Сытник Ирена Р.

Далия

СИРена

ДАЛИЯ

Сказки для больших девочек

Картинка: https://pixabay.com/p-2378351/?no_redirect

CC0 Creative Commons

Бесплатно для коммерческого использования

Указание авторства не требуется

1

Боль привела её в чувство. Кто-то сильно и грубо ударил по лицу, разбив губу до крови. Рот наполнился солёной тёплой жидкостью с металлическим привкусом. Далия невольно сглотнула и попыталась открыть глаза. Словно сквозь дымку увидела склонившееся лицо воина в тёмном, с крылышками по бокам, шлеме.

Кровь побежала по подбородку, щекоча кожу. Далия шевельнулась, желая её стереть, и почувствовала, что руки связаны. Голова гудела и кружилась. Девушка прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, но кто-то снова влепил ей сильную пощёчину, уже по другой щеке. Голова мотнулась и внутри словно всплеснулась обжигающая волна боли, ударив в виски. Далия невольно застонала и открыла глаза, пытаясь рассмотреть мучителя. Взгляд сфокусировался на фигуре стоящего напротив воина. Верзила насмешливо ухмылялся, глядя на полубесчувственную жертву, широко расставив ноги и уперев руки в бока.

«Проклятый арконит, – шевельнулась в больной голове слабая мысль. – Если бы у меня были свободны руки, я бы тебе показала, сучье отродье…».

Арконитами прозвали гвардейцев Аркона Завоевателя – грозного воинственного герцога, взявшегося невесть откуда и подчиняющего своей власти разрозненные острова Звёздного архипелага один за другим.

Этим утром его банда напала на Сорн – большой прекрасный остров, владения лорда Сорнского. Отморозки, одетые во всё чёрное, всего за несколько часов разгромили небольшую дружину лорда и ворвались в замок, не без помощи предателя, наверное.

Далия служила личным телохранителем лорда. Она отважно выполняла свой долг до последнего, прикрывая вход в убежище – дверь в подвал, откуда шёл потайной ход в укромную бухту с быстроходной яхтой, на которой лорд собирался спасти семью.

Виолка держалась, сколько могла. Больше десятка арконитов пали от её меча, пока не появился сам Аркон Завоеватель. Тогда Далия впервые увидела его, и, надо сказать, он произвёл на неё впечатление. Высокий, даже огромный, мужчина мощного телосложения, одетый во всё чёрное, с длинным алым плащом, пристёгнутым к плечам золотыми брошами. Но не рост и сложение поразили девушку. И даже не его огромный меч или великолепное искусство фехтования – всего несколькими выпадами он обезоружил её и нанёс такой сильный удар по голове плоской частью клинка, что Далия мгновенно потеряла сознание. Поразило девушку лицо Тёмного Воина – так ещё называли герцога Аркона. Бледное, даже, несмотря на жгучие лучи южного солнца, обрамлённое чёрными, как смоль, волосами, заключающими его в траурную рамку. На нём особо выделялись большие тёмные мрачные глаза, взгляд которых вызывал невольный трепет. Он пугал и парализовал волю людей, менее стойких, чем виолка, но и она почувствовала некий страх, когда Грозный Герцог стал перед ней со своим широким, обагрённым кровью клинком, и вперил в девушку мрачно-убийственный взгляд.

– Эй ты, сука, уже очнулась?! – услышала Далия пробившийся сквозь шум в ушах голос склонившегося над ней воина.

– Сам ты сын собаки, – с ненавистью ответила девушка. То, что она связана и находится в руках врагов, не испугало виолку, а лишь вызвало ярость.

Арконит замахнулся для ещё одного удара, но девушка, осознав, что ноги у неё свободны, тут же приложилась сапогом к паху воина. Мучитель, зашипев, как попавшее на раскалённую плиту масло, присел, схватившись за ушибленное место. Обитым металлом носком сапога другой ноги Далия ударила в челюсть, выбив несколько коренных зубов.

Послышались насмешливые возгласы и грубый хохот. Повернув голову, девушка увидела стоявших чуть в стороне других арконитов. Также она поняла, что до сих пор находится в зале, где проходил последний бой. Её усадили на одно из изящных резных стульев, обитых тиснёной кожей и покрытых позолотой, вывернули назад руки и связали позади спинки.

Взбешённый воин выхватил нож и, в ярости, хотел пырнуть пленницу, но тут послышался негромкий властный голос, произнёсший всего одно короткое слово, и воин мгновенно сник. Он спрятал нож и отступил в сторону, и тогда Далия увидела герцога Аркона, восседавшего напротив, в одном из принадлежавших лорду Мозису кресел – откинувшегося на спинку и облокотившегося головой о левую руку. Правая рука, ещё совсем недавно с непревзойдённым искусством и невероятной силой махавшая мечом, расслабленно лежала на подлокотнике. Взгляд девушки невольно задержался на длинных сильных пальцах мужчины. Руки герцога удивляли ухоженностью: кожа гладкая и упругая, ногти отполированы и покрыты красной краской, отчего казалось, что кончики пальцев обмакнуты в кровь. Ноги – длинные, стройные, сильные, затянутые в бархатные узкие штанины – вытянуты и скрещены в лодыжках. Вся поза герцога говорила, что он устал и отдыхает, но глаза смотрели в упор с холодной требовательностью, и свидетельствовали о самоуверенном и жёстком характере обладателя, привыкшего добиваться своего любым способом.

При виде герцога в душе виолки вновь вспыхнула ярость. Завоеватель, победитель! Расселся, как хозяин!

– Назови своё имя, женщина, – произнёс герцог всё тем же негромким властным голосом. Обладатель подобного голоса не приемлет отказов на просьбы или молчания в ответ на вопросы.

Далия не собиралась скрывать собственное имя – она им гордилась. Пусть эти негодяи узнают, кто проредил их ряды!

– Далия Катрол.

– Должность?

– Телохранитель.

Герцог некоторое время молча рассматривал пленницу, и от его взгляда в душу виолки невольно заполз холодок страха.

– Где прячется лорд Мозис? – вновь спросил Грозный Герцог.

– Не знаю, – почти честно ответила Далия. Она, в самом деле, не знала, где в данный момент находится бывший господин – могла только догадываться.

Взгляд тёмных глаз медленно переместился с лица пленницы на грудь и остановился где-то на талии. Далия проследила за ним и увидела свой пояс с пустыми ножнами и сиротливо висящий шёлковый шнурок-удавку.

– Свяжите ей ноги, – обронил герцог, и воины тут же бросились выполнять приказ. Ноги девушки крепко прикрутили к ножкам стула. Теперь Далия была полностью обездвижена, как туго спеленатый младенец.

Герцог медленно встал. Но медлительность происходила не от усталости или болезни. Движения были скупыми и неторопливыми, но не от недостатка силы или от лени. Это неторопливость хищника, знающего, что ему некуда торопиться: жертва поймана и обездвижена, осталось только её съесть.

Наклонившись над девушкой, герцог сорвал с пояса шнурок и поднёс к её лицу.

– Хорошая вещь… Мне всегда нравилась экипировка «меченых». Этой штукой можно обездвижить противника, а можно быстро лишить жизни… Сейчас ты на себе испытаешь силу собственного оружия.

Он бросил шнурок кому-то, стоявшему позади Далии, и вернулся к креслу, заняв прежнюю позу. Мрачные глаза вновь безжалостно вперились в пленницу, и герцог вопросил:

– Так, где прячется лорд Мозис?

– Я не знаю, – ответила Далия, предчувствуя недоброе. Где-то в низу живота, помимо воли, зародился страх, и начал медленно подниматься вверх, к сердцу.

Герцог шевельнул ухоженным пальцем, и тут же на шею пленницы упал шнурок. Петля сдавила горло. Далия захрипела, тело инстинктивно рванулось, пытаясь освободиться, но верёвки накрепко соединили его со стулом. Далия задыхалась, на глазах выступили слёзы, рот бессильно раззевался в тщетной попытке сделать хоть глоток воздуха, лёгкие пылали огнём, судорожно расширяясь и сжимаясь… Ещё чуть-чуть и она потеряет сознание…

Палец вновь шевельнулся, и петля тут же ослабла. Несколько минут девушка хрипло дышала, кашляя и сипя. Ужас пережитого состояния близкой и мучительной смерти мгновенно охватил паникой разум, и лишь огромным усилием воли Далия сумела подавить его и не дать вырваться криком наружу. Но всё же страх, по-видимому, отразился в её глазах, потому что уголки губ мучителя чуть дрогнули в подобии улыбки.

– Теперь вспомнила, где прячется лорд Мозис?

– Я не знаю… – прошептала девушка, и тут же в отчаянии вскрикнула, когда почувствовала, как петля начала затягиваться:

– Нет! Нет!..

Крик оборвался хрипом. Тело вновь судорожно задёргалось, глаза закатились. На этот раз экзекуция продолжалась до потемнения в глазах и полуобморочного состояния. Лишь, когда тело перестало дёргаться в конвульсиях, петля ослабла, и в горящие лёгкие просочился живительный воздух. Девушка со стоном вздохнула. Воздух проходил через сдавленную гортань с болью, словно наполненный острыми сухими песчинками. По щекам текли слёзы. Но на этот раз, вместо страха, её охватила ярость. Она с ненавистью посмотрела на развалившегося напротив мучителя и прохрипела:

– Чтоб ты сдох, Аркон! Можешь убить меня, но я всё равно не скажу тебе, где находиться лорд Мозис! Потому что я не знаю этого!.. Надеюсь только, что он уже далеко в море, и тебе никогда не отыскать его в лабиринте островов!

– Так он на корабле? – спокойно спросил герцог. Казалось, ярость пленницы совсем его не тронула.

– Да! Пока твои люди, как телки, топтались у дверей, не в силах справиться с одной охранницей, лорд ушёл к яхте и покинул остров вместе с семьёй!

– Да? – в голосе герцога послышалась насмешка. – А почему он не взял с собой тебя? Такого верного, преданного и глупого телохранителя.

– Я выполняла свой долг… Но ты, наверное, не знаешь, что означает это слово!

– Долг… – задумчиво протянул герцог. – И какова цена твоего долга?

– Не всё измеряется деньгами, а преданность купить нельзя, – с презрением прохрипела виолка.

– Да, – кивнул герцог, – преданность купить нельзя. Тут ты права, Далия Катрол. Но преданность можно получить обманом… Пока ты закрывала грудью заветную дверцу, помогая лорду сбежать, его близкие – и ты в том числе, Далия, – остались в замке. Я взял в плен мать лорда, его сестёр, его наложниц… Но сам лорд и его сокровища исчезли, хотя ни один корабль не покидал остров. Думаешь, я не предвидел такого варианта? Мои корабли патрулируют прибрежные воды – мимо них не проскользнёт даже рыбачья лодка. Лорд где-то здесь, на Сорне, и я хочу знать, где он прячется.

– Ты лжёшь! – не поверила девушка словам врага.

Аркон кому-то кивнул, и один из воинов поспешно покинул зал. Вернулся он через пару минут, таща за руку упирающуюся и рыдающую растрёпанную девочку – самую младшую сестру лорда Мозиса, юную леди Валенту.

Далия была так поражена, что лишь молча смотрела на герцога. Значит, пока она теряла силы и кровь из раны на боку, отбивая атаки арконитов, Мозис таскал в убежище сундуки с золотом, бросив на произвол судьбы мать и малолетних сестёр?! Какой же он негодяй и лицемер! И этого человека она любила, за этого труса и подлеца была готова отдать жизнь! Да если бы она знала, где сейчас прячется этот слизняк, она сама бы, собственными руками, придушила его!

Горечь открывшегося обмана, усталость, слабость от потери крови, травма головы, кислородное голодание от удушения, пережитый шок и осознание близкой бесславной смерти – всё разом навалилось на девушку. Внутренний стержень, поддерживавший силу духа, сломался, и она вдруг ощутила смертельную усталость и опустошённость. Голова закружилась и бессильно поникла, в глазах померк свет, и она потеряла сознание.

«Великая Бесконечная Тьма была, есть и будет всегда. Но раньше она была Абсолютной Тьмой, пока однажды не понесла от Каменного Странника и не породила Богиню. Богиня родилась сразу взрослой, разумной и совершенной. Она открыла глаза и увидела вокруг непроницаемую Тьму. Тогда она испугалась, ибо не знала, где находится. С тех пор люди знают, что такое СТРАХ. Испугавшись, Богиня заплакала, ведь она только родилась и ещё не научилась управлять своими эмоциями. С тех пор все люди, едва родившись, плачут. Из слёз Богини образовались звёзды, которые засияли, как яркие огоньки. И тогда Абсолютная Тьма стала просто Великой Бесконечной Тьмой. Богиня преодолела свой страх и осмотрелась. Звёзды ей очень понравились, и тогда она начала играть ими, выкладывая в замысловатые узоры. Так появились созвездия. Но вскоре ей наскучило это занятие, ведь боги непостоянны, и она решила создать что-то новое и необычное. Она начала ловить крошечные частицы вещества, которые бесцельно летали во Тьме, и слепила из них Аквию и всё сущее на ней: воду, твердь, воздух, растения и животных. Всё это было прекрасно и совершенно, но слабого света звёзд было недостаточно, чтобы рассмотреть и оценить проделанную работу. И тогда Богиня высекла искру гнева и создала Солнце. Пылающим огненным шаром оно повисло во Тьме, осветив созданную Богиней планету. Тьма рассердилась, ведь она не любила света. Она дохнула на Солнце, стараясь его загасить, но лишь вдохнула в него жизнь, и оно ожило. Солнце увидело Богиню и полюбило её, как мужчина любит женщину. От этого пламенного союза у Богини родилась дочь, и с тех пор её стали называть Богиня-Мать. Богиня, дочь Тьмы, была смуглой, черноволосой и темноглазой. Дочь Богини-Матери, которую она назвала Зарёй, была похожа на отца: волосы её сияли золотом, глаза небесной синевой, а кожа нежным перламутром. Так как Заря была единственным ребёнком, и людей ещё не было, то она росла, как вольный ветер: бегала по полям, гуляла в лесах, лазила по деревьям, плавала в реках и морях, играла с дикими животными, охотилась и забавлялась. Играя, Заря создала много полезных вещей: дом и очаг, нож и меч, лук и стрелы, одежду и посуду; научилась готовить еду и ткать ткани, копать землю и выращивать овощи, и многое-многое другое. Но когда Заря выросла, ей стало скучно одной, и она попросила Богиню-Мать создать для неё супруга. Богиня-Мать взяла горсть земли, замесила с морской водой и слепила первого человека – мужчину, которого назвала Нептос. Так как мужчина был замешан на морской воде, то он полюбил море, и, как только освоился на суше, построил первую лодку, сплёл сеть и вышел в море ловить рыбу. С тех пор Нептос считается покровителем всех моряков и рыбаков. Нептос понравился Заре, юная богиня полюбила первого человека и взяла его в мужья. От их союза пошли все люди Аквии: и золотоволосые ассветы, и черноволосые смуглые варвары, и светлокожие люди севера, и золотокожие люди юга, земледельцы и скотоводы, торговцы и воины, мореплаватели и жители гор, все мужчины и все женщины, а также благородные виолки».

«Это сказка, мама?»

«Нет, это «Святое мироздание», Далия. В нём говорится о происхождении богов, Аквии и людей».

«Я не всё поняла, мама. Как это «полюбило её, как мужчина любит женщину»?

«Вот немного подрастёшь и всё узнаешь…».

2

Застонав, Далия открыла глаза. Её окружал серый сумрак, сквозь который с трудом просматривались такие же серые стены. Девушка лежала на низкой лежанке, судя по шуршанию под спиной – на соломенном тюфяке. Тёплое шерстяное одеяло укрывало под подбородок. То ли из-за него, а может из-за лихорадки, девушку мучила жажда, а воздух казался невыносимо душным. Отбросив покрывало, девушка увидела, что вместо формы на ней надета какая-то хламида из грубого некрашеного полотна.

Попытавшись подняться, Далия обнаружила ещё несколько манипуляций, произведённых над телом, пока она находилась в беспамятстве: рёбра стягивала широкая повязка, закрывавшая рану, а на ногах звенела короткая цепь. Шершавые от сухости губы растянулись в ироничной усмешке. Что ж, враги вынесли урок… Они её боятся. Странно, что оставили свободными руки. Или думают, что, лишив виолку оружия, сделали её не опасной?

Далия спустила ноги на пол и водрузилась вертикально. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Сглотнув горький комок, ощутила в горле саднящую боль. Невольно поморщившись, потёрла ладонью опухшую шею. Как только неприятные ощущения прошли, и желудок вернулся на положенное место, попыталась осторожно подняться. Тело слегка болело, в нём ощущалась некая скованность и слабость, как после тяжёлой болезни. Утвердившись на ногах, Далия засеменила к расположенному неподалёку столу, на котором соблазнительно темнел силуэт кувшина.

В кувшине оказался какой-то травяной отвар, слегка подслащенный мёдом. Но и его чуть горьковатый вяжущий вкус показался измученному жаждой организму живительной амброзией. Выпив в один присест чуть ли не половину большого сосуда, девушка оторвалась от узкого горлышка и перевела дух. В животе ощущалась приятная тяжесть, а чувство жажды растворилось в целебной влаге. Даже в голове слегка прояснилось.

Далия присела на грубый трёхногий табурет и окинула взглядом узилище. В ней проснулось профессиональное любопытство: а нельзя ли отсюда сбежать?

Небольшое квадратное помещение. В длину и ширину примерно десять шагов. Слабый свет, рассеивающий мрак темницы, проникал через крошечное полукруглое окошко под самым потолком. Чтобы выглянуть в него – понадобится помощь стола, иначе не достать. Напротив окошка – арочная ниша с одностворчатой дверью. В углу – цветастая облезлая ширма, вероятно прикрывающая туалетный уголок… Да, на подвал темницы это не похоже. Скорее полуподвальная комната. Хотя относительный комфорт узилища ещё ни о чём не говорил. Возможно, у этого монстра Аркона уже все темницы забиты под завязку, вот он и пихает пленников куда попало.

После утоления жажды девушку начало клонить в сон. А может, в напиток было добавлено сонное зелье… Далия не стала сопротивляться требованиям организма, здраво рассудив, что лучшее лечение при любой болезни – крепкий глубокий сон. Вернувшись в кровать, она укрылась одеялом и расслабилась. Через несколько минут мозг незаметно соскользнул в исцеляющий сон.

«1. Все боги истинны, если они служат добру и процветанию своих созданий.

2. Боги – твои творцы и родители. Ты должен слушаться и почитать их, а не служить и бояться.

3. Почитай достойных родителей своих и не держи гнева на недостойных – каждому воздастся за дела его.

4. Не убивай безрассудно; убийство оправданно лишь в трёх случаях: на войне, защищая свою жизнь и жизнь твоих близких, покровительствуя тем, кто нуждается в твоей помощи.

5. Не кради без нужды; только крайняя необходимость может оправдать твой поступок.

6. Не предавай и не лжесвидетельствуй, ибо это смертный грех, и этому нет оправдания.

7. Не возжелай ни мужа, ни жены, ни имущества ближнего своего, если не хочешь, чтобы так же поступили с тобой.

8. Любовь не может быть постыдной или грешной, но помни, что твоя любовь не должна унижать или приносить боль другому живому существу.

9. Свято следуй заповедям божьим и воздастся тебе в следующей жизни».

«Можно вопрос, Святейшая?»

«Спрашивай, Далия».

«Можно ли полюбить врага? Не будет ли это грехом?»

«Ты плохо усвоила урок, Далия… Повтори пункт восьмой Святых Заповедей».

«Любовь не может быть постыдной или грешной…».

«Достаточно. Ты получила ответ на свой вопрос?»

«Да, Святейшая…»

3

Разбудил девушку звук захлопнувшейся двери. С трудом разлепив веки, она увидела пожилую служанку с подносом в руках. Комнату заливал ясный свет дня. Солнечные лучи, проникавшие сквозь крошечное окошко, падали на пыльный пол ярким овальным пятном.

Не глядя на пленницу, женщина прошествовала к столу и поставила поднос. Заглянула в кувшин и за ширму. Удостоверившись, что её услуги не нужны, вернулась к двери и негромко постучала. Когда дверь открылась, выпуская её, Далия заметила воина в чёрной форме арконита. Это виолку не удивило. А где ещё она могла находиться, как не в плену Грозного Герцога?

Далия закрыла глаза с намерением подремать и досмотреть прерванный сон. Но тот безвозвратно ушёл, оставив после себя лёгкую грусть. К тому же тело настойчиво требовало справить естественные нужды. Нехотя поднявшись, девушка пошаркала за ширму, где обнаружила стульчак с отверстием, закрытым крышкой, и лавку с кувшином для омовения и медным тазом. Рядом лежало аккуратно сложенное полотенце.

Удовлетворив нужды организма, Далия сполоснула руки и умылась, затем пошлёпала к столу, позвякивая цепью о каменные плиты. Ходить со скованными ногами было неудобно: кандалы натирали кожу, звенья цепи цеплялись за неровности пола. Да ещё подол хламиды путался между ног. Такое одеяние было непривычно для виолки.

Опустившись на табурет, девушка сняла с подноса бронзовую выпуклую крышку, и обнаружила под ней тарелку с половиной поджаренной на масле с приправами курицы, гроздь томатного дерева с продолговатыми оранжево-красными плодами, хрустящий белый хлебец и полную солонку крупной белой соли. Вид нехитрой, но изысканной по вкусу еды, а особенно смешанный аромат свежего хлеба и впитавшихся в куриную шкурку приправ, вызвал у девушки обильное слюноотделение и голодный спазм в желудке.

Далия не стала задумываться, с чего ей принесли завтрак, положенный почётным пленникам, а не простым наёмникам, отправившим на Небеса или в Преисподнюю нескольких врагов, а придвинула поднос поближе и с жадностью набросилась на еду. Спустя четверть часа на тарелке сиротливо лежала лишь кучка обглоданных куриных косточек, ощипанная кисть и хлебные крошки. Сытно рыгнув, девушка запила еду напитком из кувшина, вытерла жирные руки о хламиду, рукавом отёрла лицо и пошаркала к лежанке.

Подходя к ложу, она заметила под ним мягкие домашние туфли без задников, так называемые «шлёпки», кем-то небрежно засунутые почти к самой стене. Опустившись на колени, она сунула голову под лежанку, выставив туго обтянутый хламидой зад. И начала по одной доставать туфли.

Внезапно дверь открылась и кто-то вошёл. Далия хотела резко выпрямиться, но только больно стукнулась головой. Попятившись, вылезла из-под лежанки, вся запыленная и взлохмаченная, держа в руках злополучные туфли. Повернувшись к двери, увидела высокого худого мужчину с морщинистым хмурым лицом.

– Ну, ну, милочка, вам рано делать такие упражнения, – мрачно произнёс он, сердито глядя на стоящую на коленях девушку. – Немедленно лягте в постель!

Далия не стала спорить, и послушно растянулась на покрывале.

Мужчина склонился над ней, пощупал пульс, лоб, заглянул в рот и осмотрел язык. Затем грубо помассировал рану через повязку, спрашивая, болит ли и как сильно. Затем поинтересовался самочувствием: не кружится ли голова, не тошнит ли, не двоится в глазах? Далия отвечала на вопросы честно и послушно, ничего не скрывая и не преувеличивая. Она всегда с уважением относилась к докторам, даже к тем, что служили врагу.

Закончив осмотр, лекарь посоветовал ей не делать резких движений, не напрягаться и пить все лекарства, которые он будет посылать.

– Я вижу, вы съели весь завтрак. Это хорошо, милочка. Здоровый аппетит залог крепкого здоровья, хе-хе… – мрачно пошутил лекарь. – Вы потеряли много крови и перенесли сильнейшее потрясение… Вам нужно хорошо питаться и много отдыхать. Не нервничать и ни о чём не беспокоиться…

Далия усмехнулась.

– А как же это, док? – шевельнула ногой, звякнув цепью. – Уверяю, это очень действует мне на нервы.

Доктор покосился на кандалы и промямлил:

– Я попрошу милорда их снять…

– Буду весьма признательна, – не поверила в обещание девушка.

Далия не стала спрашивать доктора, зачем ей восстанавливать здоровье, если предстоит жить в плену. Разве что герцогу Аркону нужны сильные здоровые рабыни для грязных тяжёлых работ. А может, он из тех странных правителей, которые не казнят больных или раненных преступников, соблюдая какой-то дурацкий закон. Но глупо отказываться от дармового лечения. Вдруг судьба предоставит случай, которым она сумеет воспользоваться, чтобы вырваться из позорного плена? А для этого нужны силы и здоровье.

4

Несколько дней Далия видела только служанку, приносящую еду и убиравшую в туалетном уголке. Она не разговаривала с женщиной, так как та делала вид, что в упор не замечает пленницы, словно она была бесплотным духом. Днём приходил доктор с обычным осмотром. Он выполнил обещание, так как на следующий день, утром, пришёл пожилой арконит со специальным ключом и снял с ног девушки кандалы.

Рана на боку успешно заживала, и к концу декады на месте пореза розовел свежий рубец. Осмотрев его, доктор снял повязку и сказал, что его услуги более не нужны. Он больше не пришёл, но вместо него, спустя пару дней, явилось целое отделение солдат, которые повели пленницу по тёмным коридорам, открытым галереям, через переходы и по лестницам… Наконец они пришли в большой зал, заполненный народом. Далия увидела ненавистного герцога, восседающего на своеобразном «троне» – большом резном мраморном кресле, украшенном мозаикой из полудрагоценных камней. Он выглядел, как и прежде: огромный, мрачный, в чёрном костюме и алом плаще. Но сейчас на его шее висела массивная золотая цепь с украшенным самоцветами медальоном, в центре которого светился огромный кроваво-красный рубин – символ власти и могущества герцогов Дорианских, бывших владельцев и этого замка, и острова, на котором он находился. Десять лет назад Аркон, называвшийся тогда Морским Змием, приплыл на этот остров во главе трёх набитых головорезами кораблей, и захватил и остров, и замок, и «Глаз Дракона» – символ герцогской власти. Он казнил герцога Дорианского, всех его наследников мужского пола, не пожалев даже младенцев, сел на герцогский трон и объявил себя полновластным правителем Дориана и прилегающих островов, переименовав владения в Аркон, а себя назвав герцогом Арконским или просто «Аркон».

Владельцы так называемых «малых земель» – лорды и бароны небольших островов – не пожелавшие признать его господство, повторили судьбу герцога Дорианского. Их земли были захвачены, мужчины казнены, женщины взяты в плен. Об их судьбе можно было только догадываться…

Признавших же господство новоявленного герцога, Аркон оставил на их землях, не тронув ни имущества, ни жизней. Он не вмешивался в их дела, пока те исправно платили налоги и выполняли распоряжения.

Несколько лет Аркон спокойно сидел на Дориане, вживаясь в роль правителя, а затем неожиданно напал на соседний остров, разбив местного лорда и присоединив его земли к своему герцогству. С тех пор его владения стабильно расширялись на два-три острова в год. Даже отдалённые от границ герцогства правители с ужасом ждали, когда придёт их очередь. На этот раз настал черёд Сорна… И Далия ненавидела за это герцога Аркона. Он пришёл и лишил её не только спокойной стабильной жизни, но и свободы.

А сейчас восседает на троне герцогов Дорианских в окружении своих воинов и приближённых слуг и взирает на толпящихся у его подножия несчастных пленников…

Посмотрев на стоявших рядом людей, Далия узнала леди Сорнскую – мать бывшего господина, прижимавшую к бокам малолетних дочерей, со страхом глядевших на Грозного Герцога. В отличие от виолки, они были одеты как обычно – в красивые платья из собственного гардероба. Знатных пленниц содержали намного лучше, чем простых солдат.

Среди пленников находилось много сорнской знати – подданные лорда и все его родственники, даже дядя и племянница с мужем, живущие на соседнем острове. По-видимому, в тот день пал не только Сорн. Баронесса выглядела испуганной, бережно прикрывая опуклый живот – она ждала первенца.

Когда в зал ввели последнего пленного, герцог Аркон негромко заговорил, и тихий шум голосов в зале мгновенно стих. Все взоры обратились в сторону трона.

– Я собрал вас, чтобы сообщить важную новость, и решить дальнейшую судьбу каждого в отдельности. Новость состоит в том, что мои шпионы отыскали убежище лорда Сорнского. Как вам всем известно, он сбежал с острова, прихватив все сокровища, пока его люди храбро защищали, как они думали, господина… – Мрачный взгляд герцога отыскал Далию среди множества пленников и задержался на миг. – Сейчас он находится на одном из островов Мариналя, под покровительством алмостского короля. Я не стал его преследовать, но предложил выкупить родственников за определённую сумму… – Губы герцога искривила презрительная усмешка. – Благородный и отважный лорд Сорнский отказался заплатить выкуп, мотивируя это тем, что деньги нужны ему для достойной жизни на чужбине… Он отдал вашу жизнь и ваши судьбы в моё полное распоряжение… – Среди пленников прошелестел еле слышный ропот, какая-то женщина сдавленно зарыдала. Леди Сорнская плотно сжала губы и посильнее прижала к себе девочек. – Итак, леди и господа, перед вами простираются три пути. Первый: служить мне добровольно, честно и преданно, душой и телом, подчиняясь покорно и беспрекословно. Второй: стать рабом и служить по принуждению. Третий: умереть добровольно и благородно или взойти на эшафот, как преступникам. Пусть каждый решит, каким путём он пойдёт, и скажет мне лично о своём выборе. Я не требую немедленного ответа, но если кто готов высказаться сейчас – я его выслушаю.

Герцог умолк, в зале тоже царила напряжённая тишина.

5

Молчание длилось несколько долгих минут. Пленники стояли, понурившись, не глядя друг на друга. Молчаливо, словно статуи, высеченные из чёрного камня, стояли стражники под стенами.

Неожиданно леди Сорнская сдвинулась с места и, увлекая за собой дочерей, вышла вперёд. Опустившись на колени, она сложила в мольбе руки и произнесла:

– О, повелитель, я молю вас о милосердии… Мой неблагодарный сын отказался от меня и своих единокровных сестёр… Пусть боги обрушат свой гнев на его голову! Но вас я умоляю проявить милосердие и взять под свою опеку меня и моих дочерей. Я клянусь от своего и от их имени служить вам верой и правдой, любить и почитать, как господина и покровителя. Я стану вашей самой преданной служанкой, вашей рабой, если вы проявите милость к моим девочкам и даруете им жизнь и счастливое будущее…

По лицу женщины текли слёзы, а голос звучал искренне и вдохновенно.

Герцог склонился и посмотрел на распростёртую на полу женщину.

– Встаньте, леди, и больше не падайте передо мной ниц, как рабыня. Вы госпожа в этом доме отныне и до скончания вашей жизни. У меня нет матери, и если вы сумеете заменить мне её, то ваши дочери станут моими сёстрами… Отведи леди Маргет и юных леди на женскую половину, и предоставь всё, достойное их высокому положению, – приказал одному из приближённых.

Леди Сорнскую и девочек увели, а её место, один за другим, начали занимать родственники и подданные бывшего господина Сорна. Они просили у герцога милости и клялись в верности, и каждому Аркон нашёл место и дело. Дяде лорда он отдал кресло правителя Сорна, а его зятя назначил ответственным за сбор пошлины, чем очень удивил Далию. Несмотря на необычную доброту и милосердие герцога, её ненависть к нему не уменьшилась. Глядя на его лицо, она вспоминала, с каким равнодушием он смотрел, как петля удавки сжимает ей горло, как по капле уходит из тела жизнь, как она бьётся в агонии, ускользая в вечность… Девушка прекрасно понимала, что не доброта и истинное милосердие движут сейчас герцогом, а хитрый политический расчет: благодарные подданные лучше угнетённых врагов.

Вскоре в зале остались лишь двое: барон Тротус – командир дружины лорда Сорнского и Далия. Барон взглянул на девушку, но, увидев, что она не намерена просить о милосердии, вздохнул и ступил шаг вперёд. Он не опустился на колени и не склонился в глубоком поклоне, как это делали другие. Барон был гордым человеком и предпочёл бы достойную смерть позорному рабству, если предоставлялся такой шанс. Слегка склонив голову, выказывая герцогу уважение, он спокойно произнёс:

– Не думаю, милорд, что ваше милосердие распространится и на меня, потому не прошу о снисхождении. Я никогда не стану покорным рабом. Поэтому прошу о милости: позвольте мне умереть с достоинством, как воину.

– Это ваше решение, барон. И я не стану вас отговаривать, если бы будете настаивать на нём. Но хочу сказать, что я ценю хороших и честных солдат. Несмотря на то, что ваши люди проиграли, дрались они отважно и умело. Я был бы рад видеть вас среди своих офицеров. Могу предложить достойное вашему званию место, если вы откажетесь от самоубийства и решитесь перейти на сторону победителя.

– Я хотел бы подумать…

В голосе барона слышалось явное смущение.

– Я не тороплю вас. Возвращайтесь к себе и хорошенько всё обдумайте.

Барон Тротус ушёл в сопровождении стражника, и Далия осталась один на один с герцогом. Мрачный взгляд мужчины остановился на ней, и девушка вновь ощутила тот невольный страх, который возник при первой встрече с Арконом.

Девушка стиснула зубы и попыталась ответить Грозному Герцогу таким же мрачным взглядом, каким он смотрел на неё. Герцог молчал, молчала и девушка. В зале воцарилась напряжённая тишина.

Откинувшись на спинку кресла, Аркон сложил руки на груди и выжидающе смотрел на виолку. Он был спокоен и отчуждён, и это отчего-то злило девушку. Бездушный и равнодушный, словно горный орёл, восседающий на скале и высматривающий беззащитную жертву.

Не выдержав гнетущего молчания, Далия процедила сквозь зубы:

– Если вы ждёте, что я паду ниц и буду вымаливать себе благополучие, то сильно ошибаетесь, милорд… Мне не нужны ваши милости, я никогда не стану вашей рабыней, и добровольно уходить из жизни не стану!

– Тогда чего же ты хочешь?

Голос герцога звучал спокойно, без нотки удивления, словно он ожидал услышать именно это.

– Не видеть вас больше! – в сердцах воскликнула девушка.

Внезапно лицо Аркона осветила искренняя улыбка, вмиг изгнавшая мрачность из глаз и смягчившая жёсткость губ.

– Это очень просто: я прикажу выколоть тебе глаза! – со смехом произнёс он. – Или я неправильно понял твоё желание?

Далия похолодела. И надо же было такое ляпнуть! Это чудовище способно на что угодно. Лучше бы ей помолчать, пока не договорилась до беды.

Но всё же девушка не удержалась и буркнула:

– От вас я другого и не ожидала…

Герцог перестал улыбаться и взгляд его стал мрачнее прежнего. В нём сверкнула угроза.

– Я был добр и терпелив к тебе, женщина, но ты не оценила моей доброты. Ты считаешь меня безжалостным убийцей, без сердца и сострадания… Возможно, я такой и есть, но только на войне. – Голос герцога звучал жёстко и резко. – В мирное время, дома, я совсем другой. Ты не знаешь меня с этой стороны. Не знаешь и не пытаешься узнать. Ты судишь меня по своим представлениям, слухам, сквозь призму собственной ненависти… Думаю, будет правильным убить тебя… Но ты высказала своё желание и я выполню его: ты больше меня не увидишь, пока сама этого не захочешь. Уведите её!

Стражники отвели пленницу назад в узилище, и тяжёлая дверь с грохотом закрылась за ней.

6

Несколько дней Далию никто не тревожил. Но в один из дней снова пришли стражники в чёрных костюмах и, окружив пленницу, повели по запутанным переходам. В душу девушки закралась невольная тревога: неужели герцог решил осуществить шутку о выколотых глазах? Но она постаралась подавить страх. Эти негодяи не услышат её мольбы!

Наконец, они остановились перед массивной, окованной медными полосами дверью с квадратным, запиравшимся снаружи окошком. Отодвинув железный засов, один из конвоиров открыл дверь и жестом приказал пленнице войти. Преодолев внутреннее сопротивление, девушка настороженно переступила порог. Она опасалась, что окажется в камере пыток или в каморке палача.

Но опасения не оправдались. Далия оказалась в сумрачной комнате, разделённой пополам кожаным занавесом. С одной стороны высился котёл для подогрева воды, трубка из которого шла за занавес. С другой стоял чан с холодной водой, трубка от которого тоже шла за таинственный занавес. Возле котла лежала большая куча дров, стояло ведро для мусора; в углу приткнулись метла, совок и кочерга. Рядом с чаном стоял небольшой столик. Похоже, она оказалась в прачечной. Но зачем? Для работы?

Как только девушка переступила порог, дверь с громким стуком закрылась, и она осталась одна, судя по тишине, царившей в помещении.

Далия осторожно прошла вперёд и заглянула за ширму. Она ошиблась насчёт прачечной: перед глазами предстала шикарная ванная комната. Стены покрывали нежно-розовые с золотыми вкраплениями панели из лакированной иги, так называемого «розового дерева». Посредине красовалась начищенная до блеска овальная бронзовая ванна. Рядышком стоял столик-сундучок с мочалками, баночками ароматного мыла, различными маслами и травяными отварами для принятия водных процедур. В изящном гардеробе из всё того же розового дерева, но более тёмного, насыщенного, оттенка, висела на плечиках и лежала на полках различная одежда: лёгкие домашние платья, тонкие и тёплые халаты, нижние юбки, корсеты, пояса, лифы, шёлковые брючки-шаровары, и даже два офицерских арконитских костюма из чёрного бархата. В другом отделении возвышались горки полотенец и постельного белья.

На одной из стен, в изножье ванны, на стене висело большое зеркало, а напротив него темнела дверь. Открыв её, девушка увидела ведущую вверх лестницу, с покрытыми ковровой дорожкой ступенями. Поднявшись, Далия оказалась в большой светлой комнате, стены которой покрывала искусная мозаика из цветных камней, выложенная в изумительный сложный орнамент. Свет в комнату проникал через высокие арочные окна на одной стороне. В стене напротив, темнела ниша алькова с плотным бархатным занавесом и высокой кроватью. Под другой стеной стоял дамский столик с зеркалом, шкатулками и канделябрами, мягким пуфом и скамеечкой для ног. Посредине – круглый мраморный стол и несколько мягких стульев. Возле окон приткнулось одинокое кресло – глубокое, обитое тиснёной кожей. А вид снаружи захватывал воображение…

Далия знала, что герцогский замок расположен на самой высокой скале, отвесно обрывающейся в море. Его высокие башни и остроконечные шпили, зелёные медные крыши и яркие вымпела бросались в глаза задолго до подхода к острову, и зачастую служили проходящим мимо судам вместо маяка. Замок считался неприступной твердыней, и многие до сих пор удивлялись, как Аркон так легко захватил его? Все сходились к мнению, что без предательства тут не обошлось.

Комната, в которой находилась Далия, по-видимому, располагалась в одной из башен, почти нависавших над бездной, потому что из окон открывался захватывающий душу вид бесконечных морских далей, простиравшихся до самого горизонта. Пространство окон закрывали вмурованные в камень ажурные решётки, поэтому посмотреть, что там внизу и далеко ли до земли, девушка не смогла.

Каменный пол новой великолепной темницы покрывал толстый мягкий ковёр с длинным ворсом, в котором ноги утопали, как в траве. Он походил на лужайку: приятного зелёного цвета, с хаотично разбросанными разноцветными пятнышками – словно яркие цветочки выглядывают из густой травы.

Комната подходила для какой-нибудь знатной благородной пленницы – леди или даже принцессы, а не для простой наёмницы. Эта неожиданная роскошь удивила и озадачила девушку. В какие игры играет с ней Грозный Герцог? Что задумал его изощрённый каверзный ум? Он хочет соблазнить её роскошью? Смирить упрямый дух кажущейся добротой? Сломить удобствами?

Но девушка не стала долго ломать голову над нынешним положением, а решила воспользоваться им сполна. Что бы там ни задумал герцог – это его проблемы. А виолка вспомнила шутливую солдатскую поговорку «Дают – бери, бьют – беги» и спустилась вниз.

Первым делом она разожгла очаг и согрела воду. Затем наполнила ванну и долго нежилась в душистой горячей воде. Вымылась, переоделась в синий шёлковый лиф и такие же брючки-шаровары. Осмотрев себя в зеркале, осталась довольна. Поднявшись наверх, нашла на туалетном столике всё, что необходимо женщине: различные гребешки и расчёски, заколки и ленточки, мази для лица, рук и тела, краски для щёк, век и губ… В виолке проснулось женское начало, и она задержалась у столика надолго, пока не осталась довольна собственным отражением.

Пока девушка любовалась собой в зеркале, внизу стукнула дверь.

Спустившись в нижнее помещение, Далия увидела накрытый поднос, какой служанка приносила ей ранее, стоявший на столике у двери.

Еда тоже стала лучше, комнате под стать: свежий салат, мягкий хрустящий хлебец, запеченное с овощами мясо, фрукты и кувшинчик вина.

После обеда девушка села в кресло и долго любовалась морем и проплывавшими вдали кораблями. Вечером наслаждалась прекрасным ужином и великолепными красками заката, окрасившими небо и море золотом, пурпуром и бирюзой. А ночью смотрела на усыпанное звёздами небо…

7

Новый день мало чем отличался от предыдущего. Как и последующие, похожие друг на друга, как братья-близнецы. В скором времени Далия начала скучать. Уже не восхищали ни морской пейзаж, ни переливы закатных цветов, ни вкусная пища, ни ароматная ванна. Спустя три декады она возненавидела вид за окном. Надоела мягкость постели и кулинарные изыски. Ей казалось, что стены начали давить и потихоньку сжиматься. За прошедший месяц она не видела ни единого живого существа, кроме приносящей еду служанки – и то, мельком. Не с кем было перекинуться словом, нечем заняться… Только теперь Далия поняла смысл угрозы герцога, что она больше не увидит его до тех пор, пока сама не захочет. Сидя в роскошной темнице, она не видела ни герцога, ни кого-либо другого. Герцог хочет её сломить одиночеством, но Далия не собиралась сдаваться так быстро!

Вначале виолка занялась физическими упражнениями, чтобы вернуть былую силу и ловкость, восстановиться после ранения и бездеятельности. Каждое утро и каждый вечер она по нескольку часов разминалась и оттачивала боевые навыки. Днём, чтобы отвлечься от скуки, подсчитывала количество пятнышек того или иного цвета на ковре, или распутывала мозаичный узор на стенах, стараясь запомнить все изгибы и завитушки, словно дорогу в лабиринте.

Так проходили дни, складываясь в декады. Декады перерастали в месяцы… Далия давно потеряла счёт дням, и не знала, какое сегодня число какого месяца. Ей начало казаться, что она находится в башне целую вечность… Тоска всё сильнее и сильнее вгрызалась в душу. Уже не помогало ни разглядывание мозаики, ни подсчитывание чёрных и белых камешков в узоре. Тихо и неотвратимо слабела воля и угасало желание жизни.

С раннего детства, сколько Далия себя помнила, она находилась среди людей: семья, подруги, сослуживцы, многочисленные родственники, слуги, горожане… По характеру общительная, она не любила одиночества, особенно одиночества бездеятельного, бездумного и бесцельного. Потому это одиночное заключение давалось ей особенно тяжело.

Наконец, девушка сломалась. Её охватила апатия. Не хотелось ничего: ни умываться, ни приводить себя в порядок, ни что-то делать, ни есть, ни спать. Не хотелось даже дышать. Она лежала на постели, глядя в стену бездумным взглядом, но не видела приевшегося узора. Девушка словно спала с открытыми глазами, сном без сновидений. Она не вставала и не прикасалась к еде. И когда служанка увидела пятый нетронутый поднос, то поднялась по лестнице и заглянула в комнату. Заметив неподвижное тело в глубине алькова, приблизилась и взглянула на бледное лицо с потрескавшимися от жажды губами. Осторожно потрогала холодную безжизненную руку. Девушка никак не отреагировала на её появление, даже не взглянула в сторону служанки.

Прислужница удручённо качнула головой и ушла. Но через час явился доктор. Пленница не отреагировала и на него. Она лежала на боку в позе эмбриона, и сквозь полуприкрытые глаза поблёскивали пожелтевшие белки неподвижных глаз. Если бы не слабое поверхностное дыхание, её можно было принять за труп.

Доктор внимательно осмотрел пациентку, пытаясь её разговорить. Но она не отвечала на вопросы, не выполняла приказы и вообще не проявляла никакого интереса.

Доктор ушёл, сокрушённо качая головой.

На следующий день внизу хлопнула дверь. На лестнице послышались чьи-то тяжёлые шаги.

Мучимая жаждой, Далия встала и напилась из стоявшего на столе кувшина. Голова кружилась от голода, тело ослабело, но желание есть отсутствовало, и она опять пошла к кровати. Кто-то вошёл в комнату, но девушка даже не оглянулась. Ей уже было всё равно. В такт шагам слышался шуршащий шелест, но и это не заинтересовало виолку. Упав на кровать, она отвернулась к стене.

Шаги и шелест стихли и в комнате воцарилась привычная тишина. Далии даже начало казаться, что звуки ей пригрезились. Что это угасающее сознание играет с ней в звуковые фантомы. Преодолевая апатию, девушка медленно подняла голову и взглянула через плечо. В ярком солнечном пятне посреди ковра, в кресле, сидел герцог, в неизменном чёрном костюме и алом плаще.

8

Взгляды герцога и Далии встретились.

– Я помню о твоём нежелании видеть меня, поэтому разрешаю закрыть глаза и не смотреть, – негромко произнёс Аркон. – Мне доложили, что ты умираешь, и я пришёл удостовериться в этом… Вижу, мои слуги не преувеличили: ты действительно не хочешь жить.

При виде давнего врага в душе девушки слабо шевельнулась былая неприязнь. Она села на кровати и презрительно прищурила глаза.

– Вы всегда проверяете слова слуг? – произнесла язвительно. – Настолько не доверяете своим людям?

– Мои люди заслуживают всяческого доверия, – спокойно ответил герцог. – Но я никогда бы не стал тем, кто есть, если бы всем верил на слово. Мой принцип: доверяй, но проверяй.

Далия закрыла глаза. Нет, несмотря на одиночество, она всё ещё не выносит вида его мрачного лица. Хотя ненависть ушла, притупилась, но и симпатия не появилась. Её раздражал его спокойный властный голос. Но не слушать герцога она не могла. Разве что заткнуть уши. Но тогда она будет выглядеть просто смешно!

– Прежде, чем я уйду, – продолжал вещать герцог, – я хочу рассказать одну историю… Ты можешь не слушать её, а можешь принять за сказку – как тебе угодно. Итак: жил-был мальчик. Ему едва исполнилось десять лет. Весёлый озорной мальчишка, как большинство детей его возраста. У него были прекрасные родители: отец – мореход и красавица мать. О красоте этой женщины говорили во всё городке, в котором они жили. Слава о её пригожести достигла даже величественного замка, возвышавшегося на скале. Хозяин этого замка и господин всех живущих у его подножия людей пожелал увидеть эту женщину. Звали этого господина герцог Дорианский…

Далия, до этого слушавшая вполуха, насторожилась.

– И вот, когда муж этой женщины ушёл в море, слуги герцога пришли в её дом, схватили красавицу и отвели в замок. Взглянув на жену моряка, герцог понял, что слухи не обманули его ожиданий. Более того, женщина оказалась ещё прекрасней, чем о ней говорили. И он пожелал обладать этой красавицей. Но жена морехода оказалась целомудренной женщиной и отвергла ухаживания владыки. И тогда разгневанный герцог приказал запереть её в башне, в комнате с мозаичными стенами, а её мужа убить. Как только моряк вернулся из рейса, стражники схватили мужчину. Обвинили в измене и казнили на городской площади. Известие о смерти любимого потрясло бедную женщину, но не сломило её волю. Она всё так же отвергала любовь герцога, которая от отказов разгоралась только сильней. И тогда, чтобы покорить неприступную красавицу и сделать её сговорчивей, герцог приказал схватить её сына – десятилетнего невинного ребёнка – и заточить в темницу. Сказав женщине, что убьёт его, если она не станет покорной. Несчастная мать, чтобы спасти дитя, согласилась стать любовницей тирана.

Шли годы. Мальчик сидел в подвале, в тёмной сырой камере с крошечным окошком под потолком, откуда, лишь изредка, мог видеть грязные солдатские сапоги. Очень редко, раз в месяц, мать украдкой пробиралась к сыну, приносила сладости или самодельную игрушку, подбадривала и утешала… Мальчик рос в темнице, как зверь в клетке, превращаясь из ребёнка в юношу. Шесть долгих лет он провёл в подвале, почти две с половиной тысячи дней и ночей, пока однажды его мать подкупила капитана стражи, и тот вывел его из замка через потайной ход и посадил на корабль, отплывающий в Алмост. Мальчик, уже юноша, спасся, но его мать осталась в плену.

Корабль уносил беглеца от неприветливых берегов, когда-то бывшего родным острова, но сердце его осталось на Дориане, полное любви и ненависти. Любви к матери, которая, пожертвовав честью и свободой, спасла ему жизнь, и ненависти к тирану, лишившему его детства, семьи и свободы.

В Алмосте юноша нанялся на один из торговых кораблей, который отправлялся на север. Но в пути судно атаковали ассветы, захватили груз, а людей превратили в рабов. Юноша достался капитану ассветов – и это была первая улыбка богини Удачи. Хозяин научил юношу держать в руках меч и ходить под парусами, быть жестоким и дальновидным, хитрым и отважным. Вскоре, благодаря уму, сноровке и способностям, юноша стал правой рукой капитана, а спустя ещё несколько лет получил собственный корабль, собрав под своим флагом команду отчаянных головорезов. Грабя и торгуя, уже не юноша, а мужчина, завоевал авторитет в определённых кругах и подчинил своей власти пару капитанов. И тогда он направил корабли к Дориану. Он напал на остров и проник в замок тем же тайным ходом, каким много лет назад вывел его капитан стражи. Он отдал приказ своим людям убивать всех мужчин, но не трогать женщин и герцогскую семью.

Когда город и замок пали, и бой закончился, мужчина пожелал встретиться со своей матерью. И лишь тогда узнал страшную правду: как только женщина удостоверилась, что сын покинул остров и находиться вне досягаемости герцога Дорианского, она бросилась в море со стен замка, разбившись о камни у подножия скалы. Волны выбросили её изувеченное тело на берег, но герцог не захотел даже похоронить несчастную. Дикие звери и чайки обглодали её кости.

Охваченный гневом и желанием мести, мужчина собственноручно убил всю семью герцога на его глазах, не пожалев ни старых, ни молодых, ни женщин, ни младенцев. А его самого распял на стене, над тем местом, где нашла упокоение его мать, и морские птицы по кусочку растаскали его живую плоть… С тех пор этот мужчина превратился в герцога Дорианского, став им по праву силы, но властвуя по законам справедливости…

Герцог умолк и встал. Приблизившись к окну, он несколько минут смотрел на море. Молчала и Далия. Она, конечно же, поняла, что это история жизни Аркона. Теперь ей стала понятна его мрачность и нездоровый бледный цвет лица, его жестокость и милосердие… Одно ей было непонятно: почему он так добр к ней? Может, она похожа на его мать? Вряд ли. Судя по рассказу, та отличалась необыкновенной красотой, а Далия простая симпатичная девушка.

– Ты здесь находишься двести тридцать два дня, – неожиданно вновь заговорил герцог, продолжая смотреть в окно. – Семь месяцев и двадцать два дня. И твой дух уже сломлен… Признаюсь, я был о тебе лучшего мнения.

Слова Аркона задели девушку. Она даже вскочила и гневно сжала кулаки.

– Может это потому, что мне не для кого жить? – резко ответила она.

– Неужели, ты никого не любишь? Нет на этом свете человека, ради которого стоит жить? – тихо спросил герцог.

Далия вспомнила мать, сестёр, тёток, и ей стало стыдно. У неё большая дружная семья, а она раскисла и распустилась, как мягкотелая наложница!

– Есть, – так же тихо ответила виолка.

– Кто он? – спросил Аркон.

– Моя семья.

Внезапно герцог повернулся и приблизился к девушке, двигаясь мягко и стремительно, как хищник. Он взял Далию за плечи, наклонился и… припал к сухим губам жадным поцелуем. Опешившая виолка и не думала сопротивляться, отдавшись неожиданной мужской ласке. Оторвавшись от губ, герцог заглянул ей в глаза.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женщиной. Но я ни за что не стану принуждать тебя силой. Я знаю, что ты ненавидишь меня, и понимаю, что заслужил эту ненависть, но надеюсь на твоё прощение… Я буду ждать своего часа. Ждать и надеяться… Прости, что так долго продержал в этой башне. Я думал, что смогу тебя забыть: с глаз долой – из сердца вон. Не получилось… Не смог разлюбить. Но если тебе противна моя любовь – скажи, и я уйду… Уйду навсегда из твоей жизни: посажу на любой корабль и отправлю, куда захочешь.

Его тёмные глаза смотрели требовательно и выжидающе. Впервые увидев их так близко, Далия поняла, что они не чёрные, какими казались издали, а карие, и не мрачные, а печальные.

Признание Грозного Герцога ошеломило девушку, словно неожиданно вылитый на голову ушат воды. Она стояла и только молча хлопала ресницами, переваривая услышанное. Ей нужно было остаться одной, чтобы разобраться в сложившейся ситуации и осознать произошедшее.

– Уходите… – тихо сказала она, и взгляд герцога потускнел, словно в зрачках погасла искра. Пальцы разжались, отпуская плечи, а губы плотно сжались. Лицо приобрело обычное мрачное выражение. Он отвернулся, собираясь уйти, но Далия придержала его за рукав и добавила: – Но приходите завтра.

Герцог бросил на виолку короткий взгляд, слегка склонил голову, прощаясь, и направился к лестнице.

– И прикажите слугам, чтобы принесли поесть. Я ужасно проголодалась, – произнесла вслед девушка.

Эпилог

После ухода Аркона Далия долго сидела в кресле, глядя на море и размышляя над услышанным. Размышления не прервал даже приход служанки, которая внесла поднос наверх и сервировала стол. На сей раз женщина даже вежливо поклонилась и пробормотала что-то похожее на «приятного аппетита».

С жадностью проглотив пищу, девушка сошла вниз и разожгла котёл. Приняв горячую ванну, долго стояла перед зеркалом, рассматривая своё отражение в волшебном стекле. Подтянутое мускулистое тело, небольшая твёрдая грудь, стройные длинные ноги, бледная кожа… Лицо привлекательное, но и только. Правильный овал, слегка изогнутые брови, чуть вздёрнутые к вискам тёмно-серые глаза, ровный носик и пухлые губы. Короткие медно-рыжие волосы небрежно растрёпаны, заключая лицо в яркую рамку. И что нашёл в ней герцог? Как он мог полюбить её – такую простую и непримечательную? Он, всесильный господин, гарем которого, вероятно, переполнен блистательными красавицами любой национальности? А может это очередная игра, жестокая шутка, изощрённая хитрость?

Но нет. Она смотрела ему в глаза, близко-близко… В них не было лжи и фальши. Или он непревзойдённый притворщик.

Обманутая предыдущим возлюбленным, Далия опасалась связываться с очередным всесильным любовником. Да и как она может его полюбить? Он же враг!

Девушка усмехнулась, и отражение послало улыбку в ответ. Враг! Нет, не враг – победитель! Он победил её в честном поединке, взял в плен и не требует ничего, кроме благосклонности… Да, он поступил с ней жестоко, допрашивая. Но Далия поступила бы ещё жестче, если бы оказалась на его месте. Война есть война, и в ней все средства хороши. Но к Далии-пленнице герцог отнёсся более чем благожелательно. Это ли не говорит о его искренних чувствах?

«Любовь – возвышенное чувство.

Любовь – искусство из искусства.

Любовь – загадка и секрет.

Любовь не знает слова «нет»!»

Вспомнила Далия припев песенки какого-то бродячего менестреля.

Девушка решительно повернулась и открыла дверцу гардероба. Взяла оба офицерских арконитских костюма и примерила. Один подошёл идеально. Что ж, чёрный ей идёт. Он стройнит фигуру и оттеняет рыжее пламя волос.

Полюбовавшись закатом и серебром проявляющихся звёзд, девушка перестелила постель и легла на благоухающие сухими травами простыни. Набросив на ноги лёгкое покрывало, закрыла глаза. Сердце слегка дрогнуло при воспоминании о завтрашней встрече с Арконом. Что она ему скажет?..

«Мама, расскажи мне о папе».

«Это грустная история… Много лет назад я служила у одного князька… Мелкий человечишка и плохой правитель. Народ его не любил, подданные ненавидели. Многие желали его смерти. Врагов в избытке. Не раз на него покушались, поэтому работы мне хватало. Однажды, в походе, на нас налетел целый отряд всадников. Бой был нешуточным. Тогда я и получила этот шрам… Разбойники оказались отличными бойцами. Вскоре из охраны осталась лишь я и пара-тройка еле держащихся в сёдлах бойцов. Наш господин под шумок как-то незаметно слинял… Вот в том бою я и увидела твоего отца впервые. Хороший воин, сильный мужчина – прекрасный самец! Я схватилась с ним один на один. Так увлеклась поединком, что не заметила, как бой закончился. Мы рубились в кругу его товарищей – мои пали все, до единого».

«И ты его победила?»

«Ну конечно, доченька!»

«А потом?»

«Потом он взял меня в плен».

«Но ты же его победила!»

«Но их было слишком много. Я не могла победить всех».

«А… И что дальше?»

«А потом мы полюбили друг друга… И зачали тебя».

«Но разве так можно? Он же враг!»

«Иногда враги бывают лучше друзей… Ты поймёшь это, когда вырастешь. Но это будет горькое знание…»

«А почему вы не поженились? Почему он не живёт с нами?»

«Потому что он погиб… Он служил своему господину, которому не терпелось занять место моего господина. И в очередном бою вражеская стрела пробила ему сердце…»

«Ты плакала?»

«Да, доченька, я плакала… Не стыдно плакать, когда есть веская причина».

«Но виолки не плачут!»

«Так говорят те, кто никогда не терял».

Конец

Content

Сытник Ирена Р. Далия