Сытник Ирена Р.

Фаворит

Часть первая: «Фаворит королевы»

Глава 1

С затаённым страхом и холодной ненавистью Ильяса ждала, когда откроется дверь, и в спальню, нагло и свысока ухмыляясь, войдёт постылый супруг. Как она его ненавидела! Ненавидела его грузное, дряблое, потное тело; его ненасытную, грубую, животную похоть; мерзкий запах изо рта и слюнявые губы… Но больше всего она ненавидела его язвительные, издевательские насмешки, грубые ругательства в её адрес и адрес её покойного отца, которого она боготворила. Только из-за одного этого он, барон Ротрокс, заслуживал смерть.

Рука Ильясы невольно скользнула под подушку, и чуть дрожащие пальцы коснулись холодной рукоятки стилета, который она незаметно утащила из оружейной комнаты сегодня утром. Да, этой ночью Ротрокс должен умереть. Больше терпеть нет сил…

Ильяса не знала, когда это произойдёт, но надеялась, что в ответственный момент рука не дрогнет – так велика была её ненависть. Настолько велика и глубока, что она начала ненавидеть всех мужчин: молодых и старых, красивых и уродливых, добрых и злых. Все они ей стали отвратительны – грубые мерзкие самцы… Поработители женщин, похотливые развратники… Такой ярой мужененавистницей её сделали всего лишь полгода супружеской жизни.

Скрипнула, отворяясь, дверь, и послышались тяжёлые нетвёрдые шаги. Даже не оборачиваясь и не глядя на супруга, Ильяса поняла, что он снова напился, как свинья. Но, как бы ни был он пьян, барон всегда приходил в опочивальню супруги, чтобы удовлетворить свою животную похоть. Это была не любовная игра, и даже не удовлетворение желания, а настоящее издевательство. Чем пьянее был Ротрокс, тем дольше не мог получить удовлетворение, тем больше свирепел, и тем грубее и омерзительней становились его требования, переходя в откровенное насилие. Но сегодня это будет в последний раз – так решила Ильяса.

Приблизившись к кровати, барон тяжело повалился на постель. Он сипел и пыхтел, и от него несло вонючим потом и кислым винным перегаром. Схватив супругу за плечо, рывком повернул к себе.

– Что ты отвернулась, как неродная? – язвительно хохотнул. – Приласкай, обними, поцелуй… Я твой законный супруг! – Его пьяные поросячьи глазки подозрительно сверкнули. – Может, ждала кого-то другого?

– У меня нет других мужчин, и вы прекрасно это знаете, – раздражённо ответила Ильяса.

– Да, знаю… Если бы это было не так, я бы давно убил тебя, сучье отродье… Что лежишь, как бревно? Давай, займись делом, криворукая тварь! Я желаю получить удовольствие, и ты доставишь его мне, холоднокровная жаба!

Стиснув в ярости челюсти, так, что побелели губы, Ильяса начала раздевать муженька, попутно лаская его обрюзгшее потное тело. Её сильные пальцы разминали дряблую кожу, пощипывали и щекотали соски, живот и пах. Ротрокс закрыл от удовольствия глаза и похрюкивал, как боров, которому чешут живот.

Ильяса взглянуло в довольное, пьяно улыбающееся лицо супруга, и поняла, что наступил удобный момент. Она взгромоздилась на него, легла грудью, и, продолжая ласкать телом и одной рукой, другой потянулась под подушку. Пальцы сомкнулись на гладкой холодной рукоятке…

Выпрямляясь, она нечаянно толкнула супруга, и тот недовольно открыл глаза.

– Ну, ты, неуклюжая корова… – начал он. Но, увидев в руке супруги стилет, умолк на полуслове. Мутные глазки с трудом сфокусировались на оружии. – Что за шутки? – прохрипел он.

– Сдохни, проклятый пьяница! – воскликнула девушка и, обхватив рукоятку стилета двумя руками, с невероятной силой опустила его на голову ненавистного тирана. Узкое трёхгранное лезвие вошло в левый лаз барона по самую гарду. Тело под Ильясой вздрогнуло, по нему прошла крупная судорога, и тут же расслабилось. Открытый рот застыл в не успевшем вырваться крике, правый, целый глаз, бессмысленно таращился в пространство.

Ильяса медленно сползла с мёртвого тела и упала на кровать. Руки тряслись, как у припадочного. В душе стыла пустота. Она не ощущала ни страха, ни отвращения, ни ненависти. Внутри всё словно замерло, оцепенело, застыло, словно схваченное стужей. «Ну, вот, всё кончено, – промелькнула вялая мысль. – Это было не так уж трудно».

Несколько долгих минут, показавшихся часами, лежала она рядом с мертвецом, пока полностью не успокоилась. Затем встала и направилась в гардеробную, примыкавшую к спальне. Там, в большом старом сундуке со всяким тряпьём, на самом дне, лежал припрятанный свёрток. Развернув его, Ильяса взяла в руки мужской костюм и начала неторопливо одеваться, вспоминая, скольких трудов и хитростей стоило достать его.

Облачившись в узкие суконные брюки, красную шерстяную рубашку и кожаный кафтан, надев на ноги поношенные, но ещё крепкие и добротные сапоги, девушка неузнаваемо преобразилась. Высокая, стройная, худощавая, с крепкой гибкой фигурой, маленькой грудью и узкими бёдрами, за что покойный супруг не раз обзывал её «сушёной рыбой», «худосочной сосиской» и «костистой доходягой», Ильяса, переодевшись в мужскую одежду, стала похожа на стройного юношу. И только длинные густые волосы выдавали настоящую стать.

Девушка села перед туалетным столиком, на котором стояло большое овальное зеркало, зажгла свечи, достала из шкатулки ножницы и занялась причёской.

Спустя несколько минут миловидное лицо с большими красивыми серыми глазами и выразительным чувственным ртом, обрамляли короткие, неровно остриженные пряди, отчего она ещё больше стала похожа на мужчину, весьма пригожего и очаровательного.

Взглянув на себя в зеркало ещё раз, Ильяса осталась довольна. В таком виде её не узнает никто. Пусть теперь ищут беглянку, супругу барона Ротрокса, баронессу Ильясу Ротрокс. Она же превратится в обычного парня по имени… ну, например, Ильяс д’Ассо.

Задув свечи, девушка тщательно подобрала с пола и со столика остриженные волосы и бросила их на тлеющие угли камина. Девичья краса вспыхнула, затрещала, распространяя по комнате неприятный запах, и вмиг сгорела, полностью отрезав её от прошлого. Глядя, как горят волосы, Ильяса ощутила необычайное умиротворение. Словно, и правда, распрощалась с ненавистным прошлым. Словно, лишившись волос, родилась заново – чистая, спокойная, обновлённая.

Приблизившись к кровати, девушка уже без трепета и отвращения взглянула на застывшее лицо покойного супруга. Она не испытывала ни сожаления, ни угрызений совести. Словно смотрела на совершенно чужого человека, которого ни разу до этого не встречала. Посмотрев на торчащую из глазницы рукоятку стилета, Ильяса спокойно подумала, что он ей ещё пригодится, и, протянув руку, потянула на себя. Клинок вышел с противным чмокающим звуком, и на висок барона побежала тёмная струйка крови.

– А кровь у тебя такая же чёрная, как и душа, – произнесла Ильяса, обращаясь к мертвецу. – Прощай, дорогой. Я была тебе верной до самой смерти, как и обещала перед алтарём…

Тщательно вытерев стилет о простыни, девушка сунула его за голенище сапога. Затем прикрыла мёртвое тело одеялом, чтобы случайный посетитель, заглянувший в спальню поутру, не сразу заметил, что барон мёртв.

Тихонько открыв дверь, Ильяса выглянула в коридор, погружённый в темноту. Лишь на поворотах и у лестниц горели слабые масляные светильники.

Бесшумно пробравшись коридором, она проскользнула в спальню супруга и направилась к стене, на которой красовалась коллекция оружия. Она не тронула ни огромный тяжёлый меч, принадлежавший кому-то из предков, ни копьё, ни топор, а взяла лёгкий узкий алмостский меч с гибким и прочным лезвием – своё любимое оружие, которым она владела превосходно.

Пошарив под подушкой, отыскала ключ и открыла один из сундуков, на дне которого, как она знала, лежал кошель с деньгами. Привязав его к поясу, заперла сундук и положила ключ на место. Оглянулась: не надо ли ещё чего? Вспомнив, прошла в гардеробную и взяла простой, без гербов и иных регалий, плащ. Ну, вот, теперь она полностью готова покинуть этот опостылевший дом и вступить в новую жизнь.

Пройдя тёмными коридорами и спустившись по лестнице, девушка оказалась на первом этаже, в зале для пиршеств. Двигаясь ощупью, прошла в угол, к огромному дубовому шкафу. Долго шарила рукой по стене, пока не нащупала нужный барельеф. Уцепившись за него, с трудом повернула. Где-то за стеной послышался глухой шум, скрежет, и шкаф с лёгким скрипом отошёл от стены. Образовался узкий проход, из которого пахнуло сыростью. Его заполнял непроницаемый мрак, и беглянка поняла, что без факела ей не обойтись.

Вернувшись к лестнице, возле которой, в бронзовом гнезде, чадил одинокий факел, взяла его в руки. Затем возвратилась к шкафу и протиснулась в узкий проход.

Ильяса оказалась в коридоре с низким потолком. Сразу у ног начинались пыльные ступени, терявшиеся во мраке. Рядом с головой зеленела бронзовая рукоятка, потянув за которую, девушка поставила шкаф на место.

Осторожно ступая и внимательно глядя под ноги, Ильяса сошла вниз и пошла по узкому проходу, держа чадящий факел в вытянутой руке. Продвижение было долгим, но, наконец, впереди пахнуло свежим воздухом, послышался плеск воды, и она, продравшись сквозь заросли, оказалась у реки. За спиной поднимался высокий крутой берег, впереди тускло блестела в звёздном свете колеблющаяся водная гладь.

В безоблачном небе ярко сияли звёзды, над водой проносился лёгкий ночной ветерок, журча, струилась река… Стояла мирная тишина. Со стороны замка не доносилось ни звука.

Войдя в воду по щиколотки, Ильяса побрела вдоль берега в сторону деревни. Она знала, что завтра там открывается большая осенняя ярмарка, и окрестности забиты приезжими. На незнакомого юношу никто не обратит внимания. А если повезёт – получится угнать лошадь.

Взобравшись на берег неподалеку от деревни, она увидела множество костров и повозок, заполонивших весь выгон. В полумраке светлели шатры и палатки, загородки и навесы, слышались голоса людей и лай собак. На мгновение Ильяса в растерянности остановилась. Рука невольно потянулась к лицу, пытаясь прикрыть его концом покрывала. Но она тут же резко её отдёрнула и положила на пояс. Она же мужчина! Нельзя об этом забывать. Нужно поскорее избавляться от женских привычек. Ведь таким незначительным жестом можно легко себя выдать.

Пальцы нащупали кошелёк. Вспомнив, что у неё есть деньги, она решила не рисковать с кражей лошади, а купить её честно.

Войдя в лагерь, несколько минут бесцельно бродила между повозками и шатрами в поисках торговца лошадьми, пока не набрела на небольшой загон, в котором беспокойно топтались десятка два благородных животных. Загон охраняли двое вооружённых копьями мужчин, с подозрением уставившихся на приближающегося незнакомца.

– Эй, ты, – окликнул Ильясу один из охранников. – Что здесь высматриваешь? А ну, проваливай!

Девушка нерешительно остановилась, а потом негромко спросила:

– Кто хозяин этих лошадей?

Она старалась говорить как можно более низким и грубым голосом. Напрягаться сильно не пришлось, так как Ильяса с детства не слыла щебетухой, обладая приятным низким контральто.

– Зачем тебе?

– Хочу купить лошадь.

– Купишь завтра утром.

– Я спешу… Завтра утром будет поздно. Разве эти лошади не продаются? Не всё ли равно, утром или вечером? Я заплачу по рыночной цене.

Охранники переглянулись, и второй равнодушно пожал плечами.

– Ладно… Хозяйский шатёр вон там, – кивнул мужчина в сторону недалёкого костра. – Если он ещё не спит…

Ильяса направилась в указанном направлении и вскоре оказалась рядом с небольшим костром, возле которого сидели двое мужчин: пожилой и юноша.

– Мне нужен хозяин лошадей из того загона, – поздоровавшись, произнесла девушка, показывая пальцем за плечо.

Пожилой мужчина окинул её с ног до головы внимательным взглядом и ответил:

– Я хозяин… И что?

– Хочу купить лошадь.

– Сейчас?

– Да.

– Что за спешка? До утра подождать нельзя?

– Утром мне нужно быть в Кларионе… Я и так уже потерял много времени.

– Что случилось?

– Пока я резвился со шлюхой, кто-то спёр моего мерина.

Мужчина улыбнулся.

– Очень неосторожно с твоей стороны бросать коня без присмотра. Сейчас здесь полно всякого сброда.

– Не тащить же его в постель! – буркнула Ильяса. – Так ты продашь коня или мне поискать другого торговца?

Мужчина, кряхтя, встал.

– Ладно… Какого тебе?

– Чтобы он выдержал долгую ночную скачку.

– Есть у меня такой… Но он стоит дорого…

Ильяса сняла с пояса кошель и заглянула внутрь. В отсвете костра тускло блеснуло золото. Зачерпнув горсть монет, девушка протянула раскрытую ладонь мужчине.

– Дороже этого? – спросила она.

Глаза торговца алчно свернули, и он любезно усмехнулся.

– По вашему виду, сударь, и не скажешь, что вы богач.

– Не суди людей по одёжке… Давай коня!

Мужчина кивнул юноше, сидящему у костра.

– Сайт, приведи вороного. С отметиной на лбу.

Юноша нехотя встал и поплёлся к загону.

– Если у вас найдётся седло и сбруя, я вам доплачу, – сказала девушка. – Не умею ездить без седла.

– Да, сударь, у меня найдутся лишнее седло и уздечка.

Вскоре юноша привёл коня. Настоящего красавца: рослого, сильного, с блестящей гладкой шкурой и ярко-белым пятном на широком лбу. Он недовольно косился на огонь большим умным глазом и сердито фыркал.

– Надеюсь, он объезжен? – с подозрением спросила Ильяса. – Мне некогда его укрощать.

– Конечно, сударь. Это настоящий боевой конь. Мне его продал один офицер, проигравшийся в кости.

Ильяса приблизилась к животному и внимательно осмотрела. Видимых изъянов не заметила.

– Сколько? – повернулась к торговцу.

– Десять, – быстро ответил мужчина. – Десять золотых… Это его рыночная цена.

Девушка усмехнулась.

– Я знаю, что ты запросил слишком много, но мне некогда торговаться. Десять так десять… Но с седлом и уздечкой.

Пока хозяин седлал коня, Ильяса отсчитала десять монет с чеканным профилем короля, и протянула деньги торговцу. Тот внимательно их осмотрел и попробовал каждую монету на зуб. Удостоверившись, что это настоящее золото, он протянул уздечку покупателю.

– В расчёте! – произнёс традиционную фразу.

Девушка тут же, на месте, ловко вскочила в седло и ударила коня в бока пятками. Тот вскинул голову, коротко заржал, и, словно обрадовавшись, что может размять ноги, рванул с места в карьер.

Это был великолепный скакун! Он летел, словно птица, едва касаясь копытами земли, мгновенно отвечая на команды седока. Его не нужно было понукать или тянуть узду, чтобы заставить повернуть в нужную сторону.

Дав ему вволю порезвиться, Ильяса перешла на крупную рысь и повернула на дорогу, ведущую в Йолс.

Глава 2

У девушки давно был продуман план побега. Оказавшись на свободе и в седле, она начала строго следовать его пунктам.

Ночь стояла тихая и тёплая. Усыпанное звёздами небо давало достаточно света, чтобы ночной мрак превратился в приятные фиолетовые сумерки, давая возможность рассмотреть и светлую ленту дороги, и тёмные причудливые силуэты деревьев по сторонам. Иногда дорогу пересекали светящиеся точки ночных светлячков или мелькали в зарослях чьи-то сверкающие глаза. Но хорошо выдрессированный конь не обращал на них внимания и не шарахался от каждого шороха.

Дорога на Йолс проходила вдоль берега реки, густо покрытого зарослями оули. С другой стороны сплошной стеной стояли деревья чёрного дуба с густыми раскидистыми кронами, дававшими в жаркий день приятную прохладу, а сейчас затемнявшие свет звёзд. Ильяса понимала, что зрение коня намного лучше её, потому попустила поводья и дала животному самому выбирать путь.

Когда жив был отец, Ильяса часто ездила с ним в Йолс – большой, шумный, рыночный город, из которого вёл торговый тракт в загадочный и далёкий Марод – государство, расположенное за безлюдными Пустынными горами, дикими лесами Монтинеса, на побережье огромного Анийского залива. Это королевство было меньше Алмоста и в нём правила женщина-королева, что удивительно и непостижимо для девушки, выросшей в стране, где женщины ценились невысоко и находились почти на положении рабынь.

Поэтому, бежав из супружеского дома, порвав с прошлым, став в своей стране преступницей, которую, в случае поимки, ждала жестокая казнь, Ильяса решила скрыться в Мароде. Никто не станет искать её там. А если она и повстречает в той стране знакомого, что с того? Она никогда не вернётся домой. Никогда, никогда…

Глухо стучали копыта, по сторонам проплывали стволы деревьев и тёмные пятна кустарников, прохладный ночной ветерок приятно холодил лицо, и сердце девушки радостно стучало в такт копытам: «Свобода! Свобода! Свобода!» Чем дальше вороной уносил её от замка, тем спокойнее становилось на душе. Неужели ей, наконец-то, повезло, и она навсегда избавится и от мачехи, и от супруга?

Возбуждённая удачным свершением долгих ночных грёз, девушка на мгновения забыла, что супруг уже мёртв – она собственной рукой отправила его к праотцам.

Кем за кемом исчезали под копытами коня, и задолго до рассвета впереди показались высокие и неприступные зубчатые стены Йолса. Ворота города на ночь закрывались, потому, съехав с дороги, беглянка укрылась в густом кустарнике у реки, решив дать передышку коню и себе.

Закутавшись в плащ, Ильяса прилегла под гибкими густыми ветвями оули, расслабилась и незаметно уснула.

Разбудили её солнечные лучи, упавшие на лицо. Ильяса открыла глаза и потянулась. Взглянув на восток, увидела, что солнце уже поднялось довольно высоко. Девушка подхватилась, наскоро умылась в реке, и вскочила в седло. Вороной, отдохнувший и объевшийся сочных сладких листьев, лениво потрусил по дороге.

Городские ворота уже открыли. В них въезжали крестьянские повозки, всадники и тянулись гуськом пешеходы. Девушка проехала ворота, и на неё никто не обратил внимания. Отыскав Торговую площадь, беглянка сняла комнатку в маленькой гостинице. Ильяса не собиралась задерживаться в Йоле. Она хотела осмотреться и переодеться – это входило в её планы.

Позавтракав в своей комнате, Ильяса отправилась на площадь, где уже вовсю шла бойкая торговля. Здесь стояло множество палаток и лавок, как местных торговцев, так и купцов из Марода. Они выделялись необычным одеянием. В отличие от алмостцев, носивших яркие или светлые просторные одежды, мародцы одевались в тёмные вычурные костюмы, богато украшенные вышивкой серебром или золотом, со вставками из полудрагоценных камней или жемчуга. Чтобы не задохнуться от местной жары, одежду шили из тонкого дорогого сукна или плотного льна.

Ильяса долго бродила среди мародских палаток и лавок, прицениваясь к товару и прислушиваясь к разговорам. Так она узнала, что утром в королевство отправился обоз. Значит, если она поспешит, то успеет его догнать.

Но отправляться в дальний путь неподготовленной, было, по крайней мере, неразумно. Потому девушка прикупила всё необходимое. Приобрела себе и мародский костюм: тёмно-синий, украшенный серебряной вышивкой и мелким жемчугом, пошитый из тонкой шерсти и мягкой кожи.

Переодевшись в гостинице, приторочив к седлу баул с пожитками, направилась к Южным воротам, выходящим на мост через реку Флос. На том берегу уже начиналась ничейная земля, дальше шли предгорья, а ещё дальше на юге в небо вздымались скалистые безжизненные вершины Пустынных гор.

Заплатив пошлину стражам и переехав мост, Ильяса оглянулась через плечо и бросила прощальный взгляд на родину. Прощай Алмост, земля матери и место погребения отца! Увидит ли она тебя ещё, вернётся ли? Вряд ли…

Пришпорив коня, послала его в галоп. На дороге ещё виднелись свежие следы проехавших недавно повозок.

Девушка догнала обоз у Одинокой скалы – высокого каменного столба, острым пиком вонзающегося в безоблачное небо. Он состоял из десяти крытых полосатыми тентами повозок, которые тянули сильные и выносливые мародские быки – приземистые широкоспинные животные с большими горбами на мохнатых плечах. Они шли неторопливым размеренным шагом, и могли так идти от рассвета до заката, не чувствуя ни голода, ни жажды, ни усталости. За обозом тянулся поднятый колёсами и ногами быков шлейф пыли, в которой с трудом различались всадники на высоконогих золотисто-рыжих поджарых лошадях – знаменитых скакунах из Льежской степи – охрана. Она состояла из мародских воинов. И обоз был полностью мародский, что было, в общем-то, необычно, так как алмостские купцы тоже охотно посещали королевство, покупая там льежских коней и рабынь – и те, и другие, высоко ценились на рынках Алмоста и других стран, – а также ткани, быков и другой товар.

Присмотревшись внимательней, Ильяса заметила, что охрана тоже необычная. Это были не простые воины-наёмники, зарабатывающие на жизнь сопровождением и охраной грузов, а настоящие королевские гвардейцы в стальных латах и полном вооружении.

Когда всадница приблизилась к обозу, дорогу ей заступил один их воинов. Он смотрел на приближающегося незнакомца настороженно и с подозрением. Когда Ильяса поравнялся с ним, он преградил путь копьём.

– Стой! – строго произнёс стражник. – Куда так торопишься, путник?

Его взгляд быстро и профессионально пробежал по фигуре незнакомца, задержался на длинном мече, выглядывавшем из-за спины, и остановился на закрытом концом покрывала лице. Девушка намотала его на голову, чтобы защититься от палящих южных лучей, и прикрылась, спасаясь от пыли, когда приблизилась к повозкам.

– Хочу присоединиться к обозу, – ответила Ильяса.

– Зачем?

– Еду в Марод, а путешествовать в одиночку опасно…

– Это не торговый обоз. Мы не берём пассажиров.

– Но я уже проделал такой путь… Не возвращаться же мне! Скоро ночь.

– Ладно… Подожди здесь, я переговорю со старшиной. Если он разрешит – сможешь присоединиться, а нет – не наше дело, как ты доберёшься до Марода.

Охранник развернулся и поскакал вслед удаляющимся фургонам. Ильяса, как было приказано, осталась на месте, дожидаясь его возвращения.

Ждать пришлось довольно долго. Обоз успел укатить далеко и скрыться за очередным поворотом. Несмотря на приближающийся вечер, солнце пекло немилосердно, и девушка укрылась в тени Одинокой скалы. Но, услышав отдалённый топот, вновь выехала на дорогу. Воин осадил коня на скаку, резко развернулся и бросил:

– Следуй за мной!

Они догнали обоз через несколько минут. Остановившись возле первой повозки – самой большой и красивой (она была покрыта узорчатой яркой тканью) – воин сказал:

– С тобой хочет поговорить старшина.

Ильяса спрыгнула на небольшую площадку в задней части повозки и откинула полог. Ступив внутрь, оказалась в полумраке и прохладе, наполненном тонким ароматом благовоний и нежным звоном колокольчиков, подвешенных под потолком. Пол застилал толстый мягкий ковёр, на котором расположились низенькие скамеечки. Плотная шёлковая занавеска делила фургон на две части.

Девушку встретил невысокий улыбающийся плотный мужчина в ярком алмостском халате. Он сидел за низким столиком, а юная очаровательная рабыня, стоя на коленях, что-то смешивала в большой серебряной чаше.

– Садись, незнакомец, – нежным приятным голосом, похожим на женский, произнёс старшина, указывая на одну из скамеечек. Девушка неуклюже опустилась на неудобное седалище.

– Мне сказали, ты хочешь присоединиться к обозу, – продолжил толстячок, окидывая девушку быстрым проницательным взглядом.

– Да, мастер, – вежливо ответила Ильяса. – Я еду в Марод, и решил присоединиться к какому-либо обозу… Сегодня утром на рынке я услышал, что торговый караван недавно отправился в путь, решил его догнать и путешествовать под надёжным прикрытием и защитой… Я могу оплатить дорогу, если вы позволите мне путешествовать с вами.

– Ты один?

– Да, мастер.

– Алмостец?

– Да, мастер.

– Но одет в нашу одежду…

– Я подумал, что в чужой стране нужно соблюдать её законы, придерживаться обычаев и правил… Если я собираюсь жить в этой стране, то должен перенять её вкусы в одежде и еде.

– Хочешь осесть в Мароде?

– Да, мастер. Таково моё намерение.

– Решил покинуть родину? Почему?

– Таковы обстоятельства…

– Надеюсь, ты не беглый преступник?

Ильяса пожала плечами.

– Если и так, что это меняет? Мы не на территории Алмоста и его законы здесь не действуют. Даже если я преступник, это моё личное дело, вам от этого не будет никаких неприятностей.

Старшина задумчиво почесал подбородок, не сводя с собеседника пристального взгляда.

– Возможно, ты прав… – обронил он после минутного молчания. – Ты воин?

– Как бы так… – неопределённо пожала плечами Ильяса.

– Как это понять? – удивился мародец.

– Мой отец был славным воином, и меня воспитал, как воина. Но я ни разу не участвовал в сражениях, не был в бою. Только сразившись с настоящим противником, я смогу узнать, воин я или трус.

Мародец одобрительно усмехнулся.

– Твоя речь звучит разумно и изысканно. Ты благородного происхождения?

– Да, мастер.

– Назови своё имя.

– Ильяс д'Ассо.

– А я господин Эмил, старшина этого обоза и главный поставщик Её Величества прекрасной королевы Эулианны. Я разрешаю тебе присоединиться к обозу, ехать с нами, и даже есть у нашего костра. Я не возьму с тебя платы, если ты пообещаешь защищать лично меня и моё имущество в случае нападения варваров или разбойников… Обоз хорошо охраняют, но лишняя пара рук никогда не помешает. Тебе подходят такие условия?

– Да, мастер, – ответила девушка, мысленно ликуя, что всё складывается так удачно.

– Что ж, тогда ступай и займи своё место в строю. На ночлег остановимся часа через три, не ранее. Если ты голоден, в последней повозке находится повар, попроси у него что-нибудь.

– Благодарю, мастер, я потерплю до вечера.

– Тогда ступай и скажи командиру охраны, что я тебя нанял.

Ильяса поклонилась доброму старшине и покинула фургон. Вскочив в седло, она поехала вдоль растянувшегося обоза, разыскивая командира охраны. Им оказался воин, который встретил её на дороге и проводил к старшине. Взглянув на девушку, он спросил:

– Что сказал господин Эмил?

– Он взял меня на службу и велел занять место в строю. Где мне стать?

Воин хмыкнул и повернул коня.

– Следуй за мной.

Они вернулись в конец обоза и вновь оказались в хвосте пыли.

– Отныне это твоё место, – оскалился в насмешливой улыбке командир. Но тут же закашлялся и начал отплёвываться. Ильяса закрыла лицо концом покрывала, оставив свободными только глаза, и молча последовала за обозом.

Глава 3

Это произошло на третий день их неторопливого путешествия. Обоз как раз остановился на полуденный отдых. Повар повесил над костром котёл и готовил горячую похлёбку. Погонщики повели быков к протекавшему неподалёку ручью на водопой. Воины охраны отдыхали, развалившись в холодке, кроме тех, что стояли на страже.

Издали донёсся стук копыт, а вскоре показались всадники, мчащиеся галопом. Командир поднял по тревоге солдат и поспешил к заднему посту.

Вскоре он вернулся в лагерь с закутанным в пропыленный плащ алмостцем, которого отвёл к старшине каравана. Господин Эмил сидел в тени дерева, дыша свежим воздухом, а его рабыня стояла рядом и отгоняла насекомых большим опахалом.

Незнакомец о чем-то переговорил со старшиной, но остался недоволен разговором. Мародец вежливо улыбался и кивал, но его глаза оставались серьёзными и внимательными. Затем он что-то приказал командиру, стоявшему чуть в стороне, и тот, окинув лагерь орлиным взором, заметил Ильясу и поманил жестом ладони.

– Д'Ассо, иди сюда! – приказал он.

Пока девушка приближалась, вся троица внимательно смотрела на неё. Ильяса почувствовала тревогу. Ситуация ей не нравилась, хотя она ещё и не знала, в чём дело.

Подойдя ближе и увидев лицо алмостца, Ильяса невольно замедлила шаг. Она захотела тут же прикрыть лицо, но вовремя спохватилась. Девушка узнала капитана Ориска – командира замковой стражи барона Ротрокса. В душе беглянки вспыхнул и тут же погас невольный ужас. Она вспомнила, что капитан никогда не видел её лица и почти не слышал голоса – она всегда молчала в его присутствии, как полагается хорошо воспитанной алмостке. Большую часть своей замужней жизни Ильяса провела на женской половине, не видя никого, кроме прислуживавших ей рабынь, если не считать нечастых выездов «в свет».

– Д'Ассо, этот человек разыскивает сбежавшую женщину, – сказал старшина, пристально глядя на Ильясу. – Он предполагает, что она сама или с мужчиной присоединилась к нашему обозу. Я сообщил ему, что к нам присоединился только ты, и он пожелал переговорить с тобой.

– Ты алмостец? – недоверчиво спросил капитан, окидывая девушку внимательным взглядом.

– Уже нет, – сдержанно ответила девушка. – Что вы хотели, сударь?

– Я разыскиваю одинокую женщину. Ты не встречал в Йоле одинокую даму, вызывающую подозрения?

– Я не присматривался к женщинам. У меня в Йоле были другие заботы.

– Один торговец лошадьми на ярмарке в Ротроксе сообщил, что в ночь, когда исчезла баронесса Ротрокс, какой-то благородный юноша купил у него чёрного боевого жеребца, заплатив чистым золотом. Этот юноша так спешил, что не мог дождаться открытия ярмарки, и не стал торговаться, заплатив вдвое дороже… Описание этого юноши очень схоже с твоей внешностью. Мы проследили тебя до самого Йолса, и добрались, как видишь, даже сюда.

– Ну, а если это был я, что с того? – насмешливо улыбнулась Ильяса. – Разве покупать лошадь ночью, а не днём – преступление? Я ведь её не украл!

– Я думаю, ты причастен к побегу моей госпожи! – начал сердиться капитан.

Ильяса не выдержала и рассмеялась. С её души упал камень страха и неуверенности. Если собственный капитан не узнал в ней ту, кого разыскивает, то, как кто-то другой сможет её опознать?

Капитан Ориск нахмурился.

– Что смешного я сказал?

– Я тут подумал: как могда сбежать тихая забитая алмостка? Вы не шутите, сударь?

– Нет, не шучу… Эта женщина не только сбежала, но и убила своего супруга. Она преступница и опасный человек… Или ей кто-то помогал. Скорее всего – мужчина.

– В Ротроксе меня видели с женщиной?

– Нет, ты был один.

– В Йолсе я был с женщиной?

– Нет, один…

– К обозу я присоединился с женщиной? – повернулась Ильяса к молча слушавшим их разговор старшине и командиру.

– Нет, один, – ответил командир.

– Тогда к чему весь этот разговор? – снова посмотрела на капитана Ильяса.

– Ты мог помочь ей сбежать, а потом вы расстались…

– Это серьёзное обвинение… Может, вы договоритесь до того, что я убил вашего господина? Тогда мне придётся вызвать вас на поединок за ложные обвинения! Я благородный человек, сударь, и не позволю всяким хамам тыкать мне и обвинять в несуществующих грехах! – распалилась Ильяса. – Попрошу больше не высказывать при мне ваши глупые догадки и предположения! А ещё лучше, сударь, садитесь на коня и возвращайтесь в Алмост. Не ищите здесь того, чего нет!

Капитан побагровел и процедил:

– Ты, молокосос…

Ильяса сжала кулаки и уставилась на капитана сузившимися от гнева глазами. Её плотно сжатые губы побледнели, и весь вид выражал сдерживаемую ярость. Казалось, ещё немного – и она вцепится в глотку Ориска, как разъярённый гиззард.

Но тут прозвучал мягкий, но суровый голос господина Эмила:

– Мой воин прав, сударь. Здесь нет ни вашей женщины, ни её похитителей… Вы находитесь в мародском обозе, далеко от Алмоста. Поэтому возвращайтесь домой и ищите вашу госпожу там. Мне очень жаль, что вы проделали такой дальний и напрасный путь, но ни я, ни мои люди не могут вам помочь.

Капитан Ориск бросил на всех гневный взгляд, развернулся и пошёл прочь. Когда он удалился на приличное расстояние, мастер Эмил посмотрел на Ильясу без своей обычной улыбки, и спросил:

– Ты, в самом деле, не причастен к исчезновению этой женщины?

Девушка сделала непроницаемое лицо и равнодушно пожала плечами.

– Я никогда не связываюсь с замужними женщинами… А с некоторых пор вообще стараюсь их избегать.

– Тогда скажи мне честно и откровенно: что заставило тебя покинуть Алмост?

– Разбитое сердце, мастер… Я полюбил одну девушку и она ответила мне взаимностью… Но наши родители не одобрили эту связь. Девушку срочно выдали замуж за другого, а я, чтобы не наделать глупостей, о которых только что поведал наш гость, и в отместку своим родным, решил покинуть родину и отправиться на чужбину.

Господин Эмил сочувственно покивал головой.

– Понимаю… Понимаю… Ладно, иди отдыхай, воин. Скоро в путь.

Ильяса вернулась на своё место и растянулась на траве. Заложив руки за голову и глядя сквозь листву в бездонное синее небо, она мечтательно улыбнулась. Свободна! Никто и никогда не найдёт её, баронесса Ротрокс исчезла, испарилась, умерла и похоронена неизвестно где! Этот трюк с переодеванием был поистине благодатной мыслью, пришедшей ей в голову в одну из бессонных ночей. Стать мужчиной, скрыть свой истинный облик под грубой мужской одеждой, свободными манерами, смелым и раскованным поведением. Кто сможет заподозрить в грубоватом парне скромную забитую алмостскую женщину?

Теперь Ильяса старалась вести себя соответственно новому облику. Она не лезла в карман за острым словцом, если ей что-то не нравилось, на грубость отвечала грубостью, вспомнив богатый лексикон покойного супруга. Держалась раскованно, смело и дерзко. И, как оказалось позже, была хорошим воином, что и доказала в одном из боёв, когда на обоз напали разбойники.

Владела мечом Ильяса очень хорошо – отец не напрасно потратил на обучение дочери несколько лет. И страха не испытывала – после убийства супруга её уже не пугал вид крови и не мучили угрызения совести. А во время схватки, охваченная азартом, забывала обо всём, и дралась исступлённо и жестоко, стараясь ударить не для того, чтобы вывести противника из строя, а чтобы убить. Ни один из её противников не ушёл живым или раненным – все легли бездыханными.

Когда бой закончился, а выживших разбойников пленили, чтобы затем, надев рабские ошейники, отправить на хлопковые плантации, мастер Эмил приблизился к девушке и сказал:

– Я наблюдал за тобой, д'Ассо. Ты хороший воин. Твоё воинское искусство выше всяких похвал. Со временем, поднабравшись опыта, ты станешь непобедимым… А если ещё научишься думать во время сражения – прекрасным командиром. Мне так понравились твоя смелость и отвага, что я расскажу о тебе нашей королеве. Ей нужны смелые и умелые воины.

– Благодарю, мастер, – склонила голову польщённая девушка.

После этого первого в жизни боя, Ильяса почувствовала, что в ней произошла кардинальная перемена. Если до сих пор она только играла роль бесшабашного парня, наслаждаясь собственной игрой и в душе насмехаясь над болванами-мужчинами, то теперь, словно змея, сбросила «кожу» чуждого её натуре воспитания, привитых с детства ценностей и привычек, обнажив свою истинную суть – характер, унаследованный от отца-чужеземца. Азарт боя и чужая кровь смыли с неё все наносное, сделали той, кем она была в детстве, когда отец воспитывал её, как мальчишку, когда никто ещё не говорил, что она «девушка, поэтому должна вести себя скромно и покорно». Она стала сама собой – порывистой, отчаянной, смелой и беспощадной, мальчишкой-сорвиголовой. Изменилось и её отношение к товарищам. Они больше не были скрытыми врагами, болванами и мерзкими самцами, а стали просто друзьями, сотоварищами, людьми. Ни злыми, ни противными, а разными, каждый со своими достоинствами и недостатками.

Глава 4

Наконец, преодолев сотни кемов трудного пути, обоз достиг границ Марода. Они прибыли в Урос – приграничный мародский город. Отсюда шла прямая мощёная дорога в Эйверод – столицу королевства, расположенную на берегу великой реки Эйверс, берущей своё начало где-то в глубинах Гарвальда.

Обоз остановился на длительный отдых. Люди, наконец, смогли перевести дух после длительного, утомительного, напряжённого перехода, выспаться в настоящих постелях, вымыться в горячей воде, поесть нормальной пищи, а не пахнущей дымом костра похлёбки.

В первый же день стоянки господин Эмил вызвал Ильясу к себе и сказал:

– Ну вот, д'Ассо, мы уже в Мароде. Ты можешь покинуть нас и продолжить путь самостоятельно – отсюда идёт прямая дорога в столицу и ты не заблудишься. Ты выполнил свои обязательства, я выполнил свои. Мы ничего не должны друг другу… Но я хочу дать тебе совет: не спеши. Через несколько дней мы прибудем в столицу. Я хочу рассказать нашей доброй королеве о тебе и представить ко двору.

– Чем я заслужил такую честь, мастер Эмил? Почему вы беспокоитесь обо мне?

Господин Эмил хитро прищурился.

– Я прожил долгую и трудную жизнь, начинал с самого низа и поднялся к самым вершинам… За это время я научился разбираться в людях. У тебя есть характер, мальчик, есть какая-то загадка… Я думаю, если тебе дать определённый толчок, ты далеко пойдёшь. Сможешь сделать при дворе блестящую карьеру, и тогда, я надеюсь, ты не забудешь старого доброго купца, помогшего тебе в трудную минуту.

– Я никогда не забываю истинных друзей, так же, как и врагов, – твёрдо ответила девушка.

– И это правильно, милый мальчик… Значит, остаёшься?

– Как пожелаете, мастер, – согласно склонила голову Ильяса.

Задержавшись в Уросе на два дня, обоз продолжил путь, и спустя пять дней прибыл в столицу. Прямая, как стрела, выложенная каменными плитами дорога, проходила открытой равниной, на которой раскинулись бесконечные хлопковые поля, тянулись ряды виноградников, колосилось зерно, зеленели ровные ряды овощных культур. И везде трудились рабы, под бдительным оком неутомимых надсмотрщиков. Они разъезжали на тонконогих быстроходных льежских лошадках, в одной руке держа арбалет, в другой длинный бич.

Иногда на пути обоза встречались крестьянские поселения, небольшие местечки, замки знати. Все строения разительно отличались от виденного девушкой на родине, всё было непривычно и необычно. Рабы тоже были не такими, как у неё дома. Во-первых, Ильясу поразило их количество. В Алмосте подневольный труд, в основном, использовался, как прислуга в доме и для удовольствия – наложники и наложницы, домашние любимцы и рабочая сила на тяжёлых и грязных работах. Здесь же на полях работали и мужчины, и женщины и даже дети. Во-вторых, все рабы были одной национальности – невысокие, коренастые, с ярко-рыжими, почти красными волосами и узкими тёмными глазами.

– Кто эти люди? – спросила Ильяса у напарника.

– Дикари из Льежской степи.

– А почему их так много? Разве они дёшево стоят?

– Десяток на серебряный редал, – усмехнулся воин. – Они плодятся в своей степи, как муравьи. Если тебе нужны рабы, ты просто идёшь туда и берёшь столько, сколько тебе нужно. Они послушны и работящи, но у них есть один недостаток: мало живут и быстро умирают. Зато их женщины – это нечто! Это самые превосходные наложницы. Они горячи и любвеобильны, и быстро созревают: в 13-14 лет это уже полноценная женщина… К сожалению, в 30 – она почти старуха.

Ильяса слышала о достоинствах льежских рабынь – на рынках Алмоста они ценились очень высоко. Зачастую юные льежки обладали необычайной красотой: маленькие изящные тела с большой грудью, тонкой талией и широкими бёдрами, а контраст между огненно-рыжими волосами и чёрными миндалевидными глазами многих сводил с ума.

Но прелести льежских рабынь не интересовали девушку. Её больше интересовало её ближайшее будущее. Она никак не могла решить: оставаться ли ей и дальше мужчиной или вернуть свой истинный облик? Дело в том, что в Мароде женщины пользовались большими свободами – больше, чем во всех других странах. Женщина могла жить самостоятельно, служить при дворе или вести торговлю. Здесь даже наложниц не прятали по гаремам или за высокими стенами, а, наоборот, выставляли на всеобщее обозрение, хвастаясь их красотой и ухоженностью. А предложить гостю, наравне с пищей и кровом, девушку на ночь – считалось правилом хорошего тона.

Всё это Ильяса узнала, расспрашивая товарищей по службе. Многое её удивило, кое-что даже шокировало. Но потом она подумала, что в чужой дом со своими устоями не приходят, и если она собирается жить в этой стране, то обязана всё понять и принять, как должное.

Глава 5

По прибытии в столицу, господин Эмил пригласил Ильясу в свой дом, и та не стала отказываться. Девушке выделили комнату на втором этаже, в хозяйских покоях. Не успела она осмотреться, как в дверь постучали, и вошла рабыня. Она предложила гостю принять горячую ванну и переодеться в чистую одежду, присланную хозяином. От ванны Ильяса не отказалась, а рабыню отослала, сказав, что не нуждается в её услугах.

После ванны и сытного ужина, который ждал её в комнате по возвращении, девушка почувствовала приятную истому. Она разделась и легла в постель – мягкую, свежую, благоухающую приятным цветочным ароматом. Глаза её начали слипаться, а тело медленно погружаться в сон…

Вдруг незапертая дверь осторожно приоткрылась и в комнату кто-то тихонько проскользнул. Приблизившись к кровати, неизвестный склонился над спящей и запечатлел на её губах нежный поцелуй.

Ильяса ошарашено вскочила и уставилась на стоящую перед ней рабыню.

– Что за шутки?! – сердито воскликнула она. – Что ты себе позволяешь?

– Меня прислал хозяин, господин, – испуганно пролепетала рабыня.

– Убирайся! – раздражённо закричала Ильяса. – Убирайся, и больше не приходи!

– Но, господин, – настаивала рабыня, – я не помешаю вам… Я согрею ваше тело, я исполню любое ваше желание… Я очень искусна в любовных играх.

Ильяса соскочила с кровати, схватила упрямицу за руку и потащила к двери. Открыв её, вытолкала рабыню вон и сердито произнесла:

– Я сказал, пошла вон! Ты мне не нравишься, я не хочу тебя! Сегодня я предпочитаю спать один, так и передай своему хозяину.

Хлопнув дверью, девушка закрыла её на задвижку, чтобы уже никто не помешал, и вновь юркнула под тёплое покрывало.

Но уснуть не удалось. Только она успокоилась и вновь расслабилась, как в открытое окно донеслись чьи-то жалобные вопли. Ильяса встала и подошла к окну. Сквозь ветви деревьев, окружавших дом, проглядывала часть хозяйственного двора. Там, у столба для наказаний, была привязана рабыня, которую девушка прогнала, и надсмотрщик хлестал её какой-то зелёной веткой. Веточка казалась тонкой и слабой и вскоре полностью истрепалась – вряд ли она могла причинить много боли. Однако рабыня орала так, словно её били семижильной плетью.

Чертыхнувшись, девушка захлопнула окно и вернулась в постель. Что за обычаи у этих мародцев! Присылают наложницу для согревания гостя, словно это грелка с горячей водой. А потом бедняжку же и наказывают за то, что гость не нуждается в её услугах.

Утром, за завтраком, на который её пригласил любезный хозяин, Ильяса поинтересовалась, за что наказали вчерашнюю посетительницу.

– Ведь девушка ни в чём не виновата, – добавила она. – Вчера я был не в настроении, чтобы предаваться забавам…

– Её наказали за то, что она рассердила вас, – как всегда улыбаясь, ответил господин Эмил. – Мои гости должны быть довольны. Она не смела злить вас или причинять иные неудобства.

С тех пор, как Ильяса поселилась в доме купца и перестала быть его служащей, он относился к ней, как к равной, и держался очень вежливо.

– О, она не злила меня. Просто я уже уснул, и её неожиданное появление слегка… испугало меня. А когда я пугаюсь, я сержусь.

– Она не должна была вас будить… Увидев, что вы спите, она должна была покинуть комнату. Ничего, небольшая порка научит её уму-разуму.

– Надеюсь, её не сильно покалечили? Бедняжка так кричала…

– Покалечили? – усмехнулся купец. – Ну, что вы! Кто же портит хороший товар? Девчонку наказали свиссом. Она уже оправилась и прыгает, как козочка.

– Что такое свисс?

– Это такое жгучее растение, сорняк. При соприкосновении с кожей оно вызывает болезненный ожог, который бесследно проходит через несколько часов. Свисс ещё и полезен – им лечат боли в спине и ногах. Так что, наказывая своих слуг, я приношу им пользу, – засмеялся мастер Эмил. – Однако рабы боятся свисса больше, чем плети.

– Какое интересное применение сорняку, – улыбнулась девушка.

– Если вы уже не сердитесь на девушку, я могу прислать её вам этим вечером… Или днём, если пожелаете.

– Нет-нет, – торопливо ответила Ильяса. – Мне не нужна женщина… Я не хочу иметь с ними дела.

– Да? – удивлённо приподнял брови купец. – Тогда, может, мужчину или мальчика?

– О нет! Вы меня неправильно поняли!

– Здесь нет ничего постыдного, – пожал плечами мастер Эмил. – В Мароде нет понятия «запретная любовь». У каждого человека свой вкус, свои предпочтения… Кто-то предпочитает женщин, кто-то мужчин. Любовь свята, и её надо чтить во всех проявлениях.

Ильяса смутилась, не зная, как выйти из неловкого положения.

– Вы меня не поняли… – пробормотала она. – Я не люблю мужчин… Мне не нужны и мальчики… Я, скорее, предпочитаю девочек…

– Ах! – хлопнул себя по лбу мастер Эмил. – Мог бы и сам догадаться… Конечно, такого красивого и молодого человека, как вы, вряд ли прельстят зрелые женщины… А вот милые юные девочки – именно то! Я знаю, что вам надо…

После завтрака купец уехал во дворец, а девушка отправилась осматривать город. Она бродила по извилистым зелёным улицам, по открытым набережным, по широким площадям; любовалась необычными строениями, тенистыми парками, причудливыми скульптурами и изящными фонтанами. Улицы и площади были запружены весёлым народом, одетым в разнообразные, пышные одежды. Она видела множество красиво одетых рабов и рабынь, которых, порой, трудно было отличить от их хозяев. Невольники выглядели вполне счастливыми и довольными.

В дом купца Ильяса вернулась лишь вечером, усталая, но довольная прогулкой.

За ужином хозяин сообщил, что разговаривал с королевой, и та заинтересовалась Ильясом д'Ассо, и желает видеть чужеземца у себя.

– Завтра утром мы отправимся во дворец, – сказал мастер Эмил. – Надеюсь, вы понравитесь Её Величеству, и она возьмёт вас на службу. Если будете стараться, то продвинетесь очень быстро – наша милостивая королева щедра на награды.

После ужина гостья и хозяин прошли в сад, где расположились на широкой скамье, искусно вырезанной из цельного куска камня, и продолжили беседу, пока на землю не опустились синие сумерки, а на небе не зажглись первые звёзды.

Глава 6

Вернувшись к себе, Ильяса обнаружила неожиданный сюрприз. На её постели, возлежа в соблазнительной позе, расположилась совершенно нагая рабыня, если не считать одеянием несколько десятков узких браслетов-колец, надетых на руки и ноги, золотой пластинчатый ошейничек-ожерелье и тонкую цепочку с подвешенными монетками-медальонами на талии. Густые и длинные медно-рыжие волосы прикрывали тело шелковистым плащом, сквозь прорехи которого проглядывала нежная розовая кожа. Рабыня была прекрасна, как произведение талантливого скульптора – точёная фигура, форма юной груди, лицо – всё великолепно, восхитительно, без изъяна. Большие миндалевидные глаза, тёмные и мерцающие, как ночное небо, опушены густыми длинными ресницами. Чувственный рот с пухлыми коралловыми губками обещал райское наслаждение каждому, кто захочет сорвать с них поцелуй. Тёмные коричневые соски, дерзко выглядывавшие из-под шёлка волос, напряглись, то ли от возбуждения, то ли от прохлады, царившей в комнате – сквозь открытое окно струился свежий ночной воздух.

Выглядела девчушка лет на 12-14 – совсем молоденькая. Если бы на месте Ильясы оказался настоящий мужчина, то один взгляд на эту юную красотку привёл бы его в возбуждение. Но Ильяса не мужчина, поэтому только рассмеялась.

– Что ты тут делаешь, маленькая соблазнительница? Не перепутала комнаты?

– Я ваша рабыня, господин, – ответила девочка нежным голоском. – Меня купили специально для вас. Вы можете делать со мной, что хотите. Я принадлежу вам, я рада услужить вам, я буду счастлива подчиниться вам душой и телом… – девчушка тщательно произносила слова, словно повторяла заученный урок.

– Вот как! – не удивилась Ильяса, начиная привыкать к особенностям мародского гостеприимства. – Тогда, я приказываю тебе слезть с моей кровати и одеться… В комнате холодно, думаю, ты совсем замёрзла, дожидаясь меня.

– Вы так заботливы, мой прекрасный господин… – пробормотала девчонка, поспешно вскакивая и начиная одеваться. По-видимому, она немного волновалась, так как путалась в одежде, то попадая не в тот рукав, то перепутав завязки.

Ильяса опустилась в кресло у камина и молча наблюдала за её суетой. Когда рабыня оделась, приказала:

– А теперь уходи. Передай господину Эмилу, что я благодарю его за заботу и щедрость, но предпочитаю сам выбирать, с кем и когда мне спать.

– Вы прогоняете меня, господин? – брови девочки печально изогнулись, а глаза подозрительно заблестели. Нижняя губка выпятилась и задрожала – казалось, она сейчас расплачется. – Я вам не нравлюсь? Я вам не угодила?

Ильяса растерянно смотрела на девочку, не зная, что сказать. Внезапно рабыня упала на колени и поползла к ней, жалобно скуля:

– Не прогоняйте меня, господин, меня накажут свиссом!.. Это очень больно! Я буду послушной, покорной, сделаю всё, что вы пожелаете!

Она подползла к креслу и схватила Ильясу за ногу, просяще заглядывая в глаза. Ильяса нахмурилась и отвернулась. Этот угодливый толстяк поставил её в неловкое положение. Ей не нужна наложница – что она будет с ней делать? Но прогонять девочку и обрекать её на жестокую порку тоже не хотелось. Сама пройдя через унижения и издевательства, она начала лучше понимать других угнетённых.

– Ты моя насовсем или на эту ночь? – уточнила.

– Господин Эмил сказал: если ты угодишь юному господину, можешь оставаться у него навсегда. Если он прогонит тебя – ты мне тоже не нужна, значит, ты ни на что не годная и не стоишь потраченных на тебя денег. Я отправлю тебя на поля, собирать хлопок… Это ужасное место, господин, рабы там долго не живут.

– Да, знаю… Как тебя зовут?

– Льяса, господин.

– Как? – изумилась алмостка.

– Оно вам не нравится? Вы можете дать мне другое, какое хотите! Я буду счастлива носить имя, данное вами!

– Ильяса – Льяса… Странно всё это… Словно шутка богов. Ты не выдумываешь? Это, в самом деле, твоё имя?

– Да… Так меня назвала мама…

Ильяса минуту задумчиво смотрела на девочку. Та с надеждой смотрела на неё, словно собачонка, ждущая лакомство.

– Ладно… Оставайся… Льяса.

– О, благодарю вас, господин!

– Сколько тебе лет?

– Тринадцать с половиной.

– Ты уже была с мужчиной?

– Нет. Я девственница. Вы будете моим первым, и, я надеюсь всей душой, единственным мужчиной! Я счастлива любить вас, я буду служить вам с радостью и блаженством. У меня будет самый красивый и добрый господин в Мароде!

– Не спеши радоваться… – пробормотала Ильяса. – Ты такая красивая… Во сколько ты обошлась господину Эмилу?

– За меня заплатили двадцать пять серебряных редалов! – с гордостью ответила девочка.

– Это много?

– Да! За других девочек давали не больше 10-12.

– Если ты такая дорогая и восхитительная, почему господин Эмил не оставил тебя себе? Чем я так ценен, что он делает мне такие дорогие подарки?

Вопрос был, скорее, риторический, но девочка замялась и отвела глаза. Ильяса поняла, что та что-то знает, но не хочет говорить. Она нахмурилась и грозно посмотрела на рабыню.

– Выкладывай правду, маленькая плутовка! – приказала строго. – Если хочешь служить мне – у тебя не должно быть от меня секретов.

Девочка смутилась и пробормотала:

– Да, мой господин… Я… случайно… подслушала разговор господина Эмила и другого господина… Не знаю его имени…

– Ну, не тяни! Говори всё, не бойся. Я знаю, что слуги подслушивают своих хозяев – это для меня не новость.

– Господин Эмил сказал, что хочет приручить мальчишку… Думаю, речь шла о вас… Он хочет, чтобы вы были обязаны ему, помнили о нём, когда дела у вас пойдут в гору… Каковы бы ни были его мотивы, мой господин, я рада, что принадлежу вам!

– Почему?

– Вы такой красивый! И молодой… А господин Эмил толстый и старый… Я слышала, он жесток со своими рабами…

– Я тоже могу быть жестоким.

– Я буду послушной и нежной, мой господин, и у вас не будет повода на меня сердиться, – хитро прищурилась девочка.

– Посмотрим… А что ты ещё подслушала из разговора господина Эмила с другим господином?

– Он говорил… – Льяса наморщила гладкий лобик, стараясь вспомнить поточней. – «Этот парень далеко пойдёт, если его правильно направлять… В нём есть нечто необычное, загадочное… Нечто неуловимо-странное… Королева любит всё необычное и чужеземное. Если он возвысится – возвышусь и я, а то последнее время королева начала меня забывать…».

– И всё?

– Это всё.

– Если ещё что-то услышишь обо мне – сразу рассказывай.

– Конечно, мой господин! – радостно улыбнулась девочка.

– Ты давно стала рабыней?

– В десять лет.

– А хотела бы вернуться домой?

– В Льежскую степь?

– Ну, да.

– О, нет!

– Нет? Почему? Разве ты не хочешь стать свободной?

– Я никогда не была свободной. Сначала я принадлежала отцу. Потом он бы продал меня мужу, и я бы принадлежала ему… Вернуться домой, в этот грязный вонючий шатёр, полный дыма и сопливых детей? Нет, не хочу! Стать женой нищего пастуха, готовить жидкую похлёбку на дымном костре, одеваться в шкуры и тряпьё, бесконечно рожать, доить коз и кобылиц, бродить по степи, как дикое животное, изнывать от жары летом и мёрзнуть зимой… Нет, я не хочу такой свободы.

– Но разве лучше быть рабыней жестокого и старого господина, послушно исполнять его мерзкие фантазии, беспрекословно подчиняться его прихотям, ласкать его дряблое тело?

– Это тоже нехорошо… Но Льежская степь хуже. Здесь я сплю на чистых простынях, в мягкой постели, а не замотавшись в шкуры на голой земле. Ем вкусную пищу, а не полусырое мясо коз и павших лошадей. И целый день ничего не делаю, лишь готовлюсь ублажать моего господина.

– А кто же трудится на полях и плантациях?

– Мужчины, старухи, некрасивые и непослушные, – беспечно ответила девочка.

– Но и ты ведь когда-то состаришься…

– Я постараюсь так услужить своему господину, что, когда стану старой и некрасивой, он не продаст меня на поля, а оставит в доме, прислуживать его новой наложнице…

Льяса заискивающе улыбнулась и, протянув руку, робко коснулась лица Ильясы.

– Вы так прекрасны, мой господин… – промурлыкала она. – Наверное, вас так приятно любить…

Полумрак комнаты рассеивал свет одинокой свечи, горящей в канделябре у кровати, в камине едва теплился огонь, тихонько потрескивая обугленными поленьями, за окном еле слышно шелестели листья ордеи и негромко пели ночные цикады… Возможно, от этой умиротворяющей атмосферы, или от робких ласк рабыни, а может, от физиологического голода (как-никак Ильяса уже была познавшей близость женщиной), но тело алмостки охватило неожиданное желание. Она сама удивилась этому пробуждению страсти. Ей казалось, что после «любви» барона Ротрокса, ей уже никогда не захочется близости.

Отбросив шаловливые ручки девочки, Ильяса сердито сказала, стараясь скрыть своё состояние:

– Я ведь могу тебя отшлёпать, маленькая рукоблудница!

Но льежка заметила возбуждение господина и тихонько довольно засмеялась. Она вскочила и нагло уселась хозяину на колени. Не успела Ильяса опомниться, как руки рабыни обвились вокруг её шеи, а соблазнительные губки присосались ко рту в умелом страстном поцелуе. Язычок проник сквозь зубы и затрепетал во рту, лаская нёбо и щёки.

– Ты что?! – Ильяса с трудом оторвала юную насильницу от своего рта. – Что ты себе позволяешь?

– Разве вы не хотите любви? – нисколько не испугалась рабыня. – Я умею… Меня научили… Только позвольте, и я доставлю вам небесное наслаждение…

Ильяса хотела прогнать негодницу, но, охваченная страстью, махнула рукой. Будь что будет! Если её тайна откроется – так тому и быть. Вот будет сюрприз для мастера Эмила! Она расслабилась и отдалась ласкам наложницы.

Ловкие пальчики быстро расстегнули все застёжки и крючочки на кафтане и распустили шнуровку на рубашке. Шаловливые ручки скользнули к голому телу и начали там бесстыдно шарить, нежно поглаживая кожу.

– Какая у вас мягкая шелковистая кожа, господин, – проворковала Льяса, – как у женщины…

– Ага… И не только кожа… – усмехнулась женщина.

– Вас, наверное, обожали ваши прежние наложницы.

– Я никогда не была с женщиной…

– О… Теперь я понимаю… Тогда расслабьтесь и позвольте мне сделать всё самой. Меня учили, как обращаться с девственниками.

– Маленькая дурочка… – пробормотала Ильяса, наслаждаясь ласками рабыни. – Тебя ждёт большое и неприятное открытие… Но продолжай, не останавливайся…

Рабыня расстегнула пояс и выдернула из штанов рубашку. Её руки скользнули на грудь, и девочка замерла.

– О… Э… Что… – она не находила слов. Затем приподняла подол и заглянула под него. – Что это у вас, господин? – пролепетала она.

Хотя груди Ильясы легко помещались в женскую ладошку, но их никак нельзя было спутать с мужскими грудными мышцами, даже сильно развитыми.

– Это сиськи, глупая девчонка, а я женщина, одетая в мужскую одежду, – насмешливо ответила Ильяса. – Но что же ты остановилась? Тебя не учили ублажать женщин?

– Учили, – встрепенулась рабыня. – Просто, я думала… Но это неважно. Я всё равно буду любить вас. Всё же это лучше, чем принадлежать древнему старцу. В Школе Наслаждений говорили, что мы можем принадлежать знатной даме, и учили, как любить женщину… Я не разочарую вас, госпожа.

Льяса раздела Ильясу и потащила в постель. По-видимому, девочка была прилежной ученицей, потому что в эту ночь Ильяса впервые познала оргазм, который полностью перевернул её понятия о близости. Она стонала и дрожала, вскрикивала и трепетала, едва не теряя сознание от сотрясавших тело волн блаженства.

Спустя пару часов, опустошённая и удовлетворённая, прижимая к себе хрупкое тельце наложницы, она пробормотала, засыпая:

– Клянусь Небесами и загробной жизнью, я никогда тебя не продам, и не буду наказывать, если ты будешь доставлять мне такое наслаждение хотя бы раз в декаду…

Утром Ильясу разбудили нежные прикосновения и лёгкие поцелуи Льясы.

– Вставайте, госпожа, уже утро… Приходил слуга от господина Эмила и сказал, что мастер ждёт вас к завтраку.

Ильяса открыла сонные глаза и спросила:

– Разве уже так поздно?

– Уже час коня. Вы так сладко спали, что я не посмела вас будить.

Женщина зевнула и потянулась. Затем повернулась набок, подложила под голову руку и уставилась на рабыню, словно впервые её увидела. Девочка забеспокоилась.

– Что? – робко спросила она. – Я сделала что-то не так? Я прошу прощения, госпожа…

– Давай договоримся, Льяса… Во-первых, забудь слово «госпожа». Я пока не готова открыть окружающим правду о себе. Я хочу ещё побыть мужчиной. Поэтому, «господин», а не «госпожа». Если ты будешь умницей и удержишь свой ловкий язычок за жемчужными зубками, мы останемся друзьями. В противном случае, мне придётся применить некоторые меры… Ну, например, укоротить ту часть твоего прекрасного тела, которая разболтает о моей тайне. Если ты не хочешь оставаться у меня, потому что я не могу доставить тебе того удовольствия, которое ты рассчитывала получить от мужчины-хозяина, то скажи об этом честно и сейчас, и я, или отдам тебя обратно господину Эмилу, или продам кому-нибудь, можно молодому и красивому господину, ибо ты это заслужила.

– Нет, я хочу служить вам, мой господин, – поспешно ответила девочка. – Я никому не открою вашу тайну, наоборот, всем подружкам я буду говорить, какой у меня сильный и мужественный хозяин, какой он добрый и щедрый…

Ильяса засмеялась.

– Ах, ты, маленькая хитрая лапса! Я поняла твой намёк… Хорошо, я буду добрым и щедрым господином. И в благодарность за сегодняшнюю ночь я хочу сделать тебе маленький подарок. Что ты хочешь получить?

– О, господин! – оживилась рабыня. – Купите мне туфельки! Такие кожаные, расшитые жемчугом, на серебряных каблучках. Я видела такие у одной девушки. Она принадлежит очень богатому господину, он одевает её, как принцессу.

– Ладно, когда я вернусь от королевы, мы пойдём на рынок, и ты сама выберешь себе туфельки.

За завтраком господин Эмил, хитро улыбаясь, спросил:

– Как вам понравился мой скромный подарок?

– Девушка очень хороша, – сдержанно ответила Ильяса.

– Да, льежки очень горячи… Но будьте осторожны: они умеют садиться на шею. Не позволяйте ей манипулировать собой. Рабыни быстро наглеют, если им потакать. Время от времени их нужно поколачивать. Чтобы они вас немного боялась. Рабы должны знать своё место.

Глава 7

Королевский дворец – старинное здание, похожее на замок-крепость – возвышался на берегу озера. Высокие замшелые стены уходили в воду, а в Нижний двор, представлявший собой каменную пристань, можно было вплыть на лодке или небольшом прогулочном корабле через специальные Водные Врата.

Стражники у Городских Ворот пропустили посетителей без задержки, так как хорошо знали мастера Эмила. Но прибывшим пришлось долго ждать в приёмном покое, пока Её Величество не соизволила взглянуть на протеже купца Эмила.

Слуга провёл посетителей в небольшой кабинет, где за изящным столиком сидела красивая молодая женщина лет двадцати пяти. Ильясу удивила молодость королевы. Почему-то она думала, что властительница Марода стара и безобразна. А перед ней находилась очаровательная красавица в изысканном платье и со сверкающей диадемой в тёмных волосах.

Ильяса, которая никогда не встречалась с сановниками высокого ранга, не говоря уже о царственных особах, немного растерялась. Эмил не сказал, как вести себя в присутствии королевы, а она не была знакома с местным этикетом. Поэтому девушка неуклюже повторила поклон купца и застыла, как истукан, с восхищением глядя на королеву.

– Ваше Величество, – мягко начал Эмил. – Вот юноша, о котором я вам говорил. Он родом из Алмоста. Не смотрите, что он робок и неуклюж, это весьма отважный и умелый боец – в этом я убедился лично.

Королева с любопытством взглянула на Ильясу и небрежно взмахнула рукой.

– Хорошо. Ступайте, господин Эмил… Я хочу поговорить с юношей наедине.

Эмил постарался скрыть недовольство за низким поклоном и поспешно вышел.

Когда они остались вдвоём, королева мило улыбнулась и произнесла:

– Что вы на меня так уставились, молодой человек, словно никогда не видели женщин?

– Я… Я никогда не видел королев, Ваше Величество. В Алмосте я жил в далёком от столицы и света замке, в уединённости и затворничестве… Я думал, что короли – это древние мудрые старцы, седые, беззубые и согбенные… А вы такая молодая и прекрасная, обычная женщина… О, простите! Вы, конечно же, не обычная. Вы особенная женщина… То есть, я хотел сказать… – совсем растерялась Ильяса, с ужасом думая, какой бред она несёт.

Королева рассмеялась.

– Не извиняйтесь, сударь. Мне понравилось то, что вы сказали. Обычная женщина… Хотела бы я быть обычной женщиной, но, увы…

– Прошу прощения за неуклюжесть… Я никогда не был при дворе, и не знаю, как себя вести и что говорить.

Королева милостиво улыбнулась.

– И это прекрасно! Вы первый в этом дворце, кто говорит то, что думает. Мне надоели подхалимы и льстецы. Все хотят мне понравиться, все желают угодить. Ни от кого не услышишь слова правды, только хвалебные гимны и восхваляющие оды. Скажите, сударь, как вам понравился Марод?

– Я здесь всего несколько дней, но очарован вашей страной. По сравнению с Алмостом, это страна свободы и раскрепощённости. От многих ваших законов и обычаев я в восторге, но некоторые напрягают и озадачивают…

– А что вас поразило больше всего?

– Женщины. У них столько прав и возможностей! Просто голова идёт кругом, а в душе рождается нехорошее чувство зависти. В Алмосте о таком даже мечтать невозможно.

– Да, я слышала о ваших варварских обычаях, прятать женщин в гаремах, словно золото в сундуках. Значит, вам понравился Марод?

– Очень, Ваше Величество!

– И вы хотите остаться здесь навсегда?

– Да, Ваше Величество.

– А чем вы собираетесь заниматься? У вас есть ремесло?

– Я воин, Ваше Величество. Думаю, сумею найти себе службу.

– Если я предложу служить мне, вы согласитесь?

– С удовольствием, Ваше Величество!

– Но ведь вы алмостец, а я женщина. Разве это не унизительно, подчиняться женщине?

– Вы не женщина, вы – королева. А я не алмостец, я – воин. Для воина нет большей чести, чем служить своей королеве.

– Какие прекрасные слова! И вы, в самом деле, так думаете?

– Я говорю, что думаю, вы сами так сказали.

– Хорошо, воин… Я хочу, чтобы ты служил лично мне. Не мародской королеве, не королевству Марод, а лично мне, Эулианне Арситской, твоей госпоже и повелительнице. Ты согласен отдать свой меч, свой ум, своё искусство, а если понадобиться, то и жизнь, за меня, защищая моё имя и мою честь от врагов и недоброжелателей?

– Да, моя госпожа!

– Поклянись на мече, воин.

Ильяса вынула меч, но тут же сунула его обратно в ножны.

– Не могу, Ваше Величество!

– Не можешь? Почему? – глаза королевы подозрительно прищурились.

– Этот меч не мой… Я его украл. Раньше он принадлежал недостойному человеку, потому не заслуживает клятвы. Я не хочу произносить священные слова на чужом оружии.

– Что же нам делать?

– Я могу купить новый меч или вы можете подарить его мне от чистого сердца. Тогда слова клятвы будут вдвойне сильней.

Королева протянула руку и дёрнула витый шёлковый шнурок, свисавший над столом. Через минуту вошёл слуга, и королева приказала принести самый лучший меч из её арсеналов. Пока слуга выполнял приказ, Эулианна продолжила разговор.

– Разве в своей стране ты был вором?

– К этому меня вынудили обстоятельства… Мне пришлось совершить несколько преступлений – и кражу меча в том числе – чтобы вырваться из заточения, в котором я пребывал некоторое время, и покинуть Алмост.

– Значит, ты беглый преступник? Не хочешь ли рассказать мне всю историю?

– Если это возможно, Ваше Величество, то нет. Во всяком случае, не сейчас. Я не хочу, чтобы у вас сложилось обо мне предвзятое мнение. Вот когда я пробуду на службе некоторое время и у вас сложиться обо мне собственное мнение, тогда, если захотите, я расскажу вам свою историю.

Королева задумчиво посмотрела на Ильясу и благосклонно кивнула.

– Хорошо, я согласна… Так даже интересней.

Вскоре слуга принёс великолепный алмостский меч с прочным гибким лезвием, на котором искусный мастер выгравировал замысловатый узор. Рукоять усыпали золотые зёрна и мелкие драгоценные камни. Её обвивала ажурная гарда в виде сплетённых змей. К мечу прилагались такие же великолепные ножны, выложенные узором из драгоценных камней.

– Возьми этот меч, воин, это подарок королевы, – произнесла Эулианна.

Ильяса обнажила клинок, поцеловала, опустилась на одно колено и положила его к ногам королевы. Затем торжественно произнесла:

– Клянусь своей честью, своей кровью и своей жизнью, быть тебе верным слугой, моя госпожа. Как не ржавеет этот клинок, так не состарится моя клятва. Пусть гнев Небес падёт на мою голову, если я нарушу её, пусть проклятие погубит мою душу, если забуду о ней. Да будет так вовек!

– Я принимаю твою клятву, воин, – так же торжественно ответила королева.

– Я теперь ваш слуга, госпожа, приказывайте! – поднялась с колен Ильяса.

– Для начала назови своё имя. А то мастер Эмил что-то говорил, но я запамятовала.

– Ильяс д'Ассо, моя госпожа.

– Мне нравится это обращение. Оно звучит так… интимно.

– Им я подчёркиваю свою преданность вам.

– Я это понимаю… Итак, для начала, ты должен перебраться во дворец. Я распоряжусь выделить тебе комнату. Ты один или у тебя есть слуги?

– Лишь одна рабыня – подарок господина Эмила.

– Ох, уж этот Эмил… Он никогда ничего не делает просто так. Что он хотел взамен?

– Моего покровительства в случае удачного продвижения по службе.

– Ну, это немного… Ладно, оставим его… Во-вторых, я хочу, чтобы ты и дальше оставался таким же простым, честным и бесхитростным юношей, каким кажешься мне сейчас. Всегда говори мне правду, не опасаясь за последствия. И последнее – не ввязывайся ни в какие интриги. Держись от придворного сброда в стороне, если хочешь сохранить моё доброе расположение и благосклонность.

– Слушаюсь, моя госпожа… – склонила голову Ильяса.

– Тогда ступай. Но к вечеру должен быть во дворце.

Девушка поклонилась и вышла. Она осталась довольной сложившимися обстоятельствами. Ещё бы! Совсем недавно униженная полурабыня, супруга грубияна и тирана, мечтала об избавлении от ненавистного ига замужества и тихом укрытии где-нибудь в лесной глуши или лачуге крестьянина. И вдруг стала фаворитом королевы могущественного государства, её личным слугой и воином. Жить в королевском дворце и блистать среди самой высокой знати – о таком она не грезила даже в самых смелых мечтах!

За дверью королевского кабинета её терпеливо дожидался купец. По лицу протеже он сразу понял, что его надежды оправдались.

– Королева взяла вас? – сдерживая нетерпение, спросил купец.

– Да.

– На какую должность?

– Своим личным слугой.

– О… – изумлённо ответил мастер. По-видимому, он и сам не ожидал столь быстрого и высокого взлёта ставленника.

– Сегодня вечером я должен быть на службе. Мне нужно переехать во дворец – я буду жить при особе моей госпожи. Благодарю, мастер, за ваше гостеприимство. Я не забуду вашу помощь и доброе ко мне расположение.

– Буду надеяться… – пробормотал ещё не пришедший в себя купец. – Я ничего у вас не прошу, только помните, что я ваш друг, и при случае замолвите за меня доброе словечко…

– Непременно, мастер.

Когда Ильяса вернулась, Льяса ещё нежилась в постели.

– Ах, ты, лентяйка! – укоризненно покачала головой девушка. – А ну, немедленно вставай! Не то скоро растолстеешь, станешь неповоротливой и некрасивой. Тогда я вынужден буду продать тебя на хлопковые поля.

– Как прошёл приём? – нисколько не испугалась девочка, лениво потягиваясь и соблазнительно выгибаясь.

– Королева взяла меня на службу, и мы переезжаем во дворец.

Рабыня радостно завизжала, вскочила и бросилась «господину» на шею.

– Мы будем жить в королевском дворце! Все подружки умрут от зависти!

Ильяса оторвала девочку от себя и опустила на пол.

– Одевайся, а то останешься без туфелек. И без платья. Моя рабыня должна выглядеть хорошо, поэтому придётся на тебя потратиться… Надеюсь, мои затраты окупятся сторицей.

– О, я люблю вас, господин! – радостно щебетала рабыня, быстро одеваясь. – Я буду любить вас нежно-нежно, каждую ночь, и вы никогда не разочаруетесь во мне!

Одевшись быстро, словно солдат по тревоге, Льяса вытянулась перед господином и отрапортовала:

– Я готова, мой прекрасный и щедрый господин. Мы можем идти.

Они пришли на Торговую улицу, примыкавшую к рынку, и алмостка направилась к лавкам для покупателей средней руки. Она не хотела сильно тратиться, так как у неё оставалось не так уж много денег, а королева ничего не сказала о жаловании. Но и выглядеть нищенкой не было желания.

Войдя в лавку сапожника, Ильяса села на услужливо подставленный подмастерьем стул, и кивнула рабыне, жадно пожиравшей глазами выставленный на полках товар:

– Выбирай!

– Покажите мне вон те туфельки, – словно госпожа, повелительно произнесла Льяса прислуживавшему в лавке рабу.

Тот подал облюбованную пару и помог примерять. Они оказались великоваты. Тогда он принёс другую, но эти девочке не понравились. Она потребовала третью пару.

Пока рабыня капризно перебирала туфельки, хозяин и алмостка любезно беседовали о погоде, о ценах на рынке, о моде, об отношении к домашним любимцам и их непомерных капризах. Признав в покупателе чужеземца, торговец незаметно перевёл разговор на него, поинтересовался, откуда он родом и как давно в Мароде. Ильяса ответила, что из Алмоста, что приехала в Марод недавно и уже поступила на службу к самой королеве. Услышав последнюю новость, торговец оживился и сказал, что если молодому господину будет нужна хорошая качественная обувь, а денег на покупку не хватит, пусть обращается к нему – он с удовольствием обслужит его в долг. Рассчитывая на будущую благосклонность, торговец даже сделал скидку на довольно дорогие туфельки, которые, наконец-то, выбрала Льяса.

Затем они прошлись по другим лавкам, где Ильяса купила рабыне пару красивых платьев и кое-что для себя, несколько не очень дорогих украшений и шкатулку с женскими принадлежностями, такими, как украшенный жемчугом гребень из панциря морского ползунка, щипчики, пилочки, ножнички, баночки-скляночки с мазями и притираниями, и иными нужными и ненужными мелочами. Домой вернулись, груженые покупками, и с заметно похудевшим кошельком.

Глава 8

Во дворец их сопровождали двое слуг, любезно предоставленные мастером Эмилом. Ильясе выделили жильё в крыле, где проживали приближённые к королеве слуги: личный повар, лекарь, секретарь-помощник, управляющий, капитан дворцовой стражи и другие. Ей отвели три небольшие комнаты: спальню, гостиную и маленькую ванную. В комнатах стояла простая, но добротная мебель, на полах лежали тканые ковры, стены прикрывали старенькие выцветшие гобелены. Простенько, без роскоши, но чисто и уютно. В первую минуту Льяса несколько разочаровалась, но потом по-хозяйски всё осмотрела, перещупала и принялась за перестановку, сдвигая сундуки, столики и стулья по, только ей, известному плану. Оставив пыхтящую рабыню заниматься непонятным и казавшимся бессмысленным делом, приказав разложить принесённые вещи по надлежащим местам, Ильяса отправилась в покои королевы, доложить о своём прибытии и готовности приступить к работе.

Она обнаружила госпожу в небольшом зале, в окружении придворных, разодетых в блестящую парчу и яркие шелка, и благоухающих, словно лавка торговца благовониями. От обилия драгоценностей рябило в глазах. Одетая в простое белоснежное платье из блестящего шёлка, королева казалась бы на их фоне простушкой или прислужницей, если бы не сверкающая диадема на голове.

Увидев столь изысканное общество, Ильяса, в первый миг, растерялась и замерла на пороге, устыдившись своего простого строгого костюма. Единственным её украшением был великолепный меч, подаренный королевой.

Преодолев робость, она шагнула в наполненный светом, шумом голосов и ароматом благовоний зал, и, лавируя между придворными, приблизилась к королеве. Она не посмела отвлечь её от разговора с каким-то важным господином, а скромно стала в сторонке, ожидая, пока госпожа заметит её. Когда взгляд Эулианны упал на неё, девушка отвесила поклон и произнесла:

– Я здесь, моя госпожа, в полном вашем распоряжении.

Присутствующие удивлённо уставились на скромно одетого незнакомца. Никто не знал, кто этот юноша, и почему так фамильярно обращается к королеве. По залу мгновенно, как пожар по степи, прокатился удивлённый ропот, и тут же стих, а на девушку уставились десятки любопытных глаз.

Эулианна благосклонно улыбнулась, кивая слуге, и громко произнесла, обращаясь к подданным:

– Знакомьтесь, господа, это мой новый слуга и фаворит, господин д'Ассо. Он первый воин моей личной гвардии.

– Вашей личной гвардии, Светлейшая? – спросил сановник, с которым королева только что беседовала. – Разве у нас есть такие войска?

– До сегодняшнего дня не было, а теперь есть. Я учредила их специальным приказом, и этот юноша зачислен в них под номером один.

– А кто же командир?

– Я.

– Вы, Ваше Величество? – ещё больше изумился сановник. – Вы будете командовать войсками?

– Почему бы и нет? Вы думаете, я глупее какого-нибудь сержанта, и не способна руководить даже небольшим подразделением?

– Ни в коем случае, Светлейшая! – поспешно ответил сановник. – Но кто может вступить в эту элитную часть?

– Туда зачисляются только чужеземцы, недавно прибывшие в Марод.

– Отчего такие странные ограничения? Чем плохи наши юноши?

– Они изнежены, избалованы и капризны. А мне нужны смелые и умелые воины.

– И этот юноша таков?

– Да.

– Он совсем не похож на воина, – в разговор вступила пожилая дама с тёмными проницательными глазами. – Он, скорее, похож на мальчика для утех. Посмотрите, какое у него нежное красивое лицо, какие мягкие маленькие руки, какое хрупкое изящное телосложение… И он краснеет, как девушка, – насмешливо закончила она, заметив невольное смущение алмостки.

Ильяса не смогла стерпеть явное оскорбление её «мужского» достоинства и резко ответила:

– Если бы вы были мужчиной, сударыня, я бы вызвал вас на поединок, чтобы доказать своё мужество, но, так как вы женщина, я вам прощаю.

– Я вас оскорбила? – насмешливо усмехнулась дама.

– Немного, когда сравнили меня с мальчиком для утех. В остальном вы лишь описали мою внешность. Да, я выгляжу не очень мужественно, но это не мешает мне быть хорошим воином… Но это всё пустяки по сравнению с тем, что вы усомнились в своей королеве.

– Что?! – едва не вскричала дама. – С чего вы взяли, что я сомневаюсь в нашей королеве?

– Её Величество поверила в меня, как в воина, опираясь на рекомендацию уважаемого человека. Я не показался ей ни хрупким, ни изнеженным. Она выслушала меня и решила, что я подхожу на ту должность, на которую меня назначили. Неужели вы думаете, что королева глупее вас?

Дама стушевалась и оглянулась на окружающих, словно ища поддержки.

– О, сударыня, вы тоже краснеете, как девушка, хотя давно вышли из этого возраста, – скрывая насмешку, произнесла Ильяса.

Послышались сдержанные смешки. Даже Эулианна улыбнулась. Дама покраснела ещё больше, но уже от злости.

– Если вы владеете мечом так же хорошо, как языком, то вам цены нет! – язвительно ответила она.

– Как я могу это доказать? – пожала плечами девушка. – Я же не могу сразиться с вами!

– В этом зале достаточно мужчин – выберите любого.

– Они мне не враги и не соперники, я не могу рисковать их жизнью, ради чьей-то прихоти… Если кто-то из присутствующих пожелает выступить от вашего имени – тогда я согласен на поединок.

Дама огляделась, но желающих не нашлось. Она нахмурилась и продолжила:

– Но вы обнажите свой меч ради королевы?

– Только, если она прикажет.

Дама ехидно усмехнулась и повернулась к Эулианне.

– Светлейшая, я слышала, что в королевской темнице томится знаменитый разбойник Аортор…

– Да, – кивнула королева.

– Пусть этот доблестный юноша сразится с ним и убьёт в вашу честь – всё равно, тот приговорён к смерти. Этим поступком он завершит три дела: закончит наш спор, покажет всем – и вам в том числе – своё воинское искусство и избавит Марод от мерзкого негодяя, погубившего не одну невинную душу.

Королева недовольно нахмурилась. По-видимому, она не желала подобного развития событий. Но присутствующие, предвкушая развлекательное зрелище, дружно поддержали даму одобрительным гулом. Эулианна бросила на слугу вопросительный взгляд, и алмостка, которую раззадорил спор с придворной, безрассудно ответила:

– Я согласен, моя госпожа.

– Но это очень опасный человек… Он сильный соперник. Когда его пленили, он успел убить семерых воинов, – сочувственно произнесла королева.

– Что ж, во всяком случае, я попытаюсь. Если паду от его руки – тем лучше. Значит, я не достоин быть вашим гвардейцем, ибо в гвардию берут только лучших из лучших. А если победа будет за мной – тем больше славы мне достанется.

По залу снова прокатился одобрительный гул. Эулианна согласно наклонила голову.

– Пусть поединок состоится сейчас, в саду, – вновь вмешалась пожилая дама. – А мы все будем наблюдать за ним с балкона.

– Ах, Мелитисса, вы такая кровожадная, – нервно произнесла какая-то дама. – Я, например, не хочу смотреть на это безобразие… Не выношу вида крови.

– Это ваше дело, милочка, – парировала Мелитисса. – А вот мы с удовольствием полюбуемся на нашего юного героя, – закончила она со зловещей улыбкой.

Ильяса ответила ей спокойным взглядом, хотя в душе зародилась тревога. Она боялась не столько самого поединка, как того, что может опозориться перед столь высоким собранием, и потеряет уважение королевы, а с ним, скорее всего, и службу. Куда ей потом податься? Вряд ли кто в Мароде захочет после этого взять к себе горе-воина… Она как-то не задумывалась, что сегодня может потерять не только честь, но и саму жизнь.

Все, кто не поместился на балконе, спустились в сад, и девушка пошла вместе с ними. Пока стражники ходили за преступником, Ильяса осмотрела место будущего поединка: ровная, поросшая аккуратно подстриженной травой, площадка, предназначенная для какой-то игры, размеченная белыми полосками и кругами. Её окружали мраморные скамьи и невысокий ажурный заборчик, за которым стояли вооружённые длинными копьями стражники и несколько лучников, чтобы предотвратить побег заключённого в случае чего. Зрители взобрались на скамьи и заглядывали через их головы. Площадку осветили десятком факелов, чтобы не осталось и клочка тени.

Ильяса прошлась по ристалищу и обнаружила, что трава успела покрыться вечерней росой и скользит под ногами. Это ей не понравилось, но тут она была бессильна что-либо изменить.

Вскоре стражники привели связанного разбойника. Лишь взглянув на него, Ильяса почувствовала невольный страх. Это был большой широкоплечий мужчина с бугрящимися под кожей мышцами. Ильяса рядом с ним выглядела тщедушной кошкой против огромного волкодава. Но она тут же вспомнила, как, когда-то в детстве, видела, как кошка-замарашка победила огромного свирепого пса и обратила того в бегство. Она вспомнила слова отца, когда он учил её фехтованию: «Запомни, доча, не сила главное в этом искусстве, а ловкость и быстрота. И ещё знание всяких там хитроумных приёмов. Я много раз видел, как хрупкая на вид пигалица-«меченая» валила двух-трёх быков за пять минут… Не бойся противника, доча. Чем больше шкаф – тем больше грохота. Выискивай его слабые места – а они есть у всех, поверь! – и долби туда, как дятел. И будет тебе победа!».

И сейчас, стоя напротив противника, которому объяснили его задачу и вручили меч, и который довольно скалил зубы, поглядывая на неё с высоты своего роста, Ильяса прикидывала, где есть слабые места у этого «шкафа».

Разбойник взмахнул коротким мечом, который вручили ему солдаты, и с презрением отбросил его в сторону.

– Копьё! – рявкнул он.

Лейтенант, командовавший стражниками, вопросительно взглянул на д'Ассо. Ильяса согласно кивнула. Лейтенант воткнул в землю копьё и поспешно отступил за спины солдат.

Аортор поднял голову и оскалился на балкон, полный придворных. Впереди всех стояла королева, с тревогой глядя вниз.

– Приветствую, тебя, Блистательная! – воскликнул разбойник. – Вот уж не думал, что ты любишь такие забавы. Обещаешь ли ты мне жизнь, если я прикончу этого щенка быстро и без мучений?

– Нет. Ты приговорён к смерти, и всё равно умрёшь, не сейчас, так потом, – надменно ответила королева.

– Что ж… Тогда я буду убивать этого сопляка долго, медленно, по каплям выпуская его жидкую кровь, чтобы сполна насладиться муками!

Ильяса потянула из ножен меч и спокойно произнесла:

– Хватит болтать, гроза беззащитных женщин и убийца детей. Сейчас мы проверим, чья кровь жиже.

Разбойник ухмыльнулся, выдернул копьё, перехватил его поудобней и ринулся в атаку. Он целился в грудь, но Ильяса догадалась, что это обманный манёвр. Если она попытается уклониться, то получит удар либо в бок, либо в бедро. Потому бросилась вперёд, словно решила сама нанизаться на зловеще сверкавший наконечник. Но в последний миг поднырнула под него и рубанула снизу вверх. Но Аортор тоже оказался не водой вскормлен, и успел приподнять копьё, отчего лезвие лишь скользнуло по твёрдому отполированному древку. Девушка поняла, что соперник тоже ловок и быстр, а поэтому, вдвойне опасен. Она стала ещё более осторожной, продумывая каждый свой шаг, каждый выпад. Они долго кружили друг против друга, обмениваясь ударами, не причинявшими никому вреда. Разбойник дразнил и насмехался над соперником, обзывал всевозможными оскорбительными словами, но Ильяса словно оглохла, не обращая внимания ни на один словесный выпад, высматривая, прикидывая и вычисляя его слабости и недостатки.

Аортор великолепно владел копьём – недаром он выбрал это оружие. Его выпады были быстры и неожиданны, как бросок змеи, а все атаки девушки с лёгкостью отбиты. Ильяса всё с большим трудом уклонялась от молниеносных ударов копья.

Внезапно разбойник усилил натиск и начал теснить алмостку. Отступая, Ильяса поскользнулась на мокрой траве и еле удержала равновесие. В это время наконечник копья резанул её по ноге чуть выше колена. Рана получилась неглубокой и не опасной для жизни, но довольно болезненной. Девушка невольно вскрикнула и чуть не упала. Разбойник издал радостный вопль и с утроенными силами ринулся в атаку. Ильяса притворилась, что ей очень плохо, и она еле держит в руках меч. Она неуклюже двигалась и всячески показывала, что уже ни на что не способна. Аортор сделал очередной выпад. И вот, когда острое жало наконечника почти коснулось её груди, Ильяса сделала быстрый разворот, пропуская его мимо. По инерции разбойник подался за ним следом. Тогда девушка, перебросив меч в левую руку, ударила его в незащищённый живот, сильно и с оттяжкой, разрезая кожу и мышцы и выпуская наружу внутренности. Разбойник словно споткнулся и замер, ткнувшись копьём в землю. А Ильяса, двигаясь быстро, словно порыв ветра, переместилась за его спину, перехватила меч двумя руками и вонзила клинок между рёбрами, протыкая противника насквозь, как мясник кусок приготовленного для запекания на вертеле мяса. Разбойник хрюкнул, его колени подогнулись, и он медленно опустился, всё ещё держась за копьё. Ильяса выдернула меч, затем широко размахнулась, и снесла поверженному врагу голову. Удивлённо тараща глаза, та покатилась по траве, а из обрубка шеи в прохладный воздух ударила струя горячей, парующей, пульсирующей крови. Зрители издали дружный вздох изумления и радости, затем послышались одобрительные хлопки и весёлое улюлюканье. Некоторые дамы, закатив глаза, упали на руки своих кавалеров.

Ильяса стояла неподвижно, переводя дыхание и приходя в себя после перенесённого напряжения. Несмотря на прохладный воздух, по телу струился пот, а из раны сочилась кровь, стекая по ноге в сапог.

Из-за солдат прорвалась какая-то фигурка, перелезла через ограждение и бросилась к девушке. По огненно-рыжим волосам и заплаканному личику Ильяса узнала свою рабыню. Та бросилась ей на шею и припала к груди.

– О, мой господин! Я так боялась, так боялась! – рыдала бедная девочка. – Этот ужасный разбойник чуть не убил вас!

– Откуда ты взялась, Льяса? – удивилась Ильяса.

– Я услышала о поединке и тайком пробралась в сад. Я всё видела! Я так испугалась, так испугалась!..

К ним приблизился лейтенант и, тактично откашлявшись, сказал:

– Господин д'Ассо, вам надо показаться лекарю. Вы теряете кровь…

– Ничего страшного, – ответила Ильяса. – Это просто царапина. Моя рабыня обмоет и перевяжет рану. Передайте королеве, что я скоро вернусь.

Обняв за плечи Льясу, которая старательно её поддерживала, она похромала во дворец.

Послав рабыню за горячей водой и крепким вином, Ильяса сняла штаны и осмотрела порез. К счастью, он, в самом деле, оказался неглубоким. И уже почти не кровоточил. Обмыв горячей водой и залив его вином, девушка туго перебинтовала ногу и потребовала новый костюм.

– Вам обязательно возвращаться на службу? – нахмурилась Льяса, помогая госпоже одеться.

– А ты как думаешь?

– Мне скучно одной.

– Погуляй по дворцу, пособирай сплетни, послушай, что говорят обо мне и сегодняшнем поединке… Заведи себе новых подружек, в конце-концов. Мне ли тебя учить?

Чмокнув девочку в обиженно надутые губки, она возвратилась в зал. Теперь она получила совершенно иной приём. Д'Ассо встретили, как героя – мужчины дружески хлопали по плечу, женщины мило улыбались и пели дифирамбы. Одна старая карга Мелитисса смотрела недовольно и лицемерно кривила губы.

Королева подарила фавориту милую улыбку и поинтересовалась раной.

– Пустяк. Царапина, моя госпожа. Как видите, я почти не хромаю.

– Но было так много крови… Я думала, этот негодяй отрубил тебе полноги!

– Небольшое кровопускание полезно для здоровья, это подтвердит вам любой лекарь.

– Всё же, я думаю, тебе нужно отлежаться хотя бы пару дней. Ступай к себе и ляг в постель. Сегодня вечером ты совершил достаточно подвигов и успел нажить себе врага… – Королева покосилась в сторону Мелитиссы. – А также избавил от врага меня и моё королевство. Сейчас тебе нужен хороший отдых и нежная забота твоей маленькой рабыни… Она очень мила и, кажется, обожает своего господина.

– Что есть, то есть, – не стала скромничать девушка.

– Иди, ты свободен. Вернёшься на службу, когда полностью восстановишь силы.

Глава 9

Уже больше месяца служила Ильяса у королевы Эулианны. Служба не казалась обременительной. Обычно королева звала её во второй половине дня, когда освобождалась от государственных дел. Отдыхала королева в мраморной альтанке, в глубине сада. В это время возле неё находились только две-три приближённые дамы, любимая рабыня Демис и единственный гвардеец д'Ассо. Женщины болтали, сплетничали, занимались рукодельем, играли в игры, читали любовные романы и сочиняли эпиграммы на знакомых, друзей или врагов. Д'Ассо охранял их покой, следя, чтобы дамам никто не помешал, никто их не подслушал и не потревожил своим наглым вторжением. Иногда королева приглашала фаворита в их маленькое общество, просила рассказать что-нибудь: историю из жизни, анекдот, сказку или притчу, или расспрашивала об Алмосте, его обычаях, законах, привычках местных жителей. Несколько раз госпожа посылала его с мелкими поручениями в город или за его пределы, а пару раз дамы упрашивали королеву, чтобы фаворит продемонстрировал им своё «непревзойдённое» воинское мастерство. Тогда Ильясе приходилось понарошку сражаться с каким-нибудь стражником на затупленных учебных мечах. Дамы ахали, восхищались и посылали соревнующимся воздушные поцелуи.

Популярность д'Ассо при дворе росла с каждым днём. Девицы и даже дамы среднего возраста, открыто флиртовали с прекрасным фаворитом, очарованные его красотой и обходительными манерами. Мужчины искали дружбы, видя благосклонность королевы. Молодые аристократы, помня его блестящую победу над разбойником Аортором, откровенно завидовали и просили научить некоторым приёмам. Ильяса подружилась с несколькими, и проводила в их компании свободное от службы время, гуляя по городу, посещая дорогие таверны или выезжая на охоту в Южные леса, раскинувшиеся на другом берегу Эйверса.

Однажды, поздно вечером, когда Ильяса уже вернулась со службы и собиралась лечь спать, пришла Демис и сказала, что королева вызывает фаворита к себе.

Дворец уже погрузился в ночную тишину и темноту. Лишь на поворотах и у лестниц горели тусклые масляные светильники. Залы и переходы были пустынны, не считая немногочисленной внутренней стражи.

Королева ещё не ложилась и даже не переоделась. Она сидела в мягком кресле у тлеющего камина и задумчиво наблюдала, как бледные язычки пламени робко танцуют над угасающими углями.

– Моя госпожа… – поклонилась Ильяса. – Вы меня звали. Что прикажете?

Эулианна жестом отпустила рабыню и, тем же движением изящной холёной ручки, унизанной перстнями и браслетами, указала фавориту на кресло рядом. Ильяса опустилась на мягкие подушки и расслабленно откинулась на удобную спинку. Она уже позволяла себе небольшие вольности, видя расположение госпожи, впрочем, не переходя дозволенных границ.

Королева ещё минуту молчала, глядя на огонь, затем чуть повернула голову и искоса взглянула на фаворита. Она сразу заметила его непринуждённую расслабленную позу, и слегка усмехнулась.

– Поначалу ты был такой робкий и неуклюжий, как щенок в незнакомом доме… – произнесла без укора.

– Щенок освоился и начал проявлять характер, – улыбнулась Ильяса, видя, что госпожа не сердится. – Но если вы пожелаете, я попытаюсь снова стать робким и неуклюжим.

– Не надо… Это будет уже игра. А лицедеев вокруг меня и так хватает.

Королева снова умолкла, глядя на фаворита испытующим взглядом, и внезапно спросила:

– Я красива, д'Ассо?

Ильяса удивилась столь неожиданному и странному вопросу, но искренне ответила:

– Вы прекрасны, моя госпожа!

Эулианна засмеялась и задала ещё более странный вопрос:

– Я тебе нравлюсь, д'Ассо?

Ильяса насторожилась, не понимая, куда клонит королева, и осторожно ответила:

– Как вы можете кому-либо не нравиться? Вас обожают все мужчины Марода…

– Я не спрашиваю обо всех мужчинах Марода, д'Ассо, я хочу знать твоё личное ко мне отношение. Влюблён ли ты в меня?

Ильяса некоторое время, молча, смотрела на госпожу, не зная, что ответить. Она не понимала, почему королева завела этот странный разговор, и боялась даже предположить, что за этим может последовать.

Заметив нерешительность фаворита, Эулианна строго произнесла:

– Правду, мой юный воин. Ты обещал говорить мне правду, какой бы горькой или неприятной она ни была.

Ильяса посмотрела в глаза королеве и честно ответила:

– Нет, моя госпожа… Конечно, вы мне нравитесь и как женщина, и как повелительница, но я в вас не влюблён.

Эулианна рассмеялась.

– Честно и откровенно… Значит, ты не станешь меня ревновать к другому мужчине?

– Ну, во-первых, я не смею вас ревновать в любом случае – вы моя королева, я всего лишь ваш подданный. Во-вторых, не имею на вас никаких прав: я вам не супруг и не жених. И, в-третьих, госпожа может поступать, как ей заблагорассудится, невзирая на мнения слуг.

– Ты неправ, д'Ассо. Так ведут себя с рабами, но не с друзьями. А я хочу, чтобы мы стали друзьями. Или ты этого не желаешь?

– Это стало бы для меня высшей наградой.

– Я долго присматривалась к тебе… Ты не болтлив, умеешь хранить тайны – никто до сих пор так и не узнал, что случилось у тебя дома, и почему ты сбежал в Марод. Ты не распространяешься о моих делах, и это мне нравится. Ты не падок на лесть и неподкупен – я знаю, что кое-кто пытался купить твою благосклонность. Тебе можно доверять…

– Мне можно доверять в любом случае, – с гордостью ответила девушка. – Я дал вам клятву, а не просто принёс присягу.

– Да, мой верный воин… Но дело, которое я хочу тебе поручить, настолько деликатное… Оно касается чести твоей госпожи и её доброго имени… Это поручение любовного характера…

– Вы можете на меня положиться. Я должен буду отнести любовное послание?

– Помолчи и послушай… Ты знаешь, что у меня есть жених – герцог Аводисский. Но мы не любим друг друга, хотя и обязаны вступить в брак через четыре года. Герцог живёт своей жизнью, я своей, и каждый наслаждается свободой, пока это возможно. Я веду скромную целомудренную жизнь, а мой жених не отказывает себе ни в одном удовольствии. Но недавно я влюбилась… Это непозволительная роскошь для королевы… Но что случилось, то случилось. Я хочу этого человека, я желаю его, как никого другого! Полбеды, если бы он был придворным. Но мой любимый простолюдин. Он простой уличный музыкант… Я хочу, чтобы ты привёл его во дворец, но так, чтобы об этом никто не знал… Даже он.

Ильяса удивлённо приподняла брови.

– Как это сделать? Завязать ему глаза, посадить в мешок?

– Этого не потребуется. Он слеп.

– Он… О, простите, госпожа. Я чуть не сболтнул глупость…

– Ты осуждаешь меня? – нахмурилась Эулианна.

– Нет. Просто удивлён.

– Ты всё поймёшь, когда его увидишь… Но меня покорили его волшебный голос и пение.

– Каковы мои обязанности в этом деле?

– Ты должен доставить его во дворец и на рассвете отвести обратно. Ты отвечаешь за его безопасность на улице, а во дворце о нём позаботится Демис.

– Понятно. Назовите адрес, и я тотчас отправлюсь в путь.

– Улица Садовников, дом 32. Не говори, что его требует королева. Скажи просто: одна богатая дама хочет послушать его песни, – Эулианна протянула руку и взяла со столика туго набитый кошель. – Дашь его матери это золото и скажешь, чтобы она не беспокоилась о сыне – утром он вернётся. Это – ключ от тайной калитки в саду. Демис проведёт тебя к ней и будет ждать возвращения.

– Как имя этого музыканта?

– Локиний Лотус.

– Я могу идти за ним?

– Да.

Эулианна позвала рабыню и велела проводить д'Ассо.

Они вышли из дворца тёмными малохоженными коридорами, пересекли сад и оказались возле увитой вьющимися растениями, покрытой тёмной патиной, бронзовой калитки. Демис посветила масляным фонарём, который принесла с собой, чтобы Ильяса смогла отыскать замочную скважину и вставить в неё ключ. И замок, и петли были тщательно смазаны чьёй-то заботливой рукой, поэтому калитка открылась легко и без шума.

– Не усни тут, – прошептала Ильяса рабыне на прощание. – Я постараюсь вернуться быстро.

Демис ничего не ответила, молча прикрыв за фаворитом дверь.

Глава 10

Улица Садовников находилась в бедном квартале города, одной стороной примыкая к порту. В тёмное время одинокому прохожему здесь нужно было поберечься. Пьяные рыбаки и грузчики устраивали драки прямо посреди улицы, приставали к прохожим и задирали случайно попавших в квартал чужаков. Правда, юношу в военной форме никто не трогал, опасаясь его острого меча, но один раз девушке пришлось обходить драку, в которой участвовали десятка полтора пьяниц.

Ей долго пришлось искать дом номер 32. Не на всех домах висели таблички с номерами. А на тех, где висели, их трудно было разглядеть или из-за полустёршейся от времени краски, или на них падала густая тень, или их скрывали листья росших рядом с домом деревьев.

Но, наконец, она увидела искомый номер. Он принадлежал старой покосившейся деревянной хижине с маленькими окошками, за которыми еле мигал слабый свет. К двери вели стёршиеся ступени, сложенные из плоских булыжников, мастерски пригнанных друг к другу. Поднявшись по ним, Ильяса оказалась перед рассохшейся облезлой дверью, оббитой полосками позеленевшей меди. Не обнаружив дверного молотка, девушка постучала в дверь кулаком. Спустя минуту послышались торопливые шаги, и женский голос испуганно спросил:

– Кто там?

– Здесь живёт Локиний Лотус, уличный музыкант?

– Да, здесь. А что вам надо в столь поздний час?

– У меня к нему поручение.

За дверью послышалась возня, затем она приоткрылась и в щель выглянула нестарая, но замученная жизнью и невзгодами женщина. Даже в тусклом свете звёзд стало видно, что когда-то она была красавицей, но сейчас лицо её поблёкло, покрылось сетью морщин и осунулось.

– Вы кто? – спросила женщина, пытаясь разглядеть стоящего на крыльце незнакомца.

– Добрый вечер, матушка, – вежливо поздоровалась Ильяса. – Меня прислала некая госпожа… с поручением к вашему сыну. Могу я войти?

Успокоенная словами и вежливым тоном чужака, женщина распахнула дверь и ответила:

– Вечер добрый и вам, господин… Входите с миром.

Ильяса вошла, слегка пригнув голову, чтобы не зацепить низкий косяк. Тесный тёмный коридор упирался в ещё одну дверь, открыв которую, девушка оказалась в маленькой, бедной, но чистой комнатке. В воздухе витали ароматы скудной похлёбки и сушёных трав, пучками развешанных по стенам. На грубом деревянном столе стояла плошка с коптящим фитилём и лежало какое-то шитьё. Под одной из стен стояло низкое ложе, застеленное латаным-перелатаным покрывалом, на котором лежал молодой мужчина лет двадцати пяти. Ильясе хватило одного взгляда, чтобы понять неосторожную любовь королевы: мужчина поражал необыкновенной красотой. Не просто обычной мужской красотой. Нет. В чертах его лица сквозило что-то неземное, волшебное, небесное. Утончённые, нежные, но не женственные. Такие черты имеют только безгрешные небесные создания или невинные дети. Широко открытые слепые глаза удивительного янтарного цвета, в глубине которых мерцали золотые весёлые искорки, «смотрели» в никуда, блуждая по комнате.

– Локиний? – спросила Ильяса, стараясь огрубить свой низкий голос, так как знала, что слепцы обладают удивительно тонким слухом.

– Да, я, – мужчина приподнялся и сел, спустив босые ноги на пол.

– Меня прислала одна знатная дама… Её очаровало твоё пение. Но, так как ей не пристало толпиться с чернью на площади, она приглашает тебя в свой дом, чтобы сполна насладиться твоим чудесным голосом. Труд твой щедро оплачен, – Ильяса бросила на стол набитый золотом кошель.

Мать Локиния мгновение нерешительно смотрела на него, а затем взяла в руки, развязала и перевернула. На тёмные доски стола, весело звеня и поблёскивая в тусклом свете коптилки, посыпались полновесные золотые. Женщина изумлённо ахнула.

– Да здесь целое состояние, сынок… – дрожащим голосом произнесла она. – Огромная куча золота…

Губы слепца тронула еле заметная улыбка.

– По-видимому, эта дама баснословно богата, раз так щедро платит за простые песенки уличного музыканта… Я могу узнать её имя?

– Она сама назовёт его, если пожелает.

– Зачем тебе её имя, сынок? – торопливо заговорила мать. – Эта женщина любит музыку и щедро платит… Так ступай же, спой ей. За такие деньги можно петь хоть до утра… Я провожу тебя и буду ждать у порога, чтобы отвести обратно.

– Нет, матушка, ты останешься дома. Я сам отведу его и утром приведу обратно, – твёрдо ответила Ильяса.

– Мою мать хорошо знают на этой улице и нас никто не тронет… А ты, судя по голосу, ещё юн, и вряд ли сможешь меня защитить, – сказал Локиний.

– Не настолько я юн, чтобы не суметь отрубить пару безрассудных голов, – спокойно ответила Ильяса и выразительно щёлкнула мечом.

– Так ты воин?

– Да. И, говорят, неплохой… И я отвечаю за тебя головой, так что можешь не беспокоиться.

– Я счастлив находиться под такой надёжной охраной, – светло улыбнулся певец.

– Тогда закончим разговоры, нам пора в путь.

– Мать, где мой плащ?

Женщина метнулась к сундуку и достала старый, видавший виды плащ из тонкой шерсти. Локиний встал, она набросила его сыну на плечи, завязала завязки и поправила капюшон. Музыкант протянул руку и снял со стены китану. Сунув ноги в сандалии, произнёс:

– Я готов.

– Ложись спать, матушка, – сказала Ильяса на прощание. – Твой сын вернётся только на рассвете, и, возможно, принесёт ещё золота.

Они ушли в ночь и направились в сторону порта. Девушка держала слепца за руку, а он ступал легко и уверенно, так как хорошо знал этот путь. Но, когда они оказались в квартале знати, певец начал спотыкаться и ступал с осторожностью, словно шёл по тонкому льду.

За весь путь они не обмолвились ни словом. Локиний не задавал больше вопросов, Ильяса тоже ни о чём не спрашивала.

Войдя в тайную калитку, алмостка сразу увидела согнувшийся под кустом силуэт Демис. Закутавшись в покрывало, девушка дремала, и разбудило её только лёгкое прикосновение Ильясы. Испуганно вскочив, она пробормотала:

– Я не сплю… Просто, замёрзла немного…

– Вот наш гость, – произнесла девушка, подталкивая Локиния к рабыне. – Веди его к госпоже. Встретимся в час Саливы.

Демис повела певца к королеве, а Ильяса поспешила к себе, где её с нетерпением ждала Льяса.

– Где вы пропадали, господин! Я едва не уснула, дожидаясь вас! – с упрёками набросилась на хозяйку девочка. В последнее время она стала очень смелая и весьма капризная.

– Вот бы и спала… Я был на службе, – ответила Ильяса.

– На службе! – фыркнула рабыня. – Наверное, развлекали королеву очередной сказкой!

– Это тоже нужное дело… – зевнула девушка. – А теперь спать, маленькая моя, мне рано вставать.

– Рано – это во сколько?

– В час Саливы.

– Это же глупая ночь!

– Увы… Служба…

Ильяса разделась и нырнула под одеяло. Рабыня тот час прижалась к ней горячим гибким телом и её пальчики скользнули между ног госпожи.

– Нет… Оставь… Мы займёмся этим днём, когда у меня будет больше времени… – пробормотала Ильяса, засыпая.

Рабыня надулась и повернулась к ней спиной.

Рано на рассвете, когда на востоке едва прорезались первые проблески зари, а ночные цикады саливы завели свои мелодичные песни, Ильяса стояла у потайной дверцы, ёжась от утренней прохлады и кутаясь в тёплый плащ. Наконец, послышались шаги, и вскоре показалась Демис, ведущая за руку усталого Локиния. Молча передав певца фавориту, она тут же повернулась и ушла.

– Бедняжка совсем упала духом… Видать, не спала целую ночь. А ты как, музыкант? Тебе понравился приём у нашей госпожи? – спросила Ильяса, так как уже заскучала, дожидаясь певца.

– Я тоже не спал целую ночь, – улыбнулся слепец. – Но ваша госпожа милая дама… Она накормила меня всякими вкусностями и дала целый мешок золота. – Локиний слегка встряхнул увесистым кошелем, притороченным к поясу.

– Она приглашала тебя на сегодня?

– Нет. Она велела сегодня хорошо отдохнуть, потому что завтра вновь пошлёт за мной.

– Вот и славненько… – довольно пробормотала девушка. – Ладно, идём, пока нас никто не увидел… Ты же не хочешь, чтобы о нашей госпоже думали скверно, увидев двух мужчин, покидающих её дом на рассвете?

Проводив музыканта до дома, она постучала в дверь и оставила его на пороге. Сама же поспешила обратно, стремясь вернуться во дворец до рассвета.

Когда Ильяса переходила улицу Ремесленников, из тени под аркой одного из домов, выступила закутанная в плащ фигура и преградила ей дорогу.

– Куда так торопишься, прохожий? – зловеще прозвучал тихий голос. – Остановись на минутку и поделись с бедным человеком своими достатками… Я очень нуждаюсь, а ты при деньгах… Дай мне немного… А лучше, отдай всё – и тогда сможешь спокойно продолжить свой путь.

– Это ограбление? – удивилась алмостка. И тут же отступила, увидев блеснувший в руке незнакомца клинок.

– Называй это как хочешь, прохожий, но только мне очень нужен твой кошель, набитый звонкой монетой…

– Нету у меня денег! – отрезала Ильяса, отступая ещё на шаг.

– А что это висит у тебя на поясе?

– Там много чего висит… Вот это, например!

И, откинув вторую половину плаща, она выхватила из ножен меч.

– Так нечестно, воин… – грабитель блеснул в усмешке крепкими зубами. – Ты прикидывался простым прохожим и спровоцировал меня. Твой меч длиннее моего «айосца», поэтому я не буду драться с тобой… Ступай своей дорогой.

– А вот я бы с удовольствием сделал в тебе пару дырок… Но мне сейчас некогда. Я теперь часто буду ходить этой дорогой, поэтому, смотри, не ошибись в другой раз… Если ещё встанешь на моём пути – я оставлю тебя без головы.

– Договорились, воин, – вновь блеснул белозубой улыбкой грабитель, и отступил в тень.

Ильяса, сунув меч в ножны, поспешила своей дорогой.

Глава 11

Ещё несколько раз приводил фаворит слепого певца к госпоже. Ильясу не интересовало, чем они занимаются за закрытыми дверями королевских апартаментов: поёт ли певец, рассказывает ли сказки, или дарит государыне свою любовь. Её дело маленькое: привести и увести, доставить ценную особу в целости и сохранности.

Но вот, однажды утром, после очередного свидания, девушка и певец натолкнулись на двух наглых грабителей. На поясе Локиния, как обычно, висел туго набитый золотом кошель, который и привлёк внимание негодяев. Ильясе пришлось пустить в ход меч и хорошенько потрудиться, так как она не только дралась с двумя противниками, но и закрывала спиной беспомощного слепца.

Девушка изловчилась и ранила в бок одного из грабителей. Тот со стоном упал на мостовую. Его приятель, увидев, что остался один на один с сильным и умелым противником, бросил товарища и убежал.

Ильяса приблизилась к раненому и ткнула остриём клинка в грудь. Тот испуганно вздрогнул и простонал:

– Прости меня, воин… Прошу пощады…

Его голос показался девушке знакомым. Концом лезвия она сорвала с него маску и увидела бледное лицо с резкими, немного хищными, мужественными чертами, прямым носом с высокой переносицей и твёрдыми красивыми губами. На потемневшие от боли глаза незнакомца спадали влажные от пота, вьющиеся, очень светлые пряди волос.

– Ты не мародец… – удивилась девушка.

– Я уданец… Но и ты не мародец, поэтому мне не стыдно просить у тебя пощады…

Ильяса усмехнулась.

– Ладно, неудачник, ещё раз прощаю тебя… Но это в последний раз, клянусь Небом! Тебе нужно менять ремесло, в этом ты явно не преуспел.

В следующую встречу с королевой, Локиний, вероятно, рассказал о происшествии на ночной улице, так как Эулианна очень встревожилась. Вызвав фаворита, она вручила ему шкатулку с золотом и приказала:

– Ступай на улицу Торговцев и купи приличный дом неподалеку от дворца. Приобрети рабов и всё необходимое. Я хочу, чтобы Локиний с матерью переехали в этот дом и ушли из того ужасного квартала, кишащего разбойниками.

Ильяса с удовольствием выполнила приказ королевы, и через несколько дней певец и его, не верящая в своё счастье мать, перебрались в новый роскошный дом. Королевская благодать хорошо отразилась на внешности обоих: Локиний выглядел ухоженным сибаритом, женщина тоже похорошела и даже, казалось, помолодела, вернув толику былой красоты.

Описывая королеве быт и обустройство её протеже, Ильяса заметила, как бы мимоходом:

– Конечно, жить в таком прекрасном доме – это не ютиться в нищей хижине… Надеюсь, когда-нибудь, и у меня появится свой дом.

– Разве тебе плохо во дворце?

– Не смею роптать, моя прекрасная госпожа… Но я всегда мечтал о собственном уютном домике с садом и двориком…

Королева ничего не ответила, но через несколько дней вручила фавориту дарственную на один из домов, расположенных на улице Корабелов.

– Вот тебе ключи от дома, в ларце из голубого мрамора ты найдёшь энную сумму на обзаведение хозяйством, – сказала она.

Ильяса несказанно удивилась.

– Чем я заслужил такую милость, моя великолепная и щедрая госпожа? Я ещё не сделал ничего выдающегося, и служу вам так ничтожно мало…

– И того, что ты сделал, достаточно… Ты скромен и честен, умеешь хранить тайны и предан. Оставайся таким и дальше, и моя милость к тебе будет ещё весомей… – пообещала королева.

Ильяса склонилась в низком поклоне.

– Можете всецело полагаться на меня, моя госпожа! Я за вас жизнь отдам…

Придя осматривать дом, Ильяса до крайности изумилась. Она думала, что подарок подобен маленькому уютному домику, который она купила Локинию, но дом на улице Корабелов оказался большим и просторным, предназначенным для большой семьи, с множеством комнат и хозяйскими постройками, с ухоженным садом и прудиком, в котором резвились разноцветные рыбки. А ларец из голубого мрамора доверху наполняли золотые монеты. В доме присутствовала полная обстановка, и создавалось впечатление, что бывшие хозяева покинули жилище совсем недавно, так как в воздухе ещё витал еле уловимый запах благовоний и ароматных курильниц, которыми освежают воздух в богатых домах. Отсутствовала только необходимая прислуга. Оставался только старый привратник, у которого девушка узнала, что предыдущие владельцы дома попали в королевскую немилость и отправились в изгнание, а всё их имущество конфисковали.

Судьба бывших хозяев мало волновала алмостку. Она безмерно радовалась собственному дому, и в тот же день отправилась к королевскому сенешалю и попросила порекомендовать хорошего и честного работорговца, который мог бы подобрать прислугу в её новый дом. Сенешаль назвал несколько имён, и девушка отправилась по указанным адресам.

Купцы узнали королевского фаворита, и представили ему лучший товар. Кого у них только не было! И соблазнительные фигуристые алмостки, и гордые независимые алданцы, и нежные, любвеобильные, покорные дикарки из Льежской степи, и экзотические рабы и рабыни с других, близких и отдалённых, мест Аквии, и даже с богами забытых островов. Рабы стоили очень дорого, и это смутило Ильясу. Она попросила подобрать ей хорошего повара, знающего садовника, умного эконома, нескольких сильных рабов для охраны и поездок, несколько служанок в дом и опытного врачевателя.

Общими усилиями торговцы подобрали всё, что требовал покупатель, содрав с него кругленькую сумму. Зато и товар оказался высшего качества: умелые, вышколенные, здоровые, послушные и трудолюбивые работники.

Перебравшись в новый дом, Льяса оказалась на седьмом небе от счастья, особенно, когда обнаружила в своей комнате сундук с новенькой одеждой и шкатулку с драгоценностями. Она визжала, прыгала и носилась, по комнатам и лестницам, как угорелая. Ильяса даже испугалась, что любимица свернёт себе, по неосторожности, шею.

– Как тебе мой подарок? – спросила королева через несколько дней.

– Мне до сих пор кажется, что я оказался в сказке, – улыбнулась Ильяса. – Не знаю, как вас благодарить, моя госпожа… Приказывайте – и я выполню для вас всё, что угодно!

– Всё-всё? – лукаво прищурилась Эулианна.

– Всё! – твёрдо ответила девушка.

– Я запомню твоё обещание… Возможно, когда-нибудь, тебе придётся его выполнить…

Глава 12

Прошло больше месяца. Как-то раз, проезжая через рыночную площадь, Ильяса услышала смутно знакомый голос, громко воскликнувший «Господин!», а от группы проходивших мимо рабов отделился какой-то человек и бросился к ней. Его тут же перехватили стражники, но раб уже успел вцепиться в стремя мёртвой хваткой, и, не обращая внимания на сыпавшиеся на него удары гибких палиц, повторял с мольбой в голосе:

– Господин, выкупите меня! Господин, выкупите меня!

Наконец, стражники оторвали его от стремени, и, пиная и продолжая избивать, потащили к остальным несчастным, понуро наблюдавшим эту сцену.

Лицо раба показалось девушке знакомым, но она не могла вспомнить, где его видела. А тот, прикрываясь от ударов, упираясь и вырываясь, всё твердил:

– Купите меня! Вы же добрый человек! Проявите милосердие и в этот раз, господин!

К Ильясе приблизился работорговец и, извиняясь, произнёс:

– Прошу прощения, господин, за наглое поведение раба… Не подумайте, что это я научил его бросаться на покупателей… Сам не знаю, что на него нашло!

– Пустяки… Приведите его, я хочу на него взглянуть.

Купец подал стражникам знак, те перестали бить и потащили раба обратно. От побоев тот уже еле стоял на ногах.

Ильяса взглянула на залитое кровью худое бледное лицо, и уловила в нём знакомые черты, но ещё не вспомнила, где и когда видела этого человека.

– Почему ты так хочешь, чтобы я тебя купил?

– Я хочу служить вам… – пробормотал раб разбитыми губами.

– Мне не нужны слуги, у меня их достаточно.

– Возьмите и меня – я не введу вас в убыток.

– Мне кажется, я тебя уже где-то видел…

– Конечно, – кивнул мужчина, и распахнул на груди рваные грязные лохмотья, бывшие когда-то белой рубашкой, показав свежий розовый рубец. – Вот след от вашего меча.

– Так ты разбойник, два раза неудачно повстречавшийся на моём пути! – удивилась девушка.

– Да, я уличный грабитель-неудачник, – грустно кивнул мужчина.

– Как же ты стал рабом?

– Человеческая подлость… Один негодяй подобрал меня, якобы для спасения и лечения, а потом продал работорговцу.

– Мы, как бы, враги… Почему ты хочешь служить мне?

– Потому что вы не мародец… И… Впрочем, этой причины достаточно.

Ильяса задумалась. Ей не нужен был раб, тем более, бывший разбойник. Не оберёшься с ним хлопот! Но… Взглянув в синие просящие глаза мужчины, девушка смягчилась.

– Если я возьму тебя, клянёшься ли ты мне в верности?

– Клянусь!

– Не убежишь и не навредишь мне и моему дому?

– Нет, господин!

– Поклянись.

– Клянусь добрым именем предков, быть вашим верным и преданным слугой, никаким образом не вредить ни вам, ни вашим близким, ни вашему дому…

– Не пытаться бежать, – с усмешкой добавила девушка.

– И не пытаться бежать, – со вздохом закончил мужчина.

– Сколько стоит этот раб? – обратилась Ильяса к торговцу.

Дома она передала покупку эконому и приказала запереть новенького в стриксе – помещении для провинившихся рабов, чтобы немного подлечить и подкормить.

Через несколько дней эконом спросил, долго ли ещё тот будет прохлаждаться. Раны его зажили, силы восстановились, и здоровый сильный раб только дурно ест и сладко спит. Ильяса приказала привести раба для разговора.

Девушка возлежала на ложе, наслаждаясь заслуженным отдыхом. Льяса сидела рядом, кормя госпожу свежими фруктами, нарезая их на мелкие кусочки серебряным ножичком и ложа прямо в рот. Ильяса, шутя, прикусывала шаловливые пальчики, доставлявшие ей ночью чудесное блаженство, или облизывала, слизывая с них липкий сладкий сок. Девочка довольно хихикала и дразнила госпожу, держа лакомство у самого носа, но не давая ухватить губами. Ильяса притворно сердилась, и легонько щипала проказницу.

В это время эконом ввёл раба. Тот был грязен и от него сразу распространился специфический запах отхожего места, немытого тела и помойки. Этот мерзкий дух перебил даже аромат благовоний, исходивший из дымящейся курильницы. Льяса мгновенно сморщила носик и протянула:

– Фууу…

– Что такое? – возмутилась Ильяса. – Почему он так воняет?

– Он ведь был в стриксе… – пожал плечами эконом.

– И ты осмелился привести его в дом прямо из этого хлева? – рассердилась девушка. – Разве я требовал его немедленно? Выведи сейчас же и хорошенько вымой, а то сам отправишься в стрикс!

Эконом поспешно вытолкал раба за дверь, бормоча извинения.

Вернулись они через полчаса. Теперь мужчина сиял, как новая монета, и выглядел опрятно, переодетый в новую одежду. На шее красовался бронзовый ошейник с именем владельца. Белые волосы влажными прядями обрамляли худощавое лицо, на котором холодно сияли льдисто-синие глаза. Серебряными спиралями они спадали на плечи и спину, достигая почти лопаток. Но вид у него был недовольный. Он бросал на господина мрачные взгляды, сердито поджав губы.

– Какой красавчик! – воскликнула Льяса, вскочила и подошла к новичку. Обойдя вокруг, осмотрела его с ног до головы, и даже пощупала бугрившийся бицепс. – И такой сильный!

– Льяса, сядь на место! – с ноткой ревности в голосе приказала алмостка.

Но баловница нисколько не испугалась строгого окрика, вернулась к ложу и чмокнула госпожу в щёку.

– Не сердитесь… Я просто посмотрела.

– Вот запру тебя в гареме, будешь смотреть только из окна… Как тебя зовут, раб? – повернулась она к мужчине.

– Лайэм… господин.

– Подойди…

Мужчина ступил несколько шагов и остановился.

– Разве так стоит раб перед своим господином? – начала злиться Ильяса.

– Я никогда не был рабом… – буркнул мужчина.

– Стань на колени, – подсказала Льяса.

Лайэм сжал челюсти, отчего на скулах показались желваки, и неохотно опустился на колени. Руки его сжались в кулаки, но он отвёл сверкнувший яростью взгляд.

– Это нетрудно, не так ли? – усмехнулась Ильяса. – Что ты умеешь? Какому ремеслу обучен? Кем был до того, как стал уличным грабителем? Расскажи о себе.

– Я уданец… Потомственный охотник. Охотился в Льежской степи на диких лошадей и антилоп. Однажды повстречался с ловцами из Марода… Их ремесло показалось мне более прибыльным и менее обременительным, и я присоединился к их отряду… Но в Мароде мы рассорились при дележе добычи, проклятые людоловы обманули меня. Я хотел вернуться домой, но у меня не хватало средств для обеспечения столь дальней дороги. Поэтом и занялся грабежами… Как вам известно – неудачно. И вот… я докатился до раба… Ниже падать уже некуда.

– От твоей грустной истории прямо плакать хочется, – насмешливо усмехнулась девушка. – Что ты ещё умеешь, кроме убийства беззащитных зверей и поимки несчастных дикарей? Что ты никудышный воин – в этом я уже убедился.

Лайэм поднял глаза и бросил на господина сердитый взгляд.

– Если я ваш раб, это не значит, что вы можете надо мной насмехаться!

– Ты сам напросился ко мне в услужение, поэтому терпи… Ладно, не скрипи зубами. Я думаю, куда бы тебя пристроить… Не люблю, когда слуги болтаются без дела… Может, ты петь умеешь или фокусы показывать?

– Я разбираюсь в травах и умею врачевать несложные раны.

– Врачеватель у меня уже есть…

– Пусть он полечит меня! У меня болит пальчик! Я ударилась вчера о ступеньку! – Льяса вытянула ножку и пошевелила розовыми пальчиками.

– Если ты не перестанешь кокетничать, у тебя заболит всё тело, – рассердилась Ильяса. – Потому что я отправлю тебя на конюшню и прикажу высечь свиссом!

– О нет, господин, вы так не поступите со своей маленькой Льясой! – ничуть не испугалась рабыня.

– Напрасно ты так уверена… Позови эконома!

Льяса легко вскочила и убежала, напоследок стрельнув в сторону Лайэма плутоватыми глазами.

Когда пришёл эконом, Ильяса приказала отправить нового раба в помощники к садовнику. Пусть работает на свежем воздухе и повышает свои знания в травах. Уходя, Лайэм бросил на господина сердитый взгляд, но покорно принял свою участь.

Глава 13

С новым слугой у девушки сложились странные отношения: она его, как бы, не замечала, смотрела мимо при встрече, разговаривала, не глядя в глаза, но в то же время красавец-уданец не выходил у неё из головы. Она постоянно спрашивала у эконома, как он работает, не жалуется ли, не прелюбодействует ли (близкие отношения между рабами строжайше запрещались). Иногда девушка брала уданца в поездки, если королева посылала её за город, но эти прогулки нисколько их не соединяли – в пути они почти не разговаривали.

Ильяса сама не понимала, зачем таскает его за собой, пока, однажды, не осознала, что просто не хочет оставлять Лайэма в доме без личного надзора. Красавец-раб пользовался успехом у служанок. Хотя эконом строго следил за порядком в доме и поведением рабов, но при большом желании любой из них мог ускользнуть из-под бдительного ока надсмотрщика и согрешить в укромном уголке.

И всё же, Ильяса не уследила за шустрым уданцем. И удар ждал её с той стороны, с которой она меньше всего ожидала.

Последнее время Ильяса заметила, что Льясу что-то тревожит. То ли девочке нездоровилось, то ли она загрустила. Но на все расспросы рабыня отвечала, что с ней всё в порядке и она всем довольна. Когда её однажды стошнило прямо за обедом, Ильяса приказала врачевателю осмотреть любимицу.

После тщательного и всестороннего осмотра тот, улыбаясь во весь рот, сообщил, что наложница беременна.

– Я, конечно, могу и ошибаться, так как не настоящий лекарь, – добавил он, – но уверен, что ваша любимица понесла от вас, господин!

Новость привела Ильясу в замешательство. Как, когда и с кем согрешила маленькая изменщица? И, главное, почему?! Неужели, она недостаточно её любила, не потакала всем капризам и желаниям, мало дарила подарков? Маленькая мерзкая шлюха!

Ильясу охватила ярость. И не столько из-за измены рабыни, а из-за боязни, что таким образом может невольно открыться правда о ней, которую она так тщательно скрывала. Ведь тот, кто обрюхатил Льясу, не мог не заметить, что девочка оставалась девственницей, считаясь любимой наложницей господина.

Она не поленилась сходить на конюшню и взять пучок свисса, а затем позвала Льясу. Девочка вошла в комнату робко и не поднимая глаз. Всегда весёлое и озорное личико на этот раз было бледным и испуганным.

– Ну, и кто тот негодяй, осеменивший тебе брюхо? – сдерживая ярость, спросила Ильяса.

Льяса опустила голову, не отвечая.

– Говори… – зловеще произнесла девушка. – Я всё равно выбью из тебя правду!

На глазах рабыни появились слёзы, но она не проронила ни звука.

Ильяса взяла ветку свисса и приступила к любимице. Схватив её за волосы, она запрокинула ей голову и посмотрела в глаза.

– Ты предала меня… Предала нашу любовь, моё доверие, свою честь… Кто он?!!

Льяса задрожала и заплакала, но не сказала ни слова.

– Ты понимаешь, что натворила?.. Для всех я мужчина, а своим поступком ты показала какому-то болтливому паршивцу, что я непонятно кто, слабак, евнух, не сумевший даже сделать наложницу женщиной! Что обо мне будут думать собственные рабы? Да они будут смеяться за моей спиной!

– Нет… – пискнула Льяса.

– Что «нет»?! – крикнула Ильяса и дала девочке пощёчину. – Что «нет»?

– Он… не будет… болтать… – рыдая и всхлипывая, ответила рабыня. – Он… он ничего не знает…

– Как он может не знать?! Его семя в тебя ветром надуло? Как ты объяснила полюбовнику свою девственность?!

Льяса зарыдала в голос и упала на колени.

– Простите… Простите, госпожа!.. Я… Я никогда больше не буду… Никогда… Никогда…

– Скажи мне его имя! Имя, шлюха! – и стегнула рабыню свиссом. Та взвизгнула, но упрямо ответила:

– Нет! Нет… Вы убьёте его…

– Конечно, убью! Но сначала оскоплю негодяя по самый корень!

– Нет… Я не скажу!

– Скажешь! – Ильяса снова стегнула девочку, и та болезненно вскрикнула. – Ты мне всё скажешь! Я буду хлестать тебя, пока ты не назовёшь его имя или не подохнешь от боли!

И она тут же привела угрозу в исполнение. Льяса кричала и извивалась, ветви свисса оставляли на её теле багровые полосы, жгущие огнём, рабыня рыдала и умоляла, но не признавалась, кто виновник её греха.

Внезапно руку Ильясы перехватила чья-то сильная рука и вырвала свисс. В ярости обернувшись, девушка увидела Лайэма. Глаза уданца горели ледяным огнём.

– Что?! – Ильяса даже задохнулась от возмущения. – Как ты посмел войти без разрешения? Что ты делаешь в доме? А ну, пошёл вон!

– Не мучайте Льясу… – спокойно произнёс мужчина. – Это моя вина.

– Ты?! – изумилась алмостка. – Как ты… Разве ты не знаешь, что прелюбодеяния в этом доме запрещены?

– Знаю. Вы… как та собака на сене – сам не съем и другим не дам. – На губах раба появилась слабая насмешливая улыбка.

– Тебе смешно? – Ильясу охватили гнев и обида. – Веселишься, ублюдок?!

В ней вспыхнула такая ненависть, как в своё время к барону Ротроксу. Ей захотелось всадить в это лицо нож по самую рукоятку, как она всадила его в ненавистного супруга. Рука невольно потянулась к поясу, но, к счастью, девушка была в домашнем костюме, без пояса с ножнами – а то лежать бы Лайэму бездыханным. Тогда она выхватила у него свисс и стегнула мужчину по лицу. Тот даже не попытался уклониться, только глаза прикрыл.

– На колени, мерзавец! – приказала девушка. Но тот не шелохнулся.

– Я знаю, почему вы беситесь… – внезапно произнёс он. – Вы хотите меня. Вам нравятся мужчины. Но я предпочёл женщину…

– Ты… – не нашлась, что ответить девушка, смутно осознавая его правоту. Затем взяла свежую ветку свисса и приказала Лайэму снять тунику. Когда тот повиновался, она начала методично его хлестать, пока не устала рука и не закончился свисс. В конце экзекуции Лайэм уже лежал на полу – не выдержав ужасной боли, он потерял сознание.

Когда рука девушки устала и ярость отступила, она перевела дух и огляделась. Льяса, тихонько скуля, забилась в угол, а Лайэм неподвижно распластался на полу, весь покрытый багровыми вспухшими полосами.

– Ступай к себе, негодница, – приказала Ильяса. – Тебе запрещено покидать комнату без моего разрешения…

Девочка подползла к госпоже и обхватила её за колени.

– Не убивайте его… – проскулила она. – Он не хотел… Я сама приставала к нему… Соблазняла… Я… Я захотела познать… какая она… мужская любовь…

Ильяса раздражённо отпихнула рабыню.

– И какая она? Тебе понравилось?

– Нет… Больно… Неприятно…

– Сколько раз ты отдавалась ему?

– Один… Это было лишь раз.

– Пошла вон… Я не хочу тебя видеть, – устало произнесла Ильяса.

Плача, Льяса удалилась. Алмостка опустилась в кресло и задумчиво уставилась на неподвижное тело Лайэма, решая, что с ним делать.

Она сидела долго, с грустью размышляя о человеческом непостоянстве и предательстве. Ну, Лайэм – понятно… Он молодой здоровый мужчина, не чуждающийся легкодоступных удовольствий. Но Льяса, Льяса… Маленькая предательница… Вероломная изменщица… Коварная обольстительница…

От грустных раздумий девушку отвлёк слабый стон. Это пришёл в себя Лайэм. Он судорожно вздохнул и открыл глаза. Затуманенный болью взгляд встретился с мрачным взглядом хозяина. Бледные губы скривились – то ли мужчина пытался улыбнуться, то ли это была судорога боли.

Девушка наклонилась над избитым и с плохо скрытой болью произнесла:

– Ты нравился мне Лайэм, не буду отрицать… Но не в том смысле, который ты подразумевал. Всё гораздо глубже и запутанней… Но ты меня разочаровал. Что с тобой сделать? Убить, продать? Отослать на рудники?

Мужчина тяжело дышал, сдерживая стоны, и молчал.

– Ты хоть любишь Льясу? – неожиданно спросила Ильяса.

– Она хорошая девочка… – с трудом прошептал Лайэм.

– Она несдержанная дурочка! Как она могла допустить беременность? Её учили, как избегать последствий!

– Она слишком горяча… Когда попала в руки настоящего мужчины – забыла обо всём! – с вызовом глядя на хозяина, ответил мужчина.

– Настоящий мужчина! – презрительно произнесла девушка. – Ты просто обычный похотливый, грубый и вонючий кобель, как все вы! – внезапно вспыхнула она, но тут же взяла себя в руки. – Тебе нужен этот ребёнок? – резко сменила тему.

Глаза мужчины потемнели, и взгляд стал мрачен.

– Это мой ребёнок… – процедил он.

– Конечно, твой! Твой и Льясы. Дитя двух рабов. Когда он родится, я выгодно его продам, так как уверен, что малыш будет прехорошенький. Если это будет девочка, её возьмут в Школу Наслаждений, по окончании которой, она будет ублажать старых пресыщенных пердунов. А если мальчик – вполне возможно, его ждёт та же участь… – засмеялась девушка. – Слушай, а это неплохая идея… Наверное, позже, я позволю вам сделать ещё одного малыша… Вы будете у меня парой племенных производителей!

– Ну, ты… – Лайэм даже приподнялся, словно собирался наброситься на ненавистного хозяина, но тут же со стоном рухнул обратно.

Ильяса засмеялась, поднимаясь.

– А ты о чём думал, когда совал свой мерзкий отросток в лоно чужой женщины? Что просто пошалишь немножко и отвалишь? За каждый грех бывает расплата!

Вызвав эконома, она приказала заковать Лайэма в кандалы и посадить на хлеб и воду до особого её распоряжения.

Остыв и одумавшись, маленькая блудница приползла к госпоже, как побитая собака, и попросила избавить её от позорного бремени. Ильяса не стала противиться и расщедрилась на опытного городского лекаря, который при помощи хитроумных снадобий и несложных манипуляций изгнал из чрева девушки незаконный плод. Льяса перенесла операцию нелегко, долго болела. Одно время Ильяса думала, что маленькая шалунья отправится к своим дикарским праотцам. Но молодость и крепкое здоровье, правильное лечение и хороший уход помогли девочке побороть болезнь, и она встала на ноги.

Борьба за жизнь Льясы длилась больше месяца, и всё это время Лайэм сидел в стриксе. Некоторое время Ильяса склонялась к мысли продать раба, но потом передумала. Нехотя, женщина призналась себе, что уданец ей нравится, что она даже немного влюблена в него. Поэтому её так задела его связь с Льясой.

Рабыню Ильяса тоже простила, ведь она была просто маленькой страстной дикаркой, жаждущей удовольствий и любви. Когда та поправилась, она вновь приблизила её к себе, словно между ними не было никаких размолвок. Вначале льежка прятала виновато глаза в присутствии госпожи, но потом вновь стала весёлой и беззаботной. Она больше не переживала за Лайэма, узнав, что госпожа оставила его в живых. Правда, пару раз, украдкой, пробиралась к стриксу и передавала узнику еду и вино, подкупив охрану, о чём стало немедленно известно Ильясе. Но она не стала наказывать ослушницу.

А, спустя некоторое время, когда женщина совсем остыла и успокоилась, она велела выпустить Лайэма из узилища и вернула к прежним обязанностям.

Глава 14

У королевы была ещё одна фаворитка – дочь родной тётушки баронесса Витнисская – красивая, слегка легкомысленная девушка шестнадцати лет. Она умела тонко, почти незаметно, льстить, и при королеве всегда вела себя прилично и скромно, невинно и беззащитно. Но ходили слухи, что дома она содержала десяток красивых наложников, которых меняла, как только пресыщалась их любовью.

Баронесса давно строила д'Ассо глазки за спиной королевы. Ей нравился стройный и привлекательный фаворит, и она не раз делала ему весьма прозрачные намёки на сближение. Но Ильяса в ответ вежливо улыбалась и делала вид, что совершенно не понимает, чего от неё хотят. Сдержанность фаворита лишь сильнее распаляла похоть любвеобильной красотки. Она возжелала, во что бы то ни стало, уложить неприступного красавца в свою победную постель. Девушка даже пошла на то, что намекнула королеве о своём неравнодушии к Ильясу д'Ассо и страстном желании, выйти за него замуж. Полная благих намерений, Эулианна сделала Ильясу предложение от имени племянницы. Д'Ассо ответил, что ещё слишком молод, чтобы жениться, что баронесса ему нравится, но он не уверен в своих чувствах, и вообще, женитьба дело серьёзное и ему надо хорошенько подумать. Королева согласилась с доводами фаворита и не стала настаивать.

Видя, что дело не выгорело и с этой стороны, баронесса придумала коварный план.

Однажды вечером, когда Ильяса уже собиралась покинуть дворец и отправиться домой, к ней подошла приближённая служанка баронессы и сообщила, что её госпожа желает видеть господина д'Ассо немедленно, и ждёт его в саду для личной беседы. Ильяса не могла проигнорировать это приглашение, так как баронесса стояла выше по положению, к тому же являлась родственницей королевы, хотя и догадывалась, зачем её зовут. Уж явно не для обсуждения последних дворцовых сплетен. Но она и представить не могла, чем закончится столь позднее приглашение.

Опустевший сад уже скрывала ночная тьма, и только несколько тусклых фонарей на развилках дорожек освещали лениво прохаживавшихся по ним стражников. Служанка проводила Ильясу до альтанки, поклонилась и ушла. Ильяса вошла внутрь и, при неярком свете цветного фонарика, разглядела возлежавшую на мягком диванчике Лорин. Пышные юбки её платья были задраны, оголяя соблазнительные ножки едва ли не до того места, откуда начинался их рост, два полушария полных грудей вывалились из разорванного корсета, причёска рассыпалась, как при борьбе… Увидев баронессу в таком неприглядном виде, Ильяса искренне удивилась и озабоченно спросила:

– Что случилось, сударыня?

– Ах… Это моя любовь к вам так сильно рвалась наружу, что я не смогла ей противостоять… – томно ответила красавица.

– Кхм… – кашлянула Ильяса, не зная, что ответить. – Вы хотели меня видеть?

– О, да… – Лорин встала и приблизилась к фавориту. – Ильяс… Вы знаете, что я давно и безнадёжно вас люблю… Я вся пылаю от страсти! Удовлетворите же её, наконец!

С этими словами девушка заключила фаворита в объятия и припала к губам восхитительным умелым поцелуем. Ильяса равнодушно ответила, а затем решительно освободилась из объятий.

– Лорин, ваше поведение недостойно… – строго произнесла она.

– Да расслабьтесь вы! – насмешливо воскликнула бесстыдница. – Мы не в королевских покоях, нас здесь никто не видит… Что вы, в самом деле, ведёте себя, как неискушённый мальчик? Или я вам нисколько не нравлюсь?.. – с подозрением прищурилась она.

Эти домогания так уже надоели Ильясе, что она, не подумав о последствиях, сердито воскликнула:

– Да, не нравитесь! У меня есть женщина, которая меня вполне удовлетворяет, а ваша навязчивая доступность мне противна!

Баронесса побледнела и отшатнулась, как от удара. Глаза её недобро сощурились, и в них зажёгся зелёный огонёк, как у готовящегося к нападению гиззарда.

– Эта ваша маленькая рыжая шлюшка! – прошипела она. – Нашли чем хвастаться! Любовью рабыни!

– Да, она рабыня, но, в отличие от некоторых светских дам, знает, что такое любовь и преданность… А насчёт шлюшки… Здесь я вижу только одну шлюшку… Во всяком случае, я уверен, что у своей рабыни я один-единственный, а не один из многих, – с неприкрытым презрением и откровенной издевкой произнесла Ильяса.

Баронесса оскалилась и бросилась на фаворита, целясь ему в лицо отточенными накрашенными ноготками.

Играя роль мужчины, Ильяса на миг забыла, что сама женщина, и забыла главное женское правило: не прощать мужчинам оскорблений. Поэтому расплата последовала незамедлительно: Лорин вцепилась в лицо фаворита ногтями, визжа и царапаясь, как кошка, рыдая и проклиная одновременно. Потеряв от боли и ярости контроль, Ильяса ответила чисто по-женски – дала сдачи. Оторвав баронессу от себя, она влепила ей несколько звонких смачных пощёчин и швырнула на диванчик. Та упала на спину, ударившись головой о подлокотник, и громко закричала.

– Ты, сука!.. – яростно воскликнула Ильяса, размазывая по лицу кровь, бегущую из глубокой царапины на щеке. – Да я прибью тебя, тварь похотливая!

Возможно, так бы и случилось, но тут в альтанку ворвались стражники, услышавшие шум борьбы и вопли баронессы. Увидев двух королевских фаворитов, они нерешительно замерли.

– Что здесь происходит? – требовательно спросил старший.

Заливаясь слезами, коварная обольстительница рассказала, что д'Ассо напал на неё и лишил чести непотребным образом. Возмущённая Ильяса обозвала девушку лживой шлюхой, но затем вспомнила, что она «мужчина», и гордо замолчала.

Смущённые стражники не знали, что делать, так как оба участника происшествия были любимцами королевы. Поэтому послали за капитаном.

Капитан дворцовой стражи недолюбливал д'Ассо, как впрочем, любых пришлых выскочек, переходящих дорогу честным труженикам меча и копья. Потому приказал взять фаворита под стражу и отправить в тюрьму, до особого распоряжения Её Величества. У Ильясы отобрали оружие и отвели в глубокие подвалы, где заперли в крохотной каменной келье без окон и с решёткой вместо двери.

Сначала Ильяса кипела от негодования, затем успокоилась и стала ждать скорого освобождения, надеясь, что королева во всём разберётся и прикажет освободить любимца. Она кое-как умостилась на голом каменном полу, подложив под голову куртку вместо подушки, и постаралась уснуть.

Пребывание в тёмном мрачном подземелье показалось девушке вечностью. Она не знала, сколько прошло времени – несколько часов или несколько дней – когда за ней, наконец, пришли. Ильяса проголодалась и промёрзла до костей, всё тело болело от неудобного лежания на твёрдом камне, а рана на щеке воспалилась и сильно болела.

Девушку отвели во дворец, но не к королеве, как она надеялась, а в Малый суд – специальное помещение, где разбирались неблаговидные поступки придворных, которые Её Величество не желала выносить на всеобщее рассмотрение.

Когда Ильясу ввели в помещение, она увидела восседающую на Пьедестале королеву и двух судей у стены. Здесь же находилась и баронесса Витнисская, скромно сидевшая под другой стеной. Весь её вид излучал печаль и оскорблённую невинность. Она грустно посмотрела на грязного больного фаворита и тяжко вздохнула, словно сожалея.

Взгляд королевы, направленный на бывшего любимца, не выражал ничего, кроме разочарования и сдерживаемого гнева. Она подала знак, и один из судей, встав, заговорил:

– Ильяс д'Ассо, вы обвиняетесь в тяжком преступлении, совершённом в отношении благородной девицы Лорины Витнисской. Вечером такого-то числа, вы обманом завлекли вышеозначенную девицу в садовую альтанку, где нанесли ущерб её чести и достоинству, оскорбили словами и действием… Что вы можете сказать в своё оправдание?

– Ничего, ваша честь, – спокойно ответила Ильяса. – Ничего, ибо это всё неправда от начала, до конца.

– Было проведено тщательное расследование и опрошены свидетели данного происшествия, так что отпираться бесполезно, – сердито ответил судья.

– А кто свидетель, разрешите поинтересоваться? Пока что я слышу факты, изложенные, скорее всего, самой баронессой.

– Служанка баронессы и стражники подтвердили её слова.

– Ну да… Служанка, которая сказала то, что велела ей госпожа, и стражники, которые ничего не видели и прибыли только к концу происшествия… Хороши свидетели!

– Тогда расскажи нам свою версию событий, а мы её послушаем, – подала голос до сих пор молчавшая королева.

– Хорошо, Ваше Величество, – с поклоном ответила Ильяса. – Слушайте и помните, что я обещал говорить вам правду, не опасаясь за последствия…

И Ильяса рассказала о преследованиях баронессы, о её постоянных домоганиях и непристойных предложениях, об инциденте в альтанке, не став отрицать того факта, что она оскорбила и избила Лорин.

Баронесса пыталась перебить и остановить рассказ фаворита, но под грозным взглядом королевы сникла, однако продолжала играть роль обиженной девочки. Под конец она уже горько рыдала, а когда Ильяса умолкла, воскликнула:

– Вы бессовестный лжец, д'Ассо! Как вам не стыдно поносить моё доброе имя после того, что вы со мной сделали?!

– А что я с вами сделал? – парировала Ильяса.

– Вы… Вы сами знаете, что!

– Не стесняйтесь, сударыня, и расскажите высокому суду, что и как я с вами сделал? Мне и самому это интересно послушать.

– Вы… Вы изнасиловали меня!

– Каким способом? И, главное, чем?

– Что значит, чем? – удивилась баронесса. – Тем же, чем все мужчины делают это.

Ильяса расхохоталась. Все с удивлением посмотрели на фаворита, не понимая, что его так развеселило.

– Моя госпожа, – торжественно произнесла Ильяса, отсмеявшись. – Думаю, настало время открыть вам мою тайну…

С этими словами она начала раздеваться. Все в молчании и с любопытством смотрели на манипуляции фаворита, не понимая, что происходит. Сбросив куртку и штаны, Ильяса осталась в одной длинной сорочке, которую стянула через голову, и осталась в одной узкой плотной маечке, придавливавшей её не такую и большую, но всё же женскую грудь, и узких панталонах. Стянув майку и решительно спустив панталоны, Ильяса выставила на всеобщее обозрение худощавое мускулистое, но, несомненно, женское тело. Все с изумлением уставились на неё, поражённые внезапной метаморфозой, произошедшей на их глазах.

– А теперь скажите, уважаемые судьи, чем я могла изнасиловать баронессу Витнисскую?.. Простите меня, моя королева, за столь долгий обман… Простите, что побоялась открыть вам свою сущность в самом начале… Я так хотела свободы и независимости, что не придумала другого способа, как выдать себя за мужчину…

– Кто же вы на самом деле? – нарушила изумлённую тишину королева. В её голосе не было гнева, только любопытство.

– Меня зовут Ильяса де Ротрокс, я баронесса Ротрокс, вдова… д'Ассо просто имя, которое я взяла, покидая родину, опасаясь преследования со стороны родственников покойного супруга.

Королева перевела хмурый взгляд на Лорин.

– Что скажешь, моя девочка? Так ли всё было, как ты нам поведала, или ты оклеветала господина… д'Ассо, преследуя свои, непостижимые для нас, цели? – Лорин лишь растеряно хлопала глазами, не зная, что сказать в своё оправдание. – Ступай к себе и жди моего высочайшего решения… А до тех пор тебе запрещено покидать свой дом под страхом наказания и опалы.

– Слушаюсь, Ваше Величество… – пробормотала баронесса и, потупив взор, прошмыгнула мимо Ильясы и покинула комнату. Ильяса тем временем оделась под любопытными взорами присутствующих и вновь превратилась в Ильяса д'Ассо.

– А теперь скажите мне… д'Ассо… Или вас лучше называть де Ротрокс? – обратилась королева к Ильясе.

– Мне ненавистно это имя. Я привыкла к д'Ассо, в ваших устах оно звучит, как музыка…

Королева едва заметно усмехнулась и продолжила:

– Скажите мне, д'Ассо, теперь, когда ваша тайна открылась, что вы думаете делать дальше? Покинете нас и отправитесь в другую страну, вернётесь домой, или?..

– Если это будет мне позволено, я бы хотела остаться у вас на службе, моя королева.

Эулианна усмехнулась более открыто.

– До сих пор у меня не было претензий к вашей службе… Надеюсь, не будет и впредь. – Ильяса облегчённо вздохнула. – Скажите ещё, д'Ассо, вы предпочитаете остаться… мужчиной или сбросите личину и станете Ильясой д'Ассо?

– Боюсь, моя тайна раскрыта окончательно и бесповоротно…

– Если я прикажу, она останется в этой комнате навсегда.

– Увы, она покинула её вместе с ушедшей баронессой Витнисской. Пока Лорин доедет до дома, полгорода узнает, кто есть на самом деле Ильяс д'Ассо, фаворит королевы.

– Тут вы правы, – засмеялась Эулианна.

– Мне надоело притворяться и обманывать, моя госпожа. Пусть будет, как будет. Я стану Ильясой д'Ассо, вашей любимицей и преданной служанкой. И если это возможно, я бы хотела остаться на прежней должности…

– Нет, милая Ильяса, это невозможно… Не бывает женщин-гвардейцев… Но я подберу вам лучшую должность, чем прежде, и награжу титулом баронессы, что соответствует вашему титулу в Алмосте. Это будет небольшой компенсацией за унижения и страдания, которые причинила вам моя глупая родственница.

– Благодарю, моя королева! – радостно воскликнула Ильяса. – Ваша доброта и щедрость не имеют границ!

Эпилог

Метаморфоза, произошедшая с Ильясом д'Ассо, поразила не только судей и королеву, придворных и знакомых бывшего фаворита, а ныне баронессу и Первую Фрейлину Её Величества, но и домочадцев Ильясы.

По возвращении домой, Ильяса, уже не скрываясь ни от кого, приняла ванну и позвала лекаря для восстановления пошатнувшегося здоровья. Тот, конечно же, не преминул поделиться открытием с ближайшими друзьями, и через пару часов все слуги в доме обсуждали удивительную новость: их строгий господин и бравый офицер – женщина!

Когда девушка, по настоятельному совету лекаря, возлежа на ложе, отдыхала после перенесённых в темнице страданий, в дверь спальни кто-то негромко постучал. Льяса, хлопотавшая возле госпожи, по молчаливому кивку хозяйки, впустила просителя. К её удивлению, им оказался Лайэм. Мужчина нерешительно остановился у порога, смущённо переминаясь с ноги на ногу.

– Что ты хотел? – Ильяса была немного удивленна неожиданным приходом слуги, которого не звала.

– Я пришёл… – Лайэм бросил на Льясу сконфуженный взгляд и девочка слегка покраснела. – Я хотел…

Ильяса велела рабыне выйти и взглянула на Лайэма:

– Ну?..

– Я пришёл, чтобы попросить у вас прощения, госпожа… – невнятно пробормотал мужчина.

– За что? – ещё больше удивилась женщина.

– Моё поведение было недостойное… Я посмел оскорбить вас… Думал о вас… низкие вещи…

– Ты думал плохо об Ильясе д'Ассо, мужчине, поведение которого казалось тебе странным… Это простительно, – усмехнулась Ильяса.

– Ещё я прошу простить меня за… Льясу… Теперь я понимаю, что у вас были… особые отношения… в которые я так грубо вмешался…

Ильяса помолчала, глядя на раба задумчивым взглядом. Что это: искреннее раскаяние или какая-то тонкая игра?

– Ладно… Я прощаю тебя и за это.

Лайэм поднял на хозяйку глаза и впервые после памятных событий посмотрел на неё прямо и открыто. Этот ясно-синий взгляд внезапно ожёг душу девушки ледяным пламенем, и её сердце вздрогнуло и сладко заныло. К щекам прилила кровь невольного румянца. Робкие ростки тщательно сдерживаемой любви, словно политые щедрой порцией живой воды, выпрямились и распустились буйным цветом. Она взглянула на мужчину затуманенным розовой пеленой взглядом и увидела лишь прекрасное лицо, широкие сильные плечи, чудесные белокурые волосы и два бездонных синих озера, в которые она стремительно погружалась.

С большим трудом сбросив наваждение, Ильяса встала и приблизилась к мужчине.

– На колени, – тихо приказала она.

Лайэм опустил глаза и послушно стал на колени. Девушка расстегнула замок ошейника и сняла металлическую полоску.

– Ты свободен, – так же тихо сказала она, отворачиваясь. – Уходи…

– Вы… прогоняете меня?

– Я отпускаю тебя… Ступай.

Мужчина встал, но не тронулся с места.

– Госпожа… Сударыня…

– Что ещё? – почти раздражённо спросила Ильяса, поворачиваясь. – Ты свободен! Разве ты не этого хотел?

– Да… Я вам признателен… Но… – уданец вздохнул и вдруг сердито нахмурился. – Сударыня! Я очень признателен вам за ваш бескорыстный поступок, но… я бы не хотел от вас… уходить.

Ильяса искренне удивилась.

– Почему?

– Потому что вы… мне нравитесь. Я бы хотел продолжить служить вам.

– Нет!

Лайэм слегка побледнел и нахмурился.

– Извините… Да, вы, наверное, правы… Как я могу надеяться на что-то после всего, что сделал?.. – Лайэм отвернулся и взялся за ручку двери. – Прощайте… госпожа…

Сердце девушки болезненно сжалось. Что же это она?! Ей нравится этот уданец, её тянет к нему, а она, из-за укоренившегося страха и непонятного упрямства, отталкивает его, прогоняет, лишает себя, возможно, единственной возможности познать настоящую мужскую любовь… Выпадет ли в её жизни ещё подобный шанс, или она так и состарится, не познав сладости мужских ласк и прелестей нежной любви?

– Стой! – приказала Ильяса и посмотрела на мужчину смело и требовательно. – Иди сюда.

И когда Лайэм приблизился, обняла его за шею и жадно поцеловала. Руки мужчины тут же обвились вокруг её талии и сжали в сильных объятиях.

Конец первой части

Соединились сердца два, любовь забрала души в плен,

Сдалась упрямая вдова, расшив желанья гобелен.

На этом можно ставить точку, дать вырасти любви росточку…

О, мой свидетель слов сложенья, скажи, ты хочешь продолженья?

Часть вторая: «Фаворит принца»

Глава 1

Ильяса стояла у борта, любуясь водной гладью, простиравшейся вокруг скользящего по волнам корабля. Рядом напряжённо застыл капитан, разглядывая в обзорную трубку какое-то тёмное пятнышко на горизонте. Судя по его недовольному сопению, безобидное пятно ему не нравилось.

– Что-то не так, господин Ревс? – поинтересовалась баронесса.

Капитан опустил трубку и повернулся к Первой Фрейлине, а в настоящее время Чрезвычайному и Полномочному посланцу Её Величества.

– Эта туча на горизонте… – начал он.

– Вы говорите о той маленькой тёмной точке? – перебила его Ильяса.

– Да. Довольно скоро эта, как вы говорите «точка», превратится в огромную чёрную тучу, закроет всё небо и обрушит на море проливной дождь.

– А кажется такой безобидной, – улыбнулась женщина. – Значит, к нам идёт шторм? Или как это называется?

– Да, сударыня, это называется шторм. Буря, ветровой, ураган – у этого явления много названий. И нам лучше побыстрее поискать надёжное укрытие, поэтому я вынужден изменить маршрут.

– Поступайте, как подсказывает вам опыт, капитан. Тут вы главный, не я, – вновь улыбнулась Ильяса. – Моя миссия начнётся, когда мы прибудем в порт назначения.

Капитан вежливо склонил голову и поспешил в свою каюту, оставив женщину одну. Ильяса снова обратила взор на море, такое спокойное и безмятежное.

Миссия! Какое важное слово. А суть его совсем проста: Её Величеству захотелось выглядеть модно и стильно в глазах иностранных послов, визит которых запланирован на будущий месяц. Потому и послала свою верную и надёжную Первую Фрейлину за тридевять земель – в Алданию – с важной и ответственной Миссией: узнать, что сейчас модно при королевском дворе Его Величества короля алданского, какие наряды носят местные знатные дамы и, по возможности, привезти несколько экземпляров.

Многолетний мореходческий опыт не подвёл старого морского волка: вскоре с юга налетел холодный резкий ветер, и водная гладь покрылась белыми бурунами. К счастью, им встретились несколько безлюдных островков, и капитан направил судно к одному из них – крошечному и скалистому, но изобиловавшему многочисленными бухтами, одну из которых любезно предоставил убегающему от надвигающейся бури кораблю.

Когда разыгравшийся шторм набирал силу, в бухту скользнула большая длинная вельхская ладья. Откуда она взялась в этих далёких от родины водах – можно только гадать. Последнее время разбойники-вельхи часто встречались на морских просторах Аквии, но чаще они промышляли в северном полушарии, а не на дальнем юге. Об этих потомках и последователях ассветов – знаменитых морских разбойников древности – здесь, на южном континенте, мало что знали. Так, слухи, домыслы, предания. А живых, во плоти, встретили впервые. Потому ничего удивительного, что все на корабле – и матросы, и пассажиры, невзирая на проливной дождь, столпились у борта, с любопытством рассматривая швартующееся рядом странное судно: узкое, с двумя съёмными мачтами, на которых полоскались квадратный и треугольный паруса, с бронзовыми щитами, прибитыми к невысоким бортам, и двумя десятками пар вёсел, за которыми сидели мускулистые беловолосые гиганты в грубых рубахах без рукавов.

Ладья бросила якорь в нескольких шагах от мародского корабля и вельхи высыпали на берег. Они тут же разбрелись в разные стороны, ведя себя, как хозяева, заглядывая во все уголки, под каждый камушек. Не обращая внимания на бурю и ливень, быстро соорудили навес из запасного паруса и развели под ним костёр из привезённых с собой же дров. Вскоре над островом поплыл ароматный запах жарящегося на открытом огне мяса. Когда жаркое было готово, с ладьи скатили небольшой бочонок, вельхи уселись в кружок, и начался пир. Матросы с «мародца» с любопытством следили за всеми действиями вельхов, а те, словно не замечали соседей. Наевшись и напившись, начали орать песни или устраивать молниеносные потасовки, не пуская в ход висящие на поясах мечи, а выясняя отношения исключительно кулаками.

Капитан Ревс был бы рад убраться подальше от беспокойных соседей, но в море свирепствовал шторм, и покинуть уютную бухту сродни самоубийству. Приходилось терпеть и держать ухо востро. Он категорически запретил всем сходить на берег, а часовым приказал не сводить с вельхов глаз. Хотя морской закон запрещал даже врагам, делящим одно укрытие, нападать друг на друга, но что значит неписаный закон для вельхов? Они подчинялись только одному закону: меча и силы.

Шторм свирепствовал до утра. Море было такое бурное, что болтало даже в закрытой скалами бухте. Ильяса целую ночь не спала. Ей было так плохо, что утром, едва забрезжило, она не выдержала и, нарушив запрет, сошла на берег. Почувствовав под ногами твёрдую землю, в изнеможении опустилась на камень, вдыхая полной грудью свежий, прохладный, напоенный ароматом йода, соли и выброшенных на прибрежную гальку водорослей, воздух. Слегка передохнув, настороженно взглянув в сторону спящих вповалку вокруг потухшего костра вельхов, и тихонько посеменила к жиденьким кустиками, чтобы совершить необходимые естественные требования организма.

Сделав делишки и натянув штанишки (собираясь на берег, Ильяса надела свой старый мужской костюм и не забыла прихватить меч), женщина, осторожно ступая по острым камням, усыпавшим остров, начала пробираться назад к берегу. Она внимательно глядела под ноги, потому что оступиться и вывихнуть лодыжку в этом нагромождении камней, переплетённых ползучими колючими растениями, было проще простого. Потому столкновение с непредвиденным препятствием стало для баронессы полной неожиданностью. Невольно ойкнув и подняв глаза, она увидела, что натолкнулась на загородившего ей путь огромного вельха. Верзила возвышался над стройной алмосткой на целых две головы, сверля прозрачными глазами, насмешливо сверкавшими сквозь припухшие щёлочки век, и скалился крепкими крупными зубами. Не успела Ильяса осознать, в какую неприятность попала, как вельх, не сказав ни слова, коротко замахнулся и засадил ей в глаз. Перед померкшим взором женщины мгновенно вспыхнул разноцветный яркий фейерверк, и тут же она провалилась в глубокую чёрную пропасть беспамятства.

Когда утром капитан Ревс вышел на палубу, над головой мирно голубело очистившееся от туч небо, ветер стих до умеренного, а вельхского корабля и в помине не было. Один из часовых доложил, что видел, как госпожа Первая Фрейлина спускалась по трапу на берег, но не видел, чтобы она возвращалась. Другой часовой заметил, что, когда вельхи грузили вещи в ладью, один тюк показался ему странным, похожим на замотанного в покрывало человека.

Обыскали каюту и корабль, а затем и весь остров. Первой Фрейлины, Чрезвычайного и Полномочного посланца и любимицы королевы мародской нигде не было – она, словно сквозь землю провалилась. Сомнений не осталось – женщину похитили наглые вельхи. Потому они так поспешно отплыли, даже не дождавшись, пока на море уляжется волнение. Сердце капитана Ревса похолодело, когда он представил, как будет докладывать королеве о провале Миссии и пропаже любимицы. Ох, не сносить ему головы…

Глава 2

Ильяса очнулась от жарких лучей солнца, безжалостно жаливших лицо и руки. В первую минуту она не могла понять, где она и что с ней. Открыв один глаз (второй почему-то не открывался; подняв руку и ощупав его, девушка обнаружила болезненную опухоль на пол-лица), она в недоумении огляделась. Ильяса находилась на носу стремительно рассекавшей волны ладьи. Почувствовав на шее какую-то тяжесть и холод, нащупала жёсткий железный ошейник, цепь от которого тянулась к ввинченному в борт кольцу. Перед глазами ритмично двигались спины налегающих на вёсла гребцов, а в вышине хлопал и бугрился наполняемый ветром полосатый парус.

Ильяса в бессилии застонала. Она в плену у вельхов! Святые Небеса! Ну почему она не послушалась капитана Ревса? Что её теперь ждёт? Неволя, насилие, унижение, смерть? И это после того, как она достигла таких высот, познала любовь, нежность и страсть!

«О, боги, за что мне такое наказание? Чем я прогневила вас? Зачем вы меня возвысили, а потом сбросили в самый низ, в пропасть плена и рабства?!» – мысленно воскликнула несчастная, не сдержав слёз обиды и горечи.

По-видимому, вельхи находились в «свободном поиске», и лишние рты на судне им были не нужны. Они и пленника захватили скорее по привычке, чем по необходимости. Потому постарались избавиться от него при первом удобном случае – в ближайшем порту, просто продав стоявшему по соседству торговцу. Так Ильяса оказалась на даммарском корабле, в компании нескольких таких же, как и она, несчастных. Невольников держали в клетке, расположенной между двумя мачтами. Владел судном обычный купец, не гнушавшийся подрабатывать работорговлей. В данное время в клетке находилось несколько человек: четыре девушки и трое юношей. Ильяса оказалась самой старшей по возрасту. Остальным невольникам не было и восемнадцати. А самой младшей едва исполнилось четырнадцать. Ильяса сразу обратила на эту девочку внимание, едва переступив порог клетки. Несмотря на юный возраст, девчушка находилась в интересном положении, о чём говорил круглый выпирающий животик. Бледная, худенькая, похожая на жалкого бездомного взъерошенного котёнка, она испуганно жалась в уголке, подальше от остальных невольников, глядя вокруг большими, серыми, обрамлёнными тёмными кругами глазами. Несчастная девочка невольно напомнила женщине оставшуюся дома Льясу, к которой она до сих пор питала нежные, пусть уже не любовные, после того, как начала жить с Лайэмом, но сестринские чувства.

Ильяса прошла в угол и опустилась рядом с девочкой.

– Привет, – сказала он. – Меня зовут Ильяс д'Ассо. А тебя?

Девочка испуганно посмотрела на незнакомца в помятом, грязном, когда-то красивом и дорогом костюме, и постаралась отодвинуться. Но двигаться дальше было некуда – она и так вжалась в самый угол.

Ильяса представилась своим прежним «мужским» именем, так как сейчас снова находилась в роли мужчины. Вельх, пленивший её, так и не понял, что под мужской одеждой прячется хорошенькое женское тело. Иначе бы так легко с ней не расстался. Купец тоже взял её, как мужчину, записав в книгу товаров, как «раб, мужчина, двадцать лет, из Марода». Попав в плен, Ильяса решила, что будет снова притворяться мужчиной столько, сколько сможет. Это поможет ей избежать многих бед и неприятностей.

– Не бойся меня, – постаралась дружелюбно улыбнуться Ильяса, – я сам боюсь…

Девочка окинула соседа недоверчивым взглядом.

– Ты свежий? – прошептала, едва шевеля бескровными губами.

– Какой? – не поняла Ильяса.

– Ты стал рабом недавно? – пояснила девочка.

– А… Да. Меня захватили в плен вельхи.

– Вельхи? Тут? – удивилась девочка.

– Уже тут, – вздохнула женщина.

– А ты… Из благородных?

– Да. Я барон д'Ассо.

– Целый барон? – глаза девочки невольно округлились от удивления.

– Ну да… Почти целый… Вот только глаз подбит.

– А я Триф… Трифена меня зовут. Скажи, дурацкое имя?

– И кто ж тебе его дал?

– Бывший хозяин.

– А мама как тебя называла?

Девочка пожала плечами.

– Не знаю. Не помню… Меня купили ещё маленькой. Я не помню мамы…

– А хочешь, я дам тебе другое имя? Красивое.

Девочка недоверчиво посмотрела на Ильясу.

– А разве так можно? Имя может дать только хозяин.

– Да пусть даёт. Но мы будем звать друг друга по нашим именам. Хочешь?

Глаза девочки радостно вспыхнули.

– Да!

– Какое имя тебе нравится? Как бы ты хотела называться?

– Скайла… Это по-ассветски «небесная»… – прошептала мечтательно девочка.

– Значит, отныне тебя зовут Скайла.

Девочка радостно улыбнулась.

Так Ильяса приобрела подружку. Вскоре они крепко сдружились. Скайла рассказала, что с малых лет жила и служила в доме одного ассвета, осевшего в Айосе. Он был жестоким и грубым хозяином. Часто его мощные кулаки и плеть ходили по телам слуг и рабов, пересчитывая рёбра или выбивая зубы. Когда Скайле исполнилось девять, это животное впервые уложило её в постель. С тех пор хозяин регулярно насиловал бедняжку, вытворяя в ней всякие мерзости. Так продолжалось до тех пор, пока девочка не забеременела. Как только живот подрос, и её положение стало видно всем, дочь хозяина, пользуясь отсутствием отца, немедленно продала рабыню, опасаясь конкуренции за наследство (а вдруг рабыня родит мальчика?).

– Если бы я знала об этом раньше, то давно бы притворилась беременной! – засмеялась девочка.

Узнав историю Скайлы, Ильяса возблагодарила богов, что надоумили её одеться, как мужчина, прежде чем спуститься на берег… Что было бы, если б вельхи узнали, что она женщина? Её ждала бы незавидная участь рабыни-наложницы, вынужденной ублажать прихоть господина, когда он захочет и как пожелает…

Глава 3

Путь до Даммара долог и утомителен даже в комфортабельной каюте. А в продуваемой всеми ветрами, пропекаемой солнечными лучами клетке, он оказался настоящей мукой. Ильяса сама не очень хорошо переносила морскую качку, а что говорить о слабой беременной малышке? Скайла мучилась и страдала, но мужественно терпела. Распластавшись на грязном полу, на пучке трухлявых водорослей, она молча терпела, сдерживая позывы рвоты и приступы слабости. Ильяса самоотверженно ухаживала за подружкой, днём прикрывая от палящих солнечных лучей, а ночью согревая теплом своего тела; она подавала ей воду, кормила жидкой похлёбкой, отдавая половину своей порции, водила в отхожий уголок, заботливо поддерживая под руку. Их необычные трепетные отношение заметили все на корабле – от матросов, до хозяина. Купец часто останавливался возле клетки, задумчиво глядя на сладкую парочку. Матросы отпускали в их адрес незлобные шутки, дразня женихом и невестой. Ильяса лишь сдержанно улыбалась в ответ.

– Какие дураки, – не выдержав, однажды прошептала Скайла.

– Кто? – не поняла Ильяса, о ком так нехорошо отзывается подруга.

– Матросы…

– Они шутят.

– Тебя не раздражают их шутки?

– Нисколько.

– Но разве… Ты ведь барон… А я рабыня…

– Да и я теперь раб. Мы пара.

– Пара… – вздохнув, прошептала Скайла. – Я никогда не буду ничьей парой…

– Ну почему же… Вдруг, тебе попадётся хороший хозяин. Ты подрастёшь, влюбишься, и он разрешит вам пожениться.

– Нет! – почти вскрикнула Скайла и её глаза наполнились слезами. – Я никогда не выйду замуж! Я не буду ничьей женой!

– Почему? А вдруг?

– Нет! Я ненавижу мужчин, я боюсь их!

– Даже меня? – сочувственно произнесла Ильяса. Она, как никто, понимала состояние подруги.

– Нет… Тебя не боюсь… Днём… Но, когда ночью ты обнимаешь меня… Мне хочется тебя оттолкнуть, ударить…

– О! – только и смогла ответить Ильяса. А потом хитро улыбнулась и, наклонившись к самому уху, прошептала: – Разве ты ничего не заметила?

– Нет… А что я должна была заметить?

– Когда я обнимаю тебя, когда прижимаюсь к твоему телу… Что бывает с мужчинами в такие моменты?

Скайла опустила взгляд на рейтузы Ильясы и её бледные щёки слегка порозовели.

– Да… – прошептала она. – С тобой такого не бывает… Ты… скопец?!

– Нет, глупышка! – засмеялась Ильяса. – Я женщина!

– Ты?.. Но как?! – изумилась девочка.

Ильяса рассказала свою историю, ничего не утаив – ни убийство супруга, барона Ротрокса, ни бегство в Марод, ни службу у королевы Эулианны, ни нынешнюю должность и положение при дворе. Скайла слушала, затаив дыхание. Её изумлению не было предела.

– Удивительно… – прошептала она в конце. – И что теперь? Неужели ты смиришься со своим положением?

– Не знаю… – пожала плечами женщина. – Как сложатся обстоятельства. Возможно, и тут сумею подняться?

Скайла внезапно погрустнела.

– Как жаль… Нас отведут на рынок и продадут разным хозяевам… И мы никогда больше не увидимся… А я так привязалась к тебе!

На глазах девочки выступили слёзы и побежали по грязным худеньким щекам.

– Не плачь, маленькая… – Ильяса наклонилась и высушила их поцелуем. – Я попрошу купца продать нас в одни руки… Он кажется мне добрым человеком.

Глава 4

Как-то раз, у берегов Восточного континента, на корабль напали пираты. Такие наглые и воинственные, что вскоре бой закипел на палубе. Вокруг клетки бушевало настоящее сражение. Звенела сталь, слышалась брань и угрожающие восклицания, стонали раненые и хрипели умирающие, аромат моря перебил густой металлический запах крови. Перепуганные невольники сбились в тесную кучку посреди клетки, держась подальше от прутьев, о которые ежеминутно ударялось чьё-то тело или проскальзывал окровавленный клинок.

Неосторожный удар топора срубил замок и дверца распахнулась. В ту же минуту внутрь ввалился окровавленный матрос с разрубленной головой. Девушки завизжали, шарахаясь в дальний угол. Мертвец шлёпнулся на спину, разбрызгивая кровь и серые клочки мозгов. Меч выпал из мёртвой руки и, жалобно звеня, подкатился к ногам Ильясы. Лишь мгновение женщина смотрела на брошенное оружие, затем нагнулась, и её пальцы сомкнулись на рукоятке, ещё хранившей тепло ладони бывшего владельца. Переступив через мёртвое тело, она покинула клетку, захлопнула дверцу и прижалась к ней спиной.

– Ильяс! – вскрикнула Скайла, обнимая подругу через прутья. – Что ты задумал?

– Не волнуйся, малышка, я немного повоюю и вернусь.

– Нет! Тебя могут убить!

– Ты думаешь, это хуже того, что ждёт меня впереди? – улыбнулась Ильяса.

– А как же я?.. – жалобно пролепетала девочка.

– Стать рабыней пиратов хуже, чем попасть в господский дом… Я не допущу этого! – и женщина решительно взмахнула мечом.

Тут же перед ней появился противник – невысокий жилистый пират в красной заношенной сорочке и коротких матросских штанах.

– Раб! – презрительно воскликнул он. – Ты что, собрался драться, придурок?

Ильяса улыбнулась в ответ. Она ощутила, как силой наливаются мышцы, как тело охватывает возбуждение, как кровь бурлит в венах, как гулко начинает биться сердце. Сделав выпад, она едва не достала негодяя, но тот вовремя увернулся.

– Ах, ты, щенок! – воскликнул он и нанёс рубящий удар. Ильяса подставила клинок, сталь зазвенела, высекая искры. От сильной отдачи рука слегка онемела. Ильяса выбросила ногу и ударила противника в пах. Тот взвизгнул, словно пёс, которому наступили на хвост, и слегка согнулся. Девушка тут же полоснула клинком по лицу. Острое лезвие раскроило плоть, оставив на нём кровавую улыбку. Пират отшатнулся, выплёвывая наполнившую рот кровь. Невнятно бормоча и брызгая кровью, он ринулся на противника, не соображая от боли и ярости, и напоролся на клинок, с хрустом вошедший в раскрытый изуродованный рот. Остриё пробило нёбо, прошило мозг и застряло в черепе. С усилием выдернув оружие, Ильяса ногой отпихнула мёртвое тело и оглянулась в поисках другого врага.

Она увидела, что двое пиратов прижали к мачте купца, и тот из последних сил сдерживает натиск. Из нескольких резаных ран струилась кровь, окрашивая богатые одежды в алый цвет. Девушка поспешила ему на помощь. Подскочив и уцепившись за крышу клетки, она с лёгкостью забросила наверх тело и подбежала к мачте. Ударив по занесённой руке пирата, отрубила кисть с зажатым в ней мечом. Спрыгнув на плечи второго, повалила его навзничь, мгновенно перекатилась и вскочила. Сидя ещё на корточках, ударила по открытой шее, почти отделив голову от туловища.

– Спасибо, приятель, – произнёс купец, переводя дух, и тут же удивлённо воскликнул, как давеча пират: – Раб?

– Я, хозяин! – сверкнула в улыбке зубами Ильяса. – Я подумал, что мне лучше служить вам, чем пиратам.

Их разговор прервала пара негодяев. Но теперь, вдвоём, они легко справились с противником, отбивая атаки слажено и умело. Всё закрутилось, как в дурном сне: удары, выпады, звон стали, брызги крови, крики, стоны, лязг, хрип… Ильяса потеряла счёт отбитых выпадов. Рука устала рубить и колоть, по телу бежал липкий пот, лёгкие горели от нехватки воздуха, сердце бешено колотилось, больно стуча в рёбра…

Внезапно всё стихло. Пираты исчезли, словно их и не было. Только трупы и пятна пролитой крови говорили о недавнем сражении. Ильяса опустила меч и перевела дух. Рука дрожала от усталости. Хотелось пить, а ещё больше упасть и расслабиться.

Перед девушкой кто-то остановился. Она подняла глаза и увидела, что это купец. Он внимательно смотрел на неё и чему-то улыбался.

– Ты отлично дрался, раб, – сказал он. – А теперь брось оружие и возвращайся в клетку.

Ильяса посмотрела в глаза мужчины долгим пристальным взглядом и усмехнулась одними уголками губ.

– Слушаюсь… хозяин… Но у меня будет одна небольшая просьба…

– Говори.

– Продайте нас со Скайлой в одни руки.

– Скайла – это твоя маленькая подружка?

– Да.

– Лады. Обещаю.

– Спасибо.

Ильяса бросила на палубу жалобно зазвеневший меч, повернулась и пошла к клетке. Матросы уже вытащили оттуда мёртвого товарища. Ильяса прошла в их со Скайлой угол и упала на подстилку. Сил не было даже пить. Подружка напоила её из деревянной кружки, заботливо поддерживая под голову.

– Ты такой!.. Ты такая!.. – восторженно шептала она. – Ах, ты мой герой!

– Я попросил хозяина продать нас в одни руки, и он пообещал, – пробормотала Ильяса.

Скайла радостно пискнула и упала подруге на грудь, заливаясь слезами радости.

Глава 5

Спустя несколько дней корабль вошёл в обширную Макленскую бухту, и вечером того же дня пришвартовался у причалов Ашена – столицы королевства Даммар.

Ильяса с любопытством смотрела вокруг, пока невольников вели из порта к дому купца. Затем их разместили в бараках – мужчин отдельно, женщин отдельно. Скайла плакала, когда их разлучали. Она цеплялась за руку подруги, и стражникам пришлось силой её отрывать. Ильяса утешала девочку, говоря, что ещё не всё потеряно, что это временно, что она верит в честность данного купцом слова.

Столица Даммара впечатлила алмостку. Город был прекрасен – красивее и больше Эйверода, столицы Марода. Широкие, ровные, мощёные, чистые улицы, высокие изысканные дома, обилие зелени и цветов – вот, что такое Ашен. Счастливые, довольные, красивые люди в ярких необычных одеждах – и это Ашен. Наполненный ароматом цветов, а не вонью уличных помоев и дымом очагов воздух – тоже Ашен.

В бараках новоприбывших невольников вымыли и переодели. Ильяса умудрилась сделать так, что мылась одна, самая последняя, потому ей вновь удалось скрыть свою истинную сущность. В отличие от других невольников, женщина получила красивую одежду из шёлка и бархата, что несколько её удивило. Натянув узкие синие панталоны и длинную бледно-голубую куртку с широкими мягкими разрезными рукавами, девушка стала похожа на придворного пажа, а не на простого раба. В комплекте с костюмом шла белоснежная рубашка из мягкого шёлка с воротником-бантом и синяя бархатная шапочка с высоким узким пером. На ноги она натянула кожаные башмачки с серебряными пряжками в виде бабочки.

Когда Ильяса переоделась, один из прислужников отвёл её к купцу. Тот сидел в кабинете, за заваленным толстыми гроссбухами и свитками столом, и что-то подсчитывал на больших деревянных счётах. Оторвав взгляд от исписанных листов, минуту безмолвно и с явным удовольствием рассматривал стоящего напротив раба, а затем проронил:

– Ты симпатичный малый… Ступай.

Полная недоумения и растерянности, Ильяса вернулась в барак.

На следующий день невольников отвели на рынок. Но Ильясу оставили в бараке. Целый день она томилась в одиночестве и неизвестности, теряясь в догадках, что бы это значило, и как понимать двусмысленные слова хозяина?

То же самое повторилось и на следующий день, и на третий, и на пятый. В конце-концов, барак полностью опустел, всех невольников распродали, осталась одна Ильяса. Девушка изнывала от неизвестности, но терпеливо ждала, пока всё прояснится. Чему-чему, а терпению она была научена.

Но вот в один из дней стражник вновь повёл девушку в дом. Ильяса думала, что её снова приведут в кабинет, но ошиблась. Комната, в которую втолкнул её стражник, оказалась жилой – великолепная гостиная, светлая, обставленная прекрасной мебелью. По-видимому, дела купца процветали, раз он мог позволить себе подобную роскошную обстановку.

Сам хозяин расположился на шёлковом диванчике с резными, покрытыми позолотой, ручками и гнутыми ножками. Рядом, в глубоком кресле, сидел молодой человек приятной наружности, одетый в роскошную яркую одежду, говорившую о его высоком положении в обществе. По плечам рассыпались длинные кудрявые волосы, буйство которых сдерживал узкий золотой обруч,

Когда Ильяса оказалась в комнате, оба мужчины уставились на неё с явным интересом.

– Ну, как? – спустя минуту спросил купец.

– А он красавчик… – лениво протянул молодой человек. – Настоящий домашний любимец…

– К тому же силён, ловок и прекрасно управляется с мечом, – добавил купец.

«А ещё я умею штопать рубашки и вышивать гладью», – хотела добавить Ильяса, но промолчала.

– Он мне нравится. Беру, – вновь произнёс молодой человек.

– Но у него есть довесок.

– Что ещё за довесок? – удивлённо вскинул брови покупатель.

– Беременная подружка.

– Ну… – молодой человек на минутку задумался. – Это даже лучше! Она станет гарантией, что он не сбежит. Беру!

«Слава Небесам, этот человек сдержал слово и не продал Скайлу!» – обрадовалась Ильяса.

– Сколько за них просишь? – спросил молодой человек.

– Нисколько. Это подарок, Ваше Высочество.

«Ваше Высочество?!» – Ильяса взглянула на покупателя внимательнее. Герцог? Принц? Значит, она попадёт в руки большого человека… Весьма интересно…

– Но этот раб стоит больших денег… – попытался возразить молодой человек.

– Пустяки.

– Что ж… Спасибо.

Купец повернулся к молча стоявшей у двери Ильясе и произнёс:

– Теперь ты и твоя подружка принадлежите принцу Леотарду, младшему сыну нашего благородного и мудрого короля Ларсена. Служите ему верно и самоотверженно, и боги, да и господин, со временем вознаградят вас… Как видишь, я могу быть благодарным.

– Пусть и вас вознаградят боги за вашу доброту, а я искренне благодарен сейчас, – слегка поклонившись, ответила Ильяса.

Глава 6

Принц Леотард – третий сын мудрого короля Ларсена и королевы Доромеи и самый младший из отпрысков – жил при королевском дворце, в отдельном павильоне, так называемой Резиденции. Старшие братья и сёстры давно поженились и успели обзавестись наследниками. Только Леотард, мамин любимчик и баловник, ходил в холостяках, несмотря на довольно приличный возраст – двадцать семь лет. Заботливая мамочка никак не могла подобрать сынуле достойную супругу, а себе невестку по вкусу.

Да принц и сам не спешил связывать себя узами брака. Он с удовольствием волочился за столичными девицами и придворными дамами, кутил с дружками, но больше всего обожал охоту, и декадами пропадал в королевских охотничьих угодьях – в компании друзей, в обществе придворных или просто в одиночку.

В первый же день принц проверил фехтовальные способности нового слуги и остался доволен, сказав, что отныне Ильяс будет сопровождать его в рискованных походах по ночным улицам Ашена, помогать избавляться от преследователей обманутых мужей-рогоносцев и прикрывать на охоте. Роль эдакого телохранителя девушке понравилась.

Щедрый господин выделил любимцу и его подружке целую комнату – одну из пустующих кладовок рядом со своими роскошными апартаментами. Но когда Скайла сняла со стен паутину, вымыла полы, протёрла запыленное окошко и повесила на него старенькую штору, любезно предоставленную кастеляном принца; когда на пол постелили плетёные циновки и внесли старую кровать, на которой принц спал в дни своей юности; когда на столе появился букетик благоухающих садовых цветов в простой глиняной вазе – кладовка преобразилась в приличную жилую комнатку, пусть маленькую и тесноватую, но всё же намного лучше общего барака для рабов.

Присев после трудов на кровать и попрыгав на упругом матрасе, Скайла счастливо улыбнулась. Её большие серые глаза сияли от удовольствия.

– Какой ты молодец, Ильяс! – воскликнула она.

– Ещё бы! – ответила женщина, присаживаясь рядом и обнимая девочку за плечи. – Опробуем ложе?

Скайла напряглась и немного испуганно посмотрела на подругу.

– Но… Ты в самом деле женщина? – с подозрением спросила она. – Ты меня не обманываешь?

– Раздеться? – засмеялась Ильяса.

– Ну… Да!

– Только вместе с тобой, – улыбнулась Ильяса.

– Ты меня пугаешь… – жалобно произнесла Скайла.

Ильяса засмеялась и начала раздеваться. Девочка с напряжением следила за каждым ей движением, а когда женщина сбросила рубашку, открыв подтянутое стройное женское тело, с облегчением вздохнула.

– Ты знаешь, я всё время сомневалась… Ты так хорошо притворяешься мужчиной…

– О, да, опыт в этом деле у меня есть! – засмеялась женщина и приблизилась к подруге. – У меня есть опыт и в другом деле… – прошептала она, наклоняясь и целуя мягкие податливые губы. – Я могу показать тебе страсть, нежность, ласку и любовь… Я научу тебя испытывать и дарить удовольствие без участия мужчины… Ты узнаешь, что любовь может быть нежной и прекрасной, восхитительной и сладостной… – шептала Ильяса, ловко раздевая и лаская тело впавшей в ступор Скайлы.

Девушка таяла под умелыми руками соблазнительницы, как воск свечи. Вскоре её дыхание участилось, глаза затуманились и прикрылись опустившимися веками, она начала тихонько постанывать и вздрагивать от спазм приближающегося оргазма. Ильяса не прекращала ласк и манипуляций, поглядывая на подругу смеющимися глазами.

Вот Скайла задрожала, по её телу пробежали судороги, а сквозь стиснутые зубы прорвалось глухое мычание-стон. Глаза её распахнулись и засияли, как два алмаза, на которые упал солнечный луч, лицо преобразилось, став прекрасным и воодушевлённым, маленькие грудки вздрагивали от колотящегося в рёбра сердечка, щёки порозовели, а губы вспухли и налились соком, как спелые ягоды.

– Что… Что это?.. – прошептала она, слегка придя в себя.

– Это удовольствие, милая, – засмеялась Ильяса, довольная произведённым эффектом.

– Почему я не испытывала этого раньше?

– Потому, что твой бывший хозяин – животное.

– А это можно повторить?

– Конечно! Было бы желание.

– Ты волшебница, Иль!

– Ты не знакома с той, кто меня этому научил… Вот у кого волшебные пальчики и язычок!

Вспомнив Льясу, женщина погрустнела. Как там сейчас её рабыня? Что её ждёт, когда баронессу д'Ассо объявят мёртвой и передадут имущество в казну?

Скайла уловила настроение подруги и участливо спросила:

– Ты скучаешь по дому?

– Да… У меня был прекрасный дом… Отличная служба… И… любимый мужчина…

Девочка прижалась к сильному телу подруги, обхватила за спину, уткнула носик в шею и пробормотала:

– Я тоже тебя люблю… Если надумаешь бежать, возьми меня с собой!

– Я не собираюсь бежать… Пока, во всяком случае. Хочу послужить принцу. А вдруг у меня и тут сложится удачно карьера? Мне это интересно: другая страна, иные люди, новая работа… Забавно.

Глава 7

Всю южную часть Даммаркого королевства покрывали густые лиственные леса, изобиловавшие различной большой и малой живностью. Здесь раскинулись королевские угодья – место охоты царственных особ, их близких родственников. Леотард – заядлый охотник – пропадал в дебрях декадами. Взяв одного-двух слуг или вовсе в одиночку, он отправлялся в «охотничью избушку» – большой рубленый дом на два этажа, где отдыхал от суеты дворцовой жизни или скрывался от мести очередного мужа-рогоносца, супругу которого накануне соблазнил. Прихватив собак, он выслеживал и загонял крупную дичь или постреливал из лука «мелочь»: глупых любопытных лэев, кроликов, древесных курочек, земляных свинок.

В этот раз Леотард, взяв только нового раба Ильяса, отправился в лес для охоты на крупного хищника – йола, шкуру которого неосторожно пообещал очередной пассии. Прибыв на место, он узнал у лесничего, постоянно проживавшего в «охотничьей избушке» и смотревшего за порядком в угодьях, где находится логово этой большой и опасной кошки, и отправился выслеживать дичь. Ильяса не отходила от господина ни на шаг. Она старательно таскала за ним, обливаясь потом, мешок с провиантом, колчан со стрелами, запасной арбалет и скатку из войлочной подстилки.

Охотник и слуга забрались далеко в дебри. Леотард напал на след хищника и, охваченный азартом, начал преследование. Ильяса расположилась на поляне у родника, разбив бивак, и готовила похлёбку, повесив котелок над огнём. Заряженный арбалет лежал под рукой – места глухие, кишащие непуганым зверьём. Мало ли что…

Близился полдень. В это время йол обычно отдыхает, забившись в укромный уголок. Он – порождение тьмы и дитя ночи – охотится перед рассветом или после заката. Значит, скоро Леотард должен вернуться к костру. Ушедшего на лёжку хищника искать бесполезно. Найти его можно только случайно – наступив на хвост. Но это будет последний шаг охотника…

И, правда, вскоре послышался шум шагов, и на поляну вышел усталый и разочарованный принц. На этот раз он едва не настиг проклятого зверя, почти держал его на мушке, но тот, мелькнув перед глазами, словно растворился в густой зелени. Леотард полдня шёл по его следу, в азарте погони не замечая, что из охотника превратился в добычу. Йол уже почти час осторожно крался за незадачливым следопытом.

Уверенный в безопасности, принц повесил арбалет на плечо, едва ступил на поляну. Аромат наваристой мясной похлёбки вытеснил из головы другие мысли, кроме предстоящего обеда и отдыха. Скорым шагом он направился к костру. Йол, притаившись в зарослях, приготовился к смертоносному прыжку.

Услышав шелест кустарника, густой стеной окружавшего поляну, Ильяса схватила арбалет и вскочила на ноги. Но, увидев выходящего Леотарда, расслабилась. Она поспешила навстречу господину, чтобы взять арбалет и несколько тушек тупути – странных местных зверьков, похожих на помесь кролика и земляной крысы. Несмотря на не очень привлекательный вид, зверушки обладали вкусным мясом.

Внезапно внимание девушки привлекло колебание ветвей кустарника в том месте, откуда, только что, вышел принц. Солнечный луч растворился в глубокой черноте, мелькнувшей среди листвы. Показалось округлое ухо. Мелькнул сверкающий жёлтый глаз. Ещё не успев осознать, что делает, Ильяса вскинула арбалет и наставила на принца. Тот опешил, не понимая, что происходит, и замер, как кролик перед удавом. Тренькнула спущенная тетива. Свистнув, мимо уха пронеслась тяжёлая стрела, срезав прядь волос. Пение смертоносного снаряда вывело Леотарда из оцепенения.

– Ах, ты, тварь неблагодарная! – воскликнул он, бросаясь на раба с кулаками.

Сильный удар в челюсть оглушил Ильясу и поверг на землю. Принц выхватил из её рук арбалет и в ярости обрушил на голову. Каким-то чудом девушка извернулась и успела воскликнуть:

– Нет! Нет, господин, оглянитесь!..

Но второй удар, пришедшийся по рёбрам, вышиб из неё дух и пронзил тело сильнейшей болью.

Леотард, не помня себя от ярости, замахнулся ещё раз, намереваясь добить проклятого раба, посмевшего поднять на него руку, но тут шум за спиной заставил его резко обернуться. В нескольких шагах позади бился в предсмертной агонии иссиня-чёрный йол с простреленной головой. Стрела арбалета попала точно между больших круглых золотистых глаз, даже в смерти сверкавших яростью и злобой.

Только теперь принц понял, что раб не убить его хотел, а, наоборот, спас ему жизнь.

Повернувшись к скорчившемуся на земле слуге, он смущённо пробормотал:

– Извини… Я подумал…

Присев на корточки, взял его за руку и осторожно оторвал от раны на боку. Плечо арбалета разорвало одежду и содрало кожу. Но поверхностная рана была неглубокой. Беспокоило другое – сильный удар мог сломать ребро.

Леотард помог рабу подняться и отвёл к костру. Устроив на наспех сооружённом ложе, вернулся в йолу, чтобы освежевать, пока туша не остыла.

К радости девушки и облегчению принца острая боль вскоре прошла. Рана, промытая крепким вином и прикрытая кровевёрткой, затянулась. На следующий день бок болел только при наклонах и поворотах. Леотард решил задержаться на поляне на несколько дней, пока слуга полностью не поправится. Благо, растянутая для просушки шкура йола отгоняла от стоянки всех хищников. Хотя и портила воздух душком подгнивающего мяса.

Эти дни раб и господин немного сблизились. Преисполненный благодарности и раскаяния, принц клятвенно пообещал, что сразу по возвращении домой напишет слуге отпускную. Затем расспросил его о житье-бытье до рабства, и очень удивился, услышав историю Ильяса д’Ассо.

– Почему ты не рассказал об этом раньше и не попросил разрешения на выкуп? Мы очень уважаем Её Величество королеву мародскую и не стали бы чинить препятствий в освобождении королевского фаворита.

– Я не знал, что могу себя выкупить… – ответила раздосадованная Ильяса.

– Теперь это уже и не нужно. Я пообещал, что отпущу тебя, и я сдержу своё слово… Ты вернёшься домой?

Ильяса задумалась. Да, перспектива вернуться домой, в свой уютный домик, была заманчивой. Но перед ней лежала целая неизученная страна, манили неизвестные приключения… Может, задержаться здесь ненадолго?

– А моя подруга? Скайла. Её вы отпустите? – осторожно спросила девушка.

– Нет, – засмеялся принц. – Но я могу её тебе продать.

– У меня нет средств на покупку рабыни, – приуныла Ильяса.

– Ты можешь их заработать… Как и деньги на дорогу домой.

– Как?

– Оставайся у меня на службе. Ты честный и преданный слуга, в этом я уже убедился. Я буду щедр, если ты будешь таким же преданным и быстрым, как намедни.

Ильяса улыбнулась. Что ж, всё складывается совсем неплохо!

– Согласен! – кивнула она.

На следующий день они вернулись в столицу. Леотард сдержал слово, и раб Ильяс вновь стал Ильясом д’Ассо. Он остался на прежней должности, но теперь получал за службу звонкую монету, а также перебрался в более приличное жильё – выделенные для нужд фаворита две милые комнатки. Скайла была на седьмом небе от счастья и перемен. Особенно, когда узнала, что Ильяса собирает деньги на её выкуп и поездку домой.

Глава 8

Шло время. Ильяса уже так привыкла к своему новому положению доверенного слуги, что не хотела другой жизни. Служба у принца ей очень нравилась. Да и сам Леотард тоже. Возможно, она была в него немного влюблена. Но девушка не признавалась в этом никому – ни подруге-любовнице, ни даже сама себе.

Скайла тоже удовлетворяло нынешнее положение. От сытой спокойной жизни она похорошела и расцвела, как прекрасный садовый цветок при тщательном уходе. Даже беременность не портила её красоты. Многие слуги и даже придворные оглядывались, когда она проходила мимо.

Девушка должна была вот-вот родить. По просьбе Ильясы Скайлу освободили от всех работ, она сидела дома и целыми днями шила различные детские вещи.

И вот, когда Ильяса возвратилась из очередного охотничьего похода с принцем, во дворе её встретила Алерия – подружка Скайлы – и потребовала выкуп за хорошую весть. Алмостка вынула из кошелька несколько серебряных монет, протянула рабыне, и, уже догадываясь, потребовала:

– Говори!

– У вас родился сын! – воскликнула девица. – Прелестный здоровый мальчик.

– А Скайла? С ней всё в порядке?

– Да, Скайла уже оправилась после родов.

– Когда это произошло?

– Четыре дня тому назад.

Ильяса попросила разрешения у принца отлучиться и поспешила к подруге.

Скайла сидела на кровати и кормила грудью белокожего золотоволосого щекастого младенца. Голубые пуговки глаз малыша блаженно щурились, а коралловые губки жадно чмокали. Скайла, склонившись над ребёнком, вся светилась от счастья, кротко улыбаясь. В этот момент она была особенно прекрасна.

Подняв на вошедшую подругу глаза, она тихо произнесла:

– Он прекрасен… Не правда ли? Хоть и похож на отца…

– Это только внешнее сходство. Если ты вложишь в него любовь и доброту, он вырастет прекрасным человеком, – ответила Ильяса, обнимая и целуя подругу. – К тому же не забывай, половина крови в этом младенце – твоя.

– Когда он находился внутри меня, я его не любила… Даже ненавидела… А теперь обожаю! Я никому его не отдам. Ильяса, пообещай, что ты не позволишь, чтобы нас разлучили. Чтобы кто-то пришёл и забрал у меня сына, вынес его на рынок и продал, как корзинку яиц! – на глазах юной женщины выступили слёзы.

– Обещаю, – успокоительно произнесла алмостка. – У меня уже набралась достаточная сума. Сегодня же пойду к принцу и попрошу его продать тебя мне.

– Ты святая! – благоговейно прошептала Скайла. – Сам Небесный Отец свёл наши пути…

Ильяса мельком подумала, что, возможно, и так: всё, что с ней случилось, предопределено свыше. Что не случайно королева отправила её в морское путешествие, не просто так встретилась на пути вельхская ладья, не по глупости попала она в плен и в рабство… Может, это её судьба, искупление за убийство супруга и нарушение брачной клятвы – спасать несчастных рабынь, почти детей, помогая им в трудную минуту, защищать и оберегать?

Скарм – «щит, защитник» – так назвала Ильяса малыша, оказался таким прехорошеньким, что алмостка невольно полюбила его, как родного. Она заботилась о малыше и оберегала и мать, и дитя. После долгих настойчивых уговоров принц согласился продать Скайлу с приплодом верному слуге, но взамен потребовал клятву, что тот не покинет его в ближайшее время. Ильяса с лёгкостью дала обещание. Ведь у неё и в мыслях не было уходить со службы.

Теперь Ильяса ходила по дворцу гордо, как павлин. Словно она, на самом деле, была мужчиной, а Скарм – её истинным сыном. Иногда девушка ловила себя на мысли, что слишком вжилась в роль. Что зачастую забывает, что она не мужчина, а женщина. Даже мысленно обращалась к себе в мужском роде – Ильяс.

Однажды, это случилось спустя несколько месяцев после рождения Скарма, принц затеял грандиозную королевскую охоту. Пригласил молодых дворян, друзей и просто знакомых, и отправился на медведя. В скалистых пещерах реки Левый Рол поселилась семья серых горных баров – огромных и агрессивных хищников с красивым, густым, серебристо-серым мехом, который очень ценился на рынке Ашена. Но Леотард охотился, конечно же, не ради денег, а ради славы и охотничьего азарта.

Егеря выследили и обложили в одной из пещер крупного самца. Когда подошли охотники, заграждение из горящих костров убрали и начали выгонять медведя, бросая в пещеру камни. Бар глухо рычал, не желая покидать надёжное укрытие. Но удары камней раздразнили зверя, и он рассвирепел. Оглушительно взревев, медведь выскочил из пещеры и увидел стоявших напротив двуногих мучителей. Вновь издав громкий свирепый рык, он поднялся на задние лапы и пошёл на охотников, пытаясь запугать внушительным ростом и угрожающим видом. Товарищи принца не были заядлыми охотниками, а многие, так вообще, впервые увидели медведя живьём, а не в виде прекрасной мягкой накидки. Потому, завидев рычащую громадину, размахивающую смертоносными лезвиями когтей на массивных лапах и капающую тягучей слюной с желтоватых клыков длинной в локоть, с грозным видом направляющуюся в их сторону, они, попросту, струхнули и отступили, сломав строй. И перед рассвирепевшим хищником остался один принц. Ему бы тоже отступить, и отдать медведя на расстрел стоявшим с арбалетами наготове егерям, но, то ли взыграла королевская гордость, то ли от страха приросли к земле ноги, но Леотард остался на месте, сживая в побелевших от напряжения руках древко массивного копья с широким стальным наконечником.

Когда медведь бросился в его сторону, кто-то из егерей, не дожидаясь команды, выстрелил. Тяжёлая металлическая стрела пробила животному грудь, застряв глубоко в теле, но не остановила атаку, а только ещё больше разозлила животное. Он опустился на четыре лапы и бросился к принцу, покрыв разделявшее их расстояние одним прыжком. Затем вновь поднялся на задние лапы и яростно заревел. Из разинутой пасти вылетели брызги окрашенной кровью слюны, и попали на лицо охотника. И тут Леотард совершил ошибку. Он отпустил древко копья и провёл ладонью по лицу, стирая зловонные капли. Медведь взмахнул лапой, ударяя по направленному в его сторону лезвию, и копьё, вырвавшись, отлетело в сторону. Медведь взмахнул другой лапой, и острые когти с лёгкостью снесли бы незадачливому охотнику полголовы, но Леотард вовремя пригнулся и отступил. Нога его зацепила камень, он споткнулся и растянулся на земле. Казалось, смерть принца неизбежна… Его друзья и товарищи просто оцепенели от страха, впав в каталептический ступор.

Ильяса сторожила лошадей. Но ей так хотелось посмотреть на медвежью охоту, что она рискнула нарушить приказ господина, оставила животных на других слуг и прокралась за охотниками. Спрятавшись среди камней, девушка с напряжением наблюдала за процессом. Увидев, что принц упал, и громадная зверюга вот-вот набросится на него, она выскочила из укрытия и крикнула:

– Стреляйте! Стреляйте, идиоты!

Приказ относился к растерявшимся егерям.

В медведя одновременно вонзилось несколько стрел. Но они, казалось, не причиняют ему вреда, потому что на каждое попадание животное отвечало только яростным рыком и взмахами мощных лап.

Ильяса в несколько прыжков преодолела расстояние между укрытием и столпившимися в испуге незадачливыми охотниками. Вырвав у ближайшего копьё, поспешила на помощь принцу. Подобрав по дороге камень, она встала рядом с распластавшимся господином и бросила в медведя камень, попав в окровавленную морду. Тот затряс головой и повернулся к новому противнику. Ильяса не знала, как можно убить это громадное чудовище, тем более, из его груди уже торчали несколько стрел, не причинявших, казалось, зверю никакого вреда. Но она подумала, что приём, которым пехотинцы защищаются от атаки кавалерии, может помочь. Выставив вперёд лезвие, она уткнула тупой конец в землю и для крепости наступила на него ногой. Наклонив копьё в сторону медведя, крепко сжала древко руками.

– Ну же, давай, гад, иди ко мне! – с холодной яростью и без тени страха произнесла девушка. – Попробуй моей калёной стали!

Медведь, словно послушав её, повернулся и ринулся в атаку. Остриё было нацелено чуть ниже грудины. И вот, всей массой тела, хищник напоролся на копьё, как глупый гусь на вертел. Но он был такой большой и тяжёлый, что древко сначала согнулось, а потом, не выдержав, сломалось с громким резким треском. Медведь повалился на, не успевшую увернуться, девушку.

Ильясе показалось, что на неё обрушилась гора. Перехватило дыхание, потемнело в глазах. Затрещали сминаемые кости грудной клетки. Ещё живой, но смертельно раненый хищник, пытался встать, неуклюже ворочаясь, чем доставлял находящейся под тушей девушке ещё больше мучений. Она уже хрипела, задыхаясь, и была на грани обморока. А медведь, в последнем жизненном рывке приподнялся на четыре лапы и стал, пошатываясь, свесив голову и глухо рыча. Из полуоткрытой пасти тягучей тёмной струёй стекала кровь, заливая лицо еле дышащей Ильясы. Она, кашляя и отплёвываясь, судорожно хватала ртом воздух, который со стоном и болью проходил в смятые лёгкие. Но тут жизнь окончательно покинула медведя, и он рухнул, снова придавив девушку. Ильяса почувствовала невыносимо острую боль, вскрикнула и потеряла сознание. Обломок древка копья, торчавшего из груди медведя, пронзил её тело, пригвоздив к земле.

Глава 9

Очнулась Ильяса в одной из комнат «охотничьего домика». Она узнала её по бревенчатым стенам и трофеям, развешанным на них. В окна проникал зелёный полумрак – ветви деревьев прикрывали их от полуденного зноя. Сквозь открытые створки проникал лёгкий шелест листьев, птичий щебет и аромат скошенной травы.

Всё тело болело, дышалось с трудом. В боку тягуче ныло. Кружилась голова, и хотелось пить. Девушка повернула голову и увидела рядом с кроватью дремавшую в кресле Аделину – жену лесничего.

– Дел… – позвала девушка. Голос прозвучал тихо и хрипло. Она откашлялась и просипела громче: – Адели…

Женщина вздрогнула и открыла глаза. Увидев очнувшуюся подопечную, заохала и засуетилась.

– Чего тебе, милочка? – участливо спросила она.

По этому вопросу Ильяса поняла, что её тайна раскрыта.

– Пить…

– Сейчас-сейчас…

Женщина приподняла ей голову и поднесла ко рту кружку с травяным настоем. Ильяса жадно выпила, несмотря на горесть и вязкость напитка. Без сил откинулась на подушку. Лесничиха поставила кружку на столик у кровати и выскочила из комнаты.

Через несколько минут в комнату поспешно вошёл какой-то мужчина. Ильяса с трудом узнала придворного лекаря – мастера Геласия. Она редко встречалась с этим человеком – его услугами алмостке пользоваться не приходилось. Лекарь склонился над больной, подержал за запястье, проверяя пульс, пощупал лоб, заглянул в глаза. Удивлённо приподнял брови.

– Да вы, как кошка, сударыня, имеете несколько жизней! Одну вы наверняка уже потеряли, и сейчас пользуетесь второй… Как самочувствие?

– Словно по мне табун лошадей проскакал…

– Нет, всего лишь один медведь потоптался, – усмехнулся лекарь. – Вы помните, что с вами случилось?

Ильяса прикрыла глаза, вспоминая неудачную охоту.

– Да…

– Вы – даммарская героиня!

Ильяса нахмурилась.

– Его Высочество знает, что я… женщина?

– А как же! Я немедленно ему доложил об этом чуде. Признаюсь, он мне не поверил, пока лично не обозрел ваше… тело. Как вам удалось так умело всех ввести в заблуждение? И, главное, зачем?

– На это есть причины… – нахмурилась Ильяса.

– Не сомневаюсь. Принц Леотард тоже так сказал. И просил меня держать данное открытие в тайне… Пока вы сами не пожелаете признаться, сударыня.

– Пока не пожелаю, – твёрдо заявила девушка.

– Хм… Как хотите, баронесса.

– Баронесса? – удивилась Ильяса.

– Уезжая, Леотард клятвенно обещал, что за вторичное чудесное спасение выпросит у отца для вас патент на это звание. Просить он будет, конечно же, через матушку, нашу уважаемую королеву. А всем известно, что король не может отказать супруге в весьма… хм-хм… настойчивых просьбах.

Ильяса устало прикрыла глаза. Чудесны и неизведанны пути богов! В один миг они возвышают вас до небес, чтобы через мгновения сбросить на дно самой глубокой пропасти. Но затем лишь, чтобы опять возвысить и обласкать своим вниманием.

Выздоровление шло необычайно быстро. На удивление, как лекаря, так и самой больной. Она снова видела в этом божественное провидение. «Потоптавшийся» медведь, к счастью, не сломал ни единой кости, а обломок копья удачно прошёл между всеми жизненно важными органами, не повредив ни один. Через несколько дней Ильяса смогла встать с постели, ещё спустя несколько – самостоятельно передвигаться, а через две декады смогла сесть в седло и вернуться в Ашен, где её с нетерпеньем ждал принц. Он вручил слуге патент на звание барона, от себя добавил кошель золотых, а от королевы – дарственную на уютный домик в одном из городских кварталов для купцов и ремесленников средней руки.

Скайла встретила Ильясу слезами радости и облегчения. А малыш Скарм крепко потянул за волосы и широко улыбнулся беззубым ртом.

В тот же день подруги пошли осматривать своё новое жилище. Подарок приятно удивил Ильясу. Им оказался небольшой двухэтажный особнячок, окружённый садом и высоким забором. В доме присутствовала полная обстановка и утварь, так что ничего покупать не пришлось. Кроме прислуги, конечно. И то, Скайла настояла, чтобы Ильяса купила ей одну пожилую рабыню-помощницу.

– Со всем остальным я справлюсь сама! – решительно заявила юная женщина. – Я не хочу видеть в доме молоденьких служанок, а тем боле мужчин-слуг.

– Как хочешь, – пожала плечами алмостка и спрятала кошель с золотом принца в сундук.

Скайла, у которой никогда не было не то, что собственного дома, но даже собственного платья, восхищенно ходила из комнаты в комнату, любуясь резной мебелью, коврами, портьерами, даже кухонной утварью. Бывшая рабыня никак не могла поверить, что она, вдруг, стала свободна, богата и сама себе хозяйка. Ильяса с улыбкой наблюдала, как подруга ходит по дому, осторожно касаясь кончиками пальцев то одного предмета, то другого. То зароется лицом в бархатные шторы, то осторожно присядет на краешек изящного диванчика. То долго стоит и любуется на вычурный канделябр в виде обнажённой женской фигурки. Или заглядывает во все кастрюли и горшки, жаровни и сковородки.

– Тебе нравится? – спросила Ильяса, когда ей надоело ходить следом за подругой. Особнячок был хорош, слова нет, но её дом в Мароде намного лучше!

– О, да! – выдохнула Скайла.

– Тогда учись быть хозяйкой. Вряд ли я часто буду бывать дома – ты же знаешь принца, ему не сидится на месте. То на охоте, то в путешествии по окрестностям. Да и служба во дворце занимает много времени. Думаю, ты не заскучаешь: у тебя есть маленький и служанка. Будешь болтать с ней. А если хочешь, я куплю ещё молодого симпатичного привратника…

– Нет, нет! Никаких мужчин в доме! Я не хочу их видеть!

– А как же тело? Ты теперь молодая женщина, у него есть потребности. Не нужно сушить его отказом от удовольствий.

– Мне достаточно твоих ласк.

– Но я редко бываю рядом… Особенно последнее время.

– Ну и пусть! Я не хочу ничьей любви, кроме твоей.

Ильяса обняла и поцеловала девчушку.

– Глупая… Но это со временем пройдёт. Я думала, почти, как ты, после бегства из дома… Но потом встретила мужчину, который смог растопить лёд в моём сердце и разжечь пламя страсти в теле. Молю богов, чтобы и ты встретила подобного мужчину.

Глава 10

Жизнь Ильясы мало изменилась после знаменитой охоты. Она всё так же постоянно находилась рядом с принцем, но теперь её статус больше соответствовал другу, чем слуге. Леотард часто советовался с девушкой по тем или иным вопросам, особенно, что касалось дам. В первый же день по возвращении из охотничьего домика они откровенно побеседовали. Принца интересовала необычная беззаветность и преданность слуги.

– Ты любишь меня? – напрямую спросил он.

Ильяса рассмеялась. Да, Леотард ей нравился, но не более. Зная господина очень хорошо, девушка не обольщалась на его счёт. Любить такого ветреника – себе в убыток. Легкомыслен, непостоянен, влюбчив… Самый настоящий бабник! Ильяса не завидовала его будущей жене. Вот кто хлебнёт горя!

– Нет, милорд, я вас не люблю. Не люблю, как мужчину, но обожаю, как господина.

Леотард облегчённо вздохнул.

– Ну, вот и чудненько! Не хочется разбивать такое золотое сердечко. Ты же меня знаешь… Не могу устоять ни перед одной юбкой… Значит, будем друзьями?

– Будем друзьями, – согласилась Ильяса.

Конечно, желание «стать друзьями», не отвратило принца от попыток соблазнить «подругу». Но алмостка держалась стойко, и на все поползновения господина отвечала вежливым, но решительным «нет». Что, впрочем, не остужало пыл прожженного ловеласа.

Так как тайну девушки знали только принц и лекарь, для всех остальных Ильяса оставалась мужчиной – новоиспечённым бароном, фаворитом принца Леотарда. Видя приближённое положение д’Ассо, наслышанные о его подвигах, покорённые отвагой, хорошими манерами и общительным характером, невзирая на недавнее унизительное положение, к Ильясу потянулась придворная молодёжь. Вскоре она обзавелась ватагой хороших друзей, с которыми, в свободное от службы время, делала набеги на столичные злачные места. Компания молодых бездельников кутила, играла, затевала драки, волочилась за девицами. Вскоре барон д’Ассо прослыл знаменитым и умелым драчуном. Его меч пустил кровь многим соперникам. Сам же забияка не получал в драках ни царапины, за что даже получил прозвище «Везунчик». Леотард, сам не без греха, смотрел на «шалости» слуги сквозь пальцы. К тому же, его забавляли рассказы о «подвигах» подчинённого, ведь он знал, кто скрывается под маской бравого вояки.

Эта драчливость и подвела Ильясу. На одной из дружеских пирушек какой-то заезжий щёголь начал хвалиться своими охотничьими трофеями.

– Подумаешь, – возразила Ильяса, – у моего господина принца Леотарда их намного больше! Есть даже голова горного медведя.

– Да-да! – насмешливо улыбнулся хвастун. – Если учесть и те трофеи, что добыл за него слуга, спасая шкуру незадачливого охотника.

– Ты хочешь сказать, что мой господин плохой охотник? – вспылила девушка.

– Конечно! Если бы не ты…

Но договорить он не успел. Удар кулака д’Ассо поверг его на землю. Но он тут же вскочил и выхватил меч. Ильяса тоже не отстала и обнажила свой. Друзья, вместо того, чтобы остановить драчунов, подлили масла в огонь, подзадоривая колкостями и насмешками. Скрестились клинки, зазвенела сталь. Соперники были почти равны и по росту, и по силе. Да и по умению владеть мечом. Несмотря на франтоватый придворный вид, противник алмостки крепко стоял на ногах, умело фехтовал и твёрдо держал украшенную драгоценными камнями рукоятку меча. Он наступал напористо и умело. В один момент сверкнувшее полированное лезвие промелькнуло у самого лица девушки, едва не срезав ей кончик носа. Ильяса отклонилась назад и одновременно рухнула на колени, чтобы не открывать горло для удара. Щёголь, по инерции, ступил верёд и замахнулся, чтобы нанести рубящий удар в голову, но Ильяса опередила его, быстро ударив два раза снизу вверх, нанеся две колющие раны – в пах и живот. Раненый противник рухнул на землю, обливаясь кровью.

Вокруг моментально воцарилась тишина. Переведя дыхание, девушка огляделась и увидела смущение и испуг на лицах товарищей.

– Что примолкли? – спросила она. – Не слышу поздравлений с победой!

«Друзья», не глядя на товарища, начали тихонько и как бы незаметно исчезать. Через несколько минут возле д’Ассо остался лишь один, самый близкий друг.

– Демон побери! – выругался он. – Ильяс, ты знаешь, кого завалил?

– Какого-то выскочку… А что?

– Это не какой-то выскочка, а юный граф Вильм, младший брат принцессы Эстрисс…

Принцесса Эстрисс – дочь князя Вирсена и супруга принца Корда, старшего брата Леотарда, второго сына короля Даммарского. Конечно же, Его Величество никому не простит убийство родственника. Да и сам принц Корд слыл человеком мстительным и жестоким.

– Тебе лучше вернуться домой, а я позабочусь о графе, – сказал товарищ.

Ильяса послушалась совета и отправилась прочь от места поединка. Но поспешила она не домой, а к принцу. К счастью, тот находился не в объятиях очередной пассии, а в своём кабинете, и занимался какими-то делами, что бывало весьма редко. Увидев слугу, радостно воскликнул:

– А, вот и ты! А я уже хотел посылать на твои поиски. Мне ужасно надоела эта возня с бумагами. Ты не против прогуляться за город, на виллу одной хорошенькой блондиночки, пока её муженёк находится в отъезде?

Ильяса отрицательно покачала головой и печально посмотрела на господина.

– Что случилось? – насторожился Леотард. – Ты что-то натворила? Опять подралась?

Когда они были наедине, принц обращался а Ильясе, как к женщине.

Ильяса обречённо кивнула и рассказала о случившемся.

– Срань господня! – выругался принц, как портовый грузчик. – Ты сдурела?! Убить княжеского отпрыска! Тут даже я не смогу тебя защитить! И не потому, что не хочу ссориться с братом, а потому, что тут замешана политика: князь Вирсенский обязательно потребует голову убийцы сына.

Ильяса печально потупилась. Ну, вот, допрыгалась! Доигралась…

Принц на мгновение задумался, затем решительно встал.

– Тебе нужно бежать. Срочно!

– Куда? – с надеждой посмотрела на господина девушка.

– Думаю, порт уже перекрыт. А если нет – рисковать не будем. Всё равно до рассвета ни один корабль не выйдет в море. Боюсь, и домой тебе лучше не возвращаться…

– Но как же…

– Помолчи, дай подумать! – оборвал её поползновения Леотард. Затем встал, достал из резного шкафчика карту, и развернул её на столе. – Смотри, это наше королевство… – Ильяса приблизилась и склонилась над картой. – Вверху – княжество Вирсен. Тебе туда, понятное дело, путь закрыт. Рядом – королевство Сказлот. Там можно укрыться, но до него самый дальний путь, тем более, по густозаселённой местности. Велика вероятность, что тебя нагонят и поймают. Справа – Клесин, мелкое княжество. Туда тебе тоже лучше не соваться. Клесин наш вассал и выдаст тебя по первому требованию. Остаётся один Арт… Артское герцогство, наши извечные противники. Одна беда – там ненавидят даммарцев… Но ты ведь не даммарец… Не даммарка. Будем надеяться, что тебя там примут и приютят. И, конечно же, ни за что не выдадут королю, просто, чтобы позлить его и утереть нос. Добраться туда непросто. Как видишь – дорога проходит сплошными лесами. А потом нужно преодолеть горы и подняться на плато. Теперь слушай меня внимательно: путь будешь держать строго на северо-запад, пока не выйдешь до горы с раздвоенной вершиной. Слева от неё есть узкое ущелье. Путь по нему труден. Придётся оставить коня и идти пешком. Ну, а что там дальше – я не знаю…

– Благодарю, мой господин! – с чувством ответила девушка.

– Подожди, рано ещё благодарить. Тебе нужно выбраться из города и перебраться через реку. На воротах и мостах могут быть заставы. Я вывезу тебя из города и отвезу в охотничий домик. Там ты сможешь спокойно собраться в дорогу. А я здесь буду отвлекать от тебя внимание.

– Вы думаете, вашу карету не остановят и не обыщут?

– Обыщут, конечно.

– Но…

– Но они будут искать убийцу Ильяса д’Ассо, а я буду с… хорошенькой женщиной. Ты ведь женщина, Ильяса? Ты хоть сама об этом не забыла? Тебе придётся на время стать собой.

Ильяса смутилась. О, да, заигравшись, в растерянности, она совершенно забыла, что женщина. И, чтобы исчезнуть, ей достаточно всего лишь сменить одежду! Принц Леотард – светлая голова!

– Побудь здесь и никуда не выходи, – приказал принц, направляясь к двери. – Я достану тебе женское платье и сделаю некоторые распоряжения.

Леотард ушёл, и девушка осталась одна. Время тянулось медленно и тревожно. За окном послышались грубые солдатские голоса, резкие команды и звон оружия. То ли стража менялась, то ли собирались отряды на поиски преступника.

Наконец, принц вернулся. Он бросил на стол ворох одежды и приказал:

– Одевайся, быстро! Корд предположил, что ты прячешься во дворце. Умный, мерзавец! Думаю, первым он пожалует в гости ко мне.

Скайла начала быстро раздеваться, не стесняясь взглядов мужчины. Одежду и оружие Леотард завязал в узел и замотал в свой плащ. Приоткрыв дверь, сунул его в руки кому-то и велел отнести в ожидающую во дворе карету.

Не успела Ильяса завязать последний шнурок и набросить на плечи плащ, как в дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, вошёл принц Корд. Ильяса хорошо знала старшего брата принца, как, впрочем, и тот мог легко узнать д’Ассо, даже, невзирая на переодевание. Поэтому она резко отвернулась и набросила на голову капюшон.

Окинув кабинет цепким внимательным взглядом, Корд произнёс:

– Извини, Лео, что прерываю… Мне нужно с тобой поговорить.

– Разговор долгий? Я собрался уезжать. Дама… хм-хм… спешит домой.

– Всего пара слов… Слышал, что случилось?

– Нет, а что? Надеюсь, не переворот? – легкомысленно улыбнулся Леотард.

Корд криво усмехнулся и покосился на стоявшую к нему спиной Ильясу. Леотард перехватил его взгляд и понимающе кивнул.

– Подожди, я отведу даму в карету и вернусь.

Низко наклонив голову, Ильяса прошмыгнула мимо посторонившегося принца Корда и выскользнула в коридор.

Забившись в самый тёмный угол кареты, девушка с нетерпением ждала возвращения Леотарда. Наконец, он пришёл, захлопнул дверцу и велел трогать. Громыхая по булыжнику колёсами, карета покатила к воротам дворца.

– Всё в порядке, – усмехнулся принц. – Мы уезжаем… А теперь пододвинься, я хочу тебе что-то сказать…

Ильяса послушно придвинулась. И тут же попала в сильные властные объятия. Губы принца закрыли ей рот жадным поцелуем. Ильяса попыталась вырваться, но поняла, что попала в нежный, но крепкий капкан, и перестала сопротивляться, отдавшись умелым ласкам. Сердце гулко застучало, кровь побежала по жилам, живот сладко заныл от пробуждающегося вожделения. О, теперь она поняла, почему многие придворные дамы без ума от Леотарда. Если всего лишь одним поцелуем мужчина смог разбудить страсть в сердце и желание в теле женщины, то, что же он вытворяет на ложе?!

– Я давно мечтал об этой минуте… – прошептал принц, отрываясь от податливых губ алмостки. – Но не знал, как тебя соблазнить… Ты была такая неприступная. Такая отстранённая. Такая гордая. Как горная крепость…

– Я не хотела быть одной из многих… И сейчас не хочу, – неуверенно прошептала Ильяса прерывающимся от возбуждения голосом, не очень настойчиво пытаясь вырваться из кольца властных рук.

– Разве ты одна из многих? – засмеялся принц. – Ты единственная и неповторимая. Ты женщина-мужчина, женщина-воин! Демоны подземелья, это возбуждало меня сильнее любовного напитка! Знаешь, каких трудов мне стоило держать себя в руках?

– Почему же вы не применили силу? Власть господина?

– Ильяса, ты служишь у меня больше года… Знаешь меня лучше моей матушки. Разве я хоть раз применял к женщине насилие? Хоть одну женщину принудил к близости? Они сами любят меня, сами домогаются моего тела, жаждут любви и ласки… И я не могу им отказать, такая добрая у меня душа! Я ждал – вдруг, ты тоже полюбишь меня, захочешь отдаться по собственному желанию… Я и сейчас не буду настаивать. Скажи решительное «нет» – и я пересяду на другое сидение и больше не притронусь к тебе пальцем!

Разум алмостки тут же начал вопить: «нет, нет, нет!», но сердце затрепетало и прошептало: «да…». И женщина послушалась сердца. Она закрыла глаза и потянулась к мужчине, как весенний цветок к ласковым лучам солнышка после холодной ночи. Она отпустила чувства на волю и нырнула в пучину страсти, как самоубийца в омут. Отдалась на волю течения реки любви, как листок, сорванный с дерева шаловливым ветерком.

Когда карету остановили на заставе перед мостом через Левый Рол и офицер открыл дверцу, намереваясь осмотреть и опросить пассажиров, то увидел лишь возбуждённую, страстно совокупляющуюся парочку. Смущённо крякнув, он захлопнул дверцу и, молча, махнул солдатам рукой, чтобы подняли шлагбаум и пропустили экипаж.

Ещё раз наша героиня попала в жизни переплёт.

Хоть эта часть была недлинной – но продолжение вас ждёт.

Что снова с нею приключится? Куда несёт её судьба?

Опять мужчина иль девица? Свободна или же раба?

Терпения вы наберитесь, ведь скоро повести конец.

Пусть встретится девице витязь, что сможет ей надеть чепец!

Часть третья: «Беги, дева, беги»

Глава 1

Ильяса пробыла в охотничьем домике три дня. Первую ночь с ней находился принц, и они предавались безудержной любви. Утром Леотард вынужден был уехать, чтобы контролировать обстановку во дворце. Ильяса просила его позаботиться о Скайле. Бедная девушка оставалась совсем одна, без поддержки и средств к существованию. Леотард пообещал, что даст Скайле денег, а когда всё утрясётся, передаст от Ильясы письмо и посадит на корабль, идущий в Марод. Ильяса надеялась, что ей удастся вернуться домой, и хотела, чтобы Скайла с сыном переждали трудное время в её доме в Эйвероде.

Девушка задержалась бы в охотничьем домике ещё, но на четвёртый день из Ашена прискакал гонец от принца и сообщил, что принц Корд посылает в лес отряд солдат на поиски убийцы д’Ассо. Отряд сопровождают несколько опытных следопытов, так что беглянке следует поспешить. Ильяса огорчилась, что больше не увидит принца и не сможет с ним попрощаться. Она даже слегка обиделась, что Леотард не приехал лично. Но гонец сказал, что принца подозревают в помощи беглецу, и держат под домашним арестом.

Взяв приготовленные Аделиной припасы, Скайла села на выносливого конька и покинула двор, не оглядываясь. Прошлое осталось в прошлом. Впереди её ждут новые приключения и опасности, удачи и падения, счастливые моменты и горькие разочарования.

Девушка не задерживалась, но и не гнала бездумно. Она находилась в лесу одна. И хотя, во время совместных охот с Леотардом, Ильяса научилась многому, но даже опытного охотника, в густой чаще, ежеминутно подстерегает опасность. Нужно постоянно держаться настороже, следить за окружающей местностью, постараться не уклоняться от выбранного направления.

В душе беглянки гнездилась грусть, на сердце давил тяжёлый камень отчаяния, на глаза норовили набежать слёзы. Только теперь, оставшись одна-одинёшенька среди враждебных дебрей, она осознала, какую совершила глупость, что потеряла и чего лишилась. Но прошлого не возвратишь, а мёртвого не воскресишь. Ильяса поклялась, что впредь трижды подумает, прежде чем обнажит меч.

Несколько дней Ильяса пробиралась через густую чащу, проваливалась в болота, пересекала заросшие тиной лесные речушки или быстрые ледяные горные потоки. Когда девушка выехала к цели – невысокой горе с раздвоенной вершиной, то измучилась и телесно, и душевно. Передохнув у подножия всего несколько часов, Ильяса направилась налево, и вскоре увидела узкий вход в ущелья, ведущий, казалось, в преисподнюю. Спешившись, она взяла изрядно похудевший мешок с провизией, оружие, и ступила в тёмный мрачный зев.

Солнце клонилось на запад и его лучи не проникали в тесную щель. Потому тут царили глубокие, холодные, влажные сумерки. По дну еле сочился мелкий ручеёк, во время весенних паводков или обильных осенних дождей превращавшийся в бурный грозный поток, сметавший всё на своём пути, катящий огромные булыжники, как мелкие камешки, нагромождая их в непроходимые заторы и высокие шаткие преграды. Ильяса, рискуя свернуть шею или сломать ногу, взбиралась на эти препятствия, карабкалась вверх, как заправский скалолаз, обдирая пальцы в кровь и сбивая колени. Но, стиснув зубы и отринув жалость к себе, она продолжала путь вверх.

Ночь застала её у подножия очередного нагромождения камней. Взбираться на него в темноте – чистой воды безумие. Да и силы почти иссякли. Ильяса просто рухнула на клочок сухого песка и закрыла глаза, позволив телу расслабиться в долгожданном отдыхе. Даже не подкрепившись, она забылась тяжёлым сном без сновидений.

Проснулась посреди ночи от холода. Тело била мелкая дрожь, руки-ноги окоченели и еле сгибались. Скрутившись калачиком и укрывшись плащом, она попыталась согреться и снова уснуть, но ничего не получилось. Её колотило, как детскую погремушку. Тогда девушка встала и начала делать гимнастические упражнения, разгоняя остывшую кровь, разминая задубевшие мышцы и согреваясь. После получаса интенсивных приседаний, прыжков, прогибов, махов руками и ногами ей даже стало жарко. Тогда она присела на камень и занялась ранним завтраком. К сожалению, увлёкшись преодолением препятствий, Ильяса совершенно не подумала о запасе дров или такого-сякого топлива для костра, поэтому пришлось довольствоваться сухомяткой и холодной водой из ручья.

Постепенно небо начало светлеть. Побледнели, а затем исчезли звёзды, уступив место нежной синеве восхода. Когда в ущелье стало достаточно светло, Ильяса, всё ещё дрожа от холода, поставила ногу на первый камень и начала очередное восхождение.

Едва голова скалолазки поднялась над верхним краем преграды, девушка замерла, изумлённая. Перед глазами синела небольшая запруда, поблёскивая в лучах восходящего солнца яркими бликами мелких волн. Ущелье резко расширялось, образуя подобие огромной комнаты с высокими ровными жёлтыми стенами из плотного песчаника и плоским, чуть поднимающимся в выходу, «полом». Запруда занимала половину пространства, разлившись по всю ширь каменной преграды.

Ильяса перелезла через барьер и плюхнулась в воду. Она оказалась на удивление тёплой, и в самом глубоком месте едва достигала груди. Выбравшись на сухой песок, девушка, первым делом, разделась и прополоскала испачканную во время подъёма одежду. Расстелив её на горячих камнях для просушки, с наслаждением искупалась сама, смывая пот, грязь и засохшую на царапинах и ссадинах кровь. Затем растянулась на мелком тёплом песочке и подставила тело ласковым солнечным лучам. Кожа с жадностью и наслаждением вбирала живительное тепло, передавая его глубже, окоченевшим внутренностям.

После пары часов неги и сладкой дрёмы, Ильяса пробудилась, оделась и пошла на выход. Их оказалось два. Ущелье перегораживала широкая скала, оставляя по бокам два узких прохода. Ильяса, не раздумывая, повернула налево и, пройдя тесным «коридором» оказалась на мелкой песчано-гравиевой осыпи. Начинаясь от осыпи, чуть понижаясь, перед девушкой раскинулась зелёная долина, покрытая невысокой густой травой. Там и сям темнели небольшие перелески или рощи, разноцветными пятнами вытянулись зреющие поля, а вдали, у самого горизонта, виднелось скопление крошечных домиков – какое-то селение. Девушка решила двигаться в том направлении.

Спустя час, когда минула рощу светлокорых деревьев, Ильяса увидела первого местного жителя – высокого седовласого старика в странной меховой накидке, с длинным посохов в руке и нахлобученной на самые глаза узкополой войлочной шляпе. Он пас немногочисленную отару длиннорунных овец. Небольшие юркие собаки, при виде чужака, подняли звонкий лай, но старик осадил их пыл грозным повелительным окриком, и четырёхлапые помощники, недовольно помахивая хвостами, потрусили в сторону отделившихся от отары нескольких овечек.

Приблизившись к пастуху, Ильяса вежливо поздоровалась:

– Долгих лет вам, дедушка.

– И тебе, путник, – ответил старик, зыркая на странника из-под шляпы.

– Скажите, дедушка, как пройти до ближайшего селения, и есть ли там место для ночлега?

– А ты кто такой и откуда идёшь? – с подозрением ответил старик.

– Я беглец из Даммара, – не стала скрывать правды Ильяса, помня слова принца о том, что Арт и Даммар – заклятые враги, и артские власти ни за что не выдадут беглеца даммарскому королю.

– Из Даммара? – прищурился дед. – Тогда тебе лучше вернуться туда, откуда ты пришёл. У нас не любят даммарцев.

– Я не могу вернуться обратно, дедушка. В Даммаре меня ждёт смерть.

– Здесь тоже, юноша. Даммарцы – наши исконные враги.

– Но я не даммарец, дедушка. Я из Марода.

– Это что ещё за страна?

– Это королевство на южном континенте.

– Как же тебя занесло в такую даль?

– Это длинная история, дедушка.

Старик, молча, смотрел на собеседника, прищурив серо-голубые глаза, словно изучая и о чём-то размышляя.

– Да, ты не похож на даммарца, – наконец, произнёс он. – Ты вежлив и обходителен, не заносчив. Я дам тебе совет, юноша. А следовать ему или нет – решай сам.

– Со всем уважением выслушаю ваш совет, дедушка, – покорно склонила голову Ильяса.

– Попроси защиты у нашего господина – графа ле Меша. Если он не захочет тебе помочь – уповай на своих богов, чужеземец.

Девушка задумалась. Что делать? Вернуться назад она не могла в любом случае. Скрыться тоже вряд ли удастся в этой стране, нетерпимой к чужакам. Остаётся, и правда, искать сильного покровителя.

– Я принимаю, ваш совет, дедушка. Как мне найти графа? – ответила она.

– Ступай по этой тропе до дороги, – указал старик еле заметную тропинку, пересекавшую пастбище. – Затем поверни направо и иди, пока не увидишь башни крепости. Это и будет резиденция господина. Входи смело в ворота, а там… Как упадут кости судьбы.

– Спасибо, дедушка, – вежливо поклонилась Ильяса. – Да будет спокойной ваша старость! – попрощалась она и уже повернулась, чтобы уйти, но пастух задержал её, сказав:

– Погоди. Выслушай ещё один совет: держись при графе смело, но не дерзко, и говори только правду – он не терпит ложь.

– Благодарю за добрый совет, – вновь поклонилась девушка и зашагала по тропинке.

– Да хранят тебя боги… – пробормотал вслед старик.

Глава 2

К замку Ильяса подошла, когда солнце, краем, коснулось западного горизонта. Высокие трёхэтажные постройки из серого камня, покрытые оранжевой черепицей и окружённые мощной крепостной стеной с шестью квадратными башнями, отражались в спокойной глади широкой реки, на скалистом берегу которой они стояли. К воротам вёл узкий каменный мост, перед самыми воротами переходивший в подъёмный. Сейчас подъёмный мост был опущен, но въезд закрывала кованая решётка.

Ильяса нерешительно остановилась у начала каменного моста. Что её ждёт за воротами? Не лезет ли она добровольно в пасть гиззарда? А вдруг, её встретят враждебно? Пленят? Казнят?

Но отступать поздно. Её заметили, и решётка, скрежеща и подрагивая, начала медленно подниматься. Девушка оттолкнулась от перил и шагнула на мост.

Лишь только она миновала ворота, решётка с грохотом упала на место, отрезав путь к отступлению. Ильяса испуганно оглянулась, но взяла себя в руки и огляделась. Она находилась в маленьком внутреннем дворике с тремя выходами: две деревянные лестницы справа и слева вели на крепостные стены, и наглухо закрытые ворота во второй двор.

Ильяса растерянно огляделась. Во дворе не было ни души. Только она, одна-единственная, стояла посредине, как пойманное в клетку животное. Медленно тянулись томительные минуты. Девушка чувствовала на себе чьи-то взгляды, но никого не видела. Этот странный приём начинал раздражать, и алмостка с вызовом воскликнула:

– Эй, есть тут кто-нибудь? Стража! Или вы все уснули, демон вас побери!

Раздались шаги, и на правой лестнице показался грузный мужчина в кожаных доспехах. Вид его позабавил девушку: с висков артца свисали несколько тонких косичек, украшенных разноцветными ленточками, остальные волосы собраны на макушке в пышный султан. При виде незнакомца Ильяса едва не рассмеялась, но усилием воли сдержалась.

– Кто ты такой, наглец, что посылаешь демонов на наши головы? – грозно рявкнул воин. – Ты откуда взялся, чужак?

– Я прибыл из Даммара сегодня утром. Ищу защиты и покровительства у графа ле Меша.

– Даммарец! – проревел солдат. – Тьфу, собачье дерьмо! Ты сейчас получишь стрелу в бок, а не покровительство!

– А ты кто такой, чтобы решать за господина? – с вызовом ответила Ильяса.

– Я капитан стражи, и сам решаю, кого пускать в замок, а кого не пускать, сопляк, – отрезал воин. – Ты явился сюда непрошеным гостем, и вполне заслуживаешь смерти.

– Я пришёл искать защиты, а встретил немотивированную агрессию… – раздражённо ответила Ильяса, теряя терпение. – Если ты так жаждешь моей смерти, то стань напротив и обнажи меч. Сразимся, как мужчины, и пусть боги нас рассудят!

– Да ты против меня и минуты не продержишься, щенок! – расхохотался капитан.

– А ты старая развалина. От старческой слабости даже бабу в руках не удержишь, не то, что меч! – парировала Ильяса.

– Ах, ты, гадёныш! – взбеленился капитан. – А ну, вытаскивай свой ножичек для резки дынь, сейчас посмотрим, кто тут настоящий воин, а кто горазд только языком болтать!

Ильяса потянула из ножен меч. Капитан без лишних предисловий выхватил свой и ринулся в атаку. Девушка ловко уклонилась и ударила в ответ. Воин легко отбил её выпад и нанёс ответный удар, но Ильяса, сделав круговое движение, лишь чиркнула по его клинку и кончиком лезвия вспорола рукав стёганой куртки, надетой под доспехи. Разрез мгновенно окрасился кровью. Воин грубо выругался и усилил натиск. Но Ильяса, не желая смертоубийства, лишь отступала или уклонялась от ударов, умело сдерживая атаки, но не нападая в ответ.

– Дерись, щенок! – прорычал разъярённый противник. – Трус сопливый! Недоносок вшивый!..

Он осыпал девушку различными унизительными и язвительными прозвищами и ругательствами, но Ильяса пропускала их мимо ушей, сосредоточившись на поединке. Когда противник, ослеплённый яростью, потерял на мгновение контроль, она воспользовалась этим моментом и, упав на землю, рубанула его по голени. Тесный колодец двора взорвался яростным воплем боли, и капитан рухнул, как подкошенный. Из разрубленной ноги фонтаном хлестала кровь. Ильяса вскочила, наступила одной ногой на руку, в которой противник ещё сжимал меч, склонилась над поверженным врагом и приставила к его горлу меч.

– И кто теперь лучший воин? – прошипела она.

– Ты не уйдёшь отсюда живым… – простонал капитан.

– Я пришёл сюда не для того, чтобы уходить, глупец!

Ударом ноги она отшвырнула меч противника, затем сорвала с талии кожаный поясок и, опустившись на колено, перетянула ногу капитана выше раны, чтобы остановить кровотечение.

– Эй, позовите лекаря! – крикнула она, поднимая голову. И увидела десятки лучников, готовых пустить в неё смертоносные стрелы.

Капитан слабо взмахнул рукой, и лучники опустили оружие и скрылись. Через пару минут во двор спустились несколько воинов, подхватили стонущего капитана под руки и ноги и унесли через дверцу, расположенную рядом с внутренними воротами. Ильяса вновь осталась одна. Спрятав меч в ножны, девушка медленно прохаживалась взад-вперёд, как тут открылась всё та же дверца и во двор вошёл благородный господин в тёмно-бордовом бархатном костюме и коротком атласном плаще. На боку у него висел короткий меч в позолоченных ножнах, голову прикрывала расшитая золотом круглая шапочка с перьями на макушке. Он остановился в нескольких шагах от Ильясы и окинул её внимательным взглядом.

– Вы кто? – задал он резонный вопрос.

Ильяса вежливо поклонилась и ответила:

– Я беглец из Даммара Ильяс д’Ассо, прошу защиты и покровительства Его Светлости графа ле Меша.

– Даммарец? – брови господина удивлённо поползли на лоб.

– Я не даммарец, я беглец из Даммара, а это разные вещи.

– В чём же их разность?

– Я попал в Даммар не по своей воле. Мой дом в Мароде. Даммарцы для меня с некоторых пор такие же враги, как и для вас.

– Так ты беглый раб?

– Нет. Я убийца.

Глаза вельможи сузились и стали похожи на два стальных клинка.

– Кого же ты убил?

– Графа Вильса, родственника короля и младшего сына князя Вирсенского.

Брови вельможи снова взметнулись вверх.

– Зачем ты его убил?

– Это была обычная драка… Поединок двух разгорячённых дураков…

– Как и нынешний поединок? В котором пострадал капитан Ратли?

– Это был честный поединок. Капитан мужественный человек и хороший воин. Но я ещё молод и несдержан – в этом моя беда.

Вельможа окинул Ильясу с ног до головы оценивающим взглядом и приказал:

– Отдайте ваше оружие и следуйте за мной.

Девушка отстегнула от пояса меч и передала мужчине. Он повернулся и направился к двери, ведущей во внутренний двор.

Когда вельможа и девушка проходили внутренний двор, где располагались казармы и конюшни, к ним присоединились двое стражников, по молчаливому приказу господина в бордовом. Так, вчетвером, они проследовали в замок. Вельможа привёл их в нижний, пиршественный, зал. Сейчас здесь было пусто – ни столов, ни лавок, только у дальней стены возвышался невысокий помост с большим, грубым, покрытым шкурой серебристого медведя, креслом.

– Стой здесь, – приказал вельможа и скрылся в одной из боковых дверей.

В зале царили сумрак и тишина. Ильяса с интересом рассматривала покрытые фресками стены, изображавшие сцены битв и охоты. Яркие краски дышали свежестью, а изображения были настолько реалистичны, что в сгущающихся вечерних сумерках казалось, что под стенами стоят живые люди и настоящие животные, по волшебству замершие в причудливых позах. Казалось, сейчас с них спадут чары, и они оживут, раздастся лязг мечей и доспехов, ржание вздыбленных коней, стон умирающих, или зазвучит охотничий рог, зашелестят деревья под порывами ветра, заплачет пронзённая стрелой лань…

От созерцания картин Ильясу привлёк приход высокого широкоплечего мужчины лет сорока с холёным, немного усталым лицом. Тёмные длинные волосы свободно струились по спине, лишь на висках были заплетены в шесть тонких, как мизинец, косичек, украшенных золотыми подвесками. С ушей мужчины свисали массивные золотые серьги, а в левой ноздре поблёскивало золотое колечко. Да, странно выглядели мужи в Артском герцогстве. Если так украшали себя мужчины, то как выглядели женщины?

Прибывший прошёл к возвышению и опустился в кресло. И тогда Ильяса поняла, что это и есть граф ле Меш собственной персоной, несмотря на его довольно простой костюм: коричневый бархатный жакет без рукавов, надетый поверх белой полотняной рубашки, узкие брюки и мягкие короткие сапожки с острым носком. Единственным украшением гардероба был пояс, набранный из золотых пластин, щедро усыпанных мелкими драгоценными камнями, складывающимися в узор. К поясу крепились простые кожаные ножны с выглядывавшей инкрустированной перламутром рукояткой кинжала.

Всё это Ильяса рассмотрела, когда, по жесту графа, приблизилась к возвышению. Она отвесила господину почтительный поклон и смело посмотрела в холодные голубые глаза.

– Рассказывай, – коротко приказал граф.

Ильяса кратко изложила свою историю, умолчав только о том, что она женщина. Пусть это станет для него сюрпризом, если тайна как-то откроется. А пока девушка не хотела выкладывать все козыри: кто знает, как относятся к женщинам эти грубые артцы!

Граф выслушал её не перебивая, а когда девушка умолкла, произнёс:

– Твоя история интересна, но это не значит, что она правдива. Возможно, ты не беглец, а даммарский соглядатай? А рассказанная тобой авантюрная история только легенда? Чистой воды выдумка.

– Всё может быть, – согласилась девушка. – Но мою историю легко проверить. Для этого достаточно послать гонца в Ашен.

– Ашен далеко, да и нет у меня желания тратиться на гонца.

– Так что, вы меня казните, даже не удостоверившись, что я говорю правду? Воистину, странный и негостеприимный народ! Мне говорили правду! – в сердцах воскликнула Ильяса.

– Не знаю, что тебе говорили о нас в проклятом Даммаре, но всё это ложь, – холодно возразил граф.

– Не успел я ступить на вашу землю, как только и слышу: проклятый даммарец, тебя ждёт смерть, убирайся обратно! Я проделал долгий тяжёлый путь, я устал, голоден, и прошу всего лишь защиты… Но вместо хлеба, меня встречают с мечом. Вместо «Мир тебе, путник» меня обвиняют в шпионаже… На моей родине, любого, попросившего помощи, будь то вельможа или последний нищий, сначала накормят, уложат спать, а когда он отдохнёт, вежливо расспросят, какая беда с ним приключилась… Демон побери, да когда я был рабом в проклятом Даммаре, ко мне и то относились лучше, чем в вашем благословенном Арте! – с досадой произнесла Ильяса.

– Тебя сюда не приглашали, ты сам пришёл в нашу страну и в мой дом! – повысил голос граф. – Если тебе было так хорошо в Даммаре, вот и оставался бы там.

– Если бы не моя глупая голова и вспыльчивый характер, я бы с удовольствием продолжал служить принцу Леотарду, – огрызнулась девушка.

– И теперь, когда богиня удачи повернулась к тебе спиной, ты пришёл к нам, и, вместо того, чтобы покорно склонить голову и униженно просить о помощи, дерзишь и проявляешь недовольство. Произошедшее тебя ничему не научило! – насмешливо произнёс ле Меш.

– Униженно? О, нет, ваша светлость. Вежливо – да. Но не униженно. Никогда, – гордо вскинула голову Ильяса.

Граф, склонив набок голову, с интересом посмотрел на стоявшего перед ним чужака. Что-то промелькнуло в его глазах, и он едва заметно улыбнулся.

– Так чего ты хочешь, Ильяс д’Ассо?

– Защиты от преследования даммарского короля или клесинского князя и вашего высокого покровительства. Я готов служить вам верой и правдой. И надеюсь завоевать ваше доверие, как завоевал доверие и дружбу принца Леотарда.

Граф молча смотрел на Ильясу, сложив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. В зале вновь воцарилась тишина. Слышались только тихие шаги слуг, зажигавших свечи в высоких канделябрах.

– Ладно, – после нескольких минут тягостного молчания обронил ле Меш. – Я обдумаю твою просьбу. А пока тебе придётся посидеть под арестом. Уж не обессудь, – насмешливо развёл он руки, – но у нас не доверяют пришельцам из Даммара. Обычно, они не приходят с миром. Господин комендант отведёт тебя в узилище. Оттуда ты выйдешь или на свободу, или на плаху.

Откуда-то из темноты, как привидение из стены, выступил уже знакомый девушке вельможа в бордовом костюме. В том же составе – комендант впереди, за ним Ильяса и два стражника позади – девушку отвели в одну из башен и закрыли на самом верху, в почти пустой комнате с голым холодным полом, запыленными стенами и двумя узкими окнами-бойницами без стёкол. Под одной из стен стояла длинная грубая скамья с наброшенными на неё потёртыми бараньими шкурами. В углу – большое деревянное ведро с крышкой, по-видимому, туалет. Пленницу грубо втолкнули внутрь, предварительно забрав котомку и пояс с ножнами, дверь с грохотом закрылась, и по ту сторону лязгнул засов. Ильяса с тоской оглядела убогое жилище, и её сердце тревожно заныло…

Глава 3

Прошло несколько долгих, наполненных тревожным ожиданием, надеждой и унынием, дней. Предчувствия у Ильясы были не радужные. Не попала ли она из огня да в полымя? Может, стоило рискнуть и, подкупив стражу, проникнуть в порт Ашена, чтобы отплыть с первым кораблём? Но, что сделано, то сделано, и нечего сожалеть о содеянном… Остаётся только надеяться и уповать на милость богов. До сих пор они хранили её от смерти, возможно, сохранят и теперь.

Однажды в полдень дверь узилища открылась и угрюмый стражник буркнул:

– Выходи.

Сердце Ильясы испуганно вздрогнуло. На ум сразу пришли слова графа ле Меша: «Оттуда ты выйдешь или на свободу, или на плаху». Судя по постному выражению стражника, свободы ей не видать… Выйдя в коридор, девушка окончательно упала духом. Снаружи её поджидали ещё трое охранников – рослых мрачных артцев в странной синей с золотом форме. Девушка обратила внимание на странное вооружение стражи: мечи с очень широкими, ровновыпуклыми, закругленными у острия лезвиями. Меч держали на левом плече, поддерживая под рукоятку. По-видимому, он имел внушительный вес, и орудовали им, держа двумя руками. Фехтовать таким оружием, скорее всего, затруднительно, а вот рубить повинную голову – в самый раз.

По спине Ильясы пробежал липкий неприятный холодок страха.

Сопровождаемая этими стражами смерти, девушка пришла в уже знакомый пиршественный зал. Но теперь здесь находилось много людей. На помосте стояло уже три кресла. В одном, покрытом шкурой, сидел граф ле Меш, рядом с ним, в великолепном, позолоченном, обитом алым бархатом, изящном кресле, восседал незнакомый мужчина лет пятидесяти, с суровым худощавым лицом и карими внимательными глазами. Длинные, светлые, чуть рыжеватые, волосы заплетенные в множество косичек, свисали по бокам, заключая лицо в бронзовую рамку. Голову незнакомца венчал золотой обруч, украшенный кровавыми рубинами, а с плеч спускался алый шёлковый плащ, подбитый белоснежным мехом. Вся высокая крепкая фигура, вольготно развалившаяся в кресле, дышала спокойствием и властью. Рядом с ним, в более простом, но тоже изящном кресле, застенчиво поджав ноги и положив холёные руки на колени, словно прилежный ученик, сидел юноша лет пятнадцати, бледный, тихий и немного испуганный.

Под стенами зала, на лавках, покрытых коврами, разместились вельможи и сановники различных рангов. Столь торжественное собрание удивило девушку. Вряд ли эти господа съехались в замок графа ле Меша ради её скромной персоны. По-видимому, этот важный господин в прекрасном кресле, сам герцог Артский, не меньше.

Когда Ильяса ступила в зал, любопытные взоры обратились в ней. Девушка растеряно остановилась у порога, но повелительный взмах руки господина в алом плаще заставил её приблизиться. На всякий случай, она опустилась на одно колено и низко склонила голову, коснувшись ладонью пола, как склонялась перед королём Даммарским. В таком положении она оставалась, пока предполагаемый герцог не приказал ей подняться. Она выпрямилась, подняла голову и посмотрела прямо в глаза мужчине. Он ответил ей таким же прямым пристальным взглядом. Их молчаливая дуэль длилась несколько мгновений. Затем Ильяса опустила глаза и отступила шаг назад, как бы показывая своё поражение. Губы мужчины тронула чуть заметная усмешка.

– Ильяс д’Ассо, – прозвучал глубокий властный голос, – я герцог Эвальд Симфориан, правитель Арта. До меня дошли сведения о появлении чужака во вверенных мне землях, и я пожелал самолично увидеть тебя и ознакомиться с твоей историей. Расскажи о себе подробно. Всё, не скрывая ни малейшей правды. От того, насколько ты будешь искренен, зависит твоя дальнейшая судьба.

Ильяса послушно склонила голову и начала подробный рассказ с того момента, как покинула замок барона Ротрокса. Правда, она не сказала, что была супругой покойного барона, а назвалась племянником, взятым на воспитание после смерти родителей, намекнув на грубое обращение и склонение к насильственной связи с бароном. Якобы Ильяс д’Ассо убил барона, защищая свою честь. Но разве это было далеко от истины? Затем в подробностях описала службу у королевы Эулианны, опять же, упустив «незначительный» инцидент с Лорин. После перешла к морскому путешествию, пленению и инциденту на корабле, когда она спасла владельца во время нападения пиратов. В подробностях описала службу у принца Леотарда и злополучную драку, в которой смертельно ранила юного княжича. Описала побег и трудности подъёма по ущелью. И закончила схваткой с капитаном Ратли и решением графа ле Меша.

От долгого рассказа у девушки даже пересохло в горле. В конце она даже закашлялась и попросила кубок воды. По молчаливому знаку графа один из слуг подал ей бронзовый кубок, полный холодного кисло-сладкого вина. Девушка несколькими глотками осушила его и вытерла губы рукавом.

– Вот и вся моя история, Ваше высочество. И пусть боги поразят меня молнией, если я соврал в ней, хоть на йоту!

«Прости меня, Отец Небесный, – мысленно добавила она. – Ведь я не соврала, а просто слегка исказила правду!»

– Судя по твоему рассказу, ты прирождённый убийца! – усмехнулся герцог.

– Нет, Ваше Высочество. Я воин. Мой покойный отец внушил мне нетерпение к несправедливости и не прощение оскорблений. Я предан и верен доброму господину, но не стану служить тому, кто меня презирает или унижает.

– Преданность и честность – хорошие качества, барон… Что вы скажете, если я предложу вам службу моей короне? – внезапно перешёл герцог на «вы», подчёркивая статус и положение уже не пленника.

– Почту это за честь и с радостью приму любую должность, – склонила голову Ильяса.

Эвальд Симфориан подал знак, и комендант графа ле Меш преподнёс д’Ассо его пояс с ножнами и протянул меч. Застегнув пояс на талии, Ильяса вынула клинок и бросила его на пол под ноги герцога.

– Приказывайте, мой господин, – произнесла она. – Отныне я ваш слуга. Этот меч, равно как и моя жизнь принадлежат вам.

– Поднимите меч, барон, он вам скоро понадобится… – загадочно усмехнулся герцог.

Правитель подал знак, и стражники ввели в зал связанного человека. Судя по одежде – охотника.

– Этот человек – вражеский лазутчик, – произнёс герцог. – Он тайно проник в Арт, чтобы выведать наши секреты. Убей его.

Ильяса напряглась. Хитрый лис! Он решил устроить ей проверку. Девушка догадывалась, что если откажется выполнить приказ, окажется на месте этого бедолаги. А если подчинится – возьмёт на душу грех смертоубийства. Вполне возможно, этот человек ни в чём не виноват и, в самом деле, обычный охотник, по глупости или неведению забредший на территорию герцогства. Одно дело убивать в бою или в запале драки, и совсем другое лишить человека жизни просто так, по чьей-то прихоти.

Заметив колебание, герцог нахмурился.

– Что вас останавливает, господин убийца? Судя по вашему рассказу, снести кому-то голову – для вас пара пустяков.

– Я воин, Ваше Высочество, а не палач. Я убивал, и не раз, но в бою или поединке. Я не могу убить безоружного человека.

– У меня нет палачей, – усмехнулся герцог. – Эту трудную обязанность выполняют мои воины. И они никогда не колеблются, когда получают приказ.

Ильяса взглянула в лицо герцога и поняла, что если не убьёт несчастного пленника, убьют её саму. Всё же она сделала последнюю попытку как-то облегчить неприятную миссию. Приблизившись к охотнику, спросила:

– Ты, правда, даммарский лазутчик?

– Я простой охотник, заблудился в горах… – заныл пленник, жалостливо скривившись.

– Блудил-блудил и доблудил аж до столицы! – в голосе герцога звучала неприкрытая насмешка.

Ильяса вдруг вынула кинжал, и, рывком развернув пленника, разрезала стягивавшие его руки верёвки. Расстегнув пояс с ножнами и отбросив его подальше, произнесла:

– Теперь мы на равных. Ты не жертва, я не палач. Защищай свою жизнь, если ты невиновен.

И ударила первой. Даммарец ловко увернулся, и Ильяса поняла, что никакой он не охотник, а тренированный воин. Он кружил вокруг девушки на полусогнутых ногах, согнув руки в локтях и сжав кулаки – видимо, готовился к хорошей драке. Но Ильяса не собиралась устраивать показательную схватку. Скользнув по гладкому полу, она подбила противнику ноги, и, когда он упал, не удержав равновесия, вскочила ему на грудь и резко ударила ребром ладони в незащищённое горло, перебив трахею. Мужчина захрипел, задыхаясь и кашляя кровью. Ильяса перевернула его на живот, уселась в позе наездницы, сжав ногами прижатые к бокам руки, захватила правой рукой голову в локтевой зажим и резко вывернула её влево, до характерного хруста ломаемых шейных позвонков. Тело даммарца тут же обмякло. Ильяса встала, поправила одежду, застегнула на талии пояс и поклонилась герцогу.

– Ваш приказ выполнен, мой господин. Пленник мёртв.

Графские стражники подхватили бездыханное тело и выволокли из зала.

– Весьма зрелищная казнь, – усмехнулся герцог. – Но рискованная. А если бы противник оказался сильнее?

– Тогда на его месте был бы я.

– Где ты научился этим приёмам?

– Мой отец был меченым. До своей скоропостижной кончины он успел показать мне пару-тройку трюков…

– Что ж, я впечатлён… Рискну даже предложить тебе должность личного охранника моего младшего сына – Льгида. – Герцог повернулся к юноше, до сих пор сидевшему тихо и незаметно, как мышка в норке. – Он тих и скромен, как храмовая послушница, и хороший защитник ему не помешает.

При этих словах бледное лицо юноши порозовело от смущения, а взор потупился.

Глава 4

Герцог недаром сравнил сына с девушкой. Как узнала позже Ильяса, юный принц, и правда, оказался мягким, как меховая игрушка, и таким же безвольным и флегматичным. Он не любил драк, не имел друзей, избегал девушек – всего того, что обожают его сверстники. При дворе ходили неявные слухи, что Льгид предпочитает крепких мускулистых парней, но это оказалось неправдой. Просто у парня был совершенно инфантильный характер. Несмотря на довольно приличный возраст, принц до сих пор обожал своего Юха – большого игрушечного медведя из натурального меха, набитого морской травой, и не мог без него уснуть. Он любил играть в логические игры или складывать мозаику, или часами сидеть на балконе, наблюдая за проплывающими в небе облаками, или смотреть на звёзды. Ненавидел учиться, особенно уроки фехтования и военное дело, но любил лошадей и верховую езду. Не любил убивать животных и никогда не ездил на охоту.

Поначалу Ильясе было трудно подружиться с юным господином. Он сторонился сильного, уверенного в себе, смелого и общительного охранника. Однако, горячность и рьяность, с которой д’Ассо защищал его от насмешек придворных, мягкая ненавязчивая забота, почтение, которое барон выказывал юному принцу, постепенно склонили мальчишку к более дружеским отношением с «нянькой» – как прозвали Ильясу при дворе. Да и девушка была рада заиметь в Арте хоть одного друга. Несмотря на опыт в придворных интригах, изворотливый ум, общительность и явную благосклонность герцога, Ильяса д’Ассо придворные так и не приняли в свой круг, и смотрели, как на чужака: кто равнодушно, как на пустое место, кто с презрением, а кто и откровенно враждебно. Девушка ощущала окружавшую её враждебность и оттого чувствовала себя одинокой. Потому неудивительно, что две одинокой души вскоре потянулись друг к другу и, если и не сдружились, то завязали хорошие приятельские отношения.

Часто, лишь вдвоём, они покидали дворец и отправлялись на верховую прогулку за город. Прогуливались вдоль кромки воды озера, на берегу которого расположилась столица Арта славный город Анкор. Или уезжали в недалёкие горы, где принц, отыскав какой-нибудь живописный уголок, забирался на камень и долго любовался пейзажем. Или рвал цветочки и плёл венок, который затем водружал себе на голову с такой гордостью и самолюбованием, словно это была герцогская корона.

Ильяса никогда не выказывала и тени насмешки над причудами господина, наоборот, зачастую помогала собирать букеты и плести венки. Иногда они, сидя рядышком на камешке, тихо разговаривали. Ильяса рассказывала о приключениях из своей жизни, или описывала историю, быт и обычаи стран, в которых побывала. Принц делился с «нянькой» мечтами и тайными желаниями. Они были наивны и так же инфантильны, как и сам мечтатель, но девушка не высмеивала их и не спешила разбивать. Пусть мальчишка ещё побудет в детстве.

У Ильясы появились свои, весьма трудные заботы. Она поняла, что беременна. Одна ночь с принцем, всего одна страстная и бурная ночь, зародили в её чреве новую жизнь. Когда девушка удостоверилась в первом, ещё неясном подозрении, она испугалась. Скрыть беременность не удастся. С ростом живота откроется её тайна. Как отреагирует на обман герцог? Даже если примет всё снисходительно, ей придётся признаться, кто отец ребёнка. И что потом, когда он родится? Если это будет девочка, ещё полбеды. А если мальчик? Он может стать козырем, игрушкой, разменной монетой в политической игре двух враждебно настроенных друг к другу государств. Да и, вообще, стоит ли рожать в стране, где тебя считают чужаком, да ещё, если в ребёнке течёт кровь их заклятых врагов?

И тогда в голове Ильясы впервые возникла мысль о побеге. Но как это сделать без помощи, без поддержки, во враждебном окружении, когда каждый твой шаг находится под явным или негласным надзором? Можно было использовать тот же трюк с переодеванием, какой она применила в Даммаре – снова стать женщиной. Но был один нюанс – артские женщины не путешествуют в одиночестве. Ни простолюдинки, ни, тем паче, благородные. Их всегда сопровождает мужчина, в крайнем случае, компаньонка или старшая родственница. А путешествие предстояло неблизкое – четыреста кемов сушей до портового города Азол. Там нужно ещё отыскать подходящий корабль, отплывающий на южный континент.

Сколько Ильяса ни думала, какие планы ни строила, все они казались нереальными. Оставался один выход – раскрыть себя и во всём признаться герцогу. Но что-то подсказывало девушке: несмотря на кажущуюся благосклонность правителя, этого лучше не делать.

И тут Ильясе помог случай. Или вмешались покровительствующие ей боги.

В Арте наступил грандиозный праздник – День Освобождения. Это была важная дата для всех артцев: день, когда они победили в битве при Гресте, навсегда избавившись от господства Даммара. В этот день, а точнее, полных пять дней, проводились народные гуляния, карнавалы, балы, приёмы и всяческие увеселения. Во дворце тоже планировался бал с последующим пиршеством для высших сановников и вельмож. По слухам, герцог собирался подобрать на нём невесту для младшего отпрыска, так что приглашали не каждого. Естественно, вход для всякой «мелюзги» типа телохранителей, камергеров, друзей низкого ранга был закрыт. У Ильясы освобождались полдня, вечер и предстоящая ночь.

Накануне алмостка приобрела на рынке красивое женское платье и другие вещи, якобы в подарок «подружке». Она думала использовать их для побега. Но сначала решила «опробовать».

Так как и в Даммаре, и в Арте Ильяса считалась вельможей – бароном д’Ассо, то ей пришлось отрастить волосы, чтобы соответствовать дворянскому статусу. Сейчас это оказалось на руку. Заплетя волосы по местной моде, Ильяса переоделась в платье и выскользнула из дворца через тайный ход, который показал ей Льгид. Мальчишка пользовался им, когда хотел избежать излишней опеки родителей или прогулять уроки.

Улицы переполнял празднично разодетый народ. На закутанную в лёгкий плащ девушку никто не обращал внимания. Проталкиваясь сквозь галдящую толпу, Ильяса направилась к Набережной. Там развернулась грандиозная ярмарка с аттракционами и зрелищами. В столицу съехались лучшие артисты, фокусники, циркачи.

На Набережной негде было ореху упасть. Людское море бурлило, медленно перетекало в разных направлениях, завихряясь в водовороты возле препятствий – цирковых шатров, харчевен, подиумов с лицедеями, гигантских качелей, шестов, на которые взбирались смельчаки, демонстрируя ловкость и силу, и других сооружений. Под стеной, защищавшей город от наводнений, выстроились ларьки, навесы и палатки торговцев горячими пирожками, жареным мясом и дичью, фруктами, сладостями и вином. В воздухе витали соблазнительные и аппетитные ароматы.

Ильяса купила кулёчек вкусняшек – долек разных фруктов в медовой глазури, и, смакуя, медленно дрейфовала вместе с людским потоком, с любопытством глазея по сторонам.

Неожиданно её толкнул в бок какой-то верзила, выбив сладости. Кулёчек упал на землю, фрукты рассыпались и их тут же затоптали ноги прохожих.

– Ах, чтоб тебя!.. – хотела выругаться девушка, но тут же прикусила язык и подняла глаза на обидчика.

Перед Ильясой стоял крепкий широкоплечий мужчина, одетый в суконный добротный костюм, украшенный цветными полосками кожи, с обветренным смуглым лицом и, в отличие от местных щёголей с косичками, коротко стриженый. Непокрытая голова серебрилась жестким ёжиком седых волос, хотя выглядел он не старше сорока лет.

– Простите, сударыня, – вежливо произнёс незнакомец, окидывая женщину внимательным взглядом, – тут такая давка, что поневоле приходится толкаться… Вы одна?

– И что? Если я без сопровождения, меня можно пинать и обижать? – с вызовом ответила Ильяса.

– Ни в коем случае! – улыбнулся мужчина. – Как можно обижать такую красавицу? Просто, не хотелось бы получить нагоняй от вашего мужа… или парня?

– Нет у меня парня! – отрезала девушка.

– Так вы тут одна?

– Это запрещено?

– Не запрещено. Но… кхм… не совсем прилично.

– Что вы имеете в виду?

– Без сопровождения гуляют только женщины… ищущие клиентов… Понимаете, что я имею в виду?

– Вы думаете, я шлюха?! – возмутилась Ильяса.

– Разве нет?

– Вы хам! – девушка гордо вскинула голову и попыталась уйти от наглеца. Но сделать это быстро в такой толпе было проблематично.

– Постойте, – пошёл за ней мужчина. – Простите, что обидел. Разрешите загладить свою вину!

– Как? Обозвать меня ещё каким-нибудь нехорошим словом, вывалять в грязи? – насмешливо бросила Ильяса через плечо.

– Разрешите угостить вас обедом. В самой лучшей таверне – «Золотая рыба». Туда пускают не каждого, но у меня там есть собственный столик.

Ильяса заинтересованно остановилась и оглянулась. Она слышала о таверне «Золотая рыба». Её не брезговали посещать вельможи и столичные аристократы. По слухам, там готовили изумительные блюда. Попасть туда мог не каждый – хозяин лично отбирал посетителей.

– Вы, случайно, не родственник герцога? – насмешливо и недоверчиво спросила она. – Может, иностранный посол? Вы похожи на чужака.

– Нет, не вельможа и не чужак. Я коренной артец. Моряк. У меня свой корабль, и я побывал во многих странах мира.

Ильяса заинтересовалась ещё больше.

– Никогда не видела живых моряков! – призналась она.

– Только мёртвых? – притворно ужаснулся мужчина.

Девушка засмеялась.

– И мёртвых тоже не видела! Как вас зовут?

– Каймар Ревкат. Но друзья зовут меня Кай.

– А мы уже друзья?

– Можем ими стать… – хитро прищурился мужчина.

– А я Валента… Просто Валента. Подруги зовут меня Вэл.

– Вот и познакомились. Значит, вы принимаете моё приглашение?

– Насчёт «Золотой рыбы»?

– Да.

– Вы умеете соблазнять девушек… – кокетливо улыбнулась Ильяса.

Кай взял новую знакомую за руку и потащил за собой, разрезая грудью толпу, как корабль волны. Вскоре они подошли к таверне, над дверью которой висела покрытая сусальным золотом вывеска с чеканным изображением прыгающей над волнами рыбы. Таверну окружал высокий плетеный забор, из-за которого выглядывали головки ярких пышных цветов. У закрытых ворот стояли несколько стражников, отгоняя очень настойчивых посетителей. Пропускали только тех, у кого был специальный жетон. Каймар выудил из кармана золотой плоский кругляк и показал старшему стражнику. Тот приветливо кивнул и вежливо приоткрыл калитку.

– Девушка со мной, – предупредил капитан.

Стражник понимающе усмехнулся и окинул Ильясу быстрым любопытным взглядом.

Во дворе таверны зеленели уютные беседки, сплетенные из лозы и увитые цветущими вьющимися растениями, в которых сидели парочки или целые компании. Внутри тоже почти все столики были заняты. Встретившая их у порога красиво одетая служанка провела капитана к одному из столиков в укромном уголке. От общего зала его отделяла высокая деревянная складная ширма, которую служанка задвинула, уходя. С любопытством осматриваясь, Ильяса опустилась в изящное кресло за накрытый ажурной скатертью стол.

– Вы бывали здесь? – наблюдая за новой знакомой, спросил Кай.

– Шутите? Нет, конечно. Тут так красиво, как в герцогском дворце… – И поспешно добавила: – …наверное. А вы часто тут бываете?

– Постоянно обедаю.

– Но это, наверное, дорого! – удивилась девушка. – Я слышала, цены тут заоблачные. Вы богач?

– Скажем так: обеспечен, – самодовольно усмехнулся капитан. – Но я обедаю бесплатно.

– Как так? – искренне удивилась Ильяса.

– Я… Как бы это сказать… Кое что достаю для господина Бишота… всякие заморские деликатесы.

– В обход таможни и налоговых инспекторов? – понимающе улыбнулась девушка.

– Я этого не говорил, – шутливо погрозил пальцем капитан.

– А я ничего не слышала, – пожала плечами Ильяса.

Служанка принесла большой поднос и сервировала стол лёгкими закусками: салатами, фруктами, шариками цветного желе и какой-то белой похлёбкой в горшочках.

– Какое основное блюдо пожелаете? – спросила она. – Сегодня широчайший выбор мяса, дичи и рыбы.

– А есть запеченный молочный поросёнок? – спросил Каймар.

– Конечно, – кивнула девушка.

– Несите. Прошлый был просто объедение!

Вскоре на столе появилось продолговатое блюдо с золотисто-коричневым поросёнком, украшенным зеленью и дольками маринованных овощей. Капитан вынул кинжал и со знанием дела разделал мясо на части. Положив самый аппетитный кусок на тарелку Ильясы, сказал:

– Попробуйте этого поросёнка. Уверяю, вы такого ещё не ели!

Да, мясо было восхитительное. Мягкое, сочное, сладкое, оно таяло во рту, как леденец, оставляя непередаваемое послевкусие каких-то специй и поджаристой хрустящей корочки. Ильяса вмиг расправилась со своей порцией и потребовала добавки. Капитан с улыбкой положил на тарелку девушки ещё один солидный кусок. Теперь алмостка ела не спеша. Ей пришла в голову мысль, что за долгое время притворства она совсем растеряла изящные манеры, и теперь, явив миру свою истинную стать, продолжает вести себя как грубый мужлан. Пришлось вспомнить уроки этикета и хороших манер, которые проходила в детстве, под строгим надзором мачехи, и воплотить их в жизнь: выпрямиться, изящно оттопырить пальчик, скромно опустить глазки, есть медленно, тщательно пережёвывая каждый кусочек, отрезая от куска крошечные порции.

Капитан с интересом поглядывал на спутницу, но не проронил ни слова. Лишь когда с основным блюдом покончили и приступили к десерту и вину, он снова заговорил:

– Вы местная или приехали на ярмарку?

– Я живу в Анкоре.

– С родителями? Замужем?

Ильяса бросила на мужчину хитрый взгляд и промолчала. Она и первый раз проигнорировала вопрос о замужестве, и теперь не стала на него отвечать.

– Вы такая таинственная дама… – протянул Кай. – Впрочем, мне это нравится. Люблю всякие загадки. Да ещё такие симпатичные… Хотите, проведём этот вечер вместе?

– Почему бы и нет? Я свободна до полуночи.

– А что будет после полуночи? – поинтересовался капитан.

– Я превращусь в жабу! – пошутила девушка, намекая на сказку о принцессе-жабе.

– Бьюсь о заклад, из вас получилась бы очаровательная жаба!

Ильяса стрельнула в мужчину глазками и кокетливо хихикнула. Кай ей определённо понравился! Эх, если бы она была в Мароде в статусе Первой Фрейлины, она бы обязательно закрутила с капитаном роман… А сейчас…

Алмостка встрепенулась. А что сейчас? Что ей мешает сделать это сейчас?

В прекрасной и неглупой головке тут же зародился коварный план…

Глава 5

Давно Ильяса так не веселилась! Капитан Ревкат оказался прекрасным кавалером. Он покупал ей сладости и вкусняшки по первому желанию и мановению пальчика, покатал её на качелях и прокатил на карусели. Он выиграл для неё приз, сбив затупленной стрелой из игрушечного арбалета набитую травой куклу с деревянной головой и волосами из пакли. Они посмотрели клоунов, смешной спектакль и потанцевали под зажигательную музыку уличных музыкантов. Девушка и не заметила, как пролетело время, и колокол на часовой башне пробил полночь. Кай внезапно остановился и с улыбкой посмотрел на спутницу.

– Почему ты не превращаешься в жабу? – спросил он.

– Что? – не поняла Ильяса, совсем забыв о шутке, которую высказала в таверне.

– Полночь. Только что пробил колокол.

Из-за ярмарочного шума и весёлого возбуждения девушка не обратила на него внимания.

– Ой, мне пора идти… – засуетилась она.

Конечно, Ильяса могла бы гулять хоть до утра, но ей нужно ещё пробраться во дворец и незаметно проскользнуть в комнаты принца Льгида. Не дай бог, кто-то увидит пробирающуюся в комнаты юноши женщину! Не оберёшься пересудов и расследования. Герцог обязательно захочет узнать, кто эта незнакомка.

– Я провожу тебя? – галантно предложил капитан.

– Нет-нет, я доберусь сама!

– Но на улицах опасно. Не все веселятся. Есть всякие нехорошие типы, подстерегающие одиноких прохожих в тёмных закоулках.

– Ничего, мне недалеко… Спасибо, но мне лучше уйти одной.

– Тогда я провожу тебя хотя бы до ворот.

– Ладно, – уступила Ильяса.

Они давно перешли на «ты». Капитан даже позволил себе обнять девушку за талию и проводил до ворот, бесцеремонно расталкивая подвыпивших субъектов. Когда они оказались на погружённой во мрак, рассеиваемый одинокими нечастыми факелами и редкими фонарями, улице, Кай внезапно привлёк девушку и горячо поцеловал. Ильяса не стала сильно сопротивляться, но всё же вежливо высвободилась.

– Мне пора… – прошептала она, изображая смущение.

– Я тебя ещё увижу?

– А хочешь?

– Да!

– Тогда, возможно…

– Ты придёшь завтра?

– Я постараюсь.

– Я буду ждать.

– Где?

– Здесь. У ворот.

– Я постараюсь, – вновь пообещала девушка. – Но ничего не обещаю.

Капитан вновь привлёк её и снова поцеловал. Ильяса робко ответила на поцелуй, а потом выскользнула из объятий и убежала во тьму.

Возвращение в пенаты прошло незаметно. Быстро переодевшись и спрятав женское платье в сундучок, Ильяса юркнула под одеяло и растянулась на жёсткой койке в каморке рядом со спальней принца – такое жильё ей выделил дворецкий герцога. Спать ещё не хотелось, и она начала обдумывать детали зародившегося плана побега. Ключевую роль в нём играл капитан Ревкат – моряк и владелец собственного корабля. Вот кто сможет незаметно вывезти её из столицы и переправить в любую другую страну мира! Но для этого «Валенте» нужно соблазнить его и склонить на этот предосудительный поступок. И сделать это следовало в течение пяти праздничных дней. Точнее, уже четырёх. Правда, первая часть плана продвигалась успешно. Капитан, вроде как, увлёкся таинственной девицей. Но не стоит сразу давать ему то, что он хочет. Нужно внушить ему мысль, что получить желаемое он сможет только в каюте отплывающего корабля. А уж тогда Ильяса постарается, чтобы удержать внимание капитана как можно подольше! Вплоть до того, что даже вспомнит и применит все мерзкие штучки барона Ротрокса. Она согласна на всё, лишь бы спасти своего ребёнка и увезти подальше от интриг двух враждующих стран.

На следующий день, вновь переодевшись, украсив лицо «боевой раскраской» – подведя чёрной краской глаза, нарумянив щёки, присыпав золотым порошком веки и намазав кораллами губы – Ильяса покинула дворец и поспешила на Набережную. Ревкат, как и обещал, ждал её у ворот. Руки он прятал за спиной. Когда девушка приблизилась, он радостно улыбнулся, вынул из-за спины руки и вручил ей прелестный и дорогой цветок – фьюру. Ильяса порозовела от смущения и пролепетала:

– Спасибо…

– В «Золотую рыбу»? – предложил капитан.

– Как хочешь, – изобразила покорность Ильяса. – А потом на качели?

– Как хочешь! – засмеялся Кай.

Этот вечер прошёл, как и предыдущий. После превосходного ужина они наслаждались весельем, играми, зрелищами, танцами. Ильяса позволила мужчине обнимать себя за талию, изредка срывать с губ мимолётные поцелуи. Дразнила призывными улыбками и кокетливыми ужимками, такими, как эротичное облизывание кончиком языка измазанных кремом губ. Она видела, что капитан распаляется. Он даже сделал пару намёков, предложив уединиться в одной из комнат «Золотой рыбы», но девушка категорически отвергла это предложение, строя из себя целомудренную недотрогу. В полночь она снова убежала, подарив на прощание страстный горячий поцелуй, от которого в жилах мужчины обязательно должна была вскипеть кровь.

Глава 6

На третий день в столице проходил карнавал – народное шествие ряженых. Половина участников переоделась в стилизованные костюмы солдат Даммара, другая в доблестных рыцарей Арта. Они шутливо дрались между собой деревянными мечами, «даммарцы» кривлялись и всячески смешили народ. А «рыцари» принимали горделивые позы. Зрители осыпали «артистов» цветами и гнилыми фруктами. Последние, конечно же, доставались «даммарцам». Те, зачастую, сами подставлялись под гнилой «дождь», так как это считалось достоинством – чем больше был в конце измазан костюм участника, тем лучше, значит, он исполнял свою роль.

Ильяса и Кай, посмотрев на шествие, отправились, по традиции, в «Золотую рыбу». После ужина Каймар предложил прокатиться по озеру на одной из украшенных фонариками и гирляндами живых цветов лодке. Ильяса видела, что многие гуляющие пользуются услугами платных «извозчиков», и не усмотрела в этом ничего предосудительного. Капитан, конечно же, выбрал самую большую и шикарную лодку, почти яхту, с несколькими гребцами и укромной каюткой на носу, вход в которую закрывала бархатная портьера. Внутри каютки находилась широкая лежанка, застеленная мягким ковром, поверх которого были разбросаны атласные подушечки. Вид этого помещения слегка насторожил девушку, но она взошла на лодку и присела на лежанку. Кай опустил полог и в каюте воцарился интимный полумрак. Лодка отчалила и медленно заскользила по озёрной глади.

Капитан развалился на лежанке и посмотрел на скромно сидящую на краю девушку. Похлопав возле себя ладонью, произнёс:

– Ляг рядом… Я тебя не укушу!

Ильяса послушно растянулась на спине. Кай приподнялся и склонился над девушкой. Пока он дарил ей нежные поцелуи и невинные ласки, девушка лежала неподвижно. Но как только намерения капитана стали более очевидные, как только он начал срывать с себя одежду и попытался стянуть с неё платье, Ильяса вырвалась и гневно вскочила.

– Что вы себе позволяете?! – вскричала она, переходя на «вы», чтобы подчеркнуть отчуждённость и недопустимость подобного поведения. – Вы меня не за ту принимаете!

– Я тебя вообще ни за кого не принимаю… – ответил Каймар. – Но я хочу тебя! Ты такая страстная, такая прекрасная, столько дней лишь дразнишь и мучишь меня. Что ты ломаешься? Ты ведь уже не девушка!

– Вы уверенны?

– Милая, я отличу скромную девицу от искушённой женщины, – засмеялся капитан. – Ну, иди же сюда… Обещаю, я буду нежен…

– Нет! – твёрдо заявила девушка.

– Ну, что ты, в самом деле, как не целованная? – начал сердиться мужчина. – До сих пор была такая покладистая… Что на тебя нашло?

– Я честная женщина и хочу остаться такой до конца!

– Честные женщины не разгуливают в одиночку по городу и не идут с первым встречным в трактир!

– Ах, вот как вы заговорили! – вспыхнула Ильяса. – Так вот вы какого обо мне мнения! Но я не шлюха! Вы ничего обо мне не знаете! Да я лучше брошусь в воду, чем паду так низко, чтобы отдаться незнакомцу в грязной лодке!

– Ну, ну, успокойся… – примирительно пробормотал капитан, поверив в «истерику» спутницы. Вдруг, и правда, сиганёт за борт. – Во-первых, я о тебе так не думал и не думаю, во-вторых, лодка совсем не грязная, а очень даже приличная, и, в-третьих, как я могу о тебе что-то знать, если ты ничего о себе не рассказываешь? Я так до сих пор и не понял: ты замужем или нет?

– Да, я замужем… – пробормотала Ильяса, изображая стыд и раскаяние. – Но мой супруг… Он… Он… Он настоящий изверг! Я ненавижу его! Меня выдали за него насильно. И вот уже полгода, как я не живу, а мучусь… Я даже хотела умереть… И на ярмарку пошла, чтобы… чтобы… последний раз… посмотреть… почувствовать радость… А после… Думала – брошусь в озеро! Пусть грех, но я не могу так больше жить!

– Да что такого делал с тобой твой супруг, что довёл до такого состояния? – удивился Каймар.

– Что такого? Ты хочешь услышать? Хочешь?! – вскричала алмостка.

– Тихо, тихо… Сядь. Расскажи. Да, я хочу это услышать.

Ильяса опустилась на лежанку, капитан придвинулся и обнял её за плечи. Но уже без всякого намёка на близость, а чисто по-дружески.

И девушка поведала «горестную историю» «замужества». Выдумывать ничего не пришлось. Она просто рассказала об отношениях с бароном Ротроксом. В конце воспоминаний Ильяса так расчувствовалась, что даже всплакнула.

Капитана рассказ шокировал.

– Вот скотина! – воскликнул он. – Убить такого мало!

– Я тоже думала об этом… Но я всего лишь слабая женщина…

– Ты хочешь, чтобы я убил твоего мужа? – прищурился капитан.

– Нет, нет! Не нужно брать грех на душу… Да я никогда бы и не позволила тебе сделать это. Ты тут ни при чём. Это наши с ним отношения… Видно, такова моя судьба…

– Но это ведь невыносимо! Будь я на твоём месте, давно бы бросил этого негодяя и убежал!

– И я бы убежала… Но куда? У него есть связи при дворе, и он быстро меня нагонит и вернёт домой. Боюсь, тогда станет ещё хуже.

Ревкат задумался. Ильяса с надеждой косила на него хитрым глазом. Догадается ли сам предложить побег или ей придётся подталкивать его к этой мысли? Капитан оказался «догадливым», и после непродолжительного молчания решительно заявил:

– Поехали со мной!

– Куда? – «удивилась» Ильяса.

– Я всё равно собирался отправиться после праздников в рейс. Пойдёшь со мной?

Девушка сделала вид, что задумалась.

– А далеко?

– Что, далеко?

– Куда ты поплывёшь?

– Собирался в Рунин. Кстати, в Румоле у меня есть небольшой домик. Ты могла бы там пожить столько, сколько пожелаешь…

– Правда? – «обрадовалась» Ильяса. – Ты заберёшь меня отсюда, увезёшь от постылого супруга? Не обманешь?

– Клянусь честью! – торжественно провозгласил капитан Ревкат.

В «порыве чувств» Ильяса обхватила мужчину за шею и запечатлела на губах страстный «благодарственный» поцелуй. Кай снова начал возбуждаться, но девушка решительно отстранилась.

– Нет, – она даже руку протестующее выпрямила, прерывая негодование капитана. – Давай договоримся так: ты получишь всё, что захочешь, но на корабле, когда он покинет порт Азола. А пока я останусь верна пусть и нелюбимому, но супругу. Вдруг ты меня обманешь или у нас ничего не получится… Я хочу уйти из этой жизни честной женщиной, а не грешницей.

Каймар посмотрел на Ильясу долгим внимательным взглядом, а затем кивнул.

– Что ж, я уважаю твоё решение… Меня даже восхищает твоя решительность. Будь по-твоему. Давай обговорим план нашего побега… Твоего побега. Приходи завтра вечером к причалам. Я буду ждать тебя у домика привратника. Мы отправимся на быстроходной яхте в Азол. Там я спрячу тебя в своей каюте, чтобы никто не видел до отплытия. Согласна?

– Во всём полагаюсь на тебя, мой доблестный рыцарь! – с чувством воскликнула девушка.

Глава 7

На следующий день Ильяса тщательно подготовилась к побегу: стащила из гардеробной принца дорожную сумку, в которую, на самое дно, положила оружие и кошель с золотом, частью прихваченном из Даммара, частью позаимствованном у Льгида. Пусть простит юный принц, но своя шкура дороже, а он не обеднеет. Сверху уложила вычищенный и аккуратно сложенный костюм барона д’Ассо и сапоги, и прикрыла это всё женским бельём. Тщательно стянув сумку ремнями, она перекинула её через плечо, прикрыла плащом и поспешила к заветной калитке.

Солнце только село и стояли ранние сумерки. Было достаточно светло, чтобы беглянку мог кто-нибудь заметить, поэтому девушка накинула капюшон на голову и постаралась незаметно проскользнуть в сад, в глубине которого находилась калитка. Как назло, в саду ещё гуляли парочки и прятались в укромных уголках влюблённые. Стараясь избежать и одних, и вторых, Ильяса перебегала от куста к кусту, от дерева к дереву, как лазутчик в тылу врага.

Но всё же ей не удалось избежать неприятной встречи. И почему это случилось сейчас, когда таинственность и незаметность ей особенно нужны?!

На одной из боковых аллей, пустой и мало хоженой, она неожиданно наткнулась на гвардейца. То ли он возвращался со свидания, то ли, наоборот, спешил на встречу, но они внезапно столкнулись на перекрёстке.

– Чтоб тебя!.. – невольно вырвалось у алмостки, когда она врезалась в высокую плечистую мужскую фигуру.

– Ай-яй! – укоризненно покачал головой незнакомец. – Такая милая девушка и так грубо выражается.

Ильяса склонила голову, пряча лицо (как-никак, а оно было хорошо знакомо многим при дворе), и попыталась юркнуть мимо, но гвардеец схватил её за руку и удержал на месте.

– Постой! Куда спешишь? Может, познакомимся?

– Отстань! – огрызнулась девушка и попыталась вырваться.

– Да что ж ты такая грубиянка! У кого служишь?

Он внезапно взял её за подбородок и приподнял голову, заглянув в лицо.

– Твоё личико кажется мне знакомым… Где я тебя видел? – задумчиво прищурился он.

Ильяса не стала ждать, пока гвардеец вспомнит, где видел её лицо, и начнёт удивляться. Выхватив припрятанный под плащом кинжал, она ударила его в солнечное сплетение. Глядя в расширившиеся от боли и непонимания глаза, тихо произнесла:

– Извини, друг, ты сам нарвался…

Затем, осмотревшись по сторонам, оттащила труп в кусты, подхватила сумку и продолжила прерванный путь.

К домику привратника девушка подошла, когда на город опустились густые сумерки и зажглись первые фонари. Закутанная в плащ тёмная фигура отделилась от стены и пошла ей навстречу.

– Валента? – прозвучал приглушенный голос.

Ильяса вгляделась в чёрный силуэт и с трудом узнала капитана Ревката под надвинутой на самые глаза широкополой шляпой и поднятым высоким воротником.

– Я, Кай…

Мужчина обнял и на мгновение прижал женщину к груди.

– Я уже думал, ты не придёшь…

– Возникла небольшая помеха… Но я справилась. Идём же!

Капитан взял её за руку и повёл к причалам, где, на пологой волне, покачивались большие и малые лодки, прогулочные суда и грузовые баржи. Они поднялись на борт небольшого одномачтового кораблика, матросы тут же подняли трап и спустили парус. Хлопая полотнищем и скрипя такелажем, судёнышко медленно отвалило от каменного пирса и заскользило по тёмной воде.

Ильяса укрылась в крохотной каютке на корме, а Каймар остался на палубе с владельцем судна, что-то обсуждая вполголоса. В каюте находилась только откидная койка-полка и такой же стол у другой стены. Девушка прилегла на койку, положив под голову сумку, и, убаюканная лёгким покачиванием, вскоре крепко уснула.

Разбудила Ильясу сильная качка. Почувствовав приступ тошноты, девушка выскочила на палубу и перегнулась через борт. Опорожнив желудок, чуть позеленевшая, девушка с удивлением огляделась. Ярко светило высоко поднявшееся солнце, по правую руку проплывал близкий берег, а слева горбился набегавшими волнами открытый океан. Заметив стоявшего на носу Каймара, Ильяса приблизилась и удивлённо спросила:

– Разве мы уже в Азоле?

– Да. Шли всю ночь. Ты крепко спишь.

– Меня укачало, как младенца…

– Заметно, – усмехнулся капитан. – Ступай, умойся и спрячься в каюте. Вскоре войдём в порт. Если удастся, пришвартуемся рядом с моим «Волноборцем». Тогда перейдём прямо с корабля на корабль.

Девушка последовала совету Ревката и не выходила из каютки, несмотря на качку, духоту и дурноту, пока не открылась дверь, и капитан пригласил её на выход. Рядом с их маленьким судёнышком возвышался крутой бок большого трёхмачтового судна, с которого на яхту перекинули верёвочную лестницу.

– Сможешь подняться? Или придётся поднимать тебя в люльке, как больного? – усмехнулся Каймар.

– Попробую… – пробормотала Ильяса.

Если бы она была в образе мужчины и соответствующем одеянии, то легко бы вскарабкалась по деревянным дощатым ступенькам. Но сейчас она изображала неуклюжую домохозяйку, впервые попавшую на корабль. Подоткнув подол платья, девушка, ахая и охая, неумело начала подниматься. Наверху её подхватили сильные руки двух матросов и рывком поставили на палубу. Следом стремительно взлетел капитан, перекинув сумку «подруги» через плечо. Он тут же провёл её в свою каюту – роскошное двухкомнатное помещение – и приказал сидеть и не высовываться.

Сидеть взаперти в такой «темнице» не в тягость: обшитые тёмным лакированным деревом стены, мягкие диваны, круглый большой стол посередине, ковёр на полу, удобные кресла… В углу возле двери – туалетная кабинка с дверцей-ширмой, два больших окна-иллюминатора с задвигающимися шторками. В настенных шкафчиках – закреплённые в специальных гнёздах бутылки с винами разных стран мира, дорогие хрустальные бокалы, фарфоровая посуда… Да, капитан Ревкат любил роскошь.

Каймар лично приносил ей обед и ужин, не доверив это действие никому. За время, что Ильяса пробыла под замком в его каюте, они перекинулись всего несколькими словами. Ревкат был на удивление сдержан и даже как-то отчуждён. Ильяса пока и не настаивала на более интимных отношениях. Ей было всё равно, отчего так сдержан капитан, лишь бы поскорее увёз её из Арта. А там… А там, посмотрим.

Здесь можно бы поставить точку и написать: «Всему конец».

Что дальше было – по кусочку придумай сам, ведь ты – творец.

Достигла ль наша героиня пенат, познала ли любовь?

Корабль, быть может, в море сгинул и не найдёт никто следов?

Что? Как? И где? И что случилось? Вопросы требуют ответ.

О, Муза, прояви же милость! Дай мне продолжить!.. Или нет?

Часть четвёртая: «По морям, по волнам…»

Глава 1

Волны ритмично качали скользящий по океану парусник. Пологие и блестящие, зелёные, прозрачные, они набегали мерной чередой, приподнимали деревянную скорлупку на горбах спин, и убегали дальше, подгоняемые шалуном-ветром, эфирным пастухом.

Ильяса, обнажённая, возлежала на мягком диване, закинув за голову руки, набросив на бёдра уголок чёрного с серебряным узором шёлкового покрывала. Твёрдые горошины коричневых сосков дерзко торчали на маленьких упругих грудках, плоский живот слегка бугрился в месте растущей в чреве новой жизни. Но беременность ещё была не заметна. Редкие приступы тошноты девушка объясняла качкой и непривычностью к морским путешествиям. Хотя организм давно приспособился, и чувствовала она себя превосходно. Капитан Ревкат ничего не подозревал. Он наслаждался телом любовницы, познавая его, сколько хотел и как хотел. Ильяса не ограничивала ни фантазию Каймара, ни сексуальный аппетит. То ли беременность разбудила дремавшую до сих пор страсть, то ли мужчина оказался превосходным любовником, но ласки и любовь капитана были Ильясе невыносимо приятны и постоянно желанны. Их совместный досуг всегда заканчивался, а зачастую и начинался бурным совокуплением. Ильяса покорно принимала любые пожелания любовника и с удовольствием их выполняла. Если раньше, с бароном Ротроксом, такие действия вызывали у неё отвращение, неприятие и ненависть, то теперь казались сладким блаженством и заканчивались сильным оргазмом. Девушка сама себя не узнавала. Словно она стала не она, как будто в её тело вселилась какая-то развратная бесстыжая шлюха. И ведь она не была даже влюблена в Каймара! Мужчина ей просто нравился, и всё. А вот сам капитан, кажется, не на шутку увлёкся «Валентой».

Ожидая первой ночи, когда придётся выполнить данное обещание, Ильяса немного боялась. Получится ли? Сможет ли она исполнить обещанное? Не станет ли Каймар так же противен, как в своё время Ротрокс? И не поступит ли он нечестно, вместо свободы подарив ей рабский ошейник? Ведь теперь, на корабле, посреди океана, она полностью находится в его власти.

Но всё прошло более чем хорошо. Каймар вошёл и прикрыл за собой дверь. Несколько минут неподвижно стоял у порога, глядя на вжавшуюся в кресло девушку. Затем приблизился, осторожно взял за плечи и поднял. Наклонился и нежно-нежно поцеловал. Заглянул в глаза и успокаивающе улыбнулся. Снова поцеловал, более страстно, требовательно. Ильяса ответила и постаралась расслабиться. Твёрдые ладони обхватили её шею, зарылись в волосы на затылке. Губы скользнули вниз, на шею и грудь. Руки последовали за ними, освободив плечи от платья. Затем ладони обхватили груди и легонько сжали, а губы припали сначала к одному, затем к другому соску, массируя и покусывая. В животе девушки затрепетали бабочки. Желание быстро росло, отвечая на умелые ласки мужских рук и губ. Она и не заметила, как платье упало на пол, как она оказалась на диване обнажённой, и тяжёлое тело накрыло её полностью. Почувствовала, как вошла в неё тугая мужская плоть и тут же по телу разлилась горячая волна. Она подалась навстречу, застонала от наслаждения, обхватила широкие плечи и прижалась всем телом, вздрагивающим от сильных толчков и спазм оргазма.

Они не произнесли ни слова. Слова были не нужны. Тела пели беззвучную песню страсти, наслаждения и любви. В тишине каюты слышались только учащённое дыхание и негромкие стоны наслаждения, прерываемые долгими паузами, когда губы сливались в жадном поцелуе.

Вспомнив первую ночь с Каймаром, Ильяса сладко потянулась и радостно улыбнулась. Рука невольно пробежалась по груди и скользнула по животу вниз, к вмиг повлажневшему лону… Святые Небеса, да что это с ней?! Она совсем помешалась на сладострастии! Что о ней думает капитан? А впрочем, какая разница… В первом же порту она улизнёт с корабля и отправится в самостоятельный путь в образе мужчины. Но… так же не хочется расставаться с Ревкатом! Ах, какой мужчина! Какой превосходный любовник! Как она сможет жить без его рук, губ и страстных ласк?

В передней комнате скрипнула дверь и через минуту, отбросив в сторону бархатную штору, на пороге возник Каймар. Ильяса радостно улыбнулась и соблазнительно выгнулась, бесстыдно раздвигая ноги. Мужчина довольно улыбнулся, приблизился и наклонился над девушкой. Одна ладонь по-хозяйски легла на лоно, слегка теребя его пальцами, а другая скользнула под затылок. Приподняв голову любовницы, он припал к губам долгим, жадным, смелым поцелуем, слегка покусывая вмиг вспухшие губы. Горячая волна желания вспыхнула в животе и стремительно растеклась всем телом. Ильяса застонала, широко раздвинула ноги и подалась навстречу мужчине. Но капитан, насладившись поцелуем, выпрямился и усмехнулся.

– Не сейчас, Вэл. Я заскочил на минутку, сказать лишь, что приближается шторм, и я решил переждать его в Китуке.

– Что это? Остров?

– Нет, аскоррийский порт.

– И мы долго в нём пробудем?

– Пока не установится хорошая погода. У меня только один корабль и я не хочу им рисковать. Если хочешь, сойдём на берег, и ты отдохнёшь от качки.

– А… это большой город?

– Не знаю. Ни разу в нём не был. А вот порт крупный. Не меньше Румола, во всяком случае.

– В него заходят корабли с разных стран мира?

– Бывают. Но в основном каботажные, обслуживающие восточный континент: даммарские, рунинские, сказлотские.

Ильяса несколько приуныла. А она так надеялась, что тут ей удастся перейти на корабль, отправляющийся в одну из стран южного континента!

Глава 2

Шторм задержал их на суше на целых четыре дня. Как только небо очистилось и ветер стих до умеренного, Каймар объявил, что утром снимается с якоря. Вечером он покинул корабль, отправившись в порт, уладить какие-то дела с местными властями. Вернулся очень довольный. Приступив к любовнице с хитрым взглядом, начал разговор издалека:

– Ты не устала ещё от моря?

– А мы разве в море? – кокетливо прищурилась Ильяса. – Я этого даже не заметила… Когда ты рядом, мне кажется, что я парю на небесной тучке…

Каймар довольно засмеялся.

– Тогда ты будешь рада побыть со мной ещё немного?

– Я рада не расставаться с тобой никогда! – не моргнув глазом, солгала девушка.

– Значит, тебя не огорчит новость, что мы не плывём в Рунин?

– Нет… – насторожилась Ильяса. – А почему?

– Мне подвернулся выгодный фрахт. Один купец, корабль которого пострадал в бурю и остановился в Китуке на ремонт, нанял меня, чтобы доставить срочный товар в Марлоз. Это на южном континенте.

– О!.. – только и смогла ответить Ильяса.

Она знала, где находится Марлоз. На самом востоке континента, в то время как Марод – на западе! О, боги, и почему вы не направили Каймара в Алмост?! Ведь это намного ближе от Марода, да и дорога известна… А как ей пересечь весь материк с востока на запад? Это невозможно. Да и сбежать с корабля в Марлозе, чтобы пересесть на другой – чревато большими неприятностями. Марлозцы не терпят чужаков на своей земле, как и артцы, но пошли в своём нетерпении ещё дальше: любого, ступившего на их территорию без особого разрешения, тут же превращают в раба!

– А потом? Куда ты отправишься после Марлоза? – осторожно спросила она.

– Если не попадётся попутный фрахт – в Рунин, как и планировал прежде, а затем в Илларию.

По-видимому, госпоже Удаче надоело улыбаться алмостке, и она решила показать ей свой равнодушный зад. Счастье не вечно! До сих пор ей и так несказанно везло. Видимо, пришло время потрудиться ногами и головой.

Спрятав тревогу как можно глубже, Ильяса широко улыбнулась и проворковала:

– Значит, мы не скоро расстанемся, любимый!

Ревкат расплылся в ещё более широкой улыбке и заключил любовницу в крепкие искренние объятия.

И снова за окном каюты раскинулось бескрайнее зелёное пространство. Разрезая килем волны, корабль стремительно заскользил на юг. Ильяса продолжала предаваться безумной страсти, хотя, втайне от Каймара, начала готовиться к побегу. Когда оставалась одна в каюте, и её никто не видел, девушка делала комплекс упражнений, укреплявший мышцы, потерявшие эластичность от продолжительного безделья и неги. Приседания делали сильнее ноги, подтягивания – руки. «Фехтование» тяжёлой винной бутылкой с длинным горлышком, больше похожей на увесистую дубинку, чем на «меч», не давало потерять сноровку.

Время пролетало со скоростью скользящего по небосводу солнца. Скучные дни сменяли наполненные страстью ночи, вечерняя прохлада прогоняла нарастающий жар дня. Однажды «гнездовой», сидящий в «бочке» на верхушке мачты и зорко оглядывавший горизонт на случай подкрадывающихся пиратов или внезапного шквала, громко и протяжно закричал: «Земля! Земля!». Каймар достал зрительную трубку и долго вглядывался в указанном направлении. Наконец, оторвался от прибора и повернулся к стоявшей рядом подруге.

– А вот и форпост континента – Врит. Остров Врит. Ещё дней десять – и Марлоз.

– Ах, что-то я устала от морских путешествий… – притворно вздохнула Ильяса. – Не могли бы мы задержаться в Марлозе ненадолго и отдохнуть в хорошей гостинице?

– И не мечтай, глупышка! – засмеялся капитан.

– Почему? – «удивилась» девушка. – Ты спешишь?

– Не спешу. Но марлозцы не любят гостей и не позволяют никому сходить на берег.

– Как так?

И Ревкат поведал Ильясе о том, о чём она и так знала. Но, притворяясь несведущей домохозяйкой, девушка удивлённо ахала и возмущённо негодовала.

– Так что будь осторожна в порту, – предупредил Каймар. – Не вздумай сойти на берег! Тебя сразу же арестуют и отведут на рынок.

– Не может быть! Ты меня обманываешь! – «легкомысленно» отмахнулась «Валента». – Да и что мне делать на берегу без тебя?

Проплыли по левому борту гористые и лесистые берега Врита, затем справа показались покрытые густыми непроходимыми джунглями берега Витенда – северо-восточной части Южного континента. И через несколько дней они швартовались у причалов Аскана – одного из трёх портовых городов Марлоза.

Несмотря на негостеприимство марлозцев, порт оказался забит судами разных мастей. Это потому, что мимо проходил оживлённый торговый путь на восток. «Волноборец» с трудом протиснулся между двумя пузатыми каботажниками. Корабли едва не тёрлись бортами. Сначала Ильяса подивилась такой тесноте, а потом в голову ей закралась мысль, что, при желании, она легко сможет перебраться на соседний корабль, просто перепрыгнув с борта на борт. Осталось только узнать, откуда и куда идут соседи, и выбрать нужный. Она начала исподволь расспрашивать капитана, и тот ответил, что справа стоит алданец – корабль из Алдании – древней страны на южной стороне континента, а по левому борту – грузовик из Айоса – небольшого княжества, дальнего соседа Алдании.

Госпожа Удача снова улыбалась девушке! Сообщив любовнице, что в порту они пробудут не больше двух дней, Каймар также сказал, что встретил давнего знакомого, и тот пригласил его в гости. Попросив извинения, что оставляет её одну, мужчина надел свой лучший костюм, прихватил бутылку превосходного вина и отправился кутить. Ильяса поняла, что наступил миг разлуки… Хотя и не хотелось расставаться с капитаном Ревкатом, но если она желает добраться домой, в Марод, лучшего времени для побега не найти!

Подождав, пока на порт опустятся сумерки, она переоделась в мужскую одежду и направилась к выходу из каюты. Осторожно приоткрыв дверь, выглянула наружу. И в коридоре, и на палубе царила тишина. Бросив прощальный взгляд назад, Ильяса, на миг, ощутила угрызения совести. Вот так уйти, не попрощавшись, не сказав «благодарю»? Прикрыв дверь, она вернулась назад быстрым шагом, открыла секретер, достала лист бумаги, перо и чернильницу. Макнув перо в чернила, написала на бумаге три слова: «Марод. Эйверод. д’Ассо». Закрыв секретер, решительно вышла из каюты, плотно прикрыв дверь.

Снаружи клубился холодный туман, наползавший с моря. Полупрозрачные струи, как щупальца невиданного чудовища, обтекали корабли, струились по палубе, заползали во все щели, приглушая звуки и ухудшая видимость. Палуба была безлюдна, только один матрос, часовой, горбился у переброшенного на пирс трапа, кутаясь в куцый плащ. Ильяса неслышной тенью скользнула к левому борту. Вначале она хотела перебраться на алданца, но потом передумала. Айосец, хоть и выглядел старой калошей, но имел два преимущества: Айос находится у самой кромки Гарвальда, по другую сторону которого начинался Марод. Достаточно пересечь эту гористую и лесистую дикую местность. А второе – он был забит товаром едва ли не до верхушек мачт. Ящики, тюки и бочки горбились на палубе, проступая из тумана тёмными причудливыми силуэтами. Будет, где спрятаться, пока корабль не покинет порт и не выйдет в море.

Ильяса взобралась на борт, уцепилась за леер, и замерла, в ожидании подходящего момента. Едва покачиваясь на малой волне, корабли колебались, то приподнимаясь, то опускаясь, сходясь и расходясь бортами. Колебания и движения были несинхронными, трудно угадать момент для удачного прыжка. К счастью, небольшой и тяжелогруженый «грузовик» был намного ниже, что облегчало прыжок. Дождавшись, когда борта кораблей сблизились на ширину нескольких шагов, Ильяса спружинила ноги, оттолкнулась, что есть силы, и прыгнула. Она шмякнулась на гору каких-то тюков и скатилась вниз. Сумка с женской одеждой и иными мелочами прежней ипостаси вырвалась из руки и улетела за борт, плюхнувшись в воду. К счастью, предвидя нечто подобное, девушка заблаговременно переложила всё ценное в карманы и за пазуху, а оружие нацепила на себя. Всё же жалко было расставаться с вещами, которые, возможно, ей бы ещё пригодились в будущем.

Ударившись о палубу и наделав шуму, Ильяса на мгновение замерла, настороженно прислушиваясь, а затем приподнялась и осторожно выглянула из укрытия. На грузовике никто не обратил внимания на возню у товаров. То ли народ оказался беспечным, то ли матросы пьянствовали, и нести охрану было некому. Как бы там ни было, безалаберность айосцев оказалась девушке на руку. Не торопясь и соблюдая осторожность, она осмотрела тюки и ящики и выбрала один, подходящий для укрытия – большой, укрытый брезентом, неплотно сбитый из тонких досок. Перепилив кинжалом и оторвав одну доску, она обнаружила в нём какие-то продолговатые фрукты. Вытянув несколько кистей, выбросила их за борт, освободив немного места. Затем протиснулась в узкую щель и улеглась в ямку. Лежать было не очень удобно, но Ильяса надеялась, что недолго. В случае чего, с голоду не умрёт – попробовав один фрукт, осталась довольна его вкусом и питательностью.

Как только девушка устроилась в укрытии, с «Волноборца» донеслись топот ног и громкие встревоженные голоса. По-видимому, Ревкат вернулся от товарища пораньше и обнаружил исчезновение любовницы. Что он подумал, бедолага?

Глава 3

Ильяса уснула под утро. Спать на твёрдых изогнутых фруктах не очень удобно, они так и норовили впиться в самое чувствительное место. Потому, спустя несколько часов, она не чувствовала себя отдохнувшей, а, скорее, избитой. Принесло радость лишь осознание того, что корабль движется. Осторожно выглянув из-под брезента, Ильяса бросила взгляд за борт. Вместо высокого крутого бока «Волноборца» перед глазами раскинулось колеблющееся зелёное пространство. Слава Небесам, они в море! Поправив одежду и прицепив оружие, Ильяса пробралась между тюками, бочками и крытыми ящиками и выбралась на середину палубы – неширокий проход, оставленный между сгруженных у бортов товаров. Не встретив ни души, прошла на корму, к каютам.

«Странный корабль… Сам по себе идёт, что ли?» – подумала девушка и тут увидела первого моряка – невысокого, коренастого, жилистого, смуглокожего мужчину средних лет, с морщинистым, выдубленным солнцем и ветрами лицом, которое обрамляли космы редких и нездоровых, торчащих, как пакля, чёрных волос. На висках уже поблёскивала седина, но тёмные, глубоко посаженные глаза, ещё задорно блестели.

Моряк был одет в поношенную куртку, накинутую на голое тело, и короткие матросские штаны из когда-то хорошего сукна, а сейчас застиранные и линялые. Расстёгнутые полы куртки открывали дряблую, покрытую бледными татуировками грудь. Мужчина держал в руках части зрительной трубки, пытаясь собрать её воедино. Увидев возникшего перед ним незнакомца, уставился на него, как на привидение, даже рот открыл от удивления.

– Ты кто такой, демон тебя побери?! – воскликнул он по-ассветски, но с сильным акцентом, чуть хрипловатым голосом. – Какого хрена делаешь на моём корабле?

– Простите, сударь, что вторгся без разрешения, – вежливо ответила девушка, чуть склонив голову в знак приветствия, – но мне нужно было срочно продолжить путь именно в этом направлении… Вы не волнуйтесь, я оплачу проезд!

– Ты, хер с бугра, что там варнякаешь? Откуда взялся, я спрашиваю?

– Не всё ли равно? Пришёл от соседей, скажем так…

– Не всё равно будет тебе, когда я прикажу вышвырнуть тебя за борт, писюн бараний!

– За что? – удивилась Ильяса. – Я ведь не сделал ничего плохого!

– Это мы сейчас проверим! Эй, Варда!!! – рявкнул он неожиданно зычным голосом.

Откуда-то из лабиринта ящиков и тюков показался не менее взлохмаченный и небрежно одетый субъект с помятой красной рожей.

– Чо? – недовольно вопросил он.

– Как ты смотришь за товаром, козёл безмозглый?

– А чо?

– Откуда взялся этот лощёный хер?! – мужчина с трубкой ткнул в сторону Ильясы скрученным пальцем с грязным обгрызенным ногтём.

– И чо? – тупо спросил субъект.

– Тьфу, на тебя, чтоб тебя крабы сожрали! – сердито сплюнул мужчина и тут же быстро начертил в воздухе охранный жест. – Проверь товар, всё ли в порядке, придурок!

– Ага! – кивнул лохматой головой субъект и исчез за горой бочек.

Мужчина вновь вперил в Ильясу изучающий взгляд. На этот раз он рассматривал её со всей внимательностью, словно выставленный на продажу товар.

– Благородный, что ль? – прищурился.

– Барон д’Ассо, – с готовностью ответила девушка.

– Целый барон? – усмехнулся мужчина. – Ну и что делает барон на моей калоше?

– Буду благодарен, если довезёте меня до ближайшего порта, – высказала скромное пожелание алмостка. Плыть до конечного пункта с этой командой полоумных нерях у неё как-то пропала охота.

– До ближайшего? – усмехнулся мужчина. – Лады. Три золотых!

– Простите?

– Гони три золотых за провоз, барон!

Ильяса опустила пальцы в тощий кошелёк, притороченный к поясу, куда заблаговременно переложила небольшую часть средств, чтобы не соблазнять любителей поживиться на халяву. Нащупав три золотые монеты, вынула их и протянула мужчине на раскрытой ладони.

– Вот деньги… А вы, простите, кто будете?

– Капитан Крезин, к вашим услугам, барон. Командующий этим великолепным судном и чудесной командой! – ощерился он в насмешливой улыбке и сгрёб монеты с ладони девушки. Несколько минут внимательно их разглядывал и даже попробовал на зуб, затем отправил в карман на штанах. – До ближайшего порта с нашей скоростью примерно десять дней хода. Располагайтесь, где хотите, – он сделал широкий жест рукой в сторону загромождённой палубы. – Еда из общего котла… Не понравится – можете ловить рыбу, хе-хе-хе…

С разрешения капитана, Ильяса облюбовала себе место на тюках с чем-то мягким. Укрываться он ночной сырости и прохлады приходилось куском брезента. Еда «из общего котла» оказалась безвкусной, непонятно из чего приготовленной похлёбкой, густой и отвратительной на вид. Скрепя сердце и закрыв глаза, девушка с трудом пропихивала в себя это варево. Ночью, когда никто не видел, она воровала фрукты из ящика, ставшего ей прибежищем во время бегства. Только они и поддерживали её силы все десять дней неспешного плавания.

Девушка держалась подальше от команды, напоминавшей сброд разной масти негодяев. Матросы, как один, были похожи на нищих немытых оборванцев. А по сравнению с некоторыми, портовый побирушка, просящий милостыню, выглядел просто богачом. Чтобы богатые ножны меча не привлекали жадные завистливые взгляды, Ильяса замотала их в тряпку и перевязала бечёвкой. Спала она «вполглаза», сжимая в руке обнажённый кинжал. Такое настороженное положение очень вымотало девушку, и она с радостью сошла на землю, когда корабль пришвартовался в каком-то порту, даже не обратив внимания, куда попала.

Глава 4

Вилгрин – богами забытая дыра в устье реки Туссан. Одинокий город-порт, основанный пиратами и контрабандистами, как перевалочная база для награбленного и провезённого под носом бдительных таможенников и пограничников. Здесь товары сбывались за полцены, и ушлые купцы набивали карманы звонкой монетой, перепродавая скупленное в цивилизованных странах по рыночной стоимости. Вилгрин – это несколько мощённых булыжником улочек. Остальные – грязные узкие колеи, воняющие отбросами и навозом, с тучами мух и кусачих паразитов. Тесно стоящие дома – деревянные или кирпичные, грубые по конструкции и по назначению, представляли собой бесконечный ряд таверн, винных лавок, игорных домов и борделей. Эти заведения обслуживали моряков и прочих посетителей, сходящих на берег в порту. В городе имелось несколько лавок торговцев, и даже храм, который, впрочем, в основном, пустовал.

Когда Ильяса осмотрелась и поняла, что попала совершенно не туда, куда хотела – было поздно. Айосский грузовик поднял трап и отвалил от пирса. Капитан Крезин издевательски скалился с борта отплывающего судна. Ильяса не сдержалась и показала ему неприличный жест, с удовлетворением отметив, как улыбка на лице капитана увяла и превратилась в злобную гримасу. В порту стояли ещё несколько кораблей. Но вид у них был ещё более сомнительный, чем у айосца. Почесав затылок, девушка решила, что худа без добра не бывает, и как-то её дело решится. Для начала следовало найти приличный ночлег на случай задержки в городе на неопределённый срок, а потом порасспрашивать местный люд на предмет подходящего корабля.

Окинув унылым взглядом два ряда серых обшарпанных домов, возвышавшихся по сторонам «проспекта», берущего начало у порта, она, не спеша, побрела серединой дороги, благоразумно держась подальше от окон, из которых неосторожного прохожего в любой момент могли окатить нечистотами. Первую таверну она встретила буквально в ста шагах от порта, но не стала в неё заходить, подозревая, что, всяк в порту сходящий, непременно остановится в этом благодатном уголке пьянства и порока. Пройдя вверх по улице, вскоре увидела более-менее приличное здание с поскрипывающей на ветру рассохшейся деревянной вывеской «Приют бродяги». Вполне говорящее название, и как нельзя лучше подходившее девушке в данном положении.

Толкнув тяжёлую, обитую медными полосами дверь, Ильяса вошла в небольшое сумрачное помещение, освещаемое толстыми сальными свечами, стоявшими на каждом столике. Их неяркого света хватило, чтобы обозреть полупустое помещение. Заняты были только несколько столиков, за которыми сидело по два-три посетителя, потягивая из высоких деревянных кружек какое-то пойло. Одну треть помещения перегораживала широкая, отполированная локтями клиентов и потемневшая от времени и пролитого пива стойка, за которой возвышался широкоплечий смуглокожий субъект с раскосыми варварскими глазами. Он с остервенением тёр жирной тряпкой стойку, поскрёбывая её время от времени длинным грязным ногтём. Бросив на вошедшего беглый взгляд, он не прекратил своего весьма увлекательного занятия.

Ильяса приблизилась и облокотилась о столешницу, повернувшись боком и окидывая одним глазом зал.

– Здравствуйте, любезный, – вежливо произнесла она. – У вас найдётся свободная комната для одинокого путника? Желательно приличная, но недорогая.

Варвар оторвался от натирания стойки и уставился на девушку, словно только заметил.

– Комната? – переспросил он на удивление высоким голосом. – Да, у нас есть свободные комнаты. Тридцать серебряных в сутки.

Говорил кабатчик с ужасным ассветским акцентом, и девушка с трудом понимала его.

– Сколько? – переспросила она.

– Тридцать! – заорал варвар, словно глухому. – Тридцать серебром!

– Эй, потише! Чего ты вопишь, словно тебе прищемили дверью яйца? – Ильяса даже отшатнулась от неожиданности. – Тридцать так тридцать.

Она вынула из кошелька золотой и бросила на стойку. Монета крутанулась на ребре, но не успела упасть на бок, как её мгновенно накрыла широкая ладонь. Мужчина расплылся в подобострастной улыбке.

– На сколько вы у нас задержитесь, господин?

– На сколько получится, – неопределённо ответила Ильяса.

Мужчина повернул голову и взвизгнул через плечо:

– Эй, Триан, проведи гостя в Синюю комнату!

Из двери позади кабатчика показался высокий худощавый юноша с красивыми сине-зелёными глазами в обрамлении густых тёмных ресниц. Удлинённое, чуть бледное лицо обрамляли кудрявые каштановые волосы. Бросив на девушку короткий любопытный взгляд, он кивнул и пробормотал:

– Следуйте за мной, господин…

Ильяса отклеилась от стойки и пошла за юнцом. Они поднялись по деревянной лестнице на второй этаж и прошли по узкому коридору почти в конец. Свет в проход попадал через несколько окон, так что тут было относительно светло. Паренёк открыл дверь одной из комнат большим железным ключом и вошёл первым. Ильяса вошла следом и бросила беглый взгляд вокруг. Она сразу поняла, почему комната называлась Синей. Оштукатуренные стены были выкрашены серо-голубой краской, на квадратном окне висела пыльная синяя штора, на полу – тёмно-синий затоптанный ковёр в каких-то непонятных разводах: то ли выцветший рисунок, то ли не замытая кровь. Под стеной стояла кровать, покрытая тканым синим покрывалом, а напротив – обтянутый голубой тканью платяной шкаф.

Триан положил ключ на стол и зажёг свечу в широком плоском подсвечнике. Повернувшись, спросил:

– Обедать будете внизу или принести сюда?

– Внизу, – подумав, ответила Ильяса.

Она решила, что не стоит прятаться, ведь ей, наоборот, нужно завести полезные знакомства и порасспрашивать местный люд о прибывающих в порт кораблях. И для начала нужно поговорить с этим парнишкой.

Выудив из кошелька серебряную монету, она протянула её юноше и спросила:

– Скажи-ка, любезный, как часто в Вилгрин заходят корабли?

Паренёк взглянул на неё с некоторым подозрением и осторожно ответил:

– Смотря, какие корабли вам нужны…

– Хм… – приподняла брови Ильяса. – Мне нужны корабли, которые могут доставить меня в любой порт Алдании или Айоса.

– А, вам нужны торговцы! – с некоторым облегчением воскликнул Триан. – Эти бывают нечасто.

– И когда ждать следующего, не знаешь?

Паренёк пожал плечами.

– Тогда можно тебя попросить: как только ты услышишь, что в порту пришвартовался нужный корабль, то сразу же сообщишь мне эту новость. За это я тебя отблагодарю звонкой монетой.

– Хорошо, господин! – радостно кивнул юноша.

Глава 5

Следующие три дня Ильяса провела прескучно, бродя без дела по Вилгрину. Чаще всего её маршрут пролегал до порта и обратно. У трёх деревянных пирсов болтались всё те же несколько обшарпанных посудин, а пьяные матросы шатались от дверей одной таверны до другой, от борделя к борделю. Ватаги этих пьянчуг, родом из всех уголков Аквии, и днём, и ночью, бродили по «проспекту», расталкивая локтями редких прохожих, шумели и буянили. Или сбывали перекупщикам заморский товар за половину или даже за четверть цены и затем прокучивали в тавернах вырученные деньги. Пили, резались в трикс и кости, орали песни, дрались, спорили и сквернословили, и своими криками и буйными выходками будили обитателей ближних кварталов.

Поняв, что среди этого сброда она вряд ли заимеет друзей, а скорее рискует нарваться на неприятности, Ильяса отказалась от обедов в общем зале и попросила Триана приносить еду в комнату. Юноша с готовностью согласился, так как в конце дня, за старательность, всегда получал мелкую серебряную монету. Каждый раз Ильяса расспрашивала паренька о городе и местных нравах, и тот с готовностью отвечал. Постепенно он проникся к посетителю доверием, и тогда девушка узнала, что попала в настоящий приют пиратов и авантюристов всех мастей. Триан даже немного рассказал о себе: что он местный и родился в Вилгрине, что его мать работала шлюхой в одном борделе, пока не умерла от какой-то болячки, и что сам он мечтает вырваться из этого болота и отправиться в путешествие по миру. Ильяса намекнула, что уже повидала «мир», а сейчас стремиться попасть в Марод, домой.

– Если ты сможешь помочь мне, возможно, я смогу помочь тебе, – предложила она.

В удивительных глазах юнца вспыхнула надежда.

– Как?

– Придумай, как нам поскорее покинуть Вилгрин, и я возьму тебя с собой.

Триан почесал кудрявую, как руно, голову.

– Я подумаю… – пообещал он.

На следующий день, поздно вечером, девушка услышала в дверь торопливый нетерпеливый стук. Откинув щеколду, распахнула её, и в комнату прошмыгнул Триан.

– Я придумал, как нам выбраться из города… – зашептал он почти с порога. – Я поговорил с дядюшкой Рейнутом… Это наш поставщик морских деликатесов. У него есть лодка, на которой он несколько раз в декаду выходит в море… Так вот, он согласился взять пассажиров и за пару золотых вывезти их, то есть нас, на «морскую дорогу» – путь прохождения судов, идущих из Марлоза в Земноморье и обратно. Если повезёт, нам встретится подходящий торговец. Сигналом о помощи дядюшка Рейнут остановит его, а дальше наша забота, как он сказал… То есть, мы сами должны уговорить капитана, взять нас на борт.

Ильяса задумалась. Предприятие рискованное и неверное, но, с другой стороны, можно до скончания веков торчать в этой дыре и ждать случайного попутного судна.

– Ладно, я согласен, – сказала девушка. – Как нам пообщаться с этим дядюшкой Рейнутом?

– Я могу завтра отвести вас к нему где-то после обеда, – обрадовался паренёк.

– Договорились.

Во второй половине дня Триан зашёл за д’Ассо, и они отправились в порт. Дядюшка Рейнут, крепкого вида старик, возился с лодкой – старым четырёхвесельным корабельным ялом.

– Здравствуйте, дядюшка Рейнут, – вежливо поздоровался Триан. – Вот господин, о котором я вам говорил.

Старик оглянулся через плечо, окинул стройную фигуру Ильясы внимательным, чуть презрительным взглядом, и, не спеша, выпрямился. Повернувшись к пришедшим лицом, ещё раз внимательно осмотрел и спросил сиплым простуженным голосом:

– А второй где?

– Второй? – не поняла Ильяса.

– Малец сказал, что будет двое.

Ильяса уже открыла рот, чтобы ответить, но Триан её опередил.

– Он подойдёт потом. Перед отплытием.

– Ладно… Мои условия: по золотому с носа, деньги вперёд.

Наученная горьким опытом, Ильяса отрицательно покачала головой и усмехнулась.

– Деньги получите, когда отплывём.

Старик усмехнулся в ответ.

– Лады… Тогда приходите сюда послезавтра на рассвете. Опоздаете – пеняйте на себя, ждать не буду.

– Договорились.

Посчитав разговор оконченным, старик повернулся к ним задом и занялся прерванным их приходом делом. Ильяса тоже развернулась и пошла обратно в город. Триан радостно попрыгал следом.

– Странный этот дядюшка Рейнут… – произнесла Ильяса, не оборачиваясь. – Не обманет?

– Нет. Он честный! – горячо возразил парнишка.

– Тогда послезавтра будь готов и не забудь разбудить меня… А то долго ещё куковать здесь будем.

– Я приду с первой зарёй! – заверил паренёк. – Я привык рано вставать.

Глава 6

Дядюшка Рейнут очень удивился, узнав, что вторым пассажиром будет Триан, но не сказал ни слова. Молча взяв деньги, кивнул пассажирам на лавки за мачтой и начал вставлять вёсла в уключины.

Выведя лодку из порта, снял и бросил на дно вёсла, поднял и укрепил парус, а сам уселся на корме, взяв в руки ручку руля. Два четырехугольных полотнища, нижними концами закреплённые за мачту, нос и корму, тут же наполнились попутным ветром, и ял бодро заскользил вниз по течению. Скорость была довольно приличная. Зашуршала под килем вода, мимо стремительно проплывал берег.

Через несколько часов, ближе к полудню, путешественники достигли «места встречи». Дядюшка Рейнут уверил, что именно здесь проходит «морская дорога», и, опустив парус, лёг в дрейф. Как он определил нужное место, Ильяса не понимала, так как, куда ни глянь – повсюду простиралась бескрайняя, однообразная, слегка волнующаяся морская гладь. Но она доверилась чутью старика и приготовилась к долгому ожиданию.

На удивление, ждать пришлось недолго. Спустя какой-то час вдали показался быстро приближающийся парус. Дядюшка Рейнут вскочил и натянул привязанную к мачте верёвку, на которой болталось несколько длинных ярких флажков. Они тут же начали трепетать на ветру, издавая громкие хлопки. Корабль, казалось, не обращал внимания на одинокую лодку с призывными лоскутами на голой мачте, так как стремительно приближался, грозясь потопить вставшее на пути судёнышко. Ильяса даже начала беспокоиться. Но тут парусник резко замедлил ход и лёг в дрейф в нескольких десятках локтей от яла. На борту показался какой-то мужчина с рупором в руках и до них долетел грубый голос, вопрошающий на незнакомом Ильясе наречии. Старик ответил и указал рукой на пассажиров. Перекинувшись с человеком на корабле ещё несколькими словами, он достал вёсла и подвёл лодку ближе, почти под борт. Задрав голову, Ильяса с любопытством посмотрела на свесившегося через поручни мужчину: нестарый, с широким обветренным лицом, синими глазами и носом с выдающейся горбинкой. Прищурившись, он осмотрел находящихся в лодке, и спросил на хорошем ассветском языке:

– Кто такие и что вам от меня нужно?

Ильяса встала и с достоинством ответила:

– Я барон д’Ассо, а это мой слуга Триан. Нам нужно срочно добраться до цивилизованных мест. Не будете ли вы так любезны, подвезти нас?

– А куда конкретно вам надо? – спросил мужчина.

– Желательно в Марод. Но если не получится – в любой крупный порт, где мы могли бы пересесть на подходящий корабль.

– Ну, в Марод я не иду… – усмехнулся мужчина. – А вот до Омера довезти могу. Поднимайтесь на борт!

Вниз упала верёвочная лестница с деревянными ступенями. Старик подвёл лодку вплотную, и девушка, изловчившись, прыгнула и вцепилась в канатные «поручни». Поставив ногу на первую ступень, ловко взобралась наверх и перевалила через борт. Триан с некоторым страхом посмотрел на раскачивавшееся средство подъёма, но не стал задерживаться и повторил трюк Ильясы. Правда, он чуть не сорвался и больно ударился боком, но тут же быстро полез вверх, как спасающаяся от наводнения кошка. В конце Ильяса подхватила его и помогла перелезть через борт, но стоило некоторых усилий оторвать руки мальчишки от верёвок.

Когда пассажиры оказались на палубе, дядюшка Рейнут тут же отвалил, поднял парус и поплыл прочь, даже не оглянувшись на прощание.

Зато Ильяса с любопытством огляделась: хороший добротный корабль, почти новый, больше похожий на стремительную яхту, чем на неуклюжего торговца. Человек, принявший их, – богато одетый господин лет сорока или меньше. В отдалении, подперев плечом стену надстройки и сложив на груди руки, стояла странного вида девушка: высокая и стройная, даже поджарая, одетая в необычного кроя костюм, с тёмными, подобранными вверх и стянутыми в тугой узел на макушке, волосами и холодным взглядом пронзительно-голубых глаз. Она была увешана оружием, как оруженосец знатного рыцаря, а на запястьях грозно блестели шипастые браслеты.

Мужчина, стоявший напротив Ильясы, окинул её изучающим взглядом и спросил:

– Барон д’Ассо? Откуда родом?

– Из Марода, – ответила Ильяса.

– Откуда… э-э… плывёте?

– Это долгая история, господин…

– Сильвер дель Соврут из Анзора, – слегка поклонился мужчина.

– Очень приятно, господин Соврут. Вы дворянин?

– Да, маркиз, но я не кичусь званием. Можете звать меня господин Сильвер. А вас?

– Ильяс. Ильяс д’Ассо, – тоже слегка поклонилась девушка.

– Не расскажете, как вас занесло в эту… гм… дыру?

– С удовольствием. Но сначала давайте обговорим условия моего проезда.

– Вы деловой человек, господин д’Ассо, – улыбнулся дель Соврут.

– Научен горьким опытом, – ответила улыбкой девушка.

– Что ж… Если вы в стеснённых обстоятельствах и побалуете меня занимательной историей, то я обязуюсь предоставить вам каюту и питание за моим столом бесплатно… Такие условия вам подходят?

– Вы воистину благородный человек! – с чувством воскликнула девушка. – Да пошлют вам боги удачу!

– Благодарю, сударь. Удача – вещь хорошая. Вы не голодны? Может, пройдём в мою каюту, выпьем хорошего вина, перекусим, чем бог послал, и вы поведаете мне свою, я предчувствую, интересную историю?

– С большим удовольствием. Но прошу побеспокоиться и о моём товарище… Я назвал его слугой, но, на самом деле, этот паренёк помог мне покинуть Вилгрин.

– Я распоряжусь. Он может пообедать на камбузе и отдохнуть на палубе, пока будут готовить вашу комнату.

Они прошли в каюту дель Соврута (как оказалось позже – капитана и владельца судна) – прекрасное помещение, не уступавшее по роскоши каюте Каймара на «Волноборце». Слуга-юнга притащил из кладовки несколько колечек копчёной колбасы, головку сыра и корзинку фруктов, а Сильвер достал из шкафчика бутылку прекрасного алмостского вина и пару серебряных кубков. Выпили по бокалу за приятную встречу, закусили мягкими лепёшками с сыром и колбасой, и Ильяса поведала гостеприимному хозяину о своих злоключениях. Рассказала почти всё, начиная от встречи с вельхами и заканчивая побегом с Вилгрина. Конечно, рассказывала она от «мужского» лица, так и не признавшись, что женщина, поэтому кое-что в истории пришлось скрыть или слегка изменить, что, впрочем, не испортило красочность рассказа. Дель Соврут удивлялся и даже немного завидовал похождениям д’Ассо, пожаловавшись в ответ, что отправился в кругосветное путешествие в надежде на приключения, но встретил лишь скуку и мелкие неприятности в виде болезни нескольких матросов и ссоры с помощником, которого пришлось оставить в одном из портов.

Они просидели почти до вечера, и расстались, чуть ли не лучшими друзьями. Затем капитан провёл гостя в его каюту и пожелал спокойного отдыха, пригласив на завтрак. Захмелевшая девушка, не раздеваясь, упала на койку и тут же уснула.

Глава 7

За завтраком Ильяса познакомилась с ещё одним пассажиром, точнее пассажиркой – виолкой Астой Мэлс. Девушка с голубыми глазами и шипастыми браслетами. Она взошла на корабль в Альте – столице крошечного Оллинского королевства на востоке. Немногословная, девушка на первый взгляд показалась Ильясе высокомерной гордячкой: держалась обособленно и насторожено, смотрела с лёгким презрением, на шутки не реагировала. Ильяса слышала о виолках – женщинах-воинах, но встретила впервые, поэтому с любопытством посматривала на соседку (как оказалось, их каюты находились рядом). Задавая Асте вопросы, на которые та неохотно отвечала, Ильяса узнала, что ей девятнадцать лет – возраст вполне взрослый и самостоятельный для виолок; что она дочь высокопоставленных родителей – мать занимала при дворе какую-то важную должность; что отправилась в путешествие для повышения статуса и воинского мастерства – а что может закалить дух и укрепить тело лучше, чем реальные приключения? Ильяса согласилась с виолкой, так как на собственной шкуре испытала немало приключений.

Поначалу Аста держалась с д’Ассо отчуждённо, как и с остальными мужчинами на корабле. Но Ильяса, чувствуя в девушке родственную душу, невольно тянулась к ней, желая, если и не подружиться, то хотя бы завязать приятельские отношения. Настойчивость алмостки принесла плоды – Аста начала посматривать на неё с интересом. Однажды она сама подошла к д’Ассо и спросила:

– Это правда, что ты фаворит мародской королевы?

– Да, – ответила Ильяса.

Виолка окинула её с ног до головы изучающим взглядом и вдруг, протянув руку, ухватила за гульфик, сильно сжав ладонь. Конечно же, в руке ничего не оказалось, кроме материи. Кто-то из матросов, увидевший эту сцену, громко присвистнул.

– Я так и знала, – усмехнулась Аста, разжимая руку. – Ты не тот, за кого себя выдаёшь.

Ильяса не испугалась и не растерялась. Она обняла ладонями шею девушки, наклонилась и запечатлела на полных губах умелый соблазняющий поцелуй. Прозвучало ещё несколько удивлённых и завистливых матросских свистов.

Оторвавшись от губ Асты, Ильяса шепнула виолке на ухо:

– Да, я женщина. Ты меня раскусила. Но что это меняет в моём ответе? Я – любимая фаворитка королевы Эулианны Мародской.

Виолка ударила её по рукам, ловко вывернулась и отступила на несколько шагов назад.

– Ты из тех дамочек, которые думают, что боги ошиблись, дав им тело женщины? – насмешливо спросила она.

– Нет. Обстоятельства заставили меня носить волчью шкуру и есть мясо. Но в душе я всё та же милая пушистая овечка, – с улыбкой ответила алмостка.

– Но целуешься ты умело… – улыбнулась в ответ Аста.

– Научилась. Я ещё много чего умею делать… Если хочешь…

– Нет. Я предпочитаю самцов. Крепких, сильных, выносливых.

– С некоторых пор я тоже… – вздохнула Ильяса, вспомнив Каймара и принца Леотарда.

После того, как Аста узнала, что барон д’Ассо – женщина, она стала относиться к Ильясе более благосклонно. А к концу пути они даже подружились. Алмостка рассказала подруге всю историю своих злоключений и поделилась планом возвращения в Марод. Аста расспросила новую знакомую о королевстве и, заинтересованная, пожелала его посетить.

Девушки хотели сойти в Эльбасане – столице Анзора, так как в большом порту больше шансов встретить подходящий корабль, идущий в нужном направлении. Но капитан дель Соврут уговорил их плыть с ним дальше, в Омер – второй по величине порт герцогства. Он пригласил посетить его загородное поместье и отдохнуть от «тягот пути». Ильяса не хотела задерживаться и терять время, но не могла отказать человеку, проявившему столько благородства. Асте и Триану без разницы, где и сколько времени они проведут, им всё было в новинку и интересно. Мальчишка, впервые попавший на корабль, просто влюбился в судно, и целыми днями пропадал среди матросов, помогая им по мере сил и засыпая любопытствующими вопросами. Заметив рвение и азарт Триана, дель Соврут, то ли в шутку, то ли всерьёз, предложил ему стать матросом и поступить к нему на службу. Паренёк сразу же согласился, и его зачислили в штат команды.

Так Ильяса лишилась товарища, но зато приобрела подругу – сильную, смелую, надёжную, и превосходного бойца. В полном опасностей пути она могла стать надёжной защитой и опорой, в отличие от беспомощного паренька, которого, наоборот, пришлось бы защищать и прикрывать.

Глава 8

Поместье капитана располагалось за городом – великолепная белоснежная вилла, утопающая в зелени тенистого ухоженного сада, отражающаяся в спокойной глади двух искусственных водоёмов. Передний – овальный, с поросшими травой берегами, насыпными островками, на которых возвышались резные птичьи домики, и обилием водоплавающей разноцветной пернатой живности. Задний – каменный бассейн с неглубокой проточной водой, в хрустальной толще которой лениво плавали жирные ярко окрашенные рыбины. А на поверхности дрейфовали, подгоняемые лёгким ветерком, «кораблики» – причудливые цветы с тонкими нежными полупрозрачными лепестками, формой немного напоминающие парусники. Бассейн огибали выложенные разноцветными камнями узорные дорожки, вьющиеся среди цветников и пышных кустарников. Настоящий райский уголок для отдыха после однообразных морских просторов!

Всем гостям дель Соврут предоставил отдельные комнаты (даже Триану, что удивительно). В первый день он с гордостью водил их по поместью, хвастаясь красотами и богатствами, экзотическими животными и птицами, привезёнными из дальних стран. На второй организовал поездку в город.

Показав достопримечательности, завернули в таверну пообедать.

Таверна «Риф» располагалась неподалеку от порта и представляла собой двухэтажное здание с полуподвалом. Верхние этажи отводились под гостевые комнаты, а полуподвал занимал обеденный зал. Вдоль полукруглых, подслеповатых из-за приставшей к ним пыли и налепившейся грязи, окошек стоял ряд столов на шесть человек. Между окнами висели кованые светильники, разгоняя сумрак жёлтым колеблющимся светом. У дальней глухой стены темнел зев закопчённого камина, обогревавшего помещение в холодные дни. Сразу возле двери протянулась широкая стойка бара, соблазнительно сверкая пузатыми цветными бутылками с винами и тёмным деревом пивных бочек. Возле неё толпилось несколько посетителей, потягивая винцо из высоких стаканов из коричневого толстого стекла.

Вошедшие не обратили на них внимания, направившись к свободному столику. Но тут ухо Ильясы уловило звуки знакомого голоса. Кто-то громко произнёс:

– …И вот тут она упала к моим ногам, как перезревший плод!..

Его слова покрыл дружный мужской хохот. Девушка резко обернулась и взглянула на говорившего. И не поверила своим глазам: среди стоявших у стойки резко выделялась беловолосая стройная фигура уданца.

– Лайэм?.. – невольно сорвалось с уст.

Но мужчина не услышал её, продолжая весело болтать с товарищами.

– Я сейчас, – обернулась Ильяса к спутникам и приблизилась к стойке. Уданец стоял к залу спиной и не видел её манёвра. Девушка тронула его за плечо и повторила:

– Лайэм?

Мужчина резко обернулся, и его глаза расширились от удивления.

– Ильяса?.. Что ты тут делаешь? Как?..

– Тсс… прошипела девушка. – Я сейчас мужчина…

– Снова игры? – понимающе усмехнулся уданец. – Но зачем? Ты же…

– Так получилось, долго рассказывать… А ты что здесь делаешь? Почему не дома, в Удане?

– Сидение дома денег не приносит… Волка ноги кормят. Вот и приходится мотаться по белу свету.

– Странно, что мы здесь встретились… Воистину, мир тесен! – удивилась Ильяса.

– Неисповедимы пути богов… Возможно, наша встреча не случайна? – усмехнулся мужчина. – Так какими ветрами тебя занесло сюда?

– Возможно… – Ильяса оглянулась на уже занявших столик товарищей. – Я тут с друзьями. Не присоединишься? Там бы и рассказала, как оказалась здесь. Или позже, наедине…

Лайэм прищурился и усмехнулся.

– Помнится, мы расстались нехорошо…

– Что было, то было. Кто старое помянет… Или ты обидчивый?

– Нет. А ты?

– Мы можем встретиться, как старые знакомые. Или можем стать друзьями. Что скажешь?

– Согласен, – кивнул уданец. И вежливо продолжил: – Не представите меня новым друзьям, господин барон?

– Пошли. Только не забывай, что я мужчина.

– Это трудно забыть… Помню, сколько крови ты с меня попила в этом обличии…

– А ты злопамятен! – шутливо толкнула мужчину в бок Ильяса.

И снова Муза улетела, внезапно оборвав рассказ.

Я дописать его хотела, но что поделаю сейчас?

Опять застряла героиня вдали от дома и друзей.

И вот сижу я, лоб морщиня, и думаю: что делать с ней?

Домой отправить? Тут оставить? Убить? Родить? Отправить в путь?

Ответственность на плечи давит… Фантазией хочу блеснуть!

Часть пятая: «Ты неси меня, река…»

Глава 1

– Это ты виноват! – обвинительно произнесла Ильяса, словно копьё, вонзив в грудь мужчины указательный палец. В голосе девушки звенели истерические нотки, а к глазам подступили предательские слёзы. Последнее время она стала очень нервной и чувствительной. Наверное, сказывалась беременность. – Это ты уговорил нас отправиться в Марод через Гарвальд! Говорил, что это безопасней, увлекательней и приятней, чем морское путешествие! Лёгкая прогулка верхом! – почти взвизгнула она. – Ты!.. Ты!.. Безмозглый тупой идиот!.. Неудачник! Предатель!..

– Ильяса, успокойся, – примирительно пробормотал Лайэм. – Причём тут предатель? Я никого не предавал…

– Твои дружки – предатели! И ты… ты… – Ильяса с силой сжала кулаки, так, что ногти вонзились в ладони, и попыталась успокоиться. С огромным трудом ей это удалось. – Где ты нашёл этих «друзей»?

– Я знаком с этими парнями много лет… Не думал, что они так поступят… – виновато пробормотал мужчина.

– Не думал, что они уведут наших лошадей и заберут все припасы, бросив нас – и тебя, их «друга»! – посреди дикой местности?! – Голос Ильясы опять сорвался на крик. – Ты, вообще, когда-нибудь думаешь головой, а не задницей?!

– Тихо! – внезапно прозвучал властный твёрдый голос. – Хватит оскорблять моего мужчину!

Ильяса с удивление воззрилась на подошедшую виолку.

– Твой мужчина? С каких пор Лайэм стал твоим мужчиной?

– Со вчерашней ночи.

– Ах, так вот чем вы занимались, пока эти ублюдки уводили лошадей и обчищали нас до нитки! – упёрла руки в бока Ильяса. – Хороши охраннички!

– Да, это моя вина и мне нет оправдания, – спокойно ответила Аста. – Это происшествие ляжет тёмным пятном на мою доселе безупречную репутацию. Не знаю, какое наказание назначит мне Богиня-Мать, но я приму его с честью и без ропота… Криками и взаимными обвинениями дела не поправишь. Нужно думать, что нам делать дальше, как выбираться из создавшегося положения. Я предлагаю вернуться обратно или добраться до Айоса, а там – до ближайшего порта.

– А я предлагаю продолжить путь, – покачал головой Лайэм.

– Как? – почти хором вопросили обе девушки.

– Без лошадей и припасов? – удивилась Аста.

– Пешком? – поддержала её Ильяса.

– Красавицы, мы же в Гарвальде! Здесь с голода пропадёт разве что ленивый или безрукий. У нас не осталось вещей? Ну и ладно. Меньше тащить придётся. Зато есть оружие. Нам бы только добраться до реки, а там можно построить плот или лодку и отправиться вниз по течению до самого Марода! Конечно, путешествие продлится дольше, чем мы рассчитывали, но нам ведь спешить некуда?

– Это тебе спешить некуда, а у меня живот растёт! – огрызнулась Ильяса.

– Не волнуйтесь, госпожа баронесса, до родов мы по любому доберёмся до вашего уютного гнёздышка, – парировал Лайэм.

Девушка окинула бывшего раба и любовника презрительным взглядом, отвернулась и прошествовала до места ночлега. Раздражение и возмущение ещё кипело в душе, прорываясь наружу гневными гримасами и отрывистым дыханием.

Святые Небеса! Опять она попала в передрягу! И зачем повелась на сладкие речи этого болвана и поддалась искушению «лёгкой верховой прогулки»? Лучше бы села на любой корабль и тихо-мирно поплыла в Марод, задыхаясь в тесной душной каюте и борясь с приступами тошноты, но зато надёжно и наверняка… А теперь что?! Проводники, «товарищи» этого недоумка Лайэма, кинули их, как последних лохов, забрав купленных в Гарже хороших вьючных и верховых лошадей и взяв всё, что не лежало под рукой: почти все съестные припасы, запасную одежду, оружие и шатры. Осталось лишь то, что было на них и при них, да всякая мелочь: котелок, миски, ложки, спальные одеяла, в которых они провели эту ночь… Слава Небесам, хоть не позарились на личное оружие. Эта виолка – спасибо её чудным обычаям «всё своё ношу с собой» – даже на свидание прихватила всё личное оружие, словно шла на войну. Ильяса тоже не ложилась спать без меча под боком и пояса с ножнами под подушкой. Слава богам, и этот остолоп Лайэм прихватил лук и колчан, отправляясь на встречу с виолкой. Ага, ещё пара топориков для рубки сучьев для костра – в темноте грабители их просто не заметили. Вот и всё, с чем остались горе-путешественники. А до Марода кемов девятьсот…

Ну и как тут не злиться?!

Глава 2

Впереди блеснула голубая водная гладь.

– Кажется, пришли! – радостно воскликнул Лайэм, оборачиваясь к подругам. – Думаю, это Эйверс.

– Думаешь? – с подозрением взглянула на товарища Ильяса. – Уверен?

– Других рек в этой части Гарвальда нет, так что, уверен!

– Тогда привал? – с надеждой спросила Ильяса.

– Рано. Нужно найти хорошее место для длительной стоянки. Чтобы потом не бегать вдоль берега.

– Хорошее – это какое? – уточнила девушка.

– Нам нужны заросли тростника. Из него легче построить плот.

– Понятно, – устало пробормотала Ильяса. Она отвыкла ходить пешком на дальние расстояния, и переход её утомил.

К счастью, идти пришлось недолго. Вскоре им встретилась тихая заводь, обильно заросшая высоким, густым, золотисто-зелёным тростником. Путники устроили стоянку под огромным деревом с мощным узловатым стволом, уцепившимся за берег подмытыми дождями корнями, почти в рост человека выступавшими из земли. Корни образовывали как бы остов большого шалаша, в котором свободно могли разместиться три человека. Оставалось только накрыть «шалаш» тростником – и укрытие от неожиданного дождя, сырого рассветного ветра и ночной прохлады готово!

На следующий день занялись заготовкой материала для плота. Аста и Лайэм косили спелый тростник мечами и раскладывали на солнышке для окончательной просушки. Ильясу, как женщину в положении, отправили на «лёгкий труд» – вручили лук и послали на охоту. Далеко алмостка не пошла. Бурная и шумная деятельность товарищей в тростнике выгнала из зарослей множество мелкой дичи и водоплавающей птицы. Израсходовав всего полдесятка стрел, она добыла две утки, одну водосвинку и одну непонятную зверушку, покрытую жёстким блестящим зеленоватым мехом, в пасти которой сверкали два огромных жёлтых резца. Этого количества мяса троим едокам могло хватить на пару сытых дней.

Из уток Лайэм приготовил вкусную наваристую похлёбку – почётную миссию кашевара девушки дружно доверили уданцу. В бульон Лайэм добавил кучу всяких корешков, клубней и листиков, которые собирал во время пути, поэтому он получился не только сытным, но и чрезвычайно вкусным.

После обеда и небольшого отдыха заготовка тростника продолжилась. Ильяса переворачивала и перетряхивала подсыхающие охапки, чтобы они побыстрее сохли.

Так, дружными усилиями, за три дня они приготовили столько гибких трубчатых стеблей, что их хватило бы на постройку целого корабля, как казалось Ильясе.

Долго сохнуть тростнику Лайэм не дал, так как, пересохнув, он стал бы ломким и, наоборот, быстрее впитывал бы воду. Когда стебли дошли до нужного состояния, троица начала вязать их в пучки верёвками, сделанными из коры оули – одного прибрежного кустарника с гибкими ветвями и мягкой, но прочной корой. На это ушла ещё пара дней, так как пучки требовалось делать очень плотными. Затем эти «колбаски» начали связывать вместе, в более объёмные и толстые пучки – основу будущего плота. Всего вышло девять штук – три потолще, а шесть потоньше, заострённые с двух концов. Их перетащили почти к самой воде и там уже принялись за сооружение плота. Толстые пучки пошли на основу, а поменьше на борта. Получились три тростниковые лодки. Их связали вместе, сделали настил из тростника, поставили А-образную мачту, закрепили её верёвочными растяжками и прикрепили прямоугольный парус, сплетённый всё из того же тростника. Под конец Лайэм вытесал грубое рулевое весло и несколько длинных прочных шестов для управления неуклюжим плавсредством.

Лежащий на берегу плот выглядел прекрасно и внушительно. Но как он поведёт себя на воде? Спуск назначили на утро, так как накануне все устали, доводя его до совершенства.

И вот настал торжественный миг. Боги, до сих пор молча наблюдавшие за суетой подопечных, решили смилостивиться, и пролили выше по течению, в Гарвальде, обильные дожди. Вода, стекая с гор, тут же ринулась в низину и подняла уровень реки почти на два метра. Так что друзьям не пришлось пыхтеть, стягивая тяжеленное сооружение в воду – она сама приподняла его на волну и едва не уволокла вниз по течению задолго до старта. Слава богам, Лайэм предусмотрительно привязал его к дереву. Ну, хоть раз поступил разумно!

И вот, взойдя на клочок перевязанной травы, трое друзей оттолкнулись шестами от берега, и неуклюжее сооружение медленно выплыло на середину реки. Подхваченный быстрым течением, плот заскользил по водной глади, набирая довольно приличную скорость.

Глава 3

Эйверс – большая полноводная река, служащая природной границей между гористым лесистым Гарвальдом и плоской, травянистой, выгорающей в летнюю жару и продуваемой всеми ветрами Лежской степью. Слева – в основном, высокий крутой каменистый берег, покрытый свисающей до самой воды, усыпанной благоухающими яркими цветами, ползучей, кустистой, перистой, сочной зеленью. Справа – подмытый течением глиняный или плоский песчаный, бедный растительностью, с выгоревшей на солнце травой, редкими чахлыми деревьями и невзрачным кустарником. Слева – частые шумливые водопады или перекаты впадающих в Эйверс ручьёв и безымянных лесных речушек. Справа – только сухой ковыль, бегущий сизыми волнами по всему окоёму.

Плот стремительно скользил по речной воде, подгоняемый легкими порывами ветра и быстрым течением. За первые три дня они прошли около двухсот милов и достигли устья Милта – первой из шести больших рек, впадающих в Эйверс на всем его протяжении. Здесь путешественники решили остановиться на кратковременный однодневный отдых, чтобы пополнить запас еды. Однообразная диета из рыбы, которую Лайэм ловил прямо с плота, сидя на корме и свесив ноги в воду, уже изрядно надоела. Хотелось мяса и овощей. А для этого нужно отправиться на охоту, как за дичью, так и собирательную.

На «мясную» охоту вызвалась Ильяса, ведь она овладела неплохими навыками, сопровождая принца Леотарда в своё время. Лайэм, как знаток местной флоры и территории, отправился искать дикорастущие овощи. Виолка осталась охранять плот и имущество – мало ли что может случиться в глуши? По Гарвальду бродили не только дикие звери, но и недружелюбные варвары, или, что ещё хуже, авантюристы и разбойники всех мастей: «ловцы»-людоловы, охотники-браконьеры, скрывающиеся от закона преступники и беглые рабы.

Ильяса осторожно продвигалась вдоль берега Милта, поднимаясь вверх по течению, внимательно оглядывая окрестности. Речка спокойно несла неглубокие прозрачные тихие воды по песчаному пологому ложу. По обоим берегам высились стройные, словно колонны в храме, хвойные деревья с длинной ароматной хвоей, мягко колеблемой лёгким ветерком. Утреннее солнце светило в спину, придавая речной воде прозрачность и цвет аквамарина, и освещая поднимавшуюся впереди серую, испещрённую трещинами и морщинами, гранитную скалу, у подножия которой река делала крутой поворот. Ильяса решила дойти до неё и, если не встретится никакой дичи, повернуть обратно и сделать засаду на берегу небольшого плёса с мелкой тёплой водой – такие места обожают водосвинки, особенно, в жаркий солнечный полдень.

До скалы оставалось с полкема, когда девушка услышала сдавленный человеческий вскрик. Ильяса мгновенно замерла и настороженно огляделась. Лес казался пустынным и необитаемым – ни следов животных, ни человека.

Птичий гомон вновь перекрыл болезненный стон, а потом послышался женский визг, мгновенно оборвавшийся, словно кричащей заткнули рот. Ильяса начала осторожно красться в сторону доносившихся звуков то ли борьбы, то ли возни.

Вскоре деревья расступились, и алмостка увидела небольшую прибрежную поляну, в центре которой стояло одинокое дерево с обрубленными нижними ветвями. На двух верхних противостоящих согнутых ветках, распятый и привязанный за руки, висел полуголый мужчина. Под деревом двое других мужчин возились с яростно отбивающейся от них женщиной.

Ильяса не стала выяснять, что здесь происходит и кто прав, кто виноват. Двое на одного (женщина не в счёт) – явно не честный расклад. И хорошие люди так не поступают: подвешивая другого на дерево. Натянув тетиву, она пустила приготовленную для дичи стрелу в спину одного негодяя, а затем другую – в бок другого. Оба тут же свалились замертво, прямо на обессилевшую от борьбы женщину. Ильяса оставалась на месте несколько минут, скрываясь за толстым шершавым стволом и выжидая: вдруг разбойников больше, и остальные находятся где-то поблизости?

Пленная женщина, тихонько скуля и всхлипывая, выползла из-под придавивших её тел и, на четвереньках, поползла к распятому. Поднявшись на колени, она вцепилась в свисавшие над землёй ноги и что-то запричитала на непонятном Ильясе языке.

Удостоверившись, что в округе больше нет людей, кроме них троих, Ильяса выступила из-за дерева, забросив на плечо лук и обнажив меч. Сторожко оглядываясь, вышла на поляну.

Первым делом она обрубила растягивавшие несчастного верёвки, и он кулем свалился на землю, издав громкий болезненный стон. Женщина в изодранном в лохмотья платье тут же припала к его груди, со страхом и некоторым удивлением оглядываясь на Ильясу. Алмостка обошла поляну и окончательно удостоверилась, что врагов больше нет. Сунув меч в ножны, повернулась к спасённым:

– Кто вы такие и что здесь произошло? – задала резонный вопрос.

Говорила она на ассветском, и мужчина её не понял. Он был похож на варвара – стройный, мускулистый, смуглокожий; длинные чёрные волосы разметались по земле, скуластое лицо с удлинёнными к вискам зелёными глазами, большой рот и нос с горбинкой. Красивый. Девушка – русоволосая малышка лет шестнадцати-семнадцати, симпатичная, одетая в остатки цивилизованного платья, когда-то весьма богатого, а ныне изорванного, грязного и измятого. Она, по-видимому, поняла вопрос Ильясы, так как робко улыбнулась и ответила, с трудом подбирая и коверкая слова:

– Мы бежать… Они поймать и схватить. Легавый…

Ильяса ничего не поняла, кроме «бежать» и «поймать». По-видимому, это какие-то беглецы, а убитые – их преследователи. Что ж, она понадеялась, что помогла не преступникам. Хотя… Какая разница?

– Госпожа… Помочь мне… – попросила девушка и попыталась поднять друга. Ильяса взялась за него с другой стороны. Парня хорошо отделали, прежде чем подвесили.

– Дом… Там… – махнула девушка рукой в сторону освещённой солнцем скалы.

Опираясь на двух провожатых, парень поковылял по берегу, скрипя зубами от боли.

Оказалось, «дом» – это небольшая обустроенная пещера у подножия скалы. Судя по всему, парочка давно тут обосновалась: в пещере находилось каменное, застеленное сухой травой и шкурами, ложе, каменный стол, очаг. Под потолком висели пучки трав для чая и полоски вяленого мяса. Вид из пещеры открывался изумительный: излучина реки сверкала в лучах солнца нежной зеленью и голубизной, в обрамлении тёмной растительности прибрежного леса.

Девушки уложили больного на ложе и сели за «стол» напротив друг друга. Ильяса с интересом рассматривала жилище, оценив внушительный запас мяса. Видимо, варвар был удачливым охотником.

– Анабель, – ткнула себя в грудь пальцем девушка и кивнула в сторону распластавшегося на ложе мужчины: – Веллос. Я из Айос. Веллос – местный. Варвар.

– Я Ильяса д’Ассо, женщина, – пояснила она, увидев недоумённый взгляд девушка. Ведь, одетая в мужской костюм, она всё ещё разительно походила на мужчину. – Я с товарищами путешествую на плоте по Эйверсу. Мы плывём в Марод. Марод – мой дом. Я там живу. Понимаешь?

Девушка кивнула.

– Марод? Это где?

– Запад, – махнула рукой Ильяса в сторону предполагаемого запада. – Большое королевство с королевой-женщиной. Свободное и прекрасное…

Глаза Анабель вспыхнули.

– Свободное? – повторила она.

– Свободное. Много свобод для женщин, – подтвердила алмостка.

– Возьмите нас! – внезапно попросила девушка.

– Мне нужно переговорить с товарищами, но, думаю, они будут не против… – ответила Ильяса. – А как твой друг? Он согласен?

Анабель повернулась к ложу и что-то быстро заговорила, как теперь Ильяса поняла, на айосском. Мужчина молча выслушал её и слабо кивнул.

– Он согласен, – произнесла девушка, повернувшись к Ильясе. – Он немного лежать… Слегка болеть. Потом встать. Он сильный. Крепкий.

– Хорошо. Пусть отлежится. Я вернусь к своим и переговорю. Если они согласятся – завтра утром я приду. Если меня не будет до этого времени – мы уплыли. Без вас. Понятно?

– Да, – кивнула девушка.

Глава 4

Конечно, они взяли «пассажиров». Сами попавшие в беду, друзья просто не могли оставить в беде других. И хотя на плоту стало тесно, зато весело.

Лайэм, сносно владевший всеми наречиями Земноморья, поговорил с Анабель и пересказал товарищам историю беглецов.

Анабель была дочерью зажиточного торговца мехами. Когда-то в молодости хороший охотник, отец девушки достиг определённого благополучия, удачно женился и открыл лавку, в которой начал торговать выделанными шкурами и изделиями из меха, нанимая для охоты других, менее удачливых охотников, или скупая недорого шкуры диких животных. Одним из таких наёмных охотников был Веллос. Мужчина и девушка встретились и полюбили друг друга ещё несколько лет назад, когда Анабель едва исполнилось четырнадцать, а Веллосу двадцать пять. Они тайно встречались целых два года, пока девушке не исполнилось шестнадцать. Когда Анабель достигла брачного возраста, Веллос пошёл к её отцу и попросил руки девушки. Торговец взбеленился, узнав о связи дочери с охотником-варваром, прогнав наёмного работника с глаз долой. Не о таком зяте он мечтал! Он уже давно присмотрел для девушки выгодную партию.

От греха подальше, быстро сговорился о свадьбе с товарищем по гильдии, вдовцом, пообещав ему юную дочь за хороший выкуп. Анабель была в отчаянии. Жених оказался не только намного старше неё, он был старше её отца! Но воля родителя – закон. Не прошло и полгода, как девушку закутали в брачное покрывало и отправили в храм…

Но, отвергнутый отцом Анабель, Веллос не отступил. Подговорив нескольких городских бездельников, заплатив им энную сумму, он напал на брачный кортеж и выкрал невесту прямо из-под носа престарелого жениха. Они бежали в Гарвальд, предполагая, что там их не выследят. Но взбешённые отец Анабель и несостоявшийся супруг наняли «легавых», так называемых «охотников за головами», занимающихся розыском сбежавших преступников, различных беглецов и покинувших хозяев рабов. Те преследовали влюблённую парочку в самую глушь Гарвальда, чётко идя по следу, как самые настоящие легавые псы. И, наконец, настигли… И тогда разыгралась драма, свидетельницей которой стала Ильяса.

Эта история любви удивила женщин. Ильяса расчувствовалась, Аста одобрительно хмыкнула. Обе безоговорочно приняли юную беглянку в свой круг, признав равной, за мужество и стойкость, проявленные в борьбе за собственное счастье.

Плот продолжал неспешное продвижение вниз по Эйверсу. Веллос и Анабель принесли с собой все припасы, а также небольшую лодку-долблёнку, которая теперь болталась за кормой, привязанная на длинной верёвке. С неё было удобно удить рыбу – от плота её отпугивал шум и суета. Лайэм, заядлый рыболов, садился в неё с самого утра и забрасывал самодельную удочку. К обеду у них всегда была свежая вкусная рыба, испечённая в углях.

Но вот в один из дней рыбы не стало. Какая-то зубастая тварь нагло воровала её прямо с крючка, откусывая самые мясистые части, оставляя рыболову только голову с огрызком мякоти. Это повторялось каждый раз, как на крючок попадалась добыча. Стремительная серебристая тень появлялась из-под плота, набрасывалась на трепыхающуюся рыбёшку, делала один укус и исчезала под днищем.

В конце концов, Лайэм рассвирепел, схватил нож, и, несмотря на протесты Ильясы и предостережения Асты, прыгнул в воду. Вдохнув на полную грудь, он поднырнул под плот. Все сгрудились на краю, с тревогой вглядываясь в полупрозрачную глубину. Но ничего увидеть, конечно же, не смогли, так как всё действие происходило под плотом, у них под ногами.

А в реке, по-видимому, разыгралась нешуточная драма, так как вода внезапно взбурлила, о днище что-то ощутимо ударилось несколько раз, а потом воду замутила красная жидкость, похожая на кровь…

Потянулись томительные мгновения, а Лайэм не всплывал. Когда всем показалось, что прошло опасно много времени, Вэллос решил нырнуть на помощь. Но он был ещё слаб после побоев и Аста решительно его остановила. Вынув из ножен «айосец», она умело нырнула, извернулась под водой, как змея, и скользнула под плот.

Спустя десять вдохов, с другой стороны послышался всплеск. Все мгновенно обернулись и увидели две головы, показавшиеся над водой. Аста поддерживала Лайэма под подбородок. Подплыв к плоту, она передала бесчувственное тело в руки товарищей, а сама снова поднырнула под плот. Спустя ещё минуту, она вынырнула, держа в руках бьющееся в агонии тело большой рыбы.

Тем временем Ильяса и Анабель приводили в чувство нахлебавшегося воды Лайэма. Они давили ему на живот и дули в ноздри, пока мужчина не закашлялся и не изверг попавшую в лёгкие воду. Всё его тело покрывали кровоточащие царапины, словно он боролся с гигантским ежом, а на бедре темнели глубокие раны от укуса. Всех распирало любопытство, с каким таким монстром мужчина вступил в борьбу, но тут появилась Аста со своей добычей. Ей помогли взобраться на плот и втащили уже притихшую тварь.

Чудо, бездыханно вытянувшееся на палубе, имело вид весьма странный: полурыба-полудракон. В длину примерно с руку, с обтекаемым гибким телом, плоским горизонтальным лопатообразным хвостом, двумя грудными плавниками-лапами и вытянутой драконьей мордой, с усеянной острыми зубами пастью. Голову и спину чудовища покрывали зазубренные шипы, цеплявшиеся за любую поверхность, как липучка. Большие выпуклые глаза смотрели пристально и злобно, во всяком случае, так показалось людям.

– Что за тварь? – удивилась Ильяса, никогда не видевшая подобного животного.

– Это прилипала! – воскликнул Вэллос, едва взглянув на тело. – Она цепляется к лодкам и ворует у рыбаков добычу. Опасная тварь, к ней в воде лучше не приближаться. Убивать нужно копьём или стрелой, на расстоянии.

– Я проткнула её снизу вверх, насадив голову на клинок, как на вертел, – усмехнулась Аста, отжимая волосы. – Она съедобна?

– Вполне, – кивнул Вэллос.

– Тогда займись приготовлением обеда, Анабель, – распорядилась виолка и присела рядом с окончательно пришедшим в себя любовником. – А я займусь ранами Лайэма.

Глава 5

Раны уданца быстро воспалились, и путешественникам пришлось пристать к берегу в поисках лекарства. Тут им помог Вэллос – прекрасный охотник и, как оказалось, травник.

Пока варвар занимался сбором трав и приготовлением отваров и мазей, девушки – Ильяса и Аста (Анабель всюду следовала за возлюбленным и присматривала за больным) – решили немного поохотиться, чтобы пополнить запасы свежего мяса.

Место, где плот пристал к берегу, выглядело живописно и необычно: каменная арка, увитая лианами и поросшая висячими растениями, сквозь которую вытекал широкий мелкий ручей с кристально-прозрачной водой. Глубина ручья не превышала половины роста человека, а дно устилала крупная разноцветная галька. Берега покрывала пышная зелень густого леса. Ветви деревьев нависали над самой водой, отражаясь в гладкой поверхности, как в хрустальном зеркале. Путешественники с трудом отыскали свободное от леса пространство – небольшой каменистый пятачок у подножия увитой ползучей зеленью вертикальной скалы, на плоской вершине которой устроили гнёзда нырки – крупные водоплавающие птицы, прозванные так за умение ловко нырять и ловить рыбу на глубине.

Как только на суше разбили временный лагерь – пара шалашей-навесов и кострище – Аста, взглянув на скалу, спросила:

– Кто соскучился по яичнице?

Соскучились, конечно же, все.

– Я добуду вам свежих яиц! – пообещала виолка.

Забросив за спину самодельную корзинку из тонких прутьев, она схватилась за толстые ветви лиан, оплетавших скалу, и ловко полезла наверх.

– А может, не надо?.. – воскликнул Лайэм, глядя вслед отчаянной любовнице.

– Смелая девушка, – восхищённо вздохнула Анабель.

Аста поднималась выше и выше, ловко карабкаясь по лианам, подтягиваясь на руках и упираясь ногами в уступы или узлы сплетённых ветвей. Вскоре она достигла вершины. Прогнав мирно сидящую пару нырков с гнёзд, начала собирать яйца, кладя их в корзинку. Птицы с возмущёнными криками носились у девушки над головой, но она не обращала на них внимания. Тогда нырки развернулись и куда-то улетели. Закончив грабёж, Аста начала спуск той же дорогой, что и поднималась.

Виолка была уже на полпути до земли, когда со стороны реки появилась целая стая нырков – около десятка больших злых птиц. Они с громкими криками набросились на разорительницу гнёзд, клюя в спину, плечи и голову острыми крепкими клювами и пытаясь сбросить вниз; били крыльями и хватали за волосы; прицельно «бомбили» испражнениями и отрыгнутой полупереваренной рыбой. Аста прижалась к скале, судорожно вцепившись в лианы. Отбиваться она не могла, так как тогда сорвалась и упала бы вниз, на острые камни.

Лайэм, Ильяса и Анабель подняли крик, стараясь отпугнуть взбесившихся птиц, но те не обращали на них внимания, продолжая прицельные и болезненные атаки на виолку. Видя, что шум и размахивания руками не приносят никакого толка, Ильяса схватила лук и начала стрелять в стаю. Она не прицеливалась, а просто посылала стрелу за стрелой. Птицы кружились так тесно, что ни одна стрела не пролетела мимо: одной пробила крыло, другой грудь, третьей вырвала хвост или снесла голову. Стая начала стремительно редеть. Когда их осталось несколько особей, птицы бросили жертву и унеслись прочь. Аста, не дожидаясь их возвращения, быстро спустилась вниз, почти соскользнула по лиане, ободрав в кровь ладони. Исклёванная, избитая сильными крыльями, покрытая кровью, царапинами, перьями и птичьим дерьмом, в потёках разбитых яиц, с всклокоченными волосами и отвратительно воняющая полупереваренной рыбой – Аста выглядела одновременно и смешно, и жалко.

– Ненормальные кучки перьев! Куры облезлые! Безмозглые рыбоеды! – бушевала виолка, выдирая из волос перья и помёт. – Какие-то бешеные собаки, а не птицы!

Сдерживая смех, Ильяса и Анабель согласно кивали, а Лайэм обнял подругу и примирительно сказал:

– Иди, помойся, милая… Они защищали гнёзда, не нужно на них сердиться.

Из всей добычи, что принесла виолка, набралось едва ли с десяток целых свежих яиц. Остальные либо разбились, либо оказались насижеными. Зато, как компенсация, появились целых семь птичьих тушек. Правда, не очень вкусные и жилистые, но для похлёбки годились.

На следующий день Ильяса и Аста отправились на охоту в лес. Они с трудом пробирались среди густой зелени, переплетённых лиан и огромных кустов папоротников, внимательно вглядываясь в зелёный сумрак, царивший под пышными кронами деревьев. Каждый подозрительный шелест, треск сухого сучка или мелькание размытой тени настораживал и заставлял напряжённо замирать, прислушиваясь и вглядываясь.

Ильяса шла впереди, Аста – на шаг позади и чуть сбоку. Дорогу алмостке преградила толстая зелёная лиана, испещрённая сероватыми пятнами лишайника. Женщина небрежно отодвинула её рукой и прошла под ней, пригнувшись. Но не успела сделать и двух шагов, как лиана резко изогнулась и обхватила её за плечи и шею. Ильяса почувствовала, как невероятная сила начала медленно и целенаправленно сжимать кости и выжимать из лёгких воздух. Она начала задыхаться, не в силах вдохнуть или крикнуть. Пальцы беспомощно скребли по гладкой поверхности, в глазах начало темнеть… Внезапно перед ней возникло сосредоточенное лицо Асты. Взгляд виолки, ледяной, напряжённо-жёсткий, был направлен куда-то поверх головы алмостки. В руках она сжимала меч, держа его вертикально перед собой. Вот она наклонила клинок, словно намереваясь срубить Ильясе голову, приподняла левый локоть… Ильяса испуганно прищурилась, не в силах оторвать взгляд от полированной блестящей поверхности…

Аста молниеносно взмахнула клинком и тиски, сжимавшие грудь Ильясы, медленно ослабли. Женщина упала на колени, судорожно хватая открытым ртом воздух и растирая посиневшую шею. Рядом свалилось что-то грузное и гибкое, свившись несколькими кольцами. Повернув голову, Ильяса увидела невероятных размеров обезглавленное змеиное тело, покрытое гладкой зелёной пятнистой кожей. То, что она приняла за лиану, оказалось огромным удавом, и она едва не стала его добычей. И только точный удар виолки, снёсший гаду голову, спас её от неминуемой смерти.

– Думаю, на сегодня охота закончена, – улыбнулась Аста, поднимая змею за хвост. – Этого мяса нам хватит на пару дней и ещё останется на наживку.

– Ты собираешься есть змеиное мясо? – прохрипела Ильяса, поднимаясь и с ненавистью глядя на толстую гибкую «колбасу».

– Почему бы и нет? Оно довольно вкусное, вот увидишь! – И, помолчав, добавила с улыбкой: – Разве ты не хочешь отомстить? Она чуть не слопала тебя, так давай слопаем её!

Глава 6

Река разлилась, расширилась и замедлила течение. Прозрачные воды помутнели, приобрели зеленовато-коричневый оттенок. Горы отступили, уступив место болотистой низине.

– Это Дикое болото, – Лайэм, окинул взглядом унылый пейзаж, раскинувшийся справа. – О нём ходит дурная слава. Лежцы обходят эти места стороной. Говорят, тут водятся ужасные древние чудища и обитают болотники – племя совершенно диких варваров, живущих в сплетённых из тростника хижинах и одевающихся в звериные шкуры. Я, правда, ничего такого сам не видел, но и не заходил сюда никогда.

– Странное место… – Ильяса с любопытством посмотрела на покрытую тиной и гниющими растениями почти неподвижную воду. Плот медленно, утиным шагом, продвигался среди зарослей водяных лилий и огромных пятнистых листьев, покрывавших всё видимое пространство. – Откуда тут взялось болото? Ведь Гарвальд – горы, пусть и старые.

– Болото это лежит между трёх рек: Эйверсом, Риу и Сиу, которые впадают в него. Постепенно сточные и речные воды подтопили некогда плодородную равнину, вот и получилась топь. За века тут развелась всякая нечисть… С такой скоростью мы будем болтаться здесь полдекады, не меньше. Предлагаю плыть и ночью, не приставая к берегу, чтобы поскорее покинуть это место.

Товарищи согласились с Лайэмом. Дикое болото производило тягостное впечатление. От воды поднимался неприятный дух, странная гнетущая тишина будоражила нервы, а крупная рябь, внезапно возникавшая то с одной, то с другой стороны плота, говорила о том, что под тёмной водой скрывается что-то большое, и это что-то заинтересовалось непонятным движущимся предметом, вторгшимся в его царство стоячей воды и неподвижных растений.

Установили дежурство. Пока четверо спали, один охранял их сон, поддерживая небольшой огонёк в очаге.

Ночью болото казалось особенно жутким и одновременно завораживающе-прекрасным. Поднимавшиеся от стоячей воды испарения конденсировались в полупрозрачную дымку или негустой туман, сквозь который причудливыми силуэтами проглядывали искривлённые полузасохшие деревья, растущие на множественных илистых островках. Их кривые ветви начинали светиться с наступлением темноты неярким мигающим разноцветным светом, отзывающимся на любой звук или колебание воздуха вспышками, затуханием и изменением цвета. Казалось, что по деревьям струится жидкий радужный огонь, что они пылают в холодном костре. Такие же огоньки, только отдельными точками, хаотично вспыхивали и гасли в любом обозримом пространстве, похожие то на красные глаза хищника, то на зелёные безобидные светлячки, то на жёлтые фонарики в руках бредущих цепочкой гномов…

И ещё, с наступлением ночи, болото начинало рождать странные пугающие звуки: протяжные мучительные стоны, горестные вздохи, резкие пронзительные вскрики, зловещий хохот, леденящее душу уханье, жалобный детский плач или безнадёжный зов плутающего странника.

А однажды на рассвете, когда тьма отступила и туман рассеялся, всех разбудил полный отвращения крик Анабель, отправившейся на корму, чтобы посетить оборудованный там туалет. Дежурившая ночью Ильяса схватила меч и бросилась на помощь подруге. Та, прижавшись к рукоятке рулевого весла, с ужасом взирала на нечто длинное, толстое, коричневое, покрытое густой слизью, корчащееся на палубе. Существо не имело головы. Вместо неё с одного конца торчала щётка из тонких извивающихся усиков-щупалец, которые слепо шарили в воздухе, подрагивая, словно принюхиваясь. Вот оно повернуло «голову» в сторону Анабель и поползло, изгибаясь и оставляя за собой мерзкую слизь. Девушка вновь завизжала, а Ильяса, взмахнув мечом, отрубила гадине то, что было вместо головы. Из обрубка медленно потекла густая чёрная жидкость, распространяя в свежем утреннем воздухе гнилостную вонь. Ударом ноги алмостка сбросила за борт и продолжавшее корчиться тело, и клубок не прекращавших шевелиться щупалец.

– Ч-что это? – дрожащим голосом вопросила Анабель.

– Представления не имею. Но, думаю, ничего хорошего эта тварь не представляет.

Внезапно вода в тех местах, где погрузились в болото останки убитой твари, взбурлила, и десятки извивающихся, увенчанных щупальцами тел устроили потасовку. Они вмиг расправились с тем, что осталось от товарки, и, привлечённые, то ли вонью, оставшейся от вытекшей из особи жидкости, то ли запахом людей, повернули к плоту. Они атаковали со всех сторон, наползая на тростниковые пучки, падая, срываясь и снова штурмуя высокие борта. Некоторые, самые упорные или самые ловкие, проникли на палубу и начали слепо крутить пучками щупалец, в поисках вожделенной добычи. Ильяса криками призвала товарищей на помощь, пинками сбрасывая агрессоров обратно в болото. Но они упорно возвращались, плыли следом, как привязанные. Люди уже запыхались, сбрасывая и убивая чудищ, а те и не думали отступать. Так продолжалось до тех пор, пока не взошло солнце и не припекло горячими лучами. Лишь тогда отвратительные монстры отступили и начали исчезать в мутной глубине один за другим.

Друзья перевели дух и, с опаской зачерпнув воды, начали смывать с палубы чёрные вонючие маслянистые пятна, оставшиеся после разрубленных чудовищ.

– Не нравится мне это место… – пробормотал Лайэм. – Как бы ускорить наше движение? Парус мало помогает.

– Может, нарубить шестов и отталкиваться ото дна? Судя по водяным зарослям – тут неглубоко, – предложил Вэллос. – Если каждый возьмёт по шесту, мы поплывём быстрее.

На том и порешили. Вскоре им встретился островок, густо поросший толстым крепким бамбуком. С трудом срубили четыре штуки, из которых получились отличные длинные шесты. Все дружно налегли на «вёсла», а Лайэм, как настоящий кормчий, направлял плот в узкие протоки между стенами осоки и полями плавучих растений.

В этот день они прошли больше, чем в предыдущие два.

Глава 7

Река сделала резкий поворот почти под прямым углом, и плот закачался на чистой, лишённой растительности, воде. Течение усилилось, и в изнурительной работе шестами отпала потребность. Но путешественники их не выбросили, здраво рассудив, что они могут ещё пригодиться.

Эйверс бежал меж высоких берегов, прорезанных в холмах. Отголоском ушедшего назад болота являлись густые заросли осоки и камыша, заключавшие течение в зелёную стену, да мутная, не очистившаяся от гнилостного ила вода, непригодная для питья. Путешественники уже начали страдать от жажды, так как запас воды, набранный в последнем чистом ручье перед болотом, закончился ещё день назад. А речную воду – даже отфильтрованную через несколько слоёв ткани и прокипячённую, было противно пить из-за неприятного «болотного» привкуса.

Впереди показался высокий, поросший деревьями, остров. Приблизившись, все увидели, что ветви гнутся от обилия плодов. Фруктовые деревья на речном островке! Как странно. Кто их насадил? Люди или птицы занесли семена?

Островок встретился как раз кстати. Решили пристать и отдохнуть пару дней на твёрдой земле, размять ноги и поискать съестного: поймать какую-либо дичь, накопать корешков для похлёбки или собрать спелых фруктов.

Плот привязали к растущему у самой воды дереву, и сошли на берег.

Островок оказался небольшим, вытянутым по течению, густо поросшим фруктовыми деревьями и ягодными кустарниками. Создавалось впечатление, что их тут посадили специально. Из животных водились только кролики, но зато в изобилии. Поставили с десяток силков, в которые тут же угодили несколько глупых любопытных созданий. Сытный обед и ужин были обеспечены.

Ещё одно приятное открытие ждало друзей в середине острова: родник, бьющий из-под земли и стекающий в чашеобразное углубление. Оттуда он нитевидным водопадом срывался в реку с обрывистого берега.

Сытые, довольные, отдохнувшие путешественники разбрелись по острову, совсем забыв об осторожности.

Ильяса заметила просвет впереди и решила выйти на поляну и позагорать на солнышке. В отличие от безразличной Асты, девушка стеснялась раздеваться перед посторонними мужчинами догола. Хотя Лайэм был не совсем посторонним, но те времена, когда они предавались вместе страсти, ушли в прошлое, и казались такими далёкими, словно происходили в предыдущей жизни. А Вэллос – совершенно чужой, да к тому же постоянно находится под бдительным и немного ревнивым взглядом Анабель. Айоска, хоть и подружилась с виолкой и алмосткой, но поглядывала на подруг с ревностью, когда, как ей казалось, те вели себя не совсем пристойно или провоцирующе.

Кусты расступились, и девушка вышла к подножию невысокого холма. Прямо перед глазами темнел узкий зев пещеры. Земля у входа желтела примятой истоптанной травой и белела обглоданными костями. Напротив входа высился толстый столб, увенчанный изображением оскалившейся звероподобной головы и покрытый бурыми пятнами, тройными параллельными царапинами и глубокими зазубринами, оставленными явно не топором дровосека. Движимая любопытством, Ильяса подошла ближе.

Со столба свисали обрывки верёвок, а земля вокруг пропиталась застарелой и не очень кровью. Приглядевшись к разбросанным вокруг костям, девушка со скрытым страхом поняла, что все они человеческие.

Рука невольно потянулась к мечу. Ильяса настороженно оглянулась. Разум подсказывал, что нужно бежать с этого нехорошего места, но любопытство удерживало на месте.

Бесшумно ступая, девушка обошла поляну по периметру и осторожно приблизилась к входу. Из зева исходил зловонный запах и доносился чуть слышный храп. Кто или что пряталось в непроницаемой темноте? Можно было бы разбудить его, чтобы удовлетворить любопытство, но это чистой воды безумие! А вдруг это какой-нибудь монстр, наподобие тех, что водятся в Диком болоте? Она одна не справится с ним. Нужно позвать товарищей и рассказать им о находке.

Ильяса сделала несколько шагов назад, намереваясь уйти. Нога наступила на старую, хрупкую, иссушенную солнцем и ветрами кость, и та громко, предательски хрустнула. Тотчас из пещеры донёслось недовольное шипение, словно проснулся целый клубок змей. Девушка замерла, с напряжением вглядываясь в темноту входа. Что-то там шевелилось, что-то большое и грузное. Послышались шелест, хруст, шуршание, громкое сопение, и наружу выткнулась тупорылая морда. На Ильясу уставились два жёлтых змеиных глаза, полуприкрытые тяжёлыми веками. Вытянутые отверстия на конце морды раздулись, с шумом втягивая воздух и принюхиваясь. Глаза сфокусировались на девушке, пасть приоткрылась, выпуская наружу длинный узкий чёрный язык, извивающийся, как потревоженная змея. Тварь, с трудом протискиваясь через узкий проход, начала выбираться из пещеры.

Ильяса медленно отступала, не отводя взгляда от выползающего из пещеры чудовища. В длину оно имело шагов шесть-семь, а в высоту – половину человеческого роста. Бурую грубую кожу покрывали большие белые бородавки. На шее и лапах топорщились жёсткие складки. По спине, от головы до кончика короткого толстого хвоста, шёл костяной гребень, похожий на торчащие вверх зубы. Большая шишковатая голова с вытянутой пастью, полной острых треугольных зубов, величиной с ладонь, тяжело покачивалась при движении, роняя на землю мутные капли тягучей слюны, вытекавшей между зубов. Массивные вывернутые лапы, поддерживающие огромное раздутое пузо, волочащееся по земле, неуклюже переступали, загребая длинными серповидными когтями траву.

Девушка упёрлась спиной в столб и поняла, что отступать дальше некуда. Осталось или драться, или убегать. Разум настаивал на втором варианте, безрассудная храбрость и азарт, склоняли к первому. Всё же разум победил, поддерживаемый инстинктом самосохранения и материнским инстинктом, твердящим, что она обязана оберегать растущую в ней жизнь любым способом, даже ценой позорного бегства.

Ильяса сделала шаг в сторону, намереваясь обойти столб и укрыться в зарослях. Но монстр, вопреки кажущейся неуклюжести и массивности, вдруг сделал резкий рывок вперёд, выбрасывая из пасти превратившийся в длинный и тонкий канат язык, который мгновенно обвился вокруг ноги девушки. Она почувствовала резкий рывок и едва устояла на ногах. Спасла алмостку быстрая реакция. Взмахнув рукой, с зажатым в ней мечом, она отсекла мерзкий отросток. Чудовище отпрянуло, присев на задние лапы. Шея его раздулась, и воздух огласило резкое шипение, переходящее в свист, от которого даже уши заложило. Когти с силой впились в землю, пропарывая в твёрдой почве глубокие борозды.

Вопреки ожиданиям, чудовище не отступило, а снова ринулось в атаку. Из-под лап вылетели комья земли и трава. Выставив голову, как таран, оно помчалось на противника.

Перехватив меч двумя руками, Ильяса изо всех сил рубанула по голове. Жалобно зазвенев, лезвие отскочило, оставив на коже неглубокий порез. От удара у девушки даже руки занемели. Осталось ощущение, что она ударила по камню.

Чудовище мотнуло головой, зацепив девушку концом морды, отчего та не удержалась на ногах и кубарем покатилась по земле. Зверюга начала растеряно водить мордой из стороны в сторону, выстреливая обрубком языка, словно не понимая, куда исчез враг.

Поднявшись на четвереньки, Ильяса быстро проползла в сторону хвоста, вскочила и, перехватив клинок для нанесения колющего удара, вонзила его в раздутое брюхо твари. Острейшее стальное лезвие с трудом пробило толстую грубую кожу, и медленно, словно нож в густеющую смолу, погрузилось по самую рукоятку.

Чудовище снова громко раздражённо зашипело. Резко извернувшись, оно ударило головой девушку в бок, отбросив шагов на пять. У Ильясы перехватило дыхание от удара о землю. Пока она приходила в себя, тварь быстро подползла к ней и раскрыла зубастую пасть, с намерением оттяпать лакомый кусочек.

Внезапно откуда-то со стороны прилетела стрела и вонзилась зверю в глаз. Завизжав, чудовище яростно замотало головой. Ильяса не стала удивляться и оглядываться в поисках неведомого помощника, а выхватила «айосец» и вонзила в шею зверюги, чудом увернувшись от когтей передней лапы.

Пока она поднималась, из-за кустов выскочила Аста, прыжком взлетела на спину чудовища, оседлав его, как фантастическая наездница, и вонзила кинжал в основание черепа. Навалившись всем телом, она давила на рукоятку, пока лезвие не погрузилось по самую крестовину. Зверюга шипела и извивалась, пытаясь сбросить наездницу, но та крепко держалась за рукоять, сжимая бока сильными ногами.

Постепенно жизненные силы покинули раненое животное, лапы подкосились, и оно рухнуло на землю. Из пасти побежала густая и тёмная кровь. Жёлтые глаза потускнели, тяжёлые веки опустились. Лишь кончик мясистого хвоста ещё слабо подёргивался.

Зашелестели кусты с противоположной стороны, и на поляну выбежал Вэллос. За ним еле поспевала Анабель. Они с изумлением взирали на монстра, гордо восседающую на нём Асту и слегка потрёпанную Ильясу.

– Что это за чудище? – удивлённо воскликнула Анабель.

– Речной бог, – с неким благоговением ответил Вэллос. – Я слышал о нём рассказы от разных варваров, но думал, что это досужие выдумки, сказка, миф… Некоторые прибрежные племена приносят ему в жертву преступников и захваченных в плен врагов.

– Так вот почему тут так много человеческих костей… – Ильяса ковырнула носком сапога лежащую рядом кость. Она откатилась с тихим грустным шелестом.

– Бог или демон, а мы его съедим! – заявила Аста, с трудом вытаскивая кинжал.

Ильяса, уперев в бок ногу, с таким же трудом вытащила меч, и начала тщательно очищать благородное лезвие от чёрной демонской крови. Представив, как жуёт кусок мяса, напитанный человеческой плотью сожранных чудовищем людей, она почувствовала резкий приступ тошноты и едва добежала до кустов. Опорожнив желудок от полупереваренного обеда, вернулась на поляну и решительно заявила:

– Я тебя уважаю, Аста, и безмерно благодарна за вторичное спасение, но жрать это чудище ты будешь сама!

Виолка посмотрела на бледное лицо подруги и насмешливо рассмеялась.

– Какая ты нежная! Надеюсь, это из-за ребёнка. В противном случае, моё уважение к тебе немного поубавится.

Ильяса ничего не ответила. Сунув меч в ножны, развернулась и пошла в сторону лагеря.

Глава 8

Течение усилилось. Плот уже не плыл – он стремительно нёсся в середине бурного потока. По сторонам мелькали высокие скалистые берега. Река вошла в сумрачный узкий туннель с вертикальными стенами, с которых свисали плети вьющихся растений. Всем вновь пришлось взяться за шесты. Став по бокам, друзья следили, чтобы плот не ударило о стену ущелья, не выбросило на камни, то там, то тут выглядывавшие из пенистого потока, не развернуло поперёк течения. Если возникала угроза, они упирались в препятствие концом шеста и отталкивались. Лайэм с таким усердием орудовал рулевым веслом, что стёр ладони до крови.

Несколько раз возникала опасность, когда плот налетал на невидимые под водой валуны. Но, увлекаемый сильным течением, он срывался с преграды, подталкиваемый четырьмя шестами, и вновь стремительно нёсся вперёд, покачиваясь на бурлящих волнах и оставляя позади вырванные из тела измочаленные тростины.

На прохождение ущелья ушёл целый день. Они буквально не приседали, не ели и не пили, и до вечера все еле держались на ногах. Когда высокие стены разошлись, ослепив лучами заходящего солнца, а река вновь разлилась, став широкой и спокойной, люди просто рухнули там, где стояли. Лайэм их последних сил направил плот к берегу, и он ткнулся носом в пологий песчаный пляж.

Для восстановления сил решили разбить на берегу лагерь и задержаться на несколько дней. Сил строить шалаши и готовить постели не осталось. Хватило только на собирание хвороста для костра. Перекусив, легли прямо на голый тёплый песок, сгрудившись в кучку, грея друг друга спинами и боками.

Утро принесло неприятный сюрприз: небо обложили низкие сизые тучи, издалека доносился глухой рокот грома. Забыв о завтраке, все кинулись строить убежище – мокнуть под проливным дождём никому не хотелось. Мужчины рубили молодые деревья и толстые ветки, женщины стаскивали их к месту стоянки, драли кору для верёвок.

Затем началась постройка: вбивали в песок колья, связывали каркас большого шалаша, способного вместить пять человек, переплетали наклонные стены гибкими ветками и покрывали толстым слоем листьев. Сверху всё придавили несколькими тяжёлыми сучьями, чтобы не сорвал поднявшийся ветер. У порога, под навесом, развели костёр и занялись приготовлением завтрака: надоевшей уже всем рыбной похлёбки.

Ильяса чувствовала себя не совсем хорошо. Подросший животик сделал её несколько неуклюжей – это проявилось в битве с Речным богом. Древнее чудовище изрядно её помяло. А тут ещё этот изнурительный переход через ущелье… Ночёвка на голой земле и лихорадочное строение шалаша не добавили сил. Девушка забилась в тёмный угол, подальше от входа, закуталась в единственное их одеяло, и задремала.

Разбудил её оглушительный грохот, раздавшийся над самой головой. Открыв глаза, увидела, что все сгрудились у входа и что-то обсуждают вполголоса. Но тепло и сонная лень подавили зачатки любопытства, и она снова закрыла глаза.

Послышался гул, а потом на утлое укрытие обрушился настоящий потоп. Сплошная стена воды свела на нет все старания людей, промочив их строение насквозь. Через невидимые щели потекли тонкие струйки холодной воды, разрушив иллюзию о безопасности и уюте. Ильяса, ругаясь, вскочила, так как моментально промокла. Она присоединилась к остальным, с грустью взирая на размытый ливнем пейзаж.

К счастью, грозовой потоп длился недолго, через десятину часа перейдя в обычный дождь. Гром тоже отдалился, откатившись на юг, и не пугал оглушительными раскатами, от которых дрожала земля и душа уходила в пятки. Но за короткое время ливень существенно поднял уровень воды в реке. Она вышла из берегов и затопила все низины. Мутная, пузырящаяся под упругими дождевыми струями вода, медленно, но верно подбиралась к шалашу, грозя его смыть и унести на волнах, по которым и так уже плыли вырванные с корнем деревья и другой лесной мусор.

Внезапно Лайэм тревожно вскрикнул и указал в сторону реки.

– Плот!

Сорвавшись с места, бредя по колено в воде, он поспешил к привязанному у берега, а теперь покачивавшемуся посреди бескрайней водной глади, судёнышку. Измочаленная верёвка привязи разлохматилась и вот-вот грозила лопнуть. Если это произойдёт – его унесёт усилившимся течением. И тогда они останутся без средства передвижения, а впереди ещё не одна сотня кемов до цивилизованных мест, поросших густым непроходимым лесом. Река – единственная дорога в этих краях.

Лайэм успел вовремя. Верёвка лопнула в тот миг, когда он протянул к ней руку. Мужчина сделал отчаянный рывок в бурлящей, достигавшей пояса воде, и вцепился в огрызок. Но удержать тяжёлое длинное сооружение одному человеку не под силу. Пятящийся плот медленно, но упрямо потянул уданца за собой. Но ему на помощь уже спешили товарищи. В верёвку вцепились ещё четыре пары рук, и, решивший отправиться в самостоятельное путешествие, беглец сдался общим усилиям.

Но верёвка оказалась короткой, чтобы привязать её снова к той же ветке. Люди стояли и смотрели друг на друга, не зная, что делать. И тогда Лайэм приказал:

– Потянули!

Плот подтянули к уже подтопленному шалашу. Здесь течение почти не чувствовалось и он прекратил попытки вырваться, спокойно закачавшись на мелкой воде.

– Здесь оставаться бесполезно, – снова за всех решил Лайэм. – Хоть на реке сейчас небезопасно, но забираем вещи и уплываем.

Пока трое держали плавсредство, двое выудили из затопленного шалаша оружие, котелки и небогатый скарб, забросили на плот, взобрались сами и предоставили течению вынести их на стремнину.

Путешествие продолжилось.

Мимо проплывали высоченные деревья с неохватными стволами – леса Вудбита. Пространство между ними захватила пышная сочная зелень гигантских папоротников и водолюбивых растений, произрастающих по берегам водоёмов. Ни просвета, ни прогалины не виднелось в этой сплошной зелёной стене. Однообразность зелени разбавляли яркие пятна цветов и птиц, похожих на порхающие цветы. Их звонкие голоса и разнообразное пение скрашивали досуг скучающих на плоту людей.

Плыли днём и ночью, так как ширина русла, ровное течение и яркость звёзд, сиявших на безоблачном небосводе, позволяли избежать любой опасности.

Прошло четыре долгих скучных дня. На пятый, справа, после очередного поворота, внезапно показалась широкая прогалина. Лес в этом месте отступил от берега, освободив место для сочного луга, на котором раскинулось небольшое селение – скорее, одинокий хутор или крестьянская ферма. Это было первое человеческое жильё, встреченное ими за много дней. И – главное – у небольшого дощатого причала покачивалась на мелкой волне парусная лодка!

Друзья радостно встрепенулись и единогласно решили пристать к селению и попросить помощи. У Ильясы ещё осталось несколько золотых, и она рассчитывала нанять местного перевозчика, чтобы доставил их в Эйверод.

Направили плот к берегу и пришвартовались неподалеку от причала. К удивлению, на их манёвр никто не обратил внимания: ни вездесущие ребятишки, ни любопытные женщины, ни настороженные мужчины – мало ли кто шастает в таких глухих, отдалённых от цивилизации местах!

На «разведку» решили идти двое: Ильяса, как почти местный житель (ведь селение, скорее всего, принадлежало Мароду), и Лайэм, как знаток многих наречий (кто знает, на каком языке изъясняются аборигены?). остальных оставили охранять плот – на всякий случай.

Такая предосторожность, как показали дальнейшие события, оказалась не лишней.

Хутор состоял из нескольких крепких рубленых домов, окружённых общим забором. Вход во двор закрывали крепкие ворота. Уже подходя ближе, Ильяса что-то заподозрила. Странная тишина царила вокруг: ни человеческого голоса, ни лошадиного ржания, ни детского плача. Если бы не десяток коров, пасшихся в отдалении, можно было подумать, что хутор заброшен.

– Странно всё это… – задумчиво протянула Ильяса. – Что скажешь?

– Может, все спят? – усмехнулся Лайэм.

– Как бы не мёртвым сном…

– Или в поле где-то, – высказал ещё одно предположение мужчина.

– Ты видишь здесь поле?

– Ну, огород или что там у них имеется… Не парься, войдём – узнаем.

Ильяса передвинула ножны с мечом поближе к руке, чтобы легко выхватить клинок в случае опасности, и толкнула ворота. Тяжёлая створка с тягучим скрипом подалась, и пара вступила на широкий, поросший травой двор.

Но, как только они прошли на середину, удивлённо оглядываясь, из-за укрытий – телеги с сеном, пирамиды из бочек, кучи сельскохозяйственного инвентаря, поленницы дров и иных – начали появляться хмурые вооружённые субъекты, беря непрошеных гостей в кольцо.

– Привет, братья! – воскликнул Лайэм, посылая незнакомцам приветливый жест. – Мы не враги! Мы пришли к вам за помощью, не нужно нам угрожать оружием.

– За помощью? – усмехнулся один из субъектов – детина с перевязанной головой. – И какая помощь вам нужна?

– Немного хлеба, соли и лодка, чтобы добраться до Эйверода или, хотя бы, до Арсита.

– Хлеба и лодку? А не много хочешь, злыдень? – захохотал раненный. – Ты откуда взялся, такой умный?

– Мы путешествуем на плоту… Это длинная история.

– У тебя будет время её рассказать! Нам как раз не хватает крепких рабов, белоголовый. А то это дохлое бабьё ни на что не годно! Бросай оружие и поднимай лапки кверху. И твой дружок тоже… По всему видно, он из благородных?

– Что это за приём, господа? Вы что, разбойники? – нахмурилась Ильяса.

– Как ты прав, господин! – вновь захохотал верзила. – Вот вам не повезло! Вы попали в логово настоящих разбойников, ха-ха-ха!

Ильяса вынула меч и с угрозой произнесла:

– Раз так, подойди и возьми меня сам, недоносок!

– Захотел подраться, белоручка? Сейчас отхватишь у меня по полной! – воскликнул предводитель и махнул рукой. Разбойники угрожающе начали сжимать круг.

– Вот демон! – воскликнул Лайэм, обнажая меч. – И почему мне так не везёт? Вот, кажется, счастье совсем близко, и тут судьба поворачивается ко мне задом!

– Спина к спине, Лайэм! – воскликнула Ильяса. – Будем прорываться к воротам. Вдруг, повезёт.

Первый разбойник приблизился на расстояние удара. Это был верзила с перевязанной головой. Губы его презрительно кривились, а в глазах плясала злая насмешка. По-видимому, он не считал Ильясу серьёзным противником.

Девушка ударила первой. Сделав выпад, она отступила назад, чтобы не открывать спину напарника и свою. Разбойник парировал удар, ощерившись в злобной ухмылке, и ринулся в атаку. Его удары были такими сильными, что у девушки занемела рука. Позади слышался звон меча Лайэма, значит, уданец ещё держался на ногах, защищая её спину.

Ильяса решила рискнуть. Она бросилась навстречу врагу, навязывая ему ближний бой. Сцепившись мечами, девушка выхватила левой рукой «айосец» и всадила в печень противника по самую рукоятку, провернув в ране для лучшего эффекта. Разбойник взвыл и рухнул на колени. Взмахнув мечом, она распорола ему горло и тут же отступила, снова прикрывая спину напарника.

Смерть атамана несколько охладила пыл разбойников, и они замешкались, не решаясь занять его место.

– Ну же, что ж вы стоите, псы трусливые? – в азарте воскликнула девушка, взмахивая мечом. – Кто следующий в очереди на встречу с предками?

К ней бросились сразу несколько негодяев.

И тут прозвучал пронзительный клич: то ли визг разъярённой дикой кошки, то ли сумасшедшее улюлюканье. Краем глаза Ильяса заметила виолку, ворвавшуюся в стан врагов, как лиса в курятник. В обеих руках сверкали короткие клинки, которыми она умело орудовала. Но в бою участвовали не только мечи, но и всё тело девушки: удары ногами вышибали из противника дух и ломали кости, шипастые браслеты разрывали кожу и калечили плоть, кулаки сворачивали носы и выбивали глаза… Ильяса впервые узрела знаменитую виольскую драку. Казалось, по двору носится не женщина, а разъярённая фурия, бешеная самка гиззарда, убивая, калеча и повергая в шок. Она сама, за несколько минут, положила с полдесятка разбойников. И всё это благодаря не силе, а ловкости и воинскому умению. Пока Ильяса и Лайэм расправлялись с одним противником – она убивала троих. Спустя немного времени, траву покрыли мертвецы и смертельно раненные, которых Аста, с равнодушным спокойствием, добила. Затем повернулась к переводящим дух товарищам и насмешливо произнесла:

– Никуда вас самих отпустить нельзя… Кто это был?

– Какие-то разбойники… Откуда ты взялась? – удивилась Ильяса.

– Услышала звон оружия и поспешила на помощь. И, по всему видно, вовремя.

– Ты третий раз спасаешь мне жизнь… Смогу ли я с тобой расплатиться?

– Пусть нарастают проценты, – улыбнулась виолка.

Как оказалось позже, это была банда речных разбойников, грабивших суда и рыбачьи лодки возле Арсита. А хутор – их тайное убежище. Несколько лет назад они захватили его, убили всех мужчин, а женщин поработили, заставив себе прислуживать. На днях они возвратились из очередного набега, изрядно потрёпанные – по-видимому, получили достойный отпор.

Вмешательство Ильясы, Лайэма и компании избавило несчастных женщин от жестокого рабства, и они не знали, как благодарить спасителей.

Отдохнув на хуторе несколько дней, Ильяса заявила, что ей пора двигаться дальше. Анабель и Вэллос выразили желание остаться на хуторе навсегда – им понравилось это тихое живописное место.

Попрощавшись с друзьями, Ильяса, Лайэм и Аста погрузились в лодку, подняли парус и отправились в короткий, по сравнению с пройденным, путь до конечной цели – славной столицы мародского королевства прекрасного города Эйверод.

Эпилог

Служанка доложила, что какой-то незнакомый господин просит принять его безотлагательно. Судя по виду – моряк. Ильяса с трудом поднялась и направилась в кабинет, велев провести его туда. Ступала она медленно и вразвалку – болели ноги, ломило спину. Огромный выпирающий живот торчал впереди, как набитый травой мяч для игры в болло. Придворный лекарь сказал, чтобы она ждала двойню. Вот было бы хорошо, если бы родились мальчик и девочка. Сразу и дочка, и сыночек!

Опустившись в широкое кресло, Ильяса с любопытством уставилась на двери. Кто пожаловал? Скорее всего, очередной проситель. К Первой Фрейлине королевы часто обращались совершенно незнакомые люди с различными просьбами, прошениями и предложениями. Этот тоже начнёт что-либо клянчить или пытаться всучить ненужный товар, привезённый из заморских стран…

Створки открылись, и гость переступил порог.

Сердце женщины невольно дрогнуло.

Она моментально узнала и серебристый ёжик волос, и мужественное симпатичное лицо, и серые с прищуром глаза… Капитан Каймар Ревкат собственной персоной!

– Ты?.. – невольно совалось с уст.

– Значит, это ты… – эхом отозвался Каймар, окидывая фигуру женщины пристальным взглядом, который невольно задержался на округлости живота. – Валента?..

– Ильяса. Ильяса д’Ассо.

– Первая Фрейлина благословенной богами королевы Эулианны…

– Именно так.

Мужчина кивнул на живот:

– Моё?

– Хотела бы ответить: да! Но не стану обманывать. Не твоё. – Она сделала жест рукой в сторону свободного кресла. – Садись, не стой у порога.

– Артского мужа? – не унимался Каймар.

– У меня нет мужа. А тем более в Арте.

– И что же ты делала в герцогстве, Первая Фрейлина? – прищурился с подозрением капитан.

– Не беспокойся, не шпионила. Какое дело мародской королеве до артских дел? Где Марод, а где Арт? Наши интересы никак не пересекаются.

– Но ты ведь была там. И бежала, обманув меня, как мальчишку.

– Обстоятельства и судьба забросили меня в герцогство… Это длинная история. Но когда я узнала, что беременна, захотела вернуться домой. – Ильяса неопределённо взмахнула рукой, как бы охватывая обозримое пространство. – Сюда.

– И кто отец?

– Не всё ли равно? Он даже не из Арта… Скажем так: это была мимолётная страсть.

– А со мной? Со мной у тебя тоже была мимолётная страсть? – нахмурился Каймар.

– С тобой… – губы женщины тронула нежная улыбка приятных воспоминаний. – С тобой это было наслаждение, безумие, блаженство и услада…

Ревкат не смог сдержать самодовольной усмешки гордого самца. Затем погрустнел.

– Почему ты сбежала? Почему не открылась? Почему не сказала, кто ты и куда стремишься? Почему не попросила отвезти домой?

– Я тебе не доверяла…

– Не доверяла?! – обиделся Каймар. – После всего, что между нами было?!

– А что между нами было?

Мужчина замолчал, глядя на женщину немигающим взглядом, словно хотел увидеть, что скрывается в её душе. Но судьба и жизнь при дворе научили Ильясу скрывать истинные чувства и напускать на лицо благосклонный, но ничего не значащий вид. Наконец, он глубоко вздохнул, как перед нырком под воду, и процедил, как бы через силу:

– Я прожил на этом свете много лет – давно уже не глупый влюбчивый мальчик. Я познал многих женщин: красоток и дурнушек, страстных и чопорных, скромниц и авантюристок… Но ни одна не запала мне в душу, не оставила в ней след, не задержалась в памяти надолго. Но ты… Не знаю, почему… Ты оказалась какой-то особенной… Не такой, как другие… Когда ты исчезла, я чуть за борт не выбросился от разочарования и душевной муки. Ты ушла, забрав моё сердце. А человек не может жить без сердца. Я пытался. Не получилось… Когда обнаружил твою записку, первой мыслью было – порвать и забыть. Но потом захотелось узнать, что значат те слова. Может, это какой-то код? Может, приглашение? И вот я здесь… Я пришёл и прошу: отдай мне сердце! Отдай или забери и жизнь! Потому что… я люблю тебя, Валента!

Ильяса, молча, смотрела на мужчину. Сердце гулко билось в груди. Кровь прилила к щекам. Любовь? Что есть любовь, как не боль и разочарование? И правду ли он говорит?

– Ильяса. Меня зовут Ильяса… – тихо поправила.

– Для меня ты навсегда останешься Валентой. Моей прекрасной и таинственной незнакомкой, моей возлюбленной и страстной Вэл.

– Но Вэл ушла. Ушла в прошлое, навсегда и безвозвратно. Осталась только Ильяса – женщина и мужчина в одной шкуре, шлюха и воин в одном лице, а в ближайшем будущем мать двух малышей не твоей крови. Что скажешь на это? – В голосе женщины зазвучали требовательные нотки. – Сможешь ли полюбить меня? Такую, какая есть? Без мифов и обмана, без таинственности и притворства?

Каймар взглянул в прекрасные серые глаза, которые не портил даже холодный жёсткий «мужской» взгляд, и вздохнул. Плечи его поникли, а на губах появилась слабая улыбка.

– Без сердца я всё равно долго не проживу… Боги предназначили мне тебя. Надеюсь только, что твои боги распорядились так же… Я ничего не требую и не прошу, только толику твоего внимания и любви. Можешь ли ты дать мне это?

Лицо Ильясы осветила счастливая улыбка.

– Могу…

На этом я закончу повесть, счастливым выдался финал.

Меня не будет мучить совесть, ведь получился идеал.

Пройдя сквозь беды, приключенья, Ильяса счастье обрела.

Закончились её боренья, а горести покрыла мгла.

Ждут впереди любовь, блаженство, богатство, слава и почёт.

Она – как символ совершенства… Как «мэрисью» одна ещё!

Конец истории

СИРена

2012 год

Картинка взята с сайта:

www.keywordhut.com

Free Download Games Dynasty Warriors 6 Full Version 2012 2013

Filename: Free%20Download%20Games%20Dynasty%20Warriors%206%20Full%20Version%202012%202013.jpg

Обложка создана на сайте:

https://www.canva.com/design/DAC9uKIkXjw/g2mEJmvLezqpATy4OI1r1g/edit

Content

Сытник Ирена Р. Фаворит

Часть первая: «Фаворит королевы»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Часть вторая: «Фаворит принца»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть третья: «Беги, дева, беги»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть четвёртая: «По морям, по волнам…»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть пятая: «Ты неси меня, река…»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог