Юрий Егоров

Миссия в июнь 1939 года

ЧАСТЬ I

Планета Земля, 1-й параллельный мир

2039 год

Артем Соколов возвращался в Москву из командировки в г. Горький, где он инспектировал охрану важнейших государственных объектов структурами Госбезопасности и в первую очередь ГЭС и ГП «Горьковский автозавод».

Его белый электромобиль «Волга» легко выдавал 180 км/ч по скоростной пластикондовой трассе, имевшей по две полосы в каждом направлении и разделенной зеленым газоном. Запустив бортовой компьютер, он внимательно изучил информацию на дисплее: было 18:15, через 3 километра будет примыкающая дорога на г. Шую Владимирской губернии. ЭВМ нежным голосом напомнила, что ему следовало заехать в урочище Дроздово, где на местном кладбище захоронен его дед Максим Захарович.

— Дед… — при этой мысли в сознании всплыл образ умнейшего и мужественного человека-фронтовика, кавалера нескольких орденов, его фото только что вернувшегося с фронта, где он в военной форме с погонами капитана. — Да, дед, к тебе совершенно необходимо заехать, ты всегда вдохновлял меня своим образом на очень сложные и опасные спецзадания.

Свернув со скоростной трассы на примыкающую магистраль, Артем озадачил бортовую ЭВМ координатами объекта, машина сообщила: «До предполагаемого места 71 километр, при скорости 90 км/ч будете там через 48 минут». Артем выключил компьютер и слегка прибавил газу, электромобиль, взвизгнув шинами, помчался в соседний уезд.

Во время движения по Ковровскому уезду дорога все время петляла, поэтому приходилось быть очень внимательным, когда же пересекли границу Шуйского уезда, она стала более прямой, и появилась возможность немного расслабиться.

Артем думал сейчас о своих родителях, которые жили в Шуе и которых неплохо было бы навестить, но сделать, к сожалению, это было сейчас невозможно, так как они уже целую неделю были в туристической поездке на Алтай. И все же при мысли о родителях на душе у Артема заметно потеплело: «Отец… как и дед, он работал в местном управлении МГБ СССР, причем последние десять лет — начальником; мать… вся трудовая деятельность ее прошла в художественной школе, где она преподавала класс фортепиано. Да и сам он долгое время работал под началом отца, пока не был переведен прямо в центральный аппарат министерства после успешной нейтрализации резидента западных спецслужб, работавшего в уезде».

— Может, заехать в родное управление? Там еще работает много друзей, — Артем взглянул на бортовой компьютер, который показывал время. — Нет, уже поздновато, так и к деду засветло не доберусь, — он притопил педаль газа, чтобы побыстрее выехать на окружную дорогу около Шуи. Вот, наконец, и она: проехав несколько километров, электромобиль свернул на грунтовку, ведущую в урочище. Дорога была ровная и слегка подсыпанная щебнем, видно было, что по ней часто ездят на различном транспорте. По обе стороны от дороги расстилались заливные луга, пахло цветами и свежей травой, где-то далеко в лесу куковала кукушка.

Православный храм одиноко стоял недалеко от кладбища, освещаемый вечерними лучами июньского солнца, обихоженный вид самого здания и близлежащей территории радовал глаз своей чистотой и опрятностью. Был обычный день, и ввиду отсутствия постоянных жителей в этом месте церковь была закрыта, лишь церковный сторож суетился у своей сторожки по хозяйству.

Проехав еще немного по дороге и обогнув кладбище, Артем остановил электромобиль на широкой обочине.

Кладбище было старым и даже не имело ограды, но все же довольно ухоженным: трава была выкошена, и старые венки с цветами заботливо убраны с могил в контейнер, стоящий неподалеку. Свежих захоронений практически не было, и усопшие печально глядели с фотографий уже посеревших от времени старых памятников, стела же на могиле деда отличалась от остальных своей относительной новизной: дед был похоронен с этого края, и Артем быстро нашел его могилу. С ламинированной внутри стелы фотографии смотрел капитан-фронтовик в пилотке со звездочкой, слегка закрученными поседевшими усами, грудь украшали боевые ордена и медали.

— Здравствуй, дед, — он присел на лавочку рядом с памятником. — Давно не виделись. Что скажешь хорошего? Всматриваясь в глаза фронтовика, майор Госбезопасности прочитал в них вопрос: «Что-то случилось, внук, раз ты пришел в такое время?»

— Случилось, Максим Захарович, срочно вызвали из командировки, утром должен явиться к самому министру. Значит, отправят на серьезное и опасное спецзадание. Вот поэтому и приехал к тебе, чтоб ты поддержал в трудную минуту, — майор вынул из кармана одноразовую салфетку и, присев на корочки, смахнул пыль с фотографии на памятнике. — Как думаешь, что ждет меня, где моя судьба?

Артем внимательно вглядывался в глаза деда на фотографии, и ему на мгновение показалось, что тот поднял их и кивнул чуть выше его левого плеча… Повернувшись, молодой человек увидел следующую картину: из леса через луг по направлению к кладбищу шла молодая женщина в белом платье с черной сумкой в руке; сначала она как бы парила над землей, но по мере приближения опустилась, и было видно, как трава путается у нее под ногами; легкий холодок пробежался по спине молодого человека! Усилием воли подавив страх, майор терпеливо ждал, пока женщина перешла дорогу и, удивленно посмотрев на электромобиль, направилась прямо к нему… За эти несколько секунд, пока таинственная женщина спускалась с дороги и шла до могилы, у которой стоял Артем, он успел хорошенько разглядеть ее: на вид ей было лет 35; она была среднего роста, в белом ситцевом платье чуть ниже колен; расклешенная юбка, да и весь покрой и фасон указывали на довоенную моду; это же подтверждали белые носки и босоножки на широких каблуках, в которые были обуты ее изящные стройные ноги; черные волосы были заплетены в две косы и заколоты сзади в виде корзинки; лицо с правильным овалом, большими темными глазами было прекрасным, хотя и сильно бледным.

Подойдя к молодому человеку, незнакомка некоторое время изучала его своими огромными глазами, которые выдавали ее сильное волнение. При этом майор заметил, что ее груди, заключенные в вытачки платья, нисколько не вздымались, как будто она не дышала?!

— Что ты здесь делаешь, красавец? Я давно тебя в этих местах не видела, — нежным, но немного глуховатым голосом спросила она и присела на лавочку, положив на колени свою сумку.

Артем чувствовал, что во всем этом есть что-то мистически страшное, не вписывающееся в настоящую реальность, и неплохо было бы просто удалиться сейчас отсюда. Взглянув на спокойно смотрящего с фотографии деда, затем переведя взгляд на таинственно появившуюся не знакомку, он прочитал в ее больших глазах глубоко затаившуюся тоску и одновременно просьбу, просьбу к нему:

«Не уходи..!» Он овладел собой и, слегка улыбнувшись, присел рядом с ней.

— Ты спросила, что я тут делаю? — молодой человек отметил для себя, что они сразу перешли на «ты». — Вот деда навещаю, — он указал рукой на памятник. — Я так всегда делаю в трудные периоды своей жизни.

— У тебя намечается что-то серьезное? — мягко поинтересовалась она и вновь уставилась на него своими черными глазами.

— Видимо, да, но, к сожалению, рассказать тебе ничего не могу, не вправе, так что не обижайся.

Она понимающе покачала головой: «Я не обижаюсь. Так, значит, красавец, ты внук Максима Захаровича, — она вновь многозначительно покачала головой. — Все эти годы я много раз приходила сюда, на эту лавочку, и беседовала с ним, а он убеждал меня, что здесь моя судьба. Сегодня я даже нарушила запрет и пришла раньше времени, но сейчас нисколько не жалею, будь что будет». Артем заметил, как его странная собеседница сильно задрожала… Положив свою руку ей на запястье, он попытался успокоить ее, при этом почувствовал, что ее тонкие нежные руки были холодны как лед.

— Ты вся дрожишь и озябла, пойдем в машину, там тепло, быстро согреешься, — предложил он, но тут же поймал себя на мысли, что поступает не вполне корректно.

Она ласково улыбнулась и предложила другое:

— Здесь довольно прохладно в тени у могил, давай пройдемся по теплому лугу, заодно и побеседуем. Хорошо? Смотри, и Максим Захарович рад нашему знакомству.

Артем посмотрел на деда, и ему показалось, что тот действительно кивнул, улыбаясь.

Они не спеша шли по еще довольно сочной траве, которая не успела загрубеть, ведь было всего лишь начало июня. Луг поражал обилием и разнообразием цветов, здесь было все: одуванчики и пастушьи сумки, фиалки и лютики, бубенчики и васильки, запах же стоял просто потрясающий!

— Как здесь прекрасно! — произнесла она. — Жаль, что я не ощущаю запахов, наверное, они тоже ни с чем не сравнимы? А это вечернее солнце, как мне вернуть его себе? — она посмотрела в его сторону, давая понять, что хочет рассказать ему очень важное, но ждет его ответной заинтересованности.

— Ты говоришь странно и как-то отрешенно, будто этот мир тебя никак не касается, какой же жизнью ты живешь? Будь более откровенна, я не смогу теперь просто так уехать отсюда, ведь не просто так мы здесь встретились.

— Скажи, ты веришь в любовь с первого взгляда? — повернувшись к нему, спросила она. — Сможешь ты полюбить меня вот такую? Поверь, для меня это очень важно! Я знаю, тебе 39 лет, и ты не женат. Что скажешь, красавец?

Артем почувствовал, что за всем этим, что сейчас происходит с ним, стоит какая-то страшная история, и появление неживой красавицы еще раз это подтверждало: «Можно, конечно, забить на все и просто сесть в электромобиль и умчаться подальше от всего этого, так будет намного легче. Но вот эта красавица!?» — он понимал, что она уже вошла в его сердце и душу, он всем своим чутьем ощущал ее духовную близость с ним. Нет, отступить и подло бросить ее здесь одну, кто бы она ни была, — это было совсем не в его правилах.

— Ты очень красива и умна, не скрою, очень нравишься мне, но пока я не узнаю правды, вряд ли мы сможем начать какие-то отношения. Думаю, последнее слово за тобой.

— Наверное, ты прав. Но, дай мне слово, когда узнаешь всю правду, просто так не бросишь меня. Поверь, это мой последний шанс.

Он видел, как ее глаза выдавали крайнее смущение и беспокойство, видимо, действительно решалась ее судьба:

— Даю свое мужское слово, — твердо произнес он.

— Хорошо, тогда иди за мной, — она вновь как бы полетела над землей по направлению к лесу, и молодой майор едва успевал за ней легким бегом. Когда-то давно меж этих деревьев, видимо, была лесная дорога, сейчас же это место просто заросло травой. Так они двигались минут пятнадцать-двадцать, наконец, незнакомка опустилась на землю и свернула в лес, они молча шли еще минут десять.

Остановившись у довольно высокой березы, женщина указала своей тонкой, изящной кистью на землю под ней:

— Вот мое место, здесь я живу, если можно так выразиться…

Артем молча стоял как вкопанный, размышляя над только что сказанными словами, мысли роились в его голове, и он никак не мог привести их в порядок. В растерянности он опустился на землю и смотрел то на стоящую рядом женщину, то на едва заметный бугорок под березкой. Незнакомка, видя такое состояние молодого человека, присоединилась: она слегка присела, подняв юбку, и опустилась на траву, скрестив ноги, при этом на какое-то мгновение обнажилось ее великолепное бедро и короткие черные трусики.

— Как же она прелестна! — подумал Артем. — Но что же все-таки произошло с ней?

Он поднял глаза и вопрошающе посмотрел на присевшую рядом женщину. В тишине вечернего леса раздался ее глухой голос:

— Наверное, догадался, кто здесь лежит? Да, там я, привыкай к этому нонсенсу, вот такой жизнью я и живу. Перед тобой призрак человека, убитого в июне далекого 1939 года и подло закопанного здесь под этим деревом. Когда я предстала перед Господом, то он, видя мою невинность и чистоту, дал мне еще шанс и отправил душу назад, но сказал, что я должна реализовать его в течение ста лет. Срок истекает через три дня, сегодня 5-е июня.

Наконец собравшись с мыслями, майор как можно ласковее спросил призрак:

— Скажи, ты каким-то образом общалась с дедом, что он тебе говорил? Это очень важно.

— Он все успокаивал меня и ругал за то, что я тебе еще раньше не показалась. А я все боялась, думала, поймешь, кто я, и просто уедешь, и никогда больше здесь не появишься. Я же влюбилась в тебя по уши, как только твой дед тебя мне показал. Ты меня видеть не мог, так как я стояла за березой невдалеке, а то и просто делалась невидимой. Сегодня мне пришлось открыться, потому что время мое истекает. Извини, если была излишне нескромна.

Мысли в голове майора окончательно выстроились в логическую цепочку и приняли свое привычное течение, когда он вспомнил рассказ деда, который в свое время даже записал на диктофон (этот аудиофайл должен быть у него в персональном компьютере) о том, как в том далеком году в районе села Дроздова пропала молодая женщина-фельдшер, направленная на работу в это село по партийной линии. Ее очень долго искали и милиция, и активисты, но ввиду начавшихся дождей розыскная собака никак не могла взять след. Через несколько дней беспрерывных поисков дело закрыли и ее объявили пропавшей без вести.

— Значит, вот как, ты та пропавшая женщина-фельдшер. Почему же все-таки не нашли, ведь мы не так и далеко сейчас от бывшего села, значит, плохо искали или что?

— Да нет, искали сильно, и, знаешь, так было обидно: два раза буквально по мне прошли, но так и не обнаружили. Теперь я понимаю: так было угодно Богу, если бы нашли, просто перезахоронили и все, теперь же у меня есть шанс… Хочешь узнать детали того ужасного утра, ты ведь сыщик?

— Если тебе не тяжело. Только я не совсем сыщик, а офицер Госбезопасности, но я все же должен знать все.

— Уже не так тяжело, немного перегорела за эти долгие годы. Слушай. Я жила вместе с учительницей в комнате при школе. Вечером приехал на лошади, запряженной в телегу, лесник и очень просил поехать с ним в его дом, находящийся примерно в трех километрах в лесу, очень заболел его сынишка девяти лет. Они жили одни, жена от него сбежала с каким-то проходимцем. Было очень тепло, я даже плаща не стала брать, так в платье и поехала, только сумку свою взяла. По приезду выяснилось, что мальчик отравился какими-то рано созревшими ягодами и состояние его было крайне тяжелое. Я боролась за его жизнь всю ночь: промывала ему желудок и ставила клизмы, даже пришлось вводить немного камфоры, чтобы поддержать сердце. К утру ему полегчало. Видя, что отец заснул, расслабившись после сильных переживаний, я решила идти пешком, думаю, воздухом утренним подышу (здесь великолепный зеленый бор). Ведь знала, глупая, что завклубом обещал изнасиловать меня, за то, что не отдалась ему и не ответила на его домогательства. Дождаться бы, пока Иваныч выспится, и вместе с ним доехать, так нет же, пошла одна… А этот негодяй, Селиванов Евгений Евгеньевич, извращенец поганый, видимо, ягоды тут собирал, а может, и меня караулил? В общем, напал неожиданно со стороны и на землю повалил, задрал платье и стал пытаться трусы с меня снять. Я сопротивлялась как могла, а когда обессилела, сильно закричала и стала звать на помощь. Этот мерзавец испугался и стал зажимать мне рот, я пыталась вырваться и снова кричала, тогда он стал меня душить. Уж хриплю ему, что задыхаюсь, не могу дышать, так нет, все же задушил ублюдок!!! — было видно, как расширились ее и без того огромные глаза.

Некоторое время сидели молча, она — от вновь прокрученной в сознании личной трагедии, он — от только что услышанного ужасного рассказа… В глубине души Артем уже начал понимать: наступает, пожалуй, самый главный, самый значимый период в его биографии. Он должен будет каким-то образом возвратить жизнь этому прекрасному человеку, которую у него таким ужасным и подлым образом отобрали!

— Ты дал слово, что не бросишь меня, когда узнаешь правду, теперь ты знаешь все обо мне… Хотя, наверное, не все, — с этими словами она захватила платье и быстрым движением сняла с себя, затем открепила косы и расплела их, распустив по плечам свои черные волосы. Слегка откинув волосы назад своими длинными пальчиками, незнакомка обнажила прелестную грудь 1-го размера с направленными немного в стороны сосочками. Она оказалась почти совершенно обнажена, лишь черные маленькие трусики прикрывали заветные места. Артем любовался ее стройными длинными ногами с маленькими черными волосиками на внутренних поверхностях голеней и вогнутыми изящными стопами (босоножки и носки она тоже сняла). — Вот теперь ты знаешь обо мне все. Если не бросишь, преданней друга тебе в жизни не найти, а если возьмешь в жены, буду тебе верной женой и надежным спутником.

Он молчал, несколько обескураженный ее словами.

— Ты молчишь, чем-то я тебе не нравлюсь?

— Что ты! — улыбнулся он. — Прекраснее женщины я не встречал никогда, я просто очарован тобой! Дело тут в другом. Я что-то должен предпринять, чтоб спасти тебя, и пытаюсь понять, что именно, но, честно говоря, совершенно не понимаю, что.

Молодая женщина посмотрела на майора такими влюбленными глазами, аж ему стало жарко, он придвинулся к ней ближе и погладил тыльной стороной ладони ее щеку, она была идеально гладкой и холодной:

— Я могу поцеловать тебя, можно? Она отрицательно покачала головой:

Лучше тебе этого сейчас не делать, я боюсь, у тебя появится отвращение. Спасти же меня реально возможно, и тогда я буду вся твоя, но тут многое зависит от тебя самого, от твоего желания.

— Что-то тебе известно, говори, я весь во внимании.

— Тебя вызывают в Москву, где планируется эксперимент с перемещением во времени. Если ты согласишься, от тебя во многом будет зависеть то, куда именно ты будешь перемещен, понимаешь меня?

— Ты думаешь, я смогу убедить руководство страны послать меня именно в 8-е июня 1939 года, так?

— Именно так. И в этом случае моя жизнь окажется в твоих руках, а они, я вижу, у тебя очень сильные и крепкие.

Артем с удивлением смотрел на молодую красавицу:

— Откуда ты все это знаешь, что мне предложат такое задание, а никакое другое? Может, ты что-то путаешь?

— Я точно знаю, и все мои мысли сейчас заняты только этим. Откуда все это пришло в мое сознание, не могу сказать, но кто-то упорно вкладывает это в меня постоянно. Очень прошу, поверь мне просто на слово, умоляю тебя!

Он смотрел в искренние и печальные глаза молодой женщины и вдруг всем своим существом понял, что полюбил ее, причем очень сильно! Наверное, это и была любовь с перового взгляда?! Он взял ее узкую ладонь и нежно поцеловал, затем, сняв с себя рубашку, прижал красавицу к своей груди. Она была очень холодна, и Артем чувствовал, что сердце ее совершенно не бьется, но по тому, как она тихонько застонала, он понял, что ей все же было очень приятно! Он так держал ее несколько минут, затем освободил из объятий и посмотрел в глаза: они были без зрачков, и все же ярко блестели, выдавая сильные чувства. Погладив обводы трусиков и прекрасные бедра, он все же не удержался и поцеловал ее в холодные губы. Сначала она пыталась освободиться, затем опустила руки и смирилась…

Несколько минут они сидели молча, глядя друг другу в глаза, затем Артем как можно ласковей спросил:

— Мое имя ты знаешь от деда, а как зовут тебя?

— Не знаю, нужно ли говорить, ведь я всего лишь призрак человека и у меня есть лишь возможность вновь стать им. Вновь взяв ее за руку, он, не соглашаясь, покачал головой:

— Я видел и ощущал твои чувства, поэтому ты для меня уже сейчас человек. С божьей помощью я верну тебе физическое тело, верь мне, но я должен знать твое имя!

— Нета, — негромко ответила она.

— Нета… — в задумчивости повторил Артем. — Как нежно и прекрасно звучит, будто видишь перед собой цветок!

Он встал и помог встать молодой женщине. Теперь он видел ее в полный рост: она была несколько ниже его, а великолепная фигура с женственным тазом и хорошо скошенными бедрами делали ее потрясающе красивой! Прелести добавляли коротенькие трусики-кюлоты, прикрывающие лобок и попу. Она стеснительно прикрыла груди своими тонкими длинными руками и смущенно смотрела на молодого человека, тот не стал долго мучить ее и, подняв с земли платье, подал ей. Быстро одевшись, красавица негромко проговорила:

— Тебе пора, у тебя очень мало времени.

— Ты проводишь меня? Хотя бы до дедовой могилы. Она отрицательно покачала головой:

— Не могу, чувствую, сейчас я должна вернуться, иначе наврежу сама себе. Ты же иди и не оглядывайся, очень тебя прошу!

Молодой человек с грустью в глазах посмотрел на прижавшуюся к березе красавицу и, повернувшись, решительно направился назад. Все эти долгие минуты, что он шел сначала через густой кустарник, затем по бывшей дороге, заросшей высокой травой, он не мог отделаться от мысли, будто он спит, и лишь образ прекрасной женщины у березы возвращал к реальности, наполнял душу теплом. Когда трава стала чуть ниже, майор побежал, взяв дыхание, это позволило ему быстро добраться на окраину леса и затем по лугу до кладбища, где он вновь подошел к памятнику с фотографией фронтовика.

— Скажи мне, капитан, — обратился он к деду, — хватит ли у меня сил справиться с тем, что мне предстоит, не обману ли чьих ожиданий? Я должен быть уверен в себе. Часто так бывает, когда люди сталкиваются с чем-то мистическим, не укладывающимся в общую канву жизни, то им кажется — это им померещилось, мозг отказывается верить в происходящее. Здесь же Артем понимал, что он в абсолютно трезвом рассудке, прекрасно все видит и слышит, как солнце клонится к закату, как небольшая птичка на соседнем кусте мелодично насвистывала в тишине. В то же время он четко видел, как дед на фотографии утвердительно кивнул ему, прищурив глаза…

ЧАСТЬ II

Электромобиль мчался по трассе Иваново — Москва. Солнце уже село, но было еще достаточно светло, и майор спокойно отжимал педаль газа до упора, смотря только вперед. Артем понимал, что сильно нарушает правила дорожного движения, но у него не было выбора, поэтому он старался не отвлекаться, чтобы вовремя отреагировать на всякие неожиданности и случайности на дороге.

— Только бы ничего не помешало и успеть вовремя, — твердил он про себя, а ему еще предстояло систематизировать видеофайл и бумажный носитель отчета проверки, в 8 же 00 он должен будет явиться непосредственно к министру Госбезопасности генерал-полковнику Орлову. — Нета сказала, что будет эксперимент с перемещением во времени, и в связи с этим меня и вызывают. Неужели додумались до этого, фантастика!

Транспорта на дороге было немного, это позволило майору довольно быстро миновать Суздаль, затем Владимир, много хлопот доставили уездные города Владимирской губернии, но вот, наконец, и Москва! Несколько раз электромобиль майора останавливали патрульные экипажи милиции, когда же он предъявлял удостоверение сотрудника Центрального аппарата МГБ СССР — учтиво отпускали и отдавали честь, предлагали помощь по пути следования. Довольно быстро добравшись до Лубянки, майор предъявил на входе служебное удостоверение и поднялся в свой кабинет. Достав из холодильника минералку и удобно расположившись на диване, он с полчаса обдумывал план своих дальнейших действий, затем поставил на рабочий стол ПЭВМ и, запустив ее, сел в кресло. Он работал до самого утра, пока не закончил отчет, и, лишь когда все было подготовлено, замертво свалился на диван.

Министерство Госбезопасности СССР

…Будильник персонального компьютера мелодично наигрывал, и Артем открыл глаза: быстро встав и сделав зарядку, он сходил в комнату гигиены на этом этаже, где принял душ, привел себя в порядок и, вернувшись в кабинет, надел форму; в служебной столовой с аппетитом проглотил бутерброд с маслом и сыром, запивая какао с молоком; без пяти восемь он уже сидел в приемной министра.

Когда часы показали 8:00, миловидная секретарша-лейтенант пригласила: «Товарищ майор, Глеб Агафонович ждет Вас, проходите». Зайдя в кабинет, майор вытянулся и, отдав честь, доложил о прибытии с отчетом о проверке. Министр встал из-за стола и перешел за длинный стол заседаний, где уже сидел непосредственный начальник майора Соколова полковник Холмогоров и еще несколько незнакомых Артему человек в штатском. Генерал-полковник предложил майору сесть напротив них, сам занял место председательствующего.

— Товарищ майор, видеоотчет передадите Вашему руководителю, сейчас же поговорим о другом… Мы вызвали тебя, Артем, вот по какому поводу, — министр перешел на «ты», и это было хорошим признаком. — В ближайшее время планируется осуществление научного эксперимента, связанного с перемещением во времени, операция строго засекречена. Не стану скрывать, дело малоизученное и просчитанное только теоретически. До нас этим занимались только американцы, но нас такая плохая управляемость процессом не устраивает, мы хотим отправить человека в прошлое и вернуть его назад. Требуется высокоподготовленный доброволец, 17-й отдел предложил твою кандидатуру. Что скажешь, Тема?

Майор хотел встать, но министр жестом остановил его:

— Родина может приказать, но здесь не тот случай. Здесь сидят представители ЦК ВКП(б), ЦК СПСС, теоретических вузов, всех интересует завершение формирования основ экономической сталинской модели как обеспечение базиса социализма — это или декабрь 1930 года, или февраль 1931 года. Именно в это время решено совершить перемещение с целью подтверждения и уточнения основных постулатов. Не нужно говорить о том, насколько важны эти изыскания для современного развития государства и общества.

Артем почувствовал, как пол поплыл у него под ногами:

— Неужели всему конец?! — подумалось ему.

В этот момент перед его глазами всплыл образ Неты и ее взгляд, полный отчаяния и надежды одновременно!

«Нет, — сказал он сам себе, — так просто я не сдамся». И, повернувшись к министру, уверенно спросил:

— А разве в других временных отрезках невозможно собрать более весомый фундаментальный материал, например, в 1939 году?

Генерал отрезал:

— Выбран именно этот период и согласован с Председателем Верховного Совета — это не подлежит обсуждению, ты должен или согласиться, или нет.

— А почему бы не привлечь к этому заданию более опытного Сергея Русичева или его друга Вадима Лаврентьева? — не удержался и съязвил майор.

Было видно, как министр прищурил глаза, но все же сдержался и ответил:

— Капитан 1-го ранга Русичев сейчас занимается модернизацией компьютерных систем атомного линкора, полковник Лаврентьев руководит целой службой, куда входит 17-й отдел, они и предложили твою кандидатуру, да и по годам оба уже не подходят, это задание именно для тебя, я жду ответа.

— Вы действительно не будете обсуждать другие варианты, товарищ генерал-полковник? — майор с надеждой посмотрел в глаза министру, затем полковнику Холмогорову.

— Нет, — вновь отрезал генерал. Полковник молчал.

— Хорошо! — Артем встал и положил на стол пистолет и удостоверение сотрудника Госбезопасности.

— Я ухожу из органов, и делайте со мной что хотите.

— Не волнуйтесь, майор, сделаем, — хладнокровно выдал генерал и нажал кнопку сенсора вызова личной охраны. — Арестуйте майора и проводите его в комнату временного заключения до моего особого распоряжения, — приказал он вошедшему дежурному наряду во главе с капитаном.

Артема проводили под конвоем в цокольный этаж и там изолировали в комнате с неплохим диваном, столом и стульями, был даже отдельный санузел, светильник проливал на стол приятный желтоватый свет. Он спокойно лег на диван и попробовал сосредоточиться: «Наверно, я поступил слишком радикально, но был ли у меня другой вариант? Скорей всего, не было, да это очевидно. Следовательно, паниковать бесполезно, а нужно просто успокоиться. Сразу в трибунал дело не передадут, а вот допрашивать будут, возможно, ночью, нужны будут силы и четкость мысли, нужно постараться как следует выспаться». Он с помощью аутотренинга погрузил себя в сон.

Кто-то тряс Артема за плечо, и он открыл глаза, над ним склонился офицер охраны, уже знакомый капитан:

— Товарищ майор, просыпайтесь, с Вами хочет побеседовать товарищ генерал-полковник.

Артем, не веря своим глазам, поднялся и хотел встать по стойке смирно, но министр рукой посадил его за плечо на диван, а сам расположился рядом с ним. Около минуты шестидесятилетний генерал с несколько поседевшими волосами внимательно всматривался в глаза офицера сквозь стекла своих очков, после чего, кашлянув в сжатый кулак левой руки, со вздохом произнес:

— Ну, давай, «Руслан», выкладывай свой аргумент, а я постараюсь тебя понять и войти в твое положение. Молодой человек сначала с недоверием смотрел на министра, думая про себя: «Уж не шутит ли он?» Убедившись же в серьезности взгляда генерала, майор спокойно спросил:

— Можно, пока мы здесь, обращаться к Вам по имени-отчеству, так мне будет легче Вам все объяснить?

— Валяй, — соглашаясь, кивнул генерал.

Глядя прямо в глаза министру, майор начал свой рассказ:

— Возвращаясь из командировки, откуда меня срочно вызвали в Москву, я заехал в урочище Дроздово, где у меня лежит очень уважаемый мной дед, долгое время работавший в органах, Соколов Максим Захарович, я всегда приезжаю к нему перед трудными и рискованными заданиями. Было чуть больше семи вечера. Мне показалось, что дед на фотографии кивнул взглядом поверх моего левого плеча, я обернулся. И, представляете, я увидел, как через луг парит молодая женщина в белом платье! Через несколько минут она прошла мимо моего электромобиля и, спустившись с невысокой насыпи, подошла к могиле деда и присела со мной на лавку. Она была очень красивая, но сильно бледна, и от нее отдавало холодом. Я предложил ей сесть в электромобиль, но она отказалась и предложила прогуляться по теплому лугу, мы пошли. Всем своим существом чувствовал, что столкнулся с чем-то необычным, не укладывающимся в наше представление о мире, поэтому потребовал от нее все откровенно рассказать. Она согласилась, но взяла с меня слово, что не брошу ее в этот решительный для нее момент времени. Это оказалась молодая фельдшер здешнего участка Нета Соболева, зверски убитая в июне 1939 года, когда возвращалась от лесника, где спасала его сынишку, отравившегося какими-то рано поспевшими ягодами. Она даже показала мне в лесу то место, где ее подло зарыл насильник-убийца Селиванов — заведующий сельским клубом. Я собственными глазами видел этот небольшой холмик под березой. Не стану скрывать от Вас, Глеб Агафонович, пока общался с этой прекрасной женщиной, всей душой полюбил ее за правдивость, нежность и чистоту. Я не могу бросить ее и отправиться в другое время. Вы должны поверить и понять меня.

Министр встал и тихонько прошелся по комнате:

— А ты уверен, Тема, что имел дело с разумной сущностью и это было не просто наваждение, или там атмосфера кладбища и все прочее, может, ты имел встречу с обыкновенной колдуньей?

Молодой офицер отрицательно покачал головой:

— Когда я попросил разрешения поцеловать ее, она отказалась, побоявшись вызвать во мне отвращение к ней, колдунья бы так себя не повела. Когда же я все-таки обнял ее и поцеловал в холодные губы, почувствовал ее близость со мной — это трудно передать словами, но я чувствовал ее, несмотря на то, что сердце ее совершенно не билось и она не дышала. Меня окончательно убедили ее глаза, они выражали чувства, хотя были абсолютно черные и без зрачков. Это было не наваждение. Господь вернул ее душу на землю и дал ей шанс к жизни, но ограничил во времени, и оно истекает 8-го июня 1939 года в 6:00 утра. Вот почему мне так необходимо отправиться именно в это время, а ни в какое другое.

Генерал и майор молча сидели, обдумывая только что состоявшийся разговор, комната была хорошо изолирована, и стояла мертвая тишина. Наконец министр заговорил:

— Я тебе верю, Тем, и очень понимаю тебя, так как сам сталкивался в жизни с подобным, но ты же знаешь, в каком ведомстве мы работаем, необходимо все перепроверить и действовать наверняка, нужны еще веские факты, кроме чувств, — генерал вынул спутниковый видеофон и протянул майору. — Звони отцу, он сейчас должен быть на Алтае.

Артем взял аппарат и набрал номер видеофона отца, через несколько секунд его лицо показалось на дисплее:

Пап, извини, что докучаю тебе, но с тобой хочет поговорить сам Глеб Агафонович, передаю ему трубку.

— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник, — послышалось в динамике видеофона, — слушаю Вас.

— Эх ты, бесподобный служака, все «Здравия желаю», ну да ладно, как сам, как Элиза, не болеете? Как отдыхается?

Услышав ответ, что все в порядке, генерал продолжил:

— Кондратий Максимович, вспомни, пожалуйста, не попадалось ли тебе дело, когда возглавлял Шуйское уездное управление, о пропаже без вести фельдшера в селе Дроздово? Если да, то расскажи поподробнее, — несколько минут видеофон молчал, и Артем каждой своей клеточкой ощущал, как вся его будущая жизнь встала на ту тонкую грань, повернуться с которой могла в любую сторону.

Наконец, послышался спокойный голос отца:

— Кажется, году в 2012-м инспектировали архивные нераскрытые уголовные дела местного управления милиции и, как сейчас перед глазами вижу это дело, номер, правда, не помню, о без вести пропавшем фельдшере, кажется, Соболевой, дай Бог памяти, Нете Валерьевне. Помню, когда знакомился, все поражался, как грамотно были спрятаны концы в воду, ни одной зацепки, ни одного толкового свидетеля. Молодая женщина как в воду канула, так и не нашли. Хорошо помню, я направил дело на дополнительное расследование, оно и сейчас еще не закрыто. Вот, в общем-то, и все, что могу доложить по этому факту, уж не взыщите.

— Спасибо Вам, Кондратий Максимович, хорошего Вам и Вашей супруге отдыха! Вы нам с Артемом очень помогли, — министр выключил видеофон и, приподнявшись, вновь неторопливо прошелся по комнате, скрестив руки на груди. Размышляя, он иногда гладил левой рукой подбородок, наконец присел на диван рядом с майором. — Сейчас поговорим не об этом. Ты тоже пойми меня, ведь этот эксперимент не обыкновенный экспромт, для его осуществления будет запущен мощнейший термоядерный антигравитатор, чтобы на узком участке раскрутить ход времени вспять. Страна понесет колоссальные затраты, и ей нужен конкретный теоретический материал в виде решений съездов того времени, диалогов с живыми людьми, их мысли, высказывания, все это нужно для грамотного моделированного будущего развития страны. На это перемещение очень много поставлено. Что скажешь?

Майор понимающе посмотрел в глаза генералу, он в полной мере осознавал масштабы интеллектуальных, финансовых и организационных затрат, которые уже сделаны и которые еще предстоит осуществить стране. Мозг усиленно подбирал аргументы в пользу другой даты, в которую необходимо отправить посланца нашего времени, и эти аргументы нашлись, взгляд майора заметно повеселел.

— Глеб Агафонович, а ведь миссия в 1939 год может быть не менее продуктивной, и я готов Вас сейчас в этом убедить.

Было такое ощущение, что и у генерала гора свалилась с плеч, он приветливо улыбнулся и интеллигентно поправил очки левой рукой:

— Убеждать тебе придется не меня, а самого Председателя Верховного Совета — это его уровень, — после этих слов он вновь запустил видеофон и набрал номер прямой связи.

— Слушаю тебя, Глеб Агафонович, весь во внимании, — было видно, что глава государства находится у себя в кабинете.

— Товарищ Председатель Верховного Совета, прошу срочной аудиенции, вопрос касается операции «Портал».

— У меня через полчаса назначена встреча с Председателем Совета министров. Хорошо, я попрошу его перенести встречу на час, тебе этого будет достаточно?

— Вполне, товарищ Председатель, сейчас выезжаю.

— Замечательно, жду тебя.

— Вот, это все, что я могу для тебя сделать, остальное в твоих руках. Поднимайся к себе в кабинет и прихвати ПЭВМ, она может здорово пригодиться. Давай вставай и пошли.

Майор попытался возразить, что личный компьютер передал своему начальнику. Министр снова улыбнулся:

— Да Холмогоров сидит в соседней камере, в поддержку тебя, он тоже положил удостоверение и оружие на стол. Что мне с вами, суперпрофессионалами, делать, уж такие заносчивые?! Но, вообще-то, я вами обоими очень доволен, жизнью своей готовы рискнуть, а правоту свою доказываете! — министр вынул из кармана кителя пистолет со служебным удостоверением майора и протянул их ему.

Быстро поднявшись на нужный этаж, Артем прислонил руку к дисплею электронного сенсора кабинета, кодовый замок разблокировал дверь, и он вошел внутрь. Дипломат с личным компом действительно был в кабинете, видимо, начальник охраны занес его туда. Он привел себя в надлежащий вид, взял со стола дипломат и вышел в коридор. Спустившись по лестнице во двор, он обнаружил «Волгу» министра и электромобиль личной охраны, самого генерала еще не было. Начальник охраны вышел из электромобиля и вежливо предложил: «Товарищ майор, садитесь на заднее сиденье „Волги“, шеф с минуты на минуту будет». И действительно, через пару минут министр занял место рядом с майором и приказал конвою двигаться к зданию Верховного Совета СССР.

Москва, Кремль

Кортеж двигался без специальных сигналов, шеф не любил помпы, все же довольно быстро добрались до Высшего властного учреждения государства, заехав через Боровицкие ворота. Охрана знала генерала Орлова в лицо, поэтому пропустила в здание без проверки документов. Вот и приемная Председателя ВС. Управляющий делами был уже информирован, он сразу пригласил прибывших пройти в кабинет и закрыл за ними дверь, охрану он попросил остаться в приемной.

Когда они зашли, министр направился к рабочему столу главы государства и поздоровался с ним за руку, тот предложил ему сесть. Майор оставался у входа, соблюдая субординацию, он молча созерцал антураж кабинета высшего руководителя, в котором он находился впервые. Никакой излишней роскоши молодой офицер там не увидел, лишь чудесные 3D-портреты В. И. Ленина, И. В. Сталина, А. А. Жданова и Г. В. Романова, висевшие выше кресла Председателя ВС, на них государственные деятели были как живые. Приятные зеленые портьеры на широких окнах были раскрыты, и солнце своими ласковыми лучами освещало кабинет. Министр показал рукой на стоявшего и вытянувшегося у входа офицера:

— Вот, Евстафий Григорьевич, наш новый герой. Его 17-й отдел рекомендовал как исполнителя новой операции «Портал», но они у меня все, мягко выражаясь, непростые, у них на все свое мнение. Вот и этот туда же, говорит: «Пока не встречусь с высшим руководителем, никуда не отправлюсь». Говорит, у него есть что Вам сказать, и это очень важное.

Глава государства несколько секунд изучающе смотрел на молодого офицера, затем, слегка улыбнувшись, произнес:

— Подойдите сюда, майор, представьтесь.

Офицер подошел и, вытянувшись, щелкнул каблуками:

— Майор Госбезопасности Артем Соколов. Здравия желаю, товарищ Верховный главнокомандующий.

Козырнув в ответ, Доброхотов предложил офицеру сесть напротив министра и сам опустился в кресло:

— Высший руководитель слушает тебя, майор, докладывай.

Артем посмотрел на сидящего напротив министра, как бы спрашивая: «Все ли мне можно говорить?» Шеф сразу понял его и едва заметно кивнул — майор начал докладывать свои предложения.

— Товарищ маршал Советского Союза, прошу сделать временной переход не в 1930-й или 1931 год, а в раннее утро 8-го июня 1939 года. Я сейчас обосную, чем этот год привлекательнее ранее намеченных. Очень характерны в этом плане воспоминания Георгия Константиновича Жукова, он написал примерно следующее: «Радовала простота и душевность в отношениях людей… Очень мы тогда хорошо начинали жить!» Именно к этому году стали практически заметны результаты экономических реформ и политических преобразований, однозначно записи бесед с людьми подтвердят это. Но есть еще очень важный аргумент в пользу этого временного периода. Шла подготовка закона о всеобщей воинской обязанности, который будет принят в августе на сессии Верховного Совета, здесь мы получим очень ценный и правдивый материал о подготовке СССР к надвигающейся войне. Я гарантирую доставку фундаментальных видео и аудиоматериалов для дальнейших стратегических анализов.

Председатель Верховного Совета внимательно слушал майора, положив ладони на край стола. Когда же тот замолчал, встал и прошелся по мягким ковровым дорожкам кабинета, затем подошел к окну и с несколько минут смотрел на открывающийся отсюда вид Кремля. Было очевидно: он спокойно взвешивает приведенные доводы. Сев за свой стол, он вновь проницательным взглядом долго смотрел на майора, затем, слегка прищурившись, спросил:

— Майор, а ведь у тебя есть что-то личное в этой предстоящей операции, только ты почему-то утаиваешь это от меня? Ты должен все рассказать откровенно, иначе мне трудно будет что-то изменить, все уже практически готово.

Артем чувствовал, как учащенно забилось его сердце и меж лопаток выступил пот, наступал самый решительный момент… И он не стал ничего скрывать от высшего руководителя, подробно рассказав о молодой женщине, убитой ранним утром 8-го июня 1939 года, душа которой не вознеслась на небеса, а терпеливо ждет в лесу у холмика под березой реализации последнего шанса, который даровал ей Господь, оценив ее чистоту и отправив назад на Землю.

Когда молодой офицер завершил, глава государства удивленно покачал головой и перевел взгляд на все время молчавшего министра:

— Что скажешь, Глеб Агафонович, ведь майор уже наверняка доложил тебе все подробности этой его такой загадочной встречи? Просто невероятно!

— Я проверял, — оживился министр, — фельдшер действительно пропала тогда и до сих пор не найдена, это же подтвердил его отец, бывший начальник Шуйского уездного управления МГБ СССР, находящийся сейчас на пенсии. Дело возвращено из архива на доследование.

Глава государства понимающе покачал головой:

— Многие сталкиваются в своей жизни с необычным, но чтоб доблестный, с железной волей майор Госбезопасности рассказывал, что влюбился в призрак прекрасной, некогда жившей женщины, да еще ждущей своего спасения, — с этим я сталкиваюсь впервые! — Председатель ВС развел руками.

— Послушай, Артем, — продолжал он, — душой я склоняюсь в твою сторону, но для окончательного решения будто чего-то не хватает, нужен еще какой-то один весомый факт.

Майор вновь посмотрел на сидящего напротив генерала, тот кивнул ему на дипломат с ПЭВМ, который он держал в руках, офицер открыл его, щелкнув запорами, машина оживилась. Найдя необходимый аудиофайл, офицер спросил: «Разрешите поставить Вам на стол, товарищ маршал Советского Союза». Получив положительный ответ, поставил его перед главой государства и запустил аудиофайл, записанный им еще в 2010 году.

— Ты спрашиваешь, Артемка, знаю ли я какие страшные и удивительные истории? Вот прошел всю войну, в каких только переделках не бывал и чего только не слыхивал, но страшней и необычней той, что произошла у нас летом 1939 года, не встречал… Прислали в Дроздово, тогда большое село, очень красивую женщину-фельдшера, они приехали всей семьей в Шую из Сибири. Фельдшер была очень опытная, ее и поставили на этот участок, так как людей было там много, а лечить было некому. Она временно поселилась в комнате в школе вместе с учительницей. Женщина работала замечательно и старалась, но, видимо, у нее появились враги: одним она отказала в ухаживании, другие недолюбливали ее за то, что она была еврейка по национальности (вообще, в том углу очень недолюбливали, как они говорили, «нерусских»), третьи за то, что была сказочно красива и имя ее было Нета, что с еврейского языка переводится как «цветок, растение». И вот… она неожиданно пропала, исчезла бесследно. Помню, весь отдел НКВД и Шуйскую милицию на ноги подняли, все село перетряхнули, несколько дней лес прочесывали — никаких следов. Допрашивали многих: лесник говорил, что уехала поутру, пока они спали с сыном, другие вообще ее накануне не видели. Странно вел себя заведующий клубом с фонарем под глазом, Селиванов, кажется, по фамилии, я не стал допрашивать его с пристрастием, меня только что тогда направили по комсомольской путевке в органы, да и начальник отдела этого не хотел, так как за него сильно вступился райком и обком партии, видно, сильно профуристый был интеллигентик. Каких только слухов тогда не ходило, и, ты веришь, Артемка, мне было 18 лет и мне было по-настоящему страшно! Сейчас 2010-й год, а дело до сих пор не раскрыто. Записал? — майор остановил ПЭВМ, снял со стола и вновь, щелкнув запорами, закрыл дипломат.

— Это рассказ моего деда, который я записал на диктофон еще мальчишкой. Вы видите, товарищ маршал Советского Союза, все в этой истории взаимосвязано и сошлось на мне. Я не могу в этой ситуации отступить, помогите, очень Вас прошу!

Глава государства видел, как на глазах молодого офицера показались слезы, он был искренен в чувствах.

— Что будем делать, Глеб Агафонович? — обратился Председатель ВС к министру Госбезопасности.

— Евстафий Григорьевич, если мы не будем верить таким людям, как этот майор, и не будем помогать им во всем, то кто же тогда будет защищать нашу прекрасную страну? Глава государства, соглашаясь, закивал и нажал сенсор вызова управляющего делами. Когда тот вошел, распорядился: «Константин Петрович, свяжитесь с директором ядерного центра в Дубне по секретному спецканалу и сразу переключите его на меня, — через пару минут на экране рабочего монитора показалось лицо руководителя центра. — Ярослав Денисович, по проекту „Портал“ скажите, какова возможность изменения места и даты переброски нашего посланника? Есть идея совершить переброску в 8-е июня 1939 года. Прошу быстро просчитать такую вероятность, в срочном порядке, я буду ждать. Майор, скажите, каким временем мы располагаем?»

— В 5:45 8 июня 1939 года я должен быть на месте: Владимирская губерния, Шуйский уезд, урочище Дроздово. Причем перемещение должно состояться именно до 00:00 8-го июня 2039 года, то есть в запасе есть только два дня.

Звонок правительственного видеофона прервал разговор: «Товарищ Председатель Верховного Совета, докладываю, если сейчас приступим к изменениям в программе реактора обратной раскрутки времени, то наш посланник будет в нужной дате в 2:00 по тому времени, то есть в 23:50 7-го июня по нашему времени, раньше не успеваем».

— Хорошо, берите вашу ПЭВМ, и прошу Вас срочно явиться ко мне в Кремль, сейчас за Вами прибудет вертолет, — он отдал соответствующее распоряжение управделами.

— Давайте просчитаем все, — глава государства взял лист бумаги и карандаш, — в 2:00 ты, Артем, будешь перемещен, термоядерный реактор находится на дне водоема в районе Дубны. Каково расстояние до того места, где ты предполагаешь остановить убийство женщины?

— Примерно 330 километров.

— Ему нужно воспользоваться самолетом, иначе он не успеет, — прижав кулак к губам, твердо высказался министр. — Если мне не изменяет память, там в десяти километрах тогда располагался учебный авиаполк У-2, ну там время на захват самолета, так что при беге 20 км/ч вполне успеет.

— Тогда, Глеб Агафонович, нужно ему все-таки создать рабочую версию и документы на майора Госбезопасности того времени, ну и экипировку соответственно. Подумайте насчет варианта перехвата его истребителями ПВО.

— Будет исполнено, товарищ Председатель Верховного Совета.

— Артем, а как у тебя с управлением самолета, сможешь?

— Этажеркой-то? Легко, товарищ маршал, садиться не пришлось бы на бреющем, топливо может кончиться.

— Так ты там пополнее баки-то выбирай, — маршал и министр весело засмеялись, а у Артема отлегло от сердца — неужели все состоится, и Господь не отступился от него?

В это время раздался запрос управляющего делами:

— Прибыл Ярослав Денисович. Ему зайти или нет?

— Пусть заходит, — твердо произнес глава государства.

Через несколько секунд пятидесятилетний мужчина в очках из тонкой металлической оправы с русыми волосами, расчесанными на прямой пробор, расположился рядом с майором напротив рабочего стола Председателя ВС. Будучи очень талантливым ученым физиком-ядерщиком, профессор Климов был лицом засекреченным, поэтому за ним неотступно следовала охрана, ее Председатель ВС сейчас отпустил.

— Что скажете, Ярослав Денисович? Перед Вами будущий герой, майор Госбезопасности Артем Соколов, прошу любить и жаловать. Что Вы можете сейчас сказать ему?

Профессор поправил очки левой рукой и передал майору переносной диск с регламентацией его действий до, в момент, после перемещения и возвращения назад:

— Главная проблема, майор, заключена в том, что Вы должны быстро занырнуть на пятиметровую глубину и попасть в шлюзовую камеру, чтобы перейти потом в «машину времени», если так можно выразиться. Остальное все подробно описано в регламентации, все функции дублируются от ошибок, — после этих слов он поставил свою ПЭВМ на стол высшего руководителя страны и запустил ее, машина начала демонстрировать пошаговую модель намечающегося научного эксперимента, созданную сверхскоростной ЭВМ. Председатель Верховного Совета неожиданно спросил:

— А сможем ли мы переместить назад не одного, а сразу двух человек? Вы просчитывали этот вариант?

Директор ядерного центра утвердительно кивнул:

— И я, и весь наш коллектив долго думали об этом и все же решили эту возможность учесть. Но она потребует колоссальных затрат энергии, стоимость эксперимента значительно возрастет, как минимум в полтора раза.

Председатель Верховного Совета посмотрел на часы:

— Через пятнадцать минут у меня встреча с главой правительства, прошу Вас присутствовать, мы проработаем с ним этот вопрос. Скажите, когда на секретный объект должны прибыть сотрудники Госбезопасности?

— В 23:00 7-го июня посланник должен быть в кабине реактора обратной раскрутки времени. Значит, прибыть нужно за час для подготовки и прохождения осмотра.

Руководитель государства встал, давая понять об окончании аудиенции:

— Все, Глеб Агафонович, видеофон Ярослава Денисовича у Вас имеется, все вопросы в рабочем порядке. Не забывайте все о сверхсекретности мероприятия, — министр с майором вытянулись и отдали честь Верховному главнокомандующему.

…«Волга» вновь мчалась на Лубянку. Уже в кабине электромобиля министр сдержанно спросил майора:

— А если б не удалось доказать Верховному твою правоту, что тогда бы ты стал делать?

— Застрелился, товарищ генерал-полковник. Такого предательства по отношению к женщине я себе никогда не смогу простить, — твердо ответил молодой офицер. Министр по-отечески похлопал его по коленке.

ЧАСТЬ III

Санаторий-курорт «Белокуриха», Алтайский край

Двое отдыхающих не спеша прогуливались по залитой солнцем площади: слева сверкал своей голубизной великолепный бассейн, а чуть вдалеке виднелись санаторные корпуса. Было 14:30 по местному времени, и светило согревало этот прекраснейший оазис своими оранжевыми ласковыми лучами. Небосклон был чист, и, казалось, атмосфера была прозрачна, как стекло, даже ветер и тот не качал прогретый солнцем воздух.

Кондратий Максимович и Элиза Авенировна уже десятый день находились в «Белокурихе», поправляли здоровье. Супруги очень любили друг друга и уже давно не омрачали себе жизнь пустыми ссорами, будучи людьми очень образованными и интеллигентными. Настроение у них было все время ровное, но года давали о себе знать (им было обоим по 69 лет).

Из равновесия вывел их неожиданный звонок министра Госбезопасности Орлова, интересующегося давно происшедшим событием и связанным с этим уголовным делом. Благоверная с тревогой в глазах спросила мужа:

— Кондратий, что-то мне не нравится этот звонок. В нем министр упомянул Тему, я слышала, тяжело стало на душе.

Муж нежным взглядом посмотрел на супругу и несколько секунд любовался ею. В свои годы она была достаточно стройна и еще довольно красива: поседевшие волосы были коротко острижены, а большие серо-синие глаза на правильном лице смотрели ласково и светились интеллектом. Кондратий нежно обнял жену и тихонько прижал К себе: «Не беспокойся, дорогая, все будет нормально, сын очень мужественный, опытный и сильный офицер, а что касается звонка… тут ты должна понимать, он работает в спецслужбе, а там разные задания бывают. Бог даст, ничего плохого не произойдет». Жена несколько успокоилась и тихонько потрепала мужа за поседевшие усы. Вместе они возвратились в номер для проживания.

День прошел незаметно: сначала они сходили на лечебные воды, затем, отдохнув в номере, на вечерний концерт артистов краевой филармонии, и уже вечером жена вновь погрустнела, взгляд ее опять сделался тревожным, она подсела ближе к мужу, читающему журнал на английском языке:

— Дорогой, думаю, нам все же нужно что-то сейчас предпринять, иначе я не смогу успокоиться!

Отставной полковник отложил журнал в сторону и серьезно посмотрел на жену:

— Хорошо, что ты конкретно предлагаешь? — он левой рукой зачесал поседевшую шевелюру волос назад. — Мы здесь, а он, видимо, в Москве.

— Я краем уха слышала, что психотерапевт этого санатория еще вдобавок сильный медиум, она может видеть будущее человека, взяв его за руку, но она это не практикует, только уж кто сильно попросит, при этом денег за это не берет.

— Элизочка, как-то все это не по-нашему. Мы оба православные люди, я к тому же состою в ВКП(б), и вдруг медиум, не по душе мне это все.

Жена ласково погладила мужа по руке и лизнула в щеку:

— Кондраша, а при чем здесь все это? Раз у человека Божий дар, что в этом будет плохого, если он поможет другим людям? — муж терпеливо выжидал, не зная, как ему поступить. — Так что, дорогой, я приглашу медиума? — не унималась благоверная, а сама уже сняла халат и, оставшись в одних слипах, стала доставать из одежного шкафа брючный костюм.

Муж, несколько мгновений полюбовавшись ее стройной фигурой, соглашаясь, махнул рукой:

— Валяй, что с тобой сделаешь.

Жена, помахав ему пальчиками, вышла за дверь.

…Медиум, женщина лет сорока в джинсах и легкой шелковой блузке с темно-русыми, завязанными сзади в пучок волосами, села на предложенное место за столом и, положив в сумку ключи от машины, вынула оттуда очки. С минуту она внимательно изучала сидящих напротив нее за журнальным столом людей. Наконец, она попросила обоих подать ей левые руки ладонями вверх и стала очень внимательно их рассматривать. Слегка прищурив глаза, она стала говорить:

— У вас есть сын, красавец, унаследовавший лучшие качества этнического русского мужчины и жены-еврейки. Вижу, он бежит по какой-то лесной дороге в странной одежде и со стрижкой под полубокс, такая мода была до войны. Недалеко впереди на обочине какой-то негодяй пытается изнасиловать девушку, вижу ее голые белые ноги на траве, он начал душить ее… Парень подбежал и схватил негодяя за шею, тащит в сторону, бьет ему в лицо кулаком, тот падает… дальше не вижу, — она сильней закрыла глаза и через несколько секунд продолжила. — Они с девушкой сидят в каком-то большом кабинете, на столе горит лампа с зеленым абажуром, по кабинету ходит невысокий человек в сером френче, с трубкой в руке — это Сталин, он сел за стол напротив них, рядом сидит сотрудник Госбезопасности, у него на рукаве меч, разящий змею, а на петлицах звезда и четыре ромба, он в очках — это Берия. Сталин внимательно слушает и периодически что-то говорит Берии…

— Вера Борисовна, — не выдерживает жена, — что будет дальше с сыном, останется ли он в живых, скажите?

Было видно, как медиум напрягла сознание, на ее лице выступили капли пота:

— Вижу, как ваш сын и эта девушка плывут под водой, заплыли в какой-то прозрачный колпак, он нажимает кнопки на пульте управления, все завертелось, больше ничего не вижу, все пошло кру́гом, — она открыла глаза и с усталым видом молча сидела на стуле. Элиза Авенировна налила ей крепкого чаю и предложила конфеты.

Томительно тянулись минуты. Выпив стакан чая с шоколадной конфетой, женщина-медиум глубоко вздохнула:

— Прошу Вас, не переживайте, по энергетике действий чувствую, они оба останутся живы, но Богу обязательно помолитесь за них, здесь в «Белокурихе» есть прекрасный Пантелеимоновский собор, завтра же туда сходите, — она встала и попросила ее проводить, от предложенного вознаграждения отказалась, оставив визитку психотерапевта.

Когда жена вернулась, она присела к мужу на диван и положила голову ему на грудь:

— Дорогой, как ты думаешь, Тема выдержит? Его, как я понимаю, отправили в другое время? — из глаз у не показались капельки слез.

— Не переживай, мать, он настоящий мужчина, выдержит, а вот что это за девушка, предстоит только догадываться!

Ядерный центр в Дубне, Московская область

Спецвертолет МГБ СССР направлялся к ядерному центру, в нескольких километрах от которого находилось небольшое озеро, где на самом дне был смонтирован термоядерный реактор обратной раскрутки времени. Артем был в кабине вертолета вместе с психологом, капитаном Госбезопасности Даниловым. Он уже знал из регламентации с переносного диска, переданной ему Климовым — директором ядерного центра, что он и как должен делать. Когда он окажется на месте и реактор будет запущен, будет создаваться мощнейшее вращающееся силовое поле, направленное против направления вращения Земли. В итоге кабина, находящаяся в центре реактора, будет отброшена во времени на необходимую дату. И если первый раз в кабину его будут сопровождать аквалангисты, то при подъеме на поверхность и в момент возвращения он должен будет занырнуть в шлюзовую камеру сам.

— Товарищ майор, как самочувствие, немного нервничаете, я вижу? По расчетам, ничего страшного произойти не должно, но все же риск, конечно же, есть. Попробуйте высказаться, психолог пересел на сиденье рядом с майором.

— Знаешь, капитан, я страшусь не самого временного перехода, а необходимости быстрой ассимиляции в том прошлом, вернее, даже своих каких-то неверных действий: заберут в милицию или НКВД за какой-нибудь прокол и будут держать, упущу необходимое мне время, тогда конец всему.

Капитан понимающе покачал головой:

— Это, конечно, может произойти, если будете думать об этом. Вам же нужно сейчас просто довериться своему подсознанию, и оно приведет Вас куда нужно. Я хорошо Вас изучил, ошибки никакой не будет, вы должны быть абсолютно уверены в себе.

Артем повернулся к психологу:

— Спасибо, Миша, очень хорошо, что сейчас именно ты сидишь рядом со мной!

В этот момент вертолет на несколько секунд завис над освещенной площадкой и начал спускаться. Когда шум винтов утих, и майор с психологом спустились на пластикондовую площадку, они оказались в окружении группы врачей, ученых и сотрудников охраны центра, невдалеке стояли сам министр и полковник Холмогоров. Как во сне пролетело время, когда Артема проверяли и прослушивали на все лады. Когда же медицинская комиссия дала положительное заключение, и он оказался на берегу озера, то министр с шефом подошли к нему вместе с научным руководителем проекта профессором Серовым, который дал последние наставления:

— Артем Кондратьевич, мы постарались привести Вас к тому облику, который свойственен времени перемещения. Не забудьте пакет с одеждой и документами. Как вынырнете, сразу переоденьтесь, а плавательный костюм уничтожьте. Ровно через 7 дней, то есть через неделю в 23:00 Вы должны будете сидеть в кабине, мы запустим реактор и начнем прямую раскрутку времени, собранный материал должен быть у Вас.

К майору подошли генерал-полковник вместе с его шефом. Министр сдержанно смотрел на своего любимца, молча провожая его, полковник Холмогоров обнял подчиненного офицера и сказал в напутствие:

— Ты лучший человек, которого я встречал в жизни, и прекрасный оперативник! Самое главное, ты должен вернуться живым, и твоим родителям и нам будет всем очень тяжело, если с тобой что-то случится, не забывай там про всех нас. Удачи тебе, Тема!

— Спасибо, Владимир Игоревич, и Вам спасибо, Глеб Агафонович, что пришли проводить. Будьте уверены, я не подведу вас, нашу спецслужбу и нашу замечательную Родину, — после этих слов майор крепко пожал министру руку и шагнул в ожидавший его катер.

Надев акваланг, маску и ласты, майор вместе с двумя ныряльщиками, которые уже были с аквалангами, прыгнул в воду, когда катер остановился на середине озера. Вода в озере была чистая, но все же видимость в воде была плохой из-за довольно позднего времени суток, провожающие его офицеры включили подводные фонари. Через полминуты фонарь одного из ныряльщиков коснулся прозрачного купола — это была кабина реактора. Один офицер подплыл к шлюзовой камере и жестом пригласил в нее майора, он нажал кнопку снаружи, и она стала заполняться водой. После того как Артем заплыл в шлюзовую камеру, вода была быстро из нее удалена, и он, сняв акваланг, зашел внутрь кабины. С легким волнением молодой человек рассматривал это чудо научной и инженерной мысли: мягкие и удобные кресла; полностью электронное управление всеми режимами, сведенное на пульт управления; широкоформатный монитор входной и выходной информации. Как только майор опустился в кресло, бортовой компьютер оживился и вывел на монитор текущее время, предупредив, что до запуска реактора осталась одна минута и тридцать пять секунд. Артем молча сидел в ожидании начала эксперимента «Портал», в это время в его сознании проплыли образы близких ему людей: отец и мать, руководители и сотрудники министерства, с которыми работал бок о бок, дед, проницательно смотрящий с памятника, наконец, Нета, он представил себе, как она лежит там в земле под березой, с надеждой ожидая его. Артем сильно сжал зубы и кулаки, закрыв глаза, про себя произнес: «Милая, дорогая моя, никто и ничто меня не остановит, я обязательно спасу тебя!»

В этот момент бортовая ЭВМ сообщила, что генератор запущен и начался обратный отсчет времени: Артем спокойно сидел, держась за подлокотники кресла, а пространство вокруг кабины начало быстро закручиваться; на мониторе замелькали даты времени в обратном порядке; сильный шум, переходящий в свист, сильно давил на уши, кружилась голова. Он знал и был готов к этим перегрузкам и экстремальным проявлениям, периодически открывая глаза и поглядывая на монитор, он видел, как высвечиваются в обратном порядке цифровые значения годов. Напряжение достигло предела, когда машина, наконец, сообщила о достижении 8-го июня 1939 года 2:00 по-местному времени, шум прекратился, установилась полная тишина.

Артем знал, что времени у него в обрез, потому не стал тратить его на свое медицинское тестирование, хотел уже потихоньку подниматься с кресла. Неожиданно бортовая ЭВМ оживилась: «Товарищ майор, запоминайте, — раздался ее беспристрастный голос, — Вы майор НКВД Шлыков Иван Авдеевич, направляетесь по личному распоряжению заместителя наркома внутренних дел Масленникова в Ивановскую область с особо важным заданием, Вам нужен срочно самолет (удостоверение, пистолет ТТ, часы с компасом и письмо командиру полка учебных У-2 Крайновскому находятся в пакете), направляйтесь строго на северо-восток и выйдете на аэродром, желаю Вам удачи».

Поблагодарив машину, он потихоньку поднялся, взял герметичный пакет и вышел в переходную камеру. Состояние было тяжелое, кружилась голова, и сильно тошнило… Несколько раз глубоко вздохнув, он нажал сенсорную кнопку насоса, и когда камера почти заполнилась водой, набрав побольше воздуха в легкие, выплыл наружу. В воде было темно, но не холодно, молодой офицер, ногами оттолкнувшись от дна, стал быстро всплывать и через несколько секунд оказался на поверхности. Отдышавшись, майор огляделся по сторонам: озерцо было слегка затянуто туманом, но береговая линия все же просматривалась, он не спеша поплыл к ней и через пять минут был уже на берегу.

Водоем был совсем не похож на тот, который был в его времени, здесь довольно близко от берега начинался небольшой кустарник, было очевидно, что местность не обжита и люди здесь не появляются. Распаковав пакет и вынув содержимое, Артем снял плавательный костюм и переоделся в белые, расклешенные от бедра брюки и рубашку с коротким рукавом, положив в нагрудные карманы удостоверение и письмо. Надев белые носки и такого же цвета парусиновые ботинки, заткнув сзади за ремень пистолет, натянул поверх легкую расцвеченную жилетку.

«Так, все, — подумал он, — подстрижен как нужно, экипирован, теперь только накрепко запомнить и постоянно контролировать разговор, нельзя говорить на языке 2039». Надев большие часы, он сориентировался на местности по компасу. Быстренько уложив плавательный костюм в пакет и сунув туда несколько прибрежных камней, что потяжелее, майор бросил его в воду, как можно дальше от берега. Перекрестившись несколько раз и прочитав Символ веры, Артем направился в сторону аэродрома.

Сначала приходилось пробираться сквозь кустарник, и это сильно напрягало, наконец, он закончился, и майор выбрался на лесную дорогу, которая вела в нужном направлении, он побежал по ней. Бежать пришлось долго, и Тема не спешил, чтобы сохранить дыхание. Уже совсем рассвело, когда он оказался на широкой грунтовой дороге, которая когда-то была подсыпана гравием. Дорога поворачивала справа и шла точно на северо-восток, бес сомнения она вела на аэродром. Еще раз сверив направление по компасу на часах, он прикинул, что примерно через полчаса будет там, где нужно.

…Часовой в будке — рослый ефрейтор внимательно проверил предъявленное удостоверение и сразу связался по коммутатору с караульным помещением. Через десять минут начальник караула подъехал на мотоцикле и вновь запросил удостоверение. Когда посмотрел его, с недоверием спросил:

— Куда это Вы в такую рань, товарищ майор? Едва только солнце встало. Зачем Вам на аэродром? Говорите прямо.

— Старший сержант, у меня письмо командиру полка, — с этими словами Тема вынул из правого кармана рубашки письмо, развернул и ткнул им в начальника караула, — видишь, подпись зама наркома внутренних дел Масленникова, операция засекречена. Немедленно проводи меня к подполковнику.

Начальник караула с испуганным взглядом завел мотоцикл и предложил майору поехать с ним, через несколько минут они были в расположении авиационного полка. Из караульного помещения старший сержант стал звонить командиру полка прямо домой, и через полчаса пятидесятилетний подполковник со слегка обрюзгшим лицом читал письмо комиссара Госбезопасности 2-го ранга:

— И все же Ваше здесь появление, майор, в такое время более чем странно, но подпись Ивана Ивановича я узнаю, а он человек серьезный, и его распоряжение надо выполнять. Хотелось бы поинтересоваться, что за срочный перелет в Иваново потребовался НКВД, да ведь все равно не скажете, — комполка уже звонил по прямому телефону командиру подразделения технического обеспечения. — Петрович, это Крайновский, вставай, голубчик, нужно срочно отправить майора Госбезопасности на самолете в Ивановскую область, да техника поопытней прихвати, — отдав распоряжение, он вновь повернулся к майору. — Мне будить пилота или как?

— Не стоит, товарищ подполковник, операция сверхсекретная, давайте я распишусь в полетном задании, и кроме Вас никто ничего не должен знать, предупредите и начальника караула, с нашим ведомством лучше не шутить.

Через полчаса майор с подполковником стояли рядом с подготовленным самолетом, техник убрал катки от шасси:

— Артем Кондратьевич, поднимитесь на километр, больше не нужно, а то истребители ПВО могут начать сажать Вас, но, если все-таки какой пристанет, нарисуйте вот сейчас на листке слово НКВД, да пожирней, покажете дотошному, враз отстанут, — подполковник отдал майору карандаш, и тот тут же написал на листке эти буквы.

— Спасибо Вам, товарищ подполковник, за понимание и поддержку, если б Вы знали, как много сейчас для меня сделали! Я постараюсь в долгу не остаться, а самолет заберете сегодня по адресу: Ивановская область, Шуйский район, поле у села Дроздово, он никуда оттуда не денется. Они крепко пожали руки на прощание, майор взобрался в кабину, надел шлем и дал команду технику, тот провернул винт, Артем нажал кнопку стартера, двигатель запустился. Зам по тех. и техник-моторист подтолкнули самолет, и он начал разгоняться по взлетной полосе, а подполковник еще долго провожал его, пока тот растворился в утреннем небе. Впервые в жизни комполка наблюдал такой странный полет.

ЧАСТЬ IV

Июнь 1939 года

Двигатель мелодично пел, и Артем, едва сдерживая свои чувства, радостно посматривал вниз. На этой высоте было не так уж и холодно, и настроение у парня было прекрасное:

— Боже, спасибо тебе, что все так устроил и не пришлось захватывать самолет силой. Я лечу… лечу! Солнце, какое ласковое ты бываешь утром! А небо, прозрачно-синее и чистое, такая красота! Давай, мотор, потрудись, пожалуйста, — пилот выдал максимальный газ, и биплан набрал предельную скорость. Пейзаж внизу стал быстро меняться.

«Нета, милая, только бы успеть», — он взглянул на часы (было 3:45 утра). Достав из планшета карту, он определил свое местоположение, по компасу сверил курс — теперь ждать.

Полет проходил спокойно, и Артем несколько расслабился, погрузившись в себя: «После того как спасу ее от этого садиста-придурка, заберу ее с собой в наше время, а до этого никуда от себя не отпущу, иначе все может повториться. До Москвы доберемся на поезде из Иванова, а уж в столице буду решать вопрос со сбором информации, главное, никуда ее от себя не отпускать ни на минуту». Из размышлений его вывел рев какого-то другого мотора, когда он находился над Ярославской областью. Истребитель темно-зеленой окраски с красными звездами на хвосте и на крыльях, круто перевернувшись, облетел этажерку. Артем присмотрелся — это был, без сомнения, И-16: «Но что он хочет от меня? Может, уже сообщили куда следует? Да нет, не будет Крайновский затевать все это дело сразу, вот если не найдут самолет, тогда вероятно. Скорей всего, это истребитель ПВО, о котором он говорил, наверное, сейчас будет пытаться сажать?»

И действительно, побарражировав вокруг биплана, истребитель сбавил скорость и встал на параллельный курс, пилот выставил из открытой кабины правую руку в перчатке-краге и несколько раз махнул ей, давая понять, что нужно садиться.

«Милый пилот из ВВС РККА, — подумал Артем, — как приятны мне твои команды. Ты наш, советский, только из другого времени, да я бы с радостью сел и расцеловал тебя прямо здесь на поле, да не могу, нет у меня возможности», — он вынул из планшета бумагу с надписью «НКВД» и показал пилоту. Тот секунд десять вглядывался в написанное на бумаге, затем понимающе несколько раз кивнул и, сделав знак рукой, заложил истребитель влево через крыло.

…Дальше полет проходил без инцидентов. Когда же время перевалило за 5:30, Тема начал усиленно разглядывать расстилающуюся под ним поверхность Земли:

— Таак… справа вдалеке видно Иваново, вот дорога на Шую, — он сверял местность по карте, — через 10 минут должно быть Дроздовское поле, — томительно тянулось время… — Да, вот, наконец, и оно, нужно садиться.

Быстро рассчитав пробег самолета при посадке, майор посадил этажерку, которая довольно быстро остановилась у самой окраины леса. Сняв шлем и краги, выбравшись из самолета на землю, Тема оглядел лес, дорога была прямо перед ним, он быстро побежал по ней, контролируя дыхание.

Артем Соколов был человек с сильной волей, и даже сейчас, когда решалась его судьба и судьба любимой им женщины, он не терял самообладания, мысли в его голове неслись быстро, но все же контролировались сознанием. Он взглянул на часы, было 5:45 утра, еще поднажав, в конце освещенного солнцем коридора дороги, вдалеке, он увидел Нету в белом платье с сумкой в руке, она возвращалась домой. Понимая, что кричать бесполезно, Тема бежал, напрягая все силы. Он видел, как из леса неожиданно выскочил мужчина в круглой тюбетейке, ковбойке и серых брюках, сшибив женщину с ног, он повалил ее на траву, а сам навалился на нее. Было видно, как та борется с насильником, скользя по влажной траве своими обнажившимися ногами, и из-под платья периодически показывались черные трусики. Артем понимал, что никогда не забудет этой ужасной сцены, осознавая ту фатальную обреченность, в которую попала молодая женщина. О, эти последние метры, как они бывают труднодостижимы, но и как много они всегда решают!

Тема успел. Подбежав к лежавшему на женщине негодяю и уже схватившему ее за горло, он сильно ударил его ребром ладони по шее, ублюдок замер на какое-то время, хватка его рук ослабла. Крепко обхватив его горло локтем правой руки, Артем оттащил его от хватавшей воздух ртом женщины на несколько метров и прижал спиной к дереву. Несколько раз майор ударил мерзавца кулаками в живот и в лицо, после чего тот выпучил глаза и начал оседать на землю. Засунув ему край тюбетейки в рот и сняв с него ремень, крепко связал ему сзади руки, бросил валяться на траве.

Подбежав к молодой женщине, Тема присел около нее на колени и приподнял ей голову: «Успокойся, пожалуйста, дыши неглубоко, не пытайся резко вдыхать, сейчас спазм пройдет. Я с тобой, и тебе больше ничто не грозит». Он разглядел ее лицо, это была Нета, но что-то было в ее взгляде не так. Ах да, ее глаза, они были все такими же большими, но они были темно-бирюзового цвета, и в них хорошо были видны черные зрачки, только теперь Тема окончательно осознал, что перед ним была живая женщина!

Она смотрела на него удивленно, и когда дыхание ее чуть выровнялось, все еще немного задыхаясь, спросила:

— Кто ты, как здесь оказался, будто знал, что все это произойдет? Раньше я тебя в этих местах не видела, но подсознание говорит, что мы уже встречались когда-то.

Артем взял ее тонкую руку с изящной кистью и прощупал пульс на запястье: сердце билось с большой частотой, но все же довольно ритмично:

— Попробуй глотнуть, если сможешь, — она через силу, но сделала это. — Раз получилось, значит, горло не повреждено, потихоньку все пройдет, — он улыбнулся ей нежной, любящей улыбкой.

Женщина уже немного пришла в себя после стресса и, поджав колени, обхватила их руками, но все еще сидела на земле. «Если б не он, то меня уже не было бы в живых, смогу ли отблагодарить тебя, мой прекрасный спаситель?!» — думала она и смотрела на молодого человека своими прекрасными глазами, на которых навернулись слезы.

«Как же он великолепен: высокий, широкоплечий, а эти серо-голубые глаза на правильном мужественном лице с чуть-чуть вздернутым носом и родинка слева над губой, потрясающие темно-русые волосы! Откуда я знаю его, никак не могу вспомнить», — при этом она почувствовала, как сердце екнуло в ее груди. Она взяла его ладонь и прижала к своей щеке, так она сидела с минуту, закрыв глаза. Заглянув внутрь своей души, она вдруг отчетливо поняла, что любит его, и это ее сильно удивило!

— Скажи, красавец, кто же все-таки ты, почему я знаю тебя и…? — она запнулась на этом и слегка покраснела.

Взяв тонкие пальчики руки женщины и нежно поцеловав, он улыбнулся:

— Подожди, разберусь с этим типом, посиди пока так спокойно, а после поговорим, хорошо? — он встал и подошел к очнувшемуся подонку, поднял его за шиворот и прислонил к дереву, вынув изо рта тюбетейку. — Слышь ты, урод от культуры, видишь вот это? — молодой человек вытащил пистолет и приставил к подбородку мерзавца, взведя курок. — Забудь о том, что здесь произошло, иначе я найду и застрелю тебя, ничто тебя не спасет. Как бы в милиции или в НКВД тебя не кололи, ты ничего не знаешь про Нету Соболеву, со вчерашнего дня ты ее не видел. Глаз тебе в лесу какая-то шпана подбила. Запомнил? Я со своей стороны гарантирую: если будешь молчать, доживешь свою паршивую жизненку спокойно, так и будешь в клубе сидеть да в портки пердеть. Усвоил?

Заведующий клубом подобострастно закивал головой, вертя в разные стороны своими испуганными глазами. Тема развязал ему руки и дал пинка под задницу, после чего тот рванул по дороге, ведущей в сторону конца леса. Проводив мерзавца, Артем подошел к женщине и, подняв ее с земли за руку, попросил:

— Давай уйдем с дороги немного в лес, так нужно, не бойся меня, я не сделаю тебе ничего плохого.

— Я не боюсь тебя и вполне доверяю, ведь ты только что спас мне жизнь.

Они вдвоем зашли в лес и, пройдя немного, остановились на небольшой полянке, заросшей цветущей земляникой. Тема присел в тени у березки, женщина села рядом с ним, с минуту они молча смотрели друг на друга. Он не верил своим глазам, что задуманное им свершилось и красавица, сидящая напротив него, спасена. Мысленно он благодарил Господа и людей, которые помогли ему в этом. Она никак не могла поверить, что осталась жива, благодаря такому великолепному парню, неожиданно появившемуся в ее жизни и с улыбкой нежно смотрящему на нее.

— Скажи, что происходит, меня пугает неопределенность, почему мы должны идти в лес, а не в село, ведь оно рядом?

Он глубоко вздохнул и повернулся к ней лицом:

— В село тебе нельзя, ты должна идти со мной. Вообще, тебя никто не должен видеть, поверь мне просто на слово.

Она отрицательно покачала головой и хотела встать, но он остановил ее:

— Ты хочешь узнать всю правду, а ты чувствуешь в себе на это силы, может, когда-нибудь потом?

— Или ты мне все расскажешь, или я сейчас уйду, — решительно отрезала она, и он понял, что она не шутит.

— Хорошо, слушай. Я перемещен в ваше время из 2039— го года с тремя определенными целями: вторые две тебя никак не касаются — это по линии моей работы, я сотрудник спецслужб; первая касается именно тебя, ты должна быть сегодня в 6:00 зверски убита заведующим клубом Селивановым, мне нужно было тебя спасти, и я это сделал, ты осталась жива. Но здесь не все так просто. В будущем тебя уже нет, и твои родители вскоре скоропостижно скончаются, не вынеся горя, тебя же будут долго искать, но так и не найдут, объявят без вести пропавшей. Если ты сейчас объявишься, возникнет временная аномалия, последствия ее непредсказуемы, мой мир может погибнуть, и я не могу этого допустить.

По тому, как вздымалась ее прелестная грудь, Артем понял, что она вновь опять сильно взволнована, и он, взяв ее изящные тонкие ладони в свои руки, стал покрывать нежными поцелуями, пока она тихонько не спросила его:

— Так почему, красавец, ты спас меня, если ты из другого времени? Как так могло получиться, что ты узнал про меня?

Он смотрел на нее нежным, влюбленным взглядом:

— Когда меня посылают на серьезные задания, я всегда посещаю могилу деда, который захоронен на этом кладбище в 2012-м году, он сильно воодушевляет меня, придавая силы. Заехал к нему и в этот раз, он-то и познакомил меня с тобой.

— Как он мог познакомить, если он мертвый? — удивленно поинтересовалась она, глаза ее были сильно расширены.

— Он кивнул мне через мое левое плечо, я обернулся и увидел тебя, ты парила над лугом в этом платье и с сумкой. Когда ты подошла и села на лавочку у могилы деда, мы и познакомились. Сейчас-то я понимаю, что это был призрак, но тогда мне было даже немножко жутковато, когда я дотронулся до твоих рук, они были холоднее зимнего снега. Мы пошли прогуляться по лугу, и в этот момент ты решительно призналась, что любишь меня, и спросила, смогу ли я полюбить тебя вот такую. Дальше ты объяснила «какую», но до этого взяла с меня слово, что не брошу тебя, когда узнаю правду, — это слово я дал и теперь сдержал его. Ты, конечно же, будешь свободна в своих чувствах и поступках, но лишь тогда, когда мы вместе вернемся в наше время, не пытайся делать по-другому.

Женщина, не перебивая, слушала молодого человека, было видно, как ее сознание пытается освоить происшедшее, она то внимательно глядела на Артема, то, закусив губу, смотрела вниз на траву. Обладая высоким интеллектом, она должна была найти правильное решение. И она его нашла:

— Хорошо, давай попробуем подойти к этому всему с конца, так как сейчас мне все это осознать очень сложно!

Тема кивнул, соглашаясь:

— Давай попробуем.

— Когда мы окажемся в вашем времени, то есть в 2039 году, и я буду свободна в своих чувствах и поступках, я буду уже не нужна тебе? Ты ведь только что сказал, будто я признавалась тебе в любви, так зачем же мне эта новая свобода? Уж лучше застрели меня здесь, да и точка. Артем, улыбаясь, наблюдал, как она начала злиться, слегка покраснев. Он немного привстал и опустился уже к ней лицом, крепко прижав к себе, поцеловал ее в губы. Сначала она сильно упиралась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть его, но он не разжимал объятий, постепенно и она опустила руки, а затем и вовсе обвила ими его крепкую шею.

Когда после этой легкой близости они сидели, взволнованно дыша, он отчетливо осознавал, что призрак из его времени и эта настоящая живая женщина соединились в его душе и он крепко любит ее, невзирая ни на какое время.

— Ты любишь меня? — неожиданно спросила она.

— Наверное, ты должна была это почувствовать?

— Я почувствовала. А ты, когда это почувствовал ты?

— Когда ты разделась тогда там, в лесу, и дополнила в моем сознании свои прекрасные умственные способности прекрасным внешним видом — это было именно тогда.

Она опять слегка задумалась:

— Наверно, нужно тебе дать возможность определиться, какую женщину ты точно любишь: призрака или меня? После этих слов она, как тогда, захватила платьице своими тонкими руками и быстро сняла его, затем сняла босоножки и носки, оставшись в одних трусиках. Быстрым движением рук расплела косы и распустила волосы, слегка заправив их назад своими длинными пальчиками. Подойдя к молодому человеку, сняла с него жилетку и, расстегнув рубашку, прижалась к его широкой груди. Он четко слышал, как взволнованно стучит в груди ее сердце, и вся она слегка дрожит в его объятиях.

Немного отодвинувшись и взглянув ему в лицо, вновь спросила:

— Так кого, меня или ее, можешь ответить?

Он слегка провел тыльной стороной ладони по ее щеке:

— Глупенькая, в моей душе и сознании вы совершенно не разделимы, просто той, когда возвратимся, уже не будет, а останешься только ты. И давай больше не будем об этом, — он легко подхватил ее на руки и не спеша пронес по залитой солнцем поляне, она, обхватив своими длинными тонкими руками его шею, нежно и томно смотрела ему в глаза. Возвратившись на прежнее место, он опустил ее на землю и вновь слегка прижал к себе, лаская ее прелестные бедра, которые покрылись легкими мурашками.

— Ты хочешь взять меня прямо сейчас? — глядя ему в глаза и смущаясь, вновь спросила она приглушенным голосом.

— Честно говоря, мне очень хочется снять с тебя эти прелестные трусики, но что-то меня останавливает, наверное, твоя нерешительность. Ты не хочешь этого?

— Милый, дорогой мой, никому я не буду больше принадлежать, только тебе, помни и знай это. Но мне нужно время, чтоб как-то все это осмыслить, прийти в себя, так все быстро случилось. Ты должен правильно понять меня. Он, соглашаясь, кивнул головой и, нагнувшись, подал ей платье, чтоб она надела его. Заплетя волосы в две косы, она вновь закола их сзади в виде корзинки. Надев носочки и босоножки, взяла в руки свою сумку:

— Что ж, я готова идти с тобой хоть на край света! Вот только родители… нельзя ли им дать знать, что я жива? Уж очень они хорошие люди!

Артем с горечью в глазах отрицательно покачал головой:

— В данный момент это невозможно, как и мне увидеть своего живого деда. Ты умный человек и со временем поймешь, что такое нарушить причинно-следственную связь. Здесь, в этом мире, ничего не должно измениться с твоим уходом, а жизнь и смерть твоих родителей должна находиться сейчас только в руках Господа, — он надел рубашку и заправил ее в брюки, прихватил жилетку в левую руку, а правой взял руку женщины. Они пошли…

Продираться сквозь заросли пришлось долго, хотя временами попадался и разнолесок с полянами, где идти было намного легче. Артем видел, что его спутнице тяжело, но выходить на окраину леса все же не решался, нужно было обогнуть близлежащие деревни, где ее могут узнать. Наконец, они вышли на дорогу Шуя — Иваново, мощеную тесаным булыжником. Как странно майору было все это наблюдать! В его мире почти совсем не осталось «каменок», а здесь она соединяла областной и районный центры. Солнце нещадно палило, несмотря на то, что было всего 10 часов утра, и Артем с женщиной расположились в тени орехового куста, ожидая попутную машину. Она смотрела на него и уже сознанием понимала, откуда она знает, как его зовут, сколько ему лет и то, что он до сих пор не женат. Устало улыбнувшись ему, она все же ласково предложила:

— Мы уже видим друг друга 4 часа, а так и не познакомились по-человечески, давай исправим эту несуразность нашего положения. Как ты на это смотришь?

— Артем Соколов, — улыбнулся он ей и протянул свою руку.

Она вложила в нее свою изящную тонкую кисть и ответила:

— Нета, Нета Соболева, — они кивнули друг другу.

«Он прошел сквозь время и спас меня от неминуемой гибели, часто вспоминает Господа Бога, значит, верит в него, а я, ведь я же была до сего момента атеисткой, но как же объяснить факт моего чудесного спасения, если не Божьим промыслом? Да, другого объяснения здесь нет, и то, что я сейчас здесь сижу рядом с ним, сильно уставшая, но живая и здоровая, нужно рассматривать только как Божий дар, не иначе, — так думала она, периодически посматривая на него. — Он такой великолепный и мужественный, никогда не встречала подобного ему мужчину, а красавец какой! Да уж, Неточка, иди за ним, не останавливаясь, — это твоя судьба».

Из размышления ее вывел грохот приближающейся полуторки. Артем вышел на дорогу и проголосовал, автомашина затормозила, проехав мимо него метров десять. Взяв Нету за руку, он помог ей встать, и они быстрым шагом подошли к кабине:

— Товарищ, дорогой, я с девушкой, и она очень устала, а нам очень нужно на железнодорожный вокзал в Иваново, чтобы успеть на московский поезд, подвези, не обижу, — попросил он открывшего ему дверь шофера — мужчины в брезентовой фуражке, лет пятидесяти, с добрым, немного рябым лицом и натруженными сильными руками.

— В кабине могу только одного, другому придется ехать в кузове, — добродушно отозвался шофер. — Как поедете?

— Обязательно, — Артем помог Нете забраться внутрь кабины. — А куда Вы едете в Иванове, может, нам по пути?

— Я еду на БИМ, там обещали кой-какие запчасти к ткацким станкам нам дать: двигуны, челноки, ну и все там такое, но я проеду мимо вокзала и около него высажу вас. Майор легко забрался в кузов и расположился там на мягком тюке, машина тронулась, громыхая по каменке. Всю дорогу он посматривал в кабину через заднее окно, подстраховывая возлюбленную, но было видно, как она быстро заснула, откинувшись на спинку сиденья. Когда началась Кохма и пошел асфальт, водитель прибавил газу, уже через полчаса машина остановилась у здания железнодорожного вокзала. Соскочив на асфальт, Артем подал Нете руку, и она тихонечко сошла из кабины,

— Принимай, парень, свою возлюбленную, всю дорогу мирно посапывала, я уж старался ехать не быстро, замаял ты ее, — смеялся шофер. Артем протянул ему три рубля, но тот стал отказываться, мол, что не помочь хорошим людям.

— Очень прошу Вас, возьмите, Вы нас сильно уважили.

— Хорошо, — согласился водитель. — А невеста у тебя, парень, просто красавенная, я всю дорогу ей любовался. Удачи и счастья вам! — пожелал он, закрывая дверь кабины.

Машина ушла, и майор огляделся вокруг, сейчас атмосфера 1939-го года просматривалась довольно наглядно. Большая площадь была залита солнцем, и по ней в разных направлениях спешили люди, направляясь по своим делам, их одежда была весьма характерна: мужчины в основном в белых брюках с манжетами и белых ботинках, в легких белых шляпах или фуражках с матерчатыми козырьками; женщины в легких белых или слегка разноцветных расклешенных платьях ниже колен, некоторые с большими воротниками, как у моряков с якорями, на ногах белые носки и босоножки на невысоком каблуке; дети в шортах с проймами разного цвета в разноцветных тюбетейках или пана— мах. Тема незаметно достал фотокамеру и сделал несколько снимков, Нета в растерянности смотрела на него.

— Эта работа уже по второй части миссии, ты скоро поймешь и ее смысл. Сейчас же пойдем, мне нужно будет накормить тебя, знаю, ты с вечера ничего не ела.

Они зашли внутрь высокого и довольно большого здания, заполненного народом, Артем быстро отыскал ресторан и постучал в дверь. Когда вышел сотрудник, вежливо попросил:

— Товарищ, нам нужно пообедать, а то до поезда на Москву еще долго дожидаться, и мы к тому же очень устали.

— Вообще-то, мест нет, — он посмотрел на молодых людей с недоверием и хотел уже закрыть перед ними дверь, но не тут-то было, Тема припер дверь ногой и, достав из левого кармана рубашки служебное удостоверение, развернул его перед носом официанта. Тот враз переменился в лице и дрожащим голосом заискивающе попросил. — Проходите, пожалуйста, за крайний столик в углу, сейчас вас обслужат. У входа направо есть неплохая туалетная комната.

Удобно расположившись за столом, накрытым белой скатертью, майор вынул из кармана и положил на стол видеокамеру, закамуфлированную под зажигалку, и запустил ее, нажав едва заметный сенсор. Аппарат из другого времени начал методично заполнять байтами бездонную память своей электронной микрокарты. «Какой же все-таки он коммуникабельный, — думала Нета, с улыбкой поглядывая на своего спутника, — с ним не пропадешь. В первую очередь решил накормить меня, даже про билеты на Москву не вспоминает, значит, я для него важней всего, даже своей работы, неужели все-таки судьба? Подумать только! Но ведь я так мало знаю о нем! Ну и что же, главное, не докучай ему своими вопросами, не кажись занудой, наступит время — сам все расскажет. Однозначно, он человек порядочный и честный», — она мило улыбнулась ему.

Официант подал первое — суп со сливами в глиняных горшочках, потом на второе говяжий гуляш с гарниром из риса, на третье был великолепный клюквенный морс. Она сначала немного стеснялась его и ела медленно, когда же увидела, что он совершенно не смотрит ни на ее руки, ни на то, как она пережевывает пищу, осмелела и с большим удовольствием довольно быстро съела весь обед, вытерев рот лежащей рядом на столе небольшой матерчатой салфеткой. Она хотела уже подняться из-за стола, но он остановил ее и подозвал официанта:

— Любезный, прошу Вас, ответьте мне на пару вопросов. Присядьте, пожалуйста, к нам за стол. Вот скажите, если бы я не предъявил удостоверение, ваше заведение вообще отказалось бы нас кормить, ведь так? — официант молчал в растерянности. — Неужели такой большой страх у простых людей перед сотрудниками НКВД? Только говорите честно, видите, нас никто не подслушивает.

— Да страха-то особого нет, но неприятности на работе спокойно мог заполучить, а я этого просто не хочу.

— Тогда второй вопрос. Сам я из Центрального управления НКВД, и мне любопытно: говорят, в Шуе забрали целые Рыковские улицы, расстреливали людей прямо на так называемой Осиновой горе, а до этого пытали в здании местного отделения, некоторых замуровывали в стены? Официант поморщился и, оглядевшись по сторонам, все же ответил:

— Да что Вы, товарищ майор, это сплетни, распускаемые врагами советской власти. Я сам из Шуи, здесь же работаю временно на период отпусков (управление вокзалов-то одно), я сам живу с женой и ее родителями на 1-й Рыковской и точно знаю, никого там не забирали никогда. И никого нигде не пытали и не расстреливали, а вот настоящие вражины по земле еще ходят безнаказанно, и если б не НКВД с милицией, то они простым людям жить нормально бы не дали и власть нашу на деньги променяли, извините уж меня.

— Как Ваше имя? — поинтересовался майор.

— Николай, Николай Серпухо́вский.

— Скажи, Коля, а конкретное имя хоть одного вражины можешь назвать? Я не прошу «стучать», ради правдивости.

— Да я не боюсь. Вчера вечером жена пришла с работы и все возмущалась: «Куда только НКВД смотрит? Женька Селиванов — этот обосранец из дроздовского клуба — сегодня открыто в отделке похвалялся (она работает в районном отделе культуры), что, мол, все равно „возьму“ местного фельдшера, а то ходит да „целочку“ из себя строит, не получится, вообще прибью, говорит. Ужас просто какой-то!»

Артем при этих словах перевел взгляд на Нету и заметил, как она, задрожав, сильно побледнела и опустила глаза.

— Спасибо тебе, Коля, за откровенность, и не переживай, никто тебя не побеспокоит, работай спокойно. А за то, что верите в службу Госбезопасности — спасибо, это нам важно, — он положил на стол 10 рублей, положил зажигалку в карман брюк, и они вышли в кассовый зал ожидания.

Очередь была на московский поезд приличная, но майор не стал использовать свое служебное положение, они терпеливо стояли вместе со всеми, и, будто в награду, им повезло — досталось купе в пятом вагоне, нижнее и верхнее места. Вероятно, так получилось потому, что билеты были достаточно дорогими, но это майора нисколько не смутило. Когда они вышли на улицу, он взял возлюбленную за руку:

— Сейчас ровно двенадцать, до поезда еще десять часов. Куда пойдем? Если хочешь отдохнуть, сниму номер в гостинице, на две персоны, хочешь?

Она отрицательно покачала головой:

— Я хорошо выспалась в машине, знала, ты в обиду не дашь, да и шофер был очень хороший, добрый. Давай просто погуляем по городу, мне редко удавалось здесь побывать. Только у меня к тебе есть один непростой для меня разговор. Прошу, пойми меня правильно и не обижайся.

— Говори, я весь во внимании.

Они присели на лавку под акацией.

— Я нахожусь в таком положении: вчера вечером ушла из комнаты в школе в одном платье с сумкой, хорошо хоть паспорт всегда ношу в ней; у меня ни одежды, ни денег, сейчас я полностью в твоей власти и зависима от тебя.

Он понимающе покачал головой:

— Извини, пожалуйста, я никогда так близко не общался с женщинами, поэтому могу делать что-то не так по неопытности. Будь со мной смелее.

— Хорошо, — даже несколько обрадовавшись, отозвалась она. — Понимаешь, я не люблю ходить в длинных панталонах, а трусишки надо менять в такую жару каждый день, давай сразу сходим в магазин с бельем, купим парочку сменных, а то мне так неудобно, а потом еще нужно купить халатик, полотенце, носовых платков и зубную щетку с порошком.

Ему очень приятно стало и тепло на душе от ее этой такой женственной заботы. Он достал из левого кармана брюк деньги и дал ей 200 рублей:

— Заплати за предметы туалета сама, а за кофту, которую мы тебе сейчас тоже купим, заплачу я. Только когда будешь выбирать, не смотри, пожалуйста, на цену, главное, пусть она тебе понравится.

Они пересекли вокзальную площадь и вскоре вышли на площадь Ленина. Артем с интересом и удовольствием наблюдал полуденный довоенный город, заполненный людьми, они были по-своему модными, веселыми и красивыми: кто ел мороженое, только что купленное в передвижном лотке; кто читал газету «Известия» в тени на лавочке; кто спешил за покупками в магазины, которых было на площади довольно много; а дети, в сандалиях и гольфах, девочки — с бантами и косами, мальчики — в соломенных фуражках выпрашивали у остановившихся родителей игрушки. Тема поймал себя на мысли, что прав был Жуков: «Как же хорошо страна начинала тогда жить!»

Они зашли в магазин женской одежды, и она с улыбкой спросила его у секции нижнего белья:

— Мне лучше купить трусики белого цвета? Ведь мы теперь жених и невеста, это так? — он, подтверждая, кивнул. — Есть, я вижу, на витрине очень даже коротенькие, тебе нравятся такие? — он вновь кивнул, соглашаясь. Нета сделала покупку, и они зашли в секцию верхнего белья, где ей очень понравилась кофта светло-серого цвета самого современного покроя. Кофта была очень дорогая, но Артем, нисколько не колеблясь, сразу заплатил за нее. Дальше был промтоварный магазин, и вот они уже с покупками в круглой коробке и хлопчатобумажной сумке, довольные, сели в автобус, идущий мимо парка имени Степанова. У парка бойкая частная торговка продавала мороженое, лимонад в бутылках и мелкое съестное. Майор, играя зажигалкой в руке, самым въедливым образом выведал у веселой сорокалетней женщины, правда ли она работает на себя, и как результат, довольна она им или нет? — А ты, красавчик, что такой дотошный? Уж не из инспекции ли какой? Так у меня все документы в порядке.

— Да нет, просто я сам из Москвы, а слышал, будто в Иванове частников сильно зажимают, вот и спрашиваю.

— Пока товарищ Сталин левым уклонистам нас не отдал, работаем, причем по государственным расценкам и на жизнь хватает, вот только пропаганды против нас много ведется. На деле какая я кровопийца? Ну получаю чуть побольше, чем на госпредприятиях, так и работаю от зари до зари.

— А скажите, — вмешалась в разговор Нета, — как качество ваших продуктов проверяется? Многие вы ведь сами делаете?

Лоточница махнула рукой:

— Э… не беспокойся, милая, придут под видом какого-нибудь старичка, купят печенку с мороженым и сразу в санэпидстанцию отнесут, и, если что не так, сразу прощайся с госпатентом навсегда, да еще дело в милицию передадут, там уж недалеко и до вредительства.

— Замечательно! Откройте нам две бутылки с ситро и сделайте две порции мороженого с земляничными вафлями, — Артем расплатился за товар и пожелал частнице удачной торговли.

Та весело ответила:

— И вам приятного отдыха! Такая вы пара гармоничная, очень друг другу подходите!

Они не спеша направились по главной аллее внутрь парка, понемногу вкушая мороженое, которое оказалось действительно бесподобным. Народу в парке было много, взрослые с детьми спасались здесь от жары, вдалеке на эстраде-ракушке играл духовой оркестр. Опустившись на скамейку в стороне от главной аллеи, Тема налил в бумажный стаканчик ситро и подал своей возлюбленной, та не спеша выпила его и, поставив стаканчик рядом на скамейку, прижалась к нему, опустив свою головку ему на плечо.

— Тебе хорошо? — он левой рукой нежно обнял ее плечо.

— Представляешь, только сейчас начинаю осознавать все происшедшее со мной. Ведь если б не ты, уже лежала бы закопанная где-нибудь под кустом или просто валялась в лопухах вся истерзанная. Сейчас же на седьмом небе от счастья, и не только оттого что осталась жива таким чудесным образом, но и оттого что именно ты спас меня!

Он взял правой рукой ее кисть и нежно поцеловал кончики пальцев:

— Нам обоим надо благодарить деда, это именно он свел нас вместе у своей могилы, потрясающий человек! Терпеливо дождался меня и познакомил с тобой.

— Дай мне слово, если перейду живая в ваше время вместе с тобой, первым делом свозишь меня к нему на могилу. Я должна буду отблагодарить его за свою дальнейшую судьбу.

— Безусловно, — он с благодарностью посмотрел ей в глаза.

Налив себе правой рукой ситро в стаканчик, немного отпил и вновь посмотрел на нее. «Надо же, сколько в ней нежности и твердого холодного рассудка одновременно, как это ценно в женщине! Спасибо тебе, Господи, что подарил такую замечательную женщину, о такой я просто и мечтать не мог!» — думал он, нежно прижимая ее к себе и наслаждаясь ее близостью. Она, в свою очередь, видимо, что-то почувствовав, подняла на него глаза и с минуту смотрела на него:

— На меня так еще ни один мужчина не смотрел. В твоем взгляде столько чувств, что я начинаю дрожать вся внутри. Всем своим существом ощущаю, что близится миг нашей полной близости, поэтому я должна быть абсолютно откровенна перед тобой и расскажу тебе все о себе. Слушай. Официант в ресторане передал слова завклуба Селиванова, что я корчу из себя «целочку». Так знай, я такая и есть, я дева, хотя мне уже 35 лет, и это сильно тяготит меня, ведь нормальная женщина должна любить мужчину, а он ее. Так получилось, что я не встречала до тебя парня или мужчину, к которому у меня появились бы чувства. Мама пыталась выдать меня замуж по своей линии, но, как выяснилось, его больше интересовал во мне иудей-фундаменталист, нежели настоящая женщина, он даже взять меня не смог, и я ушла от него на второй день, затем развелась. Благо, что советская власть не позволяет религиозному мракобесию возобладать над людьми. В семье был сильный скандал, но меня все же поддержал отец, он этнический русский, да я и сама, и по фамилии, и по духу русская, хоть евреи и признают меня за свою. Я попросила в отделе здравоохранения работу за пределами Шуи, чтоб жить самостоятельно, и мне ее предоставили, ведь я член ВКП(б). Все шло хорошо, мы и с учительницей сдружились, и местный актив меня поддерживал, но вот этот Евгений Евгеньевич! Он мне был очень неприятен как мужчина, и я старалась избегать его, не принимая всерьез его угрозы, но вот во что эта моя беспечность вылилась, ты сам прекрасно теперь знаешь, — она на несколько минут замолчала, Артем корректно ожидал. — Сегодня утром, там на лугу, ты воздержался, потому что я тебя попросила, теперь одну из причин ты знаешь: лишить меня девственности будет не просто, так как я уже не девушка по возрасту; мне будет очень больно, и я буду сильно стонать или даже кричать, поэтому нужно определенное место и время. Очень тебя прошу дождаться всего этого.

— Пусть тебя это не тревожит, — спокойно начал он, — только когда ты сама решишься, тогда между нами все и произойдет. Но ты должна знать, я очень сильно тебя желаю, — она любовалась им, а он продолжал. — Не скрою, у меня девчонки были в жизни, и некоторые даже сами предлагали мне близость, но меня они мало трогали, меня больше интересовала работа, я всецело отдавался ей, наверное, это у нас потомственное. В Шуйском уезде группе сотрудников МГБ СССР, которую я возглавлял, удалось вскрыть довольно серьезную шпионскую сеть НАТО, подбирающуюся к ракетным частям в Шуе и Тейкове, после чего меня повысили в звании и предложили работу в Центральном аппарате министерства. Я уехал в Москву, а родители так и остались в Шуе, уезжать не захотели. Вторая цель миссии, которую я здесь выполняю, связана именно с этой спецслужбой.

— Ты называешь свою работу второй миссией, а первая связана со мной, я так понимаю. Как же твое руководство пошло на вмешательство в ситуацию другого мира? Ты сам говорил, что это очень опасно, как бы не жаль было субъекта.

— Вопрос решался на самом высоком уровне, и я все откровенно рассказал про тебя и свои чувства. Знаешь, они все поверили мне и вошли в мое положение, так что про тебя в нашем мире уже все известно и тебя будут ждать со мной. Конечно, ассимиляция в более развитом мире не такое простое дело, поначалу тебе будет тяжеловато, но, главное, не бойся.

Она глубоко вздохнула, выказав тем самым глубокое удовлетворение от услышанного, и еще спросила:

— Тем, а почему у тебя в удостоверении написано другое имя? Я увидела случайно.

— Сотрудники спецслужб часто работают под прикрытием и по легенде, поэтому ты должна четко помнить этот нонсенс. Пока не вернемся к нам, здесь я майор Шлыков Иван Авдеевич. Ты можешь называть меня Иван, или просто Ваня, хорошо?

Она мило улыбнулась:

— Хорошо!

Так, то гуляя в тени парка, то затем по улицам города, где они периодически заходили в небольшие кафе, они скоротали время, которое прошло незаметно. В 9:45 они уже стояли в очереди на перроне, ожидая посадки в свой вагон. Проводница проверила у них билеты, и они зашли внутрь, где быстро отыскали свое купе, в котором уже расположились мужчина и женщина примерно 55 лет возрасту. Поздоровавшись, молодые люди сели на мягкое сиденье своей стороны. Через несколько минут посадка закончилась, раздался гудок паровоза, и состав потихоньку тронулся. Вагоны мирно постукивали колесами по железнодорожному полотну, и пассажиры в купе потихоньку разговорились. Выяснилось, что мужчина в очках с небольшой залысиной — Петр Терентьевич, инженер на большой ивановской мануфактуре (куда направлялась автомашина из Шуи), женщина в шляпе с широкими полями — Эмма Викторовна, заведующая продуктовым магазином. Когда пришла очередь представиться, Артем сказал, что он боксер ДСО «Труд», а это его невеста.

— Труд — это очень хорошо, — многозначительно произнес Петр Терентьевич, — только все больше у нас становится людей, которые не любят его, все ищут, где полегче.

— А может, это из-за того, что мало платят, люди избегают тяжелого и упорного труда? — задал провокационный вопрос майор, поигрывая в руке зажигалкой.

— Так расценки установлены государством, чего же на них пенять, — парировал инженер, глядя майору в глаза.

— Так, может, условияхозяйствования плохие или сама плановая модель экономики порочна, сковывает инициативу.

— Эк куда Вы, молодой человек, хватили.

— А что, боитесь называть вещи своими именами? Срок опасаетесь схлопотать? — вновь закатил шара майор.

— Да нет, — отрицательно покачал головой инженер, — просто я уверен, лучше современной сталинской модели экономики наша страна никогда не знала, да и не узнает. В ней очень верно очерчены границы государственного, общественно-кооперативного и частного, учитывается специфика нашей страны, или исторической России, если Вам будет угодно.

— Ого, — подумал майор, — как точно и грамотно сказано. — Тогда скажите, почему же Вы так боитесь за перспективу честного и добросовестного труда?

Инженер ухмыльнулся:

— А помните, как в политике шла борьба с правым и левым уклоном? Так и здесь твердая середина, вот что нам нужно, только бы не скатиться вправо, на уровень экономических афер и шулерства.

— Тут Вы абсолютно правы, скатываться вправо нельзя, но и уничтожать мелкую торговлю и предпринимательство тоже будет ошибкой. Вот мы несколько часов назад у парка имени Степанова покупали у частной торговки мороженое и лимонад, все очень качественное, так зачем же это уничтожать?

— Какой Вы умница, Иван, — вмешалась в разговор Эмма Викторовна. — Вот я работаю в системе государственной торговли, но считаю, что частный сектор в торговле должен быть значительно шире — это позволило бы сделать нашу социалистическую систему еще более привлекательной.

— А как вы оба думаете, товарищ Сталин, он какой позиции держится? — смело спросил соседей по купе майор.

— Вот как мы сейчас здесь рассуждаем, так же думает и товарищ Сталин, — прихлебнув из только что принесенного проводницей стакана чая, резюмировал инженер.

Так за непринужденными разговорами пассажиры купе и не заметили, как наступила ночь, они стали готовиться ко сну. Неожиданно в коридоре раздался голос проводницы:

— Товарищи, нет ли среди вас медицинских работников, в первом вагоне плохо с мальчиком-подростком?

Нета встала с сиденья и взяла свою черную сумку, но остановилась в нерешительности, смущенно взглянув на Артема. Тот кивнул ей, и они вместе пошли в 1-й вагон…

Мальчик лет 12-ти с бледным лицом лежал на сиденье в купе, рядом с ним сидела его мать, отец с выправкой военного стоял рядом. Попросив родителей присесть на соседнее сиденье, Нета вынула из сумки фонендоскоп и ртутный прибор для измерения давления, погладила мальчика по голове:

— Скажи, что болит? — спросила она его.

— Вот здесь в груди сжало, и дышать тяжело, — ответил подросток, показывая на грудь. — Тетенька, мне страшно. Внимательно выслушав сердце и легкие, смерив давление, она вызвала родителей в коридор и закрыла дверь в купе:

— Скажите, у мальчика больное сердце? Это так? Мать, стоящая со слезами на глазах, кивнула головой.

— Тогда вот что. Как остановимся на ближайшей станции, срочно вызывайте скорую помощь. И имейте в виду, счет идет на минуты. Спросите проводницу, может, на поезде есть рация? В купе не заходите, будет все очень драматично.

Вернувшись, она шепнула Артему:

— Приготовься, будем качать его до ближайшей станции, ты должен уметь это.

— Хорошо, но у тебя должна быть камфора, ты вводила ее сыну лесника, попробуй, может, все же поможет?

Быстро достав никилированную коробочку со шприцем, Нета надела на него чистую иглу и наполнила его лекарством из ампулы, смазав спиртом руку мальчика выше локтя, она ввела его внутримышечно. Зацепив вновь фонендоскоп, она слушала работу сердца:

— Очень слабое наполнение и аритмия, похоже, опаздываем, — она встала и стала снимать кофту, давая Артему понять, что приближается развязка. В этот момент глаза у мальчика закатились, и он захрапел. — Все, фибрилляция, начинаем.

Тема снял мальчика с сиденья и положил на пол. Сняв с себя жилетку и скатав ее, подложил ему под плечи, запрокинув голову, сделал вдох изо рта в рот, затем пять нажатий на грудную клетку скрещенными пальцами ладоней, положенных друг на друга.

— Делай так ему массаж сердца, а я буду делать вдохи, — спокойно сказал он ей.

Так они продолжали реанимационные мероприятия минут двадцать, пока поезд не остановился в Тейкове. Мать с отцом с горечью в глазах в ужасе наблюдали сквозь приоткрытую дверь купе, как их сына спасали так вовремя оказавшиеся в этом поезде смелые и образованные люди. Когда в поезд вошла бригада прибывших медиков, мальчик неожиданно пришел в себя, свою роль уже играла и камфора, введенная Нетой. Мать рыдала, счастливая от того, что ее мальчику не дали умереть в такой сложной обстановке. Отец был более сдержан и, вынув авторучку, написал на листке из записной книжки номер рабочего и домашнего телефонов и адрес в Москве:

— Мы у вас в неоплаченном долгу. Сейчас мы поедем с Васей в больницу, а как приедем домой, жду вас к себе, обязательно приезжайте, — после этих слов они отправились вслед за медицинской бригадой. Артем с Нетой молча провожали их до выхода.

Когда они вернулись к себе в вагон, она остановила его в коридоре. Зажав ему щеки своими ладонями, несколько раз поцеловала в губы:

— Ты в любой ситуации неподражаем, я просто без ума от тебя, не растерялся в такую трудную минуту! Одна я его вряд ли смогла бы спасти. Как с тобой надежно и легко, — она прижалась своей щекой к его груди.

Соседи по купе не спали и с тревогой в глазах смотрели на вошедших молодых людей. Эмма Викторовна не удержалась:

— Скажите, с мальчиком все в порядке? Мы уж тут все извелись!

Артем успокоил сентиментальную женщину:

— Все обошлось, но, если б не наш прелестный фельдшер, могло все кончиться очень плохо, — при этом он уловил благодарный взгляд своей спутницы.

— Так Вы фельдшер? — немного удивленно, но и с надеждой в голосе вновь спросила женщина. — Посмотрите, пожалуйста, меня. Наверное, мне сейчас тоже плохо станет?

Нета взяла руку женщины у запястья и с полминуты проверяла у нее пульс:

— Да нет, с сердцем у Вас все в порядке, Вы лишь слегка взволнованы. Ложитесь спокойно, нужно просто немного расслабиться.

Женщина, поблагодарив, легла на нижнюю полку, муж отправился наверх. Артем, постелив себе и возлюбленной постели, тоже взобрался на верхнюю полку, предоставив Нете нижнюю. Когда свет в купе выключили, Тема еще некоторое время не спал и периодически поглядывал вниз, охраняя ее. Он видел, как она сняла платье и, освободив волосы, легла, было видно ее белое лицо на фоне распущенных волос и тонкие руки.

Он вновь мысленно благодарил Бога за такую удачу в жизни: «Надо же! — думал он с восхищением, — как все быстро переменилось». Еще несколько дней назад он обнимал холодный призрак, теперь же здесь, под ним, лежит она же, но живая. «Вот хорошо слышу, как она ровно дышит, заснула. Что бы не случилось, никому не отдам ее и не позволю обидеть. Когда вернемся к нам, на руках буду ее носить. Жаль, что до этого еще далеко и материала собрано ничтожно мало, чувствуется, еще предстоят приключения. Что ж, будем помогать друг другу, уважаемый 1939-й год». Тема не заметил, как провалился в сон.

ЧАСТЬ V

Когда сознание вернулось, он первым делом посмотрел вниз: постель на нижней полке была свернута, а самой Неты нигде не было. Артем быстро надел брюки и хотел идти искать ее, но неожиданно дверь в купе открылась, и она вошла с полотенцем на плече, держа в руках зубную щетку и коробку с порошком. «Доброе утро, милый!» — произнесла она, улыбаясь. Он взял личные принадлежности и отправился в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок.

Через несколько минут проводница принесла чай и сахар, запечатанный в обвертки по четыре кусочка. Все вновь собрались вместе, разговор шел о разных вещах, случай с заболевшим мальчиком старались обходить, было видно, все внутри это тяжело переживали. Первым заговорил Петр Терентьевич:

— Мы в Москву на ВДНХ едем, а вы, молодые, если не секрет, что думаете делать в столице?

— У нас сейчас у обоих отпуск, вот хочется несколько дней походить по Москве, сходить туда-сюда, посмотреть достопримечательности, — обтекаемо ответил Артем.

В это время проводница сообщила, что поезд прибывает в Москву. Распрощавшись с соседями по купе, молодые люди вышли на перрон Северного вокзала. Нета ни разу не была в Москве, поэтому ее несколько смутило такое огромное количество народа, спешащее в разные стороны, она долго с любопытством разглядывала шпиль здания вокзала. Затем, прижавшись к возлюбленному и слегка сморщив свой прелестный носик, спросила:

— Что будем делать, мой неподражаемый рыцарь? И как я должна буду себя вести?

Тема сам немного был в нерешительности от такого обилия костюмов довоенной моды. «Невероятно! — думалось ему. — Там, у нас, много говорили про это, но видеть свое прошлое, да еще живых людей в нем, и стоять посреди них, не обращающих на тебя никакого внимания, — это просто потрясающе!» Вот какой-то щеголь в белых ботиночках, брюках и соколке с бритым, как у него, затылком спешит с цветами, чай, поди, на свидание приехал? А вот две девушки в длинных платьях — приехали, наверное, поступать куда-нибудь? На лавочке бабушка с двумя внучатами — все в белых панамах, может быть, на дачу за город собрались, ждут электричку. В это время к молодой паре подошел в белой летней форме отделенный командир милиции (на его петлицах было по три треугольника). Отдав честь, он попросил предъявить документы. Когда Артем показал удостоверение, милиционер вытянулся и вновь отдал честь:

— Здравия желаю, товарищ майор Госбезопасности. Извините, но вы оба так подозрительно себя вели, я и решил проверить.

— Вы действовали абсолютно правильно, командир. Мы просто не решили, в какую гостиницу идти. Сам-то я живу в общежитии, но родом из Ивановской области, как и моя невеста. Может быть, Вы что-то присоветуете, поближе.

Милиционер улыбнулся:

— С Вашими-то документами и в «Московской» можно легко расположиться, а если не хотите, то у ВДНХ есть прекрасное общежитие для высшего и среднего комсостава милиции. Возьмите такси, быстро доедете, — он стоял в ожидании и даже слегка вытянулся.

— Вот это нам подходит. Спасибо Вам, товарищ командир, — снял напряжение майор, и, козырнув в ответ, они расстались.

— Что, Неточка, пошли ловить такси, прокатимся, увидишь, как везде красиво!

Когда они вышли на улицу, она все время мило растерянно улыбалась и держала его под руку, когда же сели в автомобиль и он набрал скорость, даже немного испугалась, все время сжимала его ладонь, слегка дрожала всем телом.

«Какая же она скромная, нежная и непосредственная!» — подумал он, глядя, немного опустив глаза, и обнял ее за плечо.

Наконец она немного освоилась, и они спокойно доехали по 1-й Мещанской улице до общежития.

Администратор был весь во внимании и довольно учтив, но сообщил, что свободны только резервные номера.

— Значит, это как раз для нас, — засмеялся майор и показал служебное удостоверение, где на фотографии он в форме с одним ромбом на петлицах. Администратор тут же выложил ключи от двух спальной комнаты, записав их фамилии, имена и отчества, попутно сообщив, что в общежитии есть отличное кафе. Они поднялись туда, так как необходимо было позавтракать.

Кафе действительно было очень хорошее: квадратные столы, накрытые белыми скатертями, и вазочки с салфетками дополняли общий уютный вид расписанных под былинные сюжеты стен. Спросив, что бы она хотела скушать, майор оставил возлюбленную за столом у большого окна, наполненного солнцем, а сам подошел к стойке и посмотрел меню: «Девушка, мне манную кашу с изюмом, омлет, два стакана кофе с молоком и пару ватрушечек». Он подождал, когда ему все вынесли это на подносе, и отнес это за свой стол, где они все это с аппетитом ели, поглядывая друг на друга. Вытерев рот салфеткой, она спросила его негромко:

— Вижу, ты несколько встревожен. Думаешь, как взять нужную информацию для аналитиков в вашем мире, видимо, то, что ты сейчас берешь, тебя не сильно устраивает?

Он посмотрел на нее оценивающе и подумал: «Раз уж я не должен ее отпускать от себя ни на шаг, придется во все дела посвящать и советоваться с ней. Да и как же иначе, ведь это твоя будущая жена, к тому же она очень умна и выдержанна. Что ж, посмотрим, что она сейчас мне скажет?» Он честно признался ей:

Ты права, нужно что-то более убедительное и существенное, желательно из первых рук.

Она слегка прищурила глаза:

— А знаешь, тебе нужно связаться с отцом мальчика, которого мы спасли в поезде. Чувствую, он военный человек или сотрудник органов, причем высокого командного состава. Позвони ему вечером.

— Так ведь они сейчас с женой в Тейкове, в больнице рядом с сыном, и когда будут в Москве — неизвестно.

— Не думаю, что главврач районной больницы оставит у себя мальчика с таким тяжелым недугом, зная, что он из Москвы, точно тебе говорю, утренним поездом его уже отправили в столичную клинику с сопровождением. Если ты в 8 вечера с ним свяжешься, точно дома застанешь.

«Таак… да с ней не соскучишься, обладает аналитическим мышлением, вот это бабу отхватил!» — вновь подумал про себя Артем.

Он посмотрел на нее с глубоким удовлетворением и благодарностью:

— Ты права, любовь моя. Что, пойдем в комнату?

Они поднялись на второй этаж, открыли дверь ключом и зашли внутрь, помещение было великолепным: имелась ванна, чайник с принадлежностями, и даже кровати составлены вместе, головой к стене, что вызвало невольную улыбку майора. Он снял жилетку и удобно расположился в кресле у кровати:

— До вечера у нас уйма времени, так с чего начнем нашу личную жизнь? С похода по достопримечательностям?

Она поставила свою черную сумку на стул у стола и достала из хлопчатобумажной сумки трусишки и халатик, купленные еще в Иванове:

— Первым делом мне нужно принять ванну и ополоснуть свое нижнее, не люблю, когда оно не свежее, да и магазинные трусы нужно ополоснуть.

Артем сосредоточился, прокручивая в голове варианты предстоящей встречи с отцом спасенного мальчика. Из раздумий его вывела Нета, вышедшая босиком из ванной и ступающая по ковровым дорожкам своими изящными вогнутыми стопами. Тема поднял на нее глаза, она вытирала свои длинные черные волосы полотенцем:

— Милый, а ты не хочешь тоже освежиться? Есть горячая вода, так хорошо!

Он хорошо видел, как ее взгляд сделался томным.

Направляясь в ванную комнату, Артем подумал: «А ведь она хочет полной близости, значит, решила полностью отдаться мне. Может, уклониться?.. Болван, унизить и оскорбить отказом такую девушку! Нет уж, это не в моих правилах. Что ж, значит, так тому и быть, только не дави на нее, передай инициативу этого дела в ее руки». Выйдя из ванной, он обнаружил ее лежащей в разобранной постели.

Тема положил свое белье на кресло у кровати и стоял в нерешительности в одних плавках. Она улыбнулась ему и глухо произнесла:

— Что стоишь в нерешительности? Ты же мой будущий муж, так осчастливь свою будущую жену.

— Может, перенесем это дело на вечер или ночь? Она отрицательно покачала головой:

— Вечером и ночью все вернутся в свои комнаты, к тому же будет сильная слышимость, а я тебе говорила, что буду сильно стонать и даже кричать, так как мне будет очень больно. Сейчас же в гостинице мало народу и из-за шума машин на проезжей части не так слышно. Для меня это очень важно!

Он не стал спорить с ней, снял плавки и порхнул к ней под одеяло. Какое-то время они молча лежали, глядя друг на друга:

— Должен признаться тебе, что совершенно неопытный в этом деле, так что, если что буду делать не так или причиню тебе боль через меру, останови меня. Ничего не будет сделано против твоей воли.

Она кивнула, улыбаясь:

— А у меня что за опыт? Таких, как я, зовут в простонародье «старая дева», и я очень хочу расстаться с этим унизительным положением. Хочу, чтоб ты сделал меня женщиной, такой, как все, очень тебя прошу!

— Я сильно постараюсь, — засмеялся он. — Только у меня есть одно непременное условие: я должен расцеловать каждый пальчик на твоих ручках и ножках, каждый твой волосик, каждую клеточку на твоем теле, и ты не должна мне в этом мешать, договорились? — она кивнула, соглашаясь.

Немного откинув одеяло, Тема лег на нее, слегка прижав своим сильным телом, она, задрожав, застонала и стала извиваться под ним, насколько он ей позволял. Он видел, как ее глаза горели, как угли, а губы пылали, было очевидно, что он разбудил сильно сдерживаемые чувства. Артем сильно поцеловал Нету в губы, при этом она крепко обвила его шею руками. На мгновение ему показалось, будто ей тяжело под ним, и он немного приподнялся на руках, но она выгнулась, крепко прижавшись к нему всем телом, он чувствовал прикосновение ее нежной, но довольно упругой груди. Поцелуй длился долго, и когда он закончился, они оба смотрели друг на друга, тяжело дыша. Дав ей немного успокоиться, Тема начал целовать мочки ее ушей, а затем несильно покусывать, она стонала, поворачивая ему то одно ушко, то другое, тело ее покрылось мурашками.

— Милый, мне очень приятно, но мочки могут распухнуть, переключись на что-нибудь другое, помни мне грудь, там много эрогенных зон, — прошептала она ему на ухо.

Он сел на коленях, она оказалась меж его ног. Слегка погладив груди, Артем несильно сжимал то одну, то другую, он видел, как его партнерша, приоткрыв рот и закатив глаза, поворачивает голову то в одну, то в другую строну:

— Любимый, еще, вот так еще, еще что-нибудь поделай с ними, мне никогда не было так приятно, — прохрипела она. Тогда он стал несильно кусать ее прелестные сосочки. Неизвестно, сколько бы эта процедура продолжалась, но Тема остановился, понимая, что дальше может навредить грудям своей партнерши, и он стал покрывать поцелуями ее живот, затем он попросил ее немного поднять и прижать к себе левую ногу, ласкал, лизал и целовал ее восхитительное бедро, голень и изящную стопу, так же он поступил и с правой ногой. Он чувствовал, как она все больше возбуждалась и вновь застонала, видимо, и в ногах было много эрогенных зон. Фигура в целом и ноги в частности у нее были бесподобные: достаточно широкий женственный таз, хорошо скошенные тонкие бедра, слегка расширяющиеся от коленей до попы; стройные, слегка изогнутые голени с черными волосиками на внутренних поверхностях; высокая небольшая вогнутая стопа с ровными пальчиками. Он нежно ласкал и целовал ей ноги без устали, а она негромко стонала и перебирала его волосы тонкими пальчиками своих рук. Дойдя до влагалища, Тема попытался раздвинуть ей ножки, чтобы поцеловать его, но она его остановила:

— Любимый мой, не делай этого, пока оно не свободно, иначе я сойду с ума, умоляю тебя, освободи его сначала, — она взяла в руку его член и направила его в заветное место…

Они мучились оба, так как он никак не мог войти в нее из-за ее девственности. Его член стоял не сильно, и уже вытек секрет, смазавший вход во влагалище, но, сколько бы он не нажимал, войти не удавалось. Она сильно стонала и металась по постели, сжимая простынь руками, но, как только он повторял, вся выгибалась от боли и начинала кричать. Несколько раз ему даже приходилось зажимать ей рот, казалось, ситуация заходит в тупик. Очень тяжело было смотреть, как она мучится, но он не отступал. Перестав делать резкие движения, он стал потихоньку все дальше и дальше заводить в нее член, растягивая девичью плеву, и, наконец, вогнал его полностью, прорвав ее. Сердце его глухо стучало в груди, и он чувствовал, что с ней происходит то же самое: сильно и громко закричав, она выгнулась вся, затем, скрестив на нем свои ноги, стала извиваться под ним, вращая тазом, при этом она кусала губы и царапала его плечи. Он чувствовал, как ее теплая кровь смачивает его член, не в силах больше сдерживаться, он кончил в нее. Оргазм, наступивший у обоих одновременно, был сильнейшим и никак не проходил. Она сильно, продолжительно застонала и лишилась чувств. Он вышел из нее и лежал так, рядом с ней, несколько минут, пока она не пришла в себя:

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Она повернулась к нему и погладила его щеку своей тонкой рукой:

— Как чувствуют себя абсолютно счастливые люди? Это словами не выскажешь, это можно только почувствовать. Вот только, наверно, в крови вся, да и ты тоже, хорошо, что простынь вдвое другую подстелила. Мне бы нужно подмыться.

Он встал потихоньку и, подняв ее на руки, не спеша понес в ванную.

Через несколько минут они обнаженные лежали на постели, повернувшись друг к другу, уже не покрываясь одеялом. Они были полностью близки, поэтому она больше не стеснялась его и лизала его губы и щеки своим языком. Неожиданно, протянув руку, она потрепала его по коротко стриженной шевелюре волос:

— Просто сказка какая-то! Передо мной лежит человек из другого времени, отделенного от нашего на 100 лет вперед, но такой земной и человечный, просто мозг отказывается все это воспринимать!

— А я, когда направлялся сюда, все думал: «У нас видел ее мертвую, неужели повстречаюсь с ней живой? Фантастика!»

Они оба негромко, но заразительно засмеялись.

— Скажи мне, милый мой герой, а как у вас там устроена семья, и вообще есть ли она? Может, просто поживете с одной, потом с другой. Кто потом воспитывает рожденных детей?

— Не переживай, семья никуда не делась, так же любим друг друга, рожаем детей и потом воспитываем их до определенного возраста. В других странах, правда, живут так называемым свободным браком, но у нас в СССР это не принято, у нас регистрируют брак и многие даже венчаются в церкви. Наша страна — это православное государство.

Она понимающе опустила свои длиннющие ресницы:

— Тогда, как окажемся там, у тебя, в вашем времени, могу рассчитывать на предложение руки и сердца? — взгляд ее сделался серьезным, она смотрела на него выжидающе.

— А почему, когда окажемся у нас? Предложение быть моей женой я тебе прямо сейчас делаю. Как, согласна?

Она глубоко вздохнула:

— Мне очень приятно, когда ты берешь меня на руки, возьми сейчас, если тебе не трудно.

Тема встал с кровати и легко поднял ее, поднеся ближе к окну, ему было очень хорошо от того, что он держит ее красивое, стройное тело. Она смотрела на него своими огромными темными глазами, в которых читалась глубокая благодарность сильно полюбившей женщины:

— Ты же сам все видишь, еще как согласна! Теперь буду дни считать до момента, когда перейдем в ваше время. Сколько еще осталось?

— Мы должны быть в нужном месте в 23:00 14 июня.

— Как еще долго, — вновь вздохнула она и, немного подтянувшись, поцеловала его в щечку, а затем в губы.

Душу Артема переполняли радостные чувства при виде красавицы-жены у себя на руках, и ему вдруг захотелось пройтись с ней по улицам Москвы, чтобы все ее видели:

— Если тебе не будет трудно, давай погуляем по городу. Мне так будет приятно идти под руку с такой красавицей!

Она кивнула, соглашаясь:

— Хорошо, сейчас только трусики утюгом высушу, надену все же уже белые, и пойдем. Нужно будет зайти в аптеку и купить гигиенической ваты.

Он опустил ее и, быстро одевшись, сел в кресло. Быстро прогладив утюгом трусы, она надела их, они смотрелись на ее великолепном теле еще прелестней, невзирая на подкладку, так как после стирки плотно обтягивали попу и лобок. Надев платье, носки и босоножки, она взяла хлопчатобумажную сумку и с улыбкой сказала:

— Ну что, пошли не спеша гулять по Москве?

У администратора уточнив адрес ближайшей аптеки, они вышли из общежития и направились к ней. Она располагалась недалеко, поэтому уже через полчаса молодая пара пошла искать такси:

— Куда поедем? Может, здесь, по ВДНХ, погуляем? — улыбнулся он.

— Артем, давай сначала на Красную площадь, может, к Ленину удастся попасть.

Они спустились вниз и взяли такси (несколько машин дежурили у гостиницы). Пока ехали до центра, возлюбленная Артема в окно с удивлением рассматривала строения столицы, дивясь высоченным многоэтажкам. Вот автомобиль проехал улицу 25-го Октября и остановился практически у Красной площади, майор расплатился с таксистом, и они прошли на площадь. Время приближалось к полудню, и Тема, взглянув на часы, взял ее за руку:

— Пошли, сейчас начнется смена караула у мавзолея, красивый ритуал.

Они быстро пошли к мавзолею. Ровно в 12:00 пробили куранты на Спасской башне, и из нее вышел караул в составе сержанта, ефрейтора и красноармейца. Они медленно шли, тянув носок, а на винтовках поблескивали примкнутые штыки. Молодые красавцы в хромовиках и бриджах с сумками-планшетами через плечо с красными петлицами и околышами на фуражках, с остриженными под полубокс затылками.

Нета взяла Артема под руку и периодически с восхищением поглядывала то на молодых парней караула, то на своего красавца-жениха. Зайдя на ступеньки мавзолея, сержант сменил часовых, и караул вновь проследовал в Спасские ворота. Мавзолей вновь открылся для посещения. Очередь была большой, но шла быстро, и уже через 50 минут они были внутри пантеона: негромко играла траурная музыка, и люди с печальными лицами шли мимо стеклянного гроба с вождем. Майор бывал здесь несколько раз, облик В. И. Ленина был ему узнаваем, только внутренний антураж казался ему совершенно не таким. Нета же никогда не была здесь, поэтому он видел, что это производило на нее сильное впечатление, неспроста она захотела сходить именно сюда. Уже ступив на брусчатку площади, она тихонько поделилась с возлюбленным:

— Он лежит, как живой, будто уснул на немного, а ведь больше 14 лет прошло!

— Да, ты права. И хорошо, что у нас есть возможность всегда видеть основателя нашего пролетарского государства. Это возвышает и постоянно тонизирует нас, придает силы. Хочешь, сфотографируемся здесь, напротив мавзолея? — улыбнувшись, предложил он. — Будет прекрасный снимок.

— Но здесь же нет фотографа с треногой.

Артем вынул свою большую зажигалку и несколько секунд что-то на ней настраивал, затем обратился к проходящему мимо подростку:

— Парень, будь добр, мы встанем вот там, а ты сначала нажми вот на эту зеленую точечку и отпусти, а затем нажми и подержи три секунды.

Он любезно согласился, а майор встал и поднес согнутую в локте руку возлюбленной, чтобы она взялась за нее. Через секунду снимок и видеофайл были сделаны.

— Куда направимся теперь? Здесь все очень интересно!

— Тем, пока ехали в такси, видела афишу: сегодня Большой театр дает «Щелкунчика», начало спектакля в 19:00. Всегда мечтала попасть на него. Давай сходим, так хочется.

Он подумал немного:

— Хорошо, театр так театр. Пошли тогда за билетами, здесь недалеко, за историческим музеем.

Когда они, взявшись за руки, подошли к Большому театру, стало очевидно, что сегодня на спектакль не попасть, но они все же заняли очередь.

— Стой здесь, никуда не уходи, — он быстрым шагом направился к зданию театра.

Она осталась одна, и вдруг ей стало страшно, несмотря на окружающий ее народ. Сейчас она уже всей душой и сердцем чувствовала, как этот парень много значит для нее, с ним ей было легко, комфортно и безмятежно.

«Только бы побыстрее приходил», — думала она, оглядываясь вокруг.

Прошло уже полчаса, вот, наконец, и он: «Слава Богу!» Взяв ее за руку и предупредив, что стоять они не будут, он увел из очереди, и когда отошли на почтительное расстояние, остановился и вынул из кармана брюк два билета:

— Пожалуйте, моя прелесть, партер, 12-й ряд, 14 и 15-места.

Она глядела на него с восхищением и восторгом:

— Милый мой, как мне тебя отблагодарить?! — она стала целовать его щеки и губы, затем прижалась к его груди, на глазах у нее навернулись слезы.

Он терпеливо дождался выхода ее чувств, затем оглядел ее, будто что-то прикидывая, и покачал головой:

— Твое платье очень мило, но не для столичной премьеры. Как у нас бы выразились, «дресс-код» не соответствует.

Она растерянно посмотрела на него, слегка закусив нижнюю губу:

— А что же делать, Темочка, дорогой, придумай что-ни— будь, поверь, для меня это очень важно!

— А что тут думать, вон за Большим театром ЦУМ, сходим туда и решим эту проблему, — она остановилась в нерешительности, давая ему понять, что не хочет лишних затрат на себя, но он повлек ее за собой. — Ты думаешь, меня послали сюда с пустыми карманами? На твое платье хватит.

Через час они выходили из Центрального универмага с коробками в руках, где лежали: великолепная белая блузка с рукавами до локтей, не яркая с цветами юбка чуть ниже колен и супермодные открытые босоножки на небольшой платформе. Глядя на своего возлюбленного, Нета все еще не верила своим глазам, что все это происходит именно с ней. Уж не оказалась ли она в какой-то сказке, где добрый волшебник водит ее по магазину, до отказа заполненному товарами на все вкусы и желания? Она даже боялась закрыть глаза, словно открыв их, она окажется опять в том самом лесу с подонком на себе, который задирает ей платье, хватает за горло, при этом смердит ей в лицо несвежим дыханием. Артем, видимо, почувствовал это ее состояние и, ничего не говоря, передав ей нетяжелые коробки, нежно подхватил ее на руки. Он нес ее прямо по улице Москвы навстречу улыбающимся прохожим, некоторые мужчины останавливались и аплодисментами поддерживали его, а женщины, не скрывая восхищения, качали головами. Она была на седьмом небе от счастья! Так продолжалось довольно долго, и она, глядя на него счастливыми глазами, все же попросила:

— Милый, поверь, мне очень приятна эта процедура, но пора мне и честь знать, опусти меня, отдохни.

Они снова шли, взявшись за руки, и забрели в небольшой, но уютный ресторанчик, где маэстро исполнял различные пьески на пианино. Молодая девушка-официант с добродушной улыбкой быстро обслужила их, и они, запивая обед грушевым соком, слушали музыку.

— Вижу, тебе не нравится то, что он играет? — обратился он к ней. — Но, я тебе скажу, у него довольно сильная техника.

— Ты разбираешься в музыке?

— Немножко. Хочешь, сбацаю что-нибудь?

— Только веселое, скучно от этих романсов, такое хорошее настроение.

Он встал и подошел к маэстро, что-то сказав ему на ухо, тот кивнул и пошел к входу, доставая папиросу.

Тема сыграл веселую и быструю композицию, чем привел в восторг не только возлюбленную, но других посетителей. «А они ничем не хуже нас, эти люди из 1939-го, такие же умные, добрые и образованные, умеют ценить талантливое и красивое. Ох как прав был Жуков, жить начинали действительно хорошо!» — подумал он, возвращаясь за стол.

— Как, понравилось? Что скажешь?

— Ты был неподражаем. Скажи, это ведь «Итальянская полька» Рахманинова?

— Она, голубушка. Ты, я вижу, тоже не отстаешь?

— Там, где мы раньше жили, я окончила музыкальную школу по классу скрипки, а там же изучают муз. литературу.

— Вот меня вытурят из органов, за недостаточность представленных сведений, будем с тобой на пару дуэтом выступать, в какой-нибудь областной дальней филармонии. Они весело и негромко засмеялись, оглядываясь вокруг.

— Сколько сейчас времени? Может быть, тебе позвонить?

Артем взглянул на часы, было без десяти минут четыре:

— Да нет, пока бесполезно. Давай пока погуляем по городу, может, на катере удастся прокатиться по Москве-реке?

Выйдя на улицу, им удалось снова быстро поймать такси-эмку и доехать до Новоспасского моста, где рядом был причал для теплоходов и откуда отправлялись пассажирские экскурсии. Поездка по реке была долгой, поэтому молодая пара иногда, вдоволь налюбовавшись пейзажами города, доступными с верхней палубы теплохода, опускалась вниз, где в буфете было прекрасное мороженое с сиропом, там же на первом уровне Артем снял отдельную каюту до конца экскурсии. Они сидели, ели мороженое и смотрели в окно на гладь реки, рассекаемую теплоходом. Время прошло незаметно. Когда экскурсия близилась к завершению, он предложил ей переодеться прямо в каюте, так как другой случай вряд ли представится. Он хотел выйти, но она остановила его:

— Милый, не уходи, может, что подскажешь мне, у меня никогда не было такой модной и дорогой одежды.

Сидя у окна, Артем наблюдал, как его невеста разулась и сняла платье, оставшись в одних трусиках. Она распаковала коробки и вынула сначала блузку, быстро надев ее и застегнув пуговицы. Блузка была не длинной и едва закрывала трусики, ноги же были совершенно обнажены, и Тема в который раз залюбовался ими. Видя это, Нета несколько смутилась, все еще немного стесняясь его и быстро достав юбку, надела ее через голову. Остались только босоножки, и она уже начала было надевать свои белые носки, но он остановил ее:

— Не надевай их, это уж слишком повседневно, не годится для похода в театр. Надень босоножки на босую ногу, так они будут лучше смотреться, у тебя очень красивая и изящная стопа.

— Вот видишь, подсказал, а я уж хотела напялить, вот глупая, — и, надев босоножки, она продемонстрировала ему свои великолепные ноги, затем прошлась по каюте. — Что скажешь, как теперь выгляжу? Не стыдно со мной в театр идти? Только говори честно, лицемерия я не люблю.

— Лицемерить здесь нет нужды, ты потрясающе красива! Одежда хорошо подчеркивает твою великолепную стройную фигуру, а обувь — изящество и красоту ног. Вот только босоножки не малы? Не сильно сдавили стопу? Может, заменить? Походи побольше по каюте, здесь ковер и чисто.

— Ты знаешь, они очень мягкие, поэтому если и сжимают ногу, то делается только приятно. Когда не плотно — хуже. Она ходила по каюте взад, вперед, отрабатывая походку, а он смотрел и не мог налюбоваться ей, это был уже со всем другой человек.

Теплоход пришвартовался к причалу, и они вышли по трапу на набережную. Немного пройдя по улице, увидели высаживающую пассажиров легковую машину. Артем подбежал и попросил водителя подбросить до Большого театра, тот добродушно согласился, и через несколько минут они были уже на Театральной площади. Остановившись напротив большого фонтана, Нета долго любовалась им, а затем самим зданием театра с колесницей на фронтоне. Внутренний же антураж привел возлюбленную Артема в состояние крайнего восхищения! После того как он сдал ненужные вещи в гардероб, она взяла его под руку и попросила провести по всем вестибюлям, лестницам и холлам, на это ушло почти все свободное время. Без каверзных ситуаций не обошлось. После первого звонка они стояли в главном фойе, вокруг было много народа, но рядом стояла пара каких-то аппаратных работников, во всяком случае Артему так показалось. Он — лысый с бегающими глазками в сером костюме и белой рубашке с галстуком, она — в сером пиджаке и такой же приталенной юбке с пышной до неприличности грудью, в черных перчатках. Они одновременно со снобизмом и с возрастной завистью смотрели на молодую пару, дамочка брезгливо произнесла на английском, будучи уверенной, что никто не поймет:

«Young handsome men from idleness will find girls from the villages, dress them in Moscow and immediately drag them to the theater»[1].

Остроносый лысый супруг кивнул в подтверждение, гордый от того, что понимает язык.

Нета почувствовала по виду расфуфыренной дамочки, что разговор направлен против нее, и растерянно глядела на своего возлюбленного, но тот совершенно не растерялся, он подошел вплотную к обывателям и на чистом английском с отточенным британским произношением ответил: «The bodies of the NKVD, where I have the honor to serve, have little interest in rural intelligentsia, since there is no rot in it, but among the rotten intelligentsia of Moscow there are often enemies of the people. Present your documents, and then we’ll figure it out»[2]. При этом он представился — майор Госбезопасности Шлыков.

Что тут началось, трудно будет даже описать: все, кто стоял в фойе, начали группироваться около майора, демонстрируя тем самым полную поддержку ему и его возлюбленной; аппаратчики с апломбом остались в одиночестве и стояли, явно презираемые всеми. Артем отметил про себя моральную силу и чистоту общества.

Попросив всех сохранять спокойствие, он предложил снобам пройти с ним в дирекцию театра, забрав у них документы: «Дорогая, пойдем тоже», — он взял ее за руку, и они двинулись по коридору. Вслед неслось: «Совсем обнаглели чинуши, никого за людей не считают, сейчас майор им пропишет!» Другие искренне и весело хохотали.

Когда в коридоре они остались одни, лысый забежал вперед майора и молящим голосом стал просить прощения, на его лысине и длинном носу выступил пот; «Цила, проси прощения у товарища майора, пока не поздно», — его пассия стояла вся красная, хватая воздух ртом, видно, ее прижало. Видя непреклонность майора, она грохнулась перед ним на колени, умоляя не губить ее, так как у нее больное сердце. Артем посмотрел на Нету, в глазах молодой женщины не было озлобленности, она даже не знала, как ей сейчас быть:

— Милый, не надо дальше разбираться, она встала на колени, и этого достаточно, прекрати, я очень тебя прошу!

Артем брезгливо посмотрел сначала на чинушу в костюме, затем на стоящую на коленях его жену:

— Вот вы обе еврейки, но одну я сейчас на руках понесу в зал, а тебе вот что достанется, — он плюнул ей в лицо. — И благодарите, что нарвались на добрых, другой сухарь всю душу бы из вас вынул, — после этих слов он с улыбкой подхватил Нету и понес в фойе. Ожидающие зрители дружно зааплодировали, видя такую картину, его невеста тоже благодарно улыбалась.

Тем временем прозвенел уже 3-й звонок, и все стали заходить в зал. Артем внес невесту на руках в партер и опустил на 14-е место в 12-м ряду, сам опустился рядом.

— Хочешь, еще сбегаю куплю буклеты с либретто? — он вопросительно посмотрел на нее, но она его остановила:

— Не нужно, я и так содержание этого балета хорошо знаю, а исполнителей главных партий я видела на афише — Марина Семенова и Алексей Ермолаев.

— Любопытно, — он наклонился к ее ушку, — в нашем времени Семенова входит в топ-10 сильнейших балерин страны, скончалась в 2010 году, а здесь сейчас она выйдет живая?! Знаешь, даже мне во все это очень сложно поверить.

В этот момент зазвучала увертюра, спектакль начался.

Тема уже видел этот балет, пусть более позднего балетмейстера, но все равно смотрел с большим удовольствием. Было прекрасно все: музыка, постановка танцев, костюмы и декорации, усиленные атмосферой исторической сцены самого театра. Периодически он поворачивался к Нете и видел, как она иногда чуть-чуть приподнимается, поправляя юбку. Когда наступил антракт и все рядом сидящие вышли, он негромко спросил ее:

— Тебе больно сидеть, чем я могу помочь?

Она ответила, улыбаясь:

— Болит немного, но так и должно, наверно. Меня не это больше беспокоит. Я очень увлекаюсь, в зале светло, а мы сидим немного выше других, боюсь, не заголиться бы лишку, увидят нижнее белье.

— Пусть тебя это меньше тревожит, у тебя прекрасные ноги и прелестные белые трусики. Не беда, если и увидят, отвыкай комплексовать, в нашем времени все по-другому.

— Я уж что-то даже боюсь, не буду я там, у вас, как ходячий анахронизм? — вновь заулыбалась она.

— У нас будет еще время поговорить на эту тему, сейчас же посиди здесь, если не хочешь в туалет, я схожу позвоню.

Отыскав дежурного администратора, Артем предъявил удостоверение и попросил доступ к телефону. Когда ему это предоставили, набрал московский номер. К телефону долго никто не подходил, и он уже хотел положить трубку, неожиданно знакомый голос произнес: «Квартира Шмелевых, слушаю вас», — это был отец больного мальчика.

— Здравствуйте, — поздоровался Артем, — Вы дали мне свой телефон вчера вечером в поезде. Извините, что беспокою, но мне нужно поговорить с Вами, я долго Вас не задержу.

На том конце провода заметно оживились:

— Как хорошо, что Вы позвонили. А мы только что приехали. Дело в том, что Васю осмотрели в институте скорой помощи имени Склифосовского и сообщили, что острый спазм коронарных сосудов Тейковская больница сняла и сейчас ему больше нужен покой. Мы решили завтра отвезти его на дачу. Сейчас мы здесь, на квартире, улица Мясная-Бульварная, дом 2/1, приезжайте, здесь и поговорим.

— Прошу меня извинить, не знаю, как к Вам обращаться, — как можно вежливее произнес майор.

— Игорь Витальевич.

— Очень приятно, а меня зовут Иван.

— Вот и познакомились.

— Игорь Витальевич, понимаете, Нете очень хотелось посмотреть «Щелкунчик», мы сидим в театре, сейчас антракт, окончание через час, пока мы доберемся, будет очень поздно.

— Не переживайте, я еще не отпустил машину, выйдете из театра, ищите черную эмку номер АА 48–37. Где «Щелкунчика» дают? В Большом? Куда машину присылать?

— Знаете, как-то неудобно.

— Ничего, ничего, и Танюша, и Вася будут очень рады вам, — на том конце повесили трубку. Майор возвратился в зал.

Действие II и финальный вальс майор уже практически пропустил, обдумывая предстоящую встречу, он, не поворачивая сильно головы, посмотрел на возлюбленную: «Какая она умница, сразу высокую персону разглядела! Личный персональный автомобиль до вечера, военная выправка, да это, несомненно, офицер, или армейский, или Госбезопасности. Что ж, Тема, похоже, Господь дает тебе ниточку, не упусти ее, другой такой больше не будет».

… Прозвенели последние аккорды, и занавес закрылся, раздались аплодисменты, которые долго не умолкали, раздавались крики «Браво!». Занавес вновь открылся, и артисты главных партий вновь вышли на сцену и благодарно поклонились. Спутница Артема была в восторге, и пока они выходили и забирали вещи в гардеробе, возбужденно комментировала только что прошедший спектакль. Когда они оказались на улице, она обиженно спросила его:

— Тема, дорогой, такой великолепный спектакль, неужели тебе нисколечки не понравился?!

— Конечно, спектакль превосходный, и хоть я уже видел его, там, у нас, мы обязательно его с тобой обсудим. Сейчас же мы должны найти черную легковушку с номером АА 48–37, эта машина отвезет нас в квартиру к тем людям, из ночного поезда. Прошу тебя, посмотри вокруг внимательно.

[1] Молодые красавчики от безделья найдут себе девочек из деревень, приоденут их в Москве и сразу же потащат в театр.

[2] Органы НКВД, где я имею честь служить, мало интересуются сельской интеллигенцией, так как в ней мало гнили, а вот среди трухлявой интеллигенции Москвы часто встречаются враги народа. Предъявите ваши документы, а там уж разберемся.

ЧАСТЬ VI

Квартира и дача комиссара Госбезопасности 2-го ранга Шмелева в Москве и под Москвой

Автомобиль мчался от Большого театра на улицу Мясная-Бульварная, водитель в форме сержанта Госбезопасности быстро ориентировался в обстановке, видимо, прекрасно знал этот маршрут. Молодые люди молча сидели на заднем сиденье, многозначительно переглядываясь. Вот и дом № 2/1, водитель подкатил к нужному подъезду и, когда автомобиль остановился, вежливо открыл дверь даме. В его сопровождении они поднялись до квартиры 55, он нажал на шнурок колокольчика, через несколько секунд дверь открыла служанка и вежливо пригласила войти. В прихожей вошедших встретил хозяин, он крепко пожал Ивану руку, а Нете галантно поцеловал кончики пальцев. Он обратился к сержанту: «Федя, езжай в гараж, а завтра часам к десяти подъезжай, пожалуйста. Нужно будет сына доставить на дачу, там и отдохнешь, как следует». Сержант отдал честь и вышел.

— Хотите на Васю взглянуть? — добродушно спросил он молодую пару и, получив утвердительный ответ, повел их в одну из четырех комнат.

Мальчик лежал на кровати, на которой сидел доктор и выслушивал у него сердце, мать стояла рядом. Завидев вошедших молодых людей и узнав их, улыбнулась: «Здравствуйте, милая, — она поздоровалась с Нетой за руку и подала руку Ивану. — Татьяна Сергеевна». Иван поцеловал тыльную сторону ее ладони. Игорь Витальевич подал стулья, и они сели рядом с кроватью Васи. Когда доктор прекратил процедуру, Нета своей рукой нежно потрепала мальчика по русой шевелюре, с минуту она смотрела на него и улыбалась:

— Не вешай нос, приятель, ты молодой и все еще поправимо, только нужно лечиться и слушаться доктора.

— Вы так серьезно думаете или просто меня успокаиваете? — спросил он с надеждой, глядя на своих спасителей не по возрасту умными голубыми глазами.

— Поверь мне, я работала в сельской местности, видела всяких пациентов, и каких только случаев не было в практике. Так что не нужно отчаиваться, терять веру и присутствие духа.

Доктор, сидевший рядом, погладил остроконечную бородку и, поправив на переносице круглые очки, произнес:

— Вот, что я говорил, и прелестная девушка подтверждает — не нужно падать духом, молодой человек, все хорошее еще впереди, — он встал и попросил Нету пройти с ним в прихожую. Все остались в комнате, а они вышли вдвоем. — Терапевт местного участка доктор Скворцов Игнатий Семенович, — чинно представился он и, узнав, что коллегу зовут Нета, продолжил. — Из выписки Тейковской районной больницы следует, что имел место спазм коронарных сосудов, спровоцированный стрессовой ситуацией (они ездили на похороны сестры Татьяны Сергеевны). Институт скорой помощи согласен с этим диагнозом и считает, что мальчику лучше будет лечиться дома, ему нужен покой. Игорь мой старый друг, он попросил меня пожить у них на даче и заняться сыном, пока я в отпуске, он и вас с молодым человеком попросит, вот увидите, у них большая двухэтажная дача, а сами они прекраснейшие и добрейшие люди. Так вот… что Вы можете добавить, ведь именно Вы вытаскивали его из состояния клинической смерти, отчего же она все-таки наступила, неужели только один стресс?

Молодая женщина-фельдшер отрицательно покачала головой:

— Такой молодой организм вряд ли способен погибнуть от стресса, имело место сильное падение давления, у мальчика запущенная форма гипотонии. Вместе с сердечной недостаточностью они и дали такой результат, вот объективная суть картины, на мой взгляд.

Доктор, соглашаясь, покачал головой:

— Вы правы и знаете, очень мне помогли, коллега, теперь можно будет более предметно полечить мальчугана, очень он умный у них, уже английский и немецкий знает в совершенстве, а это трудно. Что ж, пойдемте к ним, прошу Вас, — он показал на дверь рукой.

Когда они вошли, Иван добродушно беседовал с мальчиком, мать сидела рядом и поддерживала разговор. Доктор сообщил, что ему нужно еще кое-что уточнить.

Добродушные хозяева пригласили всех в зал на легкий ужин, где служанка уже накрывала на стол. Посетив туалетную комнату, молодые люди скромно сели за круглый стол, накрытый белой с кружевами скатертью. Под отбивное из телятины с картофельным гарниром Игорь Витальевич предложил Ивану водки из маленького графина, дамам разлил из другого темного красного вина. Немного выпили и закусили, разговор пошел более легко:

— Вот, Танюш, одного спасителя нашего сына зовут Иван, а другого? — он вопросительно поглядел на молодую женщину.

— Нета, — скромно ответила она.

— Ну, вот и познакомились, я уже раньше представился по телефону. Что, Иван, тяпнем еще по одной? — получив согласие, он стал разливать.

В это время к ним присоединился доктор, он налил и ему, они выпили. Пока доктор закусывал, Татьяна Сергеевна, сидевшая до этого молча, спросила возлюбленную Ивана:

— Мне тяжело об этом говорить, но знать все-таки нужно. Как же вам удалось в такой сложной обстановке спасти нашего сына? То, что мы наблюдали, это было невероятно!

— Истинно так, — подтвердил доктор, держа в левой руке нож, а в правой вилку, — и в институте скорой помощи удивлены, говорили мне: «Вот бы посмотреть на тех, кто оказывал помощь. Узнаете, обязательно дайте нам их координаты и телефон». Я ответил: «Хорошо. Если узнаю».

Молодые люди видели, что мать ждет информации, она очень важна для нее. Нета взяла это на себя:

— Знаете, я фельдшер и с подобными ситуациями приходится сталкиваться довольно часто, но все же сама удивлена, насколько эффективно действовал Иван, он применил метод реанимации, вообще мне незнакомый. Так что в первую очередь вам нужно благодарить его.

В разговор вновь вступил Игорь Витальевич:

— Иван, мы всегда будем в неоплаченном долгу перед вами обоими. Если б не вы, нашего Васеньки уже не было в живых, а сейчас он с нами, и доктор говорит, что прогноз на лечение хороший. Но Вы все-таки скажите, где Вы работаете и живете, я подам туда представление на награждение, и благодарственную статью в «Известия» напишем с женой.

Артем понимал, что сейчас он пойдет по лезвию ножа и все может испортить, но уклониться означало вообще потерять всякий шанс, поэтому он рискнул:

— Кем работает моя невеста, вы уже знаете, а сам я работаю в центральном аппарате НКВД, майор по званию, мое полное имя Шлыков Иван Авдеевич, — с этими словами он предъявил служебное удостоверение.

Артем ожидал разных исходов, того же, что произошло дальше, даже предположить не мог. Вот так и бывает в жизни, когда проваливаются в простейших, казалось, ситуациях опытные разведчики, так как предугадать всего невозможно. Игорь Витальевич неожиданно помрачнел, глаза его сузились, он хотел было открыть кобуру с наганом на правом бедре сзади, но, видя, что Иван тоже потянулся туда же, вынул из кармана бриджей пачку папирос «Казбек» и, открыв ее, предложил ему.

— Спасибо, я не курю, — вежливо отказался Иван.

Напряжение достигло своего предела. И женщины, и доктор — все почувствовали, что здесь пошло все не так, как надо. Нужна была разрядка, и Артем сам пошел на нее: он вынул из-за пояса сзади ТТ и положил его на стол, спокойно глядя в глаза сидевшим напротив хозяевам. Глава семьи оценил этот жест, он взял из коробки папиросу, смял ее конец мундштуком и, поднявшись из-за стола, предложил Ивану выйти покурить на балкон. Жена закрыла рот рукой.

— Не беспокойся, дорогая, все будет нормально, — когда они вышли, он закрыл за собой дверь.

Они стояли некоторое время молча. Наконец, Игорь Валентинович достал из накладного кармана пиджака красное служебное удостоверение и протянул Ивану. Раскрыв его, тот увидел сотрудника высшего комсостава НКВД с четырьмя ромбами в петлицах.

— Здравия желаю, товарищ комиссар Госбезопасности 2-го ранга, — с улыбкой произнес Иван, возвращая удостоверение.

— В наших званиях разбираетесь, господин шпион, как же вы не просчитали там, за бугром, что Ваня Шлыков убит был вместе с семьей два года назад, больно очевидный прокол-то.

— Да мы все это знали, но то, что встречусь с сотрудником такого ранга, да еще знакомого раньше с майором Шлыковым лично, этого, конечно, предположить не могли.

— Он работал под моим личным руководством и был скомпрометирован капитаном Гришаевым, а тот был прямой протеже генерального комиссара Госбезопасности Ежова. Известен вам такой или нет?

— Держать в ежовых рукавицах, — вновь улыбнулся Иван.

— В их самых. Так как же будем со шпионажем? — комиссар уставился на него немигающими глазами. Артем понял, ему придется открыться и все рассказать.

— Шпионаж, честно признаюсь, осуществляется, но не в пользу западных стран. Я тоже работаю на СССР, как и Вы.

— Как Вы можете работать на нашу страну, если представились несуществующим сотрудником НКВД? Ваша легенда гроша ломаного не стоит, — удивился комиссар.

— Нас интересует сталинская экономическая модель, ее жизненность и востребованность обществом. Я послан из 2039 года, чтобы собрать теоретический материал для сверки и выработки курса развития государства. Мое настоящее имя — Соколов Артем Кондратьевич — майор МГБ СССР.

Комиссар сильно закашлялся, очевидно, в этот момент затянулся в себя. Когда он, наконец, раздышался, то с минуту пораженным взглядом разглядывал Артема, не веря в только что услышанное. Он с недоверием потрогал его рукой и, убедившись в его реальности, попросил доказательств, так поступил бы любой ответственный сотрудник спецслужб.

Майор подумал, что показывать чудо-зажигалку пока рановато, и предложил вот какой вариант:

— Легко, — согласился он. — Вы хорошо разбираетесь в музыке? Вижу, у вас в зале стоит фортепиано по-нашему. — Я не очень, но моя жена — в совершенстве.

— Замечательно, тогда идемте к инструменту, я вам исполню прекраснейшую вещь, которой ваша супруга никак не может знать, так как она будет написана в 1964 году.

Они вернулись в зал, хозяин указал рукой на пианино:

— Дорогая, — обратился он к жене, — сейчас майор нам сыграет, прошу тебя, послушай и скажи, что это за произведение?

Татьяна Сергеевна подошла и облокотилась сбоку на пианино. Тема слегка размял пальцы и наиграл сюиту из кинофильма «Метель» по повести А. С. Пушкина, он играл очень проникновенно, всецело отдаваясь исполнению, и не заметил, как Нета тоже подошла и встала у другого конца инструмента. Вальс был прекрасен и исполнялся мастерски, казалось, будто русская январская зима вдруг заполнила зал. Когда же в середине композиции зазвучало лирическое диминуэндо, на глазах хозяйки показались слезы, она ревела, но рукой показала маэстро, чтоб тот продолжал играть. Доктор тоже встал из-за стола и подошел ближе, сняв очки.

Лишь прозвучали последние аккорды, супруга Игоря Витальевича, закусив нижнюю губу, отрицательно закачала головой:

— Игорь, я не знаю, что это за чудо?! Его сейчас нет в нашей музыкальной жизни, ни у нас, ни за рубежом, я бывала на многих концертах, постоянно просматриваю партитуры, и техника, и стиль совершенно незнакомые и неизвестные. Молодой человек, кто бы Вы ни были, но исполнили Вы гениальную вещь и исполнили ее потрясающе!

Нета зааплодировала, тоже потрясенная сюитой и техникой исполнения, ее поддержала супруга хозяина и доктор.

— Что же Вы исполнили, красавец? Скажите, я должна знать.

Майор вопросительно посмотрел на комиссара, тот перевел взгляд на доктора, последний, понимая нерв момента, засуетился:

— Я должен вас ненадолго оставить, мне нужно проведать пациента, ему нужно крепко выспаться.

— Мной исполнена сюита гениального композитора Георгия Свиридова к экранизации известной повести Пушкина «Метель», осуществленной в 1964 году талантливейшим режиссером Владимиром Басовым. Так что Вы теперь скажете, Игорь Витальевич, я убедил Вас? Кстати, этот Свиридов уже четыре года у вас, здесь, пишет музыку к произведениям Пушкина, просто вы его не знаете, но это легко проверить, если захотите: город Ленинград, Центральный музыкальный техникум, класс фортепиано И. Браудо.

— Дорогой, я не вправе вмешиваться в твои дела и тоже пойду сейчас к сыну, но запомни, враг не сможет так проникновенно и талантливо сыграть русскую сюиту, — она чмокнула мужа в щеку и отправилась в комнату сына.

Комиссар в неопределенности ходил по залу, заложив руки за спину. Положение, в котором он оказался, было неординарным: ему только что представили доказательство существования какого-то другого государства с таким же названием, но отдаленного во времени на 100 лет. Это было трудно понимаемо. И все же этот молодой красавец сидел на стуле у пианино и доброжелательно улыбался ему. Пытливый ум профессионала подсказывал комиссару еще раз все перепроверить, и он, подумав, спросил майора:

— Если Вы из будущего, то у Вас здесь должны быть Ваши предки, дедушка, скажем, или еще кто-то. Можете назвать?

— Разумеется. Если сможете в это время, свяжитесь с Управлением наркомата по Ивановской области и запросите подтверждение на сотрудника из Шуйского отдела НКВД Соколова Максима Захаровича, он недавно направлен туда по комсомольской линии после окончания средней школы.

Эта идея очень понравилась Игорю Витальевичу, он вышел в прихожую и минут пятнадцать звонил по своей инстанции, когда же он вернулся, лицо его выражало крайнее изумление, видимо, наличие сотрудника подтвердилось. Пройдя взад-вперед по залу несколько раз, он взял стул и, подойдя к пианино, сел напротив таинственного майора. Немного прищуриваясь, он разглядывал его с минуту, затем опять дотронулся ему до щеки и рук, пытаясь еще раз удостовериться в реальности происходившего. Артем сейчас смог хорошо разглядеть его: до 50 лет, еще довольно свежий мужчина с гладко выбритым лицом славянской внешности, он производил впечатление волевого и сильного человека; слегка тронутые сединой виски говорили о большой психической нагрузке, которую он испытывает на работе и дома; большие серо-голубые глаза светились добротой и интеллектом. Артем искал в чертах лица хоть малейший признак, указывающий на дегенерацию: несимметричность, кривой рот, родимые пятна и бородавки, и не находил их. Было очевидно: с этим человеком можно иметь дело. В это время Артема посетила замечательная мысль.

— А знаете, Игорь Витальевич, — как можно серьезней произнес он сидящему напротив и изучающему его комиссару, — у меня к Вам есть деловое предложение. Хотите, озвучу?

Хозяин квартиры, окончательно убедившийся, что перед ним живой реальный человек, все же с сомнением, но кивнул.

— Вы, наверное, заметили, что я как две капли воды похож на Вашего бывшего сотрудника, мне ведь неспроста в нашей «конторе» эту легенду выстроили. Значит, что?

— Ты можешь явиться к Гришаеву, будто чудом остался в живых, и принудить его дать признательные показания в попытке убийства тебя и всей твоей семьи, — сразу сообразил комиссар, при этом он встал со стула и вновь заходил по комнате, скрестив руки на груди, глаза его заблестели. Он сел на стул и уже с теплотой во взгляде обратился к Артему. — Ведь этот Гришаев настоящий дьявол, у него на всех компромат собран и привязки везде, что такое честь и совесть он и понятия не имеет, и безжалостный абсолютно, зверь натуральный. Мой шеф с радостью от него избавится, только не знает, как. Ваня Шлыков был очень опытный работник, тот был у него в подчинении, и вот видишь, как грамотно его подсидел и убрал, да еще все хвосты замел. Я даже боюсь тебя к нему подпускать, молодой ты, красивый, и невеста у тебя сущий ангел. Даже не знаю, как мне быть?

— Давайте так, товарищ комиссар, — улыбнулся майор, — если нужно вывести этого монстра на чистую воду, я это для Вас сделаю, а потом мы вернемся к разговору, о котором я упомянул по телефону. У меня к Вам будет очень большая просьба.

— Надеюсь, выполнение ее будет в моих силах? — взгляд высшего офицера НКВД выражал одновременно и заинтересованность, и озабоченность, он был заинтригован.

— О Гришаеве Вы говорили, будто он протеже Ежова, следовательно, Вы идете по линии Берии, ведь так? Значит, организовать мне встречу со своим шефом вполне сможете.

— Это, конечно, да, у меня есть к нему заход. Надеюсь, Вы не убрать его собираетесь, не нужно, он хочет остановить террор и, вообще, как мне кажется, прогрессивный человек.

— Не беспокойтесь. Вопросы и только вопросы.

— Хорошо! Завтра приедем на нашу дачу и все в деталях обсудим, а сейчас давайте сядем к столу, Таисия Олеговна подала чай, а мы его так и не попили, — он встал и пошел в комнату сына приглашать жену и доктора к столу.

«Служанку по имени и отчеству называет, это его положительно характеризует», — отметил про себя Артем.

Когда все вновь собрались за столом, жена первое время настороженно смотрела на мужа и на молодого человека, но, видя, что напряжение отсутствует, тоже успокоилась и вежливо спросила, чувствовалось, ее съедало любопытство:

— Молодой человек, Вы прекрасно играете, интеллигентно выглядите, наверняка владеете иностранным языком, каким, если не секрет?

— Английским.

— О! — глаза Татьяны Сергеевны удивленно расширились. — Why English? Now everyone has taken up German, in view of the impending threat.[1]

— You see, in the world where I live the USSR is dominant, but English remained the language of international relations, we did not want to change anything here.[2]

— Я не ошиблась, вы настоящий интеллигент, а произношение какое! Меня не обманешь, сама в МГУ английский преподаю. Спасибо за откровенность, я Вас поняла, больше мне говорить ничего не надо, — она повернулась в сторону мужа и незаметно опустила ресницы. По ее поведению Артем понял, что она на его стороне.

Выпив по чашке некрепкого грузинского чая с вареньем, вприкуску с прекрасным, круглым пирогом, который хозяйка сама заботливо порезала на дольки, хозяева и гости еще около часа не спеша вели разговор о том о сем, иногда сопровождающийся заразительным смехом. Лишь когда часы пробили полночь, хозяйка встала и пожелала всем доброй ночи: «Таисия Олеговна, мы с Игорем ляжем здесь, доктор с Васей, а молодой паре постелите, пожалуйста, в спальне».

Артем лежал на широкой двухспальной кровати, застеленной белоснежным, пахнувшим свежестью бельем, рядом с его тумбочкой горела настольная лампа с тканевым абажуром. В свете лампы он видел, как Нета, сняв юбку и блузку, распустив волосы, улыбаясь, поворачивается к нему, то спиной, то боком, то опять лицом, было очевидно: она демонстрирует свою великолепную фигуру. Тема в который уже раз залюбовался ее обнаженным телом, которое сейчас было в достаточно узеньких белых трусиках. Вот она поставила свою правую ногу на край кровати, шевеля своими ровными пальчиками стопы, руками откинула волосы назад.

«Задорная она, — подумалось ему. — Все время видишь в ней что-то новое». Он отогнул угол одеяла, приглашая к себе. Она запорхнула и расположилась на его левой руке.

— Тем, как думаешь, Игорь Витальевич не отдаст тайную команду нас забрать? — тихонько хмыкнула она в кулачок. Он погладил под одеялом ее прелестное бедро и чмокнул в губы:

— Уверен, что нет. Он порядочный человек и умеет быть благодарным, к тому же его заинтересовало мое предложение провести операцию против замаскировавшегося негодяя, убившего его сотрудника с женой, в качестве которого я выступаю. Завтра на его даче будем это подробно обсуждать.

— Завтра на его даче? — она многозначительно опустила свои длинные ресницы, давая понять, что все складывается очень хорошо. — Тогда давай спать, завтра у тебя будет трудный день, — Артем выключил прикроватную лампу.

…Утро 10-го июня было теплым, но к десяти часам небо стало заволакивать тучами, и хозяин квартиры, опасаясь грозы, захотел побыстрее отбыть на дачу, он вызвал из гаража наркомата еще один автомобиль. Гроза действительно стала собираться, когда обе машины подъезжали к даче, находящейся посреди хвойного леса в нескольких десятках километров от столицы. Сторож-работник заботливо отпер двери и проводил всех внутрь: дача в самом деле была превосходной, имела на обоих этажах большие окна, направленные в разные стороны; квадратные комнаты разной величины имели небольшие изразцовые печи, обеспечивающие жильцов теплым лечебным воздухом; под железной крышей и покрашенная в светло-зеленый цвет она была опрятна не только изнутри, но и снаружи. Татьяна Сергеевна сама проводила молодую пару в комнату на втором этаже и попросила Таисию Олеговну первым делом заправить им постель, а сторожа — работника Геннадия слегка протопить печь. Затем она спустилась на первый этаж, чтобы расположить сына с доктором в комнате рядом с гостиной. Оставив вещи наверху, Артем с Нетой вышли на улицу, где Игорь Витальевич курил в беседке неподалеку, они подошли к нему.

— Может, не стоит втягивать молодую цветущую женщину в это рискованное и опасное мероприятие? — предвосхищая ожидаемый разговор, обратился он к майору.

— Понимаете, товарищ комиссар, пока мы ехали, у меня созрел неплохой план операции, и моей невесте, если она согласится, там отводится не последняя роль, — он обнял возлюбленную за талию и, улыбнувшись, спросил. — Что, дорогая, рисковать тоже вместе будем или как?

— Тем, зачем ты спрашиваешь? Куда ты, туда и я.

— Вот, товарищ комиссар, слышали?

— Хорошо, давайте обсуждать втроем, выкладывай.

— Скажите, Игорь Витальевич, что мог Гришаев предъявить на Шлыковых, если их осудили и одного расстреляли, а другую отправили в лагерь на 15 лет, где она и умерла через год? Не связаны же они были с Троцким?

— Нет, супруга Вани была очень добрая и наивная, но, тайная язычница, любила проводить всякие обряды и гадания. Так вот этот негодяй сумел пришить ей дело, будто она хотела навести порчу на самого товарища Ежова, и приобщил к делу показания свидетеля. От Вани требовали, чтоб он отрекся от жены, он отказался наотрез это сделать. Меня на время следствия вообще отстранили от руководства службой, я находился под домашним арестом. Мне через друзей все же удалось поговорить со свидетелем и убедить его в суде отказаться от показаний. К несчастью, он был убит накануне суда, возможно, его попросту убрали. Вот такие дела.

— Я так понимаю, Ваша служба носит секретный характер и занимается всякими необъяснимыми вещами, это так?

— Да, дьявольщина, колдовство, магия, пришельцы из космоса и из потустороннего мира, телепатия — это все профиль моей службы.

— Знаете, мне почему-то сразу так и показалось, план мой с этим и будет связан: этот подонок замешан на мистике, так мы ему ее и предоставим, причем в очень правдивой форме. Чтобы не выбивать из него показания силой, мы явимся к нему в виде призраков, души которых требуют успокоения, а время подберем потемнее, да чтоб обязательно гроза была.

Комиссар Шмелев задумался…

— А что, идея неплохая, только вдруг этот подонок наган выхватит и выстрелит? Он его все время под подушку прячет с взведенным курком, когда спит.

— Постараюсь не дать ему такой возможности, ведь мне он нужен не мертвый, а живой. А для ликвидации всех сомнений давайте отойдем немного в лес, я Вам кое— что покажу, — они нашли в ельнике небольшую поляну, и Артем, подняв с земли три прошлогодние шишки, подал их комиссару. — Бросайте вверх по одной, — сам поднял вверх обе руки.

С сомнением в глазах тот подбросил первую шишку. Молниеносно выхватив пистолет, майор успел взвести курок и поразить шишку, пока она не опустилась до уровня роста человека, вторую и третью он размочалил уже без особого труда. Игорь Витальевич стоял как вкопанный, пораженный такой быстротой и точностью стрельбы из ТТ: «Вот это подготовка! Такое я вижу впервые». Он подошел к майору и пожал ему руку, а затем крепко, по-мужски, обнял.

— Теперь я за вас обоих спокоен и согласен на проведение операции по Вашему плану. Вот только по инструкции должен поставить в известность вышестоящее начальство, комиссара Госбезопасности 1-го ранга Берию Лаврентия Павловича.

— Прошу Вас этого не делать, даже телефонистка на коммутаторе может работать против Вас, все сорвется. Обещаю, когда пойдем к Вашему руководителю, доказательства вины Гришаева будут неопровержимыми, и Ваша голова останется на плечах, еще награду получите.

— Я очень виноват перед Ваней Шлыковым, что не смог защитить его вместе с супругой, поэтому готов на все ради восстановления его доброго имени, — он, соглашаясь, махнул рукой. — Будь что будет, давайте рисковать.

Они не спеша вернулись в беседку и, присев там на скамейки, спокойно обсудили все детали. Комиссар подытожил:

— Значит, сегодня в ночь. Синоптики передали утром по радио дождь на весь день, а ночью грозу. Дача старшего майора Гришаева находится в трех километрах отсюда, дорога с подсыпкой, легковушка спокойно проедет. Будет душно, и он с женой наверняка ляжет спать на террасе, снаружи останется охранник (кандидат на должность), его придется нейтрализовать, остальное зависит только от вас.

Майор слегка прищурился, взвешивая услышанное.

Нета, все время молчавшая, вдруг предложила:

— Охраннику можно вколоть большую дозу снотворного, которое определенно есть у доктора, и тогда с ним не будет проблем.

— А что, хорошая идея, — согласился комиссар.

— Тогда так и решим. Гримируемся под призраков, и с Божьей помощью припрем этого негодяя, — глаза майора были полны решимости. — Скажите, Игорь Витальевич, Вы знали, как одевалась жена майора Шлыкова в непогоду?

— Да, в общем ничего особенного, серый плащ и белый берет, еще с зонтом любила ходить, но здесь это ни к чему. Думаю, у Танюши в гардеробе найдем что-нибудь похожее.

— И еще, Игорь Витальевич. Сержант, ваш шофер, он надежный человек? На него можно сполна положиться?

— Про это даже и не думайте, абсолютно проверенный парень, будет молчать в любом случае.

— И все же за ним нужно будет потом присмотреть.

— Разумеется, будем охранять, — после этих слов хозяин дачи встал и предложил идти проведать с ним сына.

Переезд достался Васе не совсем легко, плюс быстро ухудшившаяся погода — все это вновь выбило его из колеи. Когда Артем и Нета вместе с Игорем Витальевичем зашли в его комнату, доктор уже сидел на краю кровати, выслушивая у него сердце. Сняв очки, он обратился к возлюбленной майора:

— Вот, коллега, полюбопытствуйте, я в принципе ничего не нахожу, а он говорит, будто плохо себя чувствует.

Она присела на край кровати после того, как доктор встал, и взяла протянутый ей фонендоскоп. Несколько минут слушала сердце и легкие, поворачивая мальчика то на один бок, то на другой, затем смерила прибором давление:

— Вы правы, Игнатий Семенович, острого ничего нет, а лишь слегка подскочило давление. Диагноз придется уточнить в сторону вегетативно-сосудистой дистонии, а она, как вы знаете, может имитировать любые симптомы, — доктор, соглашаясь, покачал головой. — Следовательно, лечить нужно не только сердце, но и подвижную нервную систему.

Она, как в тот раз, потрепала его по русой шевелюре:

— Ну что ты хандришь? Ничего с тобой плохого не произойдет, мы с доктором этого не допустим. Подумай о матери с отцом и возьми себя в руки.

Она встала, освободив место доктору. Тот, тоже улыбнувшись мальчугану, приветливо произнес:

— Сейчас выпьем тридцать капель пустырника, и спать, а часам к трем встанешь, и прошу к столу вместе с нами, будем все вместе обедать. Договорились? — Васек улыбнулся и, успокоившись, закрыл глаза. — Я тут с ним посижу, подремлю на кресле, — добродушно сказал доктор, — вы идите, там Таисия Олеговна самовар ставит на веранде (пока нет сильного дождя), или просто отдохните у себя, ваше дело молодое, — он погладил свою остроконечную бородку.

Они вышли из комнаты сына, хозяин дачи проводил невесту Артема в свою комнату и попросил жену подобрать верхнюю одежду, похожую на ту, которую носила Шлыкова Марфа. Женщины занялись своим делом, Игорь Валентинович предложил майору партию в шахматы, они спустились в гостиную.

В плохую погоду время течет очень однообразно, особенно когда находишься в замкнутом помещении, поэтому ход его практически не замечается. Только что был полдень, уже стало три часа: сначала пили чай, потом обедали все вместе на веранде — домработница успела приготовить обед; отец и мать радовались, что сын впервые за неделю съел полное первое и даже немного второго. Общее настроение стало постепенно выравниваться.

Вечером Артем с Нетой сидели в своей комнате на креслах у овального журнального столика: он проверял и чистил оружие, она смотрела на него и иногда задавала вопросы. Он понимал, что она волнуется, и успокаивал ее:

— Пойми, для меня это обычная, несложная шаблонная спецоперация. Как усыпим охранника, ты должна появиться на террасе, когда услышишь крик совы, не раньше, подумай об образе, может, что-то всплывет из подсознания, ты должна быть очень убедительна. Действуй строго против его жены.

Она, соглашаясь, кивала, а глаза ее все равно были тревожны. Он встал и поднял ее с кресла на руки, глядя ей в глаза:

— Главное, не паникуй и запомни: ты будущая жена офицера Госбезопасности, а это очень ответственная, но, к сожалению, и довольно рискованная работа.

Держась за его шею, она подтянулась немного и лизнула его губы языком.

— Потерпи немного, я приспособлюсь, и у тебя не будет со мной никаких проблем, — уже спокойней произнесла она.

[1] Почему английский? Все сейчас взялись за немецкий, ввиду надвигающейся угрозы.

[2] Видите ли, в том мире, где я живу, СССР доминирует, но английский язык остался языком международных отношений, мы не захотели здесь ничего менять.

ЧАСТЬ VII

Словно помогая офицерам, задумавшим сложную и опасную операцию, погода испортилась к ночи до крайности: хлестал проливной дождь, и началась сильная гроза; молнии сверкали с такой силой, что на мгновение ослепляли людей, треск от громовых раскатов пугал и подавлял психику. Игорь Витальевич давал последние наставления переодетому шоферу, удивленно смотревшему на загримированных людей, стоящих рядом: «Федя, поступаешь в полное распоряжение товарища майора. Довезешь его с фельдшером до дачи старшего майора Гришаева и жди их там, машину постарайся замаскировать».

За полчаса до полуночи три человека вышли из здания дачи и быстро забрались в легковушку, стоящую у калитки штакетника, запустился двигатель, и машина тронулась по подсыпанной мелким гравием дороге. Встречных машин не было, и водитель довольно быстро домчался до одиноко стоящей на окраине леса другой дачи, огороженной небольшим забором. Предусмотрительно выключив свет, он остановился метров за сто от нее. Майор обратился к спутнице: «Готовь шприц со снотворным». Та быстро достала из сумки коробочку из нержавеющей стали, достала ампулу и, отломив конец, наполнила шприц. Они вышли наружу. Тихонько оторвав несколько досок от забора, Артем пробрался внутрь участка, затем за руку помог спутнице перебраться к нему. Тихонько подкравшись сбоку к зданию, он остановился, видя, что на крыльце дежурит охранник, он негромко стукнул по стене, но так, чтобы тот услышал. Оглядевшись вокруг, в свете молний дежуривший вынул наган и направился прямо к стоящим за углом людям. Как только он поравнялся с ними, майор не сильно, но резко ударил его ребром ладони по горлу, тот присел, хватая воздух ртом. Артем обхватил его шею локтем и дал знак Нете, та, задрав плащ-палатку, вонзила иголку шприца в руку охраннику. Через минуту тот перестал сопротивляться и обмяк. Подтащив парня к углу здания, где было сухо, майор быстро перочинным ножом вынул штапик из большого окна летней веранды, затем стекло и ловко забрался внутрь. «Жди крика совы», — сухо приказал он спутнице и исчез во тьме.

Терраса дачи старшего майора Гришаева, 00:00

Уже несколько часов шел заунывный дождь, не приносящий разрядки атмосферы, и вся природа ожидала грозу. Лазарь Гришаев с женой Саррой уже собирались ко сну после обильного застолья с выпивкой. Было очень душно, и заснуть даже в гостиной представлялось невозможным.

— Дорогой, — простонала изнеженная супруга, — давай ляжем на террасе, там больше воздуха, я постелю там, — через полчаса они лежали на разложенном диване, и она вновь обратилась к мужу. — Ты все опасаешься мести за того нищеброда Ваньку Шлыкова с его дурой женой-гойкой?

Он посмотрел захмелевшими глазами на жену и невнятно промычал:

— Ты видишь, что делается? Сущий ад на улице.

В этот момент огромный ствол молнии ударил в землю рядом с домом и раздался такой грохот, что в окнах зазвенели стекла.

У женушки апломб враз весь пропал. Прижавшись к мужу она, стуча зубами, пробормотала:

— Чай ничего, все-таки охранник на крыльце и пистолет у тебя под подушкой.

Он обнял ее правой рукой и, обдав водочным запахом, буркнул:

— Давай спать, — через несколько минут она мирно засопела.

…Что-то сильно стукнуло внутри террасы и муж, спавший неглубоко, открыл глаза: гроза успокоилась, и было тихо, лишь дальние отблески молний периодически освещали помещение террасы; в дальнем углу был виден силуэт человека во всем белом, у энкавэдэшника мурашки пошли по коже, он хотел достать из-под подушки наган, но его там почему-то не оказалось. Дрожащим голосом он спросил: — Кто ты, что тебе здесь надо?

— А ты подойди поближе, — глухим голосом, растягивая слова, произнес силуэт и стал манить белой рукой.

С легкой дрожью в ногах мужчина подошел к стоящему в углу и в ужасе отпрянул назад, защищаясь руками:

— Нет! Этого не может быть, Ванька Шлыков, я сам видел, как тебя расстреляли, ты не мог никак сюда явиться!

Призрак в белой одежде плавно подошел к упершемуся задом в стол старшему майору и схватил его руками за горло, в ужасе негодяй наблюдал перед собой белое, как снег, лицо с черными впадинами глаз и стучавшими в злобе зубами.

— А разве к таким негодяям приходят только живые? Я решил мертвый к тебе прийти и послушать, как ты оболгал мою Марфу в колдовстве, а меня в том, что прикрываю заговор против наркома Ежова. Хоть раз в жизни скажи правду, ха-ха-ха-ха, — раздался ужасный смех призрака. Старший майор весь трясся от страха, дышать ему было тяжело, так как призрак душил его, но и все члены свела судорога, он не мог ни пошевелиться, ни выдавить ни слова. — Раз ты не хочешь ничего говорить мне, тогда позову из могилы свою жену, пусть она поговорит с твоей благоверной.

Раздался громкий и протяжный крик совы, дверь на террасу скрипнула, и в открывшемся проеме замаячил еще один призрак в светлом плаще и белом берете, он с вытянутыми руками направился к кровати жены, которая проснулась и в ужасе наблюдала происходящее. Подойдя к трясущейся Сарре, призрак женщины оскалился черным ртом и прошипел:

— Рассказывай, гадина, как твой мерзавец честным людям дела шил, как моего Ваню под пулю подвел, иначе выдавлю твои поганые глаза, — он согнул свои длинные пальцы, чтобы вцепиться ей в лицо, полное ужаса!

— Не надо, я все расскажу, — заревела Сарра и уже сквозь слезы продолжала. — Ежову не нужен был Шмелев, так как он тяготел к Берии, и он начал убирать его людей. Когда очередь дошла до майора Шлыкова, Лазарь ввел в дело болтавшегося у него на крючке педераста из наркомата торговли, и тот дал ложные показания на Вас, — она заверезжала и закрыла лицо скрещенными руками.

Призрак, держащий за шею Лазаря, несколько ослабил объятие и шипящим голосом спросил:

— Куда же ты дел этого твоего свидетеля? Говори, — при этом он поднес к глазам остолбеневшего энкавэдэшника светящуюся матовым светом штуковину. — Рассказывай, иначе сейчас ты ослепнешь.

Еще больше испуганный таким необычным свечением старший майор рассказал, как убил лжесвидетеля и закопал его в лесу примерно в километре отсюда:

— Но это еще не все. Комиссар Госбезопасности 3-го ранга Палевский, старшие майоры Гриневич и Норт, майоры Чебукович и Платонов — вместе мы составили группу с целью устранения Шмелева, чтобы подобраться к Берии и затем потихоньку сместить его.

— Превосходно! На первых порах этого достаточно, остальное потом выложишь, — неожиданно призрак сильно ударил энкавэдэшника в солнечное сплетение, и тот, потеряв сознание, рухнул на пол. Завернув ему руки за спину и надев на них наручники, привидение подошло к испуганной жене. — Говори, сучка, где твой ублюдок прячет копию дела на меня? Иначе ослеплю и живую в землю закопаю, узнаешь, как лежать там, на глубине метр восемьдесят, — он поднес к ее глазам светящийся аппарат и потянулся к ее горлу.

— Я хочу жить, только не закапывайте меня! — истерично заверещала испуганная до предела баба. — У мужа в кармане ключи от сейфа, который находится в гостиной за картиной.

Вынув из кармана лежащего на полу старшего майора ключи, быстро отыскав в зале картину, Артем вынул оттуда несколько папок с делами, снова запер сейф, вытер ручку и ключи платком, вернулся на террасу. Подойдя к Сарре, он уже с ухмылкой сказал:

— Все, голуба, протягивай ручки, я и тебе браслетики надену, в них ты будешь лучше смотреться.

Было уже без четверти два, когда, затащив охранника в помещение дачи, Артем с Нетой подвели супругов Гришаевых к легковушке, стоящей на обочине.

— Куда вы нас повезете? — изумленно спросил очухавшийся Лазарь.

— На тот свет, соколики, на тот свет, — засмеялся майор и затолкал обоих в эмку. Когда Нета села спереди, дал распоряжение водителю. — Давай, сержант, на дачу Шмелевых.

Дача комиссара Шмелева

Какой был пассаж, когда перед глазами не спавшего комиссара 2-го ранга предстали ничего не понимающие Лазарь и Сарра Гришаевы, они стояли посреди гостиной, щурясь от яркого света лампочки, висевшей над ними. Комиссар несколько раз обошел их, убедившись, что они в наручниках, покачал головой и улыбнулся в адрес стоящих чуть вдалеке молодых людей. Было видно — он торжествовал. Можно было только догадываться, что думал этот абсолютно честный человек в этот момент, когда справедливость и правда готовились восторжествовать над злом и подлостью. Майор подошел к комиссару и передал ему несколько папок, изъятых на даче Гришаевых, сверху было дело Шлыкова.

— Что, Лазарь, — обратился к нему комиссар, — похоже, ты все-таки докрутился, и на сей раз дружки тебе не помогут.

— Как все это понимать? И что это за театральные постановки, кто эти люди, которые проникли к нам на дачу? — дрожащим голосом спросил Гришаев, немного овладевший собой. — Дешевые приемы применяете, Игорь Витальевич.

Комиссар взял левой рукой Лазаря за воротник плаща:

— Не тебе меня судить, ублюдку, который всех своих подозреваемых допрашивал с пристрастием, даже сам на других допросах выступал, как заплечных дел мастер, замучил и отправил на тот свет не один десяток людей. Теперь сам на себе сполна испытаешь все прелести машины, разработанной твоим патроном Ежовым, дай Бог, чтоб ты оказался ее последней жертвой, — он приказал стоящему у двери сержанту отконвоировать обоих в гараж и там запереть до утра. Подойдя к молодым людям, Игорь Витальевич поцеловал Нете кончики пальцев, а Артему крепко пожал руку и обнял. — Какие слова придумать мне, чтобы выразить всю ту благодарность, которую я сейчас к вам обоим испытываю?! Доброе имя Вани Шлыкова и его жены будет восстановлено, — комиссар стоял со слезами на глазах. — Что смотрите и улыбаетесь? Идите смывайте этот ужасный грим и отдыхайте, завтра отправлю гадов в Москву и поговорим.

…Утро 11-го июня было теплым и солнечным. Дверь на веранде дачи была открыта, и в проем было слышно щебетание птиц, которые, как и люди, радовались наступившему летнему дню. Таисия Олеговна уже накрыла утренний стол, на котором кроме самовара и чайных приборов стояло варенье и сахар в небольших хрустальных вазах, а также белый хлеб и масло на расписанных глазурью тарелках. Потихоньку за стол стали стекаться домочадцы: Татьяна Сергеевна заботливо намазала маслом ломтик белого хлеба и подала сыну, который сегодня был в хорошем расположении духа и даже весело, по-мальчишески улыбался; доктор вышел в белой, расшитой на украинский манер рубахе, вежливо пожелал всем доброго утра; молодые люди присоединились к общей компании, и Артем заботливо наливал всем чай в чашки из самовара.

— А, скажите, Иван, — обратилась к нему хозяйка дачи, — как Вам у нас здесь, нравится, или что-то не так?

Вы все молчите.

— Здесь все превосходно, даже хлеб! Признаюсь, честно, никогда не ел такого. Видимо, там, где я живу, эти технологии оказались утерянными, я уж не говорю про воздух елового бора, который просто звенит в ушах, — редкое явление. Вот хотим прогуляться после завтрака, пока Игорь Витальевич не вернулся, если Вы не возражаете.

— Конечно, не возражаю. Здесь еще есть прекрасная река, с полкилометра строго на юг, там у нас лодка даже привязана, можете взять ключ от замка и покататься, прекрасные места!

Сын, уже допивший свою чашку чая, вдруг встрепенулся:

— Мам, могу я пойти с дядей Ваней и с тетей Нетой на речку? Уж так на улицу хочется в такой солнечный день!

Мать перевела взгляд на сидевших напротив молодых людей:

— Если они захотят взять тебя с собой, я не против.

Нета поблагодарила хозяйку и домработницу за угощение и, встав из-за стола, подошла к мальчику, поцеловав его в щечку:

— Давай, Васек, иди собирайся. Только белую панаму от солнца не забудь, чувствуется, будет очень жарко. Игнатий Семенович, может, и Вы присоединитесь к нам? — обратилась она к доктору. Тот, немного задумавшись, все же отказался, сославшись на необходимость ознакомиться с несколькими медицинскими журналами, где имеется несколько новых монографий.

Они втроем не спеша брели по лесной дороге, ведущей к реке, наслаждаясь теплотой и свежестью июньского утра. Вдоль дороги, у края леса, было много уже поспевшей лесной земляники, и Вася, быстро набрав ее, угощал идущих с ним взрослых. Неожиданно из чащи выбежал лосенок и, остановившись поперек дороги, удивленно смотрел на людей, шевеля длинными ушами. Мальчуган, быстро набрав полный кулак ягод, предложил их лосенку, тот, сначала немного не доверяя, все же вытянул губы и отправил ягоды в рот, Вася погладил его лоб и потрепал загривок. Всю дорогу, пока шли до реки, маленький сохатый шел за людьми, надеясь получить еще лакомства. В летнем лесу было необычайно красиво: ельник иногда переходил в молодой березняк, и ветки берез гирляндами свисали над дорогой, шелестя молодой светло-зеленой листвой; обилие цветов по обочинам дороги радовало душу и ласкало глаз своим разнообразием; запах от цветов и спелых ягод был потрясающим. Артем поднял голову и посмотрел на небо, оно было синим-синим, а высокие кучевые облака выстраивались во всевозможные воздушные замки.

— Просто в голове никак не укладывается, — вслух произнес он, обращаясь к возлюбленной. — У нас и лес, и небо, и облака точно такие же. Как такое вообще возможно? Ведь 100 лет разница, целый век, фантастика!

Молодая женщина крепко сжала ему руку:

— Знаешь, я сама об этом тоже только что подумала. Мне это вообще трудно понять, мне кажется, что ты просто шел куда-то по лесу и мы случайно встретились. Все уже случившееся мне еще долго нужно будет как-то внутри переосмысливать.

В такой непонятный разговор взрослых неожиданно вмешался подросток, шедший сзади с лосенком:

— Дядь Вань, отец давал мне в руки свое оружие, у него наган, у Вас такой великолепный пистолет, я такой вижу впервые, разрешите подержать в руках, так хочется посмотреть, — Артем вынул сзади из-за ремня ТТ, разрядил его и, сделав контрольный выстрел в землю, передал мальчугану, тот с блеском в глазах взял оружие в руки и стал рассматривать. Не прошло и минуты, как послышался его новый вопрос. — Дядь Вань, а год на пистолете выбит 1952-й. Я знаю, у нас таких еще нет на вооружении.

Что скажете?

— А то и скажу, именно в 39-м он был принят на вооружение Красной Армии. Тебя этот ответ устроит, Пинкертон?

— Не вполне, год производства выбит другой. Вы, наверное, как герой Герберта Уэллса, на машине времени прилетели сюда. Только не говорите, что я глупости болтаю.

Артем и Нета с изумлением посмотрели друг на друга, а Вася перешел на хороший английский: «I heard how you and your mother spoke English and immediately realized that you are different, but it does not scare me. I want to ask you to take me with you to the future, because they can cure me there, right?»[1]

Несколько минут Артем размышлял над словами мальчика, пока онивсе шли молча, затем, глубоко вздохнув, ответил: «I see that you are a very sensible guy, so I will not lead you by the nose: with all my desire I cannot take you with me, since the gravitational vortex of a temporary transition will definitely kill you. I thought a lot about this, and I have another option for you»[2]. Молодая женщина спокойно наблюдала за этой беседой, корректно, не вмешиваясь, а мальчуган шел дальше, молча разглядывая пистолет, любуясь им.

Неожиданно лес закончился, и посреди залитого солнцем луга показалась река с невысокими берегами, местами, полого спускавшимися прямо к воде, у новых деревянных мостков была привязана на цепь свежевыкрашенная лодка на 4 места. Удивительно, но весла лежали внутри нее. Артем дождался, пока все усядутся, отпер замок, положил его и цепь на мостки и оттолкнул лодку веслом, она не быстро поплыла по течению. Сидя на корме и правя лодкой, он видел, как мальчик внимательно разглядывает его своими не по годам взрослыми глазами, было понятно, что он пытается увидеть в нем что-то свое, земное, близкое и человеческое. Посмотрев в вышину, где оранжевое солнце ярко сияло и ласково слепило глаза, Артем с улыбкой произнес:

— А что, будущий мужчина, не струсишь один управлять лодкой, если мы с тетей Нетой плюхнемся в воду?

— И вы не боитесь оставлять меня одного? А вдруг со мной что-нибудь случится? — прищурился, улыбаясь, подросток.

— Да ничего с тобой не будет, главное, не трусь, мы будем рядом, — когда лодка заплыла в широкую заводь, Артем разделся до плавок и попросил мальчугана. — Не оглядывайся, она разденется, — он видел, как Нета, оставшись в одних белых трусиках, нырнула в воду, он последовал за ней.

Из лодки Вася наблюдал, как молодые мужчина и женщина, смеясь, брызнув в него водой, не спеша плывут по прогретой солнцем заводи. Он облокотился локтем о колено и подпер ладонью подбородок: «Какие же они умные, добрые и красивые люди! — с теплотой в душе думал он. — Дядя Ваня такой сильный, какая у него мускулатура на руках и ногах, а тетя Нета такая белая и стройная, я немного подглядел, когда она ныряла! Наверняка им хочется побыть наедине, а они все-таки взяли меня, как легко и не страшно с ними!».

Лодка практически остановилась в стоячей воде, и мальчуган спокойно, без страха наблюдал за купающимися, ничего не предпринимая. Он видел, как они нырнули, это его несколько насторожило и стало беспокоить. В этот момент под водой можно было наблюдать следующую картину: мужчина прижал к себе молодую женщину и прильнул к ее губам, при этом он ласкал рукой ее прелестное стройное бедро, которое вмиг покрылось мелкими мурашками — женщине стало очень приятно. Она прижалась к нему своей маленькой упругой грудью, обняв шею тонкими руками. Вот она дала понять ему, чтобы он отпустил ее, и, когда он это сделал, быстро всплыла, он последовал за ней. Вася с радостью увидел, что они вынырнули и, засмеявшись, стали брызгать друг в друга. Парень одновременно и завидовал им, но и в то же время умом понимал их так плохо прикрытую близость.

— Эй, Василек, — женщина помахала ему рукой, — не скучай, мы сейчас приплывем, — она направилась легким брассом к лодке, мужчина поплыл рядом. На середине заводи он нырнул и под водой еще раз полюбовался красивой фигурой своей возлюбленной, она была идеально стройной, видимость была прекрасной, так как вода была кристально чистой и прозрачной. Поднявшись на поверхность и подплыв к лодке, он легко забрался в нее и вновь попросил парня отвернуться. Нета последовала за ним и, забравшись в лодку, присела, чтобы отжать от воды трусики, ее белое нежное тело было влажным и блестело в солнечных лучах. Артем с минуту, улыбаясь, смотрел на нее, наслаждаясь ее женственным тазом и бедрами, затем подал ей платье, она встала и быстро оделась. Расположившись в середине лодки, он вставил весла креплениями в отверстия и повернул ее на обратный путь.

Когда они подплыли ближе к берегу, Вася, сидящий у носа лодки, неожиданно подставил палец к губам и указал на воду: здоровенный линь поедал мягкую растительность на мелководье, хорошо был виден его светло-зеленый бок и красные глаза. Все троя молча разглядывали рыбу необычайных размеров. Река была прекрасна своей первозданной красотой: белые кувшинки росли по краям заводи и уже распустились, предчувствуя сильное тепло и солнце; стаи мелких рыбешек быстро проплывали мимо, опасаясь охотившихся щук, которые лежа на дне терпеливо выбирали момент для атаки; пара небольших сазанов не спеша плавали меж стеблей кувшинок, выбирая побеги послаще. Вдоволь наглядевшись сквозь прозрачную воду речной экзотики, все трое решили, что пора возвращаться назад. Нета взяла запястье Васиной руки и долго проверяла пульс, он был слегка частым, но довольно приличного наполнения:

— Как ты себя чувствуешь? Не задыхаешься? — спросила она его, тот отрицательно покачал головой. — Вот видишь, такие прогулки тебе очень полезны. Главное, верь в себя, но лечиться, конечно же, нужно, — она вопросительно посмотрела на Артема, тот, соглашаясь, покачал головой.

Против течения плыть было заметно тяжелей, что для мужчины, впрочем, не составляло большого труда. Все же мальчуган предложил: «Дядь Вань, давайте я сяду с Вами и тоже буду грести». Артем сел ближе к борту, Вася сел рядом с ним, молодая женщина расположилась на корме и любовалась ими. Ей, как медицинскому работнику, было очень приятно, что сразу удалось добиться взаимопонимания с серьезно больным подростком и подобрать ему режим разумной активности. Она сейчас прекрасно понимала, что ее возлюбленный что-то уже придумал для его лечения, и это ее очень радовало: «Потрясающий человек! Чай поди уже и препараты в уме прикинул, а ингредиенты вынет из своей чудо-зажигалки, нужно будет у него про нее поподробней расспросить, сам не курит, а зажигалку в кармане носит», — она озорным и слегка вопрошающим взглядом смотрела на возлюбленного, который тоже улыбался ей в ответ.

Неожиданно Вася спросил:

— Дядь Вань, а неужели в 1952 году уже смогли построить машину времени, ведь всего тринадцать лет пройдет?

Молодой человек вопросительно посмотрел на свою спутницу, та едва заметно опустила свои длинные ресницы, давая понять, что мальчугану можно открыться.

— Да нет, знаешь, пистолет просто со склада Министерства Госбезопасности взяли, а живу я в 2039-м году. Сюда прибыл, выполняя три очень важные для меня и моей страны задачи, какие конкретно — не могу тебе сказать, я майор, сотрудник спецслужбы. Ты очень умный и должен меня понять.

Мальчуган, соглашаясь, покачал головой:

— А папа знает?

— Знает, и мы с тетей Нетой взяли для него очень опасного преступника, замаскировавшегося под сотрудника НКВД, но, как мне кажется, на этом наше с ним сотрудничество еще не кончилось, вот увидишь, он приедет скоро, и это выяснится.

— Помогите папе, он очень хороший и добрый человек.

Артем обнял парня за плечо:

— Обязательно поможем, а ты можешь расспросить меня про будущее. Или тебе это неинтересно? Я жду, когда ты завалишь меня вопросами.

Глаза подростка заблестели:

— Что вы, как может быть мне это неинтересно, я просто боюсь сказать что-то не так.

— А ты не бойся и спрашивай, только не забывай грести.

— Скажите, тот мир, откуда Вы пришли, он лучше нашего? И как называется государство, в котором Вы живете?

— Государство называется так же — СССР, а мир… каждый мир хорош по-своему, например, эта река и вон тот лес, разве они плохи? А эти рыбы в кристально чистой воде? Наверное, правильней будет говорить о более высоком научно-техническом и технологическом уровне, материальном обеспечении.

— Расскажите о самой современной научной разработке.

— Пожалуйста: в 2037-м году советский межпланетный космолет «Русский витязь» достиг Марса; была проведена успешная высадка двух членов экипажа на поверхность планеты, затем их успешное возвращение на орбитальный корабль; через полгода экспедиция успешно возвратилась на Землю.

Парень удивленно покачал головой и опустил весло:

— В 1937 году вышел роман Алексея Николаевича Толстого «Аэлита» (я читал его), где наши слетали на планету Марс, а в 2037-м, как в романе, наши действительно слетали туда. Чистая фантастика! Неужели удалось поднять с Земли такой корабль?

— Экспедиционный корабль поднимали не с Земли, его собирали на орбите при помощи многоразовых орбитальных кораблей «Буран», которые доставляли на орбиту ракеты-носители, а потом этот воздушно-космический самолет сам нырял с орбиты и садился на взлетно-посадочную полосу.

— Дядь Вань, как бы хотелось хоть краем глаза взглянуть на эти сложные инженерные системы, тогда и умирать будет не страшно, я буду самым счастливым человеком на Земле!

— Вася, выбрось ты эти мысли о смерти из головы, ты проживешь долгую и счастливую жизнь, я тебе это обещаю, как медик, — вмешалась в разговор молчавшая до этого Нета.

Артем вновь обнял парня за плечо:

— Давай договоримся, дружище, будем настоящими мужчинами и поверим тете Нете на слово, она просто так ничего не говорит. А нашу технику я тебе покажу сегодня вечером, когда стемнеет.

В глазах мальчугана читалось крайнее удивление:

— Как же Вы ее мне покажете, ведь она в будущем?

Артем добродушно засмеялся и вынул из кармана брюк плоскую, но довольно большую зажигалку:

— Это миниатюрная персональная электронно-вычислительная машина, выполненная в виде зажигалки. Как стемнеет, я продемонстрирую слайды, или попросту фото из нее, твоему отцу и тебе. Только ты должен дать мне слово, что никто и никогда про это у вас не узнает, слышишь, никто.

Глаза парня сделались серьезными, он утвердительно закивал:

— Даю честное пионерское, каленым железом никто эти знания из меня не выжмет, даже палачи Ежова.

— Вот и прекрасно. Что, плывем к дому? — они взялись за весла и через пятнадцать минут причалили к мосткам.

Всю обратную дорогу шли молча, каждый думал о своем. Когда же стали подходить к даче, увидели у гаража черную эмку, было очевидно, что возвратился Игорь Витальевич. Он встретил их на веранде и, погладив сына по голове, пригласил сесть на диван:

— Как он себя вел? — спросил он у молодой женщины. — Надеюсь, вы не имели с ним хлопот?

— Он был молодцом, вел себя, как настоящий мужчина.

— Замечательно! Тогда, сынок, отдохни или ступай к маме, она на кухне с Таисией Олеговной, чем-нибудь помоги им, нам же нужно будет серьезно поговорить, — мальчик понимающе кивнул и отправился на кухню.

Комиссар несколько секунд выжидающе смотрел на молодых людей, затем немного сдержанно начал:

— Гришаева передал своему заместителю, а затем сумел попасть к наркому внутренних дел, все ему детально изложил. При мне он приказал принести дело майора Шлыкова и подписал распоряжение о возобновлении следствия по нему, это дело передали мне. Так что теперь дело только за доказательной базой, если она появится, Гришаева ждет расстрел, я очень на Вас здесь надеюсь.

— Не переживайте, товарищ комиссар. Доставьте сюда сегодня вечером оператора с «Мосфильма» потолковее с кинокамерой, и у Вас будут все исчерпывающие доказательства, если даже этот ублюдок начнет крутиться на следствии, впрочем, это мало вероятно.

— Отлично! — продолжил комиссар. — Дальше я говорил с Лаврентием Павловичем о тебе, о том, что ты очень смелый и необычный человек, журналист, хочешь аудиенции самого высокого уровня. Шеф говорит, что в данный момент это труднодостижимо, так как хозяин в очень плохом расположении духа из-за неудачи в переговорах с британской и французской военными делегациями, уединился на даче, никого не принимает. Нужно что-то экстраординарное, чтобы его заинтересовало. Сказать же Берии о том, что ты посланник из другого времени, я все же не решился, он очень честолюбив, и у него на тебя могут возникнуть свои планы. Уж если ты и будешь говорить откровенно об этом, то только Иосифу Виссарионовичу лично. У меня же внутри нет никакого терпения, так хочется расспросить тебя о будущем, но все же, давай сначала поставим это дело на нужные рельсы, в связи с этим у меня к тебе есть вот какое предложение. Комиссару Госбезопасности 1-го ранга пришла телефонограмма из Костромского управления НКВД, там в Островском районе в деревне Осипово неизвестным существом загрызен сначала маленький мальчик, а вчера вечером молодая девушка, народ там напуган и накален до крайности. Из рапорта участкового милиции следует, что эти убийства совершены воскресшим мертвецом-вампиром, уже не первый год терроризирующим эту деревню. Лаврентий Павлович поручил моей службе разобраться в этом страшном и мистическом деле. Я уже звонил в Костромское управление, там сообщили, что неоднократно оперативная группа прочесывала всю округу вместе с жителями, но никаких следов ужасного существа обнаружить не удалось. Понимаю, неправильно поступаю, втягивая тебя в это дело, но чувствую, без тебя нам в этом случае не обойтись. Если б ты мог знать, как ты нашему миру сейчас нужен! Очень тебя прошу, возьмись за это дело.

Артем видел, как наполнились тревогой глаза комиссара, а лицо помрачнело в один миг. Было очевидно: вызов, брошенный советской власти потусторонними силами, был очень серьезный. Артем видел, как его спутница слегка прищурила глаза, тоже, видно, размышляя над услышанным. Он достал свой пистолет и трепетно протер его ладонью:

— Хорошо, Игорь Витальевич, я уничтожу эту сущность, из какого бы мира она сюда не явилась. Но у меня в запасе на все про все только трое суток, 14-го июня в 23:50 я должен быть в нужном месте с собранным объемом информации. Нета должна быть со мной, поэтому нужно Ваше содействие.

— Любое содействие будет оказано незамедлительно.

— Хорошо, тогда срочно запросите письмо командиру полка учебных У-2, подполковнику Крайновскому за подписью замнаркома внутренних дел И. И. Масленникова о предоставлении мне самолета для полета в Осипово. Почему именно ему? Я уже предъявлял подобное письмо, написанное в нашей спецслужбе. Я буду на аэродроме в 4:00 утра. В Островский РОВД сообщите, что на операцию прибудет майор Госбезопасности Шлыков Иван Авдеевич.

— Вместе с фельдшером Соболевой Нетой Валерьевной, — добавила твердым и волевым голосом спутница майора, сидящая рядом на диване. — Я полечу вместе с тобой.

Молодой мужчина благодарно посмотрел ей в глаза:

— Смотри не пожалей, дорогая, будет трудно и страшно, очень страшно! Может, лучше останешься здесь пока?

Женщина отрицательно покачала головой:

— Что бы там не случилось, я буду рядом с тобой.

Майор продолжал:

— Еще мне нужно для ТТ изготовить 14 патронов с серебряными пулями вот по этому образцу, — он вынул магазин из пистолета и достал из него один патрон.

Комиссар взял патрон в руки и пощупал его пальцами:

— Сейчас позвоню заместителю и прикажу подготовить письмо для тебя, его доставят на дежурном истребителе, здесь в 3-х километрах отсюда, на окраине леса оборудована взлетная полоса. Передадим патрон пилоту, к вечеру в секретной лаборатории нашего ведомства патроны изготовят, и он их сюда доставит. Когда ты думаешь прибыть к месту проведения операции? Тебя там будут ждать на поле.

— Завтра в 6:00.

— Участковый в синей форме и председатель сельсовета будут подавать сигнал и укажут место посадки самолету, — комиссар помял подбородок рукой. — Думаю, тебе не нужно ехать на машине до аэродрома, попрошу пилота истребителя завезти письмо командиру полка, и он перегонит сюда две этажерки: одну для вас, другую с запасным горючим; заправим ваш самолет, а на другом они вернутся в полк.

— Это было бы еще лучше.

— Еще вот что: кинооператора из «Мосфильма» запросите часов на семь вечера, переснимем материал на Гришаева.

— Тогда так и порешим. Пойду звонить заместителю и в Костромское управление НКВД, пусть дают распоряжение, и заготовлю все необходимые проекты писем.

Когда хозяин дачи ушел, Нета положила голову на плечо Артема и тяжело вздохнула:

— Быстрее бы закончилось все это, так хочется просто жить и любить тебя, ты даже себе не представляешь, как я этого хочу! Просто жить и любить.

Он поднял ее голову, посмотрел ей в глаза и поцеловал в губы:

— Насчет любви можешь не беспокоиться, у тебя будет такая возможность, так как я никогда не полюблю другую. А вот насчет «просто жить» — это, как говорил один киногерой, «вряд ли», и мы с тобой об этом уже говорили. В нашем с тобой случае бороться со злом, откуда бы оно не исходило, — это и будет означать жить, разумеется, со всем остальным, — он стал целовать ей тыльные стороны ладоней.

Она нежно улыбнулась:

— Честно говоря, я и не ожидала услышать другого и буду любить тебя таким, какой ты есть.

[1] Я слышал, как вы с мамой по-английски говорили, и сразу понял, что вы разные, но меня это не пугает. Я хочу попросить Вас взять меня с собой в будущее, ведь там меня смогут вылечить, верно?

[2] Вижу, ты очень разумный парень, поэтому не буду водить за нос: при всем желании не смогу взять тебя с собой, так как гравитационный вихрь временного перехода тебя однозначно убьет. Я много думал об этом, и у меня в отношении тебя есть другой вариант.

ЧАСТЬ VIII

Игорь Валентинович отсутствовал минут сорок, решая по телефону вопросы, связанные с предстоящей небывалой операцией. Много ходило слухов и россказней о вставших из могилы мертвецах и вампирах, сосущих кровь людей, но что придется реально с этим столкнуться, наверное, в это мало кто верил. И все же это произошло: есть реальные погибшие, есть конкретные свидетели и рапорт участкового милиционера. Столкнулись два мира: реальный земной и нереальный потусторонний, и с этим нужно было что-то делать. Артем в глубине души понимал всю ужасность положения, в котором они уже завтра с возлюбленной окажутся. Что ждет их там, в этом не таком уж и далеком Осипове? Удастся ли быстро уничтожить кровожадного монстра, убивающего людей, или будут еще жертвы? Последнего допустить никак нельзя, иначе прием у Сталина точно будет заказан. Нета понимающе глядела на любимого, взяла его ладонь и прислонила к своей щеке:

— Знаю, о чем ты сейчас думаешь — как выследить враждебную сущность, найти и убить ее? Ведь она охотится там уже не один год, и никому не удавалось выйти на нее. Не ломай попусту голову, я выманю мертвеца на себя, и ты спокойно прикончишь его.

— И ты на полном серьезе думаешь, что я на это пойду? — с сарказмом произнес Артем. — Что угодно, но только не это.

— А ты думаешь, отпущу тебя, а сама тут чаек из чашечки буду попивать и гадать, победил ты мертвеца или нет? Плохо ты, видно, еще меня изучил! Или вместе победим, или умрем!

Артем видел, как вспыхнули щеки возлюбленной, и не стал больше злить ее, в душе он уже оценил ее преданность:

— Хорошо, — согласился он, — и все же будем считать этот вариант самым крайним, когда уже ничего другого не будет.

В разговор вступил подошедший хозяин дачи, он присел на диван рядом с Артемом и расстегнул пуговицу на воротнике гимнастерки:

— Сейчас 11:07, — посмотрев на часы, заключил он. — Через два часа мы должны быть на поле, приземлится истребитель. Может, пока удовлетворите мою любознательность? Ничего не могу с собой поделать, можно и доктора пригласить, ему тоже будет очень интересно.

Майор остановил комиссара:

— Не стоит этого делать, я и Вашему сыну открылся только потому, что хочу пробудить у него тягу к жизни. Сегодня вечером я покажу ему фото и небольшие видеосюжеты из жизни нашего мира, вы тоже посмотрите с супругой, доктору передадим лишь названия и составляющие лекарственных препаратов по лечению болезни Васи, чтобы он мог синтезировать их для него. Вы же задавайте любые вопросы, отвечу на них откровенно.

Игорь Витальевич заулыбался и покачал головой:

— Не знаю, что и спрашивать, все очень интересно, — вдруг лицо его сделалось серьезным. — Пожалуй, самое главное, скажите, будет война или нет, какие испытания ждут нас?

Артем понимающе взглянул на собеседника:

— Будет, товарищ комиссар 2-го ранга, и не одна: с 30-го ноября 1939-го по 13-е марта 1940-го — с Финляндией, а с 22-го июня 1941-го по 9-е мая 1945-го — страшная с Германией; в Советском Союзе погибнет более 20 миллионов человек, половина из них — военнослужащие армии и флота!

— Больше 10 миллионов военных! Вся сегодняшняя кадровая армия будет уничтожена?! — на лице комиссара выступили капли пота, информация сильно шокировала его. Он встал и несколько минут молча ходил по веранде, борясь с сильным волнением. Наконец, немного успокоившись, вновь присел рядом с майором, во взгляде его появилась надежда. — И все же, раз ты здесь, значит, мы победили даже Германию?!

Артем утвердительно кивнул и улыбнулся:

— Победили и с большим триумфом: в конце апреля — начале мая 1945-го года Красная Армия штурмом возьмет Берлин и над Рейхстагом будет водружено красное знамя.

Комиссар проглотил подкативший к горлу комок:

— Победили… сейчас о надвигающейся войне думают многие, но стараются не говорить об этом вслух. «Хозяин» хочет сближения с Гитлером, так как договориться с Англией и Францией не получается, переговоры проходят впустую.

— В ночь на 24 августа этого года будет заключен договор с Германией, получивший в будущем название «Пакт Молотова-Риббентропа», но он не спасет от большой войны, и, как ни аморален Запад, именно США и Великобритания будут нашими главными союзниками в этой войне.

Игорь Витальевич крайне удивился:

— Неужели выступят эти болтуны? Никак не верится.

— В мае 1944-го они форсируют Ла-Манш и откроют 2-й фронт против немцев, а 6-го и 9-го августа 1945-го года сбросят атомные бомбы на японские города Хиросиму и Нагасаки, уничтожив большое количество мирных жителей. 9-го августа Советский Союз вступит в войну с Японией и к 20-му августа разгромит их Квантунскую армию в Манчжурии, 10-го сентября произойдет ее капитуляция. — Значит, наше государство и армия будут на высоте, а политическая система пройдет проверку на прочность?

— Да, армия, советский и партийный аппараты будут превосходны, страна будет действовать как единый военный механизм, заточенный на победу, и она не заставит ждать.

Комиссар Госбезопасности понимающе покачал головой:

— А как сложится судьба высших руководителей? Скажите, Артем, если это возможно, — он перешел на Вы.

— Мы сейчас одни, и я открою Вам эту информацию, но ее больше не должен знать никто. Вы понимаете меня?

— Разумеется. Если я проболтаюсь, меня просто уберут.

— Хорошо, что вы это понимаете. Слушайте, есть два варианта развития событий: худший — Иосиф Виссарионович Сталин умрет 5 марта 1953-го года в результате инсульта; Ваш шеф Берия будет участвовать в политических интригах и будет арестован военными 26-го июня 53-го, а 23-го декабря расстрелян по приговору Специального судебного присутствия Верховного суда СССР, его перемелет машина террора, которую он так и не захотел остановить; лучший — власть перейдет к А. А. Жданову и его последователям А. А. Кузнецову и М. И. Родионову — СССР будет стремительно развиваться. Защита этих людей для будущего — это одна из причин, по которой мне нужно попасть к Сталину, я должен убедить его в этом.

Нужно отстоять именно этот вариант.

— Значит, ни Маленков с Кагановичем, ни Молотов с Ворошиловым, а именно команда Жданова из Ленинграда.

— Да, именно они.

— Артем, вы говорите, что нужно защитить команду Жданова, но разве им что-то угрожает? Ведь Андрей Александрович очень предан Сталину, и тот его очень ценит.

— Я открою Вам еще одну научную тайну для общего развития, чтобы Вы в дальнейшем не совершали политических ошибок. Четверть века назад мы осуществили пространственно-временной переход во 2-й параллельный Земной мир, его осуществил капитан-лейтенант военно-морского флота Русичев Сергей Владимирович, ныне капитан 1-го ранга. Так вот, там после смерти «Учителя» власть сумели взять Берия и Маленков с Хрущевым, они довели до смерти Жданова, потом оклеветали и добились расстрела Кузнецова и Родионова (дела были сфабрикованы Берией). В результате развитие пошло не по правильному руслу и СССР развалился в 1991 году. Нашему посланнику стоило больших усилий, чтобы убедить президента так называемой Российской Федерации вернуться в нормальное правовое поле и восстановить социалистический конституционный строй. Сейчас СССР 2-го параллельного мира уже больше двадцати лет нормально развивается, но от нашего государства все равно очень сильно отстает.

— Так вот он какой, настоящий Лаврентий Павлович? — в задумчивости произнес комиссар. — Не такой он и хороший в действительности, как кажется, и совсем не положительный.

— К сожалению, это так, но после «кровавого карлика» он будет много делать и положительного для страны, хотя его методы и стиль лично для меня абсолютно неприемлемы. Если Вы организуете мне встречу со Сталиным, я попробую Берию предостеречь от его незавидной судьбы, Вы же всегда помните о его настоящей внутренней сути, чтобы себя обезопасить. Ваши союзники в органах — это Иван Иванович Масленников и Павел Анатольевич Судоплатов.

— Спасибо Вам, Артем, за ценную информацию, как-то даже на душе легче стало, а то ходишь все время, как по лезвию ножа, теперь в этом отношении полная ясность, — комиссар выдержал некоторую паузу. — Я еще раз хочу Вас спросить: неужели существует второй параллельный мир, и ваш представитель был там и вернулся назад?

— Да, существует, там так же живут люди, текут реки, гремят грозы, восходит и заходит солнце, где-то ходит по Земле Ваш будущий внук. Причем наш офицер вернулся не один, с ним через пространственно-временной тоннель к нам перешла очень красивая молодая женщина-врач, которая и сейчас возглавляет медицинскую службу атомного ракетного линкора «Генералиссимус Сталин» в чине подполковника.

— В вашем времени построен ракетный линкор?! Не зря Иосиф Виссарионович так хочет построить тяжелые боевые корабли, хотя большинство советует ему москитный флот. Противники линкоров уверяют, что их все в первом же бою потопит вражеская авиация и от них не будет никакого толку.

— Наш линкор начисто опроверг эти пустые бредни. В одном своем боевом столкновении он отразил налет авиации трех авианосных групп, сбив около ста самолетов, затем утопил несколько десятков кораблей, включая авианосцы. Потрясающий корабль, сейчас проводится его глубокая модернизация, включая оружие и программное обеспечение.

— А что такое программное обеспечение? — сразу поинтересовался комиссар. — Уже не первый раз слышу эти слова, а значение их мне непонятно.

— В нашем времени изобрели такие сложные устройства, которые могут руководить процессами вместо большого количества людей. Применительно к боевому кораблю — это отслеживание полета самолетов и ракет неприятеля и запуска зенитных противоракет. Когда же наносится удар ракетами главного калибра, устройства контролируют их полеты и точное наведение на цель. Эти устройства называются электронно-вычислительными машинами (компьютерами), они работают по написанным для них программам на специальных языках: чем качественней составлена эта программа, тем выше быстродействие машин и точность исполнения ими заданных команд. Так вот, чтобы Вам было понятней: авиация противника выпустила по линкору 100 ударных, затем авианосцы и корабли сопровождения еще 300 крылатых ракет, и только тридцать из них подошли близко к нашему кораблю; он выставил плотный заградительный огонь третьего эшелона в виде малокалиберных снарядов артиллерийских систем ПВО, ни одна вражеская ракета не попала в наши корабли, все были уничтожены на подлете.

— Вон значит оно как? Честно говоря, мне сложно все это понять, но интересно до неимоверности. Вот так бы сейчас сидел и слушал Вас до бесконечности, настолько много информации, и Вы корректный и замечательный собеседник.

Майор посмотрел на часы, было 12:59, нужно было отправляться. Они встали и вышли на улицу, где на дороге уже стоял автомобиль. Дорога до взлетной полосы на окраине леса действительно не заняла больше пяти минут, и, когда на горизонте показалась маленькая черная точка, комиссар с майором стояли у машины и, приставив ладони ко лбу, внимательно наблюдали за горизонтом. Темно-зеленый «Ишачок» с черным носом плавно опустился на поле и остановился почти напротив них, пилот отцепил парашют и спустился через крыло на землю. Подойдя, он отрапортовал:

— Товарищ комиссар Госбезопасности 2-го ранга, письмо по Вашему запросу доставлено, — он вынул из планшета пакет и передал его комиссару.

Артем в это время, вынув зажигалку и активировав ее, с любопытством разглядывал пилота: в хромовых сапогах и черных бриджах, в зеленой полевой гимнастерке с тремя кубарями в петлицах старший лейтенант производил очень благоприятное впечатление своей выправкой. Стриженный под полубокс, как у майора затылок, прямой нос и большие открытые глаза однозначно указывали на национальность — русский.

— Разрешите задать пилоту один вопрос, — обратился майор к комиссару и, получив утвердительный ответ, спросил. — Товарищ старший лейтенант, скажите, если вдруг начнется война с Германией, сумеете на И-16 противостоять Ме-109? Ваш правдивый ответ может в будущем многое изменить, и здесь никто на Вас доносить не будет.

Пилот секунд тридцать выдержанно смотрел на майора, затем с бесстрашием в глазах откровенно ответил:

— Если будем летать тройками, потери будут 1 к 3-м, или даже к четырем, если сумеем перейти на звенья, то потери сократятся до 1 к 2-м. Это в принципе хороший самолет.

— И все-таки нужно уже что-то более совершенное?

— Да, желательно. И-16 как истребитель ПВО, или военно-морского прикрытия, еще вполне современен, а как фронтовой — немного отстает от немецких в скорости и вооружении.

Артем пожал мужественному офицеру руку:

— Спасибо Вам, товарищ старший лейтенант, за откровенность. Вам даже трудно сейчас представить, как много вы уже сделали для авиации и сколько жизней пилотов сохранили.

К пилоту подошел комиссар и передал ему патрон от пистолета:

— Доставите в секретную лабораторию НКВД, пусть срочно изготовят 14 патронов с серебряными пулями высшей пробы, они должны быть у меня до темноты. Письмо, пожалуй, завезите Крайновскому в учебный полк. Пусть до темноты подгонит два учебных биплана сюда на поле: один для полета, другой с резервным топливом, проводите их сюда.

— Будет исполнено, товарищ комиссар 2-го ранга, причем постараюсь сегодня до наступления ночи, — пилот взял патрон и вставил его в запасной магазин своего ТТ, вынув обычный, который передал комиссару. — Разрешите исполнять?

— Исполняйте.

Пилот отдал честь и направился к истребителю: несколько секунд, и «курносый», разбежавшись по полю, поднялся в воздух и растворился в лазоревой дали.

Когда Игорь Валентинович с Артемом воротились на дачу, Таисия Олеговна с Татьяной Сергеевной уже хлопотали, накрывая обеденный стол, Нета расставляла тарелки, мальчик, улыбаясь, помогал им. От хозяина дома не ускользнули эти изменения в поведении сына, вернувшаяся жизнерадостность была очевидна. Вышел и доктор с журналом в руке, он пока расположился в кресле-качалке, которое стояло у стены. Солнечная атмосфера июньского полудня добавляла в общий колорит радостных красок. Вскоре все сидели за столом, приятно беседуя, но Тема все-таки сильно ощущал на себе взгляд практически всех членов семьи: всем хотелось услышать о том, какое оно, будущее, если его представитель сидит здесь, со всеми рядом. Он не стал трусливо уклоняться и первым заговорил об этом.

— Скажите, Татьяна Сергеевна, мы сможем найти на даче очень темную комнату? Нужно будет растянуть там белое полотно, я продемонстрирую всем вам изображения и небольшие видеосюжеты из жизни нашего мира. Уверен, будет очень интересно, — было видно, как все оживились, а доктор в недоумении смотрел, переводя взгляд с майора на комиссара.

— Конечно, Иван, вторая комната наверху смотрит на темную сторону. После обеда зашторим ее и натянем на стене простынь 2,5 на 1,5 метра. Подойдет размером?

— Вполне. Главное, чтобы было достаточно темно.

В разговор вступил глава семьи:

— Я вас всех, как сотрудник органов внутренних дел, предупреждаю: никакая информация, которую вы все здесь сегодня услышите и увидите, не должна покинуть стен этого дома, запомните — это вопрос вашей жизни и смерти! Если не чувствуете в себе силы молчать, лучше не смотрите.

Через час в свободной комнате на втором этаже собрались Игорь Витальевич с супругой, молодые люди, доктор Игнатий Семенович и Вася. Артем оценил старания хозяйки: лишь выключили свет, в комнате было темно, как ночью. Он достал зажигалку, нажал на ней невидимую кнопку и тихонько произнес: «Активация видеопроектора, — как только из аппарата ударил голубоватый луч, он поставил зажигалку на журнальный столик и развернул луч на весь экран. — Запускаю информационный видеоклип о моем времени». На экране появилась строка «СССР, год 2039».

На экране один за другим сменялись видеосюжеты: Красная площадь во время военного парада 7-го ноября, на трибуне мавзолея руководство страны с красными бантами на груди, маршируют войска, движется современная техника; вот многоразовый корабль поднялся на орбиту и причаливает к строящемуся Марсианскому экспедиционному кораблю огромных размеров; атомный ракетный линкор на модернизации в колоссальном ремонтном блоке; операция в хирургическом блоке, в операционной группе рядом с людьми роботы-манипуляторы, обилие всевозможной медицинской компьютерной техники; столица Республики Владимирская Русь — город Владимир на Клязьме, множество народа в жаркий солнечный день на улице Максима Горького, молодые семьи, где по 3, по 4 и более детей; цеха современного кислородно-конвертерного сталелитейного завода, никакой пыли и грязи, хорошее освещение, рабочие в чистых специальных костюмах; загородный пляж — мужчины в основном атлетического телосложения с сильными руками, женщины очень стройные и женственные в микробикини.

Когда обзорный видеоклип закончился, Артем попросил хозяина дачи поставить на журнальный столик настольную лампу и предложил доктору взять тетрадь с карандашом и присесть рядом. «Способы лечения хронической сердечной недостаточности всех типов, медицинские препараты», — продиктовал он машине. Через секунду на экране появились описания методик и препараты в таблетках и инъекциях с исчерпывающими составами, доктор лихорадочно записывал информацию с экрана в свою тетрадь. После начался видеоролик, где молодой профессор подробно описывал состояния различных пациентов и конкретные методики их лечения, — это продолжалось примерно около часа. Все терпеливо ждали, понимая серьезность этого момента.

— Но ведь это же целая революция в медицине, как мне в дальнейшем быть со всем этим? — восхищенно развел руками доктор. — Это же готовая докторская диссертация.

— Первым делом Вы должны вылечить сына Игоря Витальевича и Татьяны Сергеевны. И Вы должны мне сейчас дать в этом честное слово, так как через трое суток я должен буду вернуться в свое время, Нета последует со мной. Доктор даже немного растерялся и, уже смущаясь:

— Конечно, голубчик, разумеется, даю слово, непременно вылечу с такой базой мальчугана, но… только узнал… а вы уже скоро уходите?! Скажите, а никак нельзя задержаться?

— К сожалению, никак нельзя! В определенное время и в определенном месте наши ученые начнут создавать результирующее силовое поле, закрученное в обратном направлении тому, которое перенесло меня сюда. Что касается знаний, то помогайте больным людям с их помощью, но не торопитесь выставлять их напоказ, так как ваше время еще не пришло, не нужно предвосхищать события.

— Спасибо Вам большое за все, молодой человек! Понимаю теперь, что вы не Иван, но не знаю Вашего настоящего имени.

— Артем, Соколов Артем Кондратьевич.

Доктор снял очки, руки его слегка дрожали от волнения:

— Спасибо Вам, Артем Кондратьевич, товарищ Соколов, за то, что не прошли мимо беды этой семьи, за все знания огромное спасибо. И Вам, Неточка, тоже огромное спасибо!

Лишь доктор немного успокоился, в сторону Артема сразу посыпались вопросы от супругов Шмелевых: Игоря Витальевича очень интересовало устройство и работа спецслужбы в Советском Союзе, что и кого она контролирует, сталкивается ли с необычными явлениями; Татьяну Сергеевну, волновали вопросы культуры, в особенности классическая музыка, много она спрашивала про снабжение продовольствием и промышленными товарами. Больше пяти часов молодой человек из другого времени отвечал на все вопросы, удовлетворяя не истощаемую тягу к знаниям присутствующих. Когда все уже порядком подустали, он пощадил их, сказав, что теперь должен остаться с Игорем Витальевичем наедине. Когда комната опустела, на экране появилась видеозапись ночной операции на даче Гришаева, хорошо было видно его испуганное лицо и ужас в глазах жены. Аудиосопровождение было вполне распознаваемым.

— Товарищ комиссар, Вы запросили кинооператора с «Мосфильма»? Нужно это сейчас переписать на кинопленку.

Комиссар посмотрел на часы:

— Уже должен подъехать, сейчас спущусь вниз и встречу.

Но идти никуда не пришлось, в дверях он встретился с прибывшим оператором, которого провожал на второй этаж Вася: «Пап, к тебе дядя с кинокамерой, говорит, срочно».

Поздоровавшись, Игорь Витальевич объяснил, что нужно заснять на кинопленку один материал, и взял подписку о неразглашении заснятой информации. Оператор быстро установил треногу с кинокамерой и сфокусировал изображение. Артему, с одной стороны, было интересно, с другой — несколько забавно наблюдать, как оператор крутил ручку кинокамеры, записывая демонстрируемый видеофайл. Временами он предлагал сделать передышку, но оператор, привыкший к таким процедурам, упорно крутил ручку кинокамеры целый час. Наконец, копия была сделана, и кинооператор скромно поинтересовался:

— Что это за аппарат такой, из которого так долго демонстрировалось изображение? Ничего подобного я никогда не видел!

— Это спецоперация НКВД СССР, поэтому Вам лучше ничего не знать, — довольно жестко отреагировал комиссар. — Завтра проявленную пленку принесете на Лубянку вот по этому адресу, спросите комиссара Госбезопасности 3-го ранга Павловского, пленку передадите ему лично в руки. Имейте в виду, за пленку будете отвечать своей головой.

Кинооператор осознал, наконец, с кем и с чем он имеет дело, быстро свернул треногу и, вежливо попрощавшись, удалился; у калитки его ждала служебная легковушка «Мосфильма».

Игорь Витальевич крепко пожал Артему руку:

— Еще раз огромное спасибо Вам за павшего невинной жертвой друга и его жену. Теперь Гришаева с этой информацией точно ждет расстрел. Завтра попробуем найти тело убитого им свидетеля, и это преступление тоже присовокупим к делу.

— Мне очень хорошо на душе, оттого что человек, за которого я себя выдаю, будет восстановлен как порядочная личность и офицер! Уверен, информация о нем по нашему возвращению должна будет измениться.

Комиссар взглянул на часы:

— Нужно будет послать водителя подежурить на поле, скоро должны будут прибыть самолеты. Артем Кондратьевич, пойдемте вниз.

Майор придержал комиссара за локоть:

— Игорь Витальевич, Вы старше меня по годам и по званию, поэтому давайте со мной на «ты», договорились?

— Договорились, — улыбнулся комиссар.

Они спустились вниз и вышли во двор дачи, у гаража стояла легковушка, из-под которой торчали ноги водителя, видимо, он осматривал рулевое управление и сайлентблоки. Увидев перед собой ноги в сапогах и ботинках, водитель выбрался из-под машины, вытер ветошью руки и извинился:

— Извините за неподобающий вид, товарищ комиссар. Пока все было спокойно, решил рулевое управление осмотреть, сейчас умоюсь и надену форму, подождите десять минут.

— Ничего, Федя, не торопись. А как будешь готов, отправляйся на взлетное поле и встречай самолеты, как только прибудут, сразу сюда и найдешь нас, — он обратился к майору. — Пойду, мне нужно еще кой-кому позвонить, а через полчаса прошу за стол, будем ужинать, женщины уже, наверное, начали хлопотать, и с сыном нужно пообщаться.

Майор остался один и, присев на лавку у гаража, погрузился в себя, он обдумывал варианты возможных действий в предстоящей небывалой для него операции: «Нета хочет выманить враждебную сущность на себя. Конечно, это будет самый действенный вариант, но представить, как эта тварь летит за ней, хватает ее, о Господи! А вдруг что-то пойдет не так, и я не смогу сразу разделаться с оборотнем? Трудно даже представить, как буду жить дальше, если с ней что-то случится?! Нет, этот вариант решительно не годится. Тогда что? Нужно попробовать найти могилу, наверняка кого-то зверски убили и похоронили не по-человечески. А если эта сущность каким-то непостижимым образом прорвалась в наш мир и периодически материализуется? Тогда все равно нужно будет применять „живца“, ведь остается всего трое суток, и дожидаться появления оборотня в засаде просто нет времени. Значит, нужен доброволец».

Размышления майора прервала его возлюбленная, она незаметно подошла и села ему на колени, поцеловав в щеку:

— Ты так увлекся размышлениями, что не заметил меня. Все прокручиваешь в голове предстоящее дело с оборотнем? Как ни крути, а лучше предложенного мной варианта тебе не придумать, — она нажала ему на кончик носа и сморщила свой прелестный носик, глаза ее вновь стали озорными. — Ты не ломай попусту голову, а лучше прикинь, куда лучше всего поразить его, ведь ось сердца бывает наклонена по-разному, следовательно, стрелять нужно в бок, а не в грудь, подумай.

— Там может помешать рука, — с сомнением произнес он.

— А ты стреляй тогда, когда он поднимет руки, пытаясь схватить меня, тогда точно попадешь в нужное место. Или ты боишься промахнуться?

— Я с закрытыми глазами попаду куда надо, лишь бы это было эффективно, поэтому для подстраховки я ему выстрелю еще в голову. Если не упадет, схвачусь с ним в рукопашную.

Она отрицательно покачала головой:

— Этого не потребуется, почему — не знаю, но я чувствую, что серебряная пуля в сердце будет смертельна для него!

— А ты баба не промах, смелая до неимоверности, вот только рисковать твоей жизнью мне крайне тяжело, поверь.

— Тем, подумай вот о чем: если не пустишь в это дело меня, придется рисковать жизнью другой девушки, а она может оказаться не такой смелой, как я, и подведет в самый ответственный момент. Тебе будет легче тогда от этого?

— Безусловно, ты права. Знаешь, давай уже на месте все прикинем и просчитаем, тогда уже и определимся.

Она повернула голову: к штакетнику подкатил служебный автомобиль, и вышедший из него сержант-водитель быстрым шагом направился к даче; они тоже направились к крыльцу, на которое уже вышел хозяин.

— Неточка, пожалуйста, помогите быстро накрыть стол, прибыли три самолета, нужно будет летчиков покормить в первую очередь, а то, я вижу, уже вечер, а им обратно лететь. Артем, ты поедешь со мной или как?

— Однозначно, нужно осмотреть биплан для полета.

На поле возле леса стояли три крылатые машины: два биплана У-2 и уже прилетавший моноплан И-16, летчики курили и о чем-то негромко разговаривали, иногда переходя на смех. Комиссар с майором подошли и, козырнув, поздоровались за руку, пилоты отдали честь и поочередно протянули руки для рукопожатия. Старший лейтенант с истребителя достал из кобуры пистолет и вынул из него обойму с патронами, затем из самой кобуры — запасную:

— Товарищ комиссар, как Вы заказывали, две обоймы с серебряными патронами доставил, письмо заместителя наркома внутренних дел товарища Масленникова доставлено подполковнику Крайновскому, порученное задание выполнил.

Комиссар, еще раз поблагодарив, пожал руку пилоту, затем повернулся к двум другим:

— Покажите майору его самолет, завтра утром ему лететь до Костромской области, причем с ним полетит женщина — медицинский эксперт, техника должна быть надежной и исправной.

Старший по звену — лейтенант вновь отдал честь:

— Пойдемте к самолету, товарищ майор, я все покажу, — они направились к биплану, стоящему неподалеку.

Артем осмотрел состояние колес, подкрылков, стабилизатора, затем залез по очереди в обе кабины и все основательно проверил: запустил двигатель и проверил его работу на разных оборотах, посмотрел наличие топлива, работу штурвала; заглушив двигатель, он спустился на землю и попросил дозаправить самолет до полных баков. Пилоты быстренько достали канистры из второго самолета и дозаправили первый, старший доложил, что самолет готов.

— Товарищи офицеры, садитесь вот в эту эмку, сержант отвезет вас ко мне на дачу, там вас основательно покормят, затем Вы, старший лейтенант, можете отправиться в свою часть, а вам, товарищи, придется задержаться до утра, отбудете, когда взлетит товарищ майор, наберитесь терпения.

Автомашина с пилотами ушла, комиссар с майором присели в тени у колеса одной «этажерки», Игорь Витальевич протянул Артему обоймы:

— Уверен, что это сработает? Может, еще что-то предусмотреть, как считаешь?

Майор вынул из обоймы один патрон и долго смотрел на него:

— Желтенький и серебро самой высшей пробы, вон как блестит, у нас новые патроны к автоматам и пистолетам с любовью к оружию ласково называют «маслята». Мы с Нетой считаем, будет достаточно одного точного выстрела, уж я очень постараюсь его произвести, причем вовремя.

— Да, твою безупречную стрельбу я уже наблюдал, поэтому нисколько в тебе не сомневаюсь. А вот маслята, признаюсь, очень хорошо звучит; как много я узнал от тебя. Артем, ты недавно обмолвился, что Нета уйдет с тобой в ваше время, скажи, если можешь, кто она, как оказалась здесь? Такая умница! — комиссар вынул папиросы и закурил.

Тема сделал паузу, взвешивая то, что он решил сказать:

— Понимаете, в нашем времени мой дед, существование которого Вы проверяли, лежит на кладбище в Шуйском уезде, здесь сейчас село Дроздово Шуйского района. Я часто посещаю его могилу перед особо сложными и опасными заданиями. Так вот у него на могиле я встретился с призраком этой женщины, который поведал мне, что ее убили 8-го июня 1939 года и что у меня есть возможность спасти ее, так как я буду перемещен во времени. Я тогда сразу сильно полюбил эту женщину, несмотря на то, что это был лишь ее призрак. Меня хотели отправить в 1930 год, но я убедил наше руководство отправить меня именно к вам, объяснив не только основную мотивацию, но и личную, и, Вы знаете, меня подержал не только мой шеф — министр МГБ СССР, но и глава государства — Председатель Верховного Совета. Господь не оставил меня, и я успел вовремя: по подложному письму прихватил самолет в известном Вам полку и сел прямо на поле у той дороги, по которой Нета должна была возвращаться с ночного вызова. Представляете, я бегу, вижу уже ее вдалеке на дороге, из-за деревьев выскакивает этот ублюдок, который поджидал ее, повалил на землю и начал душить; эти последние метры — как трудно они мне дались! В общем, я врезал этому гаду как следует и спас девушку; этому недоноску объяснил, что, если проболтается о случившемся, найду и убью его вот из этого пистолета, — майор вынул «Тотошу» из-за ремня и показал комиссару. — Теперь она должна уйти со мной, чтобы не нарушить причинно-следственную связь времени, иначе наш мир изменится, и никто не сможет просчитать, в какую сторону.

— Вот оно что? — произнес после паузы комиссар. — С каким человеком свела меня судьба, а в какой круговорот событий попал! Я сейчас самый счастливый человек на всей Земле! — они оба по-дружески засмеялись и пожали друг другу руки. — Посидев с минуту молча, комиссар продолжил. — А из наших, я так понимаю, тебе больше нужен Сталин, нежели Берия… И все же без Лаврентия Павловича к «Хозяину» не попадем однозначно, так что его присутствие будет обязательным, придется сделать на это сноску.

— С Вашим шефом тоже полезно будет встретиться. Я уже говорил, попробую предостеречь его от будущих злодеяний.

— Так говоришь, ты спас ее 8-го утром? Уже четвертый день пошел, ее уже, наверное, вовсю ищут.

— Скорей всего, но, понимаете, никто не должен знать в этом времени, что она жива, так как у нас она числится без вести пропавшей. Она спаслась неестественным способом, поэтому должна быть изъята из этого времени, а уж мы посмотрим, там, у себя, как избежать временной аномалии.

— Но ведь завтра ты тоже будешь спасать людей, которые должны погибнуть, как здесь быть? — комиссар развел руки.

— С оборотнем в Осипове дело другое, там мне придется, наоборот, восстановить нормальное течение жизни, остановив сущность из другого мира, которая нарушила границы естества, здесь мы ничего не нарушаем. Что же касается Дроздова, то представляю, как там все сейчас накалилось и как тяжело молодому оперу Соколову Максиму Захаровичу!

ЧАСТЬ IX

Ивановская область, Шуйский район, село Дроздово

Младший лейтенант НКВД вместе с участковым милиции на подводе подъезжали вечером к селу, расположенному рядом с еловым бором. Солнце уже клонилось к закату, и кузнечики на все лады стрекотали в придорожной траве, с лугов пахло теплом и цветочным ароматом. И все же на душе у оперативника было пасмурно: начальник отдела приказал срочно отложить все дела, коих было предостаточно, и заняться исчезновением молодого фельдшера, которую не могут найти уже четвертый день; мать уж и так вся извелась — совсем дома не бываю с этой работой. Максим негромко обратился к ехавшему с ним участковому — старшине:

— Федорыч, ты всех тут знаешь, мужик опытный, куда, по-твоему, могла деться Соболева?

— Товарищ младший лейтенант… — начал было старшина.

Максим перебил его:

— Да ладно тебе с субординацией, мне три дня, как офицерское звание присвоили, так ведь кубиками опыт не заменишь. Давай, дорогой, помогай.

— Да я и сам уж всю голову изломал, куда она могла подеваться? Народец-то, надо честно признаться, не больно жалует здесь советскую власть, но на мокрое дело вряд ли бы пошел кто, дальше «Всех зарежу» по пьяни дело не двигалось. Тут, мне думается, на личном что-то замешано, копай, кому она в чем-то дорогу перешла, обрати внимание на заведующего клубом Селиванова, мутный он какой-то.

— Селиванов, говоришь? А ее подруга, с которой она в школе жила, может, просто скрывает, а сама знает все?

— Я уже опрашивал ее, протокол есть в деле, не думаю, что она что-то знает, молодая учительница, дрожит от страха вся, нет, здесь ты, Максим Захарыч, ничего не выведаешь. Венер Михайлович, а ты как думаешь? — обратился он к председателю колхоза, правившему лошадью.

Тот немного натянул вожжи, мерин замедлил бег, и он повернулся:

— Товарищи, точно вам говорю: ни учительница, ни лесник вам ничего не скажут, так как не знают ничего, а вот Селиванова в тот день, когда Нета Валерьевна пропала, видели с подбитым глазом. Когда стали спрашивать его, мол, где фонарь заработал, говорит, что в лесу на шпану нарвался.

— Товарищ председатель, мы к Вам не на один день едем, где посоветуете расположиться? Учтите, нам людей придется допрашивать, нужно, чтоб помещения были изолированными.

— А, хотите, в конторе или в сельсовете комнату выделим, а можете прямо в школе, там никого сейчас нет, кроме учительницы, на втором этаже можно легко изолироваться. Покушать же ко мне, утром в обед и вечером, хозяйка у меня очень приветливая, будете довольны кухней.

— Да, наверное, школа наиболее подойдет, потому что придется многих опросить, и начнем уже сегодня, причем с заведующего клубом.

Подвода остановилась напротив двухэтажного здания из темно-красного кирпича — это была школа. В палисаднике молодая девушка занималась с цветами.

— Настасья Вадимовна, — обратился к ней председатель, — сотрудники органов из района разместятся у вас, пока идет расследование, помогите им расположиться, постельное белье мы сейчас организуем. Товарищи, вот это наша учительница, она вам поможет, а через час прошу на ужин, Тимофей Федорович знает, где я живу.

Максим спрыгнул с подводы и огляделся: школа стояла на краю села, окруженная аккуратно высаженным молодым березняком: на территории палисадника к тому же красовались несколько молодых елочек; было очевидно, что здание выстроено недавно — государство заботилось об образовании людей и находило деньги на школы.

Девушка оказалась очень миловидная и приветливая, поздоровавшись, повела сотрудников внутрь здания. Максим с волнением рассматривал в коридоре стенды с фотографиями отличников — октябрят и пионеров, вдыхал такой знакомый запах, свойственный только школам, в одном классе даже посидел за партой. Старшина понимающе смотрел на молодого парня, загрустившего по юности. Учительница провела их наверх и показала два небольших класса, где можно расположиться:

— Очень вас прошу остановиться здесь, на втором этаже, мне будет спокойнее, так как здесь моя комната, а то я так боюсь эти ночи! — на глазах девушки показались слезы.

— Хорошо, — успокоил ее Максим, — мы Вам постараемся не мешать по ночам, а днем, уж извините, сюда будут приходить на допрос люди, и это продлится не один день. — Вы мне не помешаете, даже наоборот, поохотней будет, что вы рядом, я ведь еще не в отпуске, занимаюсь делами.

Через двадцать минут председатель вместе с бригадиром принесли постели и помогли собрать пару кроватей, отодвинув немного от окна парты в одном классе, в другом Максим в присутствии участкового смог побеседовать с учительницей:

— Настасья Вадимовна, я читал Ваши первичные показания. За эти дни еще что-то вспомнили или нет?

Учительница отрицательно покачала головой, глаза ее вновь сделались влажными:

— Как сейчас помню только, как она взяла сумку, улыбнулась мне и вышла вслед за лесником. Я всю ночь не спала, ждала ее, но она так и не вернулась.

— Может, кто-то последнее время угрожал ей, или у нее был с кем-то конфликт? Расскажите, нам все очень важно.

Девушка смущенно перевела взгляд на милиционера, но все же решилась и рассказала вот что:

— За три дня до этого Неточка пришла с вызова очень взволнованной и рассказала, что у самой школы Селиванов, поджидавший ее, предложил ей вместе прогуляться за селом. Она отказалась, тогда он схватил ее за руку и потащил в сторону орешника. На ее счастье из района возвращались подводы, отвозившие молоко, завклубом немного струсил, и она вырвалась, быстро забежала за палисадник, а затем в школу. Я уже ей тогда предлагала обратиться в милицию.

— Почему же она этого не сделала? — насторожился Максим.

— Она человек очень скромный и мирный, совершенно не публичный. Вероятнее всего, не хотела никакого конфликта.

— Вот видишь, Тимофей Федорович, какие открываются обстоятельства, в общем-то, видимо, ты оказался прав.

— Так я Вам и говорил, товарищ младший лейтенант.

— Хорошо, Настасья Вадимовна, Вы свободны, спасибо Вам. Если будет страшно, сразу зовите нас, не стесняйтесь.

— Что будем делать, старшина? — Максим обратился к помощнику.

— Пойдемте к председателю колхоза на ужин, может, там в непринужденной обстановке еще что выясним.

— Знаешь, как-то неудобно.

— Да бросьте Вы, лейтенант, это очень гостеприимные люди, вот увидите, они Вас из-за стола выпускать не будут.

Дом председателя находился на другом порядке села и немногим отличался от остальных, был на фундаменте из красного кирпича и под железной крышей, с красивыми резными наличниками. Нужно признать, село было довольно зажиточным, ни крыш под толью, ни тем более под соломой нигде не было, везде крылечки были выкрашены краской. Как только оперативники зашли внутрь, их встретила радушная хозяйка Аграфена Ильинична — женщина лет пятидесяти с заплетенной сзади в кружок темно-русой косой. Ополоснув в умывальнике у стены руки, гости сели за круглый стол в передней комнате, а хозяин выпроводил троих детей в летнюю веранду готовиться ко сну. Хозяйка достала из печи картошку с мясом, тушенную в чугуне, и разложила по тарелкам, выставила в блюде пироги и ватрушки, в стеклянных вазах клубничное варенье и сахар. Венер Михайлович поставил на центр стола только что вскипевший самовар и сел за стол, хозяйка нерешительно присела рядом, периодически поглядывая на мужа. Дав гостям спокойно откушать, супруги терпеливо ждали, не начиная первыми разговор. Старшина вслед за молодым человеком поблагодарил хозяев за вкусный ужин, хотел выйти на улицу покурить, но Аграфена Ильинична вежливо остановила их, поставив на стол пепельницу, они закурили «Беломорканал» из пачки старшины. Первым заговорил хозяин дома:

— Я сходил в клуб, там скоро кончится взрослое кино, сказал заведующему, чтобы он к 10 часам подходил к школе, там на втором этаже вы будете его ждать.

— Спасибо, товарищ председатель, — поблагодарил его Максим. — Завтра с утра вместе с председателем сельсовета соберите на главной улице народ, мы побеседуем с ними, затем попробуем еще раз прочесать близлежащий лес, может быть, молодая женщина еще жива, и мы сможем найти ее.

— Все сделаем, Максим Захарович, только, наверное, опоздали уже мы, как ни горько об этом говорить! Как спохватились ее 8-го к вечеру, начался сильный дождь и шел до утра, не переставая, служебная собака не смогла взять след, как ни пытались, и поиски ни к чему не привели. Тут еще есть одна странная деталь. Бригадир полеводства мне доложил, что утром, около 6:00, проверял состояние пастбищного луга у леса и видел издалека, как там неожиданно приземлился самолет с красными звездами на крыльях, пилот быстро вылез из кабины и скрылся в лесу. Он был на поле около часа, но летчик так и не появился. Вместе с председателем сельского совета они позвонили в воинскую часть в Шую, оттуда прибыл караул и взял самолет под охрану (меня в селе не было, я был до вечера в райкоме партии на партхозактиве). Видимо, вечером прилетел еще такой же самолет с двумя летчиками, заправили бензином первый, никому ничего не говоря, сели в кабины и улетели. Об этом можете расспросить Евлампия Сидоровича, моего бригадира. Хотите, он тоже сейчас в школу к вам придет?

— Будем очень признательны, — поблагодарил офицер. Они поднялись из-за стола и, поблагодарив хозяев, вышли на улицу.

Максим сидел за столом, а старшина на подоконнике, когда в класс зашел заведующий клубом и представился, младший лейтенант указал ему место на стуле рядом с собой. С минуту молодой оперативник разглядывал пришедшего: ему было лет 55, узкий с залысиной череп выглядел отталкивающе, а длинный острый нос и бегающие колючие глаза вообще вызывали отвращение; ладони были очень узкими, такими, как у девчонок, не похожими на мужские. Допрашиваемый заметно нервничал, ерзая на стуле. И старался прикрыть рукой черный синяк под левым глазом.

— Когда Вы в последний раз видели Соболеву Нету Валерьевну? — Максим в упор смотрел в глаза Селиванову.

— Дня за три до ее исчезновения, — было видно, как на лысине допрашиваемого выступил пот.

— А откуда Вы точно знаете время, когда она исчезла?

— Утром 9-го июня Владимир Афанасьевич приходил в клуб и сообщил, что учительница бьет тревогу — фельдшер не пришла с ночного вызова, не видел ли я ее сегодня.

— Владимир Афанасьевич — это кто такой?

— Председатель сельского совета.

— Вы сказали, будто видели гражданку Соболеву за три дня до исчезновения, а другие свидетели утверждают, что Вы приставали к ней в этот вечер, пытались затащить ее в орешник. Что можете сообщить по этому поводу?

— Я действительно взял ее за руку, но лишь с той целью, чтобы ее поцеловать, а эти невежи все восприняли по-своему. Побудете здесь у нас — еще не с такими сплетнями столкнетесь.

Оперативник заметил, как глазенки допрашиваемого вновь забегали, было очевидно, что он лжет и выкручивается.

— А скажи, Женя, откуда у тебя такой фингал? Кто тебе его подсветил? — вмешался в разговор молчавший милиционер.

— Так, Тимофей Федорович, ты со шпаной борешься, что они по утрам в лесу околачиваются и на честных граждан нападают, — работник культуры потер пальцем длинный нос.

Старшина спокойно встал с подоконника, вынул из кобуры наган, играя им, подошел к обмершему Селиванову:

— А ты, Евгений Евгеньевич, покажи мне эту шпану, или хоть приметы их опиши, я и займусь ими, — он повертел стволом пистолета у носа заведующего клубом и убрал наган в кобуру.

Максим в этот момент внимательно смотрел в глаза Селиванову (ведь глаза — зеркало души) и все понял: «Без сомнения, женщину-фельдшера убил именно он. Вопрос теперь только в том, где ее искать, где он ее сумел закопать?»

— Ладно, гражданин Селиванов, Вы пока свободны. Подпишите протокол допроса и можете идти, — не успел младший лейтенант встать из-за стола, как сидевший интеллигентик вскочил со стула и выпорхнул за дверь.

— Зря Вы его отпустили, Максим Захарович, ведь очевидно, что это его рук дело, он сейчас нам бы все рассказал, разрешите, я этого субъекта догоню и верну сюда.

— Не стоит, старшина, он сильно чем-то или кем-то напуган и будет только трястись, да еще ему плохо станет. Завтра еще раз к вечеру допросим, а там видно будет.

— Не думаю, что это у Вас получится. Наверняка эта гнида прямо сейчас побежит в район к кому-нибудь из районного комитета партии[1] под крылышко, больше Вы его не увидите.

— Знаешь, Федорыч, не хочется начинать карьеру с допросов с пристрастием, мы сыщики закона, а не палачи. Конечно, если начальник отдела санкционирует, то придется поговорить с ним более жестко, но мне почему-то кажется, завтра все прояснится. Давай немного подождем, хорошо?

— Давайте попробуем.

В этот момент дверь в класс отворилась, и вошел бригадир полеводческой бригады Запалов, он, сняв фуражку, поклонился и сел на предложенное Максимом место. Несколько минут он подробно рассказывал о такой чудесной посадке самолета у них на поле, практически повторив рассказ председателя колхоза. Сотрудники правоохранительных органов, не перебивая, слушали его. Когда он окончил, Максим спросил его:

— Скажите, Евлампий Сидорович, а среди тех летчиков, которые прилетели после обеда, был тот первый пилот, который, по Вашим словам, скрылся в лесу, или нет?

— Нет, тот первый был другой — это я хорошо помню.

— Хорошо, подписывайте и идите, спасибо Вам.

— Вот видите, старшина, не все в этом деле так просто, как кажется, не так как-то ведет себя этот интеллигентик, что-то за этим за всем кроется, нужно ждать завтрашнего дня. Пойду проведаю учительницу, а то она очень боится темноты, — младший лейтенант направился к комнате учительницы, а старшина пошел на улицу покурить.

…Утро 11-го июня выдалось довольно солнечным и теплым. У здания сельсовета скопилось человек пятьдесят, они стояли в ожидании оперативников, щурясь от солнца, и негромко переговаривались. Владимир Афанасьевич представил Максима людям, участкового уполномоченного и так все знали, сразу посыпались вопросы, некоторые довольно едкие:

— Федорычу мы верим, а Вы, молодой человек, приехали, чтоб бумажечки собрать да дело побыстрей закрыть, — съязвила грудастая сорокалетняя баба, видимо, доярка (руки у нее были сильные и немного распухшие).

Все загудели.

— Ладно тебе, Поликарповна, язык у тебя, как бритва, — урезонил ее стоящий рядом с Максимом председатель колхоза.

— А ты нам, Михалыч, рот не затыкай. Только люди в медицину поверили, увидели, что их нормально лечить начали, решили на правлении помещение под медпункт выделить. А фельдшерица какая была: красивая, умная, никого добрым словом не обойдет; скольких людей уже вылечила; вот Иваныч — лесник подтвердит, его сынишку накануне, как пропасть, от верной смерти спасла, — поддержала ее продавщица магазина.

— Да-да, — неслось со всех сторон. — Нашего фельдшера убили, а власти хотят замять это дело, им скандал не выгоден.

Максим поднял вверх руку, прося тишины. Когда все унялись, спокойно спросил:

— Если вы все такие смелые, может, кто-нибудь назовет мне предполагаемого убийцу? Ведь с преступниками должно бороться все общество, а не только НКВД и милиция, или я в чем-то не прав?

Вперед вышел молодой парень в военной гимнастерке без знаков различия в петлицах, видимо, он только что демобилизовался:

— Мы, дроздовские, трусами никогда не были, поэтому можем и указать на одного человека — это заведующий клубом Селиванов. Все знают, что он домогался до фельдшера и похвалялся овладеть ей. Мужики, бабы, правильно я говорю? — все как один подтвердили слова молодого механизатора и стали оглядываться по сторонам, ища в толпе заведующего клубом, но его рядом не оказалось.

— Товарищ младший лейтенант, задержите этого прохвоста, его это рук дело, — вновь смело высказался механизатор.

Максим обратился к стоящему рядом старшине:

— Тимофей Федорович, сходите и, если получится, задержите Селиванова, доставьте в сельсовет, там допросим.

— Пошли, Костя, поможешь мне, — участковый позвал с собой активного парня, который с радостью пошел с ним.

— А вы, товарищи, помогите мне еще раз прочесать все близлежащие леса, разделимся на пять групп по 10 человек. К пяти часам вечера собираемся здесь, доложите результат. Возьмите с собой легкие лопаты, вскрывайте подозрительные холмики, обращайте внимание на покрытые сучками и лапником места, за это время земля еще не сможет слежаться. Товарищ председатель сельсовета, Вы лучше меня знаете эти леса, разбейте людей на группы и определите маршруты поиска. Я иду с первой группой, старшина, как придет, пусть идет со второй, арестованного заприте и поставьте этого парня охранять его, сами тоже идите искать, очень прошу.

Почти весь день Максим со своей группой мотался по лесу в поисках пропавшей женщины, обследовали даже, как смогли, местное болото, но никаких следов пропавшего человека обнаружить не удалось. В расстроенных чувствах молодой человек возвратился со своей группой в шестом часу к зданию местной власти, где уже дожидались старшие нескольких других групп — результат был все тот же. Вскоре подошел Владимир Афанасьевич со своей группой, вместе они зашли в сельский совет, где секретарь подогрела на электроплитке чайник и выложила домашние пироги с луком и яйцом. В кабинете председателя потихоньку собрались старшие по всем группам и сообщили, что никого не нашли. Обстановка была гнетущая, люди тяжело переживали внутри свое бессилие перед так сложившимися обстоятельствами. Максим поблагодарил всех за помощь в поисках и попросил идти по домам: «Товарищ старшина, приведите Селиванова, может, он чего-то вспомнил и расскажет?» Через несколько секунд завклубом в наручниках уже сидел в кабинете.

Слегка уставшим голосом Максим спросил его:

— Мы думали, что Вы уже в ночь драпанете искать себе защитников в партийном аппарате райкома или в райисполкоме. Что же Вы так не ловко? Можете не успеть.

— Я хотел, да товарищи очень не любят, когда их в ночь беспокоят, — дрожащим голосом произнес он, затем зарыдал и встал на колени. — Владимир Афанасьевич, товарищ младший лейтенант, Тимофей Федорович, не губите! Честно признаюсь, бес попутал, все глаза пелена какая-то застелила, нравилась она мне сильно, и хотел я ее. Может быть, я в то утро и задушил бы ее, но я не успел этого сделать, честно говорю. Невесть откуда на лесной дороге оказался молодой парень, который стащил меня с женщины и так ударил мне несколько раз, что я еле отдышался, он смотрел на меня такими глазами, и вообще, запах и сам он был как бы не от нас, не видел я у нас таких людей. Он пригрозил мне пистолетом и сказал, что найдет меня везде и убьет, если я проболтаюсь об этом случае. Синяк под глазом — его дело.

— Ты говоришь, не видел у нас таких людей, но на кого-то он все же похож. Можешь его описать? — задал вопрос Максим и, положив руки на стол, уставился на Селиванова.

Тот трусливо заводил глазами, переводя взгляд с оперативника на председателя сельсовета, ища защиты:

— Это был совершенно другой человек, но он очень был похож на Вас, товарищ младший лейтенант, — после этих слов тщедушный человек закрыл голову руками, ожидая неминуемого удара в «репу» (как говорят в народе). И этот удар едва не состоялся: молодой оперативник вскочил с места, сжимая кулаки, затем, повернувшись вокруг оси, ударил кулаком в ладонь и, овладев собой, сел на место.

— Так ты что, подлец, свои темные делишки решил на честного оперативника свалить?! — старшина взял заведующего клубом за грудки и несколько раз тряхнул.

— Что Вы, Тимофей Федорович, — едва не рыдая, оправдывался Селиванов, — я же сказал, совершенно не тот человек, но если бы видели, как похож! Я сам ничего не понимаю, прошу только поверить мне, я говорю правду.

— Давайте все успокоимся и во всем потихоньку разберемся, — спокойным голосом произнес председатель.

Максим встал и посмотрел в окно на вечернее небо:

— Получается, Селиванов хотел убить гражданку Соболеву, но не успел сделать это. Ему помешал молодой человек, похожий на меня, скорей всего, летчик с приземлившегося самолета. Но как он здесь оказался и почему в это время?

В разговор снова вступил старшина:

— Давай, Евгений Евгеньевич, колись, иначе плюнем на тебя и разболтаем все, что ты нам только что сказал, тогда этот свирепый парень точно прибьет тебя, бестолкового.

Селиванов вновь весь затрясся:

— Не делайте этого, иначе он действительно меня убьет, вы бы видели, как блестели его глаза! Женщина жива и, скорей всего, ушла с ним, но я не видел, он мне снова врезал под дых у дерева, затем дал такого пинка под зад, что я до самого поля летел стрелой.

— Значит, Нета Соболева спасена. Как это все мистически страшно и непонятно одновременно! Выходит, ее спас молодой человек, похожий на меня, но откуда он мог узнать, что ее именно в этот день и час будут поджидать на дороге?

— Товарищ младший лейтенант, я убедительно прошу Вас закрыть пока информацию по этому делу. Люди сильно напуганы и подавлены, а здесь просто чертовщина какая-то! Да и сказать-то нам им нечего: женщина вроде как жива, а где она сейчас, мы понятия не имеем. Давайте подождем.

— Хорошо, товарищ Метельников, подождем до утра, я должен все проанализировать, и уж тогда будем решать. Тимофей Федорович, немедленно отконвоируйте гражданина Селиванова в КПЗ Шуйского отдела милиции, пока его нужно взять под стражу. Я сейчас туда позвоню.

Когда задержанного увели, Максим распрощался с председателем сельсовета:

— Пойду, с Вашего позволения, мне нужно крепко подумать, да и поздно уже, учительница говорит — сильно боится темноты, совсем не спит ночами.

— Максим Захарович, давайте зайдем ко мне, жена уж наверняка ужин приготовила, отдохнете немного, — предложил молчавший до этого председатель колхоза.

— Да нет, Венер Михайлович, большое спасибо, но есть что-то совсем не хочется. Пойду, мне нужно побыть одному.

От сельского совета до здания школы было с полкилометра, и Максим шел не спеша, разглядывая улицы села, были четко выражены два порядка: рядом с одним было кладбище и большой чистый пруд; другой начинался с храма, рядом был магазин и сельский совет; недавно построенная школа оказалась на краю села; на приусадебных участках было очень много садов с яблонями, вишнями, терновником.

«В общем-то, место очень хорошее, чистый воздух, и даже фермы колхоза вполне облагороженные, во всем виден порядок. Почему же такое гнетущее состояние на душе, будто столкнулся с чем-то противоестественным, тревожно как-то?» — он остановился, рядом с тропинкой шелестел в свежей траве большой еж. Почувствовав и увидев человека, колючий свернулся в клубок и угрожающе запыхтел: «Ту, ту, ту, ту».

На душе у младшего лейтенанта потеплело, присев на корточки, он тихонько дотронулся до животного, пыхтение стало еще более угрожающим. «Эх ты, безобидный работяга, только пугаешь ведь. Не бойся, я не причиню тебе зла, делай спокойно свое дело», — Максим встал и двинулся по дороге дальше. Вот уж и школу стало видно.

Зайдя внутрь и ополоснув лицо из умывальника, он поднялся на второй этаж, зашел в свою комнату и, присев на кровать, хотел уже снимать сапоги, как вдруг дверь открылась и на пороге показалась Настасья Вадимовна. Вечернее солнце хорошо освещало ее через окно, и сейчас молодой человек сумел хорошенько рассмотреть ее: она была довольно стройная, но немного суховатая: старомодное платье и туфли выдавали ее всецелое увлечение педагогикой и немного второстепенное отношение к своей внешности; впрочем, лицо правильной формы было довольно красиво с большими серыми глазами и прямым носом. Молодая девушка, как и большинство учителей, была близорука, но, впрочем, это ее не портило.

— Максим Захарович, Вы, я вижу, устали сильно. Я испекла плюшечки, купила неплохих конфет (сегодня был привоз), составьте мне компанию, попьем вместе чаю, посидим, поговорим. Извините за бесцеремонность, но так одиноко!

Молодой офицер совершенно не был готов к такому повороту событий. Будучи сосредоточенным на пропаже молодой женщины-фельдшера, он только сейчас по-настоящему заметил, что с ним рядом находится девушка и весьма неплохая, во всяком случае, она была вполне в его вкусе. Встав с кровати с растерянным видом, он подошел к учительнице и, соглашаясь, кивнул. Вместе они вышли в коридор и направились в ее комнату.

Жилище, в котором вместе с Настасьей Вадимовной еще совсем недавно жила Нета Соболева, было довольно скромным и состояло из двух помещений: собственно, комнаты, где находились две кровати, шифоньер, печка и посередине круглый стол, и темной прихожей, куда выходила плита печи и подтопок, стоял небольшой буфет и лавка под ведра с водой. На столе, покрытая чистом полотенцем, стояла тарелка с выпечкой, а также готовые чашки в блюдцах и небольшая вазочка с шоколадными конфетами. Молодой офицер отметил про себя идеальную чистоту и порядок.

— Присаживайтесь сюда, — хозяйка приставила к столу один из стульев, налила в чашки кипятка. — Вам покрепче заварки или как? — она присела к столу на второй стул.

— Пожалуй, покрепче, а то я изрядно вымотался, столько лесу обошли, уж где только не были, даже на болото ходили.

Девушка, откусив немного румяной выпечки и запив чаем, терпеливо выжидала, пока ее гость вкушает угощения. Она придвинула тарелку с плюшками ближе к нему, чтобы он не стеснялся и наелся досыта. Впрочем, молодой человек и не собирался стесняться: проглотив несколько вкусных пышных плюшек, посыпанных сахаром, и запив их чаем с конфетой, он с улыбкой поблагодарил хозяйку за угощение.

Настало время удовлетворения интересов и ответов на вопросы, Максим вопросительно посмотрел на девушку:

— Скажите, Настасья Вадимовна, почему Вы боитесь одна? Вы думаете, если это маньяк-садист, то он доберется до Вас?

— Вы, знаете, Максим Захарович, убить мою подругу мог только Селиванов, но не из-за того, что он садист, а больше потому, что он трус и негодяй, сделал это от страху. Меня больше тревожит другое: каким-то потусторонним веет от всего этого, всем своим существом чувствую, еще не конец. Мы, женщины, часто просто чувствуем, и это все сбывается. Этот Евгений Евгеньевич напуган больше нас всех, что-то здесь не так. Очень Вас прошу, будьте эту ночь рядом, иначе мои нервы не выдержат, — она показала руку, она дрожала.

— Так я и так всегда рядом, 5 метров от вашей комнаты. Если что заметите, бегите ко мне в класс и будите меня.

— Вы меня неправильно поняли, я одна вообще не могу теперь находиться, хоть бросай здесь все и убегай, куда глаза глядят. Сама в Бога не верю, а боюсь, хоть в церковь иди!

— А если я в Вашей комнате лягу рядом с Вами — это будет разве правильно? Парень с учительницей в одной комнате!

— Пусть эта учительница лучше спятит — это будет правильно. К тому же не забывайте, я просто человек, и все.

— Хорошо, договорились, тогда разрешите, я немного посплю сейчас вот на этой кровати прямо на покрывале, не раздеваясь, а то я валюсь от усталости. Потом встану и буду целую ночь караулить Ваш сон.

— Ложитесь, все чистое, — она была очень чистоплотной.

Максим снял сапоги, положил пистолет под подушку и лег на покрытую покрывалом постель. «Была?! — в задумчивости произнес он. — А почему была, ведь ее тело так и не нашли, что же здесь все-таки произошло?». Его сильный организм провалился в сон, девушка сидела рядом за столом и глубоко влюбленным взглядом смотрела на него.

[1] Здесь имеется в виду правящая тогда ВКП(б)

ЧАСТЬ X

Дача комиссара Шмелева

Игорь Витальевич и Артем Соколов сидели у колеса «этажерки», размышляя:

— Он объективно не сможет полностью раскрутить это дело, так как не сможет найти тело убитой, ведь ты же ее спас! — комиссар слегка улыбнулся.

— Вы правы, и я как-то не подумал об этом, ведь никакого холмика под березой (ее могилы) в лесу сейчас нет, он наверняка пропал и в нашем времени. Как же быть тогда?

Комиссар в раздумье потер рукой щеку и подбородок:

— Тебе все же придется встретиться с ним, нам нужно вывести его из игры, и другого выхода здесь не существует. Подумай, как это можно сделать без вреда для вашего мира.

Артем размышлял: «Временная аномалия возникнет, если после встречи родственных субъектов произойдут какие-то действия в предыдущем времени. А если этого не допустить?»

— Письмо! Я должен передать Максиму Соколову — моему деду письмо от Вас с приказом прекратить следствие по делу.

— Замечательно, — поддержал комиссар. — В письме я укажу, что гражданка Соболева признается 13-м секретным отделом НКВД пропавшей без вести, мою подпись он знает. Также попроси своего деда, — комиссар негромко засмеялся, — не совершать больше никаких действий и поскорее забыть все это. Заешь, Артем, мне до сих пор трудно осознать это: «Попросить своего деда, который младше тебя по возрасту!». Давай я полечу вместе с тобой и там, на месте, помогу тебе.

Майор, не соглашаясь, тяжело вздохнул и ответил:

— Не годится, товарищ комиссар. Ваше появление ночью породит слишком много вопросов, прибудете днем, а здесь такое дело… поползут слухи, будто НКВД людей похищает (после великой чистки народ и так боится ваши структуры). Не нужно.

— Наверное, ты прав. Тогда как ты это все себе представляешь? Как вручишь письмо Максиму Соколову?

— Знаете, я придумал. Мы придадим всему этому мистическую окраску: Нета явится к школе, где она жила, и будет вызывать подругу, которая примет ее за призрак или за восставшего мертвеца; она скажет своей подруге, что ей нужен Максим Соколов — он наверняка где-нибудь там; сама учительница испугается и выведет Нету на молодого офицера; я встречусь с ним, передам письмо, откровенно ему все расскажу и предупрежу о невозможности кому-либо об этом сообщать; я совершенно уверен, дед поймет меня, он очень умный и мужественный человек — это абсолютно так.

— То есть ты хочешь сделать это под покровом ночи, чтобы все выглядело загадочно и довольно страшновато. Один вопрос: как ты там окажешься, ведь у тебя нет времени?

— А я полечу сегодня в полночь. Туч нет, и будет достаточно светло от луны, сориентируюсь по звездам и вот поэтому, — он нажал кнопку на часах, и они превратились в компас, подсвеченный миниатюрными светодиодами. — Оттуда без задержки сразу полетим в Костромскую область, с трех утра пусть завтра ждут нас и укажут место посадки.

— Рисковый ты парень, нам бы здесь вот таких, как ты, всю шваль махом бы вычистили, даже в органах у нас ее полно.

— В нашем времени это известно.

— Ты хорошо все продумал, и я это одобряю. Тогда, как воротятся летчики, сольем две канистры и поставим по одной в кабину, когда прилетишь в Дроздово — заправишься. Теперь об операции в деревне Осипово. Ты уверен, что все делаешь правильно? Может, туда послать спецгруппу?

— Вы же знаете, Игорь Витальевич, что это ничего не даст, нечисть невозможно уничтожить количеством, здесь нужно только качество, вера и качество борющегося с ней. Я глубоко верующий человек и воспринимаю этот вызов как испытание Господне, за мое вмешательство в естественное течение событий. У меня нет страха, и я верю в свою правоту.

— Прекрасно! Такого ответа я от тебя и ждал.

Комиссар с Артемом несколько минут наблюдали, как легковушка, показавшаяся на дороге, наконец остановилась, и из нее вышли трое офицеров. Подойдя к самолету, у которого они сидели, молодые парни поблагодарили хозяина дачи за сытный ужин и доложили, что ждут дальнейших указаний.

— Старший лейтенант, Вы свободны, благодарю за службу, — офицер отдал честь и направился к истребителю. — Вы, товарищи, наполните две канистры с бензином и поставьте по одной в каждую кабину первого самолета. Придется также отдать два шлема с очками, сами пока покурите до 24:00, — они с майором встали и направились к легковушке.

Приехав на дачу и быстро пообедав, стали собираться в дорогу: Артему Игорь Витальевич отдал свою короткую кожаную куртку, сняв с нее петлицы со знаками различия; Нете Татьяна Сергеевна подарила женский летний спортивный костюм на время полета, состоящий из ковбойки и шаровар, платья уложили в легкую кожаную сумку. Молодые люди поднялись наверх в свою комнату, чтобы немного поспать перед ночным полетом. Васе сильно хотелось пообщаться, но отец попросил его сейчас их не беспокоить и заняться чем-нибудь на свежем воздухе.

Обычно перед ответственными и волнительными событиями люди плохо засыпают, здесь же получилось наоборот: молодые крепко спали, когда Таисия Олеговна, по просьбе хозяина дачи, пришла будить их в половине двенадцатого ночи. Быстро одевшись и собрав вещи, Артем с Нетой спустились вниз, где собрались все, чтобы проводить их. Сцена расставания была недолгой, так как долго говорить было уже некогда: Артем поцеловал кончики пальцев Татьяне Сергеевне и Таисии Олеговне, крепко пожал руку работнику по дому Геннадию, потрепал по шевелюре Василька: «Не горюй, брат, мы еще увидимся». В сопровождении Игоря Витальевича они вышли на улицу.

Ночь была действительно очень лунной, и видимость достаточно хорошей, что редко бывает в июне — комиссар и майор удовлетворенно переглянулись. Сели в эмку и через пять минут были на поле у самолетов. Летчики уже все подготовили и ждали у первого самолета. Лишь офицеры подошли, они вытянулись, лейтенант доложил: «Самолет к полету готов, товарищ комиссар Госбезопасности 2-го ранга, канистры с топливом в первой и во второй кабине». Они передали два шлема с очками и планшет с картой местности областей, близлежащих к Москве. Комиссар передал майору письмо, тот прочитал его содержание в свете карманного фонарика.

Убрав письмо в планшет, Артем спокойно сказал:

— Пора, товарищ комиссар, нам нужно лететь.

— Удачи тебе, майор, и тебе, товарищ медфельдшер, — они крепко, по-мужски обнялись, а молодой женщине достался поцелуй руки.

Артем помог возлюбленной надеть парашют, забраться в кабину и пристегнуться ремнями, затем сделал то же сам и выставил вверх левую руку, давая сигнал к полету. Один из летчиков крутанул пропеллер, майор нажал кнопку стартера, и двигатель сразу запустился, Артем дал ему немного прогреться. Когда обороты выровнялись, они с Нетой помахали комиссару руками, тот ответил им тем же. Пилоты убрали башмаки из-под колес и за крылья подтолкнули самолет, он начал разгоняться по залитому лунным светом полю. Комиссар и два офицера еще долго смотрели вслед растворяющемуся в ночном небе биплану.

Как только самолет поднялся на необходимую высоту, Артем по компасу выбрал курс, задал газ и зафиксировал штурвал. Он оглянулся назад и сквозь защитное стекло разглядел Нету, она и сейчас была прекрасна: в шлеме и очках, с белым шелковым шарфом на шее, конец которого немного развевался.

— Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? — спросил он в переговорную трубу. Он видел, что возлюбленная услышала его, она отрицательно покачала головой и подняла большой палец левой руки вверх.

«Настоящий человек и друг замечательный! — подумал о ней Артем. — Спасибо тебе, Господи, что даровал такую женщину! Прошу еще тебя, помоги защитить ее теперь».

Он вновь поднес переговорную трубу ко рту:

— Неточка, милая, слушай внимательно: если я скажу «Прыгай», ничего не бойся, отстегни ремни и прыгай спокойно, через три секунды дерни кольцо на груди, парашют раскроется. Но это я так, на крайний случай.

— Лучше бы этого не произошло, настолько приятные ощущения от полета, ведь я лечу на самолете первый раз! — услышал он в ответ восторженный голос возлюбленной.

«Как хорошо! — подумалось ему. — Наверное, это наиприятнейший момент в жизни, я лечу, и она со мной!»

Ночь была тихой, и даже на высоте движение воздуха практически не замечалось, двигатель мерно гудел, успокаивая. Тема вновь обернулся и опять долго любовался своей спутницей, которая, восторгаясь атмосферой полета, с любопытством попутно разглядывала расстилающуюся внизу местность. Маршрут проходил не только над лесами, иногда попадались довольно неплохо освещенные города и поселки. Он нажал кнопку на часах, чтобы вывести компас и, засветив фонарик, сверил по карте курс — отклонений не наблюдалось. Осмотрев показания приборов и убедившись в стабильности работы двигателя, Артем немного помечтал: они справятся со всеми испытаниями, встретятся с И. В. Сталиным, от которого он почерпнет исчерпывающую необходимую информацию, настанет время возвращения, и они, занырнув в гравитационную установку, успешно возвратятся в его мир. Он несет ее на руках в дом родителей и говорит: «Отец и мать, познакомьтесь — это моя жена, ее зовут Нета». На душе у молодого человека было хорошо, как никогда, он даже почувствовал, как его стало приподнимать. Артем даже вцепился в кресло, чтобы не выпрыгнуть, но, засмеявшись, вспомнил, что он пристегнут. Он негромко запел «Спят курганы темные». Спутница каким-то образом расслышала его пение, через трубу послышался ее веселый голос: «Дорогой, у тебя отличное настроение, как приятно мне это осознавать, я всегда без ума от тебя! Если б ты знал, как с тобой легко и надежно! Я готова идти на любые испытания, с тобой мне ничего не страшно». Он засмеялся в ответ и запел еще громче. Так шла минута за минутой, потихоньку стало заметно светлеть, приближался рассвет.

Село Дроздово Шуйского района

Артем взглянул на часы — завершался второй час полета, и скоро должно быть под ними Дроздово.

— Дорогая, как ты думаешь, где лучше приземлиться, чтобы быстрей попасть к школе?

— Садись на луг с восточной стороны, к школе ближе всего оттуда, — послышался через трубу голос спутницы.

Артем снизился до 50 метров и, облетев село с юга, не спеша приземлился на луг (благо место было довольно ровное), самолет остановился, заглох мотор, все стихло. Он быстро выбрался из кабины и помог спутнице сделать то же.

Они огляделись в предутреннем легком тумане: до школы было метров 300, ее хорошо было видно за небольшими березками, в окнах света не было, все спали. Поднеся палец ко рту, Артем дал понять, что говорить громко нельзя, шепотом он велел ей снять спортивный костюм и надеть платье, в котором она ушла на вызов:

— Будет немного холодновато, потерпи, не забудь свою черную сумку. Ты должна вызвать к окну твою подругу и как можно загадочней ей сообщить, что тебе нужен Максим Соколов, а она пусть не боится, ты ничего ей не сделаешь.

Нета быстро разделась и стала надевать платье, Тема заметил, как она немного дрожит. Обняв, он поцеловал ее в губы и заглянул в глаза, полные тревоги: «Ничего не бойся, нужно действовать именно так. Если пойдем открыто, начнется шум, последствия будут непредсказуемые. Знай, я буду рядом. Ты должна привести Максима Соколова прямо к самолету», — она понимающе кивнула несколько раз, закусив нижнюю губу, и через минуту растворилась в тумане.

…Анастасия Вадимовна неожиданно проснулась. Она по-настоящему не спала уже несколько ночей и эту, последнюю, заснула крепко, так как молодой оперативник был все время рядом — это придавало ей спокойствия. Сейчас же ей показалось, будто кто-то зовет ее, она встала с кровати и осмотрелась: в комнате было уже довольно светло, несмотря на то, что солнце еще не встало; молодой офицер сидел на полу у ее кровати, видимо, он немного задремал. Она накинула халат и подошла к окну. То, что она там увидела, заставило ее резко отпрянуть: в предрассветной мгле стояла ее подруга в белом платье с черной сумкой в руке! Сердце молодой девушки бешено заколотилось, а ноги подкосились, но она все же нашла в себе силы вновь подойти к окну:

— Настя, — раздался глухой протяжный голос за окном, — не бойся меня, я не сделаю тебе ничего дурного, посмотри на меня.

Девушка дрожащими руками вцепилась в подоконник и выглянула наружу — это была действительно Нета, белая как снег, она подняла левую руку и стала манить ее. Слова застряли в горле от ужаса, с трудом проглотив комок, она дрожащим голосом спросила (форточка в окне была открыта, и все было слышно):

— Откуда ты? Что тебе нужно?

— Ха, ха, ха, ха, — восставшая из мертвых засмеялась ужасным смехом. — А вы уже все схоронили меня и успокоились? Как же быстро вы забываете близких!

— Я не забыла тебя, я просто сильно боюсь мертвых, поэтому мне так сейчас страшно! Скажи, я все для тебя сделаю, только не заставляй меня выходить на улицу.

— Хорошо, подруга, будь по-твоему, но ты должна мне помочь найти Соколова Максима Захаровича, он занимается делом по моему исчезновению, он должен быть гдето рядом. Покажи мне его, и тогда я уйду и успокоюсь, не трону тебя.

Учительница оглянулась, молодой человек все еще дремал, она присела возле него и тряхнула не сильно за плечо, он открыл глаза:

— Максим Захарович, там за окном Нета Соболева, она воскресла из мертвых, требует, чтобы я показала ей Вас. Что мне сейчас делать? Я просто не знаю.

Офицер на секунду закрыл глаза, затем тряхнул головой, чтобы развеять сонливость, он поднял с пола трясущуюся девушку и посадил на кровать. Выглянув в окно, он действительно увидел там пропавшую женщину-фельдшера, которая молча манила его рукой. Овладев собой, он взял учительницу за руку и повел вниз. Когда они подошли к двери, он тихонько сказал:

— Я должен сейчас во всем разобраться, ты же запри за мной дверь и никому, кроме меня, не открывай, причем мне открой, если увидишь меня в окне, — он достал пистолет, взвел курок и быстро вышел на улицу.

Максим видел, как в утреннем тумане женщина в белом платье с сумкой в руке плавно скользит над землей, удаляясь. Несколько мгновений он стоял в нерешительности, затем увидел, как призрак остановился, поманил его и опять поплыл в сторону луга. Оперативник хотел выстрелить, но передумал, понимая, что не убьет призрака, а только спугнет его, так ничего и не узнав. Он быстро направился следом:

— Нета, стойте, Нета Соболева, я хочу знать правду.

Призрак остановился:

— Хочешь знать правду, иди за мной, ты ее узнаешь, — она вновь легко поплыла и вдруг куда-то пропала. Впереди нечетким контуром стал прорисовываться силуэт какого-то самолета, младший лейтенант направился к нему, борясь с сильным волнением. Неожиданно от стоящего в утреннем тумане самолета отделился человек в кожаной куртке, он выкинул левую ладонь вперед, призывая Максима остановиться:

— Не приближайся ближе, иначе убьешь себя и меня.

Оперативник остановился, как вкопанный, в нескольких метрах от таинственного человека. С минуту оба внимательно разглядывали друг друга, поражаясь внешнему сходству.

— Кто ты, и что это за самолет? — младший лейтенант поднял на незнакомца свой пистолет.

— Убери свой наган, я стреляю быстрей и точней тебя, но уверяю, ничего этим не решить, не может же внук убить своего деда — это противоестественно, а последствия наступят катастрофические! Давай спокойно все обсудим.

— Давай, — Максим опустил наган и убрал его сзади за ремень. — Только мне совершенно непонятно: какой дед, какой внук? К тому же ты не ответил мне на первый вопрос.

Незнакомец улыбнулся, достал из планшета, висевшего у него на плече, письмо и показал младшему лейтенанту: в левой части был хорошо виден штамп Центрального аппарата Министерства внутренних дел СССР, внизу он хорошо разобрал расшифровку подписи комиссара 2-го ранга Шмелева И. В. — начальника секретного 13-го отдела НКВД и его живую подпись — Максим ее прекрасно помнил. Он хотел взять письмо, но сильный электрический разряд заставил его резко оторвать руку, она мгновенно онемела.

— Ты не суетись, видишь, мы не можем соприкоснуться друг с другом, потому что мы из разных временных систем.

Артем видел, как его собеседник впал в полную растерянность, и решил упростить ему задачу. Он сам зачитал ему письмо комиссара, освещая его активированной зажигалкой, от которой исходил приятный голубоватый свет:

— Совершенно секретно.

Младшему лейтенанту Шуйского отдела НКВД Ивановской области т. Соколову М. З. (для служебного пользования)

1. Приказываю производство по делу пропажи гражданки Соболевой Неты Валерьевны 1904 г.р. № 72 от 9.06.1939 г. прекратить, а саму объявить пропавшей без вести.

2. Дело в срочном порядке закрыть и направить в архив, о чем информировать начальника отдела старшего майора ГБ т. Валькевич С. А.

3. Вся информация, касающаяся данного дела, объявляется неподлежащей разглашению и переходит в прерогативу 13-го отдела Центрального аппарата НКВД.

4. Товарищу Соколову М. З. предписывается оказать доставившему письмо майору ГБ т. Шлыкову И.А. полное содействие на месте для осуществления им дальнейших оперативных действий с целью проведения секретной операции.

Начальник 13-го отдела ЦА НКВД СССР комиссар Госбезопасности 2-го ранга И. В. Шмелев 11.06.1939 г.

Часть XI

— Что скажете теперь, товарищ младший лейтенант? — Артем положил письмо перед оперативником на траву, что бы тот смог спокойно взять его в руки.

Максим внимательно несколько раз перечитал содержание письма и удостоверился в подлинности подписи комиссара. Документ никаких сомнений не вызывал. Он поднял глаза на незнакомца и растерянно спросил:

— Комиссар приказывает мне прекратить дело, но как же быть с гражданкой Соболевой, ведь я так и не нашел преступника и преступление на данный момент не раскрыто?

Незнакомец улыбнулся и покачал головой:

— Ты неправ, дед, преступление наверняка раскрыто, и я уверен, что ты нашел убийцу — это местный заведующий клубом гражданин Селиванов Евгений Евгеньевич.

— А ты откуда можешь это знать? — с недоверием спросил Максим. — Ведь ты только что прилетел на этом самолете.

— Ты же талантливый сыщик, выстрой факты в цепочку.

— Как же я сразу не подумал? — на лице опера появилась ответная улыбка. — Ты пилот того самого самолета, который приземлился рано утром 8-го июня, который скрылся в лесу?

— Видишь, как мы быстро стали понимать друг друга.

Максим убрал письмо комиссара в нагрудный карман, несколько секунд стоял, взявшись за голову, затем сжал кулаки на согнутых руках и эмоционально потряс ими:

— Значит, ты спас Нету Соболеву, и Селиванов говорил правду? О Боже, как все прекрасно складывается! Так, значит, она осталась жива и несколько минут назад я видел ее? Где же она сейчас? Пусть покажется, я хоть спокойно взгляну на нее.

Незнакомец тихонько засмеялся и позвал ее:

— Нета, дорогая, Максим Захарович хочет взглянуть на тебя, только переоденься, а то уже замерзла, наверное.

Через несколько минут молодая женщина в спортивном костюме с белым шарфом на шее вышла из тумана и прижалась к незнакомцу, тот нежно обнял ее за талию.

Максим не верил своим глазам — это было и радостно, и страшно одновременно наблюдать такую необычную сцену. Он до боли в глазах вглядывался в облик смотревшей на него молодой женщины, еще пытаясь заметить какое-нибудь несоответствие тому образу, который он видел на фото, но сомнения таяли, как весенний снег, — это была именно она.

— Скажите, Нета Валерьевна, парень, который стоит с Вами рядом, он действительно спас Вас в то злополучное утро?

— Все так, Максим Захарович, — послышался нежный женский голос. — Если б не Артем, меня не было бы уже в живых, он защитил меня в самый критический момент. Он очень сильный, порядочный и мужественный человек, прошу Вас, верьте каждому его слову, он не знает слова «ложь».

Максим почувствовал искренность сказанных женщиной слов, поэтому как можно уважительнее обратился к стоявшему напротив парню:

— Товарищ майор, ведь Шмелев тебе поручил доставить письмо, почему он так категорично решил закрыть это дело? Пусть даже Селиванов не довел свое гнусное желание до конца, тягчайшее преступление в его действиях все-таки было, он должен быть наказан.

Парень на секунду задумался, затем произнес с иронией:

— Чтобы Селиванов на суде не крутанулся и не заявил, будто Нета оговаривает его, я должен буду выступить как свидетель. Ты, младший лейтенант, согласен с этим доводом?

— Разумеется. А ты что, не захотел бы сделать этого?

— А как я буду свидетельствовать от имени Шлыкова Ивана Авдеевича, если он был два года назад убит вместе со своей женой? Сейчас преступник задержан, идет следствие.

Майор Шлыков — это моя легенда, под которой я прибыл в ваше время с определенными целями: одна из них — спасти вот эту прекрасную женщину-фельдшера; другая касается сбора интересующей нас информации.

— А от кого ты узнал про Нету Соболеву, кто познакомил тебя с ней? Ты же говоришь, прибыл к нам откуда-то там.

— Ты и познакомил.

— Я?! Как я мог это сделать, если я тебя впервые вижу?

— Понимаю, — согласился незнакомец. — Тогда посмотри повнимательней на мое лицо еще раз, оно никого тебе не напоминает? Вот эта родинка слева над верхней губой… — Артем заметил, как его собеседник не может для себя объяснить этот факт, думает и не знает, что ему ответить.

— Наше поразительное сходство очевидно, но что это все может значить, никак в толк не возьму? — произнес он.

— Значить это может только то, что я уже сказал тебе в начале нашей встречи. Мы прямые родственники: ты мой дед, а я твой внук, энергетический разряд это уже доказал.

— А как такое вообще может быть? Ведь внуки появляются вслед за сыновьями, я же даже не женат и не имею детей.

Артем засмеялся и хотел обнять своего деда, но вовремя остановился:

— Ну, как он тебе? — обратился он к спутнице.

— Ты знаешь, он великолепен, вы оба неподражаемы!

— Видишь, даже моей невесте трудно нас различить, а ты все сомневаешься. Ну хорошо, слушай внимательно: ты женишься на учительнице Лисицыной Анастасии Вадимовне и будешь счастлив в браке, но из-за некоторой несовместимости у вас долго не будет детей, и ты будешь долго лечить ее. Господь поможет вам, и после сильного стресса, связанного с твоей работой, она все же забеременеет и родит тебе сына Соколова Кондратия Максимовича — моего будущего отца. Я появлюсь, когда отец, в свою очередь, повстречает Суглобову Элизу Авенировну, с которой он и живет по сей день. Вот такая наша ближайшая генеалогия. Так что дед, давай привыкай к этому временному нонсенсу.

Было видно, что Максиму тяжело было это все сразу усвоить, он находился в крайне возбужденном состоянии. На помощь пришла Нета, она подошла и смело поцеловала его в щечку, тем самым заметно успокоив. Мило улыбнувшись, она негромко произнесла:

— Не нужно пытаться все сразу осознать, прими это как должное, как сделала я и как это сделал комиссар, хотя твое наличие в органах он проверил. Артем явился из 2039 года, то есть из нашего будущего, и скоро вернется туда. Я уйду с ним, и не только потому, что мое пребывание здесь дальше невозможно, я очень сильно полюбила его уже в первые минуты нашей встречи. Когда же он стащил с меня этого ублюдка Селиванова и помогал раздышаться, я уже понимала, что не смогу дальше жить без него. Ты бы видел его глаза, полные нежности и сострадания. Вы, Соколовы, замечательные люди, и я благодарна Господу, хотя раньше не верила в него, за то, что он свел меня с вами! Я никогда тебя не забуду. Теперь послушай еще: здесь, в Шуе, у меня остаются отец и мать — добрые интеллигентные люди; я не могу навестить их, так как в будущем числюсь пропавшей без вести и любые известия обо мне повлекут будущие временные изменения; прошу тебя, как ни тяжело мне это говорить, ничего не сообщать моим родителям. Встреча Артема с тобой тоже очень рискованный и опасный момент, но на нем настоял комиссар, чтобы вывести тебя из этого дела, пойми это. К сожалению, у нас мало времени, мы сейчас должны будем улететь, я уйду в самолет, а вы общайтесь, не буду мешать.

Они остались вдвоем друг напротив друга. Максим, закрыв глаза, покачал головой:

— Никак не привыкну, что вижу перед собой своего внука! Как такое вообще возможно: отца еще нет, а внук стоит, как две капли воды похожий на меня?

— Да, такая удивительная штука пространство и время! Жаль, дед, что не могу обнять тебя, настолько ты классный мужик, ты всегда вдохновлял меня на особо сложные дела.

— Как я мог это делать?

— Пока я был мальчишкой, просто внушал, причем очень корректно, когда же ты почил, я всегда приходил перед ответственными заданиями на твою могилу, и ты помогал мне. Там ты и показал мне Нету, кивнув с фотографии.

— А где место моего упокоения и когда это произойдет? Хоть и грустно об этом говорить, но все же интересно.

— Лежать ты будешь вон там, — Артем показал рукой на сельское кладбище, — дату, уж извини, не скажу. Знай только, ты проживешь долгую, плодотворную и счастливую жизнь.

— Тема, разреши мне так тебя называть, раз я твой дед, почему-то именно так хочется, а почему не знаю.

— Конечно, ведь я твой внук, хоть сейчас и старше тебя на двадцать один год, — Артем негромко засмеялся.

— Скажи, Тема, а что значимого произойдет в моей жизни, кроме брака и рождения сына? Мне это очень важно.

— Ты будешь с осени этого года по весну следующего участвовать в боях на Карельском перешейке в советско-финском вооруженном конфликте, дальше будет кровопролитная и долгая война с Германией, куда ты уйдешь добровольцем, будешь три раза ранен, будешь награжден несколькими орденами, дослужишься до капитана. По возвращении с фронта вернешься в органы, будешь начальником Шуйского отдела МГБ СССР. Твой сын Кондратий Максимович пойдет по твоим стопам. Когда я работал в Шуе, в его подчинении, нам удалось раскрыть шпионскую сеть НАТО, следящую за ракетными частями уезда, в этом успехе очень большая заслуга твоего сына, он постоянно консультировал и направлял меня, будучи начальником Управления по Шуйскому уезду. Вот так все прекрасно сложится.

Максим смотрел на внука, как зачарованный, в его взгляде чувствовалась глубокая родственная теплота:

— Скажи, Тема, а мы не можем уйти куда-нибудь в лес и там посидеть, поговорить, чтобы никто не мешал? Так хочется о многом расспросить тебя, просто полюбоваться.

— К сожалению, мы должны улетать, так как будем выполнять еще одно секретное задание комиссара Шмелева в Костромской области. Там потусторонняя сущность убивает людей, и как быстро мы ее обезвредим и сколько уйдет на это времени, зависит только от нас, дорога каждая минута.

— Внук, давай я полечу с тобой, а Нету спрячем в школе, ее там не увидят. Мы быстро вдвоем уничтожим эту тварь.

— Это невозможно, дед, ты же видел разряд, если мы случайно соприкоснемся, то взаимно уничтожимся, произойдет наша общая энергетическая аннигиляция и, как следствие, глобальная временная аномалия. Нельзя рисковать. Тебя же я понимаю, и поверь, сам очень не хочу сейчас расставаться! Давай поступим так: мы постараемся прилететь утром 14-го июня к даче комиссара в Подмосковье, там на поле есть взлетная полоса, — Артем вынул из планшета лист бумаги и, оторвав от него полоску, написал на ней точные географические координаты (долготу и широту), затем вынул карту местности, поставил крестик и поднес карту, как можно ближе к глазам Максима. — Попробуй добраться до этого места и свяжись с комиссаром. Здесь нам оставаться больше нельзя ни минуты, уже светает. Если кто спросит, что это был за самолет, скажешь: летчик совершил вынужденную посадку, ты помог ему отремонтироваться, после чего он улетел. Никому, слышишь, никому не говори, будто ты видел меня и Нету, иначе наживешь себе большие проблемы, которые тебе не нужны. Все, до встречи, возвращайся и успокой будущую жену.

Максим видел, как внук направился к самолету, взобрался в первую кабину (во второй уже ждала его спутница) и негромко попросил: «Дед, будь добр, качни винт посильней». Он подошел и резко толкнул винт, мотор запустился. С тоской в сердце молодой оперативник наблюдал, как тронувшийся с места аэроплан разогнался по утреннему лугу, оторвался от земли и через несколько минут растворился в утреннем июньском небе…

… Молодая учительница дрожащим голосом спросила:

— Это Вы, Максим Захарович?

— Да, Настасья Вадимовна, откройте, пожалуйста.

Когда дверь отворилась, молодой оперативник увидел бледную и до предела испуганную девушку, сжавшую руки в кулачки и прижавшую их к груди. Он закрыл и запер за собой дверь, подошел к девушке, нежно обнял ее за плечи, успокаивая. Она подняла глаза и удивленно смотрела на молодого человека, все еще не веря: он ли это все говорит?

Стоило девушке немного успокоиться, он прижал ее к себе и крепко поцеловал в губы, та не стала сопротивляться, а лишь держала на весу расправленные руки, явно не зная, что с ними делать. Максим чувствовал взволнованное биение ее сердца. Понимая уже, что это его судьба, он не стал ее долго испытывать: лишь оторвавшись от губ девушки, он поднял ее на руки и легко понес на второй этаж, где была ее комната.

Лежа на кровати и наблюдая, как она раздевается, молодой человек с приятностью для себя обнаружил, что девушка без халата и ночной рубашки оказалась довольно стройной и совсем не худой (все дело было в росте и старомодной одежде): бледное, постоянно закрытое длинным платьем тело и грудь, стянутая тугим бюстгальтером, лишь нуждались в солнечном загаре и более свободной одежде. Она распустила волосы, заплетенные в косу и закрученные сзади в кружок, как у большинства учителей, робко опустилась к нему в постель. Он положил ее к стене, а сам лег на левый бок и смотрел в ее большие серые глаза:

— Ты понимаешь, что может сейчас произойти?

Она провела по его щеке своей тонкой рукой и нежно улыбнулась:

— Я люблю тебя, а на остальное мне наплевать.

— Моя работа связана с постоянным риском, и тебе будет нелегко со мной, работу же свою я никогда не брошу, не жди.

— А ты что, хочешь жениться на мне?

— Мы, Соколовы, по-другому не умеем.

Она счастливо улыбнулась и стала покрывать его лицо поцелуями, затем тихо прошептала на ухо:

— Сними с меня трусики, я готова отдаться тебе, только поласкай сначала.

Максим подумал: «Вот. Учительница, аскетичная натура, а трусики носит очень коротенькие, как приятно смотреть!» Правой рукой освободив партнершу от последних остатков белья, он ласкал тонкое, покрытое мурашками тело, целовал сосочки довольно юных грудей, видел, как она все больше возбуждается, дав ей возможность лечь под себя, слегка прижал своим телом. Она не стала долго мучать его и себя, взяв в свою руку его член, ввела его себе во влагалище…

Открыв глаза, глядя в потолок, Максим долго не мог понять, где он находится, и лишь приятный запах приготовляемой пищи вернул его к реальности. В приделке-комнате молодая учительница готовила на плитке завтрак. Зайдя в комнату, она присела на край кровати, где он лежал:

— Милый, вставай, уже 8 часов, я сходила купила молока и сварила пшенную кашу, думаю, тебе понравится, я очень старалась.

Он взял тонкую кисть ее руки и прижал к губам:

— Я так понимаю, мы теперь с тобой муж и жена?

Она, улыбаясь, закивала в подтверждение:

— Только ты не думай, я терпеливая и ненавязчивая, тебе не будет плохо со мной.

Молодой человек поднялся и сел рядом с ней:

— Сегодня постараюсь до обеда опросить последних свидетелей и буду дело завершать, меня срочно вызывают по нему в Москву. Ночью прибыл курьер и доставил секретное письмо, 14-го утром я должен быть в Центральном аппарате.

Настасья Вадимовна смотрела с недоумением:

— А как же Нета? Я сегодня видела ее под утро восставшей из мертвых, она не успокоится просто так, подумай об этом.

Он ласково провел рукой по ее щеке и улыбнулся:

— Ты видела ее призрак. Когда я вышел, на улице никого не было, а вот на поле стоял самолет курьера из Москвы, он передал мне письмо комиссара Госбезопасности 2-го ранга Шмелева, я не могу передать тебе его содержание — это секретная информация, привыкай к этому. Вот почему Москва заинтересовалась этим делом, как они о нем узнали?

— Так что же будет с моей подругой?

— Придется признать ее без вести пропавшей.

— Но как-то это все…

— Что делать, у государства всегда были и будут операции, которые будут строго засекречиваться, и никто ничего не должен будет знать. Прошу, отнесись к этому с пониманием.

Максим видел, что она согласилась с ним, но на щеках ее показались слезы. Убрав их тыльной стороной ладони, он улыбнулся свой молодой жене: «А после обеда мы пойдем в сельский совет, распишемся по-человечески, я попрошу Владимира Афанасьевича зарегистрировать брак. Хорошо?»

Молодая женщина прижалась к его широкой груди, так они просидели несколько минут, затем молодость и тяга к жизни взяли свое, и она пошла на кухню раскладывать кашу по тарелкам. Вскоре они завтракали за столом, стараясь не вспоминать события такого загадочного и страшного утра.

Было уже 5 вечера, когда в кабинете председателя сельского совета собрались узким кругом: сам хозяин кабинета, председатель колхоза, участковый и опер уполномоченные. Все сидели молча, потупив взгляд.

— Так неужели дело будете закрывать? И почему такая срочность? — председатель сельсовета развел руками.

— Дело будет закрыто, — спокойно, но резко парировал младший лейтенант. — Гражданка Соболева объявляется пропавшей без вести — это требование Центрального аппарата НКВД. Кто-то стуканул на самый верх, думаю, дружки Селиванова в районных структурах или в облисполкоме. Впрочем, может, это и к лучшему, ведь если перевести Селиванова в разряд обвиняемых, то ему светит как минимум 25 лет строгача, но вы же сами слышали здесь, что он не успел сделать свое гнусное дело. В принципе, преступник выявлен и обезврежен, а как уж вы все будете теперь к нему относиться — это дело всех людей на селе. Предупреждаю, что информация засекречивается, все разговоры на эту тему должны быть прекращены. Дело завтра будет передано в архив.

Председатель сельсовета тяжело вздохнул:

— Ну что же, так значит так, тем более что я и сам просил недавно закрыть информацию. Тогда что, Максим Захарович, давайте отметим завершение этого необычного и странного дела, да и в честь вашего бракосочетания тоже выпьем. Идемте ко мне посидим, жена соберет что-нибудь на стол.

Все вместе они вышли из сельского совета и направились к дому председателя, который находился в сотне метров отсюда.

ЧАСТЬ XII

Островский район Костромской области

Было уже 3:40 утра, когда самолет оказался в районе деревни Осипово, отмеченной на карте. Артем еще раз проверил координаты, все сходилось — это было именно то место. Он на малой скорости барражировал над лугом и невысоким кустарником, расстилающимися внизу. Было уже совсем светло, и Артем спокойно выискивал людей, которые должны подавать ему сигналы. «Дорогой, смотри, похоже, это они», — раздалось в переговорной трубе, Нета указала на людей внизу: трое спешившихся всадников усиленно махали ему руками, рядом стояла мягкая бричка, запряженная орловским скакуном. Заложив еще один круг, он стал снижаться на ровный участок, пока колеса не коснулись земли. Когда самолет остановился и заглох мотор, Тема со спутницей выбрались из него и пошли навстречу приближающимся людям, первый из них представился и подал руку для пожатия:

— Здравствуйте, товарищи. Председатель Воскресенского сельского совета Толмачев Игнатий Иванович, со мной наш участковый Кукушкин Евсей Сидорович, комсомолец Витя Молодцов, он будет сторожить самолет с друзьями, и Степаныч, он будет возить вас на бричке.

Артем пожал председателю руку:

— Майор Госбезопасности Шлыков Иван Авдеевич, со мной медицинский эксперт Соболева Нета Валерьевна.

— Очень приятно, товарищ Соболева, — председатель сельсовета поздоровался за руку и с ней.

— Здравия желаю, товарищ майор, — старший милиционер отдал честь и крепко пожал руку Ивану.

— Витя, стреножь пока лошадей, а я введу товарищей в курс дела. Может, присядем? Сейчас расстелем плащ-палатку, — вежливо обратился он к прилетевшим. — Или как?

— Да нет, Игнатий Иванович, мы уж порядком насиделись. Лучше походим, разомнемся немного. Давайте к делу.

— Давайте. Вот видите впереди с километр, немного справа, деревня — это и есть Осипово, в два порядка четырнадцать домов, плюс молочно-товарная ферма на 100 голов КРС. Люди в основном спокойные и работящие, любят свое место и переезжать никуда не хотят, много детишек имеется. Год назад стадо пришло само в летний загон, у коровника, доярки распсиховались: «Опять Петька заснул и прозевал коров, это у него бывало раньше. Спиридоныч (это начальник фермы), найди его и всыпь ему как следует, хватит его жалеть!» Тот распряг Орлика и, оседлав его, отправился на поиски. На соседнем лугу, что вон слева, за рекой нашел пастуха, он лежал с открытыми глазами, белый как снег. Павел Спиридонович хотел поднять его и погрузить на телегу, удивляясь, где это он смог в это время напиться? Оказалось, что Петька мертвый, все в ужасе стояли у телеги, когда начальник фермы привез его к коровнику. Привезли фельдшера из Воскресенского, тот сказал, что перегрелся на солнце и умер от солнечного удара.

Прошел почти год, уж стали забывать, вдруг мальчонку нашли мертвого прямо на дороге, которая ведет от реки, он там купался один вечером. Тут уж мы с Евсеем Сидоровичем насторожились, стали думать: «Что же это такое может быть, что за напасть такая?». И вот позавчера вечером три молодые бабенки возвращались домой с реки через поле, уже темнело. Неожиданно их стал догонять страшный мужик в черном костюме с бледным лицом, глаза его были красные, как угли, он не бежал, а будто летел над дорогой. Бабенки сначала растерялись и замерли в ужасе, тогда страшный мужик схватил крайнюю из них… Когда те очухались и попытались отбить подругу, красноглазый так оскалился на них черным ртом, показав длинные когти на руках, что те в ужасе рванули по дороге в деревню. Участковый был здесь, с тремя мужиками они быстро побежали на помощь, но, когда нашли молодую женщину, она была уже мертва и была тоже, как пастух и мальчонка, белая как снег. И что странно: никаких следов насилия или увечья на телах обнаружить не удалось. Честно признаюсь, мы все здесь в растерянности, прямо не знаем, что и делать. Я попросил участкового позвонить в район, и оттуда прислали опергруппу из пяти человек, вместе с мужиками из этой и соседних деревень обшарили всю округу, но никаких следов этой твари так и не нашли. Начальник островской милиции связался с областью, а те, в свою очередь, с Москвой. Вот таким образом обстоит дело.

В разговор вступил участковый, было видно, что он очень подавлен и винит себя в смерти молодой женщины:

— Нужно было мне одному бежать сразу, тогда, может, успел еще Веру спасти, а так минут пять прошло, пока мужики собрались. Никогда себе этого не прощу!

— Во-во, — показал на него рукой председатель, — застрелиться хотел, да я у него вовремя наган отобрал, он и сейчас у меня. А то, что в Москве нас поймут, мне до последнего момента не верилось, боялся, что сочтут сумасшедшими, да еще проверку какую-нибудь пришлют. Когда самолет в небе увидел, чуть не заревел от радости.

— Ваш сигнал дошел до товарища Берии, и он поручил разобраться с этим очень опытному и порядочному руководителю, к сожалению, фамилия и должность его засекречены, я не могу их вам назвать, тот поручил исполнение мне, так что будем работать вместе. Ты же, старший милиционер, не казни себя, твоей вины в случившемся нет никакой, даже, успей ты вовремя, простыми пулями ты не смог бы уложить эту тварь. Вы все просто не понимаете, с чем и с кем сейчас мы будем иметь дело.

— Конечно, не понимаем, — председатель сельсовета эмоционально развел руками. — Что не живу, с подобным ужасом не встречался, хотя всю Гражданскую прошел.

— Я Вас понимаю, Игнатий Иванович, займемся плотно этой историей, только немного бы подкрепиться, чувствуется, много передвигаться придется. Как Вы на этот счет?

— Ай, что я в самом деле, людей на лугу-то держу! Поедемте в деревню, там живет Альбина Кувшинова, она депутат совета и член партии, у нее остановитесь. Она и накормит, и напоит, в обиде не останетесь.

— Я заплачу, скажите, сколько нужно?

— Вот только этого делать не надо, зачем обижать доброго человека, у нас народ очень гостеприимный. Вы нас от этой ужасной напасти помогите избавить, и вся деревня вам в ножки поклонится, и мы с участковым вместе с ними.

— Мы для этого сюда и прибыли. Хорошо, едем в деревню, но запомните: я корреспондент газеты, а моя спутница — медицинский эксперт, мы оба сотрудники из области.

— Запомнили. Садитесь в бричку, Степаныч вас довезет до дома Альбины, а мы поедем верхом следом. Витя, глаз не спускай с самолета. Когда твои друзья подъедут?

— Сейчас Санька с Гришкой на велосипедах подкатят, будем втроем охранять, не беспокойтесь, Игнатий Иванович.

Все время молчавшая спутница Ивана спросила:

— Наверно, мне нужно переодеться и надеть первое белое платье? Тогда подождите, я дойду до самолета.

— Да, ты права, сделай это, пожалуйста, — ответил Иван.

Через пять минут областные сотрудники взобрались в бричку. Орлик был достаточно сильным мерином, легко домчал по ровному лугу, заросшему свежей травой, коляску с двумя людьми до деревни, где местные жители с тревогой и любопытством разглядывали прибывших откуда-то незнакомых людей. Дом Альбины Кувшиновой находился в центре деревни и не сильно отличался от других строений, разве что новый свежеокрашенный штакетник добавлял дому хозяйскую аккуратность. Муж косил у дома траву: утром это было делать лучше всего, так как солнце еще не так палило. Увидев слезающих с коляски молодых людей, вежливо поздоровался и представился: «Здравствуйте, товарищи. Григорий Матвеевич. Ждем вас, проходите, пожалуйста, в дом, жена уж пирогов разных напекла, молочка отведайте».

В доме хозяйка, женщина лет сорока шести, босиком ходила по идеально чистым половикам и хлопотала на стол. Еще совсем молодая, в легком, слегка расклешенном сарафане и в белом, завязанным сзади платком, закрывающим волосы, она смотрелась очень даже приятно, а большие карие глаза и вообще очаровывали. Дом, как обычно, состоял из двух комнат: первой с русской печкой и второй — передней. Стены и потолок были выскоблены ножом и вымыты, на стенах висели фотографии родственников и часы-ходики с гирями и кукушкой.

— Давай, Альбина, принимай гостей из области, как говорили. Извини уж, придется потесниться, потерпите.

— Да ничего, Игнатий Иванович, ждем дорогих гостей. Танюшка с Андрейкой сейчас в летнем лагере при школе, мы с мужем в приделке поспим, товарищи из области пусть в передней комнате располагаются, там и отдохнуть можно, и переодеться, дверь туда закрывается, будут довольны. Сейчас же прошу всех за стол, у меня все готово, будем завтракать.

Пришедшие по очереди ополаскивали в рукомойнике руки и садились за стол, где хозяйка угощала их пирогами и топленым молоком с хрустящими пеночками, наливая из кринки. Присев к столу, Альбина добродушным взглядом смотрела на гостей, переживала, понравится ли угощение.

Все остались довольны. Артем незаметно включил в кармане «зажигалку» и положил ее на край стола:

— Благодарю за угощение, все было очень вкусным! Скажите, Альбина Герасимовна, — обратился он к хозяйке дома, — люди сильно напуганы происшедшим, верят ли они в способность власти победить пришедшую злобную силу? Только говорите честно, нужна объективная информация.

Женщина прислонила ладонь к груди и удивилась:

— А разве я когда говорила неправду? Игнатий Иванович подтвердит, даже на совете никогда не кривлю душой. Председатель сельского совета кивнул в подтверждение.

— Тогда слушаем Вас.

— Народ действительно напуган, ведь таких молодых погубил зверь проклятый, но люди верят: советская власть не оставит их в беде, ждут помощи от НКВД или родной Красной Армии, говорят: «Товарищ Сталин уже наверняка знает про нашу беду, он пошлет своих соколов, они спасут».

Артем сидел и улыбался, слушая эти слова, полные веры в советскую систему и возглавляющего ее вождя. Нета знала, что он записывает на свой чудо-аппарат слова депутата, видела, как никто об этом не догадывался, и тоже улыбалась.

— Это хорошо, товарищи, что вы такие веселые, — встав из-за стола, заключила Альбина, — а то у нас все унылые ходят. Еще спрошу: отдыхать будете сейчас? Тогда мы с мужем на огород пойдем полоть, сильно мокрижника много появилось.

— Нет, Альбина Герасимовна, нам нужно заниматься своими делами, а на ночлег мы расположимся в приделке, если вы не возражаете, а то как-то неудобно стеснять вас.

— Ну, как знаете, только там ночью комары кусаются, привыкшие вы к ним? Уж если сильно достанут, приходите смело, будите нас, поменяемся с вами комнатами, а марлю в форточку я сейчас вставлю и штору на дверь повешу. Я тогда там на кровати сейчас чистое постельное белье заправлю, а во втором часу приходите на обед, я приду после дойки.

— Хорошо. Сейчас, будьте добры, быстренько опишите мне всех жителей деревни прямо по домам, а я скажу, на ком нужно будет остановиться поподробнее. Присядьте, пожалуйста, не стойте.

Молодая женщина присела рядом с Иваном и примерно полчаса описывала домочадцев Осипова, некоторых по его просьбе довольно подробно. Когда она закончила, Иван переспросил:

— А скажите, вот эта Ниловна, которая живет с края деревни, который выходит на тот злополучный луг, она живет одна или со стариком каким?

— Она живет одна, старик у нее давно помер, и ей-то уж за девяносто. Старожилы деревни говорили, что очень давно у нее был сын, он был коробейник, ходил по окрестным селам и деревням, торгуя различными товарами, его зверски убили в 1887 году в соседней волости. Ниловна привезла его сюда и схоронила на здешнем кладбище, причем хоронили закрыто. С тех пор она очень нелюдима, практически ни с кем не общается. Хлеб, песок и соль ей привозят из магазина соседи.

— А вы не помните, как звали сына и как его фамилия?

— Тааак, кажется, Бондарь? Да, Анатолий Бондарь.

— И где это ваше кладбище, далеко ли отсюда?

— В соседнем селе, пять верст отсюда будет.

Еще раз поблагодарив радушных хозяев, все вышли на улицу, Нета прихватила с собой медицинский чемоданчик.

— Что, Иван Авдеевич, съездим в это село в первую очередь, заодно и местность посмотрим, уж не путает ли Алечка чего? Рядом живу, а не слышал этой истории, — председатель сельсовета вопрошающе смотрел на майора.

Иван на некоторое время задумался:

— Нет, Игнатий Иванович, в первую очередь давайте навестим дом погибшей женщины. Ее еще не схоронили?

— Завтра в 10 утра будут выносить. Пойдемте, это на другом конце деревни, — они не спеша отправились туда.

У дома стояла красная крышка от гроба, а рядом на лавочке сидели заплаканные уже немолодые родители, отец держал на коленях мальчика лет пяти. Председатель сельсовета поздоровался и от всех подошедших выразил соболезнование: «Павловна, Сергеич, скорбим вместе с вами, Игнатку поможем поднять, — он погладил мальчугана по головке. — Понимаю, как вам тяжело, но нам нужно осмотреть Веру, с нами медицинский эксперт и журналист из областного центра, помогите нам в этом, пожалуйста», — мужчина взглянул на женщину и та, тяжело поднявшись, повела пришедших в дом.

Внутри было темно, так как окна были зашторены от солнца, было очень душно, так как форточки тоже были все закрыты. Женщина раскрыла одно окно и, подойдя к гробу, откинула простынь. Ее мертвая дочь немного потемнела, но еще не была тронута тлением, было ощущение, что она просто загорела на солнце, а сейчас глубоко спит. Мать со слезами извинилась: «Все время сидели с ней, а сейчас Игнатка ревет, а мы уж оба чуть сознание не теряем, душно очень, а форточки открывать нельзя, она не дотянет до завтра», — она перевела взгляд на дочь и вновь тихонько заплакала.

Нета вышла вперед и подошла к гробу, встала рядом с матерью: «Мужчины, прошу вас всех, отойдите к стене, мне нужно осмотреть ее тело более детально, побыстрей, пожалуйста». Когда все отошли, она попросила разрешения снять с мертвой платок и, когда мать согласилась, быстро и хладнокровно сделала это, затем расстегнула воротник на платье и раскрыла шею.

— Прошу Вас, товарищ журналист, подойдите сюда, — обратилась она к Ивану. — Видите эти две маленькие точки? Сфотографируйте их, — тот вынул «зажигалку» и сделал несколько снимков. — Фельдшер, который осматривал Веру, видел вот эти две точечки на шее? — обратилась она к матери, та отрицательно покачала головой.

— Он написал в справке о смерти, что дочь умерла от инфаркта.

— Понятно, а Вы не спрашивали фельдшера, почему, когда вашу дочь нашли, она была белая как снег, хотя прошло около десяти минут, как ее нашли? Это его не насторожило?

— Он, когда осматривал ее, торопился на срочный вызов, он у нас один на всю округу, так что мог и просто не заметить.

Нета застегнула на мертвой женщине платье, надела платок. Закрыв лицо простыней, вместе с матерью вышла на улицу.

Поблагодарив мать и отца погибшей за терпение, все четверо возвратились к дому Кувшиновых и уже там выслушали, что скажет медицинский эксперт:

— Без сомнения, это укус вампира, оборотень бы нанес более сильные повреждения. Странно, что его никто не заметил. Никто не смог бы ее так быстро обескровить, только это существо из другого мира. Нужно его искать.

— Я думал, что это только в сказках, — с удивлением во взгляде не удержался участковый, — а здесь все реально.

— Реальней некуда, — тяжело вздохнул Иван. — Что же, давайте отправимся в соседнее село, попутно и дорогу через луг внимательно осмотрим, — он посмотрел на Степаныча, сидящего на бричке, и перевел взгляд на председателя.

Тот сразу его понял и распорядился:

— Степаныч, нужно подстраховать Витю у самолета, а то, когда его друзья туда придут, переживаю я очень, а товарищей из области я и сам повожу. Помогай, дорогой.

Степаныч слез с брички и отправился на луг к самолету, а Игнатий Иванович сел за возницу, Иван с Нетой сели на сиденье, участковый взобрался в седло, и они поехали. Дорога шла через луг, подготавливаемый под покос, на нем коров не пасли. Везде росли разнообразные полевые цветы, радуя глаз, иногда по обочине дороги резко вспархивали куропатки, слегка пугая лошадь. Несмотря на жаркое утро, дышалось довольно легко, так как солнце иногда заходило за кучевые облака, а слабый ветерок немного колыхал воздух.

— Вот здесь ее и нашли, — председатель сельсовета указал хлыстом на обочину дороги.

Они спустились на землю и оглядели место, где вчера разыгралась смертельная драма. Иван внимательно присмотрелся и увидел, что место это из деревни не видно, его закрывает пригорок, поэтому сущность нападает именно здесь. Дальше река и снова пригорок, значит, и из другого села тоже ничего не видно.

— Место для нападения идеальное, но вот откуда вурдалак мог узнать, что молодые женщины пойдут купаться вечером? Кто-то из деревни общается с ним на энергетическом уровне.

— Вы кого-то уже подозреваете?

— Пока, Игнатий Иванович, только рабочая версия, но она требует подтверждения. Скажите, после убийства Веры в этом месте был дождь? Что-то никаких следов крови нет.

— Мы с участковым как-то об этом не подумали. А ведь и точно, дождя не было, значит, должна быть кровь на траве.

— Нета Валерьевна, если бы кто-то задушил женщину, она выглядела бы так же, как сегодня, или была внешне другой?

— Во-первых, на шее, скорей всего, остались бы следы, во-вторых, кожные покровы трупа выглядели бы по-другому, здесь же налицо явное обескровливание, ее точно не задушили. Если нужно будет для дела, Иван Авдеевич, я подпишу медицинское заключение.

Часть XIII

— Хорошо, давайте поедем в соседнее село и посетим там кладбище, надеюсь, оно кое-что подтвердит в моей версии.

Милиционер поехал немного вперед, а бричка остановилась на мосту, все трое разглядывали прекрасную деревенскую речку с чистой, как стекло, водой и тихими заводями, поросшими по краям белыми кувшинками. С невысокого деревянного моста были видны рыбы, неторопливо плавающие меж речной травы, ищущие корм. Игнатий Иванович уловил настроение интеллигентных городских людей и добродушно предложил с улыбкой:

— Если хотите, можно искупаться или рыбу поудить, речка у нас превосходная, сами увидите. Вечером уху сварим.

— Спасибо, Игнатий Иванович, только после того, как покончим с упырем и вернем вашей деревне ее спокойствие.

…Кладбище было большим и ухоженным, была заметна «рука власти», занимающаяся им, было много старых памятников, говорящих об исторической давности погоста. Березы свисали своими ветками почти до оград, что способствовало тишине и душевному успокоению. Грачей не было, поэтому было на редкость тихо, только усопшие смотрели с фотографий не так давно сделанных захоронений. Приехавшие разбрелись в разные стороны, чтобы побыстрее найти нужную могилу. Неожиданно старший милиционер позвал товарищей: «Нашел, идите сюда, это он — Бондарь». Памятник был старым, покрылся мхом и сильно ушел в землю, но надпись можно было уверенно прочитать:

«Бондарь Анатолий Ермолаевич — 15/I/1869 г. — 13/ VI/1887 г.»

Майор и председатель сельского совета переглянулись и сразу поняли друг друга, последний попросил участкового:

— Евсей Сидорович, сходи, пожалуйста, за лопатами и ломом в крайний дом, они сейчас, наверное, понадобятся. Когда участковый ушел, председатель поинтересовался:

— Вы хотите вскрыть сейчас могилу и убедиться..?

Иван кивнул в подтверждение:

— Ждать нам некогда.

— Хорошо, давайте. Потом оформим решением совета.

Нета молча смотрела на троих мужчин, на переменках быстро откапывающих могилу. Грунт здесь был мягкий, и лом не потребовался, через полчаса могила была вскрыта. В сгнивших остатках гроба костей обнаружено не было, лишь чудом сохранившиеся фрагменты одежды и обуви.

— Так я и думал, — хладнокровно резюмировал Иван, — в том далеком году схоронили куклу. Никакого Бондаря здесь нет, — он вынул свой аппарат и сфотографировал вскрытую могилу, затем предложил быстренько ее засыпать. Когда выходили с территории кладбища, майор обратил внимание на здание заброшенной сторожки с незапертой дверью, внутри ничего не оказалось, пол был покрыт пылью и мусором.

На обратном пути остановились посреди луга и, сойдя на землю, присели на прогретую солнцем траву. Председатель и участковый достали папиросы и закурили, майор начал размышлять вслух:

— Все сходится. Нападающая на людей деревни сущность и убитый в 1887 году Анатолий Бондарь — это один и тот же «выходец с того света», других версий не просматривается. Давайте проанализируем, когда эта тварь появляется на свою охоту. Евсей Сидорович, припоминайте.

— Я работаю здесь участковым 3 года, и всегда убийства совершаются накануне 13-го июня, или в этот день: Петька-пастух — 13-го, Аграфена из Крутца — 11-го, два года назад, Венир из Казаровки — тоже 13-го, три года назад. Получается, что он убивает каждый год в одно и то же время.

— Значит, он лежит где-то рядом, раз убивает только здесь? — фельдшер вопрошающе посмотрела в сторону майора, накручивающего соломинку на указательный палец.

— Все так, Иван Авдеевич, он здесь, давайте найдем его. Сейчас пойду в деревню и мобилизую мужиков, обращусь за помощью в другие села и деревни, все здесь вокруг обыщем, — председатель сельского совета был полон решимости.

— Подождите со штурмом, — остановил его майор. — Если допустить, что вампир Анатолий Бондарь на энергетическом уровне связан со своей матерью Ниловной (как вы ее здесь называете), то стоит нам зашевелиться, как она оповестит его, и он заляжет. Мы уедем, так как ограничены во времени, и все повторится заново, другие жители вновь погибнут. Так действовать нам нельзя, мы должны перехитрить его.

Молчавшая до этого Нета положила свою руку на руку Ивана, тот долго смотрел на нее и выжидал, не соглашаясь. Она крепко сжала его ладонь, и он понял, что она хочет быть полезной и помочь прекратить кровавые убийства людей. Иван глубоко вздохнул и обвел взглядом округу, не было ли кого поблизости, операция вступала в свою закрытую фазу:

— Предупреждаю, имею полномочия застрелить каждого, кто помешает осуществлению решающей стадии операции. Все переговоры с этого момента только под моим контролем, отлучаться от меня не разрешаю ни под каким предлогом, ликвидация потусторонней сущности проводится 13-м секретным отделом Центрального управления НКВД СССР, — председатель совета и участковый уполномоченный разом притихли, услышав подобное и увидев изменившийся взгляд майора. — Мы летели сюда, уже имея заготовку на крайний случай, время показало правильность наших предположений о природе этого явления и, к сожалению, наш вариант сейчас оказывается наиболее эффективным. Слушайте внимательно. Как только завтра люди возвратятся по дороге с похорон, вы выроете в рост человека и закроете ветками с травой 3 ямы: две сразу за мостом, где будете сидеть сами, и одну вот в этом самом месте, где буду сидеть я. Нета Валерьевна пойдет купаться на речку завтра вечером в 21:00, в 21:30 она будет возвращаться через это проклятое место, где тварь должна будет напасть на нее. Я постараюсь уничтожить ее в этот момент. Если я промахнусь, что маловероятно, вурдалак побежит назад к мосту, ведь оттуда он догонял свою жертву, тогда вашей задачей будет остановить его до того момента, когда я подоспею. Сразу говорю, убить его вы не сможете, а вот задержать на несколько секунд — это у вас получится, только не смалодушничайте, будьте настоящими мужчинами.

— Не беспокойтесь, товарищ майор, не подведем, у меня тоже наган есть, весь барабан в эту гадину выпущу, — губы Игнатия Ивановича сильно дрожали от нахлынувших чувств.

— Хорошо, хорошо, только в меня и Нету в горячке не попадите, будьте предельно хладнокровны и выдержаны.

— Скажите, товарищ майор, может, не стоит нам рисковать такой красивой женщиной, как Нета Валерьевна? Давайте задержим Полину Ниловну, Игнатий Иванович допросит ее как следует, а мы тем временем весь дом обыщем, найдем тварь и прикончим.

— Не годится, сразу вам говорю. А если вампира в доме нет, что тогда? Опять тот же исход, что и при общей облаве, да и эта «старая вешалка» ничего никому не скажет, а знак ему успеет подать. Придется применять только наш вариант. Что касается моей спутницы: вам даже представить себе трудно, насколько мне тяжело рисковать ее жизнью, ведь это моя жена, — и председатель, и милиционер удивленно подняли глаза, и в них Артем увидел крайнее восхищение и уважение к нему как офицеру. Несколько минут все сидели молча. — Еще хочу вас предупредить: все мы будем рисковать своими жизнями, настолько кровожадна и живуча эта тварь! Имейте в виду, идем на ужасное, смертельно опасное дело.

— Понятно, чего уж там, в Гражданскую, каждый день жизнью рисковать приходилось, теперь опять этот час настал. Вот только, Иван Авдеевич, как подбросить Ниловне информацию, что товарищ медэксперт пойдет купаться?

Ведь эта старая каналья и на улицу чай поди не выходит.

Майор спокойно анализировал информацию:

— Аля Кувшинова говорила, что продукты Ниловне привозят соседи, значит, только с ними она общается, следовательно, и информацию она может черпать только от них. А вообще, что это за люди, не родственники ли они ей?

Председатель сельского совета напряг память и вспомнил:

— Судя по записи в похозяйственной книге, девичья фамилия Полины Ниловны — Митрофанова, а ее соседи тоже с этой фамилией, значит, она приходится родственницей хозяину дома Поликарпу Федоровичу. Вот такие дела.

— Значит, родственнички. Это тоже многое проясняет, — майор прошелся взад-вперед, поглаживая подбородок. — Расскажите мне немного о нем, о его пристрастиях.

— Вот товарищ Кукушкин его больше знает, он бывший кулак и проходит по его части. Евсей Сидорович, расскажи.

— Хорошо, Игнатий Иванович. Он очень нелюдимый человек, но мужик хозяйственный и хороший столяр, поэтому без калымов не остается. Сколько раз говорил мужикам в деревне: «Зачем вы ему платите? Это же враг!», а они в ответ: «Ты, товарищ старший милиционер, найди нам другого, и чтоб дешевле брал, к Поликарпу дорогу забудем». Что тут скажешь, даже протокол на него не за что составить. Из увлечений очень любит ловить рыбу, тут у него вообще равных нет, всю речку на своей лодке исплавал, он ее у своих мостков на цепь и замок запирает. Представляете, товарищ майор, один раз подходит ко мне с наглой рожей и говорит: «А Вы, товарищ участковый-уполномоченный, должны мою лодку от хулиганья защищать, я уж ее ремонтировать измучился, сам же я честный социалистический труженик, в законной артели работаю». Так и пришлось работу провести.

Иван неожиданно щелкнул двумя пальцами:

— Стоп на этом. Лодка хорошая у него, говоришь? — он опять глубоко задумался, видимо, что-то прокручивая в голове. Все напряженно молчали, ожидая, что он скажет, — Формат операции меняется, проводим ее не завтра, а сегодня, время все то же. Вы, Игнатий Иванович, срочно позвоните в райцентр, пусть пришлют автолавку с продуктами и срочно закроют в Крутце магазин, якобы на проверку, объявите это жителям деревни, чтобы за продуктами в Крутец не ездили. Ребятам велите копать три ямы в половину взрослого роста: две для вас с участковым ближе к мосту и одну для меня на расстоянии 10 метров от ваших, да пусть держат язык за зубами — это самое серьезное для них испытание. Евсей Сидорович, вы идите к Поликарпу Митрофанову и попросите у него лодку на вечер, скажете, будто фифочка из области хочет на лодке покататься, очень ей наша речка понравилась, а вечером де купаться будет, слышала, что после захода солнца вода теплая, как парное молоко. Между прочим, скажете ему, что корреспондентик тоже хочет с ней по речке поплавать, а сам уж с Танюхой Матрониной о встрече договорился, значит, оставит медичку одну. Если спросит, что это за люди, скажешь, что пустенькие интеллигентики, только и говорят о том, как бы смотаться побыстрее отсюда, завтра после похорон сразу и уедут. Даст ключ — сразу неси нам, мы будем обедать у Кувшиновых, и сразу уходи, вместе с Игнатием Ивановичем будете людей на дорогу к мосту не пускать. Должно все сработать, и информация вампиру уйдет. Сейчас Вы, товарищ председатель, езжайте в Крутец и любой ценой закройте магазин, затем звоните в район по автолавке. Те из вашей деревни, кто сейчас в магазине, приедут в деревню и тоже расскажут о его закрытии, — Иван посмотрел на часы — было половина второго. — Нужно идти к Кувшиновым, пусть Митрофановы видят, как мы там томимся от безделья. Встречаемся ровно в 21:00 на дороге.

В доме Альбина Герасимовна вовсю хлопотала у стола, разливая картофельный суп с мясом по тарелкам, Григорий Матвеевич сидел у окна на стуле и читал газету «Сельская жизнь». Увидев вошедших гостей, он отложил газету, встал и вежливо пригласил их к столу, сам сел последним. Первое и второе ели молча. Когда хозяйка налила молока с домашними лепешками, волей-неволей разговор вернулся ко всех беспокоящей теме. Григорий Матвеевич осторожно спросил:

— Скажите, вы образованные люди, неужели наших людей в деревне убивает вставший из могилы мертвец?

— Откуда Вы это взяли? — поинтересовался Иван.

— Да уж все старики говорят про это, при царе такое тоже случалось, по десять человек в год погибало в волости.

— Но царя уж давно нет, что же вы все так напуганы?

— Вам хорошо говорить, Вы завтра уедете, а мы здесь опять один на один со злобной силой останемся.

— Так прилетят же «сталинские соколы», ждите.

— Мы-то ждем, только где они, эти соколы?

— А мы на них разве не похожи? Взгляните внимательно.

Хозяин дома недоверчиво заулыбался:

— Вы — нет, вы оба очень красивые, нежные и добрые, а соколы они такие: более грубые и мощные, не похожи на вас.

Иван с Нетой негромко, от души долго смеялись, глядя на хозяев.

— Хорошо! Если в районе или в области увижу этих самых «соколов», обязательно им скажу, чтобы они поторопились, — Иван вытер платком слезы на глазах, а когда немного успокоился, уже вполне серьезно произнес. — Касаемо этой твари, которая погубила мальчика и молодую женщину, то сегодня вечером она должна быть уничтожена.

— А почему Вы, товарищ корреспондент, так уверенно говорите об этом? — Аля с тревогой смотрела на Ивана своими большими карими глазами, ожидая ответа.

— Мне так кажется, а вам сегодня настоятельно советую до полуночи из дома не выходить и ни с кем не общаться, — молодая женщина понимающе кивнула, ей все стало ясно.

Артем с Нетой прилегли в приделке прямо на покрывало, не разбирая кровать. Он сосредоточенно размышлял, моделируя различные варианты развития событий сегодня вечером, она лежала рядом и не мешала ему. Так они пролежали почти целый час, пережидая полуденный зной. Наконец, он повернулся к ней, в его глазах замер немой вопрос, но она моментально поняла его, и сама ответила:

— Во мне нет дикого, животного страха, хотя смерть будет ходить рядом со всеми нами, я прекрасно знаю, что ты не струсишь и будешь бороться до конца. Я больше боюсь за то, что у тебя что-то не сложится и все пойдет не так, как ты сейчас думаешь. Еще есть достаточно времени, взвесь все варианты, не будь сильно самоуверенным, прошу тебя.

Он кивнул, соглашаясь, и, убедившись, что их не слушают, продолжал, как бы рассуждая с возлюбленной:

— Если подтвердится, что вампир — это Бондарь или кто-то иной, бегущий за тобой по дороге, то тебе, когда будешь напротив моей ямы, не нужно будет дальше бежать, а наоборот, остановиться, чтобы он поднял свои руки с когтями, хватая тебя. В этот момент он неизбежно подставит бок, и я поражу его в сердце и голову. После моих выстрелов — резко вправо, чтобы я мог дальше защитить тебя. Если окажется, что чудовище кто-то из двух: или председатель совета, или участковый — не пугайся, действуй точно так же, не паникуй.

Она смотрела на него светящимися глазами и думала: «Поразительный человек! Говорю ему о самонадеянности, а он и не знает ее, предусмотрел все возможные варианты, а хладнокровие какое! Боже, как я крепко люблю его, сделай так, чтобы он победил в сегодняшней схватке, умоляю тебя!»

Он видел, что она слегка прищурилась. Подвинув слегка ее губы, он тихонько чмокнул ее в них, а она от приятности прикрыла глаза. Они бы так и миловались в тихом, прохладном приделке, но дверь неожиданно отворилась, и в коридоре появился участковый. Они присели на кровати и предложили участковому стул, тот сел на него, улыбаясь:

— Вы просчитали все правильно, товарищ майор. Он с такой радостью слушал меня и несколько раз сильно прищуривался, как бы соображая дальнейшее развитие событий. Все переспрашивал: «Правда, что они пустоватые и завтра после похорон сразу уедут? Не ошибаешься ли ты в них?» Потом переспросил: «А мужичишка-то, значит, подъюбошник, уже за Танькой-телятницей увязался. Ты сам слышал?» Я подтвердил, он опять глаза сощурил, а потом посмотрел на меня как-то странно, у меня аж мурашки по спине побежали.

— Хорошо, Евсей Сидорович, спасибо большое! Давайте ключи и пойдемте в дом, я попрошу хозяйку, чтобы она Вас тоже накормила обедом, чай поди с ног валитесь, устали как.

Когда они зашли в дом, где Аля хлопотала на кухне, Иван заметил, как Евсей подошел к зеркалу и поправил расческой волосы, убрав затем ее в грудной карман гимнастерки. «Значит, не он, раз в зеркале отобразился. Один минус, — подумал про себя майор. — Альбина Герасимовна, будьте добры, угостите обедом нашего доблестного участкового, а то у него сегодня еще очень много предстоит работы».

— Присаживайтесь, Евсей Сидорович, не стесняйтесь.

Участковый с аппетитом ел суп и толченую картошку с отварной рыбой, запивая это топленым молоком с пирогом.

ЧАСТЬ XIV

Схватка с сущностью из потустороннего мира

Прошло около трех часов. Иван наблюдал из окна на поведение людей деревни, они спешили с сумками куда-то, затем через полчаса возвращались назад.

— Дорогая, прошу тебя, надень новое платье и босоножки, пройдемся с тобой по улице и до моста, посмотрим, все ли идет так, как нужно.

— Милый, а не слишком это будет? Ведь у кого-то горе сейчас, а я выйду в укороченной юбке, они здесь таких даже и не видели. Может, мое первое платье надеть, как думаешь?

— Митрофанов точно будет за нами следить, пусть он убедится, что ты ветреная и ничего не подозреваешь.

Через десять минут они вышли и, взявшись под руки, пошли по улице. Невдалеке стояла автолавка с продуктами, около которой скопилось человек пятнадцать. Завидя молодую пару, все, как по команде, повернулись и, не отрываясь, бесцеремонно разглядывали ее, попутно обсуждая: — Уж совсем городские всю совесть потеряли, в деревне траур, а она в юбке по колено, чуть ляжки не заголила, — бормотала грудастая баба (вероятно, из полеводческой бригады).

Другая, поддакивая ей, ехидничала в адрес Ивана:

— А этот молодой с лощеным личиком, как ручку-то в локте согнул и ей подставил — сущий прохвост! Куда мы катимся?

Когда молодые люди прошли возмущающихся людей, Нета, немного покраснев, хмыкнула в кулачок, а Иван негромко засмеялся в нос, не оборачиваясь на деревенских. Выйдя за деревню, они быстрым шагом дошли до низины между двух пригорков и стали разглядывать местность у дороги: с первого взгляда ничего не было видно, но майор своим опытным взглядом все же усмотрел свою замаскированную яму, он нагнулся и приоткрыл ее, оттуда смотрело любопытно мальчишеское лицо и улыбалось.

— Что, орлята, все сделали, как вам велел Игнатий Иванович? Чай, не засветились ни перед кем из деревни?

— Нет, дядя Иван, что Вы, никто ничего не заметил. Дядя Игнатий в Воскресенское поехал, скоро сюда вернется.

— Так вот, веснушистый, что я вам приказываю: как только мы придем вечером и займем ямы, чтоб духу вашего здесь больше не было, понятно? Сразу задворками по домам, — для большей убедительности Иван вынул из-за ремня ТТ и показал подростку. — Видел? Со мной шутки плохи.

Рыжеватый расширил глаза от удивления и восхищения одновременно:

— Дядь Вань, а когда все выполним, потом дашь подержать эту штуковину? Никогда такой не видел!

— Не только подержать, но и пальнуть дам, если патроны останутся, но вы должны смотаться и не открывать свои рты.

— Не беспокойтесь, дядь Вань, все сделаем как надо.

На дороге показалась знакомая бричка: председатель сельсовета возвращался из Воскресенского. Иван с Нетой сели к нему и проехали метров пятьдесят в сторону деревни.

— Все идет по Вашему плану, Иван Авдеевич. Магазин в Крутце закрыли — там сейчас проверяющие органы работают, автолавку из Островского райпо мне пред. райисполкома выслал, из деревни никто никуда не выходил. А я вот съездил до дому, на своих последний раз поглядел, как оно все обернется? — председатель опустил голову. — Уж Вы не обижайтесь на меня, вот и наган свой тоже прихватил.

Майор положил свою ладонь на тыльную сторону ладони председателя совета и немного успокоил его:

— Что вы, Игнатий Иванович, Бог с Вами, все будет нормально. Сейчас поедемте в деревню и запомните: в 19:00 вы с участковым должны незаметно покинуть ее и занять позиции. Мальчишки пусть угонят коляску подальше на луг.

Они вернулись, Игнатий Иванович с участковым продолжали блокировать дорогу из села, всячески задерживая автомашину с продуктами, чтобы люди толпились около нее и никуда не уходили. Наступал вечер.

Корреспондент и медицинский эксперт из областного центра старались больше не выходить на улицу, терпеливо сидели у окна, занавешенного хлопчатобумажным тюлем.

Неожиданно Иван подозвал к себе спутницу:

— Видишь, Поликарп выходит от Ниловны, он был там двадцать три минуты, они все там уже распланировали.

Настает наше время, давай начнем собираться на речку.

Нета надела свое длинное платье, повесила на плечо полотенце, Иван вынул пистолет и, разрядив его, проверил срабатывание бойка, затем вновь вставил обойму и засунул пистолет сзади за ремень. Они постояли немного, глядя друг другу в глаза, затем решительно вышли на улицу.

Когда они шли мимо дома Поликарпа Митрофанова, майор заметил, как качнулась занавеска в одном из окон:

— Следит, — тихонько сообщил он своей спутнице, указывая на окна дома с заваленкой. — Нам нужно спешить.

Быстро пройдя участок дороги до ложбины, Иван убедился, что Игнатий Иванович и Евсей Сидорович заняли позиции в своих ямах, в руках у обоих были наготове наганы. Выйдя к речке и найдя привязанную к мосткам лодку, Иван с Нетой сели в нее, отперли замок и отстегнули весла. Через пару минут они не спеша плыли по реке, не удаляясь далеко от моста, демонстрируя себя на видном месте. Она удивленно произнесла, качая головой: «Все так тихо, спокойно, мирно и безмятежно, даже не верится, будто что-то произойдет».

Иван посмотрел на часы: было уже 20:35. Он вздохнул:

— Тебе пора начинать купаться, а я должен буду исчезнуть.

Причалив лодку к берегу, он помог ей выйти на берег и, поцеловав в губы, быстро удалился в сторону дороги…

… Солнце уже практически село, и начинало темнеть, когда на дороге, идущей от моста через реку, показалась молодая женщина. Было очень тепло, и даже пыль на дороге не остыла, поэтому женщина не стала надевать платье, давая телу обсохнуть, она несла его на плече вместе с полотенцем.

Внешний вид обнаженной женщины был прекрасен: белого цвета гладкая кожа, стройные длинные ноги и небольшая, но упругая грудь дополнялись маленькими белыми трусиками, закрывающими попу и лобок. Она шла, периодически оглядываясь, словно ожидая появления на дороге кого-то. Через минуту этот кто-то показался: с пригорка к мосту быстро спускался странный человек в черном старого покроя костюме и белой рубашке, закрывающей воротником шею. Человек не бежал, он буквально парил над дорогой, быстро догоняя женщину. Когда он приблизился, всякий видевший его бы ужаснулся: взъерошенные черные волосы, глаза, горящие, как угли, и оскалившийся рот на бледном страшном лице. Это был не человек, а непонятное ужасное существо, каким-то непостижимым образом оказавшееся в нашем мире.

Иван видел из своей засады, как монстр уже почти догнал женщину, он взвел курок пистолета, немного отодвинул ветки над головой и приготовился. Женщина тоже заметила существо, и во взгляде ее чувствовался испуг, но она все же не побежала. Она дошла до места, где сидел в засаде Иван, и приостановилась, было видно, как она даже закрыла глаза, ожидая неминуемого нападения. В этот момент монстр совсем догнал ее и, подняв руки с длинными когтями, хотел вцепиться ей в плечо, застыв на мгновение. Этого мгновения майору хватило, он ловко выскочил из ямы, не прицеливаясь выстрелил два раза: один раз — ниже правой лопатки монстра, второй — в голову, пуля от этого выстрела прошла навылет. Чудовище откинуло руки и, дико захрапев, рухнуло на землю. Женщина с визгом рванулась вправо и отбежала метров на десять. Иван, не опуская оружия, осторожно подошел к существу, лежащему на дороге. Удивительно, но глаза его уже не горели, вместо красных они сделались темно-черными, изо рта исходило противное зловоние, ноги и руки с когтями еще немного дергались. Все было кончено!

Нета, немного успокоившись и быстро надев платье, тоже подошла, вместе с Иваном, присев, они разглядывали уничтоженную сущность. И вот здесь произошло то, что могло повернуть дело к печальному исходу. Иван, по молодости, на минуту забыл, что мир еще совсем не совершенен и расслабляться в нем раньше времени никак нельзя! Игнатий Иванович с милиционером уже выбрались из своих ям и шли быстрей посмотреть на убитого вампира, неожиданно они оба подняли свои револьверы и начали без останова в кого-то стрелять, пули свистели над головами Ивана и Неты. Подняв голову, майор увидел, как метрах в тридцати от него упал Поликарп Митрофанов, в руках у него была двустволка.

— Уж извините, товарищ майор, и вы, Неточка, извините, что напугали, но негодяй целился в Вас, хотел застрелить.

Иван встал и крепко пожал председателю и милиционеру руки.

— Спасибо, товарищи, что подстраховали, молодцы! Видимо, этот негодяй увидел, что я не бегу к Танюхе на свидание, и сообразил, что что-то здесь не так.

Оставив участкового караулить убитого вампира, Иван с Нетой и председателем сельсовета подошли к лежащему в луже крови Поликарпу, фельдшер пощупала у него пульс на сонной артерии и у запястья, затем посмотрела зрачки (Игнатий Иванович по ее просьбе светил фонариком):

— Он скончался, — сделала заключение она и закрыла ему глаза. Они вернулись к лежащему в тридцати метрах отсюда вампиру, молча они долго разглядывали убитую сущность.

— Какой Вы герой, товарищ майор, так хладнокровно с этой тварью расправились. Честно говоря, у меня кровь в жилах застыла, когда я ее увидел на дороге, гонящуюся за вашей красавицей-женой, — Игнатий Иванович с доброй завистью смотрел на майора, сидящего рядом на корточках. — Признаюсь, до конца надеялся, что это какой-нибудь бандит, никак не верилось, что мертвец с того света здесь окажется.

— И я так же на это надеялся, — признался участковый.

— Так ведь, чтобы убить эту гадину, нужно было ее сначала вычислить. Как же это у Вас быстро получилось?

Майор взял руку возлюбленной и поцеловал:

— Давайте во всем вот ее благодарить, она настоящий герой, вся деревня ей действительно должна в ноги поклониться, — Иван с восхищением и глубоким уважением смотрел на свою жену, глаза его блестели от возбуждения.

— Это верно, таких женщин только на руках носить нужно, — председатель сельского совета тоже взял тонкую руку Неты и нежно поцеловал. Евсей Сидорович повторил это.

— Товарищ председатель, а у Вас не найдется ли ножа? — обратилась к нему женщина — фельдшер. — Хочу посмотреть, что у него в сосудах, теоретически они должны быть пустыми.

Мужчина достал из хромовиков нож и передал ей. Умело разрезав руку вампира с внутренней стороны запястья, фельдшер попросила ей снова посветить:

— Так я и думала, сосуды совершенно пустые, он кому-то уже передал кровь, а сам вновь в ней сильно нуждался.

— Полина Ниловна — кровью он подпитывал ее, она ведьма, — сделал окончательное заключение Иван, и, как бы в подтверждение его слов, посреди тихого луга раздался дикий вопль, который нарастал, медленно приближаясь к людям.

Через несколько минут все были свидетелем страшной сцены: сухая старуха с позеленевшим лицом, совершенно слепая, брела по лугу, выставив руки вперед, ища кого-то:

— Толя, сыночек, — раздался ее хриплый голос, — что они с тобой сделали? Неужели я тебя не уберегла, и тебя убили?

Иван вынул зажигалку и запустил запись на видео.

Он дал знак, чтобы все расступились и пропустили старуху, теперь в ней вряд ли бы кто узнал круглолицую Полину Ниловну. Старуха нащупала останки сына-вампира и, распластавшись на них, успокоилась и затихла. Все долго сидели молча.

Наконец, Нета проверила у нее пульс, он отсутствовал:

— Она тоже мертва. Что будем делать теперь с ними?

— Евсей Сидорович, сходите быстренько в деревню, возьмите с собой Григория Матвеевича — мужа Али Кувшиновой, вместе покараулите это место, пока мы в Воскресенское съездим, мне нужно срочно доложить по делу. А Вы, Игнатий Иванович, поищите бричку, она вон там за кустами, паренек с веснушками ее туда угнал по моей просьбе.

Минут через двадцать муж Альбины Герасимовны и участковый подошли к стоявшим у трупов Ивану и Нете.

— Григорий Матвеевич, о том, что Вы здесь сейчас видите, не нужно рассказывать никому, кроме того, что злая сила, убивающая людей, уничтожена. Вы меня поняли? — довольно резко произнес Иван. Мужчина растерянно кивнул, соглашаясь. Вскоре во тьме показался силуэт лошади, запряженной в повозку. — Вот и транспорт подан, а Пашку рыжего я домой отпустил, да пригрозил, чтоб молчал, — Игнатий Иванович сам сидел на месте возницы.

Иван вынул свой ТТ и отдал участковому милиционеру:

— Евсей Сидорович, держите, если какая тварь из этих очухается, стреляйте прямо в голову или в сердце, держите курок взведенным, наган отдайте Григорию Матвеевичу.

Они сели втроем в бричку и выехали на дорогу, ведущую в центральную усадьбу совета. Председатель спросил:

— Иван Авдеевич, Вы передали Евсею свой пистолет.

Что за волшебные пули в нем, скажите, если не секрет?

Майор засмеялся:

— Да нет ничего особенного, там пули из серебра высшей пробы и особый порох — все изготовлено в секретной лаборатории НКВД в Москве.

Председатель сельского совета испуганно замолчал. Так молча они доехали до центральной усадьбы совета — села Воскресенского, которое было больше Осипова в два раза. Совет располагался в обычном сельском доме, огороженном невысоким штакетником. Председатель отпер дверь, и они зашли внутрь. Кабинет исполкома напоминал чем-то дроздовский: все тот же размер, над столом председателя портреты И. В. Сталина и М. И. Калинина в рамках под стеклом, стулья для членов исполкома по бокам стен. Председатель указал рукой на телефон и присел сбоку стола, майор разместился на его стуле за столом и, сняв трубку, жестко произнес:

— Девушка, майор Госбезопасности Шлыков, спецоперация НКВД, срочно соедините в Москве по этому номеру, — он назвал московский номер.

— Ждите, — отозвался в трубке приятный женский голос.

Через пять минут в трубке послышался взволнованный голос комиссара:

— Слушаю тебя, Ваня, говори!

— Игорь Витальевич, сущность мною уничтожена, имеются еще два трупа, они были связаны с ней. Требуется арест еще одной пожилой женщины, сегодня в ночь осуществим. В операции с нами принимали участие: председатель исполкома Воскресенского сельского совета Толмачев, участковый уполномоченный — старший милиционер Кукушкин, житель деревни Осипово Кувшинов. Жду Ваших дальнейших распоряжений.

На том конце линии с минуту молчали, наконец, вновь послышался голос комиссара, в нем уже звучали радостные нотки:

— Огромное спасибо тебе, Иван Авдеевич, и тем, кто тебе помогал. Завтра в 6:00 утра жди три самолета и истребитель прикрытия. Запакованные тела и арестованную сдашь известному тебе старшему лейтенанту, они не должны попасть в другие службы.

— Все понял, до встречи, вешаю трубку. — Все, Игнатий Иванович, завтра сюда прибудут четыре самолета и заберут тела, нам нужно еще арестовать жену Митрофанова, давайте возвращаться в Осипово.

Неожиданно Нета, молча сидящая рядом, спросила:

— Игнатий Иванович, с антуражем у Вас в кабинете, как и везде, а как с полномочиями, много ли реальной власти?

— Вы знаете, Нета Валерьевна, как раз с полномочиями все в порядке: могу арестовать любого человека, как говорится, до выяснения; могу сселить целую семью на подконтрольной территории; могу закрыть любую торговую точку, детский сад или школу до решения совета; могу зарегистрировать брак, — после этих слов председатель весело засмеялся.

Женщина удивленно расширила глаза, в них заиграли искорки, она перевела взгляд на молодого человека и вопрошающе смотрела, не мигая своими темными зрачками. Тот понял, о чем она сейчас подумала, и улыбнулся в ответ:

— Товарищ председатель исполкома, — обратился он несколько официально к Игнатию Ивановичу, — а не смогли бы Вы сейчас зарегистрировать наш брак и выдать документ по всей форме? Мы бы были Вам очень признательны!

Председатель смотрел на Ивана ничего не понимающим взглядом, было очевидно, что такая просьба поступила к нему впервые. Долго он вообще не мог ничего сказать.

— Вы это серьезно или шутите? — наконец произнес он.

— Вполне. А что, мы похожи на шутников?

— Да нет, но вы оба приехали из столицы, а будете регистрировать брак в Костромской области, да еще ночью?!

Молодая женщина поцеловала председателя в щечку и нежно попросила:

— Игнатий Иванович, миленький, распишите, пожалуйста, вот увидите, все совсем не так, как Вы представляете, и не такие уж мы высокопоставленные особы, — она мило сморщила свой прелестный носик и улыбнулась.

Председатель исполкома заметался по кабинету:

— Что ж мне с вами эдакими милыми и красивыми делать?

Молодые люди почти одновременно заявили:

— Расписать, да и все тут.

— Так ведь нужны будут свидетели и ваши паспорта, а, впрочем… — он махнул рукой, — и без свидетелей можно, а номера паспортов вы свои наверняка хорошо помните. Тогда посидите здесь, я схожу за секретарем, она здесь недалеко живет, и у нее всегда на эти случаи бутылка шампанского есть, — он ушел, а молодые люди остались одни в кабинете.

Часть XV

— Ты не обижаешься на мою настойчивость? — ласково спросила она его. — Понимаю, что все это в дальнейшем не будет иметь законной силы, но так хочется именно сейчас, когда прошли ужасные испытания, стать твоей настоящей женой! Ты меня должен понять и поддержать в этом.

Он взял ее изящную кисть, прислонив к губам, поцеловал:

— Мы все эти дни уже муж и жена, испытания только крепче соединили нас. Что касается регистрации брака прямо сейчас, то ты это великолепно придумала, сам я, наверное, до этого не додумался бы, абсолютно поддерживаю тебя. Касаемо законности документа у нас: убежден, что совет депутатов трудящихся села Воскресенского тот же, только республика не РСФСР, а Владимирская Русь, следовательно, легитимность документа в нашем времени будет полная, если продублируем в свидетельстве печать, подписи и год поставим другой.

После этих слов Артема Нета подошла к нему и стала покрывать поцелуями его лицо, затем, сев ему на колени, обняла шею и нежно поцеловала в губы. Артем хотел уже дать волю своим чувствам, но в этот момент заскрипело крыльцо и в коридоре показался Игнатий Иванович в сопровождении женщины лет пятидесяти, с сумкой в руке.

— Значит, жених и невеста имеются, — пошутила секретарь совета. — Тогда сейчас распишем, какие проблемы, для нас и ночь не помеха, — она зашла в приемную, открыла сейф и вынула печать с бланками «Свидетельство о заключении брака», достала из шкафа книгу для регистрации браков и бутылку «Советского шампанского» с красивыми бокалами.

Расположившись в кабинете председателя исполкома совета, секретарь начала делать запись в книгу, спрашивая данные у молодоженов. Когда молодой человек назвал свои, они с председателем раскрыли глаза от изумления:

— Так я не понимаю, — Игнатий Иванович развел руками, — Вы же показали удостоверение на Шлыкова Ивана Авдеевича, теперь же утверждаете, что вы Соколов Артем Кондратьевич. Кого же нам записывать в книгу и документ?

— Товарища Соколова Артема Кондратьевича, а майор Шлыков — это мое служебное прикрытие. Я явился сюда из 2039 года и, так получилось, выполняю секретную операцию спецслужбы вашего времени, но завтра в ночь должен буду уйти в свое время. Нета Соболева отправится со мной, поэтому она так и торопится с росписью, ей хочется, чтобы об ее времени у нее осталась документальная память. Я ее всецело понимаю и поддерживаю.

Председатель сельского совета и секретарь с минуту находились в легком шоке, затем председатель, вытирая пот со лба, дрожащим голосом спросил:

— Так Вы что, товарищ Соколов, действительно прибыли из будущего, из 2039 года, я Вас правильно понял или как?

— Абсолютно правильно.

— Так как же мы будем Вас расписывать, ведь Вас же нет?

Артем заразительно засмеялся, вытирая слезы платком:

— Да, временные парадоксы поразительнейшая вещь, они и в нашем времени сводят с ума ученых. Представляете, здесь я встретил своего дедушку, который моложе меня на 21 год!

Артем понимал, что сейчас им крайне трудно понять все то, что он им говорит, и пошел на упрощение задачи:

— Товарищи дорогие, сначала распишите нас, а потом поговорим. Из-за печати не переживайте, совет все тот же. Окажемся в нашем времени, съездим в Воскресенское и попросим председателя и секретаря тоже поставить подписи в документ — вот вам и абсолютная легитимность.

— А если откажутся? — с сомнением спросила секретарь.

— Не откажутся, мы их очень попросим, как и вас, к тому же им будет трудно мне отказать, я ведь и в нашем времени майор, только спецслужба по-другому называется — Министерство Государственной безопасности СССР.

После некоторой паузы секретарь спросила:

— Так что будем делать, Игнатий Иванович?

— А что нам с Вами делать, Елизавета Георгиевна, остается только одно — расписывать и шампанское разливать.

Секретарь быстро заполнила книгу и свидетельство, поставила где нужно печати:

— Ваше слово, Игнатий Иванович.

Председатель сельского совета открыл шампанское и наполнил бокалы. Зазвучала его краткая, но эмоциональная речь:

— Артем и Нета, от имени советской власти объявляю вас мужем и женой! Живите счастливо, любите и уважайте друг друга. Любите так же нашу прекрасную страну и ее вождя, товарища Сталина. Я счастлив, что именно на мою долю выпало регистрировать брак такой необычной и необычайно красивой пары! — все осушили бокалы. — Теперь поцелуйте друг друга.

Артем подошел к Нете, прижал к себе ее стройное гибкое тело и нежно поцеловал в губы. В заключение они поставили подписи в книге, после чего муж взял жену на руки и вынес из здания совета на улицу, где уже ничего не было видно.

Когда возвращались, заехали на конюшню, где взяли брезент, большие ножницы и крепкие вожжи. Уже по дороге в Осипово председатель спросил Артема:

— Раз, Артем Кондратьевич, ты из будущего, скажи, пожалуйста, пока мы одни, будет война? Об этом у нас все думают с тревогой, но говорить боятся.

— Какую Вы имеете в виду войну? Их будет несколько.

— Войну с Германией.

— Будет, Игнатий Иванович, и очень кровопролитная.

— Так все-таки нападет на нас Гитлер, чтоб ему…

— Нападет, но Вы не отчаивайтесь, все равно победим и в Берлин войдем, а в 1961 году в космос полетим первые.

— Вон оно как, а я сразу понял: раз ты у нас оказался, значит, стоять будет наша Родина и ничего с ней не случится. Как много хочется сейчас у тебя расспросить, да устали вы оба, давай до завтра, — председатель посмотрел на часы. — Да уж давно сегодня. Сейчас упакуем в брезент эту мерзость, сходим в деревню арестуем старуху Митрофанову и на переменках отдохнем немного, а Нета Валерьевна пусть идет к Кувшиновым спать, завтра у вас будет волнительный день.

Всю ночь до шести часов утра четыре человека караулили мертвые тела. Артем спал глубоким сном свою очередь, когда кто-то начал трясти его за плечо. Он открыл глаза, перед ним было уже знакомое лицо старшего лейтенанта в гимнастерке с синими петлицами:

— Товарищ майор, сопроводил к Вам три самолета, сели на соседний луг. У меня приказ забрать и отконвоировать в известное Вам место три упакованные трупа; живую арестованную женщину под конвоем лейтенанта НКВД приказано сначала отправить в Кострому, затем срочно поездом в Москву. Покажите, какие тела нужно забрать, со мной трое пилотов.

Встав с коляски, Артем показал молодым офицерам тела и предупредил:

— Вот этот пакет, связанный вожжами, ни в коем случае не вскрывайте, головой мне отвечать будете.

— Есть не вскрывать, товарищ майор, — они взвалили тела на плечи и понесли к видневшимся вдалеке самолетам.

Майор с председателем последовали за ними. У одной «этажерки» курил лейтенант в фуражке с синим верхом, на петлицах его краснели по одной шпале, он подошел и отдал честь:

— Здравия желаю, товарищ майор. Лейтенант Госбезопасности Бубенцов, имею приказ отконвоировать арестованную женщину непосредственно в Москву, прошу проводить меня к ней.

— Хорошо, лейтенант, только сейчас провожу самолеты, — Артем видел, как летчики погрузили во вторые кабины своих самолетов тела и по одному стали взлетать с утреннего луга. Когда третий биплан оторвался от земли, он подошел к старшему лейтенанту, стоявшему у истребителя, и, пожав ему руку, не удержался. — В предстоящей войне с фашистской Германией ты собьешь тридцать пять немецких самолетов, причем 10 вот на этом И-16. Дальше будешь летать на Ла-5 и Ла-7, будешь представлен к званию Героя Советского Союза. Получишь звание полковника и будешь командовать истребительным полком, закончишь войну в Австрии.

— Откуда Вы все это знаете, товарищ майор? — пилот истребителя заметно смутился. Игнатий Иванович, стоящий рядом, тоже смотрел на Артема с огромным удивлением.

— Так мы же работаем в спецслужбе, значит, должны знать все, — засмеялся майор и крепко пожал ему руку.

С председателем сельсовета они видели, как «ишачок» разогнался по лугу и взмыл вверх, пилот заложил вираж, развернулся и, покачав крыльями, отправился догонять уже растворяющиеся в утреннем небе бипланы.

Вернувшись к бричке, Артем поблагодарил Григория Кувшинова за помощь и попросил его вернуться домой. Втроем они подъехали к дому Митрофановых, где участковый держал под арестом жену Поликарпа Степаниду.

Жители деревни, которые уже занимались с утра делами, видели, как из дома Митрофановых вывели хозяйку с вещами, упакованными в большую сумку, офицер НКВД помог ей взобраться в коляску и сел рядом. Степаныч прикрикнул на лошадь, и бричка покатилась в сторону райцентра. Артем подошел к участковому:

— Отправляйтесь к себе и оформляйте дело, после похорон Веры я заберу его. Рапорт пишите на имя комиссара Госбезопасности 2-го ранга Шмелева Игоря Витальевича — начальника 13-го секретного отдела ЦА НКВД СССР.

— Признаюсь, когда все это началось, я внутренне даже немного запаниковал, хотя уж в каких переделках только не бывал! Сейчас же вижу: крепка советская власть, раз у нее есть такие герои, как Вы, Артем Кондратьевич, и как Нета Валерьевна! — председатель сельского совета крепко, по-мужски, обнял майора, после долго жал ему руку. — Идите, Артем Кондратьевич, к Альбине Кувшиновой, позавтракайте, отдохните как следует. А я пойду к Спиридоновым, смотрю, председатель колхоза с мужиками туда уже прошел, нужно будет помочь с похоронами.

Зайдя в дом Кувшиновых, Артем обнаружил Нету, мирно спавшую прямо поверх покрывала. «Видно, даже постель не хватило силы разобрать, так и легла, не раздеваясь», — подумал он с теплотой в душе и, тихонько разувшись, зашел в дом, где вымыл руки из рукомойника и, раздевшись по пояс, ополоснулся прохладной водой.

Хозяйка дома, улыбаясь, смотрела на него, восхищаясь его мускулистым телом. Муж уже ушел на скотный двор и она, осмелев, сделала молодому человеку комплимент:

— Вы, Артем Кондратьевич, как боксер, я таких на фотографиях в газете видела. Как я искренне завидую Неточке, такого красавца отхватила! — она глубоко вздохнула и посмотрела на молодого человека томным взглядом.

Артем утерся чистым льняным полотенцем, поданным Алей, надел рубашку и с улыбкой присел за стол, где стоял приготовленный завтрак:

— Между прочим, Ваш супруг тоже не из робкого десятка, всю ночь эту нечисть сторожил и не нылся, я видел его мужественный взгляд, хороший он у Вас.

Альбина Герасимовна снова вздохнула:

— Да, Гриша он неплохой, очень добрый, что не живем, ни разу руку на меня не поднял и детей очень любит, — она облокотилась подбородком на сжатую в кулачок руку, а ее потрясающие карие глаза выражали все же заметную зависть.

В это время сосочком захлюпал умывальник: Нета встала и приводила себя в порядок, многозначительно с улыбкой глядя на разговаривающих. Хозяйке сделалось неловко, она быстро встала из-за стола и вежливо пригласила:

— Нета Валерьевна, садитесь к столу, я гренки на молоке приготовила и кашу пшенную в печи, Вам понравится. А я пойду на огород схожу, дрозды, бывает, посадки вытаскивают.

— Ты чем-то взволнована? — спросил он, взяв ее за руку.

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, что ты, ее я прекрасно понимаю, — она снова улыбнулась и принялась с аппетитом есть пшенную кашу с гренками, запивая некрепким сладким чаем.

…Время прошло незаметно. К 10 часам у дома покойной собралась вся деревня, многие пришли из соседних сел и деревень. Артем с Нетой скромно стояли со всеми, когда заиграла музыка (колхоз организовал духовой оркестр из районного центра) и стали выносить усопшую. Похороны проходили по советским традициям без священника: открытый гроб с телом поставили у дома, где были разостланы еловые ветки, и началась гражданская панихида; выступил председатель сельского совета, председатель колхоза, другие представители сельской интеллигенции, много выступало подруг погибшей женщины, которые вместе с ней работали на ферме. Неожиданно Игнатий Иванович, который вел панихиду, произнес: «Сейчас я хочу, чтобы все здесь собравшиеся увидели человека, который отомстил за смерть нашей Верочки и спас многих других людей от подобной участи. Иван Авдеевич, прошу Вас, скажите людям слово».

Собравшиеся расступились, и в центр вышел молодой красавец с мужественным лицом, он взялся за край гроба и громко, чтобы все слышали, сказал: «Скорблю вместе с вами, товарищи. Сегодня прощаемся с человеком, жизнь которой оборвала темная сила, которая все еще пытается прощупать нашу Родину на предмет слабости, убивая ее лучших сынов и дочерей. Но вы все будьте спокойны, советская власть не оставит людей в беде, как не оставила жителей деревни Осипово в эти трудные дни. Я и моя жена, товарищ Соболева, посланы советской властью, ее силовыми структурами, чтобы остановить сущность, явившуюся из потустороннего мира, и мы сделали это — вампир, сосущий людскую кровь, мною застрелен. Уничтожены и обезврежены также жители вашей деревни, помогающие твари являться в наш мир. В операции по уничтожению сущности также участвовали: ваш доблестный председатель исполкома Воскресенского сельского совета Толмачев Игнатий Иванович и отважный участковый уполномоченный, старший милиционер Кукушкин Евсей Сидорович. Сегодня утром тела убитых на специальных самолетах отправлены в Москву, где их происхождением будет заниматься секретный отдел наркомата внутренних дел страны. Гражданка Митрофанова арестована и отправлена в столицу под конвоем.

Вера и все погибшие до нее отомщены, а вы все живите спокойно, трудитесь и помните: наши органы начеку и придут на помощь, какие бы вызовы не были брошены!» — он еще раз взглянул на усопшую и вернулся на свое место.

Речь была очень сильной, и Артем отовсюду ловил удивленные и благодарные взгляды провожающих, на него смотрели как на национального героя, хотя фактически он таким уже и был. Нета взяла мужа за руку и с восхищением и гордостью смотрела на него.

Тем временем панихида окончилась, гроб с телом по комсомольской традиции взяли на плечи и понесли через всю деревню, оркестр мелодично играл траурный марш Грига. Молодые люди шли со всей процессией до конца, пока гроб не поставили на открытую автомашину, загрузили венки, и машина потихоньку двинулась на кладбище в соседнее село. Игнатий Иванович подошел к ним и попросил остаться на поминки:

— Не улетайте, так хочется еще о многом спросить, после поминок посидим, поговорим. Прошу вас, подождите.

Артем отрицательно покачал головой:

— Нет, Игнатий Иванович, Вам нужно сейчас быть с жителями — это Ваша прямая обязанность. И мы дальше уже не вписываемся в сценарий, мы должны улететь, наше время пришло. А вы всегда вспоминайте Артема Соколова и Нету Соболеву, которых вы расписали ночью в вашем селе, — они крепко пожали друг другу руки, обнялись на прощание.

Поцеловав спутнице руку, председатель улыбнулся:

— Хоть и муж рядом, а все же скажу: Вы, Неточка, самая красивая женщина из всех, которых я когда-либо встречал! — он, прощаясь, помахал молодым людям рукой и быстрым шагом отправился догонять траурную процессию…

В доме Кувшиновых никого не было. Быстро собрав сумки, они присели на дорожку и, закрыв за собой двери, вышли на улицу. Через пятнадцать минут они были на лугу, где молодые деревенские активисты терпеливо охраняли самолет, заправленный прилетавшими летчиками. Поблагодарив старшего из них — Витю Молодцова, Артем вынул из второй кабины спортивный костюм и предложил жене переодеться с обратной стороны самолета. Крепко пожав ребятам руки и отпустив их, он осмотрелся по сторонам, ожидая участкового, вскоре он показался на краю луга. Запыхавшись, старший милиционер передал майору оформленное дело по убийству женщины и пятилетнего мальчика:

— Все аккуратно запротоколировано, подписи допрошенных имеются. Прошу передать товарищам в Москве привет, и скажите там, пожалуйста, что мы тоже работаем, стараемся, хотя нам здесь не так-то уж и легко.

— Хорошо, Евсей Сидорович, все скажу. Готовьте дырки для еще одного треугольника, получите отделенного командира, — Артем улыбнулся доброжелательной улыбкой.

— Товарищ майор, — уважительно попросил милиционер, — подарите что-нибудь на память, очень Вас прошу, сильно я к этому неравнодушный в жизни.

«Что бы тебе такое подарить?» — подумал про себя майор. Он достал из кармана запасную обойму, вынул из нее патрон с серебряной пулей и передал его участковому:

— Вот такой пулей я уложил эту тварь с одного выстрела, второй в голову был уже просто контрольным. Возьми его, пожалуйста.

— Спасибо, товарищ майор Госбезопасности, — Евсей Сидорович осторожно взял желтый патрон в руку и долго с интересом и умиленно разглядывал его, переворачивая на ладони, затем завернул в белоснежный платок и убрал в карман.

Тем временем Артем уже видел, как жена переоделась и уже ожидала его в кабине, надев шлем и очки.

— Давайте прощаться, Евсей Сидорович, — он пожал участковому руку, и они крепко обнялись на прощанье.

Убрав башмаки из-под колес и спрятав их в кабину, Артем пристегнул парашют, надел шлем с очками и попросил милиционера толкнуть винт. Когда двигатель запустился и прогрелся на малых оборотах, он помахал перчаткой милиционеру и сказал в переговорную трубу:

— Что, дорогая, летим?

— Летим, милый, — послышался ее веселый голос.

Отпустив сцепление, майор вырулил на взлет, разогнавшись, поднял аэроплан в воздух. Внизу милиционер, все еще придерживая фуражку, провожая, махал им вслед рукой.

ЧАСТЬ XVI

Солнце ласково светило через защитное стекло, и самолет слегка покачивало полуденным ветерком. Настроение у пилота заметно улучшалось, и он негромко напевал любимую песню, иногда оглядываясь назад, где во второй кабине сидела его красавица-жена — преданный, надежный и незаменимый друг. Ветерок колыхал ее белый шелковый шарф, отчего она выглядела еще прелестней. Пилот вел самолет немного другим курсом, нежели первый раз, и женщина с интересом смотрела вниз, где проплывали поля, леса, небольшие населенные пункты и реки с озерами. Неожиданно она показала рукой вниз и крикнула в трубу: «Тем, смотри, на лесной поляне стадо лосей, я десять голов насчитала, даже лосята с ними стоят».

Он отметил для себя, как она радуется жизни сейчас, а еще совсем недавно провожала его с грустными глазами у березки с бугорком. При этой мысли сердце у молодого мужчины слегка защемило, но он не стал гнать от себя эти грустные воспоминания, наоборот, ему было даже приятно, оттого что он все помнил и ничего не забыл, ведь именно тогда он так крепко, на всю жизнь, полюбил ее. Он зафиксировал штурвал и, вновь повернувшись к жене, послал ей воздушный поцелуй. Той оказался этот жест очень приятным, и она, засмеявшись и сняв перчатку, помахала ему в ответ рукой.

Так, любуясь друг другом и переговариваясь через разговорную трубу, иногда хохоча, они долетели до луга на краю леса. Артем уже поздно заметил встречающих его на поле людей и пролетел посадочную полосу, пришлось ему делать вираж и заново заходить на посадку. Не рискуя, он сбавил обороты двигателя до минимума и спокойно посадил биплан. Когда они выбрались из самолета, то попали поочередно в объятия всей семьи Шмелевых, ожидающих их на поле (пилот с истребителя рассказал им о том, что они вылетят после десяти часов утра). Татьяна Сергеевна подала Артему руку и, после того как он прикоснулся губами к кончикам ее пальцев, поцеловала его в щеку. Вася подал ему руку и по-мужски долго жал ее. Когда дошла очередь до Игоря Витальевича, тот крепко обнял майора и, глядя ему в глаза, сказал с восхищением:

— До конца своих дней не забуду тебе этого подвига, уничтожить такую тварь! Я, когда развязал вожжи и взглянул, так у меня аж мурашки по коже пошли, так уж чего только в жизни не видел. В нашей «конторе» глаза все выкатят, готовься отвечать на вопросы, которыми тебя завалят.

— Да я что, просто ухлопал эту тварь, и все, а выманила ее она на себя, — майор показал рукой на свою спутницу. — Основные дифирамбы ей, — Артем применил слово из своего времени.

Глава семьи повернулся к скромно стоящей Нете и тепло поцеловал ей руку:

— Какая же Вы отважная, — в его глазах чувствовалось глубочайшее уважение. — Замечательно, вы, наверное, устали после перелета и проголодались, едемте на дачу, там обо всем подробно поговорим, — Игорь Витальевич показал на стоящие у края луга две автомашины.

Майор взобрался в самолет и вынул оттуда сумку с вещами спутницы.

— А что будет с самолетом? Мы его прямо здесь оставим без охраны? — спросил он комиссара.

— Не беспокойся, скоро за ним прилетят и заберут, а пока Федя постережет, отвезет нас и вернется. Кстати, как биплан вел себя, не доставлял головных болей, на нервы не действовал?

— Что Вы, товарищ комиссар, настолько надежная и безопасная техника, прямо сам поражаюсь! Не полет был, а прогулка по воздуху для души, — они весело засмеялись.

Как приятно было Артему возвращаться на дачу Шмелевых, словно домой к себе вернулся, на душе сразу стало тепло и спокойно! Круглый стол на веранде уже был накрыт, и около него хлопотала незабвенная Таисия Олеговна. Пока возлюбленная ходила на второй этаж переодеваться, Артем с хозяином дачи присели на диван, глядя друг на друга и улыбаясь. Небывалая операция была завершена, и это радовало обоих:

— Что думаешь делать? Отдохнешь или как? — лицо комиссара сделалось серьезным.

— Настало время нам вернуться к моей просьбе, — майор решительно взглянул на сидящего рядом с ним комиссара.

— Поверь, я ничего не забыл. Когда отправили тела в центральную лабораторию НКВД, сразу позвонил прямо в кабинет к шефу, он как раз был на месте, сообщил о решении проблемы и о том, что тело убитого вампира через пару часов будет на Лубянке. Ты бы слышал в трубке его реакцию, как он возбужденно бормотал, то по-русски, то по-грузински! Когда успокоился, спросил: «Кто такой герой, который расправился с нечистью?» Я доложил о вас обоих и сказал, что к обеду вы должны вернуться с задания. Он потребовал сразу вас доставить к нему прямо в кабинет, будет ждать. Так что ты решишь? Я советую после обеда отправиться к нему.

С минуту Артем размышлял, взвешивая все за и против:

— Как думаете, товарищ комиссар, сегодня он сможет организовать встречу со Сталиным, или же придется ждать?

— Ему нужно будет убедить «Хозяина» в твоей силе и необычности, в целесообразности немедленно принять тебя, для этого он и вызывает вас срочно к себе, он должен все сам сначала проверить. Пойми, он просчитывает каждый шаг.

— Хорошо, только нам бы не мешало ополоснуться после таких приключений, сколько всего негативного прицепилось, а после можно и отправляться к всемогущему энкавэдэшнику.

— Я предполагал это и с утра попросил работника по дому нежарко истопить баню, но в парилке там сейчас уже прилично, я проверял. Берите полотенца, я провожу, — хозяин дачи встал с дивана и направился на улицу, Артем поднялся на второй этаж и предложил жене взять халат и полотенце…

…В моечной небольшой русской бани было достаточно тепло, но не душно. Смыв весь накопившейся негатив, они сидели на осиновых скамейках друг напротив друга, отдыхая:

— Мы куда-то должны срочно поехать? — спросила она.

— Нас сегодня после обеда ждет у себя Берия.

— Даже так? Тогда нужно поторопиться, пойдем на выход.

— Не знаю, стоит ли тебе ехать со мной, из его кабинета выходят по-разному: одни сильно поднимаются, и наоборот.

Она встала и, подойдя к нему, села на колени, глядя прямо в глаза. Он видел, как в волнении вздымается ее небольшая упругая грудь:

— Неужели я буду в стороне, ведь я твоя жена. Ты просто не заметил, как я половину пути, пока мы летели, целовала свидетельство о заключении брака. Мы неразделимы, поэтому путь из кабинета товарища Берии у нас один, и ты не должен здесь меня нисколько жалеть.

Артем примерно таких слов и ждал от жены, и все же ему было очень приятно это сейчас услышать. Он уже хотел поцеловать ее, но она прислонила свой указательный палец к его губам: «Милый, я очень тебя хочу, но только не сейчас, чувствуется, твоя миссия вступает в завершающую фазу, пойдем одеваться». Они вышли в небольшой предбанник.

За обеденным столом и Татьяна Сергеевна, и доктор задавали много вопросов Артему, но тот отвечал на них довольно уклончиво, а иногда просто корректно молчал, его мысли были уже далеко отсюда, там, где в одном из кабинетов Лубянки его ждал набирающий силу нарком. Игорь Витальевич понимал состояние майора, поэтому поторопился быстрее закончить обед; он, вытерев рот полотенцем, встал из-за стола, поблагодарив жену, в это время телефон в его комнате наверху громко зазвонил… Хозяин дачи поднялся к аппарату, но через минуту попросил Артема срочно подойти, вид у него был крайне растерянный:

— Звонит младший лейтенант Шуйского отдела НКВД Максим Соколов, просит разрешить завтра утром ему быть у меня на даче, говорит, что у него очень важное дело. Я ничего не понимаю! Артем, прошу, объясни, пожалуйста.

— Когда я давал ему Ваше письмо, пообещал, что мы еще встретимся, он очень этого хотел, и я не мог отказать.

Комиссар улыбнулся, понимающе взглянув на Артема.

Взяв снова трубку, он спросил:

— Лейтенант, когда Вы будете в Москве, где Вас встречать? У Северного вокзала, Вы будете утром с Ивановского поезда? Хорошо, Вас будет ждать черная эмка АА 4837, водитель — сержант Госбезопасности, его зовут Федор, он доставит Вас на мою дачу. Пока все.

Ну вот и решили. Завтра будем наблюдать трогательную сцену встречи внука с дедом, который моложе этого внука на 21 год. Скажи кому — не поверят, сочтут за сумасшедшего! — комиссар прижал ладонь ко лбу и покачал головой.

Легковая автомашина легко шла по накатанной, подсыпанной мелким гравием дороге по направлению к Москве. Комиссар в форме сидел на переднем сиденье рядом с водителем, Артем с Нетой расположились сзади. Молодой мужчина любовался видом своей жены, которая была в новом платье, купленном им перед походом в театр. Она немного волновалась перед таким серьезным визитом — легкий румянец выступил на ее щеках, поэтому она выглядела еще прелестней. Комиссар периодически поглядывал в зеркало заднего вида и улыбался, он про себя отмечал идеальную гармоничность и красоту этой пары.

Вскоре гравийка закончилась, начался асфальт, и машина пошла еще быстрее. По обеим сторонам дороги насаждения, защищающие поля от выдувания ветром, состояли местами из берез, а больше всего из елей. Видневшиеся вдалеке дома деревень имели иногда соломенные крыши. Это не ускользнуло от цепкого взгляда Артема, проблемы еще были налицо. И все же бурное развитие страны ощущалось во всем: аккуратно распаханные и засеянные поля, отсутствие сорных кустов по обочинам дороги и поваленных гнилых строений; люди, спешащие по своим делам то пешком, то на подводах, — было очевидно, что страна живет. По мере продвижения к столице советская цивилизация становилась еще ощутимей: транспаранты и монументы, отражающие трудовые свершения государства, асфальтовые транспортные развязки и наличие постовых милиционеров в белой летней форме. Когда же въехали с Москву, то мощь государства просто поражала! Размах строительства не оставлял никого равнодушным, даже Нета, скромно сидевшая рядом с Артемом, произнесла с восхищением:

— Сколько строится домов, а архитектура какая! Практически каждый дом неповторим, имеет свою особенность, высотные же здания со шпилями просто потрясающи! Москва — само великолепие.

Комиссар негромко засмеялся:

— Ничего, и до областей руки дойдут, только теперь уж, наверное, после, — он замялся на полуслове и повернулся лицом к водителю…

Охранники у здания наркомата отдали комиссару честь и пропустили его со спутниками внутрь, где дневальный, проверив у Артема и Неты документы, сообщил, что нарком на месте, и предложил им подняться на соответствующий этаж. В самой приемной никого не было, и секретарь-делопроизводитель в форме капитана Госбезопасности, сверив по журналу записи пришедших, зашла в кабинет и, выйдя через несколько секунд, вежливо пригласила:

— Товарищ комиссар 2-го ранга, Вы, товарищ журналист, и Вы, товарищ медэксперт, пожалуйста, проходите, нарком ждет.

Зайдя, Игорь Витальевич вытянулся, щелкнув каблуками сапог, произнес, отдав честь: «Здравия желаю, товарищ комиссар Госбезопасности 1-го ранга, по Вашему указанию прибыли».

В этот момент майор разглядел невысокого человека грузинской внешности в пенсне, стоявшего у окна со скрещенными на груди руками: ему было лет сорок, не более, правильной формы лицо с небольшой залысиной, большие темные глаза, светящиеся высоким интеллектом; хромовые сапоги, темно-синие галифе, по четыре ромба со звездой в каждой петлице гимнастерки.

Нарком внутренних дел внимательно смотрел на вошедших с комиссаром, слегка прищурившись, затем поздоровался с легким грузинским акцентом:

— Здравствуйте, товарищ Шмелев, и вы, товарищи, здравствуйте. Проходите и присаживайтесь вон за этот стол, — он показал рукой на длинный стол заседаний у стены, напротив. Когда молодые люди, поздоровавшись, сели, он расположился на месте председательствующего, положив скрещенные ладони на край стола, с минуту изучающе смотрел, вновь немного прищурившись.

— Товарищ Шмелев, вампира застрелил этот красавец?

— Так точно, товарищ нарком, — комиссар хотел подняться и вытянуться, но Берия остановил его.

— Не нужно вставать.

Дорогой, как же ты мог его застрелить, ведь ты же журналист, чем ты можешь это мне сейчас доказать? — нарком уставился на Артема немигающими глазами.

Молодой человек прекрасно ощутил, как вся его миссия встала на очень тонкую грань, сорваться с которой могла в любую секунду. Нета сильно сжала его руку под столом, что вернуло его к реальности и придало силы, и он не растерялся:

— Я уложил его с одного выстрела вот из этой штуки, — после этих слов Артем вынул из-за ремня сзади ТТ и положил на стол перед наркомом. Берия взял пистолет в руки и с минуту внимательно разглядывал, затем удивленно произнес:

— Слушай, дорогой, откуда у тебя это оружие, ведь оно только что принято на вооружение и в НКВД не поступало?

— Лаврентий Павлович, Вы просили доказательств, что потустороннюю сущность уничтожил я, Вы эти доказательства получили: выньте из обоймы патрон и сверьте с извлеченной из вампира пули, у Вас не останется сомнений.

— Зачем же извлекать, пуля уже здесь, — он вынул из кармана бриджей белоснежный платок и развернул его, положив на стол. На нем была именно та пуля, которой Артем сразил сущность в самое сердце. Берия вынул обойму из пистолета и, достав патрон, внимательно разглядывал обе пули.

Да, это наши серебряные пули, сделанные в секретной лаборатории, — он протянул Артему руку для пожатия. — Благодарю за прекрасный выстрел, от всей души благодарю!

— Спасибо, товарищ Берия, — Артем улыбнулся, глядя на наркома.

Тот тоже улыбнулся и уже доброжелательно спросил:

— Слушай, ты же сказал, что ухлопал его с одного выстрела, а зачем же ты стрелял два раза? У него еще дырка в башке есть.

— Вы же знаете, Лаврентий Павлович, хороший оперативник всегда действует наверняка, промахов делать нам нельзя, — Артем почувствовал, что настало время открываться наркому, так как реноме журналиста все равно подтвердить не удастся, — вот я и сделал контрольный выстрел.

Берия посмотрел на него с недоумением:

— Опять не понимаю, дорогой. Ты же сказал, что журналист, а теперь говоришь, будто оперативник. Товарищ Шмелев, кого ты ко мне привел? — нарком весело рассмеялся.

Артем взглянул на комиссара и в его взгляде прочитал следующее: «Он в хорошем настроении, можно открыться».

— Видите ли, Лаврентий Павлович, я действительно оперативник в звании майора, служу в Министерстве Госбезопасности, но мой дом не здесь, а в 2039 году!

— Гдэ? — вновь проскочило у Берии. — Ты что, явился из будущего? Я тебя правильно понимаю или нет?

— Абсолютно правильно. Посмотрите на дату, выбитую на пистолете, мне его взяли со склада до начала операции.

Берия вновь взял ТТ в руки и долго внимательно разглядывал его, все еще не веря своим глазам. Он положил обе руки локтями на стол и вновь уставился немигающим взглядом на молодого человека. Пауза затянулась.

— Товарищ нарком, я уже докладывал: этот парень и эта девушка чисто взяли Лазаря Гришаева, под которого мы никак не могли подкопаться, а он повинен в смерти многих невинных людей, в частности, майора Шлыкова с семьей. Ко всему еще этот парень сумел записать всю операцию на свой аппарат, и в дальнейшем с него мы сделали копию на пленку. Доказательная база исчерпывающая. А вчера мы нашли труп свидетеля, которого этот негодяй убрал тогда до суда. Его теперь точно ждет расстрел, а мы освободимся от человека Ежова, — комиссар пришел молодому человеку на помощь.

Нарком встал и молча прошелся по кабинету:

— Послушай, встань, пожалуйста, я на тебя посмотрю, — все еще не верящим взглядом он посмотрел на майора, тот встал и стоял с улыбкой. Берия подошел к нему и потрогал за рукав. — Рубашка как у нас, брюки тоже, ничем от нас не отличаешься, хотя нет… Глаза другие, такого взгляда я среди русских никогда не видел. Неужели явился из будущего? А девушка, встаньте, пожалуйста, Вы тоже с парнем явились? — Нета встала рядом с мужем и скромно смотрела на наркома.

Скажи, дорогой, у Вас в будущем все девушки такие красивые? Встреть я такую, обязательно бы на ней женился.

— Нета Соболева моя жена, но она из вашего мира, я спас ее от смерти 8-го июня в 6:00 утра. Это один из пунктов моего задания, с которым я переправлен в ваше время.

Берия вновь сощурил глаза и предложил молодым снова сесть за стол:

— А зачем тебе было ее спасать? Как ты о ней вообще узнал, если ты из другого времени? Объясни мне.

— Я все подробно объясню завтра на аудиенции у Иосифа Виссарионовича Сталина, — в лоб твердо произнес майор.

Берия задумался, разговор уподобился катанию на коньках по осеннему тонкому льду: вот-вот может треснуть.

— Игорь Витальевич говорил мне по телефону об этом, я обещал попытаться устроить встречу, но почему завтра?

— Дело в том, Лаврентий Павлович, что уже вечером я должен буду вернуться в свое время, Нета уйдет со мной. Это обусловлено технической частью проекта: на переход туда и обратно требуется огромное количество энергии, поэтому общий цикл должен длиться не более семи дней.

Такие дела.

Нарком потер пальцами подбородок:

— «Хозяин» в очень плохом расположении духа, в Кремле бывает недолго, только особо важные дела, а на даче вообще никого не принимает, сложно будет этот вопрос решить.

Часть XVII

— Видите ли, Лаврентий Павлович, мы с обеих сторон можем сказать друг другу очень много хорошего. Например, вы нам — раскрыть ваш непосредственный взгляд и тонкости на социально-экономическую модель государства; мы вам — как оградить страну от многих бед в войне с Германией.

Нарком с жадностью во взгляде посмотрел на майора:

— Все-таки будет война? А мы так надеемся…

— Пакт не поможет, можете не питать никаких иллюзий.

— Понятно, — Берия в задумчивости покачал головой, затем уже более заинтересованно. — Скажи, раз ты из будущего, а как сложится наша судьба, всех вместе и каждого отдельно?

— Об этом я завтра утром на встрече подробно расскажу, и это нужно будет знать в первую очередь именно Вам.

В глазах наркома появились признаки страха и растерянности.

— Хорошо, — чуть упадшим голосом сказал он, — сейчас же свяжусь с начальником личной охраны Сталина — Власиком Николаем Сидоровичем и постараюсь вечером быть на даче у «Хозяина». В принципе убийство твари с того света и арест живого участника этого дела его должны заинтересовать, плюс арест подельника Ежова с его женушкой. Давайте попробуем. Игорь Витальевич, весь сегодняшний вечер до 12 часов ночи будьте дома у телефона, как только вопрос решится, я сразу позвоню. Вот только предупреждаю, товарищ Сталин не любит пустой болтовни, она его просто бесит, так что будьте готовы обосновать каждое свое слово и посыл, доказать свою правоту по любому вопросу, иначе просто выгонит. И еще. Мы уж столько говорим, а так и не познакомились, кто же Вы на самом деле — красавец из далекого 2039-го года? Документы Ваши смотреть не буду, они наверняка поддельные.

— Соколов Артем Кондратьевич, майор Госбезопасности МГБ СССР, — твердым голосом произнес молодой человек.

— Здорово звучит. А Вы, красавица, как Вас зовут?

— Соболева Нета Валерьевна — фельдшер дроздовского участка Шуйского района Ивановской области.

— Очень приятно! — нарком нажал на кнопку вызова охраны и приказал вошедшему капитану. — Проводите товарища Шмелева и двух молодых людей с ним до машины, никакого наружного наблюдения не устанавливать.

Когда капитан вышел, Лаврентий Павлович подошел к вставшим из-за стола молодым людям: женщине поцеловал руку, а Артему крепко пожал:

— До завтрашнего утра можете быть свободны, товарищ майор, и ответьте все же по форме, раз Вы сотрудник спецслужбы.

— Есть быть свободным, товарищ комиссар Госбезопасности 1-го ранга, — Артем поднес ладонь к виску.

Нарком попрощался за руку с Игорем Витальевичем, и они вышли. Капитан охраны проводил их до дверей машины.

— Ну, что скажете, молодые люди, как впечатление?

— По-моему, он еще вполне нормальный человек, и все в его жизни еще можно изменить, только бы добился встречи со Сталиным, там можно будет совсем в открытую сыграть.

— Ты прав, Артем, и ты знаешь, твое появление очень своевременно, — комиссар слегка закашлялся в сжатый кулак. — А ты, Неточка, что скажешь? Как тебе мой шеф показался?

— Вы знаете, мне очень понравились его глаза, очень живые, и в них я пока не разглядела ничего дурного. И еще, мне кажется, он очень деятельный, нужно побороться за него.

Артем улыбнулся и обнял свою жену за плечо:

— Завтра мы это непременно попытаемся сделать.

Сержант за рулем с удивлением слушал этот такой непонятный ему разговор.

— Игорь Витальевич, нельзя ли заехать в общежитие млиции у ВДНХ? Нужно забрать вещи и сдать комнату, так и не пришлось пожить в нем. Как Вы на это смотрите?

— Хорошо, Неточка, давайте заедем. Федя, давай к ВДНХ.

Обратно всю дорогу ехали молча: сержант тихонько напевал «Раскинулось море широко»; комиссар курил только что купленный в киоске «Казбек», немного приоткрыв окно легковушки; Нета любовалась своим великолепным супругом, периодически поглядывая на него томным взглядом: сам же Артем всецело был поглощен завтрашней встречей с вождем.

«Неужели увижу его живого, буду с ним говорить, может быть, даже за руку поздороваюсь? — думал он, качая головой. — Итак, три миссии: одну завершил, молодую женщину спас; вторую есть все шансы завершить завтра — собрать материал для теоретического стратегического прогнозирования; с третьей секретной сложней (министр Госбезопасности Орлов возложил на него еще одну, секретную миссию, а именно: не допустить разгром „Русской партии“ Жданова — Кузнецова — Родионова, следы которой уже начали негативно проявляться в 2039 году. Об этом не знал даже Председатель Верховного Совета Доброхотов), но именно от этой миссии напрямую зависело, устоит ли наше государство в будущем», — Артем глубоко вздохнул и, повернувшись к жене, взял в свои сильные руки ее узкую нежную ладонь.

Жена, конечно, поняла, что он думает сейчас не о ней, все же приветливо улыбнулась и положила свою головку ему на плечо. Так они молча доехали до самой дачи Шмелевых.

Как только, выйдя из машины, все зашли в открытую дверь веранды, Вася подбежал к отцу и обнял его:

— Пап, вас так долго не было, мы с мамой сильно переживали, ты хотя бы позвонил, даже Олеговна с Николаем места не находили!

Отец потрепал русую шевелюру сына с улыбкой:

— Тот, у которого мы были, вряд ли позволил это сделать. Знаете, давайте пить чай, а то в горле совсем пересохло. Дорогая, приглашай всех к столу, — обратился он к супруге.

— Таисия Олеговна, — раздался звонкий голос Татьяны Сергеевны, — несите все самое вкусное на стол, посидим.

Когда самовар оказался на столе, Артем с удовольствием разливал чай в чашки и ставил их на блюдца перед сидящими. Разговор пошел в более легком русле, больше всего говорили о погоде, которая уже больше недели радовала теплыми безоблачными днями. Игнатий Семенович сообщил, что одному его знакомому аптекарю в Москве уже удалось синтезировать препарат, необходимый для лечения Васи, завтра лекарство можно будет выкупить и опробовать.

— Кива Степанович все допытывался, где я взял столь необычный рецепт, ничего подобного он раньше не видел.

— А Вы что ответили ему? — спросил с улыбкой Артем. Доктор снял свои круглые очки и засмеялся:

— Сказал, он мне, как Дмитрию Ивановичу Менделееву, во сне приснился, — все дружно и весело засмеялись.

Когда отдыхающие вдоволь напились чая с различными вареньями и сладкими пирогами, хозяйка встала из-за стола и подошла к Артему, она взяла его за руку и повела к роялю, стоявшему в гостиной, пригласив всех идти за ними. Дождавшись, пока присутствующие усядутся, кто на диване, кто на мягких стульях, она подошла к разминавшему пальцы Артему:

— Маэстро, пожалуйста, сыграйте вот что: летний парк, по аллеям ходят красные офицеры с дамами — те в белых платьях. У офицеров парадная форма, блестят начищенные хромовые сапоги и красные кубики со шпалами в петлицах. Духовой оркестр играет на эстраде в виде ракушки легкую музыку, может быть, вальс? Очень прошу.

Артем задумался:

— Просьба весьма необычная, но, кажется, я знаю, что Вам наиграть, — он опустил пальцы на клавиши и исполнил очень красивый и мелодичный вальс, причем играл настолько мастерски и с душой, что все слушающие его действительно представили, будто они находятся в летнем парке и где-то рядом играет музыка.

Лишь он закончил играть, раздались аплодисменты, а хозяйка дачи подошла и поцеловала молодого человека в щечку:

— Вы второй раз поражаете меня своим исполнением, я просто без ума от Вашей музыки! На сей раз я узнаю ее — это вальс № 2 из сюиты для «Джаз оркестра» Шостаковича. Но исполнение! — она покачала головой с закрытыми глазами. — Вы, Артем, прирожденный пианист, Вам место не в органах.

Нета с легкой ревностью смотрела, как Татьяна Сергеевна сыплет комплименты ее мужу, но, обладая высокой культурой, очень корректно взяла ситуацию под контроль. Она подошла к роялю и с улыбкой напела «Чайка смело пролетела…». Артем быстро подстроился, и они исполнили дуэтом лирическую песню из кинофильма «Моряки», чем вновь привели всех в неописуемый восторг.

Наверное, талантливому пианисту так и пришлось бы дальше демонстрировать свою технику, но жара сделала свое дело, и все дружно направились в беседку на улице.

— Погода превосходная, хотя и жарко. Как здесь у вас красиво и спокойно, — Нета обратилась к хозяйке дачи. Та ее поддержала:

— Вы правы, дорогая, здесь великолепно. А если идти по дороге, то придешь в деревню, там петухи поют..! Мы с мужем любим туда за молоком ходить, просто душой отдыхаешь. Вот, может, сейчас соберемся, а, Игорь?

— Да нет, дорогая, давай сегодня не пойдем, мне нужно постоянно быть у телефона, так что пойду лучше почитаю.

— Так давайте, Татьяна Сергеевна, мы с Темой сходим, и Вася с нами прогуляется, — добродушно предложила Нета.

— Буду очень вам благодарна. Только возьмите у Таисии Олеговны бидон, может, и до вечерней дойки дождетесь.

Через несколько минут три человека не спеша брели по дороге меж лугов в направлении ближайшей деревни. — Дядя Артем, тетя Нета, смотрите, — мальчуган рукой указал на луг: здоровенный заяц-беляк сиганул из кустов, близлежащих к левой стороне дороги, показывая круглый хвост.

— У вас, я вижу, очень много живности везде, посмотри в небо, — молодой мужчина пальцем показал на трех больших ястребов-мышатников, не спеша парящих в голубом небе. Неожиданно раздался глухой рокот, который быстро усиливался: пассажирский «Юнкерс» летел в сопровождении трех бипланов довольно низко над землей.

Ну, знаток, — обратился к подростку молодой мужчина, — давай рассказывай, что это за самолеты в охранении?

Мальчуган махнул рукой:

— Да это Вам, дядя Артем, любой грамотный человек скажет — «И-15 бис». Пред. совнаркома или его заместитель куда-то летал.

— Василек, ты как ходячая энциклопедия, — засмеялась женщина. — Вот только не знаешь, что в жару полезно по песку ходить босиком. Чтобы запастись здоровой энергией, — они все трое разулись и так босиком и дошли до деревни.

Дом, куда нужно было идти за молоком, находился на другом конце, поэтому пришлось идти между двух порядков: дома были построены окнами друг на друга и довольно близко к дороге. Артем посмотрел на часы: было уже без пяти минут восемь, следовательно, вечерняя дойка уже была; на то, что коров уже прогнали, указывали и многочисленные «лепешки» на дороге… Неожиданно они услышали душераздирающий крик, раздающийся как раз от последнего дома: «Помогите! Кто-нибудь! Бандиты человека зарезали!»

Втроем они быстро добежали до забора крайнего дома и зашли за калитку: на ступеньках крыльца лежал мужчина с бледным лицом и прижимал живот рукой, из-под которой было видно кровавое пятно, расползающееся по рубахе. Женщина, стоящая рядом, зажимала рот рукой, из глаз ее катились слезы: «Я соседка Степана, была в огороде, слышу, зовет глухим голосом на помощь, прибежала и вот… Помогите, ради Бога, а эти гады к лесу побежали, их трое».

Нета склонилась над мужчиной, осматривая рану:

— Артем, ножевое ранение в область кишечника, нужна срочная операция, одной перевязкой здесь не обойдешься.

— Так, Васек, понимаю, что тебе будет нелегко, но будь мужчиной, не бегом, быстрым шагом срочно на дачу, пусть отец пришлет машину, контролируй дыхание и не трусь, — мальчуган мотнул головой и исчез за калиткой.

Нета ловко оторвала от своего белого платья самый низ и начала накладывать повязку потерпевшему на живот, чтобы остановить кровь. Артем стал помогать ей, в этот момент мужчина взял его за локоть слабеющей рукой и прохрипел:

— Я вижу, ты сильный, умоляю тебя, спаси мою жену, бандиты заломили ей руки и утащили с собой, они убьют ее, а до этого изнасилуют, двое детей останутся сиротами — я, похоже, не в счет! Очень тебя прошу, спаси жену, они денег требовали, а откуда им быть у нас, корова только раздоилась!

— Лежи, Степа, экономь силы, Нета останется с тобой, а я займусь подонками. В какую сторону они направились? — мужчина показал рукой в сторону леса. — Они наверняка еще не добрались до него, с километр по полю с рожью будет.

Артем быстрым шагом вышел за калитку и на краю поля нашел свежие следы от множества ног, он побежал и уже через пару минут увидел вдалеке бандитов, которые волокли женщину к лесу. Бежать было трудно, так как прилично выросшая рожь путалась под ногами, но и бандиты испытывали то же самое, к тому же женщина временами начинала сопротивляться, и они останавливались, чтобы ударить ее в живот. Расстояние между молодым мужчиной и бандитами быстро сокращалось. Тема видел, как на самом краю леса женщина повернулась и увидела, что ее хотят спасти: «Помогите!» — почти простонала она. В это время один из бандитов сшиб ее с ног и, усевшись на грудь, стал избивать в лицо. Этого времени Артему хватило, чтобы окончательно настичь их: сначала ему подумалось, что нужно просто застрелить этих нелюдей; он отмел эту мысль, понимая, что за этими ублюдками могут скрываться и другие преступники и их обязательно нужно взять живыми.

— Эй, недоделанные, — остановившись и восстановив дыхание, крикнул он бандитам, — вместо того, чтобы женщину беззащитную мучать, лучше займитесь мной, я постараюсь не сильно вас бить, не так, как вы несчастную.

Двое подонков достали финки и двинулись в сторону молодого мужчины, выставив холодное оружие перед собой.

— А, так вы еще и драться-то не умеете, — громко крикнув эти слова, Тема молниеносно набрал скорость и, подпрыгнув, сел одному негодяю на плечи, ударив ему ребрами обеих ладоней по шее, тот закатил глаза и, захрапев, свалился, как подкошенный. Быстро перевернувшись через голову, Артем ударил второго ногой в коленный сустав, сразу раздробив его, задохлик начал кататься по траве, дико вопя от боли. Третий, бросив все еще сопротивляющуюся жертву, встал и, сделав боксерскую стойку, двинулся на него, при этом Артем заметил, что он сильно косил на левый глаз.

Так ты еще и боксер?! — Артем тоже встал в стойку, приманивая противника к себе руками. Тот не выдержал и нанес правой рукой сильнейший удар наотмашь, но Тема увернулся и резко ударил (прием из кикбоксинга) косого в левый бок, после чего у того сбилось дыхание, и он присел на колени, хватая воздух ртом. Наш герой нанес ему еще один резкий удар, на сей раз с левой руки в челюсть, после чего у того изо рта брызнула кровь, и он упал на лесную траву, потеряв сознание. Сняв с мерзавцев ремни и стащив всех в одно место, Артем посадил их спинами друг к другу и связал всех вместе. Немного успокоившись, он подошел к сильно всхлипывающей, дрожащей от испуга женщине и помог ей сесть, та попыталась обрывками изорванного платья прикрыть совершенно обнаженные ноги, глядя на мужчину с глубокой благодарностью и все еще не веря, что спасена.

— Глупенькая, — Артем утер слезы с ее щек и, вынув платок, промокнул кровь на ее разбитых губах и бровях. — Неужели ты думаешь, я воспользуюсь моментом и начну тебя сейчас лапать, я что, так похож на этих отморозков, да?

Женщина отрицательно покачала головой:

— Что Вы, Вы совсем не похожи на них, — все еще немного всхлипывая, ответила она, — Вы очень красивый и сильный, у Вас добрые глаза, а ноги я закрывала потому, что сейчас, наверное, очень плохо выгляжу и мне просто стыдно.

Он помог ей встать:

— Да, лицо у тебя, прямо скажем, сейчас не очень… но ноги довольно красивые и стройные, так что можешь по этому поводу не комплексовать.

Женщина посмотрела на Артема с удивлением:

— А что это значит? Я не слышала такого слова, объясните.

Тема понял, что немного проговорился, и исправился:

— Это значит неправильно оценивать свой внешний вид и поэтому впустую расстраиваться, поняла? — та снова кивнула.

Тогда вот что, иди потихоньку в деревню и приведи сюда мужиков, этих «супчиков» нужно будет отправить в отделение милиции, чтобы их арестовать, наверняка это сбежавшие уголовники. А я их здесь пока покараулю.

Женщина, качаясь, медленно пошла через поле в направлении деревни, а Артем начал собирать спелую землянику, которой здесь, на окраине леса, было очень много. Периодически он поглядывал на связанных бандитов, но они даже не пытались развязаться, поглядывая на него злыми мутными глазами. Через полчаса с дюжину мужиков пришли и повели бандитов в деревню, молодой мужчина шел за ними следом. У крайнего дома его дожидался Игорь Витальевич; когда бандитов подвели, он объяснил Артему:

— Это Мишка Косой, — он указал на одного из них, — известный квартирный вор. Он был осужден на пять лет, видимо, ему с дружками удалось бежать. Ну ничего, в этот раз сядет во Владимирскую центральную тюрьму, оттуда не убежишь, а может, даже и к стеночке пойдет «соколик». Насчет Степана не переживай, я отправил его на своей машине в больницу, Нета и Вася поехали с ним. Для этих вызвал из ближайшего отделения «воронок» с нарядом милиции, через час будет здесь, давай пока покараулим

Часть XVIII

Артем угостил земляникой комиссара, они сели на крыльцо.

— Никак тебе, Тема, не удается закончить у нас свои похождения, то одно, то другое, — комиссар по-дружески негромко засмеялся. — Может, еще какое дело раскрутишь?

— Да уж быстрей бы завтра, а то не рассчитаю и пришибу какого-нибудь гада ненароком, еще дело на меня заведете да судить будете, — они уже вместе дружно захохотали.

На смех вышла соседка и тихо попросила:

— Товарищи мужчины, нельзя ли потише, дала Саше стопку рябиновой настойки, ей надо успокоиться и заснуть, а то еще хватит паралич, у нее давление бывает.

— Да — да, конечно, извините нас! — шепотом произнес Игорь Витальевич. — Как только машина освободится, сразу пришлю доктора, он осмотрит Александру и полечит. А ты, Глаша, уж будь все это время пока с ней, такое вот дело…

Женщина ушла в дом, а они еще с десяток минут сидели молча, думая каждый о своем. Наконец, комиссар заговорил:

— Знаешь, за эти дни, пока я в отпуске, по болезни сына, настолько сблизился душой с тобой, что даже не знаю, как переживу твой уход, настолько хороший, надежный человек, хоть с тобой уходи, — он улыбнулся с грустью в глазах.

— Взаимно, — отозвался Артем. — Честно говоря, я бы всю вашу семью с великим удовольствием забрал в наше время, но это совершенно невозможно технически, я уже говорил. Может, у Вас с собой есть фотография, подарите на память, и сам с теплотой в душе буду смотреть на нее, вспоминая Вас, и всем друзьям на работе покажу: с каким хорошим человеком свел меня Господь в нашем прошлом.

Комиссар вынул из левого грудного кармана, где хранил еще партбилет, фотографию, где он с женой и сыном, и передал Артему:

— Возьми на память — это фото мне особо дорого, здесь сын еще не такой больной, — Тема посмотрел на черно-белую фотографию и положил фото в нагрудный карман рубашки, застегнув пуговицу.

А как думаешь, удастся сынишку вылечить теми лекарствами, что ты сообщил Игнатию Семеновичу? Мы с женой очень надеемся на это, так хочется видеть его здоровым, — комиссар вопрошающе смотрел на Артема.

— На сто процентов не уверен, все-таки врожденный порок. Но то, что наступит компенсация (приспособление сердца с учетом имеющихся реалий) и его жизни ничто не будет угрожать — уверен абсолютно. В нашем времени от этого уже не умирают. Вашему сыну просто нужно будет хорошо знать предел своих возможностей, и тогда он проживет долгую и счастливую жизнь. Вы же должны ему в этом помочь.

— Ты для меня так много сделал, я никогда не смогу расплатиться с тобой, это мне уже понятно. Послушай, хотя бы моего совета, — взгляд комиссара сделался суровым. — Ни за что не раскрывайся завтра, пока не окажешься в кабинете Сталина и не увидишь, что он готов выслушать тебя, иначе можешь попасть «не в ту дверь», у нас это сейчас очень часто бывает, и даже я не смогу потом помочь тебе. Может, тебе вообще не ходить туда? Давай я направлю тебя на завод в город Горький или еще куда, слетаешь на самолете с какой-нибудь проверкой, там и соберешь свой материал, а, Тем?

— Нет, спасибо, — Артем негромко засмеялся, — там с проверкой я уже был в нашем времени, только что вернулся. Мне у нас не простят, посчитают трусом, если я не решусь на встречу с живым Сталиным, у нас к нему очень большой интерес. Я должен получить теоретический материал из его рук и записать его на видео — тогда у нас все будут довольны. А Вы будете со мной и, если я что-то буду делать не так, незаметно подадите мне знак, я буду периодически поворачиваться к Вам. Только, думаю, нас будет не трое, а четверо? Уверен, если дед завтра прибудет, он пойдет со мной, чтобы поддержать и защитить в критический момент.

— Чем он сможет защитить тебя? Если, распалившись, Сталин решит тебя арестовать, даже Берия не поможет.

Артем улыбнулся:

— Он защитит одним фактом своего присутствия: у нас разные потенциалы энергетического поля, если мы протянем друг другу руку, последует сильный разряд — это отрезвит любого скептика, а тем более «Учителя».

— И все-таки будь завтра предельно осторожен. Если почувствуешь тупик, лучше замолчи, я возьму разговор на себя, так как я сейчас нужен Берии, и он меня не сдаст, — Игорь Витальевич хотел еще что-то сказать, но в это время послышался звук подъезжающего автомобиля — это был «воронок» райотдела милиции.

Два младших сержанта, старший сержант и лейтенант вышли и отдали честь комиссару, тот указал на бандитов, охраняемых деревенскими мужиками. Наряд быстро упаковал их.

Лейтенант подошел к комиссару и спросил:

— Товарищ комиссар Госбезопасности 2-го ранга, на кого записать задержание банды Мишки Косого, и кому я должен подать рапорт? Как хорошо, что его быстро изловили.

— Лейтенант, запишите на свой РОВД, только с условием: непосредственно задержал их майор Шлыков Иван Авдеевич, — комиссар взглянул на Артема, тот кивнул, соглашаясь. — Это будет самая хорошая память о погибшем отличном офицере.

— Слушаюсь. Разрешите отбыть, товарищ комиссар, — получив разрешение, лейтенант сел в кабину, и фургон тронулся по дороге через деревню.

Игорь Витальевич с Артемом зашли в дом, где Глафира сидела рядом с заснувшей на кровати соседкой.

— Завтра приедет следователь, пусть расскажет все без страха, они точно уже не выйдут на свободу, так что бояться нечего, — комиссар улыбнулся, глядя на внимательно слушавшую его женщину.

— Игорь Витальевич, а кого Саше благодарить за свое спасение, как звать Вашего сотрудника? Она, как в бреду, только и твердила: «Он ведь жизнь мою только что отстоял!» — Как очнется, передай: ее лично отбил у бандитов Соколов Артем Кодратьевич, а мужу оказала помощь Соболева Нета Валерьевна — вот их обоих пусть и благодарит, только лишку говорить об этом не надо, поняла? — та кивнула, подтверждая.

Обратно через деревню шли молча, и лишь на окраине, завидя открытую дверь в школу, решили зайти. Миловидная, немного полноватая женщина лет сорока красила внутри парты — это оказалась директор местной начальной школы, друзья поздоровались. Директриса оказалась общительной и словоохотливой, поведала: в школе четыре класса по 16 человек в среднем; учатся не только из Сосновки, но и из близлежащих деревень, причем весной и осенью ходят пешком, а зимой ездят на лыжах; честно призналась, что есть и баловники, но учатся все с прилежанием, стараются.

— Смотришь на Сеньку из Пригорцева и думаешь: «Ведь натуральный шпана растет, а глядишь, чуть ли не на одни пятерки учится и по лыжам первый! Вот так случись война, первый в военкомат побежит с заявлением». Такие дела.

Артем помог директрисе подвинуть парты и ответил, улыбаясь:

— Не нужно, товарищ директор, бояться этой кажущейся шпаны, они только с виду такие, потому что им скучно от тесных рамок поведения. На самом деле вот из таких и вырастают настоящие герои и мужественные защитники страны. Предстоящие уже скоро испытания это полностью подтвердят, в тылу они ошиваться не будут.

Директор удивленно посмотрела на молодого красавца-мужчину с великолепной выправкой и несмело спросила:

— Вы так говорите, молодой человек, будто все знаете наперед. И взгляд у Вас какой-то уж очень глубокий. Кто Вы?

Майор взглянул на комиссара, тот закрыл глаза, одобряя:

— Предположим, я, скажем, посланник из будущего. Как Вы на это посмотрите? Удивит Вас это или напугает, а?

К удивлению комиссара, и майора женщина не испугалась, а, закусив нижнюю губу, несколько секунд размышляла, подбирая вопрос, затем с искрящимся взглядом спросила:

— Раз Вы из будущего, скажите, устоит наш социализм в будущих испытаниях? Нам другого строя не надо, и товарищу Сталину мы все очень верим. Это очень важно сейчас знать.

Артем приветливо улыбнулся, показав ряд белоснежных зубов:

— Не беспокойтесь, устоим. И пусть дети не волнуются за будущее, будем самым сильным государством в мире.

Директриса закрыла рот кончиками пальцев, в глазах ее показались слезы:

— Тогда уж извините: если устоим, сколько нас будет, советских граждан, там, в будущем?

— В 2039 году население СССР будет составлять 557 млн человек, причем прирост будет одинаковым как в центральных губерниях страны, так и на ее окраинах.

Было видно, что директор школы поражена услышанным, она хотела еще что-то спросить, но комиссар показал рукой на часы, давая понять, что им нужно идти. Женщина попросила их задержаться, на минуту исчезла, вернувшись с фотоаппаратом на треноге:

— Уж извините, я сильный любитель фотографии, разрешите сделать снимок для стенда «Почетные посетители школы». Детям будет на кого равняться, они так будут рады, пожалуйста, прошу!

Друзья согласились и встали рядом. Женщина укрылась темной накидкой и настроила диафрагму, выдержку и фокус, затем подняла вспышку, открыла на секунду объектив и снова закрыла его, хлопнула вспышка — снимок был сделан.

— А что я должна написать под фотографиями? Вас, Игорь Витальевич, мы прекрасно все знаем, а Вы, молодой человек?

— Напишите: майор Госбезопасности СССР Соколов Артем Кондратьевич. Это будет вполне приемлемая запись, — майор галантно поцеловал директрисе тыльную сторону ладони, и они вышли на улицу. Директор школы долго смотрела им вслед, подойдя к калитке, все еще не веря в случившееся.

Артем с хозяином дачи и доктором сидели на веранде и беседовали о присланных с посыльным медицинских препаратах, изготовленных по специальному заказу доктора в московской аптеке. Прочитав аннотации к таблеткам и инъекциям, Игнатий Семенович внимательно посмотрел на отца, сына которого предполагалось лечить:

— Заведующий аптекой звонил сюда, мы поговорили с ним. Он еще раз подчеркнул, что ничего подобного ни у них, ни во всем мире на данный момент не синтезировано и препаратам нужны клинические испытания. Сообщил также, что предупрежден о засекречивании данной медицинской разработки. Гарантировал скрупулезное исполнение рецепта и безопасность компонентов при выполнении рекомендации. Что будем делать, Игорь Витальевич, начнем Васю лечить здесь или поместим в московскую клинику, например, в тот же НИИ имени Склифосовского?

Какое Ваше решение?

— Посоветуюсь с женой. Если согласится здесь, то завтра и начнете с утра, пусть сын выспится по приезду. Риск, конечно же, есть и большой, но все же лучше избежать публичности, скорую помощь вызывайте в крайних случаях. А сына лечить все равно нужно, иначе он просто умрет, ведь не будете же Вы за ним постоянно ходить?! Да и он этого не потерпит.

— Игорь Витальевич, Вас срочно требует к телефону Ваш начальник, — Таисия Олеговна растерянно развела руками.

Комиссар быстрым шагом направился на второй этаж, его не было 12 минут. Когда он вновь спустился, то предложил Артему выйти покурить. Они расположились в беседке.

— Шеф сообщил: он у «Хозяина» на даче, звонит из помещения охраны; Сталин очень заинтересовался необычным парнем, застрелившим настоящего вампира, только хочет лично встретиться с ним, будет завтра ждать здесь же к 10:00 утра; Власик запрашивает количество людей, которые прибудут на встречу, я должен сообщить.

— Передайте начальнику охраны — нас будет пятеро: Вы, я, моя жена, мой дед Максим Захарович, Ваш шофер и Ваш шеф, конечно.

— Ты, думаешь, Максим Захарович подъедет завтра утром?

— Я в этом абсолютно уверен.

— Хорошо, тогда пошел звонить Власику, — хозяин дачи зашел в дом, а Артем остался один, борясь с нахлынувшими чувствами. Завтра ему предстояло встретиться с живым Сталиным, в это поверить было трудно даже ему самому!!! Закрыв глаза и погрузившись в размышления, он не заметил, как Нета подошла и присела рядом, и лишь когда она взяла его за руку, открыл глаза и долго молча смотрел на нее.

— Степана прооперировали, состояние очень тяжелое, но хирург надеется, что вытянет, так как он очень сильный мужчина, вдобавок сделали переливание крови. Вася пошел прямо в спальню, он сильно вымотался, но вел себя очень мужественно, похоже, он с нашим появлением меняется.

«Как хорошо, что она сейчас рядом, в такой трудный момент», — подумал Артем, глядя на усталое лицо жены.

— Ты, наверное, устала тоже и проголодалась, пойдем в дом, съешь что-нибудь.

Она отрицательно покачала головой:

— Знаешь, единственно, что я сейчас хочу, так это спать, и, если ты не против, мы с тобой сейчас отправимся в спальню.

… Утро 14-го июня выдалось на редкость солнечным и теплым, уже в 6:30 термометр показывал +28 C, при этом небо было абсолютно безоблачным. Быстро приведя себя в порядок, Артем сидел в кресле и наблюдал, как это делает жена: посетив туалетную комнату, она надела свежие белые трусики, юбку и белую блузку, которые он купил ей в ЦУМе, привела в порядок лицо и волосы. Обувшись в современные босоножки на небольшой платформе, она с улыбкой встала перед ним:

— Я готова. Надеюсь, товарищ Сталин не посчитает меня излишне развязной, такой наряд, видимо, только еще входит в моду, буду в нем, наверное, самая первая?

— Не думай об этом, главное, ты выглядишь потрясающе!

Они спустились вниз, где их за столом уже ждали хозяева, Игорь Витальевич наполнял чашки с чаем из самовара. Завтракали молча, Таисия Олеговна тоже молча подавала, видя общий настрой. Вдруг у калитки остановилась машина, и из нее, кроме водителя, вышел молодой человек в форме младшего лейтенанта Госбезопасности: начищенные хромовики, темно-синие бриджи, серо-зеленая гимнастерка, фуражка с синим верхом и, конечно же, по три вишневых кубика в петлицах — великолепно смотрелись на высоком стройном теле, подчеркивая служебную аккуратность офицера. Это был Максим Захарович — дед Артема Соколова. Зайдя в дом вслед за сержантом, офицер щелкнул каблуками сапог и, вытянувшись, отдал честь и представился. Артем как зачарованный смотрел на своего деда, не веря, что это он. И все же это был тот человек, с которым он расстался утром несколько дней назад в селе Дроздово Шуйского района.

Игорь Витальевич встал и подошел к офицеру:

— Здравствуй, Максим Захарович, — он протянул ему руку для пожатия. — Не знаю даже, как тебя лучше представить? Товарищи, вам в это трудно поверить, но это дед Артема — Максим Захарович Соколов. Такие вот дела! Ну, в общем, присаживайся к столу и любуйся, вот твой внук Соколов Артем Кондратьевич, — комиссар, разведя руками, хлопнул ими по бедрам. — Чистая фантастика, да и только!!!

Максим, забывшись, хотел над столом протянуть руку для пожатия, но Артем резко остановил его: «Не делай этого, дед, забыл про тот разряд утром? Нам нельзя соприкасаться».

Все сидящие за столом с удивлением наблюдали и осознавали близость так называемого временного парадокса: если сейчас субъекты с разнополярным энергетическим полем не оттолкнутся — произойдет сильнейший взрыв, в результате которого дед просто погибнет, а сын исчезнет в энергетической информационной оболочке планеты, так как не сможет родиться. Возникнут другие реальности в разных пространственно-временных измерениях с необратимыми и непредсказуемыми последствиями. Все это понимали на уровне подсознания и были настолько поражены ситуацией, что молча глотали воздух в желании хоть что-то сказать. Быстрее всех психологически с этим справился Вася:

— Дядя Артем, дядя Максим, вы оба такие классные, — он по очереди подошел и обнял их обоих. — Если бы я мог в классе 1-го сентября похвастаться, что видел живых деда и внука из разных времен одновременно, меня, наверное, замучили бы расспросами! Что вы сидите, скажите друг другу что-нибудь!

Доктор тоже немного отошел от шока и заерзал на стуле, затем встал и прошелся по веранде, заложа руки за спину. Подойдя сначала к Максиму, потом к Артему, он, то снимая, то надевая очки, вглядывался в лица сидящих за столом родственников, затем, разведя руки, удивленно произнес:

— С научной точки зрения данный феномен абсолютно невероятен, но вот эти родинки над губой и цвет глаз подтверждают именно это, — он покусал края дужек очков. — Скажи кому в наших медицинских кругах об этом феномене — скажут: «Рехнулся Семенович», ни за что никто не поверит.

Максим сидел растерянный, совершенно не зная, как дальше себя вести. Ему на выручку пришла Татьяна Сергеевна — хозяйка дачи, она налила в чашку чая и, поставив ее на блюдце, подала гостю:

— Максим Захарович, Вы ведь только с поезда, очевидно, не завтракали. Отведайте бутерброды с маслом и сыром, а вот пироги, варенье из свежей земляники, кушайте, не стесняйтесь, будьте как дома. С Артемом Кондратьевичем потом побеседуете.

Нета с изумлением переводила взгляд с мужа на пьющего чай офицера и про себя размышляла, улыбаясь: «Надо же, приехал, ничего и никого не испугался. Какие же они мужественные и бесстрашные люди — эти Соколовы! Да разве какой немец победит нас, пока такие красавцы ходят по русской земле? Нет, никто и никогда нас не одолеет».

А тем временем Артем, положа пальцы рук на край стола, смущенно смотрел на деда, завтракавшего за столом, напротив. Он очень ждал его приезда, и тот не подкачал, приехал. Как же было чертовски хорошо на душе от этого!

Окончив завтрак, Максим Захарович поблагодарил хозяев и сидел, переводя взгляд с Артема на хозяина дачи и наоборот. Комиссар уловил нерв момента и предложил выйти покурить, они вышли и присели напротив друг друга в беседке. Игорь Витальевич достал папиросы и предложил младшему лейтенанту, тот взял папиросу и закурил, но затягивался не в себя, было видно, что он не курит и просто волнуется. Комиссар взял начало разговора на себя:

— Максим Захарович, что с уголовным делом «О пропаже гражданки Соболевой Неты Валерьевны», Вы закрыли его?

— Так точно, товарищ комиссар Госбезопасности 2-го ранга, — он хотел встать, но комиссар остановил его жестом. — Она объявлена пропавшей без вести, и дело сдано в архив, вся информация по этому поводу закрыта, необходимый круг лиц предупрежден.

— Отлично! А как отреагировал на мое письмо начальник Шуйского райотдела НКВД? Задавал много вопросов?

— Нет, товарищ комиссар, он человек очень понятливый, сразу наложил соответствующую резолюцию на дело, да еще дал мне поручение особо предупредить актив села Дроздово, — Максим сидел нетерпеливо, переводя взгляд на Артема, и комиссар уловил это.

— Вижу, вам обоим не терпится остаться наедине. Тогда все вопросы сегодняшнего визита решите меж собой, а я пойду в гараж схожу, посмотрю, в порядке ли автомашина.

Они остались одни, и у каждого в уме вертелся один и тот же вопрос: «Неужели такое возможно, чтоб дед и внук встретились живые и внук был старше деда на 21 год?» Но это было сейчас реальностью, и им нужно было как-то принять это в сознании в продолжение той встречи утром на дроздовском лугу. Первым внутренне приспособился Артем:

— Скажи, дед, а ты знаком с моей будущей бабушкой Лисицыной Анастасией Вадимовной? Ведь ты, кажется, из школы явился тогда в то утро? — глаза Артема заблестели.

Максим несколько смутился, но все же ответил:

— Я знаком с ней, даже более того… И вот что я хочу тебя спросить, внук: а если я не свяжу свою дальнейшую судьбу с этой девушкой, что произойдет тогда? Скажи откровенно.

— Ты уже не волен здесь ничто от себя изменить, раз уже посвящен в свою дальнейшую судьбу: в 1970 году должен родиться твой сын — мой будущий отец, а тебе просто нужно спокойно жить с этим. Я видел свою бабушку Анастасию живой, она всю жизнь проработала директором сельской начальной школы и спокойно ушла на пенсию — это уже существующий мир, его нельзя разрушать. Запомни, знание своей судьбы дает и большие преимущества в жизни, например, ты точно не будешь убит в обеих войнах, и это придаст тебе спокойствия и уверенности в своих силах. Только ты помни важную заповедь: «Не искушай Господа Бога», то есть ты не должен в будущем бравировать своими знаниями, пренебрегать опасностями, веди себя как можно естественней. Я очень верю в тебя, дед, и горжусь тобой.

Максим восхищенно вздохнул, удивленно качая головой:

— Мне понять все это пока сложно, и я просто верю тебе на слово. Вот только в душе уже чувствую непонятное разумом родственное влечение к тебе. Знаешь, настолько стало тоскливо, когда вы улетели в то утро на самолете, хорошо, что Настя оказалась рядом! Мы были близки с ней. И сейчас так хочется обнять тебя, как будто мы давно знакомы. Скажи, чем я могу помочь тебе, сделать чтото хорошее?

— Эх, дед, да ты уже сделал, родив моего отца, а через него дав жизнь и мне, ты уже даже сделал меня на всю жизнь счастливым, подарив Нету. Я и так уже безмерно благодарен тебе! Понимаю тебя, ничто не сближает настоящих мужчин сильней, чем совместные сильные дела и поступки, поэтому у меня к тебе вот какое предложение: через пару часов мы с Нетой и Игорь Витальевич поедем на прием к Сталину — это нужно мне для выполнения основного и секретного пунктов моей миссии. Там будет и ваш шеф Лаврентий Берия. Я допускаю возможность осложнений в момент приема, так как «Хозяин» раздражен неудачными переговорами с западными военными делегациями в контексте стремительно приближающейся войны. Ты, дед, мог бы сильно поддержать меня в критический момент. Как ты на это смотришь сейчас?

— Вы поедете на прием к товарищу Сталину!? — глаза Максима возбужденно заблестели. — Если я поеду с вами, то увижу вождя! Внук, что ты тогда меня спрашиваешь? Конечно, я поеду с вами и поддержу, как смогу. Подтвержу факт исчезновения гражданки Соболевой Неты Валерьевны.

— Спасибо, дед, я нисколько не сомневался в тебе! Вижу по твоим глазам, что ты хочешь меня о многом расспросить, давай начинай, у нас с тобой есть свободный час времени.

Максим скрестил пальцы ладоней и сильно сжал их:

— Тема, я, кажется, начинаю немного осознавать, что вот этот час, который мне дарует судьба, никогда в жизни у меня больше не повторится, поэтому даже не знаю, с чего начать. Расскажи мне сначала про твоего отца — моего будущего сына, ты тогда утром сказал, что он живой в вашем времени.

— Слушай, — Артем на несколько секунд задумался. — Он сильно похож на тебя, даже больше, чем я, вот только волосы совсем седые. В совершенстве владеет английским языком (произношение американское), ушел на пенсию в звании полковника Госбезопасности СССР. До сих пор он читает лекции в Москве по приглашению министра Орлова. Человек исключительной порядочности, мужества и отваги. Во время войны в Афганистане участвовал в составе ударных спецподразделений в разгроме основных банд, за что получил звание Героя Советского Союза и награжден орденом Сталина и Красной Звезды. Долгое время возглавлял Шуйский уездный отдел МГБ СССР, где и я работал у него в подчинении. В жизни человек достаточно аскетичный и скромный, живет в небольшом деревянном доме на берегу реки Тезы, в которой по утрам ловит на удочку рыбу. Очень любит держать породистых немецких (восточноевропейских) овчарок, у него и сейчас лучший кобель во Владимирской губернии, помет от которого бывает очень хороший — все щенки здоровые и сильные. Отцу всегда достается лучший, и он, с удовольствием подержав его немного, с гордостью дарит затем друзьям, которых у него великое множество. Когда я приезжаю к ним с матерью в гости или просто побывать, всегда спрашивает: «Когда женишься, шалопай? Внуков нянчить хочу!» — и с любовью потреплет по затылку. Сядем с ним в саду в беседке (у него хороший сад с яблонями, грушами и вишнями), выпьем немного, поговорим душевно, мать накормит домашними пельменями и пирогами. Очень хорошо душой отдохнешь!

Максим Захарович глубоко вздохнул, видимо, представив уют только что описанной домашней обстановки. Ему было очень хорошо от мысли, что у него будет сын и очень хороший, что этот сын родится от женщины, которую он так неожиданно полюбил и которая ответила ему взаимностью. И все же в голове у него никак не укладывалась эта предначертанность будущего, заранее расписанная по пунктам вся его жизнь. Ведь сколько людей будет и дальше ходить мимо него, но лишь только он будет в деталях представлять, что с ним будет дальше! Такого поворота событий он никак не ожидал. И все же это с ним произошло: он избранный и знает свое будущее, с этим нужно еще как-то свыкнуться.

— Скажи, внук, а каково оно, будущее, в общих чертах? Так интересно заглянуть в него, хотя бы через твой рассказ.

— Оно прекрасно, дед! СССР 2039 — мощнейшая высокоразвитая страна, люди ходят в магазины и покупают то, что им хочется, продуктов и промышленных товаров — не выберешь. Работают, правда, все, но работу выбирает каждый себе сам по желанию, поэтому и живут все по-разному, правда, расслоение не сильно заметно, так как основные товары и продукты доступны всем. Ездим на электромобилях (автомашины, не потребляющие бензин) и летаем на реактивных самолетах, дома смотрим цветные видеовизоры. Труд женщин сильно облегчен большим набором домашней бытовой техники: цифровые стиральные и моечные машины, холодильники, микроволновые печи, комбайны и все такое.

— А что такое цветные видеовизоры? — не удержался дед.

— Это такой аппарат, работающий на электричестве, по нему можно смотреть как эфирные, кабельные телепередачи, так и просматривать уже записанные фильмы. Некоторые даже собирают коллекции по нескольку тысяч фильмов.

Максим удивленно покачал головой:

— А разве в кино вы не ходите? У вас его нет в будущем?

— Что ты, конечно же, есть, только в кино у нас ходят не просто его посмотреть, там целая развлекательная программа для отдыха, и любой может присоединиться к ней на нужном ему этапе. В кинотеатре можно просто посидеть в кафе, потанцевать, поиграть в интересные игры — очень заманчиво!

— А как обстоят дела с преступностью, ее уже нет?

— К сожалению, пока есть, но государство этим серьезно занимается: ни одно преступление не остается нераскрытым, а спрашивают со всех одинаково, не взирая на должности, перед законом все равны. Министерство государственной безопасности СССР, где я нахожусь на службе, контролирует все сферы общества, включая высшие эшелоны власти. Но система в целом направлена в сторону человека — гражданина, его жизни, безопасности, защиты его интересов. Для примера случай с той же Нетой Соболевой — теперь моей женой: меня хотели отправить в другое время, но я сумел убедить высшее руководство страны в необходимости совместить главные цели миссии с целью спасения девушки, с которой ты меня у своей могилы и познакомил. Только задумайся над этим: огромные энергетические ресурсы страны перенацелили в сторону увеличения, только бы спасти девушку, которую я так неожиданно полюбил!

— Да, получается, вошли в твое положение, просто невероятно! Нам здесь до этого еще и «палкой не докинуть», — глаза Максима Захаровича выражали заметную зависть.

— А вот сегодня мы все вместе и попытаемся это ваше руководство сделать более человечным, указать ему на очевидные ошибки, которые необходимо будет избежать.

— Очень хорошо, внук, я тоже очень горжусь тобой!

Почти целый час еще Артем отвечал на вопросы деда, рассказывая ему о будущем, которое наступит через 100 лет. Время пролетело незаметно, и, когда подошедший Игорь Витальевич указал на часы, обоим стало до неимоверности жаль прерывать этот первый и, видимо, последний семейный разговор. Максим встал, поправил сзади гимнастерку и решительно произнес: «Спасибо тебе, внук, за рассказ о будущем, никогда не забуду этого часа общения с тобой. Сейчас же готов отправиться с вами и поддержать тебя».

…Они вчетвером вышли за палисадник и закрыли калитку. Татьяна Сергеевна с тревогой в глазах, обнимая за плечо сына, провожала их взглядом, пока они не сели в машину: Игорь Витальевич, Артем и Нета — на заднее сиденье, Максим — на переднее вместе с водителем. Обернувшись, Тема видел в заднее окно эмки, как Татьяна Сергеевна вышла за калитку и, немного подняв руку, слегка помахала ей. Доктор и домработники стояли у крыльца, провожая.

ЧАСТЬ XIX

Встреча с товарищем Сталиным

Ближайшая дача вождя в Кунцево под Москвой

До ближайшей дачи Сталина в Кунцево ехать нужно было через всю Москву, поэтому времени с остановками на светофорах и по командам регулировщиков ушло около двух часов. Ехали молча, представляя, каждый в своем сознании, встречу с «Учителем», такое везение приходило не каждому. Любой советский гражданин, если бы ему сказали: «Ты сегодня увидишь живого Сталина», испытал бы одновременно и легкий страх, но и искреннее, неподдельное волнение, все-таки доверие и любовь к вождю были огромными. Эти же чувства испытывали и четверо человек в черной легковушке, мчавшейся через Москву в Кунцево.

Нета смотрела на мужа своими большими темно-бирюзовыми, проницательными глазами, представляя его душевное состояние: «Через полчаса основная часть его задания вступит в завершающую фазу, и он сможет в полном объеме получить свою информацию. Что ждет его? Он такой умный и великолепный! Господи, раз ты сохранил мне жизнь, не допусти его провала, даруй ему удачу, очень тебя прошу!» — она смотрела на Артема и нежно улыбалась, глядя в глаза.

Артем всем своим чутьем уловил ее переживания и, взяв в свою руку ее ладонь, несильно сжал, затем поднес к губам. Игорь Витальевич, сидевший рядом с Артемом, у левого окна, заметил это, понимающе улыбался, затем успокаивающе произнес: «Не волнуйтесь, мои дорогие, все будет хорошо!»

Максим, сидевший на переднем сиденье, иногда погружался в себя, думая о предстоящей встрече, временами переключался на виды Москвы, восхищаясь красотой многоэтажных домов, которых в Шуе, конечно же, не было.

…Вот, наконец, и территория кунцевской дачи. Обнесенная добротным забором и окруженная высаженными молодыми деревьями дача смотрелась внушительно: красивая архитектура здания, выкрашенного в зеленый цвет, фонтан у входа вместе создавали атмосферу теплоты, красоты и уюта. Из охранного помещения вышел молодой лейтенант Госбезопасности и, отдав честь, попросил представиться. Комиссар вышел из машины и с минуту беседовал с офицером, после чего тот закивал в подтверждение головой и, вновь отдав честь, пропустил машину на территорию. У парадного входа находились несколько сотрудников с начальником личной охраны Сталина Власиком. Приехавшие вышли из машины, предъявили документы и сдали личное оружие. Только ТТ, находящийся у Артема, был оставлен, его наличие было заранее согласовано. Игорь Витальевич подошел и поздоровался с начальником охраны за руку:

— Доброе утро, Николай Сидорович. Вот прибыли, как и предполагалось, нас пять человек вместе с водителем. Что скажешь хорошего, чай, не завернешь назад?

Начальник охраны по-дружески улыбнулся, затем взгляд его стал серьезным. Проверив документы, ответил:

— Вчера вечером у него долго был Берия, уж не знаю, как он уломал «Хозяина» принять вас, до этого никого к себе не пускал. Вы все же будьте осторожны, «Хозяин» все равно злой.

— А Лаврентий Павлович сейчас там?

— Да, приехал тридцать минут назад, — вместе с начальником охраны, приехавшие зашли внутрь здания.

В вестибюле по левой и правой стороне стен были оборудованы вешалки, комиссар и младший лейтенант повесили на правую свои фуражки. Пройдя немного по коридору и завернув направо, все оказались у двери, ведущей в рабочий кабинет вождя. Артем силой воли подавил нахлынувшие было чувства: «Шутка ли сказать, сейчас встречусь с самим Сталиным! Вот будут у нас расспрашивать: и Председатель Верховного Совета, и Орлов Глеб Агафонович, что чувствовал я, стоя у двери в его кабинет? Да — это трудно описать словами». Он посмотрел на жену, стоявшую рядом, затем немного отошел назад, чтобы не соприкоснуться с Максимом, стоящим впереди.

Прошло минуты три, когда Власик зашел в кабинет, Артему показалось, что они стоят здесь уже целый час. Неожиданно дверь открылась, и вежливый голос произнес:

— Входите, товарищи.

Они зашли внутрь кабинета и остановились, комиссар вытянулся и, щелкнув каблуками, отдал честь:

— Здравия желаю, товарищ Сталин, — и, повернувшись к Берии, сидевшему на диване. — Здравия желаю, товарищ комиссар Госбезопасности 1-го ранга.

Вслед за ним так же поступил и Максим Соколов. Артем и Нета стояли молча.

В этот момент Тема сумел хорошо разглядеть Сталина. Он сидел за рабочим столом, немного повернувшись к вошедшим: зачесанные назад темные волосы были слегка тронуты сединой, умные, слегка колючие глаза на рябом лице недоверчиво, но с интересом смотрели на стоящих у двери кабинета людей; светло-серый френч, брюки, заправленные в хромовые сапоги, дополняли классический образ руководителя, отображенного в исторических документах. Секунд тридцать «Хозяин» молча внимательно изучал всех четверых вошедших, затем раздался его приглушенно-хрипловатый голос с грузинским акцентом:

— А молодые люди, они что, не хотят поприветствовать товарища Сталина? Лаврентий, что ты на это скажешь?

Нарком снял пенсне и ответил, засмеявшись:

— Что Вы, товарищ Сталин, они просто растерялись, по молодости, поэтому не знают, как к Вам обращаться.

Сталин встал и прошелся по кабинету, заложа руки за спину:

— Пусть называют меня как все — товарищ Сталин.

Игорь Витальевич взял Максима за руку и немного отвел в сторону, чтобы молодые люди смогли поздороваться с «Хозяином». Артем немного вышел вперед и спокойно произнес:

— Здравия желаю, товарищ Сталин! Я Артем Соколов, майор Госбезопасности МГБ СССР, а это моя жена Нета Соболева, — он перевел взгляда на наркома. — Здравия желаю, товарищ комиссар Госбезопасности 1-го ранга, — затем на жену, предлагая ей поздороваться.

— Доброе утро, товарищ Сталин, и Вы, Лаврентий Павлович, — раздался ее нежный, чистый голос.

«Хозяин» подошел к молодым людям и, прищурившись, продолжил внимательно изучать их, затем повернулся к Берии:

— Лаврентий, ты слышал, что он сказал, будто он майор МГБ СССР? Но ведь у нас нет никаких министерств.

Берия встал с дивана и, подойдя к вождю, встал рядом:

— Пусть он сам Вам, товарищ Сталин, об этом и расскажет, а мы давайте его послушаем. Уверен, Вам будет интересно.

«Хозяин» указал рукой на круглый стол близ своего рабочего стола, сам присел в кресло и закурил папиросу «Герцеговина Флор», достав из пачки на столе, — было понятно, особенно искушенному наблюдателю, что он заметно нервничает. Берия встал у стены, скрестив руки.

— Мы внимательно слушаем Вас, товарищ Соколов.

Артем старался не отводить глаз и смотрел прямо в глаза вождю, понимая, что взгляд по сторонам может насторожить и обидеть его. Нужна была какая-то удачная завязка разговора, и она нашлась. Улыбнувшись, Тема спросил:

— А о чем лучше рассказать, товарищ Сталин: о том, откуда и зачем я явился, или о моих приключениях здесь?

Сталин, подкупленный наивной искренностью молодого человека, не выдержал и рассмеялся, держа папиросу левой рукой. Взгляд его неожиданно сделался мягким и добрым:

— Ну хорошо, давай начнем с приключений, — выдал он, немного закашлявшись.

Артем, глубоко вздохнув, выдохнул, начав свой рассказ:

— В 2039 году, в котором живу, я возвращался с инспектирования государственного предприятия «Горьковский автозавод», откуда срочно был вызван министром государственной безопасности Орловым Глебом Агафоновичем. Заехал на урочище Дроздово, в Шуйском уезде, где на местном кладбище у меня лежит дед Соколов Максим Захарович, который всегда поддерживает меня перед ответственными спецзаданиями. Там, на могиле деда, встретился с призраком молодой женщины, который поведал мне, что она убита в далеком 1939 году, но у нее есть шанс, дарованный Господом, срок которого истекает 8 июня 2039 года. Женщина была очень красивая и обаятельная, она сообщила, что я буду участвовать в научном эксперименте, связанном с перемещением во времени. Я сразу же влюбился в нее и поклялся, что спасу. По прибытии в Москву информация, переданная призраком, подтвердилась, но мне удалось убедить наше руководство направить меня именно в ваше время с документами убитого майора НКВД Шлыкова Ивана Авдеевича. После перемещения мне удалось завладеть самолетом У-2 и вовремя успеть к месту предполагаемой драмы, где я остановил убийцу — Селиванова Евгения Евгеньевича и спас прекрасного фельдшера Соболеву Нету Валерьевну, которая сидит сейчас перед Вами за столом, — он указал на молодую женщину рукой. — Дальше события развивались не менее драматично: мне нужно было обязательно попасть в Москву, чтобы собрать интересующий мое руководство теоретический материл, и в поезде Иваново — Москва мы с Нетой (я взял ее с собой, так как она больше не может оставаться в этом времени) спасли от верной смерти сына комиссара Госбезопасности 2-го ранга Шмелева Игоря Витальевича, он тоже сидит перед Вами. Он, в благодарность, пригласил нас на свою дачу, где я попросил его устроить встречу с высшим руководителем страны.

Чтобы у нас появился весомый аргумент на визит к Вам, Лаврентий Павлович предложил разобраться с вампиром, который терроризировал Островский район Костромской области, именно деревню Осипово. Перед отлетом в эту деревню нам пришлось приземлиться в Дроздове и встретиться с моим дедом, чтобы вывести его из игры и закрыть дело по пропаже Неты Соболевой. Мой дед, Соколов Максим Захарович, тоже сейчас с нами, посмотрите, товарищ Сталин, какой красавец!

Сталин встал, подошел ближе к сидящим за столом и удивленными глазами посмотрел на Артема, потом на Максима, глубоко захапнулся и, выдохнув дым, спросил:

— Так вы что, получается, дед и внук, так что ли? Но ведь этот младший лейтенант, кажется, моложе тебя?

— Это временно́й парадокс, товарищ Сталин, с этим уж ничего не поделаешь: он живет в 1939 году, а я на сто лет позже. Игорь Витальевич проверял — это действительно Максим Соколов — сотрудник НКВД в Шуйском районе.

Вождь вопросительно взглянул сначала на комиссара Шмелева, затем на наркома, те кивнули в подтверждение.

— Парадокс?! — вождь удивленно развел руками. — Неужели такое вообще возможно? Мы, марксисты, вообще-то не должны во всю эту чепуху верить. Может, ты договорился с ними со всеми, а товарищу Сталину присвистываешь с какой-то целью, тебе нужно убедить товарища Сталина в своей правоте.

Тема почувствовал, что сейчас все решится.

— Дед, ты сейчас должен помочь мне, ничего не бойся, делай, как я тебе скажу, — он встал из-за стола, Максим последовал за ним.

Сталин и Берия наблюдали, как молодые люди встали друг напротив друга, примерно в двух с половиной метрах, и, вытянув руки, стали медленно сближаться. Неожиданно между руками у них стали проскакивать электрические разряды, в какое-то время перешедшие в сплошные тонкие извивающиеся дуги. Зрелище было потрясающее! Вождь с наркомом, как завороженные, смотрели на двух молодых мужчин, пока те не разлетелись в разные стороны. Нета быстро встала и начала по очереди проверять пульс у обоих на запястье. На грохот вбежал Власик, и вождь приказал ему быстро позвать дежурного врача, но она решительно потребовала этого не делать:

— В этом нет нужды, товарищ Сталин, им обоим ничего не угрожает, как фельдшер Вам говорю, — она помогла Артему подняться, а Максиму помог подоспевший Игорь Витальевич.

Молодые люди стояли, стряхивая руки. Сталин и Берия подошли к ним, они были поражены случившимся, долго рассматривали необычных деда и внука.

— Садитесь на диван, по разные стороны, мне нужно вас сравнить, — вождь еще пару минут ходил от одного к другому, вглядываясь в лица. — Поразительно! Совершенно одинаковый взгляд и вот эта родинка у каждого слева над верхней губой, — он взял стул и поставил его посередине дивана, севши лицом к ним, обратился к офицеру НКВД. — Значит, Вы — Максим Захарович, а Вы — Артем Кондратьевич. Где же тогда недостающее звено? — он наклонился и сжал руки.

Пришедший в себя Артем слабо улыбнулся:

— Благодарю тебя, дед, извини, что подверг подобному опыту. Думаю, у меня не было другого выхода.

— Я все понимаю, Тема, и нисколько не сержусь, теперь тебе должны поверить, расскажи все товарищу Сталину.

— Недостающее звено появится только в 1970-м году — это будет сын Кондратий, рожденный от брака деда с Лисицыной Анастасией Вадимовной, работающей сейчас в Дроздовской начальной школе учительницей, Нета жила с ней в одной комнате. Кондратий Максимович — мой отец и сейчас живет в нашем времени, в данный момент с матерью они отдыхают на Алтае.

Так вот, товарищ Сталин, в продолжение моего рассказа: деду, для выхода из дела, я предъявил письмо, написанное Игорем Витальевичем, — они оба тому свидетели; когда расстались в то утро, мы с Нетой воспользовались бипланом, на котором добрались до Осипова, где сущность из другого мира уже загубила мальчонку и молодую женщину.

По прилету выяснилось: тварь атакует не просто так, а в тот момент, когда потенциальная жертва оказывалась беззащитной. Кто-то наводил ее на жертву. В результате анализа обстановки пришли к выводу: вампиром мог стать некий Бондарь Анатолий Ермолаевич, убитый 13-го июня 1887 года и поднимаемый из могилы колдуньей-матерью, она же передавала ему информацию о жертвах, полученную от соседей-родственников. Проблема заключалась в том, что я не мог долго выслеживать тварь, так как 14-го июня, то есть сегодня, должен буду вернуться в свое время, а допустить следующих жертв я тоже не мог. Здесь мне на помощь вместе с председателем сельсовета и участковым пришла Нета (она сидит здесь, за столом), которая прилетела туда со мной в качестве медэксперта. Именно она выманила на себя вурдалака, имитируя возвращающуюся с речки пустоватую «чинушку» из областного центра. Это, товарищ Сталин, были страшные, но вместе с тем великолепные и незабываемые минуты: моя возлюбленная шла с реки почти обнаженная, вытирая свое прекрасное тело полотенцем; вампир уже знал про нее и наверняка следил за ней, он не мог не напасть на такую красоту. Мы сидели в засаде и ждали. Предварительно я предупредил товарищей, что они должны стрелять только тогда, если я промахнусь и тварь побежит назад, убить ее они все равно не смогут, только остановить. Господь не оставил нас: лишь сущность занесла над Нетой свои посиневшие руки с ужасными когтями, я поразил ее прямо в сердце с одного выстрела, второй сделал в голову для верности. Когда мы склонились над вампиром, чтобы рассмотреть его, подбежавший Поликарп Митрофанов — сосед колдуньи-матери хотел выстрелить в нас из ружья, но был застрелен выбравшимися из засады товарищами. В эту же ночь я доложил о завершении операции комиссару 2-го ранга Шмелеву Игорю Витальевичу, он сейчас с нами.

Сталин повернулся к комиссару, сидевшему за столом:

— Товарищ Шмелев, Вы знали о восставшем вампире, почему же не привлекли значительные силы для его уничтожения, у нас что, в НКВД одни трусы остались?

Комиссар встал:

— Никак нет, товарищ Сталин, в ведомстве Лаврентия Павловича есть смелые люди, и они были посланы, но сущность обнаружить и уничтожить не удалось. Артем Кондратьевич — человек из другого времени, с другой подготовкой и системой мышления. Я сам подбрасывал ему еловые шишки и видел, как он стрелял по ним без прицеливания — таких стрелков я не видел в нашей стране. Нета Валерьевна была посредством своего призрака связана с его временем, в этом имеется очевидная связь на энергетическом и мистическом уровне. Учитывая эти факторы, я и решился отправить в Осипово именно их. Никто другой не справился бы с сущностью так быстро, и список жертв продолжал бы увеличиваться.

Сталин встал и тихонько прошелся по кабинету, осмысливая услышанное. Подойдя к столу, он вновь достал из пачки папиросу и, закурив, глубоко захапнулся. В это время Артему удалось внимательно разглядеть кабинет, где они находились. Отделанный под дуб квадратными панелями почти до середины высоты он был довольно уютен, а висевшие на стене бра дополняли это ощущение своей теплотой. Никакой особой роскоши не было, и даже большой ковер посредине не нарушал типичную деловую обусловленность. Бумаги, книги на столе и численник, открытый датой сегодняшнего дня, подтверждали, что вождь здесь именно работает, а не изображает свою занятость. Подойдя к наркому внутренних дел, вождь все еще с удивлением во взгляде спросил:

— Слушай, что, действительно настоящего вампира убили? Это не сказки? Ты проверял данный факт?!

Берия достал из кармана платок, развернул его, на нем лежала серебряная пуля от пистолета с клеймом лаборатории:

— Я сам видел тело, из которого извлекли эту пулю от патрона, сделанного накануне в нашей лаборатории, и дырку в башке вампира тоже видел. У нас еще тело его мамаши-колдуньи, тело соседа Поликарпа Митрофанова и живая соседка Полины Бондарь — Степанида Митрофанова. Есть рапорт старшего милиционера Кукушкина Евсея Сидоровича и показания председателя исполкома Воскресенского сельского совета Толмачева Игнатия Ивановича. Везде подтверждается только что сказанное здесь, товарищ Сталин: Артем Соколов и Нета Соболева — настоящие герои.

Вождь снова подошел к столу и, когда все сидящие встали, с улыбкой произнес:

— Что ж, раз так, давайте поаплодируем им сейчас! — он негромко захлопал сам, ему вторили нарком, комиссар и младший лейтенант. Немного погодя вождь поднял руку, согнутую в локте, прося слова. — Честно признаться, когда мне доложили, что ко мне на прием явится молодой офицер, застреливший вампира, мне не очень-то верилось в это, но, думаю, пусть придет, послушаю, сколько всего слушать приходится! Здесь же реальный, подтвержденный случай, вот тебе и бабушкины сказки о нечистой силе, оказывается, не так все просто!

Послушай, Лаврентий, может, прикажешь привезти эту сущность сюда сейчас? Мне будет очень любопытно посмотреть на нее, я хоть посмеюсь в душе над Дарвином.

— Думаю, он не прибавит Вам настроения, товарищ Сталин, настолько он отвратителен, а вонь такая, что сразу вырвет. Сейчас его поместили в специальный раствор, чтобы не разложился, а когда изготовят стеклянный сосуд во весь рост, зальют в нем раствором, а сосуд сделают герметичным — тогда можно будет посмотреть. Потерпите немного.

Часть XX

— Жаль, — выдохнул «Хозяин», — а так хотелось бы!

— Здесь нет никакой проблемы, — прервал его рассуждения Артем, — давайте пройдем в кинозал, я Вам и всем собравшимся покажу эту сущность, только что убитую мной.

— А откуда ты знаешь, что здесь есть кинозал? — удивился «Хозяин». — Ведь ты первый раз здесь, откуда эта уверенность?

Артем улыбнулся:

— Так в нашем времени на этой даче создан музей, и я бывал здесь несколько раз — это для нас очень почитаемое и посещаемое место, я знаю здесь каждый уголок, мне знаком каждый предмет. Представьте себе, как я ходил по этим комнатам в нашем времени и воображал встречу с Вами! Теперь же встретился с живым! Можете понять мое состояние, что творится у меня на душе?

— Знаешь, дорогой, до понимания этого мы еще здесь не дошли, но даю слово, дойдем, и тогда готовься к вопросам, их будет очень много, а пока пойдем смотреть на вампира.

— Хорошо, товарищ Сталин, но и Вы обещайте мне, что ответите на мои вопросы, у меня тоже их будет не меньше.

— Что, Лаврентий, ответим на его вопросы?

— Думаю, надо, товарищ Сталин, он этого заслуживает, — Берия перевел взгляд на Артема и немного прищурился.

В кинозале стояло несколько рядов мягких стульев и висел обычный белый тканевый экран формата 4:3, у задней стены, напротив экрана на высокой подставке стоял киноаппарат, рядом на столе — металлические коробки с фильмами и кинохроникой. Артем приспособил свою зажигалку прямо на киноаппарате и сфокусировал изображение на экране. Когда Лаврентий Павлович притушил свет, он быстро нашел и запустил нужный файл…

На земле лежало тело существа в черном костюме и белой рубашке — это хорошо было видно в голубоватом свете. Изображение приблизилось и сфокусировалось: ужасное лицо с оскаленными клыками и черными глазами без зрачков смотрело с экрана на людей; в правом виске была хорошо видна дырка от входа пистолетной пули; посиневшие пальцы рук с длинными когтями застыли в желании кого-то или что-то схватить. Зрелище было ужасное и мерзкое! Было хорошо видно, как над существом склонилась женщина, которая разрезала ему руку с внутренней стороны запястья, через минуту она поднялась и сообщила, что сосуды вампира пусты и крови в них нет. Сталин попросил остановить изображение, затем, прищурившись, перевел взгляд с экрана на сидевшую рядом с комиссаром Шмелевым женщину:

— Лаврентий, ты видишь — это, без сомнения, она, — тот снял пенсне и кивком головы подтвердил. — Значит, потусторонние силы присутствуют и могут даже проникать в наш мир, убивая людей. Без сомнения, эти силы от дьявола.

Вождь встал и не спеша прошелся по залу, закурив папиросу, он подошел к Артему, стоящему у киноаппарата:

— Там сидит женщина, и нехорошо курить рядом с ней, давай постоим вместе здесь, — его грузинский акцент сейчас особенно хорошо прослушивался. — Скажи, товарищ Соколов, а вы там, в 2039-м году, в Бога верите? Только честно, лжи и вранья я здесь каждый день помногу слышу.

— Верим, товарищ Сталин, на православную религию в нашей стране опирается государственная идеология. СССР у нас — это прежде всего православное государство.

— А почему? — удивился вождь. — А как же коммунистическая идеология, ведь у вас там, судя по названию, тоже социализм?

— Православие мы относим к мировоззрению, в том смысле, что все создано Богом-творцом. Коммунистическая идеология лишь указывает один из путей решения возникающих задач — это исполнительная производная, и она у нас не одна: в нашем СССР советская власть опирается на 3-партийную политическую систему.

Сталин понимающе кивнул и улыбнулся:

— Я так понимаю, вы допустили во все сферы частную собственность, но как же вы могли? Ведь задачи коммунистов сводятся как раз к борьбе против всякой частной собственности — это сказал Маркс еще в XIX веке.

— Во-первых, коммунистическая идеология, как я только что сказал, не является для нас главенствующей. Во-вторых, постулат Карла Маркса из «Манифеста коммунистической партии» не является для нас сейчас актуальным. В-третьих, наше государство социалистическое, а значит, в нем должна присутствовать частная собственность, пусть не везде. И вот возможный предел частной собственности, допустимые ее границы сейчас очень волнуют наших ученых-теоретиков и экономистов: как добиться максимальной эффективности во всех сферах жизни государства и общества, при этом не погубить социалистический общественный строй? Где оно — это разумное сочетание государственного и частного? Чтобы не допустить ошибки в выработке дальнейшего курса развития страны, меня послали в ваше время, как говорится, нам нужно сверить часы с эталоном, а эталон — это Сталин.

Вождь вынул из левого кармана френча круглую табакерку и затушил в ней папиросу, он увидел, что все в зале повернулись на своих стульях и смотрят на него:

— Знаете, что? Давайте будем уважать наших товарищей и сядем рядом с ними, а стулья поставим полукругом, чтобы и дискутировать было удобно и экран было видно, ведь Вы нам еще много должны показать. Хорошо?

— Хорошо, товарищ Сталин.

Когда сели, вождь продолжил:

— А какое место в мире занимает у вас Советский Союз по внутреннему валовому продукту, и как сочетается частная собственность с государственной?

— Наш СССР занимает первое место почти по всем показателям, оставив всех далеко позади. Частная собственность допущена только в торговле и сфере услуг.

— Так чего же вы опасаетесь?

— В начале второго десятилетия наш военно-морской офицер, капитан-лейтенант Русичев Сергей Владимирович был перемещен через пространственно-временной континуум во 2-е Земное измерение, и выяснилось: там СССР развалился именно в результате непродуманного внедрения во все сферы частной собственности, причем начало этого процесса было положено сразу после… — Артем замялся и сделал паузу. — Могу я говорить откровенно?

— Конечно, можете, — ответил Сталин. — Мы же большевики, чего нам бояться? Нам нужна только правда.

— Сразу после Вашей гибели в 1953 году.

Наступила гробовая тишина, было даже слышно, как пищит комар, неизвестно как оказавшийся здесь, в цокольном этаже, а на стене тикают механические часы. Берия не выдержал и, расстегнув верхнюю пуговицу гимнастерки, спросил Артема:

— Вы так посмотрели на меня, будто там, в этом вашем 2-м измерении, товарищ Сталин погиб по моей вине.

Артем спокойно смотрел наркому в глаза:

— Помните, когда мы предварительно встречались, Вы спросили: «Какова дальнейшая судьба руководителей страны?» Я ответил, что расскажу на встрече у Сталина. Так вот полюбуйтесь: сейчас вы увидите, чем кончил тот Берия.

Артем запустил видеокамеру, сделанную под зажигалку, притушил свет, и на экране все увидели человека с небритым лицом, в гимнастерке без погон и петлиц, с опухшими от бессонницы глазами, он с ужасом смотрел на вошедшего в мрачную комнату генерала с пистолетом в руке. Человек бросился на колени и стал обнимать ноги генерала, дрожащим голосом прося пощады. В человеке все без труда узнали Лаврентия Павловича — бывшего всемогущего шефа НКВД. Генерал был непреклонен, и через минуту раздался выстрел… Артем отключил видеокамеру, дав всем в зале опомниться.

Томительно тянулись минуты, никто не решался первым заговорить. Видя сложившуюся ситуацию, всю дальнейшую ответственность на себя взял комиссар Шмелев:

— Товарищ Сталин, Лаврентий Павлович, не нужно ставить под сомнение все то, что нам только что поведал и показал Артем Кондратьевич. Не забывайте, он не просто так появился в нашем мире, ему нужна правдивая информация, ради нее он добивался встречи с Вами. К тому же не забывайте, он уже совершил здесь настоящие подвиги: спас вот эту прелестную женщину от придурка-маньяка, не дал погибнуть моему сыну, разоблачил убийцу из команды Ежова, уничтожил сущность из потустороннего мира, которая могла еще много погубить наших людей. Лучше расспросите его о том великолепном ночном выстреле, которым он сразил вампира наповал.

Слова комиссара были сказаны вовремя и внесли необходимую разрядку, взгляд вождя вновь стал добрым:

— И правда, товарищ Соколов, как же Вам удалось так быстро уложить эту тварь, с которой не справились люди Лаврентия?

Тема вынул сзади из-за ремня пистолет и передал Сталину:

— Здесь в обойме не хватает двух серебряных пуль, одну из которых показывал Вам Лаврентий Павлович, а остальное было делом правильного времени выстрела. Мы с Нетой договорились, что она должна остановиться перед моей ямой и дать вампиру поднять руки, чтобы схватить ее, в этот момент я выскочил из укрытия и поразил сущность в правый бок, не защищенный рукой, пуля попала ему прямо в сердце. Второй выстрел, как я уже говорил, был просто контрольным.

Вождь с восхищением рассматривал пистолет, который только еще поставлен на вооружение РККА и уже таким чудесным образом зарекомендовал себя:

— Скажите, товарищ Соколов, а что Вы можете вообще сказать об этом оружии, Ваше мнение о нем, как офицера?

— Пистолет превосходный, только вы не забывайте, он изготовлен в 1952 году, ваши же экземпляры имеют существенный недостаток: у них слаба убойная сила, и пораженный человек не сразу падает, что психологически тяжело действует на стрелявшего — это мнение фронтовиков.

— Так-так, — произнес негромко вождь, — нужно будет позвонить наркому вооружений, пусть порох заменят, или что там еще нужно будет сделать? Но это не сейчас. Скажите, товарищ Соболева, Вам, наверное, было очень страшно, как же Вы решились выманить на себя эту тварь, ведь она могла легко загрызть Вас? — Сталин смотрел на женщину с восхищением.

— Если честно, то было очень страшно, товарищ Сталин! Но погибнуть могла не только я, а все мы, кто был там в ту ночь, и еще много людей после, если бы не Тема, я полностью доверяла ему после того, как он сорвал с меня этого негодяя Селиванова, почти уже задушившего меня. Тема был великолепен, товарищ Сталин, — это незабываемые минуты!

Вождь глубоко вздохнул:

— Это хорошо, что Вы так уверены в Вашем муже, товарищ Соболева, значит, и мы теперь не будем сомневаться в нем, — вождь вновь встал и не спеша прошелся по ковровой дорожке у стены, затем закурил, обдумывая дальнейшие вопросы. — Скажите, товарищ Соколов, значит, на Земле есть два мира, как Вы выразились — пространственно-временных измерения, в каком из них живете Вы и в каком живем мы, или наши миры совпадают?

— И мы, и вы живем в 1-м измерении. 2-е измерение отделено континуумом и сдвинуто во времени на 3 часа 45 минут, поэтому попасть туда крайне сложно. Занялись им в первую очередь потому, что негативные тенденции развития этого мира грозили гибелью всей планете, и наш посланник сумел предотвратить это, склонив президента России того мира к восстановлению СССР. Сейчас там события развиваются в нужном русле и опасений никаких нет. Те же события, которые там произошли ранее, их уже никуда не денешь, и в них роль Лаврентия Павловича в основном отрицательная. Спрашивайте, я подробно все расскажу.

— Вот видишь, Лаврентий, это другой мир, а здесь у тебя еще есть шанс, так давай послушаем человека из будущего. Так что же там у них произошло, почему погубили СССР?

— В этом как раз и состоит моя третья, секретная часть миссии — предотвратить распад Советского Союза, тревожные признаки которого появились в нашем времени.

Во втором измерении лично Вы, товарищ Сталин, совершили стратегическую ошибку, дав группировке в составе: Берия Л. П., Маленков Г. М., Каганович Л. М., Хрущев Н. С. уничтожить так называемую «Русскую партию» в составе: Жданов А. А., Кузнецов А. А., Родионов М. И. В итоге это вылилось в приход к власти сил, откровенно враждебных социализму, и, как следствие, распаду Советского Союза в 1991 году. Роковую роль в этом сыграл именно Ваш соратник в пенсне, сидящий рядом, он не допустил излечения заболевшего А. А. Жданова, а затем сфабриковал расстрельные дела на А. А. Кузнецова и М. И. Родионова — в итоге они погибли. Сам Лаврентий Павлович будет предан Хрущевым, предательски арестован и расстрелян в тюрьме генералом Павлом Батицким — вот цена, заплаченная им за участие в интригах и политическую нечистоплотность.

Хозяин остановился напротив покрасневшего, как помидор, наркома и укоризненно произнес:

— Вот видишь, Лаврентий, до чего может довести тебя жажда власти? Одумайся, пока не поздно, еще есть время.

Берия вскочил и хотел схватиться за пистолет, расстегивая кобуру с правого бока, но комиссар Шмелев и Максим Соколов не дали ему этого сделать, отобрав наган и схватив за руки. Сталин хладнокровно продолжил:

— Не бесись, Лаврентий, здесь тебя сейчас никто расстреливать не собирается, иди к товарищу Власику и попей там водички, скажешь ему, пусть нам боржоми и соков каких-нибудь принесет, жарко что-то становится очень.

Берию увели, вождь попросил Артема присесть на стулья, сам сел рядом и вновь что-то мучительно обдумывал:

— Скажи, товарищ Соколов, нам, чтобы избежать государственной катастрофы, нужно сохранить товарищей Жданова, Кузнецова и Родионова, я правильно понимаю?

— Именно так, товарищ Сталин, но этого недостаточно. Нужно «товарищей», которых я упоминал ранее, срочно вывести из руководства страны, отделить от них Берию, а тех задвинуть подальше. Но особенно опасайтесь Хрущева — это замаскировавшийся троцкист и негодяй, во 2-м измерении он составлял самые большие расстрельные списки, погубив уйму людей. Когда же он с компанией отправит Вас в мир иной, на XX съезде ВКП(б) прочтет провокационный доклад о так называемом «культе личности Сталина», где выльет на Вас всю свою грязь и припишет немыслимые злодеяния, которые совершал он, Р. И. Ейхе и им подобные.

С этого все и начнется: в сознании советских людей возникнет пустота от мысли, что период наивысших свершений — это было отступление от социализма; в международном коммунистическом движении возникнет кризис, и в передовых странах коммунистов и социалистов отстранят от власти; будут испорчены отношения с Китайской Народной Республикой, Албанией и Югославией.

Сам Хрущев окажется бездарным политическим авантюристом, экспромты в экономике которого заложат падение страны, последующие за ним руководители приведут ее к полному краху. В Ваших силах этого не допустить.

Сталин понимающе кивнул:

— Значит, Маленков, Каганович и Хрущев. А может, и Лаврентия тоже задвинуть, вон он какой вспыльчивый?

Артем задумался:

— Считаю, не надо, он очень деятельный и, в общем-то, грамотный нарком, тем более в преддверии неизбежной войны с Германией.

Глаза вождя сильно расширились, ему стало опять жарко, и он расстегнул верхнюю пуговицу на воротнике френча. Хорошо, что в это время начальник охраны с двумя сотрудниками внес столик и поставил на нем бутылки с минеральной водой и два графина с яблочным и грушевым соком. Берия тоже вернулся с ними и извиняющимся взглядом смотрел на Сталина. Выпив боржоми и немного успокоившись, вождь слабо улыбнулся соратнику:

— Лаврентий, товарищ Соколов предупреждает нас, что будет война с немцами, а ты хотел его застрелить в запальчивости, а он, между прочим, не советует тебя задвигать, говорит, ты хороший нарком. Подумай об этом.

— Товарищ Сталин, и Вы, Артем Кондратьевич, прошу меня извинить, уж очень неприятно смотреть, как тебя расстреливают. Скажите, как не допустить этого всего.

— Чтобы направить события в нужное русло, Вам нужно отказаться от амбиций первого руководителя — этого Вам не дано. У Вас несомненный дар исполнителя и организатора, и нужно научиться ценить это в себе. Далее. Вы взяли курс на прекращение репрессий — это тоже правильное решение, но враги и предатели действительно есть, просто их нужно выявлять аргументированно и при помощи собранных фактов, а не при помощи кулаков и резиновых дубинок. Раз ваша служба контролирует практически все государственные структуры, подбирайте в нее лучших умных людей, а не заплечных дел мастеров. И еще одно. В будущем товарищ Сталин поставит над вами

Алексея Александровича Кузнецова, как своего последующего преемника, смиритесь с этим и работайте с ним душа в душу, так как он очень хороший человек. Если все сделаете так, как я сказал, то все закончится вот чем, — Артем встал, подошел к киноаппарату и запустил свою видеокамеру, подбирая несколько секунд нужный видеофайл.

На экране показалась Красная площадь в ночное время и могилы у Кремлевской стены. У одной из них изображение остановилось, и взору предстал замечательный бюст на стеле — это было изваяние маршала с пенсне на лице, грудь украшали три звезды Героя Советского Союза и обилие наградных планок. Изображение переключилось на экран с подсветкой, светящийся на стеле, можно было прочитать: «Берия Лаврентий Павлович, 29.03.1899 — 17.08.1975 — государственный деятель, Маршал Советского Союза». Строки на экране с подсветкой поплыли, и можно было прочитать все свершения покоившегося здесь человека: от обеспечения безопасности страны в военное время до атомного проекта и лунной программы, затем изображение вновь остановилось на инициалах, дате рождения и смерти.

— Ну, как Вам такая перспектива? — Артем обратился к наркому, оборачивающемуся то на него, то на висевший на стене большой экран. Было видно — нарком взволнован.

— Слущяй, — проскочило у него, — вот так хорощё. По гроб буду тебе благодарен, что предупредил и научил меня!

— Вот и отлично! — щелкнул пальцами Артем. — Будем считать, еще один пункт миссии выполнен. Теперь смотрите.

Часть XXI

Он запустил файл кинохроники первого периода Великой Отечественной войны: авиация противника наносит удары по позициям наших войск, крупным городам, промышленным объектам; Красная армия с боями быстро отступает, целые батальоны, бросив оружие, сдаются в плен; окружен Ленинград, сдан Минск, Рига, Таллин, Вильнюс, Киев, линия фронта проходит по Воронежу и в 30 километрах от Москвы. Зрелище было настолько ошарашивающим, что все, включая вождя, потянулись к стаканам с налитыми напитками и усиленно принялись опорожнять их. Было очевидно: никто не ожидал увидеть такое!!! Все были в шоке. Вождь поднял руку, прося остановить демонстрацию, он встал и дрожащими руками опять достал папиросу «Герцеговина флор» прямо из пачки и закурил. Подойдя к молодому человеку, сдавленным голосом произнес:

— Неужели будет такая катастрофа?! Скажите, эти кадры из какого измерения? Может быть, не из нашего, а из 2-го?

— Из нашего, 1-го, — с горечью ответил Артем. — И Вы вряд ли что здесь сможете исправить: на пакт о ненападении с Германией можете даже и не надеяться, немцы заключат его только для отвода глаз; если Вы начнете перебазировать предприятия на Восток, Вас не поймет народ, и начнется паника; армия перевооружена Тухачевским и его командой на старые виды вооружения и техники, новых образцов вам выпустить в достаточном количестве все равно не удастся — вы уже не успеваете. Впрочем, до начала войны, а она начнется 22-го июня 1941-го года, кое-что все-таки можно сделать: прекратите гонения на Русскую православную церковь, она поможет сплотить нацию и поднять дух в войсках в первый период войны; выпустите из тюрем священников, откройте храмы, чтобы Господь повернулся опять лицом к исторической России; не затягивайте с принятием закона «О всеобщей воинской повинности», вам будут нужны огромные людские резервы восполнения — потери будут ужасными; поддержите таких высших офицеров, как Б. М. Шапошников, А. М. Василевский, К. К. Рокоссовский, Г. К. Жуков, Н. Г. Кузнецов; сосредоточьте линкоры и крейсера Балтийского флота рядом с Ленинградом, иначе вы не сможете защитить этот город, и это будет началом конца, ведь это колыбель Великой Октябрьской социалистической революции.

Очень большую роль в войне будет играть истребительная авиация: перейдите в полетах с «троек» на «двойки».

Сталин жадно слушал Артема, закурив еще папиросу, желваки на его скулах заметно двигались:

— С Ленинградом я понял, а что будет с Москвой? В Вашем киносюжете линия фронта была показана в 30 километрах от нее — это так близко, подскажите, как отстоять столицу?

— Главное, Вы, товарищ Сталин, не должны покидать ее, иначе у войск не хватит боевого духа, пусть уедет все правительство, но только не Вы, наберитесь мужества. В дополнение к этому поставьте во главе всех войск, обороняющих Москву, генерала армии Жукова Георгия Константиновича, именно в этом сражении ярко взойдет его полководческая звезда. Жуков очень самолюбив, но Вы все же не давайте завистникам и кадрам Лаврентия Павловича опорочить его. Сделайте так, и столицу немцы не возьмут.

— Как своевременно ты попал в наше время, парень! Скажи, как мне отблагодарить тебя за столь ценную информацию, ведь раз ты здесь сейчас с нами, значит, мы все же победили в этой ужасной войне, о которой и говорить сейчас боимся?!

— Осуществите все то, о чем я только что Вам говорил, — это будет для меня высшей благодарностью. Если б Вы знали, товарищ Сталин, как у меня хорошо на душе сейчас от мысли, что я хоть чем-то сумел помочь своей стране в годину труднейших и решающих испытаний! Мне же лично для целей миссии нужно только несколько подлинников Ваших решений в сфере экономики и запись Ваших ответов на ряд вопросов. Сам же я готов ответить на все Ваши вопросы.

Вождь посмотрел на часы на стене: было уже без четверти час, он открыл дверь и позвал начальника охраны:

— Товарищ Власик, распорядитесь подать обед. Гостям, да и нам не мешает подкрепиться.

Через десять минут все направились в малую столовую, куда Артем попросил пригласить и сержанта, привезшего их на автомашине. Пока шли, Сталин успел рассмотреть спутницу Артема поближе, от его цепкого взгляда не ускользнула ее великолепная стройная фигура и красивая современная одежда. Он на несколько секунд залюбовался Нетой, затем с улыбкой спросил:

— Товарищ Соболева, а когда же Вы успели выйти замуж за героя нашего и будущего времени? Расскажите, пожалуйста.

Молодая женщина немного смутилась и посмотрела на Артема, щеки ее налились румянцем, она взяла его под руку:

— Тема докладывал Игорю Витальевичу Шмелеву об уничтожении потусторонней сущности из кабинета председателя исполкома Воскресенского сельского совета Толмачева, а после мы попросили Игнатия Ивановича нас расписать, что он и сделал, с великим удовольствием.

— А как Вы будете дальше, Вы же хотите перейти в будущее вместе с товарищем Соколовым, как же ваш брак?

— Мы, товарищ Сталин, подтвердим наш брак в том же совете, только и всего. Тема говорит, совет там тот же. Сталин покачал головой:

— Какие вы оба молодцы, жаль, что покидаете нас!

… В малой столовой стол был уже накрыт белой скатертью, а сотрудники кухни быстро расставили тарелки, наполнили их первым, разложили приборы, выставили графины с вином и высокие хрустальные бокалы. Выпив аперитива, ели молча, в предчувствии еще предстоящего разговора. В завершении обеда, когда прошло второе, Сталин вдруг предложил тост:

— Давайте выпьем за нашу прекрасную молодую пару, состоящую из представителей разных времен и таким чудесным образом соединенную в нашем, 1939 году. Очень символично, что здесь за столом сидит один человек из настоящего, а другой человек — из будущего, отдаленного от нас на 100 лет. На всей Земле не найдете людей счастливей нас, наблюдающих это настоящее чудо! За вас, дорогие!

После того как все осушили бокалы, вождь предложил:

— Товарищи, если вы не возражаете, я побеседую с товарищами Соколовым и Соболевой с глазу на глаз, думаю, нам так будет легче удовлетворить свои интересы. А вы займитесь кто чем захочет: есть прекрасная библиотека, биллиардная; кинозал, где вы уже были, товарищ Власик вам поможет и подскажет; хотите, просто по парку прогуляйтесь. Когда мы закончим беседу, охранники вас найдут.

После того, когда все вышли, Иосиф Виссарионович предложил молодой женщине присесть на диван, расположенный в углу столовой, сам вместе с Артемом придвинул к дивану кресло и сел в него, попросив придвинуть журнальный столик, молодой человек сел на диван рядом с женой. Достав из одного кармана свою несравненную «Герцеговину Флор», а из другого табакерку, «Хозяин» с разрешения гостей закурил.

Какое-то время он внимательно смотрел на молодых людей, сидящих напротив него, обдумывая, как поступить:

— У меня будет уйма вопросов, поэтому давайте сначала я сделаю то, что Вы, товарищ Соколов, хотите от меня, — Сталин жестом руки попросил вошедшего начальника охраны задержаться. — Говорите откровенно, я слушаю Вас.

Артем был готов, поэтому быстро сформулировал:

— Нам нужны фотокопии подлинников следующих документов: «Полная стенограмма и решения XV съезда ВКП(б)», где был принят первый пятилетний план; «Речь И. В. Сталина на совещании хозяйственников „Новая обстановка, новые задачи хозяйственного строительства“» от 29.07.1931 года; «Речь И. В. Сталина на 1-й Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности „О задачах хозяйственников“» от 4.02.1931 года; «Полная стенограмма и решения Объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б)» от 17.12.1930 года, где А. И. Рыков был смещен с должности Председателя Совета народных комиссаров, которую занимал после В. И. Ленина.

— Товарищ Власик, Вы хорошо запомнили, какие документы нужно будет срочно сюда доставить? — начальник охраны утвердительно кивнул. — Тогда свяжитесь с Поскребышевым, пусть возьмет документы и приедет сюда.

Когда Власик ушел, «Хозяин» вновь взглянул в сторону Артема:

— Теперь спрашивайте, расскажу все без утайки.

— Разрешите, я буду делать видеозапись беседы? — майор вынул видеокамеру и активировал, поставив ее на столик.

Сталин выпустил в сторону клуб дыма и указал на видеокамеру в форме зажигалки:

— Вот это настоящее чудо, нам до изготовления такого еще очень далеко, поразительная вещь!

Артем воспринял эти слова как знак согласия и начал:

— Почему Вы свернули НЭП и превратили СССР в полувоенное государство, учинив тотальный контроль во всех сферах жизни, и почему все же оставили приличный частный сектор? Это как-то не вяжется между собой.

— Понимаешь, Артем (Сталин назвал его по имени, что было признаком его несомненной расположенности), мы предполагали здесь, что будет война с западным миром. Вопрос для нас был только в том, когда именно она начнется. Мы не знали с уверенностью, поэтому и торопились, ведь победить в современной войне одними саблями да винтовками не удастся — это будет в большой степени война машин. Ты с помощью своего чудо-агрегата нам уже это показал. Чтобы восполнять потери в технике, нужна сильная экономика, а путем, который указывал нам Рыков с компанией, мы бы эту экономику никогда не создали. Здесь вопрос стоит так: «Останется ли историческая Россия вообще, как цивилизация, на планете или нет?». А почему ты начал именно с этого? Видимо, в вашем времени эта тема сильно дискутируется?

— Я уже Вам говорил, с чем мы столкнулись во 2-м измерении: после позорного и провокационного доклада Хрущева на XX съезде ВКП(б) весь период Вашего правления был объявлен отступлением от социализма и до начала XXI века, пока там не появился наш посланник (больше полувека), на все, что Вы делали, лились потоки грязи и клеветы на государственном уровне, муссировалась тема необоснованных репрессий. Поймите, это очень серьезно! И даже у нас многие задавались вопросом: «А стоило ли проявлять в системе развития страны такую жестокость? Может быть, был какой-то другой путь?» Руководство Советского Союза в нашем времени очень хочет раз и навсегда прояснить этот вопрос и не ошибаться в будущем.

Сталин немного задумался:

— Хорошо! Вот передо мной сидит необычайно красивая женщина с чистым и проникновенным взглядом, где нет ничего от лукавого, пусть она даст откровенную сжатую оценку деятельности нашего правительства. Были ли мы несправедливы к честным людям и нужно ли было делать скидки негодяям и предателям, настоящим врагам народа? Товарищ Соболева, скажите откровенно, Вам нечего бояться.

— После того, что со мной произошло, товарищ Сталин, мне уже ничего не страшно, и я буду предельно откровенна. Мы с Темой в Иванове разговаривали с официантом (он потомственный Шуянин) в ресторане о «Сталинских репрессиях», о том, что в городе Шуе якобы расстреляли целые Рыковские улицы и людей замуровывали прямо в стены местного отделения НКВД, или увозили на Осиновую гору и там тайно зарывали.

Вождь добродушно рассмеялся, прикрыв рот кистью руки, сжатой в кулак:

— Ну, и что ответил вам на это собеседник? Подтвердил он этот факт или нет?

— Он ответил, что это полная чепуха, так как сам он с женой живет на 1-ой Рыковской и точно знает обстановку, а вот о подлеце, который похвалялся в районо, что изнасилует меня, он тоже рассказал. Кстати, этот негодяй пытался меня изнасиловать и чуть не задушил, но Артем появился вовремя и спас меня. Моему двойнику во 2-ом измерении, убеждена, повезло меньше, и там он ее действительно задушил. То есть что я хочу сказать: есть реально существующие негодяи, они-то и пытаются опорочить наш строй, который направлен в сторону простого народа, сами же совершают гнусные поступки. Мы же живем без страха и не ждем по ночам никаких «черных воронков», о которых мне рассказывал муж. Даже возьмите такой факт: я, еврейка по матери, ушла из своего дома, так как не хотела жить с фундаменталистом-евреем; никто меня не преследовал, предоставили хорошую работу и даже жилье. Советская власть — это наша власть, и мы никакой другой не хотим. Муж говорит: «Здесь будет ужасная и долгая война, погибнет много людей», — это очень печально, потому что жить мы стали действительно хорошо!

Сталин кивнул, удовлетворенный ответом красавицы, но взгляд его вновь сделался глубоким и серьезным. Он спросил:

— Скажи, Артем, меня сейчас это волнует больше всего:

сколько потеряем советских людей, к чему нам готовиться?

— Всего будет 4 войны: сейчас идут бои на Халхин-Голе, ситуация разрешится там в нашу пользу в сентябре, со стороны РККА там погибнет около 16000 человек; следующая война будет с Финляндией, начнется в ноябре этого и закончится в марте 40-го года, погибнет 96000 человек; самой большой и долгой будет война с Германией, начнется 22-го июня 41-го года и закончится 9-го мая 45-го, в ней погибнет 26600000 человек; в заключение будет еще война с Японией с 9-го августа 45-го по 3-е сентября этого же года, которая унесет более 12000 жизней. Вот такой расклад.

Сталин снова закурил и, встав с кресла, прошелся, чтобы успокоиться. Когда же вновь опустился в кресло, спросил с надеждой:

— Это ужасно! Двадцать шесть миллионов семьсот двадцать четыре тысячи человек! Скажи, Артем, как избежать этого?

Молодой человек отрицательно покачал головой:

— К сожалению, события развиваются по независящему уже от Вас сценарию, и этой участи избежать не удастся. Вот сейчас к Вам приехали военные делегации Англии и Франции, думаете, Вы о чем-нибудь с ними договоритесь? Абсолютно нет. Скоро выяснится, что у них даже нет полномочий подписывать какое-либо военное соглашение. Западу нужно, чтобы Гитлер напал на Советский Союз и уничтожил социалистический общественный строй, а они оставались бы в стороне. Готовьтесь к большим испытаниям.

— Так, может, нам нужно пойти на сближение с немцами, они ведь давно нам это предлагают, что будет тогда?

— Войны в результате этого сближения избежать не удастся, но пакт с ними все же будет полезен в том смысле, что удастся вернуть утраченные ранее территории Западной Белоруссии, Украины и Молдавии. Саму же войну оттянуть до 1943 года не получится, так что готовьтесь. Еще раз говорю: стяните крупные корабли к Ленинграду, если немцы прорвут там фронт — государственная катастрофа будет неминуема. Помимо столицы, защищайте Сталинград, там тоже будет решаться судьба страны, но уже в 1942 году.

Не отчаивайтесь, перелом наступит летом 1943 года в битве под Курском, дальше же будете только наступать. И страна, и мир с восторгом будут наблюдать 10 знаменитых сталинских ударов, в результате которых Германия будет полностью разгромленной, англо-американские союзные войска высадятся в Нормандии, открыв в 1944 году второй фронт. В апреле — мае 45-го Красная армия штурмом овладеет Берлином, тем самым положив конец войне. Но трудности на этом не исчезнут: после смерти президента США Ф. Д. Рузвельта отношения вновь сильно охладятся, так как сильная Россия Западу будет совершенно не нужна; у страны окажется еще много внутренних врагов, о главном из них хорошо высказался У. Черчилль в своем парламенте, он сказал примерно следующее: «Если говорить о том, кто больше принес вреда Советам, так это Никита Хрущев!». Так что рекомендую Вам, товарищ Сталин, немедленно арестовать его и разобраться с ним как следует, пока он не натворил дел. Напоминаю: СССР 2-го измерения развалился после его провокационных и лживых заявлений, в основе которых лежала личная ненависть к Вам и собственная никчемность.

— Хрущев… — в задумчивости произнес вождь, — да ведь его никто серьезно не воспринимает, ведь он же гопак перед всеми танцует, как дурачок, неужели окажется бездарным?

— Абсолютно, товарищ Сталин, но это полбеды, он лично загубит очень много народа, составляя самые большие расстрельные списки, а все это потом перевалит на созданную Вами бесчеловечную систему, оправдывая себя.

Сталин размышлял над только что услышанным, когда в столовую вошел начальник охраны и доложил, что прибыл заведующий канцелярией А. Н. Поскребышев с документами.

— Пусть пока подождет, — решительно отрезал «Хозяин», — сейчас найди, пожалуйста, и приведи сюда товарища Берию, — через несколько минут нарком стоял перед вождем в ожидании его указаний. — Лаврентий, срочно распорядись арестовать в Киеве Хрущева и самолетом доставить в Москву, похоже, у нас к нему будут сильные претензии. Запомни, Лаврентий, с этого момента никаких допросов с пристрастием, учитесь профессионально добывать доказательства. Начнем с этого первого секретаря ЦК Компартии Украины, мы должны снять его в соответствии с законом. И вот еще что: Наркомат внутренних дел должен измениться, и ты изменишься вместе с ним; товарищ Соколов прав — мы должны служить стране и народу, а не бороться с ними; любая жесткость должна быть оправдана и не перерастать в безумную жестокость. Поэтому всех дебилов из органов ты должен немедленно уволить, лично за это ответишь. Я ясно все объяснил тебе? Берия снял пенсне, было видно, что он сильно волнуется:

— Я все исполню, товарищ Сталин, но сейчас, видимо, мне нужно немедленно вылететь в Киев, я должен сам все взять под контроль. Что касается изменений в работе, то Вы же знаете, я сам всегда был сторонник этого, и здесь Вы, товарищ Сталин, абсолютно правы, нужно учиться самим и приучать других жить по закону — все так и будет дальше.

Берия ушел, а вождь еще долго сидел в задумчивости:

— Значит, мы победим в 45-м с большим триумфом! — наконец прервал он свое молчание. — А наша политическая и экономическая системы выдержат этот удар и окажутся эффективными, или же в них есть тревожащий вас изъян?

— Пока страна развивалась по законам военного времени — система показывала абсолютную эффективность, — подтвердил, соглашаясь, майор, — но когда начался период мирного развития, проявились ее сильные недостатки: во 2-м измерении даже дошло до того, что в магазинах остался только маринованный лук, да «Завтрак туриста», а людей поили «Солнцедаром», прозванным в народе «Солнечным ударом»; на потребительском рынке создалась ужасная ситуация; в политической системе будущий руководитель страны Л. И. Брежнев строил коммунизм во всех уголках планеты, а в самом СССР уже вовсю шел процесс возвратного классообразования. Мы в 1-м измерении, конечно, старались избежать всего этого и выстроили устойчивую советскую власть со встроенной в нее трех партийной политической системой. Главой государства у нас является Председатель Верховного Совета СССР, он не обязательно должен быть лидером какой-то партии.

— А какие именно три партии составляют костяк политической системы у вас? — спросил Сталин.

— Всесоюзная коммунистическая партия большевиков

/ВКП(б)/, Социалистическая партия Советского Союза / СПСС/, Общесоюзная буржуазно-демократическая партия /ОБДП/.

Вождь вновь удивленно покачал головой:

— И вы пошли на это? Ведь буржуазия может взять власть в стране, если вы допустите какой-нибудь просчет на выборах!

Артем добродушно улыбнулся:

— Вот этого как раз мы боимся меньше всего: проводим абсолютно честные выборы, без всяких хитрых технологий и подтасовок; перед началом выборной кампании глава государства выступает по видеовизору и призывает народ голосовать «умом и сердцем», предупреждает чиновников о недопустимости какого-либо давления и провокаций, вплоть до высшей меры наказания — расстрела. В итоге мы получаем настоящие выборы с потрясающей явкой и имеем реальный расклад политических сил — это очень оздоровляет страну. К слову сказать, буржуазия в нашем СССР получает не более чем 7 % голосов граждан из раза в раз, поэтому реально правят ВКП(б) и ее союзница СПСС, но и ОБДП все же имеет несколько мест в Совете министров — правительстве. Нас больше волнует реально допустимый размер частной собственности, это была вторая часть вопроса к Вам, на нее я и хочу получить ответ, буду Вам предельно признателен.

— Да, я помню, — согласился Сталин, — ты спрашивал. Как ты, несомненно, знаешь, Артем, мне довольно долго пришлось бороться как с правым, так и с левым уклоном в нашей партии, отсюда следует, что я хоть и считаю себя большевиком-марксистом, все же больше придерживаюсь центристских позиций, особенно в экономике, правда, эти позиции немножко смещены влево.

— То есть в экономике Вы стоите на левоцентристских позициях, я правильно Вас понимаю?

— Совершенно правильно, а отсюда и вывод: допускать частную собственность можно только в тех отраслях, которые не затрагивают базисные отрасли промышленности. Вы правильно поступаете в вашем времени: сельское хозяйство, сфера услуг и торговля, я бы еще с осторожностью добавил производство товаров народного потребления. Главное здесь — производительность труда должна опережать рост заработной платы — жестко контролируйте это.

Артем кивнул в подтверждение:

— Мы контролируем и очень серьезно, а Ваша работа «Экономические проблемы социализма в СССР», изданная в 1952 году, является для нас настольной книгой.

Лицо вождя заметно преобразилось, ему было очень приятно услышать такое, на этой волне он продолжил:

— А скажи, Артем, вот как писателя-экономиста вы меня отметили, а как государственный деятель я буду отмечен, именно в нашем измерении, как оценят меня как политика?

«Вот рассуждения типично авторитарного руководителя, — подумалось Артему, — но все же придется рассказать, ведь здесь никакого культа личности не разоблачали».

— Мы всегда чтили, чтим и будем почитать Вас как национального героя, спасшего русскую цивилизацию от внешних и внутренних врагов. Вам воздвигнут памятники, Вашим именем назовут площади и улицы городов и поселков. По окончании Великой Отечественной войны Вам будет присвоено звание генералиссимуса. И все же мы ценим в Вас не только ум, мужество и силу воли, мы сполна отдаем Вам дань как зачинателю демократического процесса в СССР: Вы создали в 1938 году Верховный Совет, который по сей день в стране является высшим органом государственной власти. Ваше место в истории оценено по достоинству.

Сталин встал, удовлетворенный ответом, закурил и не спеша прошелся по столовой, видимо, обдумывая последний вопрос:

— Представитель будущего, скажи, пожалуйста, а где я буду похоронен после смерти? Это для меня тоже очень важно. Я так думаю, все же не рядом с Лаврентием?

Артем вновь добродушно улыбнулся:

— Нет, товарищ Сталин, Вы будете лежать вместе с Владимиром Ильичом Лениным, но год смерти Вам не скажу.

— Хорощё! — вновь с грузинским акцентом произнес вождь. — Не будем думать об этом, ведь впереди у нас еще война, да еще не одна. Давайте пригласим товарища Поскребышева, а то он уже заждался там, за дверью, — он открыл дверь и пригласил заведующего канцелярией войти.

Прислуга к этому времени уже убрала все со стола, и чиновник в гимнастерке, стриженный наголо, разложил документы на белоснежной скатерти, вопросительно глядя на шефа. Вождь посмотрел в сторону Артема и, указав рукой на документы, предложил сделать фотокопии. Пока майор этим занимался, Сталин отвел своего помощника к окну и о чем-то сосредоточенно беседовал с ним, периодически поглядывая в сторону Артема. Так продолжалось около получаса.

Когда работа по копированию подлинников была закончена, Тема услышал последние слова Сталина, сказанные Поскребышеву: «Все „расстрельные“ списки, подписанные Хрущевым, положишь мне на стол в кабинете в Кремле, завтра я туда прибуду к 8 часам утра. Сейчас сходи пообедай и немедленно займись этим делом».

Проводив помощника, вождь подошел к майору и с доброй улыбкой попросил:

— А теперь, Артем, покажи мне, пожалуйста, СССР будущего, честно говоря, сгораю от нетерпения. Так хочется увидеть страну, развитию которой я так много отдал от себя, работая и днем, и ночью!

— Покажу, товарищ Сталин, только давайте позовем комиссара Шмелева и моего деда — младшего лейтенанта.

До шести часов вечера чудо-аппарат Артема показывал на экране кинозала видеосюжеты об огромной прекрасной стране, населенной красивым мужественным народом. Кадры о гигантских объектах промышленности чередовались с изображениями бескрайних полей и лугов, заполненных пасущимся крупнорогатым скотом. Научные лаборатории и прекрасно оборудованные медицинские клиники чередовались с объектами культуры, искусства и спорта. Когда дело дошло до военных разработок и на экране появился во всей красе линкор «Генералиссимус Сталин» посреди бескрайнего океана, Иосиф Виссарионович не выдержал, на глазах его навернулись слезы. Уже не спрашивая из вежливости разрешения, он быстро достал из пачки папиросу и закурил, глубоко вдохнув в себя дым:

— Неужели все это будет в нашей стране и ни фашистам, ни сионистам, никакой другой враждебной силе не удастся нас подмять? О Боже, как прекрасно это осознавать сейчас!

Все сидящие рядом в зале молча и с пониманием наблюдали эту искреннюю откровенность вождя, его чувства. Артем прекратил демонстрацию, понимая, что близится время для расставания, а по глазам Сталина было видно, что и он это понимает. В столовой ужинали молча, как бы осмысливая внутри себя увиденное. В заключение Иосиф Виссарионович поднял бокал: «Давайте выпьем за нашу прекрасную Родину, которая была, существует сейчас и которая будет в будущем! Выпьем за эту прекрасную пару, которая сейчас сидит здесь за столом и которой предстоит жить там, в далеком 2039 году!»

Расставаясь у ворот дачи, Сталин, попрощавшись с комиссаром Шмелевым и крепко пожав руку Максиму, сказал с улыбкой: «Ну, дед, твой внук просто неподражаем, ты можешь смело гордиться им — это придаст тебе силы в будущих испытаниях. Уверен, ты выйдешь из них героем».

Пожав руку молодой женщине, напутствовал ее:

— Не забывай нас, милая, и не держи зла на наше время, ведь именно оно свело тебя с таким красавцем. Как говорится, нет худа без добра. Там, в будущем, люби его и будь преданной ему, будь во всех делах опорой и помощницей, очень трудная у него работа, никогда не забывай этого.

Когда дошла очередь до Артема, Иосиф Виссарионович долго держал его за руку, глядя в глаза и улыбаясь:

— Вот если скажу у себя в политбюро, что жал руку посланнику из будущего и этот посланник имел мужественный вид и необычайную красоту, был в звании майора Госбезопасности — ни за что не поверят, смолчат, а в глубине души скажут: «Хозяин совсем заработался, брехать начал!» А я и говорить не буду, пусть еще только Лаврентий да товарищ Шмелев знают — этого будет достаточно. Там у себя скажи, что товарищ Сталин не против частной собственности, как бы радикалы слева на него не напирали. В разумных пределах она будет приносить только пользу.

Спрошу еще, — глаза вождя заблестели. — Кто в вашем времени возглавляет Советский Союз, как его зовут?

— Доброхотов Евстафий Григорьевич — Председатель Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик.

— Доброхотов… — повторил вождь, — даже фамилия замечательная. Так вот что, Артем, передай товарищу Доброхотову, что мы здесь не подведем его и всех вас, все сделаем так, как предложил нам его посланник, ничего не забудем. А он со своей стороны пусть не судит нас строго. Договорились?

— Договорились, — улыбнулся молодой офицер.

— Вы сегодня с Нетой уходите, — в глазах вождя появились грустные отблески. — Скажи, какая нужна помощь?

— Уходим, товарищ Сталин. Что касается помощи, то, чем меньше народа будет рядом, тем будет лучше и спокойней.

— Понимаю. Тогда прощай, герой, — Сталин по-отечески обнял Артема и в сопровождении начальника охраны Власика двинулся назад к зданию дачи.

Второй раз в жизни Тема почувствовал, как его сердце слегка защемило, когда он увидел шестидесятилетнего Сталина, как-то враз сильно ссутулившегося и держащего руку, согнутую в локте, было видно, что расставание сильно расстроило его, но он, как волевой человек, не подал вида. Машина удалялась, а майор все смотрел в окно, не в силах оторваться от вида дачи, к которой шел немолодой вождь.

ЧАСТЬ XXII

Возвращение

Дача комиссара Шмелева

Машина остановилась у калитки, и все четверо вышли из нее, щурясь от лучей еще не севшего солнца, которое ярким оранжевым диском висело между могучими елями. Было очень тепло и тихо и даже слышно, как стрекозы пролетали мимо, шурша своими крыльями. Комиссар остановился посреди палисадника и закурил, предложив папиросу младшему лейтенанту, он вопросительно глядел на Артема, как бы спрашивая: «Сколько еще у нас есть времени?» Майор посмотрел на часы — было без пяти минут восемь:

— Через час мы должны отправляться, вы поможете нам?

— Артем Кондратьевич, что ты спрашиваешь? Я сам поеду с вами, на случай непредвиденных обстоятельств, к тому же для подстраховки сейчас сюда прибудет еще автомобиль из спецгаража НКВД, поедем двумя машинами.

Из дома быстро вышли супруга Игоря Витальевича с сыном и прижались к его плечу, было очевидно: они неслыханно рады тому факту, что Игорь Витальевич возвратился из такой загадочной поездки целым и невредимым. Постояв немного, пока хозяин дачи покурил, все друг за другом зашли на веранду, где на столе уже стоял самовар, видимо, Таисия Олеговна тоже поджидала возвращения хозяина и гостей. Теплая домашняя обстановка за чашкой чая немного расслабила всех, разговор потек в спокойном русле. Достав свою видеокамеру, Артем записал последний видеорепортаж из 1939 года:

— Скажите, Игнатий Семенович, — обратился он к сидевшему рядом доктору, — Вы человек интеллигентный, больше опираетесь на разум и знания, нежели на чувства, как Вы оцениваете в целом сталинскую социально-экономическую политику? Правильным ли курсом идет страна? Может быть, правы были те, кого репрессировали?

— Вы имеете в виду Рыкова, Бухарина и других правых уклонистов, сторонников постепенной модернизации?

— Да, их, или Вы боитесь ответа на мой вопрос?

— Я уже не молод, и бояться мне нечего, — откровенно ответил доктор. — Если бы указанные Вами политики взяли верх, то мы бы имели сейчас кучу нахапавших до предела капиталов аморальных типов, заботящихся только о себе, ни в каком бы Дроздове не было ни прекрасных и грамотных фельдшеров, ни школ, ни ферм, заполненных множеством коров. Поголовная нищета, безграмотность и болезни — вот был бы удел простого народа. Наша армия вооружена танками, самолетами и пушками, выстроены прекрасные крейсера для военного флота, так и то поговаривают, что для грядущей войны нужно новое перевооружение. А если бы не сталинская модернизация — мы бы вообще не имели современной армии, а лишь казаков с шашками да кирасир для показушных парадов, и это в преддверии тяжелой войны. Так что можете сказать смело своим ученым и политикам вашего времени: сталинским руководством выбрана единственно верная на этом историческом отрезке линия поведения, которая отвечает историческим традициям России и чаяниям большинства народа. Именно оно нашло то гармоничное и единственно верное сочетание частной и государственной собственности, которое идет исключительно на пользу государству. Это говорит кандидат медицинских наук, бывший доцент, а теперь просто врач-терапевт Скворцов Игнатий Семенович.

— Вы имеете ученую степень? А ведь я догадывался, что вы не просто врач. Что ж, тем спокойней мне за те знания, которые я передал Вам, уверен, они спасут многие жизни. Тем весомее будет мой отчет, имея в базе заключение такого человека, как Вы! — Артем протянул руку доктору и, когда тот ответил тем же, крепко пожал ему ее.

Момент расставания стремительно приближался, и, обведя взглядом всех сидящих за столом, Тема поймал сильно погрустневший взгляд деда, который скромно сидел и смотрел на него. Во взгляде молодого лейтенанта ко всему прочему читалась сильная тоска, которая свойственна только близким родственникам, не желающим расставаться с близкими и полюбившимися людьми. Именно Максиму Захаровичу — своему деду Артем должен был сейчас оставить что-то на память, потому что расставание было неизбежно. Все обдумав, майор достал из-за ремня, сзади пистолет ТТ и положил на стол перед младшим лейтенантом:

— Возьми, Максим Захарович, это оружие, сделанное в 1952 году, пусть оно тебе напоминает обо мне и о той прекрасной женщине, с которой ты меня познакомил в будущем. Огромное спасибо за то, что поддержал в трудную минуту, до конца своих дней буду гордиться тобой! Патроны с серебряными пулями вынь и отдай Игорю Витальевичу, он тебе вернет родные. Это оружие будет спасать тебе жизнь.

Артем посмотрел на часы — было без пятнадцати девять:

— Нам пора собираться, — решительно заявил он.

Когда они с Нетой, собрав вещи, вышли к стоявшим у штакетника автомашинам, там уже собрались все живущие на даче, никто не остался равнодушным к таким необычным гостям. Артем поцеловал руку Татьяне Сергеевне и Таисии Олеговне, пожал руку рабочему-сторожу Геннадию, крепко обнялся с доктором, на глазах у которого появились слезы. Прощаясь с сыном хозяина дачи Васей, молодой майор потрепал его по шевелюре русых волос и приподнял нос:

— Не нужно грустить, — подбодрил он его. — Мы с тетей Нетой очень хотим, чтоб ты стал настоящим мужчиной, товарищ доктор тебе поможет в этом, последнее слово за тобой, а все зависящее лично от нас мы сделали.

Когда Нета тоже попрощалась со всеми и дошла очередь до Максима Захаровича, тот неожиданно попросил:

— Извини, Артем Кондратьевич, за настойчивость, но не откажи в последней просьбе мне: разреши проводить вас до того места, откуда вы пойдете в другое время.

— Я не против, но как решит товарищ комиссар — твой непосредственный руководитель, последнее слово его.

— Я тоже не против, — согласился Игорь Витальевич. — Сядем в мою машину, а резервная пойдет следом за нами.

Через минуту автомашины тронулись, и провожающие долго махали им вслед, пока те не скрылись за поворотом.

Лесное озеро в Подмосковье

Было спокойно, когда пять человек добрались до него сквозь кустарник, оставив автомобили на проселочной дороге. Солнце уже село и было достаточно темно, стрелки на подсвеченных часах Артема показывали 22:40, оставалось двадцать минут до начала перехода. Постояли молча: все что нужно уже было сказано, и просто тихо прощались; комиссар Госбезопасности не выдержал и крепко, по-мужски, обнял майора, глаза его возбужденно блестели; Максим сжал правую руку в кулак и поднес сначала к сердцу, затем развернул ее внутренней стороной перед внуком, Артем проделал то же самое — так прощаются мужчины, не могущие обнять друг друга. Нета поцеловала обоих мужчин в слегка щетинистые щеки, в ответ каждый поцеловал ей руку. Время подошло. Тема взял жену за руку и подвел к самой кромке воды:

— Нам нужно раздеться, иначе трудно будет занырнуть на пятиметровую глубину, чтобы попасть в капсулу, — он быстро разделся до трусов, ожидая, когда это сделает жена.

Сумку с нашими вещами нужно будет уничтожить, — обратился он к стоящим невдалеке Игорю Витальевичу и деду, — чтобы никто не задавал лишних вопросов. Прощайте!

Лишь Нета осталась в одних трусиках, Тема уложил все вещи в сумку, оставив лишь видеокамеру и герметичный пакет с партбилетом Неты, свидетельством о браке и подаренной комиссаром Шмелевым фотографией, пристегнутые ремнем на поясе, взял жену на руки и стал заходить в озеро. Вода была очень теплой, и от нее шло легкое испарение, то тут, то там расходились круги от гуляющей рыбы. Все же нежное тело молодой женщины вздрогнуло, когда Артем начал погружать его в воду, было заметно — она испугалась.

— Ты не должна бояться, — успокоил он ее, — верь мне, все будет нормально, — молодой человек сделал еще несколько шагов и отпустил женщину, которая встала ногами на дно.

— Я понимаю, но все же немного страшно, к тому же жаль покидать этот мир, ведь здесь мой дом, мои родители!

— Сейчас ты должна думать только о будущем, так тебе легче будет перенести перегрузки временного перехода, — он поплыл, а она последовала за ним. Двое мужчин, оставшихся на берегу, видели, как двое плывущих достигли середины озера и, немного подержавшись на поверхности, нырнули.

Под водой было не холодно, но почти совсем темно. Тема знал, что кабина реактора где-то под ними на глубине, но все же не выпускал руку Неты, опасаясь, что она растеряется и захлебнется. Давление воды заметно усиливалось, и плыть вниз головой было все тяжелее. Он повернулся на миг и увидел напряженное лицо жены, видимо, воздух у нее в легких заканчивался. Наконец, рука майора коснулась пластикового колпака кабины: «Слава богу, — подумалось ему, — успели все-таки».

Открыв шлюзовую камеру, он помог жене заплыть в нее, затем заплыл сам и запустил насос, откачав воду. Жена, хапая воздух ртом, облокотилась на его плечо, она сильно дрожала.

— Не пугайся, дыши глубже, сейчас все нормализуется, — он поцеловал ее влажную шею, провел рукой по спине.

Сердце и легкие молодой женщины были совершенно здоровыми, поэтому ее состояние быстро стабилизировалось. Нащупав сенсорную кнопку, Артем открыл вход в кабину. Через несколько секунд они сидели в креслах, а бортовая ЭВМ хладнокровно отсчитывала секунды до запуска гравитационного реактора — они отображались на табло.

— Неужели мы сейчас переместимся на 100 лет в будущее? А вдруг система не пропустит меня и уничтожит? — она смотрела на него своими большими глазами, в которых читались одновременно и восторг, и удивление, и ужас.

Он положил свою руку на тыльную сторону ее ладони:

— Мы сейчас начнем перемещаться и скоро будем в нашем времени, ничего не бойся, закрой глаза и дыши глубже. Ситуация теоретически просчитана, видишь, я рядом, с тобой.

В аудиосистеме раздался беспристрастный голос машины, сообщающий о запуске реактора, начался возвратный отсчет времени на цифровом мониторе. По мере нарастания перегрузок даты мелькали все быстрее и быстрее, пространство раскручивалось в обратную сторону, свист и шум давил на уши, буквально сводил с ума. Он не выпускал руку жены, понимая, как ей сейчас тяжело, хотя и сам не мог даже оторваться от кресла. Казалось, все сейчас взорвется! Вдруг перегрузки резко ослабли, внутри кабины воцарилась полная тишина, в которой голос бортового компьютера звучал особенно громко: «Поздравляю с успешным осуществлением временного перехода, миссия завершена».

Тема взглянул на монитор, на котором зеленым цветом ярко высвечивалась дата и время: 14 июня 2039 года, 21:00 ч. п. Москва. Борясь со слабостью, он повернулся к жене, которая, хоть и была сильно бледна, все же была в сознании.

— Вот мы и в нашем времени. Как ты себя чувствуешь? Если очень плохо, то я озадачу бортовую ЭВМ, и она подаст сигнал о помощи, через несколько минут нас найдут.

Жена отрицательно покачала головой:

— Нет, дорогой, как мне не плохо, хочу сама подняться на поверхность и вступить в этот новый для меня мир. Помоги.

Он поблагодарил машину за то, что точно перенесла их в нужную дату и при этом сохранила обоим жизни. Не спеша поднявшись с кресла, помог встать жене, вместе они вышли в шлюзовую камеру. Он понимал, что в таком состоянии она может не доплыть до поверхности, что нужно ее как-то взбодрить, придать силы. Тело ее за время перехода совсем высохло, и он стал ласкать его, покрывая поцелуями. Жене было очень приятно это, а когда он слегка покусал ей сосочки грудей и поласкал под трусиками попу — негромко застонала и слегка задрожала. Когда он целовал ее в губы, нежно прижав к себе, слышал, как сильно стучит ее сердце. «Жизненная энергия есть, — подумал он, — значит, можно всплывать».

— Сейчас я накачаю воду в камеру, и, как только она дойдет тебе до подбородка, набери побольше воздуха в легкие, и мы выйдем из шлюза в озеро.

Как только она это сделала, он открыл шлюзовую камеру, и они вступили на дно. Под водой было заметно светлее, так как солнце здесь еще не село, а вода была кристально чистой. Он взял ее за руку и, указав наверх, потянул за собой, они стали подниматься на поверхность. Он все время смотрел на ее лицо, готовый в любой момент вдохнуть ей в рот недостающий воздух, но она справилась сама, и через несколько секунд они оказались на поверхности. Ласковое вечернее солнце освещало своими теплыми косыми лучами поверхность озера, свободную от вечернего тумана. Тема придерживал жену рядом с собой, любуясь ее красотой и восхищаясь ее мужеством. Он был предельно счастлив!

Неожиданно где-то в вышине раздался рокот мотора и шум от рассекаемого воздуха: санитарно-спасательный вертолет медленно опустился к поверхности озера и завис в двух метрах от них; из него выпрыгнули в воду четверо спасателей, затем опустилась транспортировочная лестница.

— Вот видишь, — улыбнулся он ей, — нас уже поджидали.

Мускулистые молодые спасатели помогли им по очереди взобраться в вертолет, где дежурная реанимационная бригада произвела все необходимые первичные медицинские исследования. Напичканный всевозможной компьютерной техникой и биохимическими анализаторами геликоптер представлял настоящую суперсовременную лабораторию, и через пять минут компьютерные модели организмов были готовы. Результат однозначно указывал на положительное состояние органов и отсутствие вредоносных вирусов. Геликоптер приземлился в лагере, разбитом в километре от озера. Как только Артем сошел из вертолета на землю, сразу попал в объятия многочисленных встречающих, щелкали вспышки цифровых видеокамер. Министр Госбезопасности Орлов, крепко обнимая майора, говорил с радостью на лице:

— Вернулся, живой, такая удача! А мы уж от озера все отошли на расстояние, чтобы никаких помех реактору не создать, только вертолет дежурил на высоте, в километре. Милый, дорогой ты наш, настоящий герой! Вот Евстафий Григорьевич обрадуется! Велел сразу вас к нему доставить в Кремль, он там, в кабинете, домой не уходит. Тем, ты хотел вернуться с девушкой, а где же она? Мы все заинтригованы.

Артем повернулся к вертолету и позвал:

— Нета, дорогая, спускайся сюда, посмотри, сколько народа встречает нас! — миловидное нежное создание в спортивном костюме вышло из геликоптера и было окружено сотрудниками спецслужб и научными работниками.

Министр Госбезопасности Орлов долго рассматривал стоящую перед ним молодую женщину, не веря глазам:

— Из другого времени, и феноменально красива! Да, Тема, тебя можно только поздравить, спасти такую женщину! Какой ты все-таки молодец, Владимир Игоревич, подойди поприветствуй своего майора, завтра о нем узнает весь мир.

Полковник Холмогоров подошел и обнял Артема:

— Ты настоящий мужчина, майор, я не на секунду не сомневался в тебе! Смотри, весь научный бомонд собрался встречать вас, — в это время подошли профессор Серов и директор ядерного центра, восхищенно разглядывали возвратившихся через временной портал молодых людей.

— Веня, давай сюда цветы, — Ярослав Денисович подозвал молодого инженера, держащего огромный букет алых роз.

— Это Вам от всех участников проекта «Портал», — парень передал букет красавице, смущенно смотревшей на него.

Неизвестно, как долго продолжались бы овации и радостные объятия встречающих, если бы старший врач реанимационных бригад не попросил всех остановиться, сославшись на перенесенный молодыми людьми стресс и усталость, к тому же пора было срочно лететь в Кремль. Артем и Нета вновь поднялись в вертолет и с министром Орловым и полковником Холмогоровым вылетели в столицу.

Кабинет Председателя Верховного Совета СССР

Евстафий Григорьевич сквозь свободное от портьер окно кабинета спокойно глядел на вечернее небо, освещаемое последними лучами заходящего солнца. Глава государства был внешне спокоен, хотя внутри весь сгорал от нетерпения. Управляющий делами уже сообщил ему об успешном завершении научного эксперимента «Портал», и он ожидал появления группы, вылетевшей с Подмосковного озера, где только что был остановлен гравитационный реактор. Министр Госбезопасности уже доложил, что вертолет направляется прямо в Кремль, поэтому Верховный главнокомандующий распорядился оповестить об этом ПВО. Чувства, которые бушевали в груди руководителя страны, описать было сложно: с одной стороны, это была гордость за руководимую им страну и за все общество, сумевшее, как и их предшественники двадцать пять лет назад, побороть время; с другой стороны — ответственность за все будущие поколения в связи с тем, что в этот мир прибыл представитель прошлого, уже ушедшего времени. Евстафий Доброхотов в полной мере понимал эту меру ответственности. Но он знал и другое: раз человек этого мира полюбил представителя другой временной системы, мешать этому ни в коем случае нельзя, так как человек с его чувствами — самая высшая ценность на Земле!

Председатель Верховного Совета ждал, осматривая из окна территорию Кремля, а дверь в приемную он специально оставил открытой. Наконец, послышался рокот вертолета, приземляющегося на специальную площадку, и через десять минут в приемной раздался шум от большого количества вошедших в нее людей.

Глава государства вышел в центр кабинета, когда в него вошли два молодых человека в спортивных костюмах, генерал-полковник Госбезопасности, научный руководитель проекта, директор ядерного центра, старший реаниматор, остальные по предложению управляющего делами остались в приемной. Генерал, отдав честь, громко отрапортовал:

— Товарищ Председатель Верховного Совета — Верховный главнокомандующий вооруженными силами Союза ССР, операция Министерства государственной безопасности «Портал», обеспеченная Национальным ядерным центром, успешно завершена, все цели миссии достигнуты. Министр, генерал-полковник Госбезопасности Глеб Орлов.

Артем вытянулся вслед за генералом, отдал честь и отрапортовал:

— Товарищ Председатель Верховного Совета — Верховный главнокомандующий вооруженными силами Союза ССР, все цели миссии, обозначенные Вами, достигнуты, исчерпывающий теоретический материал в виде видеофайлов сегодня будет направлен на Вашу ПЭВМ. Особо хочу доложить, что сегодня, в 10:00 по времени 1939 года, я имел встречу с Иосифом Виссарионовичем Сталиным на ближней даче в Кунцево. Исполнитель миссии, майор Госбезопасности Артем Соколов.

— Ты видел живого Учителя? Невероятно! — глава государства потер пальцами правой руки подбородок, затем, обведя взглядом стоящих, предложил всем сесть за длинный стол заседаний, майору предложил место рядом с собой.

Я понимаю, ты наверняка записал его на видео, но все же скажи, какой он? Такой, каким его представляем?

Артем несколько секунд обдумывал ответ, затем, улыбнувшись:

— Мы его видим жестким политиком, лишенным эмоций, а он совсем не такой, он, понимаете, человечный такой и добрый, только волевой очень! — молодой офицер еще хотел что-то сказать, но глава государства остановил его.

— Пока не надо, майор, я посмотрю вашу видеозапись, а потом мы еще побеседуем об Учителе. Впрочем, что я все говорю «майор»? С этого момента подполковник, — глава государства подошел к рабочему столу, присел за ним и подписал заготовленный управляющим делами указ о присвоении очередного звания в системе Госбезопасности. Подойдя к вставшему из-за стола Артему, Председатель ВС зачитал ему указ. — От души поздравляю тебя, герой! — глава государства взял с рабочего стола погоны подполковника и передал майору. — Носи с честью, Артем, а указ о присвоении звания Героя Советского Союза с вручением ордена Сталина зачту, и сами награды получишь в Георгиевском зале в торжественной обстановке на официальном приеме по завершении миссии.

Артем вновь вытянулся, отдал честь и четко произнес:

— Служу Советскому Союзу!

— Прекрасно! — глаза руководителя страны светились от удовлетворения. Он присел за стол заседаний и приветливо посмотрел на сидящую рядом с подполковником молодую женщину. — Теперь, красавица, и до тебя очередь дошла, уж не взыщи, даже с генералом не говорю, герой идет в первую очередь, — все сидящие за столом добродушно засмеялись.

Нета засмущалась и даже немного покраснела:

— Извините, товарищ Председатель Верховного Совета, что с Темой явились к Вам в спортивных костюмах, но другой одежды у нас сейчас просто нет, прямо с озера мы.

— Я помню, тебя ведь Нетой зовут, Артем еще до начала операции говорил, и теперь вижу, как он был прав: ты само олицетворение красоты, скромности и непосредственности. Какой он все-таки молодец, что защитил тебя! И все-таки невероятно: здесь за столом сидит прекрасное разумное существо из другого времени и говорит по-русски! А нежность какая: «Мы с Темой», как будто о муже сказала.

— Прошу меня извинить, товарищ Маршал Советского Союза, — вмешался в разговор Артем, — но с этой прекрасной женщиной мы действительно муж и жена.

Он достал из-за пояса герметичный пакет, распаковал его и, вынув оттуда свидетельство о заключении брака, протянул его маршалу. Руководитель страны долго с интересом рассматривал и читал документ, выданный в 1939 году, затем улыбнулся:

— Серьезная бумага — Воскресенский сельский совет депутатов трудящихся РСФСР, Островский район, Костромская область, печать и подпись председателя и секретаря исполкома совета — все как положено! Что же вы теперь, дорогие мои, намерены делать с этой замечательной бумагой? Впрочем, я догадываюсь и, наверно, смогу помочь.

Константин Петрович, зайдите ко мне, пожалуйста, — обратился он к управделами и, когда тот зашел в кабинет, распорядился. — Свяжитесь срочно с председателем Воскресенского совета, кажется, Галичский уезд, у него, как главы волости, по мобилизационному предписанию видеофон должен быть все время с ним рядом, переключите его на меня.

Управляющий делами ушел, и, пока он связывался с Воскресенской волостью, глава государства обратился к министру:

— Глеб Агафонович, я попрошу Вас экстренно решить вопрос с документами на чету Соколовых, сидящую сейчас с нами, иначе у них уже завтра начнутся проблемы.

— Не беспокойтесь, Евстафий Григорьевич, паспорт Артему я сейчас передам, служебное удостоверение в соответствии с новым званием изготовим и выдадим завтра утром, потом пусть идут в Управление милиции по городу Москве, и там выправят паспорт на гражданина СССР Соколову Нету Валерьевну. Артем, в объяснительной жена пусть напишет, что прежний паспорт утерян, начальнику управления я с утра позвоню, идите прямо к нему.

Нета сидела удивленная тем, как быстро решаются все вопросы в этом времени, и пораженная тем, как тепло и без всякой подозрительности ее здесь встретили!

В это время аудиосистема кабинета Председателя ВС оживилась и мужской голос волнительно произнес:

— Председатель Воскресенского сельского совета — глава волости Боровиков Олег Данилович у видеофона, товарищ Председатель Верховного Совета.

Руководитель страны перешел за рабочий стол и оживил монитор видеосвязи:

— Извините за поздний звонок, Олег Данилович. Завтра после обеда к Вам прибудет молодая пара: Соколов Артем Кондратьевич и Соколова Нета Валерьевна, с довольно необычной просьбой, Вы уж им не откажите, очень прошу! Это как раз тот случай, когда все находится в Вашей власти.

— Хорошо, Евстафий Григорьевич, постараемся все сделать.

— Спасибо, Олег Данилович, спокойной ночи! — глава государства выключил видеосвязь и вернулся за большой стол. Поразмыслив, он обратился к молодому врачу — старшему по реанимационной бригаде. — Скажите, доктор, вы не сильно будете завтра в госпитале Минобороны мучить нашего героя с супругой? Убедительно Вас прошу не создавать из них объекты для медицинских и иных исследований, пусть живут спокойно, как все. Хорошо?

Доктор был не из робкого десятка, смело глядел в глаза высшему руководителю страны:

— Товарищ Маршал Советского Союза, первичные тесты мы уже провели прямо в вертолете, и, если завтрашние исследования не выявят аномалий в организмах Артема Кондратьевича и Неты Валерьевны, то к 13:00 они будут свободны как ветер в поле, при условии, что они явятся в госпиталь к 11 часам.

— Вот и отлично, — подытожил глава государства. — Тогда, Глеб Агафонович, давай решим последних два вопроса, да и отпустим наших молодых на свободу, ведь у них еще вся ночь впереди. Первое — где они будут жить, второе — как им завтра добираться до села Воскресенского Галичского уезда? Что скажешь на это, какие твои будут соображения?

— Первый вопрос, Евстафий Григорьевич, решится сам собой, если подключим нашего национального героя к полному гособеспечению, считаю, он это заслужил, но это целиком в Вашей компетенции. По второму вопросу можете не беспокоиться: завтра закрепим за подполковником персональный вертолет Мин. Госбезопасности Ка-37, только пусть управляет сам, пилотская книжка у него есть; дадим ему отпуск месяца на три, и пусть летят себе на все четыре стороны, — сидящие за столом руководители вновь по-дружески засмеялись.

Председатель ВС почесал затылок, улыбаясь:

— Что, товарищи, заслужил наш национальный герой полное государственное обеспечение, как считаете?

Мнение всех выразил профессор Серов — научный руководитель проекта «Портал», он был сильно взволнован:

— Евстафий Григорьевич, подумайте только, в кабине термоядерного антигравитатора переместиться на 100 лет назад, выполнить все пункты миссии, добиться встречи с живым Сталиным и вернуться назад, да еще не одному?! Артем Соколов уже поставил себя в один ряд с Юрием Гагариным и Сергем Русичевым, поэтому наградить его, повысив в звании и подключив к полному обеспечению за счет государства, — это самое малое, что мы все сможем сделать для него, — другие все закивали в подтверждение.

— Что ж, раз вы все так единодушны, значит, так тому и быть, — он снова вызвал управделами и распорядился. — Константин Петрович, свяжитесь сейчас с работающим отделением Госбанка СССР и закажите на имя Соколова Артема Кондратьевича именную пластиковую карту и подключите ее финансирование за счет Совета министров.

Управляющий делами записал распоряжение и отправился исполнять, а глава государства встал и подошел к поднявшимся из-за стола Артему и Нете:

— Вот, мои дорогие, мы тут сейчас чисто научными делами займемся, что вам с нами тут мучиться, вас доставят на автомобиле правительства до ближайшего отделения Госбанка, там получите безлимитную платежную карту — это вам свадебный подарок от всех нас и от страны в целом. Еще сообщаю: с момента получения паспорта твоя жена, Артем, будет находиться под защитой Верховного Совета СССР. Ты знаешь, что это такое, — Председатель ВС пожал руку подполковнику, а затем крепко, по-мужски, обнял его.

Артем смотрел на авторитетного руководителя, не в силах произнести ни слова, затем, проглотив подкативший комок, все же произнес слова благодарности, идущие от сердца:

— Товарищ Маршал Советского Союза, товарищ генерал-полковник, и вы, товарищи, я безмерно благодарен вам за то, что по достоинству оценили мои действия, будьте уверены, я всегда стоял и до конца дней своих буду стоять на защите нашей прекрасной Родины, никогда не изменю присяге.

Министр Орлов вынул из кармана кителя паспорт Артема и протянул ему:

— В приемной у Холмогорова возьми свое личное оружие и подплечную кобуру. До завтра, герой.

ЧАСТЬ XXIII

Здравствуй, 2039 год

Черная правительственная «Волга» с тонированными стеклами остановилась у залитого огнями здания, водитель, повернувшись к сидевшим на заднем сиденье, сообщил:

— Товарищ подполковник, вот это отделение Госбанка, идите с Вашей супругой, а я подожду здесь, покурю пока.

Они вышли из машины и вошли внутрь здания. Несмотря на позднее время, народу было достаточно много, с потолка лилась негромкая лирическая музыка, а встроенные светильники разливали приятный желтоватый свет. Встав перед видеокамерой, которая мгновенно идентифицировала его с компьютерной базой данных, Артем записался на получение карты, и через несколько секунд оператор № 12 пригласила его. Нета в это время присела на белый кожаный диван и с удивлением рассматривала внутреннее убранство банка, увешанного различными электронными табло и видеомониторами, как раз по одному демонстрировался цветной видеофильм. Она никогда не видела цветного кино и была к тому же поражена тем, как с экрана два метра на метр, плоского как зеркало, можно было без киноаппарата что-то показывать?! Фильм был интересный, и она увлеклась им, не заметив подошедшего мужа, который, улыбнувшись, спросил:

— Ты удивлена видеовизором? — она растерянно кивнула. — Оператор в банке не меньше удивилась, когда выдавала мне платежную карту, обеспеченную счетами Совета министров, — он приветливо помахал удивленно смотревшей на них девушке-оператору. Они вышли на улицу и снова сели в ожидавшую их «Волгу». — Интересно, ЦУМ еще работает? — обратился молодой человек к водителю.

— Да, товарищ полковник, он теперь до 24 часов работает, и у Вас еще время есть. Если хотите, через 5 минут будем там.

— Хорошо, давай к ЦУМу.

… Они остановились у входа, и она мило засмеялась:

— Тем, мы снова идем в этот магазин, и он почти не изменился, во всяком случае внешне. Как мне это приятно!

Они зашли внутрь, и молодая женщина попала в ослепительный мир стеклопластиковых витрин, рекламы и обилия товаров, периодически оператор сообщал о новых поступлениях. Поднявшись на эскалаторе на второй этаж, молодые люди оказались посреди павильонов с женской одеждой и нижним бельем в основном отечественного производства. Растерянно, широко раскрыв глаза, она повернулась к нему:

— Я могу что-то для себя выбрать?

Артем негромко засмеялся, глядя на жену:

— Не что-то, а все, что тебе будет угодно, — он подвел ее к манекену, одетому в легкий белый брючный костюм. — Вот это, например, тебе бы очень подошло, примерь, пожалуйста.

Она вновь недоуменно посмотрела на него:

— Дорогой, но это у нас женщины и девушки не носят!

— Любимая, тебе уже нужно начинать привыкать к тому факту, что ты должна выглядеть в соответствии со временем.

Он вежливо попросил молодую девушку-продавца принести костюм и легкие мокасины из твердой ткани с маленькими кисточками, выставленные на витрине с обувью. Девушка принесла товар необходимого размера, добавив ко всему шелковую блузку, и предложила зайти в примерочную. Когда жена в сопровождении продавца вышла оттуда, Тема не узнал ее: брюки из тонкого материала плотно обтягивали ее стройные ноги, а мокасины подчеркивали изящность стопы, пиджак с укороченными рукавами был необычайно стильным. Нета, повернувшись к мужу сначала задом, потом боком, робко спросила:

— Тем, ну как? — он поднял большой палец правой руки вверх, давая понять, что восхищен. Жена, довольная, подошла и прошептала ему на ухо. — Она мне сказала в примерочной, что трусики у меня несовременные.

Молодой человек вновь засмеялся, улыбаясь:

— В общем-то, она права, и над этим нам надо сейчас подумать. Девушка, а где тут поблизости павильон с нижним женским бельем? — спросил Артем у продавщицы.

— От нас третий павильон по коридору, там есть и шелк, и хлопок, и трикотаж, замечательные купальники микробикини. Но я хотела бы вам еще кое-что предложить, — она принесла очень короткую бледно-зеленую, слегка расклешенную юбку, трикотажную белую блузку с вытачками, красиво обстроченную по краям, и открытые темно-синие босоножки на невысоком каблуке. — Пусть Ваша спутница примерит, с ее идеальной фигурой она будет в этом бесподобна, поверьте мне, у меня глаз наметанный.

Тема понимал, что девушка не только хочет продать товар, но и сделать приятное, видя перед собой женщину с отличными внешними данными. Он одобряюще кивнул и через пять минут увидел вышедшую из примерочной кабины красавицу с потрясающими обнаженными ногами и красивыми открытыми плечами, стопы украшали легкие босоножки. Легкий румянец на щеках красавицы выдавал ее сильное смущение, было видно: она испытывает неловкость.

— Милый, уж не знаю, хватит ли у меня смелости вот так ходить, может, купим, что-нибудь более скромное?

Артем не хотел давить на жену, но и отказываться от ее столь прелестного наряда тоже не собирался, выжидая. На помощь пришла прелестная продавщица, она обошла Нету со всех сторон и, подняв оба больших пальца вверх, восхищенно покачала головой:

— Вам бы моделью работать или в кино сниматься с такими данными, а Вы уж сильно аскетичны. Наверное, учитель или медицинский работник?

Нета поняла шарм момента и, улыбнувшись, кивнула.

— Я так и поняла, — засмеялась девушка. — Ну, в школе или к больным на прием Вы можете надеть что-то более строгое, а, к примеру, завтра, с Вашим красавцем-парнем, идя по солнечным улицам Москвы, будете просто потрясающи! Только еще раз напоминаю, уж извините, трусики под эту юбку, да и под брюки не забудьте купить посовременнее.

Артем с улыбкой вставил карту в терминал и расплатился, даже не глядя на цены, затем поблагодарил девушку за хорошо подобранный товар, и они с женой направились в павильон нижнего женского белья.

От обилия всевозможных трусиков, бюстгальтеров и купальных костюмов у Артема зарябило в глазах, он уже хотел выйти за дверь, предоставив жене возможность самой выбрать все необходимое, но та попросила его остаться:

— Дорогой, я знаю, этот предмет туалета очень важен для тебя, потому ты должен помочь мне выбрать его, мне трудно самой в таком изобилии разобраться. Прошу тебя, не уходи.

— Хорошо, — он вернулся и негромко сказал жене, — попроси, чтобы тебе показали белые шелковые и трикотажные танга и слипы, пусть еще купальники покажут белые микробикини.

Та попросила продавщицу, раскладывающую товар, показать белье и купальный костюм.

Когда товар нужного размера был разложен, Нета указала на трусики в виде треугольничков спереди и сзади с узенькими перемычками между ними, Артем кивнул, соглашаясь. Они купили товар в шелковом и трикотажном варианте, еще купили аналогичный купальник. В других павильонах купили мужского нижнего белья и туалетных принадлежностей. Довольные, с коробками в руках, они вышли на залитую теплым желтым светом улицу Москвы.

— Куда теперь поедем? — поинтересовался водитель.

Артем, немного подумав, ответил:

— Довези нас до гостиницы «Россия» и можешь быть свободным, дальше мы сами разберемся. Договорились?

Через несколько минут они стояли в вестибюле отеля, где офицер Госбезопасности предъявил паспорт и попросил предоставить семейный номер на два человека. Метрдотель сверил данные ЧИПа паспорта с данными компьютерной базы и вежливо уточнил:

— Товарищ подполковник, если дело касается спецоперации, то номер предоставим бесплатно.

— Не нужно, — отказался офицер, — регистрируйте обычным порядком, я заплачу за каждые сутки пребывания. Работник отеля улыбнулся и выдал ключи от номера.

— Здесь прекрасный ресторан. Может, сходим? — посмотрел он на нее, но она отрицательно покачала головой. По ее взгляду он понял, чего она хочет сейчас, и повел в номер.

Номер заметно отличался от того, в котором они были в прошлом: удобная двуспальная кровать была заправлена современным бельем, большой плазменный телевизор стоял на стеклянной подставке напротив мягкого дивана, на журнальном столике стоял ноутбук, подключенный к интернету, в шкафу были запасены халаты, полотенца и все такое, была прекрасная ванная комната с душевой кабиной, помимо общего видеофона был видеофон внутренней связи, люстры освещали помещения натуральным электрическим светом. Тема связался с рестораном и заказал в номер бутылку «Киндзмараули», немного фруктов и коробку конфет. Нета, восхищенно озираясь, разглядывала и изучала внутреннее убранство номера:

— Тем, ты не представляешь мое состояние, как в рай попала! Скажи, а по — этому, как ты говоришь, видеовизору, что там можно посмотреть?

Он обнял ее сзади и поцеловал в шею:

— Понимаешь, там очень много каналов, и посмотреть можно практически все: художественные и телевизионные фильмы, концерты, документальные и научные фильмы, спортивные передачи, можно даже вызвать фильм по заказу.

— А вот эти две плоские створки на столике — это что?

— Это персональная электронно-вычислительная машина, по-другому — ноутбук. Посредством его можно тоже очень многое делать, например, черпать информацию из Всемирной сети — интернета, потом я тебе его продемонстрирую.

Она поняла его и, взяв халат с полотенцем, отправилась принимать душ. Ее не было 10 минут, а когда она вышла, вытирая полотенцем еще не высохшие распущенные волосы, на специальной подставке у кресел уже были расставлены бокалы, стояло вино, лежали конфеты и фрукты в вазе.

— Присядь пока на диван, отдохни, я тоже приму душ, — Тема взял плавки, халат, полотенце и направился в душевую.

Вскоре они сидели, глядя друг на друга, и улыбались, несмотря на то, что было уже за полночь. Он раскрыл штопором бутылку и разлил приятное на вид красное вино в бокалы, взял один и предложил ей:

— За что выпьем, милая?

Она немного подумала:

— Мне хочется выпить, чтобы эта сказка, в которую я таким чудесным образом попала, никогда не кончалась, и чтобы ты, любимый, был всегда со мной!

Отпив из бокалов, они съели по груше и немного винограда, затем осушили бокалы полностью. Вино сделало свое дело, и она, раскрасневшись, томно смотрела на него.

— Может, еще бокал? — сдержанно спросил он ее.

— Не нужно, — мило улыбнулась она, — и так голова кружится. Лучше возьми меня на руки, мне будет приятно.

Сняв свой халат и оставшись в одних плавках, он взял ее за руку и помог встать с дивана. Развязав на ней халат, он снял его и подхватил оставшуюся в одних трусиках жену на руки. Она держалась своими гибкими руками за его шею и улыбалась, пока он носил ее на руках по номеру, любуясь ей. Поднеся жену к окну, не задернутому шторами, он дал ей возможность налюбоваться прелестями ночного города, затем поднес ее к диммеру на стене и попросил убавить свет. В воцарившемся полумраке Тема опустил жену на ноги и стал покрывать ее шею поцелуями, затем обняв, крепко поцеловал в губы, она чувствовала при этом, как его член напрягся под плавками. Дав ему понять, чтоб он освободил ее, нежно произнесла: «Милый, давай ляжем на кровать, а то у меня просто ноги подкашиваются, так ты меня возбудил».

Быстро разобрав кровать, они легли, отодвинув одеяло на один край. Она лежала сначала на боку, затем повернулась на спину, слегка согнув и раздвинув ноги, он стоял на коленях между ее ног и какое-то время любовался ею, затем, сняв с нее трусики, опустился на нее и стал покрывать поцелуями ее красивое тело. Она извивалась под ним и негромко стонала, а когда он поцеловал и лизнул языком ей влагалище, вся выгнулась, закусив нижнюю губу. Артем тихонько покусал ей губы влагалища, затем мягко вошел в него языком, доставив ей необычайную приятность. Глядя на него, партнерша придерживала его голову, давая понять, чтобы он делал это еще и еще, когда она лежала на спине или, когда вставала на колени и немного вытягивалась. Так продолжалось довольно долго, наконец, оба партнера так возбудились, что, когда он вошел в нее своим членом, она почти моментально начала испытывать сильный оргазм, который, впрочем, наступил у них одновременно. Долгий и никак не кончающийся он так расслабил их, что они в полном изнеможении растянулись на кровати. Часы отсчитывали два часа ночи, когда они провалились в крепкий, здоровый сон и проспали до утра.

… Артем открыл глаза и повернул голову: Нета с распущенными волосами сидела на краю кровати и, улыбаясь, смотрела на него. По тому, что она была в недавно купленных прелестных трусиках, он понял, что она уже приняла душ и просто сидела, ожидала его пробуждения.

— Дорогой, вставай, у нас очень много дел: мы должны к восьми часам быть в московском управлении милиции, там мне должны будут выдать паспорт, а потом ты должен будешь зайти к себе на работу, и мы еще должны посетить военный госпиталь и пройти контрольное медицинское обследование.

Он взял ее тонкую, нежную ладонь и поднес к губам, ему было очень хорошо оттого, что она уже проявляет рачительность, нисколько не боясь нового мира. Быстро сделав зарядку, приняв душ, он надел спортивный костюм и кроссовки, а она — белый брючный костюм с мокасинами. Заперев номер, они спустились на лифте в ресторан и позавтракали, заказав манную кашу с изюмом и какао с молоком. Поймав на улице такси, в 7:50 они были уже в Управлении милиции по городу Москве. Дежурный зашел в ПЭВМ и подтвердил, что есть особое распоряжение начальника управления в отношении Соколовой Неты Валерьевны, он предложил ей сфотографироваться на паспорт и назвал номер кабинета. Вся процедура получения паспорта заняла около часа, когда ожидавший жену в холле паспортного стола Артем увидел ее, сияющую от радости, с вишневого цвета паспортом гражданина СССР в руках. Тема раскрыл паспорт, под фотографией проступала розовая голограмма: «Под защитой Верховного Совета СССР».

— Ого! Такую голограмму редко у кого увидишь, теперь тебя вместе со мной будет защищать сам Председатель Верховного Совета Доброхотов Евстафий Григорьевич. Ты должна все это серьезно оценить, тебя приняли как свою.

Нета смотрела на мужа расширенными от удивления глазами, наконец, произнесла, а на глазах у нее были слезы:

— Ты должен меня сейчас правильно понять, я ведь как во сне, и единственно, чего боюсь больше всего, так это проснуться и оказаться опять на той лесной дороге под тяжестью этого негодяя Селиванова, схватившего меня за горло. Но, даю тебе слово, никогда не предам ни тебя, ни руководителей, позаботившихся обо мне, ни страну в целом, которая позволяет мне ощущать себя счастливой!

Он смотрел на нее и не мог налюбоваться: немного взволнованная, с румянцем на щеках, с забранными сзади в пучок волосами, она была потрясающе хороша.

— А ты знаешь, я и не думал сомневаться в тебе. Поздравляю, ты стала гражданином самой замечательной страны в мире! — он поцеловал ее в румяную щечку.

Из управления милиции они съездили в госпиталь Министерства обороны и прошли тестовое обследование, которое, как и ожидалось, не выявило никаких аномалий. В 11:30 главный врач реанимационного отделения, к которому они оказались прикреплены, занес им в паспорта электронные заключения об отсутствии каких-либо болезней и разрешение на свободное перемещение по стране и миру. Дальше было Министерство государственной безопасности СССР — Центральный аппарат, место работы Артема. Нета терпеливо сидела в холле для посетителей, пока Артем выправлял новое служебное удостоверение, оформлял отпуск и получал летнюю парадную форму. Когда он появился с тонким кожаным дипломатом в одной руке и с сумкой в другой, она не узнала его: в белых ботинках и плотно облегающих стройную фигуру брюках; белой рубашке с короткими рукавами и такого же цвета фуражке; на левом рукаве была вышита эмблема Госбезопасности Союза; на плечах красовались позолоченные погоны МГБ СССР с двумя темно-синими просветами.

— Как я в летней форме тебе? — улыбнулся он ей.

Она смотрела и любовалась своим великолепным мужем, а про себя думала: «Ну вот, голубушка, теперь не расслабляйся, за таким красавцем весь женский контингент табуном пойдет, уведут, и винить будет просто некого!» — Ты бесподобен и неподражаем, я без ума от тебя!

Он присел рядом с ней на кожаный диван и показал приказ по Центральному управлению, подписанный лично министром Орловым, о предоставлении ему отпуска с 17го июня по 17-е сентября сего года включительно.

— Тем, а почему именно с семнадцатого? — скромно поинтересовалась жена. — Ты куда-то еще поедешь?

— Да нет, просто завтра в 10:00 в Георгиевском зале Кремля будет прием у Председателя Верховного Совета по случаю успешного завершения операции Министерства государственной безопасности и научного эксперимента «Портал» с церемонией награждения, мы должны быть там вместе с тобой. Сейчас же я, в общем-то, свободен, у меня на весь отпуск в распоряжении служебный вертолет, давай слетаем в первую очередь в Воскресенское, там нас ждут.

Она вновь на минуту погрузилась в себя: «Хорошо, что он говорит об этом, так важном для меня, ведь так хочется быть ему настоящей законной женой, а документ из прошлого вряд ли будет здесь действительным. Хочется чем-то угодить ему, сделать приятное. Думай, Нета, думай… Ему нравятся мои ноги, нужно надеть другой костюм, но не будет ли это слишком вызывающе — короткая юбка и распущенные волосы?» — она улыбнулась ему.

Артем догадался, о чем думает жена, и облегчил ей задачу:

— Знаешь, что? Давай доедем до гостиницы, там наденешь другой костюм с короткой юбкой, я хочу тебя видеть в нем.

— Дорогой, сейчас тепло, и я с удовольствием сделаю это, но не буду ли я выглядеть нескромной, все-таки в органы власти пойдем, сочтут меня какой-то легкомысленной?

Он заразительно засмеялся и прижал к себе жену:

— А ты видела наши улицы? У нас не только девушки, но и женщины разных лет ходят в коротких юбках, лишь бы ноги были хорошими. Наше общество здесь довольно свободное.

— Хорошо, тогда поехали в гостиницу, — они вышли на улицу и снова направились ловить такси.

Артем сидел на диване, когда жена, переодевшись, прошлась перед ним, демонстрируя свой новый наряд. Она практически не отличалась в нем от женщин и девушек этого времени, разве что волосы, завязанные сзади в пучок, выглядели простовато, так как большинство красивого пола здесь носило короткие стрижки. Он указал ей на это:

— У тебя прелестные волосы, и лучше тебе держать их распущенными, так будет вполне современно.

— Но, дорогой, я все-таки женщина, а не девушка!

Он вновь добродушно засмеялся:

— Забудь ты об этом пережитке, в нашем времени все устроено по-другому, здесь красивый пол или делает очень короткие стрижки, или носит волосы распущенными, — подойдя к жене, Артем вынул шпильку из пучка, и великолепные черные волосы рассыпались по ее плечам.

— Как же мне носить их? Ведь нужно будет постоянно причесываться, иначе они будут сбиваться ветром.

— Зачем причесывать, просто периодически откидывай их назад, направляя между пальцев ладони, а когда будешь работать, заплетешь их в пучок или коротко острижешься.

— Ты думаешь, мне пойдет короткая стрижка?

— Почему бы и нет, у тебя правильный овал лица.

Часть XXIV

Жена подошла к зеркалу и стала рассматривать себя:

— Милый, и все же я смущаюсь, ведь юбка едва закрывает трусики, а вдруг ее поднимет ветром, я неправильно присяду или нагнусь, их будет видно, я тогда со стыда сгорю!

— Ты просто не освоилась, поэтому комплексуешь. Скоро все войдет в норму, и вожделенные взгляды мужчин будут тебя только радовать. Не думай ни о чем, пошли.

Июньское солнце ласково слепило глаза, когда двое молодых людей вышли из гостиницы на близлежащую улицу. Было очень тепло, и улица была заполнена людьми: одни просто прохаживались, держа в руках мороженое, другие спешили куда-то, не обращая ни на кого внимания, а третьи толпились на остановках в ожидании общественного транспорта. Нета заметила, что мало чем отличалась от окружающих, и это ее успокаивало, присутствие же рядом такого великолепного мужчины придавало уверенности.

Взяв пакет с пиджаком в одну руку, а другой взяв под руку мужа, сказала, слегка сморщив носик: «Что, пошли?»

Тема был благодарен себе, что предусмотрительно снял наличные в банкомате гостиницы еще утром, теперь можно было вновь воспользоваться такси, что они и сделали. Разглядывая Москву из окна таксомотора «Волга», Нета поражалась, насколько сильно она отличалась от той столицы, по которой они с Артемом ездили несколько дней назад. Это был ультрасовременный город с невиданными ранее дорогами и красивейшими зданиями. Вместе с тем она отмечала про себя, что это все же был социалистический город и в нем было легко и комфортно, он не давил и не угнетал: улицы были широкими, а здания стояли немного в стороне, не нависая над магистралями. Было много зелени и цветов, радовавших глаз своим пестрым разнообразием.

Прошло чуть больше часа, когда машина оказалась у спецаэродрома МГБ СССР под Москвой. Тема заплатил таксисту, и они, выйдя из машины, направились в стоящее рядом административное здание, где диспетчер, проверив у Артема паспорт и летную книжку, сообщил, что техники уже подготовили вертолет и сейчас выкатят его из ангара. Он указал коридор, объяснил, на какой высоте лучше лететь до Галичского уезда, где заправиться на обратном пути, сообщил позывные диспетчера и бортового номера. До ангара было метров сто, и пока молодые люди шли, ворота открылись, и техники вытянули мини-трактором вертолет на взлетную площадку. Винтокрылая машина белого цвета с красной звездой и эмблемой спецслужбы стояла на полуденном солнце, восхищая своим необычным видом: огромные выпуклые стекла перед креслом пилота и пассажира, два подвесных двигателя и два огромных винта, расположенных друг над другом, смотрелись потрясающе!

Старший техник подошел к Артему, отдал честь и доложил:

— Товарищ подполковник, машина к полету готова.

— Хорошо, лейтенант, спасибо вам. Отойдите подальше, будем потихоньку взлетать, — он открыл правую дверь и предложил жене сесть в кабину, но та стояла, не решаясь.

— Тем, а как же этот аппарат полетит, ведь у него нет крыльев?

— Садись и располагайся поудобнее — этот аппарат гораздо умней, чем ты, можешь себе представить.

Он помог жене взобраться в кабину на кресло пассажира и закрыл дверь. Расположившись в кресле пилота, он подал питание на панель приборов и проверил их показание, запустил двигатель на прогрев и убедился в нормальной работе всех систем. Пока шум винтов был не очень сильный, надел жене и себе наушники с микрофоном, проверил радиосвязь:

— Дорогая, как ты меня слышишь?

— Слышу хорошо. А зачем эти приспособления, мы же рядом сидим? — вид у жены был немного растерянным.

— Сейчас начнем взлетать, и от шума винтов некоторое время будет плохо слышно, а в полете приспособишься. Главное, не пугайся, если хочешь, можешь пристегнуться.

Она понимающе кивнула, но пристегиваться не стала, наблюдая и слушая, как муж вел переговоры с диспетчером. Наконец земля стала уходить вниз: машина поднималась.

Нета, не скрывая восхищения, смотрела на мужа: «Уму непостижимо, чего он только не может: в нашем времени самолетом управлял, который люди, может быть, впервые видели, а здесь такой чудо-машиной управляет! Кто он в действительности, не ангел ли небесный, посланный Господом для моего спасения?! Если это человек, то какая же я счастливая! Никогда и никому его не отдам и не уступлю», — она сидела и то улыбалась, то плакала, закрывая рот ладонью.

Машина поднялась на необходимую высоту и встала на нужный курс. Артем, придерживая штурвал, посмотрел в сторону жены, лицо его выражало крайний восторг:

— Любовь моя, летим подтверждать наш совместный брак!

«Он великолепен, — подумала она. — Хочется сделать ему сейчас что-то приятное!» — она положила левую ногу на правую, обнажив потрясающее бедро. Ей было видно, как муж буквально жег ее своим взглядом, и это ее возбуждало.

— Дорогой, может, мне закрыть ноги пиджаком, чтобы тебе не отвлекаться? Все-таки мы на приличной высоте, — получив отрицательный ответ мужа, ей стало вдвойне приятно.

Вертолет несся над бескрайними лесными просторами и полями, иногда пересекая автодороги и небольшие города. Вид был с высоты превосходный, и Нета с любопытством разглядывала расстилающийся внизу пейзаж. Будучи человеком очень смелым и волевым, она нисколько не боялась разбиться, атмосфера полета на чудесной машине рядом с красавцем-мужем целиком перекрывала весь страх. Она уже привыкла к шуму винтов и даже снимала наушники, но приходилось вновь их надевать, чтобы иметь возможность переговариваться. Диспетчер оказался опытным, вовремя предлагал сменить курс или изменить высоту; полет проходил совершенно спокойно и без происшествий.

— До пункта назначения осталось 30 минут. Как самочувствие, не устала? Если ножки озябли, могу печку включить, или давай спустимся и отдохнем немного.

— Зачем, дорогой? Воздух даже на этой высоте не холодный, и в кабине, хоть и обдувает немного, но совершенно не холодно и ногам очень приятно. Спасибо тебе за этот сказочный полет, хочется, чтоб он никогда не кончался! — на душе у нее было ощущение, будто она парит, словно птица. Неожиданно взгляд ее сделался серьезным.

— Ты что-то вспомнила? — спросил он ее.

— Любимый, может, это не мое дело, но, раз я тебе жена, не могу не спросить. Ведь у тебя на Алтае отдыхают родители, почему ты не свяжешься с ними? Они беспокоятся о тебе.

Он в очередной раз убедился в ее исключительной порядочности. Как хорошо было от мысли, что она рядом:

— Понимаешь, по уставу спецслужбы я не имею права раскрывать свое местоположение для широкого круга лиц, пока официально не завершится операция, будут подведены итоги и дана оценка моих действий. Думаю, это произойдет завтра на приеме у Председателя ВС в Кремле. Вот мы сейчас летим, а может зазвенеть видеофон, поступить секретный приказ, и придется разворачиваться. Ты должна всегда иметь это в виду и нормально к этому относиться.

— Я все поняла, дорогой, извини, что вмешиваюсь.

— Да ничего, проехали.

Введя запрос для бортовой ЭВМ, Артем вывел на дисплей изображение центра села Воскресенского со зданием совета в центре и прикинул место возможного приземления. Когда аппарат влетел в пределы волости, Тема показал жене рукой на луг, на котором паслось множество крупнорогатого скота:

— Смотри, как здорово! Всегда, когда вижу на лугу мирно пасущихся коров, на душе становится необъяснимо тепло, возникает ощущение какой-то надежности и спокойствия.

— Я тебя понимаю, — согласилась она. — Именно вот на этих коровах и держится во многом сила и мощь нашей страны. Вижу, и в этом времени это прекрасно понимают.

Село Воскресенское Галичского уезда Ярославской губернии

Неожиданно раздался звуковой сигнал и электронный голос бортового компьютера: «Впереди село Воскресенское».

Пилот сбавил скорость, и через пару минут машина зависла над ровной площадью, видимо, предназначенной для массовых мероприятий. Было видно, как удивленные жители показывали руками на геликоптер, прицеливающийся для посадки. Из здания совета вышла группа людей, мужчина в рубашке с короткими рукавами махал рукой, призывая садиться. Медленно опустившись на площадь, винтокрылая машина, наконец, замерла, и из нее вышел молодой человек в белой парадной форме офицера Госбезопасности. Он открыл дверь пассажира и помог спуститься на землю великолепной молодой красавице с распущенными черными волосами в короткой светло-зеленой юбке и обнаженными стройными ногами. Взяв из вертолета небольшую сумочку, красавица взяла офицера под руку, и они пошли в направлении встречающих их людей. Невзирая на середину XXI века, вид необычного летательного аппарата и вышедших из него людей немало удивил жителей села, на площадь начали скапливаться люди. Когда молодые люди близко подошли к встречающим, мужчина лет пятидесяти, в льняной рубашке с короткими рукавами вышел вперед и протянул офицеру руку:

— Председатель Воскресенского сельского совета Боровиков Олег Данилович.

— Соколов Артем Кондратьевич, — офицер ответил крепким рукопожатием. — А это моя жена Соколова Нета Валерьевна, — председатель совета поцеловал кончики пальцев протянутой ему руки.

— Со мной предисполкома Шашкевич Борис Петрович, — он указал на молодого человека, скромно стоящего рядом, — и секретарь совета Ламенцева Наталья Денисовна, — девушка поднесла гостям букет великолепных белых пионов.

— Извините, если заставили себя ждать, — улыбнулся Артем. — Поверьте, мы очень торопились.

— Что Вы, товарищ подполковник, сам Председатель Верховного Совета страны Доброхотов Евстафий Григорьевич звонил поздно вечером, а это для нас редкость необычайная, мы все здесь теряемся в догадках!

— Понимаете, Олег Данилович, дело, с которым мы к Вам пожаловали, чисто личное, и желательно обойтись без излишней помпезности, и я, и моя жена ее совсем не любим.

— Хорошо, дорогие, давайте зайдем ко мне в кабинет, там все и обсудим. Борис, Светлана, пойдемте с нами.

Совет располагался в новом здании в виде одноэтажного коттеджа, стильно срубленного из хорошо обработанной ели. Внутри было уютно и, главное, не пропадала атмосфера села. Кабинет председателя был довольно просторный и имел длинный стол для заседаний совета, над рабочим столом висел портрет Председателя Верховного Совета СССР, строгим и умным взглядом смотрящего на вошедших в кабинет. Глава волости предложил гостям сесть к его столу, предисполкома и секретарь сели на стулья у стены:

— Я весь во внимании и нетерпении, — улыбнулся глава.

— Олег Данилович, та информация, которую мы сейчас будем здесь обсуждать, является хоть и личной, но все же секретной, не подлежащей никакому разглашению, — в голосе Артема послышался металлический оттенок и жесткость.

— Да мы уж поняли это, просто так подполковник Госбезопасности не прилетит на вертолете из Москвы в село.

Можете говорить спокойно, не смотрите, что мои коллеги достаточно молодые — это проверенные и надежные люди.

— Хорошо! — подполковник кивнул, и молодая женщина вынула из сумки документ и передала главе волости.

Несколько минут председатель совета удивленно и внимательно рассматривал документ, держа его в руках, затем поднял широко открытые глаза на гостей:

— А я думал, что дед сочинил мне историю, якобы рассказанную ему Толмачевым Игнатием Ивановичем (он был здесь председателем исполкома в конце 30-х годов) в последний месяц его жизни, о том, как прилетевший на аэроплане вместе с женщиной майор Госбезопасности застрелил на окраине деревни Осипово настоящего вампира. И Толмачев ночью, в своем кабинете, зарегистрировал брак этих двух молодых людей. Боже мой! Неужели это вы и есть? Но как это вообще может выглядеть, ведь та история произошла ровно 100 лет назад? — он попросил своих коллег подойти к столу, и те с удивлением рассматривали таинственный документ, датированный 1939 м годом, но отдающий типографской краской и блестящий свежей чернильной печатью, а подписи были будто вчера поставленные.

Артем дал представителям волостной власти спокойно рассмотреть свидетельство о заключении брака и выпустить эмоции. Председатель исполнительного комитета был моложе всех, поэтому ему верилось во все это особенно трудно. Он с блеском в глазах, приставив свой стул, попросил Артема:

— Товарищ подполковник, хоть немножечко расскажите об этом, а то я никогда себе не прощу, что не поинтересовался.

Артем несколько секунд обдумывал просьбу молодого исполнителя, затем согласился:

— Хорошо, я расскажу, но имейте в виду, если все же информация об этой нашей сегодняшней встрече выйдет за пределы этого кабинета, у вас всех будут очень неприятные жизненные моменты, связанные с нашей структурой, крепко запомните это.

То, о чем говорил Олег Данилович, относится к секретной операции МГБ СССР, связанной со временем. Я был перемещен в 1939 год и, так получилось, по просьбе высокопоставленного офицера НКВД вылетал в Осипово, которое в то время терроризировала сущность из другого мира. Со мной была молодая женщина-фельдшер из того времени, которая сумела выманить кровожадную тварь на себя, и мне удалось поразить ее в самое сердце, второй выстрел в голову я делал уже на всякий случай. Восставшим вампиром оказался некий Бондарь, убитый в 1887 году и поднятый из могилы колдуньей-матерью. Соседи помогали нечисти, и Поликарп Митрофанов даже хотел застрелить нас, но был убит подстраховавшими нас председателем исполкома Толмачевым и участковым уполномоченным Кукушкиным. Вот так все это и происходило. Теперь участники той ужасающей схватки сидят перед вами, и просьба их состоит в том, чтобы брак, заключенный в том далеком году, был сегодня подтвержден и узаконен.

— Что скажете, товарищи? — обратился к коллегам по работе председатель совета. — Какие будут предложения?

— А что тут говорить, Олег Данилович? Соколов Артем Кондратьевич и Соболева Нета Валерьевна перед нами, они подтверждают, что хотят быть мужем и женой, а по закону они могут зарегистрировать брак в любом совете страны — от Карпат до Чукотки, следовательно, мы здесь правомочны. Давайте подтвердим действие этого документа своими подписями. Свет, неси, пожалуйста, печать и шампанское, — молодой председатель исполкома передал документ председателю сельского совета — главе волости. — Да, неординарная ситуация. А как же вы планируете обращаться с этим свидетельством, ведь каждому не будешь объяснять подробности, тем более что операция секретная?

— Не беспокойтесь, Олег Данилович, мы и не собираемся этим документом бравировать. У Неты, как и у меня, уже есть паспорт гражданина Советского Союза. Этот документ чисто для нас, но если взять юридический аспект, то факт перехода Неты в наше время хоть и засекречен, но он признается руководством страны, она даже взята под защиту Верховного Совета СССР, — Артем попросил у жены ее паспорт и показал председателю сельского совета.

— Впервые вижу в паспорте подобную голограмму. Да, действительно, все очень серьезно, — глава волости покачал головой.

В это время секретарь принесла печать и на подносе бутылку шампанского, бокалы и коробку конфет фабрики имени Петра Бабаева. Она взяла ручку и твердо произнесла:

— Олег Данилович, давайте свидетельство, я оформлю в книге, поставлю свою подпись, затем вернусь сюда к вам.

Через несколько минут в руках главы волости был подписанный и скрепленный печатью документ, он встал и торжественно произнес:

— Уважаемые товарищи Артем Кондратьевич и Нета Валерьевна, Воскресенский сельский совет депутатов трудящихся Республики Владимирская Русь в составе СССР подтверждает, что вы являетесь мужем и женой, и продлевает на неопределенный срок действие свидетельства о заключении брака от 12 июня 1939 года. Подписали: председатель совета О. Боровиков, председатель исполкома Б. Шашкевич, секретарь С. Ламенцева. От души поздравляю вас! — он мастерски открыл бутылку «Советского» шампанского и наполнил бокалы.

Артем в этот момент смотрел на жену, ее лицо все светилось от счастья — теперь она была ему жена на совершенно законных основаниях. Осушив бокал, он обнял ее и поцеловал в губы, стоящие рядом дружно аплодировали.

Уже сидя за столом и угощаясь конфетами, Нета с улыбкой сказала:

— Тем, а ты помнишь, тогда ночью, после того как уничтожили эту тварь, вот также сидели, пили шампанское и ели конфеты? Можно сказать, что традиции сохраняются, невзирая на года. Удивительно, но для нас прошло всего несколько дней, поразительная штука время!

Молча сидевшая секретарь не удержалась и спросила:

— Нета Валерьевна, я так понимаю, Вы жили в 1939 году, а сейчас вместе с Артемом Кондратьевичем перешли в наше время. Какое Ваше впечатление от разницы времен?

— Знаете, Светлана, мне трудно все сразу постичь и понять, поэтому я просто верю своему мужу на слово, иначе не получится. А впечатление от увиденного потрясающее! Представьте: у нас мы летали сюда на аэроплане, а здесь, видите, стоит чудо-машина; там разговаривали по телефону через коммутатор, а здесь видеосвязь и интернет; я уж не говорю про здания, машины и обилие товаров в магазинах.

— Наверное, такой милый наряд Вы там вряд ли бы надели?

— Вы правы, то время более грубое и жестокое, но женщины, кто хотел, и там вели себя раскрепощенно, носили красивую одежду, правда, таких коротких юбок не было.

Молодая девушка-секретарь улыбнулась, видя перед собой адекватную по годам молодую женщину:

— И как Ваше ощущение от такого туалета? Мне так хочется узнать, а то Олег Данилович всегда критикует меня за короткие юбки на работе, говорит, это не к месту.

Нета ответила милой улыбкой:

— Возможно, относительно работы он и прав, мне пока трудно судить, а что касается ощущений — они потрясающие!

— Спасибо за откровенность, — поблагодарила секретарь и перевела взгляд на председателя совета. Тот, видимо, хотел попросить необычных гостей о чем-то, но терпеливо не перебивал свою сотрудницу, теперь же обратился к Артему:

— Товарищ подполковник, вы поймите нас правильно, видя живых людей, побывавших в прошлом, каждому из нас хочется о многом расспросить, а уж о просьбе только мечтать приходится.

— А вы не стесняйтесь, спрашивайте. И просьбу любую исполним, если это будет в наших силах. Говорите.

— Если можно, давайте съездим на то место, где вы убили вампира, ведь думали — стариковские сказки, а оказалась реальность. Я сейчас еще джип в правлении колхоза запрошу.

— Не стоит беспокоиться, Олег Данилович. Вы забыли, что на улице стоит прекрасный воздушный автомобиль? Полетели.

Они все вышли на улицу и, к удивлению селян, стали садиться в вертолет. Артем предложил главе волости сесть рядом с ним, в кабину, а жену попросил сесть в кресло пассажирского отсека, вместе с предисполкома и секретарем; расположившись в кресле пилота, он надел наушники себе и председателю совета, запустил еще не остывший двигатель и потихоньку начал взлетать. Поднявшись на 50 метров, дал крен в сторону Осипова.

Дорогу до моста, где проходила операция, уже узнать было трудно (теперь она была окопана и подсыпана гравием), да и сам мост был уже не деревянный, а бетонный, и все же Тема сориентировался по расстоянию относительно моста и стал спускаться на луг, рядом с нужным местом. Когда шум винтов утих и все вышли из вертолета, он указал на канаву рядом с дорогой: «Вот здесь я его и ухлопал, он лежал тут на дороге, оскалившись, с черными, как уголь, глазами. Даже сейчас ужасно вспоминать. Но главный герой был не я, а моя будущая жена, она беспечно шла от реки по дороге в одних трусиках, с полотенцем на плече, изображая недалекую городскую фифочку. Ее обнаженный вид основательно взбесил упыря, он догнал ее и хотел наброситься, подняв руки с когтями, а нам этого только и было надо, я прострелил ему бок и висок». Руководители волости в задумчивости смотрели на место разыгравшейся 100 лет назад драмы.

— Вы, если желаете, можете посмотреть на это чудовище, — предложил Артем, — я вел видеосъемку в момент, когда Нета вскрывала вампиру сосуды, чтобы убедиться в отсутствии крови, и когда колдунья Полина Ниловна распласталась на нем, умирая. Только это опять же все секретная информация.

— Неужели, Артем Кондратьевич, у Вас хватило хладнокровия еще и заснять эту тварь на видео? Фантастика! — молодой председатель исполкома удивленно качал головой.

Артем позвал всех в пассажирский отсек вертолета, и когда все уселись поудобнее, достал из дипломата свою ПЭВМ, запустил ее и быстро нашел нужный видеофайл: на дисплее было хорошо видно лежащее на дороге существо с оскаленным ртом, ужасными клыками и остекленевшими черными глазами; склонившаяся над ним женщина, в которой все сразу узнали сидящую рядом Нету, вскрывала существу сосуды на запястье; идущая из темноты и воющая старуха, распластавшаяся затем на ужасном теле монстра.

Сидящие в отсеке сельские руководители были поражены до крайности, а женщину-секретаря бил озноб. Понимая это, Артем остановил демонстрацию и выключил ноутбук, какое-то время все сидели молча.

— А Вы, товарищ подполковник, не можете скопировать для нас это видео, уж больно с атеистами трудно спорить?

— К сожалению, не могу, Олег Данилович. Только завтра на приеме у Председателя ВС будет определен статус миссии и дана оценка ее выполнению. До этого вся информация не подлежит разглашению, я уж и так нарушил все что можно.

— Не переживайте, Артем Кондратьевич, мы Вас не подведем, и никто ничего не узнает, можете быть спокойны. Тогда не откажите сфотографироваться с нами, как почетные гости села, и распишитесь в книге гостей и посетителей.

— Что, дорогая, уважим руководство волости?

— Непременно.

— Тогда давайте вернемся к зданию сельского совета.

Артем перебрался в кабину вертолета, запустил двигатель и стал взлетать. Через несколько минут машина была уже над площадью, зависнув, медленно опустилась. Председатель сельского совета сходил за цифровой видеокамерой и, вернувшись, попросил встать всех у здания, а сам, подозвав любопытного мальчугана, объяснил ему, где и как нажимать, встал рядом со всеми. Секунда, и снимок был готов. Когда зашли внутрь здания, Артем попросил перебросить копию файла ему на персональную ЭВМ. Сделав запись в книге почетных посетителей, гости стали прощаться: по лицам руководителей волости было видно, как им не хотелось отпускать столь необычных людей; подполковнику пришлось успокоить их, пообещав еще раз с женой посетить их. Когда вертолет поднялся на полсотни метров, Тема увидел, как провожающие тепло махали руками на прощание, он посигналил им огнями и направил машину в обратный путь…

ЧАСТЬ XXV

В новой дружной семье

Вертолет с эмблемой МГБ СССР стоял на запасной площадке аэропорта Домодедово в Москве: в кабине сидел молодой подполковник в белой летней форме, а рядом с ним молодая красавица с черными распущенными волосами, которая смотрела на офицера глубоко влюбленным взглядом. Подполковник открыл окно кабины, чтобы слышать объявление диспетчера о заходящих на посадку рейсах. Борт с Барнаула задерживался, и подполковник немного погрузился в себя: в его сознании проплывал торжественный прием в Кремле, где Председатель Верховного Совета в парадной общевойсковой маршальской форме объявил об успешном завершении миссии в 1939 год, проведенной в рамках научного эксперимента «Портал»; офицер вспоминал те чувства, которые охватили его, когда глава государства прикреплял к его груди звезду Героя Советского Союза и орден Сталина; восторженные взгляды присутствующих на приеме, когда они с Нетой танцевали вальс, и она была в белом длинном бальном платье, а волосы у нее были заплетены в косу и завиты сзади в пучок, ее шелковые перчатки чуть выше локтя на тонких, изящных руках; всплыл также звонок, который он сделал прямо из Георгиевского зала Кремля по видеофону в санаторий «Белокуриха», и радостный голос сначала отца, затем матери. Подполковник улыбнулся и закрыл глаза, представляя дорогие ему лица. Молодая женщина, сидевшая рядом, поняла смысл поведения мужа, сидела, терпеливо и уважительно не вмешиваясь в ход его мыслей. Она понимала, что в ближайшее время и ей предстоит встретиться с его родителями, и от этого на душе было немного тревожно. «За Тему я очень рада! — думала она. — А вот как меня воспримут — женщину из прошлого? Ох, как тяжело об этом думать! Со своей стороны, я готова на все, только бы не оттолкнули, ведь ему так будет трудно!»

В это время в аудиосистеме аэропорта раздалось сообщение о пребывании самолета из Барнаула, белоснежный Ту-224 зашел на посадку, и вскоре его колеса коснулись взлетной полосы. Он взял ее за руку и посмотрел ей в глаза, уловив в них тревогу и некоторую растерянность:

— Ты боишься недопонимания с их стороны? — она выдержанно молчала, глядя ему в глаза, подтверждая. — Что ты! Не переживай, все будет нормально, вот увидишь.

Пошли встречать их.

Они вышли из вертолета и быстро направились к зданию аэропорта, где уже стояли встречающие. Артем с женой в нетерпении смотрели на взлетную полосу, где уже замер лайнер-красавец: вот к нему подъехал трап, открылась дверь, и первые пассажиры стали сходить на землю, родителей пока что не было видно.

— Тем, а по твоему описанию здесь похожих нет.

— Не волнуйся, они никогда не торопятся вперед.

И действительно, когда все почти уже сошли, наверху трапа показалась уже немолодая женщина с коротко остриженными поседевшими волосами, вслед за ней вышел мужчина ее же возраста с поседевшей шевелюрой волос и в очках, они сверху разглядывали встречающих людей. Увидев молодую пару, они посмотрели друг на друга и, улыбнувшись, стали спускаться. Подойдя к встречающим, женщина тепло улыбнулась и слегка дрожащим голосом произнесла:

— Здравствуй, сынок, если б ты знал, как я рада тебя видеть!

Тема поцеловал мать в щечку, а затем, взяв ее тонкие ладони в свои руки, начал нежно покрывать их поцелуями. Отец снял очки и терпеливо наблюдал за этим и, когда сын повернулся к нему, крепко, по-мужски, обнял его.

— Я знал, сын, что ты справишься, — отец немного отодвинулся назад и посмотрел на звезду и орден, красовавшиеся на груди молодого офицера. — Мать, посмотри: наш сын — Герой Советского Союза, и «Сталин» на груди, и это еще не все — он уже подполковник! — поседевшая женщина прижалась к груди сына и заплакала.

Супруга Артема стояла молча в стороне, скромно наблюдая встречу горячо любящих друг друга родителей и сына. Будучи человеком очень добрым в душе и интеллигентным, она искренне радовалась за семью Соколовых, в которую ей предстояло влиться, и только где-то глубоко затаившаяся тревога не давала покоя: «Как воспримут, не оттолкнут ли?!»

Артем, видимо, почувствовав это душевное состояние жены, ласково произнес: «Мама, ну что ты, будет тебе», — он тихонько отстранил прижавшуюся к нему мать.

Отец тоже понял ситуацию и ласково обратился к жене:

— Элизочка, дорогая, посмотри, сын не один нас встречает. Артем, что ты стоишь, познакомь нас со своей красавицей.

Сын с благодарностью посмотрел на отца и улыбнулся:

— Папа, мама — это моя жена, ее зовут Нета.

— Будем знакомы. Кондратий Максимович, — отец Артема первым протянул молодой женщине руку и, когда та подала свою, галантно поцеловал ей тыльную сторону ладони.

Вслед за мужем и Элиза Авенировна протянула свою руку Нете, внимательно разглядывая ее, почувствовав единую кровь:

— Здравствуй, дорогая, добро пожаловать в семью Соколовых, — со вздохом произнесла она.

По глазам матери Артема молодая женщина поняла, что та уже догадалась, кто перед ней и откуда пришла. Но было так же очевидно, что мать внутренне смирилась с этим и конфликта никакого не будет — это очень радовало.

Отец, чтобы еще сильней сгладить момент, обратился к сыну:

— Тема, а что ты нас с матерью и со своей прекрасной женой здесь на бетонных плитках держишь? Мог бы и такси нанять до Ярославского вокзала, соловья баснями не кормят, — он посмотрел на сына и засмеялся.

— А никто вас баснями кормить и не собирается, — парировал сын. — Вон видите на площадке геликоптер? Он враз домчит всех до Шуи, и не нужно брать никакое такси.

— Значит, с самолета на вертолет. Что ж, в этом есть определенный шарм, — Элиза Авенировна взяла мужа под руку, и они направились к винтокрылой машине.

Удобно расположив родителей в салоне вертолета, Артем вынул и поставил на столик с бортиками термос с кофе, бутылку минеральной воды, пластмассовые стаканы и коробку с пирожными: «Если нужна будет связь со мной, вот наушники. Приятного полета, дорогие мои». Выйдя на улицу и открыв дверь пассажира вертолета, он помог жене сесть в кресло, сам расположился в кресле пилота и запустил мотор.

Машина потихоньку поднималась над площадкой, а двое людей, только что прилетевшие самолетом из Алтайского края, переключив связь на внутреннее пользование, не спеша вели разговор, отпивая из глубоких чашек кофе:

— Что скажешь, Кондратий, как тебе наша долгожданная сноха? Хоть и моих кровей, не слишком целомудренна!

— Что ты имеешь в виду, дорогая?

— Эту ее суперкороткую юбку. Представляю, какие же у нее там трусики! Могла бы хоть брючный костюм надеть.

Супруг добродушно рассмеялся:

— Трусики, дорогая, у тебя у самой сногсшибательные, а короткую юбку, думаю, она надела специально, чтоб тебе наверняка понравиться, уж очень она этого хочет, я сразу это заметил. Как говорится, встречают по одежке.

— Зато провожают по уму, — ввернула жена.

— Это так, ты верно сказала, только, думаю, провожать нам ее однозначно не придется: он очень любит ее, я заметил.

— Да, я тоже это заметила, — она подставила мужу чашку, чтобы он добавил в нее кофе. — Что ж, поживем — увидим.

Винтокрылая машина, огибая столицу, неслась во Владимирскую губернию. В кабине находились двое молодых людей, молча размышляющие о только что состоявшейся встрече. Он был очень рад, что, наконец, встретился со своими родителями, по которым сильно соскучился, и что они тепло приняли его любимую Нету: «Мать, скажем, хотела для меня более приемлемую ей партию, например, дочь какого-нибудь профессора или генерала, евреи ведь всегда стремятся подняться над другими, невзирая ни на что. Отец другой, совершенно не амбициозный, наверное, поэтому они так счастливо и живут, взаимно уравновешивая друг друга. Ну ничего, мам, как только поближе узнаешь Нету, забудешь мысли о титулованных особах, и лучше-то ее никого не будет».

Она не могла сдержать свои чувства и периодически плакала, отворачиваясь к окну, чтобы муж не заметил: «Неужели приняли меня? Да, особенно отец, в его глазах это вовсю читалось. Мать более настороженно себя вела, рассмотрела всю с головы до ног, сейчас, чай поди, говорит мужу о том, какая я нецеломудренная, а надень я брюки, говорила бы, что скрываю плохую фигуру, — молодая женщина улыбнулась и посмотрела на свои обнаженные ноги в открытых темно-синих босоножках. — Что же, она мать и хочет сыну только хорошего, ее понять можно, тем более что сын просто бесподобен», — она смущенно поглядела в сторону мужа и переложила левую ногу на правую.

Артем зафиксировал штурвал и, повернувшись к жене, любовался ей: черные распущенные и зачесанные назад волосы, огромные темно-бирюзового цвета глаза, блестящие от легкого возбуждения, красивое бедро, покрытое легкими мурашками, и маленькая изящная стопа в легких босоножках — все это заставляло трепетать его тренированное и мужественное сердце. Он взял тонкую кисть жены и поцеловал ее длинные пальчики, не сводя с нее взгляда.

— Жаль, что не смогу сейчас взять тебя на руки, а так хочется! — чувственно произнес он, глядя в глаза жене.

— Любимый, видимо, скоро мы прилетим, и у тебя представится такая возможность, а сейчас, прошу тебя, не отвлекайся, ведь ты везешь не только меня, но и родителей.

Артем глубоко вздохнул и, сняв машину с автопилота, взял в руки штурвал. Полет продолжался довольно ровно, на связь уже вышел диспетчер Управления МГБ по Республике Владимирская Русь, он сообщил, что в уездном аэропорту города Шуя вертолет уже ждут, указал координаты и курс.

— Папа, мама, как вы там? Потерпите, скоро прибудем.

— Ничего, сын, не переживай, вот заканчиваем с благоверной твои пирожные, кстати, очень вкусные, спасибо.

Нета, смотревшая в это время в окно, неожиданно повернулась к Артему:

— Дорогой, у меня к тебе будет очень большая просьба: давай опустимся у кладбища в Дроздове и посетим могилу твоего деда, я должна отблагодарить его!

«Надо же! — подумал он с восхищением о ней. — Ничего не забыла, потрясающая женщина!» — он кивнул несколько раз. Тема снизил скорость и, как только вертолет оказался над лугом у кладбища в Дроздове, сначала завис над ним, затем медленно опустил аппарат на землю. Выйдя из кабины, молодой подполковник открыл дверь и подал руку жене, помогая ей сойти. Оказавшись посреди луга, молодая женщина огляделась и стала быстро собирать в букет июньские цветы. В этот момент открылась дверь отсека с пассажирами, и оттуда вышли родители Артема, с любопытством оглядывая окрестности. Когда Нета, собрав букет, подошла к ним, они все вместе не спеша направились к кладбищу.

Полуденное солнце освещало памятники, и с одного из них боевой капитан с улыбкой смотрел на пришедших:

— Здорово, фронтовик, — поприветствовал отца Кондратий Максимович, — давно не виделись, а ты все такой же веселый.

— Дед, привет, видишь, мы расставались ненадолго, да и расставались ли? Ты познакомил меня с той, которая сделала меня счастливым, и вот она сейчас перед тобой, — Артем отошел немного в сторону, давая Нете возможность подойти.

Поставив букет в высокую вазу, молодая женщина поцеловала фотографию, затем обняла памятник и так простояла с минуту, закрыв глаза. Ни молодой человек, ни его родители не пытались помешать ей, они стояли и молча смотрели на это общение красавицы с усопшим человеком. — Спасибо тебе за все, Максим Захарович: за поддержку в течение многих лет; за то, что познакомил меня с Темой, никогда тебе этого не забуду, — она снова поцеловала фото.

Может быть, именно в этот момент Элиза Авенировна отчетливо поняла, какой прекрасный человек теперь будет находиться рядом с их сыном и с ними; из правого глаза у нее показалась слезинка, которая зависла у нее на щеке.

Когда все четверо удалялись с кладбища, Артем обернулся: в свете вышедшего из-за легкого облака солнца он четко увидел, как дед, улыбнувшись, кивнул ему головой.

Вертолет, поднявшись, вскоре оказался над уездным аэропортом, диспетчер которого определил место для посадки, еще минута, и машина замерла на бетонной площадке. «Вот мы и дома, мои дорогие, потихоньку выходим», — сказал Артем в микрофон и отключил связь. Через несколько секунд все четверо стояли у вертолета, щурившись от яркого солнца. Настроение было прекрасное!

— Куда теперь вас всех везти, может быть, в ресторан? Пообедаем, заодно замочим мои награды, — Артем, улыбаясь, смотрел на родителей и на жену, которая стояла молча.

— Что, Кондратий, куда поедем? — довольно кротко спросила Элиза Авенировна, переведя взгляд на мужа.

— А давайте заедем в магазин, наберем продуктов и прямо домой: разложимся на лужке в саду под яблонькой, выпьем немного хорошего вина, покушаем, посидим, отдохнем. Помнишь, Тема, как мы раньше с тобой это все делали?

— Я не против, отец, как наши женщины?

— Что, дорогая, давай поддержим наших мужчин, — Элиза Авенировна довольно тепло уже смотрела на свою сноху.

— Если всем будет хорошо, то я только за.

— Вот и отлично. Только, мам, прошу тебя, возьми в музыкальной школе временно скрипку получше, — он посмотрел на жену, та кивнула в согласие, — Нета владеет ей.

— Прекрасно, можем тогда даже дуэтом поиграть! — сын видел, как преобразилась мать, присоединение сработало.

Взяв такси, стоящее у здания аэропорта, Соколовы объехали почти весь город, любуясь его убранством и первичной исторической красотой. Особенно Нету порадовало, что здесь, в этом времени, Спасский храм в центре был восстановлен и пленял Шуян и гостей города своей архитектурной неподражаемостью и великолепием. Закупив продукты в огромном универсаме и заехав в музыкальную школу, вскоре они вышли из такси на городской окраине, выходившей прямо к полноводной реке.

— Вот и наш дом, — Артем показал на небольшое строение, стоящее за открытым кованым забором и утопающее в различных садовых деревьях. В вольере находилась большая восточноевропейская овчарка, которая, завидев хозяев, принялась усиленно вертеться, махая хвостом и поскуливая.

Барин, здравствуй, дорогой, как я рад видеть тебя! — Тема хотел приласкать четвероногого друга, но остановился. — Породистую собаку нельзя сразу ласкать, если приехал из другой местности.

На лай собаки пришел сосед, который приглядывал за ней и домом, он удивленно развел руками:

— Кондратий Максимович, Элиза Авенировна, а я вас жду через три дня, смотрю, кто-то знакомый к дому подошел.

— Да вот, Петр Макарович, сын позвонил, что приедет с женой, пришлось отпуск прервать — это для нас важнее.

— Все так, соседи. Вот ключи, Барина утром кормил и выгуливал. Как говорится, на вверенном участке все норм.

— Спасибо Вам. Обращайтесь всегда, что в наших силах — все сделаем, — отец Артема взял ключи и стал отпирать дом.

Когда зашли внутрь, хозяйка провела всех в зал и предложила присесть на мягкий диван: «Давайте отдохнем немного с дороги, потом начнем дела делать. Знаете, так приятно возвращаться домой, как говорится, везде хорошо, а дома лучше».

Нета мельком отметила про себя, что дом был не такой уж и маленький и состоял из зала, двух комнат и кухни — все они выходили в прихожую. Лишней мебели не было, а та, которая находилась, помогала создавать дополнительный уют. Интерьер дома был не во всем ей понятен, но она понимала, что это другое общество и другое время.

— Что скажете, молодые, осчастливите нас с матерью своим обществом или завтра улетите куда-нибудь? — Артем Кондратьевич посмотрел на сноху и перевел взгляд на сына.

— Да нет, пап, до 17 сентября никуда не собираемся, если, конечно, вы нас не «попросите». Ну разве куда рядом слетаем, за мной на весь отпуск закреплен служебный вертолет, а так будем в Тезе купаться и рыбу с тобой ловить.

— Слышала, мать? До середины сентября с нами будут, если ты их не выпроводишь, — хозяин дома весело засмеялся.

— Что ты такое, Кондраша, говоришь? Чтоб я сыну из дома выпроводила? — с этими словами она подошла к Артему и поцеловала в чело. — И ты, Неточка, не суди строго, если что скажу или посмотрю не так — мы ведь никогда отдельными семьями не жили, будем учиться вместе с вами, поймите.

В этот момент молодая женщина окончательно поняла, что свекровь не враг ей, нужно только научиться понимать друг друга, она успокоила ее:

— Со мной, Элиза Авенировна, у Вас не будет никаких проблем, даю вам честное слово.

— Прекрасно. Тогда давайте переоденемся, я сварю картошки, поджарю бифштексы, и пойдем в сад отдыхать.

— Я могу Вам помочь.

Хозяйка дома махнула рукой:

— Пока не нужно, милая. Пусть тебе Тема покажет дом и сад, можете на речку сходить, наш участок прямо к берегу выходит. А там видно будет.

Часть XXVI

Переодевшись в легкие спортивные трико и майки, Артем с Нетой вышли во двор, где он подвел ее к вольере с собакой:

— Хочешь с ним познакомиться? Он очень умный и добрый. Только стой и не пугайся, он тебя должен признать.

— Хорошо, давай попробуем.

Тема выпустил овчарку, и та, дав пару кругов по саду, подбежала сначала к хозяину и прижалась к его ноге, затем подошла к молодой женщине и долго обнюхивала ее.

— Свои, Барин, свои. Нета, не бойся, погладь его, — она погладила пса по шее, и тот в благодарность лизнул ей руку.

Вот видишь, — засмеялся Артем, — ты для него уже своя.

Загнав пса назад в вольеру, они прошли весь сад и вышли через заднюю калитку к реке, она была метрах в пятидесяти. Достаточно широкая и полноводная с несильным течением она несла свои воды из близлежащего леса, имела здесь некрутые берега, поросшие свежей травой. На поверхности то тут, то там расходились круги от гуляющей и охотящейся рыбы, которая временами даже подпрыгивала над поверхностью. Место, конечно, было очень красивое!

— Как здесь хорошо! — с чувством сказала она. — А ведь я могла больше никогда уже этого не увидеть, если б не ты.

Артем подошел и обнял жену за плечо:

— Любимая, давай не будем об этом больше вспоминать, будем просто спокойно жить, оставив все плохое в прошлом.

Она тяжело вздохнула:

— Наверно, ты прав. Но все забыть в прошлом нельзя, там остались мои родители, и это меня сильно угнетает, вот сейчас даже тоска какая-то охватила!

Тема в глубине души сейчас прекрасно понимал, что настал момент, когда он должен сильно поддержать жену. Он взял ее на руки и не спеша понес по берегу реки, глядя в глаза:

— Завтра с утра схожу в родной отдел МГБ и попрошу помочь разыскать могилы твоих родителей. Если потребуется, оттуда свяжемся с городским ЗАГСом и с коммунальными службами. Вот увидишь, завтра же найдем их захоронения, закажем и потом поставим им новые памятники, чтобы духовная связь у тебя не прерывалась.

— Спасибо, Тем, именно этого я от тебя и ждала сейчас.

Он бережно опустил ее на землю, и они еще долго стояли, глядя на спокойное течение реки, пока к ним не подошел Кондратий Максимович и не пригласил к обеду:

— Пойдемте, мы с матерью все приготовили.

На лужайке, между двух яблонь, был выставлен круглый плетеный стол и такие же четыре стула к нему. Дымящееся второе, салат к нему, вино, соки и бокалы к ним уже стояли на столе. Немного поодаль стоял импровизированный умывальник в виде крестьянина, поливающего из кувшина. Когда все расселись поудобней, хозяин дома открыл бутылку вина и наполнил бокалы, несколько мгновений размышлял:

— Первым делом давайте выпьем за нашу прекрасную Родину, которая достигла таких высот во всех сферах жизни, что любая фантастика уже не кажется чем-то далеким и недостижимым, — он отпил из бокала, все его поддержали.

Артем уловил скрытый подтекст тоста, произнесенного отцом, и оценил его корректность. Поставив свой бокал на стол, он, взвешивая каждое слово, обратился к отцу и матери:

— Я прекрасно понимаю ваше желание знать все, но, к сожалению, это невозможно, так как спецоперация Министерства государственной безопасности в рамках научного эксперимента, в котором я участвовал, строго засекречена. Могу лишь сообщить, что я был в 1939 году.

— Кондратий, я так и думала, — Элиза Авенировна закрыла рот кончиками пальцев, и в глазах ее появились слезы.

Сын положил свою ладонь на ладонь матери и успокоил ее:

— Что ты, мам, не надо, ведь все уже позади, не волнуйся.

— Я так понимаю, с Нетой вы познакомились там? — несколько успокоившись, спросила мать. — Сына, хоть об этом что-нибудь расскажи.

— Хорошо, — согласился Артем. — Пап, помнишь звонок министра Орлова на твой видеофон, он расспрашивал тебя про дело о пропаже фельдшера Соболевой в Дроздове? — Да, конечно, мы с матерью тогда всю ночь не спали.

— Так вот, этот фельдшер сидит перед вами, я спас ее от смерти в последнюю минуту, иначе негодяй в том времени задушил бы ее. Не скрою, этот момент был запланирован в рамках операции, его согласовал сам Евстафий Григорьевич Доброхотов, поэтому моя жена находится под защитой Верховного Совета СССР. Но окончательно благодарить все же нужно нашего доблестного деда-фронтовика, именно он накануне задания познакомил меня с призраком пропавшей в том далеком году женщины. Так что давайте выпьем и помянем капитана. За добрую и светлую память о нем! — они выпили из бокалов красного, цвета вишни, вина.

Кондратий Максимович удивленно покачал головой. Как офицеру спецслужбы, чувства ему были менее свойственны:

— Сколько научно-фантастических романов прочитал, и тематика перемещения во времени для меня наиболее любима и интересна, но о том, что буду сидеть с живым представителем другого времени за одним столом, даже и не мечтал — это вообще находится за гранью логического восприятия! Честно признаюсь, даже когда медиум в санатории говорил о том, что Артем сидит в кабинете у Сталина и рядом с ним молодая женщина, все равно до последнего сомневался, думал, здесь больше фантазии.

Нета посмотрела в глаза мужу, тот едва заметно опустил ресницы, давая ей добро на некоторую откровенность. Она взяла в руки бутылку с красным вином и загадочно улыбнулась: «И вино то же самое — „Киндзмараули“».

Отец Артема осторожно взял руку молодой женщины в свою сильную ладонь и долго внимательно рассматривал:

— Уму непостижимо, такая нежность и изящество! Тем, раз такая красивая женщина явилась из того времени, значит, оно не такое уж и плохое, что ты скажешь на это?

— Оно прекрасно, отец! — с этими словами он поставил перед родителями свою ПЭВМ в дипломате и запустил ее: на дисплее показалась красавица в шлеме летчика и в очках, сидящая в кабине летящего аэроплана, белый шелковый шарф развевался на ветру; красавица весело смеялась, глядя на снимающего, и посылала ему воздушные поцелуи.

Родители как зачарованные смотрели на дисплей, в прекрасной летчице они, конечно же, узнали Нету, они стали наперебой просить сына показать им еще что-нибудь. Отыскав другой видеофайл, Тема запустил его: на дисплее молодой старший лейтенант с тремя кубарями в петлицах и в тесно-синей пилотке вытянулся и отдал честь комиссару Госбезопасности 2-го ранга, невдалеке стоял, задрав нос, истребитель И-16 темно-зеленого цвета с красными звездами на киле и крыльях. Через минуту «ишачок» разогнался по лугу, поднялся, набрал скорость и растворился в небе.

— А это вот фото прямо из того времени, посмотрите, оно не имеет признаков старения бумаги, — Тема вынул фото из кармашка на внутренней стороне крышки дипломата, там был все тот же комиссар, только вместе с женой и сыном.

Кондратий Максимович и Элиза Авенировна долго с восхищением глядели на фото, датированное 1938 годом.

Повернув фото, отец Артема вслух прочитал:

— Семья Шмелевых: Игорь Витальевич и Татьяна Сергеевна с сыном Васей — 2 января 1938 года. Комиссар Шмелев — я помню его в списках высших руководителей Министерства внутренних дел того времени, но чем он занимался, не могу сказать, этой информации не было.

— Он руководил секретным 13-м отделом, который занимался борьбой со всякой чертовщиной, — Артем сжал губы и загадочно улыбнулся. — Под его руководством я там успел поучаствовать в дух захватывающей секретной операции по уничтожению потусторонней сущности, пробравшейся в наш мир. Нета испила со мной до дна всю чашу той ужасной схватки, она была просто бесподобна! Так что она мне не просто жена — она верный и преданный друг.

Элиза Авенировна развела руками и хлопнула ими по бедрам:

— Кондратий, а я тебе говорила, что переживаю за него, знала, что он обязательно во что-нибудь да ввяжется.

Супруг добродушно засмеялся:

— Это верно, дорогая, тут ты оказалась права. Зато смотри, мать, какой он у нас красавец: и золотая звезда Героя на груди, и высший орден государства, и погоны подполковника на плечах, да чай поди еще что-нибудь есть, только скромничает, не говорит.

— Все это прекрасно, дорогой, но разве это главное для нас?! Нам нужно благодарить Господа, что живой вернулся, да еще с женой-красавицей. Ты забыл, как мы о внучатах с тобой мечтали? Ведь нам с тобой уже по 69 лет, нянчить пора.

— И здесь ты во всем права, — хозяин дома обнял благоверную за плечо. — Зато теперь все складывается, как ты хотела: наш «Джеймс Бонд», наконец, женился, и даже сноха оказалась твоих кровей. Все складывается как нельзя лучше.

— Да ладно тебе, Кондраша, — супруга с улыбкой посмотрела на мужа, — хотя, признаюсь, и это мне очень приятно! И все же, главное, что живой и женился, наконец. Тем, скажи, а вы уже расписались или еще только думаете?

Артем негромко засмеялся, ему была хорошо знакома дотошность матери, поэтому он не стал ее долго мучить, вынул из другого кармашка дипломата свидетельство о заключении брака и передал матери. Та долго, внимательно читала там все записи, потом передала документ мужу и уставилась на него удивленным взглядом, ожидая его разъяснений. Кондратий Максимович, быстро пробежавшись по обеим страницам свидетельства, успокаивающе посмотрел на жену:

— Что тебя удивило, дорогая? Документ выдан в 1939 году, подтвержден в 2039-ом, здесь и невозможно было по-другому, ты просто забыла: Нета пришла из того времени.

— Твоя правда, Кондратий, забыла, но и никак еще не привыкну, прошу меня извинить! Только вот когда смотрю на Неточку, такое ощущение, как будто всю жизнь ее знаю, такая она земная и женственная, ничем от нас не отличается.

— Спасибо, Элиза Авенировна, за теплые слова, признаюсь, и у меня на душе такое же ощущение, как будто всегда здесь жила, настолько тепло, уютно и комфортно!

Артем с отцом многозначно переглянулись: оба вполне понимали, что сноха и свекровь быстро нашли общий язык. Налив еще красного вина в бокалы, хозяин дома произнес еще тост:

— Нета, Артем, давайте выпьем теперь за вас, за то, чтобы жизнь здесь приносила вам в большинстве приятные дни, а невзгоды и трудности были легко преодолимы.

— Спасибо, пап, мы постараемся жить так, чтобы и у вас с мамой не возникало из-за нас никаких неприятностей, — Артем осушил свой бокал и вновь посмотрел на отца.

Соколовы были удивительные люди! Немногословность, выдержка и понимание друг друга с полуслова, или даже взгляда, были для них обычным делом и нормой поведения. Вот и сейчас отец, уловивший взгляд сына, сразу понял его и подстроился. Допив свой бокал, он глубоко вздохнул и обратился к благоверной:

— А что, дорогая, не пойти ли нам прилечь немного? С раннего утра мы в дороге и на ногах.

Супруга сначала не поняла мужа, но, будучи все же женщиной гибкого ума, догадалась, что тот не просто так это говорит, и подыграла ему:

— И то правда, Кондраша, пойдем в дом, там в холодке поваляемся на диванчике, может, соснем? — они молча встали из-за стола и отправились в дом, оставив молодых одних.

— Родители ушли, я без ума от них! — нежно улыбнувшись, произнесла она. — Что будем теперь делать? Предлагай.

— А ты что сейчас хочешь? Выполню любое твое желание.

— Знаешь, в Москве купили великолепный купальник, мне так хочется надеть его, о таком я только мечтала. У вас прекрасная река, я даже видела дно у берега песчаное, давай сходим поплаваем и позагораем, а когда вернемся, разбудим родителей и еще посидим, уж очень с ними хорошо!

— Ты умница, — похвалил жену Артем, — именно это я сейчас тоже хочу. Пойдем в дом за купальными костюмами и полотенцем.

Через несколько минут они были уже на реке. Расположившись на самом берегу, Тема разделся и с нетерпением ждал, когда жена это сделает. Та стояла в нерешительности и хотела начать заплетать свои волосы, чтобы потом их свернуть сзади в пучок, но он остановил ее:

— Не делай этого, мне очень приятно смотреть на твои распущенные волосы, пойдем так в воду, потом высушишь. — А вдруг, милый, я не понравлюсь тебе прилизанная?

— Не думай об этом, ты нравишься мне любая.

Она сняла халатик и осталась в микробикини белого цвета: маленькие треугольнички закрывали попу, лобок и сосочки ажурных грудей, а узенькие ленточки были завязаны в небольшие бантики на бедрах и между грудями. Тема видел, что жена еще не привыкла к такому откровенному костюму и слегка смущается, поэтому он не стал ее долго рассматривать, а подошел, взял за руку и потянул в реку.

Вода была уже достаточно прогрета солнцем, и долго привыкать не пришлось, зайдя по грудь, они не спеша поплыли вдоль по течению, которое было не сильное.

Он плыл рядом, подстраховывая ее, и через некоторое время поинтересовался:

— Любовь моя, ты не устала? Если да, то давай поплывем назад или к берегу, смотри, вон туда…

— Нет, милый, не лишай меня такого удовольствия, ведь я чувствую себя живой — это ни с чем не сравнимое ощущение! Ты должен понять, мне есть с чем сравнивать. К тому же этот купальник — в нем так приятно и легко, я его практически не чувствую, будто голенькая плыву. Я так счастлива сейчас!

Он прекрасно понимал то, о чем она говорит, ему вновь вспомнилась она посреди леса, холодная и бездыханная! Что бы подавить нахлынувшие чувства, он нырнул и плыл под водой параллельно ей, любуясь ее прекрасным телом. Она видела его, плывущего рядом под водой и периодически переворачивающегося на бок, понимала, что он любуется ей, и не мешала ему. Ей очень приятно было от мысли, что он ценит в ней не только человека, но и ее внешность — так уж устроены все женщины. Наконец, муж всплыл и, перевернувшись на спину, плыл так, немного опережая ее. Отплыв метров сто от места, где они разделись, Нета остановилась, давая понять, что дальше не поплывет. Он подплыл к ней вплотную и обнял ее: «Давай опустимся под воду», — предложил он. Они опустились на полметра. Вода была кристально чистая, и Тема прекрасно видел перед собой лицо жены и ее черные волосы, расправленные течением воды. Прижав к себе ее нежное тело, он крепко поцеловал ее в губы. Она не сопротивлялась, а крепко держалась за его шею. Когда они через минуту резко всплыли, подняв вверх кучу брызг, долго смеялись, как дети, оценивая по очереди этот экзотический поцелуй под водой. Глядя на нее, он подумал: «Какая же она разносторонняя, и как не скучно с ней!»

Видя, что он вновь сосредоточился на ней, она вновь смутилась и предложила:

— Любимый, давай поплывем назад, — они поплыли против течения и вскоре достигли берега.

…Нета сидела на разостланном покрывале, согнув ноги в коленях и, взяв полотенце, сушила им волосы, он стоял на отмели и любовался ей. Солнце светило ему в спину и ей прямо в лицо, она щурилась и слегка морщила свой носик — сейчас она была просто прелестна и неподражаема! Слегка высушив волосы, она зачесала их расческой назад и позвала мужа, подав ему полотенце. Артем просушил волосы, растер мускулатуру на руках, груди и ногах, присоединился к жене. С минуту он смотрел на нее, улыбаясь, затем спросил:

— Когда я в ЦУМе предложил этот купальник, почему ты согласилась, ведь там был аналогичный черный, может быть, он больше сочетался бы с цветом твоих волос?

Она отрицательно покачала головой:

— Знаешь, милый, у меня черные волосы и темные глаза — этого достаточно, в остальном мне хочется иметь светлые цвета. Я русская по духу и мыслю исключительно светлыми образами, поэтому белый купальник пришелся мне по душе.

Ответ удовлетворил мужа, потому что и ему белый цвет купальника был более предпочтителен. Он развернулся и сел лицом к жене. Развязав бантик на ее бюстгальтере, он снял его и подставил левую руку, чтоб она легла на нее. Положив правую ладонь на ее маленькие груди, Тема нежно ласкал их, иногда тихонько сжимая. Эта процедура всегда нравилась жене, и сейчас ее тело покрылось мелкими мурашками, она закрыла глаза и негромко застонала, слегка выгибаясь! Видя, что жена начинает возбуждаться, он положил ее на покрывало, а сам лег на нее и стал целовать мочки ее ушей, шею и грудь. Она закрыла глаза от удовольствия, затем все же попросила:

— Любимый, давай остановимся, думаю, ночью у нас будет время заняться любовью. Хотя, не скрою, сама очень этого хочу, — он лег на бок, но все же продолжал ласкать ее бедра, затем стал покрывать их поцелуями.

Милый, прошу тебя, остановись, иначе я сойду с ума! — она подтянула своими длинными гибкими руками его голову ближе к своему лицу и лизнула его щеки и губы…

Они сидели рядом, глядя на солнце, отражающееся в чистых водах реки. Кучевые облака, застывшие в июньском небе и периодически заслоняющие солнце, тоже отражались в ней, создавая в недрах воды причудливые замки. Метрах в 50-ти от них группа молодых людей тоже расположилась на отдых, пробовала на ощупь воду ногами, весело хохоча. Один парень взял коротко остриженную русую девушку на руки и не спеша зашел с ней в воду, остальные последовали за ними. Нета, посмотрев на них, глубоко вздохнула:

— Как хорошо! Господи, я жива и в другом мире, спасибо тебе за все, — она заплакала, утирая слезы пальчиками. Артем нежно обнял ее за плечо, понимая ее чувства.

Солнце уже начало клониться к закату, когда они в прекрасном настроении возвращались домой, где их уже поджидали Артем Кондратьевич с Элизой Авенировной. Был ужин посреди сада и еще много-много интересного разговора. В дом отправились, когда стало совсем темно.

Когда они расположились в кровати, она спросила его:

— Ты все прелестные минуты, когда мы были близки, все время щадил меня, ты боишься за нашего будущего ребенка?

— Нет, что ты, — спокойно ответил он, — я просто не хотел, чтобы это как-то напрягало и связывало тебя, ты должна захотеть этого сама.

— Я очень хочу этого, и сейчас время пришло, ложись на меня и прижми покрепче, — когда он это сделал, Нета слегка раздвинула свои прелестные ноги и направила его член себе во влагалище… Они вновь были близки, и в эту ночь зародилась новая жизнь — плод их взаимной любви. …Нета открыла глаза и долго не могла понять, где она: белый с узорами потолок, тканевые обои спальни были ей совершенно незнакомы; солнце, уже заглядывающее в окно, тоже светило как-то непривычно из-за тюлевых занавесок. Может быть, впервые в жизни она так крепко спала, что совершенно не помнила свои сны. Она повернула голову и все вспомнила: вот на этой подушке должен был спать Тема, но его почему-то рядом не было, наверно, он куда-то вышел? Раздался негромкий стук кастрюль, и в чуть приоткрытую дверь потянуло запахом приготовляемой пищи. От мысли, что это ей не снится и она реально находится в доме родителей мужа, на душе у нее стало настолько легко, что она была готова встать и начать танцевать. Встав с постели и надев халатик, она вышла в прихожую. Пройдя немного и заглянув на кухню, она увидела мать Артема в цветном фартуке и косынке, хлопочущую у электроплиты:

— Доброе утро, Элиза Авенировна, — ласково поприветствовала она ее. — Вы с утра хорошо выглядите.

— Доброе утро, Неточка, спасибо! Как спалось?

— Замечательно! Вот только проспала все на свете, даже неудобно как-то. Мне бы нужно завтрак готовить, а не Вам.

— Не беда, у тебя еще все впереди, а меня кухня не угнетает, я люблю готовить, мы с Кондратием любим вкусно поесть. Если хочешь умыться, туалетная комната вот.

А за мужа не переживай, они уже час, как пса на реке выгуливают.

Приведя себя в порядок, Нета зашла на кухню и присела на табурет у стола. Хозяйка поставила манную кашу томиться и присела рядом, она внимательно смотрела ей в глаза:

— Вижу, ты на седьмом небе от счастья. Но, когда первый раз заглянула сюда, во взгляде все же была некоторая тревога. Скажи откровенно, что тебя страшит?

Спокойно обдумав ответ, молодая женщина посмотрела на свекровь открытым взглядом, ответила, не утаивая:

— Ваш сын такой красавец и умница, неимоверной храбрости человек — настоящий мужчина. Он пользуется уважением и поддержкой высших руководителей страны. Я же явилась из прошлого, для меня даже ручка на двери и то удивительно выглядит, что уж говорить о вертолете или видеовизоре! Приспособиться мне будет здесь крайне сложно, я даже по своей специальности сразу не смогу работать, а у него будут приемы, различные торжественные мероприятия, да и работа в самой Москве, понимаете?

Хозяйка дома утвердительно кивнула, соглашаясь.

— Я честно признаюсь Вам, — продолжала молодая женщина, — нисколько не навязывалась Артему, хотя сразу полюбила его, когда Максим Захарович познакомил нас у своего памятника. А в тот момент, когда он сорвал с меня, практически уже обессилевшей, этого подонка Селиванова и не дал ему меня задушить, поняла, что люблю его больше жизни. Представляете сейчас мое состояние? Мысль, что могу его потерять по независящей от меня причине, сводит буквально с ума, я очень боюсь, что он меня разлюбит.

Элиза Авенировна добродушно улыбнулась и взяла узкую ладонь женщины в свои руки, подержав так, ответила: — Знаешь, дорогая, я довольно хорошо знаю своего сына: ведь ему тоже не 18 лет, поэтому уж если он выбрал, то это очень серьезно, и вряд ли он полюбит кого-то другого; ему с обычными девушками и женщинами неимоверно скучно. Вот говорил он тебе что-нибудь об этом?

— Он сказал — я баба не промах, со мной не соскучишься.

— Вот видишь, — снова улыбнулась хозяйка, — все у тебя будет в порядке. А что касается его работы — тут надо будет нам с мужем подумать…

ЧАСТЬ XXVII

Артем выгнал из гаража «Ладу» отца и предложил жене сесть на сиденье рядом. Погода была с утра жаркая, но она надела белый брючный костюм с мокасинами, так как дело, которым ей хотелось заняться в первую очередь, требовало спокойной одежды. Удобно расположившись в легковой машине, она вопросительно посмотрела на него, давая вспомнить их вчерашний разговор. Он ничего не забыл и, подумав немного, сообщил ей следующее:

— Давай попробуем отыскать могилы твоих родителей на самом старом в этом городе — Троицком кладбище, оно совсем недалеко отсюда. Скорей всего, они захоронены именно на нем.

— Ты прав, мы же приехали из Сибири, и в близлежащих деревнях у нас нет никаких родственников.

Они быстро добрались до нужного кладбища, оставили машину на площадке и направились вглубь. Ходить пришлось долго, так как кладбище было очень старое, некоторые захоронения датировались концом XVIII века. Наконец, в самом конце, противоположном от входа, они нашли две могилы с общим памятником: с пожелтевших фотографий смотрели еще не старые мужчина и женщина, упокоившиеся в 1939 году. Нета присела и прижалась щекой к памятнику, из глаз ее покатились слезы:

— Тем, представляешь, две недели назад с ними виделась, а здесь и фотографии, и памятник такие старые, невероятно!

Артем молча стоял, не вмешиваясь в чувства жены и давая им выйти наружу, затем осторожно спросил:

— Дорогая, ты уверена, что это именно они?

— Милый, что ты, разве я не помню своих родителей?! Соболев Валерий Иванович — 1-го января 1884 г. р. и Соболева Адель Яковлевна — 15-го сентября 1885 г. р.

Он помог жене встать и тихонько обнял ее за плечо:

— Тебе придется с этим свыкнуться, такая уж сложная и иногда жестокая штука время, здесь ничего не исправить. Она достала платок и утерла слезы, текущие по щекам:

— Я все прекрасно понимаю, Тем, и все же так тяжело!

— Давай сфотографируем это место, нужно будет заказать и поставить два современных памятника из черного и белого мрамора, — он достал видеокамеру и сделал общий снимок, затем каждой фотографии в отдельности. — Давай заедем в местное Управление МГБ, начальник там мне хорошо знаком, может, удастся разузнать еще какие сведения и людей найти, которые за могилой все это время ухаживали.

Они молчали всю дорогу, пока выходили с кладбища и пока ехали до здания Уездного управления Министерства Госбезопасности СССР.

Здание располагалось все там же, и Артем быстро нашел его. Они зашли внутрь, где он предъявил дежурившему милиционеру служебное удостоверение и паспорт жены.

Изучив документы, сержант вытянулся и отдал честь:

— Здравия желаю, товарищ подполковник, здравствуйте, товарищ Соколова. Проходите — товарищ майор у себя в кабинете на втором этаже.

Через минуту они сидели в кабинете начальника управления — молодого человека примерно одного возраста с Артемом.

— Тем, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — майор поднял подполковника за руку, и они крепко обнялись. Взяв стул, он присел рядом, все еще не веря собственным глазам. — Давно ли ушел от нас, и уже подполковник, Герой Советского Союза и кавалер ордена Сталина — фантастика! Ай, да что я, вот невнимательный, прямое дело — холостяк, — майор встал и попросил у женщины руку, представившись. Когда она ее подала и назвала свое имя, галантно поцеловал кончики пальцев. — Скажи, Тем, кто тебе эта красавица?

— Это моя жена, Егор.

— Во всем меня обошел, что делать? — засмеялся майор.

— Я уверен, и у тебя еще будет шанс. Господь делит если и не поровну, то во всяком случае по очереди.

— Скорей бы. Знаешь, Тем, так хочется в каком-нибудь серьезном деле побывать, а то здесь так тихо.

Только майор проговорил это, видеофон подал сигнал и сообщил об открытии секретного спецканала связи.

— Ого, — удивился майор, — давно такого не было, — и посмотрел в сторону сидящей за столом женщины. Нета понимающе посмотрела на мужа и вышла в коридор. С минуту начальник управления слушал видеофон экстренной связи, затем вытянулся, немного побледнев, и отчеканил. — Есть срочно выехать в Центральное управление МГБ СССР в Москву, товарищ генерал-полковник.

Положив трубку, он удивленно и даже слегка испуганно смотрел на сидевшего за столом друга:

— Тем, представляешь, звонил министр Госбезопасности Орлов, приказывает в 24 часа сдать дела находящемуся в Шуе на отдыхе подполковнику Соколову, то есть тебе, самому выехать в столицу в распоряжение генерал-майора Холмогорова. Ты прямо как в воду глядел, ну и дела!

Артем сразу догадался, что его не просто так назначают в тихое местечко с повышением, за всем этим явно угадывалась какая-то интрига. Будучи человеком смелым и прямолинейным, он вынул персональный видеофон и набрал номер своего непосредственного начальника. Через три секунды он услышал знакомый голос:

— Тема, слушаю тебя.

— Владимир Игоревич, я нахожусь в кабинете майора Бойченкова в Шуе, только что был звонок министра. И как все это прикажете понимать?

— Ты знаешь, дорогой, — Холмогоров старался быть максимально сдержанным, — я всегда и при всех обстоятельствах был абсолютно честен с тобой. Вот и сейчас ничего от тебя не скрою, только прошу быть благоразумным. Твой отец утром звонил самому Глебу Агафоновичу и просил хотя бы временно перевести тебя в Шуйское уездное управление нашего министерства. Он мотивировал это тем, что ты только что женился и тебе какое-то время нужно пожить спокойно, рядом с женой. Второй аргумент он привел такой, что майору Бойченкову тоже уже необходимо расти, уверяет, что он первоклассный специалист. Я, в общем-то, согласен с этими доводами твоего отца и, учитывая малую вероятность серьезных операций Центрального аппарата, согласился со всем этим. Чтобы успокоить твое самолюбие, дополнительно сообщаю, что шеф дал мне слово вызвать тебя из Шуи, если что-то наметится интересное. Вот так, подполковник, давай принимай там дела, поступаешь в прямое подчинение начальника Владимирского губернского управления генерал-майора Ивченко, отпуск, как обычно, параллельно с работой. Вот еще что: будет пополнение в наших рядах, не забудь на крестины пригласить. Все, Тема, давай до связи, звони, если что потребуется, — видеофон зарегистрировал прекращение связи.

— С кем ты разговаривал, если не секрет? — поинтересовался майор. — Уж не с моим ли будущим шефом?

— С ним самым, — вдохнул и выдохнул Артем.

— И как он, в двух словах?

— Знаешь, Егор, тебе очень повезло, что ты будешь служить в Москве под его началом. Исключительно порядочный человек, но очень строгий и требовательный.

— И все же странно, ты пришел, и сразу такая перемена!

— Не переживай, дружище, лично от меня это не исходит. Лучше выполни по дружбе две мои просьбы: мне нужно узнать, при каких обстоятельствах умерли в 1939 году Соболев Валерий Иванович и Соболева Адель Яковлевна, они скончались после того, как у них пропала дочь Нета — фельдшер дроздовского участка; кто ухаживал все время за их могилами на Троицком кладбище. Очень тебе буду обязан.

Взгляд майора сделался серьезным, он закивал, соглашаясь:

— Все сделаю сегодня, дружище, а завтра с утра, когда придешь принимать дела, все тебе сообщу. Так, что еще? Приказ о переводе тебя и меня, думаю, сейчас придет по спецканалу, завтра тоже ознакомишься. Не в службу, а в дружбу, Артем, — ты наверху в большом почете, поддержи, пожалуйста, мою репутацию перед Холмогоровым, сам ведь знаешь — Егор Бойченков за спины товарищей от пуль никогда не прятался, вспомни, как шпионов вместе брали.

Артем встал, подошел к другу, и они крепко обнялись:

— Шеф обязательно позвонит и справится насчет твоих возможностей, я его знаю. Не беспокойся, я поддержу тебя.

— Спасибо, друг, а я здесь всем своим накажу (много новых пришло), чтоб с полуслова тебя понимали. До завтра.

Артем вышел в коридор, где жена терпеливо дожидалась его, сидя на кушетке. Взяв ее за руку, повел на улицу к машине:

— Представляешь, что отставной полковник отмочил? — сказал он, качая головой, немного в сердцах. — Позвонил самому министру Госбезопасности Орлову и попросил перевести меня работать сюда — в Шую, а майора Бойченкова забрать на работу в Центральный аппарат, якобы для профессионального роста. Ну, батя, придется, видимо, с тобой на сей раз жестко поговорить. Удивительно! Раньше за ним такого не водилось, соваться в чужие дела.

Жена терпеливо слушала мужа, не перебивая. Когда же он закончил, положила свою нежную хрупкую ладонь на его запястье и опустила свои длинные ресницы, вспоминая утренние слова его матери: «А что касается его работы — тут надо будет нам с мужем подумать…».

Артем совершенно точно понял это многозначительное молчание его жены, но он ко всему вновь отдал должное ее уму и такту. Он, улыбаясь, развел руками и хлопнул ими по бедрам, давая понять, что здесь уж ничего не поделаешь.

— Докладываю, дорогая. Сегодня в течение дня Егор Андреевич соберет все имеющиеся данные по твоим родителям, может, будут еще фотографии, постарается узнать, кто ухаживал эти долгие годы за их могилами. Сейчас давай съездим закажем памятники, а фото, если что, завтра довезем, хорошо? — она молча кивнула, соглашаясь с ним.

В частной организации, специализирующейся на изготовлении памятников и целых мемориалов, менеджер учтиво предложил самый дорогой вариант, представляющий целый комплекс: надгробие плюс памятники. Артему вариант понравился, и он уже хотел оплатить его предварительно, но жена остановила его, выбрав вариант поскромнее, но тоже очень качественный: «Дорогой, я очень люблю своих родителей, но все же твой выбор больше для людей, что-то совершивших и достаточно известных, а этого у моих родителей не было, поэтому давай будем более сдержанны». Он не стал спорить, понимая ее правоту, сразу оплатил заказ.

Когда они вышли на улицу, залитую солнцем, Тема уловил безмерную благодарность во взгляде, которым одарила его жена. «Видимо, „с любви к отеческим гробам“ и должна начинаться настоящая семейная жизнь? Да, как гениален был Пушкин!» — подумал он, глядя на нее.

Сидя в машине, Артем терпеливо ждал, когда Нета определится со своими желаниями, у них была уйма времени, и он сейчас хотел только одного — выполнить любой ее запрос. Она поняла и оценила эту его выдержку, но долго ждать себя не заставила:

— Дорогой, как ты смотришь на то, если мы посетим с тобой место, где ты впервые обнял меня и затем спас мне жизнь? Поищем тот холмик, под которым я лежала столько лет, положим еще цветов на могилу твоего деда.

— Прекрасная идея, давай отправимся туда. Только холмика мы никакого там не найдем, ведь реальность изменилась, ты должна это сейчас правильно понимать.

— Я понимаю, и все-таки это все существует каким-то образом в моем сознании, ведь с этим я была почти сто лет.

— Пусть тебя это особо не угнетает, живи с этим спокойно и помни: никому и никогда я больше не дам тебя в обиду! — он взял в свои ладони нежные руки жены и стал их целовать.

— И ты знай, милый, никто не будет любить тебя крепче, чем я, никогда у тебя не будет преданней меня друга и спутника, буду тебе поддержкой во всех твоих делах!

Он и так знал, и чувствовал все это от жены, но сейчас, когда она вновь это ему сказала, ощутил со всей силой вновь ту теплоту, которую испытывает мужчина, видя и ощущая перед собой глубоко любящую его женщину! Чтобы не выдать своей слабости, он вышел из машины и направился к стеклопластиковым киоскам, где в одном купил две порции мороженого в одноразовом контейнере, две бутылки лимонада и несколько пирожных, положив все это сзади на пол машины. В другом купил букет алых роз — для жены и две пары гвоздик, чтобы положить на могилу деда. Взвизгнув протекторами, «Лада» понеслась по центральной улице города.

Дорога хорошо была знакома Артему, и он быстро привел машину к урочищу. Вот и храм, красующийся белыми стенами и золотыми куполами в лучах полуденного солнца. Объехав его, они остановились напротив кладбища, выйдя из машины, они углубились в него. Стояла тишина, и только стрекозы, пролетая мимо, нарушали этот полуденный покой июньского лета. Дед, как обычно, смотрел с улыбкой на положивших ему цветы и присевших рядом Артема и Нету, казалось, он прекрасно понимал, что они теперь муж и жена, и это его сполна удовлетворяло. Стоило только внуку внимательно всмотреться в глаза фронтовика, он отчетливо увидел, как тот, прикрыв глаза, одобрительно кивнул головой.

— Ты видела? — обратился он к жене. — Он дал знак, он доволен, что мы вместе и что будем жить теперь рядом.

— Конечно, видела, милый. Он, несомненно, доволен.

И как это потрясающе здорово, что он вот такой у нас есть! Они долго молча стояли, глядя на улыбающегося деда.

Солнце прошло зенит, когда двое молодых людей, взявшись за руки, шли по летнему лугу, усыпанному цветами и отдающему их ароматом. Ветра совершенно не было, и огромные кучевые облака выстраивали причудливые конструкции в голубой вышине. Несколько ястребов, невзирая на жару, охотились над лугом, высматривая мышей.

Она на мгновение закрыла глаза и левой рукой дала ему знак:

— Понимаешь, вот сейчас отчетливо вдруг вспомнила, что мы уже шли здесь, но только запах цветов почему-то кажется каким-то новым и незнакомым. Объяснить это я не могу.

Артем не стал говорить ей, что эта информация исходит от ее души — разумной субстанции, не имевшей тогда постоянной телесной оболочки, но запоминающей образы.

Она тогда еще сказала, что запахи ей недоступны.

— Ты еще много чего почувствуешь удивительного, ведь ты необычный человек! Я благодарен Господу за то, что именно такая ты у меня есть, никакой другой мне не надо.

— Спасибо тебе, Тема, за твою доброту и терпимость!

Впереди показалась просека, заросшая невысокой травой и мелким кустарником, они углубились по ней в лес. Как только они прошли метров пятьдесят, бесчисленные комары напали на них, кусая в шею и за ушами, но они продолжали двигаться вперед. Он четко помнил, сколько примерно шагов до поворота в лес, и, когда отсчет закончился, сказал жене:

— Давай заходить влево и еще минут 10–15 по орешнику, там должна быть твоя береза, у которой был холмик.

Плутать пришлось довольно долго, ведь деревья сильно изменились за такой большой отрезок времени. Наконец они нашли то, что искали: высоченная береза, в два раза выше той, которую запомнил Артем, стояла посреди небольшой поляны.

Он указал ей на место под березой:

— Вот здесь был твой холмик, под которым ты лежала почти сто лет. Видишь, его не стало, потому что все изменилось во времени, хорошо, что это никак не влияет на существующую действительность. А вот здесь я обнимал тебя обнаженную и бездыханную, смотрящую на меня огромными глазами без зрачков. Но ты и тогда была настолько нежна и прекрасна, что я сразу полюбил тебя.

— Ты знаешь, я начинаю вспоминать: ты еще просил поцеловать меня, а я не согласилась, тогда ты силой сделал это; сначала я сопротивлялась, но потом поняла, что это бессмысленно, и смирилась, тем более что мне было очень приятно!

— Все так. А у этой березы ты стояла, когда провожала меня на задание, сказав, что у меня мало времени. Я тогда всю дорогу до машины бегом бежал.

— Вот, значит, как было все, — она с удивлением присела на землю, все еще пытаясь разглядеть холмик у березы. — Ты уверен, что там, под землей, нет никакой другой Неты, которую ты любишь больше меня? — взгляд выражал ее растерянность.

Тема подошел к жене, подняв с земли, обнял ее и прижал к себе:

— Нет там под землей никакой Неты, сколько ни копай. Я уже тебе говорил, что вы обе соединились в моей душе и сердце, превратившись в одну, которая сейчас находится в моих объятиях. Пусть сомнения не терзают твою душу.

— Ты не должен обижаться на меня, мне очень трудно совместить в себе все это, но я очень постараюсь. Прошу тебя, возьми меня сейчас на руки, — он подхватил жену и не спеша понес обратно на заросшую травой дорогу.

Вот и то место, где он десять дней назад спас ее от верной смерти. Оно сильно изменилось, но все же узнать его было возможно.

— Здесь я сидела, задыхаясь, когда ты освободил меня от него, и, ты знаешь, сразу поймала себя на мысли, что знаю и люблю тебя, меня это тогда очень удивило.

А вон то дерево, у которого ты врезал ему.

— Слабо я ему тогда накостылял, надо было его вообще убить. Но о причинно-следственной связи я даже в той ситуации не забывал, — с волнением сказал Артем.

— Не думай так, дорогой, ты все правильно сделал. Я за эти дни хорошо изучила тебя — ты совершенно не жестокий человек. Знаешь, то, что здесь произошло, для меня будто как вчера, настолько ярки воспоминания, и мне становится очень тяжело. Унеси меня, пожалуйста, отсюда!

— Давай посетим ту поляну с земляникой, где ты разделась в тот день передо мной, — получив согласие, он легко понес ее через довольно редкий орешник.

На их общее удивление земляничная поляна мало чем изменилась: спелой земляники было все так же много, и трава была не очень высокой, лишь разнолесок вокруг заметно поднялся ввысь. Он опустил ее опять на то же место, где они сидели, по их исчислению, десять дней назад. Нета сняла пиджак, брюки, блузку и мокасины; как тогда, присела, поджав ноги в коленях. Он тоже разделся и сел рядом.

— Я вполне осознаю: всей моей оставшейся жизни, дарованной мне Господом, не хватит, чтоб по достоинству отблагодарить тебя, — взгляд ее при этом сделался серьезным и очень глубоким. — Скажи, что я еще должна сделать, как измениться, чтобы быть похожей на ваших девушек и женщин? После перенесенного стресса и приключений с тобой я заметно похудела, может, мне поправиться? А хочешь, я сделаю суперкороткую стрижку? Я к этому уже внутренне готова. Будь со мной предельно откровенен.

— Ты прекрасна сейчас! Если нормально себя чувствуешь, то поправляться не нужно, — он смотрел на ее прелестное тонкое бедро и узенькую полоску от трусиков на нем, восхищаясь внутри себя этой картиной. — Обстрижешься, когда будешь вынашивать нашего ребенка, чтобы тебе легче было. А сейчас ничего не меняй, я просто без ума от тебя!

Она одарила его счастливым взглядом и попросила развернуться, он сделал это и слегка прижал ее к себе, затем припал к ее нежным тонким губам…

Возвращаясь назад по залитому солнцем лугу, Нета неожиданно предложила:

— Тем, а давай построим здесь небольшой свой дом, где будем жить вместе посреди этой чудной природы и растить своих детей, я попробую родить тебе мальчика и девочку!

Он немного задумался:

— Тебе что-то не нравится в доме родителей? Скажи, я это враз с ними урегулирую.

— Как только ты мог так подумать? У тебя бесподобные родители! Но ты пойми, они уже не молоды, а у нас появятся дети, их личная жизнь встанет под сомнение, у них даже не будет места, где они могли бы уединиться! Подумай о них.

В душе Артем уже понимал неоспоримость доводов жены, но внутренний мужской эгоизм все же восставал: «Еще только жить начали, а уже напирает. Какая самостоятельная и настойчивая!» — думал он, размышляя.

И все же здравый рассудок и сильная любовь к жене взяли верх в его сомнениях: «А ты что хотел, чтобы только в рот глядела, да притворно поддакивала дело не в дело? Нет, дорогой, хочешь иметь рядом умного, самостоятельного человека, учись уважать его желания и потребности».

— Идея твоя замечательная, — подмазал он жене. — Вот только много различных преград здесь предвидится.

— Какие, например? — не унималась жена.

— Например, Дроздово не имеет статуса населенного пункта на сегодняшний день; нет отведенной земли под гражданское строительство; отсутствуют инженерные коммуникации и в первую очередь электричество, нет автоматизированного забора воды и так далее.

Жена, засмеявшись, положила голову ему на плечо:

— Да ну тебя, Тем, сквозь время на 100 лет прошел туда и назад, бабу там сумел от гибели спасти и с собой прихватить, а какие-то вопросы житейского характера для него преграда. С твоими-то наградами и погонами, с таким уровнем цивилизации государства — это все вполне решаемые задачи. Конечно, я понимаю, будут сложности, определенная нервотрепка, но в итоге представляешь: легкий морозец, в деревянном, бревенчатом доме горит свет, дымится труба. Ты приходишь с работы, а в зале накрыт стол, в углу стоит наряженная елка, изразцовая печь дышит целебным теплом, по полу ходит наш маленький сынок и тянет к тебе свои ручонки! Раздается звонок, твои родители сообщают, что хотят встретить Новый год с нами, сейчас будут. Хорошо?

— Хорошо! — согласился он, понимая, что этот мир, который она только что обрисовала, ему придется для жены и для себя обязательно создать, во что бы это не встало. — Но у меня будет одно сильное встречное условие, и ты его должна принять без всяких оговорок.

— Говори, я вся во внимании.

— Завтра же подашь заявление на работу в ГУЗ «Шуйская уездная клиническая больница» и возьмешь направление на переподготовку. Восстановлением твоего диплома я займусь.

Она встала на цыпочки и, обняв его сильную шею, принялась целовать в губы, затем прошептала на ушко:

— Тем, ты такой классный, я не перестаю восхищаться тобой! — она принялась кружиться по лугу, широко расправив руки и мелодично, задорно хохоча…

ЭПИЛОГ

Полтора года спустя

До наступления Нового года оставались считанные часы. Артем отпустил сотрудников управления домой пораньше, чтобы они начинали праздник в своих семьях, оставив только дежурного офицера и охрану. Сев в «Волгу», он не спеша ехал по празднично убранной Шуе, любуясь высокой елкой на Центральной площади, Воскресенским собором и Спасским храмом в свете уже зажженной иллюминации. Настроение у подполковника было великолепное: утром ему позвонил министр Госбезопасности Орлов, бывший шеф — генерал Холмогоров и теперешний начальник — генерал Ивченко, все они тепло поздравляли его и справлялись о здоровье жены и сына Ванюши. Он понимал и чувствовал, что они любят и уважают его, поэтому тепло поздравил в ответ лично их и их близких. Оставалась только жена, которая работала фельдшером в Китовском отделении общей практики, и он сейчас направлялся к ней, чтобы забрать ее с работы. Проехав предпраздничный город, он через несколько минут оказался в Китове — крупном поселке, пригороде Шуи. Остановившись у здания отделения, он поднялся на второй этаж, где к его большому удивлению было еще много пациентов. Раздевшись, он спросил вышедшую из первого кабинета медицинскую сестру:

— Светочка, не позовешь ли благоверную? Вижу, у вас тут сегодня не просто.

— Не говорите, Артем Кондратьевич, — улыбнулась сестра. — Прохладно на улице, видимо, всплеск инфекций произошел, да и люди у нас в стране дисциплинированные, понимают, что завтра отделение работать не будет, хотят подлечиться. А Нета Валерьевна сейчас в этом кабинете ведет прием, доктор на учебе, а пациентов видите сколько, заведующий отделением одна не справляется, попросила ее помочь. Зайдите на минуту, пока я карты отношу в регистратуру.

Артем с любезного разрешения больных, которые все знали его, открыл дверь и зашел в кабинет. За столом, боком к нему, сидела Нета с зацепленным на шее электронным фонендоскопом; ЭВМ первичного осмотра и анализа стояла рядом на столе. Несколько секунд Тема стоял и любовался ее короткой стрижкой, которую она сделала к празднику: почти на нет стриженный затылок и виски, короткая челка открывали длинную, грациозную шею и красивые ушные раковины; правильный овал лица с прямым, слегка вздернутым носом, длинные ресницы на огромных глазах делали ее внешность потрясающе красивой. Увидев мужа, она слегка улыбнулась, понимая, зачем он пришел, но затем взгляд ее стал серьезным:

— Тем, придется тебе пока отправиться домой одному, видишь, сколько больных? Одного сейчас с осложнением будем госпитализировать. Зайди в магазин и купи все по этому списку, вынь из холодильника и разморозь говядину, разделай селедку, почисти и отвари картошки и яиц. Я завершу прием, еще посидим с девчонками полчасика. Не переживай, Петя обещал меня на служебной «Ниве» подвезти до Дроздова. Сейчас, милый, извини, неудобно, больные в коридоре сидят и помощи ждут.

Он понимающе кивнул и поставил на тумбочку масляный бисквит:

— Поздравь девчат от меня.

Всю дорогу, пока он ехал по полю до своего недавно построенного дома, он держал в сознании прекрасный образ жены, сидящей за столом в кабинете и ведущей прием: «Надо же, как быстро ассимилировалась! — подумал он. — На отлично прошла переподготовку, даже право выписывать рецепт предоставили. Заткнет за пояс любого современного фельдшера, и в отделении ее все уважают. Она умная и неленивая, на вызовы ездит по всей волости и хоть бы раз пикнула, что тяжело. А сколько уже жизней спасла?! Ко всему еще сына родила, и это, по-видимому, самое главное. Сегодня звонил родителям, хотел заехать и забрать его, но они хотят вечером сами приехать и Ванюшу привезти».

Тема подъехал к дому и загнал машину в гараж, запирать не стал на случай, если все же придется ехать за женой. Уже смеркалось. На соседних с его участком были практически достроены еще несколько домов, в двух горел свет, что говорило об уже заселившихся жильцах. Дроздово понемногу возрождалось. Он вспомнил, как был на приеме у председателя Шуйского уездного совета по вопросу приобретения там земли под застройку, как долго убеждал его, приводя свои аргументы:

— Да не забыли мы ни Бальмонтов, ни Цветаевых, ни генерала Чистякова, — улыбался председатель совета. — Артем Кондратьевич, так и скажи прямо: «Герой Советского Союза подполковник Соколов хочет иметь родовое гнездо подальше от людских глаз». Это мне понятней будет.

— Да Бог с тобой, Федор Спиридонович, — засмеялся Артем, — ты меня не так понял. Я хочу восстановить статус села, чтобы люди в дальнейшем там могли жить, а одному мне там делать нечего.

Долго спорили, приводя друг другу свои доводы, наконец, глава уезда сдался:

— Ну, хорошо, на ближайшей сессии поставлю вопрос в повестку дня, как свою инициативу. А ты приходи на сессию и выступи, тебе депутаты вряд ли откажут.

И вот теперь село восстановлено, быстро подведены инженерные коммуникации, заасфальтировали дорогу со стороны уездного центра, начали строительство такой же дороги через деревню Петрилово, храм начал действовать на постоянной основе. Тема посмотрел в сторону церкви, в ней уже теплился в окошках свет, а из трубы отопления вился дымок.

Артем набрал в подсобном помещении охапку березовых дров и зашел в дом, положив дрова у небольшой русской печки, отделанной изразцом и находящейся посреди дома. Электрокотел мог поддержать любую температуру, но хозяин любил доводить ее до нужного предела именно печным теплом, несущим здоровье и уют. Полюбовавшись на огонь, весело охвативший в подтопке дрова, герой вымыл руки и принялся за кулинарию, заказанную женой. Примерно через час около дома остановилась машина, и из нее, хлопнув дверью, кто-то вышел. Не успел наш герой опомниться, как в дом вошла жена, неся сумку и чемодан скорой помощи.

— Татьяна Георгиевна попросила меня взять, не стали бы в праздник обращаться из близлежащих деревень и сел, — сообщила она, весело глядя на вид мужа в фартуке и колпаке. Вымыв руки, переодевшись, жена отстранила мужа от стола:

— Все, дорогой, ты свое дело сделал, иди поваляйся вон на диванчике, или сходи у дома погреби, снег пошел крупными хлопьями, в общем, займись чем-нибудь для души, — надев куртку, Артем вышел во двор.

Действительно, пошел снег, и он тихо падал в отсутствие движения воздуха, создавая на душе предпраздничную новогоднюю атмосферу, русская зима была в самом разгаре. Над трубой поднимался белый дым, а в свободное от штор окно было хорошо видно Нету, хлопотавшую у праздничного стола. Все это, вместе с огнями новогодней елки, создавало на душе Темы атмосферу необычайной теплоты и радости!

«А ведь все вышло, как она мечтала: и дом, и русская печь, и дымок над трубой — потрясающая женщина!» — Артем взял пластиковую лопату и стал, не спеша убирать выпавший снег. Уже почти завершив работу, он заметил на дороге, ведущей из Шуи, свет фар от электромобиля, вскоре легковая машина остановилась напротив его дома. Кондратий Максимович вышел, открыв заднюю дверь, помог выйти Элизе Авенировне, которая взяла на руки девятимесячного Ваню. Артем воткнул в сугроб лопату и взял у нее сына, поцеловав в щеку, тот заулыбался, узнав отца. Элиза Авенировна, засмеявшись, съязвила:

— Кондратий, видел, сына снег гребет у дома! Как же его любимые оперативные мероприятия?

— Да ладно тебе, мать, — отозвался супруг, — пойдем лучше в дом, а то тебе норковую шубку снег припорошит, вымокнет, — жена уловила, что муж ее подколол, и снова весело засмеялась.

Они, отряхнув ноги, вошли внутрь дома. Нета, увидев вошедших, радостно заулыбалась и, вытерев руки о полотенце, подошла к ним. Она чмокнула сына и по-матерински произнесла, глядя на него: «Да батюськи, и ссецки на морозе разрумянились. Тем, давай раздевай его». Подойдя к свекрови, она тоже поцеловала ее в подставленную щеку, а свекру подала руку, кончики пальцев которой он поцеловал. Когда родители Артема разделись и помыли руки, Нета предложила им пройти в зал и присесть на диван, включила видеовизор, тем временем муж раздел сына и поставил его в манеж, где было много различных игрушек. Свекровь, видя, что она занята у стола, предложила:

— Неточка, милая, принеси мне тоже фартук, я помогу.

— Что Вы, Элиза Авенировна, Ваньчик и так, наверное, за эти дни Вас замотал, посидите просто, отдохните.

— Да уж, внучек, прямо скажем, неугомонный, но, знаешь, милая, с ним и интересно, он очень сообразительный, — бабушка тепло посмотрела на внука и помахала ему пальчиками, тот засмеялся, показав молочные зубки. Артем положил ему только что купленные подсвеченные кубики с рисунками животных, и сын, сев на дно манежа, моментально увлекся ими.

Что может быть приятнее для души и сердца, чем наблюдать картину: за окном мягкие хлопья снега плавно опускаются на землю; в деревянном доме тепло и уютно, в печи тихонько потрескивают дрова; отец с матерью приехали в гости к сыну, и его жена собрала великолепный новогодний стол; в манеже играет здоровый красивый ребенок! Эти мысли в данный момент, вероятно, посетили сидящих на диване Кондратия Максимовича и Элизу Авенировну, любовавшихся играющим внуком и его прекрасными родителями. Наконец, стол был накрыт, и хозяйка дома позвала мужа переодеться. Их не было минут пятнадцать, а когда они появились, родители как зачарованные смотрели на великолепную пару: он — в темно-синей парадной форме и рубашке с короткими рукавами, на которой красовались золотистые погоны с синими просветами, на груди звезда Героя и высший орден государства; она — в темно-сиреневом шелковом вечернем платье с обнаженными плечами и спиной, с вытачками для грудей и высокими разрезами по бедрам с обеих сторон, из-под платья периодически показывались чудесные ножки с ровными пальчиками в черных открытых босоножках.

«Он великолепен, но и она прекрасна! — подумала про себя с восхищением свекровь. — Я что-то сразу недооценила ее, теперь я Артема вполне понимаю, такая красота сведет с ума любого», — так думала она и, не удержавшись, сделала снохе комплимент, когда та присела рядом на стул:

— То, что у тебя, Неточка, очень красивые ноги и ты не стесняешься их обнажать, мы к этому с мужем привыкли, а вот твоя короткая стрижка — она просто сногсшибательна!

— Теме очень понравилась. Значит, и вам?

— И нам, милая, и нам, правда, Кондратий?

— Все так, дорогая, Нета с этой стрижкой даже красивей, чем с длинными волосами, очень мила и нежна!

Артем, слыша эти дифирамбы в адрес жены, выдержанно не вмешивался, ему очень хотелось, чтобы они сказали этого ей как можно больше, чтобы она чувствовала, как они любят и ценят ее. Он видел, его жена была польщена.

В это время по видеовизору на Общесоюзном канале стали демонстрировать мюзикл «31-е июня», поставленный в середине 70-х годов прошлого века, картина увлекала, и все с удовольствием смотрели ее, мимоходом спокойно беседуя. Иногда Артем вставал и брал на руки сына, который на некоторое время становился главным героем тихого вечера. В 23:50 на экране появилась заставка: «Поздравление советскому народу Председателя Верховного Совета СССР Доброхотова Евстафия Григорьевича». Артем притушил диммером люстру в зале, и вся семья Соколовых с вниманием смотрела и слушала главу государства, который поздравлял народ огромной страны и говорил о ее достижениях. Кондратий Максимович тихонько шепнул сыну:

— Ты ведь был у него в кабинете, он изменился?

— Да нет, — успокоил Артем, — все такой же.

— Это хорошо! Дай Бог ему крепкого здоровья. Когда ведь Григорий Васильевич Романов умер, мы все сильно переживали за страну и строй, не получилось бы, как во втором измерении! Знаешь, с чем там Сережа Русичев столкнулся?

— Конечно, знаю, но ты не переживай, с этим лидером такое нам не грозит, он очень сильный и правильный руководитель. Пока он с нами — Советский Союз будет только усиливаться.

Начался бой курантов на Спасской башне Кремля, наступал новый, 2041-й, год. Нета зажгла свечи, а Артем открыл бутылку «Советского» шампанского, разлив его по бокалам. Поздравив друг друга, они осушили бокалы и обменялись теплыми поцелуями, особенно много их досталось маленькому и любимому всеми Ванюше!

Content

Юрий Егоров
Миссия в июнь 1939 года

ЧАСТЬ I

ЧАСТЬ II

ЧАСТЬ III

ЧАСТЬ IV

ЧАСТЬ V

ЧАСТЬ VI

ЧАСТЬ VII

ЧАСТЬ VIII

ЧАСТЬ IX

ЧАСТЬ X

Часть XI

ЧАСТЬ XII

Часть XIII

ЧАСТЬ XIV

Часть XV

ЧАСТЬ XVI

Часть XVII

Часть XVIII

ЧАСТЬ XIX

Часть XX

Часть XXI

ЧАСТЬ XXII

ЧАСТЬ XXIII

Часть XXIV

ЧАСТЬ XXV

Часть XXVI

ЧАСТЬ XXVII

ЭПИЛОГ