далее пишет:

«Имеется ряд указаний на давнее местопребывание руси именно на юге, и в числе их не последнее место занимает то обстоятельство, что под "Русью" долгое время разумелась именно юго-западная Россия и что Чёрное море издавна называлось Русским».

Насколько «издавна», Шахматов не уточняет. Но вот следующий вопрос, неизбежно возникающий у дотошного читателя при чтении ПВЛ: можно ли доверять сведениям автора, если он не приводит никаких ссылок на источники? Результаты исследования этой проблемы Шахматов изложил в «Сказании о призвании варягов», опубликованном в 1904 году (Известия Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук, СПб, с. 320).

Для начала Шахматов задаётся следующим вопросом. Если русь тождественна варягам, отчего было не сказать: «И идоша за море къ Руси»? В итоге он приходит к выводу, что «первоначальный вид Сказания о призвании князей говорил только о варягах», а упоминание руси – это позднейшая вставка киевского составителя ПВЛ.

Шахматов обращает внимание и на фразу из ПВЛ о дружине Олега (882 г.): «и беша у него мужи Варязи и Словене, и оттоле прозвашася Русью». Поскольку русь в составе дружины Олега не упоминается, Шахматов делает вывод, что «Словене и Варязи прозвались Русью, только перейдя на юг, в Киев». Более того, «новгородцы вообще очень не скоро назвались русскими, а в XII-XIV в. под Русью они разумели, судя по их летописям, сначала Киевскую, а потом Суздальскую область».

Итак, Шахматов считает домыслами составителя ПВЛ упоминания варягов-руси («те варяги назывались русью») до прихода Олега в Киев. И лишь в описании событий 882 года, видимо, случайно сохранился текст Начального свода без существенных изменений. Действительно, в Новгородской первой летописи младшего извода (НПЛ) текст о призвании варягов отличается от того, что написано в ПВЛ. Вот что читаем в НПЛ:

«И реша к себе: "князя поищемъ, иже бы владелъ нами и рядилъ ны по праву". Идоша за море к Варягомъ и ркоша: "земля наша велика и обилна, а наряда у нас нету; да поидете к намъ княжить и владеть нами"».

В этом отрывке нет упоминания руси. Однако Шахматов так и не смог ответить на вопрос: «Почему северное предание сообщало о призвании варягов, а южное – об иноземном варяжском происхождении Руси?»

Есть некая недосказанность и в рассмотренной выше «Хронологии». Шахматов пишет о том, что «не может быть, кажется, никакого сомнения в тождестве имени "Русь", данного варягами славянам, и именем Ruotsi, обозначающим у финнов страну этих самых варягов». Но если имя «русь» возникло на юге, финское Ruotsi здесь совершенно ни при чём! Увы, Шахматов не нашёл способа, как связать между собой два столь противоречивых утверждения.

Впрочем, Д.С. Лихачёв тоже ограничился только общими рекомендациями:

«Нельзя искусственно разрывать происхождение слова Русь и считать, как это делали некоторые исследователи <…>, что на севере слово "Русь" имело одно происхождение, а на юге – другое, случайно совпавшие в едином звучании. Так можно предполагать разве только с отчаяния перед сложностью проблемы. Во всяком случае, сложный вопрос происхождения слова "Русь" требует пристального изучения».

С этими словами нельзя не согласиться. Версии происхождения слова «русь» будут рассмотрены в следующих главах.

Глава 2. Неизвестный по имени Рюрик

Если признать вымыслом часть текста ПВЛ, посвящённую обстоятельствам появления Рюрика на землях ильменских словен, тогда в истории России появляется белое пятно. Поэтому ничего другого не остаётся, кроме как искать объяснение событию, оказавшему столь значительное влияние на историю России.

Но прежде необходимо разобраться, о каких варягах-руси писал средневековый летописец. Вот мнение Н.М. Карамзина, изложенное в книге «История государства Российского»:

«Историки находят основательные причины думать, что Несторовы Варяги-Русь обитали в Королевстве Шведском, где одна приморская область издавна именуется Росскою, Roslagen. Финны, имея некогда с Рослагеном более сношения, нежели с прочими странами Швеции, доныне именуют всех ее жителей Россами, Ротсами, Руотсами… Варяги-Русь могли переселиться туда из Скандинавии, из Швеции, из самого Рослагена, согласно с известиями древнейших Летописцев Пруссии, уверяющих, что ее первобытные жители, Ульмиганы или Ульмигеры, были в гражданском состоянии образованы Скандинавскими выходцами, которые умели читать и писать. Долго обитая между Латышами, они могли разуметь язык Славянский и тем удобнее примениться к обычаям Славян Новогородских».

В.С. Ключевский более сдержан в оценке сведений из ПВЛ и лишь по-своему интерпретирует их в курсе лекций «Русская история»:

«По словам Повести, новгородцы сначала были славянами, а потом стали варягами, как бы оваряжились вследствие усиленного наплыва пришельцев из-за моря».

Однако «оваряжение» славян ничем не подтверждено – куда больше оснований предполагать «ославянивание» варягов, что подтверждается сохранением славянского языка на территории Руси.

Немецкий лингвист Макс Фасмер в «Этимологическом словаре русского языка» пишет о происхождении этнонима «варяг»: «так называли на Руси выходцев из Скандинавии». Там же он излагает два варианта этимологии этого слова, предложенных лингвистами. Основой может быть греческое "варангос", означающее «телохранитель, воин из наемной стражи византийских императоров». Впервые этот термин появляется в «Обозрении истории» византийского хрониста Георгия Кедрина, жившего на рубеже XI–XII веков. Другой вариант: древнескандинавское váringr или væringr, от слова vár, что означает «верность, порука, обет». Тогда væringr – это «союзники, члены корпорации».

По поводу версий происхождения термина «варяг» историк Д. И. Иловайский высказался ещё в начале прошлого века:

«Скандинавоманы слишком упирают на Скандинавию. Относительно отечества Варангов византийские известия указывают иногда на Германию, иногда на далёкий остров, находящийся на океане, который они называют Туле, а чаще всего причисляют их к Англичанам. Под островом Туле у Византийцев разумеется вообще крайний северный остров, так что, смотря по обстоятельствам, под ним можно разуметь острова Британские, Исландию, острова и полуострова Скандинавские. Но что ж из этого? Мы всё-таки не видим главного: тожества с Русью, и не только нет никакого тожества, напротив».

Сомнения Иловайского понятны, поскольку ПВЛ не даёт ответа на главные вопросы. Но вот что важно: если византийцы называли варангами наёмников из стражи императора, тогда ими могли быть воины любой национальности, от англичан до скандинавов. Однако и это определение термина «варяг» не приближает к истине. Гораздо важнее, что термин появился в Византии лишь в XI веке, а русский летописец мог использовать его применительно к IX веку, не зная о происхождении этого термина.

Помимо двух упомянутых вариантов происхождения термина «варяг», были и другие версии. Историк XVIII века В.Н. Татищев предполагал, что пришельцы-скандинавы называли себя «волками» – на древнескандинавском языке это vargr. Некоторые историки считали, что варяги пришли из Вагрии, местности близ Ютландского полуострова. Другие берут за основу племя варинов из Южной Балтики. Можно ещё упомянуть сообщение Иордана, готского историка VI века, который в трактате «О происхождении и деяниях гетов» рассказал о древних скандинавских племенах:

«В северной части [острова Скандзы – так Иордан называет Скандинавию] живёт племя адогит. <…> Есть там ещё племя – скререфенны. <…> Следует затем целая толпа различных племён: тевсты, вагот, бергио, халлин, лиотида. <…> За ними – миксы, евагры, отингис [в оригинале, на латинском языке: Mixi, Evagre, Otingis]. Все они живут по-звериному в иссечённых скалах, как бы в крепостях».

Большинство из перечисленных в тексте племён неизвестно историкам более позднего времени. Особый интерес вызывает племя под названием «евагры» (Evagre), что близко по звучанию к термину «варяг». Однако попытки связать происхождение этого термина с «варинами», «ваграми», «варгами» и «еваграми» обречены на неудачу, поскольку лингвисты категорически отвергают возможность преобразования этих слов в «варяг». Впрочем, то же самое можно сказать и о древнескандинавском væringr, так что остаётся единственный вариант, согласно которому термин «варяг» пришёл на Русь из Византии. При этом следует иметь в виду, что варяги, по существу, не имеют никакого отношения к предмету нашего исследования, поскольку этот термин был неизвестен в IX веке. Куда более важным является выяснение причин появления термина «русь», о чём будет рассказано в следующих главах.

Теперь попытаемся ответить на вопрос: кем был летописный Рюрик? Есть только две версии, которые заслуживают нашего внимания. В 1836 году профессор Дерптского университета Фридрих Крузе высказал предположение, что на самом деле главой ильменских словен и кривичей в 862 году стал конунг (князь или король) Рорик (Rorich, Hrørek, Hrœrekr), правитель области Фрисландия на Ютландском полуострове. Происходил он из династии Скьёльдунгов, был племянником или братом изгнанного датского короля Харальда Клака, который в 826 году получил от короля франков Людовика Благочестивого в лен владения на побережье Фризии с центром в Дорестаде. «Хроникон о свершениях норманнов во Франкии» (перевод А.С. Козлова, 2009 г.) содержит такие сведения о Рорике:

«В год Господень 845. Король норманнов Рорик направляет против Людовика в Германию по реке Эльбе шестьсот судов. Саксы, поспешившие им навстречу, когда свершилась битва, <…> становятся победителями. <…> В тот же год, возвращаясь к морю по пройденному [ранее] руслу Сены норманны разграбляют, опустошают и сжигают дотла все местности, граничащие с морем».

В «Анналах Ксантена» (перевод А.И. Сидорова, 1999 г.) рассказывается о дальнейшей судьбе Рорика:

«850 г. <…> Норманн Рорик, брат упоминавшегося уже юного Гериольда (Харальда), который бежал прежде, посрамленный Лотарем [королём Лотарингии], снова взял Дуурстеде [Дорестад] и коварно причинил христианам множество бедствий».

В «Бертинских анналах» ((Annales Bertiniani. 1826, перевод А. Волынец, 2005 г.) также сообщается о Рорике:

«850 г. <…> Король норманнов Орик вступил в войну с двумя напавшими на него племянниками. Примирившись с ними посредством раздела королевства, Рорик, брат Гериольда [Харальда] <…> собрав войско норманнов, на многих кораблях разграбил Фризию [Фрисландию], остров Батавию, и другие места по Рейну и Вахалю. Когда Лотарь не смог тому воспрепятствовать, он <…> дарит ему Дорестад и другие графства».

Более подробно о событиях 850 года сообщают «Фульдские анналы» (перевод А. Кулакова, 2010 г.; в этой цитате некоторые имена приведены в соответствие с представлениями современных историков):

«Год 850. Рорик из народа норманнов во времена императора Людовика в качестве лена получил [в управление] вместе со своим братом Гериольдом [Харальдом] поселение Дорестад [находилось в окрестностях современного города Вейк-бей-Дюрстеде в Нидерландах]. После смерти императора Людовика, при Лотаре, который наследовал правление своего отца, по ложному обвинению, если верить слухам, Рорика уличили в измене, задержали и посадили под стражу. Когда умер его брат, он бежал оттуда и присягнул королю восточных франков Людовику. После того, как он прожил там несколько лет среди саксонцев, с которыми соседствовали норманны, он собрал значительный отряд данов [это предки датчан] и стал заниматься с ними морским разбоем, разоряя местности в государстве Лотаря, расположенные на северном побережье океана. Пройдя через устья Рена (Рейна) он добрался до Дорестада. А поскольку князь Лотарь не мог изгнать его без опасности для своих владений, <…> он согласился восстановить Рориха в прежних правах при условии, что он будет <…> противодействовать пиратским набегам данов».

Следующее упоминание о Рорике относится к 855 году (Annales Bertiniani. 1826):

«855 г. Лотарь отдаёт всю Фризию своему сыну Лотарю; Рорик и Годефрид ушли оттуда на родину, то есть в Данию с надеждой на получение королевской власти. <…> Рорик и Годефрид, поскольку им никак не сопутствовал успех, удерживали за собой Дорестад и владели большей частью Фризии».

Новые сведения о Рорике находим в «Фульдских анналах»:

«Год 857. Норманн Рорик, управлявший Дорестадом, с согласия своего господина, короля Лотаря, повёл флотилию в область данов и по соглашению с королём данов Ориком взял во владение вместе со своими товарищами часть земли, находящейся между морем и Эгидорой [Айдер, река в Шлезвиге]».

А вот сообщение из «Бертинских анналов» о Рорике после 862 года (перевод Фарафонова Ю.В., 2015 г.):

«863 г. Даны в месяце январе поднялись на кораблях по Рейну <…> убив множество фризских купцов и захватив немалое количество народа, пришли к некоему острову рядом с замком Новезием [Нойс, Neuss]. С одной стороны Рейна к ним подступил Лотарь со своими людьми, а с другой стороны – саксы и оставались там вплоть до Календ апреля, когда эти даны по совету Рорика ушли так же, как и пришли [Unde idem Dani consilio Rorici, sicut accesserant, et recedant]».

Примечательно, что Рорик даёт советы данам, но фактически уже не командует ими – о Рорике, как предводителе данов и участнике их походов, нет ни слова в хрониках после 862 года.

В 867 году Лотарь только надеялся на помощь Рорика, но так и не дождался («Бертинские анналы»):

«867 г. <…> Лотарь, относясь с подозрением к Карлу, возвратившемуся от Людовика, отправился из Меттиса во Франконофурд и помирился с ним, ранее бывшим весьма враждебным к нему. <…> Вернувшись оттуда, объявил в своём королевстве о наборе войска для защиты родины от норманнов, полагая, что с подмогой данов возвращается Рорик, которого из Фризии изгнали её жители».

Приведённые отрывки из хроник позволяют понять, чем занимался Рорик в середине IX века. Однако допустим, что Рюрик и Рорик – это одно и то же лицо. Содержание русских летописей не исключает возможности, по крайней мере, кратковременных вояжей Рорика в Западную Европу. Целью могло быть участие отрядов данов в военных действиях на стороне одного из наследников Людовика Благочестивого. Сам Рорик этими отрядами фактически уже не руководил, поэтому и привлёк к переговорам Рудольфа, своего преемника. Рорик в глазах Людовика и Карла оставался важной персоной, за ним стояла военная сила, но если бы Рорик сам командовал войском, присутствие Рудольфа было бы излишним, тем более что Карл ему не доверял. При этом фразу об изгнании из Фризии можно понимать и так, будто восставшие жители заставили уйти войска, которыми командовал другой, близкий Рорику человек, возможно, кто-то из его родственников. Кстати, именно отсутствие Рорика могло стать причиной поражения. Не исключено, что к этому времени он перебрался на восточное побережье Балтики, там и стал княжить.

Вроде бы всё сходится на том, что Рорик Ютландский вполне мог быть тем Рюриком, который обосновался в приильменском городище и княжил в Новгороде. Но трудно поверить в то, что Людовик и Карл не знали о том, что Рорик одновременно правит в Новгороде и занимается делами подконтрольных ему воинских соединений на землях франков. В хрониках об этом важном обстоятельстве не упоминается, но это можно объяснить тем, что придворные летописцы были слабо информированы о том, что творилось на землях к востоку от Балтики.

Согласно второй версии, Рюрика следует искать среди свеев, на территории нынешней Швеции. Однако в числе известных представителей знати IX века, упомянутых в скандинавских сагах, нет человека по имени Рорик (Рёрек или Хрёрек). Единственную подходящую кандидатуру находим в «Саге о Харальде Прекрасноволосом» (Снорри Стурлусон, «Круг земной», перевод М.И. Стеблин-Каменского, 1980 г.) – там упомянут «Эйрик в Уппсале» (Eiríkr konungr at Uppsölum).

Княжеский род Эйрика Эмундарсона управлял значительной частью территории Швеции, а город Уппсала был центром провинции Упланд. В середине IX века викинги под руководством Эйрика не раз грабили поселения на восточном побережье Балтики, о чём рассказано в «Саге об Олаве Святом». Но мог ли Эйрик одновременно княжить и в Уппсале, и в Новгороде? «Повесть временных лет» содержит только два сообщения о предводителе варягов, датированные примерно 862 и 879 годом, поэтому нет никаких оснований утверждать, что Эйрик Эмундарсон до самой смерти безвылазно находился на земле ильменских словен. Он мог разместить в ближайших городах свои отряды, а Новгород стал ещё одной промежуточной базой для сбора дани со словен и подготовки дальних походов – вниз по Днепру, в Причерноморье, вплоть до Константинополя.

Надо признать, что имена Эйрик и Рюрик не настолько созвучны, чтобы их перепутать. Но в давние времена известия о пришельцах передавались из уст в уста, а не записывались, поэтому скандинавские имена за десятилетия могли изрядно исказиться – не исключено, что Эйрик превратился в Рюрика.

Что же случилось в середине IX века? Ильменские словене, кривичи и соседние племена решили договориться с Рюриком, обещая платить дань в обмен на защиту от скандинавов, которые регулярно совершали набеги и разоряли их поселения. Рюрик согласился на такие условия, но только для того, чтобы затем прибрать к рукам всю власть. Он фактически был королём в Ладоге, хотя большую часть времени мог проводить за пределами этой территории. Здесь полная аналогия с королевой Англии Елизаветой, которая правила заморскими колониями, не выходя из своего дворца.

Однако из того, что Рорик или Эйрик могли править в Ладоге, вовсе не следует, что один из них стал основателем Руси.

Глава 3. Исконно-русские версии

Исконно-русскими мы будем называть версии, в основу которых положена вера в существование русского народа с незапамятных времён. Надо признать, что попытки некоторых историков найти доказательства существования руси в начале первого тысячелетия, а возможно и в ещё более глубокой древности, вызывают уважение. Доказать «исконность» руси – это вполне естественное желание любого российского историка, будь он профессионалом или дилетантом. Проблема в том, что чем дальше мы забираемся в «тёмные века», под которыми подразумевается раннее средневековье, тем меньше летописных материалов, пригодных для анализа. В качестве примера приводим отрывок из «Анналов» Тацита, написанных во II веке н.э.:

«За луги¬я¬ми живут гото¬ны, кото¬ры¬ми пра¬вят цари, и уже несколь¬ко жёст¬че, чем у дру¬гих наро¬дов Гер¬ма¬нии, одна¬ко ещё не вполне само¬власт¬но. Далее, у само¬го Оке¬а¬на, – ругии и лемо-вии; отли¬чи¬тель¬ная осо¬бен¬ность всех этих пле¬мён – круг¬лые щиты, корот¬кие мечи и покор¬ность царям. За ними, сре¬ди само¬го Оке¬а¬на, оби¬та¬ют общи¬ны сви¬о¬нов; поми¬мо вои¬нов и ору¬жия, они силь¬ны так¬же фло¬том».

Историкам пришлось приложить немало сил, чтобы выяснить, какие народы упомянуты в «Анналах» и где расположен этот самый Океан. Оказалось, что Оке¬а¬ном Тацит называ¬л Север¬ное и Бал¬тий¬ское моря, а сообщение о том, что свионы, предки шведов, обитают посреди Океана, стало следствием заблуждения географов: Скан¬ди¬нав¬ский полу¬ост¬ров они счи¬та¬ли ост¬ро¬вом вплоть до XI века.

Примерно такая же картина возникает при анализе трактата Иордана «О происхождении и деяниях гетов». Вот что он писал о событиях IV века в Восточной Европе:

«Германарих, король готов хотя, как мы сообщили выше, и был победитеем многих племён, призадумался, однако, с приходом гуннов. Вероломному же племени росомонов [Rosomonorum gens infida], которое в те времена служило ему в числе других племен, подвернулся тут случай повредить ему».

Термин «росомон», кроме Иордана, никто из средневековых хронистов не использовал. Так бы и затерялись росомоны среди названий многих неведомых нам народов и племён, о которых упоминали древние историки, если бы не настойчивость некоторых историков в намерении доказать древнее происхождение русского народа. Для таких энтузиастов любое «рос» или «рус», обнаруженное в старинном фолианте или на средневековой карте – это словно путеводная звезда. Увы, только созвучием, как правило, и ограничиваются доказательства очередной «теории». В данном случае внимания заслуживает германская этимология слова «росомон», основанная на предположении, будто ros означает «красный», а mon является искажённым готским «mana», так что «росомон» можно вроде бы перевести как «красный человек». Происхождение красных, или краснолицых, людей обсуждается в одной из следующих глав, где рассмотрена «греческая» версия происхождения слова «рос».

В трактате Иордана упомянуто ещё одно племя – роксоланы (Rhoxolani). Впервые об этом народе написал греческий географ I века до н.э. Артемидор Эфесский, а вслед за ним Страбон – в трактате «География» этот народ назван по-гречески Ῥοξολάνοι. Принято считать, что этноним «роксоланы» основан на иранском словосочетании, которое переводится как «светлые аланы» (roxs-alan). По сведениям из древних источников, во II-I веках до н.э. роксоланы жили на территории между Днепром и Доном, а позже переместились в придунайские земли. Понятно, что «рокс» это совсем не «рос», однако иногда за неимением лучшего приходится использовать и подобные созвучия.

Территория между Доном и Днепром весьма привлекательна тем, что включает в себя Киевскую Русь и более ранние образования вроде «волынцевской» и «салтово-маяцкой» культур. Есть искушение связать население этой территории в IX веке с роксоланами I века до н.э. Так и поступил Д.И. Иловайский в книге «Краткие очерки русской истории» (1868 г.):

«Русь издревле обитала в стране между Днепром и Азовским морем; она упоминается у греческих и латинских писателей под именем сармарского [сарматского] народа роксолан или россо-алан. Первое о них упоминание встречается в 94 году до Рождества Христова (у Страбона), а затем идут отрывочные известия о них до VI века включительно. В следующие затем века (весьма скудные по отношению к историческим известиям) россоланские, или русские, князья и их храбрые дружины, по всей вероятности, были заняты упорною борьбой с соседними народами, как славянскими, так и иноплеменными (особенно с аврами [аварами] и уграми [предками венгров]). Мало-помалу Русь подчинила себе некоторые славянские племена и образовала сильное государство, центром которого сделался Киев».

К сожалению, Иловайский в своих изысканиях недалеко ушёл от М.В. Ломоносова, который ещё в середине XVIII века написал по заказу императрицы «Замечания на диссертацию Г.-Ф. Миллера "Происхождение имени и народа российского"». Вот какими контраргументами воспользовался Ломоносов:

«Отвергает господин Миллер мнение учёных людей, которые россиян и имя их производят от роксолан, древнего народа, жившего между Днепром и Доном, а причины сего отвержения полагает, что-де небольшое сходство имени россиян с именем роксолан и сходство места не довольны к тому, чтобы утвердить происхождение имени и народа российского от роксолан; но должно-де показать: 1) как имя роксолане переменилось на имя россияне, 2) как роксоланы перешли к северу, 3) каким языком роксолане говорили. На сие ответствую, что хотя сходство имени и места роксолан с россиянами довольно быть казалось уже многим славным европейским авторам и целым ученым собраниям, чтобы имя и род россиян произвести от роксолан, однако дабы господина Миллера и в строгих сих его требованиях удовольствовать, следующее предлагаю: 1) Перемена имени роксолане на россияне весьма невелика».

Увы, современные лингвисты могли бы высмеять такое «доказательство», если бы речь не шла о знаменитом учёном. Столь же неубедительно выглядит и следующий довод из работы Ломоносова:

«Но хотя ни о роксоланах, ни о россах, ни о руссах после четвёртого до девятого века не упоминается у внешних писателей, однако из того не следует, чтобы тем именем оный народ сам не назывался».

Версия о происхождении руси от роксолан не получила развития, однако лингвист О.Н. Трубачёв продолжал настаивать на том, что термин «русь» возник именно в Днепровско-Донском регионе. В качестве аргумента он использовал очередное созвучие, интерпретируя росомонов как «светлых людей», а роксоланов – как «светлых алан». Однако никто так и не смог представить каких-либо доказательства связи росомонов и роксолан начала первого тысячелетия с русью IX века. Созвучие – это слишком слабый аргумент, когда речь идёт о происхождении русского народа.

Эта недоказанная связь, видимо, подвигла некоторых историков на поиски корней руси в «волынцевской» и «салтово-маяцкой» культурах. Вот что писал академик В.В. Седов в книге «Славяне» (2002 г.):

«До последних десятилетий VII в. лесостепные земли Днепровского Левобережья заселяли анты – носители пеньковской культуры (сахновская стадия), а более северную территорию – племена колочинской культуры. В конце этого столетия развитие этих культур на Левобережье было прервано вторжением крупной массы нового населения. Последнее оказалось более жизненным и более активным в хозяйственном отношении, и в Днепровском Левобережье формируется новая культура – волынцевская».

Увы, следов пребывания в регионе большого количества людей, кроме черепков на древних пепелищах, да остатков их поселений, отыскать не удалось. Тем не менее, Седов делает обескураживающий вывод:

«Русы – носители волынцевских древностей и эволюционировавших на их основе роменской, боршевской и окской культур».

Создаётся впечатление, что подобные декларации появляются от безысходности – если желания превышают возможности, тогда приходится ограничиваться единственным аргументом, который сводится к утверждению: всё было именно так, поскольку иначе быть просто не могло.

Впрочем, есть косвенный аргумент в пользу упомянутой версии, заключающийся в том, что в 827-834 годах хазары с помощью византийцев построили крепость Саркел, которая, судя по всему, служила для защиты западных границ Хазарии в районе волго-донского волока. Седов в статье «Русский каганат IX века» упоминает и другие укрепления, которые якобы также использовались для этой цели:

«До 30-х гг. IX в. на северо-западном пограничье Хазарии использовались старые укрепления – городища, возникшие ещё в скифское время. Они были устроены на труднодоступных мысах коренных берегов рек и воспринимались средневековым населением как естественно защищённые участки местности, способные обеспечить безопасность жителей близлежащих селений».

Однако, как именно воспринимались эти городища средневековым населением, на самом деле не известно. Кроме того, на восточной окраине территории «волынцевцев» археологи не обнаружили следов укреплённых поселений, что свидетельствует об отсутствии противостояния с хазарами. Увы, нет никаких оснований для утверждения, будто хазары опасались именно «волынцевцев» или «салтовцев», тем более что такие опасения всё равно не позволяют поставить знак равенства между этими народами и русью.

Но есть ещё один аргумент, который использовал Седов для того, чтобы подтвердить свою версию местоположения Руси в IX веке. В первой половине этого века был составлен список народов и племён, преимущественно славянского происхождения, населявших области восточнее Франкского государства. И вот какова последовательность перечисления народов в этом списке, получившем условное название «Баварский географ»: …Bruzi, Vuizunbeire, Caziri, Ruzzi, Forsderen…

Первый народ идентифицирован историками как пруссы, третий – как хазары, четвёртый – как русы, а последний – это предположительно «лесные жители», которых можно отождествить с древлянами. Седов утверждает, что «русам остаётся ареал волынцевской культуры – между Хазарией и территорией древлян». Но если этому списку всецело доверять, то возникает вопрос: каким образом хазары оказались между пруссами и русами? В этом случае русов следует искать к востоку от Волги, что противоречит версии Седова. Так что единственный вывод, который может быть сделан на основании этого списка, состоит в том, что в Баварии IX века был известен некий народ, название которого созвучно слову «русы».

Если Иловайский искал начало Руси в I веке н.э., то нынешние историки явно осмелели, поэтому не боятся реконструировать события III тысячелетия до н.э. Вот короткий отрывок из доклада Л.П. Грот на научно-практической конференции «Российская государственность в лицах и судьбах её созидателей: IХ-ХXI вв.» в мае 2013 года:

«При всей известности археологического богатства Прикамья учёные недоумевали: а кто же это плавал из Прикамья до Индии на протяжении тысячи лет, с VIII века до н.э. до VII века н.э.? <…> По моей концепции начального периода древнерусской истории, этим народом были древние русы <…> которые выделились из индоевропейского субстрата Восточной Европы при его распаде одновременно с ариями, что датируется обычно началом III тыс. до н.э. Арии ушли на юг, а русы остались в Восточной Европе, и именно их присутствие фиксируется исторической топонимикой, прежде всего, восточноевропейскими гидронимами с корнем рос/рус/рас. Совпадение названия страны, гидронима и этнонима – в нашем случае, страна Русь и народ русы – является признаком исконного проживания народа на данной территории».

Проблема в том, что ни Лидия Грот, и никто другой не в состоянии представить нотариально заверенный документ, где были бы зафиксированы даты появления на свет всех этих гидронимов и топонимов – то ли это случилось в VII, то ли в IX, то ли в XII веке. С другой стороны, упомянутые совпадения вполне естественны, поскольку было бы странно, если бы русские люди стали, например, в X веке называть реки и города в честь каких-то шведов или финнов. Куда логичнее звучит «Руса – русская река».

Впрочем, есть обстоятельства, которые не соответствуют и этой логике, и декларациям Лидии Грот. Всё дело в том, что на просторах европейской части России есть множество рек, происхождение которых не удаётся объяснить ни с помощью древнеславянского языка, ни привлекая для этого какие-то местные наречия. Но стоит только обратиться к древнескандинавским языкам, как такая возможность сразу появляется. Подробнее об этом будет рассказано в главе, посвящённой скандинавской версии происхождения руси.

Помимо нелепых, ничем не подтверждённых предположений, сторонники существования руси в начале первого тысячелетия н.э. нередко выдают желаемое за действительное. Историк В.В. Фомин в статье «Нужен ли нашему будущему шведский взгляд на наше прошлое?» (2013 г.) пишет следующее:

«К сказанному необходимо добавить, что <…> поэт XII в. Манасия называет русов в числе участников нападения под руководством аварского кагана на Константинополь в 626 г., в "Хронографии" Феофана Исповедника (ум. 818) под 773 г. сообщается, что император Константин V Копроним в поход на болгар послал 2000 хеландий, а сам на "русской" хеландии поплыл к устью Дуная».

На самом деле, Манассия в числе участников нападения упоминает тавроскифов, а в «Хронографии» Феофана Исповедника (перевод И.С. Чечурова, 1980 г.) написано следующее:

«774 г. В этом году, в месяце мае, 12-го индикта Константин двинул флот из 2-х тысяч хеландиев против Булгарии, и сам, взойдя на пурпурные хеландии, отправился к [устью] реки Дунай, оставив стратегов кавалерийских фем за клисурами, с тем, чтобы они могли проникнуть в Булгарию, покуда булгары будут заняты самим василевсом».

Фомин воспользовался переводом, выполненным в 1884 году, в котором сделана ошибка. Как поясняет Чечуров, «хронист говорит об императорских хеландиях, украшенных пурпуром, составлявшим прерогативу византийского василевса».

Ещё одним примером неспособности сторонников версии об «исконности» руси, русского народа, аргументированно опровергнуть доводы оппонентов является сочинение С.В. Цветкова «Поход Русов на Константинополь в 860 году и начало Руси» (2010 г.):

«Вполне очевидно, что русы были главенствующим племенем среди восточных славян, и именно их представители вели последующие переговоры с Византией, а поскольку до этого события империя, которой уже давно были хорошо известны другие славянские племена, видимо, мало что знала о русах, то после похода всех восточных славян так именовала – по главенствующему племени – русами (росами). О главенстве руси над соседними племенами Фотий пишет в знаменитом Окружном послании: "тот самый так называемый (народ) Рос, те самые, кто – поработив (живших) окрест них и оттого чрезмерно возгордившись – подняли руку на саму Ромейскую державу"».

Увы, Цветков так и не представил никаких доказательств, что русь в IX веке главенствовала среди славян. Ну а ссылка на Фотия совершенно неуместна, поскольку тот ни слова не пишет о славянах.

Далее Цветков попытался опровергнуть Лиутпранда Кремонского (Liudprands von Cremona Werke. 1977):

«Необходимо отметить, что итальянские хронисты под норманнами понимали все народы, живущие севернее них, о чем сообщал Лиутпранд Кремонский: "Ведь на севере его соседями являются венгры, печенеги, хазары, руссы (Rusios), которых мы зовём другим именем, т. е. нордманами…" Так что итальянцы считали норманнами даже хазар и печенегов».

Трудно представить, что греки настолько слабо разбирались в географии, что называли северянами жителей Хазарии, территория которой простиралась до предгорий Кавказа. Однако в книге Лиутпранда есть другой отрывок:

«XV. В северных краях есть некий народ, который греки по его внешнему виду называют "русиос", мы же по их месту жительства зовём "норманнами"».

Отсюда следует, что в первом отрывке слова «которых мы зовём» относятся только к русам. Кого же европейцы называли норманнами? Ответ на этот вопрос находим в труде хрониста Эйнхарда «Жизнеописание Карла Великого» (перевод М.М. Стасюлевича, 1864 г.) первой половины IX века:

«От западного океана к востоку протянулся некий залив, длина которого неизвестна, ширина же нигде не превышает ста тысяч шагов, хотя во многих местах является меньшей. По берегам его живёт множество народов; даны и свеоны, которых мы называем нордманнами (Nordmannos), заселяют северное побережье и все близлежащие острова».

Итак, похоже, что без подтасовок не может обойтись ни один сторонник версии об «исконности» Руси. Иногда горе-искателям не удаётся найти подходящий перевод или фразу, допускающую двойное толкование. В этом случае факты берутся «с потолка», примером чему является содержание статьи «Загадка древних русов, или что означает слово "русский"?», опубликованной в 2008 году. Её автором стал С.В. Перевезенцев, доктор исторических наук, член бюро президиума Всемирного русского народного собора. Вот что там написано:

«Учёные выяснили, что на карте древней Европы I–IX вв., то есть тогда, когда Древнерусского государства ещё не существовало, имя "русь" было очень распространено. Сегодня известно, что какие-то четыре разные Руси были в Прибалтике. В Восточной Европе имя "русь" можно найти на берегах Днепра, на Дону, в Карпатских горах, в устье Дуная, на побережье Азовского и Каспийского морей, в Крыму. В Западной Европе – на территории современной Австрии, а также в Тюрингии и Саксонии. Кроме того, какая-то "Русь" ("Руззика") входила в состав королевства вандалов в Северной Африке».

Особенно впечатляет присутствие руси в Африке. Можно было бы не обращать внимания на такие откровения, если бы они не являлись характерным примером состояния исторической науки, по крайней мере, той её части, которая посвящена исследованию начала Руси.

Глава 4. Южно-балтийская версия

В «Повести временных лет» сказано, что словене, кривичи и соседние племена, изгнав за море одних варягов, отправились к другим, и опять за море. Но почему именно за море? Неужели нельзя было подыскать себе князя на обширной территории к востоку от Балтики?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо выяснить, зачем на свет появилась ПВЛ. Наиболее логичное объяснение состоит в том, что летопись была написана по заказу киевского князя. Более того, перед Нестором была поставлена определённая задача – показать, что варяги-русь это не чужаки вроде свеев или норманнов. Однако написать, что русь это какой-то близкий по происхождению народ, Нестор не мог – тогда бы пришлось указать точное место, откуда пришла эта русь. Такие сведения можно проверить, и в результате обнаружится обман, поэтому Нестор написал расплывчато – мол, русь пришла из-за моря. Те же слова читаем и в НПЛ, так что варягов-русь вроде бы следует искать на побережье Балтики, хотя и без особой надежды на успех.

«На помощь» Нестору пришёл В.Н. Татищев. Историк XVIII века попытался доказать, что Рюрик был наполовину славянин, а правил землями к северу от Приильменья, на территории Карелии и нынешней Финляндии. Для подтверждения своей версии Татищев включил в книгу «История Российская» отрывки из якобы утраченной «Иоакимовской летописи»:

«О князях русских старобытных монах Нестор плохо знал, какие дела свершали славяне в Новгороде, а святитель Иоаким, хорошо знающий, написал, что сыны Иафетовы и внуки отделились, и один от князь, Славен с братом Скифом, ведя многие войны на востоке, идя к западу, многие земли у Чёрного моря и Дуная себе покорили. <…>

Князь Славен, оставив во Фракии и Иллирии около моря по Дунаю сына Бастарна, пошёл к полуночи и град великий создал. <…> После устроения Великого града умер князь Славен, а после него властвовали сыновья его и внуки много сот лет. И был князь Вандал. <…> Он имел три сына: Избора, Владимира и Столпосвята… Потом умер Избор и Столпосвят, а Владимир принял власть над всей землей. <…>

По смерти Владимира <…> княжили сыновья его и внуки до Буривоя, который девятым был после Владимира, имена же сих восьми неведомы. <…>

Люди же, терпевшие тяготу великую от варяг, послали к Буривою, испросить у него сына Гостомысла, чтобы княжил в Великом граде. И когда Гостомысл принял власть, тотчас варягов что были каких избили, каких изгнали, и дань варягам отказался платить. <…>

И пришёл после смерти Гостомысла Рюрик [сын варяжского князя и Умилы, средней дочери Гостомысла] с двумя братья и их сородичами».

В этой истории всё складно сказано, за исключением того, что кроме слов самого Татищева нет никаких доказательств существования летописи «святителя Иоакима». И даже если такая летопись была, трудно поверить, что столь ценные сведения были доступны только этому монаху.

Некоторые историки отстаивали версию, согласно которой варяги пришли с южного побережья Балтики. Такие сведения содержатся в мекленбургских и голштинских «генеалогических таблицах», которые были собраны в конце XVII века Иоганном Фридрихом фон Хемницем и опубликованы в 1708 году Иоганном Хюбнером. Согласно этой генеалогии, Рюрик был внуком Витослава, короля ободритов (бодричей) – западных славян, живших в нижнем течении Лабы (Эльбы) и Одера. Отец Рюрика, Годослав (Готлиб), погиб на войне с данами (датчанами) в 808 году, а корону наследовал его брат. Хемниц утверждал, что Рюрик и его братья, Сивар и Трувар, потеряв надежду взойти на престол, отправились в Новгород. Однако веры этим сведениям нет, поскольку не указаны источники, на основе которых были составлены «таблицы».

С. Мюнстер и С. Герберштейн ещё в XVI веке придерживались того мнения, что родиной варягов была Вагрия, граничившая с Любеком и Голштинским герцогством. В средние века вагры, одно из племён полабских славян, входили в союз ободритов. Однако эта версия, как и многие другие, основана всего лишь на созвучии слов – «вагры» и «варяги».

В пользу южнобалтийской версии высказывался М.В. Ломоносов в работе «Замечания на диссертацию Г.-Ф. Миллера "Происхождение имени и народа российского"»:

«Против всех сих неосновательных Бейеро-Миллеровых догадок имею я облак свидетелей, которые показывают, что варяги и Рурик с родом своим, пришедшие в Новгород, были колена славенского, говорили языком славенским, происходили от древних роксолан или россов и были отнюд не из Скандинавии, но жили на восточно-южных берегах Варяжского моря, между реками Вислою и Двиною».

Казалось бы, Ломоносов прав. Если варяги, как писал Нестор, не были ни свеями, ни урманами, ни англами, ни жителями острова Готланд, однако пришли из-за моря, тогда остаётся предположить, что они родом с южного побережья Балтики. Впрочем, в Балтийском море есть и другие острова помимо Готланда, но этот вариант будет рассмотрен в одной из последних глав. Что же до версии Ломоносова, то он настаивал на том, что варяги-русь жили в соседстве с пруссами. Ввиду отсутствия «облак свидетелей», эту версию не имеет смысла обсуждать.

Южно-балтийскую версию происхождения руси с давних пор поддерживал В.Л. Янин, известный археолог, действительный член Российской академии наук. Вот отрывок из его выступления на президиуме РАН в 2001 году, где обсуждались результаты работы Новгородской экспедиции:

«Данные археологии, результаты изучения антропологических типов, обрядности, фортификаций, керамики показывают, что главный путь проникновения славян в северо-западные земли Древней Руси берёт начало на южных берегах Балтики».

И далее:

«Княжеская резиденция появилась в середине IX века. Многие находки говорят о пребывании здесь варяжской дружины: определенное доказательство реальности самого факта призвания скандинавского князя. Он действительно был призван, потому что три составные части конфедерации – новгородцы, кривичи и меря – не могли выдвинуть на княжеский стол кого-либо из своей среды».

В интервью 2009 года Янин дополнил эту версию:

«Кривичи и новгородские славяне пришли из Южной Балтики. А когда они между собой поссорились, то послали за князем. Послали в те места, где они бывали, где жили. Оттуда призвали Рюрика».

Судя по всему, связь ильменских славян и кривичей с Южной Балтикой вполне возможна, а вот происхождение Рюрика по-прежнему остаётся тайной за семью печатями.

Более категоричен в своих высказываниях историк А.Н. Сахаров, член-корреспондент РАН. Вот что он написал в своём сочинении «Рюрик, варяги и судьбы российской государственности»:

«Летописец не только рассказал о факте призвания варягов, но и точно определил, кто такие были варяги Рюрика, откуда они явились, в каком отношении к восточным славянам они находились. Он отмечает, что варяги живут "за морем", что они зовутся "русь", причем летописец – осведомленный и внимательный автор – подчёркивает их этническое отличие от шведов, норманнов, англов, готландцев. Этническую принадлежность варягов-руси к славянскому миру летописец определяет одной фразой: "А словеньскый языкъ и рускый одно есть". <…> Летопись многократно упоминает и об отношениях восточных славян с варягами-русью в IX в., все эти упоминания ведут в одном направлении – на южный берег Балтики».

На самом деле, в ПВЛ нет явного указания на то, что варяги-русь пришли с южного побережья Балтики. Точно так же слова о родстве славянского и русского языков нельзя считать доказательством славянского происхождения варягов. Так что историк всего лишь выдаёт желаемое за действительное.

Есть версия, связанная с островом Рюген, расположенным к востоку от Ютландского полуострова – это тоже Южная Балтика, однако речь в этом случае не идёт ни о соседях пруссов, ни о союзе ободритов. Одним из защитников «рюгенской» версии является писатель Л.Р. Прозоров – вот что он пишет:

«Особенно же сильно была сакрализована особа князя Рюгена, вместилища священного для всех славянских народов города-храма Арконы. <…> И тут необходимо обратить вниание на сообщение англосаксонской поэмы VIII века"Видсид": "Хаган правил хольмругами". Хольм – остров, руги, ругии – население острова <…> Рюген, в VIII веке уже безусловно славянское».

Тут вам и Хаган (Хаген), напоминающий «хакана русов», о котором написано в «Бертинских анналах» и в сочинениях Ибн-Русте. Тут и руги – название племени, вроде бы созвучное со словом «русы». Всё это уже было в книге С.А. Гедеонова «Варяги и Русь» (1876 г.). Однако лингвисты утверждают, что слова «руги» и «русы» имеют разную этимологию. Тем не менее, эта версия остаётся довольно популярной среди историков. Более того, А.Г. Кузьмин считал, что Рюген и есть тот самый «остров русов», о котором писали арабские географы X-XII веков. В качестве подтверждения «рюгенской» версии иногда упоминают город, расположенный в 100 км западнее острова Рюген – это город Рерик (Rerik), один из районов которого называется Russow. Но дело в том, что до 1938 года город имел совсем другое название, Alt Gaarz – оно появилось не позднее XIII века, а переименован город был то ли в память о поселении викингов, которое якобы находилось в этом месте, то ли как напоминание о располагавшейся где-то поблизости столице ободритов.

Об острове Рюген писал в XI веке Адам Бременский (перевод М.Б. Свердлова, 1989 г.):

«Мы узнали, что из тех островов, которые лежат [у страны] склавов [славян], наиболее примечательных три. Первый из них называется Фембре (Фемарн). Он расположен напротив ветров, так что его можно видеть из Альдинбурга точно так же как и тот, который называется Лаланд. Второй (Рюген) расположен против вильцов; владеют им раны или руны, наиболее храбрый народ из склавов. Есть закон: без их мнения никакое общественное дело не выполнять, так их боятся вследствие их дружеских отношений с богами или вернее говоря, с демонами, которым они воздают большее поклонение, чем другие. Итак, оба эти острова полны пиратов и жесточайших разбойников, которые не щадят никого из проезжающих мимо них. <…> Третий [остров] тот, который называется Семланд, соседний с руссами или полонами [полянами, поляками]».

Самланд, Самбия – земля одного из прусских племен, которую Адам по ошибке называет островом. Вызывает удивление соседство прусских земель с русскими, однако в другом месте Адам поясняет:

«Нам известно, что за Одером живут помераны, затем простирается обширнейшая страна полян, граница которой, как говорят, соприкасается с царством Руссии».

Однако Адам Бременский даже не попытался отождествить жителей острова Рюген с русами – он лишь отметил, что этот остров находился недалеко от земель «руссов» и «полонов».

Таким образом, несмотря на установленные археологами связи ильменских словен и кривичей с обитателями южного побережья Балтики, приходится признать, что пока не найдено никаких подтверждений версии, согласно которой варяги во главе с Рюриком пришли в Приильменье из этих земель. Так что в пользу южно-балтийского происхождения руси нет сколько-нибудь убедительных аргументов.

Глава 5. Хакан русов

В предыдущей главе рассказано о неудачной попытке связать «хакана русов» с островом Рюген на Южной Балтике. Что же дало повод для возникновения этой версии?

Впервые хакан русов упоминается в «Бертинских анналах» (Annales Bertiniani. 1826), посвящённых событиям в государстве франков с 830 по 882 гг.:

«839 г. <…> Прибыли также греческие послы, отправленные императором Феофилом. <…> Он также послал с ними неких [людей], которые говорили, что их, то есть их народ, называют рос [gens Rhos – народ рос], что их король, по имени хакан [chacanus], послал их к нему [Феофилу], как они заявляли, дружбы ради».

О хакане русов писал в первой половине X века арабский учёный Ибн-Русте (Гаркави А.Я., Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб, 1870, с. 26)]:

«Они имеют царя, который зовется хакан-Рус. Они производят набеги на Славян, подъезжают к ним на кораблях, высадятся, забирают их [Славян] в плен, отвозят в Хазран и Булгар и продают там».

Примерно в то же время о хакане русов сообщил и анонимный автор книги под названием «Худуд ал-‘Алам мин ал-Машрик ила-л-Магриб» («Границы мира с востока на запад», 982 г., перевод И. Старикова, 2005 г.):

«К востоку от этой страны – горы печенегов; к югу от неё – река Ruta; к западу от неё – саклабы [славяне]; к северу – Ненаселенные Земли Севера. Это обширная страна, и жители её злонравны, непокорны, имеют надменный вид, задиристы, и воинственны. Они воюют со всеми неверными, живущими вокруг них, и выходят победителями. Властитель их называется Rus-khaqan. Эта страна чрезвычайно благоприятствуема природой в том, что касается всего необходимого [для жизни]».

В середине XI веке титул «каган» встречается в трудах церковного историка Илариона, митрополита Киевского. Вот какие строки находим в «Слове о законе и благодати» и в «Исповедании веры»:

«Похвалимъ же и мы, по силе нашеи, малыими похвалами великаа и дивнаа сътворьшааго нашего учителя и наставника, великааго кагана нашеа земли Володимера. <…>

Сии славныи от славныихъ рожься, благороденъ от благородныих, каганъ нашь ВлодимеръСии славныи от славныихъ рожься, благороденъ от благородныих, каганъ нашь Влодимеръ. <…>

Быша же си въ лето 6559 (1051), владычествующу благоверьному кагану Ярославу, сыну Владимирю».

Автор «Слова о полку Игореве» (конец XII в.) называет каганом тмутараканского князя Олега Святославича: «Рекъ Боянъ и ходы на Святъславля пестворца стараго времени Ярославля Ольгова коганя хоти».

Наконец, на стене собора Св. Софии Киевской была надпись, утраченная во время Великой Отечественной войны: «Спаси, Господи, кагана нашего». Скорее всего, здесь речь идёт о Святославе Ярославиче, сыне Ярослава Мудрого, княжившем в Киеве в 1073—1076 годах.

Однако автор «Повести временных лет», созданной в начале XII века, не понял значения этого титула, поэтому и возникло под его пером такое странное сочетание, как «князь Каган»:

«В год 6473 (965). Пошел Святослав на хазар. Услышав же, хазары вышли навстречу во главе со своим князем Каганом и сошлись биться, и в битве одолел Святослав хазар, и столицу их и Белую Вежу взял».

Надо признать, что использование титула «каган» в Киевской Руси поначалу вызывает недоумение. «Каган» (хакан) – это высший титул у кочевых народов, приравниваемый к императорскому титулу. А ведь в языке славян было слово «князь», происхождение которого возводят к прагерманскому (или готскому) kuningaz.

Вот мнение Е.А Мельниковой ("Князь" и "каган" в ранней титулатуре Древней Руси, 2010 г.):

«Приведенные случаи употребления терминов "князь" и "каганъ" в XI-ХII вв. дают основания полагать, что, по крайней мере, до последней четверти XI в. официальным титулом великих киевских князей был термин "каганъ", который на протяжении XI в. начал заменяться, а к концу столетия был окончательно вытеснен титулом "князь"».

А. П. Новосельцев (К вопросу об одном из древнейших титулов русского князя, 1982) полагал, что титул «каган» заимствован у хазар:

«Правитель русов принял титул хакан довольно рано, скорее всего, в первой половине или, точнее, в первой трети IX в. <…> Принятие русским князем титула хакан явно символизировало его претензии, во-первых, на независимость от Хазарин, а во-вторых, отражало реальное положение русского князя, под властью которого уже должны были находиться другие правители».

Не отвергая хазарскую версию появления на Руси титула «каган», И.Г. Коновалова допускает и другую возможность (Древнейший титул русских князей «каган», 2005 г.):

«Разносторонние контакты восточных славян с теми областями Центральной Европы, которые в наибольшей степени испытали на себе воздействие авар, могли способствовать знакомству восточных славян с титулом «каган», принятым у авар».

Однако одним знакомством не объяснить подобное заимствование, поскольку правители западных и южных славян носили другие титулы, несмотря на знакомство с титулом «каган».

Естественно, что существование кагана предполагает и наличие некоего государственного образования, которым он управляет, однако в древних летописных источниках нет упоминаний «русского каганата» – впервые это словосочетание появилось лишь в 1862 году в работе С.А. Гедеонова.

В первой половине XX века популяризатором идеи возникновения каганата на востоке от Балтики стал датский славист А. Стендер-Петерсен. В его работах можно встретить упоминание и Волжского, и Ладожского каганатов, во главе которых стояли скандинавы. Не обошёл эту тему и Г.В. Вернадский, в 40-х годах прошлого столетия попытавшийся реконструировать историю возникновения русского каганата в главе «Первый русский каганат» пятитомного труда «Древняя Русь»:

«Скандинавы, проникшие в Приазовье в середине восьмого века смешались с местными асами [аланами] и русами, и к концу века приобрели достаточную силу, чтобы угрожать Крыму. Мы можем предположить, что к этому времени им удалось создать не только вооруженные силы, но и организованное государство. Их правитель со временем присвоил себе хазарский титул кагана. <…> Мы вполне можем признать, что Русский каганат этого периода являлся сильной державой того же типа, что и государства хазар и волжских булгар, то есть имевший главной целью контроль над важными путями международной торговли».

На чём же основана эта реконструкция? В главе «Скандинавы и Русский каганат (737-839 гг.)» Вернадский пишет:

«Представляется возможным, что в 739 г. или чуть позже варяги достигли берегов Азовского моря. <…> весьма вероятным представляется, что в течение восьмого века отряд скандинавов, а более точно – шведов, установил контроль над районами нижнего Дона и Приазовья. Примечательно, что, согласно "Саге об Инглингах", частично включённой в Heimskringia Снорри Стурлусона (тринадцатый век), эта территория была известна как Великая Швеция (Svitjort en mikia). Отряд шведов, контролировавший местные племена асов и рухс-асов (русь), видимо, не был многочисленным, и постепенно шведы не только смешались со своими вассалами, но и приняли их название и сами стали известны сначала как асы, а затем как русь».

Если учесть, что асы Вернадского это всё те же аланы, тогда придём к уже рассмотренной версии о «роксоланском» происхождении руси. Прискорбно и то, что в качестве единственного доказательства покорения скандинавами Приазовья в VIII веке используется мнение сочинителя древнескандинавских саг.

В нынешние времена идеи Гедеонова и Вернадского подхватил ярый противник скандинавской версии происхождения Руси, автор книги «Славяне» В.В. Седов:

«Поход русов 860 г. на Константинополь мог быть подготовлен только в Русском каганате Днепровско-Донского региона. <…> Территория Русского каганата, по всей вероятности, в общих чертах соответствовала области расселения русов как она очерчивается по данным археологии. На западе она почти целиком охватывала бассейн Десны и сравнительно небольшую часть правобережья Днепра (округи Киева и Канева). Южные пределы раннегосударственного образования русов составляли земли верхних течений Сулы, Пела и Ворсклы, на юго-востоке граница проходила по рекам Северский Донец и Тихая Сосна. В состав каганата на востоке входили области воронежского и верхнего течения Дона, а на севере – Верхнее Поочье и правобережные районы рязанского течения Оки. <…>… Если в Русском каганате всё же был административный центр, то им мог быть только Киев».

Здесь снова всё сводится к пресловутой волынцевской археологической культуре. Однако словосочетания «по всей вероятности», «мог быть», «мог быть только» вызывают ещё большее недоумение, чем сам «русский каганат». Причина в том, что доказательств версии Седова нет и не предвидится.

О существовании «русского каганата» в Поднепровье писал и специалист по истории викингов и варягов Г.С. Лебедев в книге «Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси» (2005 г.):

«Во второй трети IX в., между 838-842 гг. (852 г. по ПВЛ) на основе и вокруг этого среднеднепровского образования объединяется "Руская земля", "каганат русов", охвативший основные восточнославянские территории с центром, вероятнее всего, в Киеве (князья которого сохраняли титул "каган" до XII в.). Совпадая с "Русской Землей" в первичном смысле (Среднее Поднепровье – Нижнее Подесенье – Верхнее Побужье), "каганат русов" объединял её с Верхней Русью (на что указывает присутствие в окружении кагана руси шведов)».

Польский историк Генрик Ловмянский, проанализировав сообщение из «Бертинских анналов» так же сделал весьма впечатляющий вывод:

«Употребление титула «хакан» в 839 г. может свидетельствовать об уже развитой государственной организации».

Однако без ответа остаётся вопрос: было ли использование русами титула «каган» вполне обоснованным экономически и политически или всего лишь стало следствием их претензий на всевластие в регионе?

Против версии о существовании «русского каганата» на территории от Левобережья Днепра до бассейна Среднего Дона и Верхней Оки выступила историк Е.С. Галкина в книге «Русский каганат без хазар и норманнов» (2012 г.). Основное возражение состоит в том, что «на территории каганата (если это славяне-волынцевцы), вступившего в борьбу с Хазарией, отсутствуют укрепленные поселения, что говорит как раз о мирной жизни».

Пожалуй, наиболее логично мнение А.П. Новосельцева – представленное в весьма обтекаемой форме, оно не даёт повода для серьёзных возражений:

«Где-то на западных рубежах Хазарии в 30-х годах оформилось угрожавшее каганату политическое объединение во главе с русами, правитель которого, вступая в борьбу с хазарами, решил принять высший титул в тогдашней Восточной Европе – хакана».

Иную версию предложил в 2000 году французский историк К. Цукерман в статье под названием «Два этапа формирования древнерусского государства». Проанализировав европейские и арабские источники IX-X веков, исследователь пришёл к следующему выводу:

«Относительно географической локализации каганата мы придерживаемся гипотезы, располагающей его на севере, в бассейне Волхова. Сопоставление данных текстов с результатами археологических раскопок приводит к выводу, что каганат исчез в результате межплеменной войны в начале 870-х годов. Приход же Рюрика следует датировать не 862-м, как в ПВЛ, а серединой 890-х годов».

Видимо, Цукерман не читал работ Шахматова, поэтому и настаивает на своей датировке событий, описанных в ПВЛ. А вот что пишет Цукерман в заключение статьи:

«Экспансия скандинавских (русских) поселений на севере современной России, в крайней северной точке торгового пути, контролируемого на юге хазарским каганатом, послужила основой для создания русского каганата. Амбициозный титул, принятый его главой, свидетельствует о глубокой интеграции в Восточной Европе; новая государственная структура появляется незадолго до первого упоминания о ней в конце 830-х годов. Русский каганат контролировал торговлю между Скандинавией и Востоком, и походы на Константинополь и Абаскун свидетельствуют о его военной мощи».

Единственным и притом весьма сомнительным аргументом в пользу расположения русского каганата в бассейне реки Волхов, то есть недалеко от Ладоги, являются слова византийского патриарха Фотия о том, что русы, напавшие на Константинополь в 860 году, пришли якобы с «крайнего севера». Обстоятельства этого нападения будут рассмотрены в одной из следующих глав, но прежде необходимо проанализировать версию, согласно которой русский каганат, или некое подобие такого государства, был создан стараниями скандинавов.

Глава 6. Ладожская версия

В первой половине XVIII века немецким историком, членом Петербургской академии наук Г.З. Байером была предложена норманская версия возникновения Руси. Позднее эта гипотеза получила развитие в работах Г.Ф. Миллера и А.Л. Шлёцера. В книге Шлёцера «Нестор. Русские летописи на древле-славянском языке» есть такие строки:

«Ни кто, кто только что-нибудь читал о норманнах, не может принять варягов ни за кого более, чем за норманнов».

Норманскую версию поддержал и В.О. Ключевский в «Курсе русской истории» (глава 9):

«Эти балтийские варяги, как и черноморская Русь, по многим признакам были скандинавы, а не славянские обитатели южно-балтийского побережья или нынешней южной России, как думают некоторые учёные».

По мнению Н.М. Карамзина, историка начала XIX века, славяне были обречены на то, чтобы остаться на задворках просвещённой Европы, если бы варяги не согласились властвовать над ними. Вот что он написал в «Истории государства российского» (том 1) в качестве доказательства норманской версии:

«Господствуя на морях, имея в IX веке сношение с Югом и Западом Европы <…>, варяги, или норманны, долженствовали быть образованнее славян и финнов, заключенных в диких пределах Севера».

Присутствие скандинавов в Ладоге подтверждено находками археологов, однако не найдено доказательств реальной экспансии скандинавов в этом регионе. Косвенным подтверждением могут служить лишь названия рек на пути с Балтики в сторону Дона, Волги и Днепра. Как ни старались лингвисты, появление этих гидронимов не удавалось объяснить с помощью древнеславянского языка или местных наречий. Но стоит обратиться к древнескандинавскому языку Old Norse, как появляются вполне приемлемые варианты. В качестве примера можно привести несколько «расшифрованных» названий рек, но здесь следует учесть, что словарь Old Norse далеко не полон, поскольку основан на анализе древнескандинавских саг, так что необходимо сверять результаты идентификации гидронимов с современным шведским языком.

Один из предполагаемых путей «из варяг в греки» начинался в Финском заливе: Нева – Ладожское озеро – Волхов – Ильмень – Ловать – Днепр – Чёрное море. Название первой реки в приведённом перечне образовано из слов «nyr vegr» (в Old Norse), аналогом чему в современном шведском языке является «ny väg» – эти слова переводятся как «новый путь», а произносятся как «ни ваг» с долгим «а». Со временем появилось слово с более удобным для славян звучанием – «нева».

Река Волхов, вытекающая из озера Ильмень и впадающая в Ладожское озеро, также обязана своим наименованием свеям (шведам). Как выяснили археологи, на берегах этой реки ещё задолго до IX века местные жители сооружали невысокие земляные валы для защиты от нападения скандинавов. Имея в виду эти сооружения, скандинавы и придумали название «hváll hof» (в Old Norse; «vall hov» в шведском языке), основой которого стало слово «vall», которое переводится как «вал». Слово «hov» в словаре современного шведского языка переводится как «двор, резиденция». Если допустить, что скандинавы так называли поселение, расположенное за валом, тогда всё сходится.

С помощью шведско-русского словаря можно расшифровать название реки Кострома: слова «kosa», «tro» и «man» образуют словосочетание «путь верного человека». Шведские корни можно найти и в названиях городов. Примером служит слово «tvär», одним из значений которого является эпитет «поперечная». Возможно, вначале так была названа река, впадающая в Волгу близ нынешней Твери почти под прямым углом, – ныне она называется Тверца.

Помимо археологических находок в Ладоге и «скандинавских» гидронимов, в качестве доказательства норманской версии используют частично цитированный выше отрывок из «Бертинских анналов», посвящённый событиям 839 года (Annales Bertiniani. 1826):

«Прибыли также греческие послы, отправленные императором Феофилом. <…> Он также послал с ними неких [людей], которые говорили, что их, то есть их народ, называют рос [gens Rhos – народ рос], что их король, по имени хакан [chacanus], послал их к нему [Феофилу], как они заявляли, дружбы ради. <…> Расследуя более тщательно причину их прибытия, император [король франков Людовик Благочестивый] узнал, что они из народа свеонов, и решил, что они являются скорее разведчиками в той стране и в нашей, чем просителями дружбы».

Это сообщение вызывает множество вопросов. Историк А.П. Новосельцев в статье под названием «Образование древнерусского государства и первый его правитель», опубликованной в 1991 году, написал:

«Что послы хакана росов оказались свеонами, то есть скандинавами, вроде бы нет никаких сомнений, ибо набеги скандинавских викингов на владение франков в первой половине IX в. сделали скандинавов хорошо известными в центральной и западной Европе. Следовательно, первое датируемое известие о Руси отождествляет её с норманнами. Главное для нас однако не признание этого факта. Гораздо важнее выяснить, откуда прибыли русы-шведы в Ингельгейм и почему они не могли вернуться на родину прежним путем?»

Ещё один «каверзный» вопрос сформулировал В.Я. Петрухин в книге «Начало этнокультурной истории Руси IX-XI веков» (1995 г.):

«Но что тогда заставило выходцев из Швеции называть себя "народом рос" в Ингельгейме в 839 г.?»

Историк тут же сам даёт ответ, но почему-то не на свой вопрос – фактически он лишь озвучил гипотезу, но так и не указал причину, по которой свеи в Византии назвали себя «росами». Вот что написал Петрухин:

«Финно-язычные народы называют Швецию Ruotsi, Rootsi, что закономерно даёт в древнерусском языке русь. Последние историко-этимологические разыскания показали, что эти названия восходят к др.-сканд. словам с основой на rops-, типа ropsmardr, ropskarl со значением "гребец, участник похода на гребных судах". Вероятно, так называли себя "росы" Бертинских анналов и участники походов на Византию».

Любопытно, что в работе 1995 года историк пишет «вероятно, так называли себя», а в «Очерках истории народов России в древности и раннем средневековье», опубликованном в 2004 году, он более категоричен: «очевидно, именно так называли себя». Что же изменилось за десять лет? К сожалению, почти ничего – только прибавилось вопросов. Но прежде, чем сформулировать их, приведём отрывок из комментария историка Г.Г. Литаврина к русскому переводу главы 9 трактата Константина Багрянородного «Об управлении империей»:

«Слово "русь" рассматривается обычно как этноним и связывается с древнескандинавским корнем roþs- через финское Ruotsi. Эта теория в любой её модификации предполагает несколько этапов развития слова: а) формирование древнескандинавского исходного наименования; б) его распространение в финноязычной среде; в) его последующее заимствование восточными славянами. <…> Все отмеченные гипотезы апеллируют к древнешведским формам, прямое обращение к которым, однако, невозможно, поскольку выделение древнешведского, как и других диалектов, произошло лишь в Х-XI вв.»

Иного мнения придерживаются сторонники норманской версии Е.А. Мельникова и уже упомянутый Петрухин в статье 1989 года «Название "Русь" в этнокультурной истории древнерусского государства (IX – X в.в.)»:

«Наличие корня ruots- во всех западнофинских языках свидетельствует о появлении слова в период Языковой общности, распад которой относят ныне к VI-VIII векам. Отсутствие же производных от него, узость семантики и изолированность указывают на то, что корень этот не явля¬ется исконно финским. Источником заимствования финского ruotsi традиционно считается производное от древне-скандинавского глагола "грести"».

Итак, Мельникова и ряд других историков утверждают, что финское название шведов со временем превратилось в «русь». Такую возможность подтверждают многие лингвисты. Однако вряд ли кто-то удовлетворится объяснением, которое отсылает нас к периоду никем не доказанной «Языковой общности», а в дополнение вынуждены поверить в некую традицию – подобный аргумент ни при каких условиях не может быть использован в научном споре.

Увы, приходится признать, что в распоряжении сторонников норманской версии нет ни доказательств существования в IX веке слова Ruotsi и использования его финнами для обозначения шведов, ни доказательств связи этого термина со словом «гребцы» в древнескандинавском языке.

Во вступлении к книге «Изгнание норманнов из русской истории» (2010 г.) А.Н. Сахаров и В.В. Фомин приводят следующие аргумента против норманской версии происхождения Руси:

«Некоторые города в Нормандии, подчеркивают зарубежные ученые, "такие, как Quettehou и Houlgate, сохранили названия, которые присвоили им основатели-викинги тысячу лет назад", а "из 126 деревень на о. Льюис – одном из внешних Гебридских островов – 110 имеют либо чисто скандинавское название, либо какое-то его подобие". Восточная Англия, подвергшаяся датской колонизации и где в 886 г. по мирному договору предводителя датчан Гутрума с англосаксонским королем Альфредом Великим был основан Данелаг (по-английски Денло, "область датского права"), до сих пор несёт на себе ярко выраженный скандинавский отпечаток. <…> Ничего подобного русская история не знает».

Следует отметить и то, что топонимы с корнем «рус» довольно часто встречаются на северо-западе Руси. Это Старая Русса, Порусье, Околорусье в южном Приильменье, Руса на Волхове, Русыня на Луге, Русська на Воложбе в Приладожье. Однако ничего подобного нет в Поднепровье – то ли скандинавов там не было в IX веке, то ли по какой-то причине они не смогли навязать местному населению свои названия тамошних рек. К этому следует добавить, что археологи так и не смогли найти следов пребывания скандинавов в Киеве и Среднем Поднепровье ранее X века.

Итак, если придерживаться скандинавской версии, без ответа пока остаются следующие вопросы:

1. Откуда послы хакана русов прибыли в Константинополь в 838-839 году?

2. Если послы прибыли с северо-запада, из Ладоги, то почему предводителя русов называли по-восточному – хаканом (каганом)?

3. Если русы в 830-х годах обитали в Ладоге, зачем послов посылать в такую даль – за 2500 км в Византию?

4. Почему послы хакана русов в 839 году побоялись вернуться назад прежним путём, а попросили греческих послов взять их с собой в Ингельхайм, в резиденцию короля франков Людовика Благочестивого?

5. Почему Людовик Благочестивый пришёл к выводу, что прибывшие в Ингельхайм «росы» – это свеоны?

6. Почему скандинавы воспользовались прозвищем «рос», а не использовали более привычное самоназвание?

7. Почему государство получило название Русь, хотя скандинавы-русы были в меньшинстве?

8. Если в IX веке славяне называли пришлых скандинавов словом «русь» (от финского ruotsi), почему они позже стали называть их свеями, урманами и готами?

9. Почему финны, в отличие от славян, не изменили прежнего названия, которым они обозначали свеев?

10. Почему в Киеве не обнаружено следов пребывания скандинавов в IX вв.?

Впрочем, на некоторые вопросы можно дать более или менее логичные ответы, но вряд ли они будут выглядеть убедительно. Поэтому отложим это занятие до следующих глав, когда появятся новые аргументы. Единственное, что можно сказать уже сейчас – ладожская версия трещит по швам.

Глава 7. Поход на Константинополь в 860 году

Как принято при описании событий IX века, для начала обратимся к «Повести временных лет» (перевод Д.С. Лихачёва):

«В год 6370 (862). <…> И избрались трое братьев со своими родам, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде. <…> И было у него два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. <…> Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян. Рюрик же княжил в Новгороде. <…>

В год 6374 (866). Пошли Аскольд и Дир войной на греков и пришли к ним в 14-й год царствования Михаила <…>, множество христиан убили и осадили Царьград двумястами кораблей. <…> Была в это время тишина и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и снова встали огромные волны, разметало корабли безбожных русских, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой».

В первой главе было показано, что автор ПВЛ использовал ошибочную датировку событий IX века – из византийских источников известно, что нападение «росов» на Константинополь произошло в 860 году. Сведения об этом нападении содержатся в двух проповедях патриарха Фотия и в его «Окружном послании» восточным митрополитам в 867 году. Вот отрывок из первой гомилии «На нашествие росов»:

«Откуда обрушилась на нас эта страшная гроза гиперборейская? Что за сгустившиеся тучи горестей, каких осуждений суровые скрежетания исторгли на нас эту невыносимую молнию? Откуда низвергся этот нахлынувший сплошной варварский град? <…> Из-за этого шум брани на земле нашей и великое разрушение; из-за этого Господь открыл хранилище Своё и взял сосуды гнева Своего, из-за этого выполз народ с севера, словно устремляясь на другой Иерусалим, и народ поднялся от краев земли, держа лук и копье; он жесток и немилосерд; голос их шумит, как море. Мы услышали весть о них – точнее, увидели воочию скопище их. <…> Этот скифский народ, жестокий и варварский, выползя из самых предвратий города, будто полевой зверь объел окрестности его».

Фотий продолжает рассказ во второй гомилии «На нашествие росов»:

«Ведь вовсе не похоже оно на другие набеги варваров, но неожиданность нападения и невероятность стремительности, бесчеловечность рода варваров, жестокость нравов и дикость помыслов показывает, что удар нанесен с небес, словно гром и молния. <…> Народ незаметный, народ, не бравшийся в расчет, народ, причисляемый к рабам, безвестный – но получивший имя от похода на нас, неприметный – но ставший значительным, низменный и беспомощный – но взошедший на вершину блеска и богатства; народ, поселившийся где-то далеко от нас, варварский, кочующий, имеющий дерзость [в качестве] оружия, беспечный, неуправляемый, без военачальника, такою толпой, столь стремительно нахлынул будто морская волна на наши пределы и будто полевой зверь объел как солому или ниву населяющих эту землю. <…> Всё наполнилось мертвыми телами: в реках течение превратилось в кровь, <…> а горы и холмы, ущелья и пропасти ничуть не отличались от переполненных городских кладбищ».

Здесь стоит обратить внимание на то, что в первой гомилии Фотий задаёт вопрос: «Откуда низвергся этот нахлынувший сплошной варварский град?» А затем вроде бы отвечает на него, сообщая, что народ пришёл с севера, «от краёв земли». Однако во второй гомилии пишет о невероятной стремительности нападения, что ставит под сомнение способность жителей Константинополя, в том числе и Фотия, определить, откуда же совершено это нападение. В случае, если корабли «росов» пришли с севера, они должны были преодолеть 30 км по Босфору, чтобы приблизиться к Константинополю. Трудно поверить, что их никто не заметил – греки вполне могли зажечь сигнальные костры, извещавшие о нападении. В ясные, безветренные дни вертикальные дымовые столбы различимы на расстоянии до 50 км. Если же нападение совершено ночью, тогда невозможно определить, откуда же пришли нападавшие. Косвенное подтверждение этому находим в рассказе о нападении аваров и славян на Византию в 626 году. Вот отрывок из «Пасхальной хроники», написанной в 30-е годы VII в. в Константинополе:

«29 июня 626 г. авангард аварской армии появился у стен Константинополя. 31-го произошли первые стычки, но до 8 июля передовые части врага оставались в удалении от города. Авары с помощью костров-сигналов координировали действия со своими союзниками персами, стоявшими на другом берегу Босфора, у Хрисополя. <…> Через день, то есть 31 числа того же июля месяца, он [хаган аваров] явился, готовый к бою, и вёл его с раннего утра и до 11 часа [у городской стены] от так называемых Полиандрийских ворот до ворот Пемпта и даже дальше. <…> Там он расположил свои огромные полчища, а вдоль остальной части стены, так, чтобы их было видно, выставил славян. Он оставался там, осаждая [стены], от рассвета и до 11 часа. В первой линии [у него были] пешие легковооруженные славяне, а во второй – тяжеловооруженная пехота. <…> Он попробовал спустить на воду моноксилы, которые привёз с собой, но ему не позволили [этого ромейские] военные корабли. В конце концов на третий день осады он подготовил их к спуску у моста св. Каллиника. Он подготовил моноксилы к спуску именно там потому, что места там были мелкие и военные суда не могли туда подойти. Корабли остались в пределах видимости с моноксил, [расположившись] от св. Николая до св. Конона, что на стороне Пиг, и не позволили моноксилам проскользнуть».

Следует обратить внимание не только на использование сигнальных костров, но и на то, что нападение началось с рассветом, а это означает, что аварские войска выдвигались на исходные позиции в сумерки или даже в полной темноте, когда ромеи не имели возможности их заметить. Наверняка такую же тактику избрали и «росы» в 860 году. Необходимо учесть и аргумент в пользу применения моноксилов-однодревок – они могли передвигаться по мелководью, оставаясь недосягаемыми для греческих военных кораблей.

Сведения об этом походе есть и в «Житии патриарха Игнатия» Никиты Пафлагона:

«В это время запятнанный убийством более, чем кто-либо из скифов, народ, называемый Рос, по Эвксинскому понту прийдя к Стенону и разорив все селения, все монастыри, теперь уже совершал набеги на находящиеся вблизи Византия (т.е. Константинополя) острова, грабя все [драгоценные] сосуды и сокровища, а захватив людей, всех их убивал. Кроме того, в варварском порыве учинив набеги на патриаршие монастыри, они в гневе захватывали всё, что ни находили, и схватив там двадцать два благороднейших жителя, на одной корме корабля всех перерубили секирами».

Но возникает вопрос: насколько хорошо автор этого «Жития» был осведомлён о событиях 860 года? По мнению историка-византиста М.В. Бибикова, изложенному в книге «Byzantinorossica: Свод византийских свидетельств о Руси» (том 1), Пафлагон родился около 885 года, ну а само «Житие» составлено после 906 года. Впрочем, другой историк-византист, А.П. Каждан, полагал, что «Житие» написано в конце IX века. В любом случае автор «Жития» описывал события 860 года с чужих слов, так что к сообщению, будто нападавшие пришли со стороны Чёрного моря, следует отнестись с осторожностью.

В X веке о нападении на Константинополь писал продолжатель Феофана:

«Потом набег росов (это скифское племя, необузданное и жестокое), которые опустошили ромейские земли, сам Понт Евксинский предали огню и оцепили город (Михаил в то время воевал с исмаилитами). Впрочем, насытившись гневом Божиим, они вернулись домой – правивший тогда церковью Фотий молил Бога об этом».

На рубеже X–XI вв. эту тему затронул Иоанн Диакон, автор «Венецианской хроники»:

«В это время народ норманнов (Normannorum gentes) на трёхстах шестидесяти кораблях осмелился приблизиться к Константинополю. Но так как они никоим образом не могли нанести ущерб неприступному городу, они дерзко опустошили окрестности, перебив там большое множество народу, и так с триумфом возвратились восвояси».

Здесь обращает на себя внимание то, что Иоанн Диакон однозначно идентифицирует нападавших как норманнов. Объяснение этому утверждению находим в трактате «Антападосис» (949 г.) Лиутпранда Кремонского (перевод И.В. Дьяконова, 2005-2012 гг.):

«В северных краях есть некий народ, который греки по его внешнему виду называют "русиос", мы же по их месту жительства зовём "норманнами". Ведь на тевтонском языке "норд" означает "север", а "ман" – "человек"; отсюда – "норманны", то есть "северные люди"».

Видимо, Иоанн Диакон был знаком с текстом «Антаподосиса», поэтому и пришёл к выводу, что «росы», о которых писал Фотий, это скандинавы.

Точная дата нападения «росов» указана в документе, содержащем сведения о римских и византийских императорах, а также о событиях тех времён. Эта византийская рукопись была издана в 1894 году в Брюсселе, потому и названа «Брюссельской хроникой». После имени византийского императора Михаила III в ней приведено следующее сообщение:

«Михаил, сын Феофила (правил) со своею матерью Феодорой четыре года и один – десять лет, и с Василием – один год и четыре месяца. В его царствование 18 июня в 8-й индикт, в лето 860, на 5-м году его правления пришли Росы на двухстах кораблях, которые предстательством всеславнейшей Богородицы были повержены христианами, полностью побеждены и уничтожены».

Следует обратить внимание на расхождения в оценках численности нападавших – то ли 200, то 360 кораблей. Конечно, эти оценки приблизительны, однако вряд ли автор Брюссельской хроники мог намеренно завысить численность кораблей почти в два раза.

С заменой «росов» на норманнов в труде Иоанна Диакона всё предельно ясно, а вот появление термина «рос» в гомилиях Фотия ещё нужно объяснить. Но об этом речь пойдёт в главе 11.

Итак, в 860 году жители Константинополя и его окрестностей могли определить нападавших по цвету их лица, как «росов», которые согласно мнению Лиутпранда и сообщению из «Бертинских анналов», были скандинавами. Но можно ли на этом основании утверждать, что они напали с севера? Автор ПВЛ пишет, что варяги Аскольд и Дир пошли войной на греков из Киева, но вот что странно – эти скандинавы четыре года правили в Киеве, наверняка довольно долго готовились к нападению на Константинополь, собирая силы, однако в Киеве и его окрестностях до сих пор не обнаружено следов пребывания скандинавских воинов, которые можно отнести к IX веку.

Именно поэтому сторонники норманской версии происхождения Руси стали утверждать, что поход на Византию начался не в Киеве, а в Ладоге. Однако возникают серьёзные сомнения в осуществимости такой затеи.

По словам Фотия, нападавшие пришли на морских судах, однако невозможно представить себе, чтобы «росы» за относительно короткий срок смогли доставить большое количество кораблей через многочисленные пороги на Неве, на Волхове и на Днепре. Пришлось бы перетаскивать суда волоком, не только обходя пороги, но и перебираясь из одной реки в бассейн другой, вплоть до Днепра, который и выводил их к Чёрному морю. Сложность пути через Волхов отмечал историк Д.И. Иловайский:

«Между Днепром и Ловатью лежит поперечный бассейн Западной Двины; следовательно, надобно было перейти два волока. Притом гораздо короче был другой путь из Варяг в Греки, по Западной Двине; а Волхов и Нева представляли длинный крюк».

А вот мнение археолога А. Л. Никитина, которое он высказал в книге «Основания русской истории: Мифологемы и факты» (2001 г.):

«При рассмотрении <…> вопроса о пути "из варяг в греки" по Днепру обнаруживается не только полное отсутствие свидетельств, подтверждающих его существование. <…> Не менее существенен и тот факт, что по сравнению с двинским направлением протяжённость маршрута с верховьев Днепра через Новгород и Ладогу увеличивается более чем в пять (!) раз».

Историк В. Я. Петрухин также не видит смысла в использовании этого пути:

«По данным археологии, в IX в. основным международным торговым маршрутом Восточной Европы был путь к Чёрному морю по Дону, а не Днепру. С рубежа VIII и IX вв. и до XI в. по этому пути из стран Арабского халифата в Восточную Европу, Скандинавию и страны Балтики почти непрерывным потоком движутся тысячи серебряных монет – дирхемов. <…> Само месторасположение новгородских поселений не ориентировано на связи с Днепром. За Руссой к югу (на Днепр) нет крупных поселений, зато к юго-востоку (Балтийско-Волжский торговый путь) выросли Новый Торг и Волок Ламский».

Есть и ещё одно возражение против осуществимости похода из Ладоги в Константинополь. Дело в том, что нападение 860 года произошло вскоре после того, как византийские войска и флот отправились на войну с арабами. Аналогичная ситуация была и в 626 году – тогда войска Аварского каганата осадили Константинополь сразу после того, как византийские войска отправились воевать на Кавказ. Но если в этом случае авары, занимавшие земли по Дунаю, могли узнать об уходе византийских войск, то ладожские скандинавы такой возможности не имели – расстояние от Ладоги до Константинополя составляет более двух тысяч километров. А нападать, не зная численности войск врага – это авантюра с минимальной надеждой на успех.

Если корабли «росов» отправились в поход из Ладоги, тогда есть ещё одно важное препятствие. Дело в том, что реки на северо-западе становятся судоходными не раньше середины апреля, так что вряд ли переход по рекам, через волоки, с учётом остановок для отдыха удастся уложить в два месяца, чтобы успеть к середине июня, когда «росы» напали на Византию, как написано в «Брюссельской хронике».

Есть другой возможный путь с северо-запада в сторону Чёрного моря – крупные суда скандинавов могли прийти прямо с Балтики через Западную Двину. Как-никак эта река расположена южнее Невы и Волхова, однако и на ней есть опасные пороги.

Об этом маршруте рассказывает Т.Н. Джаксон в книге «Исландские королевские саги о Восточной Европе» (1993 г.):

«Скандинавские источники <…> из трёх известных им путей на Русь (через Северную Двину, Финский залив и Западную Двину) подробно описывают именно Западнодвинско-Днепровский путь».

Действительно, этот путь упоминается в «Саге о гутах»:

«В течение долгого времени население Готланда настолько размножилось, что страна не могла всех прокормить. <…> Они не хотели уезжать, но поплыли к Торсборгу и там поселились. Но жители той земли не захотели их терпеть и изгнали их. Тогда они поплыли на остров Форё и поселились там. Но и там они не могли себя прокормить и поплыли на один остров близ Эстланд [Эстония], который называется Дагё, и поселились там. <…> Но и там они не могли себя прокормить и поплыли к реке, которая называется Дюна [Западная двина], а по ней – через Рюцаланд [Русь]. Они плыли так долго, что приплыли в Грекланд [в Грецию]».

Однако, если скандинавы в 860 году шли по Западной Двине, то исходным их пунктом была либо Упсала на восточном побережье нынешней Швеции, либо один из островов в Балтийском море, использованный в качестве промежуточной стоянки. В этом случае скандинавы до Западной Двины должны были идти на больших морских судах. Ну а дальше что? Специально для этого похода строить 200 малых судов-однодревок, приспособленных для плавания по рекам и перетаскивания волоком? В это трудно поверить, к тому же требовалось довольно много времени, чтобы изготовить эти однодревки. Вряд ли 200 штук они привезли из Упсалы.

Но есть ещё одно возражение против обеих версий – и ладожской, и северо-двинской. Вот отрывок из книги «Путь из варяг в греки» (1931 г.) филолога В.А. Брима:

«Участок, проходящий через Финский залив к Неве и через Волхов к великому волоку, ни в одном скандинавском источнике не описан, хотя он имел первостепенное значение в эпоху варяжских движений. <…> Ладожское озеро <…> нигде в скандинавской литературе не упомянуто. <…> Трудный и, вероятно, небезопасный участок пути волоком из Ловати на Двину и из Двины на Днепр нигде в исландских и вообще скандинавских памятниках не упомянут».

Как бы то ни было, скандинавы имели опыт перетаскивания судов волоком. Об этом пишет А.Я. Гуревич в книге «Древние германцы.Викинги (2007 г.):

«Хедебю играл огромную роль в торговле Северной Европы. В первую очередь – из-за своего чрезвычайно удобного месторасположения: город находился в крайней восточной точке пути, связывавшего балтийское по¬бережье Ютландии с западным её побережьем, омываемым Северным мо¬рем. Вместо того, чтобы совершать длительное и опасное путешествие че¬рез проливы Скаггерак и Каттегат, где торговые суда подстерегал и пираты и где частыми были бури, купцы предпочитали двигаться из Балтийского моря по судоходной Шлей до Хедебю. Оттуда по суше на расстояние при¬мерно 17-18 км они волоком или на повозках продвигались к реке Трене и по ней до вод Северного моря. Этот путь пересекал южную оконечность Ютландского полуострова несколько севернее нынешнего Кильского ка¬нала».

Итак, путь от Ладоги или от устья Западной Двины до Чёрного моря был слишком труден даже для бывалых скандинавов, а кроме того, вряд ли им удалось бы прибыть в Константинополь к середине июня. Ну что ж, допустим, что «росы» отправились в поход из Киева или его окрестностей. Константин Багрянородный в трактате «Об управлении империей» рассказывает о том, как они в X веке добирались из Киева в Константинополь:

«Славяне же, их пактиоты <…> рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лёд, вводят в находящиеся по соседству водоемы. Так как эти [водоемы] впадают в реку Днепр, то и они из тамошних [мест] входят в эту самую реку и отправляются в Киову. Их вытаскивают для [оснастки] и продают росам. <…>

И в июне месяце, двигаясь по реке Днепр, они спускаются в Витичеву, которая является крепостью-пактиотом росов, и, собравшись там в течение двух-трех дней, пока соединятся все моноксилы, тогда отправляются в путь и спускаются по названной реке Днепр. <…>

После того как пройдено это место [последний из порогов], они достигают острова, называемого Св. Григорий [о. Хортица близ Запорожья]. <…> Затем, продвигаясь таким образом от [этого острова] до четырёх дней, они плывут, пока не достигают залива реки, являющегося устьем, в котором лежит остров Св. Эферий [о. Алсос близ устья Днестра]. Когда они достигают этого острова, то дают там себе отдых до двух-трёх дней. И снова они переоснащают свои моноксилы всем тем нужным, чего им недостает: парусами, мачтами, кормилами, которые они доставили [с собой]. <…> Оттуда они отправляются к реке Днестр и, найдя там убежище, вновь там отдыхают. Когда же наступит благоприятная погода, отчалив, они приходят в реку, называемую Аспрос, и, подобным же образом отдохнувши и там, снова отправляются в путь и приходят в <…> рукав реки Дунай. <…> От Дичины [река Камчия] они достигают области Месемврии [где-то недалеко от Константинополя] – тех мест, где завершается их мучительное и страшное, невыносимое и тяжкое плавание».

Здесь следует обратить внимание на слова «невыносимое и тяжкое плавание» – и это в том случае, когда в поход отправляется десяток небольших судов. Если же речь идёт о двухстах судах, то плавание представляется и вовсе невозможным, особенно, если учесть, что нужно уложиться в срок около двух месяцев. Поэтому шведский историк Рюне Эдберг предположил, что скандинавы из Ладоги «шли пешком, на лошадях или в санях, пока не достигали водных потоков, где можно было идти под парусом» – там скандинавы якобы обзаводились небольшими судами, на которых продолжали путь. В этом случае можно было выступить в поход ещё зимой, однако на изготовление двухсот судов потребовалось бы слишком много времени. Так что скандинавы опять не успевали в срок.

Историк-византист IX века В.Г. Васильевский высказал такую версию:

«Скандинавские искатели приключений отправлялись в Константинополь далёким окольным путём через земли Венедов, через Саксонию, Францию, земли Лангобардов, Рим, Апулию».

Такой путь, в принципе, возможен, но для нападения на Константинополь он явно непригоден. Будь мы на месте скандинавов, ни один из рассмотренных вариантов маршрута не мог бы нас устроить, поэтому самое время вернуться к словам патриарха Фотия. Он пишет, что нападали с севера, «оттуда, откуда [мы] отделены столькими землями и племенными владениями, судоходными реками и морями без пристаней». На самом деле, «росы» нападали с моря, и нет никаких гарантий того, что Фотий знал о направлении удара. Грекам было известно, что родина «росов» находится где-то далеко на севере – возможно, греки узнали об этом в 839 году от послов хакана «росов». В 860 году греки идентифицировали их «по внешнему виду», то есть по цвету лица, а Фотий на этом основании сделал вывод, что «росы» пришли с севера. Однако по внешнему виду они не отличались от скандинавов, а может быть, и от других северных народов.

А что если нападение совершили скандинавские викинги, пришедшие на кораблях со стороны Средиземного моря? По внешнему виду они вполне соответствовали «росам», да и свидетельства Лиутпранда и ибн Фадлана не противоречат этой версии. Но прежде, чем что-либо утверждать, посмотрим, что писали историки и летописцы о походах середины IX века. Этой теме посвящена книга Г.С. Лебедева «Эпоха викингов в Северной Европе» (2005 г.):

«Эпоха викингов для Западной Европы началась 8 июня 793 г. и закончилась 14 октября 1066 г. Она началась с разбойничьего нападения скандинавских пиратов на монастырь св. Кутберта (о. Линдисфарн) и закончилась битвой при Гастингсе, где потомки викингов, франко-норманд-ские рыцари разгромили англосаксов. <…> В практике викингов получили распространение два новшества: <…> захват скота и другого продовольствия непосредственно в округе военных действий; и создание промежуточных баз на прибрежных островах, в устье Сены и Луары».

Здесь следует обратить внимание на то, что викинги на пути следования к намеченной цели создавали промежуточные базы, причём есть сведения, что такие базы близ побережья Западной Европы располагались на расстоянии одного дня пути, что вполне логично.

Более подробные сведения приведены в книге Андерса Стриннгольма «Походы викингов», написанной в середине IX века:

«В марте 845 года флот из 120 длинных судов вошёл в эту реку, проникнув до Руана. <…> Они опять вышли в море в 849 году. <…> Море кишело кораблями викингов. <…> В их власти находились все реки, большие и малые, по всему берегу от Эльбы до Пиренеев. <…>

В 851 году другое норманнское войско, находившееся во Фландрии, выступило из Гента и потянулось сухим путем к Бове, а оттуда в Руан на берегу Сены. <…> На следующий год в эту реку вошла опять сильная флотилия: войско на ней состояло под начальством Гастинга и Бьерна. Норманны взяли Париж, ограбили его. <…> После этого Гастинг предложил викингам поход в Средиземное море. Предложение было принято. <…>

В 857 году или, по другим источникам, в 859 году Гастинг, с флотом из сотни длинных судов, поплыл к берегам Испании, пристал к Галисии, высадился и грабил… Они продолжили свой путь, делая грабежи на берегах Испании, Португалии, через Гибралтарский пролив, или так называемый в древних сагах Ньорва Зунд, переехали в Африку, взяли приступом город Накхор и перебили множество сарацин. Потом явились на Балеарских и Питиузских островах и грабили на Майорке, Менорке и Форментерре. <…> Оттуда устремились к берегам Италии. Ветер принёс их в генуэзский залив, в котором они вошли в бухту Специи. Перед ними находился город Лу́на. <…> Сказывают, что они потом посетили Пизу и другие города Италии и доходили даже до Греции».

Как видим, викинги не ограничились набегами на западное побережье Европы, но доходили и до Греции. Судя по всему, эти сведения позаимствованы из «Хроники Альфонсо III»:

«В то время пираты Северяне снова прибыли к нашим берегам. Они разошлись по всей Испании, предавая побережья мечу и огню. Оттуда, пересеча море, они ворвались в город Наакор в Мавритании и убили множество Халдеев. Затем, отправившись к островам Мальорке и Менорке, они опустошили их мечом. Потом они приплыли в Грецию и, наконец, вернулись в свою страну три года спустя».

Мухаммад ибн Абу Бакр аз-Зухри, географ XII века из Гранады, также сообщает о том, что корабли викингов (ал-маджус) доходили до восточного побережья Средиземного моря (Т.М. Калинина, Древняя Русь в свете зарубежных источников. 2001 г.):

«Приходили из этого моря ('Укийанус, т. е. Океана или, по-другому, Окружающего моря – Атлантики) огромные корабли. <…> На них плавали ватаги людей под названием ал-маджус, народ сильный, доблестный и искусный в мореплавании. Когда бы ни появились они, пустело побережье из-за страха перед ними. Набеги их происходили каждые 6 или 7 лет, не меньше чем на 40 кораблях, а иногда и на 100. Они истребляли всех, кто встречался на море, грабили и брали в плен. <…> Они входили <…> в то малое море (ал-бахр ас-сагир – Средиземное) и проходили до окраин Сирии (аш-Шам)».

Арабский учёный X века Ибн ал-Кутиййа описал походы викингов в книге «История завоевания Андалусии»:

«Они отошли от Севильи и направились к Накуру. <…>.. Затем они чинили насилия над всеми обитателями побережья, пока не добрались до страны ар-Рум (до Византии или Италии). В том путешествии они достигли Александрии и пребывали в этом [положении] четырнадцать лет».

«Хроникон о свершениях норманнов во Франкии» («Chronicon de gestis normannorum in Francia», перевод А.С. Козлова, 2009) сообщает:

«23. В год Господень 860. Норманны, остановившиеся на реке Сомме, после того как были взяты заложники плывут к англосаксам. Будучи прогнаны ими, они устремляются в другие края. Те же, которые находились на Роне, доходят до самого города Валенсии – с ограблением всего вокруг. После опустошения его они возвращаются на остров, на котором соорудили стоянку. Затем они отправляются в Италию, захватывают и опустошают город Ризу и другие.

24. Норманны предают огню Лютецию паризиев и церковь святого мученика Винцента, а также Сен-Жермен. Они также следуют по пятам за купцами, спасающимися бегством на судах вверх по Сене, и захватывают [их]. Другие же из норманнов, возвращаясь из Англии, нападают на Теронский округ и опустошают [его]. Потом они со своим герцогом Веландом на 200 судах поднимаются по Сене и осаждают крепость на острове, который называется Осселль».

Какие же выводы можно сделать из этих текстов? Викинги собирали для нападения множество больших судов, а затем разделялись на две-три группы для грабежа городов на побережье и в долинах рек. «Росы», напавшие на Константинополь в 860 году, также имели большое число судов. Отличие в том, что викинги продвигались по рекам вглубь территории не более чем на 200 км, а «росы), если они шли из Киева, предприняли поход длиной более 2000 км. При этом около половины пути они должны были пройти по Днепру, преодолев Днепровские пороги и нижнее Поднепровье, которое контролировали хазары.

Если викинги освоили путь из Скандинавии в Грецию, как пишет Стриннгольм, и даже доходили до Сирии, как пишет аз-Зухри, тогда они вполне могли напасть и на Константинополь в 860 году. На этом пути опасности подстерегали только при проходе через Гибралтар и через Дарданеллы, однако блокирование Дарданелл стало возможным только в XV веке, когда в самом узком месте по обе стороны пролива турки построили крепости Чименлик и Килитбахир. До той поры через пролив могли прорваться чужие корабли.

Напомню, что 859 году Гастинг отправился к берегам Испании, а в следующем году разграбил Лу́ну. Трудно поверить, что такие грандиозные события случайно совпали по времени. Логично предположить, что из армады норманнов отделилась часть кораблей для нападения на Константинополь. Единственный контраргумент – в древнескандинавских сагах не сообщается о нападении викингов на Византию. Причина может быть в том, что поход был неудачен или среди командиров не было знатного норманна. Вот и Стриннгольм, основываясь на сагах, не может сказать, кто именно доходил до Греции.

Возможен и такой вариант: викингам, напавшим на Константинополь, отрезали путь назад, в Средиземное море (подоспевший греческий флот мог заблокировать Дарданеллы), и они вынуждены были плыть на север и где-то там создать поселение и продолжать грабежи. В этом случае некому было сообщить на родину о походе, чтобы эти сведения могли лечь в основу устных преданий и скандинавских саг. Хотя Фотий и другие хронисты не пишут о том, куда потом отправились нападавшие на Константинополь, эта версия весьма сомнительна.

Есть ещё один источник, анализ содержания которого может прояснить ситуацию с нападением на Константинополь – это рукопись X века под названием «Житие Георгия Амастридского», где есть такие слова:

«Было нашествие варваров, народа "рос", как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия. Зверские нравами, бесчеловечные делами, обнаруживая свою кровожадность уже одним своим видом, ни в чём другом, что свойственно людям, не находя такого удовольствия, как в смертоубийстве, они – этот губительный на деле и по имени народ, – начав разорение от Пропонтиды и посетив прочее побережье, достигли, наконец, и до отечества святого, посекая нещадно всякий пол и всякий возраст, не жалея старцев, не оставляя без внимания младенцев, но противу всех одинаково вооружая смертоубийственную руку и спеша везде пронести гибель, сколько на это у них было силы».

Прежде всего, надо бы выяснить, что такое Пропонтида. Обычно под этим названием понимается Мраморное море, однако вот что написал В.Г. Васильевский в книге «Введение в Житие св. Георгия Амастридского» (1878 г., глава CXXIX):

«Ничто не мешает понимать текст так, что выражение Пропонтида употреблено здесь в более широком смысле, при котором в неё включаются и Босфор с Дарданеллами, или даже в значении нарицательном, соответствующем этимологическому составу слова, в значении "предморья"».

Причина такого понимания и перехода Васильевского к расширенному толкованию такова:

«При том, если держаться буквального смысла выражений агиографа, то и самая Протонтида была только исходным пунктом <…> для русских враждебных действий, а это представляется довольно странным, когда мы сообразим, что Мраморное море долженствовало скорее оказаться наиболее отдалённой гранью, последним пределом, за который русские однодревки вообще не заходили».

Понятно, что Васильевский придерживается аксиомы: русские (и никакие другие) однодревки приплыли с севера. Откуда же взялся «широкий смысл»:

«Пропонтида у греков также и пролив Константинопольский. Есть две Пропонтиды, гласит византийская глосса: одна у Абидоса, другая при Иероне и Псаммафеи».

И далее:

«Когда историк Лука говорит <…> о проливе Пропонтиды при священном устье <…>, то он следует именно такому словоупотреблению, разумея под Пропонтидой Босфорский пролив с Иероном».

И вот к какому выводу приходит Васильевский, по-своему интерпретируя содержание «Жития св. Георгия Амастридского»:

«Если слово Пропонтида употреблено в нашем памятнике <…> в таком же смысле, то в нём уже не будет заключаться ни малейшего намёка на прохождение русских судов мимо Золотого Рога, мимо стен столицы, а просто будет идти речь о частном набеге, в котором Русь начала свой грабёж у Босфора <…>, а потом достигла Амастриды».

Здесь следует иметь в виду, что Амастрида находилась на южном берегу Чёрного моря, в трёхстах километрах восточнее Константинополя. По мнению Васильевского, русские суда дошли до входа в Босфор, но затем почему-то двинулись вдоль побережья, на восток. Из этого он делает очень важный вывод:

«Если мы будем понимать русское нашествие на Амастриду как местный и частный набег, то уже не останется ни малейшего основания удивляться, что на такое событие не встречается намёка в беседах Фотия, сказанных по поводу осады столицы Византии».

Вот так допущение широкого толкования и отсутствие чёткой информации в беседах Фотия привело Васильевского к выводу, что нападение на Амастриду никак не связано с нападением на Константинополь в 860 году. Однако византийский богослов не мог, в силу недостатка знаний, представить в своих проповедях полную картину того, что случилось в 860 году. Он посчитал необходимым дать всего лишь религиозно-политическую оценку событий, создав в своей проповеди образ врага, несущего погибель Византии. Тем не менее, Васильевский делает из бесед (проповедей, гомилий) Фотия следующий вывод:

«Если из умолчания и намёков Фотия можно выводить какие-нибудь заключения, то разве только то, что русские ранее произнесения бесед действительно никогда не осаждали самой столицы византийской».

И всё это несмотря на то, что продолжатель Феофана и Иоанн Диакон пишут о нападении на Константинополь, причём в то время, когда Михаил воевал с исмаилитами (об этом написал продолжатель Феофана), то есть в 860 году. Однако для нас куда важнее не выводы Васильевского, основанные на многочисленных «если», а то обстоятельство, что Пропонтида в обычном понимании – это Мраморное море. Тогда следует предположить, что нападение на Константинополь было совершено с юга, со стороны Мраморного моря. Тут самое время ещё раз привести отрывок из «Жития патриарха Игнатия» Никиты Пафлагона:

«В это время запятнанный убийством более, чем кто-либо из скифов, народ, называемый Рос, по Эвксинскому понту прийдя к Стенону и разорив все селения, все монастыри, теперь уж совершал набеги на находящиеся вблизи Византии острова, грабя все (драгоценные) сосуды и сокровища, а захватив людей, всех их убивал».

Нетрудно убедиться, что у южного побережья Чёрного моря нет никаких островов, а вот в Мраморном море, к юго-востоку от Константинополя есть несколько небольших островов, которые и могли стать объектом нападения, но только в 860 году, поскольку в 941 году русские корабли князя Игоря не смогли преодолеть Босфор. Это обстоятельствам ставит крест на выводах Васильевского. Впрочем, есть слабая надежда, что в «Житии св. Георгия Амастридского» описано нападение, случившееся ранее 860 года. Увы, ни один другой источник не сообщил о таком грандиозном нападении, когда вражеские корабли прошли через Босфор, побывали в Мраморном море, чтобы под конец разграбить Амастриду.

И всё же, откуда было совершено нападение? Фотий пишет о русах, как о северном народе. Пафлагон утверждает, что нападавшие пришли со стороны Чёрного моря. А в «Житии Георгия Амастридского» сказано, что разграбление началось с Пропонтиды. Какой же вывод можно сделать?

Если под Пропонтидой понимать Босфор, то можно предположить, что русы сначала разграбили берега пролива, затем острова в Мраморном море, а затем, нагрузив однодревки богатой добычей, вернулись в Чёрное море, но направились почему-то не домой, а за 300 км на восток, чтобы разграбить Амастриду. Но в это слабо верится, поскольку логичнее было бы сразу напасть на Амастриду.

Такой вираж можно признать вполне логичным, если только «росы» пришли из северного Причерноморья или из Приазовья – тогда им всё равно пришлось бы возвращаться вдоль восточного побережья Чёрного моря, проходя мимо Амастриды. Но есть и другая версия. Викинги пришли с юга на больших кораблях, последовательно разграбили острова в Мраморном море (в Пропонтиде), побережье Босфора и Амастриду в южном Причерноморье, а затем вернулись в Средиземное море.

Однако как опровергнуть Фотия и Пафлагона? Для этого следует обратить внимание на расхождение в оценках численности кораблей, принимавших участие в нападении на Константинополь. Можно предположить, что автор «Брюссельской хроники» пользовался источником, в котором сообщалось, что 200 кораблей викингов вошли в Средиземное море и направились в сторону Греции, либо же – 200 кораблей викингов вошли в Мраморное море. Автор этой хроники, как и Лиутпранд, был уверен, что викинги это те же «росы», поэтому и сделал соответствующий вывод. В то же время, Иоанн Диакон мог иметь в своём распоряжении более полную информацию, в которой говорилось о 360-ти кораблях, напавших на Константинополь.

Откуда же взялась разница в 160 кораблей? А что если викинги, дойдя до Мраморного моря и произведя разведку, убедились, что взять Константинополь им не под силу? Как известно, для нападения на Париж викингам потребовались много кораблей и воинов, а Константинополь был укреплён гораздо лучше, несмотря на то, что основная часть армии отправилась воевать с арабами. Следует учесть и то, что флот викингов наверняка сократился после нападения на города Андалусии.

Решение этой загадки можно найти, если предположить, что в северном Причерноморье или в Приазовье располагалось поселение скандинавов. Это вполне соответствует тактике скандинавов-викингов устраивать промежуточные базы на своём пути, а для тех скандинавов, которые освоили путь «из варяг в греки», такие базы-поселения требовались, чтобы после трудного пути дать отдых воинам, сопровождавшим торговые суда. Такое поселение могло существовать и близ волго-донского волока на пути в столицу Хазарии и далее в Багдад.

Если этот так и о существовании такого поселения было известно в тех скандинавских землях, откуда викинги приплыли в Средиземноморье, они могли послать корабль к своим соплеменникам через Босфор в Чёрное море с предложением присоединиться к нападению на Константинополь. Скорее всего, потребовалось время на подготовку судов, однако из «Хроники Альфонсо III» известно, что поход викингов продолжался три года, так что они могли и подождать – возможно, направились в Сирию, как пишет Аз-Зухри. Когда флотилия кораблей скандинавов, двигавшихся с севера, была на подходе к Босфору, они выслали в условленное место корабль с гонцом, который сообщил викингам о готовности к нападению. В итоге на Константинополь напали 200 кораблей викингов со стороны Мраморного моря (они-то и грабили прибрежные острова, как писал Пафлагон), а 160 кораблей «росов» вошли после этого в Босфор. Если бы викинги не отвлекли внимание греков с юга, флотилия «росов» была бы разгромлена в проливе ещё на подходе к Константинополю.

Эту версию предложил Н.Т. Беляев в книге «Рорик Ютландский и Рюрик Начальной летописи», 1929 г., Лондон). Упомянув битву при Бравалле, рассказав о вероятном участии в ней Бравлина, известного по «Житию св. Стефана Сурожского», Беляев сообщил, что в 845 году Рорик Ютландский (по его мнению, летописный Рюрик) вошёл в Эльбу на 600 судах, а в 850 году напал на Англию, имея 350 судов. Увы, сообщения о Рорике ничем не подтверждены, но вот к какому выводу пришёл Беляев:

«Часть кораблей Бьорна в 860 г. добралась до Греции. Совпадение невозможно – нападение на Контантинополь было с двух сторон. Рорик использовал родственные связи с Бьорном и направил его на Константинополь с юга, а Аскольда по освоенного Бравлином Днепру – с севера».

Родственные связи с Бьорном – это снова из области догадок. К сожалению, Беляев не смог предложить аргументов в пользу этой версии, кроме соображения о тактической выгоде от нападения на Константинополь одновременно с севера и юга. В предложенной вашему вниманию книге приведено гораздо больше аргументов, однако и этого недостаточно, чтобы утверждать, будто скандинавы напали на столицу Византии с двух сторон. Вот если бы в Приазовье удалось обнаружить следы поселения скандинавов, тогда можно было бы говорить о вполне обоснованной гипотезе.

Впрочем, С.В. Цветков, автор книги «Поход Русов на Константинополь в 860 году и начало Руси» (2010 г.), настаивал на присутствие русов в Приазовье и на их сговоре с арабами:

«Мы можем реконструировать события 860 года следующим образом: русы ожидали известия от арабов, находясь в дельте Кубани, сосредоточив там собранный со всей территории Русского каганата флот и войска и, получив известие от них, в первых числах июля направились к Константинополю в количестве не менее 8 000 воинов (ладья несла не менее 40 человек). Необходимо отметить, что вряд ли такими малыми силами они рискнули напасть на столицу могущественной империи, не будучи уверенными, что в ней нет войск. Кораблей византийцев там тоже тогда не было – это лишнее подтверждение, что войска императора, скорее всего, переправлялись морем до устья Галиса, а потом, вниз по реке до его притока пресловутого Мавропотама. Так что императорский флот тоже не являлся помехой для нападения».

Отсутствие доказательств не позволяет всерьёз отнестись к столь категоричным утверждениям. Всё, что нам остаётся, это продолжить поиски в надежде создать более или менее обоснованную версию событий, рассмотренных в этой главе. Однако какой же предварительный вывод можно сделать?

Если на Константинополь напали скандинавы, они должны были прийти с юга, поскольку в Киеве скандинавов не было, а на дорогу из Ладоги ушло бы слишком много времени. К тому же доставить из Приильменья 200 или 360 судов – это задача явно непосильная. Поддержку могли оказать скандинавы из Приазовья, но только при условии, что там было их поселение. Если же напали не скандинавы, тогда, скорее всего, нападавшие пришли из Поднепровья. Под покровом ночи часть судов миновала Босфор, а с рассветом началась атака и на Константинополь, и на острова в Мраморном море.

Глава 8. Приазовская версия

В этой главе попробуем найти дополнительное подтверждение выводов Шахматова, утверждавшего, что термин «русь» возник на юге и только гораздо позже распространился на северо-запад, в Приильменье. Археологические находки свидетельствуют о том, что в середине IX века в Ладоге была лишь небольшая фактория скандинавов (об этом пишет и Шахматов). Могло ли возникнуть крупное поселение скандинавов в Среднем Поднепровье? Увы, археологи опровергают эту версию – в Киеве и ближайших территориях не обнаружено следов присутствия скандинавов ранее X века. Логично предположить существование поселения скандинавов в Приазовье, даже несмотря на то, что следы такого поселения до сих пор не найдены. Чем же привлекательна такая версия?

Во-первых, близость к греческим колониям в Крыму позволяет предположить, что прозвище «росы» приазовским скандинавам дали крымские греки из Пантикопеи (Керчь), а позже весть о «росах» дошла до Константинополя. Во-вторых, от Приазовья до столицы Византии гораздо ближе, чем от Киева или от Ладоги, а переход через Чёрное море для опытных мореходов не является большой проблемой. Кроме того, от Приазовья было недалеко до земель Закавказья и побережья Каспия, принадлежавших Аббасидскому халифату, так что о том, что византийские войска вскоре уйдут на войну с арабами, скандинавы в 860 году могли узнать как от греков, так и от арабов. Ещё одним аргументом в пользу этой версии является использование русами титула «хакан». Если на северо-западе появление восточного титула ничем не обосновано, то в Приазовье, поблизости от основной территории Хазарского каганата, вполне могло существовать некое подобие «русского каганата», возможно, на первых порах находившегося в вассальной зависимости от хазарских властей.

Приазовская версия позволяет объяснить, почему нападение на Константинополь в 860 году византийцы однозначно связали с «росами». Крымские греки наверняка сообщили в Константинополь (возможно, с опозданием) о флотилии «росов», двигавшейся из Азовского моря мимо Пантикопеи (Керчи) в Чёрное море. Поэтому византийцы пришли к выводу, что напали на них именно «росы».

Как же могло возникнуть поселение скандинавов вдали от Балтийского моря? Если цель скандинавов состояла в контроле над торговыми путями, ведущими на юго-восток, вполне логично, что они создали поселения не только в Ладоге, но и вдоль «пути из варяг в греки» – на Клязьме, в верхнем течении Волги, на Оке и на Дону. Скорее всего, такое же поселение возникло и в восточном Приазовье, как промежуточная база на пути скандинавов в Византию. Об этом скандинавские купцы могли договориться с властями Хазарского каганата ещё задолго до 839 года. Дабы упрочить своё положение в Приазовье, скандинавы могли объединиться с местными племенами, например, с аланами. Поскольку каждое племя имело своего вождя, вполне логичным решением стало бы использование принятого на востоке титула «хакан», который обозначал «царя царей», «вождя вождей».

Такая версия может объяснить и появление в 838 году послов «хакана росов» в Византии – «росы» хотели заручиться поддержкой Византии против хазарских властей, которые имели намерение подчинить себе все соседние племена и явно были не в восторге от желания «росов» добиться независимости. Поэтому на случай возможного конфликта построили в 827-834 годах крепость Саркел недалеко от волго-донской переволоки, чтобы защитить с запада свою столицу.

Хазарские власти сделали своими вассалами и угров (венгров), которые в VIII веке обосновались на севере Приазовья и в донских степях. Константин Багрянородный в трактате «Об управлении империей» писал:

«Хаган, архонт Хазарии, сообщил туркам [уграм, венграм], чтобы они послали к нему Леведию, первого своего воеводу. Посему Леведия, явившись к хагану Хазарии, спросил о причине, ради которой хаган отправил посольство, [требующее], чтобы Леведия пришел к нему. Хаган сказал ему: "Мы позвали тебя ради того, чтобы избрать тебя, поскольку ты благороден, разумен, известен мужеством и первый среди турок, архонтом твоего народа и чтобы ты повиновался слову и велению нашему"».

Леведий отказался от этого титула, и он был отдан другому человеку, кандидатуру которого выдвинули венгры. Титул своего правителя (архонта по-гречески) угры выбрали сами – «кенде» («кюндю»). Так что существование хакана приазовского объединения во главе со скандинавами-росами не противоречит фактам. Согласно «Хронике» Регино Прюмского, в конце IX века угры были вытеснены печенегами из Северного Приазовья и перебрались в Паннонию, в Закарпатье. Нечто подобное могло произойти и с «каганатом росов» в Приазовье.

Но возникает вопрос: зачем послы «хакана росов» отправились вместе с греками в Ингельхайм, сославшись на то, что обратный путь небезопасен. Возможно, скандинавам понадобилось вернуться на родину, причём они решили совместить это путешествие с разведывательной миссией, что соответствует подозрениям короля франков, упомянутым в «Бертинских анналах».

Версию о существовании Приазовской Руси русские историки выдвинули ещё в XIX веке. С.А. Гедеонов приписывал эти русам нападения на Амастриду и Сурож, и также полагал, что именно они были виновниками нападения на Константинополь в 860 году. Е.Е. Голубинский считал Тмутаракань на Таманском полуострове в юго-восточной части Приазовья «воровским притоном», основанным для грабежа соседних земель. Однако эта территория в археологическом отношении ещё слабо изучены, поэтому рано делать окончательные выводы. Д.И. Иловайский утверждал, что слова патриарха Фотия о крещении Руси относятся к Приазовской Руси, но эта версия не получила поддержки большинства историков.

И всё же попробуем представить себе, как могли развиваться события в рамках «приазовской версии» после нападения русов на Константинополь в 860 году. Логично предположить, что разгневанные византийцы договорились с хазарами, и те, с помощью своих вассалов угров, вытеснили «росов» из Приазовья. Нужно было искать новую территорию на морском побережье или в долине реки, которая впадала в Чёрное море – только такое местоположение давало возможность подготовки новых нападений на Константинополь и другие города Причерноморья. Но путь на Дон был закрыт всё теми же уграми, и тогда «росы» отправились на Днепр, укрывшись от хазар и угров за днепровскими порогами.

Случилось это через год-два после нападения на Константинополь, что соответствует появлению в Киеве Аскольда и Дира, согласно ПВЛ. Однако рассказ об этом событии не вызывает доверия:

«В год 6370 (862) <…> И было у него [Рюрика] два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город».

В следующей главе мы убедимся, что Новгородская первая летопись иначе описывает эти события.

Версия о приазовских русах позволяет объяснить неточность датировки некоторых событий в ПВЛ. Прибытие Аскольда и Дира со своим войском в Киев в 862 году не устраивало Нестора, поскольку он хотел приписать организацию нападения на Константинополь киевскому князю, а не каким-то воинам, пришедшим неизвестно откуда. Поэтому он и перенёс это событие на 866 год, оставив 863-865 годы в ПВЛ «пустыми» – якобы руси понадобилось время для подготовки к нападению.

Однако если скандинавы-росы перебрались из Приазовья в Поднепровье, мы снова наталкиваемся на несоответствие – ведь в районе Киева не обнаружено свидетельств пребывания скандинавов. Впрочем, этому есть объяснение – за время жизни в Приазовье скандинавы могли частично утратить свои традиции, используя другое оружие и предметы быта, скажем, заимствованные у алан. По этой же причине мог измениться и обряд захоронения.

Приазовская версия объясняет ещё одно странное событие, описанное в ПВЛ:

«В год 6390 (882). Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и принял власть в городе, и посадил в нём своего мужа. <…> И пришли к горам Киевским, и узнал Олег, что княжат тут Аскольд и Дир. <…> И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли Аскольда на горе, которая называется ныне Угорской».

Если бояре Аскольд и Дир пришли в Приильменье вместе с Рюриком, тогда Олег должен был об этом знать. А если не знал, возникает подозрение, что Аскольд и Дир были чужаками и для Олега, и для Рюрика. Вполне логично, что Олег чужаков убил, захватив власть в Киеве. Такое объяснение не только не противоречит приазовской версии, но может стать одним из доказательств.

Реально киевское поселение появилось только в X веке, когда воины научились ездить на лошадях и обрели достаточную силу, чтобы противостоять южным кочевникам – к этому времени приазовские скандинавы-росы могли объединиться с ладожскими скандинавами для захвата новых земель и противостояния хазарам. Все вместе они стали называться русами (об этом речь впереди), правил ими по-прежнему каган, а название «русы» (русь) распространилось на все покорённые народы. В Киев пришли также и воины из Скандинавии – позже они получили прозвище «варяги», причём опять от греков, которые назвали этих наёмников Βάραγγοι, чтобы отличить от русов. Вот так примерно могли происходить дальнейшие события.

Есть ещё одна загадка, которую не удаётся разгадать в рамках ладожской версии. Зачем русам понадобилось в 867 году обращаться к византийцам с просьбой о принятии христианства? Вот отрывок из «Окружного послания» патриарха Фотия:

«Ибо не только этот народ переменил прежнее нечестие на веру во Христа, но и даже для многих многократно знаменитый и всех оставляющий позади в свирепости и кровопролитии, тот самый так называемый народ Рос – те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно возгордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу! Но ныне, однако, и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан, сами себя с любовью! Поставив в положение подданных и гостеприимцев вместо недавнего против нас грабежа и великого дерзновения».

Всё это довольно странно, поскольку крещение Руси произошло гораздо позже, но в рамках приазовской версии можно объяснить и эту странность. Возможно, пришедшие в Поднепровье приазовские скандинавы-росы (те же Аскольд и Дир) опасались, что ладожские скандинавы отберут у них власть, и рассчитывали на помощь греков после принятия христианства. Видимо, покаялись и надеялись на то, что их простят.

В «Окружном послании» Фотия есть и другие непонятные слова:

«Так называемый народ Рос – те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно возгордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу».

К тому времени Олег еще не начал свои завоевания, а люди Рюрика владели только несколькими поселениями на северо-западе – вроде бы нечем тут гордиться. Нет никаких свидетельств и того, что «росы» в 860 году наступали по суше и захватили окрестности Константинополя, поработив тамошнее население. Что же дало Фотию повод для таких высказываний? Неужели господство «росов» в Приазовье и в северо-восточном Причерноморье?

Основное возражение противников предложенной здесь версии сводится к отсутствию материальных свидетельств пребывания скандинавов в Приазовье. Прежде чем делать выводы, припомним, что скандинавы появились в Ладоге не позже VIII века. Их цель – освоение торгового пути из Балтики в Волжскую Булгарию, в Хазарию и возможно в Византию. Ладога была их промежуточной базой, и такую же базу логично было создать на юго-востоке, например, в Приазовье – возможно, это произошло ещё в VIII веке. Оказавшись за 2000 км от родины, скандинавы довольно быстро утратили свои обычаи, женившись на туземках, использовали утварь, купленную на хазарском базаре, так что вряд ли археологи смогут обнаружить там что-то исконно скандинавское. К тому же интенсивные раскопки проводились в Подонье, в Крыму и кое-где на Таманском полуострове, а восточной части Приазовья до последнего времени не уделялось должного внимания, за исключением раскопок недалеко от Ейска.

Как известно, первые сведения о Тмутараканском княжестве относятся к XI веку, однако сторонники возникновения поселения русов в Приазовье ссылаются на «Книгу драгоценных сокровищ» Ибн Русте, написанную в первой половине X века:

«Что касается до Русии, то находится она на острове, окруженном озером. Остров этот, на котором живут они, занимает пространство трёх дней пути: покрыт он лесами и болотами; нездоров и сыр до того, что стоит наступить ногою на землю, и она уже трясется по причине обилия в ней воды. Они имеют царя, который зовется хакан-Рус. Они производят набеги на Славян, подъезжают к ним на кораблях, высадятся, забирают их (Славян) в плен, отвозят в Хазран и Булгар и продают там. Пашен они не имеют, а питаются лишь тем, что привозят из земли Славян».

Некоторые историки считают, что местом обитания русов была дельта Кубани – якобы эту территорию можно было принять за остров. Подробнее варианты расположения этого острова будут рассмотрены в десятой главе. Что же касается Тмутаракани, нет никаких сведений о том, кому она принадлежала в IX-X вв. Константин Багрянородный в трактате «Об управлении империей», написанном в первой половине X века, так описывает территорию к югу от Азовского моря:

«Из Меотидского озера [Азовское море] выходит пролив по названию Вурлик и течет к морю Понт [Чёрное море]; на проливе стоит Боспор, а против Боспора находится так называемая крепость Таматарха [Тмутаракань]».

Так что прав был историк Г.Г. Литаврин, когда писал, что «вопрос о времени появления древнерусского населения в Крыму и в Тмутаракани остаётся дискуссионным».

Относительно того, какие племена могли входить в «русский каганат» в том случае, если он располагался в Приазовье, есть разные мнения. Е.Е. Голубинский считал возможным, что на Тамани «варяго-руссы» слились в один народ с родственными им христианами-готами. Об этом он написал в «Истории Русской Церкви» (том 1, часть 1):

«Таким образом, Варяго-Руссы должны были найти на Черном море своих родичей не только в Крыму, но и в Тамани. Как поселились они с одними, так естественно было им поселиться и с другими. Принимая это, мы получим совершенно ясный, как мы говорили, ответ на тот крайне загадочный вопрос: для какой цели и для какой нужды наши киевские Русские завели себе ничтожную колонию на Таманском полуострове. Весьма простой ответ будет тот, что они взяли в свою власть, собственно совершенно ненужную им, Тамань (для набегов по Каспийскому морю она нисколько не служила бы) потому, что она была населена их родичами».

Увы, и здесь всего лишь одни предположения, а доказательств нет.

Недостаток археологических данных не позволяет взять приазовскую версию за основу при исследовании начала Руси. Впрочем, эта версия более обоснована, нежели существование созданной скандинавами Киевской Руси в IX веке на ладожско-днепровском «пути из варяг в греки». Историк В. Я. Петрухин написал об этом в работе «Скандинавия и Русь на путях мировой цивилизации» (1996 г.):

«По данным археологии, в IX в. основным международным торговым маршрутом Восточной Европы был путь к Чёрному морю по Дону, а не Днепру. С рубежа VIII и IX вв. и до XI в. по этому пути из стран Арабского Халифата в Восточную Европу, Скандинавию и страны Балтики почти непрерывным потоком движутся тысячи серебряных монет – дирхемов. Они оседают в кладах на тех поселениях, где велась торговля и жили купцы. Такие клады IX в. известны на Оке, в верховьях Волги <…> по Волхову вплоть до Ладоги (у Нестора – "озеро Нево"), но их нет на Днепре».

Где же была столица «русского каганата», если он был создан в Приазовье? Помимо Тмутаракани указывают на Азов, расположенный близ устья Дона, но первые сведения об этом городе относятся лишь к XIII году. Тур Хейердал в 2001 году искал здесь следы древнейших скандинавов, но так и не нашёл. Конечно, возможности его экспедиции были весьма ограничены – копали на нескольких городских улицах, причём совсем недолго. Но есть ещё одна причина отсутствия желанных археологических находок. Евграф Савельев в книге, посвящённой истории казачества, высказывает такую версию:

«Следов бывшей сильной венецианской крепости в Азове уже нет, она смыта Доном, как смыта уже часть последних турецких укреплений».

Если так, тогда приходится рассчитывать не на археологию, а брать за основу логические построения. Однако это слабое утешение для тех, кто продолжает верить в присутствие скандинавов в Приазовье.

Глава 9. Аскольд и Дир

Вот что сказано в «Повести временных лет» (перевод Д.С. Лихачёва) об Аскольде и Дире:

«В год 6370 (862) <…> Над теми всеми властвовал Рюрик. И было у него два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. И спросили: "Чей это городок?". Те же ответили: "Были три брата" Кий" Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим, их потомки, и платим дань хазарам". Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян. Рюрик же княжил в Новгороде. <…>

В год 6374 (866). Пошли Аскольд и Дир войной на греков и пришли к ним в 14-й год царствования Михаила. <…>

В год 6390 (882). Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей. <…> И пришли к горам Киевским, и узнал Олег, что княжат тут Аскольд и Дир <…> сказал Олег Аскольду и Диру: "Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода", и показал Игоря: "А это сын Рюрика". <…> И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли Аскольда на горе, которая называется ныне Угорской. <…> И сел Олег, княжа, в Киеве, и сказал Олег: "Да будет это мать городам русским". И были у него варяги, и славяне, и прочие, прозвавшиеся русью».

Если внимательно прочитать этот текст, возникает несколько вопросов. Почему Аскольд и Дир отпросились в Царьград (Константинополь) – неужели на востоке от Балтики не было крупных поселений, кроме Белоозера и Изборска, где Аскольд и Дир могли бы княжить? Зачем Олег убил Аскольда и Дира, если эти два боярина пришли вместе с Рюриком? Почему до захвата Киева в войске Олега не было руси, а позже появилась?

В качестве ответа на последний вопрос можно высказать следующее предположение. Скорее всего, Нестор переписал отрывок о захвате Олегом Киева из более ранней летописи, не вдумываясь в его смысл. Поэтому возникло разночтение с его вставкой о прибытии варягов-руси вместе с Рюриком в Ладогу. В более ранней летописи речь шла только о прибытии варягов, как утверждал Шахматов. С учётом мнения Шахматова о том, что термин «русь» пришёл с юга (см. первую главу), можно предположить, что Аскольд и Дир со своей русью пришли не вместе с Рюриком «из-за моря», под которым следует понимать Балтику, а с юга или с юго-востока. Поскольку это предположение противоречит тексту ПВЛ, обратимся к Новгородской первой летописи (НПЛ) – возможно, её текст что-то прояснит. Недаром Шахматов пришёл к выводу, что содержание НПЛ гораздо ближе к некоему Начальному изводу, который и стал для поздних летописцев источником сведений о событиях середины IX века. Итак, читаем перевод НПЛ:

«В лето 6362. Начало земли Русской. Жили каждый со своим родом по своим местам и странам, владея каждый родом своим. И было три брата: одному имя Кий, второму же имя Щек, третьему же имя Хорив. <…>

В эти же времена был в Греческой земле цесарь именем Михаил. <…> При нём Русь пришла на Царьград в кораблях, бесчисленное количество кораблей, а двести их вошло в Суд, причинив грекам много зла и убийства христианам. <…>

После этих лет братья погибли. И обижали полян древляне и другие соседи…

Но мы вернёмся к нашему изложению. После этого <…> пришли два варяга и назвались князьями; одному было имя Аскольд, а другому – Дир. И княжили в Киеве и владели полянами, и воевали с древлянами и уличами. <…>

Пошли за море к варягам и сказали: "Земля наша велика и обильна, а наряда у нас нет; пойдите к нам княжить и владеть нами"».

О чём же нам поведали эти строки? Если опустить рассказ о Кие, Щеке и Хориве, оказывается, что сначала летописец сообщил о походе руси на Царьград – известно, что это было в 860 году. Затем он рассказывает про древлян и прочее, что не имеет отношения к нашей теме. Потом летописец сообщает о том, что пришли два варяга, два князя, а именно Аскольд и Дир – пришли, чтобы княжить в Киеве. И только после этого рассказано о том, как словене и кривичи отправились за море к варягам, чтобы пригласить Рюрика на княжение. Можно было бы усомниться в последовательности описания событий, однако это не так – летописец, сделав отступление по поводу древлян, затем предупреждает: «но мы на прежнее возвратимся», то есть он излагает события одно за другим и только делает небольшое отступление, рассказывая про древлян. Тогда последовательность событий представляется следующим образом. Сначала русь напала на Константинополь, причём в этом нападении участвовали Аскольд и Дир – иначе летописец не сделал бы пояснения, мол, возвращаемся назад. Затем Аскольд и Дир стали княжить в Киеве. И только после этого словене и кривичи призвали Рюрика с варягами.

Теперь уже несложно ответить на первые два вопроса из тех, что сформулированы выше. Аскольд и Дир не отпрашивались у Рюрика, потому что не были его боярами, и их появление в Поднепровье никак не связано с приходом в Ладогу Рюрика. Становится понятно, почему Олег, один из соратников Рюрика, убил Аскольда и Дира – в те времена таким способом избавлялись от чужаков, конкурентов в борьбе за власть.

Но возникает вопрос: зачем киевскому автору ПВЛ понадобилось переписывать историю по-новому? В предыдущей главе уже было сказано, что прибытие Аскольда и Дира в Киев в 862 году не устраивало Нестора, поскольку он хотел приписать организацию нападения на Константинополь Рюрику и его боярам. Поэтому и перенёс это событие на 866 год, оставив 863-865 гг. в ПВЛ «пустыми» – якобы Аскольду и Диру понадобилось время для подготовки к нападению. Летописец обязан был написать, что именно Рюрик дал согласие на то, чтобы Аскольд и Дир напали на Константинополь, а сделано это искажение истории в угоду киевскому князю.

Причина в том, что целью киевского князя было подчинение себе Новгорода – объединение Новгорода и Киева было необходимо, чтобы избежать междоусобицы в славянских землях, и для того, чтобы Киевская Русь имела выход в Балтику. Давайте допустим, что в ПВЛ было бы сказано, что Аскольд и Дир, княжившие в Киеве, не имели никакого отношения к Рюрику. Но тогда появились бы сомнения в праве киевских князей претендовать на власть в Новгороде. Этого нельзя было допустить. Здесь всё определяла политика, как и в более поздние времена: Русь, в том числе и Киевская Русь, пошла от Рюрика и не должно быть никаких сомнений в этом – такое наставление получили киевские летописцы. Однако подправленная летопись не помогла киевским князьям: спор между Новгородом и Киевом – кто главнее? – продолжался, а в XIII веке Киев с Новгородом и вовсе разошлись.

Аналогичная точка зрения высказана в статье историка Т.В. Гимона «Для чего писались русские летописи?»:

«В литературе высказывались различные точки зрения о целях работы летописцев. Большинство авторов так или иначе связывает цели летописания с борьбой за власть. Сравнительно редко звучат предположения о совершенно не связанных с ней целях летописания: чисто познавательных, чисто образовательных или чисто беллетристических. <…> Власть стремится во что бы то ни стало доказать свою древность, для чего идёт и на вольное обращение с историческими данными. Фиксируется история и генеалогия преимущественно правящих родов с целью показать их древнее происхождение и, соответственно, права на власть».

Какие же версии можно выдвинуть, чтобы объяснить появление Аскольда и Дира в Поднепровье? Не исключено, что с Рюриком (Рориком Ютландским) пришли в Ладогу даны (датчане), а свеи (шведы) Аскольд и Дир пришли гораздо раньше – пришли по Западной Двине и далее добрались до Поднепровья. Поэтому и возникло противостояние в борьбе за Киев. Однако этот вариант не объясняет происхождение «руси» и противоречит мнению Шахматова, согласно которому термин «русь» впервые появился на юге. К тому же археологи так и не нашли следов пребывания ни свеев, ни данов в окрестностях Киева в IX веке.

О «разноплемённости» основателей Руси писал и Карл Тиандер в статье «Датско-русския изследования» (1915 г.):

«Основываясь на предыдущей главе, изображающей борьбу свеев и гётов в самой Швеции вплоть до XIII века, мы решаемся поставить вопрос и об этнической разнородности Руси и Варягов, считая первых гётами, унаследовавшими власть над Приднепровьем от готов, а вторых – свеями. <…> Совершенно невероятно, чтобы разноплеменность варягов на Руси не отразилась бы и во внутренних их раздорах. Один такой факт коварное нападение Олега на Аскольда и Дира».

Согласно приазовской версии, изложенной в предыдущей главе, полиэтническое объединение с участием скандинавов получило название «рос» от греков, а перемещение «росов» в Поднепровье произошло вскоре после их нападения на Константинополь в 860 году, когда разгневанные византийцы с помощью хазар и угров (венгров) вытеснили «росов» из Приазовья. Однако по-прежнему нет ответа на вопрос о национальности Аскольда и Дира.

Датский историк Вильгельм Томсен, не отвергая возможности их прихода вместе с Рюриком, предположил, что эти «бояре» были родом из северо-западной части Скандинавии. Но эта версия была основана лишь на созвучии имён – древненорвежское имя Haskuldr, или Hoskuldr, созвучно имени Аскольд. Того же мнения придерживался и А.А. Куник – ему удалось отыскать ещё одно древненорвежское имя, Dyri.

Совсем по другому пути пошли И.Ф.Г. Эверс и С.А. Гедеонов – они полагали, что имя Аскольд имеет венгерские корни. Вот что писал Гедеонов в книге «Варяги и Русь. Разоблачение германского мифа»:

«Эверс первый вывел научным образом мнение о венгерской народности Аскольда и Дира, основываясь на чтении Воскресенского списка летописи: "Яко гость есмь подугорской <…>, да придъте къ намъ къ родомъ своимъ". <…> Всего более повредил своему предположению сам Эверс, утверждая, что "гость подугорской" бессмыслица, ибо никто не знает подугорской земли; почему и предлагает чтение "родоу оугорьска". Название "Подугорие" могло и должно было существовать у славянских народов, как равносильные ему Подрусие, Подляшие, Подлитовие. Подчехами, Подугорием, Подлитовием назывались ближайшие к тому или другому славянскому племени части этих земель».

А вот что написано в ПВЛ:

«В год 6390 (882) <…> И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли Аскольда на горе, которая называется ныне Угорской, где теперь Ольмин двор; на той могиле Ольма поставил церковь святого Николы; а Дирова могила – за церковью святой Ирины».

Гедеонов делает следующий вывод:

«Над могилой крестившегося угрина Аскольда поставил церковь св. Николая христианин угрин Альма, Ольма; это имя есть не что иное, как венгерское (латинизированное) Almus. <…> Венгерское происхождение имени Альма служит новым доказательством венгерского происхождения самого Аскольда».

Версия Гедеонова далеко не бесспорна, поскольку основана всего лишь на весьма сомнительном созвучии имён, однако к происхождению Аскольда мы ещё вернёмся в одиннадцатой главе. Там же будет исследована возможность прихода Аскольда и Дира из Придунавья, о чём писал А.Г. Кузьмин в книге «История России с древнейших времён до 1618 г.»:

«Дир – имя иллирийское, означающее "крепкий", "твёрдый". Оно и до сих пор сохраняется у кельтов (читается теперь на английских манер как "Дайри"). Аскольд – тоже типичное кельтское имя, где компонент "олд" ("олл") означает "великий". Таким образом, Дир и Аскольд могли быть представителями какой-то из ветвей руси. Но попасть в Византию они могли не с севера, а с запада – из Подунавья, откуда в конце V в. гунны и руги возвращались на Днепр после развала Гуннской державы, а в IX-X вв. из Подунавья будет несколько выселений и переселений, в том числе и в Поднепровье (эти миграции пока еще мало изучены и исторически, и археологически)».

По поводу «ветвей руси» следует сказать, что это не более чем фантазия историка. Вряд ли можно всерьёз воспринимать сведения из арабских источников, где встречается упоминание о том, что было три Руси. На самом деле, там речь идёт о трёх городах, где проживали русы.

Историк Г.С. Лебедев в статье «Славянский царь Дир» (2002 г.) предположил, что «совмещение Аскольда и Дира в ПВЛ как "соправителей" в 862-882 годах – конструкция, безусловно, искусственная»:

«Курганы первых киевских князей, предшественников династии Рюриковичей, находились на значительном удалении друг от друга, что вполне соответствует и различию их по времени правления. Дир наверняка был не современником, а предшественником Аскольда, и ПВЛ их объединила как равно "незаконных" правителей по отношению к Игорю Рюриковичу».

Действительно, высказывалось мнение, что инициатором посольства «росов» в 839 году к императору франков Людовику Благочестивому, упомянутому в «Бертинских анналах», мог быть летописный Дир, правивший в Киеве. О Дире пишет арабский историк и географ ал-Масуди в книге «Промывальни золота» (Гаркави А.Я., Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб, 1870):

«Первым из славянских царей есть царь Дира, он имеет обширные города и многие обитаемые страны; мусульманские купцы прибывают в столицу его государства с разного рода товарами. Подле этого царя из славянских царей живет царь Аванджа, имеющий города и обширным области, много войска и военных припасов; он воюет с Румом, Ифранджем, Нукабардом и с другими народами, но войны эти не решительны. Затем с этим славянским царем граничит царь Турка. Это племя красивейшее из Славян лицом, большее них числом и храбрейшее из них силой».

Оставляя толкованием имён, упомянутых ал-Масуди, за рамками этой главы, заметим, что в арабском тексте рядом с именем Дира нет имени Аскольд.

В предыдущей главе рассматривалась возможность появления в Приазовье полиэтнического объединения под управлением скандинавов – этих людей крымские греки называли «росами». Напомню, что в северном Приазовье в 830-х годах хозяйничали угры (венгры). Возможно, кто-то из знатных венгров, обиженных их властителем, примкнул к скандинавам, а затем, породнившись с ними, стал их предводителем. Ал-Масуди мог по ошибке назвать этих людей славянами, хотя не исключено, что славяне составляли большинство в этом объединении.

Свидетельства ал-Масуди анализирует историк-востоковед А.П. Новосельцев в статье «Образование Древнерусского государства и его первый правитель» (1998 г.):

«Обратимся к рассказу ал-Масуди. Как уже сказано, он весьма сложен по составу. Тем не менее, мне кажется, в нём <…> можно выделить два основных сюжета. <…> Во-вторых, сведения о двух славянских царях, которые были современны источникам ал-Масуди. Имя первого из них (скорее всего в смысле близости к источнику информации, то есть Византии) читается как ал-Дир; "ал" здесь арабский определенный артикль, и вполне возможно, как это давно сделано, видеть в этом царе и нашего летописного Дира. Речь здесь идет не о западных славянах, это доказывается тем, что в столицу его с различными товарами приезжают мусульманские купцы. Но следует обратить внимание на другого упомянутого ал-Масуди славянского царя. Имя его в рукописях искажено, но по одному из вариантов может быть прочтено как ал-Олванг, что очень напоминает имя Олег».

Далее Новосельцев приводит ещё одну цитату из трактата ал-Масуди:

«Вслед за ним [Диром] следует царь ал-Олванг, у которого много владений, обширные строения, большое войско и обильное военное снаряжение. Он воюет с Румом, франками, лангобардами и другими народами. Войны между ними ведутся с переменным успехом. За этим царем следует из стран славян царь турок [угров, венгров], а это вид славян наиболее красивый, наибольший числом и силой».

Историк приходит к следующему выводу: «здесь речь идёт о двух восточнославянских княжествах – южном (Дира) и северном (Олега) накануне их столкновения». Это предположение не противоречит изложенной выше приазовской версии, однако в одиннадцатой главе будет высказана ещё одна гипотеза.

Глава 10. Остров русов

Остров русов впервые упомянут в «Книге драгоценных сокровищ» Ибн Русте, написанный в первой половине X века (перевод Д.А. Хвольсона, 1869 г.):

«Что касается до Русии, то находится она на острове, окруженном озером. Остров этот, на котором живут они (Русы), занимает пространство трёх дней пути: покрыт он лесами и болотами; нездоров и сыр до того, что стоит наступить ногою на землю, и она уже трясётся по причине обилия в ней воды. Они имеют царя, который зовется хакан-Рус».

Этот рассказ повторяется в произведениях ал-Бакри (XI в.), ал-Марвази (XI-XII вв.), Ахмеда Туси (XII в.), Наджиба Хамадани (XII в.), Мухаммада Ауфи (XIII в.), Мерверруди (XIII в.). Однако ни в одном из этих трудов не указано точное местоположение острова и название озера (или моря), которое омывает его берега. Некоторые историки полагают, что речь идёт о Таманском полуострове, который в давние времена напоминал остров – его границы определялись Азовским и Чёрным морями, а также рукавами реки Кубань. Но дело в том, что с VI века Тамань принадлежала хазарам, и только в 965 году полуостров завоевали русы – об этом рассказано в «Повести временных лет»:

«В год 6473 (965). Пошёл Святослав на хазар. Услышав же, хазары вышли навстречу во главе со своим князем Каганом и сошлись биться, и в битве одолел Святослав хазар, и столицу их и Белую Вежу взял».

И.Г. Коновалова в одной из своих статей (2012 г.) настаивает на том, что «в случае с "островом русов" мы имеем дело не с реальной географией, а с географическим образом». Но этот полумифический образ может стать реальностью, если внимательно исследовать средневековые источники.

Допустим, что русы, упомянутые в трудах арабских историков – это варяги с побережья Балтики. Тогда логично искать подходящий остров в Балтийском море – в представлении персов это и есть большое озеро, напоминающее Каспий. Речь может идти об острове Готланд, однако, увы, нет никаких свидетельств, указывающих на некую общность его обитателей с варягами-русами. Такой остров есть и поблизости от побережья Эстонии – это Сааремаа, входящий в Моонзундский архипелаг. В поперечнике остров составляет примерно 50 на 70 километров, то есть его можно пройти из конца в конец за три дня пути, что согласуется с мнением Ибн Русте. Климат там сырой, балтийский, до сих пор сохранились и болота. Когда-то остров назывался Куресааре – здесь и совсем недалеко, в районе Куршской косы, обитало племя куршей. В древнескандинавских сагах остров упомянут как Eysýsla (Эйсюсла), а северогерманский хронист XI века Адам Бременский в «Деяниях архиепископов гамбургской церкви» (перевод М.Б. Свердлова, 1989 г.) упомянул остров Эстланд. Позднее немцы назвали его Эзель – точно так же остров именовали и в Российской империи

Прежде чем делать выводы, следует более подробно исследовать историю острова. Сааремаа находится всего в двадцати километрах он побережья Эстонии. На материковой её части издавна обитали эсты – так немцы обозначали племена от устья Вислы до Финского залива. Словене и кривичи называли жителей этих земель иначе – чудь. Вместе они противостояли варягам – данам (датчанам) и свеям (шведам), однако в средневековых хрониках нет никаких сведений о событиях на острове до XIII века.

В «Хрониках Ливонии» Генриха Латвийского, составленных в XVI веке (перевод С.А. Аннинского, 1938 г.), есть сообщение, датированное 1203 годом:

«На пятый год своего епископства, возвращаясь из Тевтонии, епископ… вверился волнам морским и, придя в Листрию, область королевства Датского, застал там язычников эстов с острова Эзель с 16 кораблями: они незадолго до того сожгли церковь, людей перебили или взяли в плен, разорили страну, похитили колокола и церковное имущество».

Это сообщение свидетельствует о том, что с острова совершались нападения на прибрежные города датского королевства. В начале XIII века датский король решил присоединить остров Эзель к своим владениям и обратить его жителей в католическую веру. Островитяне сражались за независимость от датчан более двадцати лет. Вот что написано в «Хрониках Ливонии» за 1222 год:

«По всей Эстонии и Эзелю прошёл тогда призыв на бой с датчанами и тевтонами, и самое имя христианства было изгнано из всех тех областей. Русских же и из Новгорода и из Пскова эсты призвали себе на помощь, закрепили мир с ними».

Сопротивление жителей острова было сломлено только в 1227 году, когда на их землях Ливонский орден образовал Эзель-Викское епископство.

Новый этап в истории острова наступил в 1560 году, когда эта территория перешла во владение герцога Магнуса, брата датского короля. Но вскоре началась Северная семилетняя война, в которой Дания противостояла Швеции. Маленький остров был ближе к России, чем к Дании, поэтому Магнус для защиты от шведов вынужден был прибегнуть к помощи Ивана Грозного, который намеревался создать некое подконтрольное ему Ливонское государство под началом датского принца.

Вскоре на этом острове обосновался датчанин Карстен Роде – он занимался морским пиратством, нападая на шведские корабли, но и ему потребовался более надёжный покровитель, чем датский король. Роде получил каперское свидетельство, подписанное Иваном Грозным, в котором предписывалось «наказному капитану и морскому отаману Карстену Роде» «наших врагов брать, а их корабли огнём и мечом сыскать, зацеплять и истреблять». Впрочем, успешные действия на море продолжались недолго – Карстен Роде был пленён и оказался в датской тюрьме.

Но вот что примечательно: «морской атаман» был родом из юго-западной части Ютландского полуострова, что в нескольких десятках километров от родины другого известного разбойника, Рорика Ютландского. С датскими властями у Роде, также как и у Рорика, были сложные отношения, поскольку независимая республика Дитмаршен, где он родился, в 1559 году оказалась под властью датского короля. Можно предположить, что остров Сааремаа в XIII-XVI веках был пристанищем для пиратов с полуострова Ютландия, которых по каким-то причинам не устраивала тамошняя власть.

Следующая информация об острове датирована 1655 годом. Шведский дипломат Андерс Трана, направленный королем Карлом X Густавом к царю Алексею Михайловичу, сделал такую запись в дневнике (перевод А.М. Галиновой, 2007 г.):

«В открытом море дул зюйд-вест. 21 [августа] около четырёх часов появились очертания Курляндии. Сначала появился Рюсеро, а сразу после него – курляндский замок Wandall. Тотчас же появился вход в гавань. Между Рюсеро и Домеснесом – десять миль. Двадцать третьего и двадцать четвёртого [августа] мы с трудом прошли между Домеснесом и шанцем, а утром в четыре часа мы подошли ко входу в гавань у шанца. Тогда к нам прибыл лоцман, повёл корабль к городу и отдал якорь в реке Дюна [Западная Двина], дав залп из корабельных орудий».

Судя по местоположению, Рюсеро – это не что иное, как остров Эзель, нынешний Сааремаа.

Через несколько лет те же места посетил голландский путешественник и предприниматель Николаас Витсен. Вот его впечатления, изложенные в книге «Путешествие в Московию» (перевод В.Г. Трисман, 1996 г.):

«После полудня мы быстро продвинулись. Нашего флей-та [трёхмачтовое транспортное судно XVII в.; на этом судне находились часть свиты посольства и багаж] мы уже два дня не видели, и так и не увидели до реки Дуны [Западная Двина]. На этом месте кончается Курляндия и начинается Лифляндия. Там виден высокий бакен из дерева. Здесь же в проливе мы увидели остров Русел».

Это всё тот же остров, который ныне называется Сааремаа – через пролив между ним и континентом проплывают все суда, направляющиеся в Ригу из Западной Европы. Как видим, в обоих названиях один и тот же корень – «рус» (рюс). Однако голландские и шведские моряки, которые были единственным источником информации для путешественников, называли этот остров по-разному.

Оказалось, что найти аналог слову «Рюсеро» в шведском языке совсем несложно. «Ruser» в переводе означает «русы». Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать название книги шведского краеведа Лийзинга (P.M. Lijsing) – «Roden och Roslagen, rospiggar och ruser», которое переводится как «Роден и Руслаген, жители Руслагена и русы». Далее, «остров» на шведском языке – это «ö». Тогда «Ruserö» означает «остров русов», по аналогии с островами Ljusterö, Runmarö, Ornö и Dalarö, которые расположены у побережья Швеции, поблизости от Руслагена.

Сложнее ситуация со словом «Русел». Если перевести «остров русов» на голландский язык, получим «Russ eiland». Скорее всего, со временем это словосочетание трансформировалось в «Rusel». Такое же окончание встречается в названиях двух островов у побережья Нидерландов – Тексел и Рихел.

Вряд ли остров был назван в память о русских воинах, которые вместе с местными жителями противостояли нашествию датчан в начале XIII века. Следует иметь в виду и то, что до 1559 года островом владели немцы, затем он был продан датскому королю, в 1645 году перешёл под контроль Швеции, и только в 1710 году его захватили войска Ивана Грозного, причём в России было в ходу его немецкое название, Эзель. Так кто же и почему назвал его «островом русов»? Возможно, в давние времена на острове базировались те самые свеоны (предки нынешних шведов), участники нападений на Византию, которым греки дали прозвище «росы», или в просторечье «русы». Тогда это название остров получил задолго до присоединения к Швеции, причём не позднее IX века. Но вот что интересно: на официальных шведских и голландских картах в эпоху Средневековья остров обозначен как Ösel или Oesel. Возможно, моряки пользовались старинными картами или устными преданиями, которые сохранили факт пребывания русов на этом острове.

Истории Эзеля посвящена книга историка А.А. Благовещенского «Остров Эзель, город Аренсбург и их достопримечательности» (1881 г.), где в частности сказано, что в средние века население острова составляло около семидесяти тысяч жителей:

«Эзель и ныне изобилует озёрами и болотами, а в старину их было гораздо более. <…> Доктор Люце, много сделавший для истории, этнографии и народного образования на Эзеле, полагает, что первые поселенцы нашли здесь, именно на Шворбе (полуостров на Эзеле), шведскую колонию, и в самом деле народонаселение на Шворбе типом лица, говором, одеждою и проч., значительно отличается от всех жителей острова Эзель. <…> Народонаселение Эзеля в древности было очень значительно; в XII столетии эзельцы поставляли воинов тысячами и снаряжали сотни судов. <…> Оружие они выделывали сами, равно как и суда, на которых предпринимали смелые торговые, а больше удалые разбойничьи походы. <…> Эзельцы выказывали не только отважный, воинственный, решительный, но и в высшей степени жестокий характер».

Если основываться на приведённых фактах, то можно предположить, что варяги Рюрика пришли в Ладогу с этого острова. Остров находится «за морем», его населял воинственный народ, численность которого и умение управлять морскими судами соответствуют тому представлению о варягах, которое сложилось под влиянием сторонников скандинавской версии происхождения Руси. Однако в следующей главе будет предложен другой вариант местоположения «острова русов».

Глава 11. Руги, росы, русь

Итак, ни одна из версий происхождения русского народа, рассмотренных в предыдущих главах, не может удовлетворить взыскательного читателя. Придётся заново проанализировать древние источники, чтобы найти в них то, что поможет разработать более убедительную версию.

В ситуации, когда достоверность описания событий IX века русскими летописцами вызывает сомнения, следует отдать предпочтение зарубежным источникам, однако и в этом случае необходим критический анализ летописных сведений. Особый интерес вызывает рукопись конца Х в., известная как «Худуд ал-Алам», при написании которой анонимный автор использовал труды своих предшественников – арабских географов IX в. и первой половины Х в.

Для начала проанализируем текст «Бертинских анналов» (Annales Bertiniani. 1826), посвященный событиям 839 г. в Ингельхайме, резиденции Людовика Благочестивого:

«Прибыли также греческие послы, отправленные императором Феофилом <…> Он также послал с ними неких [людей], которые говорили, что их, то есть их народ, называют рос [gens Rhos], что их король, по имени хакан [chacanus], послал их к нему [Феофилу], как они заявляли, дружбы ради».

В этом тексте есть ключевая фраза, которую историки переводят по-разному – перевод зависит от той версии происхождения руси, которую они отстаивают. Вот латинский текст фрагмента «Бертинских анналов» о послах хакана русов в Ингельхайме: “Misit etiam cum eis quosdam, qui se idem gentem suam, Rhos vocari dicebant, quos rex illorum chacanus vocabulo ad se amicitiae”. М.Б. Свердлов указал на то, что оборот «se …vocari» надо переводить пассивной формой, а именно глаголом «называть», а не «называться». Действительно, специалисты по латыни утверждают, что слова с корнем voc следует переводить следующим образом: vocare – мы называем себя; vocari – мы были названы, нас называют. Тогда фраза из Бертинских анналов переводится так: «говорили, что их, то есть их народ, называют рос».

Далее источник сообщает о том, что Феофил просил Людовика разрешить послам хакана «безопасно возвратиться через его империю, потому что путь, по которому прибыли в Константинополь, они проделали среди варварских племен, ужаснейших, отличавшихся безмерной дикостью».

Сразу же возникает множество вопросов. Откуда прибыли послы хакана? Что это за народ, которого называют «рос»? Почему его правитель носит титул «хакан» (каган), типичный для восточных народов? Если был каган, то должен быть и каганат – но где же он располагался?

Историки предложили несколько версий местоположения каганата, однако убедительных аргументов так и не нашлось. Что же касается происхождения народа «рос», то на этот вопрос вроде бы есть прямой ответ в тексте «Бертинских анналов»: «Расследуя более тщательно причину их прибытия, император узнал, что они из народа свеонов [шведов]». Но можно ли доверять этому признанию?

Есть версия, согласно которой послы прибыли из Старой Ладоги, от предводителя скандинавов по имени Хакан (Хакон), причем местные славяне дали пришлым скандинавам прозвище «русь», поскольку финны называли их ruotsi. Однако зачем главе небольшой ладожской колонии скандинавов понадобилась дружба Византийской империи, до которой 2500 км пути? Людовик Благочестивый пришел к выводу, что свеоны прибыли с разведывательной целью. Такое предположение кажется вполне логичным, однако согласно «Повести временных лет» (ПВЛ), на которую ссылаются сторонники норманской версии, славяне прогнали варягов за несколько лет до призвания Рюрика. Коль скоро скандинавы не сумели удержаться в Ладоге, невозможно представить себе, что у них возникла мысль напасть на могущественную Византию. Еще большее недоумение вызывает путь, который выбрали послы для возвращения на родину – через Ингельхайм. Неужели они рассчитывали на то, что франки по доброте душевной предоставят им корабль для возвращения в Старую Ладогу?

Итак, все сводится к тому, что император Людовик Благочестивый и дознаватели королевства франков ошиблись, и послы «хакана росов» вовсе не были свеонами, но разговаривали на каком-то древнескандинавском диалекте, поэтому их и приняли за жителей Скандинавии. Но как возник термин «рос»?

Объяснение находим в трактате «Антаподосис» (949 г.) Лиутпранда Кремонского (Liudprands von Cremona Werke. 1977):

«В северных краях есть некий народ, который греки по его внешнему виду называют "русиос", мы же по их месту жительства зовём нордманнами».

Из приведённого отрывка ясно, что итальянские дипломаты тех времён имели весьма приблизительное представление о народах северной Европы, основываясь только на их местоположении, отсюда и единое название – нордманны. Греки предпочли называть эти народы по внешности, но что они взяли при этом за основу – одежду, рост, цвет кожи или цвет волос? Ответ подсказывает слово, сохранившееся в современном греческом языке – оно произносится, как «рос», а в переводе означает «розовый». Так почему же греки обратили внимание на красный (розовый) цвет во внешности народа, которому дали имя «рос»? Тут самое время снова привести слова арабского путешественника и писателя Ахмеда ибн Фадлана, который в 921-922 гг. посетил Волжскую Булгарию:

«Я видел русов, когда они прибыли по своим торговым делам и расположились у реки Атил. Я не видал [людей] с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, белокуры, красны лицом, белы телом».

Теперь становится понятно, почему этих «русов» определяли по внешнему виду – цвет их кожи значительно отличался от цвета кожи смуглых арабов и греков, привычных к жаркому южному солнцу. Но белая кожа северян, как правило, была скрыта под одеждой, а взору стороннего наблюдателя представало лишь лицо, румяное или покрасневшее от загара. Именно за необычный цвет лица греки и дали северянам имя «рос». При этом надо иметь в виду, что римляне и византийцы довольно часто давали имена «варварским» народам, в частности, тем, которых они сумели покорить.

Сообщения о народе «рус» есть и в других арабских источниках. Ещё в IX в. мусульманский географ Ибн Хордадбех в книге, названной «Книга путей и стран» (Древние и средневековые источники. 1960), писал:

«Если говорить о купцах ар-Рус, то это одна из разновидностей славян. Они доставляют заячьи шкурки, шкурки чёрных лисиц и мечи из самых отдаленных [окраин страны] славян к Румийскому [Чёрному] морю».

Появление этнонима ар-рус объясняется довольно просто, поскольку Ибн Хордадбех никогда не бывал в Восточной Европе, а сведения получал от информаторов, в частности, от ал-Джарми, который побывал в византийском плену и был освобождён в 845 году. Так что здесь налицо продолжение византийской традиции наименования народа. Следует также учесть, что в арабском языке нет звука «о», поэтому «рос» трансформировалось в «рус».

Вот так в первой половине IX века в восточной части Европы и в арабских странах был введён в обращение этноним «рос» и его вариация в приемлемой для арабов форме «ар-рус». Однако по-прежнему не ясно, откуда послы «хакана росов» прибыли в Константинополь.

Теперь обратимся к германским источникам Х в. В конце 960-х годов на свет появился трактат, известный как «Продолжение хроники Регино из Прюма» (Назаренко А.В. 1993, с. 101). Его автором был Адальберт, аббат одного из монастырей, позже ставший архиепископом Магдебургским. В 961 г. он отправился на Русь – о просьбе направить проповедника на Русь сообщают Хильдесхаймские анналы XI в. (Древняя Русь в свете зарубежных источников, 2010):

«К королю Оттону явились послы народа Руси с мольбою, чтобы он послал кого-либо из своих епископов».

Но вот что написано в грамоте германского императора Оттона I об учреждении магдебургской архиепископии в 968 г. (Назаренко А.В. 1993, с. 52):

«Посему, намереваясь <…> учредить в городе Магдебурге архиепископский престол <…> мы <…> постановили избрать архиепископом и митрополитом всего славянского народа по ту сторону Эльбы и Зале <…> досточтимого мужа Адальберта, некогда назначенного и посланного в качестве епископа и проповедника к ругам [Rugi]».

Одно с другим вроде бы никак не сходится – то ли Адальберт был отправлен на Русь, то ли он отправился к ругам. К сожалению, повествуя о своей миссии, Адальберт не вносит ясности в эту ситуацию:

«959 г. <…> Посланцы Елены, королевы ругов [reginae Rugorum], крестившейся в Константинополе при императоре Романе, прибыли к королю прося (неискренне, как позднее выяснилось) дать для этого народа епископа и проповедников».

Судя по всему, здесь речь идёт об Ольге, вдове умершего в 945 г. князя Игоря, которая примерно в 945-955 годах приняла крещение под именем Елена. Руги неоднократно упоминаются в этом тексте:

«960 г. Король отпраздновал Рождество во Франкфурте, где Либутий, из братии Сент-Альбана, был рукоположен достопочтенным архиепископом Адальдагом в епископы для народа ругов.

961 г. <…> Либутий, в предыдущем году задержанный некоторыми проволочками, скончался в 15 календы марта (15 февраля) наступившего года; ему преемствовал в посвящении Адальберт из братии Сент-Максимина, дабы быть посланным на чужбину, по наущению архиепископа Вильгельма, хотя он [Адальберт] и ожидал от него лучшего и никогда ничего против него не предпринимал. Его с почётом послал весьма благочестивый король, в привычной доброте снабдив его всеми средствами, в которых он нуждался, к народу ругов.

962 г. <…> В том же году Адальберт, назначенный епископом к ругам, возвращается назад, ибо по делу, из-за которого его послали, он не смог ничего предпринять и узрел, что его утруждали понапрасну, некоторые из его людей были убиты на обратном пути, сам он спасся с большим трудом».

Руги упоминаются и в источнике Х в., где речь идёт о женитьбе киевского князя Ярополка Святославича (rex Rugorum) на дочери «знатнейшего графа Куно из Эннингена». Та же информация содержится в родословии Вельфов (XII в). Присутствие ругов на Руси подтверждается текстом XI в. под названием «Законы Эдуарда Исповедника», вошедшим в «Хронику Роджера из Ховедена» (Матузова В.И., 1979):

«У этого вышеназванного Эдмунда [англосаксонский король Эдмунд II Железнобокий] был некий сын, которого звали Эдуард; он по смерти отца, страшась [короля Канута], бежал из этой земли в землю ругов, которую мы называем Руссией [ad regnum Rugorum, quod nos melius vocamus Russiam]. Король этой земли, по имени Малесклод [Ярослав Мудрый], когда услышал и понял, кто он, с честью принял его».

Наконец, Гийом Жюмьежский, автор «Истории норманнов» (XI в.), рассказывая о женитьбе французского короля Генриха I на Анне Ярославне, называет Ярослава Мудрого «rex Rugorum».

Что же получается? Возможно, в X-XI вв. жители Западной Европы пребывали в заблуждении, именуя жителей Руси ругами. Однако логика подсказывает, что франки и англосаксы обладали гораздо более обширной информацией, нежели современные лингвисты и историки, и поэтому у них были достаточно серьёзные основания, чтобы писать о том, что на Руси правят руги. Особую ценность представляет фраза из «Законов Эдуарда Исповедника», более точный перевод которой гласит (melius – лучше, ещё лучше): «…в землю ругов, которую правильнее называть Руссией». Это означает, что ещё в Х в. это была страна ругов, а после принятия народом христианства страна получила название Руссия.

Кто же такие эти руги? Корнелий Тацит в трактате «Германия» локализовал местоположение племени ругиев в I веке на побережье Балтики, к востоку от Ютландского полуострова, что позволяет отнести их к северогерманским племенам. О судьбе прибалтийских ругов рассказал Иордан в трактате «Getica», написанном в VI в.:

«С этого самого острова Скандзы [Скандинавии] <…> по преданию вышли некогда готы с королем своим по имени Бериг <…> Вскоре они продвинулись оттуда на места ульмеругов [островные руги], которые сидели тогда по берегам океана; там они расположились лагерем, и, сразившись [с ульмеругами], вытеснили их с их собственных поселений».

Итак, руги вынуждены были покинуть южное побережье Балтики и уйти на восток. В Среднем Подунавье они создали собственное государство, но были вовлечены в борьбу между римлянами и остготами. Принято считать, что, потерпев поражение, руги покинули эти земли. Иордан в трактате «О происхождении и деяних гетов» пишет, что в середине V в. часть ругов с разрешения римского императора поселилась во Фракии – в Визе и Аркадиополе (ныне это часть Турции). Другая часть ругов ушла с готами Теодориха в Италию, а территорию, где прежде располагалось государство ругов (Rugorum patria), заняли лангобарды – об этом сообщает Павел Диакон в «Истории лангобардов». Такие же сведения содержатся в труде неизвестного автора первой половины VII века «Происхождение народа лангобардов», где упоминается страна Ругиланд (Rugilanda).

На основе анализа источников можно сделать вывод, что северогерманское племя ругов какое-то время обитало на территории нынешней Австрии, но во второй половине VI века словно бы растворилось в пространстве, слившись с другими племенами. Это довольно странно, поскольку Прокопий Кесарийский, описывая события 541 года, указывал на стремление ругов сохранить свою национальную идентичность:

«Эти руги являются одним из готских племён, но издревле они жили самостоятельно. Когда первоначально Теодорих объединил их с другими племенами, то они стали числиться в среде готов и вместе с ними во всем действовали против врагов. Они никогда не вступали в браки с чужеземными женщинами и благодаря этому несмешанному потомству они сохраняли в своей среде подлинную чистоту своего рода».

Однако в IX веке руги вдруг возникли из небытия – вот что написано в Раффельштеттенском таможенном уставе (Inquisitio de theloneis Raffelstettensis), датированном примерно 905 годом (Назаренко А.В. 1993, с. 59):

«Славяне же, отправляющиеся для торговли от ругов (de Rugis) или от богемов (de Boemanis), если расположатся для торговли в каком-либо месте на берегу Дуная (Danubius) или в каком-либо месте у реки Родль (in Rotalariis) или в Ридмархе (in Reodariis), с каждого вьюка (sogma) воска [вносят] две меры стоимостью в один скот (scoti) каждая; с груза одного носильщика – одну меру той же стоимости; если же пожелают продать рабов (servi) или лошадей, на каждую рабыню [пошлина] – одна тремисса, столько же – на жеребца, на раба – одна сайга, столько же за кобылу. Баварам же и славянам из сей страны, покупающим и продающим здесь, платить ничего не требуется».

Филолог А.В. Назаренко полагает, что ругами здесь названы русские купцы, однако не может объяснить, почему название исчезнувшего народа использовано для обозначения жителей Руси.

Тут самое время обратиться к тексту грамоты короля Людовика Немецкого, выданной Альтайхскому монастырю примерно в 862-863 году. В этом документе, написанном на латыни, официально подтверждаются права восточно-баварского монастыря в Нижнем Альтайхе (Nieder-Altaich) на земельные приобретения в Паннонии, сделанные им во времена Карла Великого (Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях, 2001):

«Кроме того, названный аббат напомнил нашему величеству, что дед наш, государь Карл, дозволил своим подданным ради увеличения имения церквей Божиих занимать земли в Паннонии [Pannonia] пользоваться ими, что, как доподлинно известно, в силу этого дозволения имело место и относительно названного монастыря. Так, имению названного монастыря принадлежала некая местность под названием Скалькобах [Scalcobah], а эта речка протекает на запад до Дагодеосмархи [Dagodeosmarcha] оттуда на восток до Русарамархи [Ruzaramarcha], а также до места, которое зовет Цидаларибах в лесу [у] реки Эниса, который простирается между Дунаем и [реками] Ибиса и Урула на юг до самой вершины горы».

Вполне логично возникает вопрос: имеет ли Ruzaramarcha какое-либо отношение к жителям Руси? Назаренко утверждает, что топоним Ruzaramarcha обязан своим происхождением древневосточнонемецкому слову Rûzâra, якобы означавшему «Русь». Иными словами, популярные в Южной Германии термины Ruzi, Ruzzi, Rusci, Ruszi, Ruizi, Ruzeni были однозначно связаны со словом «русы» (русь). Но так ли это?

Прежде всего, следует понять, как следует призносить эти термины. Казалось бы, если текст написан на латыни, тогда нужно учитывать правила латинской фонетики. Однако Назаренко придерживается иной точки зрения – коль скоро текст писали немцы, то эти термины нужно произносить в соответствии с правилами немецкой фонетики. То есть Ruzi – это «руци» или «руси». Но как прочитает название незнакомого народа, к примеру, римский папа, получив послание от короля франков?

Возможно, в этом деле нам поможет список народов и племён Восточной Европы, написанный во второй половине IX в. на латыни и известный как «Баварский географ». Ниже приведены несколько названий и их расшифровка, выполненная Назаренко:

18. Osterabtrezi – Остерабтрецы – восточные ободриты.

26. Stadici – Штадицы – сопоставляют со Stadici, родиной чешского князя Пржемысла согласно Козьме Пражскому.

44-45. Bruzi – Брусы – пруссы.

47. Caziri – Кациры – хазары.

48. Ruzzi – Руссы.

Следует обратить внимание на расшифровку Caziri – Кациры – хазары. Однако в современном немецком языке этноним Khazar, обозначающий хазар, вопреки стандартной немецкой лексике произносится как «казар», а не «кацар» – наверняка это отступление от правил сделано ради соответствия общепринятому названию этого народа. Так можно ли однозначно утверждать, что в IX в. этноним, обозначавший хазар, произносился как «кациры», а не «казиры»? Пожалуй, нет, поэтому попытаемся прояснить ситуацию другим путём.

Насколько справедливо утверждение Назаренко, согласно которому именно русские купцы приходили с товарами на восток Баварии? Ладогу от Баварии отделяют две тысячи километров, в основном, сухопутного пути, а между тем есть более удобный торговый путь из Ладоги по рекам до Волжского Булгара. Поэтому Назаренко вынужден настаивать на том, что в Баварию приходили русские купцы из Приднепровья. Археология не подтверждает присутствия там скандинавов, той самой гипотетической ладожской руси, в IX в. Тогда какие же русы обитали в то время в Приднепровье? До тех пор, пока нет более или менее обоснованной версии о происхождении этих русов, это не более чем догадка, которая недостойна нашего внимания, поэтому будем считать, что Ruzzi – это вовсе не Руссы. Всё, что нам остаётся, это вернуться к версии о ругах – есть запись в тексте Раффельштеттенского таможенного устава о славянах, которые приходят от ругов, и есть сообщение Адальберта о королеве ругов. Этих доказательств достаточно для того, чтобы взять за основу эту версию. Ну а при анализе немецких источников, написанных на латыни, будем исходить из того, что приведённые там этнонимы и топонимы необходимо произносить с учётом латинской фонетики.

Вполне логично допустить, что топоним Ruzaramarcha основан на искажённом этнониме Rugi, претерпевшем изменения в результате палатализации (смягчения заднеязычных согласных) в славянском языке. Однако Назаренко утверждает, что «корневой -u- в герм. Rug(i)i был, как известно, этимологически кратким, следовательно, при заимствовании в славянский этот этноним должен был бы дать не *Ru(d)zi > *Ryzi, а *Rъzi». Доказывая невозможность трансформации Rugi в Ruzi, Назаренко ссылается на книгу Х. Кауфмана «Древнегерманские личные имена» (Kaufmann H. 1968), причем все доказательства этого важнейшего утверждения сводятся к ссылке на столбец в этой книге: Sp. 1283. Art. «RUG-».

На самом деле, эта ссылка не имеет прямого отношения к тексту Кауфмана. Столбец № 1283 находится в приложении, которое принадлежит перу Э. Фёрстеманна и повторяет содержание его «Книги древненемецких имен» (Fӧrstemann E.W. 1856, Sp. 1283). В указанном столбце приведено несколько имён – Rugo, Rugilla, Rugin, Rugolf. Однако знаков долготы звука, применительно к именам VIII-X вв., в книге Фёрстеманна нет, поэтому нельзя утверждать, краткий или долгий звук использовался в этих словах. Тем не менее, Назаренко продолжает настаивать на своём:

«Кроме того, повторяем, лат.-герм. Rug(i)– в восточнославянском должно было бы дать *Ръз-, а вовсе не *Руз-».

Даже если Назаренко прав, Rugi > Rъzi – это не единственный вариант преобразования. Возможно, такой вариант был бы реализован в чисто славянской среде, но если славяне постоянно общались с ругами, итог преобразования мог оказаться иным.

Следует также учесть мнение лингвистов Ю.В. Шевелёва, З. Штибера и М. Шекли, которые датируют возникновение редуцированных гласных (в данном случае это ъ) временем не ранее 800-850 г. А между тем, если руги жили по соседству со славянами начиная с конца VI в., в славянском языке Rugi могло трансформироваться в Ruzi ещё до начала IX в., и в таком виде этот этноним стал известен франкам. Вполне логично, что Ruzi стало основой топонима Ruzaramarcha – заметим, что в Ruzar суффикс прилагательного -ar мог быть заимствован из латинского языка, который оказал значительное влияние на диалекты южных земель королевства франков. Тогда топоним Ruzaramarcha можно составить из двух слов: Ruzar (рузский) и marcha (поселение).

Итак, в середине IX в. в «Баварском географе» упоминается народ Ruzzi, а в грамоте Людовика Немецкого речь идёт о поселении под названием Ruzaramarcha. Проходит полтора века, и снова в немецких источниках появляются сходные по звучанию термины, однако на этот раз они однозначно соответствуют названию Руси или русского народа: Ruzi – в послании миссийного архиепископа Бруно Квертфуртского к германскому королю Генриху II (начало XI в.); Rusci, Ruscia, Rucia, Ruszi – в «Хронике» мерзебургского епископа Титмара, написанной в 1012-1018 гг.; Rucia, Ruscia – в «Кведлинбургских анналах» начала XI в.; Ruscia, Rusciani, Ruizi – в «Хильдесхаймских анналах» середины XI в. В «Хронике гамбургских епископов» Адама Бременского (70-е гг. XI в.) встречаются Ruzzi и Ruzzia, наряду с Ruzia. Понятно, что возникает искушение привязать к Руси и этноним Ruzzi из «Баварского географа», и топоним Ruzaramarcha, но, как было сказано, для этого нет серьёзных оснований.

Какие же факты есть в нашем распоряжении? В IX в. где-то на территории Европы был некий народ, которому греки дали в 839 г. (или чуть раньше) прозвище «рос», однако франки в существование такого народа не поверили. Если принять во внимание сведения из немецких источников X-XI вв. о ругах, которые жили на Руси, и о королеве ругов, тогда ситуация ещё более запутывается.

Чтобы найти решение этой проблемы, необходимо обратить внимание на совпадение по времени нескольких событий. В 830-х годах моравы под руководством Моймира I вели бои в Придунавье, намереваясь создать государство под названием Великая Моравия, и примерно в то же время в Константинополь и Ингельхайм прибывают послы «хакана росов». Не исключено, что между этой миссией и событиями в Придунавье есть некая связь, поскольку «каганат росов» мог располагаться не на севере, а на северо-западе от Константинополя. Там, на обширной территории в среднем течении Дуная после распада Аварского каганата проживали не только славянские племена, но и потомки народов, пришедших в III-IV вв. с запада и с востока. Однако, если допустить, что среди них были руги, сразу возникает вопрос: как они смогли уцелеть во время наступления франков в конце VIII в., которое закончилось разгромом Аварского каганата?

Скорее всего, руги скрывались в предгорьях Карпат или на Житном острове (Žitný Ostrov) – это междуречье Дуная, Малого Дуная и Вага. На этом острове, размером 85 на 30 км, было множество болот и мелких рек, которые становились естественной преградой для нападавших, а на возвышенных местах этой обширной территории располагались поселения. Там в начале IX в. могло возникнуть небольшое государство ругов, наподобие того, что существовало в V в. на территории современной Австрии. Вполне логично, что глава ругов взял титул «каган» – этот титул стал привычным для племени ругов, на протяжении двух столетий входившего в состав Аварского каганата. Но после того, как в 830-х гг. многотысячное войско моравов начало наступление в Придунавье, возникла угроза независимому существованию каганата ругов. Когда ситуация обострилась до предела, каган ругов понял, что ему не обойтись без помощи.

Теперь объясним и странный вояж послов «хакана росов» сначала в Константинополь «дружбы ради», а затем в Ингельхайм – послы кагана ругов просили защитить их народ от наступающих моравов, предоставив другую землю для проживания. В V в. они спаслись от войск Одоакра, в конце VIII в. – от войск франков, однако нельзя же вечно прятаться в горах или на острове.

Вполне логично, что император Феофил отказал просителям – земли поблизости от Житного острова находилась в сфере интересов франков, а греки не хотели с ними враждовать, им хватало проблем с болгарами, венграми и арабами. Вот что пишет К. Цукерман (1998):

«В 836 или 837 г. византийцы столкнулись с новым варварским народом. Это было в тот год, когда тысячи пленных из Македонии, поселенных за четверть века до этого ханом Крумом на левом берегу Дуная, решили бежать из Болгарии. Предупрежденный ими император Феофил послал корабли, чтобы вывезти македонян на родину, они же тем временем отбивали попытки преследовавших их болгар переправиться через Дунай. Тогда болгарский военачальник обратился за помощью к народу, которого наш источник, Продолжатель Амартола, называет в пяти строках венграми, гуннами и тюрками. Венгры прибыли к лагерю беженцев, но вместо того, чтобы способствовать болгарам, предпочли обернуть ситуацию в свою пользу. Они предложили византийцам плыть, куда им угодно, но при условии, что те оставят им все, чем владеют. Беглецы отказались, вступили в бой и с помощью Бога и святого Адриана дважды обратили венгров в бегство, после чего они погрузились на корабли. Следуя логике нашего источника, описанные события должны были происходить в нижнем течении Дуная, в месте, доступном для кораблей имперского флота».

Отсюда следует очевидный вывод: послы «хакана росов», ссылаясь на то, что не могут возвратиться домой из-за угрозы со стороны «варварских племен, ужаснейших, отличавшихся безмерной дикостью», имели в виду вовсе не достаточно цивилизованных хазар, которые контролировали низовья Днепра. Именно эти венгры, расположившиеся в низовьях Дуная, препятствовали возвращению послов на родину, ну а в низовьях Днепра венгров не было в конце 830-х гг. – их исход из Приазовья начался гораздо позже.

Итак, получив отказ от Феофила, послы кагана ругов вынуждены были пойти на поклон к королю франков, в Ингельхайм. Поскольку путь по Дунаю был сопряжен с угрозой нападения венгров, пришлось этим послам дожидаться оказии – к франкам они отправились вместе с послами императора Византии. Но после того, как не удалось получить помощь от короля франков Людовика, у ругов оставался единственный вариант – уйти через карпатские перевалы на восток в поисках земли, где они могли бы строить жизнь по собственному усмотрению. Вскоре руги обосновались в среднем течении Днепра.

Суммируем доказательства того, что руги пришли из Карпатской котловины. Прежде всего, это сообщение Продолжателя Амартола, указывающее на то, что послы кагана ругов могли прибыть в Византию только по Дунаю. Следует также учесть, что вояж послов «хакана росов» в Константинополь объясним только в рамках этой версии. К сожалению, на археологию нельзя рассчитывать, поскольку непонятно, что искать – сведения о ругах весьма скудны.

Итак, представим себе, что руги перебрались из Карпатской котловины в Приднепровье, основали там поселения, подчинили себе местные племена. В отличие от скандинавов, руги обладали опытом управления государством (вспомним Ругиланд) и достаточно высокой культурой – в пору их пребывания в Придунавье этому способствовало общение с соседями, которые в свою очередь имели торговые связи с королевством франков и Византией. Пребывание в составе аварского каганата позволило им ознакомиться с технологией изготовления холодного оружия, которую авары принесли с Востока. Ну а в 860 году руги, возглавляемые Аскольдом и/или Диром, напали на Константинополь – это нападение можно объяснить тем, что руги затаили злобу на греков с тех пор, как император Византии отказал в помощи и вынудил обратиться к франкам.

Однако нельзя же вечно жить в стороне от христианской цивилизации и числиться варварами – пришло время сделать выбор между Римом и Византией. Когда каган ругов Владимир в конце Х в. принял решение крестить народ по канонам Константинопольской церкви, возникла необходимость зафиксировать вхождение ругов в семью христианских народов. Проблема заключалась в том, что с середины IX в. во всех византийских анналах руги фигурировали как народ «рос». Как же обойти это противоречие?

Известно, что Ольге при крещении дали имя Елена. Почему бы не поступить так же с ругами – крестить их под именем «рос»? Этот вариант вполне устроил византийцев, однако как же «рос» превратилось в «русь»? Здесь следует учесть, что в славянском языке «руги» в результате палатализации трансформировалось в «рузи» (см. выше). С другой стороны, руги знали, что греки называют их «рос», и в то же время, арабы, следуя византийской традиции, использовали термин «ар-рус». На каком же названии остановиться? Если выбрать термин «рос», могла возникнуть путаница из-за того, что в языке славян есть слово «роса» (во множ. числе – «росы», а в родительном падеже – «рос»). Тогда что же делать – по-прежнему использовать термин «руги» вопреки мнению византийцев? По-видимому, решающим обстоятельством стало понимание того, что государство увеличивает свою территорию, и коренные руги остаются в меньшинстве – поэтому необходимо новое название, причём такое, которое было бы признано ближайшими соседями. Видимо, вскоре после крещения были узаконены название народа «русь» и название государства «Русь».

Со временем правители Руси под влиянием Византии согласились с новым названием государства – Росия, Россия. Нет никаких сомнений, что Росия – это производное от прозвища «рос», которое греки дали пришельцам в 839 г. или чуть раньше. Что же касается титула «каган», то он использовался на Руси и в XI в. – об этом рассказано в главе 5. В западновропейских источниках новое христианское государства упоминается с начала XI в. В результате неизбежных искажений появились термины Ruscia, Rucia.

Но вот незадача: в трактате «Императорские досуги», который полигистор Гервазий Тильберийский написал в первой четверти XIII в., находим иное название Руси: «Polonia in uno sui capite contingit Russiam, quae et Ruthenia, de qua Lucanus: Solvuntur flavi longa statione Rutneni" («Польша одной из своих оконечностей граничит с Русью, которая [зовётся] также Рутенией; о ней Лукан [пишет]: "Вот и давнишний постой уходит от русых рутенов"»). Рутены упоминались ещё в начале XI в. в «Аугсбургских анналах» (Ann. Aug., a. 1089, p. 133) – «гех Rutenorum». И как это понимать?

А.В. Назаренко снова находит удобный выход из трудной ситуации:

«Едва ли подлежит сомнению, что термин Rut(h)eni / Rut(h)enia применительно к руси / Руси относится к тому обширному классу "учёной" этно- и топонимии средневековья, которая заменяла реальные названия заимствованиями, как правило, из античной ономастической номенклатуры по принципу либо той же территориальной приуроченности, либо большей или меньшей созвучности… Поэтому полагаем, что термин Rut(h)eni по отношению к руси относится к тому же ряду, что "даки" (Daci) по отношению в данам, "тевтоны" (Theutoni) – к немцам, "свевы" (Suebi) – к шведам, "паннонцы" (Pannoni) – к венграм и т.п.»

На самом деле, не всё так просто. Дело в том, что в «Руководстве по географии» Клавдия Птолемея наряду с ругами упоминаются «рутиклы» (Rutikleoi), причём и те, и другие обитали во II в. на южном побережье Балтики, в Померании. Есть разные мнения на сей счёт: либо Rutikleioi Птолемея стали результатом ошибки писца, исказившего греческое Rugikleioi, либо существовал такой народ, а -kleioi – это всего лишь греческая интерпретация германского уменьшительного, ставшего неотъемлемой частью этнонима по причине малочисленности этого народа. Можно предположить, что во II в. на южном побережье Балтики обитали два близких по происхождению народа, либо в средневековых источниках Rugi упоминались под двумя именами, причём второе имя было искажено под влиянием сходства названия с кельтским племенем Ruteni, обитавшем в античной Галлии. В IV в. этот народ (или объединение двух народов под властью ругов) мигрировал под напором готов в Придунавье, а в IX в., теперь уже под напором моравов, перебрался на Днепр.

Таким образом, упоминание в средневековых источниках народа под названием Rut(h)eni и страны под названием Rut(h)enia ничуть не противоречит предложенной здесь версии.

Глава 12. Страна русов

Теперь проверим обоснованность изложенной гипотезы, сопоставив её основные положения с сообщениями арабских географов об «острове русов». При этом следует иметь в виду три обстоятельства. Во-первых, арабы следовали византийской традиции наименования этого народа, причём в арабских источниках «рос» превратилось в «рус», поскольку в арабском алфавите не было символа, обозначающего букву «о». Во-вторых, сведения об «острове русов» относятся к началу IX в., когда русы контролировали небольшую территорию. Ну а к середине X в. они присоединили к своему государству обширные земли, которые никак нельзя сравнить с каким-то островом шириной не более 100 км. При этом следует учесть трудность датировки событий в арабских текстах того времени (Новосельцев А.П., 1991, с. 3-17):

«Вопросы датировки событий в арабско-персидской и хазаро-еврейской литературах также не во всём ясны. <…> Они крайне сложны и трудно датируемы».

Вот отрывок из «Книги драгоценных сокровищ» Ибн Русте, написанный в первой трети X века (Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб, 1870, с. 267):

«Что касается до Русии, то находится она на острове, окружённом озером. Остров этот, на котором живут они (русы), занимает пространство трёх дней пути: покрыт он лесами и болотами; нездоров и сыр до того, что стоит наступить ногою на землю, и она уже трясётся по причине обилия в ней воды. Они имеют царя, который зовется хакан-Рус».

Здесь сказано об острове, хотя на самом деле в арабском тексте использован термин «джазира», который, по мнению лингвистов, может означать и остров, и полуостров, и междуречье. Упоминание озера свидетельствует о том, что эта территория окружена водой. Нетрудно убедиться, что междуречье Дуная, Малого Дуная и Вага вполне соответствует тексту Ибн Русте. Действительно, Žitný ostrov можно пройти за три дня пути (северная его часть была наименее заболоченной), а большинство болот было осушено лишь к концу XIX в. По мнению словацких геологов (Tibor Z., 2012), в доисторические времена, в нижнем миоцене, Дунай был гораздо короче и впадал в Паннонское море (озеро), простиравшееся от нынешней Братиславы до сербского города Джердал. Со временем в дельте тогдашнего Дуная наносные отложения песка и гравия образовали остров, прорезанный большим количеством мелких рукавов реки. Можно с уверенностью утверждать, что 1300 лет назад Дунай и Малый Дунай были куда более полноводными, чем сейчас, поэтому название Žitný ostrov вполне соответствовало географическим особенностям этой территории.

Согласно народным преданиям, самое древнее название этой местности – Kukkónia (Куккуния) (Horváth K.L. Kukkónia – Žitný ostrov. 2016). Но вот что удивительно: похожее название встречается в книге «Отрада страстно желающего пересечь мир», написанной ал-Идриси, арабским географом XII века (Коновалова И. Г., 2006, с. 119):

«От города Салав до города Кукийана из земли Булгар восемь переходов. Кукийана – город турок, называемых Руса. <…> От Кукийаны до Арсы четыре перехода, а от Арсы до Салав четыре дня [пути]».

Город или местность – в данном случае это не принципиально. К тому же следует иметь в виду, что арабские географы имели достоверные сведения лишь о мусульманских странах. Поэтому к их сообщениям нужно относиться с осторожностью – они нередко путали Волжскую Булгарию и Болгарское царство, расположенное на Балканах, приводили искаженные названия рек и городов. Кроме того, переводчикам этих текстов не всегда удавалось однозначно интерпретировать замысловатые арабские письмена.

Первые сведения о «стране русов» и трёх её городах появились в «Книге климатов» арабского географа аль-Истахри, написанной в середине X века, а позже – в книге аль-Идриси:

«Город Арса – красивый укреплённый город на горе, и местонахождение его – между [городами] Салав и Кукийаны. Что касается Арсы, то шейх ал-Хаукаль сообщает, что никто из чужеземцев туда не проникает, так как они обязательно убивают всякого чужестранца, входящего к ним <…>. От них вывозят шкуры чёрных леопардов и чёрных лисиц и свинец».

«Появление» в Арсе леопардов, вероятно, вызвано трудностями перевода арабского текста на русский язык, либо информатор аль-Хаукаля не разбирался в породах пушных зверей.

Аналогичный текст находим в книге Ибн Хаукаля, географа X века (Калинина Т.М., Древняя Русь в свете зарубежных источников. 2009):

«Русов три вида. [Один] вид их – ближайший к Булгару, а царь их – в городе, называемом Куйаба, и он больше, чем Булгар. А вид самый высокий из них называется С.лавийа, и царь их [живет] в С.ла – городе для них. И вид их [третий] называется ал-Арсанийа, и царь их [располагается] в Арса – городе для них. Люди достигают для торговли Куйабы и ее окрестностей. Что же касается Арса, то я не слышал, чтобы кто-нибудь упоминал, что входил в неё [когда-либо] чужеземец, потому что они убивают каждого, кто ступит на их землю из иноземцев. И вот они спускаются по воде, торгуют и не сообщают ничего о своих делах и своих товарах, и не позволяют никому сопровождать их и входить в их страну. Возят из Арса чёрных соболей, бурых лисиц, свинец и частично ртуть».

Как видим, здесь уже нет леопардов, но появились соболя. Этому не стоит удивляться, поскольку в давние времена этот пушной зверь обитал не только за Уралом, но и в Восточной Европе. Следует отметить, что два арабских автора по-разному определяют положение Арсы – у одного Арса находится между двумя другими городами «русов», а у другого это третий город, т.е. расположен он далее всего от Булгара.

В 982 году неизвестный персидский автор написал книгу «Границы мира с востока на запад» («Худуд ал-‘Алам мин ал-Машрик ила-л-Магриб»), где тоже приводятся сведения о городах «русов» – текст был переведён на английский В.Ф. Минорским (Hudud al-Alam. The Regions of the World, 1937):

«§ 44. Рассказ о стране русов и её городах

К востоку от этой страны – горы печенегов; к югу от неё – река Ruta; к западу от неё – саклабы; к северу от нее – Ненаселенные Земли Севера <…> Властитель их называется Rus-khaqan <…> Среди них проживает часть саклабов, которые прислуживают им <…>…

1. Kūyāba – это город [область?] русов, расположенный ближе всего к землям ислама. Это приятное место и местопребывание (их) властителя. Оно производит различные меха (muy) и ценные мечи.

2. S.lāba – приятный город, из которого, как только воцаряется мир, выходят они для торговли в уделы Булгара.

3. Urtāb – город, в котором чужеземцев, когда они посещают его, убивают. Он производит весьма ценные клинки и мечи, которые можно согнуть вдвое, но как только руку убирают, они возвращаются в прежнее положение».

Здесь и далее использована транслитерация арабских символов в латиницу.

Прежде всего, необходимо пояснить, как возник термин «саклаб». Согласно одной из версий, греки узнали о существовании народа под названием «славяне» в VI в., когда те предприняли нападение на Византию. Историк Прокопий Кесарийский в своём трактате добавил в исходное Σλάβηνοι букву «к», поскольку Σλ в начале слова было неприемлемо для греков, и написал Σκλαβηνῶν. В арабском же языке σκλάβ превратилось в s.k.l.b (саклабы или сакалиба). Однако возможен и другой вариант происхождения этого термина. В основе Σκλαβηνοι могут быть два корня: σκολ + λαβ = σκλαβ (σκολιος – кривой, коварный; λαβρος – сильный). Такая интерпретация вполне соответствует словам Прокопия Кесарийского: «гунны, анты и Σκλαβηνῶν творили ромеям ужасное зло <…> совершая набеги почти каждый год». Затем славяне переиначили этот термин на свой лад. Как бы то ни было, саклабы – это однозначно славяне.

В своём комментарии к «§ 44» В.Ф. Минорский пишет:

«Источник, общий для Ибн Русте, Худуд-ал-Алам, Гардизи, Ауфи и др., более методично отделяет русов от славян. Последние, в первую очередь западные славяне, представлены живущими под властью собственных князей, в то время как русы описаны занимающими сырой остров, имеющий площадь на 3 дня пути, и находящий посреди озера. Эти сведения указывают на северные земли и на эпоху до основания Киевского государства, однако характерно, что, несмотря на скромные размеры территории русов, их правителю дается помпезный титул Khaqan Rus, а согласно Гардизи население острова составляло 100 000 человек».

Следует согласиться с тем, что сведения относятся к эпохе до основания Киевской Руси, однако указание на «северные земли» ничем не обосновано – «сырые острова» могут быть и на западе, и на юге. К примеру, некоторые историки видят в «острове русов» Тамань, которую никак не отнесёшь к северным землям. Где же находились земли «русов» в первой половине IX в.? Чтобы ответить на этот вопрос, проанализируем другой отрывок из «Худуд ал-Алам»:

«§6. 45. Ещё одна река – Ruta, которая начинается с горы, расположенной на границе между печенегами, маджгари [мадьярами] и русами. Затем она входит в пределы русов и течет к саклабам [славянам]. Затем она достигает города Khurdab, относящегося к саклабам».

Минорский пишет:

«Название Ruta в арабском шрифте очень сильно напоминает Duta в книге Гардизи, что вероятнее всего относится к Дунаю (Duna) <…> Описание её русла в высшей степени головоломно. Она явно течёт в западном направлении, от русов к саклабам (последние жили западнее русов, §§ 43 и 44). Её истоки помещены на загадочной горе, которая стоит между [тюркскими] печенегами, мадьярами и русами».

Анализируя текст этого раздела, Минорский не учёл, что автор «Худуд ал-Алам» явно смешивает факты, относящиеся к разным столетиям, когда речь идёт о мадьярах и печенегах. В IX в. мадьяры занимали земли к северу от Азовского моря, а к началу X в. переместились в Трансильванию и затем в Карпатскую котловину. Что же касается печенегов, то они в середине IX в. кочевали в заволжских степях, а в Х в. – к северо-востоку от Карпат. При этом возникает неопределённость в понимание того, что такое «горы печенегов» – то ли Уральские горы (IX в.), то ли Карпаты (Х в.), поэтому Минорский и пишет о «загадочной горе». Приходится расширить область поиска реки, но вот беда – на территории Восточной Европы нет больших рек с названиями Рута и Дута. Судя по всему, здесь имела место ошибка переписчиков – в Х-XII вв. это происходило довольно часто при написании незнакомых названий рек и городов. Действительно, в арабских письменах символы, соответствующие «r» и «d», очень похожи по написанию. Если же две точки над третьим справа символом в написании Duta на арабском языке заменить на одну точку, то получим Duna.

Таким образом, приходим к выводу: в тексте речь идёт о реке Дунай, которая «входит в пределы русов». Но отсюда следует, что народ, который арабы называли «рус», а персы – «рус» или «роус», какое-то время обитал на Дунае (!), например, в восточной части Баварии или на территории нынешней Словакии. Если бы под «страной русов» подразумевалась Киевская Русь, тогда логичнее было бы написать, что к «югу от неё» (см. первую цитату из «Худуд-ал-Алам») – Чёрное море, а не какая-то река. Можно предположить, что Ruta/Duta это Днестр, однако в низовьях Днестра обитали не славяне (см. вторую цитату из «Худуд-ал-Алам»), а греки – там находилась их колония и город Маврокаструм. Можно поискать страну русов на Верхней Волге, однако нет никаких свидетельств существования там ещё одной Руси в Х в.

Допустим, что «страна русов» в начале IX в. располагалась между Дунаем и Карпатами – тогда всё становится на свои места, поскольку славяне жили и к юго-востоку от этих мест, на территории нынешней Сербии, вниз по течению Дуная. Ниже мы убедимся, что славянский город Хурдаб, упомянутый в тексте, – это будущая столица Сербии, Белград. Фраза «к востоку от этой страны – горы печенегов» (см. первую цитату из «Худуд ал-Алам») также объясняется довольно просто, поскольку Карпаты располагались на северо-востоке и востоке от Житного острова.

В «Худуд ал-Алам» упоминаются всего три реки, имеющие отношение к «русам» – это Atil (Кама и Нижняя Волга), Ruta (Дунай) и Rus:

«44. Еще одна река – это река Rus, которая начинается из внутренней области страны Saqläb и течёт в восточном направлении, пока не прибудет в пределы русов. Затем она окаймляет пределы Urtab, S.lab, and Kuyafa, которые есть города русов, пределы хифджахов (Khifjakh). Затем она меняет своё направление и течёт в южном направлении до пределов печенегов и изливает себя в реку Atil».

Судя по ряду признаков, река Rus – это Верхняя Волга (до места слияния с Камой) и речь идёт о IX в., когда печенеги ещё кочевали в Заволжье. Но если допустить, что хотя бы два из трёх городов «русов» расположены на Днепре, утверждение, будто Верхняя Волга их окаймляет, противоречит логике, поскольку дистанция между рекой и городами слишком велика – более 1500 км. К тому же, судя по арабским источникам, их авторы имели информацию только о западных и южных славянах.

Вот что написал аль-Масуди в «Книге предупреждения и пересмотра»:

«Второе море – Румийское [Средиземное]. Это – море ар-Рума, аш-Ша’ма, Мисра, ал- Магриба, ал-Андалуса, ал-Ифранджи, ас-Сакалиба, Румии и других народов…»

Коль скоро сакалиба живут близ берегов Средиземного моря, это южные славяне.

«Кроме того, из [числа] других великих рек в это (Румийское) море впадают /реки, текущие/ из стран ал-Андалуса, ал-Ифранджи, из стран ас-Сакалиба, Румии и из остальных стран ар-Рума…»

В Адриатическое море впадают с северо-восточного побережья около 20 рек. Константина Багрянородный пишет, что сербы появились на Балканах в первой половине VII в., заняв территории современных Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговины и части Хорватии. Таким образом, и в этом отрывке снова речь идёт о южных славянах.

«Черные [меха] достигают высокой цены и вывозятся [оттуда] в сторону Дербенда, Барза'а и других [из числа] стран Хорасана, а иногда вывозятся в страны севера (ал-джарби) из земель ас-Сакалиба, так как они связаны с севером, затем – в страну ал-Ифранджа и ал-Андалус…»

Это ещё одно свидетельство того, что земли сакалиба, известные аль-Масуди, находятся явно не на севере.

В списке племён сакалиба из трактата аль-Масуди "Промывальни золота и рудники драrоценных камней" также присутствуют только западные и южные славяне.

Автор «Худуд ал-Алам» в разделе, посвящённом стране русов, пишет: «к западу от неё – саклабы [славяне]; к северу от неё – Ненаселённые Земли Севера». Под словосочетанием «ненаселённые земли» следует понимать территорию к северу от Днепра, ограниченную меридианом, проходящим западнее среднего течения Волги. Об этих землях греки и арабы практически ничего не знали, поэтому аль-Масуди даёт общее название этим землям – страны севера (ал-джарби). Так что «страну Saqläb» не следует искать на севере.

А вот что пишет Ибн Хордадбех:

«Третья провинция – Макадунийа. Её границы: на востоке стена, на юге – море аш-Шам, на западе страна ас-Сакалиба, на севере – Бурджан [дунайские булгары]».

Как известно, на северо-западе от Македонии (в границах Х в.) находятся нынешние Сербия, Словения, а далее – Словакия и Чехия. Там и располагались страны ас-сакалиба (Saqläb). Тогда расположение «русов» восточнее страны славян справедливо только для приднепровских «русов» (к западу от них обитали чехи, ляхи, славяне Карпатской котловины), и речь идёт о событиях не ранее второй половины IX в.

Судя по всему, автор «Худуд ал-Алам», не разобравшись, объединил сведения, относящиеся к двум разным рекам, которые арабские источники связывали с именем «русов» – это Волга и Днепр. Если под «пределами русов» понимать основную территорию, заселённую «русами» к началу Х в., т.е. Приднепровье, тогда река Rus – это Днепр. Можно предположить, что, описывая три города «русов», в т.ч. Куяфу, автор опирался на источник первой половины IX в., а в описании окрестностей реки Rus – на источник Х в.

В цитируемом отрывке из «Худуд ал-Алам» упомянут загадочный народ Khifjakh. Похожий термин встречается в трудах Ибн Хордадбеха и Гардизи. Минорский полагает, что хифджахи – это кипчаки, которых на Руси называли половцами. Однако кипчаки (хифшахи) Ибн Хордадбеха – это азиатский народ. Только в начале XI в., форсировав Волгу, они двинулись в причерноморские степи. Как же они оказались на Днепре в Х в.?

Возможно, разгадка таится в переводе термина Khifjakh на русский язык. В персидском языке есть такие слова: jakh – враждебный; khaif – ужас, страх; mukhif – внушающий страх, ужасный, грозный; khiff – небольшое количество. Так что же означает термин Khifjakh – «небольшой, враждебно настроенный народ» или нечто вроде «страшилы»? Автор «Худуд ал-Алам» мог назвать этим именем жителей какого-то поселения на Днепре, которые действительно внушали ужас купцам, плывущим по реке. А что если речь идёт о норманнах и Гнездово? Судя по археологическим находкам, в Х в. это поселение было военной базой для наёмников из Скандинавии, служивших в войске киевского князя.

Какую же территорию занимали «русы», упомянутые в «Худуд ал-Алам»? Историки высказывают разные версии местоположения трёх городов «русов»: если Куяба всеми интерпретируется как Киев, то с остальными городами возникают сложности. У сторонников норманской версии происхождения «русов» вполне логично возникает искушение считать, что Салаб (Славия, Салав) – это Новгород, хотя такое утверждение ничем не подтверждается. Их оппоненты настаивают на том, что Славия – это Переяславль (ныне Переяслав-Хмельницкий), а город Артаб (Арта, Арса) – это либо Чернигов, либо Родень, находившийся близ места впадения реки Роса в Днепр. Увы, ни один из предложенных историками вариантов не соответствует приметам, которые упомянуты в арабских текстах. В частности, Переяславль и Родень расположены к юго-востоку от Киева, так что ближайшим к «Булгару» оказывается Родень, а не Киев.

Есть версия, что Артаб – это Гнездово. Однако в Смоленской области добывают только бурый уголь, глину, известняки, а поблизости от Арты добывали rasas (олово или свинец) и ртуть (использовалась как лекарственное средство). Напрасными оказались поиски Артаба на Верхней Волге, в Ярославской области – там только глина и песок. В Рязанской области – торф и песок. В Пермском крае – торф. В Мордовии – торф и глина (так что вариант Эрзя = Арта явно не подходит). В Нижегородской области – опять же торф и гранит, но есть и небольшие запасы свинца на юге области. Месторождение ртути в конце XIX в. было обнаружено недалеко от Горловки, но оно находится в 250 км к востоку от Днепра. Основные месторождения полиметаллических руд и ртути интересующего нас региона (от Верхней Волги до Дуная) сосредоточены в южных и северных предгорьях Карпат. Полиметаллические руды с содержанием свинца встречаются поблизости от Трускавца, но это тоже далековато от Днепра.

Возможно, решению задачи поможет расшифровка арабо-персидских названий городов. Начнём с Куябы. Вот что писал Гаркави (Гаркави А.Я., 1870, с. 198):

«Относительно имени столицы первого племени не должно кажется быть сомнения, что это Киев. Правда, что в единственной известной рукописи арабского оригинала Истахриевой книги, по которой сделана литография Меллера, это имя написано Кутаба; в персидском переводе Узели – Кунаба или Куная; в Лейденской рукописи Ибн-Хаукаля – <…> можно читать на разные лады; у Димешки от имени Идриси – Каракартия, у Ибн-аль-Варди – Каркаяна или по другой рукописи Каркаяния, а Ибн-Аяс наконец имеет Каркабан».

Здесь следует пояснить, что перевод Узели (Ouseley, W. The oriental Geography of Ebn Haukal. London, 1800) сделан с рукописи аль-Истахри, но текст был ошибочно приписан Ибн Хаукалю.

Теперь попробуем поискать в персидском языке слова, из которых можно составить слово, обозначающее столицу «первого племени русов». При этом следует учесть, что по вине переписчика в названии столицы могла исчезнуть или появиться точка (или даже две) над или под символом – тогда приходится выбирать из b, s, t, n, p. В данном случае возникает проблема с точкой при третьем символе, которая у одних авторов стоит сверху, у других – снизу, а у остальных отсутствует. Поэтому, не вдаваясь в подробности, мы можем предположить, что искомое Kūyāba составлено из двух слов (Steingass F., 1963, сс. 3, 1065): kūy – город, деревня; abā – чудесный, удивительный (одно из значений). Заметим, что арабские символы, соответствующие k и ū, сохраняются без изменений в сложном слове Kūyāba, а символ, соответствующий у, в середине слова изменяет свою форму в соответствии с правилами арабской графики.

Итак, Kūyāba – «чудесный город», что не противоречит тексту «Худуд ал-Алам», где этот город назван «приятным местом». Однако ситуация с расшифровкой второго города «русов» гораздо сложнее из-за больших различий в написании названия этого города (или племени) у разных авторов. Снова обратимся к тексту книги Гаркави (Гаркави А.Я., 1870, с. 199):

«Второе племя названо у Истахри, Ибн-Хаукаля и Идриси – Славией, в персидском переводе Истахри – Джалабой, а у Ибн-аль-Варди и Ибн-Аяса – Атлавией, в чём легко узнать форму Слава или Славия. Имени столицы этого племени Истахри не называет; в сочинении Ибн-Хаукаля оно было написано, но в рукописи есть пропуск; Идриси говорит, что племена эти, кроме Артании, назывались по именам населяемых ими стран, что подтверждают Ибн-аль-Варди и Ибн-Аяс, говоря, что столица этого племени называется Талу или Тлава».

В книге Узели приведено другое название – оно читается как Jellabeh. Наконец, в «Худуд ал-Алам» есть ещё один вариант, который Минорский интерпретирует как S.laba, S.läb. Там же он приводит название племени со ссылкой на Ибн Хаукаля – S.lawia.

Увы, в персидском языке нет слов, из которых можно было бы составить название города или племени, соответствующее одному из представленных вариантов. Есть salab (salb), переводимое как «грабёж, добыча», есть sal, что переводится как «плот, корабль», и saldbat (Steingass F., 1963, сс. 691, 692, 791), означающее «сильный», но эти слова для названия города не вполне подходят. Судя по обилию вариантов, мы имеем дело с попытками передать арабскими символами некое труднопроизносимое слово, к происхождению которого арабы не имели никакого отношения.

Выше мы предположили, что народ, который греки называли «рос», а персы – «рус» («роус»), в IX в. обитал в Придунавье, поблизости от Житного острова. Вспомним, что написано в «Худуд ал-Алам» о втором городе «русов»: «приятный город, из которого, как только воцаряется мир, выходят они для торговли в уделы Булгара». Поищем второй город «русов» на западе – однако на западе не от Волжской Булгарии, а от Болгарского царства. В среднем течении Дуная, на западной окраине Житного острова, расположена Братислава, впервые упомянутая как Brezalauspurc в «Зальцбургских хрониках» в связи с событиями 907 года. Вероятно, город назван так в честь славянского князя Вратислава (Uratislaus). В пересказе арабских информаторов могла остаться от этого слова только вторая часть – «Слав», да и та подверглась искажениям.

При расшифровке третьего города (и племени) «русов» для наглядности снова воспользуемся обзором из книги Гаркави (Гаркави А.Я., 1870, с. 200):

«Третье племя называется у Истахри, Ибн-Хаукаля и Идриси – Артания или Арсания; Арна у Ибн-аль-Варди есть бессомненно Арта или Артани <…> Это имя неправильно читал Мордтманн в своем переводе – Утания или Аутания <…> Столица этого племени в Меллеровом тексте Истахри и у Мордтманна названа Арбою, но в персидском переводе имя это пишется Арта или Арса, точно так же пишется и у Ибн-Хаукаля; Идриси, как было замечено, говорит, что, кроме Артании, все прочие племена назывались по имени своих стран или столиц, а как называют страну или столицу племени Артания не говорит; Ибн-аль-Варди, сохраняя последовательность, пишет это название так же, как имя племени Арна вместо Арта; Ибн-Аяс наконец пишет Арта».

В книге Узели есть небольшие отличия: Orthani, Arthai; Artha, town of Arthai king. В «Худуд ал-Алам» (перевод Минорского) – Urtab. В книге Хвольсона (Хвольсон Д.А., 1869) приведены такие данные: у Балхи – Арфа, у других арабских авторов – Арба, Арта, Артса.

Как видим, здесь ситуация гораздо проще, чем в предыдущем случае, поскольку всё сводится в поискам основы в виде Арт-, Арс- или Артс-. В персидском языке есть только одно подходящее слово – arteš, означающее войско (Восканян Г.А., 2008, с.76; Рубинчик Ю.А., 1970, с.61). Производное от этого слова – arteshdar переводится как «солдат» (Steingass F., 1963, с. 34). Если учесть, что āb переводится как «вода, река», нетрудно сконструировать слово, которое должно означать что-то вроде военной базы у реки – artešab – такой термин мог существовать в древности, а затем его перестали применять. С учётом сложности расшифровки арабской вязи и ошибок переписчиков название города Артешаб могло быть прочитано как Арта, Арса, Артса или Артаб, Уртаб – последний вариант из «Худуд ал-Алам» в переводе Минорского.

Осталось объяснить происхождение названия племени – Арсания. Для этого достаточно добавить к слову arteš (войско) слово niya, одно из значений которого – сила, величие (Steingass F., с. 1440). Поскольку название было воспринято на слух, каждый из арабских географов записывал его по-своему или изменял в соответствии со своими представлениями.

К сожалению, результаты расшифровки названий городов «русов» не дают подсказки для определения местоположения Куябы и Артаба. Однако ясно, что Артаб нужно искать рядом с Карпатами, где водился пушной зверь и где были месторождения свинца и ртути. Этим критериям соответствует город Тренчин, впервые упомянутый в трудах Птолемея под именем Леукаристос. Город расположен в предгорьях Карпат, на реке Ваг в 150 км к северо-востоку от Братиславы. В средние века на высокой скале была построена неприступная крепость – вероятно, в VII веке здесь располагалась столица государства Само. Всего в 50 км к востоку от города Trenčín находится город Nitrianske Pravno, окрестности которого богаты месторождениями полиметаллических руд, в том числе золота, серебра и свинца. Этимология названия города Тренчин не ясна, но в словацком языке есть такие слова: tren означает «обоз», а cin – «олово» (Kollár D. 2011). Вполне возможно, что непривычно для славян звучавшее слово Тренцин со временем превратилось в Тренчин.

Что касается Куябы, об этом городе известно лишь то, что он был ближайшим к болгарам и располагался к западу от страны славян. Возможно, его местоположение удастся определить, выяснив, где находились города славян.

Глава 13. Города славян

В §6 (45) «Худуд ал-Алам», как мы выяснили, речь идёт о Дунае, который «входит в пределы русов и течёт к саклабам [славянам]». Затем он «достигает города Khurdab, относящегося к саклабам». Более подробно об этом городе и стране славян рассказано в §43:

«К востоку от этой страны – внутренние булгары и некоторые из русов; к югу от неё – некоторые местности моря Гурз и некоторые местности Рума; к западу и северу от нее повсеместно пустыни Ненаселенных Земель Севера. Это обширная страна с чрезвычайно многочисленными деревьями, растущими близко друг к другу. <…> Зиму они проводят в хижинах и подземных жилищах. (Они) обладают многочисленными замками и крепостями <…>

(Они) обладают двумя городами.

1. Vabnit – первый город – на востоке (страны) саклабов и некоторые (из его жителей) напоминают русов.

2. Khurdab – большой город и местопребывание властителя».

Где же располагалась эта страна славян? Расшифровка рассказа о реке Рута указывает на то, что город Khurdab стоит на Дунае. «Многочисленные замки и крепости» – это похоже на Словакию, Венгрию, Словению и Сербию, где сохранились остатки римских поселений, построенных на южном берегу Дуная. Если речь идёт, например, о Сербии, то болгары живут к востоку от неё, что соответствует тексту «Худуд ал-Алам». Однако «ненаселённые земли севера» не могут располагаться непосредственно к западу и северу от Сербии.

Скорее всего, автор заимствовал описание местоположения страны славян из одного источника (например, у Ибн Хордадбеха), а названия городов – из другого, причём эти города не имеют никакого отношения к стране славян из первого источника. Такого же мнения придерживается Минорский, который пишет, что «сведения о географии славян, рассеянные в нашем источнике, похоже, относятся к двум различным группам этого народа».

Киев находился на востоке от Волжской Булгарии, однако определение «некоторые русы» нельзя отнести к Киевской Руси, поскольку там обитало большинство «русов». Если же «некоторые русы» – это «русы» Житного острова, тогда здесь нет никаких противоречий – к востоку от этой территории располагалось Болгарское царство.

Попробуем определить местоположение столицы славян, города Khurdāb. Общим для всех известных вариантов написания является наличие Khur- или Jar-. Далее к этой основе добавляется -awt у Гардизи, -zan у Ауфи, -dab у автора «Худуд ал-Алам». Минорский полагает, что к Khur- следует добавить -wat и тогда название города читается как Khorvat. Своим происхождением это слово якобы связано с белыми хорватами, обитавшими где-то поблизости от Восточногерманского королевства франков, как сказано в трактате Константина Багрянородного.

Однако есть обстоятельства, которые позволяют предложить иную версию. Дело в том, что в Иране несколько поселений имеют название Khur. Кроме того, в персидском языке присутствуют довольно много слов, составной частью которых стало khur (khur-dast и т.п.). Есть ещё слово khurd в значение «маленький».

Итак, столицей славян в «Худуд ал-Алам» назван город Khurdab. Если учесть, что в прежние времена славяне, как и многие другие народы, устраивали свои поселения близ рек или водоёмов, тогда следует поинтересоваться традицией наименования таких городов в Иране и в западной части Пакистана. Город Бонаб расположен близ озера Урмия, Шабаб – рядом с рекой, Минаб – на реке Минаб, Хошаб – также на реке, Миандоаб стоит на реке Джагатучай, а его название переводится как «между двух рек» (второй реки нет – возможно, она высохла). Есть ещё несколько городов с окончанием -аб, но, видимо, они находятся близ русла высохших рек. Во всех этих названиях присутствует ab, а в переводе с персидского слово āb означает «река, вода».

Таким образом, название главного города славян, расположенного близ реки, может состоять из двух частей: khurd и ab. Справедливость этой версии становится достаточно очевидной, если сравнить написание города из книги Минорского и двух слов из персидско-английского словаря (Steingass F., 1963, сс. 1, 453): āb – water, river; khurd –little, small.

Khurdāb в этом случае переводится как «малая река» – возможно, это название и реки, и города (см. город Минаб на реке Минаб). Скорее всего, «малая река» – это приток большой реки, Дуная, а город расположен в месте впадения «малой реки» в Дунай. Единственный город к востоку от Житного острова, известный с давних времён и соответствующий таким критериям – это Белград. Он был основан кельтским племенем скордисков в III в. до нашей эры в месте впадения реки Савы в Дунай. Город упоминается у Птолемея под именем Сингидунум. Позже им владели римляне, гунны, византийцы, авары и славяне. В 878 г. он впервые упоминается как Белград.

Название «первого города на востоке страны славян» – Vantit у Гардизи, Vabnit в «Худуд ал-Алам». Пожалуй, аналогов таких буквосочетаний не найти ни в одном известном нам языке. Судя по всему, в этом случая проблема связана с местоположением точки при третьем справа символе в арабском написании слова, появление которой могло быть вызвано ошибкой переписчика. Если эту точку убрать из обоих вариантов, а две точки из варианта Гардизи интерпретировать как одну, то возникает слово, которое произносится как Varnit/Warnit. Что же это нам даёт?

Посмотрим, есть ли среди персидских слов что-то, позволяющее обосновать появление термина varnit/warnit (Steingass F., 1963, сс. 1393, 1449): wa'r – пугающий, устрашающий; nidd – изображение, идол, враг. Тогда wa’r-nidd, на слух воспринимаемое как varnit, можно перевести как «нечто страшное», «пугающее». Это единственный, но совершенно не приемлемый вариант, поэтому следует сделать вывод, что персы не имеют никакого отношения к происхождению названия этого города.

Судя по всему, персидские географы пытались передать арабскими символами слово «Варница». Несомненно, это слово славянского происхождения – в прежние времена соль получали в варницах из рассола, добываемого из соляных ключей. Поищем второй город славян на Днестре: в трёх километрах от города Бендеры есть селение Варница (Varnița). Село с таким же названием есть и в Румынии, но поблизости от этой Варницы нет крупных рек и городов с богатой историей. В источниках XV в. город Бендеры упоминается как Тигин (есть разные варианты этого названия), а в XVI в. он был оккупирован турками и получил новое название – Бендеры. В переводе с турецкого языка bender – это порт. Можно предположить, что в IX-X вв. местные славяне называли этот город Варница, а одноимённое селение возникло рядом с Бендерами в память о прежнем городе уже в период турецкой оккупации. Однако в предложенной версии смущает то, что нет свидетельств существования в IX-X вв. достаточно крупного поселения на месте нынешних Бендер.

Есть и другой вариант для интерпретации города Varnit. На западном побережье Чёрного моря расположен город Варна. Впервые это название упоминается в «Хронографии Феофана Исповедника» (Византийские исторические сочинения, 1980):

«679-680 гг. В этом году народ булгар напал на Фракию <…> Преследуя ромеев до Дуная и переправившись через него, [булгары] дошли до так называемой Варны, поблизости от Одисса и здешнего материка. Они увидели местность, хорошо укрепленную: сзади – рекой Дунай, спереди и с боков – ущельями и Понтийским [Чёрным] морем».

В Х в. река Варна упоминается в трактате Константина Багрянородного «Об управлении империей». В этом отрывке рассказано о «росах», отправляющихся из «Росии» в Константинополь (Развитие этнического самосознания, 1982, с. 267):

«Вступив в землю Булгарии, входят в устье Дуная. От Дуная они прибывают в Конопу, а от Конопы – в Констанцию <…> к реке Варна; от Варны же приходят к реке Дичина. Все это относится к земле Булгарии. От Дичины они достигают области Месемврии – тех мест, где завершается их мучительное и страшное, невыносимое и тяжкое плавание».

Ныне река Варна это река Провадийска, впадающая в Болеславское озеро, которое соединено протокой с Варненским озером близ города Варна. Историки выдвигали разные версии происхождения этого названия. Но вот на что следует обратить внимание.

В 60 км от Варны расположен город Провадия, в окрестностях которого обнаружены остатки городища, названного Провадия-Солницата – здесь найдены древнейшие солеварни на территории Европы. Археологи предполагают, что жители этого поселения начали добывать соль в шестом тысячелетии до нашей эры. Свидетельством этому являются остатки массивных глинобитных печей куполообразной формы, в которых вода выпаривалась из соляного раствора. Наверняка река Варна была названа с учётом специфики этих мест – болгарское -варна (см. пивоварна) является аналогом русского -варня (см. пивоварня). В словаре Даля написано, что варня – это строение или заведение, где варят, изготавливают пиво, мёд, соль, а варница – то же самое, но почти исключительно относится к вывариванию соли из рассола. В болгарском языке есть и «пивоварна», и «пивоварница», и «варница» (Чукалов С.К., 1960, сс. 55, 652).

Таким образом, есть основания для того, чтобы отождествить город Варна с городом Vabnit/Varnit из «Худуд ал-Алам». Город находится в 150 км к югу от Дуная, на месте древнего греческого города Одессос, известного с VI в., но после образования Болгарского царства его решили переименовать. Поскольку город стоит не на реке Варна, болгарские правители не могли назвать его тем же именем. Поэтому появилось название Варница, однако не позднее XII в. его заменили на более благозвучное Варна, ну а река Варна превратилась в Провадийска.

Следует обратить внимание на слова автора «Худуд ал-Алам»:

«Vabnit – первый город на востоке (страны) саклабов и некоторые (из его жителей) напоминают русов».

Неужели в этом отрывке речь идёт о скандинавах? А между тем, Варна расположена в 150 км от Фракии, куда часть ругов переселилась из Паннонии в V в. Возможно, этим обстоятельством вызвана попытка князя Святослава подчинить себе восточную часть Болгарского царства и Фракию в 969-970 гг.

Об одном из городов славян писал Гардизи, но он рассказывал о городе Vantit, по-своему истолковав арабскую вязь в первоисточнике. Гардизи утверждал, что «из страны мадьяр до страны славян 10 дней пути». От Будапешта до Варны больше 1000 км, что соответствует предложенной версии, если плыть по Дунаю, а далее по морю. Минорский в своём комментарии к разделу о стране славян допускает, что «два города славян располагались на противоположных концах территории славян». Это также не противоречит версии, согласно которой два города славян – это Белград и Варна.

Глава 14. Подведение итогов

Какой же вывод можно сделать, исходя из местоположения двух городов страны славян? Судя по всему, города «русов» располагались к западу от Белграда, а самый восточный из них – главный город «русов» Куяба. Теперь самое время обратиться к истории римских завоеваний в Придунавье.

Для охраны этой территории от набегов варваров римляне построили в I-II вв. несколько крепостей на берегах Дуная, в т.ч. Виндобона (ныне это Вена), Герулата (к югу от Братиславы), Бригетия (Комарно), Сольва (Эстергом), Аквинк (Буда). Вскоре город Аквинкум, возникший близ крепости, стал столицей Нижней Паннонии.

На роль Куябы, столицы каганата ругов, могут претендовать Эстергом и Буда. Это предположение соответствует тексту «Худуд ал-Алам», поскольку восточнее Буды не было в то время других укреплённых городов, вплоть до Белграда. Какой же из этих городов в IX-Х вв. соответствовал определению «чудесный город»? Здесь дело вкуса, а других критериев пока что нет.

Теперь прояснилась ситуация с описанием местоположения Арсы/Артаба. Выше было отмечено, что аль-Идриси и аль-Хаукаль по-разному определяют положение этого города – у одного он находится между двумя другими городами «русов», а у другого это третий город, если считать от Булгара. Дело в том, в Тренчин можно попасть со стороны Дуная по Вагу, а место их слияния находится восточнее Братиславы, да и сам город находится к северо-востоку от Братиславы. Так что Тречин расположен как бы между Братиславой и Эстергомом (между двумя меридианами), и в то же время он самый удалённый, поскольку нахолится в стороне от Дуная, поэтому и «третий».

Напомним, что в V в. Ругиланд существовал в течение всего лишь 20 лет, что вполне естественно, поскольку благодатный край притягивал многие племена и народы, которые вынуждены были отстаивать право на владение этой территорией с оружием в руках. В жестокой борьбе побеждал сильнейший, ну а слабый должен был уйти. Та же судьба постигла и каганат ругов в начале IX в. – с Дуная руги вынуждены были перебраться на Днепр.

Итак, анализ источников VI-XI вв. позволил разработать версию происхождения народа «русь», где главную роль играют руги. В конце V в., после поражения в войне с другими претендентами на территорию Ругиланда, не все руги ушли в Северную Италию и во Фракию – часть ругов осталась в труднодоступной местности в предгорьях Карпат и на Житном острове. В VI в. в Придунавье пришли авары, и руги вошли в состав племён, образовавших Аварский каганат. Все эти племена, в том числе местные славяне, видели в таком объединении возможность защититься от агрессивных и могущественных соседей – Византийской империи и королевства франков.

В начале IX в., после разгрома Аварского каганата руги создали свой каганат. Столицей каганата стал город, возникший на месте римского поселения – ныне это Буда (или Эстергом). В Тренчине руги изготавливали уникальные клинки по аварской технологии, а Братислава была форпостом ругов на западных границах их территории. Но в 830-х гг. наступление моравов вынудило ругов обратиться за помощью к императору Византии. Греки дали незнакомому народу прозвище «рос», основанное на внешности пришельцев.

Не получив помощи ни от Византии, ни от королевства франков, руги покинули свои земли и двинулись на восток. Преодолев карпатские перевалы, они вышли на равнину. Возможно, поначалу они обосновались на Днестре, а позже переместились в Приднепровье. В 860 году руги, возглавляемые Аскольдом и/или Диром, напали на Константинополь. Что же было дальше – неужели пришедшие из Новгорода скандинавы во главе с Олегом разгромили ругов и присвоили себе их территорию и имя?

Увы, ни нападение «русов» во главе с Олегом в 907 году на Константинополь, ни заключение договоров с Византией в 907 и 912 годах, о чем написано в ПВЛ, не находят подтверждения в византийских источниках. Царь Дир (с некоторыми оговорками) упоминается в древних арабских текстах, князь Игорь (Inger) – в «Антаподосисе» Лиутпранда Кремонского, но об Олеге нет нигде ни слова. Однако, если князь Олег действительно существовал, то в рамках рассмотренной здесь версии можно предложить такой вариант развития событий. Олег, принадлежавший к потомкам ругов, которые вышли из Придунавья, в 882 году (согласно ПВЛ) сверг Дира и захватил власть в Приднепровье. Ну а дальнейшие события описаны в ПВЛ более или менее достоверно – вот только ладожские скандинавы оказываются совершенно ни при чем, за исключением того, что их привлекали как наемников в дружины киевских князей.

Казалось бы, опровержением предложенной версии служит отсутствие археологических находок, подтверждающих присутствие ругов в Придунавье и в Приднепровье в IX в. Однако что искать? Информация о ругах настолько скудна, что нет возможности связать с их именем находки археологов. Иначе обстоит дело со скандинавами – следы их пребывания в Киеве и в Гнездово есть, но они относятся к середине Х в. и более позднему периоду.

Можно объяснить и отсутствие сведений о придунайских ругах в источниках VII-X вв. Внимание летописцев было приковано сначала к аварам, что вполне естественно, а после ликвидации Аварского каганата хронисты королевства франков писали о моравах и других славянских народах, которые пользовались покровительством короля франков. В то же время руги, основная часть которых была сосредоточена на Житном острове и в трёх городах (Братислава, Тренчин и Буда) не могли повлиять на политическую ситуацию в этом регионе, как и другие малые народы, поэтому и не были удостоены вниманием.

Что касается якобы скандинавских имён первых русских правителей (Аскольд, Дир, Игорь, Ольга), то здесь следует учесть два обстоятельства. Во-первых, руги были выходцами из Скандинавии (из юго-западной части Норвегии). Во-вторых, Ascolt, Dioro, Ingvar, Helca – это древнегерманские имена (Förstemann, 1856. Sp. 128, 337, 785, 588), поэтому в давние времена они могли использоваться и на севере нынешней Германии, где когда-то обитали руги.

Чем же вызваны искажения реальных событий в «Новгородской первой летописи» (НПЛ) и в ПВЛ? Если бы летописцы признали, что киевские русы не имеют никакого отношения к ладожским варягам (скандинавам), тогда Киев не смог бы претендовать на роль главного города Руси и подчинить себе Новгород, а новгородские власти нажили бы себе злейших врагов в лице киевских властей. Поэтому летописцам пришлось сочинять два близких по содержанию текста – вот только автор ПВЛ отдавал приоритет Киеву, а новгородский летописец, создатель НПЛ, попытался в мягкой форме обосновать независимость новгородцев от киевлян, написав, что Аскольд и Дир, хоть и варяги, но никак не связаны с Рюриком.

Глава 15. Послесловие

Недавно, в феврале 2023 года, на одном из интернет-форумов вновь возникла дискуссия о том, кто же основал Русь – ладожские скандинавы (свеи из Уппсалы) или руги. «Норманская теория» получила дополнительные аргументы: свинец скандинавы вроде бы добывали на территории нынешней Швеции (там действительно есть такие месторождения), затем привозили в Старую Ладогу или Новгород, а дальше везли по «Волжскому пути» к булгарам, хазарам и так далее. Промежуточным пунктом было якобы поселение близ нынешнего Ярославля, где сохранилось Сарское городище. Созвучие названия реки Сара и города Арса/Арта, упомянутого в арабских имточниках Х в., наводит на мысль, что Сарское городище – это то, что осталось от Арсы/Арты. Что ж, если возникают сомнения, попробуем ещё раз оценить надёжность аргументов «норманистов».

Начнём с событий 838/839 г., когда в Константинополь якобы из Старой Ладоги, преодолев 2500 километров, прибыли послы некоего хакана то ли «дружбы ради», то ли на разведку. Сразу возникает вопрос: с какой стати предводитель скандинавов взял себе титут тюркского происхождения? «Норманисты» предложили объяснение: был в Уппсале некто по имени Хакон, он и стал главой ладожских скандинавов, а титул «хакан» здесь совершенно ни при чём. Но вот читаем труды церковного историка Илариона и надпись на стене Софийского собора – оказывается, что главой Руси в X-XI вв. был каган (славянский вариант термина «хакан»). И как прикажете это понимать? «Норманисты» не сдаются – по их мнению, титул «хакан» правители Руси взяли, чтобы быть наравне с главой Хазарского каганата. Весьма сомнительно! Скорее уж скандинавы в тюрки записались.

Ещё одна попытка связать несвязуемое: якобы река Рута, по сведениям из «Худуд аль-Алам» текущая к славянам – это Ока, а вовсе не Дунай. Неужели «норманисты» записали в славяне и булгар? Ведь Ока течёт по направлению к Булгару, хотя и не доходит до него.

Ну а мы идём дальше. «Норманисты» полагают, что Салав/Слав/Салаб, один из трёх городов русов, упомянутых в арабских источниках, – это Новгород. Якобы арабы его так называли, поскольку в тех местах жили словене, о них писал и Нестор в ПВЛ. То ли Нестор что-то напутал, вместо Салава отдав роль столицы Приильменья Новгороду, то ли арабы знали о начале Руси гораздо больше, чем автор ПВЛ? На самом деле, здесь налицо явная попытка «норманистов» выдать желаемое за действительное.

А вот ещё один аргумент «норманистов» против «ругской» версиии – по их мнению, убойный, поскольку результаты генетических исследований невозможно опровергнуть (см. статью О.П. Балановского «Происхождение генетической линии Рюриковичей и его независимость от "норманнской проблемы" в журнале «Этнографическое обозрение» за 2021 г.). Генетики установили, что для людей, считающих себя потомками легендарного Рюрика, характерна гаплогруппа N3a3, а значительная часть её носителей сосредоточена в Швеции, примерно на широте Финского залива. Но вот ведь незадача – носители этой гаплогруппы встречаются и на юге Норвегии (см. рис.3 из упомянутой статьи), откуда родом руги.

На этом ставлю точку – до тех пор, пока не появятся более убедительные контраргументы «норманистов» и протиаников предложенной мною версии.

Список использованных материалов

Адам Бременский. «Деяния архиепископов гамбургской церкви» (перевод В.В. Рыбакова) на сайте vostlit.info

Adamus. 'Gesta Hammaburgensis ecclesiae pontificum' на сайте hbar.phys.msu.ru

«Анналы Сан-Вааста» (874-900 гг., перевод А.И. Сидорова) на сайте vostlit.info

'Annales Bertiniani' (1826 г.) на сайте archive.org

«Анналы Гинкмара» (из «Бертинских анналов» 861-868 гг.) (перевод Ю.В. Фарафонова, 2015 г.) на сайте vostlit.info

'Annales Fuldenses' на сайте dmgh.de

'Annales Xantenses' на сайте ia800302.us.archive.org

«Анналы Ксантена» (перевод А.И. Сидорова, 1999 г.) на сайте vostlit.info

«Анналы королевства франков» (741-829гг.), часть 2 (перевод А. Волынец, 2009) на сайте vostlit.info

«Баварский географ» (перевод А.В. Назаренко, 1993 г.) на сайте vostlit.info

«Бертинские анналы» на сайте vostlit.info

«Будинский изборник» (Мекленбургская генеалогия), текст и оригинал, на сайте kirsoft.com.ru

Вернадский Г.В. «Древняя Русь», 1996

Видукинд Корвейский. «Деяния саксов» (перевод Г.Э. Санчука, 1975 г.) на сайте vostlit.info

Витсен Н., «Путешествие в Московию 1664 – 1665» (перевод В.Г. Трисман, 1996 г.) на сайте vostlit.info

Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб, 1870

Герберштейн С. «Записки о Московии» (1549 г.)

Грот Л.П. «Свеям из Средней Швеции было не до этого», статья на сайте pereformat.ru, 2015

Грот Л.П. «Происхождение Руси, а не происхождение имени Руси», статья на сайте pereformat.ru, 2011

Грот Л.П.. «Снова о Рослагене, где поселили князя Рюрика», статья на сайте pereformat.ru, 2013

Гумилёв Л.Н. «Откуда есть пошла Русь…», «Слово», 1992, № 8, с. 6-12

Иордан. «О происхождении и деяниях гетов» / Вступительная статья, перевод и комментарии Е. Ч. Скржинской). М., 1960

Jordanes. 'Getica' (латинский текст) на сайте krotov.info

Калинина Т.М. Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия, Том III: Восточные источники. М. Русский Фонд Содействия Образованию и Науке. 2009

Карамзин Н.М. «История государства Российского» (1843)

Kaufmann H. Altdeutsche Personennamen. 1968. 437 S.

Ключевский В.О. «Русская история, полный курс лекций» (1904-1922), М., 1993, лекция 9

Ковалевский А.П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921-922 гг. Харьков. 1956

Kollár D., T. Grigorjanová. Slovensko-ruský slovník I.-II. 2011

Коновалова И.Г. Древнейший титул русских князей "каган" // Древнейшие государства Восточной Европы (сборник), 2005

Коновалова И. Г. Ал-Идриси о странах и народах Восточной Европы. М.: Восточная литература, 2006

Константин Багрянородный. «Об управлении империей», гл. 1-53. Глава 2, «О пачинакитах и росах» (перевод под редакцией Г. Г. Литаврина, А. П. Новосельцева, 1991 г.) на сайте vostlit.info

«Круг земной», «Сага об Олаве Святом» на сайте norse.ulver.com

Кузьмин А.Г. «Крещение Киевской руси», М.: Мысль, 1988.

Ломоносов М.В. «Древняя российская история»

Лиутпранд Кремонский. «Антападосис, или воздаяние» (949 г., перевод И.В. Дьяконова, 2005-2012 гг.) на сайте vostlit.info

Матузова В.И. Английские средневековые источники IX-XIII вв. М. Наука. 1979

Мельникова Е.А. "Князь" и "каган" в ранней титулатуре Древней Руси // Диалог культур и народов средневековой Европы (сборник), 2010

Назаренко А.В. Немецкие латиноязычные источники IX-XI веков. М.: Наука, 1993

Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях. М.: Языки русской культуры, 2001

Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия / Под ред. Т. Н. Джаксон, И. Г. Коноваловой и А. В. Подосинова. Том IV: Западноевропейские источники. Сост., пер. и коммент. А. В. Назаренко. – М: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2010

Новосельцев А. П. К вопросу об одном из древнейших титулов русского князя // ИСССР. 1982. № 4

Новосельцев А.П. Образование древнерусского государства и первый его правитель, Вопросы истории. 1991. № 2-3. С. 3-17

Павел Диакон. Из «Истории лангобардов» / Пер. с лат. Ю.Б. Циркина // Памятники средневековой латинской литературы IV-IX веков. М.: Наука, 1970

«Повесть Временных лет» (перевод Д.С. Лихачёва)

Римберт, «Житие св. Ансгария» (перевод В.В. Рыбакова, 1997 г.) на сайте vostlit.info

'Roslagen – från forntid till nutid' на сайте vato-sorgarden.se

Рубинчик Ю.А. Персидско-русский словарь. М.: Русский язык, 1970

Ибн Русте. «О славянах и русах» на сайте ros-istor.ru

Саксон Грамматик. «Деяния данов» на сайте norse.ulver.com

Свердлов М.Б. Латиноязычные источники по истории Древней Руси. Германия. Вып. I. Середина IX – первая половина XII в. М. Институт истории АН СССР. 1989

Steingass F. Persian-English dictionary, London, 5th impression, 1963

Shevelov G.Y. A Prehistory of Slavic. Heidelberg, 1964

Šekli M. Primerjalno glasoslovje slovanskih jezikov. T.1, Lubljana, 2016

Stieber Z. Zarys dialektologii jezykow zachodnio-slowianskich z wyborem tekstow gwarowych. Warszawa, 1956

Татищев В.Н. «История Российская», главы 4, 31

Трана А., «Дневник», (перевод А.М. Галимовой, 2007 г.) на сайте vostlit.info

Tibor Z., Banic V., Navrátil L., Kmet V., Ac P., Rajsky D. Az Aranykert közepén – Dunaszerdahelyi járás – Uprostred Zlatej Záhrady – okres Dunajská Streda. Nap Kiadó. Dunaszerdahely, 2012

Ахмед ибн Фадлан. «Книга о путешествии на Волгу в 921-922 гг.» на сайте vostlit.info

Förstemann E.W. Altdeutsches namenbuch. 1856

«Фульдские анналы» (перевод А. Кулакова, 2010 г.) на сайте vostlit.info

Хвольсон Д.А. Известия о Хозарах, Буртасах, Болгарах, Мадьярах, Славянах и Руссах Абу-Али Ахмеда бен Омар Ибн-Даста, неизвестного доселе арабского писателя начала X века, по рукописи Британского музея. СПб. 1869

Horváth K.L. Kukkónia – Žitný ostrov. Dunajská Streda: LOAR, 2016

Hudud al-Alam. The Regions of the World // A Persian Geography 372 A. H. – 982 A. D. Translated and explained by V. Minorsky. London, 1937

«Хроникон о свершениях норманнов во Франкии» (перевод А.С. Козлов, 2009 г.) на сайте vostlit.info

Цукерман К. Венгры в стране Леведии – новая держава на границах Византии и Хазарии, 1998

Шлёцер А. «Нестор. Русские летописи на древле-славенском языке» на сайте dlib.rsl.ru

Эйнхард. «Жизнь Карла Великого» (перевод М.С. Петровой, 1999 г.) на сайте vostlit.info

Янин В.Л. Интервью на сайте ras.ru, 6.09.2007

Карта Житного острова

Content

Владимир Колганов
Конец норманской теории

Глава 1. Древнерусские летописи

Глава 2. Неизвестный по имени Рюрик

Глава 3. Исконно-русские версии

Глава 4. Южно-балтийская версия

Глава 5. Хакан русов

Глава 6. Ладожская версия

Глава 7. Поход на Константинополь в 860 году

Глава 8. Приазовская версия

Глава 9. Аскольд и Дир

Глава 10. Остров русов

Глава 11. Руги, росы, русь

Глава 12. Страна русов

Глава 13. Города славян

Глава 14. Подведение итогов

Глава 15. Послесловие

Список использованных материалов

Карта Житного острова