Галкин Роман

Леший. Возвращение к покону

Пролог

Раннее утро. Солнце пока еще прячется за лесом, не спеша опалить жаркими лучами блестящую от росы траву и разогнать жиденький туман, стелющийся над самой водой. Из-за абсолютного безветрия неподвижная гладь озера кажется заледеневшей. Красное перышко поплавка будто бы вмерзло в это сюрреалистическое зеркало, отражающее безоблачное небо и зеленый лес, искрящийся пробивающимися сквозь него солнечными лучиками.

Два рыбака сидят шагах в пяти друг от друга, свесив босые ноги с невысокого обрывистого берега. В руках у каждого удилище из лещины. Одеты в светло серые полотняные штаны и рубахи навыпуск. Один – сухощавый, но широкоплечий блондин с аккуратно подстриженной бородкой и аристократическими чертами лица. Другой телосложением крупнее, но не грузен. Волосы темно-русые, затылок выбрит высоко, под уровень ушей. Борода солиднее, чем у блондина, но тоже аккуратная, не мужицкая.

Вот блондин встрепенулся и наклонился вперед. Находящийся перед ним поплавок слегка погрузился в воду, медленно вернулся в прежнее положение, наклонился и начал двигаться в сторону зарослей камыша. Рыбак приподнял удилище и уже готов был подсекать. Но поплавок остановился и замер, будто бы и не было никакого движения.

Прошла долгая минута. Блондин посмотрел на товарища и хотел было что-то сказать, но заметил краем глаза разбежавшиеся от поплавка по воде круги и вновь сосредоточил на нем внимание. Наверняка какая-нибудь мелочь привязалась к наживке. Будет теперь теребить снасть, а вместе с ней и нервы рыбака.

Поплавок тем временем вновь стал погружаться. Делал он это медленно, еле заметно для глаза. Блондин даже прищурился, напрягая зрение, чтобы убедиться – не кажется ли ему. Однако вот уже на поверхности осталось не более полутора ногтя крашенного красным гусиного пера. Поплавок стал для мужчины центром мира, основной его частью. Да какой там основной частью? Есть только это красное перышко. Все остальное исчезло, перестало существовать, растворилось в зеркале озерной глади.

Вдруг поплавок выбросило вверх, будто оборвалась какая-то туго натянутая нить, державшая его до сих пор. Подлетев, он упал плашмя на воду, и в это мгновение Блондин резко дернул снастью, подсекая. Леска натянулась, кончик удилища, ощутив приятную тяжесть, согнулся – не такая уж и мелочь подцепилась на крючок.

– Иди сюда, мой маленький, – ласково приговаривал рыбак, плотоядно улыбаясь.

Сквозь воду блеснул серебром рыбий бок. Сопротивление усилилось, леска загудела. Еще усилие, и над водой показалась рыбья морда. Хватанув воздуха, та прекратила сопротивление, и блондин уже спокойно подтащил улов к берегу.

– Я обрыбился, – сообщил он товарищу, будто тот ничего не видел. – Хороший подлещик. Такого уже и лещом наречь не зазорно. Таких бы с десяток. Завялить самое то.

– Костлявая рыбеха. Токма вялить и сгодится, – отозвался второй рыбак, бросая ревнивые взгляды на улов соседа.

Блондин сунул рыбу в плетеный из ивовых прутьев садок, насадил на крючок новое зернышко перловки и забросил снасть на прежнее место, куда еще на рассвете сыпанул пару горстей подкормки. Взгляд его сосредоточился на замершем поплавке.

Вдруг поплавок соседа без предварительных заигрываний стремительно ушел на глубину.

– Ага-ага! – воскликнул тот, подсекая и ощущая приятную тяжесть. На траву шлепнулся и забил хвостом карасик грамм на триста – тоже приличный экземпляр. – Во-от! На жареху пойдет.

Какое-то время рыбаки молча ждали новых поклевок. Поднявшееся из-за деревьев солнце заметно накалило воздух. Мелкой рябью на воде отметился легкий ветерок. На кончик поплавка блондина уселась стрекоза и замерла, расставив в стороны две пары изумрудных крыльев. Интересно, отчего эти грациозные насекомые так любят садиться именно на поплавки? Вон сколько различных тростинок торчит чуть в стороне, ближе к зарослям камыша. Нет же, надо ей сесть именно на поплавок. Может, стрекоз привлекает красный цвет?

– Чой-та не клюет. Не слетела ли перловинка с крючка? – спугнув стрекозу, блондин проверил снасть и, снова забросив, обратился к товарищу: – Слыхивал ли ты, Вий, какое диво в Кощеевых владениях творится?

– Не ведаю о чем ты рекешь, друже Леший, ответил собеседник, поплевывая на сминаемый в пальцах хлебный катышек, приготовленный для наживки.

– А вот встретил я давеча Ягу. Та и поведала, будто стал к ним с Кощеем в последние дни являться некий младенец. Объявится через призыв, посмотрит эдак строго, гу-гукнет раз-другой и исчезнет.

– Нешто и правда? – неожиданно живо отреагировал тот, кого звали Вием.

– У тебя клюет! – тот, который Леший, кивнул на скачущий по воде поплавок соседа. – Подсекай, раззява!

Вий машинально выдернул из воды еще одного карася и, даже не посмотрев на улов, возбужденно заговорил:

– То диво, друже Леший, и ко мне давеча являлось. Я-то мнил привиделось. Ан вишь, не ко мне одному тот младенец призыв творил.

– Нешто и ты его видел? – заинтересовался блондин, не замечая, как какая-то шустрая рыбешка затягивает поплавок в заросли камыша.

– Зрил. Да глазам своим не поверил. Где же то видано, чтобы дите грудное призывы творило? Верно ты молвишь, диво то дивное, никак иначе. Али знак какой от самого Создателя. Токма знать бы какой…

– Н-да-а… – глядя на товарища, Леший в раздумье почесал затылок. – Чой-то мне то диво не кажется?

– Может, рылом ты не вышел? – предположил Вий.

– Да-а? – обиженно подхватился блондин. – А ты, значится, вышел рылом-то? А давно ли ты, Вий, от личины премерзкой избавился, от вида которой некоторые людишки замертво падали?

– Ну, кто замертво падал, а кто и… – Вий замялся, вспомнив не очень приятную историю, когда изрядно подвыпивший княжич Илья принял его за одну из лягушек-царевен и рвался во что бы то ни стало поцеловать.

Приложивший руку к той давней истории Леший ехидно хихикнул, но заметил отсутствие своего поплавка и потянул удилище.

– Тьфу, ты, – с досадой сплюнул он, поняв, что снасть запуталась в камышах, – придется озерника звать, чтобы выпутал.

– – Да ты чего?! – возмутился Вий. – Он же всю рыбу разгонит! Лучше мавку какую кликни, ежели сам замочиться боишься.

Ближе к полудню клев почти прекратился. Несколько раз широко зевнув, Вий смотал удочку, забрал садок да отбыл в свои чертоги.

Зевота передалась и Лешему. Позвав лесовика, он вручил ему улов. Уж тот-то разберется, какую рыбешку завялить, какую на жареху пустить, а какая на ушицу сгодится. Сам рыбак решил вздремнуть часок другой для усиления аппетита и растянулся на мягком коврике из зеленой травки и опавшей хвои под разлапистой сосной. Дерево, уважительно скрипя, склонило над ним ветви, дабы прикрыть владыку от жарких солнечных лучей. Пара крупных стрекоз закружились рядом, следя, дабы какая не ведающая уважения мошка не вздумала укусить дремлющего хозяина леса.

– Гы! Гу!

– Ась? – заснувший уже Леший подскочил так резво, что сосна едва успела отклонить толстую ветвь, дабы владыка не снес ее темечком.

– Гу-гу, – из парящего облака малого призыва на опешившего Лешего не мигая смотрел младенец грудного возраста. Младенец требовательно повторил: – Гу-гы!

– Ась? – вопросил владыка леса, вызвав на лице младенца гримасу раздражения. – Ты кто? Тебе что-то надо?

– Гы! – последовал раздраженный ответ.

– Тебе нужна помощь? Открыть переход? – продолжил допытываться Леший.

– Агу! – недовольство с лица малыша исчезло, но он вдруг начал удаляться.

– Эй! – пока облако малого призыва не исчезло, Леший сотворил переход и шагнул в него.

***

Проявившись в своем кабинете, архангел Гавриил устало опустился на пуховый диван, закинул ноги на спинку и прикрыл глаза. После последней проверки, устроенной Ильей Громовержцем, в небесной канцелярии все еще не улегся суетливый ажиотаж. Копившаяся целую вечность документация оказалась в таком беспорядке, что ее сортировка и систематизация займет не один век. От всей этой суеты, и от осознания предстоящей многовековой рутины у Гавриила опускались руки и выпадали перья из крыльев. Хотелось вот так вот лечь на диван, закрыть глаза на тысячу-другую годков…

– Гаврик!

– А! Что? – вспорхнул над диваном, задремавший было архангел, роняя сразу несколько белоснежных перьев. Узрев расположившуюся в кресле Мару, он вновь опустился на ложе. – Что случилось, Мариночка? Снова Громовержец нагрянул?

– Нет, -простодушно улыбнулась женщина. – Илюшенька отбыл с инспекцией на другие уровни. На небесах он теперь не скоро появится.

– Да? – у Гавриила отлегло от сердца. – А, ну да. А ты по какому вопросу?

– Я, Гаврик, по поводу того Кощеева дубля, которого мы в новорожденного вселили.

– Чего опять не так? – недовольно поморщился крылатый небожитель, вспоминая о хлопотной душе, из-за которой как раз и устроил шмон Громовержец.

– Когда-то кто-то, возможно, сам Создатель, сказал, что мы в ответе за тех, кого породили, – наставительным тоном произнесла продолжающая улыбаться Мара. – Понимаешь, Гаврик?

– Нет

– Ну, и ладно. Я хочу, чтобы ты поставил маячок на тот мир, где родился младенец с душой Кощея, дабы он не затерялся среди других миров.

Зачем тебе это?

– Понимаешь, Гаврик, – женщина прижала руки к груди, – до сих пор я создавала только морфейчиков. Кощей тоже вроде бы как морфейчик, только уплотненный до материального состояния. А этот младенец, он же настоящий человечек. Это мой первенец. И я хочу периодически видеть, как складывается его судьба. Понимаешь?

– Зачем? Ведь ты не имеешь власти в материальном мире? А я на твои авантюрные идеи больше не поддамся, Мариночка. Мне еще с давешним разносом от Ильи разгребаться и разгребаться.

– Фи, какой же ты скучный, Гаврик, – наморщила носик повелительница морфея. – Я же просто хочу наблюдать за нашим, между прочим, общим созданием.

– Ох, подведешь ты меня под монастырь, подруга, – архангел, кряхтя, поднялся с дивана.

– Куда подведу? – тонкие брови женщины удивленно поднялись.

– Не обращай внимания. Это я у людишек присказок нахватался, – отмахнулся Гавриил и поднял руки. Воздух перед ним сгустился и завихрился, образовывая голубую сферу. Архангел вдруг нахмурился и, пристально всмотревшись в сферу, озадаченно вопросил невесть кого: – а это что еще за червоточины?

– Что там такое? – заглянула через плечо Мара.

– Да будто бы кто-то шастает из ентого мира в какой-то другой. Непорядок это. Не дай Создатель, узрит Громовержец…

– Не поминай Создателя в суе, Гаврик, – укоризненно покачала головой собеседница.

– Ладно, не досуг мне ныне с этим разбираться, – пропустил мимо ушей ее слова небожитель. – Окутаю до поры ентот мирок завесой, дабы пресечь всяческие проникновения извне. Дойдет время, разберусь с нарушителем.

Сфера поблекла и исчезла.

– Маячок-то поставил?

– Поставил, Мариночка, поставил. Мне теперь и самому ентот мирок интересен.

Глава 1

Шагнув вслед за младенцем, Леший невольно поморщился от насыщенного множеством неприятных запахов воздуха. От ударившего в ноздри смрада, он даже не сразу заметил того, кто творил к нему малый призыв. А когда увидел, то молодая женщина, держащая на руках того самого спеленутого младенца, уже скрывалась в некой ярко-желтой скорлупе. Скорлупа зарычала диким зверем, еще больше испортила воздух целым облаком смрада – куда там обитающим во владениях Лешего болотникам – и резво помчалась по каменной дороге, мощеной столь идеально, что даже острый глаз владыки не узрел ни единого шва между пепельно-черными каменными плитами.

Опешивший Леший проводил взглядом умчавшуюся скорлупу, опустил взор в грязную лужу, через которую младенец творил призыв, и растерянно почесал затылок.

– Эй, вонючка, ты как тут оказался? А ну вали отсюда, бомжара! Здесь стерильное медицинское учреждение!

Леший обернулся на властный голос, ожидая увидеть могучего витязя, и удивился еще больше. На него взирал высокомерно человечишко весьма убогого вида. Круглое гладко выбритое лицо с по-старушечьи дряблыми вислыми щеками. Реденькие волосы на лысеющей голове больше походили на пушок только что вылупившегося птенца. Впалая грудь и большой, словно у бабы на сносях, живот. Короткие ноги важно расставлены. В правой руке короткий черный жезл, напоминающий фаллос пещерного дракона. Одеяние на человечешке диковинное – темно-синяя рубаха заправлена в такие же темно-синие портки, опоясанные широким кожаным ремнем. Взгляд высокомерный – не каждый государь так на свою челядь взирает.

Владыка леса еще раз окинул взглядом дивного человека, пытаясь определить, к какому сословию тот принадлежит? Кто же при таких чахлых телесах может вести себя столь важно? Разве что колдунишка какой? Да нет, не видно силы в этом убожестве. По крайней мере той силы, которая дала бы право на такое высокомерие. Да и будь в нем колдовская сила, разве б не узрел он перед собой владыку?

И тут до Лешего дошла таки истина. Он даже хлопнул себя ладошкой по лбу. Ну конечно, можно было сразу догадаться, как только черный фаллос в руках у убогого узрел. Убогий это и есть! Только убогим даровал Создатель право взирать свысока на всех без исключения. А почему не в рубище а в одеждах диковинных? И то понятно – человечишко из тех убогих, что в шуты к князьям-государям приняты.

Осознав, кто перед ним, Леший окинул взором не менее диковинные владения, у ворот коих оказался. Все говорило как о могуществе хозяина высившегося перед пришельцем то ли, замка, то ли дворца, так и о скудности его души. Могуществом веяло от каменной громады в цельных пять поверхов, да с забранными цельным стеклом окнами в сажень высотой и полторы сажени шириной. Видно, не опасается врагов хозяин, коль вместо бойниц в его замке такие огромадные окна, да еще и без ставен. Да и ограда не крепостная вовсе – каменные столбы, а меж ними кованные незатейливые решетки, меж прутьев которых иной тощий малец пролезет.

Нет, явно не витязь является хозяином замка, а наверняка какой-то могущественный колдун, охраняющий владения не крепостным камнем да дружиной воинской, а сокрушительными чарами. И ежели Леший о таковом не слыхивал, знать попал он в далекие дали. Может и на другой край Мира.

Но, могущество могуществом, а убогость души колдунишки так же виделась во всем. Разве ж человек с душой воздвигнет для себя энтакую-то серость? Вот ведь, ни единой башенки с петухом, конем, али каким драконом на флюгере. Нет тебе ни ставенек расписных, ни наличников резных на оконцах. Нет ничего, что могло бы взгляд порадовать. В ином гнилом болоте жизни бывает больше, нежели в энтом замке.

Вона и буквицы над вратами, вероятно слагающие девиз владельца замка, словно деревца, с коих все веточки подчистую срубили – неестественно прямые, без единой завитушки. Знамо же, буквицы есть зримое выражение мысли разума. А мысль, она Лешему завсегда красочная, да с завитушками видится. Оттого ему и не понятен начертанный над вратами девиз, хоть и буквицы узнаваемы: «ПЕРИНАТАЛЬНЫЙ ЦЕНТР «ЛЕСНАЯ СКАЗКА».

– Славик, пойдем чайком побалуемся, – к вратам от дворца шагал еще один шут в таком же темно-синем одеянии. На голове не шелом и не треух, а нечто вроде урюканской тюбетейки с одним жестким ухом, простертым над ликом так, будто сей человечишко прятал глаза от небес, с коих взирает на мир Создатель. Ну, да что взять с убогого? Вон и у этого тоже фаллос пещерного дракона за пояс заткнут. Тело у шута такое же нескладное, обделенное силушкой, как и у первого. Обрюзгшее лицо покрыто нездоровым румянцем. Дыхание надсадное, будто тот полдня таскал на плечах мешок пудов в пять весом.

– Погоди, Антоныч, – повернулся к напарнику первый, – тут вон бомжара какой-то из леса выперся. Надо прогнать.

Когда шут повернулся, Леший увидел на его спине белые буквицы. Те были такие же безликие, как и на надвратном девизе, и слагали слово: «ОХРАНА». Такого, чтобы на человеках буквицы рисовали, он никогда ранее не только не видел, но и не слыхивал. Ох, и в далекие же земли его занесло! Вот подивятся –то собратья, когда он им о таких чудесах поведает. Чай не поверят, пока не покажет им сюда дорогу. А могли бы и сами догадаться за младенцем шагнуть.

– Человече убогий, благостью Создателя овеянный, – шагнув к вновь повернувшемуся к нему шуту, уважительно обратился Леший, – поведай, кому сей дворец принадлежит?

– Чего-о? Кто убогий?! А ну, пошел вон, вонючка! – шут замахнулся черным фаллосом. Было видно, что ударить дивным жезлом он не решится, и замахивается лишь для того, чтобы напугать.

Пришелец принюхался к собственному телу, но никакого неприятного запаха не почуял. Отчего же шут называет его вонючкой?

– Слышь, мужик, здесь не подают. Здесь медицинское учреждение. Понял? – подошел второй убогий.

– Нет, – искренне помотал головой Леший.

– Вали отсюда, пока по почкам не настучали! – снова замахнулся фаллосом первый.

– Валить? – продолжил удивляться Леший. Реплики убогого напомнили ему то, как после возрождения стал разговаривать Кощей. Первое время мало кто мог понять, что тот имел в виду, употребляя привычные слова в совершенно непредсказуемых значениях. Однако вскоре привыкли, а после и сами не редко заговаривали аналогично. Вот и сейчас владыка леса понял в каком значении убогий употребил слово «вали», и потому лишь уточнил: – Куда?

– Откуда пришел. В лес, – уточнил шут, постукивая по ладони фаллосом.

Пришелец вздохнул – не обижать же убогих – и окинул взором чахлый лесок, окружающий владения местного колдуна, и еще раз вздохнул. Это что ж за лес такой, что он, владыка, не чует в нем ни зверя, ни иной твари. Только птахи малые в ветвях суетятся, да редкий мышонок прошуршит прошлогодней листвой. А деревья-то… Вона тому дубу скоро век, а его ствол запросто один человек обхватит. Так остальные деревца еще чахлее.

Провожаемый настороженными взглядами привратников, Леший прошел вдоль ограды до опушки и ступил под сень первых деревьев.

– Гля прикол! – ткнул в бок товарища один из привратников, заметив, как на плечо и голову странного пришельца сели спорхнувшие с ветвей синички. – Воробьи этого бомжа за пень ходячий принимают.

А Леший, миновав неопрятный подлесок, продолжал осматривать окружающие деревья, периодически притрагиваясь к стволам, трогая листочки, скобля ногтем кору. Несмотря на то, что в лесу не ощущалось присутствия абсолютно никакого зверья, владыка с удивлением отмечал огромное количество тропинок, ведущих во всех направлениях. Земля на редких полянках утоптана до каменной твердости и усеяна осколками темного и светлого бутылочного стекла, что дважды возмутило Лешего. Во-первых, негоже такому добру, из коего столько бус наделать можно, вот так бесхозно на земле валяться. Во-вторых, это кому же вздумалось мусорить в лесу? А мусору и без стекла хватало. И там, и сям валялись клочки то ли тряпиц, то ли пергамента, да таких красочных расцветок, что ими не зазорно платье иного вельможи украсить. А попадись такие клочки на глаза весянке-рукодельнице… м-да-а… В дивные края занесло Лешего.

Вот и очередная поляна, и на ней, как и на прежних, кострище посередине. Может, в этом лесу какие ритуалы колдовские нехорошие проводятся? Придумало племя местное людское себе очередного бога-идола, и приносит ему жертвы. Оттого и лес такой чахлый. Хорошо хоть костей-черепов вокруг не видно. Так может, эти стеклышки и клочки цветные и есть подношения местным богам?

А вот дымком потянуло. Накинув морок невидимости, владыка направился на звук доносящихся голосов и вскоре вышел к очередной полянке. На обрубке ствола поваленного дерева сидели, чинно о чем-то беседуя, трое мужиков, разодетых в яркие одежды, выдающие в них скоморохов. На одном был красный кафтан, на другом серый с блестящими золотом пятиконечными звездами, на третьем и вовсе многоцветно-ляпистый. Однако колпаки с бубенцами на головах отсутствовали. Оно и понятно – не на ярмарке в сей час. У одного, у того, что в ляпистом кафтане, голова покрыта странным убором с ухом над ликом, похожим на тюбетейку привратника, только круглую, словно половинка кожуры большого ореха. На земле перед человеками расстелена белая скатерка, испещренная строчками мелких буквиц и на удивление искусных образов, с коих словно живые смотрели различные лики. На скатерке лежала горка вяленых плотвиц и булка хлеба непривычно прямоугольной формы. Это кто ж такие-то караваи печет?

Рядом над углями шкворчали и аппетитно пузырились жиром нанизанные на прутики маленькие колбаски.

Один из скоморохов подвинул к себе большую красную суму и достал из нее баклажку темного стекла, наполненную какой-то жидкостью. Не иначе вином. Передав сосуд товарищу, он достал еще два, один оставил себе, другой вручил третьему мужику. С хрустом, словно ломая сургучные печати, скоморохи прокрутили пробки на коротких горлышках баклажек. На диво пробки оказались надеты сверху, а не вбиты внутрь, оттого не вынимались или выбивались, как положено, а скручивались. Отбросив дивные пробки, словно ненужный мусор, мужики припали к горлышкам и принялись поглощать питие прямо так, не наливая его в кубки, коих, впрочем, и не было.

Уже в который раз подивился леший новому диву – по мере того, как скоморохи поглощали жидкость из баклажек, тонкое стекло с хрустом прогибалось внутрь, будто то в руках у мужиков вовсе не стеклянные сосуды, а дивные бурдюки из прозрачной кожи.

Как только скоморохи оторвались от баклажек, бока тех так же с хрустом выпрямились, приняв прежнюю форму. В воздухе разнесся пивной аромат. Опять же диво – кто ж пиво не в бочки, а в столь мелкую тару разливает? Да еще и в столь чудную.

Решив, что пришла пора прояснить некоторые вопросы, Леший скинул морок, согнал с плеча синичек и шагнул на поляну.

Мужики непроизвольно вздрогнули, когда перед ними вдруг появился здоровенный детина.

– Позволите ли, люди добрые, путнику у костра погреться? – вежливо обратился он к скоморохам.

Подозрительно взирая на него, присутствующие втянули ноздрями, будто принюхиваясь. Один вопросил странное:

– Типа, так замерз, что пожрать захотелось?

– Вообще-то мы не подаем, – сказал тот, что в странной круглой тюбетейке с ухом, – но так и быть, присаживайся.

Получив дозволение, гость опустился прямо на землю возле костра и потянул носом аромат шипящих колбасок. Заметив его интерес, мужики похватали палочки с горячей снедью.

– Лови таранку, – кинул плотвицу лысый мужичок, сидевший ближе других.

– Благодарствую, – Леший поймал рыбешку, оценивающе помял, понюхал. Завялена толково. Однако пересушена излишне. А мужик тем временем достал непочатую баклажку и катнул ее по земле. – Держи пивасик и знай нашу доброту.

– Благодарствую великодушно, – кивнул пришелец, с интересом вертя в руках баклажку. Та оказалась не то чтобы твердой, аки стекло, но довольно упругой и не прогибалась, как прогибались сосуды в руках скоморохов. А давить с силой он опасался – что если дивный сосуд все же треснет и рассыплется осколками.

– Давно бомжуешь, мужик? – обратился к нему скоморох в красном кафтане.

– Ась? – не понял вопрос Леший, пытаясь содрать с баклажки пробку, сделанную то ли из дубленой кожи, то ли и вовсе невесть из чего, выкрашенного в желтый цвет.

– Давно, говорю, бомжом стал?

Вопрос для пришельца не стал понятнее, но слово «бомж», которым его обзывали еще убогие привратники, ему не нравилось. Потому он ответил одной из тех фраз, которые они с Вием и братцем Лихоней переняли у Кощея:

– Чувак, ты гонишь!

В этот момент пробка подалась и с хрустом провернулась. Баклажка зашипела рассерженной гадиной, неожиданно промялась под пальцами Лешего и брызнула из-под пробки пивными струйками. Ослабив хватку, дабы не выдавить весь напиток из ставшей вдруг мягкой баклажки, владыка содрал-таки пробку окончательно, аккуратно положил ее рядом с собой и пригубил исходящее пеной пиво. Поморщившись, отставил сосуд. Нет, это не пиво. Это невесть что только пахнет пивом. Но баклажка дивная. Надо бы выторговать одну такую у скоморохов. Предложить им злата, али самоцветов – должны согласиться.

– То-то я смотрю, для бомжа ты слишком опрятно выглядишь, – отреагировал на реплику Лешего мужик в тюбетейке. – Ты, наверное, из этих, ну, тех, что, типа, к природе возвращаются? Тебя как звать-то?

Леший хотел было уточнить, куда его собираются звать? Однако вспомнил, что такой же точно вопрос всегда задает Кощей, когда желает узнать имя собеседника. А вспомнив Кощея, владыка леса и представился так, как обычно тот его называл:

– Леха – имя мое.

– У меня, Лех, сосед был из ваших, – сообщил лысый. – Тоже по выходным босиком в лес уходил и жил там в шалаше наедине с природой. Потом каким-то не тем лопушком подтерся и месяц в больничке с язвой на всю задницу провалялся. Теперь его в лес ни за какие коврижки не заманишь.

– Гы, да то он небось цветущей амброзией подтерся, натуралист, млин, комнатный, – хохотнул носитель тюбетейки.

– Пошто лик от небес ухом прикрыл, человече? – решил прояснить вопрос Леший, указывая взглядом на странный головной убор.

Скоморохи от такого вопроса застыли с открытыми ртами, а тот, что в тюбетейке, поднял очи к уху, и вдруг, взявшись за него, резко развернул так, что теперь оно прикрывало загривок. Затем, переглянувшись с товарищами и покосившись на пришельца, постучал указательным пальцем себе по виску, будто в закрытую дверь.

– Чем тебя моя бейсболка не устраивает, натуралист? – с вызовом обратился он к Лешему.

Поняв, что неосторожным вопросом вызвал раздражение у гостеприимно отнесшихся к нему мужиков, тот попытался исправить ситуацию.

– Лишь любопытства ради спросил. Не видывал я ранее таких тюбетеек с ухом. То, видать, вы в своих скоморошьих странствиях приобрели?

– По ходу, чувак обкуренный, – повернулся к товарищам лысый.

– Слышь, Леха, – носитель тюбетейки вновь развернул ухо вперед, – мы мирные люди, но если нас достать, мы можем продемонстрировать свой бронепоезд. Усек? Не? Мы, может тоже пришли тут с природой уединиться. Так что не грузи нас бредятиной. Пей пивко и наслаждайся жизнью. Усек?

Леший ничего не усек, лишь еще больше смутился, не понимая, чем обидел скоморохов? Однако решил не уточнять и молча взялся за плотвицу. То, что скоморохи называли пивом, он пить не желал, потому, создав в своей руке морок баклажки, настоящую опрокинул за своей спиной, дабы гадкое пойло вытекло на замусоренную землю.

Мужики заговорили о чем-то своем. Слова в их речи в большинстве своем были понятные, но смысл фраз ускользал, как только владыка не пытался в них вникнуть. Создавалось впечатление, будто перед ним беседовала троица умалишённых. Родилась догадка, что эти скоморохи из того же дворца, который охраняют убогие привратники.

– Эй, мужик! – прервал его брезгливо-возмущенный возглас лысого. – Ну, нельзя же быть настолько натуралистом!

Заметив, что взгляд лысого направлен на землю подле него, Леший опустил глаза, увидел растекающуюся под ним лужу и почувствовал, как намокают портки. Оказалось утоптанная до каменного состояния земля отказалась впитывать вытекающее из опрокинутой баклажки пойло, и то растекалось вокруг, затекая и под зад Лешего. В общем, понятно, что со стороны это выглядело так, будто он обмочился, не снимая штанов. И что делать? Показать, что на самом деле, он обманул гостеприимных скоморохов и вылил преподнесенное ему питье? Обижать добрых человеков не хотелось. Коль не признали в нем владыку, так ничего зазорного не будет и в том, ежели посмеются над конфузом, посчитав за убогого скитальца.

–Тьфу! – в сердцах плюнул в угли мужик в тюбетейке, бросив туда же палочку с недоеденной колбаской. Свернув шуршащую скатерку с плотвицами и сунув ее в суму, он решительно поднялся. – Поехали, мужики, в общагу.

– Поехали, – согласился скоморох в красном кафтане. – Мало того, что лес весь засран, еще и клиенты дурдома пристают.

Лысый молча направился за товарищами.

Развеяв морок, Леший подхватил настоящую баклажку, благо пойло из нее почти все вытекло, собрал забытые скоморохами пробки и поспешил за ними, чтобы отдать. Однако, когда лысый, допив напиток, отбросил свою баклажку, словно ненужный мусор, до владыки наконец-то дошло, что для этих людей сии чудные сосуды никакой ценности не представляют. Подняв бутыль – будет чем удивить собратьев, когда в свой лес вернется – снова догнал скоморохов, пытаясь разглядеть средь деревьев лошадей, на которых те собрались куда-то ехать.

– Слышь, Леха, – обернулся лысый, – ты чего за нами прешься? Дурдом в обратной стороне.

– Дурдом? – Леший посмотрел в обратную сторону, где находился тот мрачный дворец с огромными окнами и убогими привратниками, и постарался запомнить его название. Понимая, что скоморохам чем-то неприятно его присутствие, решил задать напоследок вопрос: – Поведайте, люди добрые, в какой стороне ближайшая весь али город?

– Ну точно, дурик, – хохотнул скоморох в красном кафтане.

А еще через пару десятков шагов они вышли на широкую просеку, тянувшуюся в обе стороны на сколько хватало зрения. Тут пришелец увидел новое чудо-чудное. Вдоль всей просеки тянулась насыпь из гранитного щебня. На насыпи в два ряда лежали столбы из серого камня. Леший даже поскреб ногтем – столбы точно каменные. А на эти столбы уложены четыре толстые стальные полосы – по две на каждый ряд. И полосы эти тянулись так же от края до края видимости. Отковать такие не под силу даже волотам. Не иначе не рукодельные они, а созданы кем-то из сородичей лешего, обладающих особым даром, кем-то из тех перволюдей, коих он не встречал ранее. Да не только не встречал, а и не слыхивал о таковых. Но то не все чудо. Меж рядов каменных столбов, на коих лежат металлические полосы, стояли шагов на полсотни друг от друга огромные металлические кресты. От креста к кресту по перекрестьям тянулись отблескивающие медью нити в большой палец толщиной.

Разглядывая чудо, Леший вдруг ощутил, как сперва металлические полосы, а потом и земля под ногами затряслись. Повернув голову, он увидел, что по насыпи на него несется нечто исполинское, ядовито-оранжевое, с огромными на всю морду глазами.

Шустро отскочив в лес, пришелец накрыл себя мороком невидимости. Нет, он, естественно, не испугался. Чего ему, бессмертному, боятся-то. Но боязно все же стало. Вона с Кощеем какие непонятности творились. Некоторые первочеловеки уже и в бессмертности своей усомнились, когда слух прошел, будто науськаный Ягой Иван-царевич извел Кощея.

Скоморохи тем временем поднялись на каменную площадку и без страха взирали на приближающегося грохочущего монстра. Тот начал замедлять бег и, поравнявшись со скоморохами, вовсе остановился.

Отвесив челюсть и выпучив глаза, Леший взирал на самобеглую карету длинной с хорошую ладью, внутри которой запросто могли поместиться все жители иной большой веси, а то и городища. Двигалась та карета на четырех парах металлических колес по металлическим лентам. Почти вся верхняя половина забрана большими и кристально чистыми стеклами, отчего внутри было светло, аки снаружи, и Леший рассмотрел людишек, там находившихся. Те сидели на установленных вдоль бортов мягких креслах. Кто-то равнодушно смотрел в окно, кто-то беседовал с соседом. На вошедших скоморохов никто не обратил внимания. Впрочем, владыка усомнился, были ли его знакомцы скоморохами? Усомнился от того, что все людишки, а находилось их внутри чудо-кареты не менее двух дюжин, были разодеты так же пестро. Это ж где такой большой ватаге прокормиться. Да и станут ли скоморошить те, кто владеет этакой каретой, бегающей по стальным полосам. А вона у некоторых на головах тюбетейки с ухом. А бабы-то все простоволосые, да стриженые, будто мужики. Эко дивное племя…

Для чего нужны уложенные на каменных столбах полосы, Леший смекнул сразу – с такой дорогой не страшна никакая распутица. А вот для чего нужны кресты с медными нитями, за которые карета цеплялась непонятными штуковинами? Небось, то привязь такая, дабы карета с полос не соскочила.

Карета застонала, заурчала и покатилась, погоняемая неведомой волшбой, все быстрее набирая ход. Пришелец долго смотрел вслед, пока та вновь не показалась, катясь в обратном направлении. Ан нет. То не прежняя карета возвращалась. Не останавливаясь, мимо промчалась сцепка из двух таких же карет, внутри которых тоже сидели и стояли разодетые в странные пестрые одежды люди.

Нет, Леший был не в силах переваривать такие чудеса в одиночку и, подойдя к грязной луже, сотворил малый призыв к брату Лихоне. Однако тот оказался закрыт от призыва.

– Нешто опять в спячку свалился? – почесал он затылок и попытался призвать Вия. И тот не отозвался. Затем призывал Кощея, Ягу, Мизгиря и даже лесовика, который наверняка уже поджарил пойманных с утра карасиков. Результат один – никто не отзывался, будто бы все сговорились закрыться от него.

В душе у Лешего начала зарождаться смутная тревога. Он открыл проход в свои владения, шагнул и… И осознал, что проход не открылся, а он по прежнему стоит в чахлом лесу с вытоптанной травой, а мимо с грохотом проносится очередная самобеглая карета.

Глава 2

Найдя более-менее приглядную полянку, сев на травку и привалившись спиной к стволу раскидистого клена, Леший попытался осмыслить произошедшее.

Кто тот младенец, который заманил его в эти края? Зачем его сюда заманили, закрыв обратную дорогу? Кто в силах совершать подобные деяния? Не иначе сам Создатель или его архангелы, неусыпно взирающие с небес на землю?

Честно говоря, рассуждая понятным читателю языком, Леший был материалистом и в существование сверх естественной небесной канцелярии особо не верил. Нет, он конечно допускал существование некоего сверх разума, имя коему Создатель, некогда породившего и саму землю, и населяющих ее существ. Но чтобы тот многие века неусыпно наблюдал за своим творением… А тем более, вникал в дела и чаяния каждого существа… Да ну, как говорит Кощей, на фиг! Оставим подобные сказки темным весянам и прочим смертным людишкам.

Раскинув мыслью и так, и эдак, Леший решил оставить на опосля вопрос о том, кто и каким образом запер его в чудных краях. В первую очередь надо понять – зачем? Чтобы найти ответ на сей вопрос, владыка решил мыслить, как говаривал все тот же Кощей, логически.

Вот кто он сам таков есть? Понятно же, хозяин лесов, властный над всем, что в них произрастает и проживает. Не всех лесов, ибо мир велик, но в своих краях он владыка единственный и неоспоримый. Лишь некоторые собратья имеют ограниченные угодья, в коих он позволяет им вершить свои порядки. Вот Вий, например, собрал на Ведьминой сопке самых уродливых тварей со всех окрестных лесов. Так за то Леший ему только благодарен, ибо без них что людям, что зверям жить спокойнее стало.

Но то ладно. Сюда-то его, владыку лесного, за каким пнем заманили? А не для того ли, дабы здешний лес в порядок привел? Ежели так, то работы тут непочатый край! Но прежде чем лес лечить, да заселять его зверьем и тварями лесными, следует узнать, кто учинил сие непотребство, да вразумить того злодея. А не поймет, так и силушкой принудить.

Решив так, Леший поднялся, призвал птах малых, а когда те слетелись с ветвей клена на его плечи, велел им найти местного лесовика. Птахи поднялись стайкой, защебетали, заспорили, да принялись перелетать с дерева на дерево, увлекая владыку за собой. Путь оказался недалек, и вскоре они запорхали над кустами терновника. На фоне общей убогости, кусты выделялись пышностью и яркостью листочков.

Терновник услужливо отогнул колючие ветки, пропуская владыку к зеленой полянке, в центре которой находился старый мшистый пень. Взглянув сквозь морок, Леший увидел дряхлого старика, дремлющего под теплыми солнечными лучами. В его одежке из прошлогодней листвы деловито шуршал серый мышонок, перебирая листочки, дабы не оказалось средь них иного прелого.

Заметив непрошеного гостя, мышонок тонко пискнул на ухо старику и резво шмыгнул прочь.

– Ась? – разлепил веки лесовик и, подслеповато щурясь, уставился на пришельца. – Хтой-та тут?

Поднявшись с пня и опираясь на суковатую палку, он прошаркал ближе. Задрав голову, всмотрелся в Лешего, резко, едва не упав, отстранился, ахнул и грохнулся ниц, врезав лбом оземь так, что в ней, в земле, понятно, образовалась изрядная вмятина, а с окружающих кустов вспорхнули перепуганные сотрясением птахи. Приподнявшись на коленях, старик отбил второй поклон, вогнав на этот раз голову в землю по самые уши.

Испугавшись за рассудок лесовика, владыка схватил его за шкирку, приподнял и как следует тряхнул.

– Н-нешто сподобился я на закате дней своих узреть тебя, владыка Велес? – пробормотал безумец, болтаясь в воздухе. – Нешто дано будет мне узреть, как возвернутся и остальные боги?

Сообразив, что подслеповатый старик его спутал с кем-то из местных перволюдей, пришелец еще раз как следует тряхнул лесовика и опустил того на ноги.

– Стоять! – крикнул он, когда старик вновь собрался пасть ниц. – Али я царек какой людской, а ты холоп из смертных, чтобы поклоны мне отбивать?

– Воля твоя, владыка, – лесовик застыл в полупоклоне.

– Имя свое поведай мне, старче, – приказал Леший.

– Дык, какое мне может быть имя, владыка? Леший я, леший и есть.

– Чего-о-о? – брови пришельца взметнулись в крайнем изумлении. – Ле-еший? Ты-ы?

– Ага, леший я, леший и есть, – затряс бороденкой лесовик. – Али не признал, владыка Велес?

Леший вновь сгреб самозванца за шкирку и приподнял так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– А ты, значит, признал меня, старче?

– Признал, владыка, признал. Как жо не признать-то?

– Нешто встречались мы ранее?

– Откель жо, владыка? – затряс бороденкой старикашка. – Я ж токма пятый век векую. Но меня еще дед научил божественную суть распознавать. А об тебе, владыка Велес, он особо говаривал, мол, однажды наскучит тебе пиршество небесное и спустишься ты на твердь земную, дабы навести порядок в своих владениях. Дабы деревья маковками облака цепляли, Леса наполнились зверьем, зажурчали ручейки в оврагах, засмердели болота в низинах… Эх, нешто узрю я все те чудеса, о которых дед сказывал?

Леший опустил блаженно улыбающегося лесовика, а тот так и застыл, подкатив глаза, будто разглядывая некие свои мысли о предстоящем светлом будущем. Владыка еще раз смерил старика недоверчивым взглядом. Неужели и правда ему всего пятый век, или врет по слабоумию? Все знакомые лесовики уже не одну тыщу годков разменяли, но выглядят вполне справными мужичками. А энтому пню трухлявому небось пятый десяток веков, а то и поболее. То-то он весь умишко прожил, себя Лешим нарек, а лешего с каким-то Велесом попутал. Ну, так можно и подлечить лесовичка, подпитать его силушкой. Чай от владыки не убудет. Да и шишечку ему подзаряженную вручить надо, ежели умишком поправится. Пусть попользуется, и семена опять же посадит. Оно ведь звери без тварей не живут. А твари только в ельнике обитают. А елок в энтом лесу не видать. Токма сосенки, да и те чахлые, как и весь остальной лес.

Старикашка вздрогнул и дробно затрясся, когда в него потекла направляемая владыкой сила. Морщинистый лик заметно разгладился, согбенная спина выпрямилась, листочки на одежке налились зеленью.

– Вот так и ладно будет, – удовлетворенно кивнул Леший, оглядывая мужичка-лесовичка, в коем от дряхлого старикашки осталась лишь суковатая палка в руках. Да и та под взглядом владыки вся разом вспыхнула, заставив лесовика испуганно подпрыгнуть и затрясти обожженной рукой, да осыпалась серым пеплом. – Найди себе посох покрепче да попрямее, из клена или ясеня.

– Ить-ить, оп-па, – мужичек присел-встал, покрутил тазом, разминая поясницу, восхищенно крякнул. – Ды на кой же мне теперича посох, владыка? Вона ж я как молодой нонче! Э-эх, Ить-ить, оп-па!

– Посох лесовику положен, – назидательно сообщил владыка. – оно и по хребтине кого огреть опять же, буде кто безобразия в лесу творить.

– По хребтине-то? – оживился лесовик. – По хребтине-то надо! Ой, много кого тут по хребтине надо, Владыка! Вот я им покажу теперь кто в лесу хозяин! Ох и узнают они теперича, кто таков леший!

– Признал-таки, – улыбнулся пришелец.

Кого? – не понял лесовик.

– Меня.

– Ды, ясен пень, признал, владыка. Велес ты и есть.

– Тьфу ты, – с досадой сплюнул владыка, – а какого Лешего ты сейчас помянул?

– Дык, себя и помянул, владыка. Леший я, леший и есть.

Леший не врезал кулаком по макушке самозванцу только благодаря науке Кощея. Тот однажды научил, в минуту гнева задержать дыхание и сосчитать пальцы на руках. Пальцев, как и прежде, оказалось десять. Но гнев отступил.

– Запомни! – он ткнул пальцем в грудь лесовика так, что у того сперло дыхание. – Запомни, Леший здесь теперь только один! И это я! Внял?

– Ык, кхе, дык, а я? – испуганно выдавил мужичок.

– Ты есть лесовик этого убожества, именуемого лесом, – Леший повел окрест брезгливым взглядом. – И нарекаю тебя, коли в терновнике встретил, именем Терентий!

Бум-м, – это лесовик вновь пал ниц, врезав лбом аккурат в то углубление, которое выбил при первых поклонах. Но вбиться глубже не дали мясистые уши. Не то, при дарованной Лешим силушке, погрузился бы по самые плечи.

– Возношу хвалу тебе, владыка Велес, – забубнил он из углубления, – за то, что даровал мне, простому лешему безродному, имя собственное…

Леший подхватил недоумка за шкирку и зарычал ему в лицо:

– Леший здесь я! Ты – лесовик Терентий! Повтори!

– Леший здесь я. Ты – лесовик Терентий, – послушно повторил мужичок и полетел в колючие кусты терновника. Те, понятно, приняли хозяина мягко, не кольнув ни единой иголочкой, и аккуратно поставили на ноги.

Лишь после нескольких бросков, при последнем из которых он все же перелетел через кусты и грохнулся оземь, лесовик наконец затвердил, что леший теперь не он, а владыка Леший, коего он величает Велесом. Сам же он теперь лесовик с именем Терентий.

– Фух. Ну, лесовика в ум-разум привел, теперича можно и лесом заняться, – облегченно вздохнул владыка, когда мужичок без запинок оттараторил, кто есть кто. – А что, Терентий, сведи ка меня с окрестными болотниками, озерниками, да мавками речными. Гляну я, нешто и они умишком тебе подобны?

– Нету нонче в округе болот да озер, владыка, – сокрушенно покачал лохматой головой лесовик.

– Это как же так-то? – не поверил пришелец. – Как же лес-то без них. Может, еще и родников окрест нет?

– И родников нет, владыка, – кивнул мужичок. Лес сам зришь какой. А ольшаник, тот и вовсе пропал.

Тут и поведал лесовик о том, что выкопали людишки невдалеке ямину бездонную, откуда руду железную достают в несметных количествах. В ту-то яму все окрестные воды и стекают. Воды людишки в лога запруженные вычерпывают, да в тех прудах рыбу, что поросей разводят. А еще воздвигля людишки град великий, в коем живет их тьма-тмущая. И ту воду, что в яму не утекает, энтот град выпивает. Оттого и ушли ключи глубоко под землю. А ушли ключи, пересохли и болота. Да и озера лесные попервой в болота превратились, а потом и совсем иссохли. Озерники да болотники со своими подопечными в те пруды перебрались, что людишки по логам напрудили.

– По началу прижились и там, став из озерников да болотников прудовиками – повествовал лесовик. – И мавок с кикиморами пристроили.

– И чего ж? – нетерпеливо поторопил Леший.

– Сила есть у людишек, владыка, жутчайшая, – округлил глаза мужичок, – лиликтричеством зовется. Так вот, иной ночкой темной подкрадутся они к пруду аки тати, да как шиндарахнут тем лиликтричеством! У мавок да прудовиков ашни чешуя в разны стороны летит, а глазья вот такенными становятся, – и рассказчик приложил кулаки к своим глазам. А рыба вся как есть кверху брюхом всплывает. Вот и подались водяные жители в дальние края.

– Нешто вовсе не осталось?

– Ежели кто и остался, то по речушкам прячется, лишний раз показаться боится. А еще пруд-озеро огроменное есть по ту сторону града. Кое-кто туда перебрался в ямины глыбокии, куды лиликтричеством не достать. Там и лес посправнее. Но то угодья другого лешего…

– Лесовика.

– Ась?

– Другого лесовика, – терпеливо поправил Леший.

– Дык, а я и говорю другого, значит, лесовика Терентия угодья…

– Терентий – это ты! – сграбастал недоумка за шкирку владыка. – А то просто лесовик. Пока безымянный. Значит, говоришь, лес там посправнее? Так может, и звери да народец лесной обитает?

– Точно не ведаю, владыка, одначе слыхивал и там людишки всех разогнали. Да что про лес-то говорить, ежели они даже домовых из своих изб повыгоняли!

– Да ну? – не поверил Леший. – Того быть не может! Кто ж тогда их жилища от напастей бережет? Энто ж ежели без пригляда домовых анчутки с шушунами да скрипунами озоровать начнут, они ж такой разор учинят, что и пожар не нужен.

– Хе, – ухмыльнулся лесовик, – забегала тут годков с десяток тому одна анчутка. Хотел ее палкой погнать, да она и сама не задержалась. Неслась подальше от людского града как ошалелая. Так вот, она мне поведала, будто из людских жилищ дажеть тараканы ушли!

– Да ну, – отмахнулся пришелец, – нашел, кому верить. Анчутки еще и не такого наговорят – только ухи развешивай. Ну, ладно домовых выгнали. Ну, пусть анчуток одолели. Но чтоб тараканов!… Да ну. Быть такого не может!

– За что купил, за то и продаю, – развел руками лесовик. – А токма с той поры никаких вестей из града нет, будто и правда там никого из нашего племени не осталось.

Долго еще лесной житель рассказывал о разных невероятных событиях, творящихся окрест с тех времен, когда сии земли покинули боги, коими он считал перволюдей. День сменился на ночь, следом и новый день пришел, а Терентий все изливал душу, выплескивая наболевшее. Не всему владыка верил, однако лик его все больше мрачнел от понимания того, что не так-то просто будет вернуть этим краям завещанный Создателем порядок.

Но, сколько уши об росказни лесовика не грей, а дела сами делаться не будут. Вот решил Леший для начала все своими глазами узреть, в чудный град наведаться, да окрестные леса осмотреть. Поинтересовался лишь напоследок у Терентия, что за колдун такой мрачный дворец в его лесу построил? Лесовик долго не мог взять в толк, о каком дворце идет речь. Пришлось сопроводить его к объекту.

– Ента-то? Да енто ж изба-рожальня, – сообщил он, поняв, о каком дворце вопрошает владыка.

– Чего-о? Какая изба?

– Дык, в ентой избе живут повитухи. А местные мужики к ним баб, что на сносях, рожать возят.

Леший устал удивляться как местным чудесам, так и несуразицам, но все же спросил:

– Отчего же не сообразят повитуху к роженице отвезти? Нешто дурни такие?

– Мыслю я, владыка, от великого числа рожениц. Народу ж в граде тьма тьмущая живет, а бабы знай себе рожают и рожают. Где ж на всех повитух набраться. Вот местные мужики и сговорились воздвигнуть избу-рожальню в пять поверхов, да поселить в ней повитух на содержание, дабы те могли денно и нощно роды у баб принимать. Оно теперича чуть бабе срок подошел, мужик ее сюда спровадит под повитухин пригляд, а сам знай гуляет.

– Чудно как-то, – устало почесал затылок Леший, глядя на представшее в новом свете мрачное здание.

– А я и ранее слыхивал от домовых, еще в ту пору, когда они бывалочи из града наведывались, будто ашни две таких избы рожальни в самом граде стоят. Одначе, не верил в те росказни. А тута вон людишки в моем лесу такое дело построили. И дорогу к рожальне для своих машин настелили. Ох и смердит энтот ихний асфальт в иной знойный денек.

– Какой асфальт? – не понял пришелец.

– Дык, тот и асфальт, коим людишки дороги для машин мостят. А иной раз и пешие тропинки прокладывают. Вона от той дороги, по которой лиликтрический трамвай бегает такую-то тропинку к рожальне настелили.

В этот миг послышался рык и гул, и к воротам избы-рожальни подкатила белая самобеглая карета. Продолжая рычать, она еще и взвыла диким пронзительным ором. К воротам подбежал уже знакомый Лешему привратник. Мужик ткнул во что-то на одном из столбов, и ворота, словно по волшебству сами поползли в разные стороны. Еще раз надсадно рыкнув, самобеглая карета проскочила во двор и скрылась за зданием.

– Роженицу привезли, – прокомментировал лесовик.

– Хочу сей град увидеть, где живут люди, владеющие волшебной силой лиликтричеством, – заявил Леший.

– Я провожу, владыка, – поклонился Терентий, и перед ним замерцало облако перехода.

Глава 3

В том месте, куда сопроводил гостя лесовик, лес был замусорен еще сильнее. Но Леший обратил внимание на сей неприятный факт лишь мельком, ибо его тут же отвлек близкий не прекращающийся гул, перемежающийся с рычанием. Повернувшись в сторону звуков, он увидел мелькающие меж стволов силуэты. Сделав несколько шагов, вышел на опушку. Перед ним пролегала широкая дорога, подобная той, что он видел у лесной избы-рожальни. И в ту, и в другую сторону по дороге непрерывным потоком неслись самобеглые кареты различных форм и размеров. Окрашены кареты были в непривычно яркие цвета. Порой мимо проносились настоящие гиганты, вроде тех ладей, что катались по железным полосам, коих лесовик назвал трамваями. Пробегали трамваи и здесь. Леший сперва опознал кресты с медными нитями, потом узрел и железные полосы на рядах каменных столбов. Насыпь для трамваев тянулась сразу за дорогой для самобеглых карет.

– Енто утром всегда так, – подал голос лесовик. – Людишки на работу едут.

– В поля? – удивился пришелец. – Чего там в энту пору делать-то?

– Не-е. Полей нонче поблизости и не стало вовсе. Фабрики и заводы окрест понастроили. Вот туда и едут. А еще в ямину ту, откуда руду черпают.

– Ежели полей нет, чем же кормится такая тьмуща народа? А скотина где пасется.

– Слыхивал я, владыка, везут хлебушек из заморских стран-государств в обмен на руду да на еще на всякое-разное, что людишки на фабриках-заводах мастерят. А скотина и вовсе у них не пасется, а стоит в стойлах, корма жрет, да вес набирает не по дням, а по часам.

Леший уже привычно мысленно отмахнулся от нового роя вопросов, возникших после объяснения Терентия.

– Где же град-то?

– Дык, вон он, – указал влево лесовик. – Ближе я подходить опасаюсь. Ежели даже анчуток и тараканов… Одна надежа на тебя, владыка Велес.

Леший пропустил мимо ушей, что лесовик вновь назвал его Велесом. Казалось бы, давно настал предел его удивлениям. Однако то, что он увидел, заставило взметнуться брови и опуститься нижнюю челюсть.

Там, откуда несся поток самобеглых карет, высилось нагромождение… Нет, это не замки, дворцы или крепости, и тем более, не избы. Впереди были такие же уродливые безликие строения, как и изба-рожальня. Вот только поверхов в них, судя по рядам окон, раза в два, а то и в три, и в четыре больше. Это ж каждый такой домина словно муравейник. А их вона сколько! И Леший каким-то чутьем осознавал, что видит лишь краешек великого града. Когда лесовик твердил о тьме тьмущей, проживающего в граде народе, пришелец и не подозревал, насколько тьмущая та тьма окажется…

Опасливо косясь на проносящихся мимо отвратно смердящих монстров, Леший зашагал к городу по обочине дороги. Лесовик шуршал по кустам, не решаясь выйти на открытое пространство.

– Не гневайся, владыка, – взмолился Терентий, когда до первых людских строений осталось не более пары сотни шагов, – не могу я тебя сопровождать. Ибо ведаешь сам, что не дадено мне свой лес покидать, – и уже еле слышно добавил: – Иначе еще полвека назад убег бы подальше от энтих краев.

Леший лишь отмахнулся от лесовика, позволяя ему остаться.

– Накинул бы морок, владыка, – крикнул тот напоследок.

Пришелец и сам заметил, что люди из проезжающих машин – так лесовик назвал самобеглые кареты – смотрели на него с излишним любопытством. Да и встреченная им ранее троица, которую он принял за скоморохов, тоже сразу обратила внимание на его одеяние. Однако рядиться, словно заморский попугай, Лешему претило. Потому он просто накинул морок невидимости, исчезнув с глаз людских.

Водитель светло-серой Хонды, с интересом смотревший на бредущего вдоль дороги босого высокого блондина, одетого в какие-то лохмотья, ошарашенно вытаращил глаза, когда тот вдруг исчез, будто растворившись в воздухе. Продолжая пялиться на то место, где только что был блондин, водитель от изумления перестал следить за дорогой, и лишь в последний миг нажал на тормоза, однако, все же врезался с приличной силой в остановившийся Матис, водитель которого – пышнотелая крашеная блондинка – так же заметила исчезновение странного пешехода и от неожиданности надавила на педаль тормоза. Водитель врезавшейся в Хонду Калины исчезновение пешехода не видел, он просто задумался. Так же были погружены в собственные мысли и водители еще пяти поцеловавших друг друга в зад автомобилей. Лишь парень на дребезжащей Ладе – семерке цвета «баклажан» вовремя отвернул руль, и его «ласточка», слетев с трассы, с хрустом вломилась в густой подлесок.

Остановившись, чтобы пропустить влетающую в кусты машину, Леший с непониманием смотрел на автомобильную «свадьбу», запрудившую дорогу. Он хотел было окликнуть Терентия, чтобы тот растолковал ситуацию, но того уже и след простыл. Почесав затылок, пришелец продолжил путь.

Вот по правую сторону дороги, противоположную от той, по которой шел Леший, лес закончился. Владыка увидел большое прямоугольное здание, воздвигнутое из стекла и металла. Крыши на нем, как и на всех других, высившихся за ним, то ли не было, то ли она была плоская, без скатов и коньков. Наверху стояли большие, в человеческий рост, но словно вырубленные из цельного рубина, буквицы, из коих слагалось слово «КАРУСЕЛЬ». Ниже, над окнами верхнего поверха, было натянуто множество ярких полотен с непонятными для пришельца словесами и образами. Перед зданием простиралась огромная площадь, малая часть которой заполнена стоящими рядами, словно в стойле, самобеглыми каретами.

На площади и возле строения Леший увидел первых пеших людей и решил подойти к ним. Однако тут же возникла проблема – как пересечь дорогу с бесконечным потоком машин. Он остановился и какое-то время размышлял над этим вопросом. Тут в потоке машин случился довольно большой интервал, и Леший шустро проскочил на середину дороги. Двигающийся со стороны леса поток оказался гораздо более редким, и пересечь его было гораздо проще. Но Лешего привлекла ярко-красная низкая самобеглая карета, чье поведение на дороге резко отличалось от остальных. Приземистая машина хищной рыбиной шныряла по дороге, обгоняя и подрезая другие автомобили. Кроме обычного рыка от нее неслось низкое буханье, словно внутри били в большие барабаны. Сквозь буханье прорывалось то ли хриплое пение, то ли просто истошные вопли.

Подрезаемые автомобили визжали тормозами и возмущенно сигналили. В ответ находившиеся внутри красной хищницы парни показывали кулаки с оттопыренными средними пальцами. А растрепанная девица на заднем сиденье вдруг повернулась, задрала юбку и выставила в окно голый зад.

– А лесовик рек, будто все окрестные анчутки сбежали, – пробормотал Леший, глядя на творящееся непотребство.

Перебежав дорогу и трамвайные пути, владыка вышел на площадь. Послышалось знакомое буханье, и он увидел, как с другой стороны на площадь въехала та самая красная машина. Она не остановилась на размеченных белилами клетках стойла для подобных же самобеглых карет, а подъехала к навесу, тянущемуся вдоль всего гигантского здания. Двери кареты открылись, грохот невидимых барабанов и шаманские вопли многократно усилились.

– Я тебя не люблю! Это главный мой плюс! Я на это кино-оу-оу-о не ку-уплюсь… – истошно орал непонятное заклинание громогласный голос из красной машины.

Первыми наружу вылезли два молодца. Одеты они слишком простецко, в одни лишь по-заморски обтягивающие синие штаны и тоже обтягивающие тонкие рубахи, у одного желтая, у другого черная. Но, несмотря на казалось бы простецкое одеяние, Леший сразу определил необычайно высокое качество тканей, а значит и невероятно высокую цену таких нарядов. Зато телосложение молодцев никак не сочеталось с тем надменным выражением, которое присутствовало на их лицах. Так смотрят окрест лишь хозяева земель. Однако обладатели сиих тщедушных, по-женски округлых тел никак не походили на могучих витязей, способных мечом доказать право владения.

Выползшие следом девицы поразили Лешего еще больше. Одеты так же просто, но и так же дорого. Девица с неестественно белыми волосами облачена в обтягивающие длинные стройные ноги штаны. Пришелец даже принял ее сперва за заморского вьюношу, но бесстыдно обтянутая полосатой сине-белой рубахой девичья грудь выдавала истинную половую принадлежность. А вот на ее подружке, пухленькой обладательнице копны ярко-рыжих волос, была столь короткая юбчонка, что лучше бы она натянула мужские портки. Грудь рыжей так же обтягивала серая рубаха, на которой была нарисована кошачья морда, да нарисована столь искусно, что Лешему даже почудилось, будто то на груди у девицы приторочена всамделишная голова кошки.

А что более всего удивило владыку, это то, что девицы оказались самыми настоящими человеческими женщинами, а не скрытыми мороком анчутками, вроде той Василиски Прекрасной, которую Яга подсунула Ивану-царевичу.

Захлопнув двери кареты, странная четверка направилась к строению. А Леший, приближаясь, все пытался разглядеть сквозь стекла красной машины, где же там скрываются надрывающийся орун и грохочущие барабаны. Узрев внутри лишь пустые кожаные диваны, он понял, что шаманский ор и барабаны являются обычной волшбой, и потерял к ним интерес.

Проследив за покинувшей машину четверкой аборигенов, пришелец увидел новое чудо – стеклянная стена перед ними вдруг разъехалась в разные стороны и вновь сомкнулась, когда они вошли внутрь. Но то ладно, настоящим чудом было то, что почти вся передняя стена под верхними поверхами оказалась сделана из стекла. Что ж за волшебная сила в том стекле, коли оно держит на себе эдакую махину?!

Разинув рот и не обращая внимания на редких людишек, Леший зашел под навес, чтобы лучше рассмотреть стеклянное чудо, но в следующий миг отшатнулся от распахнувшихся перед ним прозрачных врат. Это что ж получается, привратник видит Лешего сквозь морок? И это притом, что сам Леший никакого привратника не видит? Нешто кто-то равный ему по силе прислуживает людишкам? Да не, не может такого быть!

– Обзовись! – строго потребовал пришелец, пытаясь найти взглядом то место, где притаился неведомый привратник.

Не дождавшись ответа, он отступил еще на шаг, и врата с легким шелестом сомкнулись. Шагнул вперед – врата разъехались, будто приглашая его войти. Отступил – врата сомкнулись.

– Волшба, – понятливо кивнул пришелец, однако еще несколько раз шагнул туда-сюда, наблюдая за послушными створками. Остановился потому, что изнутри к вратам подошла дородная баба в темно-синих мужских портках и коротком кафтане такого же цвета. Она подозрительно обозрела открывшиеся при ее приближении створки, достала из кармана черную пластинку, потыкала в нее пальцем и поднесла к уху.

– Палыч, звякни Егорову! – непонятно кому заорала она. – Пусть пришлет наладчиков. Третьи двери сами собой открываются и закрываются.

Оглянувшись, дабы узреть того, кому орала баба, Леший не заметил вышедшего из-за подпирающей навес колонны мужичка, и тот, не видя скрытого мороком пришельца, налетел прямо на него. Ударившись лбом о плече владыки, мужичок отскочил назад, едва не шмякнувшись на пятую точку, и ошарашенно уставившись в пустоту, на которую так чувствительно наткнулся.

– Чего это было? – пробормотал он и потянулся рукой.

Леший отступил в сторону, и рука мужика ничего не нащупала. Однако тот не успокоился и, медленно продвигаясь вперед, начал ощупывать пространство перед собой двумя руками.

– Нажрутся с утра, клоуны, – презрительно бросила в сторону ощупывающего воздух мужика баба в портках и, покрутив пальцем у виска, удалилась внутрь здания.

Леший не понял, что она имела в виду, но жест с кручением пальцем у виска был ему знаком. Так часто делал Кощей, когда восстал в первозданном облике. Он объяснял, будто сей жест означает восхищение мудростью собеседника. Однако чем же так восхитилась эта баба?

Обойдя щупающего воздух мужика, он непроизвольно поклонился услужливо распахнувшимся вратам и проследовал за стеклянную стену. А здесь-то было чему подивиться. Начать хотя бы с камня под ногами, нарезанного ровными квадратами и отшлифованного до зеркальной глади. Леший хоть и ощущал босыми ногами, что это камень, однако присел и пощупал руками – нет, точно не лед.

А все вокруг блестело и сияло. Такого блеска не знают даже дворцы великих князей! Не иначе он попал во дворец какого-то великого колдуна-волшебника? Может, здесь обитает обладатель той самой силы, которую лесовик называл лиликтричеством? Это ж надо, чтобы все вот так-вот из стекла было! А что энто за штуки такие светящиеся стоят? Вона девка в одну пальцем тычет и тычет. Полоумная либо? Во, дотыкалась. Штуковина энта ей лоскутков каких-то цветных выплюнула, а та хвать их и зашагала куда-то за стеклянные лабиринты. Каблучишами-то по камню стучит, аки кобыла подковами. Гнать бы ее отсель, пока весь пол не побила да не поцарапала.

Владыка подошел к штуковине и тоже потыкал пальцем в ее светящийся лик. Лик тот засветился разными цветами да начертал словеса непонятные. Понял Леший, что есть это идол оживленный, но бессловесный. И что-то он сейчас говорит пришельцу теми словесами, что на лике его колдовском начертались. Однако лоскутки цветные, какие той девахе отделил, не выдал.

Почесал затылок Леший, и дошло до него, что идол-то его под мороком не видит, оттого лоскутки не дает, а лишь удивляется, мол, кто это невидимый в него пальцем тычет?

– Опять оно! – вскричал кто-то, наткнувшийся на спину Лешего.

Голос-то знакомый. Ну точно, повернувшись, владыка узрел того же мужичка, что ткнулся в него перед стеклянными вратами. Отступив в сторону и наблюдая, как бедолага ощупывает воздух перед светящимся идолом, пришелец разглядел его подробнее. Роста невысокого, как и все людишки. Телосложением явно не витязь. Бритой рожей более всего на заморского книгочея похож. Одет простецки, но одежа из дорогой материи. Синие портки и короткий синий кафтан нараспашку, под которым зеленая нательная рубаха. Обут мужик в кожаные башмаки с мягкой белой подошвой из неведомого материала. В сравнении с тем, что надето на других снующих вокруг людишках, одежка не слишком броская. Подумав, владыка решил сменить морок невидимости на морок из такой одежки, дабы и никто на него не натыкался, и не отличаться одеянием от местного народца. Надо только найти укромный уголок, чтобы не вызвать ненужного удивление внезапным появлением.

Не сделал Леший и десятка шагов в поиске укромного уголка, как брови его поползли вверх от созерцания нового чуда. Перед ним находилась лестница, ведущая на следующий поверх. Ступени не деревянные и не каменные, а кованы из металла, да покрыты дорогущим заморским каучуком. Но не, то чудо, а чудо то, что порожки сами собой плыли вверх. Вот две девицы в срамных обтягивающих тощие задницы портках подошли, встали на выползающую из подпола ступень и, мирно о чем-то беседуя, поплыли вверх. А рядом-то такая же лестница, только ступени на ней вниз ползут.

– Ага-а! – снова наткнулся на зазевавшегося Лешего мужичок в синей одежке. – Вот оно!

Мужику удалось вслепую схватить пришельца за плечо, но тот вывернулся, отпрянул в сторону, и ловец невидимок снова принялся хватать воздух.

– Опять этот клоун, – недовольно проворчала как раз проходившая мимо дородная тетка и показала на мужика парню, одетому в такой же наряд, как и на ней.

Тот кивнул, подошел ближе, пристально уставился на мужика и вопросил:

– Какие-то проблемы?

Ловец невидимок перестал хватать воздух, смущенно зыркнул на парня, ничего не ответив, повернулся к идолу и начал тыкать пальцем в светящуюся харю. Парень сразу отвернул лицо в сторону, будто не желая что-то видеть, и шагнул прямо на Лешего. Леший отступил, твердь под ногами поехала, и он шмякнулся задом на ползущую вверх волшебную лестницу. Парень уставился на то место, откуда донесся грохот, ничего не увидел и удивленно хмыкнул.

А владыка как сел, так и ехал вверх, ощущая гудение и перекатывание под ступенями нечто живого, по ощущениям напоминающего перекатывание мышц под шкурой гигантского полоза, на котором ему довелось прокатиться веков пятнадцать назад, когда навещал живущих за Черным Кряжем волотов. Но когда ступени начали скрываться в подполе, Лешему пришлось соскочить с чудо-лестницы и оглядеться окрест.

На этом поверхе потолки были малость ниже, однако все одно непомерно высокие. Людишек сновало поменее. А вот стеклянные лабиринты оказались гораздо гуще. Но это лишь в сравнении с первым поверхом. А так-то в них свободно могли разъехаться две кареты. А то и три. Многие стекла украшали красочные образы, рисованные так искусно, что казались живыми. Буквицы в начертанных на стекле словесах выглядели хоть не особо затейливо, но тоже сияли яркими красками, а порой и златом. Бредя по лабиринту, пришелец видел в просторных залах за стеклами множество непонятных предметов, искать объяснения каждому из которых не хватило бы и века, а то и двух. Встречалось и кое-что понятное. Например, видел он развешанные плотными рядами кафтаны, платья, нательные рубахи и даже портки. Все это было из дорогих тканей и уже привычно ярких расцветок. Видел Леший и ряды с сапогами, чудными башмаками да по-королевски изящными туфельками. А за одним стеклом узрел множество шуб, и вновь подивился тому, что в этих краях даже рухлядь, и та изобилием цветов отличается.

По тому, как вели себя немногочисленные людишки, владыку осенила догадка, что попал он на базар. Нет, не так. Попал он во дворец-базар. Ну, не смог он подобрать достойного определения тому, что видел. Да и чем другим еще могут являться эти ряды, как не товаром, ежели людишки свободно заходят в залы, щупают все, разглядывают, да примеряют. Вона та корова не иначе умишком подвинулась. Видать мужик крепко приложил по кумполу. Ну, вот куда она на свою ножищу энту туфельку пялит?! Там же каблучок вона какой тоненький. А в корове весу пудов десять, не иначе! И где хозяин лавки? Куда он смотрит? Ему ж так весь товар попортят!

Леший хотел прикрикнуть на распоясавшуюся бабу, да вспомнил, что находится под мороком невидимости и поспешил в поисках укромного уголка. Зайдя в безлюдный тупик, он сменил невидимость на морок светло-синей одежки, какую видел на натыкавшемся, на него мужичке. Только нательную рубаху изобразил не зеленую, а красную. А что? Ежели все тут так пестро одеваются, будто дворяне заморские, то отчего же ему блекло выглядеть? Да и красная рубаха более гармонично выглядит под синим кафтаном. Только обувка, что скопировал у того мужика, владыке не нравилась. Пусть это всего лишь морок, а все одно какие-то неудобные башмаки, и подошва опять же непривычно белая. Потому он поспешил к лавке с рядами обуви.

Баба, что пялила туфельку на свою рульку, лавку уже покинула. Леший увидел, как она выходила с недовольным видом. Видать, погнал-таки ее лавочник. И поделом.

Леший мыслил просто создать на ногах морок каких-нибудь достойных башмаков, кои узрит в этих рядах. Однако когда увидел изящные сапоги из блестящей тонкой, словно змеиной, черной кожи, ему захотелось непременно их приобрести. Стоят, знать, недешево. Но у него малость золотишка с собой присутствовало. А ежели не хватит, то имеется и перстенек с камешком, за который не одну пару таких сапог отдадут с радостью. А смотреться такие сапожки с его новыми синими портками будут ну очень прилично!

Владыка помял голенище, восхищаясь качеству выделки кожи неведомого ему зверя, и повернулся в поисках лавочника или его помощника.

– Девица, – обратился он к наблюдавшей за ним девчушке в черных портках и красной неподпоясанной рубахе навыпуск, – ведаешь ли, где найти хозяина лавки?

Брови девицы полезли наверх, выражая такое удивление, будто с ней заговорил пень.

– Вам что-то подсказать? – вопросила она.

Леший окинул ее взглядом и подумал, что ежели здешние бабы носят портки, то могут и приказчиком работать.

– Мне бы сапожки подобрать, – сообщил он девице.

– Подберем, – уверенно кивнула та, положив руку на стопку берестяных коробов, – у нас есть почти все размеры. Но, извините, сапоги – это не тапочки. Их мерить надо. Вы кому берете? Жене?

– Жене? – удивленно переспросил Леший. – Нет у меня нонче жены. Да и на кой бабе такие сапоги-то? Себе, знамо, купить хочу. Али заказать, ежели готовых впору не сыщется. А такие же, токма алые имеются?

– Э-э… – отчего-то впала в ступор дивчина, переводя выпученные глаза то на покупателя, то на сапог в его руках.

– Чего тут, Насть? – из-за полок с товаром вышла еще одна так же одетая деваха.

– Э-э… – первая перевела взор на вторую. – Вот мужчина хочет сапоги купить… Себе…

– Это типа прикол, что ли? – не поняла вторая и пристально уставилась на Лешего. После пары секунд оценивающего осмотра заявила, тыча рукой в сторону выхода: – Вон там за углом магазин, «Камеди» называется. Вот идите, гражданин туда, и там устраивайте «Камеди Клаб». Понятно?

Леший ничего не понял, но на всякий случай спросил у строгой девицы:

– Там такие же сапожки, токма алые имеются?

– Имеются, – авторитетно кивнула та и забрала сапог у него из рук, – и алые имеются, и серо-буро-малиновые, и какие хошь имеются.

– Благодарствую, красна девица, – поклонился владыка и поспешил покинуть лавку, ибо не понимал, о чем ему говорят, и от того чувствовал себя неловко.

Глава 4

Леший не пошел искать лавку с красными сапогами. Он уже третий раз пытался общаться с представителями местного племени и всякий раз сталкивался с непониманием, как со стороны людишек, так и со своей стороны. Потому решил наперво присмотреться к обычаям этих земель.

Вернувшись к чудо-лестнице, пришелец вступил на ту, что ползла вниз. Теперь он ехал стоя, потому обратил внимание на каучуковый поручень, который полз змеей вслед за лестницей. Сие чудо он воспринял спокойно – уж на фоне всего остального оно и чудом-то не казалось.

Сойдя на нижний этаж, Леший потыкал пальцем в светящуюся цветными словесами харю идола. Однако тот и теперь не выделил цветных лоскутков. Зато он привлек внимание уже знакомого парня в темно-синей одежке.

_ У вас какие-то проблемы? – строго спросил тот. – Вы карточку в банкомат вставить не забыли?

Вот же, почти все словеса Лешему знакомы, а о чем парень толкует, не понятно. Осталось только виновато улыбнуться, пожать плечами и пойти прочь.

Миновав одну из лавок, за прозрачными стенами которой находился неведомый пришельцу товар, он вышел в огромный зал, превышающий все ранее виденное как площадью, так и высотой потолков. От созерцания такого величия даже дух захватывало. Тут даже у такого прожженного материалиста, как Леший, зашевелилась мыслишка о деянии некоего сверх разума. По крайней мере, для обычной волшбы зрелище было слишком грандиозным. В этаком зале иной град поместить можно, а то и крепостицу с парой слобод!

Народишку тут сновало изрядно, однако на Лешего никто внимания не обращал, что подтвердило как правильность выбранного им морока, так и отсутствие среди окружающих людей таких, которые способны зрить сквозь морок. Убедившись в этом, владыка принялся спокойно осматриваться окрест и наблюдать за поведением людишек.

Стоял владыка на длинной, словно дорога, площади, мощенной все тем же отшлифованным до зеркального блеска сером камнем. Мимо деловито шастали туда-сюда представители местного племени. Иные тащили в руках сумы всяческих форм и расцветок. А многие катили поставленные на колеса объемные корзины, плетенные из тонких, словно ивовые ветки, блестящих металлических прутьев. У одних корзины были пустые, у других наполненные, иной раз даже и верхом. Потянув носом аромат от корзины, которую катил мимо толстенький мужичок, Леший понял, что та наполнена явно снедью. В животе заурчало. Это ж какие сутки он уже не жрамши? Оно понятно, что владыка может и век одним чистым воздухом питаться, но для чего-то ж дадено ему получать плотские услады?

Понаблюдав, Леший определил, что наполненные снедью корзины люди вывозят через узенькие проходы между… между… Пожалуй больше всего это напоминало безколесные и безлошадные коляски, в которых восседали бабы в голубых рубахах. Бабы тщательно осматривали и ощупывали содержимое корзин, которое людишки выкладывали перед ними. Народец давал бабам уже знакомые владыке цветные лоскутки, а иногда и медные или серебряные монеты. У пришельца появилась догадка, что лоскутки использовались в качестве монет. Но самая поразительная догадка, посетившая его голову, заключалась в том, что этот исполинский зал являлся банальной продуктовой лавкой! А каковы же тогда залы для приемов и пиршеств у местных князей?!

Взявшись за одну из свободно стоявших пустых корзин, пришелец покатил ее к калиткам, через которые, как он определил, был вход в лавку. По пути, услышав возбужденные голоса, увидел знакомую четверку из красной машины. Те о чем-то спорили с бабой в голубой рубахе, проверяющей набранный ими товар.

– Спиртное только с десяти, – твердила им баба о чем-то непонятном для Лешего.

– Ка-акое спиртное, на? – громко возмущался один из вьюношей. – Мы те чо, какое-то бухло дешевое берем? Да тебе за один вот этот пузырь полгода батрачить надо!

– Спиртное с десяти, – настойчиво повторила баба.

– Да кинь ты ей лавэ, Алекс, да пойдем. Пусть после десяти пробьет, – посоветовал второй вьюнош.

– Ага, как я ей кину? У меня только карточка, на.

– У меня тоже, – развел руками второй.

– Ну, долго вы эту телку уламывать будете? – капризно протянула девица с кошачьей мордой на груди.

– Спиртное с десяти, – автоматически повторила баба.

– Какие-то проблемы? – подошел парень в темно-синей одежде.

– Щас у вас тут у всех будут проблемы! – сорвавшимся на визг голосом вскричал тот, кого называли Алексом.

– Да ну их на фиг, – потянул его за локоть приятель. – Покатили, в другом месте затаримся.

– Чего-о? – возмутился тот. – Мы затаримся здесь и сейчас, понял, Лева! Тут тебе не твоя дикая Москва, понял? Это мой город, понял, на?

Услышав последнюю фразу, Леший свернул и подъехал ближе к спорящим. Уж очень хотелось ему рассмотреть ближе того, кто заявил свои права на сей чудный град. Нешто вот это чахлое недоразумение, самолично закупающее снедь в лавках, является местным князем? В такое владыке не верилось не только из-за внешнего облика визгливого вьюноши, но и из-за тех брезгливых взглядов, коими одаривали скандальную компанию шастающие мимо людишки. Таков мог быть только княжеским шутом. Тогда и его поведение, и отношение к нему окружающих становилось объяснимым.

– Да один мой звонок отцу, и этот сарай разорвут, на, пожарные, санэпидемстанция, налоговики и… и… Ты понял, на, Лева? – продолжал бушевать юнец, тыча пальцем в грудь приятеля.

– Спиртное с десяти, – в очередной раз выдохнула баба в голубой рубахе.

– У вас какие-то проблемы? – робко подступил не услышанный ранее парень в темно-синем кафтане.

На этот раз он был услышан скандалистом, и тот перевел на него налитые кровью очи.

– Чо-о? У меня проблемы? Это у тебя, мужик, проблемы! Понял, на? Ты уволен, на! И ты уволена! И ты! – вьюнош поочередно ткнул пальцем в парня, бабу в голубом и подошедшего из любопытства вплотную Лешего. – Поняли, на?!

– Не понял, на, – честно покрутил головой смутившийся пришелец, на всякий случай, копируя манеру общения.

– А ты вообще вали отсюда, мужик, – сбавил тон скандалист, более осмысленно осмотрев высокую фигуру владыки.

Тот решил не гневаться на очередного встреченного убогого, коими оказались богаты здешние края, и покатил свою корзину к входу в лавку.

Долго ходил Леший среди многоярусных полок, разглядывая невиданные товары. Цветные короба, шкатулки, мешочки и баклажки, исписанные словесами и образами, удивляли яркостью и разнообразием. Поражало изобилие вин, разлитых в бутылки, работы искуснейших стеклодувов. Были тут и полки с уже знакомыми пивными баклажками. Да чего тут только не было! И всевозможные колбасы, и сыры, рыба свежая, копченая, рыба пряных посолов, пряности, хлеба да сдоба свежайшей выпечки…

А людишек все прибывало и прибывало, вероятно, Леший попал сюда как раз в базарный день. А иначе, откуда столько праздного народа? И все катали меж рядов корзины, наполняя их снедью. Нешто в граде и правда живет столько людишек, что они способны сожрать все это изобилие?

Пришелец брал с полок коробки да шуршащие мешочки, щупал их, тряс и обнюхивал, пытаясь определить, что внутри. Пытался читать начертанные на них словеса, кои на первый взгляд состояли из знакомых буквиц, но ничего не мог понять.

А сколько фруктов-то разных заморских! А вона короба с орехами. Тут и лесной орех, и грецкий, и земляной, что из-за Цзыньского хребта везут. Видно и в урюканские края караваны ходят, ибо откуда ж еще здесь взяться сушеному изюму и кураге?

Понаблюдав некоторое время за тем, как покупатели отрывают от рулонов мешочки из тончайшей прозрачной материи и насыпают в них орехи и другую мелочь из коробов, Леший последовал их примеру.

– Что ж вы неуклюжие-то такие, мужчины? – вздохнула коротко стриженная черноволосая толстуха, некоторое время наблюдавшая, как он разрывает в лохмотья пятый мешочек. Оторвав и раскрыв новый, протянула пришельцу. – Держите уже.

– Благодарствую, добрая женщина, – с поклоном принял мешочек владыка, размышляя, не кинуть ли тетке золотую монету за помощь, или хватит и серебрухи? Но та, нарвав себе сразу несколько мешочков, уже катила свою корзину дальше, оценивающе разглядывая свежие фрукты.

Решив, что если будет покупать снедь, то не более, чем поместится у него в руках, Леший закатил свою корзину меж коробами, нагреб в мешочек изюм и пошел далее исследовать чудо-лавку налегке, поклевывая сушеную урюканскую ягоду.

– Мужчина, – кто-то крепко взял его за предплечье, когда владыка разглядывал плавающих в большом стеклянном кубе сазанов, – пройдемте с нами.

Пришелец с удивлением окинул взглядом высокого, почти с него ростом, мужика в уже знакомой темно-синей одежке. С другой стороны его взял за локоть так же одетый кучерявый крепыш. В устремленных на него взорах сквозила непонятная злоба. Несмотря на то, что его держали за обе руки, Леший все же зачерпнул из мешочка и отправил в рот целую горсть изюма.

– Пройдемте, мужчина, – еще более настойчиво повторил высокий и с силой сжал предплечье владыки, явно намереваясь сделать ему больно.

Кучерявый тоже изо всех сил стискивал руку пришельца. Однако, несмотря на все их усилия, пока они шли вдоль полок с товарами, Леший в несколько жмень прикончил изюм, смачно его пережевывая, вызывая тем самым новые приступы непонятной злобы у сопровождающих.

Они зашли за прилавки, прошли через стеклянные двери и поднялись на три пролета по обычной каменной лестнице. Далее следовал темный коридор, и вот Лешего с силой толкнули в открывшуюся железную дверь. Вернее, попытались толкнуть. Однако простым людишкам с первочеловеком не сладить. С таким же успехом они могли толкать скалу. А пришелец спокойно шагнул через порог, с интересом разглядывая комнату, стены которой светились чем-то, на первый взгляд напоминающим множество одновременно открытых малых призывов. Только открыты они были не в плошках с водой, а в прямоугольных зеркалах, коими увешаны стены. И никто не взирал из них, будто открыты призывы сами по себе на пустом месте. Вид из них был такой, будто множество птах уселись под сводом продуктовой лавки и взирали сверху на суетящихся внизу людишек.

– Эко диво! – восхитился владыка и обратился к высокому: – Как сие чудо творится?

– Чего-о? – прищурился тот, проходя и усаживаясь за стол из широченной черной доски. – Закрывай дверь, Андрюха.

За спиной Лешего с металлическим лязгом захлопнулась дверь, и крепыш Андрюха прошел к пареньку, сидящему перед стеной с чудо зеркалами, на коего пришелец изначально не обратил внимания.

– Ну что, мужик, – высокий упер руки в стол и вперил грозный взор в пришельца, – ты понимаешь, что конкретно влип?

– Влип? – Леший посмотрел под ноги, переступил, глянул за спину и выдал фразу, которую использовал в таких случаях Кощей: – Чувак, ты гонишь!

– Макарыч, можно я объясню товарищу политику партии? – ударил кулаком по ладони кучерявый. – Я аккуратно.

– Погоди, Андрюха, – высокий поднялся из-за стола, подошел к Лешему и ткнул пальцем в сторону наблюдающего за чудо зеркалами парнишки. – У нас есть прекрасное кино про то, как ты, мужик, пожираешь килограмма два изюма. Знаешь, сколько стоит изюм? Вот умножь стоимость двух кэгэ на десять и положи сюда, – тот, кого звали Макарычем, постучал по столу. – В противном случае с тобой о-очень аккуратно побеседует Андрюша, а потом я оформлю заяву и сдам тебя ментам. А уж наше начальство спишет на тебя не только два килограмма, и не только изюма. Ну что, калькулятор дать?

– Не все я разумею, что ты речешь, – ответил владыка, продолжая с интересом разглядывать показывающие живые картинки зеркала, – но мыслю, обвиняешь меня в воровстве. Будто я отказываюсь платить за съеденную урюканскую ягоду изюм?

– Во мужик загоняет! – хохотнул крепыш.

– Погоди, Андрюха, снова бросил товарищу высокий и заинтересованно уставился на пришельца. – А ты, значит, платить не отказываешься?

– Нешто я вор какой? – искренне возмутился владыка и сунул руку в один из карманов скрытого мороком широкого ремня, который всегда носил под рубахой. За съеденный изюм с лихвой хватило бы одной золотой монеты, но очень уж ему хотелось разузнать о чудо зеркалах, потому он взял сразу пять монет и стопочкой выложил их на стол. Заодно постучал костяшками пальцев по черной столешнице, но так и не смог понять, из какого дерева она сделана.

– Это чего? – уставился на золото Макарыч.

– Плата за урюканскую ягоду, знамо.

– Чего это? – переставил слова предыдущего вопрошающего кучерявый крепыш.

Высокий взял одну монету, покрутил перед глазами, сгреб остальные и повернулся к парнишке.

– Ильин, иди-ка покури.

Понятливый парнишка шустро покинул помещение.

– Андрюха, – теперь высокий обратился к крепышу, – в ювелирке на первом этаже скупка лома есть?

– Только в счет оплаты товара, – сообщил тот. – Я им свои старые фиксы сдавал, когда цепочку брал.

– Значит, туфту отличать они умеют, – удовлетворенно кивнул Макарыч и протянул Андрюхе монету. – Сгоняй-ка к ним… ну, ты понял зачем?

– Понял, шеф. Сгоняю, – и крепыш выскочил из комнаты вслед за молодым.

Далее высокий продолжил рассматривать оставшиеся у него монеты, поглядывая и на пришельца. А тот по-прежнему не сводил глаз с увиденного чуда.

– Как сие чудо творится? – снова вопросил владыка. – Не ведомо мне, как такие призывы творить.

– Какое чудо? – отвлекся от монет Макарыч. – Мониторы, что ли? Ты мне мозг не компостируй. Если ты мне фуфло впарил, Андрюха тебе такое чудо пропишет, век удивляться будешь.

– Оно так, – кивнул Леший, – я в этих краях столько дивного узрел, что и века не хватит все осмыслить. Как же зовется царство-государство ваше? Кто правит им? Кто сей чудный град воздвиг?

– Уймись, мужик, – пресек череду вопросов Макарыч. – Здесь у тебя под дурака косить не прокатит. Знаешь, сколько мы тут таких хитрых обломали?

– Не возьму я в толк, о чем ты рекешь? – нахмурился владыка. – За изюм я злата с лихвой отсыпал. В чем же причина твоего недовольства, купец? И не обзывай меня мужиком! Не то осерчаю.

– Да ты чо! – притворно изумился высокий. – И как же мне тебя величать?

Леший не собирался открываться неразумному человечишке, потому вновь назвался так, как окрестил его восставший Кощей:

– Леха – имя мое.

Тут в помещение ворвался возбужденный Андрюха. Косясь на пришельца, он отвел Макарыча в другой край комнаты и, явно волнуясь, зашептал ему что-то на ухо.

– Хренасе! – округлил глаза тот. – Чо, в натуре?

Вместо ответа кучерявый коротко перекрестился.

– Не, – мотнул головой высокий и протянул руку, – дай-ка монету. Пойду сам проверю.

– Слышь, шеф, – отступил в угол набычившийся крепыш, – ты и так четыре штуки загреб. Это моя.

– Да ты чего, Андрюха? – удивленно взметнул брови шеф. – я ж не претендую на твою законную долю. Просто сам хочу убедиться. А если я им для проверки сейчас другую монету принесу, они ж могут решить, что у нас тут мешок с такими же. Слухи пойдут. Оно сейчас конечно не девяностые, но мало ли.

Кучерявый зашевелил бровями, размышляя над доводами шефа, и, в конце концов, вопросил:

– А если остальное рыжье лажовое?

– Логично, – после секундного раздумья согласился Макарыч. – Придется засветить еще одну монету. Ты, Андрюх, пока с этим пообщайся. Только без наездов. Его, кстати, Лехой зовут.

– Да ты чо, Макарыч? Да я ж к нему теперь со всем уважением, – заверил тот и обратился к пришельцу: – Лех, кофе будешь? Или, может, пивка, а?

Ничего не понимающий Леший проводил взглядом вышедшего Макарыча и подошел к крепышу.

– Друже Андрюха, растолкуй, чего купца Макарыча заботит? Не уразумею я что-то.

– Чего-о? – Андрюха пристально всмотрелся в лицо пришельца. – Да ты, брат, загашенный по ходу. Курнул чего? Или чем покрепче балуешься?

Владыка устало вздохнул, осознав, что добиться взаимопонимания с местным племенем будет не просто. Он в очередной раз подумал о Кощее. Тот, когда восстал, разговаривал очень похоже – почти все слова знакомы, а смысл сказанного совершенно не понять.

– Да ты присаживайся, Лех, – не унимался кучерявый, поворачивая к гостю кресло на колесиках. – Я щас кофеек соображу. Лех, у тебя при себе еще такие монеты есть? А то я могу за изюмом сгонять. Хочешь, целый короб принесу?

– Ты, Андрюха, растолкуй мне, что вот это такое? – проигнорировав вопрос о монетах, Леший ткнул в чудо зеркала.

– Это? – кучерявый уставился на мониторы так, будто только что впервые их увидел. – А, так это ж это… Око Саурона.

– Око? – Леший подошел ближе, осторожно прикоснулся к одному из мониторов, затем вновь обратился к Андрюхе: – Как творится сие?

– Так чего, Лех, есть у тебя еще монеты? – остался на своей волне кучерявый.

Еще несколько минут они безрезультатно пытались выяснить нужные каждому сведения. Наконец вернулся высокий. Лицо его выражало одновременно и радость, и тревогу. Будто бы на человека свалилось нежданное счастье, но тот опасается, как бы это счастье не оказалось коварной ловушкой.

– Алексей, – сходу нацелился он на Лешего, – рад сообщить, что у администрации нет к вам никаких претензий. Более того, вы теперь являетесь ВИП клиентом нашего магазина.

– Не понятна мне речь твоя, купец Макарыч, – на всякий случай предупредил владыка, чем на несколько секунд вогнал высокого в ступор.

– Загашеный, – глядя на шефа, кивнул в сторону пришельца Андрюха. Шеф ответил понимающими покачиваниями головы.

– Андрюха, ты побудь за меня. Я провожу товарища.

– Э-э… Шеф, я, типа, это… тоже могу проводить.

Ты чего? Я не в этом смысле! Зови Ильина, и смотрите тут в оба за залом! – строго прикрикнул на подчиненного Макарыч и, растянув губы в улыбке, взял под локоть Лешего. – Пойдемте, уважаемый, я вас провожу.

– Как око творить, растолкуешь? – вопросил у сопровождающего владыка, выходя из помещения и бросая последний взгляд на чудо зеркала.

***

– Это вам, Алексей, – Макарыч подхватил увесистую суму из тончайшей полупрозрачной материи, напоминающей невероятно гибкую слюду, когда они покидали лавку через небольшие самые обычные двери.

– Что это? – полюбопытствовал Леший, не понимая, с чем связана неожиданная смена отношения к нему купца. А тот теперь даже обращался к владыке на вы, словно к понтляндскому дворянину.

– Презент, – Макарыч распахнул суму, позволяя заглянуть внутрь. А там лежали прозрачные мешочки с изюмом, курагой, черносливом, различными орехами и еще невесть с чем, несомненно, заморским и наверняка дорогим.

Польщенный и смущенный пришелец вопросительно посмотрел на того, кого принимал за купца, пытаясь понять, искренен ли тот в благорасположении к нему, или желает что-то потребовать взамен.

– Я донесу до машины, – услужливо заявил тот, видя, что Леший не собирается забирать у него подарок. – Ваша машина на стоянке, Алексей?

– Леха – имя мое, – напомнил владыка, которому надоело, что собеседник называет его Алексеем.

– Э-э, не вопрос. Я сам люблю по-простому. Ты на машине, Лех, или пешком.

– На машине?

Последовал короткий диалог непонимающих друг друга людей, в ходе которого Макарычу удалось-таки выяснить, что богатый посетитель не имеет личного автомобиля, и он предложил отвезти его, куда тот скажет, на своем. Леший, подумав, решил, что не нуждается в сопровождении человечишки, речь которого не всегда понятна, а помыслы неведомы и подозрительны, и вежливо отказался, однако приняв суму с заморскими яствами. Но и сам решил отблагодарить, и снова сунул руку в кармашек на поясе. Пальцы зацепили металлическое колечко, заряженное силой. Любой колдун за такое колечко насыпал бы целую гору заморских яств, потому Леший, после секундных сомнений, запустил пальцы в другой кармашек и выудил самый обыкновенный золотой перстень с простым бриллиантом размером с крупную горошину. Хватит и такого отдарка этому человечишке.

– Прими в знак благодарности моей, купец Макарыч, – вложил он перстенек в руку нового знакомца.

– Это чо? – Макарыч поднес перстень к глазам, внимательно рассматривая камень, и те в изумлении расширились. – Это брюлик?! Слышь, Лех, ну его на фиг. Забери. Я еще пожить хочу, и желательно на свободе. А за такие вещи и голову снести могут.

Но Леший уже призвал лесовика и, открыв переход на его поляну, покинул онемевшего от увиденного Макарыча. Из ослабших пальцев выпал перстень и, ударившись о металлическую решетку, провалился в сточный желоб. Бриллиант от удара вылетел и закатился в наметенную ветром кучку мусора под поребриком.

Так как дело происходило в заднем дворе гипермаркета у служебного входа, обзор к которому перегораживала стоявшая рядом фура, то кроме начальника охраны, коим и являлся Евгений Макарович Черных, невероятное исчезновение высокого блондина в джинсовом костюме больше никто не увидел.

Глава 5

Оказавшись на окруженной терновником поляне, Леший первым делом попытался сотворить переход в собственные владения. Однако не вышло. И из собратьев на призывы никто не откликнулся. Отчего же легко получилось сотворить малый призыв к Лесовику Терентию и затем создать переход на поляну? Сие пониманию владыки было недоступно. Зато переходы к известным Лешему местам в данной местности призывались, как говаривал Кощей, без проблем. Ради эксперимента он сотворил переход к избе-рожальне, к поляне, на которой встретил скоморохов, и к тому месту на заднем дворе огромной лавки, где расстался с купцом Макарычем. Тот все еще был там, но появление пришельца не заметил, ибо, стоя на четвереньках, усердно перебирал грязь в сточной канаве. Подивившись такому поведению знакомца, Леший вернулся к Терентию.

Терентий крошил челюстями грецкие орехи, которыми его угостил владыка. Он засовывал их в рот целиком и перемалывал вместе со скорлупой. Леший хотел было пояснить, что есть, как и в лесном орехе, надо только ядрышки, но, видя лучащееся блаженством лицо лесовика, мысленно махнул рукой. Однако на всякий случай отсыпал тому еще и вяленого чернослива.

Ожидаемо лесовик не смог дать пояснения ни на один из вновь появившихся вопросов. Да и откуда ему было что знать, ежели он никогда не покидал пределов своего леска, а тайный народец, некогда сосуществовавший, вместе с людьми, уже половину века как покинул не только град, но и окрестные земли, и во владения лесовика не заглядывал, вестей не приносил.

А ведь Леший и побывал-то только на окраине неведомого града в одной только лавке, которая величием превосходит любой из виденных ранее дворцов. Что же встретит его далее в самом граде, там где высятся громады более великих дворцов, сравнимых лишь с неприступными скалами, о твердыню коих разбиваются исполинские волны Великого Моря?

В конце концов, владыка принял решение искать проживающего в граде человека, способного внятно растолковать ему все о здешних реалиях. Решение это возникло не само по себе, а было принято благодаря воспоминаниям опять же о восставшем Кощее. Тот восстал с душой и памятью чистыми, аки у младенца. Хотя, были причины, заставляющие Лешего сомневаться в той чистоте. Но, то что Кощей ничего не помнил из собственного прошлого, это точно. И повезло тому встретить в чащобе заплутавшего княжича Болтомира Заозерского, который взял на себя заботу о просвещении Кощея, не ведая, что перед ним один из перволюдей, от которых пошел весь род человеческий.

Дело за малым – найти поводыря, подобного кощееву Болтомиру.

Приняв решение, владыка призвал переход на задний двор лавки.

Водитель погрузчика, перевозивший стопку деревянных поддонов, ошарашенно выпучил глаза, когда увидел появившееся марево и вышедшего из него высокого блондина в джинсовом костюме. Опомнился он только тогда, когда погрузчик пробил рогами стекла салона «Мазды» начальника охраны, засыпав ее поддонами.

Посмотрев на свершившееся столкновение, Леший непонимающе хмыкнул, пригладил аккуратную бородку и пошел в обход фуры.

Площадь перед фасадом гигантской лавки оказалась почти наполовину заполнена самобеглыми каретами. Те непрерывно то подъезжали, то отъезжали. Народишку тоже суетилось изрядно. Кто-то только шел в лавку, кто-то уже выкатывал наполненные снедью и прочим товаром корзины, и перегружал их в сундуки, находившиеся, как и положено, в задней части самобеглых карет.

Пройдя сквозь людскую суету, Леший двинулся по мощеной тесаным серым камнем тропе вглубь града. Подойдя к первому дворцу, он остановился и задрал голову, считая по окнам, сколько в нем поверхов.

– Мужчина, что вы встали посреди дороги?! – вопросил визгливый голос.

Отвлекшись от подсчета, он обернулся и увидел необъятную бабищу, в обеих руках у которой было по несколько слюдяных сумок, набитых снедью. За ее спиной пыхтел так же нагруженный сумами мужик. Габариты мужика лишь малость уступали теткиным. А та снова взвизгнула: – Чего вы встали, мужчина?

– Поверхи считаю, – указал на дворец взглядом Леший, размышляя, отчего и эта баба ему выкает, будто понтляндскому дворянину? Может дело в одежке, которую он на себя накинул? Но баба вдруг заговорила по-простому.

– Чего-о? – протянула она, прищурив правый глаз и покраснев щеками. – А ну, дай пройти! Встал тут как столб!

Леший поспешно отступил на травку от двинувшей на него громадины. Вместе с ним с тропы пришлось сойти и еще полудюжине человек, идущих навстречу. Груженый мужик верным псом пропыхтел за хозяйкой.

Предположив, что мощеные тропы в граде настелены лишь для особой категории граждан, пришелец решил до прояснения вопроса больше по ним не ходить, и далее двинулся по островкам не мощеной земли, заросшим однообразной низкой овсянкой, по которым пролегали привычные протоптанные тропинки.

Теперь владыка не обращал внимания на людишек, ибо не мог оторвать взор от высившихся вокруг дворцов. Впрочем, эти громадины на дворцы вовсе не походили. Несмотря на исполинские размеры, не было в них духовного величия, будто воздвигали их не мастера, а нерадивые подмастерья, выбивающие прессом одинаковые кругляши, из коих потом настоящий мастер скрепит искусную броню. А еще дворцы-громадины чем-то напомнили Лешему муравьиные кучи, иные из которых могли превышать даже его рост. Так и казалось, что из ровных рядов окон сейчас полезут людишки и начнут ползать по стенам, будто мураши.

Вдруг владыка повел носом, втянул воздух ноздрями, гадливо сморщился и опустил взор. Его брови поползли вверх от увиденного. В полудюжине шагов впереди, выгнув спину, будто бойцовый кот, гадило на тропу существо, в котором он не сразу опознал пса. Светлая розоватая шерсть настолько короткая, что тело псины кажется по-поросячьи лысым. Задранный торчком крысиный хвостик. Короткие мощные челюсти. Выпученные и налитые кровью от натуги глаза. Брыластая морда неестественно приплюснута, словно ее вмяли молотом. Таких уродцев Леший видывал и ранее. Изредка их привозили купцы, посещающие Туманный Остров. Некогда изгнанные на него друиды славились тем, что любили извращать даденые Создателем первообразы зверья. Потому внешний вид хвостатого недоразумения пришельца не удивил. Удивил его тот факт, что оно гадило прямо на тропу, аки неразумная травоядная скотина. А пес именно не метил тропу, обозначая свое присутствие, а зловонно гадил. Эдакое поведение хищного зверя не могло уложиться в понимании владыки.

Чуть в стороне, на другой тропе, мощенной тесаным камнем, стоял мужик в красных шароварах и белой нательной рубахе, обтягивающей мускулистый торс. Он перебирал в руках искусно скованную цепочку саженой длины и с умилением, с каким родители наблюдают за играющим младенцем, смотрел на гадящую псину.

Поняв, что перед ним хозяин лупоглазого недоразумения, Леший строго вопросил:

– Пошто дозволяешь псу на тропе человеческой гадить? Пошто не убьешь скотину неразумную, дабы не оставила семя подобного?

– Ч-чо? – мужик от неожиданности выпустил один конец цепи, и та звякнула о мостовую. Глаза его выпучились в сторону пришельца точно у тужащегося пса.

– Пошто твой пес на тропе гадит?! – еще строже вопросил Леший.

– Ты чо, мужик, охренел? – продолжая выражать взглядом непонимание, хозяин пса собрал цепь втрое и хлестанул получившейся плеткой себя по икре.

– Не называй меня мужиком, – потребовал Леший. – Леха – имя мое.

– Юра, что тут случилось? – от ближайшего крыльца к ним спешила стройная высокая девица в обычной для здешних земель одежке: узких черных портках и голубой рубахе, бесстыдно обтягивающей высокую девичью грудь.

– Опять на нашего Джоника наезжают, – обиженным тоном пожаловался девице здоровяк.

– Чего-о? – с вызовом уставилась та на пришельца. – Что вас не устраивает, мужчина?

– Пошто пес на тропу людскую гадит? – несколько смутившись от созерцания обтянутых тонкой материей девичьих прелестей, повторил владыка.

– Гадит? – прищурившись, переспросила девица. – Это наша-то собачка гадит? Да какашки Джоника на газонах выглядят куда гармоничнее и естественнее, чем та гадость, которую разбрасываете вы!

– Я? – поднял брови Леший.

– Вы-вы, – кивнула девица. – Вам десяток шагов до урны сделать лень, забросали бычками все вокруг. Банки, бутылки, бумажки и прочее дерьмо кто разбрасывает? Собаки? А какого хрена вы вообще по газону топчетесь? Лень обойти по тротуару? Спешите? Дай вам волю, вы все газоны вытопчете и мусором завалите! Собаки вам мешают? Вам мозги собственные мешают!

Леший не понимал агрессии девицы, но каким-то чувством ощущал правоту ее слов. Отчего смутился еще больше.

Пес тем временем закончил свое дело, облегчено нарезал круг по траве, лишь после этого несколько раз шаркнул задними лапами, отдавая долг сохранившемуся инстинкту, требующему закопать следы жизнедеятельности, и только тут ощутил в общающемся с хозяевами человеке владыку. Подобострастно взвизгнув и завиляв крысиным хвостом с такой скоростью, что задние лапы едва касались земли, он подбежал к пришельцу и преданно уставился ему в глаза.

– Джоник, фу! – не поняла намерений питомца девица и, подбежав, схватила его за ошейник. – Юра, дай поводок!

Хозяева хозяевами, но зачем же мешать псу выказать преданность самому владыке? Питомец возмущенно рыкнул и для острастки клацнул мощными челюстями перед лицом девицы. Та испуганно шарахнулась от собаки, едва не шмякнувшись на задницу.

– Чо за хрень? – не понял пассажа Джоника здоровяк Юра и замахнулся на него сложенной втрое цепью.

Пес, в котором проснулся зверь, опередил хозяина, и его челюсти едва не сомкнулись на запястье мужика. Но вмешался Леший. Левой ладонью он шлепнул Джоника по лбу, сбив того наземь, а правой поймал цепь, сжав ее в кулаке с такой силой, что звенья сплавились в один бесформенный ком.

Мужик несколько секунд тупо пялился на исходящий жаром металлический комок, болтающийся на остатках зажатой в его руке цепи. Но вот жар дошел по звеньям до ладони, и здоровяк отбросил изувеченный поводок и затряс обожженной рукой, на которой начали вздуваться волдыри.

– Что с тобой, Юра? – подскочила к нему девица. В ее голосе сквозила паника.

Все четверо фигурантов не понимали, что происходит. Мужик с девкой переводили затравленные взгляды то на непонятного высокого блондина, то на взбунтовавшегося пса, то на дымящийся в траве кусок металла, в который превратился поводок Джоника. Джоник скулил у ног владыки, неистово желая хоть чем-то тому угодить. Леший клял себя за то, что опять вперся со своим поконом в чужой уклад. Проанализировав гневную речь девицы, он сделал вывод, что местному люду положено ходить по мощеным дорожкам. А чтобы отучить иных вытаптывать травку, местные псы гадят на вытоптанных в неположенных местах тропах. Теперь он глянул на четвероногую тварь даже с некоторым уважением – не всякий зверь додумается так хитро приучать людишек к порядку. А с виду мозгов не больше, чем у рыбы. Почуяв волну благорасположения, пес от счастья напустил под себя лужу.

– Каюсь пред вами, люди добрые, – переступив на мостовую и разведя руки, склонил голову Леший. – не по злому умыслу, а токма по дремучести своей нарушил ваш покон. Готов искупить вину златом али службой, какой посильной.

Про службу он сообразил в последний момент, помыслив, что ежели эта парочка возьмёт его в работники, то у него появится возможность через них скорее ознакомиться с реалиями здешних земель. Но те испуганно отступили от незнакомца, лишь со стороны казавшегося хрупким интеллигентишком, а когда подошел вплотную, то мало того, что оказался на голову выше, так еще и в плечах широк, и разведенные в стороны ладони не уступали размерами совковым лопатам.

– Пес же отныне будет служить вам обоим преданно, и от службы сей не отвлечь его даже течной суке, – снова подступил пришелец и смиренно спросил: – Так чем откуп брать будете? Златом али работою?

– Слышь, мужик, – загородил собой девицу хозяин пса, продолжающий морщиться от боли в обожженной ладони, – мы к тебе без претензий.

– Не называй меня мужиком! – снова построжал ликом владыка, нависнув над здоровяком и в очередной раз повторяя: – Леха – имя мое! А длань твою излечу, коли столь нежен ты, что невмоготу терпеть такую пустяковину.

– Юра! – панически взвизгнула девица, заставив испуганно прибавить шаг снующих мимо прохожих, которые старательно отводили взоры, показывая, что чужие разборки их не касаются.

Но Леший уже сжал в своей лапище тоже немаленькую ладонь Юры, и того передернуло, будто от электрического разряда. Освободив руку, мужик с изумлением уставился на по-младенчески нежно-розовую кожу ладони, где не осталось и следа от ожогов.

– Это чо такое, мужик? – поднял он взор на пришельца. – Гипноз?

– Леха – имя мое! – насупил брови тот.

В это время перед крыльцом, от которого пришла девица, взвизгнула тормозами и остановилась большая черная самобеглая карета. Из нее вылез похожий ликом на хозяина пса такой же крепкий мужик.

– Юрок! – радостно крича, направился он к ним. – У меня сын родился! Ленка, ты представляешь, у меня сын родился.

Крепыш сгреб девицу в охапку и пару раз прокрутился с ней вокруг своей оси с такой скоростью, что Юра, Леший и какой-то случайный прохожий едва успели отскочить от просвистевших в воздухе девичьих ножек. Поставив ошалевшую Ленку наземь, счастливый отец обнял Юрия и, продолжая кричать о рождении сына, гулко заколотил того кулачищами по спине.

– Колян, чертяка, задушишь, – сдавленно прохрипел хозяин пса, вырываясь из могучих объятий.

Отпустив его, Колян обратил свою неудержимую радость на следующего знакомого:

– Джоник, псина ты вонючая, у меня сын родился!

Джоник опасливо поджал хвост и шустро юркнул за ноги владыки. Счастливый отец перевел взор на пришельца и, широко улыбаясь, врезал тому ладонью по плечу, крича:

– Брателла, у меня сын родился!

– То добрая весть, – улыбнулся в ответ владыка и легонько шлепнул Коляна в ответ, отчего того лишь отбросило на шаг в сторону, но совсем с ног не сбило. Достав золотую монету, он протянул счастливцу. – Прими на колыбельку.

– Что это ? – принял монету Колян, все еще немного ошарашенный от ответного тумака.

– Злато, знамо, – пояснил Леший. – В наших землях принято на рождение сына дарить монетку на будущие доспехи, а ежели дочурка, то на колыбельку кладут перстенек на приданое.

Вообще-то, заведено было дарить медную монету, но медь Леший отродясь с собой не носил, а серебруху не стал давать, надеясь златом расположить к себе нового персонажа.

Колян непонимающе посмотрел на Юрия. Тот в ответ пожал плечами, но на всякий случай представил:

– Это Леха.

– Ну, спасибо, Леха, – протянул для рукопожатия руку Колян и, уже потрясая отдавленной ладонью, безапелляционно заявил: – Сегодня, Леха, ты не можешь не выпить за моего сына!

Глава 6

Леший не очень понимал, куда пригласил его Колян, но отказывать не стал, предположив, что предстоит участие в какой-то местной церемонии, посвященной рождению наследника. А ему-то как раз и хотелось скорее вникнуть в обычае здешних краев, чтобы точнее определиться, с какой миссией послал его сюда Создатель.

И вот владыка уже расположился вольготно на мягком кожаном диване в самобеглой карете, оказавшейся внутри хоть и богато убранной, но слишком тесноватой. Видать, не слишком богатого рода Колян. И не понятно, какого они с Юрием сословия? То ли бояре, то ли купчишки, то ли еще кто. Ясно только, что не из черного люда. А то, что здесь все друг друга именуют без сословных регалий, Леший приметил еще при посещении торгового дворца, такое название он подобрал для гигантской лавки. Вот и сам он запросто по именам обращался к братьям, и те принимали это как должное.

Что Колян с Юрием родные братья, пришелец узнал от словоохотливого владельца самобеглой кареты, пока младший брат, как он сам выразился, заскочил домой переодеться. Девица Елена с ними не поехала, заявив о нежелании смотреть на какие-то пьяные рожи. Мол, она приедет посмотреть на новорожденного, когда некий Николай привезет домой некую Наталью.

– Баба с возу, кобыле легче, – подмигнул Лешему Колян, кивнув в сторону поднимающихся на крыльцо девицы Елены, послушного пса Джоника и Юрия, несшего сплавленную в комок цепочку, которую он прихватил, как выразился сам, на сувенир. Девица все оглядывалась на пришельца и что-то шептала Юрию. Тот отвечал ей успокаивающим тоном про какой-то обычный гипноз, поглядывая на прихваченный «сувенир».

Когда младший брат вернулся, то сел спереди на место слуги, старший же занял место кучера, ибо он и приехал сюда, самолично управляя машиной. Этот факт подтвердил мнение, что не слишком-то они знатного рода.

Пока ехали, Леший наблюдал за тем, как ловко Колян управляет чудо каретой, крутя из стороны в сторону нечто похожее на тележное колесо, выполняющее, как несложно догадаться, роль вожжей. При этом он не понукал машину окриками или плетью, но та словно улавливала его помыслы, когда надо замедляла бег, а когда и неслась с немыслимой скоростью.

Мимо проплывали гигантские многоповерховые дворцы, но пришелец отмечал их лишь краем внимания, поглощенный изучением машины и желанием понять, как людишки управляют эдаким чудом. Оттого-то он и не встретил здесь ни единой лошади или захудалого ослика, что эти животинки вовсе непотребны местному народу. Вона как легко и быстро бежит черная карета Коляна. Везет сразу троих, да и еще стольких же увезет, ежели не более. И кормить, небось, не надо. Надо бы выведать, откуда та волшба происходит, что заставляет карету саму катиться. Небось, одного рода чудо, что и те лестницы, которые сами вверх-вниз ползут.

Тем временем дворцы остались позади, и вдоль дороги потянулись терема в один-два поверха более привычных глазу Лешего форм. Во двор одного из теремов они и заехали. Колян предварительно пискнул в сторону ворот каким-то амулетом, и те степенно распахнулись, пропуская замедлившую ход машину.

Огромный лохматый пес радостно зазвенел цепью, встречая хозяина. А когда из самобеглой кареты вылез владыка, едва не выломавший дверь, пока разобрался, как она отворяется, кобель и вовсе изошелся щенячьим визгом. Лешему такие большие и лохматые собаки нравились, и он подошел к псу. Трепя одной рукой его за загривок, позволил признательно лизать телячьим языком вторую руку.

– Э-э! – испугался было Колян за руки гостя, когда увидел, как тот тянет их к его питомцу. Но когда пес, прищурив глаза, начал лизать ладонь блондина, хозяинт только и смог вымолвить: – Фигасе…

– я ж тебе говорил, гипнотизер, – толкнул брата в бок Юрий. – Мой Джоник аш писался перед ним от радости.

– Первый раз собачьего гипнотизера вижу, – покрутил головой Колян. – Лех, а ты Лекса каким-нить командам обучить можешь? Я забашляю, если чо.

Леший обернулся к хозяину пса, непонимающе подняв брови. Видя вопрос в его взгляде, Колян повторил:

– Ты можешь мою псину научить выполнять команды?

– Какие команды, не возьму в толк?

– Ну, хотя бы самые простые. Типа, «сидеть», «лежать», «рядом».

– Нешто такому учить надо? – удивился Леший. – Это ж пес, а не человек. Ему такие знания с молоком матери даются. Вот ежели б ты попросил научить его клады чуять, то такой подарок могу тебе на рождение сына сделать.

Братья переглянулись, будто спрашивая друг у друга, как относиться к словам странного гостя.

– Зрю, прислуга хозяина у крыльца не встречает. Мыслю, все у хозяйкиной светелки собрались, дабы в радости подле присутствовать, – меж тем отошел от пса пришелец, – Вышла ли уже матушка к людям, али слаба еще?

Братья снова переглянулись.

– Лех, ты по-человечески изъясняться можешь? – поинтересовался Колян.

– Нешто я не по людски реку? – нахмурил брови владыка, расстраиваясь от того, что в очередной раз не может найти взаимопонимания с местным людом.

– Ты про моего Лекса что скажешь? – хозяин потрепал по холке пса, а тот, высунув язык, не сводил преданного взгляда с пришельца, вызывая чувство ревности у Коляна. – Научишь его команды выполнять?

– Нечему его учить. Но, повелеваю, – отмахнулся Леший. – Так же повелеваю и клады искать.

– Прикалываешься, что ли? – обиделся на гостя Колян.

А ты проверь, – подступил к брату Юрий, до сих пор сомневающийся в реальности того, что этот высокий блондин проделал с его Джоником, а затем с цепью, после чего мгновенно залечил ожоги на его ладони.

– Лекс, сидеть! – гаркнул Колян.

Пес мгновенно повиновался. После повеления владыки, он буквально пожирал преданным взором хозяина.

– Лекс, лежать!

Лекс лег, старательно подметая огромным пушистым хвостом и без того чистую тротуарную плитку.

Следующие несколько минут отпущенный с цепи пес старательно выполнял всевозможные команды, половина из которых не пришла бы в голову самому креативному кинологу.

– Леха, а мой Джоник тоже так сможет? – спросил Юрий, обалдело наблюдая, как собака брата, намочив тряпку под поливочным краном, который сама открыла, елозит ею по крыльцу, толкая передними лапами и старательно протирая террасную доску.

– Нешто это псова служба? – укоризненно покачал головой Леший и ответил Юрию: – Джоник твой дурной породы и близко не ровня Лексу. Но я ему, как Кощей рекет, мозги вправил. То, что псу положено, исполнять будет.

– Брателла, вот это ты удружил! Вот это я понимаю, гипноз! – оставил, наконец, в покое питомца Колян. – Я ж когда Натахе такое покажу, она глазам не поверит! Слышь, а этот гипноз не пройдет? Он насовсем? Чего я тебе за это должен, брателла?

– Ты чо, Колян, – толкнул брата Юрий, – Леха же сказал, что это подарок.

– Чувак, ты гонишь, – на всякий случай вставил Леший, не понимая о чем речь, но уловив эмоциональную волну.

– Ну спасибо, Лех! – Колян признательно стиснул руку гостя, после чего показал на блестевшее от усердий Лекса крыльцо: – Прошу в дом, пацаны.

Дом удивил пришельца не только необычным убранством, но и тишиной, будто все слуги уснули, утомленные родами хозяйки. Не почуял он и ни домового, ни шушуна, ни кого другого из тайного народца, живущего подле людей.

– Негоже, когда в тереме домового нет, – наставительно сообщил он хозяину. Без домового и анчутка поселиться может, а у тебя младенец народился. Да и шушун, ежели поселится, то без строгого пригляда почище анчутки набедокурит. Негоже без пригляда-то.

Колян на секунду завис. Потом махнул рукой.

– Не забивай мне голову, Лех. Юрок, веди Леху в зал. Я щас поляну накрою. У меня сын родился, а я еще ни в одном глазу!

Пока Леший осматривал убранство светлой комнаты, Юрий взял с маленького столика короткий жезл и ткнул им в сторону стены, на которой вместо ковра висело нечто матово-черное, отблескивающее, будто вороненая сталь. Оно тут же засветилось, и владыка ахнул, узнав око, подобное тем, что зрил в горнице купца Макарыча. Только это око было такой величины, что в него запросто мог, пригнувшись, протиснуться он сам. Глядя прямо ему в глаза, из ока о чем-то вещала красна-девица с не по-бабски коротко остриженной головой. Пришелец хотел было укорить девицу, мол, негоже тараторить, аки сорока, не поприветствовав добрых людей, но Юрий снова ткнул жезлом, и у лешего отпала челюсть, а в груди сперло дыхание. Перед ним под звуки бубнов, гуслей, дудок и еще каких-то неведомых инструментов пели и дико отплясывали полдюжины девиц в настолько срамных одеяниях, что на это нельзя спокойно смотреть. Однако и взор оторвать не было сил.

– Достала эта попсня, – с легким пренебрежением Юрий снова ткнул жезлом. – О, футбол! Лех, ты футбол уважаешь?

Леший выдохнул, отойдя от вида вызывающе одетых и не менее вызывающе плясавших девиц, и с непониманием воззрился на суетливо мечущихся по зеленому лугу вьюношей, одетых в срамные коротенькие портки. Такой одежкой только садомитов привлекать. Владыка с подозрением покосился на Юрия, с интересом наблюдающего за действом через волшебное око. А не было в том действе ничего понятного для разумения владыки. Ни воинского танца, ни молодецкой битвы на кулачках.

– Выпивон-закусон подан, пацаны! – оповестил Колян, вкатывая столик на колесиках, заставленный яствами. Подкатив к дивану, взял запотевший графинчик и наполнил мутной жидкостью три стопки. В воздухе распространился аромат хрена. – Самолично на хренке настаивал. Ну, пацаны, вздрогнули! У меня сын родился!

Леший поднял вслед за братьями стопку, дивясь столь малому бокальчику и с укоризной думая, что за рождения сына даже черный люд пьет из более объемистой посуды. А такими-то хрустальными наперстками и удариться молодецки не ударишься, так, чтобы вино из кубка в кубок плеснуло. М-на, непонятный народец. Опять же, виданное ли дело, вино из хрена делать…

Повторяя движение новых знакомцев, владыка аккуратно чокнулся с ними хрустальной стопочкой и выплеснул ее содержимое в рот. В следующее мгновение мысли в его голове остановились вместе с дыханием. Выпучив глаза, он наблюдал, как братья синхронно захрустели солеными огурчиками.

– Поставь стопку, Леха. Чего держишь? – хозяин снова разливал огненную хреновину, поясняя: – За сына пьем три без перекура.

– С наследником тебя, братишка! – провозгласил Юрий, и мужчины опрокинули по второй дозе.

Братья вновь захрустели огурчиками, а остолбеневший гость осознавал мудрость местных обычаев, позволяющих пить из мизерных бокальчиков. Что было бы, разливай хозяин адское пойло по привычным Лешему кубкам, он и помыслить не мог.

– Давай, Лех, скажи что-нибудь, – воткнул ему в руку вновь наполненную стопку Юрий.

Пришелец понял, что от него требуется произнести здравицу в честь новорожденного. Тут как раз дыхание возобновилось, и он поднял обманчиво маленькую стопочку.

– Поднимаю сей… к-хм… бокал, за народившегося волей Создателя славного витязя… – Леший вопросительно уставился на состоявшегося отца, – Имя-то дал младенцу?

– Давно, – губы того расползлись в счастливой улыбке, – Федором назвал.

– За Федора! – завершил вместо Лешего Юрий.

– Фух, – выдохнул Колян после третьей стопки. – Ну, теперь можно малость закусить. Лех, ты чего стоишь, как столб? Падай на диван. Мечи все, на что взгляд упадет. Икорку сам намазывай, хоть на хлеб, хоть на ветчину. Маслятки вот рекомендую маринованные. Это у меня теща насчет грибочков мастерица. Буженинка вот, колбаска. Оно бы картошечки отварить не помешало… Но это когда Натаху из роддома привезу, тогда конкретный стол будет. Слышь, Лех, ты мне номерок свой оставить не забудь. Я тебя с мужиками познакомлю. Они тебе не хилые бабосы отслюнявят, если ты с ихними сабакеллами такой же сеанс гипноза проведешь, как с моим Лексом.

– Благодарствую, – не совсем понимая, о чем ему говорит Колян, владыка опустился на диван и подозрительно осмотрел яства. Слишком уж маленькими кусочками и тоненькими пластиками было все нарезано. Даже хлеб и тот не горбушками, а пластинками тоньше пальца. А маслята – шляпки с ноготок – кто ж такие собирает? Энто ж грибы, а не ягоды. Тоже и икорка красная в кругленькой жестянке на разок ложкой зачерпнуть. Как бы не крылась в столь малых дозах та же ловушка, что и в хрустальных наперстках… Вот бросит он сейчас масленок в рот, а тот… Но братья-то уминают за обе щеки. Глядючи на них у Лешего рот наполнился слюной. У автора, кстати, тоже. Но последний факт к сюжету отношения не имеет.

– Держи! – Колян положил на хлеб пластик ветчины, присыпал сверху икрой и вручил гостю. – А то, я смотрю, ты какой-то нерешительный. Будь проще, Лех.

– Благодарствую, – принял бутерброд Леший и, сглотнув слюну, целиком отправил его в рот.

– Во! – одобрил действие гостя хозяин. – А то сидишь как пень. Давай наворачивай. Ага, и вот это попробуй. Во, правильно! Видал, Юрок? Ты, как лошара масленок вилкой по тарелке гонял, а Леха жменей загреб и в рот. На, Лех, салфетку. Э! Эй, брателла, ты чего? Это ж не лаваш, это салфетка. Я тебе ее дал руку вытереть. Юрок, ты где этого гипнотизера откопал?

– Леха прикалывается, не видишь, что ли? – пояснил брату Юрий. – Наливай еще по стопарику! Сколько можно жрать?

После огненной хреновины Колян принес графин со жгучей перцовкой. Понятно, что сменившая ее настойка на кедровых орешках воспринялась пришельцем аки родниковая водица. Впрочем, к кедровочке он уже достаточно освоился в новой компании и вел себя относительно непринужденно. Да и братья привыкли к завихрениям его речи и иной раз даже пытались подражать. Оценил Леший и мелкую нарезку. Так-то даже ловчее кидать в рот, нежели вгрызаться в кусман той же буженины, пачкая усы и бороду, и размазывая жир по щекам. А ежели маловат ломтик покажется, так можно наложить стопочкой всего разного, запихать в рот, прижать языком к небу, выдавливая соки… М-м-м, благость-то какая!

– Уважаю! – покачал головой Колян, глядя как в пасти гостя исчезает огромный многослойный бутерброд, и отправился в очередной раз «подрезать закусона».

В процессе застольного общения Леший всячески пытался выяснить, почему в тереме акромя них никого не видно и не слышно? Где прислуга? Где сама хозяюшка? Ежели слаба еще после родов, так можно и самим к ней в светелку наведаться. А пошто младенец ни разу не крикнул? И почему те людишки, что из волшебного ока вещают что-то непонятное, не поздравляют Коляна с рождением сына? Ежели бы он не понимал, что око есть подобие призыва, и видятся в нем лишь образы, а не сами людишки, так бы и шарахнул молнией промеж глаз вот ентому картавому в клетчатом кафтане, что с умным видом морщит лысину.

В конце концов, владыка выяснил таки, что Колянова супружница разродилась не дома, а в неком роддоме. Тому пришелец не удивился, ибо вспомнил и про избу-рожальню, и про нехватку повитух на каждую роженицу в чудо-граде, где в теремах-муравейниках обитает тьма тьмущая народу. Удивило и возмутило другое – отца не пустили к роженице, не дали в руки родную кровинушку появившегося на свет сына.

– Негоже терпеть такое! – взмахнул кулачищем владыка, намереваясь треснуть по столу так, чтобы ашни щепки дубовые полетели. Однако вовремя сообразил, что перед ним не дубовый стол, а чахлое недоразумение на колесиках, по которому бить нет совершенно никакого удовольствия. Опустив длань, указал перстом на хрустальный наперсток: – Наливай, Колян! Опрокинем по кубку и пойдем сына твоего нареченного Федора навестим.

– Не вопрос, брателла. Ик. Только я за руль выпимши не сяду, – предупредил Колян, целясь из графина в стопку.

– Не садись, – пьяно мотнул головой пришелец, – ловя стопкой струйку живительного напитка.

– Юрок! – толкнул свесившего на грудь голову брата Колян после того, как содержимое графина было разлито по стопкам, тарелкам и салатникам. – Не спи, а то замерзнешь! Ик… Ты Федора Николаевича проведывать пойдешь?

– Кого? – поднял тяжелые веки Юрий.

– Кого-кого, – передразнил Колян, вручая брату стопку. – Сына моего!

Трем молодцам собраться, только подпоясаться. И вот, поддерживая друг друга они вышли из дома.

– Лекс, ик… ко мне! Столбиком стоять! Молодец… ик, – хозяин вытащил из прихваченной сумки с выпивкой и закуской палку колбасы и воткнул в зубы стоявшему словно суслик на задних лапах псу. После чего обратился к поддерживающему Юрия гостю: – Леха, садись за руль. Ты же, если что, гаишника заги…ик…нотизировать сможешь?

– Чувак, ты гонишь, – на всякий случай произнес владыка, привычно не понимая вопроса.

– Понятно, – кивнул Колян. – Будем вызывать такси.

– По што? – вопросил гость.

– К роддому нас отвезет, – последовал ответ. – А где мой мобильник?

– Нешто ты сам дорогу к избе-рожальне не ведаешь? – подивился Леший. – Так то я проведу.

– Ик… Это чо? – Колян едва не упал, отшатнувшись от замерцавшего перед ними облака белесого марева.

– Где? – не открывая глаз, поинтересовался поддерживаемый владыкой Юрий.

Глава 7

– Терентий! – кликнул владыка, когда они, поддерживая друг друга, вывалились из облака перехода.

– Ик, – икнул Колян, узрев материализовавшегося перед ними лохматого бородача со свеже-ошкуренным двухметровым посохом в руках. Одежду мужика густо покрывали листья и клочки коры.

– Ты кто? – уставился на странного мужика открывший глаза Юрий. – Баба Яга?

Подняв от удивления брови, владыка воззрился на Юрия. Оказывается Яга и в здешних краях известна. Только разве ж она на Терентия похожа?

– Не, – словно услышав мысли пришельца, возразил брату Колян, – он больше на лешего похож.

– На меня-а? – не поверил Леший.

Выпучив глаза, лесовик смотрел на вторгшуюся в его владения троицу. Нет, пьяной компанией его было не удивить. Поди не тверезые людишки весь лес битым бутылочным стеклом усеяли. Но чтобы владыка… Да еще в компании с людишками…

– Чего изволишь, владыка? – все же молвил он.

– Домового изволю, – пошатнулся Леший и хлопнул по плечу Коляна. – У боярина сын родился, а терем без присмотра. Колян, ты как доселе без домового жил?

– Лех, ты со своими гипнотизерскими штучками завязывай, – ни разу не икнув, заявил Колян, – а то я обижусь.

– Н-не обидишься, – возразил брату снова открывший глаза Юрий, – ты же под гипнозом. Давай лучше выпьем?

– Не вопрос, – Колян опустил сумку на землю и обратился к Терентию: – Леший, пить будешь?

Тот вопросительно посмотрел на истинного Лешего, который сам мало что понимал, и от того все больше хмурился. Решив, что вразумлять людишек сейчас не время и не место, он повторно спросил лесовика про домового.

– Дык, я ж сказывал тебе, владыка, что без малого полвека прошло, как тайный народец людской град покинул.

– Чувак, ты гонишь! – грозно воззрился на лесовика владыка, принимая у Коляна пластиковый стаканчик.

– За Федора Николаича! – провозгласил тост оживший на свежем воздухе Юрий.

– Ух, йо-о-о! – оценил проглоченную жидкость Терентий, выхватил у Коляна маринованный огурчик, смачно его схрумкал, почесал шею под бородой и, прищурив глаза, будто бы что-то обмысливая, заговорил: – Была тут недалече деревенька в пять дворов. Давненько там никто не живет, да и хатенки все порушились и бурьяном да подлеском поросли. Одначе когда я туды последний раз наведывался, одна избушка средь зарослей еще стояла. Держалась стараниями домовенка, который не желал покидать насиженное веками место. Токма как просеку прорубили, да транвай ентот лиликтрический бегать начал, я в ту сторону больше не хаживаю, и там ли тот домовенок, не ведаю.

– Во, мужик загоняет с одного стакана! – восхитился Колян.

– Гипноз, с видом знатока пояснил неожиданно взбодрившийся Юрий, на которого напал похмельный жрун, и он усердно работал челюстями, уминая собранные братом закуски.

Немного отпустил хмель и Коляна. Оценив сгущающиеся сумерки, он заявил:

– Погнали, пацаны, домой. В роддом лучше завтра на трезвую голову отправимся. Сейчас нас туда все равно никто не пустит. Лех, ты куда нас завел? Выводи обратно.

– И то верно, – согласился Леший, – в такой час роженицам да младенцам покой нужен. Зато сейчас самое время домового навестить. Веди нас, Терентий.

– А и отведу, владыка. То мне одному боязно через лиликтрические нити ходить. А теперяча-то глядишь, и сызнова волею твоей лес по ту сторону под моей рукой будет.

Совсем уже погрузившуюся в ночную темень лесную поляну озарило бледное сияние матово замерцавшего перехода.

Трезвеющие братья уставились на возникшее перед ними марево. Колян нервно сглотнул, а из открытого рта Юрия выпал только что откушенный кусок сервелата. Из покрывающей одежду лесовика листвы вынырнула маленькая мышка, радостно пискнула, метнулась к оброненному куску и принялась торопливо его грызть, виляя от усердия хвостиком.

– Пойдем Колян, – владыка поднял сумку со снедью и повесил на плечо молодому отцу. – Негоже твой терем без пригляда домового оставлять.

– Вона в тех кусточках избушка и была, – ткнул посохом в густую тьму лесовик, когда они вышли с другой стороны. Подойдя ближе, удивленно присвистнул: – Иш ты, цела еще кровелька-то. Токма рухнет вот-вот. Вишь, как ее перекосило.

– Енто что за пень трухлявый туточки каркает, головешку тебе в ухо, да кочерыжку в зад? – послышался старческий голос. – Нешто леший из берлоги вылез?

– Не леший я нонче, – лесовик смущенно глянул на владыку, – нонче я Терентий.

– Кхе-кхе-кхе, – закашляло из темноты старческим смехом. – Одначе в мозгу у тебя Терентий завелся, пень ты трухлявый, коромысло тебе в обе ноздри.

– Ну-ка, выйди-покажись! – потребовал Леший.

– Енто кто? – после продолжительной паузы настороженно вопросил голос из темноты.

– Не чуешь либо? – ухмыльнулся лесовик. – Владыка, знамо.

В кустах что-то затрещало, натужно заскрипело, посыпалось и рухнуло, взметнув облако пыли.

– Рухнула хатенка таки, – покачал головой Терентий.

Охая и ахая к пришельцам вышел согбенный старикашка гномьего роста, не дотягивающийся лохматой макушкой до плеча даже низкорослому лесовику. Всмотревшись в строгий лик Лешего, старикашка рухнул на колени и протянул к владыке ручонки.

– Ведал я, что не бросишь ты нас, владыка Велес! Ведал, вернешься и возвернешь все к прежнему укладу, – забубнил он, семеня на коленках ближе к владыке.

А тот нахмурился еще более. Опять его каким-то Велесом именуют. Вот же не только людишки, но и тайный народец здесь неразумный. Тоже, небось, верят во всякое сверх естественное, что обычной волшбой не объяснить.

– Колян, а ты на чем еще свой продукт настаивал, – шепотом обратился к брату почти уже трезвый Юрий. – Что-то это на гипноз не очень похоже.

– Юрок, – так же шепотом отозвался Колян, – на чем бы я его не настаивал, но когда Лекс полы мыл, мы ведь еще ничего не употребляли.

– Это да, – кивнул Юрий, вспомнив историю с Джоником и сплавленную в комок цепь.

Далее братья молча наблюдали, как гипнотизер Леха терпеливо втолковывал лохматому гномику, что он не Велес, а Леший. А Терентий не леший, а обычный лесовик. Хотя, мысли обоих братьев сходились на том, что если кто тут и леший, то это точно Терентий. Но в леших и в прочую чертовщину они не верили, а потому не знали, что и думать, по поводу творящегося вокруг. Не ну, разве может происходить на самом деле то, что они сейчас видят? А видели они, как засветилась желтым светом правая Лехина ладонь, и из нее прямо в гномика шарахнула молния. Гномик засветился, словно лампочка, затрясся, а когда огненный ореол вокруг него померк, рухнул наземь, продолжая потрескивать проскакивающими во всклокоченной шевелюре искрами. Но вопреки опасениям братьев, гномик не умер. Выпустив струйки дыма из ноздрей и ушей, и пару раз моргнув, он неожиданно резво вскочил на ноги. Теперь домовенок не напоминал того согбенного старикашку, который вышел к пришельцам. Перед ними стоял бодренький такой гномик с бодро топорщащимися жесткой щеткой усами и бороденкой лопатой. Одет он был в костюмчик из грубой мешковины. На ногах лапти и намотанные до колен онучи.

– От жжёшь, – осмотрев себя, удовлетворенно притопнул лаптем домовенок, – енто ж я веков пять скинул, а то и все десять, три клеща мне на правую ягодицу! Вот токма домишко-то мой рассыпался вовсе.

– Не печалься, домовой, – сгреб его за шкирку Леший и поставил перед Коляном. – Вот его терем всяко лучше твоей сгнившей хатенки. В него и переберешься моим повелением.

– Ой ли лучше? – настороженно осмотрел обалдевшего парня домовой, нагло усомнившись в словах самого владыки.

В другой раз тот испепелил бы наглеца. Но, помня о дефиците в здешних краях тайного народца, вынужден был на первый раз сдержаться. И снова терпеливо принялся объяснять мужичку, что у Коляна родился наследник, а дом без пригляда и все такое. Выслушав, наглый мужичонка отставил ногу, упер в бока кулачки и начал выдвигать условия своего переселения:

– Значится так. Вотета вот я не люблю, – он ткнул пальцем в сумку, висевшую на плече Коляна, и пояснил: – не люблю, когда в доме пьянку пьянствуют. Не люблю, когда мусор мусорят и шум шумят. Все енто безобразие анчуток привлекает. А ежели я токма и делать буду, что их выпроваживать, то когда ж мне хозяйство хозяйствовать, сырец тебе в дымоход, а?

Вконец растерявшийся под строгим взглядом гномика, Колян пожал плечами.

– Теперича далее. Во дворе чтоб плевки не плевать. Не то петухи дохнуть будут, и некому будет нечисть криком отпугивать. Петухи у тебя нонче кричат исправно?

– Нет у Коляна петухов, – вставил за брата Юрий. – Он вообще курей не держит.

– Петуха надобно завести, – не терпящим возражения тоном заявил мужичок. – И пару курочек ему для услады. Оно и мне свеженькое яичко-другое выпить не помешает. Ага, и домочадцам накажи, чтобы кажную ночь под обеденным столом было блюдце с молочком и горбушка ржаного хлебушка. Не то обижусь. Тогда всем мало не покажется. А то и вовсе уйду, и живите тогда сами, как знаете. Та-ак, что еще… Банника и конюшенного ежели нет, я сам подыщу таких, кои мне угодны будут. Шушуны ежели забредут – отважу. А иного, может, и приручу. Иной шушун не хуже цепного пса вора отвадит. Наперво все. Теперича надобно к дому присмотреться. Может что переделать да переставить придется.

– По феншую, – нервно хохотнул Юрий, но гномик на него даже не глянул.

– Ну, – удовлетворенно улыбающийся владыка хлопнул Коляна по плечу, – дай домовому имя и приглашай его в дом.

– Имя? – не понял тот.

– Токма нареки меня благозвучно. Не то в твой дом не пойду.

Юрий что-то зашептал брату на ухо, не сводя косого взгляда с гномика.

– Кузей будешь? – выдохнул наконец Колян и поправился: – В смысле, Кузьмой.

– Кузьма имя ладное, – согласился гномик. – Теперича в дом приглашай.

Слышь, Кузьма, – замялся Колян, – надо ж как-то это… Натаху подготовить… Она у меня с норовом…

– То не печалься, – махнул ручонкой домовенок. – Ежели Натаха твоя хозяйка справная, то я ей помехой не буду. Она и видеть меня никогда не будет. Наш народец вообще людскому глазу не видим.

– А как же я тебя вижу? – удивился Колян.

– Видишь потому, что на то мое желание есть, ибо явился ты ко мне вместе с владыкой Велесом.

– Леший я, – поправил мужичка владыка и снова обратился к Коляну: – Приглашай ужо Кузьму в дом.

– Ну, дак это… приглашаю тебя, Кузьма в свой дом, – после некоторой паузы слегка поклонился гномику Колян. В тот же миг он исчез, словно испарился. Исчез и новонареченный Кузьма.

– Э-э, – отвесил челюсть Юрий, – Леха, ты куда моего братана дел.

– Нешто сам не слышал, как он домового в свой терем пригласил? Вот тот его туда и перенес.

– А я?

– А на кой ты домовому? Ты ж не хозяин и не домочадец.

Юрий затравленно осмотрел окружающий его мрачный ночной лес. Но тут засияло уже знакомое марево.

– Айда и мы за ними, – махнул ему рукой Леший.

Глава 8

– Юрок, рассольчик огуречный будешь? Или стопарик налить?

– Давай сперва рассольчик, – простонал с дивана Юрий. – А ты уже похмелился?

– Ага, двумя таблетками цитрамона. Мне ж за руль садиться. Ты со мной к Натахе поедешь?

– Поеду, – оторвался от банки с рассолом Юрий и, прежде чем снова припасть к живительному напитку, добавил: – Если оживу.

– Юр, – Николай сел на диван рядом с братом, – а этот… Леха когда ушел?

– Фиг его знает. Я, Колян, после твоих настоек вообще слабо что помню. Только бред какой-то вспоминается. Будто мы ночью через какие-то порталы по лесу шарились. Еще леший какой-то был. И еще гном, похожий на домовенка Кузю из мультика. И типа Леха этого гнома к тебе домовым устроил. Прикинь.

– Слышь, Юрок, а мне этот же самый бред снился. Еще этот вредный гном все нудил, чтобы я ему под стол краюху ржаного хлеба к молоку положил. А где я ему ржаного возьму? У меня и молоко-то случайно в холодильнике не прокисшее оказалось.

– А в твоем бреду гном Леху тоже Велесом называл?

– Называл. А леший владыкой.

– Колян, ты точно никакие мухоморы в свои настойки не добавлял?

В этот момент на кухне будто бы хлопнула дверка холодильника, и, не успев возмутиться несправедливым подозрением брата, Николай поспешил туда. Юрий , пошатываясь, поплелся за ним.

– кто тут?

– Нет никого, – пожал плечами Николай. – О! Прикинь. Блюдце-то я в натуре под стол поставил. А молока в нем нет. Либо я не наливал, либо… Ты чего застыл, Юрок?

Но брат не ответил. Он смотрел в окно каким-то затуманенным взглядом.

– Чего ты там увидел, подошел к нему Николай и тоже застыл, высоко задрав брови и приоткрыв рот.

За окном, высунув от усердия язык и со степенной неторопливостью переступая задними лапами, Лекс подметал и без того чистую тротуарную плитку невесть откуда взявшейся березовой метлой.

В следующий миг внимание братьев переключилось на сгустившееся возле крыльца белесое марево. Из упомянутого несколько минут назад портала вышел высокий бородатый блондин в джинсовом костюме. Глянув на подметающего двор Лекса, он строго погрозил пальцем в сторону дома.

– Ты, Кузьма, пошто безобразничаешь? Самому двор мести лень, так шушуна какого в дворовые определи. А у пса своя служба имеется – сторожевая. Еще раз такое позволишь, накажу.

А пес, заметив блондина, тут же отбросил метлу, встал, как положено на четыре лапы и, радостно виляя хвостом, подставил для почесывания мохнатый загривок. Ласково потрепав пса, Леха поднялся на крыльцо.

– Хозяин дома ли? – громко оповестил он о своем появлении, войдя в прихожую.

– Лех, а ты кто? – вместо приветствия спросил Юрий, когда братья вышли навстречу гостю.

– Леший я, – не задумываясь, ответил гость и на всякий случай добавил: – Леха – имя мое.

Братья молча переглянулись. Леший окинул их оценивающим взглядом и кивнул с пониманием.

– Зрю, больны вы от чрезмерного возлияния. Но, то я поправлю. Негоже в столь непотребном виде в избу-рожальню являться, смрадом похмельным на младенцев новорожденных дышать.

Гость шагнул вперед, прислонил широкие ладони к груди одного и второго брата. Ладони засветились теплым светом, вливающим бодрость и здоровье в человеческие тела. Лица у обоих разгладились, дыхание стало ровным и свежим.

– Теперь можно и к твоей супруге отправляться, друже Колян. Мыслю я, тоскует она по тебе, желая младенца Федора в мужнины руки передать, дабы коснулась и обогрела его любовь отцовская.

– Колян, если это бред, то мне он нравится, – заявил почувствовавший себя свежим и бодрым Юрий. – Может, перед походом к Натахе вмажем по стопарику? А?

– Не, я за рулем, – отрицательно замотал головой брат. – Но проставиться персоналу роддома надо.

– Лех, ты экстрасенс? – почему-то шепотом поинтересовался Юрий, когда Николай ушел загружать сумку.

– Куда? – не понял Леший.

Парень не нашелся с ответом, и они молча дождались Николая, после чего направились к машине.

Когда владыка понял, что его новые знакомые собираются ехать к избе-рожальне на самобеглой карете, то заявил, что проводит их более привычным и коротким путем, и призвал переход.

Я же говорил, надо выпить, – пробормотал Юрий, скрываясь в мареве вслед за остальными. Выйдя с другой стороны, он осмотрел окружающий лес и спросил: – А леший где.

– Тут я. Нешто не зришь? – отозвался владыка, шагая через раздвигающийся перед ним подлесок. Он намеренно открыл переход не у самых врат рожальни, а в подлеске на опушке, дабы издали узреть убогих привратников и расспросить братьев, как к этим привратникам относиться.

– О, да мы у роддома! – воскликнул Николай, выйдя из леса, и решительно направился к вратам.

Леший с Юрием последовали за ним, и они прошли через открытую калитку. К удивлению владыки, топчущиеся невдалеке привратники не удостоили их даже взглядом.

– Е-мое, вот это мы приперлись, – покачал головой молодой отец, остановившись возле закрытых стеклянных дверей и глядя на расписание часов посещения. – Время-то только восемь, а посещеение с десяти.

– Лех, а ты не инопланетянин? – вопросил находящийся на своей волне Юрий.

– В натуре, колись, брателла, ты кто?

Пришелец растерянно воззрился на братьев, не понимая, почему они не могут пройти к новорожденному, и что хотят от него эти людишки?

– Не возьму в толк, о чем вы молвите? – пожал он плечами. – Отчего ты не спешишь узреть сына своего, друже Колян?

– Посещение с десяти, ткнул пальцем в расписание Николай. – Ты не уходи от ответа!

– Нешто эти буквицы нас остановят? – Леший с усмешкой глянул на обозначенные на стеклянной двери часы посещений. В силу своих материалистических убеждений он не верил в колдовские начертания, потому решительно толкнул дверь. Та не подалась. Понимая, что не стоит поднимать шум, владыка подавил желание разнести стеклянную преграду вдребезги, а хотелось аж невмоготу, ибо никогда прежде он не бил таких больших стекол. Его взор вновь обратился на братьев. – В таком большом дворце должно быть много дверей. Надобно обойти вокруг, где-то да открыто.

– Через другие охрана не пустит, – отрицательно покрутил головой Николай.

– А мы им не покажемся, – подмигнул Леший и накинул на всех троих морок невидимости.

– Эй, вы где? – встревоженно начал озираться вокруг Юрий. Он отвлекся на пробегавшего котенка, а когда повернулся к спутникам, то с удивлением обнаружил их отсутствие.

– Я здесь, – из ниоткуда прозвучал голос Николая. – Я тебя, Юрок, тоже не вижу. Слышь, инопланетянин, ты, что, нас невидимками сделал.

– Не ведаю, к кому ты обращаешься, друже Колян, но это я накинул морок невидимости, – произнесла пустота голосом Лешего.

Последовала продолжительная пауза, после которой голос Юрия предложил:

– Колян, давай сперва навестим Натаху, а потом пригласим этого… Леху к тебе и вдумчиво во всем разберемся.

– Не вопрос, – ответил голос Коляна. – У меня есть еще пара настоечек, которые мы не дегустировали.

После краткого совещания голоса решили двигаться к дверям приемного покоя.

Когда проходившая мимо санитарка начала непонимающе озираться, и даже заглянула за кусты сирени, невидимки сообразили, что необходимо соблюдать режим молчания, дабы не вызвать массовое помешательство среди персонала перинатального центра. Леший, способный видеть братьев сквозь морок, посоветовал им взяться за руки, дабы не потерять друг друга в молчании. А он-то уже будет следовать за ними.

В дверях возникло препятствие в виде курившего охранника, обойти которого не было возможности. Недолго думая, Николай поддал ногой металлическую урну.

– Чего это было? – удивился охранник и спустился с крыльца, надеясь разобраться в причине, заставившей вдруг опрокинуться доселе вполне надежно стоявшую квадратную урну.

Мывшая пол в приемном покое санитарка воззрилась на саму собой открывшуюся дверь из предбанника. Дверь начала плавно закрываться с помощью доводчика, но вдруг снова приоткрылась, после чего уже без помех затворилась.

– Сквозняк, что ли? – пробормотала санитарка и непроизвольно отшатнулась от обдавшего ее терпкого запха мужского одеколона. Она с подозрительным неодобрением покосилась на открытую дверь регистратуры, куда только что вошла старший менеджер центра Коржикова Зинаида. То-то у нее с утра такой помятый вид…

– Лех, ты тут? – шепотом поинтересовался Николай, когда они вышли в безлюдный холл.

– Внемлю, – отозвался Леший.

– Я чего подумал. Ежели мы к Натахе невидимками заявимся, да заговорим с нею, она ж с перепугу второй раз разродится.

– Нешто такое возможно, второй раз чтобы? – не поверил Леший. – Так то бы тебе на радость второй сын али дочь. Но, ежели не желаешь, я загодя морок скину.

– Вот бы местным персоналом прикинуться, – прозвучал голос Юрия.

– Не вопрос, – отозвался владыка, позаимствованной у Коляна фразой.

И в тот же миг в холле материализовалась высокая шатенка в розовой брючной униформе с бейджиком старшего менеджера Коржиковой Зинаиды. Перед ней возникли державшиеся за руки санитарка и копия курившего на крыльце охранника.

– А-а-а, – испуганно шарахнулись друг от друга санитарка и охранник.

Взгляд санитарки остановился на знакомой сумке в руках охранника, в которой звякнули бутылки.

– Колян, это ты? – спросила она голосом Юрия, подозрительно прищурив подведенный косметическим карандашом глаз.

Охранник нервно сглотнул, окинул взглядом санитарку и в свою очередь осведомился Коляновым голосом:

– Юрок?

Тут дверь из приемного покоя распахнулась и в холл выбежала девушка в синей униформе, несшая в руках кипу каких-то бумаг.

– Здрасть, – кинула она на бегу и пронеслась было мимо, но резко остановилась и уставилась на высокую шатенку. – Зинаид Пална, вы ж только что там… я ж вас там…

Видя грозно сошедшиеся у переносицы брови шатенки, девушка забормотала еще более невнятно, попятилась и через мгновение ее каблучки уже стучали по ведущей наверх лестнице.

– Лех, – обратился охранник к шатенке, – мы щас с тобой роддом в дурдом превратим.

Владыка продолжил непонимающе хмуриться.

– Лех, – выступила вперед санитарка, – ты можешь нас оставить самими собой, только одеть в местные шмотки?

Леший кивнул и облик троих преобразился. Прилично из них выглядел только Николай, облаченный в форму охранника. В принципе, если не заострять внимание на деталях, зеленая брючная униформа санитарки тоже могла сойти для Юрия, если бы не женские туфли с бантиками и бейджик санитарного работника Перилкиной Клавдии. Но вот розовый прикид Лешего в сочетании с туфлями не менее сорок четвертого размера на высоких шпильках…

– Пыф-ф-ф, – не выдержав, прыснул Николай.

В это время загудел останавливающийся лифт, и расположенные рядом с лестничным маршем двери лифтовой шахты начали открываться.

– Леха, делай нас невидимками! – истерически зашипел Юрий.

Когда дородная санитарка выкатила из лифта тележку, груженую отправленным в стирку постельным бельем, холл уже был пуст. Она покатила тележку к выходу во внутренний двор, но послышавшаяся с середины пустого холла мелодия заставила ее остановиться.

– Очарована, околдована, словно с ветром ты в поле повенчана, – запел хрипловатый мужской голос, но песня оборвалась, и уже другой голос заговорил: – Да, Натусик? Кто не звонишь? Я не звоню? А, дык я это, сам тебя навестить приехал. Мы с Юрком, Натусик.

У слушавшей все это тетки все выше задирались брови, и все ниже отвисала челюсть. Ее взгляд шарил по помещению, пытаясь отыскать источник звука. Не найдя его взглядом, санитарка развернула и двинула на звук тяжелую тележку.

– Чего? – продолжал звучать из пустоты мужской голос. – Не надо приходить? Почему сейчас не надо приходить? Да ты чо?! Братцы! Натаху с Федором после обеда выписывают!

– Наливай! – отозвался другой голос.

– Слышь, тетка, да заманала ты со своей тележкой! – возмутился первый голос, постоянно ускользающий от двигающейся на его звук санитарки. После чего он ответил второму: – Не гони лошадей, Юрок. Мне после обеда Натаху с сыном забирать. Надо быть трезвым. Да отстань ты, тетка! Ну прямо, как танк… Лех, сделай уже нас видимыми.

Когда морок невидимости исчез, тетка замерла, вновь отвесив челюсть. Почему-то ее внимание сразу привлек высокий блондин с аккуратной бородкой, одетый в розовую униформу женского персонала и обутый в огромные женские туфли на высоких шпильках. Удивление на лице женщины сменилось гримасой презрения. Громко сплюнув и гордо задрав подбородок, она одним движением развернула тележку к выходу и пошла прочь, на ходу костеря гнилую западную демократию вкупе с голубизной и другими либеральными ценностями.

Глава 9

Узнав о выписке жены, Николай потребовал, чтобы пришелец вернул его домой.

Цепной пес Лекс, как и всякая собака, обладал способностью видеть сквозь морок, не зря же собак храмовники не любят. Потому странных нарядов прибывшей троицы он попросту не заметил. Но Леший и сам сообразил вернуть братьям обычный вид, прежде чем покинуть терем Коляна.

Колян заручился словом владыки, что тот явится завтра к полудню, праздновать рождение Федора уже со всей честной компанией.

Владыка же наказал молодому отцу, дабы тот не обижал и не бил супружницу, пока та кормит младенца грудью, ибо от побоев и расстройства молоко пропасть может. А молоко матери всяко лучше, нежели молоко какой-то тетки-кормилицы.

– Ха-а, да ты чо, Лех? – засмеялся хозяин терема. – Хотел бы я посмотреть на того, кто мою Натаху обидит! Она у меня сибирячка, понял? Она из тех некрасовских баб, которые коня на лету одним ударом, понял?

Кто такие некрасовские бабы, Леший не знал, ибо доселе не встречал, но на всякий случай шепнул домовому Кузьме, чтобы тот лишний раз хозяйке под руку не подворачивался. На том и оставил владения Коляна, шагнув в терновые заросли к лесовику Терентию.

Терентий встретил его, лучась самодовольством и топорщась свежими листочками на одежке. Тут же и поведал о причинах благостного настроения. Посредством даренной владыкою силушки и свеже-ошкуренного кленового посоха лесовик принялся наводить порядок в своих угодьях, охаживая по спинам любителей вытаптывать траву, ломать ветки, жечь костры да мусор разбрасывать. Людишки, привыкшие использовать пригородную лесопарковую зону для пикников, в ужасе разбегались, кляня буйно помешанного бомжа и грозя вызвать полицию. Правда, один выпивоха, получив посохом по хребту, не кинулся наутек, а встал перед Терентием на колени и, почему-то называя лесовика белочкой, клятвенно заверил, что более ни капли в рот.

– Помрешь же от жажды, – подивился такому решению Терентий.

– Ну-у, – задумался мужик, – тогда только по праздникам.

Махнув рукой на блаженного, лесовик отправился гонять прочих безобразников.

– Енто с утра еще не много людишек, – объяснял он теперь владыке. – Енто только которые с лиликтрического трамвая с ночной смены едуть. А вот к вечеру ужо попрут, так попрут. И кажный норовит костерок запалить. Да не на старом кострище, а, вишь, выискивают местечко, где поменее загажено. Вот уж я их теперича-то!

Владыка слушал лесного мужичка, одобрительно кивая. Однако, в конце концов, решил малость поучить уму-разуму.

– Нешто ты, Терентий, для того над здешним лесом поставлен, чтобы самому по всем кусточкам да овражкам носиться, порядок блюдя?

– Дык, а кто же, ежели не я? Нет нонче у лесе ни кикиморы, ни шушуна, ни даже анчутки самой запропащей. Вот, мыслю, какой-никакой порядок наведу, так и вернется народец ко мне в услужение.

– Мыслить нужно прогрессивно! – наставительно заявил владыка фразой Кощея. – И что с того, что ни народца лесного, ни крупного зверя под твоей рукой нет? Да ежели малые птахи великой стаей соберутся, да всякому безобразнику на голову гадить начнут, так и отвадят его отсель не хуже волчьей стаи. А ежели мураши в портки заберутся, да за разные места грызть начнут, а?

– Бр-р-р, ашни помыслить об таком боязно, – передернул плечами лесовик.

– Во-от, – наставительно поднял перст владыка. – А ты бы век сам по кустам бегал, палкой своей размахивал. А у тебя ведь и мыши есть, и ужи, да и гадюки на особо злостных лихоимцев найдутся.

– Ой, да ежели так-то, владыка, то у меня и клопы вонючие найдутся, и блохи лесные кусучие, и слизни примерзкие… Да енти человечешки десятой дорогой теперича мой лес обходить будут! – разошелся Терентий, в азарте потрясая посохом.

– Но-но-но, – нахмурив брови, пригрозил мужичку Леший. – Совсем изгонять людей из леса не смей. Ежели человек к лесу с уважением, то от него польза немалая может быть.

– Так я не видывал таковых, чтоб с уважением-то.

– Уважение не зрить, его воспитывать нужно. Вот к примеру, сломал человек дерево. Ну, отходил ты его по хребту посохом, ну стал он обходить твой лес десятой дорогой, ну и что? Деревце-то сломанное от того не срастется.

– А сам я деревце и подлечу. Как же иначе-то?

– Во. Опять сам. И надолго тебя самого на все хватит? – вопросил владыка и выжидательно уставился на лесовика.

– Дык, э-э-э… Нешто и енто дело мурашам да птахам поручить.

– Ох и недалек же ты помыслами, Терентий, – сокрушенно покачал головой Леший. – Ведомо мне теперь, отчего порядка в твоем лесу нет. Ну , видать на то и послал меня сюда Создатель, дабы дело исправить.

– Внемлю слову твоему, владыка, – склонился лесовик.

– Слово мое таково будет, – вновь поднял перст владыка, – ежели сломает человек деревце, по хребту его отходи всенепременно, одначе не отпускай, а накажи, чтобы заместо сломанного деревца два посадил. Пусть в излишне густом подлеске саженцы выкопает и посадит, где сам ему укажешь. Уразумел. Оно же и ежели мусоринку человек в лесу бросит, опять же по хребтине ему, апосля чего заставь вместо одной три мусоринки поднять, да из лесу унести, али закопать, где можно. Да тропинки лишние заставь вскопать и травкой засеять. За кострища опять же накажи и виру достойную измысли.

– Вона как… – ошарашенно-задумчиво закивал лесовик.

– И не иначе. Человек и лес завсегда друг к другу с уважением относились, и оттого обоим польза немалая была.

Леший прервал нравоучения, уловив ухом приближающиеся звуки. То было странное не слышимое им доселе препротивное переливчатое завывание. Нечто приблизилось, взвыло последний раз, рыкнула, аки рычат самобеглые кареты, и затихло. Послышались людские голоса.

– То так воют машины городской стражи, – пояснил Терентий, заметив интерес владыки. – Они иной раз в лес наведываются, но лиха от них не бывает. Наоборот укорот распоясовшимся молодцам дают, а кого и в острог увозят. Токма щас-то у лесе тихо. Чего бы им тут делать-то?

– Пойду гляну. Может, и спрошу, – Леший направился на звук голосов. Видя, что лесовик идет следом, бросил ему: – Скройся с глаз людских, Терентий.

Лесной смотритель тут же накинул на себя морок невидимости.

– Здравствовать вам, люди добрые, – склонил в приветствии голову Леший, выйдя навстречу шагающей по тропе троице.

Впереди вышагивала, что-то возбужденно тараторя, баба в мужских портках и в бесстыдно расстегнутом коротком кафтане, надетом поверх ослепительно белой нательной рубахи. Голова не покрыта. А не по-бабски короткий волос черен, аки смоль, хотя тетка, видно, в тех годах, когда положено уже выбелиться сединой. На ногах туфельки, в коих на балы ходить, а не по лесным тропинкам шастать. Вона как каблуками землицу дырявит. Весу-то в бабе пудов семь, не иначе.

За бабой гуськом шли два статных молодца в уже знакомой Лешему одежке. Почти такую же носят привратники многоповерховой избы-рожальни.

При виде неожиданно вышедшего на тропу владыки, баба заткнулась на полуслове и остановилась. Молодцы вышли вперед и не очень почтительно ответили на приветствие коротким:

– Здрас-сьть.

Брови Лешего изумленно взлетели вверх, так-как он узрел болтающиеся аки мечи на поясах молодцев черные фаллосы, такие-же, как и у привратников.

– Лейтенант Полуедов, – приставил руку к уху один из стражей.

– Леха – имя мое, – назвался владыка.

– Просто Леха? – удивился страж.

– Называй меня запросто, воин, – кивнул Леший, отчего страж еще больше удивился.

– Вы, мужчина, тут никого странного не видели? – после некоторой паузы вновь задал он вопрос владыке.

– Видел, – кивнул тот в ответ, думая о том, что действительно узрел в этих землях много странного и предивного.

– Ага, – обрадованно подалась вперед баба, – вы такого бородатого в лохмотьях и с палкой видели? Где он?

Леший глянул на скрытого мороком Терентия и обратился к бабе:

– За какой надобностью тебе Терентий, боярыня?

– Чего? – тетка подозрительно окинула взглядом высокую фигуру владыки.

– Так вы, гражданин просто Леха, знаете этого… ну, который с палкой? – подступил к Лешему страж лейтенант Полуедов.

– Знамо знаю. То Терентий лесовик здешний. На кой он вам?

– Вот, – страж указал взглядом на бабу, – жалоба от администрации лицея поступила в избиении зам директора по хозяйственной части.

– Да, – подключилась тетка, – он нашего завхоза так палкой по спине отдубасил, так отдубасил! И на меня замахивался, маньяк!

– Врет, – тихо буркнул лесовик в ответ на вопросительный взгляд владыки. – Токма мужика еенного посохом пару раз взгрел, когда тот молодой дубок срубил.

– Ведомо мне, что муж твой, боярыня, деревца в лесу рубил, – строго глянул на бабу Леший. – За то и поучил его лесовик.

– Чего-о? – налилась краской тетка. – Ка-акой муж? Еще только такого мужа мне не хватало! То завхоз наш Иван Кирилюк. И он не деревья рубил, а колы?

– Какие колы, – заинтересовался теперь страж Полуедов.

– Для саженцев, – пояснила баба с таким видом, будто приходится объяснять очевидное. – Мы весной по инициативе мэра вокруг лицея саженцы деревьев посадили. А нарубить колышков, чтобы саженцы подвязать, все руки не доходили. Вот сегодня утром я и решила отвезти завхоза в лес на своем, между прочим, личным авто.

Пока баба рассказывала стражу о саженцах, Терентий исчез и снова появился со срубленным дубком в руках, который тут же сунул Лешему.

Троица людей невольно отшатнулась, когда встретивший их на лесной тропинке высокий блондин продемонстрировал неожиданно появившееся в руках дерево.

– Вот сей дубок неразумно загубил твой муж, боярыня.

– Чего? У вас, что, со слухом плохо? – неожиданно зло подступила к Лешему баба. – Завхоз это наш, понятно? И не загубил он ваш дубок, а срубил на колышек, чтобы саженец подвязать. Понятно?

– Нет, – честно признался владыка, отступая перед напористой бабой.

– Вам что, дубов в лесу мало? – продолжала наседать та.

– Да разе ж это дубы? – риторически вопросил владыка, окидывая взглядом окрестный убогий лесок.

Тут взгляд его зацепил какое-то шевеление под ногами у тетки. Опустив глаза, он узрел вереницу мурашей, вползающую под штанину крикливой бабы. Леший обернулся на Терентия. Тот что-то нашептывал сидящему у него на плече мышонку. В ветвях окружающих деревьев подозрительно усилился птичий щебет.

– Ай! – баба наклонилась и хлопнула себя по правой икре. Тут же неистово начала тереть под коленом. Затем хлопнула чуть повыше. – Ой!

– Анна Сергевна, что случилось? – подступил к ней лейтенант. – Ногу свело?

– Уй! – подпрыгнув, хлопнула себя по заднице та.

– Та цэ ж мураши, – молчавший доселе второй страж, рыжий детинушка с простоватым веснусчатым лицом, указал на землю, где под ногами прыгающей бабы суетились маленькие кусачии насекомые. – То ж вы на их тропиночку вперлись, а воны того не люблят. Вот я в детстве как-то с утрец рыбалить пошел, та и сел на бережку прямо на мурашиные норки. А был, как зоревал, в одних труселях. Ну дык, речка-то у нас прямо за огородом…

– Заткнись, Выливайко, – остановил разошедшегося рассказчика лейтенант. – Анна Сергевна, да отойдите вы в сторону от муравьев.

– Погоди, пусть доскажет, – возразил стражу Леший, заинтересовавшийся рассказом Выливайко.

– Ага, обрадовался тот слушателю, – сидю я на обрывчике, ножки свесил, рыбалю. А как солнышко припекло, чую, засвербело шось в заду…

В этот момент с ветки дерева, под которое отвел тетку лейтенант Полуедов, прямо к ней на плечо соскочила маленькая серая мышка. Она пропищала что-то в мясистое ухо, заставив тетку обратить на себя внимание, зачем-то куснула золотую сережку, будто определяя на зуб пробу, и, цепляясь острыми коготками за одежку, шустро соскользнула в траву.

Проводив мышку взглядом, переставшая чесаться баба судорожно сглотнула, подкатила глаза, явно собираясь грохнуться в обморок, однако, вероятно вспомнив про муравьев, отказалась от этой идеи. Запоздало завизжав, она оттолкнула лейтенанта и ломанулась прочь по тропинке.

Когда тропинка сделала поворот, беглянка резко затормозила, отчего каблуки ее туфель глубоко вонзились в землю. Причиной экстренного торможения был выползший из травы крупный по местным меркам уж. Он вздыбился, словно кобра, и зашипел. Затем широко разинул пасть, будто намеревался заглотить тетку, аки лягушку.

Понятно, что страх всякую букашку превращает в слона.

– Анаконда! – завопила тетка и, обломав застрявшие в земле каблуки, сиганула в росший вдоль тропы подлесок.

Далее она неслась, не разбирая дороги. Над ней азартно чирикали птахи, пытающиеся тоже внести свою лепту в воспитание уважения к лесу. Однако, несмотря на внешнюю тяжеловесность, жертва оказалась слишком шустрой, да и густая листва мешала бомбежке по площадям. А о тактике пикирующих бомбардировщиков лесным пичугам знать было неоткуда.

Но недолго баба металась по лесу. На этот раз путь ей преградил сам Терентий, сбросивший морок и держащий посох наперевес. Надсадно дыша и затравленно озираясь в поисках путей бегства, тетка прижалась спиной к стволу клена.

– Нонче я тебя отпускаю, баба неразумная, – строго насупив кустистые брови, заговорил лесовик. – Но завтра поутру пришлешь мужа своего с заступом, дабы нанесенный лесу вред искупил благими деяниями. А коли ослушаться вздумаешь, знай, кара моя всюду тебя настигнет, ибо нет такого места в окрестных землях, где не отыщут тебя слуги мои.

Подтверждая слова Терентия неистовым чириканьем, на его голову, плечи и посох приземлилась целая стая мелких птах. У ног его засуетилось мышиное семейство. С низкой ветки упал в траву уж. Из кустов выбежал ежик и, пару раз презрительно фыркнув в сторону тетки, убежал обратно. С басовитым гудением мимо пролетел большой черный жук.

От увиденного кошмара у женщины потемнело в глазах. А когда вновь прояснилось, она обнаружила, что прижимается к дереву на опушке леса, а перед ней стоит полицейская «Шкода». Глубоко вдохнув и резко выдохнув, женщина решила, что весь кошмар ей привиделся из-за впрыснутого в кровь муравьиного яда. Но тут из леса послышался строгий голос:

– Завтра поутру жду мужа твоего. И чтобы заступ взять не забыл.

– Анна Сергевна! – чуть поодаль из кустов вышел запыхавшийся лейтенант Полуедов. – Мы вас по всему лесу ищем! С вами все в порядке?

За лейтенантом вышли второй полицейский и высокий блондин. Их тетка не интересовала, так как они были увлечены собственной беседой.

– Я как из речки вылез, – вещал Выливайко, – так тот муравейник раскопал со злости. А там вот такенные яйца!

– Плотва на муравьиные яйца знатно клюет, – вставил Леший.

– Пискарь не хуже, – заверил полицейский. – У нас знаешь какой крупный пискарь ловится?

– Пискарика, ежели он крупный, я уважаю. И вяленым, и жареным. Бывалочи Яга цельную сковороду пискарей зажарит, да так, что они в одну большую румяную лепеху спекутся… м-м-м, – Леший сглотнул наполнившую рот слюну.

– Выливайко! Заманал ты со своей рыбалкой! – окрикнул подчиненного лейтенант, усаживающий рыдающую женщину в салон автомобиля. – Садись за руль!

– Василий, – протянул руку, представляясь на прощанье, Выливайко.

– Леха – имя мое, – ответил на рукопожатие Леший.

А вы своего лесничего предупредите, – подошел к владыке, лейтенант, – чтобы следил за порядком законными методами. Если завхоз на него в суд подаст, то может конкретный срок обломиться. Понятно?

– Нет, – покрутил головой владыка.

Но полицейский, не дожидаясь ответа, уже сел в машину, и та, рыкнув и обдав Лешего смрадным духом, поехала прочь.

Глава 10

– Терентий, у тебя удочки есть?

– Удочки? – удивленно воззрился на владыку лесовик.

– Разбередил мне душу страж энтот Василий, – пояснил тот. – На рыбалку захотелось, ашни невтерпеж. Речка-то тут поблизости есть? Проводи ка меня, хоть на бережку посижу.

– Да какая там речка, – сморщил лицо Терентий, но переход призвал.

– Где ж тут речка-то? – вытянул шею владыка, пытаясь разглядеть сквозь густые заросли ивняка проблеск воды. – Туда ли ты меня привел, Терентий?

– Дык, ты ж про ближайшую спросил. Вот она ближайшая и есть, – пожал плечами лесовик. Токма заросла да заилилась, как водяной со слугами отсель ушел. Одначе журчит еще, слышишь?

– Вот токма и слышу, – укоризненно покачал головой Леший. – Вот я Водяна-то встречу, попеняю ему. Токма и знает, рыбина склизлая, что гриву свою зеленую расчесывать. А тут вона чо деется.

– Ой, не встретить нонче водяных окрест, владыка, – замотал бородой лесовик. – Как люди рыбу лиликтричеством бить начали, так и ушли они все. Разве в глубоких ямах озера-водохранилища пара-тройка еще прячется.

Леший удивленно воззрился на лесного мужичка, пытаясь понять, о каких таких водяных тот рекет? Водян-то один. Брат его Нептун из соленых морей не выходит, речками да озерами брезгует. Впрочем, догадка озарила владыку после того, как он вспомнил, что Терентий себя называл Лешим, утверждая, будто в каждом лесу свой леший есть. Поди и водяными он обычных речных смотрителей нарек, темнота неразумная. Сие недоразумение подтвердилось в процессе расспросов. Но требовать не называть речников водяными Леший не стал, задумав посмеяться над Водяном, когда представится случай показать тому сии дикие края.

Беседуя, шли они вдоль ивняка, в надежде выйти-таки к открытой воде, пока не вышли к заросшему камышом и осокой болотцу, посреди которого был маленький пятачок покрытого ряской пространства. Громко квакнув, с торчащей среди ряски кочки в воду соскочила крупная лягушка. Тут же темная вода вокруг кочки пошла пузырями. Пришельцы сморщили носы от наполнившего воздух запаха сероводорода.

– Нешто болотник? – подозрительно всмотрелся в кочку Леший.

– Нешто ква-владыка кв-Велес явился? – проквакала приподнявшаяся кочка.

– Эко диво, – почесал лохматую голову Терентий. – Не ведал я, что в моем лесе еще можно болотника встретить.

– То не в заслугу тебе, коли не ведаешь, что в собственном хозяйстве творится, – заставил виновато потупиться лесовика владыка, уже привычно пропустив мимо ушей, что очередной местный обитатель путает его с каким-то Велесом.

– Истину рекешь, кваа-владыка, – подквакнула кочка, – ентот леший вскоре и вовсе свой лес погубит в угоду людишкам.

– Не леший я теперича, а волею владыки Терентий, – огрызнулся лесовик.

– Оно и ква-верно, – согласился болотник, выдавая новую порцию сероводорода, – не ква-Леший ты, а пень трухлявый.

Владыка усмирил гнев по поводу того, что в очередной раз его именем назвали какого-то замухрышку лесовика, и прекратил вспыхнувшую перепалку легкой молнией, взбодрившей болотных обитателей не хуже электрической удочки. Разве что не смертельно.

– С пре-ква-великой радостью внемлю, ква-владыка Велес! – вытянулась кочка, исходя смрадным паром после устроенной истинным Лешим шокотерапии.

– А поведай мне, болотный дух, как ты в этой луже застрял? Почему не ушел вместе со всеми?

Охая, квакая и пузырясь, болотник повел сказ о своей беде.

Было его болотце в здешних краях самое большое и самое глубокое. Рос вокруг ольшаник, который издревле считался у людей заповедной зоной. Брали здесь ольху для изделий краснодеревщиков, да на дрова для каминов во дворцах царей и князей великих. Тоже и охотиться в заповеднике мог не всякий человек.

Однако чуть более полувека назад в полусотне верст от ольшаника люди начали копать гигантскую яму, из коей добывалась железная руда. Ямина углублялась и углублялась, и все подземные воды потекли в нее. Оттуда часть воды выкачивалась в запруженные лога, но большая часть потреблялась разрастающимся городом. Оттого иссохли родники и исчезли ручьи и речушки, питающие окрестные болота.

Болотный дух ольшаника сперва лишь посмеивался над мигрирующими через его болото собратьями, чьи водоемы пересохли настолько, что оставалось либо погибнуть, либо отправиться в неведомые северные края, где болот хватало на всех. Вот только те северные болота большую часть года были скованны льдом. Этот же болотный дух верил, что люди будут как и прежде хранить ольховый лес, а значит и его болото, без которого ольхе не жить.

Первая тревога закралась, когда заповедник перестали чистить. Никто не вырезал подлесок, не выпиливал больные и отжившие свой век деревья. Землю в бесхозном лесу затянула ползучая крапива, а стволы деревьев густо заплел дикий хмель, под которым плодились короеды и прочие вредители. Подгнившие деревья начали падать, превращая некогда светлый лес в непроходимый бурелом. Какое-то время повысившаяся влажность и гнилостный смрад даже радовали болотника. Но когда начали исчезать питающие болото ключи, он заволновался не на шутку. Вот иссох ручей, засохли растущие вдоль берегов деревья. А в жаркое лето во время сухой грозы вспыхнул пожар, уничтоживший почти весь некогда заповедный ольшаник.

В течение следующего года болото пересыхало с такой скоростью, что его хозяин решил поспешить вслед за собратьями. Но не тут-то было. Ни один из них на призыв не откликался, а в тех местах, куда он мог пройти самостоятельно, от былых болот ничего не осталось. Когда болотный дух уже едва помещался в оставшейся зловонной луже, он в отчаянном порыве призвал переход в реку, в которую в былые времена впадал протекающий через его владения ручей. Ожидал, что непрошенного гостя тут же погонят речные обитатели, но, к великому удивлению, речушка оказалась бесхозной. Не встретил он ни водяного, ни русалок, ни мавок. Да и сама речка сильно обмелела, заросла камышом и осокой, что пришлось по душе ненавидящему чистую воду болотнику. Конечно же, заиленные берега не шли в сравнение с его родным болотом, но худо-бедно жить здесь было можно. Так болотник за следующие годы почти переквалифицировался в речника.

Но однажды на реку обратили внимание люди, решив устроить на ней зону отдыха. Вместо того, чтобы почистить берега от заиливающих русло зарослей, люди выкопали рядом большую яму и обсыпали берега песком, устроив пляж-купальню. Так как искусственный водоем находился в стороне от течения, вода в нем не обновлялась, а потому быстро зацвела и затухла. Да и людишки изрядно замусорили собственное место отдыха, отчего сами же к нему интерес и потеряли. Так у болотника появилось хоть и небольшое, но вполне приемлемое новое жилье, в котором он коротал последние два десятка лет.

По мере повествования владыка смурнел ликом и сокрушенно качал головой. Когда болотник замолк, он спросил:

– Нешто в реке совсем никого из служителей Водяна не осталось?

– Встречал я ква-ранее одну безумную мавку, – вспомнил тот, – но она от меня ква-нос ква-воротила, рыбина ква-склизкая. Дух ей мой, ква-видите ли, не ква-приятен. Токма как в ентом ква-болотце поселился, так и не ква-видывал ее более.

– Найдешь, – безапелляционным тоном приказал владыка. – Передашь, чтобы призыв к Лешему сотворила. Разговор у меня к ней есть.

– Ква-повинуюсь, ква-владыка, – квабулькнула кочка и, зыркнув из-под тины рыбьими глазами на Терентия, вопросила: – Токма пошто к лешему-то призыв творить, ежели ты говорить будешь?

Леший, вспомнив науку Кощея, досчитал до десяти, выдохнул и ткнул себя пальцем в грудь.

– Пусть мавка ко мне призыв творит. Уразумел?

– А, ну дык, уразумел ква-ладыка Велес.

– Раз, два, три… – начал умиротворяющую считалочку владыка, творя переход на опушку леса близ людского града. В оставшееся до вечера время он решил продолжить знакомство с местным поселением, понаблюдать за обычаями и взаимоотношением аборигенов, дабы не выделяться нездешними повадками, когда явится к Коляну на пир в честь рождения наследника. Дав несколько дельных советов Терентию, Леший зашагал вдоль дороги, решив не пересекать ее к торговому дворцу, а войти в град по эту сторону.

Приближаясь к скалоподобным много поверховым теремам-муравейникам, владыка размышлял, легко ли будет взять такой град чужеземной орде? С одной стороны, нет никаких препятствий в виде рвов и крепостных стен, и можно врываться в город сразу со всех сторон. А с другой стороны, ну ворвется в город тумен какого-нибудь Талды Елдыка, и что? Да тут каждый терем аки крепость! Даже не крепость, а неприступная скала. Ежели воины из каждого окна начнут стрелы метать, а то и ковши с кипящей смолой опрокидывать… Вот токма владыка строил бы терема-скалы поплотнее друг к другу, дабы враг, буде такой ворвется, был зажат меж стен и не мог увернуться от кипящей смолы и камней, и сам не имел возможность бить стрелами по окнам. Окна, конечно, великоваты, но, надо полагать, в случае напасти жители закрывают их щитами из бревен, оставляя лишь бойницы для лучников.

Так размышляя об обороноспособности не имеющего крепостной стены града, Леший шел среди гигантских теремов, пока перед ним с душераздирающим визгом не остановилась белоснежная самобеглая карета. Вопросительно подняв брови, владыка воззрился на высунувшего голову в оконце красномордого мужика.

– Тебе чо, дятел обдолбанный, жить надоело?! – возопил красномордый то ли вопрошая, то ли угрожая.

Леший застыл в непонимании. Что он опять не так сделал? Идет себе по дороге, никого не трогая.

– Ну, ты чо вылупился, дятел? Уйди с дороги!

Прошлый раз, когда сошел с дороги на зеленую лужайку, оказалось, что по траве ходить нельзя, ибо на траву местные людишки выводят гадить псов. Так как понять-то где тут можно ходить? Он глянул окрест. Люди, которых увидел, шли, где хотели – одни по мощеным тропам, другие по тропам, протоптанным среди зеленых лужаек, третьи вовсе по траве. Так чего же надо мужику из белой кареты? Не из тех ли он молодцев, кои беспричинно ищут лихо на свое мягкое место. Ну дык, он конечно не братец Лихоня, но, как любит говаривать Кощей, удовлетворить потребности жаждущего сможет сполна.

Сурово насупив брови, владыка подступил вплотную к карете. Та, заглушая вопли красномордого седока, сперва оглушительно завыла, потом грозно зарычала. А может, это и не рык был вовсе, ибо воздух сразу наполнился густым смрадом.

Ну, ладно, когда портят воздух болотники – они так выражают эмоции и по другому не могут. Но эта белоснежная тварь – Леший невольно одушевил машину – рычала и смердела явно с угрозой ему. А потому он не смог сдержаться, и с его руки сорвалась легкая практически незаметная карающая молния. Молния была значительно слабее той, которой он час назад подогрел лужу местного болотника. Но наглой самобеглой карете хватило и такой. Рык резко оборвался, и владыка понял, что та сила, которая двигала карету, вдруг умерла.

– Это чо такое? – прозвучал в наступившей тишине голос красномордого. Впрочем, краснота с его физиономии уже сошла. Он что-то делал внутри кареты, отчего в ее потрохах нечто напряженно жужжало. Однако машина не ожила. Озадаченный мужик вышел наружу и, подняв капот, коротко бросил Лешему: – Отвали.

Но владыка и не подумал уходить. Напротив, он с интересом рассматривал внутренности самобеглой кареты, которые находились под поднятой крышкой, напоминающей челюсть речного ящера-крокодила. Тут все было гораздо сложнее, чем в потрохах шарманки, которую он однажды разобрал из любопытства. Но в отличие от внутренностей шарманки механизмы кареты оказались схожи с живым организмом, и Леший с удивлением обнаружил, что ему понятны процессы, должные здесь протекать. Зловонная жидкость – это кровь. Вот эта штуковина, понятно, сердце. Она гонит кровь вот в эти бочонки. А вот это печень. Ее энергия воспламеняет кровь, порождая еще большую энергию, заставляющую карету двигаться. В принципе, все довольно примитивно, если сравнивать с творениями создателя. Однако придумать почти живой организм из металла, не применив при этом ни толики волшбы, мог только поистине осененный даром Создателя кузнец? Вот ежели посмотреть этот организм в работе, владыка понял бы для чего вон та, или вот ента штуковина. Наверняка создавший карету кузнец включил в эти детали функции почек, селезенок и прочих потрошков. Ага, а вот ента штуковина попорчена Лешим. Она хоть и питается энергией, но та в нее подается вона как, а не так, как он шарахнул сразу по всем жилкам. Вот ентот кристаллик и развалился.

Хозяин кареты тем временем подергал жилки, по которым подавалась энергия, на что-то понажимал, отчего внутри зажужжало нечто, пытающееся оживить металлического зверя. В конце концов решил сорвать досаду на Лешем.

– Не ну, ты чо тут застыл, как окаменевший, а? Может, тебе пинка дать, чтоб ты ушел с дороги?

Поглощенный изучением внутренностей кареты, владыка не обратил внимания на грубость. Ткнув пальцем в черную коробочку, он посоветовал мужику:

– Накажи кузнецу, чтоб вот енту штуковину починил или заменил.

– Релюшка что ли опять накрылась? – мужик сменил тон с угрожающего на растерянный и зачем-то пару раз щелкнул ногтем по неисправной детали.

– Я оживлю твою карету, – заверил его владыка, – токма сразу гони к кузнецу, ибо в другой раз сам призвать ее к жизни не сможешь.

– Ты обкуренный или из дурки сбежал? – вместо благодарности за предложенную помощь спросил о непонятном мужик.

Обиженный таким обращением Леший неодобрительно покачал головой и пошел было восвояси. А пусть как хочет прет свою железяку к кузнецу, ежели такой непочтительный. Но, все же, отойдя на пять шагов он остановился, вспомнив Ягу с ее любовью к неразумным людишкам, обернулся и подал энергию теперь уже с пониманием принципов работы железного организма.

– Твою медь! – отскочил от взревевшего мотора хозяин кареты. – Это чо?!

Леший еще раз всмотрелся теперь уже в работающий организм. Еще больше поразился простоте, с которой местные кузнецы без всякой волшбы ухитрились оживить железного зверя, и пошел прочь, размышляя, отчего в его краях никто не додумался до таких простецких, если не сказать примитивнейших вещей?

Глава 11

Побродив еще немного меж скало подобных теремов, владыка ощутил некую пустоту и даже убогость такого, казалось бы великого града. А дело в том, что, несмотря на небывалое многолюдье, в граде, как и рек лесовик, совершенно не было ни тайного народца, ни даже какой-нибудь захудалой твари. Уж на что казалось бы, шушуны вездесущи, обитают даже там, где не всякий таракан жить согласится, и то ни одного шушуна Леший не встретил, и даже не почуял. Что-то нечистое творилось в сиих краях, что-то противоречащее воле Создателя. Не для решения ли этой проблемы он здесь оказался? Под силу ли ему, простому первочеловеку будет с ней справиться?

В задумчивости он не заметил, как вернулся на опушку леса. Здесь под сенью деревьев, навалившийся на него гнет непонятного и неправильного слегка спал. Внимание отвлеклось на крики в глубине леса. Там Терентий учил кого-то уму-разуму. Владыке подумалось, ежели в лесу его волею порядок начал восстанавливаться, то, глядишь, и в граде дело пойдет. Токма с таким небывало большим градом старыми порядками не совладать. Да и где столько домовых-то набрать, даже ежели бы и вернулся сюда тайный народец? Нет, тут, как любит говаривать Кощей, надо идтить другим путем. Дамовые домовыми, а над таким великим градом надобно смотрителя ставить, аки над лесом. В лесу за порядком лесовики зрят, а тут пусть городовой будет.

И от созревшего решения владыке вовсе похорошело. А где того городового взять, то вопрос второй, о котором и опосля подумать можно.

Удовлетворенно улыбаясь, Леший сотворил призыв в уже знакомое место и шагнул во двор к Коляну.

Но не успело марево перехода закрыться, как из кустов выскочил взъерошенный парень, на лице которого читался откровенный ужас. Со страхом озираясь назад, он забежал вслед за владыкой в портал и понесся уже по двору, пока не врезался в компанию что-то обсуждающих мужчин.

Лишь двое из компании стояли лицом к появившемуся Лешему. По случайности этими двумя оказались Колян и Юрий. Пока остальные с недоумением выслушивали просящего помощи невесть откуда появившегося сумасшедшего, заверяющего, будто за ним гонится дикий лесной гоблин с дрессированными и при этом тоже дикими змеями, Колян поспешил навстречу пришельцу.

– Рад тебя видеть, Лех. Только ты это, – парень несколько смутился, – в следующий раз приходи по-человечески через калитку, лады? А то мужики подумают, что я и правда, что-то не то в свои напитки подмешиваю. Я, честно говоря, и сам уже в этом себя подозреваю.

Леший не понял, про какие напитки говорит хозяин терема, но пообещал впредь заходить через калитку.

– А это кто? – Колян кивнул на продолжавшего твердить про дикого гоблина парня.

– Не ведаю, – пожал плечами пришелец.

– Что значит, не ведаешь? – удивился Колян. – Он же с тобой через портал пришел.

– Нешто из лесу проскочил, – нахмурился владыка и двинулся к парню. Положив руку ему на плечо, строго вопросил: – Кто таков будешь и что в лесу делал?

– Знакомьтесь, мужики, это кинолог-экстрасенс Леха, – представил владыку собравшейся компании заметно подвыпивший Юрий. – Щас он этого дурика вылечит.

– Парень и правда, присмирел под суровым взглядом высокого блондина.

– Я это, сантехником в «Лесной Сказке» работаю, – забормотал он.

– Слышь, мне смеситель в ванной заменить надо, полез к сантехнику Юрий.

– Да погоди ты, – придержал брата Николай.

– Имя свое назови, – приказал сантехнику Леший.

– Кирюха я… В смысле Кирилл, – залопотал тот. – Я с работы пораньше ушел, и чтоб на остановке не светиться, пошел через лес. А там этот гоблин со змеями… Прямо бред какой-то…

– Может ты курнул чего, брателла? – ехидно поинтересовался один из гостей, рыжий крепыш в солнцезащитных очках.

– То он Терентия встретил, – пояснил присутствующим владыка.

– О, а я Терентия знаю, не преминул рисануться Юрий. – Прикольный мужик. Только он не гоблин, а леший.

– Терентий лесовик обычный, – поправил Юрия владыка. – Я Леший.

– Мужики, да вы, по ходу, одну трубку курили, – снова поинтересовался рыжий.

– Реки правду, чем не угодил Терентию? – продолжил допрос Леший.

– Да я просто шел, а тут этот гоблин ваш…

– Лесовик, – сжал руку на плече сантехника владыка.

– Он меня по спине дрыном как врезал! Я бежать. А на меня с дерева змеюка как свалится, обвилась вокруг шеи, в глаза смотрит и языком вот так вот, – Кирюха как мог вытянул язык и эротично поболтал им, вызвав взрыв хохота у присутствующих.

– Лжешь, – заставил парня ойкнуть Леший, еще сильнее сдавливая его плечо. – О чем рек Терентий, прежде чем посох в дело пустил?

– Хотел, чтобы я пачку из-под сигарет поднял, которую бросил.

– Отчего ж не поднял?

– Да поднял я ее, когда этот го… лесовик дрыном махать начал. А он говорит, типа, за то, что я в лесу мусорю, должен найти и поднять еще дюжину точно таких же пачек. А где я ему точно таких же найду?

– Мальчики! Чего вы тут ржете как кони? – появилась на крыльце супруга Юрия. Идите уже за стол.

Заметив Лешего, – она смущенно поздоровалась:

– Здравствуйте, Алексей.

– Здравствовать и тебе, девица-краса, – еще больше смутил Елену ответ пришельца, и она поспешила в дом.

За Еленой потянулись остальные гости. Николай с Лешим выпроводили за калитку непрошеного гостя.

– А как я тут оказался? – ошарашенно окинул взором улицу коттеджного поселка тот.

– Там остановка, – вместо ответа указал направление Колян.

– Явись немедля в лес, – напутствовал парня владыка, – кликни лесовика Терентия. Скажи, я повелел тебе собрать мешок сору всякого разного, на который он укажет. И на том твоя вина прощена будет.

– А если я его, Терентия этого вашего, не найду?

– Найдешь, – уверенно кивнул владыка и указал перстом вверх, где с чириканьем кружила стайка воробьев. – Он и посейчас тебя видит и ждет.

Кирюха задрал голову и тут же получил меж глаз воробьиной какашкой. Но Леший с Николаем снайперского попадания малой птахи уже не видели, так как, закрыв за парнем калитку, спешили в дом, где молодого отца заждались гости. В уже знакомой Лешему комнате были составлены вместе два больших стола, за коими расселось не менее двух дюжин человек обоего пола и разного возраста. Столы ломились от снеди. Прислуги видно не было, и трое вставших из-за стола мужиков самолично разливали по стопкам, бокалам и кубкам всевозможные напитки.

– Лех, я тут для тебя местечко припас, – окликнул гостя Юрий.

– Благодарствую, – кивнул тот, садясь рядом с парнем.

– Не-не, не сюда. Это Ленкино место. Они с Катюхой пошли к Натахе. Ты вот тут садись, – Юрий указал на третий от себя стул и почему-то шепотом добавил, показав поднятый вверх большой палец: – С Катюхой не теряйся. Эт сеструха моей Ленки. Разведена, бизнес леди и все такое. Понял?

– Нет.

Но тут в комнату в сопровождении Николая вошли три молодые женщины. Разговоры стихли, и все внимание переключилось на них.

– А вот и мы, – полненькая брюнетка, которую нежно обнимал за плечи Николай, продемонстрировала гостям завернутого в пеленку младенца. Ребенок смотрел на собравшихся широко открытыми глазами, словно вопрошая, кто все эти дяди и тети, и зачем они тут все собрались.

– Уй ти какой холесеньки-ий, – затянула сидящая напротив Лешего тетка. Остальные хором подхватили, и следующую минуту каждый сюсюкал в сторону младенца как мог. Тому же такое внимание явно не понравилось. Он капризно сморщил личико и высказал решительное:

– Гы!

– Что он сказал? – не поняла тетка.

– Дура, – то ли перевел, то ли дал характеристику соседке, сидящий рядом с ней лысый мужичок.

– Ну, показались гостям и пойдем спатеньки. У нас режим, – сообщила супруга Николая, не сводя любящего взгляда с сыночка. – Нам нужно вырасти сильными и здоровыми.

– Оно и верно, – одобрительно кивнул Леший, – младенцу в первые недели токма еда да сон положены.

Меж тем пришедшие вместе с молодой матерью Елена и похожая на нее лицом стройная шатенка прошли и сели между Юрием и Лешим.

– Катерина, знакомься, это Алексей, – представил владыку Юрий.

– Очень приятно, – растянула губы в вежливой улыбке девушка, одарив соседа лишь мимолетным взглядом.

Леший уже открыл рот, чтобы поинтересоваться у Катерины, чего это ей так приятно, но в комнату вновь вошел проводивший в светелку супругу хозяин терема.

– Ну что, гости дорогие, давайте уже выпьем за рождение Федора Николаевича! – провозгласил он тост.

– Вань, а кто такой Федор Николаевич? – сидящая напротив Лешего тетка толкнула локтем лысого мужичка, отчего тот, не донеся стопку до рта, выплеснул часть ее содержимого на рубаху. Виновато ойкнув, тетка припечатала к его груди салфетку, да с такой силой, что у мужичка перехватило дыхание, и он так и застыл с поднятой стопкой, открытым ртом и выпученными глазами.

Далее начался обычный пир. Гости произносили здравицы в честь новорожденного и родителей, поглощали яства, вели беседы. Юрий через голову жены требовал от Катерины, чтобы та ухаживала за Лешим. Елена просила его вести себя прилично. Владыка не понимал, чего хочет Юрий, и что значат его подмигивания? Отведав всего понемногу и ограничившись в питие легким вином, пришелец изучал поведение аборигенов и пытался по разговорам узнать больше о местных реалиях. Однако гости вскоре начали покидать пир, заявляя, что завтра рабочий день. Поднялась и соседка Лешего.

– Лен, я поднимусь к Наташе попрощаться и пойду, – сообщила она сестре.

– Лех, проводи девушку! – все не мог уняться Юрий.

– Да отстань ты от человека! – легонько шлепнула его ладошкой по лбу супруга.

Владыка так и не понял, с какой целью парень пытается свести его с сестрой своей жены, но ему уже надоело сидеть за столом и, к тому же, он хотел повидать новорожденного. Гости дарили счастливому отцу и периодически спускавшейся со второго поверха Наталье различные свертки и короба. У лешего же был особый подарок, для вручения которого необходимо коснуться новорожденного Федора. Потому он встал из-за стола вслед за Катериной. Девушка расценила его действия, как следование указанию Юрия.

– Спасибо, – улыбнулась она натянуто, – не стоит беспокоиться. Я прекрасно доберусь домой без сопровождения.

– Не благодари девица, – простодушно махнул рукой Леший, – у меня и в помыслах не было тебя сопровождать. Напротив, прошу тебя отвести меня в светелку к хозяюшке. Надобно мне Федора зрить, дабы дар вручить особый.

Обалдевшая от такого заявления Катерина растерянно посмотрела на сестру, та на мужа. А тот перевел стрелки на прощающегося с парочкой каких-то родственников брата.

– Колян, Леха хочет еще подарок Федору подарить!

– Почему еще? – удивилась Елена.

– А Леха вчера уже подарил Коляну золотую монету на колыбельку.

Леший тем временем уже поднимался на второй этаж вслед за Николаем и Катериной.

– Натах, я к тебе с гостями, – Просунул голову в приоткрытую дверь Колян.

– Заходите, – разрешила Наталья. – Мы только что проснулись, все дела поделали, сейчас кушать будем. Да, сынуля?

Женщина чмокнула лежащего на спине младенца в животик, и тот гы-гыкнул ей в ответ. В следующий момент взгляд младенца сконцентрировался на подошедшем владыке, маленькие ручонки потянулись к пришельцу, в гы-гыканье послышались радостные нотки.

– Дядя понравился сынуле? – Наталья взяла малыша на руки, нежно придерживая головку.

– Ну ты, Леха, прямо с первого взгляда моему сыну понравился, – Николай хлопнул гостя по плечу.

– Младенцы в первые несколько седмиц способны видеть… – владыка хотел было сказать, что младенцы видят первосуть, являющуюся частицей души Создателя, но в последний момент решил, что время раскрыться еще не пришло, – … способны видеть добро в человеке.

– Вы от скромности не умрете, – не смогла не подколоть странного зазнаистого блондина Катерина.

Блондин же, не обратив внимания на слова девушки, занес ладонь над челом тянущегося к нему младенца и еле слышно заговорил:

– Даровано мне Создателем наделять других частицей своей сути, что является сутью самого Создателя. Давно никто из людей не удостаивался такого дара. За много веков новорожденный Федор станет первым, кому дарован сей знак. – Наталья испуганно дернулась, когда ладонь гостя коснулась головки младенца, и будто бы даже озарилась желтоватым теплым светом, но он сразу отстранил руку, а судя по радостному взгляду малыша, ему все происходящее явно нравилось. Гость продолжил: – Отныне всякий зверь ли, тварь ли, узрев сей знак, не причинят зла Федору, а случись у него нужда, то и помогут в меру сил своих. То же и тайный народец. Но и вы, Колян и Наталья, давшие Федору жизнь, должны воспитать в нем уважение к правде и всему живому.

– Так это про вас Коля говорил, что познакомился с сильным экстрасенсом? – то ли спросила, то ли высказала догадку Наталья.

– М-да-а, – подкатила глаза Катерина, показывая всем своим видом, что думает о всех вместе взятых экстрасенсах.

Привычно не понимая, что от него хотят, Леший обратился уже к хозяину:

– Кузьму не обижай. А уж он за теремом присмотрит, всякую беду отвадит.

– А Кузьма – это кто? – заинтересовалась Наталья.

– Домовой, – пояснил гость. Катерина фыркнула.

– Я тебе потом все расскажу, Наташ, – почему-то стушевался Николай.

– Ой, ну все, Натусь, дай еще раз взглянуть на твоего масика и я пойду, – подступила к хозяйке Катерина, и они чмокнули друг друга в щечки.

– Пойду и я, – отступил на шаг и слегка поклонился Леший.

– Я провожу, – шагнул за ним Николай. Он опасался, как бы Леха не открыл портал на глазах у кого-нибудь из оставшихся гостей.

Во дворе уже сгущались вечерние сумерки, стрекотал одинокий сверчок, запертый по случаю гостей в вольере Лекс задумчиво грыз огромный масел.

Катерина достала из сумочки телефон, чтобы вызвать такси. Вдруг перед вышедшим вместе с ней блондином будто бы заклубилось облачко. Оно потемнело, прояснилось, и на нем проступило изображение мертвенно-бледного девичьего лица в обрамлении мокрых зеленых волос. Девушка обвела остановившуюся троицу взглядом, остановила его на блондине, ее зеленые брови поползли вверх.

– Владыка Велес? А я-то не поверила вонючке болотной.

– Не ква-поверила, а призыв ква-буль-сотворила, – проквакабулькал не видимый в облаке малого призыва болотник.

– Эй, Лех, завязывай со своими штучками, – тревожно оглянулся на крыльцо Колян, опасаясь, как бы еще кто из гостей не увидел то ли фокусы, то ли действительно колдовские штучки его нового знакомого.

– Жди меня, – бросил зеленоволосой деве владыка, и облако призыва развеялось.

– Что это было? – вопросила Катерина, продолжая смотреть на то место в воздухе, где только что висело облако.

– Видео портал, – поспешил объяснить хозяин коттеджа. – Новые технологии. Леха в секретном военном НИИ работает.

– А… а эта… зеленая?

– Это аватарка, – нашелся Колян. – В целях секретности сотрудники НИИ при видеосвязи используют виртуальные образы. Но это секрет. Поняла?

– Да-а? – девушка впервые окинула Лешего заинтересованным взглядом и, убрав телефон в сумочку, спросила: – Вы подвезете меня домой, Алексей?

– На чем? – нахмурился владыка, пытаясь сообразить, что от него хотят на этот раз.

Его вопрос в свою очередь озадачил девушку.

– А каким видом транспорта вы располагаете? – она попыталась скрыть растерянность за шутливым тоном.

Николаю удалось наконец-таки вытолкать их со двора. Пожав руку Лешему и пригласив его заходить почаще, он чмокнулся в щеки с Катериной и скрылся за калиткой.

– Так вы проводите меня? – уже с некоторым раздражением спросила девушка.

– Знамо провожу, – кивнул владыка. – Показывай, девица, куда идти?

– Может, на такси? – растерянно предложила Катерина.

– На кого? – добил ее встречным вопросом блондин, и не найдя больше, что сказать, она молча побрела по улице. Леший пошел рядом, с интересом разглядывая выглядывающие из-за высоких оград богатые терема.

– Алексей, – нарушила молчание девушка, – а вот эта вот ваша видеосвязь, она на основе чего? Или это секрет?

Не понимая, о какой основе идет речь, но уловив суть вопроса, владыка пояснил, решив не таиться от новой знакомой:

– То я болотнику наказал, дабы он мавку разыскал. Есть у меня к ней поручение.

– Это позывные ваших сотрудников? – поинтересовалась собеседница.

– Где? – простодушно глянул на нее блондин.

Девушка не нашла, что ответить, и далее они шли молча, пока не вышли из переулка на улицу с более оживленным автомобильным движением.

– Я, наверное, вас задерживаю… – Катерина начала тяготиться обществом не желающего идти на контакт мужчины, во вменяемости которого у нее постоянно возникали сомнения. – Дальше меня можно не провожать. Я вызову такси.

Решив при случае непременно выяснить, кто такой такси, и зачем его вызывают, Леший предложил:

– Ежели ты, девица Катерина, не спешишь, пройдем со мной к мавке. Я ей кое-какую службу исполнить накажу, а потом провожу тебя, куда повелишь.

– А… А где эта мавка?

– В речке, знамо, – Леший взял девушку за руку и повел за здание электрической подстанции. Убедившись, что в пределах видимости ничьих лишних глаз нет, призвал переход.

Ничего не успевшая сообразить Катерина словно во сне прошла сквозь возникшее перед ней марево и остановилась, пытаясь хоть что-то рассмотреть в неожиданной тьме, сквозь которую слышалось мерное журчание воды и легкий       шелест листвы на вечернем ветерке. Вместе с освещением, пропали все звуки города. Зато вовсю квакали лягушки и стрекотали сверчки. Подняв взор, девушка различила на фоне звездного неба вершины окружающих ее деревьев.

– Ч-что п-произошло? – дрожащим голосом спросила она. – Где мы?

Тут что-то квакнуло, булькнуло, и Катерина, подозрительно косясь на стоявшего рядом блондина, прикрыла ладошкой нос от насытившего воздух густого запаха сероводорода.

– Где же мавка? – спросил кого-то блондин.

– Уже ква-позвал, владыка, – ответил булькающий голос из темноты. – Ентой рыбине ква-видите ли не ква-приятно подле меня нах-ква– диться.

Послышался плеск воды, кусты прибрежного ивняка раздвинулись, и на поляну вышла обнаженная девушка. Глаза Катерины уже адаптировались к темноте, далеко не такой уж кромешной благодаря свету ночных звезд, и она могла довольно хорошо рассмотреть мавку. Мертвенно бледная кожа появившегося создания казалось светилась в темноте. Неестественно зеленые волосы свисали мокрыми прядями ниже ягодиц. Фигуре позавидовали бы фотомодели. Красивое лицо с застывшими чертами больше напоминало искусно сделанную маску.

– Приветствую тебя, владыка Велес! – зеленовласка в пояс поклонилась спутнику Катерины. – Не могу передать своей радости от встречи с тобой.

Леший шумно выдохнул, не зная, как реагировать на очередное глупое существо, путающее его с каким-то Велесом. В конце концов, решил не опускаться до объяснений каждому, а подумать над тем, как донести сразу до всех, кто он есть такой.

– Отчего неопрятна, словно не мавка речная, а кикимора болотная? – строго вопросил он, брезгливо разглядывая запутавшуюся в волосах речной жительницы тину, да налипший на стройные ноги ил.

– Ква-хи-буль, – хихикнуло из темноты, и воздух вновь наполнился зловонным амбре.

– Нет нынче чистого места в реке, владыка. Берега заилились, русло обмелело. Мне от ямины к ямине не переплывать, а по щиколотку переходить приходится. Некому следить за речкой-то. Все ушли вслед за водяным. Одна я осталась. И то уже мыслила податься из родных краев.

– А вот и отправляйся вслед за теми, кто сии края покинул, да поведай им мой наказ. Мыслю я возвернуть былой покон в эти земли. Потому каждому, кто поспешит возвернуться и в благом деле мне помочь, будет от меня особый почет и уважение. Ты же отныне не мавкой простой будешь, а речницей – хозяйкою этой речушки.

С поднятой длани владыки сорвалась молния и ударила зеленовласку, заставив ту упасть на колени и затрястись мелкой дрожью. Но вот дрожь прошла, и девушка поднялась. Ан нет, не хрупкую девушку видела теперь перед собой Катерина, а сказочно красивую зрелую женщину с налитой силой стройной фигурой.

– И с речушкой помогу для начала, – продолжил Леший, и перед ним повисло облачко призыва, из которого вопросительно пялился Терентий.

– Внемлю тебе, владыка.

– Явись предо мной! – последовал приказ, и через немедленно образовавшийся переход лесовик ступил на поляну.

– Е-олочки зеленые, – удивился Терентий, заметив бывшую мавку. – Слыхивал я, будто в иных краях не водяные, а водяницы встречаются, да не верил в то. Ан вот, сподобился сам увидеть.

– Не водяница это, а речница, – строго поправил Леший. – А коли ее река в твоих владениях протекает, поможешь берега почистить от лишних зарослей, дабы не заиливались. Направишь сюда людишек, кои лесу вред чинят, пусть вину искупают.

– А-а, – облегченно протянул лесовик, решивший было, что владыка желает заставить его самолично камыш дергать, – енто я завтра и спроворю.

Глава 12

Катерина не проронила ни слова, пока загадочный блондин не вернул ее обратно через портал в рощу за подстанцией. Она не знало о чем думать и что говорить. Мысли в ее голове застыли, зависнув, словно пиратская «винда». То, что с ней происходило, было либо сумасшедшим бредом, либо попросту не могло быть.

– Ну, теперича могу и тебя сопроводить, красна-девица, – удовлетворенно заявил блондин. – Указывай путь-дорогу. Пошто молчишь, словно в рот водицы набрала?

– Э-э… А-а… – девушка судорожно пыталась подцепить хоть какую-нибудь завалящую мыслишку и связать ее с речевым аппаратом. Наконец ей это удалось: – Алексей, а вы меня домой тоже через портал можете доставить?

– Нет, – покрутил головой Леший, в очередной раз, задумавшийся о вероятной связи Кощея с этими краями, ибо тот после воскрешения тоже стал называть большой призыв порталом, а малый призыв видеосвязью. – Призвать портал я могу лишь в то место, которое знает мой след. Да и то, ежели это не вотчина другого первочеловека.

– Понятно, кивнула девушка, ничего не поняв. – Тогда можно прогуляться пешком. Вы не против?

– Леха – имя мое. И ты зови меня так, девица, – нахмурился владыка, которого коробила привычка некоторых местных аборигенов обращаться друг к другу на понтляндский манер, будто у них двоится в глазах, и вместо одного собеседника видятся сразу двое.

– Просто Леха? – только и смогла вымолвить девушка.

– Дык, я чай не понтляндский спесивец, мнящий себя множеством.

Катерина не могла понять, как ей относиться к этому непонятному человеку. Будь он обычным мужланом, давно послала бы куда подальше. Но после продемонстрированных блондином чудес… В конце концов, если все эти порталы и мутанты лишь плод ее сумасшествия, то вряд ли она в данный момент что-то сможет с этим поделать. А если это реальность… Ну пошлет она блондина, ну уедет домой, и что потом? Что если больше никогда не доведется с ним встретиться? Она же тогда точно сойдет с ума от мыслей на тему, а были ли порталы и мутанты? Какой-то мудрый политик сказал, мол, не можешь справиться с процессом, встань во главе и управляй. Она не политик, но опыт в управлении мужиками имеется. Так почему бы не попробовать приручить этого грубияна?

– Ну что ж, Леха так Леха, – выдохнула Катерина и, подождав и не дождавшись никакой реакции со стороны блондина, взяла его под руку и кивнула в сторону тротуара: – Пойдем, погуляем по вечернему городу.

– Воля твоя, девица Катерина.

– Не называй меня девицей. Просто Катерина.

– Воля твоя, дев… Катерина.

От коттеджного поселка «Околица» до микрорайона «Новый», где живет девушка, пеший путь не близкий. Да и шли они не торопясь. Потому к нужному крыльцу подошли уже за полночь. Всю дорогу Катерина донимала Лешего наводящими вопросами, пытаясь выяснить о нем как можно больше информации. Тот отвечал, не задумываясь и вроде бы ничего не скрывая, но все более запутывая мысли спутницы. Не лицезрей она лично мавку и лесовика, то сейчас выбирала бы между двух вариантов – либо блондин издевается над ней, либо он клиент психиатрической клиники. Ну как ей следовало реагировать, когда этот Леха на вопрос о местожительстве отвечал, мол, в лесу. Что за бред? В каком лесу? А его вопрос, не встречала ли она Кощея? Ну конечно встречала. И Кощея Бессмертного, и Бабу Ягу, и лешего с русалкой. Она ему так и ответила. Тот удивленно вытаращил глаза, затем нахмурил брови и серьезно, и даже как-то строго, произнес:

– То в ваших дремучих краях лесовиков лешими кличут. Неверно сие. Леший один, – и блондин почему-то ткнул себя в грудь.

Беседуя в таком бредовом русле, они и дошли до дома Катерины. Девушку задело то, что новый знакомый за все время не сделал ей ни одного комплемента, не предложил продолжить знакомство, обменявшись номерами телефонов, и вообще вел себя будто взрослый человек с малолетней девчонкой. Однако вместо обиды ей овладел азарт.

– Леха, – не отпуская локоть владыки, заглянула она ему в глаза, – не откажешься от чашки чая?

– Не откажусь, – не задумываясь, согласился тот. – Ежели муж твой, али другие домочадцы супротив позднего гостя возражать не будут.

– Какой еще муж с домочадцами? Я живу одна, – засмеялась девушка. Затем округлила глаза и легко толкнула Лешего кулачком в бок. – Лех, а ты что, и правда, зашел бы на чай, если бы дома был муж?

– Отчего бы не зайти? – в свою очередь удивился собеседник.

Пока поднимались в лифте, гость с такой искренней наивностью расспрашивал о его назначении и устройстве, будто действительно всю жизнь прожил в лесу и не ведал ни о каком техническом прогрессе.

В квартире, когда прошли в зал, Леший кивнул в сторону висящего на стене телевизора и тоном знатока произнес:

– Глухое око.

– Почему глухое, – удивилась девушка.

– Я у Коляна обращался к людям, коих видел в нем, никто не ответил. Мыслю, они меня не видели и не слышали. Али твое око иное?

– Лех, ну ты прямо как Карлсон, – засмеялась девушка, включив телевизор и перебирая каналы в поисках музыкального. – Располагайся, я пока заварю чай.

Вернувшись с чаем, она увидела покрасневшего гостя, выпучившего глаза на экран, где девушки из «Виагры» сочетали демонстрацию своих прелестей со страстным напеванием зарифмованных слов. Заметив хозяйку, он резко отвернул голову от экрана, покраснел еще сильнее, будто его застали за чем-то нехорошим, и пробормотал:

– Пошто око сиих срамных девок показывает?

Эта реакция взрослого мужчины на сексапильных певичек стала последним аргументом, что ее гость действительно, как минимум, не из цивилизованного мира, а как максимум, вообще не из этого мира. На память пришел старый фильм, в котором проживший всю жизнь в джунглях парень попал в цивилизованный город. Но тот дикарь не ходил через порталы в другие миры. Да и блондин не выглядит дикарем. Внешность более чем аристократическая. И отношение к окружающим не то чтобы высокомерное, а будто отеческое, как у доброго барина. Кто же ты такой, загадочный Леха.

Спохватившись, Катерина поставила на столик поднос и, разливая горячий напиток по чашкам, произнесла, подражая манере гостя:

– Отведай чаек с сушками, гость дорогой.

– Благодарствую хозяюшка, – Леший отхлебнул из чашки, подкатил глаза, оценивая вкус, и тоном знатока заявил: – Заморский.

– Индийский, – подтвердила хозяйка, с улыбкой наблюдая, как мужчина замачивает в чае сушку.

– Скажи хозяюшка, – поднял глаза от чашки гость, – отчего, в твоем доме нет прислуги? Живешь-то знать не бедно, ежели заморский чай покупаешь. Вот и у Коляна с Натальей прислуги я не видывал. Отчего так?

– Блин, Леха, – не выдержала девушка, – ну откуда ты такой взялся? Скажи, ты не из нашего мира?

– Нешто другой мир есть? – нахмурился гость. – Но в краях здешних ранее не бывал. И не ведывал даже, что столь дикие места существуют.

– А куда же мы с тобой через портал ходили, и кто те мутанты, с которыми ты общался.

– То здесь недалече. А беседовал я с местным лесовиком, мавкой, да болотником.

– А кто они?

– Кто они? – переспросил Леший.

– Ну, например, мавка кто?

– Мавка она и есть, – последовало пожатие плечами. – Токма не мавка она теперь, а волею моей речница.

– Леш, – девушка подсела вплотную к гостю, взялась обеими руками за его предплечье и просительно заглянула в глаза, – расскажи мне о себе. Ну пожалуйста. Где жил до сих пор? Как попал в наш город? Расскажи, Леш.

Владыка долго смотрел в ее глаза словно решая, стоит ли доверяться этой легкомысленной особе, и все же кивнул.

– Воля твоя, Катерина, поведаю я тебе, о чем спросишь. Но и от тебя службу потребую.

– Какую службу? – округлила глаза девушка.

– Много дивного узрел я в вашем граде. Дивного и непонятного. Хочу узнать все о поконе и устоях местных, разобраться в непонятном, исправить не верное. В этом вижу я волю Создателя, отправившую меня в сии края. По сему и тебя прошу послужить мне проводником и подсказать непонятное.

– Леш, я не совсем поняла, о чем ты просишь. Но обещаю помочь в меру своих возможностей. Но сперва расскажи о себе.

Окунув в чай очередную сушку, владыка начал повествование с того момента, как Вий предложил ему позабавиться утренней рыбалкой, но тут же был перебит вопросом:

– Это какой Вий? Гоголевский что ли?

– То брат Кощея.

– Бессмертного? Которого Иван-царевич победил?

– Восстал Кощеюшка-то.

– И что, опять лягушек-царевен ворует? Леш, я ж тебя серьезно спрашиваю, – в голосе девушки слышалась непонятная Лешему обида.

Вздохнув, он начал с воскрешения Кощея. Катерина отодвинулась, скрестила руки на груди и капризно надула губы. Однако, по мере повествования, ее взгляд становился все более заинтересованным. А еще через какое-то время она уже задавала уточняющие вопросы, то и дело удивленно вздымая брови.

***

Утром Катерину разбудил проникший в окно солнечный лучик. Потянувшись, она села и с удивлением обнаружила, что спала в зале на диване, не раздеваясь. На секунду задумавшись, вскочила и пробежалась по квартире, заглянув в спальню, на кухню и в санузел. Гость ушел. А был ли гость? Девушка вернулась на диван и, глядя на сервированный, на двоих чайный столик, глубоко задумалась.

Глава 13

Едва полковник Майоров переступил порог кабинета, как ему позвонил мэр. Евгений Павлович Лошадкин звонил на мобильник, что предвещало неофициальный разговор. Глава городской полиции недовольно поморщился. Очень уж он не любил утренние неофициальные звонки. Его опыт говорил, что в начале рабочего дня никто не будет звонить, чтобы позвать на рыбалку или на шашлычок под вискарик. Утром звонят только для того, чтобы грузануть Петра Алексеевича какой-нибудь проблемой. Эх, и где же те добрые лихие времена попытки построения демократии и приобщения к общечеловеческим ценностям, когда за решением любых проблем обращались к так называемой братве. Даже и он, будучи тогда начальником одного из отделов, разочек сподобился грешным делом. Теперь же все разборки местных элит, мать их за ногу, на его плечах. Он им кто – начальник ГУВД или какой-то решала? Вот испортят же настроение с утра!

Вздохнув, полковник поднес телефон к уху.

– Да, Палыч. Чего тебя с утра беспокоит?

– Петр, ты каких-нибудь толкиенистов в нашем городе знаешь? – тоже не поздоровался мэр. В голосе его сквозило крайнее раздражение.

– Каких еще толкиенистов? Не слышал про таких.

– Плохо, что не слышал. Ты, Майоров, на то тут и поставлен, чтобы слышать, знать и пресекать!

– Слышь, Евгений Палыч, мля, я не тобой поставлен, и не тебе меня в чем-то упрекаать! Я хоть и Майоров, но полковник. А ты сегодня мэр, а завтра… – разгоряченный начальник ГУВД хотел было озвучить собеседнику перспективу стать подследственным, но все же сбавил обороты и произнес более мягко: – А завтра не мэр. Короче, не наезжай на меня, Палыч. Говори конкретно в чем проблема?

Проблема оказалась в сыне Лошадкина, которого рано утром срочно отправили в область, в медицинский центр «Наследие» к профессору-проктологу. Великовозрастный детинушка приобрел коллекционный револьвер-травматик и, как следует обмыв покупку, отправился с компанией приятелей в ближайший лесопарк пострелять по бутылкам. На лес уже опускались сумерки, когда на крики, хохот и звон разлетающихся на осколки пивных бутылок из-за деревьев вышел странный мужичок в покрытой листвой одежде. Обведя хмурым взглядом засыпанную битым стеклом поляну, он укоризненно покачал головой, пригладил лопатообразную бороду и вопросил:

– Енто вотето вот пошто вы тут безобразие чините?

– Гы, это чо за гоблин? – дебильно улыбаясь, обратился к приятелям Виталик Лошадкин.

Те недоуменно пожали плечами. Вырядившийся в костюм лешего мужик начал нести пургу про уважение к лесу и наезжать на компанию с требованием собрать весь мусор на сто шагов окрест.

Послушав какое-то время лесного пришельца, Виталик отломал от ближайшего деревца пышную ветку.

– Чуваки, мы щас будем охотиться на павлина! – радостно заявил он.

– На какого павлина? – озвучил общий вопрос один из дружков.

– На этого, – указал отломанной веткой на мужика сынок мэра. – Слышь, гоблин, я щас воткну тебе в задницу эту ветку. Будет, типа, хвост. Ты должен бегать по лесу и орать, как павлин из мультика про Мюнхгаузена. Врубинштейн?

Мужик долгую минуту осмысливал услышанное, смешно шевеля густыми бровями.

Впоследствии никто из свидетелей не мог связно поведать о дальнейших событиях. Приятели Виталика помнили лишь отдельные моменты, да и то полагали, что это бред, навеянный попавшим в торговую сеть левым алкоголем. Сам же сын мэра ничего не хотел или не мог говорить. Он либо выл диким зверем, либо стонал, либо начинал орать благим матом, постоянно держась за пострадавший зад.

В общем, из разрозненных сведений складывалась какая-то малореальная картина. В руках у ряженого мужика, словно из ниоткуда появилась двухметровая свежеошкуренная палка. Он ткнул этой палкой в живот молодому Лошадкину, отчего тот согнулся, выронив револьвер и сломанную ветку. Подняв ветку, мужик легко вставил ее в зад Виталику, заставив присутствующих зябко передернуть плечами от звука рвущейся джинсовой материи. В первые мгновения незадачливый хозяин жизни пытался молча осознать произошедшее с ним и старательно выворачивал шею, чтобы подробнее рассмотреть торчащее из его собственной задницы молодое деревце. Да-да, обломанная им ветка действительно на глазах у изумленных зрителей превратилась в молодое деревце, вероятно попав в благоприятную среду. Все это как раз и можно было списать на навеянный некачественным алкоголем бред, но когда пострадавшего доставили в клинику, совладельцем которой являлся Евгений Павлович, подняли и заставили явиться посреди ночи персонал, то сделанный рентген показал, что ветка действительно укоренилась в мягких тканях и пустила основной корень по прямой кишке.

Несмотря на посулы и угрозы явившегося мэра, требующего немедленно извлечь дерево из сына и сохранить инцидент в тайне, после короткого совещания персонал клиники заявил, что они не могут взять на себя ответственность за столь необычную операцию, не имея абсолютно никакого опыта по извлечению из человеческого организма растущих в нем деревьев. Евгению Палычу предложили обратиться в клинику известного профессора-проктолога. Разбуженный профессор после слов о выросшем из задницы дереве бросил трубку и отключил телефон. Тогда решили вести Виталика сразу в областной центр, где, дождавшись утра, продемонстрировать профессору наглядно. Дерево все же решили спилить. Но когда грузили пациента на заднее сиденье «Мерседеса», оставшийся пенек уже зазеленел свежими росточками.

Но все это было уже под утро. А до полуночи, пока подгоняемые крепкой палкой нарушители лесного спокойствия собирали осколки битых бутылок и прочий мусор, Виталик носился по лесу, пугая окрестных обитателей нечеловечески дикими криками, которым позавидовал бы даже мюнхгаузеновский павлин.

***

Выслушав мэра, полковник Майоров задумался. Он прекрасно знал, что Лошадкин любил обильно закладывать за воротник, и всю эту историю ему могла нашептать на ухо пришедшая в итоге белочка. Но… Но за последние двое суток в ГУВД поступило несколько заявлений от пострадавших в лесопарковой зоне на юго-западной окраине города. И все эти заявления выделялись подобной же бредовой анекдотичностью. Правда на растущие из задницы деревья никто не жаловался, но то ли гоблин, то ли леший присутствовал везде. И этот персонаж якобы травил невинных прохожих дрессированными муравьями, ядовитыми змеями, стаями хищных воробьев и серых мышей.

Над первыми заявлениями, попросту смеялись. Принимающего их дежурного пришлось отправить в больницу с грыжей. Бедолага надорвал живот, сдерживая смех и пытаясь изображать серьезное выражение лица при общении с пострадавшими. Однако, когда к вечеру стопка бредовых заявлений продолжила расти, было принято решение отправлять подателей на медэкспертизу для сдачи анализов с целью обнаружения в их организме наркотических веществ, вызывающих галлюцинации. Одновременно участковые получили приказ проверить качество контрафактного алкоголя на подконтрольных им точках, а так же выяснить, не появились ли не подконтрольные.

Накануне вечером начальник первого отдела предоставил шефу результаты судмедэкспертизы, из которых следовало, что только у одного пострадавшего в крови наличествовали наркотические вещества в малой дозе, зато у всех обнаружились реальные муравьиные, мышиные и ужиные укусы. Кстати, головы и одежда некоторых подателей заявлений были так густо заляпаны птичьим пометом, что наводило на мысль о правдивости рассказов про нападение пернатых стай.

Вчера вечером полковник отмахнулся от этого бреда, решив разобраться с ним утром на свежую голову. И вот теперь сам мэр огорошил его еще более бредовой историей о проросшем в заднице его чада дереве. Благо к сыну Петра Алексеевича, так же принадлежащего к компании Виталика Лошадкина, приехал столичный приятель с двумя девушками, и юный Майоров уже почти неделю проводил с гостями.

Поняв, что события принимают нешуточный оборот, начальник городской полиции искренне заверил Лошадкина, что берет дело под собственный контроль и попросил обеспечить обязательную явку пред его очи товарищей Виталика для дачи свидетельских показаний.

– Я постараюсь, – нехотя ответил Лошадкин, – но ты же понимаешь, Петр, кто их родители? Никаких протоколов, Петр, понимаешь?

– Палыч, давай ты не будешь учить меня жизни, а?

***

На утренней оперативке Майоров для профилактики вздрючил всех начальников отделов – не одному же ему начинать рабочий день с испорченным настроением – после чего выслушал доклады, особо интересуясь районами, прилегающими к юго-западной лесопарковой зоне. Оказалось, за двое суток на месте происшествия побывал лишь участковый Полуедов в сопровождении стажера Выливайко – наградил же Бог фамилиями. Да и тот участковый отреагировал потому, что к нему явилась разгневанная зам директора одного из лицеев и едва не разгромила его кабинет.

Телефон завибрировал вызовом от Хватова.

– Я через минутку перезвоню, Юрий Григорич, – полковник погасил вызов, отдал распоряжение заму лично вытрясти из Полуедова и стажера все мало-мальские подробности посещения места происшествия, наказал всем обращать внимание на любые сигналы из юго-западных районов и разогнал оперативку.

Прежде чем перезвонить Хватову, полковник малость пораскинул мозгами – в фигуральном смысле, естественно. Юрий Григорьевич являлся генеральным директором одного из градообразующих предприятий, и его утренний звонок на личный номер Майорова так же не предвещал ничего приятного. Неужели и он про того же лесного гоблина? Хмурясь от недобрых предчувствий, Петр Алексеевич нажал вызов. Хватов ответил после первого же гудка.

– Извини, Григорич. Мне нужно было завершить оперативку, – пояснил Майоров и, стараясь придать голосу беззаботное выражение, спросил: – Тебя-то чего беспокоит с утра? Хочешь предложить реванш на бильярде?

– Погоди про бильярд, Лексеич. Мне щас Лошадкин звонил. Говорит, ты моего Дрюлика на допрос собрался вызвать.

– Какого Дрюлика? – не понял полковник.

– Да Андрюху, сына моего.

– А-а, – дошло до начальника полиции, – так твое чадо тоже там отметилось. Ну, не на допрос, а на не конфиденциальную беседу. Пока. Надеюсь, это не твой… кх-м… Дрюлик с компанией, по пьяной лавочке, воткнули дерево в зад мелкому Лошадкину, а теперь выдумывают истории про всяких гоблинов?

– Да хрен их этих отморозков знает, – честно признался Хватов. – Сколько раз говорил Люське, давай отправим его с глаз долой учиться в какую-нить заграницу. Нет, мля! Мальчику, видите ли, сначала надо возмужать и набраться ума-разума под присмотром родителей… Набрался, мля! Ты знаешь, чего он мне сегодня с утра заявил? Вместо того, чтобы как обычно, придя домой, лечь спать, он потребовал, чтобы я ему срочно нашел лопату. Прикинь, лопата ему в шесть утра понадобилась! Говорит, надо срочно идти в лес и какие-то саженцы сажать. Иначе какой-то гоблин сделает из него павлина. И с виду трезвый совсем. Может, обдолбался чем, только этого еще не хватало. Твое-то чадо чего говорит, Лексеич?

Мое чадо с плохими компаниями не связывается, – гордо заявил Майоров, прикидывая в уме, когда видел сына в последний раз.

– В смысле? – потребовал пояснений Хватов.

– Не было его там, – с меньшим пафосом и тайной надеждой ответил полковник.

– Да? – понимающе вопросил собеседник. – Слушай, Лексеич, а может, и моего не было, а? Давай, я его срочно сплавлю за бугор, а? Благодарность не заржавеет. Ты меня знаешь, Лексеич.

– Да погоди ты кипишевать! – урезонил местного олигарха начальник полиции, мечтательно размышляя о том, какое спокойствие воцарилось бы в городе, да и в стране, если бы вся так называемая золотая молодежь единомоментно свалила заграницу. – Еще ж ничего не ясно. Пострадал только мелкий Лошадкин, но Палыч сам не хочет поднимать шум. Вот прищучу этого гоблина, если он существует, узнаю, что да как, тогда и…

Выслушав многозначительную паузу от Петра Алексеевича, Хватов еще раз намекнул на благодарность в случае чего и пообещал прислать сына для неофициальной беседы.

– М-дя, – полковник бросил трубку на стол и откинулся на спинку кресла, – чьи еще папаши мне позвонят?

Недолго поразмыслив, он решил тряхнуть стариной и лично взяться за это дело. Мало ли какие еще нюансы всплывут, о которых не нужно знать никому, включая и зама. Например, о проросшем в заднице мелкого Лошадкина – вот же бред! – дереве. Старший-то Лошадкин ему нипочем, а вот уже Хватов мог как по-царски отблагодарить, так и похоронить, при чем не только в смысле карьеры.

Попросив секретаршу соединить с замом, Майоров приказал ему немедленно направить Полуедова и стажера Выливайко лично к нему. Кроме того, сетуя на себя за запоздалую мысль, отчитал зама за то, что до сих пор не составлен фоторобот гоблина, и велел заняться этим немедленно.

В докладе Полуедова проявился еще один фигурант – высокий бородатый блондин, которого участковый со стажёром встретили в лесопарке, когда явились туда с гражданкой Филькингрумм. Выяснилось, что этот блондин, представившийся просто Лехой, якобы знает гоблина. Более того он утверждал, что гоблин является местным лесничим по имени Терентий. Сам же блондин, по словам Полуедова, вел себя как начальник этого не вменяемого лесничего, и на словах если и не одобрял, то и не осуждал его действия по отношению к посетителям лесопарковой зоны.

Полковник немедленно связался с местным лесничеством. Оказалось, что входящая в черту города парковая зона не входит в их компетенцию и никаких лесничих там быть не может. В организации «Зеленстрой», ответственной за городские зеленые насаждения, так же ни о каком блондине Лехе и лесничем Терентии понятии не имели и присланных к ним фотороботах никого не опознали. И вообще, фоторобот блондина никто из пострадавших не опознал, кроме зам. директора лицея Филькингрумм. А ведь в этом лесу, как вдруг вспомнил Майоров находится новый перинатальный центр, черт бы их побрал с этими импортными названиями.

Чтобы не привлекать к делу лишних людей, Петр Алексеевич послал в перинатальный центр все того же лейтенанта Полуедова со стажером Вылевайко. И вот там то блондина опознали сразу двое. Один из охранников видел его в наряде бомжа, топчущегося у ворот. По его словам бомж-блондин пару дней назад ранним утром топтался у ворот, потом ушел в лес. Через день блондина видела санитарка, он находился в роддоме якобы в женском одеянии и в модельных туфельках не менее сорок третьего размера. Санитарка обратила внимание на туфельке именно по той причине, что у нее самой был сорок второй размер, и для нее всегда было проблемой купить обувь. Больше никто как из персонала, так и клиентов перинатального центра ни блондина, ни гоблина-лесничего не видели. Зато блондин засветился в видеокамерах торгового центра «Карусель», в который Полуедов заехал по собственной инициативе. Здесь фигурант был в нормальной мужской одежде, однако продавец обувного магазина утверждала, будто бы он хотел купить женские сапоги-чулки и очень сожалел, что нет его размера. Больше следов таинственного блондина найти не удалось.

Встретиться со свидетелями дикого конфуза Виталика Лошадкина начальнику полиции так и не удалось. «Золотые» чада вели себя словно зомбированные – твердили, что в лесу необходимо срочно навести порядок, иначе гоблин Терентий превратит их задницы в цветущие сады. И весь прошедший день они, словно юные тимуровцы, собирали в юго-западном лесопарке мусор, вскапывали утоптанные до каменного состояния тропинки, вырубали сушняк и лишний подлесок, высаживали новые деревца. По утверждению новоявленных друзей природы, руководил ими все тот же Терентий. Однако ни ненавязчиво наблюдавший за ними опер, ни посланные встревоженными, но крайне занятыми родителями, охранники не видели поблизости никого, если не считать парочки компаний алкашей, которых сами же чада и прогнали из леса.

Из всей компании не воспылал любовью к природе только Акбар Кутакаев – сын владельца нескольких местных автосалонов, автосервисов и ритуальных агенств. Акбар с утра сидел в одном из автосервисов, где удивленные мастера-кузовщики, бросив всю работу, пытались выполнить заказ хозяйского сынка по изготовлению металлических трусов с бронированным усилением сзади.

А вот сам Азамат Кутакаев Майорову не позвонил, что настораживало. Как бы этот выходец с гор не затеял собственные поиски обидчиков его сына.

Неспокойный день закончился, за окном опустились сумерки, кабинет погрузился в темноту. Полковник устало потер виски, вздохнул, нашел в записной книжке мобильника нужный телефон. Пару минут задумчиво смотрел на экран и, еще раз вздохнув, нажал на вызов.

– Привет, Дубина… Да и еще век о тебе не вспоминал бы… Работа у меня нервная… Нет, мля, я здоровьем твоим поинтересоваться восхотел. Короче, Дубина, ты про кипишь в юго-западном лесопарке слышал? Что можешь сказать? Точно ничего? Может и шантрапа. Но эта шантрапа задела больших людей…Короче, Дубина, напряги свою шпану, чтобы вычислили этих лесных беспредельщиков. Фото одного и фоторобот другого я тебе скину.

Глава 14

Владыка с удовлетворением отмечал изменения в лесу. Мусор исчез – не резали глаз валяющиеся повсюду бумажки, не отблескивали битые бутылочные стеклышки, не шуршали под ногами остатки различных пластиковых упаковок. Вытоптанные поляны зеленели свежей травкой. Густая вязь ведущих непонятно куда тропинок исчезла. Зверья, которому требовались лесные тропы, здесь давно не водилось, а для людского пользования Терентий оставил лишь две тропы. Обе вели к избе-рожальне. Одна напрямую от города, другая от остановки лиликтрического само беглого трамвая. Вдоль обеих троп проштрафившиеся людишки рассадили терновник, который стараниями лесовика тут же начал усиленно расти, надежно перекрывая лишние проходы в лес. А неча! Идешь по своим делам? Вот и иди. А лес посетишь в иной раз, когда в том обоюдная нужда будет. Вот земляника на полянках созреет, грибочки после теплого дождичка поднимутся, яблочки лесные соком нальются, лещина крепкими орешками одарит – вот тогда добро пожаловать доброму человеку за лесными дарами. Но, токмо доброму. Тому, кто к лесу с уважением. А за иными Терентий присмотрит.

Видел владыка и то, как меняется отношение к лесу у самих людей. В изначально затравленных взглядах работающих по принуждению штрафников появлялась заинтересованность, а позже и удовлетворение содеянным. Кое-кто даже стал давать советы Терентию, а тот не чинясь их, принимал, ежели оказывались дельные. Вот парочка мужичков приволокли от куда-то скамейку и установили ее под сенью раскидистого дуба, дабы уставший путник мог отдохнуть и перевести дыхание или провести время в приятной беседе с сотоварищем. Сие начинание Терентий воспринял с одобрением. Узнав, что мужички мастера в столярном деле, он вместе с ними подобрал сухие или больные деревья, из коих те, принеся инструмент, принялись мастерить новые скамейки в не выбивающемся из лесного антуража стиля. Вслед за скамейками на прилегающей к тропе обширной полянке появились детские качели.

Лесная суета не осталась не замеченной и для прочих жителей града. Многие приходили посмотреть, некоторые оставались, предлагая посильную помощь. Заявились и представители местной власти. Окинув окрест хозяйским взглядом, они потребовали к себе главного. По велению Лешего Терентий теперь являлся к людям не в своем привычном одеянии, а накинув морок привычного для местных людишек костюма. Стиль делового костюма для него подобрал один из новоявленных лесных активистов вьюнош Дрюлик Хватов. Он заявил, что это «стильный прикид от Армане». Однако белоснежное одеяние слишком контрастировало с зеленым фоном леса , и владыка позволил лесовику сменить окрас на более привычный, или , как охарактеризовал все тот же Дрюлик, на камуфляжный.

Не разглядев в Терентии главного, представители городской администрации высокомерно приказали ему отвезти их к руководителю организации, которая производит здесь работы по облагораживанию парка. По их словам, любая деятельность в зоне их ответственности должна согласовываться с ними, и все что в данный момент сделано в лесопарковой зоне является грубым нарушением. Все работы должны быть немедленно свернуты, а территория приведена к изначальному состоянию.

От такой наглости Терентий даже потерял дар речи. Он был теперь не дряхлым увядающим лесовиком, каким его застал владыка, а полным сил настоящим хозяином окрестного леса. Подавив гнев, он ухмыльнулся в аккуратно причесанную бороду и пригласил наглецов пройти вслед за ним. Те, решив, что мужик ведет их к своему начальству, важно шествовали следом, по неожиданно открывшейся в зарослях терновника тропинке. Но тропинка все тянулась и тянулась, и казалось, что лес должен уже давно кончиться, а мужик все шел и шел.

– Эй, товарищ, вы куда нас ведете? – не выдержав, вопросил один из представителей администрации, толстяк с обильно потеющей лысиной.

Вместо ответа проводник шагнул в сторону, его одеяние слилось с листвой и будто бы растворилось.

– Не понял! Куда делся этот крендель? – выступил вперед второй гость из мэрии.

– Сейчас посмотрим – заявил, сопровождающий их сержант полиции и, кивнув напарнику, прошел дальше по тропинке.

А дальше оказался тупик – тропа упиралась в столь плотные заросли терновника, что продраться сквозь них не было никакой возможности. Такие же густые, топорщащиеся острыми шипами кусты тянулись по обоим краям тропы. Озадаченные полицейские тщательно обследовали заросли, не понимая, куда делся коварный проводник.

– Ладно, парни, возвращаемся, – зло, сощурив глаз и вытирая платком потеющую лысину, заявил толстяк. – Похоже, здесь предстоят серьезные разборки. Пусть Лошадкин звонит вашему начальнику, чтобы ОМОН перевернул этот лесок кверху тормашками.

Они развернулись и побрели в обратном направлении.

– Не понял! – удивленно воскликнул сержант. – Мы же шли все время по прямой, и ни каких поворотов тут не было.

Тропа действительно заворачивала вправо. Пройдя еще немного, они остановились перед развилкой.

– Ничего себе финты! – теперь общее удивление высказал второй полицейский. – Ни каких перекрестков здесь точно не было.

– Чертовщина какая-то… – протер лысину платочком толстяк.

– И куда нам идти? – вопросил коллега толстяка.

– Думаю, без разницы – ответил на вопрос представителя администрации сержант. – Тут лесок то не больше километра в поперечнике.

– Тогда идем налево, – решительно заявил толстяк, и широко шагая, заспешил скорее выбраться из колючих зарослей.

Но не тут то было. Представители городской власти бродили в терновом лабиринте уже не менее получаса, периодически останавливаясь перед новыми развилками, решая, куда направиться, а зарослям все не было конца. Заблудившиеся путники пытались прислушиваться, чтобы по людским голосам или звукам проезжающих автомобилей определить направление, в котором находится цивилизация. Однако кроме щебета лесных птах, да шороха листьев от легкого ветерка ничего не было слышно.

– Бред какой-то…. – в очередной раз пробормотал толстяк.

Его спутники уже ничего не говорили, лишь подавленно озирались окрест.

В плутании по зеленому лабиринту прошел еще час. Пару раз полицейские пытались продраться сквозь терновник к возвышающимся за ним высоким деревьям, дабы, забравшись на какое-нибудь из них, обозреть окрестности. Но терновник, словно живой сплетал на их пути колючие ветви в непреодолимый заслон, и, в конце концов, изодрав форму, полицейские отступились и теперь уныло брели за представителями городской администрации.

И вдруг, за очередным поворотом лабиринта, послышались голоса. Путники ускорили шаг, и после того как тропа сделала еще пару поворотов, столкнулись с двумя обладателями лиц кавказской национальности. Джигиты были крайне возбуждены, шумно дышали и дико таращили выпученные глаза. Состояние их одежды говорило о том, что они тоже неоднократно пытались продираться сквозь терновник.

Какое-то время узники лабиринта молча таращились друг на друга. Затем один из джигитов ткнул пальцем в сторону лысого:

– Эй, я тебя знаю, да! Ты сидишь в мэрии, да? Мы приходили к тебе с Азаматом Темберлиевичем. Помнишь, да?

– Ну помню, – кивнул лысый, действительно узнав подручного Кутакаева.

– А если помнишь, скажи, как отсюда выйти в город, да? – джигит выжидательно уставился на представителя администрации.

Лысый растеряно оглянулся на своих спутников.

– М-да…. – только и смог вымолвить его коллега, а у сопровождающих их полицейских вовсе не нашлось, что и ответить.

***

Подивившись идеей с терновым лабиринтом Терентия, Леший одобрил сию воспитательную меру. Он шел вдоль опушки, осматривая произошедшие здесь изменения, когда рядом остановился белый микроавтобус с надписью «Блюм ТВ». Отъехала дверь салона и из машины вылезли двое – парень с камерой на плече и худенькая девушка в бесстыдно облегающей высокую грудь желтой майке и рванных на коленках джинсах.

– Извините, мужчина, – окликнула девушка владыку, – вы не подскажите, где здесь местные активисты благоустраивают парк?

Оторвав взгляд от прорех на портках у девушки, Леший доброжелательно улыбнулся.

– Отчего ж не подсказать-то? И подскажу, и провожу, и покажу, коли с добром приехали.

***

– Да, – увидев на вибрирующем телефоне номер Дубины, Майоров поднес трубку к уху, – узнал о чем я просил?

– А ты, Петр Алексеич, ящик включи, – посоветовал представитель криминального мира. – Сдается мне, по местному телевидению сейчас именно тех шустрил показывают, которых ты ищешь.

Полковник подхватил со стола пульт и, переключив несколько каналов, нашел БлюмТВ. На экране, настороженно косясь на подсунутый микрофон, что-то бубнил бородатый мужичок, действительно очень похожий на фоторобот гоблина-беспредельщика. Вот только в отличие от составленного по показаниям пострадавших фоторобота, этот был аккуратно причесан и одет в новенький костюм камуфляжной раскраски. Майоров даже усомнился, тот ли это гоблин? Но сомнения тут же развеял топчущийся на заднем плане второй персонаж – высокий блондин с аккуратной бородкой. Он был все в том же джинсовом костюме, в котором его зафиксировали видеокамеры ТЦ «Карусель».

Прислушавшись к голосам в телевизоре, начальник полиции получил дополнительное доказательство тому, что видит именно искомых фигурантов – корреспондент местного ТВ-канала расспрашивала мужика в камуфляже о благоустройстве юго-западной лесопарковой зоны. Тот нес в ответ какую-то бредятину, обильно используя старорусские словечки.

– Ну что, они? – вопросил Дубина из трубки, которую Майоров продолжал машинально прижимать к уху.

– Они, – подтвердил полковник и хотел прервать разговор.

– Петр Алексеич, – не дал ему это сделать Дубина, – ты, случаем, не просвятишь меня, куда делись мои пацаны? Не у тебя парятся? Если чего, я ж их по твоему вопросу посылал.

– Какие пацаны? По какому вопросу? – нахмурил брови Майоров.

– Ну, послал я двоих узнать про этих шустрил. Так от них уже второй день ни слуху, ни духу. Один из них мой племяш. Я уже братву поднять хотел, да твой, Петр Алексеич, интерес в этом деле сдерживает.

– Не знаю я ничего про твоих пацанов, – оборвал криминального авторитета начальник полиции и строго добавил: – И не вздумай мне разборки устраивать! Прошли те времена, понял! Нынче с демократией разговор короткий – ласты за спину и в кутузку. Все, некогда мне. Дел по горло.

Прервав разговор с Дубиной, полковник тут же позвонил мэру.

– Добрый, если его можно так назвать, день, Палыч. Как здоровье Виталика? Дерево из… кх-м, извлекли?

– Да черт бы побрал этого трепанного профессора Анальского. Он, по ходу, и не собирается ничего извлекать. Типа, этот феномен необходимо тщательно изучить. Мол, как только он поймет природу симбиоза, так сразу непременно пересадит дерево себе, мать его…

Майорову показалось, что в трубке послышался скрежет зубов. Не сдержавшись, он предложил:

– А ты посоветуй ему посетить нашего гоблина. Может, тот ему тоже саженец подсадит…

– Мне, между прочим, не до смеха, – в голосе Лошадкина послышалась обида. – Ты чего звонишь?

– Да вот спросить хочу, у тебя что, в бюджете лишние средства появились?

– С чего ты взял? – удивился мэр.

– А как раз сейчас по местному каналу рассказывают про облагораживание той самой юго-западной лесопарковой зоны. Сей проект, извиняюсь, из каких источников финансируется?

– А-а, – догадался о чем речь Лошадкин, – ты об этом. Да я сам не понимаю, что там творится. Не до этого мне сейчас. Ты же понимаешь. У нас подобными благоустройствами ведает Селедкин. Он еще вчера должен был разобраться. Вроде бы даже отправился туда вместе с Торчилиным. Вот только оба куда-то запропастились. Сегодня жена Торчилина приезжала. Говорит, он как вчера на работу уехал, так больше не появлялся. И мобильники у обоих молчат.

– Странно, – задумчиво проговорил полковник. – Мне сегодня уже сообщали о двух… кх-м, парнях, отправившихся вчера в злополучный лесопарк и пропавших без вести.

– Азамат позвонил все-таки? А я ему сразу говорил, чтобы к тебе обратился. Но ему, видите ли, впадлу.

– Какой еще Азамат? – удивился начальник полиции. – Кутакаев, что ли?

– Естественно, Кутакаев. Ты еще какого-то Азамата в нашем городе знаешь? Он, оказывается, послал двух своих джигитов, чтобы те поквитались с гоблином за унижение сына. Те поехали в лес и не вернулись.

– Та-ак! – Майоров хлопнул свободной ладонью по столу. – Мне надоела ваша самодеятельность! Я сам займусь этим бермудским треугольником. Лично займусь!

Через пять минут он грохнул кулаком по крыше служебной «Шкоды», за рулем которой дремал прапорщик Многошпаленко. От неожиданности тот надавил на сигнал, от чего с просони еще больше испугался и подскочил, врезавшись головой в крышу автомобиля, ненароком выпрямив вмятину, оставленную кулаком начальника.

– Заводи, поехали! – зло бросил полковник, усаживаясь на заднее сиденье.

– Ну, сейчас я поставлю точку в вопросе с гоблинами! – с решительным злорадством в голосе заявил Майоров, когда «Шкода» остановилась у начала тропы, ведущей вглубь злополучного леса.

– Какие будут указания, Петр Алексеевич? – из подъехавшей «Газели! С наглухо тонированными стеклами выскочил капитан Бойцов, прибывший во главе группы ОМОНа.

– Пусть бойцы пока посидят, а мы с тобой, капитан, прогуляемся…

– Подобру ли ко мне явились? – прервал полковника голос, раздавшийся из-под растущего на опушке раскидистого дуба.

– О! – задрал брови Бойцов. – Это же лицо из ориентировки! Лесной террорист! Будем брать?

– Не спеши. Надо, чтобы сперва его кто-либо из пострадавших опознал, – отмахнулся начальник и, хищно прищурившись, шагнул к мужику. Окинув виновника беспорядков высокомерным взглядом, дабы тот прочувствовал, кто тут хозяин, Майоров раскрыл перед собой удостоверение и спросил: – Гражданин, вам знаком высокий светловолосый мужчина, которого звать Алексеем?

– Куда звать? – переспросил мужик.

– Никуда не звать. Имя у него Алексей, Леха, – подивился тупости фигуранта Петр Алексеевич.

– Имя Леха его? Дык, так и молви, что владыку ищешь.

– Какого владыку?

– Знамо какого. Велеса. Токма он не Велес нонче. Нонче он Леший. А всяк тот, кто допреж лешим был, волею владыки лесовиком зовется.

Слушая этот бред, полковник думал, что надо было брать с собой не ОМОН, а бригаду санитаров из психиатрической клиники.

– Может, отвезем этого клоуна к нам для обстоятельной беседы, – тихонечко предложил капитан.

– Да погоди ты, – поморщился Майоров и снова обратился к бородатому: – Так где нам этого Леху найти?

Мужик резко повернул голову, будто его кто-то окликнул. Взгляд его угольно-черных глаз остановился на чем-то, невидимом остальным присутствующим. Густые брови поднялись, голова слегка склонилась на бок. Создалось впечатление, будто мужик кого-то внимательно слушает. Вот он кивнул, и взгляд его вновь вернулся к полковнику.

– Дык, пойдем, провожу, человече, ежели владыка тебе потребен.

Майоров в очередной раз поморщился от такого обращения, но решил пройти следом. Только кивнул капитану, чтобы тот шел за ним. Начальник полиции еще с лейтенантских погон испытывал бессильное раздражение к людям, не уважающим власть, представленную в его лице. Самое обидное, что подобные индивидуумы, как правило, являлись, что называется, нищебродами, ничего в жизни ни достигшими, не поимевшими, ни на какие посты и должности не поднявшимися. Иначе говоря, взять с них было нечего, подловить не на чем, наказать не за что. А непочтительное отношение к представителю власти к делу не пришьешь – так наставительно объяснил дежурный капитан, когда молодой лейтенант патрульно постовой службы доставил своего первого задержанного, наглого мужика, посмевшего сделать ему замечание за брошенный на газон фантик от карамельки. Позже несколько раз срывал злость, отделывая непочтительных клиентов дубинкой. Но после того, как сам чуть не загремел под следствие, дал себе слово, обходить наглецов стороной, относясь к ним, как к неизбежному злу, вроде тараканов на кухне. С тех пор много воды утекло. Выросло количество звезд на погонах, да и крупнее стали звезды. Но не смотря на многолетний опыт работы в органах, Майоров по-прежнему терялся, сталкиваясь с наглыми людишками, неуязвимыми в своем нищебродстве.

– Терентий, мы уже за трамвайкой подлесок чистить начали. Ты бы глянул, – громкий юношеский голос развеял думы полковника.

– А вот посейчас гостей провожу и явлюсь, – кивнул мужик вышедшему навстречу парню, чье лицо показалось Майорову знакомым.

– Здрасьте, Петр Алексеич, – приветливо улыбнулся парень, и опешивший полковник узнал младшего Хватова.

Глава 15

Когда в воздухе повисло облачко призыва, и в нем отразилась произведенная им в речницы мавка, Леший накрыл себя мороком невидимости, дабы не привлекать внимания суетящихся у опушки людей. Он никак не мог понять, почему у местного народа, обладающего силой электричества, самобеглыми каретами, тем же оком, способным зрить за горизонт, и многими иными чудесами, вызывала крайнее удивление самая примитивная волшба, вроде малого и большого призывов.

– Воля твоя исполнена, владыка, – возвестила дева с изумрудными волосами из облака призыва, – и малый народец, и зверь, и тварь всякая извещены о твоем возвращении и спешат исполнить веление. Могу ли и я вернуться в свою речушку?

– Возвращайся, – кивнул Леший, улыбаясь благостной вести. – Велю Терентию нонче же начать приводить в порядок прибрежный лес. Но и ты не ленись. Чай не мавка простая, а полноправная речница теперь. Воли твоей достаточно, чтобы привлечь помощников к расчистке русла.

Пока владыка общался с речницей, подъехали какие-то люди, и один из них, мужик властного вида, заговорил с Терентием. Слушая краем уха, Леший понял, что властный мужик разыскивает его. И разыскивает не с добрыми намерениями, ибо в большой самобеглой карете с непроницаемо черными стеклами сидела дюжина витязей хоть и в странном, но несомненно боевом облачении. Захотелось непременно узнать, чем он не угодил местным властителям, с коими доселе даже ни разу не пересекался. Однако встретить речницу было важнее. Потому велел Терентию отправить пришельцев пока побродить по лабиринту, после самому следовать к заболоченной речушке.

Уже творя переход, владыка узрел, как из подъехавшей ярко-красной машины вышла Катерина. Два последних дня, обходя дальние окрестности чудного града, Леший и вовсе забыл о девице, которой открылся, надеясь сделать ее проводником в поконах и устоях местного народа. Узрев плачевное состояние окрестных лесов, владыка решил заняться в первую очередь ими. В ближайших уже хозяйствовал Терентий, и дела у него шли неплохо, даже несмотря на отсутствие не только лесного народца, но даже и лесных тварей. А вот смотрителя лесов, находящихся за большим рукотворным озером, пришлось долго вразумлять, пока тот отошел от спячки, в коей провел не менее четверти века. Заозерный лесовик едва не слился сущностью с дубом, в дупле которого обитал. Леший с трудом выковырял его оттуда. А чтобы привести к уму-разуму, да восстановить первозданную силушку лесного смотрителя, пришлось шарахнуть его гораздо большим разрядом, чем накануне перепало Терентию. Омоложенный лесовик грохнулся оземь, вознося хвалу владыке, опять, как и иные здешние лесные существа, именуя его Велесом.

Не ведомо, сколько раз пришлось Лешему досчитать до десяти, усмиряя гнев на глупое создание. В конце концов, до придушенного в развилке ветвей лесовика дошло, что перед ним не Велес, а Леший, а сам он отныне не смеет именовать лешим себя, ибо он лесовик с даденым владыкой именем Дуболом. Дуболомом Леший назвал лесовика потому, что в процессе вразумления нечаянно хряснул того об дуб, отчего ствол невинного дерева расщепился надвое.

Далее владыка призвал озерников, коих в большом озере обитало сразу трое. Те явились не в привычном облике гигантских сомов, а в облике рыб-толстолобиков, пахнущих тиной и илом. Узрев владыку, озерники стали наперебой жаловаться на творимые людьми безобразия, от коих им приходится прятаться в глубоких омутах, куда не достигают лиликтрические удары и не опускаются опутавшие все озеро рыболовные сети. Какое то время, послушав жалобное бульканье толстолобых рыбин, владыка повелел им заткнуться и напомнил, что на то они и озерники, чтобы блюсти в своей вотчине порядок, принуждая к нему всякую тварь, в том числе и людишек. А когда в одном озере их трое, то и вовсе странно, что они униженно просят помощи. О том же он сказал и находящемуся здесь же лесовику Дуболому. А для передачи положительного опыта пообещал прислать им Терентия.

Дав всем четверым седмицу на то, чтобы начать возвращать свои территории к прежним поконам, Леший вернулся во владения Терентия, где решил подождать вестей от речницы.

И вот наконец-то благостная весть получена. Однако, увидев Катерину, он решил немного задержаться, дабы узнать о цели ее появления. Скинув морок невидимости, шагнул к ней. Девушка вздрогнула от неожиданного появления владыки.

– Алексей, вы меня напугали, – пробормотала она, приложив руки к груди.

– Нешто я столь ликом ужасен, что ты, девица Катерина, меня пугаешься?

Катерина натянуто улыбнулась, посчитав ответ на прозвучавший вопрос не обязательным и заговорила о другом:

– Прошлый раз Вы, Алексей, рассказали мне о таких удивительных вещах, в которые сложно поверить. Потом бесследно исчезли, и я уже думала, что больше Вас не встречу, а все произошедшее ночью мне лишь приснилось. Но вот в новостях по ТВ показали события в этом парке, я узнала Терентия, увидела Вас, Алексей, и решила приехать.

– Оно может, и ко времени ты явилась, девица, – одобрительно кивнул Леший. – Вернулась нонче та речница, к которой мы с тобой ночью хаживали. Благостную весть она принесла. И я сейчас к ней направляюсь. Согласна ли ты меня сопровождать, девица?

– Алексей, конечно же, мне это будет интересно! Только попрошу вас не называть меня девицей. Называйте просто Катериной.

– Воля твоя, девица, – простодушно согласился Леший. – Токма и ты называй меня запросто, а не выкай, аки понтляндскому дворянчику.

Когда той ночью Катерина первый раз проходила через портал, она делала это не совсем осознанно. Теперь же, увидев перед собой белесое марево, непроизвольно задержала дыхание, а в момент перехода даже зажмурила глаза. Но тут же их открыла, ощутив дуновение прохладного ветерка, и услышав легкое журчание воды и лягушачье кваканье.

Они вышли на прибрежную поляну. Сквозь небольшой просвет в зарослях камыша отблескивала на солнце текущая вода. Зеленоволосая худенькая девчушка лет десяти с поразительной легкостью выдергивала камыш и складывала его в стожок на берегу. Кожа девочки тоже имела зеленоватый оттенок, и в солнечном свете казалась прозрачной и очень тонкой.

– Ой! – звонким колокольчиком прозвучало восклицание зеленовласки, когда она заметила пришельцев. Согнувшись в почтительном поклоне, девочка спросила: – Велишь кликнуть водяницу, владыка.

Леший поморщился, услышав, как речницу назвали водяницей, но лишь кивнул, молвив коротко:

– Велю.

Девочка юркой рыбкой нырнула в воду и пропала из виду.

– А кто это была? – спросила Катерина.

– Мавка речная, – пояснил владыка.

– Сколько ж ей лет? На вид годиков десять.

– Не ведаю о том. Может год, может, десять, а может, и десять веков прошло, как утопла она в этой речушке. О том, ежели любопытно, у нее самой и спроси.

– Бедняжка, – невольно вырвалось у Катерины.

Зашуршал камыш, послышались шаги по воде, и на берег вышла речница. Первый раз Катерина видела ее при свете луны. При дневном свете речная нимфа выглядела еще более обворожительно. Даже зеленоватая кожа не портила впечатление. Остановившись перед спутником Катерины, она молча прижала руки к груди и склонила голову.

– Благодарю тебя, – речница, за скорое исполнение воли моей, – важно заговорил Леший. – Чую, не так пуст лес, каким был давеча. Да и мавку, которую ты к делу приобщила, лицезрел. В благодарность позволяю тебе назваться именем собственным.

Нимфа подняла на владыку непонимающий взгляд.

– Сама ли выберешь имя, али помочь? – вопросил тот.

– Не гневайся, владыка, но разве может мавка иметь свое имя?

– Кхе, – обозначил свое присутствие появившийся на поляне Терентий, – так то и мы простые лешие, а ныне лесовики, ранее имен не имели. Теперича же я зовусь терентием. А заозерный лесовик Дуболомом. Такова воля владыки , вот ето вот.

– И я имя хочу! Ой… – звонким колокольчиком прозвучало из камышей.

– Явись предо мной! – строго глянул на камыши Леший. Когда на свет вышла давешняя зеленовласая девчушка, наставительно проговорил: – Имя заслужить надо. Ныне названы будут лишь те, кто не покинул родные места.

Маленькая мавка вздохнула так печально, и такое неподдельное разочарование выразилось на ее детском личике, что посветлел даже строгий лик владыки.

– Нешто и имя уже подобрала? – насмешливо прищурив глаз, спросил он.

– Не подобрала, – снова вздохнула мавка.

– Тростиночка, – вырвалось у Катерины, смотревшей на маленькую нимфу с неподдельным умилением.

– По нраву ли тебе имя такое? – бросив короткий взгляд на спутницу, осведомился у девчушки Леший.

– По нраву, владыка! – засияла ликом та, одарив благодарным взглядом и Катерину.

– Вот коли усердие проявишь в очистке речки, так имя за тобой и останется, – заверил владыка.

– Ква-буль, извиняюсь, – донеслось из заболоченной заводи, и присутствующие невольно поморщились от распространившегося гнилостного запаха, – не удостоюсь ли и я сква-воего имени?

– Это что за вонючка? – зажала нос Катерина от еще более сгустившегося амбре.

– Не ква по нраву мне так-квое имя, – обиженно булькнуло из болотца.

– А коли не по нраву, – ткнул перстом в сторону заводи Леший, – так обзаведись сперва собственным болотом, благоустрой его, кикимор на службу прими. Тогда и будет тебе достойное имя.

– Ква-буль, – вякнуло в ответ пристыженно, и Катерина увидела, как темно-зеленая кочка ушла под воду, выпустив напоследок зловонный пузырь.

– Это кто? – продолжая зажимать нос, обратилась девушка к Лешему.

– Болотный дух, – пояснил тот и переключил внимание на речницу: – Выбрала-ли ты имя себе?

– А как речка называется? – вновь решила проявить инициативу Катерина.

– Веселка, знамо, – сообщил Терентий.

– Тогда для ее хозяйки подойдет имя Веселина.

– Кх-м… – владыка почесал затылок, размышляя о том, что такое веселое имя больше подошло бы какой-нибудь анчутке, нежели бывшей мавке.

Однако речница сперва в удивлении подняла брови, после чего неожиданно улыбнулась, заставив в свою очередь удивиться владыку. Ведь души утопленниц почти никогда не улыбаются. Смеяться от озорства могут, но не улыбаться вот так по доброму.

– По нраву мне имя такое, – поклонилась речница Катерине и пояснила: – Когда-то Веселиной нарекли меня матушка с батюшкой. А когда, – лик нимфы погрустнел, – спасаясь от бесчестия, бросилась я в омут глубокий, то весяне и речушку моим именем нарекли.

– Кх-м, – снова хмыкнул владыка, воззрясь на свою спутницу, – эка горазда ты, Катерина, имена давать.

Девушка скромно развела руками, мысленно ставя себе плюсик за своевременную инициативу. Пусть она толком еще не поняла, кто такой есть этот блондин, но каким-то чутьем ставила его в социальной лестнице на одну ступень с крупными олигархами. А Катерина, как и всякая здравомыслящая современная женщина, искренне считала, что лучшие друзья девушек, это не бриллианты, а олигархи. А брюлики являются лишь сопутствующей статусной бижутерией. А кроме всего прочего, Леха нравился ей, как мужчина. Правда, продолжала свербеть мыслишка о том, что все связанное с этим человеком есть результат ее умопомешательства, и на самом деле она сейчас находится в палате психиатрической клиники, а не на лесной поляне в окружении сказочных существ. Но, как говорится, в этом случае оставалось только расслабиться и получать удовольствие. В конце концов, реальная жизнь, это та, которую человек ощущает и осознает, а не та, что возможно есть на самом деле.

Пока Катерина расплетала узелки своих мыслей, владыка давал наказ новонареченной Веселине, дабы та запретила мавкам показываться на глаза людишкам, коих пришлет для наведения порядка Терентий. А то, знамо дело, ежели какой вьюнош, да хоть и муж зрелый, красоту речной мавки узрит, то влюбится в нее, позабыв обо всем на свете. А какой же тогда из него работник?

– Токма енто, – подыскивая слова, Терентий начал со скрежетом чесать подобревшее за последние дни брюхо, – просьбишка есть к тебе, владыка. Мне бы вещицу с толикой силы, большой призыв творящей. Хочу человечка одного сметливого одарить, дабы пользу от него большую извлечь.

– Поясни внятнее, – потребовал Леший. – На кой тебе какой-то человечишко, ежели уже начал лесной народец возвращаться?

– Оно вотето вот, – лесовик поскреб заросшую бородой щеку, – от людишек ныне всяко толку больше. Лесной народец ослабел вдали от родных мест. Пока возвернувшиеся в силу войдут, может невесть сколько времени пройти. А Дрюлик Хват на диво спровористый вьюнош. Мыслю, старшиной его над людишками назначить, кои лесную повинность отрабатывают. Потому он всюду поспевать должон.

– Яви-ка мне сего молодца, – задумчиво велел владыка.

– Не вопрос, шеф, – огорошил не свойственной ему фразой Терентий, и в его руке появилась какая-то черная коробочка. На вопросительный взгляд Лешего, лесовик пояснил: – Енто китайский прибамбас для связи. С его помощью людишки малый призыв творят.

– Нешто и ты можешь?

– Чего ж мне-то не мочь, ежели даже людишки… – Терентий нажал на какую-то кнопочку, и коробочка зашумела, аки дюжина рассерженных гадов. Веселина даже подалась на пару шагов ближе к речке на всякий случай. Но обладатель коробочки нажал что-то еще, после чего поднес замолчавший предмет ко рту: – Хват, ответь! Вызывает Гоблин! Прием!

Китайский прибамбас снова зашипел и из него прозвучало:

– Гоблин! Гоблин! Хват на связи! Прием!

– Хват, доложи енту, как ее, кочерыжку ей в пень, обстановку!

– Все в порядке, шеф! Проводим зачистку полян в квадрате Е4.

– Оно и ладно. Оставь кого за себя и явись в зону икс. Как понял, Хват?

– Гоблин! Вас понял! Выдвигаюсь в зону икс.

– Видывал я такие прибамбасы, – Кивнул Леший. – Полезная вещица.

– Обычная рация, – фыркнула Катерина. – Этот хват мог бы мобильник Терентию подогнать.

– Мыслишь ли ты о чем рекешь, девица?! – возмущенно постучал костяшками пальцев себя по темени лесовик. – Ты хоть видела тот мобильник? Да там одних пимпочек с цифирями больше дюжины! И на кажную нажмать надобно, дабы код секретный ввести! А еще есть без пимпочек. Так там по черному зеркалу пальцем потереть надо, оно покажет секретные знаки…

– Нешто ты глупее людей, ежели не можешь их вещам ладу дать? – перебил лесовика Леший.

– Отчего ж не могу? Вот ентот прибамбас освоил. Дай только срок, владыка, и в тех пимпочках разберусь менее, чем за полвека.

– Мыслю я, от энтих вещиц людских и все беды наши, – молвила молчавшая до сих пор Веселина. Как овладели людишки силой лиликтрической, да наделили ею изделия всякие разные, так и не стало нам житья в исконных землях.

– А вот мне нонче иначе мнится, – возразил речнице Терентий. – Беды наши не от лиликтрической силы, а от того, что не приняли новое, воспротивились ему. Вот енто новое нас и поперло.

– И, ква-буль, чего ж ты ране не прозрел, квалова твоя дубовая? – булькнуло из болотца. – Отчего лес свой едвква не погубил?

– Дык оттого, ета вотета вот, что некому вразумить было. Я-то по дремучести своей как мыслил, ежели от людишек лесу вред, то гнать их надо. Ан не вышло. Я их волками – они облаву на волков, а заодно и другого зверя побили.Я их клещом-кровопийцем – они его химией-порошком, от которого тьма иной живности погибло. И так во всем – я их так, а они с под вот эдак. Благо владыка, – лесовик низко поклонился Лешему, – узрев наши беды, вернулся, да вразумил, что людишек не гнать надо, а к нужному делу принуждать. Оттого от них и беды, что по скудоумию своему не могут сами с дарованной силушкой сладить.

– То ты верно мыслишь, – кивнул лесовику Леший. – Однако и грань переходить людишкам нельзя позволять. Отчего, скажи, этот Хват тебя Гоблином величает?

– А-а, дык енто вот, Гоблин – то, значится, подзывной. Подзывным положено друг друга по прибамбасу подзывать, дабы ежели ворог какой подслушает, то не уразумел, кто кого подзывает. Ну, вот ежели бы кто услышал, что Дрюлик кличет Терентия, так сразу бы и сообразил, мол, ага, значится Дрюлик Терентия зовет. А так-то вражине, пень ему в левое ухо, и невдомек, кто такой Гоблин, какому Хвату он понадобился?

– Путано все. Путано и не понятно, – почесал затылок Леший, косясь на Катерину, с трудом сдерживающую смех, в особо острые моменты прикрывающую рот ладошкой так, что создавалось впечатление, будто она сдерживает рвотные позывы. – А про какие такие квадраты и поляны энтот хитрый Хват толковал?

– То вовсе просто, владыка, – лесовик извлек из-за пазухи и расстелил на травке пеструю скатерку. На удивленный взгляд Лешего пояснил: – Енто карта.

– Ишь, ты! – владыка присел на корточки. – Не видывал до селе столь искусно нарисованных карт. И какие ж страны-государства здесь показаны?

Терентий одарил владыку взглядом, в коем мелькнуло некое сочувствие.

– Тут не страны-государства, а токма град с окрестностями. Вот енти зернышки означают терема. А ента зелень, значится, лес. И вот же как хитро людишки придумали карту на квадраты разлиновать. Вишь, буквицы вверху, а сбоку цифири. Ставлю палец на буквицу «есть», другой палец на цифирь четыре, свожу их вместе – это и есть квадрат Е4.

– Ловко! – восхитился Леший. – А что за зона икс?

– То у нас с Хватом уговор, ежели он мне срочно надобен, то уходит с людских глаз долой, дабы никто не узрел, как портал открывается. Порталом Дрюлик большой призыв называет, – пояснил Терентий.

В этот момент рация зашумела, и из нее донеслось:

– Гоблин! Гоблин! Я Хват! Шеф, ну где ты там? Я уже заманался ждать!

– Давай сюда своего Хвата, – кивнул Терентию владыка, доставая одно из металлических колечек.

Глава 16

Более часа бродили по терновому лабиринту полковник Майоров и капитан Бойцов. Давно выплеснуты все эмоции, слова и ругательства, предназначенные чертову бородачу, заманившему их в шипастую ловушку. Давно оставлены попытки продраться сквозь непролазные колючие заросли. Спрятаны в карман бесполезные мобильники, ибо не только отсутствует сеть, но недоступен даже экстренный вызов. Осталось только зло шагать по зеленому коридору, в надежде, что он куда-нибудь выведет.

– Вроде бы голоса слышны, – остановился, прислушиваясь, Бойцов.

– Точно голоса. И вода плещется, – тоже напряг слух, страдающий от жажды полковник, и облизал пересохшие губы.

Они ускорили шаг. Голоса приблизились, но вот стали слышаться правее, а вскоре и вовсе отдалились. Оба ответвления, которые им встретились, вели налево.

Не удержав вновь вспыхнувших эмоций, капитан зарычал и пнул зеленую стену. В ответ ему на погон шмякнулась жидкая птичья какашка. Вытирая обрызганную щеку, он скосил глаза на плечо и неожиданно успокоился. Клякса легла на погон майорской звездочкой. Не зря же существует поверие, будто в ляпаться в дерьмо – к добру. А если дерьмецо свалилось свыше, да еще и с таким прямым намеком…

– Приведи себя в порядок, капитан! – прервал мечты Бойцова строгий голос Майорова.

Полковник тоже верил в приметы и справедливо полагал, что эта клякса должна была шмякнуться на его погон. Тем более, она и по размерам как раз соответствовала генеральской звездочке.

Капитан смущенно вытер птичью какашку одноразовым платочком и, скомкав, хотел забросить его в кусты. Однако появившаяся мысль, что так можно отбросить предначертанную удачу, заставила зажать платочек в кулаке и незаметно сунуть в карман. И удача не заставила себя ждать. Вскоре тропа сделала несколько поворотов вправо. Голоса и плеск воды снова приблизились. И вот путникам открылся берег водоема. Под небольшим обрывчиком по пояс в воде лазили четверо голых мужчин.

– О! – заметил прибывших щербатый мужик. – К ментам начальство прибыло.

– Разрешите обратиться, товарищ полковник! – коротко стриженный белобрысый парень вытянулся и хотел было приложить к пустой голове руку, в которой держал огромного рака, но вовремя опомнился. Рак разочарованно щелкнул клешней, едва не дотянувшись до человеческого уха. А парень представился: – Сержант Пустовалов.

Подозрительно покосившись на щербатого, Майоров кивнул белобрысому:

– Обращайся.

– Товарищ полковник, а где мы находимся? – сделав небольшую паузу, сержант добил начальника полиции вторым вопросом: – И когда нам отсюда можно будет выйти?

***

– Але, – Евгений Лошадкин поднес трубку к уху.

– Доброе, мать его, утро, Палыч, – услышал он голос Хватова. – Как там у твоего Виталика дела? Дерево еще не выкорчевали?

– Да слава Богу, моими молитвами все хорошо. Дерево само собой ликвидировалось. Будто и не было его.

– Да ты чо! А этот светила задниц чего говорит?

– Профессор-то? – Лошадкин усмехнулся. – Профессор рвет и мечет. Жалеет, что не успел пересадить саженец себе. Теперь все дерьмо моего чадушки тщательно исследует, надеется найти семена.

– Эдак он твоего Виталика не выпустит, – в свою очередь хохотнул Хватов.

– А вот хрен ему! Супруга с утра пораньше поехала в область сынулю забирать. Собирается отправить его на курс психотерапии.

– Это да,– согласился Хватов, – если б у меня в заднице дерево выросло, мне бы тоже услуги психолога понадобились.

– Ты чего звонишь то? – прервал надоевшую за последние дни тему Лошадкин.

– Да я, Палыч, второй день Петра найти не могу. Не знаешь, куда наш главный мент запропастился?

– Не знаю. А домой звонил?

– Звонил. Ты ж его Тамарку знаешь. Кричит, мол, глаза б ее его не видели. Мол, опять в какой-нибудь сауне с бабами завис.

– Так может и правда в сауне?

– Да ты чо, Палыч? Без меня? Не, такого быть не может.

– Ну, тогда даже и не знаю. А зачем он тебе?

– Да тут какие-то непонятки с одним моим заводиком происходят. Я уж не знаю, что и думать. То ли отжать хотят, то ли устранить как конкурента. Давно на меня так не наезжали.

– Час от часу не легче, – выдохнул мэр. – А кто наезжает то?

– Вот я и хотел, чтоб Алексеич разобрался. А он затихорился где-то.

– А на какой заводик то наезжают, расскажи хоть? – поинтересовался Лошадкин.

Хватов в краце поведал мэру свою историю. Пять лет назад он закупил импортное оборудование и построил в пригородной зоне завод пластиковых изделий. Воду для технических нужд взял из находившегося рядом болотца. Когда-то это болотце считалось заповедным. Но после развала империи многие заповедники лишились своего статуса. Вдоль болота были выкопаны осушительные рвы, а скапливающуюся в них воду поглощал новый заводик местного олигарха. Естественно, болото, высохнув, прекратило свое существование. А на его месте Хватов подумывал построить гольф-клуб.

И вот вчера к директору завода явились какие-то люди, кинули ему на стол документы о заповедном статусе прилегающей к заводу территории, и потребовали прекратить забор воды. И одними требованиями они не ограничились. Неожиданные посетители еще не покинули кабинет директора, когда он увидел из окна как ко рву водозабора подъехал самосвал и высыпал первые тонны грунта. За первой машиной потянулись другие. Решетки водозабора забились, подачу воды пришлось остановить, производство встало.

В это время извещенный о безобразии Хватов уже пытался выяснить по своим каналам кто является виновником творимого. Понятно, что первым делом он попытался найти управу на беспредельщиков через начальника полиции. Но, как известно, тот куда-то запропастился.

– Но а эти-то, которые на твоего директора наехали, они кем представились? – поинтересовался Лошадкин.

– Да в том-то и дело, Палыч, что ничего толком он объяснить не может. Твердит, будто это очень большие люди, а сам чуть ли не трясется весь. То ли запугали моего Михалыча, то ли экстрасенсы действительно существуют, и его загипнотизировали. Но самое нехорошее-то что?

– Что?

– А то, что те бумаги о заповедном статусе болота у меня в сейфе хранились. Мне их еще твой предшественник Петухов помог извлечь из архива.

– Так может, копия из госархива?

– Не, мои бумажки – проверил.

– Ох, Юр, не нравится мне эта карусель, – вздохнул мэр. – Чую я, наезд на тебя и бардак в юго-западном лесопарке одного поля ягоды. Тут, дорогой мой друг, не заводик твой несчастный отжать хотят, а весь район, а может, и всю область под себя подмять. И самое страшное то, что люди пропадают бесследно. Да не простые обыватели. Жены Торчилина и Селедкина вчера уже заявления о пропаже мужей в полицию отнесли.

– Ну, ты нагнал жути, Палыч, – без тени иронии произнес местячковый олигарх. – Такого даже в годы принуждения к демократии не было. Короче так, если Петр в течение ближайшего часа не объявится, я напрягаю своих столичных друзей из спец служб.

– Может, подождем до завтра? – умоляюще попросил Лошадкин. – Я даже представить боюсь, во что превратят город эти твои друзья.

– Палыч, а ты уверен, что к утру я не пропаду так же, как остальные, а? Молчишь?

– Я не молчу, Юра, я думаю. Петр вчера звонил мне. Интересовался злополучным лесопарком, и собирался отправиться туда самолично. Селедкин с Торчилиным тоже пропали после того, как отправились туда. Кутакаев отправил туда же двух своих абреков, и они пропали. И еще Петр говорил о каких-то пропавших урках.

– Ну, ни хрена себе! – удивился Хватов, не подозревавший о количестве пропавшего народа. – В городе творится хрен знает что, а ты предлагаешь подождать? Да ты сам давно должен поднять тут всех на уши!

– Да я… – мэр прервался на полуслове, так как Хватов прервал связь. Бросив трубку на стол, он долгое время смотрел в никуда. Встал, подошел к окну и сказал ползающей по ту сторону стеклопакета крупной мухе: – А что я могу?

***

– Как здоровье, как семья, как бизнес, брат? – Азамат Кутакаев звонил своему дальнему родственнику по бабушкиной линии, возглавляющему горскую диаспору в областном центре. Они не раз помогали друг другу в особо щекотливых вопросах, и сейчас как раз случился один из таких моментов.

– Вах, – сдержанно, как полагается мужчине, высказал свое возмущение Муса Курсоев, выслушав историю оскорбления сына Азамата, – такое нельзя прощать, да!

– Эй, Муса, а разве я простил? Как узнал, сразу послал поговорить с этим гоблином-шмоблином Куку Ушатоева.

– Куку я знаю, – в голосе Мусы послышалось уважение. – Не завидую тому, с кем Кука поговорит.

– пропал Кука, брат. Как уехал три дня назад со своим племянником, так больше никто его и не видел.

– Вах…

– Ты верно сказал, брат, такого прощать нельзя. Хочу, чтобы ты подтянул сюда джигитов со всей области. Думаю, надо серьезно поговорить с теми, кто стоит за гоблином.

– Я соберу джигитов, – после небольшой паузы сказал Муса. – Это будет хороший случай напомнить всем, что мы не только бизнес-мизнес делать можем!

***

Дубин Павел Иосифович, а для определенного узкого круга просто Дубина, с хмурым видом выслушивал бритого наголо детинушку, вальяжно развалившегося в кресле напротив.

– Ты, Иосич, вор авторитетный, – долдонил тот, – но вот так вот просто бросать своих пацанов не по понятиям. Ты куда-то послал Штыря с Сусликом, и они сгинули без следа. Братва в непонятках. Братва желает знать, куда пропали честные пацаны?

– Значит ты, Воробей, кидаешь мне предъяву от имени братвы? – недобро ухмыльнулся авторитет, и от его ухмылки здоровяк невольно съежился.

– Боже упаси, Иосич! Кто я такой, чтобы кидать тебе предъявы, – выставил перед собой раскрытые ладони Воробей.

– Это да, мастью ты не вышел, – Дубина сопроводил кивок своей фирменной ухмылкой. – Но вопрос я понял. Похвально, что братва волнуется за кентов. А только ответить мне нечего. Я поручил Штырю узнать об одной пустяковине. И больше его не видел. Куда пропал – не ведаю.

– Так может, пустяковина не такая уж и пустяковина? А, Иосич?

– А вот ты, Воробей, и разведай, – и Дубина рассказал о своем интересе к событиям в юго-западном лесопарке, благоразумно утаив, что этот интерес ему привил начальник полиции, сам, кстати, куда-то запропастившийся…

***

– Сара, ласточка моя, ты разве не видишь, что к нам пришел мой старый друг Вениамин? – вопросил в сторону кухни поживший на этом свете достаточно, чтобы изрядно пробелить сединой все еще пышную шевелюру, Яков Ливенсон.

– Ну? – послышалось в ответ.

– Таки принеси уже гостю чашечку чая. Только не забудь добавить заварки и бросить два кусочка сахара.

– Право, Яша, не стоит утруждать Сарочку, – вставил гость, высокий худой мужчина с ярко выраженными семитскими чертами. – Я прекрасно обойдусь и без чая. Но, если Сарочка будет так любезна, то я бы предпочел чай с молоком.

Ожидая, пока Сара принесет чай, мужчины поговорили о том, о сем, посетовали на детей, которые уже выросли и уже имеют своих детей, но жизни все еще не знают, пожаловались на тяжелые времена и невозможность нормально делать гешефт.

Наконец вошла тучная крашеная блондинка с густыми черными бровями и поставила на столик перед Вениамином кофейную чашечку с бледно-коричневой жидкостью.

– Спасибочки, Сарочка, за заботу! – гость отхлебнул напиток, и улыбка застыла на его лице. Не менее минуты хозяин с удивлением наблюдал, как его старинный друг пытался сохранить улыбку, сквозь которую прорывалась гримаса отвращения. Все же Вениамин поборол свое лицо и произнес вслед удаляющейся хозяйке: – Еще раз спасибо, Сарочка! Когда на улице такая жара, холодный, гым, чай очень кстати.

– Холодный? – Яков приложил руку к отставленной гостем чашке. – Сара! Ты почему подала Вене холодный чай?

– Яша, я тебя умоляю, – донеслось из кухни, – не делай вид, будто не знаешь, что в нашем микрорайоне с понедельника на неделю отключили горячую воду.

Ливенсон беспомощно посмотрел на Вениамина. Тот покивал с сочувствующим пониманием и аккуратно отодвинул от себя чашку.

Оба вздохнули.

– Яша, мне кажется или только показалось, что тебя беспокоит что-то еще кроме вечной вселенской несправедливости? – перешел-таки к делу гость, справедливо полагающий, что его пригласили не только для того, чтобы отравить холодным чаем, в который, как он теперь подозревал, Сарочка еще и плюнула.

– Ты как всегда прав, Веня. Сегодня меня беспокоит две вещи. Во-первых, меня беспокоит тот факт, что я не могу понять причину своего беспокойства. И таки во-вторых, если я не понимаю причину своего беспокойства, то я не знаю, какой на этом можно сделать гешефт.

– Таки может, ты расскажешь мне о своем беспокойстве, причину которого не понимаешь, и я буду думать над проблемой вместе с тобой?

– А ты думаешь, зачем тебя позвал к себе Яша Ливенсон? – хозяин подвинулся ближе к гостю. – Яша Ливенсон как раз-таки и позвал своего старого друга Веню Альтмана, чтобы тот с помощью своей умной головы распутал клубок непонятных событий, происходящих в городе, где и так нелегко живется честным евреям.

Глава 17

Дрюлик то и дело крутил надетое на безымянный палец железное колечко. Юноше не терпелось самостоятельно попробовать открыть с его помощью портал в какой-нибудь уголок леса, но он сдерживал себя, не рискуя без необходимости нарваться на случайного свидетеля. Терентий пообещал попросить у владыки для Дрюлика артефакт невидимости. Вот тогда можно будет шастать туда-сюда без вопросов.

Подумать только, артефакт невидимости! Или, как его называет Терентий, морок невидимости. И он, Хватов Андрей, в это верит! А как не верить-то, когда уже не менее десяти раз проходил вслед за Терентием через портал? Сделал один шаг через серую пелену и оказался за десять километров на берегу какой-то речки-вонючки или вовсе у папашиного завода пластиковых изделий. А теперь, благодаря подарку владыки, Дрюлик может сам открывать портал куда захочет. Ну, не куда захочет, конечно, а только в те места, где уже бывал. Наверное, артефакт ориентируется на какой-нибудь оставленный Дрюликом ментальный след.

А еще младший Хватов надеялся завоевать доверие новых знакомых настолько, чтобы те открылись кто они на самом деле. Первая версия, которая приходила ему в голову, это, естественно, пришельцы со звезд. Однако, слишком уж они были земными для инопланетян. И не только по внешнему виду, а и по менталитету, что ли. Даже не только земными, а конкретно русскими. И тут напрашивалась другая версия – эпосно-фэнтезийная. Хоть владыка и сказал, что Дрюлик может называть его запросто Лехой, но юноша не раз слышал, как Терентий называл владыку Лешим, а иногда, словно бы оговариваясь, Велесом. Владыка же не редко окликал Терентия лесовиком. Кто такой лесовик, Дрюлик не знал. Зато о Велесе естественно слышал, и на фоне всех творящихся вокруг этих персонажей чудес, готов был поверить в пришествие славянского бога. Однако, высокий блондин имел слишком интеллигентную внешность, никак не вяжущуюся с грозным персонажем исторического эпоса.

Несколько раз юный Хватов порывался на прямую спросить у Терентия о своих догадках. Вот только воспоминания о той первой ночи знакомства с лесовиком, всякий раз останавливало его от этого шага. Пусть сегодня Терентий выглядел добродушным мужичком, но кто знает, какие слова могут привести его в первобытную ярость. Да и владыка не смотря на свою интеллигентную внешность мог, одним словом заставить повиноваться кого угодно. Уж в этом-то Дрюлик убедился во время их визита на отцовский завод пластиковых изделий, когда директор не мог связать двух слов, вякая и мякая на строгие требования, предъявленные интеллигентным Лехой.

– Слышь, пацан, тормози лаптем. Есть вопросы, – услышал Дрюлик, выходя из парка и направляясь, домой.

Удивленно обернувшись на голос, он увидел троицу неприветливых мужиков. Взгляды двоих ни на секунду не останавливались на чем-либо, постоянно рыская по окрестностям, будто пытаясь высмотреть грозящую им опасность. Зато третий, наголо бритый здоровяк с массивной золотой цепью на бычьей шее, казалось, намеревался проткнуть Дрюлика пристальным взглядом. Ну, возможно кто-то от такого взгляда и наложил бы в штаны, но только не сын Юрия Хватова. Если Дрюлик мог с легкостью переносить и даже игнорировать папашин взгляд, которым тот плющит в лепешки директоров больших предприятий и чиновников не малого по местным меркам ранга, то что ему гляделки какого-то бычары? Вот взгляд владыки – это да! Это серьезно.

– Я спешу, – нагло заявил юноша. – Если есть вопросы, то задавайте скорее.

– Ты чо, баклан, нас за фраеров дешевых держишь? – заступил дорогу бритоголовый.

Невольно втянув голову в плечи и отступив от нависшего над ним громилы, парень пожалел о том, что пару дней назад уговорил отца избавить его от навязчивой охраны, вечно топчущейся поблизости. Собственно, от этой охраны толку было мало, ибо Терентий водил его тропами, закрытыми для любого постороннего. Но сейчас Дрюлик был бы не против увидеть поблизости парочку папашиных «быков». Однако не пристало ему, сыну самого Хватова, да к тому же ближнему помощнику Терентия, терпеть хамство какого-то урки.

– Ты чего быкуешь, мужик? – нагло вопросил Дрюлик, соображая, в каком направлении лучше убегать. – А ну, упрись рогом и мычи в стойло!

Опешивший громила так и застыл с отвисшей челюстью. Открыли рты и его сопровождающие, перестав зыркать по сторонам и сосредоточив удивленные взгляды на наглом пацане.

– Я не понял, фраерок, ты на кого сейчас вякнул? – угрожающе спокойно поинтересовался отмерший здоровяк.

– Ты Терентия знаешь? – продолжил наезд юноша, отступая еще на шаг.

– Какого Терентия? – прищурился бандит.

– Того, который под Лехой ходит.

– Братва, – бритоголовый обернулся к подручным, – тащите этого фраерка в машину. Чую, он может нам поведать много интересного.

Поняв, что пришло время уносить ноги, Дрюлик отпрыгнул под сень деревьев, где уже сгущались вечерние сумерки, и бросился наутек. Наверняка он бегал быстрее пустившихся в погоню хмурых мужиков, но это было бы преимуществом, убегай он по тропинке. Петляние же между частых деревьев не давало развить скорость, и мужики постепенно его нагоняли, зажимая с двух сторон. Дрюлик выхватил из кармана рацию, чтобы вызвать Терентия, но выронил ее, споткнувшись о подвернувшийся корень.

Упав и прокатившись кубарем, парень осознал, что ему не удастся уйти от погони, и через несколько секунд он будет схвачен. Но сверкнувшее железное колечко прогнало панику. Юноша сжал в кулак руку, на безымянном пальце которой был одет подарок Лешего, крепко зажмурил глаза и представил первое, пришедшее на ум место. Открыв глаза и увидев перед собой знакомую мерцающую пелену, он как стоял на четвереньках, не успев подняться, так и рванул вперед с низкого старта. Тут же с двух сторон из сумерек выбежали хрипло дышащие братки и, не успев ничего понять и затормозить, тоже пронеслись сквозь пелену. Через мгновение та рассеялась.

– Шустрый у тебя помощник, – покачал головой владыка, стоявший вместе с лесовиком под ближайшим кленом, – носится по лесу аки заяц. Нешто забава такая.

– А и пусть забавляется молодежь, – махнул рукой Терентий и поднял оброненную Дрюликом рацию. – Они нонче хорошо потрудились. Глядишь, через седмицу болотника в свое болото переселим. Вот Веселина-то вздохнет свободно.

***

– Ой, сестрица мавка, смотри какой юноша хорошенький! Давай закружим ему голову, заберем его разум?

– Ты что, сестрица кикимора! Нешто не зришь на нем знак владыки? Вот накажет тебя Велес за помыслы-то такие.

– А я слышала, что то не Велес вовсе, а иной владыка, с Велесом лишь ликом и статью схожий.

– Ну ты скажешь, сестрица! Даже среди нас двух одинаковых не сыщешь. Мнится мне, попросту есть причина у владыки сменить данное Создателем имя. Может, на то и воля самого Создателя была.

– Ой, смотри, сестрица, еще двое. На них знака владыки нет. Ну давай позабавимся. Я уже почитай цельный век людишкам голову не морочила.

– Ну, ежели токма малость головы поморочить…

– Токма головы, сестрица, токма головы. Самую малость. Поморочим и отпустим. А?

– Ну-у, ежели так, то мой тот рыженький.

***

Выскочив из портала на прибрежной поляне, где Леший вручал ему колечко, Дрюлик остановился, чтобы перевести дыхание. Но тут он с ужасом увидел, как через не успевший закрыться портал проникли гнавшиеся за ним бандиты. Развернувшись, парень вновь бросился наутек. Углубившись в лес, где уже царила кромешная тьма, остановился и прислушался. Погони слышно не было. От реки доносились невнятные голоса.

Отдышавшись, Дрюлик снова активировал портал. На этот раз он перенесся в сад родительской усадьбы.

– Андрей? Ты откуда тут появился? – удивленно воззрился на него начальник отцовской службы безопасности Артур Иванович. – Почему твой телефон не доступен? Тебя хочет срочно видеть Юрий Григорьевич.

Видя, что Иваныч не ждет ответы на заданные вопросы, Дрюлик молча прошел вслед за ним в кабинет отца. Старший Хватов сидел за столом, уткнувшись в какие-то бумаги.

– Привет, пап! – нарочито бодро произнес Дрюлик, уже точно понимая, что отец чем-то сильно разозлен.

– Ну, привет, Павлик… – поднял на него тяжелый взгляд Хватов.

– Какой Павлик? – недоуменно оглянулся Дрюлик. Рядом с ним никакого Павлика не было.

– Морозов, – с нехорошей ухмылкой пояснил Юрий Григорьевич.

– Чего-то я не пойму тебя, пап, – уставился на отца наивным взглядом Дрюлик.

– Не поймешь? Тогда объясни мне вот это, – Хватов ударил пальцем по клавише «Enter» на ноутбуке и повернул экран к сыну. Дрюлик увидел себя, шествующего по территории завода пластиковых изделий. Вот он идет по коридорам административного корпуса. Вот заходит в кабинет директора. Какое-то время стоит молча. Директор тоже молчит, с ошарашенным видом отвесив челюсть. Затем Дрюлик кладет на стол папку с документами.

– Ну? – прищурил правый глаз Хватов. – Что скажешь сынок? За сколько серебряников продал отца родного?

А сказать Дрюлик ничего не мог потому что ничего не понимал. Вернее, он понимал, что владыка и Терентий, которых он сопровождал к директору, каким-то образом остались незаметны для камер. Но как это объяснить отцу? Впрочем, понятно, что отца интересуют не чудеса, а участие сына в наезде на предприятие. Не зря же он назвал Дрюлика Павликом Морозовым.

– Пап, – потупился младший Хватов, – пап, ты же хотел подарить мне этот заводик. Ну, вот считай, что подарил.

– Вот именно! Я хотел, чтобы ты владел предприятием, развивал производство, создавал новые рабочие места! Я хотел, чтобы ты стал отечественным производителем!

– Ой, пап, да ладно. Какой нафик отечественный производитель? На импортном оборудовании, по импортным технологиям, из импортного сырья… Единственное, что здесь отечественного, так это окружающая среда, которую завод загрязняет.

– Та-а-ак! – уперев кулаки в стол, Хватов тяжело поднялся из кресла. – И кто же так качественно промыл тебе мозги, сынуля?

– Григорич, – в кабинет вернулся начальник службы безопасности. Вид у него был явно взволнованный. При этом он постоянно кидал странно заинтересованные взгляды на Дрюлика. Протянув Хватову флэшку, Иваныч снова покосился на Дрюлика. – Посмотри на это, Григорич.

Снова повернув к себе ноутбук, Хватов вставил флэшку. Через минуту Дрюлик увидел, как брови отца поползли вверх. Подняв недоумевающий взгляд на сына и в очередной раз повернув к нему ноутбук, Юрий Григорьевич потребовал:

– Объясни!

Подошедший Иваныч запустил заново удивившее Хватова видео. Сперва Дрюлик увидел пустой сад. Затем прямо из воздуха между двух яблонь появился он сам – выбежал из ниоткуда с затравленным видом, обернулся и какое-то время пристально смотрел на то место в пространстве, откуда появился, затем облегченно выдохнул и направился к дому, где на выходе из сада его и встретил Иваныч.

– Ну? – требовательно поторопил сына Хватов.

– Пап, если я расскажу правду, ты меня в дурку сдашь.

– Не сдам. После того, как у твоего друга в заднице выросло дерево, я могу поверить во что угодно. Рассказывай!

Младший Хватов задумался, крутя на пальце невзрачное колечко, посмотрел на застывшего рядом Иваныча и кивнул:

– Ладно. Только для начала я вам кое-что продемонстрирую.

Через несколько минут они втроем прошли в дальний конец имения, где находилась баня и стилизованный под озеро бассейн. По пути задержались для того, чтобы Иваныч зашел в дежурку и отключил находящиеся в этом углу видеокамеры.

– Прошу вас, господа, – картинно простер руки в сторону замерцавшего марева Дрюлик. Видя нерешительно застывших отца и начальника службы безопасности, он усмехнулся и сам шагнул вперед. – Смелее, господа!

– Погоди, Григорич, – оттеснил Хватова Иваныч и первым последовал за юношей.

Но Юрий Григорьевич не стал ждать и, задержав дыхание и пригнув голову, шагнул в мерцающую пелену.

– Вот, пап, один шаг, и мы на территории твоего пластикового заводика, – Дрюлик обвел рукой темные корпуса. Дав экскурсантам осмотреться, он вновь активировал портал. – Прошу следовать дальше.

Теперь их встретил шум прибоя. Шурша мелкой галькой, к ногам подкатила волна и отползла назад. Оглянувшись на нависшую над ними скалу, Хватов изумленно уставился на сына. Тот только развел руками и улыбнулся.

– Да, пап, это то место, о котором ты подумал. Сам не ожидал, что получится открыть портал так далеко.

– Обалдеть! – не удержался от восклицания обычно сдержанный начальник СБ. – И что, можно искупаться? Это не иллюзия?

– А давай проверим, – старший Хватов начал бесшабашно расстегивать рубашку.

Три года назад Юрий Хватов купил небольшой дом в Коктебели, отремонтировал и подарил в качестве дачи супруге на сорокапятилетний юбилей. В тот же год, катаясь на катере, они обнаружили эту бухточку под отвесными скалами древнего вулкана Кара-Даг. Она оказалась неприступной с берега и потому всегда была безлюдной. Маленькая бухта стала любимым местом отдыха семьи Хватовых во время летних посещений коктебельской дачи. Именно сюда открыл портал младший Хватов.

Через четверть часа они сидели на сохраняющей дневное тепло гальке и смотрели на мерцающие отражающимися звездами волны. Под аккомпанемент прибоя Дрюлик рассказывал историю своего знакомства с лесовиком Терентием и загадочным владыкой.

– Н-да, сын, – отец положил ладонь на плечо сына, когда тот закончил повествование, – а я переживал, что ты в материну породу пошел. Ан нет! Чуйка-то у тебя Хватовская! Видал, Иваныч? Моя чуйка у сына!

Начальник СБ только неопределенно хмыкнул, а Старший Хватов продолжил, одобрительно похлопывая сына по плечу:

– Завод я тебе прощаю. Черт с ним. За одно это колечко можно десять таких заводов отдать. Это ж надо, а? Раз – и за две тыщи километров!

– Надо бы выяснить ресурс колечка, – вставил Иваныч. – А то может, не стоит вот так почем зря туда-сюда прыгать.

С перерывами на купание разговор продолжился до утренней зари. Дрюлику было поручено по возможности скорее познакомить отца с инопланетянами, как решили называть пришельцев, пока не выяснится, кто они такие на самом деле. Кроме того, утром должен приехать из столицы сын Иваныча Макс.

Майора ГРУ Максима Стрелкова начальство направило с неофициальным расследованием по просьбе Хватова.

Юрий Григорьевич, как его начальник СБ Артур Иванович Стрелков, в свое время тоже носил погоны, но после развала империи, уволился из армии и преуспел в бизнесе. Артур Стрелков продолжил службу, пока не был комиссован после тяжелого ранения в одной из горячих точек. Однако нужные связи у обоих остались, и в годы принуждения к демократии Хватов не редко использовал эти связи в разборках с бандитами и с мало чем отличающимися от бандитов конкурентами. С тех пор прошло более десяти лет, в течение которых сослуживцы встречались лишь по поводу юбилеев и других мирных значимых событий. И вот представился случай. Старые друзья, которые еще остались на службе, теперь носили генеральские погоны. На смену им выросло и заматерело новое поколение волчар, среди которых был и сын Василия Стрелкова.

Дрюлику пришлось дать согласие посвятить Макса во все и, если понадобится, привлечь его к благоустройству лесопарковой зоны. Дрюлик не возражал. После давешнего наезда бандитов он был не против иметь рядом с собой такого крутого спеца.

– О, Уже горизонт заалел, – поднялся с гальки Хватов. – Давай, сын, перебрасывай нас домой. Подумаю сегодня, как ликвидировать завод, чтобы поменьше неустоек выплатить.

– Зачем ликвидировать, пап? – Дрюлик активировал портал и, перейдя на другую сторону, продолжил: – Терентий сказал, что владыке интересно производство пластика, и он обязательно измыслит, как организовать его без вреда для окружающей среды. Может, подключит к этому делу болотника.

– Какого болотника?

– Не знаю. Но именно для него мы болото и восстанавливаем. Пап, а можно… – Дрюлик замялся, не решаясь продолжить.

– Ну? – нетерпеливо поторопил старший Хватов. Он терпеть не мог видеть в сыне нерешительность.

– Пап, а можно я к нам домового жить приглашу?

***

– Ну, что скажешь, Иваныч? – спросил Хватов, когда Дрюлик ушел в свою комнату отсыпаться, а они вернулись в кабинет.

– Я… Я не знаю что сказать, Григорич. Ты знаешь, я никогда не праздновал труса. Но сейчас мне реально не по себе. Если эти пришельцы запросто, словно какую-то безделушку, подарили Андрею артефакт-портал, то я не берусь представить, какими по-настоящему серьезными технологиями они обладают.

– Не очкуй, дружище. Ты мою чуйку с Афгана знаешь. Так вот, чую я, что пришельцы нормальные ребята. Не зря мой Дрюлик сразу с ними сошелся. Так что все их технологии будут нам на пользу. Главное – не прозевать момент и вовремя влиться в струю. Так что давай, Иваныч, начинай собирать информацию. Ну, и Макс, надеюсь, поможет.

***

– Давеча ты, Воробей, кидал мне предъяву за пропавших людей, – Дубинин одарил бритоголового детину суровым взглядом, от которого тот втянул голову в плечи. Удовлетворившись произведенным эффектом, авторитет обратил более мягкий взгляд к остальным собравшимся. В комнате кроме него и бритоголового присутствовали еще четверо – худощавый молодой человек в очках, чем-то похожий на братца Кролика из советского мультика про Винни Пуха, и трое ровесников Дубины, криминальную суть которых не могли скрыть даже дорогие солидные костюмы от известных кутюрье.

– Введи в курс дела честную компанию, Дубина, – тихим, но властным голосом потребовал морщинистый мужичок с зачесанной на лысину прядью седых волос, – а то мы в непонятках.

– Я для того вас и созвал, Крест, чтобы растолковать ситуацию и спросить совета.

– Так не тяни, – неожиданно нагло для своего интеллигентного вида потребовал очкарик, – толкуй, чего вы с Воробьем намутили.

И Дубинин рассказал собратьям по криминальному миру о том, как послал двух подручных разведать, что за непонятные слухи роятся вокруг юго-западного лесопарка, и как те пропали без следа, после чего Воробей кинул ему необоснованную предьяву. Умолчал Дубинин лишь о том, что разведать обстановку в злополучном парке ему навязал начальник городской полиции, с которым у криминального авторитета были давние взаимовыгодные связи. Далее вор перевел стрелки на Воробья, самолично отправившегося в лесопарк, потерявшего там еще двоих братков, которых якобы куда-то заманил какой-то пацан, и явившегося с требованием объявить войну неизвестно кому, подмявшему под себя ранее никому не нужный лесок, интерес к которому до последнего времени проявляли только компании алкашей и их наследников – юных любителей порошкового пива.

– В этой истории кроме мути нет ничего конкретного, – махнул распальцовкой похожий на кролика очкарик. – Поэтому, понимая, что здесь собрались исключительно авторитетные воры, способные, подобно моему родному дяде Яше Ливенсону, бесконечно долго и витиевато тереть друг другу по ушам, и при этом ничего толком не предлагая, я беру на себя ответственность сказать как есть, не перебирая яйца несуществующего кота. А по сути ситуация такова, что мы не только ничего не знаем, кроме имен Терентий и Леха, и дикой фантасмагории с выросшим в заднице сыночка мэра деревом, но даже не понимаем, зачем нам нужна вся эта суета…

– Но братва пропадает, – вякнул бритоголовый здоровяк.

– Ша! – прикрикнул на него очкарик. – Твое слово, Воробей, десятое. Ты уже проявил инициативу… так вот, настоятельно предлагаю сейчас разойтись и аккуратно пошуршать по своим каналам. А завтра в это же время встретимся у Дубины и будем говорить уже о конкретных вещах, а не бакланить о пустом. Возражения есть?

– Завтра, так завтра, – первым после затянувшейся паузы произнес Крест, старчески кряхтя поднялся из мягкого кресла и, не прощаясь, направился к выходу.

Не задерживаясь, за Крестом покинули берлогу Дубины и остальные авторитеты.

Глава 18

Город полнился слухами. Почти никто не знал, что происходит на самом деле, но каждый точно знал, что что-то происходит. То ли где-то в пригородном лесу упало НЛО, то ли открылась школа экстрасенсов, то ли из зоопарка сбежал страдающий сперма токсикозом одинокий самец гориллы, от которого уже невинно забеременели несколько горожанок.

Леший не подозревал о наполнивших город слухах. Первые дни своего появления здесь он с головой погрузился в возрождение леса, возвращение лесных тварей и тайного народца, и принуждению наведывающихся в лес людишек к забытому ими покону и уважению к иным существам, коих Создатель поселил на земле вместе с перволюдьми, а иных и ранее.

Но вот лесовики Терентий и Дуболом, коих владыка одарил силой, в полной мере вернулись к своим обязанностям, и Лешему оставалось только наблюдать, помогать советом, да иной раз окорачивать. Можно было бы приступить к исследованию дальних окрестностей града, но владыка решил для начала познать местное племя, владеющее многими чудесами, кои творят, как оказалось, обычные людишки, не используя ни толики волшбы. А начав познавать, пришелец так увлекся, что отрешился от всего сущего. До чего же дивные штуковины создавали людишки! Дивные и одновременно несуразные. Взять хотя бы тот же двигатель внутреннего сгорания, коим крутились колеса на самобеглых каретах. До чего же простая и гениальная придумка с кривошипно-шатунным механизмом! Но надо же в качестве толкающей силы использовать смердящий бензин… Вот например, владыка встроил в «Хонду» Катерины перстенек с черным жемчугом, и та теперь будет ездить год-другой не потребляя жидкое топливо и не выделяя зловонных выхлопов. А когда жемчужина разрушится, вставил новую и кати дальше. Понятно, что вливать столько силы в какую-либо вещицу могут только перволюди, Но заряжать силой камни могут и ведуны. Пусть на таких камнях двигатель проработает не более седмицы, ну так заряжай чаще и имей камешек про запас. Конечно, глядя на бесконечные потоки машин, трудно представить, чтобы ведуны смогли заряжать такое количество камней. Так и нечего раскатывать в каретах всем подряд! Виданное ли дело, чтобы каждый простолюдин по любой нужде далее сотни шагов ехал в собственной карете! Эдак и ноги не нужны станут.

Другое дело, что с ведунами, как и с колдунишками в этих землях туговато. Да что там туговато… Нет их вовсе. И люди-то о волшбе ведают. Но причисляют ее к выдуманным чудесам. Будучи материалистом, Леший и сам в чудеса не верил, понимая, что за любым чудом стоит банальная волшба. Но как можно не верить в волшбу? Вот ведь племя неразумное!

И ладно бы людишки местные были лишены дара. Так нет, есть у них дар! Не у всех, понятно. Далеко не у всех. Но есть. Вот и девица Катерина толикой дара обладает. Кабы с малых лет на воспитание к ведунье попала, так ныне могла бы и без камня двигатель на своей «Хонде» крутить. Владыка мог бы и сейчас пробудить в ней силу, да только сила без знания и опыта лишь во вред.

А взять того пожилого воина, что приходил в лес с Дрюликом, коего помощник Терентия величал Иванычем. Из него что ведун, что колдун вышел бы знатный, ведай мужик о даденом Создателем даре. И сын его Макс, прикрепленный Иванычем к Дрюлику, даром не обделен. А Дрюлика Создатель обошел вниманием. И чем этот шебутной вьюнош лесовику глянулся? Ну да, колдунишку из него какого-никакого сделать можно, ежели для волшбы будет заряженные вещицы использовать. Вона как лихо с помощью железного колечка большой призыв творит. Терентий просит позволения научить вьюношу морок на себя накладывать. Оно и можно. Токма наперво надобно с его новым другом разобраться. Леший сразу понял, что Макс неспроста подле Дрюлика объявился. Прибыл он из стольного града специально для того, чтобы разведать, кто в местных лесах хозяйничает. По его Лешего душу, значит. Однако никакой беды в том Владыка не видел и никакого зла от Макса не ощущал. Понимал, сын Иваныча принадлежит к тем воям, кои родное Отечество от ворога стерегут, что уважения достойно. Помыслами Макс был чист, зла не излучал, и к владыке имел скорее добрый интерес, чем подозрение в нехорошем. Да ведь и не творил владыка ничего непотребного. Вот и присматривался пока к посланцу из стольного града, ожидая какие шаги тот предпримет.

Но первый шаг сделал отец Дрюлика – крупный местный купчина Юрий Хватов. Он передал приглашение владыке через своего сына. Якобы у него есть выгодные предложения, коими обязательно заинтересуется Леший. По правде говоря, Леший и сам имел интерес к Хватову. Интересен был ему тот заводик, который, черпая воду для своих нужд, осушал одно из местных болот. Сие безобразие они с Терентием прекратили. Болото восстановили. Обитающего в речной заводи болотного духа в него переселили. Избавившись от вонючего приживалы, речница Веселина наконец-то вздохнула свободно. Однако владыка понимал, что лишив заводик воды, он настроит против себя его владельца. Да и самому ему интересен был продукт, выпускаемый этим заводом. Изучив, то, что людишки называли технологией, он вновь подивился изобретательности местного племени. Без толики волшбы они отливали удивительный материал, называемый пластиком. Те мягкие сосуды, которые Леший нашел в первый день своего пребывания в этих краях, были сделаны именно из пластика. Но сосуды для питья были лишь малой доли того, для чего применялся этот материал. Люди научились заменять им изделия из дерева, кожи, и даже металла. Пользу в том владыка зрил большую. Вот токма малость подкорректировать Энту самую технологию, подключив к ней болотника для утилизации отходов и добычи из болотных недр кое-каких нужных ингредиентов для новых сортов пластика, придуманных уже самим Лешим после того, как он разобрался в процессе.

А сколько еще всего интересного и нужного! Вот телевидение, что через прямоугольное око несет каждому и быль, и весть, и сказки-небылицы. А телефон, что без волшбы позволяет малый призыв творить. И ведь все просто-то как! Настолько просто, что даже не верится, что людишки сами до такого додуматься смогли. Ну вот откуда им было прознать о свойствах полупроводников, ежели даже он о таком доселе не подозревал? Тот же кремний для разных нужд веками использовал, а о его способности силу молнии лишь в одну сторону пропускать не догадывался. Зато теперь он та-акое с энтим чудо-камнем сотворить сможет! Вот Вий-то с Кощеем подивятся!

А еще, когда вернется в свои леса, обязательно сделает дельтаплан и подарит Яге. Катерина познакомила Лешего со своим другом дельтапланеристом Вадимом. Тот взял владыку в полет, в ходе которого инициативный пассажир попытался усовершенствовать аппарат с помощью волшбы. Но, будучи не знакомым с законами аэродинамики, чего-то не учел. Удивился ли Вадим, когда его дельтаплан вдруг начал махать крылами, аки птица, не ведомо. Зато удивился Леший, так и не уразумев, отчего аппарат с неподвижным крылом летел, а когда махать начал, так и ринулся к земле брошенным камнем. До последнего момента владыка пытался заставить аппарат махать крылами все неистовее, и лишь у самой земли бросил эту затею и замедлил падение, дабы друг Катерины не разбился. Вадик после приземления перестал орать благим матом, сбросил шлем с отчего-то поседевшей головы, и убежал, придерживая сзади штаны. При этом от него смердело, аки от двигателя внутреннего сгорания, бензин для которого гонят из поросячьего навоза.

А еще Катерина нынче покажет ему дивную вещицу, именуемую Интернетом. Если верить девице, в той вещице сокрыты все познания местного племени, и открываются они каждому к вещице прикоснувшемуся.

– Коли отец твой в гости приглашал в любое время являться, то прямо посейчас и желаю, – кивнул владыка топчущемуся в ожидании Дрюлику, после чего обратил внимание на Макса: – Ведомо мне, выспрашиваешь ты местный люд о пропавшем начальнике городской стражи. Пойди к Терентию, он покажет терновый лабиринт, в который уже вторую седмицу спроваживает всякого, кто в лес с недобрыми намерениями является.

– Хотите и меня туда же? – напрягся Макс.

– В тебе зла не вижу, – отрицательно покрутил головой Леший. Таить мне от тебя нечего, потому впредь спрашивай о любом интересе не таясь. И отца своего приведи завтра поутру. Подлечу ему старые раны, коль уж в ваших краях достойного знахаря не нашлось.

***

А Катерина тем временем вместе с сестрой Еленой отправилась проведать Наталью и ее новорожденного Федора. За две недели малыш окреп и подрос, словно ему было не менее полугода от роду. Подивившись такому чуду и насмотревшись на карапуза, девушки некоторое время погуляли по садовым дорожкам, по очереди покачивая коляску, после чего расположились в тенистой беседке.

– Девчонки, это что такое? – почему-то шепотом спросила Елена. Последние минут пять она со все возрастающим удивлением наблюдала за небольшим воздушным вихрем. Вихрь с легким шелестом перемещался между деревьями, собирая опавшие листья и сухую траву. Наполнившись, он приподнял пленку на компостной куче, сбросил мусор и отправился подметать двор.

– А, – отмахнулась Наталья, поняв, что привлекло внимание подруги, – то Кузя шушуна в дворники приспособил.

– Какой Кузя? Какого шушуна? – теперь заинтересовалась и Катерина.

– Кузя – это домовой. Как в мультике, – пояснила Наталья. А шушун… А фиг его знает, кто это такое…

Когда Наталья впервые столкнулась с домовым, то сразу поняла, что это результат белой горячки, до которой допился ее муженек, пока она лежала в роддоме. Поначалу даже хотела отправить Николая к наркологу. Но муж вел себя вполне трезво, а материализация белой горячки относилась к ней с уважением и даже помогала по хозяйству. Кузьма быстро освоил стиральную машинку, пылесос и посудомоечную машину, после чего в доме воцарились идеальные чистота и порядок. Правда, в первые дни возникла проблема с ржаным хлебом, который непременно требовал домовой. Магазинный его не устраивал. Но потом Николай купил и вручил Кузьме хлебопечку, мешок ржаной муки, дрожжи и прочие необходимые ингредиенты. Домовой целые сутки экспериментировал и, наконец, получил тот хлеб, который его устроил. Оставалось не забывать ставить на ночь под стол стакан молока. Почему на ночь, и почему под стол, Наталья так и не смогла понять. Николай хотел приобрести для домового корову, чтобы тот сам обеспечивал себя молоком, но супруга решительно воспротивилась. Еще только коровы им не хватало. Белая горячка белой горячкой, но меру все же знать надо. Кстати, Кузьма ее поддержал, рассудив, что с коровой слишком много хлопот. Вот и приходилось Николаю ежедневно мотаться в ближайшую деревеньку за парным коровьим молоком для домового и козьим для отличающегося удивительным аппетитом Федора.

Знающую больше других Катерину короткая реплика подруги устроила. Зато ничего не понимающая Елена не успокоилась.

– Не поняла, какие еще шушуны и домовые? – снова вопросила она.

– Ой, – вздохнула Наталья, раздумывая, отогнать ли зависшую над сынишкой большую стрекозу, или позволить и дальше обмахивать ветерком лицо спящего младенца, – вот, Лен, когда-нибудь допьется твой Юрок до белочки, тогда и у тебя дома поселится всякая чертовщина.

– Почему это Юрок должен допиться до белочки? – возмутилась Елена.

– Девчонки, – поспешила встрять Катерина, – девчонки, а как вам Алексей?

– Какой Алексей? – первой отреагировала Наталья. – А-а, Леха, что ли? А чего, правда Коля говорит, что у тебя с ним что-то есть?

_ Да ничего у нас пока нет, – смутилась Катерина, непроизвольно опустив взгляд на перстенек с крупным зеленым камнем.

Проследив за взглядом сестры, Елена удивленно вскинула брови и воскликнула:

– Так это он тебе подарил? Катюх, ты с этим экстрасенсом, – девушка покрутила пальцем у виска, – аккуратней.

– Он не экстрасенс, Лен. Он… – Катерина замялась, – он то ли крутой маг, то ли вообще бог. Говорит, будто его истинное имя – Леший. А Терентий с Веселиной его иногда, будто бы невзначай, называют владыкой Велесом. Но Алексею это имя явно не нравится.

– Капец, – резюмировала услышанное Елена и снова покрутила пальцем у виска, – он тебя уже зомбировал.

– Кать, ты случаем настойками моего муженька не увлеклась? – обратилась к подруге пришельца Наталья. – А то у вас какие-то одинаковые заморочки.

– Да? А как же твои домовые и шушуны?

– А-а они не мои, – покрутила головой хозяйка. – То Колька до белочки допился.

– Ага, – насмешливо прищурив глаз, закивала Катерина и перевела взгляд на сестру: – Ты про такое слышала? Муж до белочки напивается, а чертики к жене приходят.

– Какие чертики – непонимающе наморщила лоб Елена.

– Наташ, а ты можешь нам своего домового показать?

– Не-е, – запротестовала та возмущенно, – Кузя тебе что, зверек какой-нибудь диковинный что ли, чтобы его гостям показывать? Да его никто и не сможет увидеть, кроме хозяина и домочадцев. И то, если он сам захочет.

– Дурдом, – пробормотала Елена, печально глядя на подругу.

– А этот… – Катерина покрутила пальцем в воздухе, – шушун?

– Шушун? – Наталья подкатила глаза, подыскивая в голове нужную информацию. – Если я правильно поняла Кузю, это полу разумный дух, которого, при правильной дрессировке, можно научить выполнять несложную работу. Вот домовой его в дворники определил. Я его Шушиком назвала. Он, кстати, вообще не видимый. Только когда вихрем пыль и мусор собирает, тогда и можно увидеть. Эй! Кузьма! Почему Шушик компост пленкой не накрыл?

На окрик хозяйки в саду тут же появился маленький вихрь и двинулся к компостной куче. Откинутый ранее край пленки подняло порывом ветра и опустило на место. Вихрь деловито обошел вокруг кучи и, убедившись, что теперь все в порядке, растворился в воздухе.

– Ну? – Катерина поднялась со скамейки, встала перед девушками и уперла руки в бока, – И у кого из нас белочка? Кого из нас зомбировали? А, сестренка? Или ты сейчас не видела Наташкиного Шушика?

Беспомощно хлопая ресницами, Елена посмотрела на Наталью, ожидая, что та сейчас все понятно разъяснит. Но та лишь пожала плечами и махнула рукой:

– Ой, девчонки, да не заморачивайтесь вы. Никакого вреда кроме пользы от этих глюков нет, и хорошо. Чего еще надо. А ты, Ленка, вообще блондинка. Тебе задумываться природой не положено.

***

– Але, – Вытерев ветошью руки, Николай поднес вибрирующую трубку к уху, – привет, Юрок. Я еще на работе. Пока рождение сынули обмывал, тут заказов накопилось.

– Это хорошо, когда заказов много. Я чего звоню-то, Колян? Мне Ленка сейчас битый час мозг вымораживала какими-то шушунчиками. Мол у Натахи есть, и ей таких надо. Это чо за фигня такая, Колян?

– Наверное она про Шушика говорила, – догадался Николай. – Нафига он ей в квартире?

– Хочет.

– Не, Юрок, тут я тебе ничем помочь не могу. Этого Шушика Кузя откуда-то надыбал. Тебе надо либо своего домового завести, либо к Лехе за помощью обращаться.

Глава 19

– Бигахмет, смотри, вон тот гоблин идет, которого на видео смотрели.

– Погоди, Вака, я сам говорить буду, да, – коренастый кавказец в светло-бежевом костюме отстранил своего более щуплого товарища, одеяние которого сочетало красный спортивный костюм и черные лакированные остроносые туфли. – Не забыл, что Азамат Темберлиевич сказал? Сперва очень вежливо надо говорить. Как с хорошим человеком. О здоровье спросить, о семье, о детях. Делами поинтересоваться, успеха пожелать, помощь предложить. Понял, да?

Растянув рот в оскале, который по его мнению должен был выглядеть милой улыбкой, и приветливо задрав брови, Бигахмет двинулся навстречу шагающему по тропинке бородатому мужичку в новенькой униформе камуфляжной расцветки.

– Здравствуй, уважаемый, пусть всегда будет крепким твое здоровье и здоровье твоих близких! Пусть беды обходят тебя стороной, а в сердце живет радость! И пусть от этой радости будет светло и тепло всем, кто тебя окружает, да! – Бигахмет энергично ввернул указательный палец в воздух.

Мужичок в камуфляже, коим был не кто иной, как Терентий, немного подумал над словами кавказца и благосклонно согласился:

– То, мил человече, хорошо было бы, ежели б я, аки владыка, мог теплом и светом осенять окрест.

Опустив правую бровь и задумчиво подкатив глаз под оставшуюся поднятой левую, Бигахмет на пару секунд задумался над ответом мужичка. Однако долго думать не было его прерогативой, и, вернув на место правую бровь, он демонстративно обвел взглядом вокруг.

– Вах, как хорошо в лесу стало, да! Травка зелененькая растет, птички поют, ни одна бумажка-стекляшка не валяется, да! Скажи, уважаемый, кто здесь такой чистота-порядок навел, да?

– Дык, людишки и навели. Кто ж еще-то, – польщённый похвалой Терентий скромно умолчал о своей роли.

– Людишки? – Бигахмет опустил брови. – Чьи людишки?

Теперь пришла очередь задуматься лесовику. Ведь и действительно за всеми заботами ему и в голову не пришло узнать, кто княжит в окрестных землях. А кто ранее княжил, в те стародавние времена, когда молодой лесовик еще был в курсе людских дел, он уже и помнить забыл. И что ответить этому вежливому пришельцу из чужедальних стран? А чего тут думать-то? Князья князьями, а ежели владыка в земли сии возвернулся, то ему они и принадлежат по праву вместе с градами-княжествами и населяющими их людишками, зверьем и прочими тварями. Так и поведал Терентий кавказцу, мол и людишки, и земли вокруг владыке Велесу принадлежат, коий ныне велит называть себя Лешим али просто Лехой.

– Эй, какой такой Велес-мелес? – округлил глаза Бигахмет, обалдев от столь наглого заявления. Однако он тут же взял себя в руки, вернул на лицо выражение доброжелательного оскала и вежливо поинтересовался: – Скажи, дарагой, как передать этому… Лехе, что с ним один очень уважаемый человек говорить хочет?

– А так прямо здесь и передай. У владыки тут почитай за кажным кустиком да в кроне кажного дерева и глаза и уши имеются. Реки и услышан будешь, – лесовик обвел окрест рукой, имея в виду птах да зверушек малых, чьи глаза и уши доносили до лешего важную для него информацию.

Следуя жесту лесовика Бигахмет и стоявший за его спиной Вака обвели вокруг взглядом и тут же напряглись и подобрались. Острые взгляды кавказцев сразу вычленили из редких прогуливающихся и отдыхающих в благоустроенном парке людей рассредоточившихся боевиков местной криминальной группировки. Следуя не хитрой логике, оба джигита тут же сообразили, о каких «глазах и ушах» говорил бородатый мужичок.

У кавказцев уже более десяти лет не случалось разногласий с местной криминальной братвой. В свое время лидеры обеих сторон поделили сферы влияния и с тех пор старались не залазить на сторону чужих интересов. Но сейчас, похоже, у братвы появился новый лидер, решивший нарушить сложившееся равновесие, а может, и вовсе вытеснить из города кавказскую диаспору. И Бигахмет понял, что ему необходимо во что бы то ни стало суметь вырваться из злополучного парка и успеть предупредить Азамата Тимберлиевича об некоем отморозке Лехе и назревающей войне с местным криминалом.

– Я понял тебя, дарагой, – обнял он за плечи Терентия, – пусть твой путь всегда будет ровным! А сейчас я спешу – бизнес-мизнес, дела, туда-сюда. Понимаешь, да? – бросая косые взгляды по сторонам и старательно улыбаясь, джигит пожал руку лесовику, толкнул Ваку и начал пятиться к выходу из парка. Наконец взмокшие от нервного напряжения кавказцы забрались в свой автомобиль. БМВ взревел мощным двигателем, взвизгнул пробуксовавшими колесами и диким жеребцом рванул с места, оглашая окрестности громкой мелодией залихватской лезгинки.

Проводив нажелавших ему столько хорошего кавказцев удивленным взглядом, Терентий недоуменно пожал плечами. Он тоже заметил направленное в их сторону недоброе внимание. Но местные людишки часто излучают друг на друга необоснованную злость. Если никто зря не шумит, деревья не ломает, окурки в траву не кидает, то и пусть себе злится на здоровье. Глядишь, какая анчутка халявной энергией подпитается и в сытости обойдет стороной другого человека.

***

На этот раз Воробей взял с собой четверых подручных. Однако предпринимать какие-либо активные действия Дубина строго настрого запретил. В их задачу входило рассредоточиться по парку и, изображая мирных отдыхающих, смотреть и слушать.

Покурив возле машины, так-как курение в парке наказывалось сутками принудительных работ, братки двинулись было расходиться по разным тропинкам, когда Воробей заметил того самого гоблина Терентия, фигурирующего в теле новостях по поводу благоустройства лесопарковой зоны. Но самое главное, навстречу гоблину радостно скалясь шагал коренастый джигит, в котором браток сразу узнал одного из бывших боевиков кавказской группировки. Правда, никаких серьезных столкновений между братвой и кавказцами давно не было, и те давно переквалифицировались кто в бизнесменов, кто в их охрану.

Указав на обнаруженные объекты, Воробей приказал подручным окружить их пристальным вниманием.

Тем временем джигит и гоблин сблизились и о чем-то заговорили. Общение протекало явно в дружеском настроении, и Воробей сразу понял, что собеседники хорошо знают друг друга. Кавказца сопровождал еще один представитель диаспоры – худой горец с классическим орлиным носом, одетый в нелепый мешковатый ярко-красный спортивный костюм. Но он почтительно держался в стороне.

Вдруг джигиты начали озираться, и по тому, как их взгляды безошибочно останавливались на его людях, Воробей понял, что кто-то вычислил братков и каким-то образом предупредил кавказцев. Объекты наблюдения тут же разошлись. Джигиты укатили на своем автомобиле. Теперь уже гоблин вычленил взглядом каждого наблюдателя, явно давая понять, что все они вычислены, и плевать он на них хотел.

Оставаться в парке больше не имело смысла. Да собственно, Воробей узнал все, что было нужно. Следовало поспешить доложить авторитетам, что нехорошие дела в парке мутят кавказцы. А что с этим делать, пусть решают Крест, Дубина и другие козырные персонажи.

***

– Здравствуй, Веня! Рад снова видеть своего старого друга! – Яков Ливенсон посторонился, пропуская в квартиру Альтмана. Провернув все засовы и подергав для надежности стальную дверь, прошел вслед за гостем, который уже расположился на уютном кожаном диванчике. – Вынужден нижайше извиниться за то, что не смогу угостить тебя чаем, дорогой друг. Сарочка ушла к косметологу, а я, ты знаешь, никогда не умел правильно заваривать этот чудный напиток.

– Не стоит беспокоиться, – ответил Альтман с явным облегчением. Он вспомнил чай, которым его угостила Сарочка прошлый раз, и невольно передернул плечами. – Я к тебе на минуточку, Яша.

– Что, и даже не выпьешь чашечку чая? – совершенно искренне возмутился хозяин, но тут же вспомнил, что только что сам отказал гостю в чае, хлопнул себя ладошкой по лбу. – Ах, да, Сарочки же нет.

– Узнал ли ты что-либо о предмете нашего прошлого разговора? – перешел к делу Вениамин после того, как друзья завершили ритуальный разговор о детях, родственниках и общих знакомых.

– Совершенно не было времени, – развел руками Ливенсон. – Распределял по аптекам новую партию лекарств из Израиля.

– А я вчера бросил свои мастерские и целый день бродил по новому парку, сидел на лавочках, кушал мороженое… Ты когда последний раз кушал мороженое, Яша? А я вчера. Сидел на лавочке, кушал мороженое, слушал щебет птичек и смотрел по сторонам. И вот что я тебе скажу, Яша, твое беспокойство передалось мне. В этом парке явно сталкиваются большие интересы. Кто-то другой делает там гешефт, а я даже не могу понять, в чем этот гешефт заключается! Ты можешь себе такое представить, Яша?

– Веня, еще несколько дней назад я скорее смог бы представить сметану с костями. Но разве ты забыл, что два дня назад я позвал тебя как раз для того, чтобы пожаловаться на аналогичную проблему?

– Я еще не в том возрасте, Яша, чтобы болеть склерозом. А потому я не забыл сегодня навестить тебя, дабы убедиться в твоем добром здравии и сообщить, что видел в парке нехороших друзей твоего племянника Миши.

– Ах, Веня, ты сейчас посыпал пропитанную моими слезами соль на открытую рану моего сердца. Ты же знаешь Мишу с детства. Ты же видел, какие у мальчика умные очки. Скажи, как примерный сын моей сестры мог связаться с бандитами?

– Все мы в молодости мечтали о романтике, – вздохнул о чем-то своем Альтман. – Но, Яша, я таки пришел сказать, что судя по активности нехороших друзей твоего племянника, они либо что-то знают о непонятном для нас гешефте, либо даже причастны к нему.

– Думаешь, Миша взялся-таки за ум? – уставился на старого друга Ливенсон.

– Возможно, мальчик повзрослел, и тебе следует поговорить с ним, как с мужчиной, Яша.

Глава 20

Леший вышел из парка и направился к гигантской лавке, которая, как он теперь знал, называлась трудно выговариваемым словом «гипермаркет». Очень ему понравились сапоги, увиденные на втором поверхе в первый день. Жаль, малы на его ногу оказались. Будто шили их не на мужа зрелого, а на отрока безусого. Но до чего ж чудесные сапоги! Носок острый, каблук с перст высотой, голенище ашни до колена! А какой тончайшей и мягчайшей выделки кожа! Вот и решил владыка, ежели нет в лавке сапог на его ногу, пусть лавочник поведает, где сей искусный сапожник проживает. Он сам закажет себе две пары, чтобы с запасом.

Подойдя к зебре пешеходного перехода, Леший остановился. Со слов Катерины следовало, что узрев желающего пересечь автомобильную дорогу пешего путника, самобеглые коляски должны остановиться. Однако поток машин совершенно игнорировал владыку. Лишь большой грузовик возмущенно взревел диким зверем, когда пешеход вступил на проезжую часть. Шарахнувшийся от грузовика владыка непроизвольно послал вслед гиганту небольшой заряд, которого однако хватило, чтобы развалить задний мост. Послышался зубодробительный хруст и скрежет, зад грузовика просел, и из кузова посыпались картонные коробки, в кучу которых тут же влетел ехавший следом автомобиль.

Леший с интересом наблюдал, как несколько самобеглых карет въехали друг другу в зад, прежде чем движение застопорилось. Удовлетворившись содеянным, он снова занес ногу, дабы ступить на дорогу, и снова шарахнулся назад, ощутив непонятную вибрацию. Зазвучала резкая мелодия.

– Тьфу ты, елочки зеленые! – владыка вынул из кармана подаренный старшим Хватовым дребезжащий мобильник. Он еще не разобрался, как творить призыв с помощью этой пластинки, но отвечать на призывы уже умел. Мазнув пальцем по нетерпеливо дрожащей зеленой закорючке, Леший поднес мобильник к уху и коротко сообщил: – Внемлю.

– Это Хватов, – сообщил голос из мобильника. – Алексей…

– Леха имя мое, – уже привычно поправил Леший.

– Э-э… Извиняюсь. Леха, я тут с утра сегодня пообщался с мэром и вспомнил об одном важном вопросе, который забыл вчера прояснить в нашей беседе.

– Внемлю.

– Э-э… Хотелось бы прояснить этот вопрос при личной встрече. Ты не уделишь мне немного времени?

Леший с сожалением посмотрел на гипермаркет, поняв, что приобретение так понравившихся ему сапог опять откладывается.

***

На самом деле у Юрия Хватова имелся к пришельцу далеко не один вопрос. Можно сказать, что в свою первую встречу с этим высоким блондином он практически ничего толком не выяснил. Ну, если не считать за информацию бредовые росказни о том, что какие-то перволюди упустили из внимания местные земли, отчего людишки без отеческого пригляду порушили исконный покон и едва не уничтожили основу земной жизни – Лес. Посему владыка Леший был послан сюда волею Создателя, дабы восстановить исконный порядок. Себя этот Леший требовал называть просто Лехой или запросто владыкой. Хватову именовать кого бы то ни было владыкой показалось несколько унизительно для себя, потому он предпочел первый вариант.

Решив, что поведал о себе достаточно, гость сам перешел к расспросам. Для начала попытался выяснить, кто княжит в дивном граде, и как ему с сим князем встретиться? Узнав, что градом правит некий мэр Лошадкин, у которого не только фамилия не княжеская, но и сам он, что называется, ни рыба, ни мясо, к встрече желание потерял. Лишь вопросил недоуменно:

– Отчего ж такого князя держите? Отчего не погоните взашей?

Хватов хотел было вкратце поведать пришельцу о системе государственного устройства, но, взглянув в его ясные глаза, понял, что углубляться в подобную тему не стоит. Лишь махнул рукой и изрек:

– А кого вместо него поставить? Все они одинаковые.

– Ты не таков, – ткнул в него пальцем блондин. – Зрю, хозяйство свое крепко держишь. К люду работному строг, но справедлив. Воевода подле тебя опытный имеется. Да и сын твой лесовику Терентию глянулся. Нынче же моей волею на княжение садись! А Лошадкина хошь взашей, а хошь, ежели грехи тяжкие имеются, на плаху.

Обалдевший от такого заявления Юрий Григорьевич нервно сглотнул и беспомощно посмотрел на скромно сидевшего в углу кабинета Иваныча. Но тот, судя по высоко задранным бровям, сам не ожидал такого пассажа от пришельца, и был шокирован не меньше шефа. В этот момент они оба, как позже признались друг другу, чувствовали себя клиентами психиатрической клиники.

– Погоди, Леха, – поднял раскрытые ладони Хватов, – давай не будем спешить с княжением. У меня своих проблем выше крыши. Вот, например, ты же сам мне воду к одному заводику перекрыл.

При упоминании о заводе пластиковых изделий пришелец еще больше оживился. Он с нескрываемым интересом стал говорить о необычности и великой пользе выпускаемого продукта, попутно критикуя некоторые моменты организации технологического процесса, тут же предлагая способы их исправления и усовершенствования, предварительно всыпав плетей всем ответственным.

Когда хозяин завода попробовал отговориться тем, что подобные вопросы надо решать с главным технологом, гость решительно встал и заявил, мол, у него слишком много забот в окрестных землях, и потому негоже оттягивать решение любой из них. Оценив размеры кабинета, он создал портал прямо в нем, и провел Хватова и его начальника СБ на берег болотца, которое еще недавно являлось источником воды для завода. Сюда же были вызваны директор предприятия Сопелкин, главный технолог Пыхалов и главный инженер Чуриков. Благо завод располагался всего в пятистах метрах от болота. Пока их ждали, кусты густого прибрежного ивняка на глазах у присутствующих шустро сплелись в удобные кресла, расставленные вокруг такого же плетеного стола. На этот стол явившиеся и свалили затребованную Хватовым документацию, с недоумением осматривая диковинную мебель, невесть каким образом, появившуюся на краю смрадной топи.

Пока Юрий Григорьевич соображал, как представить пришельца, тот без всяких прелюдий начал задавать интересующие его вопросы. Инженер с технологом сперва настороженно поглядывали на косноязычного блондина, но его повелительный тон и почтительное отношение к нему Хватова, заставили их расторопно отвечать и демонстрировать необходимые документы. Но уже буквально через несколько минут гость зацепил их какими-то идеями, и теперь они, игнорируя остальных присутствующих, шуршали чертежами, спорили, объясняли, доказывали. Лишь Сопелкин, поставленный на свою должность исключительно из-за администраторских талантов, молчал и бросал вопросительные взгляды на Хватова.

И вот, когда вопрос коснулся водоснабжения, пришелец повернулся к болоту и спросил:

– Все ли у тебя готово, болотный дух?

Болото булькнуло, чавкнуло. Присутствующие скривились от распространившегося зловония. С ближайшей кочки спрыгнула большая зеленая лягушка. Кочка будто бы приподнялась, и вдруг из нее донесся голос:

– Не, ква-буль, гневайся владыка. Токма Терентий всего одного шушуна исхитрился добыть. Ква-буль, молвит, тех завсегда к-ква людскому жилью тянуло. А в, ква-буль, град ему ходу нет. А у Ква домовых не допросишси. Те, ква-буль, сами до шушунов дюже охочи. Так и норовят их к квакому-нибудь делу приспособить.

– А ежели водой и точить? – вопросил у кочки пришелец. Выслушав квакобульканье о том, что воде пол века точить то, что шушун за день пробурит, со вздохом кивнул: – Нынче же озабочусь сим вопросом. А посейчас, болотный дух, яви к столу кого-нибудь из своих слуг, дабы его глазами мог письмена зрить. В сих письменах показано, куда чистую водицу подвести надобно, и откуда загаженную забрать для очистки.

Представители завода и так слушали весь диалог с немым изумлением, а когда из трясины вышла зеленокожая дева, чью наготу прикрывали лишь кое где налипшие пучки тины да ряска, они и вовсе отвесили челюсти так широко, что их похвалил бы самый требовательный стоматолог.

– приветствую тебя, владыка! – почтительно склонилась болотная нимфа перед пришельцем. После чего обвела присутствующих людей таким алчно-плотоядным взглядом, от которого Сопелкин содрогнулся, издал по-женски тонкий писк и обмяк в кресле, провалившись в обморок.

Дева подошла к столу и принялась с интересом разглядывать разложенные на столе чертежи. Владыка начал было объяснять ей, что здесь к чему, но заметил, что главный инженер с технологом не могут оторвать взгляды от крупных упругих грудей, меж которых пыталась спрятаться большая темно-коричневая пиявка, явно недовольная, что ее вытащили из уютной болотной жижи. Укоризненно покачав головой и посетовав на взрослых мужей, не способных устоять перед чарами самой обычной болотной кикиморы, он погнал подручную болотного духа прочь. Затем, заявив, что знает одну местную девицу Катерину с малым ведьминым даром, коего хватит для единения с болотником, создал портал, скрылся в нем и вновь появился, ведя за руку стройную высокую шатенку.

– Что мне для этого надо сделать? – спросила у владыки девушка.

– Омой руки в водице, – кивнул тот на болото.

В этой грязи? – девушка передернула от омерзения плечами.

Но грязь у ее ног забурлила, подалась в стороны, образуя круг метрового диаметра, который тут же заполнился кристально чистой водой. Удивленно хмыкнув, девушка присела и осторожно, словно боясь обжечься, коснулась поверхности воды, оглянулась на владыку, решительно погрузила руки, повела ими в одну и в другую сторону, и поднялась, отряхивая ладони.

– И что теперь?

– Теперь, если ты позволишь, болотный дух сможет зрить твоими глазами.

– А что с этого буду иметь я?

– А ты, Катерина, можешь ходить через болото, аки через большой призыв. Но токма в те места, где есть другие болота.

Если даже повидавшие толику чудес Хватов с Иванычем наблюдали за происходящим, как за бредовой фантасмагорией, то надо ли говорить, что представители завода просто впали в ступор, тупо глядя перед собой остекленевшим взглядом. А директор завода, благодаря своей нежной психике, и вовсе пребывал в спасительном беспамятстве. С большим трудом удалось вернуть инженера и технолога к конструктивному обсуждению. Хватову пришлось наплести им о привлечении предприятия к секретному правительственному проекту по сотрудничеству с альтернативным разумом.

Пока при посредничестве Катерины решалась проблема водоснабжения, пришелец озадачил Юрия Григорьевича вопросом отлова шушунов. А конкретно он спросил, каким образом можно донести до народа указ обязательно немедленно сообщать об обнаружении в своем жилище шушуна. Практически потребовал объявить на них государственную монополию. Какое-то время Хватов с Иванычем пытались выяснить, что же это за зверь такой и как его опознать? Выслушав объяснения, первым догадался Артур.

– Е-мое, Григорич, так это ж барабашка. Вот не думал, что они действительно существуют, да еще и являются таким ценным ресурсом.

– М-да… – Хватов задумчиво потер подбородок. – Представляю себе реакцию на объявление в местных СМИ, мол, разыскивается шушун. Особые приметы: глазу не видим, стучит, шуршит, двигает мебель. В крайне редких случаях может устраивать пожары. М-да…

– И вслед укажи, – владыка поднял перст, – сей дух неразумный бедокурит токма в тех домах, где хозяин не привечает домового.

– М-да… – снова потер подбородок Хватов.

– На «ПравдаКоме» такую объяву можно разместить, – предложил Иваныч и уже тише, только для Юрия Григорьевича, добавил: – Там к любому бреду серьезно относятся. Глядишь, какого шебуршуна и обнаружат.

В общем, поприсутствовав еще полчаса в качестве пассивного наблюдателя, Хватов назначил болотника замом главного инженера, позвонил сыну, и они с Иванычем удалились через открытый Дрюликом портал. Не то, чтобы его заботили какие-то прочие дела, просто он решил, что чаша сказочных чудес на сегодня испита сполна, психика его хоть и достаточно закаленная, но чрезмерно перегружать ее тоже не стоит. По этому остаток дня Юрий Григорьевич провел в саду, подстригая кусты и старательно размышляя на разные отвлеченные темы.

До вечера Хватова отвлекли лишь дважды. Сперва позвонил Сопелкин и заплетающимся языком жалобно попросил уволить его по состоянию здоровья. И уже в сумерках явился Дрюлик, чтобы забрать к пришельцу Иваныча. Мол, тот подлечит его старого товарища от боевых ран и пробудит в нем какую-то дремлющую силу.

Утром Артур позвонил и сообщил, что, если шеф не возражает, то он с утра отправится на, как он сам с усмешкой выразился, курсы экстрасенсов. Шеф не возражал, хоть где-то глубоко в душе и кольнула легкая обида, что ему почему-то никто не предложил пройти курсы по пробуждению внутренней силы.

Сегодня у Хватова была запланирована встреча с мэром. И пусть в свете последних событий вопрос, который он собирался утрясать с помощью Лошадкина, скорее всего станет не актуальным, на встречу Юрий Григорьевич все же поехал – надо же узнать, чем дышит городская администрация. Впрочем, выдвиженец губернатора оказался самим собой – ни рыба, ни мясо. Единственное, что его волновало на посту главы городской администрации, это как угодить губернатору, поимев при этом личную выгоду. Трудно сказать, хорошо или плохо для города, когда во главе стоит ничего не решающая марионетка. От иных излишне инициативных товарищей могло быть вреда и поболее. Этот хоть местных бизнесменов не притеснял, лишь бы их бизнес не заползал на поляну, застолбленную губернатором.

В общем, никаких указаний или пожеланий из области Лошадкин не получал, Проблемы с задницей сына благополучно разрешились, и больше ничего мэра не волновало. Ну да, ему, конечно, было интересно, что за дела творятся в юго-западной лесопарковой зоне, и куда пропали Селедкин с Торчилиным, Майоров и другие персонажи, но как всякий безынициативный чиновник он в критические моменты предпочитал тактику страуса.

При упоминании о пропавших людях, Хватов решил выяснить их судьбу у пришельца. Потому, попрощавшись с Лошадкиным, сразу позвонил на номер телефона, который сам вчера подарил Лехе.

***

– Добрый день!

– Добра и тебе, Юрий! – Леший пожал Хватову протянутую ладонь.

– А Иваныч не с тобой? – повел тот взглядом окрест.

– Иваныч? – не сразу понял о ком идет речь владыка. – Артура я сегодня отправил к Веселине, дабы кое-чему у нее поучился.

Решив узнать, кто такая Веселина, позже, Хватов перешел к вопросу, для выяснения которого явился.

– То Терентия затея, – кивнул в сторону парка пришелец. – А пойдем, посмотрим. Мне и самому интересно тех людишек узреть да послушать, с какими недобрыми помыслами они пожаловали.

По пути Леший рассказал гостю о созданном лесовиком терновом лабиринте, в который тот отправлял всех, явившихся с недобрыми намерениями. Так как и у него, и у владыки важных забот хватало, разбираться с каждым злодеем было недосуг. Вот лесовик и прятал их до поры.

– Да куда он их прятал-то? – не понял Хватов. – В какой лабиринт?

– В этот, – повел рукой пришелец.

Юрий Григорьевич с удивлением окинул взглядом окружающие кусты. Слушая Лешего, он не заметил, как оказался на тропинке, зажатой с двух сторон непролазно густым и невероятно высоким терновым кустарником. Кроме того, до них не долетало ни единого звука. Нет, лесных-то звуков хватало. И птички чирикали, и ветерок шуршал листвой, и даже где-то поблизости стрекотал кузнечик. Но вот звуков города слышно не было. А ведь буквально в ста метрах проходит оживленная автомагистраль, движение по которой не затихает круглые сутки. Неужели это терновник так поглощает звуки? Или он не заметил, как Леха провел его через портал, и они сейчас находятся невесть где?

Хватов вздрогнул от неожиданности, когда на плечи пришельца опустилась стайка пестрых пичуг. Тот пошептал им что-то, и пичуги вспорхнули, радостно посвистывая. В тот же миг кусты по правую сторону от тропы зашевелились, подались в стороны, и гостям открылся новый проход. Леший решительно направился в него, бросив на ходу, то ли вопрошая, то ли поясняя:

– Нешто нам пристало лабиринтами петлять?

И действительно, двигались они, никуда не сворачивая, вслед за птичьей стайкой, которая порхала с куста на куст, а те кусты тут же подавались в стороны, освобождая дорогу.

Путь оказался недолог, и через пару минут они вышли к большому водоему, со всех сторон окруженному лиственным лесом. Деревья в лесу казались непривычно могучими для здешних мест. Вот только ни озера, ни впадающего в него веселого ручейка с кристально чистой водой в пригородном лесу отродясь не было. Потому Хватов укрепился в мысли, что Леха все же провел его через портал.

За ручьем на опушке стояли несколько шалашей. Возле них с десяток полураздетых мужчин занимались разными делами. Кто строгал какие-то палки, кто следил за костром, а кто просто загорал, растянувшись на нежно-зеленой травке.

– О, новенькие! – заметил гостей один из загорающих.

Все с дружным любопытством обратили на них внимание.

– Фигасе! Это ж кажись Хватов, – донесся до ушей Юрия Григорьевича чей-то приглушенный возглас.

– Петр Алексеич, к нам пополнение! – оповестил рыжий детинушка, обстругивающий ножиком палку.

Из одного из шалашей вышел грузный мужчина в мятых серых брюках и в такой же мятой белой рубашке нараспашку. Подслеповато щурясь на солнце, он почесал волосатую грудь и сонно потянулся. Вглядываясь в заросшее изрядной щетиной лицо, Хватов не сразу узнал Майорова.

Лех, – тихо обратился он к спутнику, – дозволь, сначала я пообщаюсь с этими… кх-м… попаданцами?

– Отчего ж не дозволить? Общайся, – кивнул тот.

– Я вижу, вы тут устроились, как на курорте, – Хватов перешагнул через ручей и направился к полковнику.

– Григорич, ты, что ли? – узнал-таки гостя Майоров, чьи глаза после сумрака шалаша наконец-то привыкли к яркому свету. – И ты тоже этому гоблину попался.

– Да нет, Петя. Я-то как раз здесь по доброй воле. Решил вот проведать вас. Узнать, как вы тут поживаете.

– Не понял, – нахмурил брови полковник, но протянутую руку все же пожал. Однако тут же потребовал: – объясни!

– Может, пройдем куда-нибудь с солнцепека? – предложил Хватов. – И кстати, знакомься. Это … кх-м… просто Леха.

Майоров подозрительно окинул взглядом подошедшего высокого блондина.

– Это тот второй из ориентировки по гоблину, – проговорил ему на ухо оказавшийся рядом коротко стриженый здоровяк.

– Погоди, капитан, – отстранил здоровяка полковник и прикрикнул на собравшихся вокруг мужиков: – Ну, чего окружили? Занимайтесь своими делами! Трофимов, организуй печеных раков гостям! И Селедкина с Торчилиным к какому-нить делу пристрой, чтоб не путались под ногами, интеллигенты, мля! Пусть, вон, новый сортир копают.

Неопрятного вида толстячок, в котором Хватов едва узнал чиновника городской администрации, начал было что-то возмущенно возражать, но, получив легкий шлепок по загривку от рыжего детины, вжал голову в плечи и послушно побрел прочь. Нехотя разошлись и остальные.

У Хватова мелькнула невольная мысль, что не помешало бы отправить сюда на перевоспитание Лошадкина.

– Строго тут у тебя, – хмыкнул он.

– А с этой публикой иначе нельзя. Сразу на шею сядут, – для наглядности полковник хлопнул себя ладонью по шее. – Тут поначалу знаешь, какой либеральный бардак был? Эти из себя чиновников строят, братки пальцы веером распускают, кавказцы свою горячую кровь норовят продемонстрировать…

– Кавказцы? – Хватов посмотрел на расходящихся людей.

– Да нету их здесь, – понял его вопрос Майоров. – Ушли они в горы после того, как мои орлы им накостыляли.

– В горы?

– Ну да, в горы, – и полковник указал взглядом куда-то за спины гостей.

Обернувшись, Хватов увидел, что за терновником, из которого они вышли, начинал подниматься довольно крутой склон. А далее от горизонта до горизонта тянулся самый настоящий горный хребет, на вершинах которого кое-где белели снежные шапки. Впрочем, уже решив, что прошел через портал, Юрий Григорьевич наличию гор не удивился. Ему лишь было любопытно, в какой точке земного шара они находятся. Об этом он и вознамерился было спросить у пришельца. Но вот тот-то как раз и взирал на горы изумленно приоткрыв рот и высоко задрав белобрысые брови.

– Лех, что-то не так? – настороженно поинтересовался Хватов.

– Энто чего это такое? – вопросил пришелец, не сводя взгляда с заснеженных вершин. – Энто где мы?

– Ага! – ехидно ухмыльнулся Майоров, поняв растерянность гостей по-своему. – Значит и вас гоблин заманил в ловушку! Значит, Григорич, говоришь, пришел нас навестить? Ха! Слышь, капитан, а мы-то думали, что этот блондин подельник гоблина…

Да погоди ты, Петр, – махнул рукой на Майорова Хватов, удивленный обескураженным видом пришельца. – Лех, я не понял, мы что, заблудились, что ли?

Не отвечая, владыка достал из кармана зеркальце. В своих родных краях он использовал для малого призыва поверхность воды, ибо зеркала при всей своей хрупкости стоили баснословно дорого. Оно понятно, что перволюди, являясь владыками мира, могли себе позволить зеркала хоть в полный рост. Вот только были они от природы не склонны к роскоши, не возводили себе дворцов, не копили злата-серебра, не гнались и за иной роскошью. Да и зачем оно нужно то дорогое зеркало, ежели плошка с водой всегда под рукою? Оказавшись же в местном чудо-граде, владыка сразу заприметил большое количество зеркал. Людишки от избытка богатства, куда только их не лепили. Мало того, что зеркала висели почти в каждой горнице и светелке, так их лепили еще и на дверцы самобеглых карет, дабы зрить едущих следом. Когда он обратил внимание Катерины на сие обстоятельство, та объяснила, что зеркала в здешних краях практически ничего не стоят. Ежели брать по весу, то иное зеркало дешевле меди будет. В доказательство она завлекла его в галантерейную лавку, где приобрела десяток маленьких зеркал и вручила ему. По зеркальцу Леший вручил лесовикам и речнице, одно оставил себе, остальные, завернув в тряпицу, приберег в качестве подарков собратьям, когда Создатель позволит ему вернуться в родной лес.

И вот сейчас владыка облегченно выдохнул, когда физиономия Терентия появилась в зеркале.

– Внемлю, владыка, – вопросительно глянул на него тот.

– Далеко ли ведет твой терновый лабиринт?

– Да не более версты хочь в ту, хочь в иную сторону.

– А явись-ка предо мной! – приказал Леший.

Замерцавшее марево большого призыва заставило отшатнуться начальника полиции и капитана Бойцова.

– О! Гоблин! – воскликнул капитан, узрев вышедшего к ним Терентия.

– Помолчи, капитан, – теперь окоротил подчиненного Майоров, внимательно наблюдающий за гостями в ожидании прояснения ситуации.

– Энто что? – Указав перстом, вопросил у лесовика владыка.

– Дык, я горы зрю, – посмотрел в указанном направлении Терентий и, простодушно глядя на Лешего, поинтересовался: – А где мы?

Глава 21

– Андрей, – Катерина заметила Дрюлика, сидевшего на лавочке, – привет!

– Привет, Кэт! – поднял он в приветствии руку. – Слышал, тебя к болотнику в переводчицы определили.

– Ой, да ну его, этого вонючку. Мне кажется, за эти два дня я сама уже тухлыми яйцами провонялась.

Дрюлик демонстративно потянул носом в сторону присевшей рядом молодой женщины.

– Так ты же, вроде, не рядом с ним находишься, а лишь передаешь звук и изображение?

– Да? Звук и изображение? – передразнила парня Катерина. – Тебе, Андрюша, не понять, что такое единение. Благо, что болотник – это дух бестелесный. А то бы я ощущала не только запахи, но и обволакивающую тело мерзкую жижу со всеми пиявками и лягушками.

– Б-р-р-р… – передернул плечами Дрюлик, обладающий живой фантазией. – А как же он тогда разговаривает, если бестелесный?

– Откуда мне знать? Ты еще спроси, как эта вонючка запахи испускает?

– Как?

– Да ну тебя! – Катерина ткнула кулачком Дрюлика в плечо. – Слушай, не знаешь, где владыка? Хочу попросить, чтобы избавил меня от этой болотной миссии. Звоню, а телефон не доступен. То ли батарея села, то ли он выключил его случайно, то ли еще что.

– С Терентием такая же фигня, – оживился юноша. – Я чего тут и сижу, надо кое-какие планы на завтра прояснить. Зря я ему телефон всучил. По рации он всегда исправно отвечал. Вот жжешь, понаедут тут волшебники из деревень… Кэт, а ты же у нас в ведьмы заделалась. Разве тебя владыка не научил видеосвязь призывать? Макс уже умеет.

– Научил, – девушка достала из сумки маленькое зеркальце и вздохнула. – Только я все никак не могу осознать себя какой-то там колдуньей. Да и не умею я ничего. Леха говорит, за пару веков подтянет меня до сносного уровня. И кстати, про Макса он говорил, что у него и у его отца очень сильный потенциал.

– А вот у меня нифига никакого потенциала нет, – вздохнул Дрюлик, разглядывая невзрачные колечки-артефакты, которыми снабдил его владыка. С их помощью без всяких колдовских талантов он мог открывать порталы, накидывать на себя морок невидимости и призывать мелких лесных обитателей. Но никакого артефакта для связи ему почему-то не вручили. – Ну, ты будешь связываться с владыкой? Или хотя бы вызови мне Терентия. А то уже темнеть начало, а завтра рано вставать.

– Темне-еть начало, – передразнила Катерина. – В твоем возрасте, Андрюша, вообще до рассвета гулять положено…

Девушку прервал громкий треск, донесшийся со стороны автомагистрали.

– Что это? – удивилась она, – тарахтит, как допотопный мотоцикл.

– Похоже на бензопилу, – насторожился Дрюлик. Ему хорошо был знаком этот звук, ибо такая пила имелась у одного пенсионера-энтузиаста, помогающего выпиливать сухостой и прореживать подлесок.

В этот момент в унисон с первым двигателем затрещал второй. В воздухе распространился характерный запах выхлопов.

***

Съехав на обочину у опушки леса, один за одним остановились четыре автомобиля. Из трех тут же высыпали наружу разномастно одетые крепкие парни характерной наружности. Закурив, они облокотились на машины и, негромко переговариваясь, выжидательно поглядывали на передний джип. Сидящий за рулем джипа Воробей посмотрел через тонированное стекло на темнеющее небо, пригладил несуществующие волосы на бритой наголо голове и обернулся к расположившемуся на заднем сиденье пассажиру.

– Ну, что? Можно начинать?

– Начинайте, – благосклонно кивнул интеллигентного вида очкарик. – Да не увлекайтесь. Ваша цель беседки, лавочки и прочая подобная мутотень. Деревья валить не надо. Они, типа, легкие планеты. Можно подравнять кусты, кхе, под корень… На все про все двадцать минут. Программа партии ясна?

Все понятно, Миша. Чего об одном и том же пятый раз долдонить?

Интеллигент покраснел от возмущения, но ответить ничего не успел, ибо бритоголовый шустро покинул машину. Однако, прежде чем протереть белоснежным платочком запотевшие очки, он все же негромко бросил:

– За долдона ответишь, баклан.

– Ну что, братва, покажем черным, кто в лесу хозяин?! – громко обратился к парням Воробей.

– Нихт вопросов, – заявил здоровяк в плотно облегающей могучий торс серой футболке и, щелчком отправив в кусты недокуренную сигарету, достал из открытого багажника бензопилу.

Остальные братки тоже побросали сигареты и стали разбирать из багажников биты. Кто-то достал вторую бензопилу. Первая пила тем временем уже плотоядно затарахтела. Здоровяк поднял ее над головой и, перекрикивая треск мотора, прорычал:

– Кто к нам с… – он на секунду задумался, – … с деревом придет, того тем деревом и придавит.

Завершив мысль, парень шагнул вперед и вгрызся визжащей пилой в ствол оказавшегося на пути дуба. Воробей попытался было ему что-то кричать, но тот, ничего не слыша из-за треска двигателя и визга рвущей древесную плоть цепной пилы, продолжил увлеченно резать невинное дерево. Зло сплюнув, бритоголовый махнул на пильщика рукой и отправился руководить остальными погромщиками, уже скрывшимися в сумерках лесопарка.

***

В то же время, когда местная криминальная братва, решившая, что парк по беспределу подмяли под себя кавказцы, двинулась восстанавливать сокрушающую справедливость, из уже какое-то время стоявших на стоянке перед входом в парк автомобилей начали выходить усатые личности с характерными носами.

– Да, Азамат Темберлиевич, я все понял, – произнес в телефон крепко сбитый кавказец, – щепка на щепке не оставим, да!

– Ну что, Бигахмет, начинаем? – нетерпеливо спросил его худой джигит в спортивном костюме.

– Начинаем, Ваха, – кивнул тот, пряча в карман телефон и поворачиваясь к остальным джигитам. – Братья, покажем этим блатным шакалам, как гадить на пути настоящих мужчин, да!

– Покажем, да, я их гаджет топтал! – прорычал бритоголовый здоровяк в фартуке, доставая из багажника темно-фиолетовой «семерки» большой мясницкий топор.

Возбужденно загалдев, джигиты вооружились битами и топорами, и решительно двинулись по дорожке. Здоровяк тут же начал крушить топором первую попавшуюся лавочку.

***

– Да что за фигня?! – встревоженно подскочил с лавочки Дрюлик, когда к треску бензопил со стороны автомагистрали прибавились крики, грохот и скрежет со стороны стоянки.

– Андрей, а почему у вас в парке нет освещения? – спросила Катерина, пытаясь хоть что-то рассмотреть в быстро сгущающейся между деревьев тьме.

– Я говорил владыке, – пожал плечами юноша. – Он сказал, типа, нормальным людям нечего делать ночью в лесу. Ночь, типа, время лесного народца и влюбленных. А им свет не нужен.

Словно в подтверждение его слов, заставив вздрогнуть Катерину, из-за деревьев на тропу выскочили держащиеся за руки парень и девушка.

– Там… Там кавказцы парк громят! – возбужденно просипел запыхавшийся парень и снова сорвался с места, таща за руку подругу.

– Эй… – только и успел крикнуть Дрюлик вслед беглецам, унесшимся в сторону треска бензопил.

Посмотрев на Катерину, Дрюлик сказал:

– Я понял только одно – здесь становится опасно, – он покрутил одно из колечек, и перед ними замерцал портал. На вопросительный взгляд девушки, пояснил: – Это переход в наш сад. Уходи, пока здесь никто не появился. Там спокойно вызовешь владыку, или найдешь моего папанчеса, или Иваныча и все расскажешь.

– А ты хочешь остаться? – удивилась Катерина.

– Должен же кто-то проследить, что здесь творится?

– Андрюша, да через пять минут стемнеет так, что здесь вообще ничего не будет видно!

– Спокойно, Кэт, – с уверенной усмешкой юноша выставил перед собой руку и крутанул на пальце еще одно колечко. Его зрение тут же перестроилось, и он стал видеть в темноте так же ясно, как днем. Терентий с владыкой позаботились о том, чтобы я видел в темноте.

– Зато у меня машина ездит без бензина, – к чему-то сообщила девушка, завистливо разглядывая колечки на пальцах Дрюлика.

– Ну, ты идешь? Поторопил ее юноша. Но в этот момент из-за кустов выскочила убежавшая парочка.

– Там… Там тоже… – на ходу сообщил парень и, не снижая скорости, увлек подругу прямо в мерцающее облако.

– Опс, – Дрюлик запоздало закрыл портал.

– Ну вот, – натянуто улыбнулась ему Катерина, – эти беглецы и расскажут твоему отцу о том, что здесь творится. А я присмотрю за тобой.

– Ты? Но ты же не видишь в темноте!

– Не забывай, что я ведьма, – девушка многозначительно погрозила пальцем. – Но давай спрячемся за деревьями, пока погромщики нас не заметили.

Если бы они знали, что в усадьбе Хватовых нет ни Юрия Григорьевича, ни его начальника службы безопасности, то, наверное, не положились бы на сбежавшую в портал парочку. Однако Катерина отказалась уходить, может, и несколько безрассудно, но не совсем безосновательно. Она послала ментальный призыв единения болотнику, и тот, несмотря на большое расстояние, отозвался. Еще во время экскурсий по заводу девушка заметила, что благодаря единению не только четко видит предметы, находящиеся в самых темных углах, но и при желании может проникать взглядом сквозь небольшой слой органических материалов. И сейчас, когда тьма перед ее взором расступилась, Катерина даже почти не поморщилась от ударившего в ноздри запаха сероводорода.

Мгновенно почувствовав окружающую агрессию, болотный дух счел ее опасной для его проводницы в мир людей.

– Скажи юному помощнику лесовика, чтобы он сотворил большой призыв к моему болоту, – прозвучало в голове у Катерины, – я пришлю своих слуг поиграть с людишками.

– Андрюша! – мгновенно среагировала девушка. – Открой портал на болото!

– Зачем тебе на болото, Кэт? – удивился парень.

– Открывай! Сам увидишь!

Состроив непонимающую гримасу Дрюлик подчинился. На поляне замерцало едва заметное в темноте марево, и из него одна за одной вышли три прекрасные обнаженные девы, глядя на которых, юноша так и застыл с открытым ртом. Катерина только усмехнулась, глядя на вполне ожидаемую реакцию младшего Хватова. Она-то уже была знакома с этими помощницами болотного духа – зеленокожей крепко сбитой кикиморой, изящной болотной мавкой с опускающимися до пояса голубыми прядями, и разбитной анчуткой, чей характер легко определялся по растрепанным и торчащим в разные стороны ярко-рыжим волосам.

Вперив горящие зеленым огнем глаза в Дрюлика, анчутка плотоядно провела язычком по верхней губе, отчего у парня задрожали коленки, и он невольно оперся спиной о ствол так кстати оказавшегося сзади клена.

– Эй, подруга, твои клиенты там, – окоротив рыжую бестию, указала в направлении шума Катерина.

– К-к-кто это были? – отлип от дерева Дрюлик, когда девы удалились.

– Тебе, Андрюша, в одиночку с ними лучше не встречаться, – вместо ответа наставительно положила руку ему на плечо новоявленная ведьма.

***

Василий искромсал бензопилой аккуратно подстриженный кустарник и осмотрелся в поисках новой цели.

– Темно, хоть глаз выколи, – разочарованно пробурчал он. – Чего пилить-то? И чо-та тухлыми яйцами прет…

– Ой, какая у тебя интересная штучка, добрый молодец! – насмешливый тихий девичий голос, казалось, прозвучал прямо в его голове. А иначе, как объяснить, что парень так отчетливо услышал его сквозь треск бензопилы.

– Чо-о? – односложно выразил непонимание Василий и вздрогнул от легкого прохладного прикосновения к плечу.

Резко обернувшись, едва успел отвести пилу от живота обнаженной зеленокожей красавицы. Ему даже показалось, будто стремительно вращающая цепь резанула кожу на плоском девичьем животике, отчего парень мгновенно взмок и едва не выронил смертельно опасный инструмент. Но, как говорится, пронесло. Матово-зеленая кожа осталась неповрежденной, а сама девушка даже не отстранилась. Наоборот, она еще ближе придвинулась к Василию, и тому пришлось отвести в сторону руки с бензопилой. Он с трудом оторвал взгляд от высоких грудей с нагло торчащими сосками, перевел его на призывно открытый ротик, на задорно вздернутый носик, и буквально утонул в черном омуте больших глаз. Руки пильщика сжимали бензопилу все сильнее, и та трещала все оглушительнее, оповещая ночные окрестности о бушующей в душе ее хозяина страсти.

– Можно потрогать твою штучку, добрый молодец? – снова раздался нежный голосок в голове у Василия.

Девушка потянулась к бензопиле, и расширяющимися от ужаса глазами парень увидел, как падают на землю попавшие под вращающуюся цепь зеленые пальчики.

– Ой, – зеленокожая красотка удивленно поднесла к глазам руку с отпиленными пальцами и вдруг весело рассмеялась. А пильщик смотрел на бьющие из пострадавшей кисти фонтанчики зеленой крови и ощущал, как на его голове шевелятся волосы. Прекрасная дева же сунула в пилу вторую руку и рассмеялась еще звонче, лишившись еще пяти пальцев.

– А-а-а! – дико завопил парень, отбросил-таки пилу и бросился прочь, сбив по пути кого-то из своих товарищей и налетев со всей дури на ствол невидимого в темноте дерева. Гулко ударившись о ствол головой, он обнял дерево и, блаженно улыбаясь в беспамятстве, осел на землю.

Сбитый Василием другой погромщик лихорадочно шарил в траве руками, пытаясь найти выроненную биту. Он решил, что на них кто-то напал, и спешил вооружиться, дабы дать достойный отпор. Вдруг прямо перед собой он увидел слегка светящиеся в темноте зеленым фосфорным светом стройные женские ножки. Икнув от неожиданности, парень поднял взгляд и застыл в немом изумлении, не в силах отвести взор от призывно улыбающейся абсолютно голой зеленокожей красавицы…

Меж тем возле заглохшей бензопилы воздух сгустился, и на поляне проявился Дрюлик. Воровато оглядевшись, парень подхватил нужный в лесном хозяйстве инструмент и снова скрылся под мороком невидимости.

В это же время на другом конце парка Ваха заметил уцелевшую лавочку, освещенную лунным светом, проникающим через просвет в ветвях. Радостно оскалившись, он замахнулся топором.

– Вах, какой джигит! – восхищенно воскликнула голая девчонка с растрепанной рыжей шевелюрой, непонятным образом оказавшаяся сидящей на лавочке прямо под занесенным топором.

Нервно сглотнув, кавказец так и остался стоять с занесенным за голову орудием погрома. А рыжеволосая девчонка поднялась, встала на лавочку, и ее маленькие, но крепкие груди с розовыми сосочками оказались прямо на уровне Вахиных глаз. Парень снова нервно сглотнул, а когда девушка потянулась за его топором, и прохладная бархатная кожа коснулась разгоряченного лица, он не сдержался и, подкатив глаза, громко замычал от сладострастия.

– Эй, Ваха, ты чего мычишь? Топором по ноге попал? – подошел еще один кавказец. Но увидев обнаженную красотку с топором в руках, восхищенно протянул? –Ва-а-ах!

– О-о, еще один джигит! – радостно улыбнулась ночная нимфа и эротично провела язычком по зазубренному лезвию топора. У джигита выпала бита из рук, и он замычал так же, как только что мычал его земляк.

– Эй! – неожиданно оживший Ваха толкнул в грудь соотечественника. – Иди куда шел, да! Видишь, я тут с дэвушкам разговариваю! Зачем мешаешь?

– Эй! – возмущенно толкнул Ваху в ответ земляк. – Сам иди куда шел, да! Может, я тут тоже с дэвушкам разговариваю!

Через пару минут подоспевшие на шум кавказцы с трудом разняли катающихся по земле и мутузящих друг друга джигитов. Отдышавшись, один из них бросил случайный взгляд на невредимую лавочку и удивленно воскликнул:

– Это кто такое сделал?!

Все уставились на лежащий там топор. От отблескивающего в лунном свете лезвия, словно от лаваша, был откушен приличный кусочек. Да-да, именно откушен, потому что на металле остались четкие отпечатки зубов.

Только что мутузившие друг друга джигиты оторвали взгляды от изуродованного инструмента, посмотрели друг на друга и в унисон сглотнули…

А впереди трещали кусты. Это рубщик с мясного рынка бритоголовый Иса впал в неистовую эйфорию и продолжал крушить своим большим топором все, что попадалось на его пути. Навстречу ему, далеко обогнав своих товарищей, рассекал тьму рычащей бензопилой здоровяк Влад. Два богатыря одновременно вырвались на освещенную луной поляну, но по разные стороны от расположенной здесь уютной беседки. Цепь пилы и лезвие топора жадно впились в легкую деревянную конструкцию, круша столбы, поддерживающие крышу. Та с треском переломилась и, жалобно скрипя, съехала в бок.

– Ой, – раздался тихий испуганный возглас. Однако погромщики услышали его даже сквозь треск ломающегося дерева и визг бензопилы. Обвалившаяся крыша беседки открыла их взорам сказочно красивую девицу, каким-то чудом не пострадавшую при обрушении. Девица была абсолютно нага. Ее стройное тело, кажущееся в лунном свете матово-белым, прикрывали лишь длинные пряди светлых волос.

– В-вах, – нежно прижал топор к груди Иса, – какой красивый дэвушка, я их гаджет топтал, да!

– В натуре, ангел, – согласился Влад, глуша бензопилу.

Девица мило улыбнулась обоим молодцам и зябко поежилась, обхватив руками плечи.

Влад немедленно собрался снять куртку и набросить ее на озябшую красотку, долго искал собачку молнии, пока не сообразил, что в данный момент на нем лишь мокрая от пота футболка, к тому же усыпанная летевшими из-под пилы опилками.

– Эй, друг, у тебя спички-мички есть? – обратился к нему кавказец, пояснив: – Костер разведем, девушка греться будет, да, я их гаджет топтал.

– Не вопрос, брат, – Влад достал из кармана зажигалку и крутанул колесико, извлекая сноп искр.

– Ой, – вздрогнула нагая красавица, – не надо костра, добры молодцы. Сядьте по обе стороны от меня, я и согреюсь…

Отведенное на погром время вышло, и Воробей, чертыхаясь и проклиная устроителей парка за отсутствие освещения, пробирался через темные заросли, окликая увлекшихся братков.

Не по-онял… – протянул он, наткнувшись на разгромленную беседку. – Это чо за голубки?

Внутри беседки сидели, блаженно улыбаясь и дружески обнявшись за плечи, громила Влад и такой же здоровый, бритый, как и сам Воробей, наголо усатый кавказец в мясницком фартуке…

Глава 22

Искреннее недоумение Терентия показало, что он сам впервые видит края, в которые вывел созданный им лабиринт. Теперь предстояло выяснить, как далеко эти земли находятся, и какой народ здесь обитает. А до тех пор следовало вывести отсюда всех ссыльных. Благо, они все, исключая кавказцев, присутствовали на берегу озера. Отыскать ушедших в горы кавказцев не составило проблемы. Терентий просто призвал рой диких пчел и отправил за беглецами. Но, те ушли довольно далеко, и ждать, пока пчелы пригонят их обратно, пришлось до темноты.

А пока Леший с Терентием пытались разобраться в секрете созданного лесовиком тернового лабиринта, Хватов рассказал Майорову и его подопечным все, что сам знал о пришельцах. Те слушали, строя недоверчивые гримасы.

– Да ты гонишь, фраер… – встрял было какой-то приблатненный персонаж, но тут же поперхнулся от сногсшибательной затрещины сержанта полиции Трофимова.

– Так я не понял, – глядя на подошедших к озеру владыку и лесовика, обратился к Хватову капитан Бойцов, – этот бородатый блондин кто? Бог Велес или просто леший.

– Я сам в этой сказке пока не разберусь, – развел руками Юрий Григорьевич. – Сам он представляется просто Лехой, но позволяет называть себя владыкой, или запросто владыкой Лешим. А Велесом его иногда, будто бы невзначай называют другие сказочные пришельцы. Мне об этом сын рассказал. Он один из первых, кто вышел на контакт с ними. Говорит, в разговорах между собой они часто говорят о нем, как о владыке Велесе. Но Лехе такое имя не нравится и даже раздражает. Я, кстати, Сам один раз слышал, как кикимора болотная его Велесом назвала.

– Ты и с кикиморой знаком? – задрал брови Майоров.

– Ну, я бы, Петь, не сказал, что знаком. Разок только видел, когда болотный дух присылал ее для переговоров по водоснабжению моего завода.

– М-да… – покачал головой полковник, – не зря у тебя фамилия Хватов. Знать про них еще толком ничего не знаешь, а уже совместный бизнес налаживаешь.

Бизнесмен опять лишь развел руками, мол, так получилось.

– А страшная она кикимора эта? – вставил вопрос Трофимов.

– Кикимора-то? – Хватов с ухмылкой глянул на заинтересованно приоткрывшего рот рыжего детинушку. – Той, которую я видел, позавидует любая наша фотомодель. Только болотом от нее попахивает. И кожа зеленая. Но не как у лягушки, а гладкая и бархатистая. Даже прикоснуться хотелось. Но, когда увидел копошащуюся у нее между сисек пиявку, желание сразу пропало.

– Бе-е-е, – передернул могучими плечами рыжий. – А болотный дух какой?

– Вонючий, – поморщил нос рассказчик. – Я его толком не рассмотрел. Какая-то кочка в болоте шевелилась и квакала человеческим голосом.

В этот момент внимание людей привлек плеск воды. Посмотрев на озеро, они увидели огромную, не менее пяти метров, тень, двигающуюся под водой к берегу. Вода позади тени завихрялась большими водоворотами. И вот у ног владыки и лесовика из озера высунулась голова гигантского сома.

– Вот это рыбина! – выразил общее изумление приблатненный персонаж. – Да она своим лопатником человека проглотит и кадыком не шевельнет. Не-е, я больше за раками не полезу.

– Дуралей, сбил его с ног снисходительным шлепком сержант Трофимов, – у рыб кадыков не бывает.

– Благость-то какая снизошла! – разинул ужасающую пасть призванный Лешим озерник. – Владыка Велес возвернулся! Не иначе, будет снято забвение с нашего края? Энто ж сколько веков минуло? Сколько я проспал в своей яме-то? То значит, не приснилось мне, будто мавки с русалками про поселившихся на берегу людишек судачили? Дык, приветствую тебя, владыка Велес…

Шибанувшая меж глаз молния заставила озерника прекратить поток словоизлияний и перевернуться кверху брюхом.

– Эк ты его… – уважительно покачал головой Терентий, глядя на мелко дрожащие рыбьи плавники и вспоминая, как при первой встрече сам именовал Лешего Велесом. Он, кстати, так до сих пор и не понял, отчего тот не хотел признавать своего прежнего имени.

– Погорячился малость, смущенно признал владыка, узрев всплывшую кверху сиськами русалку с неестественно выпученными глазами.

– Ну что? – Хватов обвел взглядом притихших зрителей, – кто-нибудь еще сомневается, что попал в сказку?

Придя в себя и перевернувшись, но продолжая испуганно дрожать, озерный гигант вопросил:

– Чем прогневал я тебя, владыка Велес?

Терентий непроизвольно вжал голову в плечи, ожидая нового удара гневной молнии по неразумной рыбине. Однако Леший сдержался, хоть и пришлось ему задержать дыхание и мысленно сосчитать пальцы на руках.

– Не Велес я! – проговорил он громко и внятно. – Я Леший!

– Леший? – выпучил глаза озерник, словно от нового удара молнией, и перевел взгляд на Терентия. – А это тогда кто?

– Лесовик Терентий, – бодро отрекомендовался тот.

В Недоуменном изумлении сом открыл огромную пасть, внутрь которой устремился поток взбаламученной прибрежной воды, увлекший неосторожно подплывшею стайку мелких рыбешек.

– Где же лесовик из окрестного леса? – поинтересовался владыка. – Пошто не откликается на призыв? Нешто тоже впал в спячку в какой-нибудь берлоге?

– Эк-м… фур-р-р, – пропустил воду через жабры сомище и указал взглядом на Терентия. – Не гневайся, владыка, но ежели ты рекешь о том лесовике, что ранее был лешим, когда ты еще звался Велесом, так он стоит рядом с тобой.

Владыка удивленно уставился на Терентия, а тот принялся осматриваться вокруг, пытаясь узреть еще одного лесовика, находящегося рядом.

– Это Терентий, что ли? – переспросил Леший.

– Не ведомо мне, кто такой Терентий, владыка. Одначе вот ентот лесовик и хозяйствовал в окрестном лесе до того, как ты придал наши края забвению.

– Видно крепко ты его приложил гневом своим праведным, владыка, – покрутил пятерней у виска Терентий.

– И как давно это было? – снова обратился к озернику Леший.

– Того я и не скажу, – тяжело вздохнул сом. – Первые десять веков я еще счет времени вел. А потом такая грусть-печаль от одиночества одолела, что я в самую глубокую ямину залег, да и впал в забытье.

– Во! А мне всего-то пять веков от роду, – уличил сома в обмане лесовик. – Да и владыка Велес, – оговорившись, Терентий бросил боязливый взгляд на Лешего, – еще ашни при моем деде наши края покинул.

– А мне все одно, – фыркнул на него озерник. – Я зрю, что род один. А дед ли, внук ли, то мне всяк трухлявый пень на одно лицо.

– Получается, что дед твой здесь хозяйствовал? – задумчиво уставился на лесовика владыка.

– Хозяйствовал, – неожиданно признался тот, – я вот токма сейчас о том и вспомнил. Сказывал дед, будто когда он был еще зеленым лесовичком, сильно прогневали тебя, людишки.

– Меня? – удивился было Леший, но понял, что Терентий так и не смог усвоить тот факт, что он, то есть Леший, вовсе никакой не Велес, и никогда им не был. Однако на этот раз даже не пришлось считать до десяти. Он лишь устало махнул рукой: – Реки далее.

– Дык, я и реку, как разведали людишки про алмазные пещеры, коими срединные горы испещрены, так и давай воевать за их обладание. И не стало покоя ни местным племенам, ни зверям, прочим тварям, населяющим горы и их окрестности. Долго ли, коротко ли терпел ты то непотребство, владыка, может, век, а может, два, да, осерчав, разогнал людишек и накрыл весь Срединный Хребет на пять верст от предгорий пологом забвения.

– Получается, ты своим терновым лабиринтом пробил полог забвения…

– Н-н-не гневайся, владыка, – побледнел Терентий, до которого дошел весь ужас произошедшего. – Я же не по злому умыслу, а исключительно из-за слабости своего умишки.

От страха с бедного лесовика даже слетел морок. На глазах у безмолвно наблюдающих за происходящим и ничего не понимающих людей его цивильный костюмчик камуфляжной окраски поплыл и превратился в густо покрытый листвой балахон, сплетенный из тонких веточек.

– Да не трясись ты так, не гневаюсь я, – успокоил его Леший, но, на всякий случай, добавил: – Пока не гневаюсь.

***

Когда уставшее за день светило почти скрылось за кронами деревьев, пчелы пригнали к озеру ушедших в горы кавказцев. Правда, их лица больше напоминали теперь лица монголоидной расы. Но кто ж виноват, что джигиты не сразу вразумили, что от них хотят маленькие пчелки?

Леший готов был повелеть Терентию, чтобы тот вывел людишек к их граду, да и пусть расходятся восвояси. Не до них нонче. И вдруг перед ним замерцало облачко малого призыва, в котором проявилось лицо Катерины. Девушка выглядела крайне возбужденной. А через ее плечо в облако пытался заглянуть не менее возбужденный Дрюлик.

– Да не лезь ты, Андрей! – раздраженно дернула плечом Катерина. – Дышишь прямо в ухо.

– Я внемлю, Катерина, – напомнил о себе владыка.

– Ой, Леш, извини. Никак не могу привыкнуть к этим колдовским штучкам. Пыталась дозвониться по телефону, но ты вне зоны. Вот, воспользовалась зеркалом.

– И Терентий куда-то запропастился, – вставил младший Хватов.

– Что случилось? – поторопил владыка.

– Какие-то люди громят парк, – наконец-то прояснила причину своего возбуждения девушка, – крушат беседки, пилят деревья…

– Чего-о?! – возмущенно воскликнул слышавший все Терентий. Листва на его одеянии сердито встопорщилась, а в руке появился кленовый посох.

– Леха, – к владыке подступил Хватов, изрядно утомленный пребыванием в этом непонятном месте. Он указал на полковника Майорова и его подчиненных, которые уже давно облачились в обмундирование и нетерпеливо ждали, когда их переправят домой. Леха, дозволь представителям органов правопорядка разобраться с ситуацией.

Леший не совсем понял про органы и правопорядок, но сотворил портал и кивком пригласил полицейских проследовать через него. Те растерялись, опасливо взирая на мерцающее марево.

– Смелее, Петр! – подбодрил Хватов. – Это и есть портал, про который я рассказывал.

Полковник подошел к мареву, положил руку на кобуру, задержал дыхание и шагнул вперед. За ним последовал капитан Бойцов, который тут же вернулся назад и строго прикрикнул на остальных:

– Ну, чего мнетесь? Через порталы никогда не ходили, что ли? А ну, шевели поршнями!

Вслед за полицейскими перешли и другие ссыльные.

Ночной парк встретил их кромешной тьмой, и доносившимися истошными криками. Это Терентий, враз оценивший нанесенный урон, высказывал свое возмущение посредством крепкого кленового посоха не успевшим ретироваться погромщикам.

А вот не обладающий ночным зрением глава полиции не смог сориентироваться в обстановке. Приказав подчиненным занять круговую оборону, он звонил в управление, чтобы вызвать в парк отряд ОМОНа.

Зато браткам и кавказцам темнота не помешала, а даже помогла уйти незамеченными. Оказавшись в знакомой местности, они тихонечко отступили за деревья и шустро порскнули в разные стороны, ориентируясь в кромешной тьме исключительно с помощью интуиции. Правда, кое-кто из них все же попал под стремительный посох рассерженного лесовика, но, несколько синяков на спине и ягодицах вряд ли можно считать чрезмерной ценой за обретенную в итоге свободу.

Тем временем Катерина и Дрюлик докладывали о происшествии и принятых ими мерах. Катерина докладывала Лешему, а Дрюлик, демонстрируя трофейную бензопилу, соответственно, отцу.

Чиновники администрации Торчилин и Селедкин испуганно жались друг к другу. Их пугало все – темнота, ужасные крики, загадочные пришельцы и звероватый полковник со своими отмороженными подручными, жестоко угнетавшими достойных слуг народа все последние дни.

Вдруг, заставив вздрогнуть всех, кроме владыки, на поляну выметнулись две огромные тени. Кто-то принял их за здоровенных овчарок, но, когда звери остановились, знатоки сразу узнали волков. Никто, кроме и так напуганных чиновников, не успел толком испугаться, как хвостатые хищники припали к земле, их тела словно поплыли, и вот взорам собравшихся предстали поднимающиеся начальник охраны Юрия Хватова и его, начальника охраны, сын Максим. Из одежды на обоих были просторные полотняные штаны и такие же рубахи навыпуск, подпоясанные обычной веревкой.

– Фигасе! – первым среагировал Дрюлик. – Макс, вы чего с Иванычем? В оборотни заделались?

– Заделались, – кивнул тот. – Извини, Андрюха, потом пообщаемся.

Оставив слегка обидевшегося друга, Макс отошел к уже собравшимся вместе владыке, отцу, Хватову и начальнику полиции. Так как дела касались государственной тайны, то по его просьбе владыка накрыл их пятерку пологом тишины.

– Что еще случилось более невероятное, чем то, что вы с Максом научились превращаться в волков? – спросил Хватов своего безопасника, когда полог тишины отрезал все посторонние звуки.

– В это трудно поверить, Григорич, но… – и Артур кивнул сыну, чтобы тот продолжил.

– Меня срочно вызвали в столицу, – начал Макс. – Настолько срочно, что сегодня в четыре утра за мной прибудет борт ФСБ.

– Почему ФСБ? – удивился Юрий Григорьевич. – С каких пор майоры ГРУ летают самолетами ФСБ?

– Более того, все сведения по… – Макс посмотрел на владыку, – по пришельцам приказано передать начальнику местного отделения ФСБ. Я только что от него. В общем, он сперва ничего пояснять не хотел, но потом сказал, что все равно утром все мировые СМИ будут напичканы аэрофотосъемками.

– Да что случилось-то? – не выдержал начальник полиции.

– В общем, согласно наблюдениям со спутников и самолетов территория Среднерусской возвышенности увеличилась вдвое. Теперь по ее центру пролегает горный хребет с предгорьями и обширными лесистыми долинами. Отдельные горные пики достигают высоты более трех километров.

– Что за бред, – не поверил Майоров.

– Петя, – положил ему руку на плечо Хватов, – ты этот бред несколько дней наблюдал собственными глазами.

– Чего? Так это вот это… – осененный догадкой полковник ткнул пальцем в сторону, где недавно мерцало облако портала.

– Получается, что да, Петя, – кивнул ему Хватов и обратился уже к Максиму: – Можешь заодно намекнуть начальству, что по непроверенным сведениям в этих горах полно пещер, богатых алмазными россыпями.

– Серьезно? – пришла очередь удивиться Максу. – Так вы про хребет уже знаете?

– Можно сказать, что мы только что оттуда. А Петр Алексеич и вовсе отдыхал в предгорьях несколько суток.

От этих сведений на лице молодого разведчика проявилось еще большее удивление, которое он тут же пояснил. Оказывается, появившиеся горы с прилегающими территориями видны только с высоты более пяти тысяч метров. Попытки найти их с земли ни к чему не привели. Впрочем, как и с более малых высот. Причем, с большой высоты изменяется не только вид земли, но и реальное расстояние – самолетам приходится лететь дольше, если их маршрут пролегает через появившиеся территории. Ниже, где хребта не видно, расстояния, как и время, их преодоления, остаются прежними.

– Лех, ты можешь что-нибудь пояснить? – обратился, к молча внемлющему Лешему Хватов.

– Мыслю я, – задумчиво начал пришелец, – тот, кто сотворил сие чудо, волею Создателя обладал силою преогромною. Или же открылся ему секрет особой волшбы. Я же от самого своего осознания и посейчас не знавал ни одного первочеловека, способного накрыть пологом забвения цельный горный хребет.

– Но что заставило полог приоткрыться? – спросил Макс.

– Терентий, – владыка ткнул перстом куда-то в темноту, где разгневанный лесовик гонял всех, кто под посох попадался. – Я наделил его толикой своей силы, и он, будучи отроду душой разделенного пологом леса, сам того не ведая, создавая терновый лабиринт, проложил проход в забытые угодья. А нонче и я малость нарушил полог, пытаясь понять, в какие неведомые края завел нас лабиринт Терентия. А оно вона чего оказалось.

– Так я не понял, в очередной раз встрял полковник, – эти горы реально существуют?

На него лишь посмотрели сочувственно.

– Чую, станет наш городишко на ближайшие лет надцать центром мира, – покачал головой Хватов. – Не стоит ли сделать отсюда ноги, пока не поздно? Или уже поздно? А, Иваныч?

Артур пожал плечами и в свою очередь задал вопрос:

– А что тут у вас произошло-то? И что за сумасшедшая парочка появилась в твоем саду, Григорич?

Глава 23

Президент поднял усталый взгляд на вошедшего в кабинет главу МИД.

– Чем еще порадуешь, Сергей Иванович?

– Новым заявлением наших заокеанских друзей, Владимир Виссарионович. Глава пентагона заявил, что из-за возведенных русскими дополнительных территорий расстояние до многих целей для ракет системы ПРО увеличилось на двести и более километров, что значительно снизило ее эффективность. В связи с этим он потребовал от Вашингтона дополнительного финансирования совершенствования оборонительной системы.

– Дурдом, – откинулся в кресле президент. – Он сам-то понимает, что говорит?

Министр ответил на риторический вопрос легкой ухмылкой, открыл принесенную с собой папку и переложил пару листов.

– Прибалтийские СМИ муссируют сплетни о том, что мы намерены в ближайшее время возвести горный хребет между ними и Россией, в результате чего все атлантические циклоны будут задерживаться на их территории, заливая дождями и засыпая снегом.

– Сергей Иванович, ты уверен, что это, – президент указал взглядом на папку, – не заготовки для КВНовской команды?

– На фоне последних новостей, Владимир Виссарионович, КВН становится не актуальным. Вот, например, мой коллега из Польши заявил, будто появившиеся горы – это ни что иное, как истинная граница Польской Империи. И Россия обязана вернуть им исконные польские земли, предварительно выплатив репарации за их оккупацию и эксплуатацию.

– А полный рот «Калибров» им не напихать?! – не выдержал президент.

– А вот тут, кстати, полякам выразил ноту протеста Гальюненко.

– Серьезно? А этот… чего хочет?

– Этот трясет картой, на которой южная половина появившегося хребта входит в состав Украины. Кричит о тайной москальской аннексии Нэнкиных Горок, требует от ЕС и Белого Дома новых жесточайших санкций, летального оружия и миллиарда долларов.

– Клоун, – без эмоциональным голосом выразился президент.

– А вот еще, не знаю, связано ли это с появившимися горами, Михаил Саакашвили заявил, что его земная миссия – избавить мир от русского зла. Для этого он собирается сделать операцию по смене пола и стать первой женщиной на посту президента России. Выдвигать его кандидатуру будет партия ПроНас. Ахунин в Лондоне на время отложил написание общечеловеческой версии истории государства Российского и пишет для Саакашвили предвыборную программу.

– Сергей Иванович, но ведь все это, – он указал на лежащую на столе папку, – не может быть серьезно?

– Самое печальное, Владимир Виссарионович, то, что нам надо как-то на этот бред реагировать и что-то отвечать.

На несколько долгих минут в кабинете воцарилось гнетущее молчание.

Сам-то, Сергей Иванович, что думаешь о наших чудо-горах? – наконец спросил президент.

– Чудеса – не моя епархия, Владимир Виссарионович, – пожал плечами министр. – Слышал, у военной разведки есть конкретные сведения.

– Тебе, Сергей Иванович, с твоей способностью слышать особо секретную информацию других ведомств, контрразведку возглавлять, а не МИД. Информация есть. Вот только верится в нее с трудом. Впрочем, именно сейчас главы силовых ведомств должны явиться ко мне на доклад.

***

Майор ГРУ Максим Артурович Стрелков конечно же полагал, что придется представить доклад самому высокому начальству. Но он не ожидал, что его прямо с трапа самолета доставят на встречу сразу с тремя самыми высокопоставленными чиновниками силовых ведомств, с так называемыми головами российского Горыныча, дыхания которого до дрожи боятся западные человеколюбы и отечественные западофилы. Не ожидал такой встречи и капитан Бойцов, приехавший со Стрелковым, как свидетель, лично побывавший на территории «объекта». Вообще-то, Максим хотел взять с собой полковника Майорова, но тот привел убедительные доводы, что в сложившейся обстановке ему необходимо денно и нощно разгребать те «радости», что валятся на его вотчину.

Министры внимательно, почти не задавая вопросов, выслушали доклад майора, просмотрели фото и видео материалы, пригласили, расспросили и выпроводили капитана Бойцова.

– С трудом верится, – после продолжительной паузы заявил глава МВД, – но если все так, как нам представил майор, надо искать спецов по контактам с иными… кх-м… цивилизациями.

– Мы с президентом предварительно обсудили данный вопрос, – глава ФСБ выделил слово «мы». Все-таки его задевал тот факт, что не его разведка добыла первые сведения. – Решено поручить эту миссию МИДу. Наши западные оппоненты последнее время отличаются внеземной логикой, так что у МИДа есть кое-какой опыт общения с иным разумом. Кстати, майор, ты говорил о кольцах-артефактах, подаренных пришельцами Андрею Хватову. Почему тебе было не добыть такое колечко для наглядной демонстрации портала, или какого иного чуда?

Максим посмотрел на своего непосредственного начальника, который тоже присутствовал на встрече, но до сих пор скромно сидел на кожаном диванчике в углу кабинета. Полковник едва заметно кивнул.

– Кое-что есть, – заявил Максим главе ФСБ и, переведя взгляд на министра обороны, спросил: – Разрешите продемонстрировать?

– Давай, майор, удиви нас настоящим чудом, – кивнул тот, с легким злорадством косясь на ФСБшника.

Стрелков отошел к дивану, где полковник Гаврилов открыл принесенный с собой дипломат.

– Извините, мне придется раздеться, – обратился к зрителям Максим, оперативно разоблачился, достал из дипломата и надел полотняные штаны и рубаху.

Переодевшись, майор вышел на середину кабинета, сел прямо на пол, и вдруг его фигура начала трансформироваться. Не прошло и десяти секунд, а на генералов уже взирал огромный волчище. Они даже повскакивали с мест от неожиданности. Волк прошел от стены к стене и подошел к министру обороны. Тот, заметно побледнев, нерешительно протянул руку и легонько потрепал зверя по загривку.

– Ну-ну, майор, фу.. В смысле это… стань снова человеком. Волчище вернулся на место, припал к полу, и вот перед зрителями снова поднялся Максим Стрелков.

– Кх-м, да-а, – опустился на свое место глава МВД, – это даже не фантастика, это… это…

***

Через час Максим демонстрировал свою способность к оборотничеству президенту и главе МИД. Владимир Виссарионович на секунду высоко задрал брови и даже приоткрыл от удивления рот, но тут же взял себя в руки и принял обычный добродушно-спокойный вид. Жестом, отстранив заступивших дорогу к волку телохранителей, он сам подошел к зверю и внимательно его осмотрел.

_ Сергей Иванович, вы видите тоже, что и я? – обратился он к министру иностранных дел.

– Я… Я вижу большого волка, подтвердил тот.

– Э-э… Потрогать можно? – последовал вопрос оборотню.

Волк утвердительно вильнул хвостом.

– Я трогал, – подал голос министр обороны, – он настоящий.

– Действительно не иллюзия, – погладил лобастую голову зверя президент и, отняв руку, ухмыльнулся: – Какое-то неловкое чувство возникает, когда осознаешь, что гладишь по голове майора ГРУ.

– Сегодня же подпишу приказ о присвоении майору очередного звания, – по-своему понял слова главы государства генерал.

Президент поднял на министра удивленный взгляд, но удивление тут же сменилось пониманием, и он добавил:

– Э-э… Думаю, майор достоин не только очередного звания, но и высшей государственной награды.

Обалдевший от услышанного волк взвизгнул по-щенячьи и неистово завилял хвостом. Его фигура поплыла, и вот уже перед президентом поднялся красный от смущения и онемевший от свалившейся благодарности высшего начальства Максим Стрелков.

– А если я наряжусь в этот костюмчик, я так смогу? – глава государства пощупал просторный рукав надетой на Максима полотняной рубахи.

– Не могу знать, товарищ президент, – отошел от ступора майор и пояснил, что изготовленный мавками по велению Лешего костюм лишь облегчает оборотничество, позволяя тратить меньше энергии на шерстяной покров. Но чтобы трансформироваться в какого-либо зверя, необходимо либо от рождения быть оборотнем, либо обладать некой силой, которую владыка обнаружил у Максима.

– Хорошо, майор… Э-э-м… Полковник, – поправился президент, – я внимательно выслушал твой доклад, и еще не раз просмотрю собранные тобой материалы. Но сейчас меня интересует твое личное мнение о пришельцах. Кто они такие на самом деле? Откуда и зачем явились в наш мир?

Молодой человек на какое-то время задумался.

– Изначально у меня была версия, что это некий иной разум, материализуясь в персонажей нашего эпоса, пытается завладеть нашей цивилизацией. Но, проанализировав их поступки и изучив возможности, а вернее, лишь показанную мне толику их реальных возможностей, я убедился в несуразности такой версии.

– Они не собираются нас захватывать? – попросил уточнить глава государства.

– Они… – Макс смутился, пытаясь подобрать нужные слова. – Они вообще не пришельцы. Они самые настоящие персонажи нашего эпоса и всегда жили рядом с нами. Когда-то по непонятной причине люди перестали понимать их, и они просто ушли подальше от нашего жилья.

– Просто так взяли и ушли? – вскинул брови президент.

– Понимаете, товарищ президент, в них нет корысти… И им не нужно ничего из того, чем живем мы. По сути, мы действительно стали двумя совершенно разными, если не сказать чуждыми друг другу, цивилизациями. Трудно сказать, сколько веков прошло с того момента, когда мы пошли по разным дорогам… Но вместе с тем, они относятся к людям как… как к меньшим братьям, что ли. Они просто на подсознательном уровне не могут причинить нам прямого вреда. Могут, конечно, как-то наказать, если сильно прижмет, вроде как отшлепать по заднице. Есть, конечно, и полу разумные существа, типа шушунов. Я про них докладывал. Но, думаю, они стали опасны только после того, как из людских жилищ ушли домовые. В общем, как-то доказать свои мысли я пока не могу. Иначе отразил бы в докладе. Просто верю.

– Боюсь, слишком многое нам придется просто принять на веру… – задумчиво проговорил президент. – Но, если эти сказочные существа когда-то закрылись от нас, что заставило их сейчас проявиться?

– Возвращение одного из богов, – не задумываясь, ответил Макс.

– Одного из богов? Это Леха-Леший-Велес?

– Да. Сам он себя богом не считает. Но признает, что человечество своим появлением обязано ему и другим владыкам, или, как он еще себя называет, перволюдям – об этом я тоже докладывал.

– Значит, некогда боги покинули наш мир, а теперь один из них вернулся. И, по отраженной в твоем докладе информации, он сам не совсем понимает, как сюда попал и пеняет на волю некоего Создателя. Эм-да… Не закинет ли воля Создателя к нам остальных представителей пантеона славянских богов? И только ли славянских? Андрей Карпович…

– Уже работаем в этом направлении, не слишком корректно перебил президента глава ФСБ.

– И да, майор, – забыл о повышении Стрелкова в звании президент, – рискну добавить к твоему предположению собственную мысль. Возможно наши пути с этими существами разошлись именно потому, что боги покинули наш мир, оставив своих подопечных без присмотра.

***

После того, как Максим Стрелков покинул кабинет, глава государства принял доклад премьер министра, находящегося с визитом в Китае, после чего несколько часов подряд обсуждал с присутствующими высокопоставленными чиновниками осуществляемые и планируемые мероприятия, связанные с пришельцами. К вечеру была сформирована группа по контакту, возглавил которую лично глава МИД. В час ночи группа вылетела на место.

Глава 24

Агент Джон, урожденный Изя Швеллерсон, ворвался в кабинет начальника департамента, игнорируя протесты не успевшей преградить ему дорогу секретарши.

– Раз-реши-те, сэр? – загнанно прохрипел он.

– Р-разрешаю, – только и смог выдавить Гарри Листовски, пряча в стол стакан с виски.

– Спасибо, сэр! – Швеллерсон схватил стоявшую перед шефом банку колы, которой тот собирался разбавить виски, в два движения кадыка жадно осушил ее, при этом бока банки с хрустом втянулись внутрь, и метким броском отправил ее в корзину для бумаг. Шумно выдохнув, он повторил уже нормальным голосом: – Спасибо, сэр!

– Вы ворвались в мой кабинет только для того, чтобы выпить мою колу, агент Джон? – натянуто спокойно поинтересовался Листовски.

– Таки нет, сэр! – вытянулся агент. – Я имею донести до вас крайне важную информацию, полученную только что в результате долгой и кропотливой работы от дяди Яши Ливенсона из России. Дядя Яша, в надежде на скромное, но достойное вознаграждение в конвертируемой валюте, готов указать место, откуда можно проникнуть на территорию объекта «Русский Хребет», сэр!

От такого известия в глазах Гарри Листовски замелькали, словно в игровом автомате звезды, падающие на его погоны.

– Насколько можно верить этой информации?

– Вы сомневаетесь в честности дяди Яши, сэр? – с толикой обиды искренне удивился агент Джон и поспешил привести надежный аргумент в пользу своего заокеанского родственника: – Дяде Яше однажды поверила даже тетя Сара. Правда тогда ей было всего семнадцать лет, и дяде после этого пришлось на ней жениться.

Пропустив мимо ушей аргумент подчиненного, и хищно прищурившись, начальник департамента просчитывал в уме варианты действий. А действовать необходимо было незамедлительно, ибо коллеги и смежники так же роют землю носом, ища ответ на тайну «Русского хребта», и готовы в любой момент отнять его законные лавры.

– Агент Джон! – Листовски рявкнул так, что сам с испугу вскочил с кресла. Поняв, что столь грозный рык произвел он сам и зауважав себя больше прежнего, Гари вперил строгий взгляд в наивно-заинтересованные глаза Швеллерсона. – Вы немедленно отправляетесь в Россию! С вами полетит агент Том!

– Не, сэр, агент Том Чер… он же афроамериканец…

– Вы тоже расист, агент Джон? – глаза Листовски заискрились пониманием.

– Нет, сэр. Но в России нет негров.

– Негры есть везде, – не толерантно поморщился Гарри.

– Кроме России, сэр, – бестактно поправил шефа Изя Швеллерсон. – Там для них слишком суровые социальные условия.

– Да? – Листовски мысленно поклялся, что, став президентом, он приложит все силы для создания в Великой Америке столь же идеальных условий.

В конце концов в напарники агенту Джону определили агента с более славянской внешностью – Майкла Бума. Бум являлся собирателем русских пословиц и поговорок, постоянно употреблял их в разговоре, и этот фактор стал решающим при выборе его кандидатуры.

И вот, не прошло и получаса с того момента, когда запыхавшийся Изя ворвался в кабинет шефа, а два агента уже поднялись на крышу здания и сели в вертолет. Винтокрылая машина тут же поднялась и понесла их на аэродром. Там заранее выруливал на взлетную полосу реактивный борт, на котором агентам предстояло на сверхзвуковой скорости пересечь Атлантику. После чего из одного из сопредельных с Россией государств они пересекут границу, как независимые журналисты. А когда над центральной Россией забрезжит рассвет, агенты должны будут быть на месте и приступить к выполнению возложенной на них миссии.

А в это время Элизабет Трейлер, совмещающая должность секретаря Гарри Листовски с работой на британскую разведку, активно общалась в одной из социальных сетей со своей подругой, передавая условными фразами секретную информацию для МИ-6.

Впрочем, и еще несколько сотрудников из возглавляемого Листовски департамента различными способами передавали ту же информацию разведкам государств, на которые они работали. Лишь только Китай получил сведения не от внедренного агента, а через внедренную троянскую программу.

***

Вздрогнув от звонка, Яков Ливенсон поднял трубку.

– Ал-ло? Здравствуй, Веня, здравствуй!.. Что? Какой голос? Почему испуганный? Просто я немного приболел… Да-да, Веня, Яша Ливенсон тоже может приболеть. У Яши слабость, температура и, стыдно признаться, диарея… Нет-нет, Сарочка тут не при чем… Что?… Какие гости?… Ах, Сарочка сказала Фенечке… Да то ко мне проездом заехал троюродный племянник с товарищем… Сарочка сказала, на неделю? Ну, да. Заехали проездом, но, ты же знаешь Сарочкино гостеприимство, решили задержаться… Племянник-то? Из… Хабаровска… Что? Сарочка сказала из Америки? Ну, да, в Америке тоже есть Хабаровск. Маленький такой городишко… Что? Придешь проведать больного? А кто заболел?… Я-а? А-а, ну да. В смысле, нет, не надо меня проведывать, Веня. Вдруг я подхватил какую-то новую заразу от племянника или его товарища. Не хочу, чтобы мой старый друг заразился от меня какой-нибудь эболой…

Вчера вечером, когда уже стемнело, к Якову Ливенсону явился племянник Миша, имеющий кое-какой авторитет в местных криминальных кругах. Пару дней назад Яков попросил его поделиться информацией, ежели такая появится, о непонятной суете вокруг нового парка, благоустройством которого занимались какие-то загадочные личности.

И вот, когда Яков по оставшейся с Советских времен привычке поздно вечером, не зная верить или нет, смотрел в мировых новостях о появившихся прямо посреди России горах, позвонил Миша и сказал, что имеет что сообщить дяде Яше. Мальчик был явно взволнован, иначе обратил бы внимание на время и не стал звонить в столь поздний час. Ливенсон конечно же попенял молодому родственнику на то, что тот разбудил старого больного человека, но все же пригласил зайти.

Как только Миша начал выкладывать, казалось бы, совершенно бредовую историю, Яков сразу сообразил, что в его руках оказался хвост золотой рыбки. Осталось лишь ухватиться крепче и вытащить рыбку из мутной водички. А ведь если бы не увидел в мировых новостях многочисленные сообщения о появившемся горном хребте, ни за что не поверил бы племяннику. Решил бы, что юноша пристрастился к наркотикам. Ну в самом деле, кто поверит в россказни про братков, оказавшихся якобы в другом мире и проживших несколько дней на берегу озера у подножья неведомых гор? Никто не поверит. А вот Яков Ливенсон поверил сразу, как только услышал про горы. После этого он очень подробно расспросил Мишу, уделяя особое внимание таким персонажам, как некий гоблин и высокий блондин с бородкой. Разумеется, россказни про русалок, гигантских говорящих сомов и бегающих по ночному парку голых зеленокожих баб, Яков пропустил мимо ушей. Он лихорадочно прикидывал, какое вознаграждение за эту информацию можно запросить у одной широко известной заокеанской конторы, в которой работал другой его племянник – Изя Швеллерсон. А так как на той стороне земного шара сейчас был самый разгар рабочего дня, Ливенсон решил ковать железо, пока его не отковал кто-нибудь более шустрый. Например, Веня Альтман. Потому, сославшись на усталость и отсутствие заварки, Яков поспешно выпроводил Мишу, и, морщась от стоимости звонка в Америку, набрал номер Изи…

А рано утром его разбудил требовательный звонок в дверь. Собственно, звонок разбудил не его, а Сару. А она столкнула храпящего супруга с кровати.

– Изя! – удивленно воскликнул Ливенсон, увидев на экране домофона улыбающегося заокеанского племянника. Сон сразу улетучился. Поспешно открыв запоры, он впустил в квартиру Изю и последовавшего за ним мужчину средних лет, имеющего неприметную наружность. Изя представил его как Майкла Бума, коллегу по работе.

– Быстро же вы добрались, – пораженно покачал головой Яков.

– Тише едешь, морда шире! – по-американски белозубо улыбнулся Бум.

Вопреки ожиданиям хозяина, гости не стали отдыхать с дороги. Расспросив его о кое-каких деталях, они отправились на предварительную разведку подступов к объекту.

– Куй железо не отходя от кассы, – поучительно поднял палец Майкл Бум, когда Яков посетовал на такую их поспешность.

***

С тех пор, как Лейтенант Полуедов впервые посетил юго-западную лесопарковую зону по заявлению о хулиганстве, здесь произошло много удивительных изменений. Чуть более, чем за две недели замусоренный лес превратился в чистый уютный парк. На реализацию таких проектов обычно уходит не менее одного сезона. А тут две недели! И ладно там лавочки-беседки, ладно мусор убрали, ладно подлесок проредили… Но как за столь короткий срок мог вырасти такой ковер из травы? И не какой-то там газонной, а настоящей лесной, с разноцветными глазками различных цветочков. А деревья? Никогда раньше Полуедов не замечал в этом леске дубов со стволами в обхват. Может, просто не обращал внимания из-за общей окружающей убогости.

Еще про новый парк ходили странные слухи. Мол, здесь бесследно исчезают люди. Но лейтенант, конечно же, в это не верил. Почему? Да потому что кому, как не ему, являющемуся местным участковым, знать о подобных происшествиях на участке. А не было никаких заявлений от граждан и никаких ориентировок от начальства, значит, и пропаж не было. Да и кого молва записала в пропаданцы? Каких-то чиновников из мэрии и – три раза «Ха» – начальника ГУВД полковника Майорова. Вот жжешь подфартило мужику с фамилией – дослужился до полковника, а все равно Майоров. А если станет генералом, вообще прикольное словосочетание получится. М-дя… Так вот, если бы такие люди действительно пропадали без вести, весь город на ушах стоял бы, и весь этот парк срыли бы напрочь в поисках следов и улик. Так что, молва она молва и есть. А он, лейтенант Полуедов, верит исключительно фактам. Да и видел он сегодня утром Майорова. Сперва не узнал даже. Весь какой-то помятый, щетину уже можно назвать бородой. Сто пудов, в запое мужик находился. Небось, и пропавшие чиновники с ним вместе зависали.

Так вот, лейтенант отвлекся от мыслей о парке, а именно парк ворвался сегодня ночью в его спокойную размеренную службу большим, благо пока не кровавым, геморроем. Какие-то вандалы ночью порубили, попилили и поломали все, что было построено здесь за последние недели. Из слов редких свидетелей не понять, то ли в парке проходила разборка меж двух криминальных группировок, то ли эти группировки совместно громили парк. Скорее второе, ибо жертв и пострадавших не зафиксировано.

Утром оцепление, состоявшее из бойцов ОМОНа, сняли. Теперь в парке работали только следователи и криминалисты. Участковому поручили поиск и опрос свидетелей. Ну какие свидетели могли быть ночью в парке, где отсутствует освещение? Тоже, кстати, странный момент. Почему инициаторы благоустройства не озаботились элементарным освещением? Что бы там не говорили о якобы добровольцах, понятно, что деньжищ в проект вбухано немеряно. Неужели не могли выделить на какие-нибудь фонари?

От размышлений Полуедова отвлекла появившаяся парочка мужчин – рослый кучерявый брюнет с характерно мясистыми особенностями лица и улыбчивый мужчина средних лет с неприметной внешностью. Парочка направлялась к парку. Возможно, они просто намеревались пройти через парк к роддому, а возможно и являлись одними из благоустроителей. В любом случае, не помешает задать им пару вопросов.

– Сержант, за мной! – скомандовал лейтенант стажеру и, преградив мужчинам дорогу, коснулся рукой козырька: – Лейтенант Полуедов! Разрешите задать вам пару вопросов?

– Иностранный шпион Майкл Бум! – в ответ вскинул руку к пустой голове улыбчивый. – Разрешите тоже задать вам пару вопросов с целью выведывания государственных тайн.

От такого пассажа напарника у Изи Швеллерсона, а это конечно же были они, едва не отнялись ноги.

– Ты охренел, идиот, – только и смог выдавить он, пытаясь унять дрожь в коленках.

В ответ, ничуть не смущаясь присутствия тоже несколько обалдевших русских полицейских, агент Бум наставительно произнес:

– Запомните на будущее, агент Джон, чтобы скрыть правду в России, надо говорить ее каждому встречному. И тогда вам никто не поверит.

– Вот жжешь, нажрутся с утра… – разочаровано протянул Полуедов.

– То они, товарищ лейтенант, наверняка с вечера знатно нажрались, а сейчас находятся в поисках опохмелки, – предположил стажер Выливайко.

– Прошу указать на дорогу к секретному государственному объекту, – требовательно улыбнулся полицейским Майкл Бум.

– Товарищ лейтенант, разрешите, я покажу им дорогу к самому секретному объекту? – хищно улыбаясь и сканируя окрестности на предмет нежелательных свидетелей, сжал в руке полицейскую дубинку стажер.

В этот момент Швеллерсон наконец-то совладал со своими ногами, схватил напарника за шкирку и, словно нашкодившего пацана, поволок прочь, на ходу невнятно извиняясь перед стражами порядка.

Лейтенант открыл было рот, чтобы высказать конкретные мысли в адрес всякой алкашни, но увидел новую парочку, направляющуюся в их сторону. Теперь это были одетые в приличные костюмы низкорослые азиаты. У обоих на груди висели явно дорогостоящие фотокамеры с большими объективами.

– Зьдлясьтьвуйте! – синхронно поклонились они. – Мы есть японская тулиста. Мы хотим снимать лусский достоплимесятельстя.

– Какие к фигам достопримечательности в семь утра? – обалдел участковый. – Вам здесь что, Париж со своей Пизанской башней, что ли?

– Товарищ лейтенант, а может… – Выливайко многозначительно взялся за рукоять болтающейся на поясе дубинки.

– Ты чего, сержант, совсем ку-ку? – Полуедов постучал себя по виску согнутым указательным пальцем. – У них же на рожах написано, что они иностранцы.

А иностранцы хитро прищурили и без того узкие глазки, и залопотали:

– Господина полисейский, нам не нада Парижа. Парижа мы били много рась. Мы хотим снимать люський глюбинка, – и в подтверждение своих слов они несколько раз щелкнули фотоаппаратами, направив их на полицейских.

– Э-э! – возмутился такой бесцеремонностью стажер. – У меня рот был открыт. А ну, давай фоткай снова.

Заломив форменное кепи на затылок, сунув большие пальцы рук за пояс и отставив правую ногу, Выливайко принял героическую позу, а японцы принялись послушно фотографировать его во всех ракурсах.

А лейтенант тем временем размышлял, как избавиться от назойливых иностранцев. Он смекнул, что япошки явились поснимать их чудо-парк. Наверняка услышали о нем, будучи проездом. Вот и заявились, дабы запечатлеть на свои японские камеры. Но нельзя же показывать им тот хаос, который царит в парке после ночного погрома! Получается, что он, лейтенант Полуедов, в данный момент несет ответственность за честь… да нет, не только за честь своего участка, и даже не только за честь города, а за честь всей доверившейся ему бескрайней страны.

– Значит, достопримесятельнося хотите? Будет вам достопримесятельнося, – передразнил он японцев, продолжающих фотографировать довольного стажера, достал из кармана мобильник и набрал номер одного неспокойного подопечного.

В принципе, Славик Макаров был обычным нормальным мужиком. Разведен. Работает таксистом. Живет в однушке на пятом этаже. С соседями не конфликтует… Ну, как не конфликтует… Очень редко, но, как говорится, метко напившись, Славик вставал на подоконник кухонного окна и начинал мочиться на головы сидевших на лавочке у подъезда теток. Говорят, даже на Ютубе есть ролики, снятые из дома напротив. А фотографии писающего Славика на местном новостном сайте Полуедов видел сам. Видело их и начальство, и пару раз, похохатывая, ставило эти случаи участковому на вид. Ну, а что он мог сделать? Ну, проводил воспитательные беседы, ну грозил принудительными работами. Но в душе-то понимал, что мужик писает в окно не по злому умыслу. Кто ж им виноват, что ученые до сих пор не могут разобраться в тайнах психологии пьяного человека? Вона, только что какой-то алкашик себя за иностранного шпиона выдавал. И что теперь, в обезьянник его за это тащить? А Макаров и вовсе не алкаш. И пьет очень даже редко…

– Але, Славик, ты уже на колесах? Короче, срочно кати к стоянке у нового парка. Тут парочка солидных клиентов топчется. Иностранцы. Надо покатать их по нашим достопримечательностям. Можешь даже в роли гида за отдельную плату выступить… Что значит, по каким достопримечательностям? Кто тут таксист, ты или я?… Что? Не надо мне никаких процентов. Меня зарплата устраивает. И гони сюда скорей, пока клиенты не ушли!

– Господа! – прекратил фотосессию стажера участковый. – Я специально для вас вызвал самого известного в городе гида. За умеренную плату он провезет вас по всем достопримечательным местам нашей, гым, российской глубинки.

– Да-да, – радостно закивали японцы, – мы хотим фотографировать достопримесятельносьти люський глюбинка.

Через пять минут, получивший строгое наставление катать гостей как можно дольше и как можно дальше от разгромленного парка, довольный Славик Макаров увез японцев на своем новеньком «Рено».

Товарищ лейтенант, разрешите нескромный вопросик в плане, так сказать, зарубки на будущее? – как-то хитро улыбаясь, подступил к лейтенанту Выливайко.

– Задавай, – Полуедов благодушно поправил кепи на голове подчиненного.

– Товарищ лейтенант, а какой процент надо брать с таких вот гидов, чтобы и себя не обидеть, и их не отпугнуть?

Брови Полуедова медленно поползли вверх, а лицо начало наливаться краской праведного гнева.

– О, месье! Парле франсе?

– Какой нахрен франсе? – Полуедов перенес свой гнев на невесть откуда появившуюся парочку субъектов расхристанного вида.

Субъекты о чем-то затараторили между собой явно на французском языке. Затем один обратился к полицейским:

– Экскьюзми, месье! Мы есть французский репортер…

– Они что, охренели сегодня все с утра? – прочитал и озвучил мысли Полуедова стажер.

– Вам нужны наши достопримечательности? – догадливо прищурился на новых иностранцев участковый.

– О да, месье! Нам это очень важно! Мы можем хорошо платить, – француз продемонстрировал парочку новеньких розовых купюр.

– Сержант, отставить! – лейтенант рявкнул на потянувшего руку стажера так, что испуганные французы подпрыгнули на месте.

– Да я ж только проверить, – разочарованно спрятал руку за спину Выливайко, – может, они фальшивые.

– Минуточку, – участковый устало кивнул иностранным репортерам и достал телефон. – Але, Славик, ну как там японцы? Уже показываешь первую достопримечательность? Какую березу любви? Ну, ты так-то в наглую их не разводи. Показывай что-нибудь действительно стоящее. Короче, мне срочно нужен еще один гид… Да, еще иностранцы… Нет, до завтра не подождут. Хватит с тебя и японцев…. Хорошо, звони куму. Срочно!

И вот очередной новоиспеченный гид повез французов по выдумываемым на ходу достопримечательным местам. А оставшиеся полицейские застыли в ожидании, взирая на очередную приближающуюся парочку.

– Добрый день, господа полицейские, – на слишком правильном русском обратился крепкий мужчина с аристократическими чертами лица. – Я Курт фон Гергерт из Кельна. Это мой брат Рудольф.

– Ага, и вас, конечно же, интересуют достопримечательности русской глубинки… – продолжил за немца Полуедов.

Курт некоторое время помолчал, пытаясь осмыслить слова полицейского.

– Мы с братом ищем могилу нашего деда. Наш дед, обер майор Ганс фон Гергерт погиб где-то в этих краях, – немец указал на парк за спиной участкового.

– А местные достопримечательности рассматривать не будете? – разочаровался Полуедов.

– Если это поможет в поисках могилы нашего деда, то будем, – вступил в разговор Рудольф.

– Во! Сейчас организуем, – обрадовался добровольный основатель местного туристического бизнеса, доставая телефон. – Але, Славик, давай еще одного гида… Да. Только сначала господ немцев необходимо провести по всем окрестным кладбищам и вместе с ними тщательно осмотреть каждую могилу…

– Ну-у, вы, товарищ лейтенант, даете! – искренне восхитился наставником Выливайко, когда машина с немцами умчалась к городскому кладбищу. И в самом деле, не всякий эффективный менеджер смог бы так ловко разрулить ситуацию с нежелательным наплывом иностранцев.

А накрытый азартом лейтенант Полуедов хищно потирал ладони, с плотоядной ухмылкой поджидая очередную приближающуюся парочку…

Глава 25

Терентий рвал и метал! Как могли неблагодарные людишки сотворить такое с его лесом, с лесом, где он встретил вернувшегося владыку, с лесом, где началось возрождение старого покона? И главное, погромили-попортили-то что? А то, что их же сородичей руками сделано! Значит, мыслится лесовику, есть некто, кто стоит супротив единения человека с лесом. Именно энтот неведомый некто направил в лес погромщиков. И время-то выбрал удачное. Мураши да пчелки, да прочая мелочь, что достойный отпор злодеям дать могла, с наступлением сумерек в своих норках да гнездах попрятались. А вернувшийся в исконные места тайный народец по его же Терентия наказу ранее полуночи к окрестностям града не подходит, дабы ни людишек не смущать, ни себя не искушать. Нарушали наказ разве что цветочные альфы. Но от этих полуразумных существ, ростом чуть больше комарика, ни вреда, ни пользы. Порхают себе с цветка на цветок, пьют забродившее пойло из разбодяженного росой нектара, да верещат писклявыми голосами героические баллады. А иной раз, обычно в конце лета, когда бражка из нектара особо забористая получается, альфы вдруг объявят поход на мух, достанут свои микроскопические луки и давай гонять жужжащих падальщиков по всем окрестностям, ашни гул стоит. Вот то мухва бесится и злится. Одначе, юрким альфам сделать ничего не может. А оттого, помутившись своим мушиным разумом, начинает кусать кого ни попадя, хочь даже зверя дикого, али скотину домашнюю, али людишек самих. И такая катавасия обычно до самых холодов длится. Пока первые заморозки мухву не усмирят, да хмель из альфячих головешек не повымораживает. И что примечательно, от холодов они вместе в одних щелях прячутся. Каждый альф норовит выбрать себе в соседки муху пожирнее, дабы под ее теплым ворсистым брюшком более комфортно спать до самого весеннего тепла.

Терентий смахнул с плеча пьяных альфов и уже более спокойно воззрился на задержанных полицейскими погромщиков. С теми вели дознание местные заплечные мастера. Странно, надо сказать, дознание проходило. Хочь бы кого на кол посадили, али щепу под ноготь загнали… Ан нет, токма спрошают вежливо, да чиркают что-то в книжецы с белоснежными страницами. И не жалко ж им портить столь тончайший пергамент на всякую ерунду? Знамо, энти дурни, что погром учинили, никаких мудрых мыслей изречь не могут. И вообще, энтих-то задержанных Терентий отпустил бы уже по здорову, ибо наказаны они даже сверх меры. Иной бы предпочел дыбу такому наказанию. Вона и дознователи признают душевное помешательство. Одначе не помешательство то вовсе. Просто души сих молодцев нынче на поводке у дев, коих прислал на призыв ведьмы Катерины болотник. Души воющих и гадящих в портки молодцев нонче кикиморе принадлежат. А вот над энтими, норовящими вцепиться друг другу в глотку горцами, явно анчутка покуражилась. А умиротворенно улыбающимся богатырям можно сказать свезло, их души мавка из породы берегинь прибрала. Ежели не отпустит, то хочь и дурачками, но безобидными, и в душевной благости свой век скоротают. А то иной раз таких мавкиных пленников людишки к ликам святых причисляют. Наперва глумятся над дурачками, ашни до смерти, а апосля причисляют.

В общем, отрекомендовал Терентий воеводе местному Петру, что полком стражей порядка и заплечных дел мастерами командует, гнать взашей сих страдальцев, а сосредоточить усилия на поиске истинного злыдня, организовавшего ночное непотребство. В ответ воевода Петр выдвинул предложение, организовать для погромщиков временное курортно-исправительное поселение на озере, где он сам провел последние несколько дней. Мол, там под его руководством имеется уже почти готовая инфраструктура. Что такое инфраструктура, лесовик не знал, но зрил наглядно пользу от пребывания полковника в местах, скрытых пологом забвения. Вона и борода почти как у нормального человека отросла. А то глядеть стыдно было, ашни цельный полковой воевода, а сверкал голыми щеками, аки вьюнош.

– О поселении сем помыслить требуется вдумчиво, да совета-позволения у владыки испросить, – степенно ответил на предложение полковника Терентий.

***

Но владыке в тот момент недосуг было о судьбе мелких нарушителей поконов размышлять. Он вдруг ощутил внимание равного себе. Но вместо радости обнаружения собрата, в помощи которого так нуждался попавший в неведомые края Леший, пришло осознание смутной тревоги. Повеяло чем-то неправильным, нехорошим, противным даденому Создателем укладу. В памяти всплыли события многовековой давности, когда перволюдям общими усилиями пришлось изгнать на Туманные Острова воспротивившихся воле Создателя Цернунна и Аонгуса с их преслужниками жрецами-друидами.

В те далекие времена братья Цернунн и Аонгус обленились настолько, что возложили заботу о собственных владениях целиком на поклоняющихся им жрецов-друидов, бездумно наделив тех властью над лесом. А те и рады стараться. Свой лес в нечто непотребное превратили, и до чужих добрались, учиняя в них раздрай своевольнический. Зверей да мелких тварей едва всех не перевели, а лесовикам, озерникам да болотникам человеческие жертвы приносить принялись, не спрашивая на то их желания. Не один болотник тогда умом тронулся от небывалого количества вопящих душ, безвинно в трясины брошенных. Леший с Кощеем, с Лихоней, да и с Вием, Мизгирем и Ягою, почитай, цельный век тех друидов отлавливали да измененные ими деревья вырубали. Крепко осерчали Цернунн и Аонгус. Собрали оставшихся жрецов и заперлись с ними на Туманных Островах. Иной раз их бывшие сородичи ощущали исходящее из тумана недоброе внимание, но всегда были начеку и не позволяли обезумевшим братьям выпускать своих прислужников за пределы их собственных владений.

Вот и ныне, вернувшись из скрытых пологом забвения мест, владыка ощутил схожее недоброе внимание. Нешто Цернонн с Аонгусом нацелились на здешние края? Он жешь один может и не совладать с ними!

А ближе к рассвету, наряду с недобрым вниманием, Леший почувствовал небывалую для сих земель концентрацию источников малой силы. Будто собрались вокруг и продолжают прибывать ведуны да колдунишки. Явление-то само по себе для владыки известное, во всех землях бывает такой день, когда приобщенные к волшбе люди собираются на шабаш, дабы перенять опыт чужого ведовства, поделиться своим, а то и состязание устроить. Вот только не знали местные обитатели ничего о реальной волшбе, считали россказни о ней досужими небылицами. Да и сам владыка почитай за три седмицы не встретил ни одного человека, владеющего даром. И это несмотря на то, что обладающие им встречались. Та же девица Катерина. Или охранный воевода боярина Хватова с сыном. Силу у этой троицы владыка пробудил самолично. У Катерины способности к волшбе оказались посредственными, ведьмой ей не стать, а вот ведунья при должном старании получиться может. Зато отец и сын Стрелковы оказались обладателями дара редкой для людей силы. Леший не понимал, как можно прожить жизнь, имея такой дар и не подозревая о нем. Кроме силы, их дар был еще и разносторонним. Вона, как они лихо оборотничество освоили.

И вот сейчас владыка зрил, словно светлячков во тьме, огоньки таких одаренных, слетающихся к владениям Терентия. Огоньки силы текли и, словно брошенные в каменную стену еловые шишки, отскакивали и отлетали прочь, удаляясь в разные стороны. Подивившись такому обстоятельству, Леший направился к тому месту, о которое рикошетили огоньки. И снова удивился, встретив там знакомых стражей, с одним из которых как-то приятно пообщался по поводу рыбалки.

Лейтенант Полуедов и сержант Выливайко тоже узнали его и приветливо козырнули.

– Вот, – лейтенант указал владыке на отъезжающий автомобиль, внутри которого ощущались носители силы, – у вас тут серьезные неприятности случились, а этих иностранцев как прорвало. И прут, и прут. Им, видите ли, срочно понадобилось увидеть достопримечательности российской глубинки. А я так понимаю, покуда вы тут все в порядок не приведете, нечего им тут смотреть. Вот я и выпроваживаю.

Владыка с интересом и уважением посмотрел на стража. Видно было, что тот не обладал никаким даром, не владел никакими амулетами, но при этом как-то безошибочно определял посланников чужой воли, да еще и подчинял их воле собственной, отсылая прочь.

– Верно мыслишь, страж, – кивнул Леший полицейскому, – иноземцев ныне к этому лесу пускать не следует.

– Он мне еще первый раз каким-то странным показался, – задумчиво проговорил Полуедов, когда пришелец пошел дальше вдоль опушки.

***

Однако вскоре начали стекаться и огоньки другого плана, свечение которых Леший определял, как не враждебные. Чтобы понаблюдать за ними, он накинул морок невидимости и повелел тоже сделать Терентию.

Полковник Майоров вздохнул с облегчением, когда путавшийся под ногами лесовик вдруг куда-то исчез. Толку от этого суетливого мужичка почти не было, зато его постоянные советы и поучения порядком надоели. Да и следователи странно посматривали на заросшего бородой начальника, которого какой-то сумасшедший субъект величал воеводой. А начни им что-то объяснять, так и вовсе решат, будто Майоров провел последнюю неделю в дурдоме, откуда только что сбежал вместе с этим Терентием.

К полудню начали стекаться одетые в штатское чины из ФСБ и военной разведки. К тому времени местный фээсбэшник майор Четверкин организовал полное заграждение территории парка под видом капитального строительства. Вот же могут люди организовать дело. Это ж надо суметь, за полдня такенную территорию обнести двухметровым забором из профлиста, при этом выполняя все требования капризного Терентия. Вообще, Майоров даже благодарен Четверкину за то, что тот, представляя его прибывшему начальству, как бы невзначай представил пребывание полковника на скрытом объекте настоящим подвигом. Мол, самолично возглавил, самоотверженно наладил контакт, добыл ценнейшие сведения и все такое.

В общем, местных следователей вежливо попросили удалиться, предварительно конфисковав у них все материалы по ночному погрому и взяв расписку о неразглашении. Из подчиненных Майорова оставили только тех, кто побывал с ним на объекте. Кроме них, оперативно разыскали и доставили двоих чиновников из мэрии и четверых братков, которым так же не повезло приобщиться к тайне тернового лабиринта. Теперь в автобусах с тонированными стеклами их обрабатывали следователи госбезопасности.

В терновник пока не совались, контакта с пришельцами не искали. Для этого должна была прибыть специальная группа. А пока весь парк буквально кишел крепкими ребятами в синей строительной робе и новеньких оранжевых касках. Опытный человек сразу определил бы наличие бронежилетов под строительной робой и задался вопросом о содержимом кейсов, которые не выпускали из рук большинство рабочих. Сложив два и два, можно было предположить, что в кейсах лежат приспособления для метания пуль очередями.

Кейс в руках у одной пары рабочих отличался от других расскраской под звездно-полосатый американский флаг. В этой паре читатель мог узнать Изю Швеллерсона и Майкла Бума. Они проникли на объект еще когда рабочие ставили забор. Купили в ближайшем строительном магазине похожую синюю робу и оранжевые каски, переоделись в подъезде жилого дома и присоединились к группе, разгружающей заборные столбы.

– А вы кто такие? – заметил присутствие посторонних плечистый брюнет, исполняющий роль бригадира.

Пока Швеллерсон открывал рот, лихорадочно соображая, что ответить, Бум представился ни секунды не задумываясь:

– Мы американские шпионы, сэр!

– За-дол-бали вы со своими солдафонскими приколами, вымпеловцы долбанные! – искренне возмутился командир взвода спецназа группы «Альфа», изображающий бригадира. – Какого хрена вы тут третесь? Ваши же контролируют вход в объект.

– Хороший человек должен быть повсюду, – наставительно поднял палец Майкл Бум.

– Мы по нужде отходили, – схватил его за шкирку и поволок прочь напарник.

– Придурки, – ругнулся им вслед альфовец.

В это же время расквартированную в области десантную дивизию подняли по тревоге на внеплановые учения по ликвидации прорвавшихся через границу террористических бандформирований. Небо гудело от винтов самолетов и вертолетов. Из толстобрюхих десантных бортов над окрестными полями вываливались россыпи парашютных куполов. Соответственно все внимание местного населения оказалось привлечено этими учениями.

Пока учения набирали обороты, на территорию объекта заехала армейская КШМ. Из нее вышел гигант с генеральскими погонами и надетым на левое ухо голубым беретом. Одновременно с ним из машины бодро выскочили еще три штабных офицера.

– Ну? – вопросил генерал, кинув строгим взглядом окрест. Заметив пробегающую мимо парочку в строительной робе, он остановил ее грозным окриком: – Стоять! Кто тут у вас самый главный?

– Солдат спит ближе к кухне, – пролепетал подавленный одним только видом гиганта с генеральскими погонами Майкл Бум.

– Мы не в курсе. Мы американские шпионы, сэр! – с перепугу выпалил Изя Швеллерсон и, обалдев от собственных слов, схватил напарника за шкирку и поволок прочь.

– Это что сейчас было? – пробасил генерал, проводив удивленным взглядом улепетывающую парочку.

– День открытых дверей в дурдоме, – предположил самый молодой из штабистов.

– Дурдом на секретном объекте? – еще больше удивился гигант.

– Генерал-майор Саблезубов Андрей Аскольдович? – то ли спросил, то ли констатировал появление десантника незаметно подошедший невысокий крепыш в строгом темно-сером костюме. Протянув руку, он представился: – полковник госбезопасности Мурашкин Виталий Юрьевич. Разрешите сразу ввести вас в курс дела.

– Секунду, полковник, – притормозил фээсбэшника генерал и кивнул своим подчиненным.

Тут же из КШМ появился раскладной стол приличных размеров, вокруг поставили раскладные кресла, на столе расстелили большую карту. Мурашкин раскатал рулон гибкого электронного планшета и вывел на него аналогичную карту с какими-то дополнительными пометками. Водя стилусом по экрану, он начал давать пояснения, а штабные офицеры принялись разрисовывать разноцветными маркерами собственную карту.

Генерал Саблезубов внимательно слушал госбезопасника, сосредоточенно изучая карту. Вот его внимание привлекла какая-то точка, расположенная рядом с очерченной границей секретного объекта.

– перин.. Перн… – забормотал он словно в задумчивости и ткнул в карту пальцем. – Это что еще за «Лесная Сказка»?

– Перинатальный центр, Андрей Аскольдович, – подсказал молодой штабист.

– А-а, – озарился пониманием взгляд генерала, – это тот дурдом, откуда те, мать их шпионы сбежали?

– Э-э, перинатальный центр, Андрей Аскольдович, это роддом, – пояснил офицер.

– Роддо-ом? – удивленный гигант переместил берет с уха на затылок. – Это какой же, мать его, пи… ху… хрен роддом пер… пир… тьфу ты, язык сломаешь… – но тут взгляд Саблезубова остановился на Мурашкине и в нем снова заискрилось понимание. – А-а, так это типа для маскировки и отвлечения внимания?

Сбитый с толку полковник застыл в недоумении.

– Да ладно, – по своему оценил его растерянность десантник, – я простой солдат, и мне знать лишние тайны ни к чему. Сказали пир… пер… Да я даже выговорить название вашего дурдома не могу.

– Вот и я мыслю, ежели затеяли такой терем, куда баб рожать свозят, то и наречь его избой-рожальней должно, – заявление, невесть как появившегося среди обступивших карту офицеров не уступающего в росте генералу широкоплечего блондина в джинсовом костюме, заставило всех вздрогнуть.

Первым отреагировал десантник.

– Это что за хрен бородатый? С вашего, мать его, огорода? – повернулся он к госбезопаснику.

– Это объект Леха, – еле слышно сквозь зубы процедил тот, стараясь как можно более приветливо улыбнуться пришельцу.

– Да ну? – недоверчиво вскинул брови генерал и вдруг протянул пришельцу руку. – Андрей. Саблезубов.

– Леха имя мое, – ответил крепким рукопожатием блондин.

***

Наблюдая за развернувшейся вокруг суетой и ожидая, к чему она приведет, Леший заметил два особо ярких источника силы. Первый, схожий с даром отца и сына Стрелковых, принадлежал властному боярину из тайной государевой службы полковому воеводе Мурашкину.

Наблюдая за ним, владыка и обнаружил второй источник силы. Сей дар был более редок и отличался тем, что по неведомой прихоти Создателя им наделялись простецкие деревенские увальни, на первый взгляд не отличающиеся особой затейливостью умишка. Однако Леший, как и любой первочеловек благоволил таким людям, ибо зрил в душевной простоте сохранение даденой Создателем по рождению чистоты и непорочности помыслов. И в каком бы возрасте они не были, исходившие от них эмоции оставались такими же светлыми, как эмоции только что познавшего мир младенца. Что касается подаренной им силы, то бывало, ежели особой нужды не случится, то так и скоротает свой век мужик, не прибегая к дару, сидя на завалинке или лежа на печи. Ну, разве что от лености отправиться куда-то самому, заставит печь сняться с фундамента и протаранить стену в избе, да прокатится на ней на радость детворы и брехливых дворняжек по деревенской улице, разгоняя всполошно гогочущих гусей и дико визжащих поросят.

Но ежели явится на отчую землю враг лютый, примется чинить разор в родной деревеньке, а то и вовсе подожжет избенку, в которой тот мужик на печи дремлет, вот тогда-то и проявится силушка русская! Святогором ли, плечами небосвод подпирающим, мужик с печи поднимется, Семарглом ли могучим, взмахом крыла, поднимающим вихри, вражеские полчища сметающие, или в какой иной ипостаси, да только при одном его виде иноземцы от страха начнут так стучать зубами, что те осыпятся мелкими осколками. А когда очистит от зла последнюю пядь земли отчей, то, избегая назойливых почестей, вновь заберется мужик в какую-нибудь захудалую деревеньку, да заляжет на печь под бочок к ласковой пышнотелой бабенке.

Обладателя именно такой силы узрел в генерале-десантнике владыка. И тем более этот богатырь ему приглянулся, что не ждал на печи, пока иноземное копье воткнется ему в зад, а честно бдил на страже, дослужившись ашни до ратного воеводы, чина исключительно княжеского. Ан по простецкому нраву видно, что ежели и князь, то из мужиков. Вона и слову иноземному как воспротивился…

Леший не выдержал, скинул морок и высказал свое мнение об избе-рожальне. При его появлении в руках бродивших поблизости дюжих парней мгновенно появилось короткоствольное оружие, и не менее десятка их подступило к столу, старательно выцеливая пришельца. Однако Мурашкин сделал какой-то незаметный жест, и рабочие вновь разбрелись вокруг с отсутствующим видом. Оружия в их руках словно и не было.

Полковник ФСБ поприветствовал Лешего, настоятельно попросил его дождаться уполномоченную президентом контактную группу, которая должна вот-вот вылететь из столицы. При этом он так поглядывал на армейских гостей, словно те ему мешали.

От предложения отобедать и отдохнуть в одной из гостиниц пришелец отказался.

– А я перекушу, если не возражаете, – заявил Саблезубов. – С утра из-за этой тревоги маковой росинки во рту не было.

По его знаку из КШМ вынесли лотки с салатами, мясными и колбасными нарезками, хлебом и еще с чем-то. А так же бутылки с минералкой и большой термос с чаем. Убрав карту и подвинув кресла, все расселись вокруг и следуя примеру генерала, принялись с аппетитом работать челюстями. Не отказался отведать армейской снеди и владыка. Фээсбэшник, смекнув, что в непринужденной обстановке будет проще подготовить пришельца к контакту с должной прибыть группой, перестал бросать недовольные взгляды на десантников, тоже присоединился к трапезе и даже опрокинул стопочку коньяка из генеральской фляжки.

– А вот скажи, Алексей, – слегка утолив голод, генерал обратился к пришельцу.

– Леха имя мое, – автоматически поправил тот, накладывая на булочку пластики сыра, колбасы и буженины, и прикрыв пышной веточкой петрушки. Мгновение подумав, он накрыл получившийся бутерброд второй булочкой.

– Скажи мне, Леха, а в своем мире вы уже покорили Космос?

– – Кхум-кхе, – закашлялся Мурашкин, – Андрей Аскольдович, подобные вопросы не в вашей компетенции!

– Понял, – Саблезубов поднял руки раскрытыми ладонями к полковнику, – больше не повторится.

Владыка не понял вопроса, но сообразил, что он чем-то не понравился воеводе тайной службы, потому не стал уточнять, а задал свой вопрос по поводу иноземных соглядатаев. Мол, отчего их безнаказанно прогоняют, а не пытают на дыбе и не казнят? Теперь ничего не понял Мурашкин, но крайне заинтересовался вопросом. Спустя треть часа и несколько массивных бутербродов Лешему удалось-таки донести до непонятливого полковника, о каком поместном страже, не пускающем иноземцев, он говорит. Еще четверть часа прошла в ожидании, пока лейтенанта Полуедова доставят пред ясны очи Мурашкина.

Полковник предпочел бы допросить участкового в другом месте и без лишних свидетелей, но не хотелось терять из вида пришельца. А будучи хорошим психологом, к чему обязывала профессия, он видел, что между солдафоном Саблезубовым и пришельцем засветилась искра взаимной симпатии. Потому Мурашкин довольно прямолинейно намекнул генералу, что он не только не против его присутствия, но и настоятельно на этом настаивает. Однако тот лишь с сожалением развел руками – дивизия во время учений, к тому же не запланированных, не может долго оставаться без командира. На это трудно было возразить, и вскоре КШМ, взрыкнув мощными двигателями, покинула территорию секретного объекта.

Глава 26

Смекнув, что от него хочет полковник госбезопасности, участковый четко и обстоятельно доложил об утреннем нашествии иностранных туристов, и разумно обосновал свои действия по их отваживанию. По мере того, как Полуедов перечислял национальности иностранных гостей, ни свет, ни заря воспылавших интересом к ничем не примечательному ранее месту, на голове у Мурашкина вставали дыбом волосы, по вискам текли капли холодного пота, а по спине цокотали острыми коготками стада диких мурашек. Это ж что получается? А получается, что иностранные разведки узнали о нахождении входа в объект до того, как об этом узнали в его конторе! Скрипнув зубами, полковник бросил многообещающий взгляд на майора, возглавляющего местный отдел ФСБ. Не быть ему полковником! Полковники на Ямале не нужны. Нет, мля, все тут обо всем знают, все с пришельцами контактируют, шляются по объекту-невидимке, и только этот… ухом не ведет. А если бы не случилось погрома, и этот участковый не оказался тут ранним утром? А если он не всех шпионов отправил кататься на такси? А если кто-то из них все же проник в лабиринт, вышел на объект и уже подает оттуда сигналы?!

– Мы американские шпионы, – на всякий случай сообщил проходивший мимо Изя Швеллерсон, продемонстрировав кейс с американской символикой, но поглощенный вырисовывающимися проблемами полковник не обратил на него внимания.

Идущий следом Майкл Бум вперил задумчивый взгляд в спину напарника и, качая головой, произнес:

– Если заставить человека сто раз хрюкнуть, то на сто первый раз он возомнит себя свиньей.

Продолжающий доклад лейтенант Полуедов сбился с мысли, пытаясь вспомнить, где ранее он мог видеть этих двух странных спецназовцев?

– Лейтенант, – заставил его сосредоточиться на насущном Мурашкин, – звони своему таксисту и говори с ним о чем-нибудь, пока мы не засекем его местоположения. Будем брать япошек.

– Виталь Юрич, может, не будем рисковать водителем? – вмешался один из присутствующих парней в штатском. – Ведь у него контакты других таксистов.

– Гым, – потер подбородок полковник, – ты прав, Суханкин. Пожалуй, заполучить этого таксиста важней, чем спеленать японцев.

– Я скажу ему, чтобы вез гостей сюда, – предложил смекалистый участковый. – Они же сюда и рвались. А тут вы их спеленаете.

– Звони, – после секундного раздумья распорядился Мурашкин. – Суханкин, на тебе встреча.

– Обстряпаем в лучшем виде, Виталь Юрич.

– Покоя нет от этих иноземцев, – виновато улыбнулся пришельцу полковник. – Понабегут со всех сторон, а мы лови их тут.

– Не велик труд изловить того, кто сам в руки бежит, – ответил Леший, слегка недоумевая, зачем же тогда поместный страж разгонял иноземных лазутчиков в разные стороны, ежели их проще изловить, когда они все рядом. Как, например, вон те два мужика, что называют себя американскими шпионами. – Ведомо мне, куда иноземцев влечет. Пусть туда и идут. А Терентий проводит, да проследит. А как тебе боярин, досуг будет, так под белы рученьки их и доставит.

– А они не разбегутся?

– У Терентия-то? – вскинул брови владыка. – А хошь, он сейчас повелит диким пчелам согнать всех твоих молодцев на одну поляну, и никто до темна шагу прочь ступить не посмеет?

В подтверждение слов пришельца над поляной зажужжала сперва одна пчела, к ней присоединилась вторая, третья. И вот уже над втянувшими головы в плечи людьми угрюмо гудела целая туча наводящих ужас насекомых.

– Н-не надо. Верю. Наслышан, – совладал с собой полковник.

– Але, Славик! Ты где? Чего так плохо слышно? – дозвонился, наконец, до своего подопечного участковый. – Где-е? В канализационном коллекторе? И японцы с тобой? Вы чего там делаете? Чью библиотеку ищите? Чингисхана? Ты ох… хренел?!

Связь оборвалась, но буквально через треть минуты Славик перезвонил сам, сообщив, что высунулся из люка. Полуедов приказал ему срочно везти японцев обратно, мотивировав тем, что именно в парке найдены следы библиотеки Чингисхана.

Славик доставил японцев через пятнадцать минут. Те крайне удивились, увидев забор из профлиста, которого утром и в помине не было.

– Засем забора поставила? – обратились они к своему гиду.

– Ну дык… – удивленный не менее японцев Славик почесал за ухом, – я ж говорю, нашли следы библиотеки Чингисхана. Раскопки будут делать. Вот и огородили.

– Нась за забора пусьтят?

– Со мной пустят, – заверил таксист, увидев направляющегося к стоянке Полуедова. – Только это… Сто баксов за вход.

– Посялюсьта, – один из японцев протянул затребованную купюру.

– За каждого, – продолжил наглеть Славик. А когда японец добавил еще сто долларов, он с почти искренним удивлением возмутился: – А за меня? Без меня вас все равно не пустят.

Едва таксист успел спрятать в кармане валюту, его взял под локоть подошедший Полуедов и кивком предложил отойти в сторону, где их поджидал мужик в строгом сером костюме. Другой такой же серокостюмный мужик дружелюбно улыбнулся японцам, вопросив:

– Господа желают посмотреть на обнаруженную местными археологами библиотеку Чингисхана и другие достопримечательности?

– Да-да, осень хосим посьмотреть! Деньги за билета на троих у Славика.

– Ну, если за билеты уже заплатили, то можете следовать за экскурсоводом Терентием, – мужик в сером представил японцам вновь принявшего цивилизованный вид лесовика.

– А Славика?

– За Славика не беспокойтесь.

А вот Славик беспокоился, глядя, как от него уводят богатых клиентов.

– Това-арищ лейтенант, они же со мной еще не расплатились.

Однако сунутая под нос таксиста корочка капитана госбезопасности враз охладила жажду наживы. Вскоре, проинструктированный, как и что говорить, Славик уже звонил своим коллегам.

Так как не все таксисты находились в зоне покрытия телефонной сети, то операция по нейтрализации иностранных шпионов завершилась уже вечером. Не все прошло гладко. Когда немцам Курту и Рудольфу сообщили, будто в парке при раскопках библиотеки Чингисхана были найдены останки некоего обермайора Ганса фон Гергерта, братья поняли, что провалились. Ибо на самом деле не было у них такого деда, воевавшего в этих местах. И вообще они не были братьями. Да и, скорее всего, настоящие имена у них были другие. И вот, выкинув из машины таксиста, они попытались скрыться. Вот только необдуманно подрезали джип какого-то местного авторитета, и после непродолжительной погони оказались зажаты в тупике, вытащены из машины и избиты ногами, без попыток выяснить их личности. Когда авторитет с подручными уехали, свидетели избиения вызвали скорую помощь, врачи скорой помощи вызвали полицию, полицейские, только что получившие ориентировку на эту парочку, сообщили в соответствующую инстанцию. Шпионов изъяли из травмпункта и после того, как пришелец наложением рук срастил им ребра и подлечил особо сильные ушибы, отправили в терновый лабиринт.

У Мурашкина, провожающего шпионов в лабиринт, складывалось ощущение какой-то неправильности. Ему, значит, соваться туда до прибытия спец группы запрещено, а шпионам – пожалуйста… А ведь они туда и рвались! Нет, сам он так проколоться не смог бы! Это его загипнотизировал пришелец! А что, если они заодно!

Полковнику ничего не оставалось делать, как доложить о своем проколе начальству и попросить отправить его с взводом спецназа вслед за шпионами. Однако в столице на его сообщение отреагировали спокойно. Самому приказали оставаться на месте, но решение, отправить для охраны арестантов спецназ, одобрили. Лишь посоветовали придать взводу местных полицейских, которые там уже побывали. Кроме того, поступило указание не препятствовать общению с пришельцами местному крупному предпринимателю Хватову Юрию Григорьевичу, его сыну студенту Хватову Андрею Юрьевичу, его же начальнику охраны Стрелкову Артуру Ивановичу и некоей Лисовской Катерины Сергеевне.

В общем, пришельцам давалась полная свобода действия. В его же, Мурашкина, обязанности входило обеспечивать неприкосновенность, наблюдать, фиксировать, брать на карандаш всех, с кем пришельцы контактируют, и, самое главное, выполнять первоначальную задачу, для которой он и был сюда направлен, контролировать вход в объект «терновый лабиринт». Вот только как этот вход контролировать, если первыми, кого пришельцы туда провели, оказались иностранные шпионы? Странно, кстати, что пиндосы своих не прислали.

Размышляя, полковник госбезопасности машинально наблюдал за расположившимися на открытой полянке Изей Швеллерсоном и Майклом Бумом. Американские лазутчики как раз открыли дипломат с аппаратурой связи и разложили спутниковую антенну.

– Нет сигнала, – озабоченно произнес Изя.

– Сигнал должен быть, – агент бум посмотрел на часы, – спутник сейчас находится прямо над нами.

Швеллерсон пожал плечами и врезал по дипломату внушительным кулачищем. Аппаратура жалобно запищала и замигала светодиодами.

– О! – воскликнул Майкл, приложивший к уху наушник. – Что-то слышу.

– Семенов! – раздался в наушнике грубый голос.

– Ну? – ответил ему вероятно Семенов.

– Ты в курсе, что у майора Валяйкина завтра днюха?

– Ну?

– Ну-ну, радар гну! – зло передразнил грубый голос. – Поставь на магистрали девять-девять знак ограничение скорости и насшибай на подарок. Задача ясна?

Не дослушав диалог, Майкл отбросил наушник и быстро захлопнул дипломат, что являлось вариантом экстренного отключения, при котором сгорали основные блоки аппаратуры.

– Ты чего? – ошарашенно воззрился на напарника Изя, едва успевший отдернуть пальцы от хищно клацнувшей тяжелой металлической крышки.

– Русские хакеры захватили контроль над нашими спутниками! – выпучив глаза, сообщил агент Бум. – Они нагло переговариваются по системе восемь-восемь! И я только что слышал, как кто-то отдал команду посшибать спутники дублирующей системы девять-девять! Нам пробка, Джон!

– Какая пробка? – не понял Швеллерсон.

– Которой затыкают кастрюлю с борщом, – Бум выставил сомкнутые кольцом руки, показывая внушительный размер пробки от кастрюли. – Нас убьют при задержании, Джон! А потом посадят в тюрьму, где ужасные русские уголовники заставят нас есть щи дырявыми ложками и будут называть женскими именами! Я знаю, Джон! Я много изучал русские реалии! Я хочу жить, Джон! Мне всего сорок пять лет!

– Эй! Напарник! – Изя с трудом отстранил схватившего его за грудки Майкла Бума. – Прекрати истерику и закати глаза, пока они у тебя не выпали!

– Ты не понимаешь! Нам нужно явиться с повинной, и тогда нам сохранят жизнь! Из повинной головы мозги не вышибают! – Майкл осмотрелся вокруг и, заметив смотревшего на них отсутствующим взглядом мужчину в строгом темно-сером костюме, ринулся к нему с криком: – Товарищ, мы американские шпионы! Мы хотим явиться с повинной головой. Подскажите, пожалуйста, где здесь ближайший штаб КГБ?

Полковник госбезопасности Мурашкин устало смерил взглядом идиота в синем рабочем комбинезоне. Вероятно этот спецназовец принял его за невесть как забредшего на территорию объекта штатского, и от скуки решил разыграть. Розыгрыш, надо сказать, совершенно тупой, под стать выражению лица самого идиота, выпучившего глаза так, словно сию минуту страдает от жесточайшего запора. И ведь даже рассердиться на него невозможно. Видно же, что на него еще при зачатии рассердилась сама природа.

– Пошел вон! – коротко, но внятно проговорил полковник.

– Вот? – агент Бум от волнения перешел на родной язык.

– Извините, – виновато улыбнулся Мурашкину Изя Швеллерсон и, схватив напарника за шиворот, поволок его прочь.

Тем временем начало смеркаться. В больших стеклах расположенного на окраине города торгового центра «Карусель» отразилось оранжевое пламя заката.

Измученному небывалыми фантастическими проблемами полковнику Мурашкину предстояла бессонная ночь. Почему-то именно ночью из столицы должна была прибыть полномочная группа по контакту с пришельцами, возглавляемая самим главой МИД.

Глава 27

Сор – единственный среди перволюдей не имел ни сестры, ни брата. Вероятно, породив его, Создатель был чем-то отвлечен. А может, узрев ущербную душонку своего порождения, он решил, что хватит и одного экземпляра. Во всяком случае, некоторые из перволюдей в разговорах между собой язвительно именовали Сора ошибкой Создателя.

Характер у Сора, надо сразу сказать, от рождения был преотвратный. С виду тихий и доброжелательный в общении он норовил якобы ненароком наступить кому-нибудь на ногу, врезать камнем по пальцу, подложить острый шип на лавку, а то и вовсе, нагадить у входа в жилище, постучать в дверь и, спрятавшись в кустиках, замереть от радостного наслаждения при виде вляпавшегося в дерьмо сородича.

Понятно, что с ним никто не желал иметь дело, и все гнали его прочь или уходили сами, едва завидев. А потому, когда у создавших супружеские пары перволюдей начали появляться первые дети, а потом внуки и правнуки, Сор так и бродил в одиночестве, не имея собственного потомства.

Прошло немало веков, сложившихся в тысячелетия. Потомство перволюдей смешалось, порождая племена и народы, создающие государства и могучие империи. Люди давно забыли об истинной сути своих прародителей и почитали их за добрых и злых богов, а иных и вовсе за коварных демонов. Одним просто молились, прося помощи и заступничества, другим приносили жертвы, иной раз столь кровавые, что прародители, не желая смотреть на это, отрекались от своего потомства и начинали вести затворнический образ жизни в самых потаенных уголках мира. Иных же, свалив на них все свои беды и невзгоды, люди сами изгоняли, придумав для этого всяческие ритуалы.

А ежели кто-то из перволюдей выходил к потомкам и пытался призвать их к разуму, то его высмеивали, и всяк норовил кинуть палку или камень.

А вот Сор, как не старался, не удостаивался ни почестей, ни проклятий. Самого большего, чего он мог добиться, это получить в каком-нибудь племени ранг мелкого пакостливого духа, от которого легко избавиться простеньким наговором, а то и вовсе смыв чистой водой или проветрив жилище.

Особую злобу Сор испытывал к славянскому племени. Этот народ отличался самым большим количеством богоборцев. Им ничего не стоило, набравшись по самую маковку хмельным медом, объявить очередного прародителя олицетворением мирового зла. И вот уже вереницы добрых молодцев отправляются во все стороны в поисках славы и адреналина. В конце концов, очередному нареченному злодею надоедало наблюдать за чинимым богоборцами разором, и он имитировал свою гибель от руки одного из них, после чего переходил к отшельническому образу жизни.

Так вот, как только Сор не старался, как не изощрялся в различных пакостях, эти клятые славяне не желали отождествлять его с мировым злом и устраивать в его честь богатырские квесты. Да какое там мировое зло, какие квесты? Они даже не удосужились сложить хотя бы самый простенький наговор для его изгнания! Считая Сора даже не духом, а каким-то мелким недоразумением, поселяющимся только в жилищах у грязнуль, они тупо брали веник и выметали его за порог. Вот и весь квест… Ох и злила же изгоя эта тупая вера славян в то, что в чистом жилище Сор не заведется! Тем более злила, что каким-то непостижимым образом эта вера действительно не давала ему проникнуть туда, где царят чистота и порядок.

В лютой злобе поклялся Сор извести славянское племя и принялся творить на головы непокорного народа различные беды. Однако тут же был изловлен Велесом и Перуном. Пообшибав Сором желуди с окрестных дубов, братья забросили его ашни на Оловянные Острова, куда в те времена стекалось разное человеческое отребье, изгоняемое из других земель. Там обиженный изгой и затаился до поры.

***

Пришло время, когда перволюди решили уйти. За многие тысячелетия их потомки настолько отдалились в своем миропонимании, что прародители уже никак не могли на них влиять и тем более воспитывать. За вечную жизнь и волшебную силу смертные потомки воспринимали их либо как богов, и, соответственно, требовали различных халявных благ, либо, если получали отказ в требуемых благах, нарекали исчадиями ада, засим следовала жестокая травля. И когда совсем невмоготу стало терпеть непонимание потомков, первые собрались на совет в горной долине, откуда некогда спустились в этот мир, дабы породить человеческое племя. Не один раз светило устало скрывалось за горными пиками и появлялось вновь отдохнувшим, а перволюди все спорили, сетовали, советовались и советовали, но никак не могли решить, что им делать, дабы вернуть расположение и понимание коротко живущих потомков.

И явился им посланник Создателя. Спустился прямо с небес в круг спорящих белобородый муж огромного роста. Одет он был в серую хламиду до пят, сотканную будто из клубящегося тумана. За спиною у него два огромных серых крыла, кои тот сложил, как только коснулся ногами тверди. От фигуры крылатого посланника исходило столь яркое сияние, что собравшимся приходилось какое-то время, пока не привыкли, щурить глаза, а то и прикрываться рукою.

Обозрев перволюдей, ангел вопросил громогласным голосом о причине беспокойства, заставившего их впервые за многие десятки веков собраться в долине исхода. Выслушав сетования на потомков, он велел ждать и, взмахнув крылами, вознесся в небо.

Прошло еще несколько дней. Наконец, томящиеся в ожидании перволюди увидели, как от находящегося в зените светила отделилась искорка и понеслась к земле. И вот перед ними вновь опустился небесный посланник. Сложив крылья, он простер руки к отвесной скале. С них сорвался ослепительный шар и ударил в камень. Горы содрогнулись от страшного грохота, стряхнув с вершин снежные лавины. Когда поднявшуюся пыль прогнал порыв ветра.

Первые, отряхнувшись от осыпавшего их каменного крошева, узрели клубящийся чернотой зев пещеры. Перед ним отплевывался от пыли крылатый посланник.

– Переборщил малость, – смущенно глянул он на обалдевших землян.

Однако смущение на бородатом ангельском лике задержалось ненадолго. Вытряхнув из-за пазухи последний каменный осколок, он выпрямился во весь свой гигантский рост и, озарив небесным сиянием засыпанные каменным крошевом окрестности, провозгласил волю Создателя. И от мощи его голоса с самых высоких горных вершин осыпались последние остатки снега. И сказано было перволюдям:

– Ежели потомки ваши, чей разум заточен в смертных телах, возомнили себя вершиной миротворения и хозяевами собственных судеб, то так тому и быть. Отныне весь земной мир остается в их воле, и быть ему таким, каким люди сами для себя устроят. Для вас же, первых, отныне открыт иной мир – благодатный Вирий, – небесный посланник указал на прорубленный им вход в пещеру, в котором к тому моменту почти осела пыль, и просматривалось слабое, но манящее свечение.

Так прародители покинули мир неблагодарных потомков. Последними уходили братья Перун и Велес. С тоской обойдя свои бывшие владения, они накрыли пологом забвения весь горный хребет, среди склонов которого находилась Долина Исхода, изгнав из пещер выживших после устроенного бородатым ангелом горотрясения людишек, добывающих драгоценные камни, дабы те ненароком не забрели в Вирий.

***

Изгнанный на Оловянные острова и забытый сородичами Сор не сразу понял, что остался один. Он ощутил сильный упадок сил и долго не мог понять причину недуга. Через некоторое время его удивило бесконтрольное поведение вышедших из потаенных уголков тварей, с коими люди ранее почти не встречались. Гигантские гады, кентавры, минотавры, макурты и многие другие порождения неудачных экспериментов Создателя сеяли хаос и наводили страх на людские селения. Умруны, мавки, анчутки, берегини и прочая нежить вели себя так, что даже опытный ведун был не в состоянии понять, кто из них кто. Лесовики, болотники, озерники, домовые и другие духи уподобились полуразумным шушунам. В общем, все вели себя подобно дворовому псу, неожиданно сорвавшемуся с цепи.

Удивленный таким всемирным бардаком Сор покинул место ссылки и удивился еще больше, нигде не обнаружив сородичей. Расспросив более-менее вменяемых духов лесов и водоемов, изгой установил, что все перволюди отправились в Долину Исхода. Направившись следом, Сор впал в еще большее недоумение. Горный хребет, в котором находилась долина, исчез вместе с прилегающими к нему землями.

Осознав, что остался один, и без того являющийся изгоем первочеловек не знал, радоваться ли, или печалиться. С одной стороны, он теперь мог считать себя владыкой всего земного мира. С другой стороны, упадок сил объяснялся оторванностью от сообщества сородичей, питающих мир дарованной Создателем силой. Теперь Сор отличался от смертных людишек только бессмертием. Ну, малая толика силы в нем все же осталась, но на уровне слабеньких колдунишек. Теперь иной славянский ведун, кельтский друид или таежный шаман могли творить гораздо более сильную волшбу, чем он, мнящий себя владыкой мира. Эти-то обладающие силой смертные и усмирили тварей, кого истребив, а кого загнав назад в дремучие углы и глубокие пещеры, недоступные для людей. Они же принудили к исконному порядку соседствующих с людьми духов, а уже духи усмирили подконтрольную им нежить.

Наведя порядок, обладающие силой люди стали править человеческим племенем. Но не долго. Пытавшийся все это время восстановить свою силу Сор ничего не добился, и оттого люто возненавидел жалких людишек, посмевших обладать недоступной ему мощью. Но, они были смертны, а, как говорят клятые славяне, вода камень точит. Так и Сор, подобно подземному ручейку, прорезающему в скалах огромные пещеры, посвятил несколько веков уничтожению сильных ведунов, магов, шаманов и прочих волшебников. Уничтожал не только физически. Подрывал веру народа в одаренных сородичей, выставлял их исчадиями ада, контакт с которыми губит бессмертные души. И каждый раз, когда удавалось погубить очередного ведуна, Сор впитывал освобожденную силу, которая на несколько лет возвращала ему утерянные возможности.

И вот уничтожен последний маг, последний источник силы. Конечно же, люди с даром продолжали рождаться. Но некому было этот дар у них обнаружить, раскрыть и развить. Да и при нынешнем отношении к одаренным, мало кто захотел бы заиметь перспективу заживо сгореть на костре. Но удовлетворения от содеянного Сор не получил. Да и какое может быть удовлетворение, если сам лишил себя, хоть какого-то источника силы?

Но все же бессмертие и многовековой жизненный опыт давали первочеловеку значительное преимущество перед обычными людьми. Да и сверх способности какие-никакие остались. Все это вкупе позволяло ему занимать крупные лидерские позиции, создавать, возглавлять, а порой и разрушать государства и целые империи. И опять менее всего поддавались его влиянию славяне, а особенно выделившийся среди них русский народ, уничтожить который стало новой идеей фикс для Сора. Казалось бы, чего проще с его-то возможностями? Тем более, что опыт уничтожения народов имелся, и не малый.

И пошли на русские земли орды степняков с востока и легионы закованных в броню рыцарей с запада. Дрогнула Русь, сжалась в своих владениях на радость Сору. И вдруг, когда вот-вот от нее не должно было остаться и следа, поднялась Русь-матушка с колен, да расправила плечи так, что полетели вороги прочь во все стороны, подвывая от страха.

Как же скрежетал зубами бессмертный, когда в результате его потуг русское племя не только окрепло, но и прирастило немало новых земель. Тогда, следуя русской же поговорке «клин клином вышибают», Сор решил создать иной народ, противоположный русскому. Вернее, не создать, ибо в нем не было искры Создателя, а искусственно вывести из отобранных особей, как выводят новые породы скота. Для чистоты эксперимента он выбрал ранее изолированный континент на обратной стороне Земли.

Америка – так люди назвали открытый с подачи Сора континент. Быстро разлетевшийся среди народов слух о том, что в земле Америки очень много золота, заставил ринуться туда толпы авантюристов. Ради никчемного, непригодного ни для изготовления орудий труда, ни для оружия, металла, съезжающиеся на континент людишки вырезали целые племена аборигенов, грабили и убивали друг друга. А забытому сородичами первочеловеку оставалось только подогревать жажду наживы, все сильнее разогревая интерес к презренному металлу, единственным достоинством которого была способность не тускнеть.

Прошло несколько веков, и Сор с удовлетворением признал, что ему удалось-таки вывести особую породу американцев, не только впитавшую в себя все самые низменные, противные Создателю и самому Мирозданию, пороки, но и воздвигшую их в ранг идеалов, стремиться к которым обязан любой человек. О да, именно обязан, и именно любой! Селекционеру человеческих пороков не нужна была замкнутая нация, самоварящаяся в собственном же соку. Ему нужна была сила, цель существования которой заключается в распространении собственной идеологии, как единственно правильной, и полное физическое уничтожение любого несогласного. Ну и, разумеется, самой главной целью было уничтожение русского народа, который, вопреки стараниям Сора, расширял свои владения и уже занимал значительную часть Европейско-Азиатского континента.

Однако для хоть и амбициозной, но еще молодой и малоопытной нации американцев этот проклятый Сором славянский народ пока еще был не по зубам. Впрочем, благодаря все тому же Сору, организовывавшему бесконечные набеги на ненавистный ему народ, этот самый народ впитал в себя и ассимилировал столько других, пытавшихся его поработить или уничтожить, народов, что вряд ли уже мог называться однозначно славянским. Но это не сделало его слабее. Наоборот.

Итак, не имевшая пока большой силы заокеанская нация авантюристов и преступников под управлением Сора выработала стратегию порабощения мира. По тем или иным, на первый взгляд кажущимся незначительными, причинам в Евразии, где все территории поделены, и границы давно устоялись, начали вспыхивать территориальные конфликты, непременно разрастающиеся в глобальные войны, которые, в свою очередь, набрав смертельные обороты, обязательно накатывались кровавым катком на русские земли. Прошел еще один век. Сея раздор и войны во всем мире, заокеанская империя набрала мощь и стала самой влиятельной силой. Но и Россия еще больше закалилась и окрепла.

И тогда Сор, разочаровавшийся в своих надеждах на заокеанский эксперимент, решил вновь взяться за уничтожение русских собственноручно. На этот раз он решил разрушить ненавистную нацию изнутри, изымая всех талантливых людей и прививая оставшимся заокеанские антисоциальные ценности. Накинув личину богатенького мецената-философа Джорджа Сора, он создал проект «Идеальное общество», целью которого якобы была поддержка молодых талантливых людей. По всему миру были созданы фонды по поддержке молодых талантов, которых агенты Сора активно выявляли среди школьников. Одаренным детям выделялись гранды на обучение в лучших американских ВУЗах. Естественно во время обучения им прививались западные идеи, и после обучения молодые специалисты не горели желанием возвращаться на родину. Естественно, благодетель Джордж Сор находил всем им работу на американском континенте.

Кроме молодежи получали предложения на выгодные контракты все талантливые ученые и инженеры. Первое время Сор с удовлетворением наблюдал за постоянным оттоком одаренных людей из России. Он был уверен, что, постоянно лишаясь лучших своих представителей, через два-три поколения ненавистная нация ликвидируется сама собой. Ан не тут-то было. В результате лишь выявился еще один феномен русского народа. Заключался он в том, что утекающие заграницу таланты немедленно восполнялись проявлением дара у ранее посредственных людей. Зато покинувшие отчий край избранники проекта Сора теряли все свои таланты и становились обычными посредственностями в серой массе западного общества.

Поняв, что опять проиграл, Сор свернул свою якобы благотворительную деятельность и сделал ставку на то, чтобы сделать русских народом-изгоем. И вот в результате умелых инсинуаций и диктата воли американцев Россия объявлена мировым злом. Даже те ближайшие соседи, которые кормились с доброй русской руки, вдруг воспылали ничем не объяснимой ненавистью и принялись споро рвать экономические, культурные и прочие связи. При этом в первую очередь страдали они сами. Но от того их злоба только усиливалась.

И вот в самый разгар общемировой антирусской истерии Сор ощутил смутное беспокойство. А когда вдруг проявился исчезнувший много веков назад горный хребет, среди склонов которого находилась Долина Исхода, изгою захотелось спрятаться где-нибудь в Кордильерах.

Неужели сородичи возвращаются? Сор представил реакцию перволюдей на сотворенные им изменения в их мире, и его душа непроизвольно сжалась от страха. Несмотря на прошедшие тысячелетия, он хорошо помнил, как относились его сородичи к экспериментам над потомками. А тут он вывел подобно новой породе скота целую нацию американцев, внушив им в качестве идеалов самые низменные и недостойные чувства, и попутно стерев с лица земли несколько других народов… Что сделают с ним прародители уничтоженных племен? Есть ли в мире такое место, где он сможет спрятаться от гнева сородичей?

Прошло два дня. Перволюди никак себя не проявили, и паника в душе Сора улеглась. Он начал действовать осмысленно, сосредоточившись на сборе информации о российском феномене.

Как оказалось, горы, названные теперь Русскими, можно было увидеть только с большой высоты. На земной тверди же их по-прежнему не существовало. А это обстоятельство работало на руку изгою, способствуя еще большему усилению антирусской истерии. Правительства подконтрольных Америке стран буквально забросали Россию нотами протеста с самыми нелепейшими требованиями. Международные организации всех мастей и направленностей требовали немедленно предоставить им доступ в скрываемые Россией территории, дабы проконтролировать, соблюдаются ли там права сексуальных меньшинств, диких животных и оппозиционных партий, а так же проверить, без нарушений ли проводятся выборы в органы местного самоуправления и не идут ли там несанкционированные Западом военные учения.

По линии ЦРУ к Сору поступила информация об обнаруженном проходе к скрытым мороком забвения Русским горам. Проход этот находился в лесопарке на окраине небольшого промышленного городка и контролировался некими пришельцами. Не составило усилий заполучить видеокадры с изображением пришельцев. Один оказался обычным лесовиком или, как их называли люди, лешим. А вот вид второго заставил изгоя снова напрячься и отказаться от мысли навестить Россию. Несмотря на более стройную фигуру и аккуратно подстриженную бородку, в высоком блондине Сор сразу узнал Велеса.

Но почему Велес один? Где его шумный братец Перун? Где остальные перволюди?

Глава 28

Юрий Григорьевич закрыл папку с документами, потер уставшие глаза и, откинувшись на спинку кресла, задумчиво уставился на огромную разлапистую монстеру.

Сегодня минул месяц с того дня, когда он занял кресло мэра, вышвырнув – почти в прямом смысле этого слова – из него Лошадкина. Хватову до сих пор не верилось, что это именно он, находясь в здравом уме и трезвой памяти, явился в кабинет мэра и с дурацкой фразой: «Азм есть князь», указал Лошадкину на дверь, где на пороге застыла с подносом изумленная секретарша.

Нет, его точно загипнотизировал пришелец!

А началось все с беседы в бане за парными процедурами, в которых, надо сказать, Леха оказался знатным специалистом. Пришелец тогда все расспрашивал о местных реалиях, удивляясь и критикуя различные непонятные ему моменты. Слово за слово, и как-то так получилось, что Хватов принялся изливать на гостя все накипевшее в душе за годы выживания в местном бизнесе, а заодно рассказал о местном муниципалитете и его бездарном руководстве.

– Не возьму я в толк, боярин, – покачал головой владыка, плеснув на камни пол ковшика мятного настоя, – ежели, ты ведаешь о том, как надо править градом, отчего не сядешь на княжение?

– Ух, ё-о… – Хватов пригнул голову от взметнувшегося пара и сдавленно произнес: – У нас каждый сантехник знает, как правильно управлять заводом, городом или страной. Что ж теперь, каждого на княжение сажать?

– Не знаю, какого сана те техники, что знают, как надо править, – Леший растянулся на полоке и сунул в руки Юрия Григорьевича дубовый веник, – но ежели в твоем граде они имеются, то призови их на службу сразу, как княжеский престол займешь.

– Да как же я его займу? – Хватов взял для равновесия во вторую руку березовый веник, закрутил ими над пришельцем, нагоняя горячий воздух. Тот ухнул, когда сорвавшиеся с веников холодные капли воды упали на разогретую спину. Но веники мгновенно прогрелись, и Хватов прижал их к пояснице Лешего, подержал чуток, провел по телу туда-сюда и принялся неспешно нахлестывать, периодически смахивая локтем стекающий на глаза пот. – Сколько раз тебе втолковывать, что у нас выборная система? Демократия, мать ее…

– Посильнее хлещи-то! Ага-ага, так-то в самый раз. Парку бы еще поддать… А я и ранее рек, дурость энти выборы, и только. Оно и сам ты твердишь, будто все энто ради того, чтобы народу пыль в глаза пускать, а у власти все одно будет тот, кого вышестоящая власть поставит.

– Ну, да, – согласился Юрий Григорьевич. – Только я тут опять не при делах. Чтобы вышестоящей власти потребным быть, нужно уметь перед ней выслуживаться. А я конечно не святой, бывало и взяточки кому давал, кому и откаты откатывал, но особо низко никогда не прогибался. Фу-ух, Леха, ты как хочешь, а я пойду, окунусь, – Хватов сунул веники в бадейку, выскочил из бани и солдатиком прыгнул в наполненный холодной водой бассейн. – О-о-о, ка-айф!

Рядом плюхнулся в воду пришелец. Охладившись до мурашек на коже, мужчины снова зашли в парилку. Теперь хозяин усадьбы растянулся на полоке, а иномирный гость взялся за веники.

– Значит, рекешь, власти нужен тот, кто ниже прогнется? – продолжил прежний разговор пришелец. – Мнилось мне, Юрий, что ты умнее. При такой власти государство долго не продержится, ибо гибкий удельный князь всегда готов под более сильного ворога прогнуться. А твоя Русь, ежели не врешь, тыщу лет стоит. И ежели гибкий да хитрый где уделом правит, значит рядом нет никого умнее и сильнее. А коли ты рекешь, что ваш Лошадкин умишком недалек, а ты под ним ходишь, то вышестоящая власть о тебе соответственно мыслит. А покажешь силу, и град твой будет. Изначальным поконом так заведено, что землей правит сильный, ибо слабый оборонить ее не способен.

К следующему заходу в парилку к ним присоединился старший Стрелков. Артур молча слушал дискуссию, даже не пытаясь высказать свое мнение, только как-то хитро поглядывал на Юрия Григорьевича.

Разговор продолжился и после бани за бутылочкой «Русской». Владыка ушел далеко за полночь, а разгоряченный эмоциями Хватов так и просидел до утра в беседке, размышляя над словами пришельца. Утром, приняв холодный душ, вызвал Стрелкова.

– Ну что, оборотень, помнишь, о чем мне вчера Леха втолковывал? – спросил он, когда тот прибыл.

– Пока склерозом не страдаю, – ухмыльнулся начальник безопасности и, хитро прищурившись, поинтересовался: – Решил узурпировать городской престол?

– Ага, – только и смог кивнуть Хватов, сам не веря в то, что собирался сделать.

– Дело хорошее, – кивнул Иваныч. – А я тут как раз четверых парней с собой прихватил. Вдруг, думаю, пригодятся.

– Обалдел?! – взметнул брови Хватов. – Вот только кровавых революций устраивать не надо! Да и есть у меня парочка аргументов для Майорова, чтобы он попридержал свои органы.

– Да я же чисто для солидности, Григорич. Какие революции?

На удивление, Лошадкин не стал интересоваться полномочиями Хватова. Он принял свое смещение легко и даже с некоторым облегчением. Кое кто из чиновников пытался что-то вякать про какую-то легитимность, но затыкались сразу, как только кто-нибудь из прибывших с Иванычем парней совал под нос корочку. То-то этих молодцев Хватов раньше не замечал в своей охране. Как оказалось, Стрелков позаимствовал их для дела через сына в одном из подразделений, охраняющих проход в секретный объект «Русские горы».

Как только Лошадкин покинул кабинет, Юрий Григорьевич мысленно предположил, сколько времени пройдет прежде, чем кто-либо из чиновников администрации сообщит в полицию о захвате. Решив не дожидаться реакции полиции, сам набрал номер Майорова.

– Доброе утро, Алексеич! Как поживаешь? Криминальную обстановку в городе контролируешь?

– Доброе, Юра. Да, слава Богу, как только объявили город закрытой зоной, так почти вся шпана лыжи смазала. На прошлой неделе только бытовуха.

Да? Ну, тогда я тебя обрадую. Я вот тут кабинет Лошадкина захватил и себя мэром само назначил… – Хватов замолчал, ожидая реакции главы ГУВД.

– Да я в курсе, – не задержался с ответом тот.

– Пуф-ф, – от неожиданности громко выдохнул самопровозглашенный мэр, – когда же успели настучать? Я всего-то тут минут пять, может, десять нахожусь. Лошадкин позвонил?

– Ты о чем? – явно удивился полковник. – Мне еще позавчера сверху пришло распоряжение оказать тебе всяческое содействие, буде в таковом нужда, когда ты займешь кресло мэра.

– Да? – чувствуя себя идиотом, только и смог вымолвить Хватов. – Ну, ежели ты в курсе, не буду отвлекать от работы.

– Так я не понял, от меня какое-нить содействие требуется?

– Спасибо, Алексеич, пока ничего не надо.

Не успел он вникнуть мыслью в услышанное от полковника Майорова, как в двери постучались, и на пороге нарисовалась секретарша Лошадкина.

– Извините, э-э, Юрий Григорьевич. Евгений Павлович сказал, что теперь вы глава администрации. Я хотела бы узнать… – женщина замялась, подбирая нужные слова.

– Вас, если я не ошибаюсь, зовут Тамара? – спросил Хватов. Получив утвердительный ответ, продолжил: – Пока, Тамара, в моих планах была только смена мэра. Вы, если сами не против, остаетесь на своем рабочем месте. Надеюсь, сработаемся. Для начала пригласите на экстренное совещание всю местную братию. Сообщите, что причиной неявки может быть только смерть… Шутка. Но им пояснять, что это шутка, не обязательно. И обязательно пригласите Евгения Палыча.

Пока члены администрации собирались, удалился в смежную с кабинетом комнату отдыха и, рассеянно рассматривая обстановку, лихорадочно соображал, что будет говорить. Когда все собрались и он вышел в кабинет, то по– прежнему не знал даже с чего начать.

Молча пройдя к столу и сев в кресло, обвел взглядом присутствующих. Почти всех знал лично. Кое к кому приходилось записываться на прием, чтобы решить различные вопросы. И всегда эти чинуши относились к нему с эдаким покровительственным снисхождением. Пусть и не выпендривались, как перед более мелкими предпринимателями, и порой даже навязывались с подобием дружбы, но никогда не упускали случая намекнуть, что хозяева жизни именно они, и все вокруг вертится именно с их позволения, выраженного размашистой подписью. И за эти подписи Хватову приходилось немало отваливать и откатывать. А иначе никак, иначе пришлось бы сворачивать бизнес. Они и сейчас смотрят на него с вызовом. Мол, что ты за хрен такой тут угнездился? Мол, мэр сегодня один, завтра другой, а мы всегда. И только у Торчилина с Селедкиным взгляды какие-то пришибленные. Видать, все еще не отошли от трудовой терапии, устроенной им Майоровым. Неплохо было бы всю эту братию прогнать через терновый лабиринт. Там сейчас, если он правильно понял оговорку Макса, проходят курс робинзонады какие-то иностранные шпионы.

– Итак, – то ли разозлив, то ли раззадорив себя, Юрий Григорьевич хлопнул ладонью по столу, заставив присутствующих дружно вздрогнуть, – скажу откровенно, еще вчера сам не предполагал, что займу это кресло. Потому никаких вступительных речей не приготовил. Потому сразу, если так можно выразиться, возьмем быка за фаберже. С кем не знаком, познакомимся в процессе. А на сегодня вы откладываете все свои дела – один день город переживет и без вашего чуткого руководства – запираетесь в кабинетах, отключаете телефоны и излагаете на бумаге все основные моменты собственной теневой деятельности с начала этого года.

– Что вы имеете в виду? – удивленно вопросил Торчилин.

– Что такое исповедь или явка с повинной знаете? Берете ручку, бумагу и пишите подробно о том, когда и сколько бюджетных денег освоили на личные нужды, от кого и сколько взяток получили, сколько проектов зарубили из-за отказа сунуть вам на лапу.

– Не слишком ли круто вы берете, уважаемый Юрий Григорьевич? – покраснев лицом, сделала ударение на слове «уважаемый» зам по социальным вопросам Фокина Антонина Семеновна. – Если вы решили непременно заменить членов администрации на своих людей, то так дела не делаются. Мы тут, знаете ли, не первый год сидим. В конце концов, не знаю, кто вас назначил, но до официальных выборов вы всего лишь временно исполняющий обязанности и трогать сработавшийся коллектив не имеете права!

Взбодренные такой речью присутствующие дружно закивали, бросая на самодура презрительно-снисходительные взгляды.

– Антонина Семеновна, с чего вы взяли, что будут какие-то выборы? – улыбнулся Фокиной Хватов. – И с чего вы взяли, что я собираюсь от вас избавиться? Вот уж нет уж, дорогие, в прямом смысле этого слова, члены администрации. Уволиться у вас не получится, даже если вы сами этого захотите!

– Вы можете прямо сказать, чего от нас хотите? – насупил кустистые брови зам по торговле Саркис Толкинян.

– не многого. Хочу всего лишь, чтобы вы возместили нанесенный городу ущерб, – Хватов снова изобразил наивную улыбку. – А в качестве наказания я определяю вам честный труд на своих же рабочих местах в течение трех лет. И не делайте такие ужасные глаза. Понимаю, что это слишком жестокое наказание, но уволиться я вам не позволю. На этом все. К концу рабочего дня жду ваши исповеди, изложенные на бумаге. И да, без моего позволения покинуть здание администрации никто не сможет.

– Вы… – Фокина вскочила со стула. – Вы… Не забывайте, что вы тоже не безгрешен!

В ответ, изо всех сил стараясь придать лицу выражение серьезной дебиловатости, Юрий Григорьевич задрал подбородок и с пафосом произнес:

– Азм есть князь, а потому неподсуден!

– Сумасшедший! – воскликнула Фокина и яростно застучала каблуками к выходу.

– Вам следует обратиться к психиатру, – постучав себя указательным пальцем по виску, посоветовал самопровозглашенному мэру зам по культуре и образованию Редькин Александр Сергеевич и направился вслед за Фокиной.

За ним, бросая подозрительные взгляды на Хватова, потянулись остальные. Однако в приемной членов администрации задержал один из посланных Стрелковым парней. Он пресек возмущения демонстрацией корочки капитана ФСБ и посоветовал всем отключить мобильные телефоны, мотивировав тем, что звонки будут отвлекать их от выполнения задания, возложенного мэром. Сами телефоны забирать не стал, но предупредил, что при любом несанкционированном звонке или выходе в Интернет последуют немедленная конфискация и дисциплинарное наказание.

– Климентий! – позвал Хватов, как только чиновники вышли.

Посреди кабинета материализовалась полупрозрачная фигура бородатого старца в длиннополой рубахе из грубого полотна, таких же штанах и дырявых лаптях.

Зашедшая в этот момент секретарша Тамара по-мышиному пискнула и сползла по стенке на пол, закатив глаза под лоб.

– Палыч, она у тебя что, умрунов не видела? – удивленно вопросил оставшегося в кабинете Лошадкина Хватов.

Судя по бледному виду хозяина кабинета, он тоже никогда ничего подобного не видел, и не сиди на массивном стуле, вполне возможно прилег бы сейчас рядом со своей бывшей секретаршей.

Несмотря на то, что окрестности города волею Лешего наполнялись тайным народцем, духами, нежитью и разными тварями, в городе возвращенцы поселялись неохотно, с опаской, что их снова изгонят. Потому основная масса граждан ничего о них не знала, а если кто-то что-то и слышал, то не верил. Зато среди посвященных считалось престижным заиметь домового. И надо сказать, спрос пока превышал предложения. Если иных духов явилось на зов владыки приличное количество, то бездомных домовых в природе попросту не существовало. Если при разрушении дома или изгнании из него домовой в течение пары-тройки суток не находил новое пристанище, то либо превращался в полуразумного шушуна, либо вовсе развеивался. Проблема заключалась еще и в том, что домовой не мог сам взять и вселиться в какое ни попадя жилище. Необходимо было, чтобы владелец жилья сам пригласил духа, при этом дав ему имя. Став, таким образом, духом дома, домовой переходил по наследству ко всем последующим хозяевам пока, как уже говорилось выше, его не изгоняли особым ритуалом, или жилище не разрушалось. Однако, сами понимаете, кто ж в наше время, находясь в здравом уме, решит звать к себе домового? Вот так и повывелись они все, оставшись небольшим числом лишь в полуразрушенных избах давно заброшенных людьми деревенек.

Хватов оказался одним из первых у кого поселился домовой. Достался ему, можно сказать, по блату, благодаря близкому знакомству сына Андрюхи с пришельцами. Но приглашать и нарекать пришлось самому Юрию Григорьевичу. Назвал он домового Толиком. Толян оказался капризным старикашкой – и то ему не так, и се не по покону, и это надо переставить. Благо вернувшаяся из лечебно-оздоровительного пансионата супруга Зинка после нескольких обмороков поверила-таки, что Толян это не глюк, а реальный дух, прониклась его феншуем, и теперь они вдвоем ставили дом на уши, пока соблюдая запрет трогать что либо в хозяйском кабинете.

Появившийся в кабинете мэра Климентий тоже являлся духом, но не домовым, а относился к одному из видов привидений – умрунам. Умруны предпочитали обитать в лесах, горах или подземельях. В людском жилье если и селились, то только в крупных замках или дворцах. Возможно причина в том, что в таких больших зданиях никогда не селились домовые, а может, умрунам требовались только большие пространства. Поселившись во дворце или замке, умрун копировал внешний облик первого умершего здесь в его присутствии человека, надеясь, что в таком виде люди примут его за своего. Но те, неразумные, отчего-то убегали с дикими воплями, или падали в обморок. А то и вовсе, как говорится, отдавали Богу душу. Если умрун был настойчив в своих попытках навязать общение, жильцы либо уходили из этого жилища, либо находили способ изгнать бесплотного террориста. К тому времени, когда люди начали возводить многоэтажные громадины, все привидения давно были изгнаны и обходили человеческие поселения десятой дорогой.

Из явившихся на зов владыки привидений, Климентий был первый, кого удалось затащить в город. Это была идея Стрелкова, который уже немного разбирался во всех этих духах. Уже по дороге в мэрию они свернули к лесопарку, где с помощью встретившего их сына Макса Иваныч уговорил умруна отправиться на поселение в здание мэрии, клятвенно пообещав духу, что хозяин сего дворца не только возьмет его на службу, но и даст настоящее имя, коим доселе удостаивались лишь домовые. Прикинув так и сяк, Хватов решил, что от такого соглядатая может быть реальная польза. Дав духу первое пришедшее на ум имя, он пригласил его на службу. Умрун благодарно засветился, поклялся служить верой и правдой и растаял в воздухе.

И вот Юрий Григорьевич призвал Климентия, дабы поручить ему проконтролировать выполнение чиновниками его приказа, но не учел того, какое впечатление появление умруна произведет на присутствующих неподготовленных зрителей. Сам-то он за последние недели благодаря Дрюлику кого только не повидал. Даже личным домовым обзавелся.

– Палыч, может, ты уже очнешься и поможешь мне поднять Тамару, – окликнул бывшего мэра Хватов, направляясь к распластавшейся на полу женщине.

Бросая затравленные взгляды на Климентия, Лошадкин все же отлепился от стула и помог уложить бессознательную секретаршу на диван.

– Климентий, ты бы сменил прикид на более цивильный, – перевел внимание на умруна новый хозяин кабинета. Заметив недоуменный взгляд бесплотного подчиненного, он указал на Лошадкина. – Можешь накинуть на себя такую одежку?

– Могу, хозяин, – согнулся в поклоне Климентий и разогнулся уже одетый в черный костюм, белую рубашку и красный галстук.

Хватову показалось, что если умруну причесать бороду и шевелюру, то он будет очень похож на одного популярного киевского политолога. Решив повременить с этим экспериментом, он приказал Климентию впредь называть его не хозяином, а шефом, и дал задание в течение часа отслеживать, чем занимаются члены администрации, после чего явиться и доложить.

– Если задача ясна, можешь приступать к выполнению.

– Задачу уразумел, шеф! – вытянувшись по-армейски, гаркнул Климентий и испарился.

– Так значит, это не сплетни? – сипло вопросил Лошадкин, продолжая ошарашенно пялиться в то место, где только что колыхалась в воздухе фигура умруна.

– Что именно? – с интересом посмотрел на него Юрий Григорьевич.

– Ну, то, что к нам проникли то ли инопланетяне, то ли пришельцы из параллельного мира?

– Ох, Палыч, ну какой ты к хренам мэр, если не ведаешь, что в твоем граде творится? Может, ты еще не в курсе, что твой город уже неделю, как стал закрытым?

– Тебе бы мои проблемы, – неожиданно зло огрызнулся Евгений Павлович. – Воспользовался ситуацией, прогнулся перед губернатором, вот и порули теперь. А я посмотрю, как у тебя получится.

– Не суди всех по себе, Палыч. Да и выведен наш город временно из подчинения области.

– Так тебя что, оттуда назначили? – бывший мэр ткнул пальцем в потолок.

– Ни откуда меня не назначали. Оттуда, – Хватов повторил жест собеседника, – лишь дали понять, что не будут против, если я объявлю себя, кх-м, князем.

– Юр, хватит из меня идиота делать! Ты дела принимать будешь? Или мне тоже, – Лошадкин кивнул на дверь, – отправляться повинную исповедь писать под присмотром твоего фантома?

– Исповедь ты и здесь напишешь. Скажи лучше, что с Тамарой делать. Может, скорую вызвать.

Лошадкин взял со стола бутылку минералки, прямо из горлышка набрал в рот, подошел к дивану и фыркнул в лицо секретарши.

– А? Что? – открыла та глаза. Увидев нависающего над ней бывшего шефа с бутылкой минералки в руке, села. Одернув юбку, подозрительно вопросила: – Что со мной?

– Вероятно, обморок, – пожал плечами Лошадкин.

– Вы, Тамара, случаем, не беременны? – тщательно скрывая ехидство, подал голос Хватов.

– Мне просто с утра что-то нездоровится, – смущенная женщина поднялась с дивана. Наверное, давление. Я хотела отпроситься у Евгения Павловича, но…

– Но тут явился я, – после небольшой паузы закончил самопровозглашенный мэр. – но, я вас отпускаю, Тамара. Сегодня мне Евгений Палыч поможет освоиться, а уже завтра мы с вами погрузимся в работу. Климентий, предупреди ребят на выходе, чтобы выпустили Тамару! Ну, ё-о-мое, Климентий, ну не обязательно же было появляться… Палыч, спрысни, что ли, ее еще раз минералкой.

***

М-да… С того дня прошел месяц. Для Хватова этот месяц показался… Нет, не бредом. Он просто не мог подобрать точного определения. Говоря прямо, самопровозглашенный мэр просто офигевал от того, что творил сам, и от того, что творилось вокруг него.

Понятно, что в первый день чиновники не стали писать на себя никакого компромата. Единственное, что было написано, это заявление от Фокиной в СЭС. Она обвинила кондитерскую фабрику «Крестьянку» в добавлении галлюциногенов в шоколадные батончики «Танго». Как позже выяснилось, виноват в этом был Климентий, периодически появляющийся в кабинете заведующей социалкой. Впрочем, умрун, которого Хватов не сообразил предупредить, чтобы тот наблюдал за чиновниками незаметно, появлялся и в других кабинетах, о чем свидетельствовали иногда доносившиеся даже сквозь двойные двери вскрики и визги. Однако в первый день никто из чиновников не признался даже своим коллегам в том, что видел приведение.

Естественно были неоднократные попытки сделать звонок или выйти в Интернет через личные устройства. Но, до ликвидации телефонов не дошло. Парни Стрелкова установили глушилку, которая автоматически включалась при прохождении сигнала на номер, незанесенный в список разрешенных. Попытки покинуть здание администрации так же были пресечены, и тогда чиновники объявили голодовку. Голодали до конца рабочего дня, пока им не позволили уйти домой.

Все это время администрация была недоступна и для посетителей. На всех входах висели объявления о санитарной обработке. Народ же судачил о внезапной проверке из столицы, о заложенной бомбе, и даже о внезапной смерти всех членов администрации от алкогольного отравления.

Последняя версия, вероятно, вытекла из городских больниц и медицинских центров, в которые на следующее же утро доставили почти всех чиновников с подозрениями на инфаркты, инсульты, геморрои, гипертонические кризисы и прочие аппендициты.

Узнав о внезапных заболеваниях замов, Хватов долго чесал затылок, затем вызвал своего главного бухгалтера и предложил навскидку оценить муниципальные финансовые завихрения. К вечеру тот пришел в ужас от высокой компетентности муниципальных бухгалтеров и посоветовал нанять аудиторскую фирму, услугами которой регулярно пользовались предприятия Юрия Григорьевича. Сотрудники фирмы сперва отнеслись к предложению с опаской, все же не в их компетенции было брать на себя функции Контрольно-счетной палаты. Однако постепенно аудиторами овладел азарт, поставивший на уши все муниципальные предприятия. В результате с залегшим в одной из частных клиник якобы с острым приступом геморроя замом по торговле Толкиняном случился реальный инфаркт. В народе тут же пошла очередная сплетня о криворукости местных работников медицинского бизнеса, перепутавших симптомы инфаркта с симптомами геморроя, и подошедших к лечению с другой, привычной для них стороны.

А Юрий Григорьевич сделал следующий ход. Он напряг все свои и прежние, и новые связи, попросил владыку воздействовать на Минздрав, и в городские медицинские учреждения нагрянули проверки аж из министерства. Как-то так получилось, что проверялись только те клиники, в которых изнемогали от недугов члены администрации. Уже на второй день чиновники экстренно выздоровели. Однако проверка компетентности врачей, выписывающих липовые диагнозы, продолжилась. Комиссия приостановила деятельность нескольких клиник, по случайности принадлежащих ближайшим родственникам некоторых членов администрации.

Первой к Хватову явилась Фокина. Явилась на следующий день после того, как закрыли оформленный на ее дочь центр красоты и здоровья.

– Рад видеть вас в добром здравии, Антонина Семеновна! – улыбнулся вошедшей женщине Юрий Григорьевич, отчетливо видя в ее взгляде лавину проклятий, посылаемых на его голову. – Надеюсь, вы окончательно выздоровели? А то посидели бы на больничном еще недельку?

– Нет уж! – Фокина с грохотом отодвинула стул и села. – Еще за недельку вы весь наш город развалите!

– – ВАШ развалю, – согласился самопровозглашенный мэр.

– Ладно, допустим, ваша взяла, – женщина налила в стакан минералки и сделала глоток. – Но объясните толком, чего вы добиваетесь?

– Разве я не объяснял? – хозяин кабинета удивленно поднял брови. – Я хочу добиться, уважаемая Антонина Семеновна, чтобы члены администрации возместили ущерб, нанесенный городу и гражданам. Если изначально собирался стрясти с вас только за этот год, то теперь будем возмещать за три последних года. И срок возмещения аналогичный – три года.

– И вы сможете этот ущерб доказать?

– Доказать? – снова вскинул брови Хватов. – Кому? Я в суд обращаться не намерен, ибо понимаю, что если даже и удастся что-то доказать лет через несколько, то возместить по закону никак не получится. У вас же нет никакого имущества, не так ли? Еще раз поясняю, моя цель не наказать вас, а стрясти нанесенный ущерб, попутно воспитав для дальнейшей плодотворной работы. Потому возмещать будем не по закону, а по правде.

Фокина покраснела, шумно засопела, но сдержалась. Остудившись очередным глотком воды, спросила:

– Как будет определяться сумма ущерба?

– Так я же в первый день предлагал вам самим изложить все на бумаге, чтобы потом, по мере возмещения, вычеркивать по пунктам.

– И что конкретно я должна изложить?

– Все. Вот например… Где тут у меня ваша папочка… Ага, вот. Берем наугад. В марте прошлого года вы, Антонина Семеновна, посодействовали в получении квартиры Горохову Василию Андреевичу…

– И что?! – возмущенно вскочила со стула Фокина. – Горохов, между прочим, ветеран горячих точек! Он имеет ранения и награды! Он почти пятнадцать лет стоял на льготной очереди! В чем вы меня обвиняете?

– Пожалуйста, сядьте, уважаемая Антонина Семеновна, – Хватов сам встал, обошел стол и сел на стул рядом с Фокиной. – Я знаю, кто такой Горохов. Знаю, что он мог бы получить квартиру лет на несколько раньше. И знаю, что перед тем, как получить ордер, Горохов полгода бесплатно укладывал кафель в вашем коттедже…

Последовала долгая пауза, в течение которой Фокина пыталась понять суть обвинения.

– И что? Что я теперь должна сбить всю плитку, которую он положил.

– Ну зачем же? Просто заплатите мужику за работу по нормальным расценкам. Думаю, он и его семья будет вам искренне благодарны.

Снова последовала продолжительная пауза.

– Допустим, я возмещу так называемый ущерб, – заговорила зам по социальным вопросам, – что будет дальше?

– Дальше вы продолжите работать на своем месте.

– А я захочу?

– А куда вы денетесь?

Фокина фыркнула в ответ, встала и молча пошла к выходу.

– Да, Антонина Семеновна, вы вот этот свой больничный оформите, как отпуск за свой счет. И остальных предупредите.

***

Чиновники вернулись на свои места и даже начали выполнять свои обязанности. Вот только с самообличающими компроматами никто не спешил. Наоборот, кое-кто являлся к новому мэру с предложением договориться, кто-то пытался дать взятку и даже записать этот момент на видео.

В конце концов, терпение у Хватова кончилось, и он вызвал всех замов на экстренное совещание, на котором познакомил их с Климентием. Чиновники оказались людьми закаленными, в обморок падать никто не стал, ограничились вскриками и вскакиванием с мест. Впрочем, почти все они уже видели умруна, когда тот в открытую шастал по кабинетам в первый день, но принимали его за галлюцинацию от пищевого или психического расстройства. Повидавшие больше других Торчилин и Селедкин, как оказалось, договорились не рассказывать коллегам о некоторых нюансах своих приключений за терновым лабиринтом. Да и сами они как-то не догадались связать привидение с виденными ими говорящим сомом и русалкой.

Ч-ч-чт-то это? – дрожащим голосом вопросила Фокина, выпучив глаза на высунувшегося по пояс прямо посреди стола умруна.

– Прошу любить и жаловать, это Климентий, – далее Хватов хотел представить привидение, как умруна обыкновенного, но вспомнил, как того окрестил Лошадкин, и произнес» – фантом классический. Новейшая разработка одной секретной отечественной лаборатории.Кстати, господа Торчилин и Селедкин удосужились провести целую неделю на испытательном полигоне этой лаборатории. Они могут поведать вам о более удивительных проектах, которые там обкатывают.

Названные персонажи втянули головы в плечи под общими взглядами. Очень им не хотелось вспоминать те унижения, которые довелось испытать на берегу забытого цивилизацией озера.

– Итак, – продолжил хозяин кабинета, – Климентий по сути является душой этого здания. Да, это не просто суперсовременная система слежения, а вполне самостоятельная разумная сущность. Он контролирует каждый уголок здания администрации и докладывает мне обо всем подозрительном. Да-да, господа, благодаря ему мне известно о всех ваших заговорах против меня, включая предложение подсунуть банку растворимого кофе с убойной дозой слабительного. Климентий, скройся. Ты отвлекаешь коллег. Так вот, господа, если до вас еще не дошло, что вы конкретно попали, то я могу дать вам на этот счет какие угодно гарантии. А значит, либо вы выполняете все мои требования, либо вас отправляют на полигон той самой секретной лаборатории. О моих требованиях вам известно, о полигоне можете расспросить Торчилина и Селедкина. Прошу только учесть, что они там были исключительно с ознакомительной целью, потому вернулись живыми и здоровыми, а не… Климентий, покажись. Скажу вам по секрету, господа, сырьем для изготовления этого фантома послужила душа одного проворовавшегося столичного чиновника… Шутка… Да, и не вздумайте пытаться сбежать из города.

Несколько дней подряд чиновники ходили словно пришибленные, но постепенно начали втягиваться в работу. В конце концов, никаких особых ограничений они не чувствовали. Честно выполнять свои обязанности оказалось не так уж и сложно. Проще, чем, к примеру, бросить курить. Сложнее было самостоятельно определить собственную задолженность перед городским бюджетом и гражданами. Но и в этом направлении чиновники постепенно продвигались.

Глава 29

После удачной ли прописки Климентия в мэрии, или по иным причинам, но среди посвященных умруны начали пользоваться спросом. Первым был Виталий Чепалов – владелец нового офис-центра. В его доме уже жил домовой, которого привел сын – приятель Дрюлика. Теперь предприимчивый мужик поселил в вводимом в эксплуатацию здании умруна, назвав того Гошей и дав негласную должность начальника тайной службы.

Надо сказать, что в отличие от домовых, умруны, как и любые другие приведения, не могли воздействовать на физические предметы. То есть, не могли, что-либо таскать, бросать, передвигать. Зато, как оказалось, они могли воздействовать на электронные устройства. Выяснился сей факт благодаря инициативному умруну Гоше.

Как-то Виталий Чепалов посетовал на то, что Гоша не может звонить по телефону. А то, мол, можно было бы сэкономить на всех видах сигнализаций. Просто в случае чего, ощущающий все огромное здание, как собственное тело, умрун звонил бы куда следует – пожарным, в полицию, или даже сантехникам. В ответ Гоша завис над интеркомом, и тот начал издавать короткие звуки, будто кто-то набирал номер. Виталий с удивлением увидел, как на экране аппарата появляются цифры.

– Не по-нял… Гоша, это ты, что ли, делаешь?

– Я, босс, – подтвердил умрун.

– Ну, ты, блин горелый, даешь! А ну-ка, набери…

В течение последующих дней умрун все больше поражал и одновременно радовал своими способностями предприимчивого бизнесмена. Понятно, что Гоша теперь мог свободно пользоваться телефонами. Далее выяснилось, что он способен освоить любые электронные приборы и пользоваться ими при условии, что они не отключены от питания механическим выключателем. Теперь системы освещения, наблюдения и вентиляции в еще большей мере контролировались бесплотным духом.

Тут, правда, Виталий несколько насторожился и рассказал о своих опасениях новому мэру, с которым приятельствовал уже много лет. Хватов искренне поразился способностям умруна, разделил опасения Чепалова и немедленно связался с владыкой Лешим. Тот внимательно выслушал, после чего успокоил товарищей, пояснив, что став душой здания, умрун никогда не пойдет против воли его владельца. В этом плане умруны даже более лояльны, чем домовые. Другое дело, если здание перейдет к другому владельцу не по доброй воле, а в результате убийства или обмана. Но и тут могут быть варианты. Ведь слившись со зданием, умрун проникается всеми проходящими в нем процессами. И любое их нарушение воспринимается духом подобно тому, как человек воспринимает нарушение работы своих внутренних органов.

В общем, развеял владыка нехорошие опасения предпринимателя, отчего тот стал уже не просто ценить Гошу, а искренне уважать. Да и кто бы ни зауважал духа, пусть и бесплотного, бескорыстно экономившего вам огромное количество средств и обеспечивающего надежное функционирование доходного бизнеса?

Хватов не был бы Хватовым, если бы тут же не обучил пользоваться телефоном Климентия. После чего умруны созвонились, и Гоша дал коллеге мастер класс по владению электронными приборами.

Дальше – больше. Секретарь мэра Тамара, которая больше не падала в обморок при появлении Климентия, и даже сдружилась с ним, по собственной инициативе взялась обучать умрунов пользованию персональными компьютерами.

Третьего умруна успели пригласить на металлургический комбинат. Тут не сплоховал Чепалов. За кругленькую сумму он организовал обучение комбинатовского умруна у Гоши. Когда администрация комбината оценила полезность нового, не требующего зарплаты, сотрудника, то решили еще пригласить умрунов по количеству пригодных для их обитания объектов на территории предприятия. Но тут тему просекли-таки спецслужбы, и умруны моментально были объявлены государственным достоянием. Трудно представить более совершенную систему охраны секретного объекта, чем та, которой заведует бескорыстный умрун.

Во всех силовых структурах появились отделы взаимодействия с параллельным разумом )ОВПР), и началась активная вербовка бесплотных агентов. Разумеется, проверялись на профпригодность и другие духи и существа, так неожиданно ворвавшиеся, а по сути вернувшиеся, в людскую обыденность. Не единожды делались определенные предложения Лешему, как главному представителю пришельцев. Но тот лишь разводил руками, заявляя, что его подопечным заповедано Создателем не вмешиваться в людские дела. Исключение составляют сущности, живущие в симбиозе с человеком. К примеру, домовой будет до последнего защищать дом хозяина, но палец о палец не ударит, ежели хозяину будет что-то грозить за пределами его усадьбы. Тоже можно сказать и об умрунах, защищающих свой замок. Хотя, после овладения вторыми современными средствами связи и Интернетом, их возможности значительно расширились. Но этот момент находился в стадии изучения.

Теперь ОВПРы силовиков конкурировали в разработке способов симбиоза с пришельцами. В качестве основы взяли пример с хватовским заводом пластиковых изделий, взаимодействующий с местным болотником. А заводу, надо сказать, грозила участь мирового лидера по разработке и выпуску новых видов пластика. Здесь пока еще продолжали выпускать цветочные горшочки, канистры и прочие товары народного потребления, но уже возводились новые корпуса. Строительство финансировалось государством, ибо кроме научно исследовательской лаборатории, строились цеха под выпуск оборонных заказов.

Кстати, болотник получил-таки собственное имя. Более того, выбрал его сам из нескольких предложенных. Теперь для близких товарищей он был Димой, а в паспорте значился как Дмитрий Иванович Болотнеев. Да-да, и не надо смеяться, вопрошая, нафига болотному духу паспорт? Дмитрий Иванович был теперь не просто болотным духом, а членом Российской Академии Наук. А вы видели когда-нибудь академика без паспорта?

Все началось с того, что главному технологу завода пришло в голову подсунуть овладевшему грамотой болотнику школьный курс учебников по химии. И вот дух, не один десяток веков управляющий химическими процессами в недрах своего болота, вдруг увидел, что все это можно выражать систематизированными записями на бумаге. Вот почему ранее болотники не любили обмениваться опытом с коллегами? Да потому, что чтобы объяснить тот или иной процесс коллеге из соседнего болота, приходилось сутками талдычить ему, мол, то да се, так да сяк, вот енту хренотень смешать с ентой, да чтоб ента едва теплая была, а та малость теплее, и чтоб ентой было примерно ровно на лягушачью какашку меньше той… Представляете? Ну, какой тут обмен опытом? И вдруг оказывается, что все можно отразить в четких определениях, буквицах, цифирях и прочих, пиявка их засоси, градусах по Цельсию. Энто ж передал такую грамотку болотному собрату, и вся недолга.

В общем, проглотил будущий академик информацию из учебников за день. Ашни кикимора, чьими глазами пользовался дух, притомилась страницы перелистывать. Особо страдала, зелена девица от того, что нельзя было в болотце окунуться, ибо бумага влаги не терпит. Ага, проглотил, значит, болотник информацию из учебников и потребовал добавки.

Поскреб главный технолог по собственным сусекам, по друзьям-товарищам, по магазинам и городским библиотекам, и привез болотнику все, что нашел.

На изучение доставленных томов у духа ушло почти трое суток. После чего, буквально вскипев болотом, он в категорической форме потребовал возможности выразить на бумаге собственные многовековые наработки. Как раз в это время сотрудничество завода с болотным духом попало в поле зрения спецслужб. Взяв талантливого духа под контроль, сотрудники ОВПР организовали для присланной им кикиморы курсы скоростного печатания и основ владения персональным компьютером. По ходу обучения оборудовали специальный кабинет с болотным микроклиматом, в котором зеленокожая дева принялась набивать труды болотника с такой скоростью, что в иной день стирала напрочь по две клавиатуры.

Когда малую толику полученной от болотника информации показали именитым отечественным химикам, те очень сильно взволновались и потребовали, чтобы их немедленно познакомили с источником. По их словам получалось, что если продемонстрированный им материал разбить на мелкие фрагменты, то каждый кусочек может гарантировать номинацию на Нобелевскую премию.

Разумеется, сразу знакомить ученых с болотником не стали. Объяснили, что гений занят на секретном проекте, а выданная информация является побочным продуктом его исследований. Это еще больше взволновало ученых, и они обратились к президенту РФ с заявлением о том, что излишней секретностью российской науке наносится огромный ущерб и все такое. Президент заверил академиков, что все непременно уладит, всех накажет, все рассекретит. В конце концов, было решено позволить виртуальное общение ученых с болотником. Тут-то ему и дали имя. В первый же день академики оказались буквально пришиблены валом информации, обрушенной на них новонареченным Дмитрием Ивановичем. На второй день глава РАН затребовал новой срочной встречи с президентом РФ. Теперь уже сами академики требовали немедленно засекретить все работы Болотнеева, а с них взять подписку о неразглашении… Президент заверил, что держит ситуацию под контролем, и в случае чего, всех носителей секретной информации расстреляют. Полюбовавшись, какое-то время на побелевшее лицо главы РАН, он с добродушной улыбкой пояснил, что шутит.

В общем, в итоге болотника виртуально приняли в члены РАН. А его личное знакомство с коллегами было лишь вопросом времени. Ведь былые сказочные персонажи все сильнее проникали в человеческий социум, и факт их существования не мог долго оставаться секретом. По большей части и секретом-то этот секрет был лишь потому, что современные люди категорически отказывались верить в чудеса.

Зато иностранные спецслужбы верили во все подряд и предпринимали все возможные шаги, чтобы разведать, что же там такое у русских происходит, как этому помешать и как извлечь из этого собственную выгоду? Нескончаемый поток шпионов потек на провинциальный город, ранее не интересный иностранным разведкам. Не было дня, чтобы контрразведка не вычислила хотя бы одного засланца. Всем им давали беспрепятственно проникнуть на объект, где уже Терентий провожал лазутчиков к ранее вычисленным коллегам.

Сорок восемь выявленных агентов жили в относительно комфортных условиях в палаточном лагере на берегу небольшой лесной речушки. Никаких видимых ограничений в передвижении не было – ни колючей проволоки вокруг лагеря, ни суровых охранников с собаками, ни даже непролазного колючего кустарника. Просто Терентий заморочил все тропинки на версту вокруг. Теперь как выйти из лагеря, так и войти в него самостоятельно мог только тот, кто способен зрить сквозь морок.

А на берегу озера, куда выводил терновый лабиринт, развернули исследовательский центр. В центре пока что работали только ученые, имеющие отношение к спецслужбам. Здесь же находилась база по подготовке агентов с паранормальными способностями. Естественно, отбор проводился только в силовых структурах, и кандидаты тщательно проверялись на морально-патриотическую устойчивость. Теперь отец и сын Стрелковы были не единственными оборотнями. Но оборотничество стояло не на первом месте. Первое же, чему обучали курсантов, отобранных в группу «Ведун», видеть сквозь морок и накладывать морок самим. Видеть сквозь морок мог ведун даже с малой толикой дара. Скрываться под мороком самому было гораздо сложнее. А вот обладателей дара, позволяющего заморачивать посторонние предметы, за месяц тестирования обнаружили всего пять человек. Плюс Стрелковы. Понятно, что придавать мороку не только зримые, но физически осязаемые свойства, среди смертных не мог никто.

Кроме необходимого разведслужбам морока, ведунам преподавалось целительство. И вот тут, как бы это не показалось странным, в первую очередь развивалась способность к оборотничеству. Не будем вдаваться в подробности того, как оборотничество связано с целительством, ибо для неспециалиста все это очень путано и не понятно. Но факт остается фактом, подготовленный оборотень наложением рук способен исцелять такие болезни, перед которыми бессильна современная медицина.

Далее шло развитие многих других способностей, недоступных обычному человеку. Например, взятие под контроль и управление пчелиным роем, или взгляд через зеркало, иначе, малый призыв.

Никакой особой системы обучения пока не существовало, ибо и преподавателей-то постоянных не было. Леший лишь пробуждал дар у выявленных кандидатов в ведуны. Но владыка был крайне загружен встречами с высшими государственными чиновниками, потому далее за обучение брался всяк, кого удавалось привлечь. Мороку курсантов в свободное от забот время обучал Терентий. Иной раз его подменял смотритель лесов, расположенных по ту сторону хребта. Его поначалу так и нарекли Захребетником, но позже сократили до Захара. Узнав, что из-под полога забвения появился проход в большой мир, Захар было обрадовался. Однако, по мере того, как узнавал от коллеги о творившемся вне полога за прошедшие века, начинал относиться к людям все с большей опаской, и уже не горел желанием приглашать их в свои захребетные владения. Тут надо отметить, что его желаниями как-то никто не интересовался, и с помощью беспилотников уже была составлена довольно подробная карта всего горного хребта с прилегающими к нему ранее скрытыми территориями.

Мавки и берегини пошили курсантам рубахи и штаны из волокон особых трав. Сие одеяние помогало неопытным ведунам тратить меньше сил при переходе в звериную ипостась, ибо при обращении в шерсть или перья современной одежды требовалась слишком энергозатратная волшба.

Принимать звериный облик курсантов обучали уже опытные в этом деле Артур и Максим Стрелковы. Помощь Лешего потребовалась лишь при обучении имеющихся в группе трех ведуний перекидываться воронами. Вороны, надо сказать, получались такие, что их побаивались обитающие в горах орлы.

Всем остальным премудростям кто только курсантов не обучал – и болотники, и озерники, и мавки. И даже анчутки с кикиморами чему-то там учили женский состав группы. Оказался полезен и пришедший с Захаром дебиловатый здоровяк котофей, которого владыка отчего-то называл макуртом. Несуразный с виду монстр с кошачьей головой, торсом гориллы и медвежьей нижней половиной тела оказался прекрасным спаринг партнером. Он своим недалеким умишком воспринимал схватки с опытными мастерами боевых единоборств, как забавную игру, и только мурчал от удовольствия, когда курсанты сменяли очередного выбившегося из сил товарища.

Единственным бесполезным существом при обучении ведунов оказалась летучая гадина. Зато ею заинтересовались как спецслужбы в качестве практического применения в разведывательно-диверсионной сфере, так и ученые в попрании всех законов аэродинамики. Ее обнаружила геолого-разведывательная экспедиция. Вернее не ее, а кладку яиц, подвешенную к потолку одной из ближайших пещер. Геологи срезали похожую на осьминожью кладку и принесли в лагерь у озера, чтобы показать биологам. Благо сумку с кладкой гадины увидел котофей. Монстр убежал в панике и вернулся с лесовиком Захаром. Захар в то время еще не знал многих современных понятий, потому не мог внятно объяснить, что же за предмет такой опасный приволокли геологи. Однако люди поняли, что в этом нечто под действием солнечного тепла начался какой-то необратимый процесс, и оно должно вот-вот взорваться, целенаправленно поражая все живое в радиусе ста шагов. Тут же все разошлись, оставив сумку с яйцами гадины сиротливо белеть на берегу. Вскоре присланный саперный робот накрыл ее бронеколпаком. Определив массу и плотность предмета, прибывшие с роботом специалисты удивились ажиотажу. Мол, сила взрыва такой фигни не может быть сильной, да и достаточно плотных поражающих элементов внутри объекта быть не могло.

В конце концов появился Терентий и уже внятно объяснил, какой опасности подвергли себя и присутствующих рядом людей геологи, необдуманно притащив с собой найденную кладку. Дело в том, что гадины, как летучие, так и обычные ползучие, откладывают яйца в особую слизь, из которой при высыхании получается нечто вроде сумки. Сумка с кладкой подвешивается либо на дереве, либо к потолку пещеры. Время созревания зависит от внешних факторов. Чем теплее воздух, тем скорее созревают маленькие гаденыши. Созрев, они не вылупляются тут же, а, свернувшись в тугие пружинки, поджидают приближение достаточно крупного животного. В таком состоянии ожидания кладка может находиться несколько лет. Обычно животные чуют ее за много шагов. А почуяв, даже самый свирепый хищник в панике шарахается прочь и обходит опасное место десятой дорогой. Но однажды потерявший чутье из-за старости или болезни зверь, а то и забредший в дремучие места человек приближается к кладке менее, чем на сто шагов, и тогда гаденыши выстреливают. Роем смертельных дротиков они вонзаются в тело и мгновенно погружаются внутрь, вгрызаясь острейшими зубками и разрывая плоть маленькими ручками. Пожрав жертву и получив необходимую жизненную энергию, гаденыши расползаются. Теперь они представляют опасность только для всякой мелочи, типа мышат, лягушат и дождевых выползков. Зато сами не редко становятся добычей более крупных хищников, в том числе и птиц. Редкая гадина доживает до взрослого возраста. Но тогда уже ей не страшен никакой хищник. Охотятся они в основном на зайцев, но в охотку могут побаловать себя и отбившимся от стада олененком или кабанчиком.

Выслушав Терентия, ведуны принялись костерить геологов за то, что те хватают что не попадя своими пакостливыми ручками и тащат на общую погибель к ни в чем не повинным приличным людям. Ученые же насели на лесовика с требованием, представить пред их очи сего удивительного монстра. Однако летучая гадина на призыв лесовика не отозвалась. Вероятно находилась за пределами его владений. Тогда Терентий, на правах первого помощника владыки, послал на поиски гадины захребетного коллегу. А пока Захар искал монстра, пригнал из леса старого кабана.

Кабана привязали рядом с кладкой, ученые включили записывающую аппаратуру, все отошли на безопасное расстояние и саперный робот убрал бронеколпак.

Дикий визг почуявшего смертельную опасность секача заставил людей вздрогнуть. Зверь рванулся прочь, но упал, едва не вывернув из сустава заднюю ногу, за которую был привязан к молодому дубку. Однако он не собирался сдаваться. Продолжая визжать, поднялся и рванулся снова. И снова… И снова… После очередного рывка дубок вдруг завалился, вывернув из земли корневище. От неожиданности кабан перевернулся через голову, но резво поднялся на ноги и уже готов был броситься к спасительному лесу, таща за собой выдернутое деревце. И в этот момент мешок с яйцами взорвался, словно перезревший гриб дождевик. Смертоносный рой метнулся к секачу. Визг перешел в хрип, который быстро затих. Теперь были слышны лишь хруст и чавканье. Выпучив глаза и отвесив челюсти, люди смотрели, как съеживается дырявая, словно губка, туша.

– Здравствовать вам, людишки, – проскрипел противный голос за спинами увлеченных зрителей. – Давненько вы в наши края не забредали. Нешто сызнова всю дичь перебьете да распугаете?

Первое, что бросилось в глаза обернувшимся людям, карикатурная старушечья физиономия с растрепанными шевелящимися волосами… Да какие там, на фиг, волоса! Черви! Самые натуральные дождевые черви стояли дыбом, мерзко шевелясь. Даже успевшие немало повидать в жизни курсанты группы «Ведун» невольно передернули плечами от такого зрелища. Вместо обычного человеческого туловища у страшной старухи оказалось более чем трехметровое змеиное тело, покрытое темно-серой чешуей. На спине зигзагообразная желтая полоса. На животе чешуя мельче и гораздо светлее, почти белая. Вряд ли кому-то ранее приходило в голову словосочетание «жирная змея». Но сейчас был именно этот случай. Такое ощущение, будто ее с самого раннего детства откармливали в Макдональдсе. В верхней части тела, почти под головой, имелись две несоразмерно маленькие ручки со скрюченными когтистыми пальцами. Тварь зависла в полуметре над землей, лениво помахивая парой маленьких кожистых крыльев и застенчиво ковыряя в земле кончиком хвоста.

– Вот это, туды ее дракона мать, красотка! – пробасил самый крупный из ведунов, в миру генерал-майор Скалозубов.

– Сказился, ведмедь сиволапый!? – возмущенно вздыбила червивую прическу гадина. – Какая я тебе мать дракона: Енто где ты видывал, дурень дремучий, чтобы обычная гадина ашни цельного дракона родила? А? А, я тебя спрашиваю?

– Ого! Видали? – отступил под таким напором курсант Скалозубов. – Ну точно гадина.

– А то, – удовлетворенно задрала крючковатый нос ползуче-летучая тварь, гадина я, гадина и есть. А ты ведмедь сиволапый.

– Кх-м… Извиняюсь, госпожа… э-э-м… гадина, – выступил вперед представитель ученой братии.

– Во! – вновь зашевелила червями монстрообразная старушенция. – Иш-шо один придурашный! Ну какая я тебе госпожа, недалекий? Ты бы меня еще владычицей нарек. Сказано же, гадина я.

– Вот же, бабская суть в истинном обличии! – восхищенно прошептал Скалозубов.

– Кх-м, э-э… – замялся сбитый с толку ученый, – разрешите задать вам несколько вопросов?

– Кому нам? – в недоумении заозиралась гадина?

В общем, познакомились-таки люди еще с одним представителем мира, в который основная масса человечества все еще не верила. Естественно, так как присутствующие ученые принадлежали понятно каким структурам, они в первую очередь искали возможности применения гадины и ее отловленного выводка в военной и разведывательно-диверсионной сферах.

Посетил объекты на берегу озера и президент Российской Федерации. В первую очередь ему продемонстрировали образцы драгоценных камней, которыми были богаты здешние пещеры.

– М-да… Не было печали, – озабоченно покачал головой президент, крутя в пальцах рубин величиной с хорошую сливу. Тут действительно было над чем задуматься. Ведь если только уже обнаруженное количество камней выбросить на рынок, то их цена, мягко выражаясь, рухнет до уровня дорогой бижутерии. А по заверениям пещерного духа Пафнутия, драгоценных камней в горах, что грязи. И это может оказаться бА-альшой проблемой, решать которую необходимо, как нынче модно говорить, превентивно. К тому же, не дай Бог, скрывающий горный хребет полог исчезнет совсем, и горы станут общедоступны. Как тогда оградиться от «черных» старателей! М-да…

После геолого-разведывательного сектора президент отправился в научно-исследовательский центр. Там высоколобая братия забросала руководителя страны таким количеством всевозможной информации, что он впал в некую прострацию и восстановил нормальное мышление только после релаксирующей беседы с озерником и созерцания танца русалок. Решив, что пора вводить в курс дела Академию Наук, президент поспешно покинул ученых.

Далее глава государства направился в лагерь подготовки ведунов. Тут-то он отдохнул душой, наблюдая за показательными выступлениями курсантов. Во время спаррингов не утерпел, разоблачился по пояс и, поигрывая мышцами, вышел на татами. Проведя несколько бросков вставшего с ним в пару курсанта, только раззадорился и потребовал схватки с оборотнем, находящимся в медвежьем обличии. Зверь оказался слишком тяжел – эффектно бросить его не получилось. В конце концов, завалив косолапого подсечкой, президент добродушно похлопал его по холке и попросил принять человеческий облик. Медведь перекинулся в знакомого читателю генерала десантника. Сейчас он естественно был облачен в полотняное подобие кимоно и отличался от других курсантов только огромным ростом.

– Курсант Скалозубов! – гаркнул он так, что с окружающих деревьев с паническим гомоном взлетели птицы, а приложившийся к стакану с томатным соком президент закашлялся, обрызгав стоявшего подле него телохранителя.

– Извиняюсь, – глава РФ смущенно вытер платочком губы. – вы, курсант, если я не ошибаюсь, командовали расквартированной возле объекта десантной дивизией? Как вам после генеральской должности оказаться рядовым курсантом?

– Господин президент, – Скалозубов слегка расставил в стороны руки, будто демонстрируя свою мощную фигуру, – то, что я здесь получил, я не задумываясь поменяю и на генеральскую должность и на погоны.

– Ну, погон вас никто не лишал. Возможно, и прежняя должность вернется по завершению обучения. Разумеется, если не найдется более эффективного применения вашим вновь приобретенным способностям. И пожалуйста, не называйте меня господином. Я человек старой закалки, и слово «товарищ» для меня более приемлемо.

– Слушаюсь, товарищ президент!

– У меня возник такой вопрос, товарищ курсант. Мы многое почерпнули у пришельцев и можем научиться еще много чему. А можем ли мы сами дать им что-либо взамен? Вот вы лично непосредственно контактируете со многими из них. Что скажете по этому поводу?

– Дык… – Скалозубов наморщил лоб и поскреб лопатообразной пятерней грудь. Вдруг лик его посветлел: – А вот курсант Абсалямов с котофеем Мишей басни Крылова разучивают.

– Басни Крылова? – удивился президент. Миша – это то существо, которое обучает вас новому рукопашному стилю? Надо было мне с ним побороться. Ну да, в следующий раз. А можно послушать, как он Крылова читает?

Курсанты мигом нашли котофея, и тот, представ перед первым лицом государства, смущенно забубнил:

– Ворона Бог послал юс грам пиндыр. На деревянный ель ворона сел, кушать пиндыр совсем уже хотел. Тут хитрый лис, шайтан ему под хвост, под елком пробегал…

– Кхым, кхым, – закашлялся покрасневший президент, пытаясь сдержать рвущийся наружу гомерический хохот. Телохранитель заступил дорогу Скалозубову, собравшемуся услужливо похлопать главу РФ по спине. А тот, откашлявшись, спросил: – Как, говорите, фамилия любителя творчества Крылова?

– Курсант Абсалямов, товарищ президент. Вон он бегает, – один из присутствующих ведунов указал на крупного волка, увлеченно гоняющегося по берегу за зеленокрылой стрекозой. – Позвать?

– Не надо, – улыбаясь, отмахнулся руководитель государства. Не знаю, будет ли польза пришельцам от такого приобщения к нашей литературе, но у Миши есть все шансы, чтобы стать звездой Ютуба.

Глава 30

Жизнь Катерины изменилась так, как она не могла представить в самых отчаянных мечтах. Да какие там мечты? То, что произошло и с ней, и с окружающим ее миром еще пару месяцев назад могло прийти в голову лишь в горячечном бреду после употребления изрядной дозы паленого алкоголя. А Катерина даже качественный алкоголь употребляла крайне редко и в мизерных количествах.

И вот, теперь она ведьма, а окружающий мир полон сказочных существ! И это не белая горячка, а самая реальная реальность!

И пусть она не такая уж крутая ведьма – одаренностью, видите ли не вышла – но зато она одна из первых, и находится подле владыки. По крайней мере, он ее не гонит и позволяет в присутствии других людей называть себя Лешей, хотя от других требовал, чтобы именовали его либо Лехой, либо просто владыкой Лешим.

Катерина благодарила судьбу за то, что та свела ее с этим человеком… Вернее, как она теперь знала, первочеловеком. Даже страшно подумать, что она могла вот так всю жизнь ковыряться в своем рекламном агентстве, стараясь угодить каждому клиенту и пытаясь заставить добросовестно работать менеджеров и дизайнеров.

Пусть она пока не получила никаких ощутимых благ от своего нового положения, но прошло всего-то два месяца, как владыка пробудил в ней дар. И пусть тот же неодаренный Дрюлик с помощью подаренных ему артефактов может творить поболее чудес, чем она, но дар есть дар. А еще она встречалась с президентом. Ну, не то чтобы прямо вот сама встречалась. Скажем так, сопровождала Лешего во время первой встречи с главой государства. А когда владыка представил ее, Владимир Виссарионович приветливо пожал ей руку. И потому, как президент общался с владыкой, девушка сделала вывод, что ее Леша как минимум ровня одному из самых влиятельных людей планеты.

Да, именно ее Леша! ЕЁ! Может, он сам об этом пока не догадывается, но мужчина есть мужчина, будь он хоть самый что ни наесть первочеловек. Упускать свое счастье она не намерена! Не зря так долго его ждала, отмахиваясь от наездов подруг, мол, если будешь так тщательно перебирать мужиками, то останешься ты, Катюха, старой девой…

Вот и пусть теперь Наташка с Ленкой обзавидуются. Заскочить бы к ним, поболтать о том, о сем, да времени нет. Не то чтобы владыка загрузил девушку обязанностями. Если честно, то после того симбиоза с вонючим болотником, у нее больше не было ни заданий, ни обязанностей. Ах да, еще была кошмарная неделя, проведенная в центре подготовки «Ведун». Но туда Катерина напросилась сама.

Вообще-то ей категорически не нравилось ходить на ту сторону. Ведь там не было вообще никакой цивилизации. Она не понимала, как можно принимать президента в какой-то лесной глуши, где нет даже элементарных мощеных плиткой тротуаров? Да на этих песчаных тропинках уже через два шага обувь покрывалась пылью! Нет, Катерина дитя городской цивилизации и природу любит только в рамках городских парков. Но пытаясь убедить владыку в своей полезности, она старалась сопровождать его повсюду, в том числе и во всевозможные лесные уголки. И как-то во время инспекции лагеря ведунов Леший обмолвился, что подобная подготовка могла бы ей помочь быстрее и полноценнее раскрыть дар. А Катерина возьми и ляпни, мол, с удовольствием позанималась бы здесь недельку… Но она же не имела в виду, что желает начать обучение прямо сейчас!

– Седмицы для тебя будет достаточно, – согласился тогда владыка, подозвал одну из трех, имеющихся в отряде ведуний, велел ей позаботиться о пожелавшей постичь азы элементарной волшбы девушке, и кошмарная неделя началась.

Нельзя сказать, что все прямо так не нравилось Катерине в ведовском тренинге. Например, искусством морока она очень даже увлеклась и быстро им овладела. А по возвращению из лагеря не раз дурачила людей ради собственного удовольствия. Первый раз испытала новое умение, явившись в свое агентство под мороком невидимости. Некоторое время ходила меж столов сотрудников, наблюдая, кто чем занимается. Оказалось, все, кроме дизайнера Маши, добросовестно выполняют свою работу. В итоге Маша поперхнулась шоколадкой и долго кашляла, не сводя выпученных глаз с монитора, на котором закрылась страница социальной сети и появилась надпись жирными красными буквами: «РАОТАЙ ИЛИ УВОЛЮ!»

Затем Катерина испытала на сотрудниках другой морок. Накинув личину уборщицы Петровны, она елозила по полу грязной тряпкой с таким рьяным энтузиазмом, что удивленные работники рекламного бизнеса едва успевали вскакивать с мест, дабы освободить разошедшейся тетке поле деятельности. Выйдя из офиса и вернувшись невидимкой, девушка с улыбкой слушала удивленно-возмущенные возгласы, мол, как это Петровна ухитрилась шуровать чавкающей от влаги тряпкой так, что полы в итоге остались сухими и пыльными. А когда вдруг заявилась настоящая Петровна и, напевая «бессаме мучо», взялась за уборку, Катерина едва не захохотала в голос, глядя на расширившиеся глаза сотрудников.

А вот оборотничество новоявленной ведьме не нравилось. Во-первых, необходимость носить на голое тело воняющую болотной тиной робу из грубого полотна. Во-вторых, неприятное ощущение ломоты в костях, словно при сильном гриппе, во время преобразования в зверя, и наоборот. Да ладно бы в зверя или в какую-нибудь благородную лань. А то ведь приходится превращаться в черную каркающую тварь. Ну и что, что она может летать? Катерина не видит никакой романтики в ощущении свободного полета.

Остальные премудрости ведовства может, и были для нее более полезны, но почему обязательно нужно было осваивать все это в первобытно-палаточных условиях. Она вообще не понимала, что в центре подготовки ведунов делают девушки. Ладно бы были какие-то клуши. А то у всех троих внешность и фигуры супер моделей. Когда она пыталась найти ответ на этот вопрос у них самих, ведуньи лишь пожимали плечами и смотрели на Катерину со снисходительным сожалением. Будто не они, а она сама сошла с ума и от зари до зари потеет на тренировочных площадках вместо того, чтобы наслаждаться жизнью, извлекая выгоду из данной им природой красоты.

Но неделя дикой жизни закончилась. Катерина вырвалась в цивилизованный мир, и теперь всякий раз, когда владыка собирался посетить скрытую пологом забвения территорию, она находила какие-нибудь отговорки, чтобы не сопровождать его. Конечно же, ознакомившись с местными реалиями, Леший особо не нуждался в девушке, как в проводнике. Потому отговорки требовались скорее для нее самой. Ведь это она поставила цель, доказать владыке свою полезность.

И вот однажды, когда Леший направился по каким-то своим делам на ту сторону полога, Катерина решила навестить Наталью. Пользоваться подаренным владыкой перстеньком для создания пространственного перехода не стала, решила прокатиться на своем работающем без топлива чудо-мобиле. По пути заехала в супермаркет, купить что-нибудь к чаю. Когда запихивала пакеты с чем-нибудь к чаю на заднее сиденье, сзади кто-то подошел, и девушка почувствовала легкий укол в плечо. В глазах потемнело, и она потеряла сознание.

Очнувшись, Катерина долго не могла вспомнить, что с ней произошло. С трудом разлепив веки, обнаружила себя на старой кровати с просевшей панцирной сеткой, застеленной ветхим покрывалом. Попытка встать не удалась – руки и ноги оказались пристёгнутыми к кроватным спинкам пластиковыми наручниками. Розовый цвет наручников и блестящие эмблемки с веселыми зайчиками внушали оптимизм.

Решив, что ее похитил маньяк, Катерина слегка расслабилась, раздумывая, как будет наказывать извращенца, осмелившегося похитить самую настоящую ведьму.

Но для начала надо освободиться от наручников. Легко! Полминуты ломоты в костях, и вот уже мощные, но тонкие вороньи крылья и лапы свободно сбросили пластиковые оковы. Гораздо больше времени потребовалось огромной птице, чтобы выпутаться из одежды.

– Кар-р-р! – Катерина едва не рухнула в обморок, испугавшись собственного наполненного ужасом карканья. Сообразив, что этот скверный звук издала она сама, девушка даже забыла на миг, чем он был вызван. Но большое грязное зеркало на дверце старого шкафа продолжало показывать напугавшего начинающую ведунью монстра. Потребовалось время на осознание факта, что этот монстр есть она.

Дело в том, что ведьма-недоучка забыла о том самом воняющем болотной тиной костюмчике, который при переходе в воронью ипостась преобразовывался в перьевой покров. Этот костюмчик был запакован в полиэтиленовый пакет и в данный момент лежал в комоде у Катерины дома. В итоге из зеркала на нее смотрела отвратительная ощипанная птица в кружевных трусиках на покрытых пупырышками булдыжках и болтающемся на такой же пупырчатой груди лифчике.

– Кар-р! – передернула ощипанными плечами ворона, что в переводе на человеческий язык означало: «Какая мерзость!»

Вернувшись к человеческому облику и быстро одевшись, девушка наконец-то осмотрела помещение. Небольшая комната заставлена старой мебелью. На стенах выцветшие бумажные обои. Дощатый потолок со свисающей посередине лампочкой. Скрипучие доски пола застелены ветхими половиками. За забранным арматурной решеткой маленьким окошком сплошная завеса из виноградных листьев.

Брезгливо проверив пальцем чистоту обшарпанной табуретки, девушка села и задумалась.

Итак, ее похитили и закрыли то ли на даче, то ли где-то в частном секторе. Освободиться с ее новыми возможностями труда не составит. Портал в таком маленьком помещении не откроется. Но даже если она не сможет открыть двери, достаточно будет накинуть на себя морок невидимости, дождаться похитителя и спокойно выйти. Или нет, уйдет она только после того, как выяснит, с какой целью ее похитили. Может, это какой-нибудь серийный маньяк? Маньяк… А что если… Так-так-так…

Прищурив глаза, Катерина постучала пальцами по столу. Простимулированная, таким образом, мысль окончательно сформировалась. Девушка решительно схватила со стола маленький ключик с розовым брелоком, отомкнула все наручники, бросила ключ на прежнее место и самостоятельно приковала себя к кровати. Немного повозилась, стараясь найти позу, выражающую страдание. Наконец, повернулась к зеркалу, зажмурила глаза и принялась творить малый призыв.

И без того грязное зеркало будто бы запотело, подернулось рябью, но тут же прояснилось, показывая вопросительно взирающего владыку. Леший давно сменил джинсовку на представительский костюм, и теперь походил на интеллигента в невесть каком поколении. В данный момент рядом с ним находились какие-то люди, на лицах которых было отчетливо прорисована принадлежность к классу высоко поставленных чиновников. Они тоже с любопытством пялились через зеркало на распластавшуюся на кровати девушку.

– Не пойму я, чем ты занимаешься, Катерина? – озадаченно вопросил Леший.

Зато находившиеся рядом с ним чиновники заметили наручники из Секс шопа, сделали соответствующие выводы и, смущенно улыбаясь, удалились.

– Вы все не так поняли! – невольно вырвалось у Катерины им вслед. Но тут же накинув маску страдания, она обратилась к владыке: – Леша, меня похитили.

– Кто? – удивленно вскинул брови тот.

– Не знаю. Наверное, какой-то маньяк. Возможно серийный, – и девушка поведала о случившемся с ней, надеясь, что владыка немедленно явится ее спасать. И совсем не важно, что подумают те пошляки, с которыми он сейчас решает какие-то дела.

– Маньяк – это тать? – уточнил владыка.

– Гораздо хуже! – начиная раздражаться невозмутимостью Лешего, ответила Катерина.

– Одначе ты сразу его живота не лишай. Позволь ему слово молвить. А ну как душа его в помыслах заплутала, и человечишко не ведает, что творит? Такому не казнь, а исцеление потребно, – владыка еще какое-то время внимательно смотрел на онемевшую от услышанного девушку, затем завершил диалог: – Недосуг мне сейчас, Катерина. Важные бояре ждут. Опосля поведаешь, что с татем сотворила.

– Ы-ы-ы-ы! – в бессильной ярости задергалась на кровати обманутая в столь романтических ожиданиях пленница, пытаясь прожечь взглядом опустевшее зеркало. Попадись ей сейчас похитивший ее маньяк, да хоть бы и любой другой первый попавшийся, она бы… Она бы… В общем, ничего хорошего маньяка бы не ждало. Потому он может благодарить судьбу, благодаря которой отсутствовал в данный момент в комнате с разъяренной ведьмой.

Когда за дверью послышались шаги, Катерина уже немного успокоилась. В замке заскрежетал ключ. Осознав, что все еще прикована наручниками, девушка хотела вновь обернуться птицей. Однако, вспомнив омерзительный вид ощипанной вороны в трусах и лифчике, решительно отказалась оказываться в таком виде перед кем бы то ни было. Пусть даже перед маньяком. Будь он хоть даже зоофилом.

Прежде чем дверь распахнулась, пленница приняла расслабленную позу и закрыла глаза, притворившись спящей. Тут ей пригодилось еще одно умение, полученное в лагере ведунов, – взгляд сквозь закрытые веки. И теперь она видела почти так же хорошо, как с открытыми глазами.

В комнату вошли двое. Девушка сразу их узнала и разочарованно выдохнула. Это были вовсе не маньяки, а городские сумасшедшие. Они появились месяц или два назад. Лысоватый невзрачный мужичок, странно растягивающий слова, и его кучерявый товарищ явно семитской наружности. Эти чудики приставали к прохожим, требуя, чтобы те их задержали и сдали в ближайший отдел КГБ, как американских шпионов. Несколько раз их забирал наряд полиции, но, в конце концов, попросту перестали обращать на сумасшедшую парочку внимание. Ведут себя не агрессивно, и ладно. Несколько раз горе-шпионам доставалось от пьяных компаний. – Водку пить – здоровью окружающих вредить, – обычно кряхтел лысоватый, потирая синяки и шишки.

– Чего, шпиены, в застенках кровавой гэбни побывали? – подшучивали над побитым видом бедолаг прохожие.

И вот сейчас эта сумасшедшая парочка появилась в поле зрении Катерины, изрядно ее разочаровав, ибо девушка надеялась, что попала в руки крутого маньяка.

– Майкл, она точно будет спать до вечера? – подойдя к кровати, поинтересовался кучерявый.

– Точно, Джон. Ты вколол ей дозу, рассчитанную на вдвое больший вес.

– А нельзя что-нибудь вколоть, чтобы она проснулась раньше?

– Нельзя. У меня остался только портативный набор препаратов. Все остальное уничтожено вместе с другими уликами, – Майкл сел на скрипучий стул и уставился на пленницу слегка выпученными глазами.

– Не напоминай мне про улики, Майкл, – схватился за голову кучерявый, и принялся нервно мерять шагами комнату. – Таки, зачем ты сжег все наши документы? Как мы теперь вернемся домой? И зачем ты зажег наш багаж у дяди на балконе?

– Надо было срочно избавляться от улик! Почему ты не хочешь этого понять, Джон?

– Но при чем тут бедный дядин балкон? Ты знаешь, какой штраф выписали дяде в МЧС? Нет, Майкл, ты сжег наши кредитки, и знать не хочешь, какие убытки понес дядя Яков Ливенсон!

– Джон, но твоего дядю должна переполнять гордость за то, что он внес вклад в величие великой Америки! А он выгнал нас жить на дачу!

– Ты, Майкл, и действительно сумасшедший! А дачу-таки надо сжечь. Дядя застраховал ее на приличную сумму, – племянник дяди Яши Ливенсона остановился и окинул оценивающим взглядом ветхую обстановку. Но вот его взор наткнулся на напарника, и Джон, урожденный Изя Швеллерсон, снова покрыл морщинами лоб. – Если ты так печешься о величии Америки, то почему мы так упорно стремимся сдаться российской контрразведке?

– Ты забыл главную основополагающую великой американской цивилизации! – еще сильнее выпучил и так выпученные глаза Майкл и, подняв указующий перст, торжественно провозгласил: – Сохранение собственной жизни превыше всего! Ради личного благополучия дозволяется поступиться любыми правилами и моралями!

– Ой, кому ты это объясняешь, Майкл? Я, если хочешь знать, иной раз могу с великим удовольствием отведать соленого поросячьего сальца. А у дяди Яши в холодильнике, скажу тебе по секрету, лично видел кусок нежнейшей корейки.

– Корейки? – напарник Швеллерсона высоко задрал брови, пытаясь выпучить глаза сильнее, чем это позволяют человеку его физические возможности. – Твой дядя людоед? Я читал, что в России из-за сильного голода процветает каннибализм. Но не думал, что столкнусь с этим лично. Но это качество твоего дяди может оказаться полезным для уничтожения улик, – и взгляд американца указал на прикованную к кровати девушку.

– Идиот, безнадежно вздохнул племянник каннибала.

Слушая разговор похитителей, Катерина лишний раз убедилась, что имеет дело с сумасшедшими. И ей крайне не понравился намек на возможность пустить ее на корм какому-то людоеду дяде Яше. Возможно это всего лишь выдумки идиота, а возможно у них есть третий сумасшедший друг, возомнивший себя не каким-нибудь там Наполеоном, а самым настоящим каннибалом. Бр-р-р… Девушку передернуло от такой мысли.

– Чего это с ней? – насторожился Швеллерсон.

– Судороги, – пояснил Майкл Бум, – побочный эффект при передозировке. Джон, если твой дядя не желает помочь нам деньгами, может, ты попросишь у него продуктов? Кушать очень хочется.

– Ку-ушать очень хочется, – передразнил напарник. – Не надо было тратить последнюю наличность на эти дурацкие розовые наручники! Я едва не сгорел от стыда, когда продавщица ехидно ухмылялась, глядя на нас.

– Чего ты стыдился, Джон? – удивился Майкл. – Наверняка девушка подумала, что мы любовники, и просто решили освежить свои отношения. Чего здесь постыдного?

– Тьфу! – в унисон плюнули Изя и Катерина.

Пойду, поищу чего-нибудь съедобного на огороде, – Швеллерсон махнул рукой на напарника и вышел.

В ту же минуту у пленницы созрел план, как узнать, с какой целью ее похитили эти сумасшедшие? Она накинула на оставшегося в комнате Майкла сразу несколько мороков: слепоты, глухоты, невидимости и тишины. То есть, теперь сам Майкл ничего не видел и не слышал, и так же никто другой, не способный зрить сквозь морок, не видел и не слышал Майкла. Наблюдая, как ошарашенный накрывшей его слепотой похититель шарит вокруг руками и пытается докричаться до товарища, ведьма перекинулась ощипанной вороной, стараясь не смотреть в зеркало освободилась, вернулась в человеческое обличие и оделась. Увернувшись от вставшего со стула слепого Майкла, девушка приняла его облик.

Теперь нужно было как-то избавиться от оригинала. Оригинал в этот момент с грохотом опрокинул табуретку и сам полетел через нее. Поднимаясь, он задрал половик, и девушка увидела крышку подпола. Подождав, пока продолжающий истошно звать Джона, Майкл отползет в сторону, Катерина подняла крышку. Под ней действительно оказался довольно вместительный погреб с пустым стеллажом у одной стены.

Пока она раздумывала, как столкнуть в подпол ослепленного похитителя, вошел его напарник. Увидев Катерину в личине Майкла, присевшую возле открытого люка, тот озадаченно спросил:

– Майкл, ты чем тут занимаешься?

От неожиданности лже Майкл захлопнула крышку и не сразу сообразила, что ответить. А настоящий Майкл вновь налетел на табуретку, но прежде чем та упала, Катерина подхватила ее, поставила на люк и села.

– Майкл! – заметив опустевшую кровать, Изя округлил глаза. – Мне это кажется, или ты куда-то дел пленницу?

– Я ее отпустил, – заявила девушка, вскочив со стула и, сделав пару шагов, незаметно толкнула в сторону Майкла, который перся прямо на своего напарника.

– Отпустил? – Швеллерсон вперился подозрительным прищуром в закрытый люк.

Видя, что кучерявый отвлекся, Катерина открыла дверь и несколькими корректирующими толчками выпроводила наружу его невидимого товарища. Вернувшись, увидела, как второй похититель подходит к люку с явным намерением заглянуть в погреб. Наверняка он уверен, что пропавшая пленница находится там.

– Тебе не стоит туда заглядывать, Джон, – окликнула она и, отвечая на вопросительный взгляд, добавила: – Там зрелище не для слабонервных.

– Что ты с ней сделал? – побледнел лицом впечатлительный похититель.

– Бритвой по горлу, – ведьма провела большим пальцем под подбородком, – и в колодец… в смысле, в погреб.

Из-за неожиданной слабости в ногах Изя опустился на стоявшую, на крышке люка табуретку.

– Н-н-но зачем? З-з-зачем ты ее убил? – промямлил он.

– Как зачем? Чтобы покормить Яшу.

– Какого Яшу?

– Каннибала, – простодушно заявила девушка.

– Майкл! – Изя схватился за голову. – Ты действительно сошел с ума! Дядя Яша не каннибал! И корейка – это не кореянка! Это…

– Я понял! – перебила Катерина, старательно выпучивая глаза, как делал это оригинал. – Это китаянка! Я тоже не отличаю китайцев от корейцев. Но только внешне. На вкус они, уверяю тебя, Джон, очень даже отличаются. Хочешь, научу делать морковку по-корейски? Для этого тебе придется спуститься в погреб и отрезать кусочек бедра.

– Нет! – грузного Швеллерсона словно пружиной подбросило с табуретки.

– А вечером я сам нарублю ребрышек и угощу тебя офигительной шурпой! – ведьма словно от блаженства подкатила глаза и причмокнула. – Ну, согласись, Джон, не весь же труп скармливать твоему дяде Яше?

– Не-ет! – непонятно с чем не согласился горе-похититель и опрометью бросился вон.

– Эй! – кинулась за ним Катерина, сообразившая, что так и не выяснила, с какой целью ее похитили. Ведь, судя по реакции этого Джона, вовсе не для того, чтобы скормить какому-то дяде Яше.

Когда она вышла из дома, Швеллерсона уже и след простыл. Только поскрипывала на ветру калитка. Обернувшись на хруст, увидела Майкла. Он слепо шарахался по неухоженному участку, плача и зовя Джона. А из-за низкого забора на сам собой сминающийся бурьян и периодически сотрясающиеся яблони смотрела соседка. Открыв рот и держа перед собой словно крест садовую лопату, она пыталась разглядеть причину происходящего на смежном участке.

– Здравствуйте! – обратилась к ней Катерина, продолжая скрываться под обликом Майкла. – Это ваша собака?

– А? – не сразу сообразила та, о чем ее спрашивают. – Какая собака?

– Которая бегала по нашему участку. Да вон она только что забежала в ваш дом.

– Чего-о? – женщина посмотрела на открытую дверь своего домика и поспешила к нему, на ходу бросая: – Нет у нас никакой собаки. Распустят тут своих шавок!

Убедившись в отсутствии других наблюдателей, Катерина схватила Майкла за шкирку, заволокла в дом, толкнула на кровать и наслала на него сон. Затем сняла с бедолаги все мороки, а свой морок сменила. Теперь она стала Изей Швеллерсоном.

– Майкл! Майкл! – принялась она тормошить спящего. – Майкл, проснись!

Тот подскочил, словно ошпаренный, уставился на напарника своим выпученным взором, шумно выдохнул и сел на кровать.

– Фу-у-ух, Джон, мне приснился кошмар. Будто бы я ослеп и оглох. И я звал тебя, Джон, а ты не шел. Ты бросил меня слепого и глухого, Джон! Вдруг, это вещий сон, Джон!

– Ты куда дел пленницу, Майкл? – прервала начинающуюся истерику Катерина. – Она сбежала? Чем мы теперь будем кормить дядю Яшу?

Майкл снова подскочил и уставился на пустую кровать.

Тут за дверью загрохотали шаги, и в комнату ворвался настоящий Изя Швеллерсон. Наткнувшись на своего двойника, он застыл с отвалившейся челюстью. Отвалилась челюсть и у повернувшегося на шум Майкла.

– Джон, у меня от голода начались галлюцинации, – вяло сообщил он, переводя взгляд с одного напарника на другого.

– Лейтенант Полуедов! – козырнул вошедший за Изей полицейский. – Ну, кто тут маньяк-расчленитель?

Снова послышались чьи-то шаги.

– Все проверил. На участке больше никого нет, – доложил лейтенанту появившийся сержант. Заметив второго Швеллерсона, он уточнил: – Близнецы, что ли?

– Однояйцевые, – подтвердила Катерина.

– Что? Оба? – удивился сержант и покачал головой: – Сочувствую.

– Так кто тут маньяк? – нетерпеливо повторил вопрос лейтенант, пытаясь определить, кто из двух Швеллерсонов привел их сюда.

– Он, – ткнул в Майкла настоящий Изя.

– Джон, что здесь происходит? – недоуменно вопросил тот.

– А труп где? – последовал второй вопрос полицейского.

Изя молча указал на люк подпола.

– Выливайко! – подал команду подчиненному офицер.

Сержант подскочил к люку и открыл его. Встав на колени, он нагнулся и внимательно осмотрел погреб.

– Пусто, – сообщил он. – Пятен крови нет. Судя по нетронутой пыли, туда давно никто не спускался.

– Ну? – насупив брови, лейтенант грозно посмотрел сперва на одного Швеллерсона, затем на другого.

– Я… Я ничего не понимаю, – честно признался настоящий Изя.

– Я объясню, – шагнула к полицейским Катерина и заговорила доверительным шепотом: – Понимаете, мой брат сбежал из психиатрической лечебницы. И вот этот второй вместе с ним. Да их в городе многие видели. Они воображают себя американскими шпионами Джоном и Майклом.

– Агент Майкл Бум – это я, – представился прислушивающийся к разговору Майкл. – Джон, почему ты скрывал, что у тебя есть брат близнец?

– Я сам не знал, – пожал плечами Изя.

– Тю-у-у, – смачно шлепнул себя ладошкой по лбу сержант Выливайко, – то-то я думаю, где я их видел? Товарищ лейтенант, так это ж точно те дурики. Ну, помните?

– Погоди, стажер, – отмахнулся Полуедов и обратился к лже Швеллерсону: – Если они сбежали, почему их не ищут? Почему не возвращают?

– А кому они нужны? Меньше лишних ртов – меньше забот. Сами понимаете…

– Нет! – решительно отрезал принципиальный страж порядка. – Я такого не понимаю! Вам тут у нас не дикая Европа! Выливайко, грузи клиентов! Повезем в отделение разбираться.

– Господин полицейский, – поднял руку Майкл, – нас уже несколько раз отвозили в отделение. Но когда узнавали, что мы есть американские шпионы, то сразу выгоняли. Я требую уважения к великой Америке в нашем лице!

– Разберемся, – уверенно похлопал шпиона по плечу Полуедов. – Разберемся и всех накажем. Я тут свел знакомство с майором ФСБ. Думаю, он разберется, почему по закрытому городу бродят толпы сумасшедших. Пройдемте, граждане в машину. И вам тоже надо будет явиться, – обратился лейтенант к лже Швеллерсону. – Выливайко, выпиши гражданину повестку на завтра, на восемь утра.

– Паспорта у вас с собой, конечно нет, – подступил к Катерине сержант, доставая из планшета ручку. – Фамилия, имя, отчество?

– Э-э-э… Иванова… В смысле, Иванов Петр Сидорович.

– Ивано-ов? – недоверчиво оценил семитские черты лже Швеллерсона сержант. – И брат твой тоже Иванов?

– Вряд ли. У нас разные отцы.

– Вона чо, – понятливо мотнул головой Выливайко. – Тогда понятно. Вот вам повесточка, гражданин… кх-м… Иванов. Всего хорошего.

– Погодите! – Катерина остановила полицейского уже на крыльце. – Забыл сообщить. Возможно, с ними сбежал еще один псих. Некий дядя Яша. Этот может быть действительно опасным, так-как мнит себя каннибалом.

– Твою ж медь! – заломил на затылок форменную кепи Выливайко и поспешил за начальником.

Через минуту до девушки донесся нетерпеливый взрык двигателя, визг пробуксовывающих покрышек и звук быстро удаляющегося автомобиля. Только тут до нее дошло, что так и не получилось выяснить, с какой целью ее похищали эти сумасшедшие.

– Извиняюсь, – послышался голос соседки. Та вновь стояла с лопатой на прежнем месте. – А что случилось? За что этих мужчин забрала полиция?

– Их покусала бешеная собака, – Катерина сообщила первое, что пришло в голову.

– Бешеная собака? А при чем тут полиция?

– А кто, по-вашему, должен заниматься укусами бешеных собак? Пожарные, что ли? – на глазах у ошарашенной тетки Катерина вернула себе истинный облик, создала портал и растворилась в вечернем воздухе.

Глава 31

Архангел Гавриил лежал на пышном облачке, свесив одну ногу. Он отрывал кусочки облачной массы, комкал их в пальцах, превращая в ледышки, и щелчком отправлял в наглого Амурчика. Тот ловко уворачивался, а иной раз метко сбивал ледышки из лука, зазря растрачивая стрелы чьей-то любви.

– Развлекаетесь, мальчики? – проявилась поблизости Мара.

От неожиданности амурчик замешкался. Ледышка попала в крылатого карапуза, отбросив его в незримую даль. Однако он успел выпустить стрелу, и та попала точно в лоб архангелу. Вопреки своей безгрешной сущности, Гавриил на миг воспылал любовью к Маре. Но сразу же спохватился и погасил не свойственное ему чувство. И все же, архангел и есть архангел, и благодаря данной ему Создателем силе мгновение любви не пропало даром.

– Ой! – повелительницу морфеев кольнуло не испытанное ни разу за всю вечность ее существования сладострастное чувство. Мгновение спустя низ живота небожительницы основательно потяжелел. К горлу подступила тошнота. Из-за охватившей ее слабости Мара присела на облако рядом с Гавриилом.

– Что с тобой, Мариночка? – озабоченно воспарил архангел.

– Не знаю, Гаврик, – растерянно пролепетала та, – мне так еще никогда не было.

– Как так? – Гавриил пристально всмотрелся в сущность небожительницы, и вдруг его брови поползли вверх. – Ма-ать твою за ногу!

– Га-аврик! У меня нет и не было матери. Я, как и ты, сотворена Создателем. Но, даже если бы у меня была мать, зачем тебе хватать ее за ногу?

– Извини, Мариночка. Это я у людишек присказок нахватался. Но… Ты беременна…

– Сдурел! Уй… – Мара подскочила и тут же рухнула обратно в облако, схватившись за живот. – Гаврик, я, как и ты, сущность высшего порядка! Я не могу забеременеть!

– Мариночка, ты, в отличии от меня, выбрала женскую ипостась.

– Ну и что? Как, по твоему, я могла зачать?

– Непорочно, – предложил после некоторого раздумья архангел.

– Ах… – Мара выпучила красивые глазки и прикрыла рот ладошками. – Неужели сам Создатель…

Облако под повелительницей морфеев потемнело и разразилось сильным дождем.

– Ну вот, воды отошли, – констатировал разбирающийся в женской физиологии Гавриил.

Прошло еще немного времени, и Гавриил с Марой уже сидели рядом и смотрели на розовощекого младенца, мирно сопевшего в колыбельке из маленького облачка.

– Кыш, – Мара смахнула вернувшегося амурчика, удивленно зависшего над новорожденным.

На этот раз крылатого стрелка отбросило не так далеко, и он быстро вернулся. Завис над ухом Гавриила и что-то зашептал, косясь на повелительницу морфеев.

– Да ну на фиг! – испуганно подскочил Архангел, подтянул к себе облако с младенцем и пристально в него всмотрелся. – Ма-ать твою за ногу…

– Эй, Гаврик! – возмущенно вскинулась Мара. – При чем тут моя нога?

– Мариночка, – архангел повернулся к небожительнице. Его лик выражал то ли испуг, то ли просто крайнюю степень озабоченности. – Мариночка, нам необходимо срочно что-то предпринять! Или нас низвергнут с небес!

– Низвергнут? О чем ты говоришь, Гаврик?

– Мариночка, этот малыш зачат не Создателем!

– Ма-ать твою… – прикрыла рот ладошками женщина.

– Вот именно, Мариночка, ты согрешила! И я, по твоей милости, тоже.

– А… А ты-то при чем?

– Малыш зачат от меня, глупая! Мы теперь с тобой грешники!

Последнее слово прокатилось в сознании молодых родителей подобно грому небесному. Подавленные свалившейся бедой, они долго сидели молча.

– Ы-гы! – проснулся малыш. увидев родителей, радостно заулыбался и требовательно протянул ручонки: – Гу!

– Возьми его на руки? – посоветовал подруге архангел.

– Зачем? – повелительница морфеев понятия не имела, как вести себя с детьми.

Пришлось более сведущему Гавриилу прочитать ей короткую лекцию.

– А ты вообще, зачем пришла-то? – поинтересовался он через некоторое время, наблюдая, как младенец с довольным причмокиванием сосет материнскую грудь.

– Я-то? – Мара задумалась. С этим неожиданным зачатием, экспресс-беременностью и быстрыми родами она и забыла, за какой такой надобностью явилась к Гавриилу. – Ах да, вспомнила! Хотела поинтересоваться, выяснил ли ты, кто шастал между миром, где мы Кощея возродили, и миром, в который мы отправили дубль его души?

– Я и думать о том забыл, Мариночка. А нынче и вовсе не до того. Мы сами вот-вот окажемся в одном из миров простыми смертными. Да еще и с ребенком на руках.

– Да кто же здесь-то нас заменит? Кто за моими морфейчиками присмотрит?

– Ой, не знаю, Мариночка, ой, не знаю, – покрутил головой архангел.

– Гаврик, а что если… – Мара положила уснувшего младенца обратно на облачко. – А что если подложить ребенка в тот родильный дом, в который мы поместили дубль души Кощея?

– Кх-м, – архангел почесал курчавую бороду. – Обман тоже грех. Не менее тяжкий грех.

– Зачем обманывать, Гаврик? Мы просто никому не расскажем. А спросить о таком… Ну, сам подумай, пришло бы тебе в голову спросить, например, Павлика, не зачал-ли он со мной ребенка? А об амурчике не беспокойся, – Мара заметила, как архангел бросает беспокойные взгляды на резвящегося над их головами крылатого карапуза, – им займутся мои морфейчики.

– Ну дык, это… – Гавриил задрал подбородок и задумчиво почесал кадык. – Надоть тогда сразу определиться с полом младенца.

– Пусть на этот раз будет девочка, – решила легкомысленная мамаша и, заметив недоуменный взгляд Гавриила, пояснила: – Мальчик же уже был. Я имею в виду Кощея.

И вот архангел простер пред собой руки. Меж ладоней его заклубилась дымка, закружилась вихрем. Из вихря сформировалась небесно-голубая сфера. Вращаясь, она увеличивалась, занимая все обозримое пространство. Теперь небожители словно бы висели над земным шаром, и перед ними проплывали океаны и континенты. Вот стали различимы горы, леса и реки. Отчетливее просматривались суетливые людские поселения. Наконец нашелся родильный дом, в который некоторое время назад была отправлена копия души Кощея.

– А вот он и червячок, что дырки меж мирами точил, – неожиданно отвлекся Гавриил, заметив что-то интересное. – То-то его в родном мире потеряли.

– Нашел нарушителя? – поинтересовалась Мара.

– Нашел, Мариночка, нашел, – Подтвердил архангел. Но им я займусь позже. А сейчас давай пристроим нашу малышку.

– Я буду следить за твоей судьбой, – прошептала небожительница мирно спящему ребенку и поставила корзинку с ним на крыльцо.

***

– Ну прямо аки дети малые, – грозный глава небесной канцелярии махнул рукой, разгоняя видение, показывавшее ему Гавриила и Мару. – Да ежели за такие грехи с небес низвергать, небеса опустеют. Знали б вы, сколько моих нечаянно зачатых отпрысков по разным мирам пристроено… Да я и сам давно тому счет не веду. Одначе при случае я вам крылышки припалю, дабы не мыслили, будто от меня можно что-то скрыть.

И удовлетворенный Илья Громовержец забрался в грохочущую колесницу и унесся куда-то по своим делам.

***

Часы посещения закончились, и, выпроводив последнего молодого папашу, охранник перинатального центра «Лесная сказка» Батищев Василий какое-то время постоял на крыльце, глядя на все ярче разгорающиеся звезды и с наслаждением вдыхая посвежевший вечерний воздух. Зайдя в холл, он закрыл за собой двери. И в этот миг его ослепила молния, полыхнувшая прямо за стеклянными дверьми. А еще через миг оглушил мощный раскат грома. Когда прошли шок, глухота и слепота, Василий сперва услышал истошный детский крик, а потом увидел появившуюся на крыльце плетеную из ивовых прутьев корзинку, в которой, суча ручками и ножками, надрывался от крика голенький младенец.

– Мистика какая-то, кактус мне подмышку, – ошарашенно почесал затылок охранник.

Глава 32

Президенту приходилось передвигать и уплотнять и без того плотный график. То что можно, переложил на плечи главы правительства. Пусть напрягает министров. Небось, не перетрудятся. Владимир Виссарионович считал, что, подобно солдатам в армии, чиновники должны быть загружены работой от подъема до отбоя так, чтобы не было времени даже подумать о каких-то личных делах. Не тянешь или не хочешь? В отставку! Получи заслуженную пенсию, если заслужил, и занимайся собой, семьей, бизнесом, научной деятельностью и прочими интересующими тебя делами.

И все же, как не уплотнял он свой график, а время на личное общение с владыкой Лешим едва удавалось выкроить. Конечно, он получал ежедневные доклады от контактной группы, работающей с пришельцами, но личное общение докладами не заменишь.

Уже ясно, что пришельцы основательно входят в жизнь людей, и надо пользоваться тем обстоятельством, что появились они именно на территории России. Да еще и этот загадочный горный хребет, который уже носит название Русский. Пока что нигде в остальном мире не появилось ни гор, ни других дополнительных территорий, ни сказочных существ. Важно как можно дольше удерживать монополию России на контакт с пришельцами и, главное, на полученные от них знания. Среди тех же членов Академии Наук немало идеалистов и сторонников теории общечеловеческого достояния всего и всея. Не зря контрразведка постоянно фиксирует попытки агентов прояснить личность некоего секретного академика Болотнеева.

В итоге принято решение возводить Новую Академию на месте временного исследовательского центра. Сегодня в торжественной обстановке начата заливка фундамента административного корпуса. Владимир Виссарионович лично направил желоб подачи бетона, предварительно бросив в опалубку монету.

На торжественное мероприятие прибыла первая группа посвященных сотрудников РАН. Кроме профессиональных критериев кандидаты тщательно отбирались и по патриотическим настроениям. Как ни странно, среди патриотически-настроенных ученых в подавляющем большинстве оказались молодые сотрудники. Премьер даже пошутил по этому поводу, предложив направить благодарственное письмо в Фонд Сороса за своевременную чистку и изъятие неблагонадежных субъектов из российской науки.

Несмотря на то, что ученых заранее посвятили, с чем и с кем им придется встретиться, все их внимание было занято не торжественным мероприятием, а присутствующими на нем сказочными существами. Тут, понятно, не обошлось без грамотно организованной показухи. Все лесовики, включая Терентия, прибыли в своих обычных лесных нарядах. На плечах у них щебетали малые пичуги. В покрывающей одежку листве шныряли ящерки и мышата. А вот зеленовласая речница Веселина явилась в долгополой тоге, полностью скрывающей ее идеальные формы, дабы не стать единственным центром внимания на торжестве. Аналогично нарядились сопровождающие ее берегини. Мавки, анчутки и кикиморы хоть и тоже присутствовали, но, скрытые мороком, неподготовленным людишкам не показывались, ибо их чары нельзя нейтрализовать какой бы то ни было одеждой. Хоть в рваный пыльный мешок наряди.

Зато гадины, и летучие, и ползучие, явились во всей своей первозданной красе. Уж эти-то существа могли покорить ученых мужей только в плане научного интереса, для чего, собственно, сих мужей сюда и доставили.

Скромный пещерный дух, явившийся в личине полутораметрового паука-крестовика, вежливо поприветствовал достопочтенную публику, извинился и убежал от жаркого солнышка к лесной опушке. Там под сенью раскидистого дуба свил себе удобный гамак, и сейчас мирно беседовал с осмелившемся приблизиться к нему специалистом-энтомологом.

Парочка котофеев, называемых Лешим макуртами, в силу своего недалекого умишки и природной немногословности вызывали интерес только у антропологов.

И естественно, самой большой популярностью пользовался заочно известный ученой братии Болотнеев Дмитрий Иванович. По велению владыки местный озерник, скрипя плавниками, предоставил болотному вонючке для пресс конференции небольшую заводь, и сейчас ревниво наблюдал, как одержимые химической наукой мужи чуть ли не по колено лезли в воду, желая пожать руку гениальному коллеге, не смущаясь ни его внешним видом, ни источаемым амбре. Останавливало их и заставляло вернуться на сушу лишь осознавание отсутствие рук у говорящей кочки. Этих фанатиков разве что ненадолго удивили сами собой нажимаемые клавиши на персональном водонепроницаемом ноутбуке болотного академика. Хотя, на фоне остальных чудес сие действо казалось вполне рядовой мелочью. Тем более, что на самом деле за клавиатурой ноутбука сидела одна из обученных пользованию ПК кикимор. По понятным причинам зеленокожая красотка была скрыта от мужских глаз мороком невидимости. Они хоть и фанатики химии, но не настолько, чтобы атрофировалось мужское естество.

Стоит отметить, что озерник разбирался в химических и физических процессах не хуже болотного духа. Чай не меньше веков разменял. И пусть с академиками РАН он не был знаком даже заочно, но с учеными, изначально работающими во временно развернутом на берегу исследовательском центре общался достаточно плотно. И по итогам общения имел собственный водонепроницаемый компьютер и обученную пользоваться им русалку. Сом Сомыч – такое имя люди дали озерному духу – долго прислушивался к беседе болотника с учеными, старательно давая понять периодическим фырканьем, что ему противно приближаться к вонючему гостю. Однако его неожиданно увлекла тема беседы. Незаметно для самого себя, приблизившись к полемизирующей группе, Сом Сомыч вставил одну реплику, другую, с кем-то согласился, кому-то возразил, шлепнув хвостом по воде так, что всех присутствующих накрыло брызгами. В итоге озерного духа едва оторвали от полемики представители президента РФ, явившиеся пригласить его на конфиденциальную беседу.

Для того чтобы Сом Сомыч смог принять личное участие в беседе, участники собрались у устья впадающего в озеро ручья. Инициатором встречи был Владимир Виссарионович. Первыми из приглашенных прибыли лесовики Терентий и Захар. Стремительной перебежкой метнулся к большой иве пещерный дух, взбежал по стволу, свесился вниз на прочной нити и затих.

– Сергей, – тихо обратился президент к советнику по контактам с пришельцами, – как мне обращаться к этому восьмилапому волосатику?

– Ребята называют его Арой, – шепнул в ответ советник и пояснил: – Сокращенно от арахнид. Пещерник не только не возражает, но вроде как даже осчастливлен. У них тут личное имя является знаком особого статуса.

– А эту кто Клушей назвал? – глава России кивнул на приближающуюся летучую гадину.

– Кто-то из ведунов пошутил. Но красотке так понравилось имя, что она едва не задушила свою ползучую сестрицу, заявившую о желании тоже именоваться Клушей.

Советник прервался, ибо из появившегося облака портала вышел Леший. Ответив на рукопожатия президента и советника, владыка сел в предложенное кресло и кивнул:

– Реки княже Володимир зачем звал?

– Друзья, – президент вышел в середину круга собравшихся, смущенно повернулся туда-сюда. Всяко получалось, что он стоит к кому-либо спиной. Тогда Владимир Виссарионович направился к своему креслу. – Разрешите я буду говорить с места?

– Не вопрос, – мотнула хвостом нахватавшаяся фразочек у ведунов Клуша.

– Реки, – согласился с ней владыка.

Владимир Виссарионович вдруг замер. Взгляд его словно остекленел. Леший удивленно посмотрел на него. Перевел взгляд на советника – тот тоже застыл каменным изваянием. И Леший осознал, что вокруг него застыл весь мир, будто остановилось течение времени. Замерли люди и твари, завис в воздухе падающий лист, застыла рябь на поверхности озера, замерла летящая над водой стрекоза. И ни малейшего звука. Лишь звенящая тишина служила аккомпанементом к картине замершего мира.

Владыка еще не осознал происходящего окрест, как с небес спустился окруженный сияющим ореолом седовласый муж, за спиной которого расправлены два огромных светло-серых крыла.

– Посланник, – опознал слугу Создателя в сошедшем с небес архангеле Леший, склоняя голову в почтении.

– По што колени не преклонил? – строго вопросил посланник, складывая крылья.

– Нешто Создателю потребно мое унижение? – удивленно воззрился на архангела владыка.

Опешив от такой наглости, седовласый муж не нашелся что ответить. Лишь поднял лик к небесам и произнес:

– Ну, ты видала?

Лешему показалось, будто с вечернего неба донесся женский смешок.

– Ну, – теперь архангел смотрел на первочеловека, – реки, за какой нуждой ты в этот мир пробрался?

Не сразу дошло до владыки, о чем спрашивает посланник. А когда дошло, то удивлению не было предела.

– Мнилось мне, что я послан сюда волей Создателя, ибо ничего на свете не делается без воли Его. Тебе ли, муж небесный, того не знать?

– Эк он уел тебя, Гаврик, – донесся с небес веселый женский голос. А может, то Лешему только показалось.

Далее архангел потребовал, чтобы Леший поведал все как есть. И особо заинтересовала его информация о младенце, творившем малые призывы к соплеменникам владыки и, в конце концов, переправившего в сей мир самого Лешего.

– Слышала, что наш крестник творит? – вновь обратился к небесам архангел. – И это ему пара дней от роду было! А что ждать далее?

– но теперь здесь есть наша девочка. Она его уравновесит, – ответила с небес женщина.

– Ой ли? – усомнился крылатый муж. – Зная ее мать, я начинаю еще больше опасаться за благополучие этого мира.

Он хотел еще что-то добавить, но шагах в десяти неожиданно замерцало марево большого призыва, и из него выскочила стройная зеленоглазая девица. Лишь мельком глянув на архангела и ничуть не впечатлившись его присутствием, девица вычленила взглядом Лешего и бросилась к нему.

– Леша! – прокричала она полным укора голосом. – Неужели тебя ни грамма не взволновало, что меня похитили какие-то маньяки?

– Отчего меня должна заботить судьба неразумных татей? – удивился тот.

– А обо мне ты совсем не думаешь, – укорила девица и, бросив более заинтересованный взгляд на присутствующего небожителя, шепотом спросила: – Леш, а это что за существо? Я такого еще не видела. Он прям на архангела какого-то похож.

– Я архангел и есть! – грозно пророкотал обладающий идеальным слухом крылатый муж.

– Ух ты, какой грозный, – умилилась девушка. – Леш, ты где его такого откопал?

На этот раз, донесшийся с небес женский смех, больше напоминал истерический хохот.

– Кто это так противно ржет? – удивилась Катерина, заставив хохотунью закашляться, осмотрелась вокруг и только сейчас заметила замершие фигуры окружавших ее персонажей. – А чего это с ними со всеми? Леш, это ты их так заколдовал?

– Это небесный посланник остановил время, – пояснил владыка и строго добавил: – Тебе должно обращаться к нему с большим почтением.

– Он круче тебя? – шепотом осведомилась Катерина.

– Не гневайся на нее, – задвинув девицу за спину, обратился к архангелу Леший. – Женщины, знамо, умишком слабоваты.

– Кх-м… – послышалось недовольное с небес.

Архангел же молчал, ошарашенный вовсе не наглостью зеленоглазой девицы, а ее свободным проникновением в область замершего времени.

– Как эта женщина сюда проникла? – решил он прояснить вопрос у ее заступника.

– Не гневайся на нее, небесный, – еще раз повторил Леший. – То я дал ей колечко, творящее большой призыв.

Архангел потребовал колечко, и притихшая Катерина безропотно подчинилась, сняла артефакт, тот вырвался из ее пальцев и перенесся по воздуху на ладонь к крылатому дядьке. Осмотрев вещицу, тот недоуменно пожал плечами и щелчком отправил ее назад. Девушка не успела среагировать на брошенное кольцо, но то само нанизалось ей на палец.

– Круто! – прошептала пораженная фокусом Катерина и предпочла снова спрятаться за широкую спину владыки.

Потерявший интерес к артефакту архангел обратил взор на Лешего.

– Тебя отправлю назад, ибо не следует в чужих краях воду мутить. А вот что мне с твоей девицей делать? Зрить воочию архангела не всякому святому смертному дано.

– Сотри в ее головешке память о себе, – предложил владыка, в мыслях которого расцветало осознание окончания ссылки в странный край людей, забывших о поконе, отвергших волшбу и собственный дар, но достигших в простом мастерстве таких высот, кои стоят на одном уровне с самой сильной волшбой. И оттого ему еще сильнее не терпелось вернуться в родной лес, дабы привнести в него полученные здесь знания. Вот уж он, говоря языком Дрюлика, оторвется в лихом прогрессорстве по полной. Жаль только, что те сапоги на высоком каблуке так и не приобрел…

– Эй! – прервало поток мыслей Лешего гневное восклицание Катерины. – вы о чем тут говорите? Вы кому память стереть собираетесь? Я вам кто? Игрушка? Или тварь бессловесная? От тебя, Леша, я такой подлянки не ожидала! Я, Леш, может, с тобой хочу.

Леший хотел было заявить, мол, на кой ему нужна в собственном лесу сия девица, но тут вновь прозвучал с небес женский голос:

– А и отправь с ним девицу, Гаврик. Мне нравится эта ведьмочка.

– Да какая она ведьма-то? – оценил архангел испуганно взирающую на небо Катерину и на всякий случай, чтобы не слушала лишнего, остановил время и для нее. – В ней дара– на чуть. Да и видано ли, чтобы смертный при жизни из мира в мир шастал, да еще и минуя чистилище!

– Гаврик, ну ты прямо какой-то скучный. То ж и славно, что при жизни. Коли ее душа в чистилище не побывала, то и в ведомостях не числится. Нет записи – нет души, и, соответственно, нет претензий от Илюши.

– Мариночка, людских душах заключена частица Создателя. Их нельзя развеять, наигравшись, как твоих морфейчиков.

Но, в конце концов, архангел поддался на уговоры властительницы морфеев при условии, что та будет следить за судьбой девушки хотя бы на первых порах.

– Воля твоя, девица, – кивнул он Катерине, мановением руки возвращая ее к реальности, – по твоему хотению отправляю тебя с этим проходимцем.

Опешив от такого решения небесного посланника, Леший начал было подыскивать правильные слова, дабы объяснить, что ему такая обуза в пень не впилась. Ему бы главного технолога с заводика пластиковых изделий прихватить с собой… Катерина и вовсе не успела даже сообразить, в какую историю по своей глупости влипла. Но архангел и не собирался ждать, пока надоевшая парочка начнет высказывать претензии и пожелания. Короткий взмах рукой, и Леший с Катериной исчезли из этого мира. Следом и сам он расправил могучие крыла, окутался сиянием и начал степенно возноситься к небесам. Однако, сообразив, что в данный момент некому созерцать его величие, тоже попросту исчез в ослепительной вспышке.

В то же мгновение ход времени на берегу озера возобновился.

***

– Друзья, я позвал вас для того, чтобы совместно прояснить и обсудить один важный момент… – начал, было, Владимир Виссарионович, но в глазах вдруг померкло, качнуло будто пьяного, во тьме померещился образ бородатого ангела. Однако в следующий миг отпустило. Президент решил, что шибануло давление, и пообещал себе заняться собственным здоровьем сразу, как только появится свободное время. Глубоко вдохнув и резко выдохнув, он продолжил: – Из полученных сведений, подтвержденных присутствующими здесь свидетелями стародавних событий… Э-э… А когда нас успел покинуть владыка Леший?

Все недоуменно уставились на пустое кресло, в котором только что вальяжно восседал владыка. Долгую минуту длилось напряженное молчание.

– Мистика какая-то, – шевельнулся на нити пещерный дух. – Мне на миг, будто ангел небесный привиделся.

– Мне, одначе, тоже ентот ангел привиделся, – закивал Терентий.

– Аналогично, козырнула новым словом гадина, растопыривая свои кожистые крылышки. – Крыла ашни вот такенные. И светится весь, аки хванарик.

Выяснилось, что сияющий ангел на миг пригрезился всем присутствующим.

– Значит, не давление, – еле слышно сам себе пробормотал президент, и уже громко вопросил: – Но Леший-то куда пропал? Не ангел же его похитил, в самом деле?

И вновь вопрос остался без ответа. Присутствующие лишь недоуменно переглядывались, и те, у кого были плечи, пожимали ими.

– Ну что ж, наверняка владыка сам объяснит нам причину своего внезапного исчезновения, – после переговоров с советником заявил Владимир Виссарионович. – А сейчас я все же продолжу говорить о том, ради чего попросил вас собраться. Итак, этот горный хребет некогда был скрыт пологом забвения. Сотворили сие могущественные сущности, считающие себя прародителями человечества. Их имена сохранились в народном эпосе, как имена богов-покровителей. И если по могуществу каждый из них равен владыке Лешему, то для обычного человека они действительно подобны богам. Современному человеку трудно поверить в столь фантастических сущностей. Чем собственно и объясняется отсутствие ажиотажа по поводу вашего, друзья, пока еще ограниченного появления в нашем социуме. Ажиотажа-то хватает, но в основном вокруг неожиданно появившегося горного хребта.

Но разговор не о том. По вашим словам, друзья, боги, или лучше называть их пращуры, ушли от нас, посчитав наш социум состоявшимся и не нуждающимся в отеческом присмотре. Однако появился вопрос, навсегда ли ушли пращуры? И далее, Случайно ли проявились горы, среди склонов которых скрыта Долина исхода? И, владыка Леший как нельзя некстати исчез, какова цель лично его появления? С одной стороны, он будто бы ничего не знает об уходе пращуров. С другой стороны, не отрицает, что является одним из них.

– Владыка Велес он и есть! – затрепыхала крылышками гадина Клуша. – Токма какой-то не такой.

– Никшни, сопля с крылышками, – фыркнул на нее Сом Сомыч и, не обращая внимания на ответное злобное шипение, обратился к президенту: – не возьму я в толк, княже Володимир, куда ты речь ведешь? Чего от нас услышать желаешь?

– Кх-м… – смутился Владимир Виссарионович, – уважаемый озерный дух прав. Я действительно увлекся в пояснении вам того, о чем вы и сами знаете лучше меня. Перейду к сути. С помощью аэросъемки нами была обнаружена Долина Исхода. Запущенные уже отсюда беспилотники провели более тщательное исследование. Долина окружена совершенно неприступными скалами и, вероятно, поэтому камеры не зафиксировали никаких более-менее крупных животных. И мы бы так ничего интересного там и не обнаружили, если бы не своевременная разработка противоморокового фильтра, осуществленная нашими учеными совместно с Сомом Сомовичем.

Присутствующие посмотрели на озерного духа. Тот важно вильнул хвостом, стряхнув с листа кувшинки охотящегося на мошкару лягушонка, и от переполнившей его гордости пустил большой пузырь. Пузырь пустил, если что, изо рта. Он все же озерный дух, а не болотный, как некоторые.

– Беспилотник, оснащенный камерой с экспериментальным фильтром, – продолжил президент, – обнаружил вход в пещеру, скрытую от обычного зрения. От входа исходит слабое свечение. Спектральный анализ показал, что оно аналогично свечению от портала, называемого «большим призывом». Логично предположить, что мы обнаружили портал, через который ушли пращуры. Вопрос – что нам делать с этим открытием?

– Дык, это… – Терентий почесал листву на груди, вычесав из нее большого жука-рогача, – а чего делать-то надо?

– Для того, уважаемый лесовик, я вас и созвал, чтобы прояснить сей вопрос, – повернулся к нему глава РФ, непроизвольно скашивая глаза на упавшего кверху лапками жука. Жук подергался на спине, посучил лапками, наконец, перевернулся, взлетел и, сердито гудя, удалился в вечернее небо. А президент продолжил: – И, я уже говорил, главные надежды возлагались на владыку Лешего. Но…

Взгляды присутствующих вновь собрались на пустом кресле, в котором несколько минут назад восседал владыка.

– А ежели ничего не делать? – Предложил восьмилапый Ара. – Владыка вернется, рассудит. Или другие владыки сами придут.

Большинство согласилось с пауком, аргументировав тем, что ни они, ни тем более смертные людишки не вправе нарушать покой владык. На том неожиданно короткая встреча, не оправдавшая надежд российского президента, закончилась.

– Им-то хорошо рассуждать, – посетовал Владимир Виссарионович советнику. – А что если другие владыки окажутся не такими лояльными к нам, как Леший? Как увидят, что наше племя без их пригляда натворило… Может, проще ядреную бомбу в ту пещерку сунуть… Да шучу я, Сережа, шучу. Втяни глаза обратно.

Глава 33

Сор не находил себе места. Непонимание происходящего в России угнетало его все сильнее. Науськивание разведок почти всех более менее значимых государств не дало никаких нужных результатов. Лишь до предела накалились антироссийские настроения в правительствах из-за целой череды бесследно пропавших лучших агентов. Госсекретарь Соединительных штатов выступил с призванием ко всему прогрессивному человечеству сплотиться перед русской угрозой, нависшей свирепым медведем над всем демократическим миром и священными либеральными ценностями. Журналиста, посмевшего на пресс-конференции поинтересоваться, в чем же конкретно выражается русская угроза, агенты ФБР арестовали прямо в зале, публично обвинив в работе на кремлевскую разведку.

В другое время Сор был бы рад таким антирусским настроениям. Но что скажут, а главное, что предпримут его сородичи, узрев, что оставленный ими мир готов вот-вот погрузиться в хаос? И наверняка они обо всем уже знают. Ведь Сор точно видел вернувшегося Велеса. А где Велес, там и Перун. Хватит только этих двоих, чтобы бедолага Сор трясся от страха. Он конечно такой же бессмертный, как и все сородичи. Но Создатель, наградив первых бессмертием, подарил им и все плотские ощущения, включая боль. А Перун как-то, после очередной невинной шалости Сора, пообещал, что будет в качестве утренней разминки ежедневно разрубать его на мелкие кусочки. Сор мазохистом не был, и перспектива быть ежедневно разрубаемым его ужасала. Уж лучше вновь многовековая ссылка на какие-нибудь Оловянные острова. А тут еще и Велес успокоил, пообещав попросить Василиска или Горгону навеки превратить непутевого сородича в каменное изваяние. Мол, тогда его не возьмет меч Перуна. Потом явился Тор и начал спорить с Велесом, сможет ли он своим молотом раскрошить каменного Сора. Перун предложил им биться об заклад на дюжину щелбанов и позвать для проведения эксперимента Василиска или его сестрицу. В тот раз он бежал в ужасе и почти полвека скрывался на затерянном в океане маленьком островке.

И вот эти дикари возвращаются в мир, в котором Сор давно считает себя единовластным хозяином! Ну… почти единовластным. Все равно когда-нибудь вопрос с непокорными русскими решится!

А может, все обойдется? Может, Велес заглянул по какой-то своей надобности и снова удалился?

Но горный хребет по-прежнему виден с большой высоты. И судя по снимкам со спутников, русские имеют к нему доступ. Плюс концентрация вооруженных сил вокруг участка, где замечен Велес. Сперва русские объявили о внезапных учениях, якобы для проверки боеготовности некоторых частей. При этом запретили доступ любым иностранным наблюдателям, мотивировав запрет тем, что учения проводятся не вблизи границ, а внутри страны. В ответ западные СМИ разразились потоком разоблачающих статей об экологической катастрофе в центре России, которую Кремль пытается замолчать. Сообщалось об одновременном взрыве реакторов сразу на двух АЭС, о вышедшем из под контроля испытания бактериологического оружия, об упавшем метеорите и о многом другом, чему обязательно находились непосредственные свидетели, чудом сбежавшие сквозь плотное кольцо оцепления. Район катастрофы взят в плотное кольцо войсками. Зараженное население зверски уничтожается. Тот факт, что проживающие в якобы зараженных местах люди продолжают как ни в чем ни бывало общаться в различных социальных сетях, объяснялся работой российских хакеров, взломавших пользовательские аккаунты и пишущих от их лица.

Западный мир кипел. А сородичи Сора никак себя не проявляли. Однако из поступающих сведений, он вычленял факты, к которым разведка как раз серьезно не относилась. Спецслужбы просто машинально, наряду с другими сведениями, фиксировали слухи о колдунах, оборотнях, привидениях и множестве сверхъестественных явлений. Концентрацию подобных слухов вокруг интересующего мировые разведки объекта пытались объяснить применением к местному населению галлюциногенных ОВ. Но Сор ясно осознавал, что кто-то пробуждает те силы, которые он в свое время практически уничтожил.

И тут изгоя посетила новая мысль, заставившая его сущность в очередной раз содрогнуться. А что если сородичи, узрев измененный им мир, решили наказать его не самолично, а поручить сие единственному сохранившему духовную самобытность племени потомков. И сейчас там происходит насыщение жалких смертных людишек божественной силой и передача им знаний могучих предков, тех самых знаний, которые Сор вытравливал в течение многих веков.

Будет ли он терпеть унижение от простых смертных?

Нет!

Позволит ли он своим ненавистным сородичам впредь помыкать им?

Нет!

Пока возрождающаяся зараза не распространилась по всему миру, он уничтожит ее в колыбели!

Джордж Сор с такой силой сжал дубовые подлокотники массивного кресла, что те с громким треском расщепились на мелкие части. Брезгливо отряхнув руки от древесного мусора, глава Совета Попечителей окинул мутным взглядом онемевших членов совета. У тайных властителей мира, по желанию которых вспыхивают войны и революции, меняются правительства и разрушаются государства, возникают кризисы и инфляции, у них на лицах выступила холодная испарина при виде того, как Джордж Сор раздавил подлокотники, словно те были сделаны из мягкого пенопласта.

– Джентльмены, мир больше не нуждается в вашем попечительстве! – Сор встал, и присутствующим показалось, будто он стал на голову выше. – Я распускаю Попечительский совет!

Продолжая пребывать в немом оцепенении, вероятно теперь уже бывшие вершители человеческих судеб остались сидеть на своих местах, когда Джордж Сор покинул огромный кабинет. А он шел с намерением поставить большую жирную ядерную точку.

***

Антироссийская истерия достигла небывалого масштаба. В Соединительных Штатах и их сателлитах, закрывались российские консульства и посольства, выдворялись российские дипломаты, бизнесмены и даже обычные туристы. СМИ продолжали нагнетать обстановку, но теперь они не кричали вразнобой каждый о своем, а пели в унисон, как грамотно управляемый хор. В массы выдавалась версия о изобретении русскими нового психотропного оружия глобального уровня поражения. Супер мощные излучатели построены в Русских Горах, до последнего времени скрытых «барьером ноль пространства». Секретная документация, как по психотропным излучателям, так и по генераторам ноль пространства была выкрадена русскими у немецких ученых во время оккупации Берлина в мае тысяча девятьсот сорок пятого года. Тогда же плененные ученые, истязаемые сталинскими палачами, вынуждены были построить преломляющие пространство генераторы, скрыв с их помощью целый горный хребет, на вершинах которого начали возводить излучатели.

Что примечательно, у основной массы западной публики, заведенной антироссийским информационным потоком, даже в мыслях не возникало вопроса, почему Русский Хребет не отмечен на картах до 1945-го года, и почему о нем вообще никто никогда не слышал?

А СМИ продолжали кричать о том, что русские завершили строительство своих ужасных излучателей и, прежде чем нанести сокрушительный удар по всему цивилизованному человечеству, испытывают их на собственных гражданах. Новостные телеканалы транслировали невесть как попавшие к ним ролики, снятые на мобильные камеры. Ролики показывали мечущихся по лесу бородатых мужиков в шапках ушанках, рваных ватниках и начищенных кирзовых сапогах. Вероятно, для самых непонятливых зрителей на рукавах ватников были пришиты шевроны с российским триколором. Бородатые мужики гонялись друг за другом с перекошенными от злобы лицами и дикими криками, рубились на топорах, кололись вилами и вцеплялись в глотки зубами. Все подобные ролики шли под заголовком «Завтра русские сделают это с нами!»

Но больше всего ранимые души западных зрителей тронуло видео, на котором бородачи в ватниках, ширяя оглоблями под глубокий снег, который, то ли не успел растаять к концу лета, то ли уже выпал свежий, выгнали из берлоги симпатичного бурого медведя. Ошалевший от вида орущих дикарей, мишка бросился в паническое бегство. Однако глубокий снег не оставил ему шансов. Бедного зверька закидали вилами, а когда тот упал, истекая кровью, бородачи набросились на него с топорами. Косолапый мученик последний раз посмотрел на зрителя выворачивающими душу полными слез большими глазами, и в следующий миг в экран плеснуло кровавыми брызгами.

Ролик с ужасной гибелью бурого мишки в дребезги разбил переполненную чашу терпения прогрессивного западного человечества. Народные массы буквально выплеснулись на улицы европейских и американских городов, неся в руках плакаты с печальной медвежьей мордой и транспаранты с надписью «Защитим амурского тигра!» Громя витрины магазинов и переворачивая припаркованные автомобили, демонстранты двигались к площадям у различных правительственных учреждений, где устраивали митинги с призывом немедленно нанести ядерный удар по русским, пока те не уничтожили всех обитающих на территории России диких животных.

Вообще-то Сор подводил к несколько иной мотивации. Но, какая в принципе разница, из-за чего человечество уничтожит себя? Почему бы и не на почве любви к животному миру?

Глава 34

– Что за бред! – который раз за последние дни произнес Владимир Виссарионович, выслушав очередной экстренный доклад о международной обстановке.

Глава МИДа развел руками.

– Наши западные коллеги продолжают игнорировать все призывы к диалогу. На все попытки связаться, мы получаем ответы, что абоненты с такими номерами не зарегистрированы. И это притом, что западные коллеги заявляют, будто мы не отвечаем на их призывы ни по президентской линии, ни по линии МИД.

– Что по вашему ведомству? – президент перевел усталый взгляд на министра обороны.

– Хорошего мало, Владимир Виссарионович. Вернее сказать, совсем ничего хорошего. Ядерный арсенал НАТО приведен в боевую готовность. Есть все основания полагать, что это не просто учения, демонстрирующие мощь противнику. Аналитики просчитывают девяностопроцентную вероятность ядерного удара по нам в ближайшие дни.

Министр обороны продолжал говорить о принятых контр мерах, о полной боевой готовности российской армии, об отсутствии у противника даже малейшего шанса уцелеть, после ответного удара. Тем более, Китай уже заявил, что поддержит Россию.

Так же был освещен вопрос об экстренной расконсервации бомбоубежищ и резервных командных бункеров.

– Уже сейчас можно начать эвакуацию членов семей правительства и высшего командного состава, – мрачно подытожил министр.

– У нас есть хоть одно бомбоубежище, которое выдержит удар современных противобункерных бомб? – вопросительно поднял брови президент. Или может быть, у нас есть подземный бункер, о котором не известно разведке противника?

– Да какое там… – министр обороны поморщился, словно от зубной боли. – Мы же сами сорок лет назад, когда наш последний генсек, прежде чем развалить страну, объявил разрядку и разоружение, водили их на экскурсии по всем объектам. А при том, что после этой разрядки творилось со страной… Тут можно назвать чудом, что сохранилось имеющееся. Да что я рассказываю… Сами лучше меня все знаете.

– М-да-а… – согласно протянул Владимир Виссарионович и, словно оправдываясь перед самим собой, продолжил: – Да и не верил же никто в реальную возможность глобальной ядерной войны. Потому и не строили ничего нового. Какой же смысл, скажите мне, отправлять, кого бы то ни было в убежища, которые будут уничтожены если не второй, то третьей или четвертой волной?

– Но там будет хоть какой-то шанс. Нельзя же вообще ничего не делать?

– Да я не против. Просто хотел прояснить реальные шансы.

– Владимир Виссарионович, – вступил в разговор глава МИД, – думаю, следует срочно прояснить вопрос возможности эвакуации в Русские Горы. Важно узнать, защитит ли полог забвения от ядерной бомбардировки и последующего радиоактивного заражения.

– Вот! – поднял указательный палец президент. – Я надеюсь… Я верю, что в высшем руководстве Соединительных Штатов остались здравомыслящие головы, способные предотвратить ядерный шабаш. Но согласен, что эвакуацию следует проводить за полог забвения. Однако не стоит забывать, что у этих территорий есть хозяева, которые некогда отгородились от человечества – могущественные существа, подобные владыке Лешему. Захотят ли они нас принять, узнав о том, что мы сотворили со своим миром? И, считаю необходимым предупредить их об опасности, ибо действительно неизвестно, устоит ли перед ядерной атакой полог забвения. В общем, пришло время обратиться к пращурам, коль уж они сами не спешат выйти к нам.

***

На одном из горных склонов, где заканчивался редкий лесок, и начиналась поросшая редким кустарником каменистая круча, замерцало марево большого призыва. Из открывшегося портала вышел лесовик Захар. За ним потянулись увешанные альпинистским, военным и прочим снаряжением люди. Последним вышел Терентий.

– Энто край моих владений, – объявил он. – Далее мне творить призывы заповедано. Теперича токма пешком.

– Мои владения по ту сторону, – словно оправдываясь, вставил Захар.

– Пешком, так пешком, – Владимир Виссарионович притопнул одной и второй ногой, проверяя, ладно ли сидят горные ботинки. – Вспомним марш-броски лихой молодости.

Зашелестев винтами, в воздух поднялся похожий на гигантскую стрекозу дрон. Сверив уже имеющиеся в планшетах карты с передаваемым дроном изображением, и синхронизировав их, отряд, не теряя времени, двинулся по горной тропе. Президент бодро шагал в середине колонны. Он единственный шел налегке. Почти налегке. Легкий штурмовой костюм с необходимым минимумом оснащения весил ровно пуд. Мало найдется в мире президентов, способных с таким грузом так шустро шагать вверх по крутому горному склону.

Пока отряд поднимался к перевалу, лесовики отправились каждый в свое владение. Им предстояло принимать и расселять людей, которых пока небольшим потоком, дабы не создать паники, эвакуировали под защиту полога забвения.

Светило отмерило половину своего пути по небосводу, когда отряд остановился перед отвесным склоном. Согласно полученным ранее данным и передаваемому изображению с находящегося в воздухе дрона, неприступная стена окружает Долину Исхода со всех сторон.

Альпинисты доложили президенту о сложности предстоящего подъема. Очень твердая и вместе с тем хрупкая порода не позволяла подниматься обычным способом. Требовалось забуриваться на достаточную глубину для надежного анкерного крепления. Выслушав, сколько времени предположительно уйдет на штурм каменной стены, Владимир Виссарионович отрицательно покрутил головой.

– Командуй своим орлам «отставить», Георгич, – хлопнул он по плечу возглавляющего группу полковника. – Дальше я пойду один. Эх, знал бы, надо было больше потренироваться под присмотром Лешего. А то ведь всего один раз и оборачивался.

Ничего не понимающий полковник какое-то время молча смотрел, как глава государства начал раздеваться. А когда тот остался в одном исподнем, пошитом из знакомого полотна, до командира группы дошло, что президент является таким же оборотнем, как и все бойцы сопровождающей его группы. Но никакой зверь не способен подняться по этой скале! Неужели президент обернется вороном? У полковника мелькнула запоздалая мысль, что надо было включить в группу девчонок. Они смогли бы сейчас сопроводить Владимира Виссарионовича. Он хотел было предложить срочно вызвать ведуний. В пернатом обличие они быстро сюда доберутся.

Но президент уже приник к земле, контуры его тела поплыли, преобразуясь. И вот перед изумленными взорами людей предстал огромный пес палевой масти. Покрытое короткой шерстью тело бугрилось мышцами стальной крепости. Чудовищные клыки торчали из-под брылов. Из трепещущих ноздрей вырывалось жаркое дыхание. Зверь присел на задние лапы и расправил крылья. Размер каждого крыла был не менее трех метров. Сильный толчок мощных лап подбросил его выше голов зрителей, а вихрь, поднявшийся от взмаха крыльев, разметал вокруг камни величиной с кулак. Едва устоявшие на ногах люди вынуждены были закрыть лица руками. Когда поднявший каменное крошево вихрь улегся, и они смогли взглянуть вверх, крылатый пес уже достиг вершины скалы и, игнорируя заинтересовавшегося им дрона, скрылся за ней.

И вот президент-оборотень уже обозревал раскинувшуюся под ним равнину, замкнутую в окружении неприступных скал. В центре отблескивало кажущейся черной поверхностью небольшое озеро. Берега усеяны крупными каменными обломками. Такие же камни разбросаны по всей равнине. Опытный глаз бывшего военного сразу узрел определенный порядок в кажущемся каменном хаосе. Так разлететься обломки могли только в результате направленного взрыва. Какой же специалист подрывник поработал здесь в незапамятные времена?

А вот и эпицентр давнего взрыва. Крылатый зверь приземлился перед вырубленным в скале порталом, мерцающим знакомым маревом большого призыва. Пес припал к земле и обернулся человеком.

Подойдя к порталу, президент на несколько мгновений остановился в нерешительности, Резко выдохнул и шагнул вперед.

Однако марево не пропустило его, как делало это всегда, когда кто-либо открывал перед ним большой призыв. Марево оказалось осязаемым, будто очень прочная пленка. И эта пленка, лишь поначалу подавшись внутрь, вдруг с хлопком выпрямилась и отбросила непрошеного гостя. От неожиданности тот упал. Быстро поднялся, потирая ушибленный о камень локоть. Растерянность во взгляде сменилась на злую решительность. Теперь он уперся в мерцающую пленку ладонями и начал с упорством борца вдавливать ее внутрь. По мере натяжения сопротивление росло. На лбу выступил пот, на висках вздулись вены, лицо и шея густо покраснели, ноги дрожали от напряжения, в босые ступни вонзались острые каменные осколки. Но силы смертного создания не беспредельны. Нога сорвалась с вывернувшегося из земли камня, и человека снова отбросило прочь.– На этот раз президент не вскочил сразу на ноги, а долгое время лежал, потом сидел, восстанавливая силы и дыхание, и глядя исподлобья на портал.

– Ну что ж, попробуем иначе, – наконец произнес он и обернулся крылатым псом.

Глухой рык, прыжок, взмах могучих крыльев, и сказочный зверь взмыл к небесам. Сделав круг над долиной, он коршуном рухнул к ее противоположному краю, у самой земли перешел на горизонтальный полет и понесся на портал стремительным тараном.

В последний момент пес сложил крылья. Удар! Громкий, словно выстрел из пушки, хлопок. И зверь кубарем отлетает почти на середину долины.

Чувствуя себя побитой собакой, и оставаясь в собачьем же облике, волоча по камням изломанные крылья, оборотень поплелся к берегу озера и принялся жадно лакать кристально чистую воду. Вид озерной глади породил мысль призвать через малый призыв к владыке Лешему. Пусть после исчезновения владыки и сам Владимир Виссарионович, и лесовики, и многие другие неоднократно безрезультатно пытались послать ему призыв, но может, здесь-то, вблизи портала, через который, если верить преданиям, ушли пращуры, призыв достигнет адресата?

Затаив дыхание, дабы вырывающийся из собачьих ноздрей горячий воздух не тревожил водную гладь, оборотень склонил голову, крепко зажмурил глаза и начал вызывать в воображении образ Лешего. Вот уже проступили холеные аристократические черты, но тут воображение вдруг самостоятельно начало наносить какие-то незнакомые президенту штрихи. Вместо аккуратной бородки и тонких усиков рисовалась окладистая борода и мужицкие усы, кончики волос которых заворачивались под верхнюю губу. Кустистые брови нависали над глазами, делая взгляд грозным. Длинные соломенные волосы перетянуты на лбу ремешком из светлой кожи с нанесенными на нем красной краской руническими символами.

Оборотень потряс головой и открыл глаза, чтобы прогнать наваждение. Посмотрев на пустую водную поверхность, он снова крепко смежил веки. И снова владыка Леший представился ему в том же непривычном мужиковатом виде. Но на этот раз его отвлек раздавшийся за спиной громкий хлопок мерцающей мембраны.

Прыжок с одновременным взмахом успевших срастись крыльев, и пес развернулся к порталу. Увидев того, кто вышел из мерцающего марева, оборотень принял человеческий облик, поднялся и шагнул навстречу… Лешему? Леший ли это?

Президента с интересом рассматривал вроде бы Леший, но напрочь лишившийся своего аристократичного вида. Это был тот бородач, что привиделся во время призыва. Кожаные штаны заправлены в остроносые сапоги. Длиннополая полотняная рубаха подпоясана куском бечевы.

В памяти Владимира Виссарионовича всплыли случаи, когда различные существа называли Лешего Велесом, а тот злился, говоря, что зовут его Лешим, и никакого Велеса он не знает.

– Не ведал я, что за тыщу веков в ком-то могла сохраниться чистая кровь, – удивленно покачал головой двойник Лешего. – Жаль, что ты не мой потомок.

– Владыка Велес? – нерешительно высказал догадку президент.

– А ты кого чаял узреть, когда творил мне призыв, потомок Симаргла? – удивился первочеловек. – И отчего призвал меня, а не своего пращура?

Глава 35

Президентский кар плавно заскользил по монорельсу, быстро набирая скорость. Винни с раздражением подумал об оставшейся в его подземной резиденции семье. Он уже давно не любил Молли… Нет, не так. Он никогда не любил эту рыжую стерву, некогда совратившую молодого перспективного политика Винни Крюгера, практически купив его на деньги папочки-миллиардера. Не любил Винни и их общих детей – этих крикливых жирных вечно что-то требующих ублюдков.

Мысли о семье заставили Крюгера в тысячный раз подумать о несправедливости идиотского правила, согласно которому он, президент Великих Соединительных Штатов, защищающий общечеловеческие ценности во всем мире, обязан иметь традиционную семью и носить маску счастливого отца примерного семейства.

Вот интересно, супруге какого президента пришла в голову идея, сажать огород возле Белого Дома? А еще более интересно, какие процессы в микроскопическом мозгу Молли заставили ее, родившеюся дочерью миллиардера, посадить возле Белого Дома плантацию картофеля. Из выращенного картофеля она собственноручно жарила чипсы, а дети раздавали большие пакеты с ними всем встречным. Надо было видеть, как члены администрации президента пытались исказить лица в подобии благодарной улыбки, осторожно принимая заляпанные маслом бумажные свертки.

Но теперь-то его мучения закончились. Он сам поставит на них точку. Но сперва выполнит волю американского народа, доверившего ему, Винни Крюгеру, стать карающей дланью, насылающей ядерную гиену на погрязший в грехе мир. Винни посмотрел на ядерный чемоданчик, пристегнутый к руке сидевшего напротив офицера, и невольно скользнул взглядом по его ладной фигуре. Неприязнь к Молли вспыхнула с новой силой. Захотелось скорее открыть чемоданчик и вдавить эту

Дьявольскую кнопку!

Но нет. Он сделает так, как предписывают правила. И после того, как Земля содрогнется, очищаясь от скверны, и Винни крюгер станет властелином нового мира, он установит свои правила – новые правила для Нового Мира! И первым пунктом будет не обременение президента…. Нет. Не обременение властелина семьей. Зачем ему такая обуза, если он обязан заботиться о судьбах всего мира? Молли с ублюдками сразу переселится в сектор для обслуги. Нравится выращивать картофель? Так ей найдут работу на овощных фермах. И ее папашу туда же. Старый маразматик со своими-то капиталами мог построить собственный подземный город и властвовать в нем без ограничений. А теперь все! В новом мире его банковские счета ничего не значат. Здесь он просто никчемный старикашка, должный благодарить судьбу за то, что не остался наверху вместе с остальным человеческим мусором. Но Винни никогда не был неблагодарной скотиной. Он помнит, что именно тесть оплатил и организовал его избирательную компанию. И потому позволит старику скоротать остаток жизни в относительном комфорте. Скажем, присвоит Джорджу Сору статус первого пенсионера нового мира. Но жить тот будет со своей дочуркой в секторе обслуги.

Увлекшись мыслями о великом грядущем, президент Соединительных Штатов заметил, что кар уже стоит в шлюзе центрального командного бункера, только после того, как двери с легким шорохом поползли в сторону, и в салон ворвались посторонние шумы.

Выслушав доклад министра обороны, Крюгер проследовал в командный пункт и занял свое кресло. Фоном шли доклады офицеров о готовности систем, а он смотрел на расположенный прямо перед ним монитор с его изображением. Сделав мимические упражнения, Винни придал лицу много раз натренированную маску величия, с которой он обычно обращался к народу. И вот сейчас он сообщит доверившим ему свои судьбы гражданам Великих Соединительных Штатов, да устроит благополучно Господь их души там на небесах, о решении пойти навстречу их чаяниям и нанести превентивный карающий удар по русской империи зла. Но сообщит он об этом только после того, как ракеты первой карающей волны покинут пусковые установки.

Наконец решающий момент настал. Пока сопровождавший президента офицер отстегивал от руки и ставил перед ним ядерный чемоданчик, Крюгер еще раз пробежал взглядом по ладной фигуре военного.

Итак, крышка открыта, коды введены, предохранительный колпак снят… И Винни первым осуществляет мечту каждого, как он всегда был уверен, президента – нажимает заветную красную кнопку.

Вновь со всех мониторов сыпятся доклады о введении кодов и предстартовой готовности, но он уже не обращает на эту суету внимание. Уверенный в необратимости содеянного, вершитель судеб сообщает о готовности обратиться к пока еще существующим гражданам великой страны.

На мониторе появилось сообщение о том, что его изображение передается в эфир. Последний раз с удовлетворением оценив свой внешний вид, Винни Крюгер торжественно начал:

– Граждане великой Америки…

Вдруг неожиданно поднявшийся гвалт сбил президента с мысли. Вскипая раздражением, он покосился на присутствующих и увидел, что все они повскакивали с мест. Не сумев ничего разобрать в панических криках и забыв, что на него направлены камеры прямого эфира, Винни воскликнул: – Что происходит, дьявол вас поимей?!

– Потеряны все цели, сэр! – бросил ему один из генералов.

– Как потеряны? – непонимающе выпучил глаза президент. Видя, что никто не стремится хоть что-то ему объяснить, он схватил за плечо министра обороны. – Кен! Что происходит, Кен?!

– Вот что, – тот коротко ткнул в мониторы с транслируемым со спутников изображением земной поверхности, и снова принялся скороговоркой отдавать какие-то команды, в которых Винни уловил приказы об отмене ракетных запусков.

– Что, вот что? – продолжил недоумевать президент, но, всмотревшись в изображения на мониторах, растерянно вскинул брови. – Чле-ен Господен! Это что за дьявольская задница?

А обалдеть было от чего. Привычные очертания евразийского материка изменились. Да что там изменились. Большая часть материка попросту исчезла. Только знакомые очертания других материков не позволяли Винни усомниться, что он смотрит на родную планету. То, что осталось от Евразии, напоминало бородатую голову с туловищем-Африкой. Переведя взор на монитор, где на материки накладывались политические границы, он увидел, что Тихий Океан омывает берега Финляндии, прибалтийских государств и Польши. Сами эти государства, как и вся Европа, сдвинулись вперед, исказившись очертаниями. Изменились очертания и оставшихся азиатских государств. Кроме России полностью исчезли Белоруссия, Украина, Казахстан, Китай и, наверное, еще какие-то страны. Винни никогда не интересовался географией, и о существовании многих небольших государств узнал лишь став президентом. А их местоположение на карте для него продолжало оставаться загадкой. Потому с уверенностью сказать, какие страны исчезли вместе с Россией, он не мог. Да и с неуверенностью не мог тоже.

– Что это, Кен? – Крюгер снова повернулся к министру обороны. – Куда все это исчезло?

– Вероятно, Русские расширили территорию покрытия генераторов нуль пространства.

– И что теперь? Куда летят наши ракеты?

– Хвала пресвятой деве Марии, уже никуда. При потере целей включилась система самоуничтожения.

– Самоуничтожения? – переспросил Винни. – Почему нельзя было просто развернуть их назад? Что ты так смотришь на меня, Кен? Неужели такая простая мысль не могла прийти в ваши солдафонские головы?

– Вероятно, осознав справедливость упрека президента и не найдя что ответить, министр густо покраснел, задвигал желваками и отвернулся к мониторам.

В этот момент в бункере вспыхнула новая волна панического гвалта.

– Что на этот раз? – поинтересовался президент, начиная осознавать, что его великое будущее катится дьяволу в известное место.

Однако Кен проигнорировал вопрос. Прошло немало времени, прежде чем Винни объяснили причину новой паники. Причина оказалась действительно катастрофической. Можно даже сказать, самоубийственной.

В электронных мозгах всего ядерного арсенала Америки сменились цели. Теперь целями значились города и военные объекты самих Соединительных Штатов. Благо, была предусмотрена ситуация с захватом объекта с пусковыми установками вражескими диверсантами или террористами, и в случае несанкционированной смены целей включался механизм самоуничтожения самих пусковых установок.

– Как вот это все понимать? Винни обвел присутствующих растерянным взглядом. – Мы теперь не ядерная держава?

Но его вопрос потонул в новом гуле возбужденных голосов. Причиной было возвращение Евразии привычных очертаний. Недолго поляки с прибалтами полюбовались видом океана.

В мозгу Винни начала формироваться мысль о гневной ноте Кремлю, но ее спугнул звериный рык, прозвучавший в бункере. Обернувшись на него, президент первым делом удивился тому, что в бункере почему-то присутствует его тесть. Потом еще больше удивился изменениям во внешнем виде старикашки. Тот как будто бы помолодел, стал на голову выше и раздался в плечах. И самая крайняя степень удивления возникла от того, что звериный рык исходил именно от тестя. Взрычав еще громче, старик врезал кулаком по задраенной переборке. В броневом листе невесть какой толщины образовалась внушительная вмятина. Узрев, на что способен взбесившийся старик, находившиеся в бункере офицеры невольно потянулись к кобурам. А президент Великих Соединительных Штатов Винни Крюгер ощутил, как в паху стало горячо, и кресло под его ягодицами намокло.

Казалось, Джордж Сор, глядя на сделанную им вмятину, тоже удивился.

– Ко мне вернулась сила, – то ли спросил сам себя, то ли просто констатировал факт Сор. – Значит, они точно вернулись…

– Сэр, как вы здесь оказались? – подступил к нему один из дежурных офицеров, доставая пистолет из кобуры.

Сор лишь скользнул по офицеру презрительным взглядом и крутнул одной рукой запорный штурвал. Электронное табло на переборке заискрилось, защелкали отпираемые запоры, и выход из бункера бесшумно отворился. Два дюжих морских пехотинца, находившихся по ту сторону, заступили Сору дорогу. Он отбросил их в стороны, словно легкие надувные куклы, и, тяжело ступая, удалился. Никто больше не посмел задержать странного старика.

Эпилог

Под разлапистой сосной, раскинув в стороны руки, спал высокий блондин с аккуратно подстриженной бородкой. Одет блондин в простецкие полотняные портки и длиннополую рубаху навыпуск. Босые ноги вполне соответствовали гардеробчику. Блондин чему-то улыбался. Вероятно, ему снился хороший сон.

А вот сидевшая чуть поодаль на берегу веселого ручейка девушка не улыбалась. Из ее печальных зеленых глаз срывались крупные слезинки. Одежкой девица резко отличалась от спящего под сосной мужика. Розовая блузка и модно порванные на коленке джинсы бесстыдно облегали стройную фигуру. Туфельки на невысоком, но тонком каблучке никак не подходили для прогулок по дремучему лесу. Разве что в карете. Но кареты поблизости не было видно. Впрочем, как и дороги, по которой эта карета могла бы проехать. Поляну, на которой расположилась странная парочка, окружала по-настоящему непролазная чаща.

Имя девушки Катерина. Она всего лишь несколько часов назад перенеслась в этот забытый богами дремучий лес из родного цивилизованного мира. И что самое для нее обидное, перенеслась по собственному желанию. Можно сказать, стала жертвой собственных радужных мечтаний, связанных с этим самым босоногим блондином, который беззаботно спал под сосной.

Посудите сами, познакомившись с Катериной, блондин навешал на ее нежные девичьи ушки лапши, мол, является он владыкой бескрайних лесов. Повелевает и людьми, чьи селенья находятся в тех лесах, и диким зверьем, и духами бесплотными, и прочими разными тварями. В доказательство творил всякие разные чудеса и раздаривал направо и налево волшебные артефакты, знакомил Катерину с различными сказочными существами, да и в ней самой пробудил дар, благодаря которому она и сама могла кое-что наколдовать, и даже обернуться вороной. Насчет вороны девушка в восторге не была. Ладно бы жар-птицей, или лебедушкой белоснежной, или, на худой конец, голубкой сизокрылой. А то, кому ж понравится узреть себя в образе противно каркающей птицы. Но в целом все доказательства Лехиного могущества были, что называется, на лицо, и никаких сомнений не вызывали.

. И что она должна была подумать? Да как минимум то, что живет Леха – так назвал себя блондин – в более-менее приличном дворце с прислугой и соответствующей обстановкой. И это как минимум. На самом-то деле девушка ожидала, куда гораздо большего. А потому, когда появился странный бородатый мужик в длиннополой ночной сорочке и заявил об отправке Лехи в его родные края, девушка, не задумываясь, потребовала, чтобы ее отправили вместе с ним. Ну не могла же она предположить, что их отправят в тот же момент, не дав даже подготовиться и собрать хоть какие-то личные вещи. Пусть наставники в лагере ведунов научили ее уходу за собственным телом и лицом, в том числе без привычных парфюмерных средств, но она, же современная женщина. Ей косметика необходима просто как антураж цивилизованного мира. А ведь косметика, это лишь малая толика того, что требуется современной женщине.

И вот, когда Катерина вдруг оказалась посреди дремучего леса, то не сразу осознала всю глубину глубин той, мягко выражаясь, ловушки, в которую ее занесло.

– Леша, мы где? – спросила она, испуганно глядя на окружающие необъятные стволы исполинских деревьев, чьи кроны полностью закрывали небо, погружая ночной лес в кромешную тьму. Не будь она ведьмой, вряд ли смогла бы сейчас хоть что-нибудь рассмотреть.

– Дома, – последовал ответ. При этом голос владыки буквально сквозил прямо-таки счастливым умилением.

– У кого дома? – не поняла еще серьезности ситуации девушка.

– У себя, – удивленно посмотрел на нее Леший, нежно погладил ствол ближайшего дерева и уточнил: – Я у себя дома.

– А где дом-то? – продолжила недоумевать Катерина.

– Вот же он, – повел рукой окрест Леший.

В голове Катерины начало зарождаться смутное подозрение.

– Леш, – подступила она к спутнику, – а где ты ешь, спишь, принимаешь ванну, в конце концов?

– Кого принимаю? – не понял тот.

– Леш, ну… ты, например, в баню ходишь?

– В баньку-то? – губы Лешего расплылись в улыбке. – Баньку я люблю. Но нонче поздно ужо. У Кощея с Ягой ребятишки спят. У Вия банька знатная, так и он ночных гостей может не уважить. Но ежели охота сильная имеется, можно и свою на скорую руку спроворить.

От растерянности Катерина не успела отказаться, как Леший сотворил мерцающий портал и увлек в него девушку. Они вышли на залитую бледным светом луны большую поляну. Рядом весело журчал ручеек. При их появлении то ли прыгнула в воду большая лягуха, то ли ударила хвостом рыбина, то ли еще какой неведомый зверь плеснулся.

– Тут и побаниться можно, – заявил владыка, усаживаясь под сосной. – Вона ямка от старого кострища. Ты ее почисть, да новый костерок запали. Дровишки покрепче выбирай, дабы угли пожарче получились. Натаскай из ручья крупных голышей и обложи ими ямку с костром. Да не зевай, следи, чтобы огонь жарко горел. Тогда к рассвету голыши как следует прокалятся.

Катерина слушала наставления с широко открытыми глазами и при этом с совершенно отсутствующим взглядом. Она наконец-то осознала всю чудовищность своей ошибки и одновременно отказывалась в это верить.

– Пока камни калиться будут, сплети ведерко под воду. А лучше два-а-а, зевнул на последнем слоге Леший и продолжил уже лежа: – Ага, жердин для шалаша и лапник загодя приготовь. А как вода от голышей с обратной стороны от огня будет ашни отскакивать паром, так засыпай ямку с углями песком, сгребай на песок голыши, ставь сверху шалаш и буди меня париться. Да пару веничков не забудь наломать. И снеди какой-нибудь приготовь, – и уже в полудреме добавил: – Нужна будет помощь, кликни лесовика али ручейника, – и, подложив ладони под голову, Леший тихо засопел.

А Катерина села на берегу ручья и проплакала до самого рассвета.

– Ой, – прозвучал звонкий голосок, когда в кронах деревьев защебетали первые утренние птахи, – владыка Леший вернулся! Умаялся видать. Спит аки младенец. А ты дева-ведунья о чем печалишься? Не чую я горя-беды подле тебя.

Катерина вытерла слезы, задумчиво посмотрела на стройную девчушку, глаза ее целеустремленно сощурились. Взяв девчушку за руку, спросила:

– Скажи, берегиня, кто из окрестных владык живет по-человечески.

– Енто как? – в глазах девчушки отразилось недоумение.

– Ну, чтобы не вот так, – Катерина показала на спящего Лешего, – а в собственном дворце с прислугой и прочими удобствами.

– На кой же владыке такая обуза? – еще сильнее удивилась берегиня и внимательнее присмотрелась к гостье. – А не слаба ли ты умишком, ведунья?

– Слаба, – согласилась та. – Была б умом сильна, не очутилась бы в этой дыре.

Зеленые глаза попаданки вновь наполнились влагой. Но она склонилась к ручью и решительно плеснула в лицо студеной водицей. Хорошенько умывшись, вновь повернулась к берегине, подмигнула ей с неким злым задором.

– Но, если меня зачем-то в эту дыру занесло, то не для того же, чтобы прозябать в дремучем лесу какой-то жалкой заштатной ведуньей? А?

– не возьму я в толк, о чем ты вопрошаешь, дева, – пожала плечиками девчушка.

– То был риторический вопрос.

– Ась?

– Запомни этот день, берегиня! Потом будешь рассказывать своим товаркам, как первой встретила ту, которая явилась в сей мир, чтобы изменить его! – воображение Катерины начало рисовать великолепные дворцы. В зеркальных озерах перед дворцами величаво плавали белые лебеди и важно вышагивали розовые фламинго. По широким идеально мощеным дорогам к дворцам съезжались золоченые кареты с красочными гербами на дверцах. Во дворцах полные знатной публики просторные залы с высокими потолками и огромными хрустальными люстрами. Сама же она виделась себе важно шествующей через толпу склоняющих головы вельмож. На ней пышное платье, густо усыпанное крупными бриллиантами. Сквозь высокий разрез при каждом шаге мелькает загоревшая почти до шоколадного цвета стройная ножка…

Но тут Катерине почему-то вдруг вспомнилась сказка Пушкина о Золотой Рыбке. Только вместо старухи воображение рисовало ее саму. Сидела она у покосившейся избушки, а перед ней лежала разбитая в дребезги хрустальная люстра…

– Ну, может быть, изменения в этом мире произойдут не так уж и скоро, – уже менее уверенно сообщила берегине Катерина и с вернувшейся в голос твердостью добавила: – Но обо мне ты точно услышишь!

31 декабря 2017 года

художник-иллюстратор Вячеслав Лещев

Content

Галкин Роман Леший. Возвращение к покону

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог