Болото Алина Николаевна

Вдова узурпатора

"Брызнет сердце то ли кровью,

То ли тертою морковью -

Ах, поверьте, все равно:

Все равно жестокой болью,

То ли гневом, то ль любовью

Наше сердце пронзено!

И слезами плачут куклы,

И огнем пылают буквы,

И взорвался барабан,

И пошла под гром оваций

Перемена декораций:

Здравствуй, новый балаган!"

(Ю. Ким "Хор актеров")

1

Как же ты подвел нас, Ламас! Когда я открыла дверь и увидела бледное лицо Дима Фута, я сразу поняла: случилось нечто ужасное. Но я не думала, что ты умер, Ламас! Я не ждала от тебя такого предательства! Дим Фут сказал, что у тебя сердце не выдержало. Но послушай, как ты мог?! Ведь ты же был магом. Маги сильнее людей. Ты не смел умирать! Как же мы с Клюсом без тебя? Ты заменил нам отца, мы молились на тебя, как на Луну! А ты…

– Надо бежать, – сказал Дим. Он сразу страшно постарел, обвисли складками щеки, потухли глаза. Он боялся, Ламас! Он двадцать три года прослужил нашему отцу, он помнил маму живой. Он меня на руках носил и кормил с ложки манной кашей. Он Клюсу пеленки менял лучше любой няньки! Он нам казался сказочным великаном… Дим Фут испугался, Ламас. – Надо бежать, – повторил он.

Это я знала сама. Я давно приготовила дорожную сумку, куда сложила наши с Клюсом вещи, вытребовала у Дано Ита паспорта, потихоньку подсобрала наличных. И все-таки я надеялась на тебя, Ламас. Ты один мог отвратить беду. А ты взял и умер…

Дим Фут отправился за вещами, а я побежала будить Клюса. Брат спал, как всегда, поперек кровати. Башмаки его стояли на подоконнике, штаны из голубого аркадайского сукна болтались на гимнастической стенке, рубашка свисала со спинки стула, а носки вообще отсутствовали. Я потрясла брата за плечо:

– Вставай, пора ехать!

Клюс открыл один глаз, моргнул пару раз и спросил, не отрывая щеки от подушки:

– В парк?

Вдвоем с Димом Футом они накануне заработали нагоняй от сторожа в охотничьем парке. Перестреляв всю механическую дичь, они взялись сбивать со столба герб Дано Ита. Как все мужчины в роду Диано Лу, Клюс не выносит оскорблений. Герб Дано Ита в центре парка показался ему оскорблением. Ты сам учил его держать оружие, он разнес деревяшку со второго выстрела.

– Какой парк с утра?! Мы отправляемся в изгнание, сир.

Глаз закрылся, послышалось громкое сопение. Бома, тот идол, что ты повесил в изголовье кровати Клюса, угрожающе качнулся.

– Клюс!

– Езжай сама, – ответил юный Диано Лу и перевернулся на другой бок.

Натянуть одеяло на голову я не дала.

– Вставай, Дим Фут рассердится!

Голова поднялась над подушкой, под каштановым чубчиком провернулись мозговые шестеренки, губы выдали ответ:

– Я на него еще раньше рассердился. Он мне парк сегодня обещал.

Деревянный идол между тем раскачивался все сильнее. Сложенные на толстом животе руки начали подпрыгивать, квадратная голова билась о спинку кровати. Бома чуял колдовство.

– Сир, на вас смотрит отечество!

Я стащила яростно отбивающегося Клюса с постели и не без усилий напялила на него рубашку. Противный мальчишка извивался ужом, отшвырнул стул на другую половину комнаты, зачем-то вцепился в подушку (под ней, кстати, обнаружились носки).

– Вы нас задерживаете, хозяин! – ледяной тон Дима Фута охладил эти страсти. Клюс притих и покорно влез в штаны. Новое кепи с блестящим козырьком окончательно примирило моего брата с ранним подъемом.

– А умываться сегодня не надо? – спросил он с тайной надеждой.

– Глаза можешь протереть. Завтракать будем позже.

В туалет Клюс умчался с выражением явной озабоченности на перецарапанной физиономии. Едва за ним закрылась дверь, Бома сорвался со спинки и рассыпался в труху.

– Малу привел с собой шайку жрецов. Они гнусавят во дворе заклинания, – сообщил Дим Фут. – Ловят Эми.

Твоего Эми. Ничтожную тварь, к которой ты всегда хорошо относился. Где ты только раздобыл этого мелкого нелюдя, то ли на стороне Света, то ли на стороне Тьмы? Я так и не поняла. Жрецы, во всяком случае, его не любили.

– Как умер Ламас?

Дим Фут пожал плечами.

– Вы же знаете, в последнее время он никого не впускал во время работы. Служанка заметила открытую дверь тайника, но долго боялась заглянуть. Он лежал почти на пороге с ритуальным сосудом в руках. Затычка выпала, змеи расползлись по комнате. Служанка закричала, сбежалась стража, сразу же вызвали врача, но врач не мог войти, пока не явился Малу и не переловил змей. Пока врач осматривал тело, верховный жрец рыскал по тайнику и обнаружил исчезновение сундучка Ламаса.

– Лунный Диск исчез?!

– Не только Диск, но и Филипп – последний помощник Ламаса. Жрецы переполошились не на шутку…

Зазвенели стекла. Прокатившаяся через дом незримая волна подняла настоящий вихрь в тропических коллекциях отца, перебаламутила все, касающееся культа Луны. Закупоренный Лунной печатью калебас раскололся, залив благоухающей жидкостью ковер, пальмовый веер сорвался со стены и рассыпался, маски перекорежились. Наш дом становился ненадежным убежищем.

Я торопливо обошла комнаты, проверила газовые рожки, окна и водопроводные краны. Клюссиди застал меня возле сейфа, откуда я доставала маленький пистолет. Рубаха на груди брата подозрительно оттопыривалась, похоже, он успел побывать и на кухне.

– А мне? Дим автомат прилаживает, у тебя "бакка", а я безоружным буду?

Вместо ответа я выдала брату водяной пистолет, как две капли воды похожий на "бакку". Клюс осмотрел его с пренебрежительной усмешкой, но взял.

– Ламас с нами?

Я замешкалась с ответом, не зная, как сообщить горькую весть. Клюс ведь еще ребенок.

– Он догонит нас.

– Готовы? – в комнату стремительно вошел Дим Фут.

Несколько старомодный плащ Дима имел под полой специальные петли для ношения автоматического оружия. "Бакка" же оттягивала мне карман юбки. Если наша поездка затянется, подумала я, непременно пришью пару петель к своей дорожной накидке.

2

Когда мы вышли во двор, четыре плешивых от старости жреца во главе с Малу раскладывали костры прямо на мостовой. У каждого жреца на лбу красовался Знак Полумесяца. При виде нас Малу бросил дрова и принялся нараспев читать заклинания. Меня передернуло: ненавижу этого гнусавого старика. Он предсказал отцу смерть так уверенно, словно сам ее готовил.

Клюс побледнел и схватился за грудь, казалось, застегнутая на все пуговицы курточка душит его. Я не сдержалась:

– Молчать!

Верховный жрец поперхнулся и замолк на полуслове. Несколько секунд мы прожигали друг друга взглядом, потом он отвернулся и нагнулся за поленом. Остальные жрецы поспешно отвели глаза. Моя б воля: ни один из них не подошел бы к храму Луны и на выстрел! Конечно, Тьма и Свет неразрывны, но эти самодовольные трухляки слишком часто прибегают к услугам Тьмы!

– Сорвете голос, Эста, – тихо сказал Дим, когда мы отошли от жрецов достаточно далеко. – Я бы сам с ними разобрался.

Ничего. Лишняя тренировка моему голосу не повредит. Я еще когда-нибудь спою в анэморской опере арию обманутой королевы. Кстати, примерно так она и кричит, обнаружив коварство возлюбленного, только слова другие.

Зевая во весь рот, навстречу нам брел механик из малого гаража. При виде нас он словно споткнулся, сделал озабоченное выражение лица и попытался незаметно юркнуть за угол. Дим окликнул, механик скривился, но приблизился и встал, виновато моргая.

– Мне нужен "ишка".

Механик заморгал еще сильнее, посмотрел зачем-то на жрецов, потом на затянутое облаками небо, потом на носки собственных башмаков. Ясно было, что ему не по себе. Дим грозно нахмурил брови:

– Ты оглох?

– У "ишки" мотор разобран, "ястреб" на профилактике, у "лютты" шина пробита… – торопливой скороговоркой зачастил механик.

Так. Дано Ит велел транспорта нам не давать. Очень мило! Придется ехать автобусом. Я взяла Клюса за руку, и мы зашагали к остановке, не дослушав историю об остальных поломанных автомобилях. До Аркадая доберемся автобусом, там пересидим у дяди до прибытия парохода, а тогда пусть попробуют поискать нас по Южным колониям! До праздника Луны целых две недели, за это время можно в такую глушь забиться, что Дано Ит с досады удавится.

Однако мечты мои остались мечтами. Толстый полосатый автобус захлопнул двери и отъехал столь поспешно, что Клюс даже плюнул с досады.

– Чтоб у тебя колеса отпали! – громко пожелал он вслед чихающему дымом автобусу, но я поспешила сделать знак отмены пустого слова. Не хочу, чтоб на совести Клюса болтались чьи-то жизни.

Тем временем неугомонный братец обратил внимание на стоящий у обочины "оленегон". На боку ослепительно-желтого прицепа красовалось изображение рога изобилия, извергающего зонтики, трости, шляпы, чашки с блюдцами и биллиардные шары на разноцветные дверцы "оленегона". "Почти даром", – гласила надпись под рогом. Клюс выдернул у меня руку, сунул в карман и неторопливой походкой Громилы Ака зашагал к машине.

– Приятель, – начал он, стараясь говорить хрипло, – подбрось странников до Аркадая.

Водитель, запиравший дверь прицепа, оглянулся. Он оказался молодым светловолосым парнем, чей затертый свитер и брюки из "вечной" ткани явно выдавали в нем бродячего торговца.

– Я занят, приятель, – ответил он в тон Клюсу, – у меня товар.

Клюс выхватил из кармана пистолет, медленно навел на лоб водителя и провозгласил зловеще:

– Клянусь лысиной Малу, твой товар подождет!

Я испугалась не на шутку. Бродячие торговцы редко бывают безоружными. Не хватало еще, чтобы моего несчастного брата сочли злоумышленником и под этим соусом пристрелили. Я рванулась вперед, оттащила Клюса и улыбнулась водителю самой лучезарной улыбкой, которую только могла соорудить:

– Простите, пожалуйста. Это игрушка.

Водитель уставился на меня так пристально, что я невольно проверила, все ли пуговицы на кофте застегнуты.

– Славный мальчик, – наконец сказал он. – Но я где-то его уже видел. Не ты ли мне шину продырявил, приятель?

Оскорбленный Клюс вновь поднял пистолет, но я перехватила его руку и заворковала нежно:

– Конечно не он. Вы обознались.

Темно-зеленые глаза водителя перебегали с лица Клюса на мое и обратно.

– Странно, но вас я тоже где-то встречал.

Я не стала уточнять где, просто крепко взяла Клюса за плечо и повела к остановке, где Дим Фут уже тормозил какой-то "леопард".

– Барышня!

Водитель "оленегона" настиг нас и преградил путь. Клюс насупился, а мгновенно насторожившийся Дим Фут оставил "леопарда" и на всякий случай распахнул плащ.

– Это смешно, но я и в самом деле еду в Аркадай! Вы подождете пятнадцать минут, пока я позвоню?

Я смерила его взглядом с головы до ног, всем видом изображая презрение к приставучим нахалам. Ламас, клянусь, он смотрел на меня, как на богиню Луны! Но я почти физически ощущала, как правая рука Дима Фута греет автоматный ствол.

– Некогда нам ждать!

– Барышня! – в его голосе прозвучала мольба. – У меня великолепная машина, я домчу вас почти мгновенно!

Наверное следовало его предупредить об опасности, однако я просто сделала знак Диму и направилась к "оленегону". Бесполезно отговаривать человека, желающего подразнить судьбу.

Отличная машина "оленегон". Отец на таком ездил. Помню, заставлял меня зубрить технические характеристики, чтобы хвастать перед гостями. Шесть цилиндров, мощность сто две лошадиные силы, максимальная скорость сто двадцать пять километров в час. А в салоне… Да, но не про этот автомобиль сказано. Левое крыло бежевое, правое белое, капот синий. Ручка переключателя скоростей гадюкой изогнулась, на спидометре лишь половина стекла сохранилась, чехлы на сиденьях из первосортной аркадайской мешковины.

Запыхавшийся от быстрого бега водитель распахнул передо мной дверцу. Интересно, кому он звонил? Ручаюсь, что поездку в Аркадай он планировал не на сегодня.

– Отти Афарас к вашим услугам.

– Дим Фут, – громыхнул сзади Дим, – и сопровождающие меня лица.

Молодчина, Дим! Выручил. Мне не хотелось представляться. Чем меньше Афарас будет знать про нас, тем спокойнее и дальше проживет.

– Вероятно, вы нездешний? – спросила я, чтобы переменить тему.

– Да, перебрался полгода тому назад с Янваи и пытаюсь встать на ноги.

– А чем же нехороша Янвая?

Лицо водителя оживилось, и он с жаром стал рассказывать о чудесном климате Янваи, удивительных людях, великолепной природе, но очень скверном правителе. Янвае постоянно не везло с правителями.

Под рассказ о заросшем кустами ольди острове мы петляли по улочкам Анэмора среди серых домов с остроконечными крышами, бесчисленных каменных арок и облетевших каштанов. Над бедным маленьким государством властвовал октябрь. Промелькнули дома окраины, и нас встретили обнажившиеся поля, редкий придорожный кустарник и мелкий осенний дождь, сразу забрызгавший ветровое стекло. Водитель включил "дворники", их негромкий шорох, пустынное утреннее шоссе, черная туча в небе и мерный голос рассказчика навевали дрему.

Неожиданно Афарас смолк на полуслове, опять посмотрел на меня пристально и сказал:

– У меня хорошая память на лица. Где я мог вас видеть?

– Клянусь, я не трогала ваших шин!

Он смущенно улыбнулся и сосредоточенно потер лоб, пытаясь припомнить. Я не успела изобрести нечто убедительное: рука с водяным пистолетом мелькнула возле моей правой щеки и вытянулась в направлении бокового зеркала. Мой воинственный брат встал на колени на заднем сидении, упер локти в спинку переднего и тщательно прицелился в зеркало.

– Что будем делать с хвостом? – осведомился он.

– С чьим? – удивился Афарас.

Клюс проигнорировал вопрос.

– Сомневаюсь, что эта колымага сможет оторваться от "газели".

В свою очередь поглядев в зеркало, водитель усмехнулся:

– Приятель, у тебя мания преследования.

– Сейчас нас будут убивать, – вполне серьезно предупредил его Клюс.

Сидящий рядом с Клюсом Дим Фут вновь распахнул плащ.

– Бей по колесам, – посоветовал Клюс. – А ты, Эста, лезь вниз.

Водитель хотел было что-то сказать, но я послушно сползла с сиденья, и он поперхнулся. Одной рукой Дим Фут сдернул со спинки Клюса, второй выставил в окно ствол автомата.

– Эй, товар…

– Не пускай их вперед!

Руль над моей головой повернулся влево, машина вильнула, раздался душераздирающий скрежет. Вероятно, "газель" задела прицеп. Водитель шепотом выругался. Снизу мне хорошо было видно, как дрожат руки на рулевом колесе. Думаю, он успел пожалеть о своем великодушии и мысленно проклял минуту нашей встречи.

Натужно завыл мотор – начался подъем. Дим Фут выстрелил, но безуспешно: прицеп мешал ему целиться, из "газели" ответили несколькими беспорядочными выстрелами, тоже не достигшими цели. Мы благополучно миновали подъем, и тут вдруг в гудение мотора вплелся посторонний звук. Афарас насторожился, рука его потянулась к рычагу. Дав полные обороты мотору, водитель с треском шестерен включил третью передачу. "Оленегон" не уменьшил скорости, но потерял легкость хода, как пловец, сражающийся с течением. Опять короткий рев мотора, и включена вторая передача.

Дим оторвался от прицела и громыхнул свирепо:

– Ты что делаешь?!

– Машину спасаю, – коротко ответил водитель.

На заторможенных колесах "оленегон" с визгом пополз по крутому спуску, но тут слева грохнуло, от сильного удара машина встала на два колеса, завалилась набок, потом медленно опрокинулась на крышу.

По-моему все это время я кричала… Во всяком случае, чей-то крик звенел у меня в ушах, пока я билась о приборный щиток, о локоть водителя, потом на меня свалился автомат Дима, Клюс, кошка… Какая кошка?..

Когда наступила полная тишина, я осознала, что лежу на чем-то ребристом, и оно больно впивается в грудь.

– Тьма побери!

– А мне ругаться запрещает, – проворчал откуда-то сверху голос Клюса, я протянула руку и обнаружила братца застрявшим между сиденьями.

– Цел?

Клюс шевельнулся, шлепнулся мне на спину, скатился и забарахтался в мешочных чехлах.

– Где автомат?! – судя по голосу, Дим Фут находился снаружи. Я им сейчас…

Меня обдало жаром: так вот что мне так мешает! Я рванулась вслед за Клюсом и сползла с неудобного ложа. Конечно, это был автомат. Он лежал на рулевом колесе, которое все еще сжимал в руках наш несчастный водитель, хотя оно давно уже утратило всякую связь с управлением.

– Афарас?!

Он посмотрел на меня Совершенно безумным взглядом, уронил руль и тихо спросил: "Прицеп?"

– Какой прицеп?! – Я сердито фыркнула. Какой прицеп, когда убийцы рядом, когда неизвестно, что будет с нами! Нашел о чем беспокоиться! Я подтолкнула Клюса к раскрытому окну прямо в руки Дима Фута.

– Эста!

Прежде чем последовать за братом, я выбросила в окно автомат. Афараса пришлось вытаскивать всем вместе: его ногу зажало под рычагами, которых в "оленегоне" конструкторы наделали больше, чем надо, и которые превратились теперь в ловушку. Дим Фут нервничал, поминутно поглядывая на дорогу, однако "газели" и след простыл. Вместо этого подъехала машина дорожной полиции, лихо притормозила около глубокой воронки и извергла из своего нутра чрезвычайно худого сержанта с обезображенным угревой сыпью лицом. На ходу вынимая из планшета листок бумаги, сержант устремился к нам.

Мы помогли Афарасу выползти из кабины, оттащили подальше от "оленегона" и усадили на обочине шоссе.

– Прицеп… – простонал водитель, глядя на большую металлическую гармошку.

– Что там было? – сочувственно спросил Дим Фут.

– Зеркала…

Дим присвистнул, а Клюс осторожно заглянул в глубокую воронку – дружеский привет "газели" – обезобразившую новенькую автостраду.

– Не волнуйся, приятель, убытки я оплачу, – солидно сказал Клюс.

– Мы оплатим убытки, – пискнул кто-то из-за пазухи Клюса, и оттуда высунулась мохнатая голова Эми.

Дим среагировал быстрее, чем я: он впихнул черную голову обратно, застегнул Клюсу пуговицу и приветливо помахал сержанту: "На два слова, пожалуйста!" Они отошли в сторонку и принялись о чем-то совещаться. Дим раскрыл перед сержантом паспорт и едва не тыкал его носом в страницу особых заслуг. Перечень особых заслуг Дима Фута перед родиной занимает полторы страницы. Пока шел этот неразборчивый для нас разговор, Афарас поднялся, кое-как выбил из себя пыль и удостоверился, что отделался растяжением связок. Заглядывать в искореженный прицеп он даже не попытался.

– Кто это был?

– Где? – ненатурально удивилась я.

Афарас взглянул на меня столь выразительно, что моя совесть встала на дыбы. Надо было все-таки предупредить человека о возможной наказуемости благородных поступков. Как мы теперь ему ущерб возместим, если Дано Ит отказывается оплачивать наши чеки?

Подошел повеселевший Дим Фут и сказал, что нас подвезут до ближайшего городка, в котором есть железнодорожная станция.

– Твою колымагу отволокут в ремонт, – утешил он Афараса. – Я договорился: сделают по первому разряду.

– Мне нечем платить за ремонт.

– Я же сказал, что убытки за мой счет! – Клюс дружески хлопнул Афараса по локтю. – Не переживай, приятель.

Мы с Димом переглянулись. Ты знаешь, Ламас, братец весьма далек от финансовых дел семьи. Всей моей наличности едва ли хватало на дорожные расходы до Южных колоний, я собиралась еще занять немного у дяди в Аркадае.

– Выпишите чек и укажите Люсто поручителем, – предложил Дим Фут.

Люсто остался должен отцу крупную сумму, до сих пор мне как-то неловко было напоминать об этом, но обстоятельства вынуждают.

– Хорошо, только я приложу еще письмо.

– У сержанта есть бумага! – как бы ни к кому не обращаясь, заметил Клюс.

Меня отчего-то не привлекала мысль составлять родственное письмо на казенном бланке полицейского протокола. Мамин брат – человек крайне щепетильный в вопросах фамильной чести, неизвестно, как он воспримет подобную вольность.

– Вы не откажете проехать с нами? – спросила я Афараса.

– Надо раздобыть бумагу, приличное перо и чернила.

3

Чем обычный город отличается от города-государства типа Анэмора? Почти ничем. Все те же ветхие здания, узкие улочки и пестрые лавчонки мелких торговцев, с выставленными в витринах образцами товара. Разве что вместо портретов малолетнего короля с семейством красуется горбоносый профиль правителя Объединенной Страны. Да еще улицы грязнее и автобусы двухэтажные. Нет, если уж путешествовать, так хотя бы по Южным колониям. Там интереснее!

Сержант любезно высадил нас у дверей маленького ресторанчика, пристроившегося под боком у громадного ультрасовременного вокзала, как осел возле бензоколонки. Старое деревянное здание бледно смотрелось на фоне белокаменного красавца, не спасала даже яркая вывеска.

Клюс громко сглотнул слюну, засопел и выразил желание немного подкрепиться. Никто не возражал: ожидание поезда могло затянуться.

Мы взобрались по выщербленным ступеням и остановились перед безмятежно похрапывающим у порога швейцаром. Витающие вокруг пары спирта говорили о необычайной крепости сна. Клюс шумно втянул воздух, поглядел на затянутое облаками небо и торжественно изрек:

– На сырых камнях спать вредно.

Мой брат очень добрый мальчик, когда это ему ничем не грозит. Дим Фут наклонился, но сделать ничего не успел: синяя форменная куртка швейцара вдруг затрепетала, а штанины? холоши брюк раздулись, не открывая глаз и продолжая громко храпеть, швейцар поднялся, отряхнул пыль с брюк и заученным жестом распахнул перед нами дверь.

– Спасибо, – вежливо сказал Клюс.

– Хр-р, – ответил швейцар.

Афарас прямо таки остолбенел, он и без того шел очень медленно, прихрамывал, а тут вообще остановился и принялся разглядывать швейцара, как музейный экспонат. Ничего интересного: обычный пьяница, нос синий, физиономия красная и в прожилках, подбородок с трехдневной щетиной, куртка вся табачными крошками усыпана. У нас бы такого в два счета с работы выставили. Поднял его, конечно, Эми (он мастер на такие штучки), но рассказывать об этом Афарасу я не собиралась. Сомневаюсь, что он понял бы меня правильно. Люди демонов не любят, хотя какой из Эми демон? Так, мелкая сошка, трус невероятный, нелюдь. Ты, Ламас, успел его разбаловать своим покровительством. Что он у тебя делал? С поручениями бегал в облике черного кота. Это что, занятие для порядочного нелюдя?! Если на то пошло, я большему могу… могла бы от тебя научиться, чем он от природы умеет!

– Проходи! – Дим Фут слегка подтолкнул Афараса, они чуть не застряли в дверях, но переступили порог одновременно.

Ресторанчик был почти пуст. Одна молодая пара самозабвенно танцевала под гул музыкального автомата, толстая дама в синем клетчатом костюме деловито жевала ростбиф да здоровенный краснолицый парень внимательно изучал меню. Мы прошли через зал и сели подальше от окна под прикрытием двух манекенов. Манекены изображали двух подгулявших провинциалов, наряженных в костюмы прошлого века и держали в руках табличку: "Заказывайте шанни – это модно всегда". Мне тут же захотелось шанни.

– Нам полный обед, пожалуйста, – сказал Дим Фут рыжеволосому официанту. – Да принесите еще перо, бумагу и хороших чернил.

– И шанни! – потребовала я.

Официант посмотрел на меня как-то странно, однако в своем блокнотике черкнул. Мне вдруг стало так радостно, словно мы отправились на увеселительную прогулку. Подумать только: пять лет просидеть в Анэморе, не выезжая даже на летний отдых! Это ненормально. А когда-то мы были кочевым семейством, отец заводил свой очередной драндулет, усаживал меня и маму, и гнал, куда глаза глядят… А потом хохотал, читая в светской хронике про семью Д., посетившую курорт Н. Курорты он презирал.

Подали закуски и, не успели появиться на столе тарелки, из-за пазухи Клюса высунулась черная кошачья лапа, цапнула бутерброд с яйцом и скрылась. Никто ничего сделать не успел. Глаза Афараса стали круглее королевской печати, он хотел было подняться, но Дим вовремя придержал его за плечо.

– Это кошка. Мальчишка таскает за собой кошку.

– Кота! – возмущенно поправил Клюс.

Афарас почему-то побледнел, оттянув пальцем горловину свитера, нервно потер шею, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и только после этого заговорил:

– Кажется, я здорово ударился. Мне мерещится, что с этим котом я уже беседовал.

Клюс подскочил, потому что я наступила ему под столом на ногу. Дим Фут с озабоченным видом потрогал лоб Афараса:

– Горячки вроде бы нет. Советую после обеда все-таки посетить местных лекарей.

Горячка началась у меня. Горел не только лоб, но щеки, уши и нос, по-моему, тоже. Из-за какого-то поганца морочим голову ни в чем не повинному человеку! Неужели Эми не способен сидеть тихо?! Надо поскорее отпускать беднягу-водителя пока он окончательно не усомнился в собственном рассудке. Я с облегчением схватила принесенную чернильницу, обмакнула перо… Слова не шли на ум, я забыла официальный титул Люсто. Как же его назвать? Высокоуважаемый избранник, попечитель… Чего? Что он там опекает?

– Дим! – я решительно отодвинула от себя письменные принадлежности. – Выпиши вначале чек, а потом…

Не обращая внимания на чернильницу, Дим Фут взял салфетку, наколол на зубцы вилки и начал не спеша их протирать.

– По-моему, краснолицый за соседним столиком был за рулем "газели", – ни на секунду не прерывая свое занятие, сообщил Дим Фут.

Мой жар тут же сменился ознобом, а Клюс отодвинул салат и принялся беззастенчиво разглядывать соседний столик.

– Неужели Дано так мало платит своим убийцам? Он одет хуже дворника.

– Пожалуйста, шанни!

Официант аккуратно поставил передо мной тарелку, на которой красовалась обнаженная женская фигура с пучком укропа вместо волос. Не знаю, из чего она была сделана, но смотрелась весьма колоритно. Рот у меня раскрылся сам собой.

– Баба! – жизнерадостно воскликнул Эми, едва не выпадая из куртки Клюса.

Черные лапы вцепились в укроп… Раздался оглушительный женский визг, фигурка дернулась и села на тарелке. Дим мгновенно выхватил автомат, но краснолицый парень столь же стремительно отшвырнул в нашу сторону стол и метнулся в раскрытую дверь кухни. Толстая дама заверещала не хуже поросенка, парочка замерла, официант уронил разнос. Музыка продолжала греметь. Терпеть не могу фокстротов!

– Это шанни, господа, – дрожащим голосом произнес официант. – Сюрприз. Многим клиентам нравится.

– Нравится, – черный кот откусил руку фигурке и принялся с хрустом жевать.

Клюс радостно захлопал в ладоши. Ему было весело! Я взвилась на ноги, ухватила братца за ворот и поволокла к двери. Официант тихо посторонился. Вряд ли он что-либо соображал, но Диму дорогу преградил:

– Оплатите, пожалуйста…

Дим швырнул ему кредитку, потянулся было за стоящей под столом сумкой, но потом вдруг передумал и вместо этого стащил со стула Афараса.

Выскочили мы через парадный ход, где все еще спал стоя пьяный швейцар. Как только мы оказались на тротуаре, куртка вновь затрепетала, отклеилась от стены, швейцар упал, но не проснулся.

Откуда-то грянул выстрел, Дим, не целясь, выпустил очередь, заставляя случайных свидетелей в ужасе разбегаться.

– Эста, вниз!

Мы промчались подземным переходом, причем Афарас отчаянно хромал на ступенях, и оказались на пустынной платформе, где подмигивал красными огоньками поезд. Поезд состоял из паровоза и четырех вагонов. "Амаданская стрела" было написано крупными буквами под окнами каждого вагона. На краю платформы сладко зевал билетер.

– Три… билета… до Амадана! – выпалил Дим, бросая Афараса и выхватывая из кармана кредитки.

Билетер – тщедушный старичок с лихо закрученными усами с ужасом смотрел то на дуло автомата, то на шатающегося Афараса.

– Билеты давай! – рявкнул Дим. – Без сдачи.

Старичок торопливо сунул ему билеты, и начал пятиться не отводя взгляда от оружия. Эми выскользнул из-за пазухи Клюса, догнал билетера, быстро вскарабкался по форменным брюкам и опустил в красную сумку с билетами недоеденную красавицу.

– Эми!

Дим Фут зашвырнул в тамбур вагона Клюса, потом меня, затолкал упирающегося Афараса и последним влез сам. Коротко взревел гудок, поезд тронулся. Эми возник на плече у Афараса, когда мы уже входили в купе. С выражением величайшей брезгливости, Афарас попытался стряхнуть его, но Эми вцепился когтями в свитер.

– Я тебя люблю! – заверещал он. – Не покидай!

Дим Фут мощным толчком вогнал в расщелину купе обоих и задвинул дверь прежде, чем вопли Эми привлекли любопытных. В тесной каморке купе воздух пропитался паровозной гарью, как носовой платок духами, и я поспешила распахнуть окно. Свежий ветерок охладил наши разгоряченные лица. Несколько секунд все молча дышали, утирали вспотевшие лбы и наслаждались покоем.

– Я забыл в ресторане кепи! – неожиданно вспомнил Клюс.

По правде сказать, я полагала, что он оставил его в перевернутой машине, но это не имело значения по сравнению с брошенной ради Афараса сумкой.

– Послушайте, вы!.. – начал Афарас, почти с ненавистью глядя на Дим Фута. – Я никуда не собираюсь ехать!

– Зачем же ты сел в поезд? – удивился Дим.

– Я не садился!.. Да уберите от меня эту… тварь!

Эми тут же спрыгнул на пол, демонстративно отряхнул все лапы по очереди, тщательно облизал переднюю и принялся тереть ею нос. Клюс взобрался на верхнюю полку, лег на спину, заложив руки за голову, вздохнул облегченно и закрыл глаза.

– Я никогда не имел дело с колдовством и не собираюсь иметь впредь! – Афарас круто развернулся, взялся за ручку двери и рванул изо всех сил. Дверь не шелохнулась.

– Эми, отпусти его, – мне не хотелось доставлять бедняге дополнительные неприятности. Зачем Дим вообще захватил его с нами? Неужели из чистого человеколюбия?

– Я его не держу, – сухо ответил Эми. – Пусть отопрет замок и уходит.

Афарас крутанул "вертушку", шагнул через порог и с грохотом захлопнул дверь за своей спиной. Я подавила вздох: еще один союзник ушел. Пусть временный, пусть случайный, но союзник. Ну почему нам так не повезло, Ламас? Почему люди прячут глаза при встрече с нами?! В чем мы виноваты?

– Затмение на меня нашло, – сообщил Дим Фут хмуро. – Сам не пойму, на что он мне сдался, зеркальщик бродячий…

Он грузно опустился на сидение, осмотрел автомат и засунул его обратно под плащ. Лицо Дима сделалось умиротворенным, он привалился к стене, прикрыл веки и моментально уснул. Я поплотнее завернулась в накидку, сбросила с ног туфли и тоже села, подобрав ноги под себя. Эми немедленно улегся на туфлях, укрыл пушистым хвостом нос, зажмурил глаза и негромко замурлыкал.

Стучали колеса. Мысли вяло копошились у меня в голове, все время сползая почему-то на тебя, Ламас. Как ты умудрился стать верховным магом в стране, где правят жрецы? Они присвоили себе право творить чудеса и сажать королей на трон. Культ Света и Тьмы и его богиня Луна вот уже триста лет являются официальной религией Анэмора. И Тьму и Свет следует чтить одинаково, а ты, Ламас, никогда не умел держаться середины! У тебя всегда находились любимчики на стороне Света… Впрочем, не всегда, вот Эми…

Дверь отъехала в сторону, в щель просунулась обросшая бакенбардами физиономия под фуражкой с красным околышем. откашлялась и пробасила хрипло: "Билеты есть?"

– Есть, – не открывая глаз, подтвердил Дим Фут и жестом фокусника выудил билеты из потайного кармана. – В мягкий, до Амадана.

До Амадана?! Мое сердце подскочило и рухнуло в пропасть. Почему до "Амадана"? Там же инквизиция! Нет ничего глупее, чем соприкасавшимся с магией ехать в Амадан, да еще в сопровождении нелюдя! Я не могу гарантировать собственную нейтральность! Да я иногда искрами сыплю не хуже бенгальского огня и при том без всяких на то убедительных причин! Если Клюс что-нибудь выкинет, простят… может быть, но мне-то не отвертеться! Магическая сила – штука заразная, ты сам меня о том предупреждал, Ламас, когда пытался прогнать из рабочей зоны. "Индукция", – как выразился по этому случаю однажды отец. Вы оба за мной присматривали, боясь испортить мне жизнь пробуждением несвойственных обычному человеку сил. Отец хотел сделать из меня добропорядочную гражданку Анэмора, но его мечта не исполнилась: после его смерти ты снял все запреты. Я часами сидела в твоей комнате под защитой пентаграммы, наблюдала, как ты работаешь, и завидовала.

Да, я завидовала, Ламас! Ты с такой легкостью справлялся с погодой, сберегал урожайность всех окрестных полей, врачевал скотину, решая мимоходом тысячи житейских проблем… Ты был хорошим магом. А я просто сгорала от зависти. Я завидовала помощникам (ты разрешал им ассистировать), твоим слугам (они следили за состоянием магических талисманов), твоей экономке (у нее хранились ключи от кладовых со специальными предметами) – они все имели право прикасаться к магии. Я – нет. В нашем государстве магия не считается достойным занятием для молодой девушки из хорошей семьи.

И все-таки пентаграмма не уберегла меня от твоего влияния, кое-какие странности стали проявляться. Дано Ит перестал повышать на меня голос, когда одна за другой две эделасских вазы разбились о его голову. Сами собой. Слетели с каминной полки и разбились вдребезги. Лекари долго отхаживали Дано и запретили даже произносить при нем слово "фарфор". Кроме меня и Дано в комнате находились его секретари, которых никто потом больше не видел в Анэморе, но их перед службой регулярно проверяли на причастность к магии.

Колдовства Дано боялся и всегда держал в наружной охране одного из жрецов, так что чужой заклинатель в замок проникнуть не мог. Меня пропускали свободно.

Ножки моей кровати однажды оказались вмурованными в пол. В ту ночь мне снилось, что я сплю на ветви дуба, вросшего корнями в каменистый склон холма. Дим Фут долго разглядывал злосчастную кровать, потом вооружился ножовкой и укоротил ножки. Вместо кровати он велел поставить мне в спальне широченную тахту и собственноручно затолкал под нее дубовую доску с изображением Солнца…

– А этого человека вы знаете?

Дверь окончательно открылась, и кондуктор предстал во всей красе красного с золотом мундира. Волосатая лапа кондуктора крепко сжимала плечо Афараса. Судя по растерзанному виду водителя, сопротивление закону было неудачным. На скуле Афараса алела свежая царапина, свитером явно вытирали пол, брюки тоже слегка припорошило пылью.

– Знаете или нет?

Хмурое лицо янвайца выражало крайнюю степень презрения. Несомненно, он предпочел бы никогда нас не встречать.

– Отпустите юношу, кондуктор, – по-прежнему не открывая глаз, велел Дим Фут. – Вы превышаете полномочия.

– Он безбилетник!

Дим Фут медленно, по одному разложил на столике четыре билета и выразительно постучал пальцем по крайнему. Кондуктор сощурил близорукие глазки, проверил дату и цену на билете, и нехотя выпустил пленника.

– Почему он не сказал сразу?!

– Потому, что вы обратились по-хамски! – неожиданно повысил голос Дим Фут и открыл глаза. – Готов спорить на что угодно, вы его оскорбили сразу!

Щеки кондуктора затряслись, он раскрыл рот, постоял так несколько секунд и вдруг заверещал поросячим визгом:

– А вы… а кто… а почему животных без справки провозите?!

Под животным он, вероятно, имел в виду Эми. Мало того, что мы едем в Амадан, так еще и со скандалом! Я выразительно посмотрела на Эми, мысленно пожелала ему исчезнуть и спросила очень вежливо:

– О каком животном идет речь?

Кондуктор в изумлении воззрился на пустое место, а я тем временем попросила оделить меня почтовым бланком и ручкой. Волосатая лапа послушно нырнула в карман, извлекла пачку бланков и великолепную наливную ручку с позолоченным колпачком. Пока я наскоро набрасывала письмо Люсто, а потом выписывала чек, кондуктор все еще продолжал таращиться на пол. Я аккуратно промокнула чернила чистым бланком, сложила ручку и спросила самым елейным голосочком:

– Сумма в десять тысяч устроит вас, господин Афарас?

Затянутая в мундир туша кондуктора содрогнулась, и он перевел остекленевший взгляд на янвайца. Афарас ладонью взметнул свесившийся на лоб чуб и ответил кратко:

– Устроит.

– А на оскорбителя рекомендую подать в суд, – бесцветным голосом посоветовал Дим Фут. – Взыщите по меньшей мере сотен пять.

Толстые губы кондуктора сложились в жалкую улыбку, бакенбарды зашевелились, как волосатые гусеницы.

– Это недоразумение, – пролепетал он. – Молодой господин отказался предъявить билет, вступил в пререкания и не желал возвращаться в свое купе.

Этот кондуктор напомнил мне наше высшее общество. Те же критерии отношений. Для "Амаданской стрелы" Афарас был недостаточно респектабельно одет, только и всего.

– На вашем месте я переменила бы тон. Господин Афарас имеет полное право находиться в любом месте этого поезда, а предотвратить появление безбилетника вы обязаны были при посадке!

При столкновении с людьми такого сорта меня всегда тянуло на "высокий штиль". Стоило бы ввернуть еще пару фраз из придворного этикета, но кондуктор был и без того достаточно напуган. Он несколько раз пытался заговорить, но язык плохо его слушался и удалась только четвертая попытка.

– Я-а г-глубоко раскаиваюсь…

– Возместите ущерб немедленно, и господин Афарас быть может не станет с вами судиться.

– С-сколько?..

Я старательно изобразила задумчивость, ногой задвинула под сидение высунувшегося оттуда Эми и изрекла:

– Коль скоро спор вышел из-за билета, вот и возместите полную стоимость проезда на "Амаданской стреле" от конечной до конечной.

Ламас, клянусь: он вынул деньги и отдал ошарашенному Афарасу! Эми фыркнул так громко, что я даже испугалась. Кондуктор утер лоб, вежливо приподнял фуражку и, пятясь задом, вышел. Дверь задвинулась.

– Из нас бы вышла отличная шайка вымогателей, – сказал Дим Фут, устраиваясь поудобнее и вновь собираясь дремать.

Я свернула письмо, присоединила к нему чек и тоже вложила в руку Афараса:

– Надеюсь, вы простите нам причиненные хлопоты. Наличные на обратный проезд у вас теперь есть…

И тут я вспомнила куда мы едем.

– Дим, мы едем в Амадан?!

– Если мы сидим в "Амаданской стреле", то скорее всего, едем в Амадан.

– Ты спятил! Там же инквизиция. У меня нет охоты провести в тюрьме остаток своих дней!

Впервые за все это время Дим Фут по-настоящему рассердился. Лицо его покраснело, как мундир кондуктора, седые брови сошлись над переносицей.

– Разве у нас был выбор, Эстареди?! Или вы предпочитаете общество наемных убийц?! У Амадана прямое воздушное сообщение с Южными колониями.

– А деньги? Ты забыл про наличные! На что мы будем жить в колонии?!

– Не задавайте дурацких вопросов, госпожа Эстареди! – гаркнул Дим Фут, но тут же понизил голос, потому что на верхней полке заворочался давно задремавший Клюс. – Была бы жизнь, а наличные уж как-нибудь…

4

В Амадан "стрела" прибыла поздним вечером. Клюс спал беспробудным сном, свернувшись калачиком на верхней полке, рядом с вытянувшимся во всю длину Эми. Свет фонаря озарял эту мирную картину, а к окну прилипла ночная тьма. Я невольно поежилась: сейчас нам предстояло покинуть тепло вагона и выйти навстречу неизвестности.

– Конечная! – ревел где-то голос кондуктора. В коридоре слышались торопливые шаги: последние пассажиры спешили к выходу.

Пора выходить и нам. Я потянулась через купе, чтобы разбудить Дима Фута, но он открыл глаза прежде, чем моя рука коснулась его плаща.

– Уже? – шепотом спросил он. – Приехали?

Эми мягко спрыгнул с полки, выгнул спину и с наслаждением потянулся. Кот, как кот, цвет только не популярный, но где сказано, что черных котов с собой возить нельзя. Авось, обойдется.

Дим принялся тормошить Клюса, но брат сонно мычал и не просыпался. Тогда Дим осторожно взял его на руки и понес к выходу. Эми семенил за ними следом, и я замыкала шествие. У двери вагона Дим замешкался: спускаться с Клюсом по крутой лестнице ему было неудобно. Однако чьи-то руки протянулись навстречу, и после секундного колебания Дим передал мальчика Афарасу. Эми с восторженным воплем лихо вспрыгнул на плечо янвайца, глубоко вонзив когти в свитер.

– Брысь! – вполголоса велел Афарас, однако Эми проворно перебрался на грудь Клюса, где и свернулся клубочком. Я не сдержала улыбку, слишком уж комично выглядела физиономия Афараса, когда он пытался придать себе свирепый вид. На нелюдей подобные штучки не действуют. Дим спустился по лестнице, настороженно огляделся и только после этого позволил мне сойти. Дим иногда ведет себя до ужаса глупо: на освещенном перроне мы выделялись, как вишни на блюдце – великолепная мишень для профессионального стрелка, и если окружающая темнота молчала, то вовсе не из-за Дим Футовых предосторожностей.

– В тамбуре ездить удобнее? – не без ехидства поинтересовалась я у Афараса.

В результате общения с тобой, Ламас, у меня испортился характер. Раньше человеческие страхи я воспринимала спокойно, а теперь от них свирепею. Хотя нет, ты здесь не при чем. Это срабатывает чувство цеховой солидарности. Солидарность отверженных. Общаться с нами боялись, потому что мы – Диано Лу, а с тобой – потому, что ты маг. Презренная, хотя и необходимая профессия. Жрецы творят чудеса – их на то сподобила Луна, а ты творишь чудеса всего лишь из-за любви к волшебному… Вернее, творил. Тебе это нравилось, никто тебя не обязывал.

Афарас посмотрел на меня долгим взглядом. Если бы во мне не текла кровь Диано Лу, я бы расчувствовалась: столько печали было в его глазах. Еще бы: такая смазливая девчонка, а якшается с темными силами! Пожалуй, он готов был оплакать мою загубленную душу. Чек в кармане, можно плакать! Какие же они все лицемеры, эти… из прочих стран Объединенного Королевства. В Анэморе не слишком любят магию, так хоть признают, что нет Света без Тьмы, а Тьмы без Света, а эти… так страстно хотят быть чистенькими, что без конца ныряют в грязь по уши.

Дим Фут беспокойно завертел головой в поисках дежурного. Два ряда начищенных пуговиц блестели на фоне стены станционного поста метрах в пяти от нас.

– Я сейчас.

Дим торопливо зашагал к дежурному, не забывая время от времени оглядываться и держать руку под полой плаща. На месте дежурного я такого подозрительного типа к себе и близко не подпустила бы!

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – тихо спросил Афарас.

– Вы?! – я осмотрела его с головы до ног, фыркнула презрительно (я еще не забыла его вспышку в вагоне). – У вас ведь нет другой машины?! И черных котов вы боитесь.

Он боялся Эми. Он держал Клюса немного на отлете так, чтобы не коснуться свернувшегося на нем черного клубка, и выглядел достаточно нелепо.

– Я не люблю колдовства.

– При вокзале непременно есть филиал Защитников Истинной Веры, можете обратиться туда!

Наша стычка окончилась, едва начавшись: вернулся Дим.

– Тьма побери! Две недели, как отменены ночные полеты, до утра нет смысла искать воздухоплавы. Дежурный сказал, что ближайшая гостиница в полутора кварталах отсюда. Переночуем там.

Мы стояли на самой границе освещенного участка между станционным постом и багажным отделением рядом с огромной клумбой, сплошь усаженной астрами, хризантемами и еще какими-то осенними цветами с сильным приторным запахом. От этого запаха у меня слегка закружилась голова и потому, когда из-за угла багажного отделения вышел манекен, я посчитала его галлюцинацией. Он был одет точь в точь, как двое, рекламирующие шанни в злосчастном ресторанчике с пьяным швейцаром: коричневый сюртук, жилетка, белая рубашка с высоким крахмальным воротником, завязанный бантом галстук и светлосерые панталоны. Только надвинутая на глаза фетровая шляпа чуть выпадала из общего строя.

"Манекен" не спеша обогнул Дима Фута, вытянул граблеобразные руки и молча схватил за горло Афараса. Эми с пронзительным кошачьим воплем выскользнул из объятий Клюса, шмякнулся о решетку водостока и опрометью бросился бежать. Афарас едва не выронил Клюса, продолжая удерживать его одной рукой, второй он попытался освободить горло. Подоспевший Дим изо всех сил ударил незнакомца стволом автомата по голове. Раздался треск, как будто переломили сухую доску, "манекен" отпустил Афараса, отступил назад и рухнул на Дима. Ослепительная вспышка заставила меня зажмуриться, грохнул взрыв.

Меня отбросило к стене багажного отделения, усыпало осколками оконного стекла, Клюс оказался на самой середине клумбы, Афараса ударило о фонарный столб. У меня заныло сердце: Дим Фут неподвижно лежал посреди тротуара, раскинув руки и накрыв автомат полами плаща. Незнакомец скорчился на решетке водостока, из-под сбитой шляпы курился белесый дымок.

Свисток дежурного зашелся истеричной трелью. Вокруг метались какие-то люди, кто-то звал полицию, кто-то выкрикивал угрозы. Поднявшись на ноги, я бросилась к брату. Клюс стоял на коленях в зарослях смятых астр, и лицо его выражало странную смесь ужаса и восторга.

– Вот это бабахнуло. – сказал он и вдруг заплакал громко и горько, растирая слезы грязным кулаком.

Я крепко прижала братишку к себе, забормотала слова утешения, а у самой тоже в глазах защипало, а в висках застучала пульсирующая боль. Кто-то тяжело опустился рядом: Афарас ошарашено вертел головой, не переставая держаться за горло. На лбу багровела свежая ссадина. Клюс на мгновение оторвался от моей накидки, глянул исподлобья на янвайца и вновь зарылся лицом в мокрое сукно. Ламас, клянусь, никогда в жизни мне не было так плохо, как среди этих омерзительных цветов на этой гнусной клумбе в препакостном городишке Амадане! Мне показалось вдруг, что все наши старания напрасны, выхода нет и не проще ли сразу в этом сознаться…

С визгом тормозов подлетели два полицейских "жука", из них начали выскакивать затянутые в полицейскую форму люди. Пара шустрых молодчиков тут же скрутила руки Афарасу, еще трое достаточно бесцеремонно затолкали в машину нас с Клюсом. Во мне взыграла фамильная гордость.

– Вы за это ответите! – пообещала я долговязому лейтенанту, который отобрал наши пистолеты. – Мне вас жаль, служивый!

"Служивый" скривился так, словно надкусил лимон, а Клюс высморкался в батистовый платочек, вытер рукавом остатки слез и принял гордый вид.

Дима Фута увезла карета "скорой помощи", тело незнакомца отбыло в морг, а мы отправились знакомиться с полицейским участком.

В участке омерзительно воняло формалином. Мне знаком этот запах: так пахло на кафедре анатомии в нашей государственной гимназии с ее плешивыми, как жрецы, преподавателями. И комиссар полиции тоже напоминал преподавателя: толстенький, белокожий, он едва влезал в свой голубой мундир с серебряными нашивками. Живот угрожающе нависал над новеньким ремнем.

– Ваши документы! – потребовал комиссар.

– Вы забыли сказать, пожалуйста! – отрезала я, подвинула к себе стул и села.

– И немедленно снимите с него наручники! – Клюс ткнул пальцем в сторону понуро стоящего под стеной Афараса.

Комиссар удивленно хмыкнул, жирные щеки колыхнулись.

– Не соблаговолите ли, госпожа задержанная, предъявить документы? – довольно хамским тоном произнес он.

Я вынула и ткнула ему под нос книжечку с государственным гербом Анэмора. Комиссар открыл.

"Эстареди Диано Лу, – начал он вслух читать, – дочь короля Арнальдо Диано Лу, сестра ныне царствующего монарха Клюссиди Диано Лу. Удостоена почетного диплома магистра изящных искусств при дворе Его Величества".

В этом месте комиссар прервал чтение и посмотрел на меня с нескрываемым изумлением. Вместо ответа я протянула второй паспорт.

"Клюссиди Диано Лу – монарх государства Анэмор, верховный главнокомандующий вооруженными силами Анэмора, а также адмирал сдвоенного флота государства Анэмор".

– Это я, – гордо сказал Клюс и выпятил грудь. Брови комиссара поползли на лысину, а наш давешний знакомый лейтенант невольно щелкнул каблуками. – За арест монарха дружественной державы получите дипломатические осложнения!

Лысина комиссара увлажнилась, он вытер ее платочком и попросил лейтенанта принести гостям мягкие стулья. Однако мой высокопоставленный братец садиться отказался.

– Оружие наше верните! – указал он на столешницу, где лежали два одинаковых пистолета и небольшой автомат. – И наручники снимите с… телохранителя.

"Телохранитель" забыл про оковы.

– Так вот, где я вас видел! – воскликнул он. – На въезде!

На западной дороге, ведущей в Анэмор, красуется огромный щит с улыбающейся физиономией Клюса и моей кривой ухмылкой: "Добро пожаловать в Анэмор!" – гласит надпись на щите. Народ должен знать своих правителей в лицо.

Лейтенант поспешно пододвинул Клюсу пистолеты. Одну "бакку" король сунул в карман, вторую отдал мне, а автомат царственным жестом вручил Афарасу. Янваец никак не мог опомниться. Автомат он взял совершенно машинально, минут пять держал в руках, а потом затолкал за брючный ремень и прикрыл свитером. Выглядело достаточно устрашающе.

– Где же сопровождение, Ваше Величество? – поинтересовался комиссар, когда монарху поднесли стакан апельсинового сока.

К счастью, Клюс жадно припал к граненному стакану, и я успела ответить сама:

– Торжественный выезд обходится слишком дорого для казны.

– Но я слышал, в Анэморе участились покушения на государственных деятелей?

– Чем меньше народу, тем меньше внимания привлекается. Двух надежных телохранителей вполне хватает. Кстати, один наш человек серьезно пострадал. Не подскажете, где найти замену?

– Если бы визит был официальным, – комиссар замялся, – я лично предоставил бы вам охрану, а так… Обратитесь в частную контору. Да, совсем из головы вылетело: что у вас стряслось?

– Грабитель, – сказала я.

– Бандит, – подтвердил король.

Афарас ничего не успел сказать, я вовремя наступила ему на ногу.

5

В гостиницу нас доставили в полицейском автомобиле. По рекомендации лейтенанта номер нам предоставили самый лучший: с видом на сквер, в котором горели выполненные в виде цветочных бутонов фонари. Мягкий свет озарял причудливо подстриженные шапки акаций, беседку в эделасском стиле и небольшой искусственный водоем.

Едва за нами закрылась дверь, Клюс издал восторженный вопль и встал на голову. Конечно, при этом он немножко опирался на руки, но основной вес все равно приходился на черепную коробку.

– У комиссара просто челюсть отвисла! – воскликнул он, радостно болтая в воздухе ногами.

Я решительно вернула брата в нормальное положение: по всем законам природы ему давно пора было спать. Афарас застыл посреди комнаты с чрезвычайно странным выражением лица, казалось, янвайца обуревают совершенно противоположные чувства.

– Пожалуй, я пойду, – наконец сказал он.

– Ты хочешь нас бросить?! – изумился Клюс. – Тебе не нравится быть телохранителем?!

Если бы меня обстреляли на дороге, уничтожили мою машину, потом силой втащили в какой-то поезд, предварительно напугав колдовством, потом слегка поколотили и в заключение всего еще и арестовали, я бы тоже немного призадумалась. Стоит ли такая бурная жизнь не вполне гарантированного чека?

Но с другой стороны, что я буду делать в этом городе, одна, без Дима?! Ну, почему все случилось именно так? Почему на нас ополчились и люди, и нелюди? Где выход?

Бедный, бедный старый Дим! Нельзя убивать Спящего, нельзя убивать того, кто…

– Так я пошел?

Я его не отпущу. Я боюсь. Сегодня он останется здесь или я не Эстареди Диано Лу! Завтра пусть убирается на все четыре стороны, но эту ночь он проведет здесь. Думай, Эста, думай! Ты же нравишься ему – это видно невооруженным глазом, думай. Что тебе стоит немного поворковать? Мы должны завтра улететь из Амадана, иначе не стоило варить эту кашу. До праздника Луны осталось две недели, мы должны успеть забиться в какую-нибудь щель… хотя это навряд ли поможет. Но что мне делать, Ламас? Где выход?

Я тяжело вздохнула, пролепетала: "Да, конечно", – и покачнулась. Афарас невольно подался вперед… и я очень удачно вцепилась в его руку. Тонкую и холодную. Музыкантом бы ему быть, а не торговцем с такими-то пальцами!

– Простите, – я с усилием выпрямилась и сказала, все еще не отпуская его руки: – Конечно, вы должны идти.

Он глядел, не отводя глаз, пока я наконец не оттолкнула его.

– Ты куда-то спешил, приятель? – ехидно осведомился Клюс.

Щеки Афараса пошли пунцовыми пятнами, лоб покрылся испариной, губы пересохли. Каюсь, заряд был слишком силен! Я сама почувствовала жжение в ладони, но ничего не могла поделать. Слишком много эмоций за последние сутки. Всплеск магической силы мне спровоцировать удалось, но контролировать его – это не кисель глотать. Я хотела только, чтобы автомат Дима Фута оставался в мужских руках хотя бы до утра.

– Что я должен делать? – необычайно хриплым голосом спросил Афарас.

– Держать на прицеле дверь! – жизнерадостно сообщил Клюс.

Я легонько щелкнула брата по затылку и попросила Афараса лечь поближе к входной двери и проследить за ней. Мы с Клюсом расположимся в соседней комнате, где неплохо бы проверить оконные запоры.

Афарас добросовестно обследовал обе комнаты номера, проверил окна и даже зачем-то открыл краны в ванной. Горячая вода текла, не смотря на поздний час. Клюс тут же возжаждал купания.

– Постарайся управиться за десять минут.

Когда обрадованный Клюс устремился в ванную, Афарас принялся перетягивать диван поближе к двери, я ушла в спальню, чтобы наконец с наслаждением упасть в кресло. О, Небо, как приятно сидеть на мягком, да еще вытянуть ноги! В висках вновь появилась боль. Утром надо съездить в больницу к Диму Футу, оплатить лечение. Как же ему не повезло, бедняге! Столкнуться с этакой тварью… Никогда бы не подумала, что Малу рискнет разбудить Спящего!

В дверь неожиданно просунулась взлохмаченная голова Афараса, он глянул на меня настолько страдальческими глазами, что я сразу встревожилась.

– Здесь…

– Клюс?! – мгновенный ужас кольнул сердце. – Что с ним?

Янваец исчез так же внезапно, как и появился. Я медленно встала, ноги у меня подгибались, я с большим трудом переступила порог гостиной.

Чья-то жесткая рука зажала мне рот прежде, чем я успела вскрикнуть, другая, наглая и бесцеремонная обшарила мою одежду и юркнула в карман за "баккой".

– Где мальчишка? – резко выдохнули мне в ухо.

Я посмотрела на очень бледного Афараса, которого держали двое громил, пока третий тыкал ему в горло пистолет с глушителем, и, как ни странно, почувствовала себя лучше. Значит, до Клюса они еще не добрались, и Афарас вызвал меня…

– Где он?

Красная рожа водителя "газели" сразу объяснила все. Если есть автомобиль, не надо спешить на "стрелу", а гостиниц в этом городе не так уж много.

– Говори, ты…

Он меня оскорбил. Ему не надо было это делать. Он держал "бакку" прижатой к моему животу, она раскалилась почти мгновенно и обожгла ему ладонь. Он вскрикнул и уронил пистолет. Тонкая струя пара с шипением вырвалась из дула и ужалила плечо третьего верзилы, тот взревел и дернул рукой. Пуля ушла в потолок.

"Б-бах, б-бах, бах!" – три выстрела прозвучали друг за другом. Пистолет в руках Клюса палил почти без остановок. Один из бандитов повалился на пол, другой схватился за грудь, третий медленно сполз по стене. Краснорожий корчился, обхватив обожженную руку, на полу исходила паром водяная игрушка.

Посреди всего этого кошмара совершенно растерянный стоял Афарас и шальными глазами смотрел на небрежно обмотанного полотенцем короля, крепко сжимающего в руках настоящую "бакку".

Я кинулась и схватила в объятья мокрого братца, а он яростно вертел головой, изо всех сил пытаясь удержать на прицеле краснорожего. Начали стучать в дверь.

– Он сказал… ужин… – Афарас коснулся шеи ладонью там, где виднелось красное пятнышко, надавленное глушителем.

Дверь затрещала, полетели щепки, выворотив "с мясом" замок, в номер ворвался гостиничный полицейский с револьвером наготове. При виде распростертых тел он на секунду остолбенел, потом рявкнул: "В чем дело?!"

– Ведьма! – простонал краснорожий, с ненавистью глядя на меня.

В номер набилось столько народу, что негде было ступить. Сияющий Клюс в десятый раз рассказывал, как он стоял за открытой дверью, пока бандит осматривал ванную, и как обнаружил, что "случайно" захватил настоящую "бакку". В случайность я позволила себе не поверить: мой братец – человек удивительно шустрый и в оружии разбирается лучше меня. О, Ламас, этот парень должен дожить до совершеннолетия, иначе мир устроен слишком жестоко! Моя мать умерла, когда мне было столько, сколько сейчас ему, а он свою не видел вовсе. Вообще-то, я тоже ее не видела. Клюс – незаконнорожденный. Отец ничего не рассказывал мне о его матери, из всех наших людей лишь Дим Фут что-то знал об этой истории, но предпочитал держать язык за зубами. Я просила тебя, Ламас, нарисовать ее портрет, а ты вместо этого велел мне сходить и посмотреть на Клюса. Отец усыновил Клюса, объявил законным наследником, а два года назад отрекся в его пользу от престола. Он здорово любил Клюса, да этого вихрастого оболтуса не любить трудно… Хотя, у некоторых получается. У Дана Ита, скажем. Когда он видит этот каштановый чубчик рядом с моей соломенной гривой, у него рот на сторону сворачивается. Как смешно, что именно он оказался нашим опекуном…

Нас перевели в другой номер и принесли роскошный ужин, после чего Афарас уселся у двери и поклялся не смыкать глаз до самого утра.

6

Проснулась я оттого, что двери буквально высаживали. Чей-то сиплый голос басил: "Госпожа принцесса! Господин король!" Одежду я с вечера отдала чистить, поэтому набросила зеленый гостиничный халат прямо на ночную сорочку и поторопилась открыть.

За дверью оказался уже знакомый комиссар полиции в новом, великолепно отутюженном мундире. Глаза комиссара уставились на спящего у порога Афараса, а руки нервно одернули сукно мундира.

– Прошу прощения, – комиссар отвел взгляд от незадачливого телохранителя и живо заинтересовался моим халатом. Я машинально проверила пуговицы, застегнула нижнюю и пригласила стража порядка присесть.

– Я позволил себе побеспокоить вас в столь ранний час по весьма уважительной причине… – выдав эту длинную фразу, комиссар значительно кашлянул. Если ему хотелось заставить меня нервничать, то результата он достиг. Неужели водитель "газели" заговорил?

– Тело вашего грабителя исчезло из морга.

– В самом деле? – я постаралась придать голосу равнодушие.

– Но какого именно? В вашем славном Амадане мы столкнулись уже с пятью.

Комиссар побагровел и утер лысину платочком. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Среди них грабителем был только один. Прочие намеривались похитить Их Величество с целью шантажа. Неизвестные лица проникли в помещение морга, взломали запоры и вынесли тело человека, напавшего на вас в районе вокзала.

– А сторож? – в дверях спальни появился Клюс в ночной сорочке до пола. Подходящей по размеру одежды ему не нашлось, и братец лихо щеголял в клоунском наряде.

– Сторож ничего не слышал.

– Ну и город у вас, господин комиссар, покойников и тех воруют!

Кресло под комиссаром заскрипело, а капли пота побежали уже по щекам. Он сильно нервничал, бедный толстяк.

– Известно, что в вашем королевстве имеются приверженцы магии, ваш культ Света и Тьмы…

– Давайте не будем обсуждать государственную религию. Что вы хотите от нас?

– В Амадане запрещена любая волшба. Есть предположение, что преступление в морге осуществлено с целью совершения некого гнусного ритуала. Магического ритуала!

– Ну и что? – спросила я довольно резко. – При чем здесь мы? Мы по вашим моргам не лазали, покойничков не крали!

– Что вы, что вы! Я отнюдь не собирался приписывать столь чудовищное преступление особам королевской крови! Я только хотел уточнить отдельные детали.

– Так уточняйте поскорее! – велел Клюс. – Я собираюсь умываться!

Братец с истинно королевским величием скрестил на груди руки и выставил вперед босую ногу.

– Свидетели утверждают, что был произведен взрыв, а между тем, никаких следов взрывного устройства не обнаружено!

– Плохо искали, – хладнокровно заметил Клюс. – Рвануло здорово.

– Еще довольно странным выглядит то, что грабитель осмелился напасть на троих взрослых людей, да к тому же в двух шагах от дежурного поста!

Я потеряла остатки терпения:

– Что вам надо от нас, комиссар?!

Толстяк сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

– Я вынужден просить ваше величество (легкий поклон в сторону Клюса), а также ваше высочество (тот же номер для меня) не задерживаться в Амадане надолго. Общество Защитников Истинной Веры не признает титулов и званий, не хотелось бы вызывать дипломатические осложнения из-за их возможной неуравновешенности.

– Это все?

– Все.

Теперь я произвела усиленную вентиляцию легких.

– Мы покинем Амадан не раньше, чем навестим в больнице нашего слугу, но после этого вылетим первым же рейсом. Вы довольны?

– Вполне.

Уходя, комиссар чуть не споткнулся об Афараса, чертыхнулся вполголоса и поспешил выйти.

7

Приземистое здание Амаданской больницы чем-то неуловимо напоминало тюрьму. Ни традиционная клумба во дворе, ни увитая диким виноградом беседка не сглаживали впечатление угрюмого ожидания. Здесь не лечились, здесь ожидали исхода болезни. Благополучного или нет.

Несколько встречных больных в одинаково выцветших от стирки халатах с одинаково безрадостными лицами действительно смахивали на заключенных. Мы прошли через выложенный желто-коричневым кафелем вестибюль и обратились к старушке в огромном белоснежном чепце и не менее белоснежном фартуке, надетом поверх толстого шерстяного платья. Старушка восседала за столом из красного дерева, и лицо ее излучало благообразное спокойствие. "Это на втором этаже", – прошамкала она, едва услыхав имя Дим Фута. "Вас проводят".

Медицинская сестра в халате, накрахмаленном до бумажного хруста, довела нас до палаты Дима Фута. Дима положили в крохотной комнатушке, где кроме койки помещался лишь умывальник да уставленный лекарствами стеклянный шкаф. "Ненадолго", – предупредила медсестра.

Дим лежал, укрытый простыней до подбородка, и глаза его были закрыты. Доктор Джаски, с которым я успела переговорить по телефону, сообщил о тяжелом состоянии пациента, однако вид Дима Фута меня поразил. Щеки старого слуги позападали настолько, что лицо его скорее напоминало обтянутый кожей череп. Нос истончился и как бы усох, глаза глубоко ввалились, кожа посерела. Дим Фут дышал, однако грудь его едва вздымалась.

Клюс, рванувшийся было к постели, остановился и озадаченно вгляделся в лицо Дима Фута.

– Это не Дим, – сказал он. – Я его не знаю.

Это был Дим Фут, но не теперь. Раньше. Теперь он принадлежал другому миру, и не нам его оттуда возвращать. Я поняла это сразу, но все еще медлила, на что-то надеясь. Клюс громко засопел.

– Это не Дим, – повторил он с дрожью в голосе. – Я хочу к Диму Футу.

Без лишних слов я взяла брата за плечо и вывела вон из палаты. За нами шел изрядно огорошенный Афарас.

– Это не Дим! – крикнул Клюс медсестре, по щекам его уже катились первые слезинки. – Где Дим Фут?!

– Здесь нельзя шуметь, – строго сказала медсестра. – Даже вам, Ваше Величество.

В конце коридора мелькнула долговязая фигура в приплюснутой по краям врачебной шапочке. Я подтолкнула Клюса поближе к Афарасу, а сама поспешила за врачом. Доктор Джаски охотно принял деньги, но давать прогнозы категорически отказался. "Случай весьма сложный", – изрек он с глубокомысленным видом, посмотрел на меня через очки и открыл рот, чтобы произнести речь, полную латыни. Пронзительный крик заставил его прикусить язык. Кричал мой брат Клюссиди Диано Лу.

Я выскочила из кабинета, вихрем промчалась по коридору и успела захлопнуть дверь палаты перед самым носом удивленной медсестры. "Подержите, пожалуйста!" – почти силой я положила ее холеную руку с аккуратно накрашенными ногтями на металлическую ручку. Клюс стоял с выпученными глазами, и цвет его щек почти сравнялся с белизной халата медсестры.

Афарас в недоумении оглядывался по сторонам.

Я схватила брата на руки, прыгая через ступеньку, сбежала по лестнице и чуть не упала на проклятом кафеле. Афарас успел нас поддержать, но это разозлило меня еще больше. Я отстранила его руку.

– Вы растяпа! Уйдите!

Но Клюс весил уже немало, я внезапно задохнулась, колени задрожали, едва удалось дойти до двери (Афарас немедленно ее распахнул) и переступить порог. Вид посыпанной песком дорожки придал мне силы.

– Остановите любую машину! Найдите извозчика!.. Делайте что угодно, только прочь отсюда! Мы улетим первым же рейсом!

Песок взметнулся из-под башмаков Афараса. Я осталась стоять у клумбы, Клюс крепко держал меня за шею: его все еще била дрожь. А увидел он всего лишь, как то, что когда-то было Димом Футом, пыталось сесть на кровати.

Со стороны беседки появился священник в белом облачении Защитника Истинной Веры. Он окинул нас цепким взглядом, и молодое, но уже изборожденное морщинами лицо, брезгливо сморщилось. Он сделал знак рукой, но для общения с Защитниками Истинной Веры у меня было не то настроение. Я спустила Клюса на дорожку, взяла его за руку и поспешила к воротам.

К счастью, Афарас остановил такси. Я села на заднее сидение, сам янваец устроился рядом с водителем, а Клюс замешкался, оглядываясь в сторону больницы… И тут что-то черное выскочило из кустов ольди, растущих у самых ворот, промчалось по тротуару и одним прыжком взметнулось брату на руки.

– Эми! – радостно вскрикнул он.

Зазвенело бьющееся стекло, какая-то фигура вывалилась из окна второго этажа и рухнула на каменные плиты двора. Истошно завопила женщина. Я рывком втащила брата в машину, захлопнула дверцу. "Поехали!" – рявкнул Афарас, и водитель тронул с места.

Когда мы выруливали на бульвар, я внезапно увидела давешнего священника, он провожал взглядом нашу машину, высоко подняв над головой молитвенник в кожаном переплете.

Эми сидел на коленях у Клюса взъерошенный и жалкий. Сейчас он больше, чем когда-либо походил на обычного кота, только зрачки отсвечивали почему-то не зеленым, а синим. Как истинный кот, он уходил, не спрашивая, и возвращался, когда хотел, однако последняя отлучка явно не пошла ему на пользу. Я погладила по спине перепуганного беднягу, "Мяу", – протяжно заныл он и вдруг выдал обиженно: "Филипп гнал Эми!"

Я поймала в зеркале шальной взгляд водителя и поняла, что пассажиры с говорящим котом немедленно будут описаны в полицейском участке. По спине прокатился холодок: успеем ли мы улететь?.. Но тут неожиданная мысль заставила меня подскочить. Филипп в Амадане?! Помощник анэморского мага в Амадане?!

– Остановите!

Таксист затормозил так резко, что Афарас едва не врезался в лобовое стекло. Я бросила таксисту кредитку, не дожидаясь сдачи, выскочила из машины и вытащила за собой Клюса вместе с вцепившимся в него Эми.

– Что случилось? – спросил Афарас, распахивая дверцу.

Вместо ответа я решительно зашагала в сторону сквера, где грелись на солнце няньки вместе с дремлющими в колясках детьми. Машина отъехала, Афарас догнал нас через несколько шагов. Я глянула на его долговязую фигуру, выпирающий из-под свитера приклад автомата и тяжело вздохнула. Для того дела, которое я собиралась осуществить, янваец не годился. Телохранитель мне понадобится настоящий, способный отличить зонтик от габрилайской шпаги и не очень разборчивый в средствах.

– Что случилось? – повторил Афарас.

– Возвращайтесь в Анэмор. Мы остаемся в Амадане.

Лицо Афараса выразило попеременно изумление, потом огорчение, потом решимость.

– Я тоже остаюсь! – заявил он. – Я за вас отвечаю.

– Перед кем?

– Перед… Димом.

Диму было уже все равно, но я об этом говорить не стала: Клюс усиленно вертел головой, ловя каждое наше слово. Дорого бы я дала за то, чтобы кто-то присмотрел за братом, пока я отправлюсь к Филиппу! Если бы янваец обладал хоть каплей Дим Футовой сноровки… Нет. Не оставлю Клюса на этого… зеркальщика, у Дано Ита наемников хватит. Что же делать, Ламас, что мне делать?!

– Ты вообще-то умеешь стрелять, приятель? – Клюс требовательно ткнул пальцем в живот янвайца, едва не зацепив автомат. – У нас с Эстой куча врагов.

– Конечно, приятель, – Афарас даже побледнел от обиды.– Конечно, я умею стрелять.

Я сильно в этом сомневалась, больше того, у меня были все основания подозревать нашего янвайского друга в хвастовстве. Одно дело использовать человека в качестве ночного сторожа в относительно безопасном местечке и совсем другое – сознательно подставлять чужую голову под неприятности. Да, мы сели в его машину, но это не значит, что он должен разбиваться весь остаток жизни. Хватит и нас с Клюсом.

– Отти, вы не любите колдовства, мы с братом для вас скверная компания.

– Не верь ей, приятель, Ламас так и не научил ее колдовать! – совершенно хладнокровно сообщил братец. – Просто она хочет от тебя отделаться.

Ближайшая нянька – пухлая белокурая девица в сером клетчатом пальто и шляпке "коробочка" перестала качать ребенка и вся обратилась в слух. Эми сердито зашипел в ее сторону. Я ускорила шаги. Ой, не успеем мы добраться до Филиппа!

– Отделаться от меня не так просто, – заявил янваец. – Да и нужно ли, если в этом городе у вас нет ни единого знакомого человека?!

Здесь он ошибался, мы приобрели массу знакомых, но в определенных кругах. Неизвестно, что хуже.

Солнце пригревало не на шутку, я бы с удовольствием сняла накидку, но не хотела привлекать внимание встречных дам своим оттянутым на юбке карманом. Хватит того, что на Афараса косились все, кому не лень. Няньки усердно строили ему глазки, однако он слишком был увлечен спором, чтобы еще что-то замечать. Да, если бы не праздник Луны, непременно выпросила бы у Дано Ита должность парадного шофера королевского двора! Белый мундир с позументами янвайцу бы пошел… Жаль, что у меня так мало времени.

Маячившая впереди перспектива была еще слишком туманна, я просто боялась думать о ней всерьез, но нельзя упустить даже такой ничтожный шанс. Я себе этого не прощу!

– Есть хочу! – громко заявил Клюс.

Если бы он так ел дома, давно бы приобрел ангельски пухленькие щеки! Мы же позавтракали в гостинице! Впрочем, о чем я говорю: в последнее время мы ведем столь бурную жизнь, что калории расходуются на одни эмоции. По-моему, Клюс неважно выглядит после этой проклятой больницы. Зачем я взяла его туда? А где было оставить?..

– В конце концов, меня нанял сам король! Верно, приятель? Ты же звал меня в телохранители?

Клюс бросил кота на землю, упер руки в бока и посмотрел из-под насупленных бровей вначале на Афараса, потом на меня:

– Если вы, двое, не перестанете ругаться и сейчас же не найдете где-нибудь еду…

С королем лучше не спорить, даже если это твой собственный брат. Маленькое кафе в самом центре сквера имело в меню горячие котлеты и вполне приличный выбор напитков для взрослых, одного ребенка и одного нелюдя.

8

Красочная вывеска "Амаданские няни" вначале слегка смутила меня, но тщательно расспросивший полицейского Афарас заверил, что под ней скрывается именно то, что нам нужно. После разговора с безукоризненно вежливым молодым человеком – клерком, нас пригласили пройти в тренировочный зал и немного подождать.

Клюс узрел на стене скрещенные мечи, бросил Эми и в тихом восторге принялся проверять пальцем остроту лезвий. Эми сел на кучу циновок, облизал лапу и начал умываться, как самый вульгарный кот. Афарас посмотрел по сторонам, расправил плечи, постоял минут пять, потом опять ссутулился и начал изучать трещины в полу.

Вошел Он. Я сразу поняла: Афарас не ошибся. Такая походка бывает или у танцоров, или у профессиональных бойцов.

Мышцы, перекатывались под тренировочным халатом, как бы говоря о долгих часах, проведенных наедине со спортивными снарядами, вполне миловидное лицо кричало об успехах у женщин, а уверенный шаг – о том, что здесь Он чувствует себя хозяином.

Его глаза скользнули по нам равнодушно, но на Эми остановились с ужасом. Неужели распознал нелюдя? Не говоря ни слова, он пересек зал, схватил несчастного зверя за шиворот и устремился к двери.

– Нет! – я буквально выхватила Эми и прижала к себе. – Прошу вас!..

– Здесь не место животным, извините, барышня, здесь тренировочный зал.

Слава Свету, это всего лишь нелюбовь к кошкам! Я всунула Эми в руки Афарасу:

– Вынесите его на улицу.

Афарас молча пошел к выходу. Клюссиди оторвался от созерцания клинков и во все глаза уставился на Него. На полах кремового халата красовались черные пантеры, раскинувшие лапы в прыжке.

– Мы хотели бы нанять вас, господин…

– А вы знаете, сколько я беру за работу?

Ну еще бы мне не знать, если после этого покупка билета на воздухоплав станет для нас несбыточной мечтой. Нам отрекомендовали этого человека, как лучшего профессионального телохранителя в Амадане. Да, теперь я понимаю, с какого натурщика мог лепить Бога Битвы знаменитый скульптор Офди!

– Мы уплатим нужную сумму.

– Почему бы вам не взять Фрея?

Ну, нет! Глядя на эти бицепсы я почти поверила в возможность спасения. Как там писала книжонка, которую читал под одеялом мой брат? "Его могучая фигура вселяла трепет в сердца противников. Он обладал атлетическим телосложением и силу имел недюжинную: одной рукой свободно гнул подковы. Его чеканный профиль словно просился на медаль, синие глаза смотрели пронзительно и сурово, тонко очерченный рот мог сотворить лучезарную улыбку, а мог растянуться в беспощадной усмешке. Благородной линии носа могли позавидовать древние императоры, а чуть тяжеловатая нижняя челюсть придавала лицу выражение необычайного мужества". Чересчур высокопарно, но, в общем, похоже. Куда до него бедняге Афарасу, в котором весу-то вместе с башмаками и свитером не больше шестидесяти килограмм!

– Фрей нас не устраивает.

– Я ухожу из конторы.

– Но только через месяц! Мы управимся за несколько дней.

– Имейте ввиду, барышня, в работе я люблю суровую дисциплину. Или мои распоряжения исполняются, или я расторгаю контракт!

9

Пока мы ожидали нанятого нами телохранителя Алакса Плейте под стенами его конторы, Афарас изучал прихваченную у клерка рекламку. На обложке красовался улыбчивый атлет, здорово похожий на Алакса. "В джунглях, на воде, в воздухе, под землей вы почувствуете себя, как в теплой колыбели, если успеете вовремя нанять амаданского няня. Он убережет вас от всех опасностей и никогда не позабудет накормить обедом," – громко зачитал янваец, потом снизил голос и добавил: "По-моему, вас здорово надули, Эста. Этому парню больше подойдет топор мясника, чем белый передник няни."

В этот момент из конторы вышел Плейте. "Вы на машине? Нет? Поедем в моей", – предложил он небрежно. "Где ваш багаж?"

Багажа у нас не было, если не считать багажом Эми, и Клюс не замедлил сообщить: "Мы налегке. А вы какой вид спорта предпочитаете?"

"Гонки по вертикали, малыш", – снисходительно ответил Плейте.

Клюс надулся и замолчал, он не любил намеков на возраст. О наших титулах я предпочла не распространяться, предъявив для подписания контракта лишь удостоверение личности, где значились имя да страна постоянного проживания.

Безукоризненный костюм Алакса мог утереть нос даже королевским портным, а свернутый плащ он шнырнул на сидение своего "тарпана" поистине царским жестом.

– Куда едем? Вокзал, парк воздухоплавов или предпочитаете путешествие на "тарпане"? За машину плата отдельно. Кто потенциальный враг: воры, похитители детей или кровожадные туземцы? За отстрел диких зверей плата по тарифу.

Он явно принимал нас за скучающих туристов, блуждающих в поисках экзотических приключений. Тут я вдруг вспомнила, что до сих пор не знаю адреса Филиппа и потянулась к сидящему на коленях Клюса Эми.

– Голубиная улица пять, – быстро сказал Клюс. – Потенциальный враг – все те, кто пытается нас убить. – Плейте удивленно скосил глаза, и Клюс необычайно серьезным тоном добавил: – В случае нашей смерти, денег вы не получите.

Язык у меня онемел и я едва выговорила: "Поехали", когда Плейте повернулся ко мне. Когда братец успел переговорить с Эми, и что нелюдь успел наболтать ему? Наше бегство Клюс воспринял, как само собой разумеющееся, потому что о такой возможности упоминал еще ты, Ламас. Но имя Филиппа, опять-таки, не вызвало у него удивления. Почему мой брат не задает вопросов, неужели ему известно о твоей смерти?

Он сидел рядом со мной – щуплый мальчишка с косо подстриженным каштановым чубчиком и темной полоской под ним, с четырьмя царапинами на правой щеке, с пухлыми (как у отца) губами – и водил пальцем по бархатистому носу Эми. Кот лениво щурил глаза, одно ухо у него неодобрительно торчало. Король Анэмора впервые поставил меня в тупик.

Когда мы, наконец, добрались до северной части города, поток автомобилей уже начал редеть, мелкие лавчонки одна за другой опускали деревянные шторы и захлопывали двери. Близилось священное время обеда.

Голубиная оказалась узкой улочкой с односторонним движением, двумя рядами старых тополей и одним газетным киоском с заколоченными ставнями. Алакс припарковал машину за два дома до пятого, вогнав ее между двумя замызганными "пумами". Заглушив мотор, он обернулся ко мне и спросил преувеличенно серьезно:

– Мне держать на прицеле весь подъезд?

– Послушай, ты!… – взвился Афарас.

– Слушаю. А ты лучше гляди, чтобы пушка штаны не прострелила.

Рука Афараса рванулась к автомату, но Плейте его опередил. Молниеносно выдернув автомат из-за пояса Афараса, он ткнул ствол ему под ребра. Клюс ахнул, я вскочила:

– Не пугайте ребенка, нянь. Верните Афарасу оружие! Он останется, а вы пойдете с нами.

Плейте с усмешкой бросил автомат на колени янвайцу и вышел из машины.

– К вашим услугам, барышня.

Клюс поглядел на него исподлобья, опустил Эми на тротуар и сунул руну в карман, где покоилась водяная "бакка". Или этот мальчишка опять поменял пистолеты? От этой мысли меня слегка передернуло: слишком много оружия на единицу площади.

Эми затрусил к пятому дому, то и дело останавливаясь и отряхивая лапы, хотя асфальт был совершенно сух. Мы вошли в сумрачный подъезд, поднялись по пропахшей кошками лестнице и остановились перед дверью, обитой черным дерматином. Я надавила кнопку звонка, он прострекотал тихо и неуверенно.

Выждав минут пять, я вновь потянулась к звонку, но дверь отворилась прежде, чем я успела его нажать. На пороге появился человек в синем двубортном костюме со съехавшим набок галстуком: похоже, Филипп куда-то собирался. Широко посаженные бледно-карие глаза равнодушно оглядели нас с Клюсом, едва скользнули по Плейте и остановились на Эми. Зрачки внезапно расширились.

– Это ты, тварь?! – взревел Филипп.

Эми пулей промчался мимо его босых ног, вскочил в квартиру, откуда немедленно донесся жуткий грохот. Филипп бросил нас у раскрытой двери и ринулся в погоню.

– Убью! – долетел из глубины квартиры его визгливый вопль.

– Это и есть убийца? – насмешливо спросил Плейте.

Я вошла в прихожую и едва успела увернуться от падающей вешалки. Эми пронесся по стене, пропахал когтями зеркало и вломился в ванную. Туда же, изрыгая проклятия, вбежал Филипп.

Клюс взглянул на меня полными отчаяния глазами, и я невольно пожелала Эми скрыться в сливном отверстии. Немедленно послышавшийся каскад ругательств удостоверил, что Филипп прикладную магию так и не освоил.

Он появился в дверях ванной злой, со всклоченными волосами и не потрудился даже подтянуть сползающие штаны.

– Это вы его натравили, Эста?

Не понимаю, что ты мог найти в этом человеке?! Для помощника мага он был слегка туповат, две мысли одновременно в его голове уместиться не могли. Выполнение несложных приказов – предел его способностей. Хотя, может быть, именно за это ты его и держал? Жрецы не сделали ни единой попытки переманить его на свою сторону – такой олух сразу бы их выдал.

Ответить Филиппу я не удосужилась, я молча прошла в единственную комнату, служившую, гостиной и спальней одновременно, сбросила с кровати стопку иллюстрированных журналов сомнительного вида, села и посадила Клюса рядом с собой. Клюс с любопытством уставился на яркую обложку, но я ногой задвинула журналы под кровать.

Вошедший за нами Плейте брезгливо оглядел гору посуды на столе, переступил через пару коричневых ботинок и остановился у зашторенного окна. Сесть на усыпанный крошками стул он не решился.

– Гнусная тварь наведет Спящего! – Филипп несколько присмирел, в его тоне даже появились жалобные нотки. – Я не хочу сталкиваться…

– Где Лунный Диск? Ты спрятал его в Амадане?

Филипп разразился бульканьем, сипением и клекотом, означавшими у него крайнее волнение. Я позволила ему перевести дыхание и спросила, как можно ласковее:

– Ты ведь не позабыл, правда? Ты скажешь Эстареди Диано Лу, где Лунный Диск? Спящий все равно найдет тебя, и тебе же лучше направить его по моему следу!

Филипп жалобно захныкал:

– Это Ламас приказал мне унести Диск. Он опасался жрецов! Я все сделал как надо, а эта паршивая тварь вздумала искать у меня убежище! Зачем вы его взяли?!

– Ну, положим, я его не брала, это Клюс решил за нас всех, но не оставлять же беднягу нелюдя на растерзание жрецам? Хотя он-то нас бросил бы без зазрения совести! Он знал, что Филипп в Амадане (вероятно подслушал твой приказ, Ламас) и прибежал спасаться у помощника хозяина. Очень мило!

– Где Диск, Филипп? Куда ты его спрятал?

– В Гнездо Тьмы к …

Клюс вздрогнул у меня под боком, и я увидела, как граблеобразные руки тянутся к горлу Филиппа. Плейте выхватил из кобуры под мышкой "асту", это движение насторожило Филиппа, и он инстинктивно отпрянул в сторону. Руки схватили воздух.

– Стоять! – приказал Плейте. – Не двигаться.

Человек в старомодном сюртуке замер, но перепуганный до смерти Филипп дрожащими руками вытащил откуда-то старенькую "скайлу" и спустил курок. Грянул выстрел. "Манекен" покачнулся, над головой его появилось свечение, наподобие оранжевого нимба… Я повалила Клюса на кровать, набросила сверху одеяло, а сама едва успела закрыть голову руками, и тут оно взорвалось…

Стены содрогнулись, посыпалась штукатурка, разом вылетели рамы вместе со стеклами, кровать откатилась в угол, едва не придавив залегшего там Алакса, по комнате расползлось облако вонючего дыма.

Я вскочила и схватила Клюса на руки. Плейте медленно выбрался из-под кровати. Филипп так и застыл посреди комнаты со "скайлой" в руке, а "манекен" вытянулся среди обломков разбитого в щепки стола. Плейте пошел было к Филиппу, но у меня еще хватило сил крикнуть: "Не подходите!"

Прижимаясь спиной к стене, я миновала страшную пару и выскочила в прихожую. Сердце у Клюса стучало, как у воробья, да и мое почти выскакивало из груди. Не помню, как я пронесла брата по лестнице, но у двери подъезда чуть не споткнулась о тело Афараса. Янваец лежал лицом вниз, а выброшенная в сторону правая рука сжимала мягкую фетровую шляпу с широкими полями.

– Приятель! – Клюс рванулся у меня из рук и кинулся к Афарасу. У меня слегка потемнело в глазах, и я чуть не села прямо на желтые плиты пола. – Ты жив?

Плейте сбежал по лестнице вслед за нами, отодвинул Клюса, одним махом вскинул янвайца на плечо, подобрал с пола автомат и почти бегом направился к машине. Клюс схватил меня за руку и потащил за собой. Помню, что никак не могла открыть дверцу "тарпана" – это сделал за меня Клюс. "Тарпан" рванулся с места так, что покрышки взвизгнули, сходу набрал скорость и помчался по улицам Амадана.

– Куда едем?! – не оборачиваясь, крикнул Плейте.

Если бы я знала! В гостиницу возвращаться опасно, а дух перевести не мешало бы. Многовато событий для двух суток, у нас в Анэморе жизнь была не в пример спокойнее.

– По-моему, Плейте, вы приглашали нас в гости, – пробормотала я, вглядываясь в бледное лицо Афараса.

В конце концов, мы за что-то платим телохранителю?!

10

Через двадцать минут мы подкатили к деревянному, тонущему в кустах и тунговых деревьях дому. Широкая аллея перед домом была чисто выметена и обложена с двух сторон глыбами песчаника. Клюс выскочил из машины первым, распахнул дверцу и потянул Афараса за руку. Тот мягко повалился на бок.

– Отойди! – Плейте отстранил Клюса, выволок Афараса из машины и понес к лестнице. Мы поднялись по каменным ступеням и остановились у парадного входа. – Эй… барышня, достаньте-ка ключи…

Я опустила руку в карман его белоснежных брюк и выудила увесистую связку ключей. Плейте явно страдал манией запирательства.

– Поищите с тремя зубчиками. Нет, черный.

Все ключи в связке были окрашены в разные цвета. С третьей попытки я, наконец, отыскала нужный ключ, вставила в замок и повернула. Взвыла сирена.

– А… дьявол!

Он пинком ноги распахнул дверь и сразу же сунул руку под висящую на стене чеканку: замок на фоне дальнего леса. Сирена смолкла. Через темноватую прихожую мы прошли в большую, во всю ширину дома, гостиную. На обстановку здесь денег явно не жалели. Цветовая гамма сочетала светло-коричневые и серебристые тона, отчего комната имела необычайно праздничный вид.

Плейте опустил Афараса на покрытую пушистым одеялом софу, а сам отошел к горке. Возвратился он с двумя бокалами данчо, один предложил мне.

– Благодарю, – я взяла протянутый бокал, поднесла к губам Афараса и влила данчо ему в рот. Реакция была бурной. Выбитый у меня бокал ударился об пол, вино залило и без того неприглядный свитер янвайца, сам владелец, взъерошенный и мокрый, оказался на другом конце комнаты в боксерской стойке. Клюс схватил и поспешно спрятал под куртку оставленный без присмотра автомат.

Меньше минуты понадобилось Афарасу, чтобы рассказать, как он пытался задержать незнакомца, и еще меньше времени понадобилось "манекену", чтобы оглушить беднягу. Афарас едва успел дотронуться до "манекена", и жгучая боль погасила сознание.

– Итак, в деле замешано колдовство, – не то утверждая, не то спрашивая, изрек Алакс.

– Вас это беспокоит? – спросила я, нечаянно "воскрешая" разбитый бокал.

– Нет, если вы мне растолкуете, в чем суть дела.

– Суть вашего дела заключается в нашей охране.

– Но я не могу тягаться с магическими силами.

– А от вас никто этого и не требует! Занимайтесь людьми.

– Так кто же все-таки нападает?

– Люди Дано Ита.

– Цель?

– Убийство Клюссиди.

– Зачем?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – проворчал Клюс.

Братец смотрел на нас исподлобья. Сквозь округлость детского лица все явственнее проступала недетская суровость. От жалости у меня защемило сердце, но я сказала самым строгим тоном:

– Как ты разговариваешь со старшими?!

Клюс пожал плечами.

– Он задает слишком много вопросов. Давай наймем другого телохранителя.

На другого у нас не было ни времени, ни денег. Да и какая разница? Все равно Дима Фута не заменит никто.

– По-моему, этого парня давно не пороли, – лениво процедил Плейте.

Клюс вспыхнул, хотел что-то сказать, но сдержался. Несколько секунд я с ужасом ждала, во что это выльется, однако все обошлось. Клюс еще слишком мал, Диск далеко, и Луна не слышит короля…

Под креслом зашуршало, я опустила взгляд и увидела остренькую мордочку Эми. Эми смотрел на Плейте так пристально, что мне опять стало не по себе. Но Клюс с размаху плюхнулся на софу, рядом с Афарасом, и Эми скрылся в тени кресла. Братец сидел, небрежно закинув ногу за ногу, и демонстративно скрестив руки на автомате. "Оскорбленный монарх. Поза презрения". Хорошо бы забрать у него эту металлическую штуку, пока она не начала стрелять.

– По контракту вы обязуетесь заботиться о нашей безопасности. Степень информированности там не упоминалась.

Фраза показалась мне достаточно гладкой и убедительной, но Плейте брезгливо сморщил нос:

– Я…

Взвизгнули тормоза. Пред домом остановились две "пчелки"-фургона, из которых начали выскакивать люди в белых сутанах, из окна гостиной нам хорошо были видны болтающиеся на шеях голубые кресты.

– Защитники Веры! – в голосе Плейте явно прозвучала озабоченность. – Надо убираться.

Из-за кресла с жалобным писком выскочил Эми и метнулся к подоконнику. Не вовремя вернулся, хвостатый. Плейте проводил кота удивленным взглядом, но рев мегафона не дал ему сказать.

– Сдавайтесь, дети Тьмы! Покайтесь в грехах и вы будете прощены.

Мы такие же дети Света, как и Тьмы! Не знаешь, не говори. Отчего-то меня особенно возмутила неосведомленность Защитника в тонкостях нашей религии.

Эми вскарабкался было к форточке, но при виде мелькающих сутан, мяукнул по-кошачьи и свалился на пол. Вероятно, демоны находятся в оппозиции к любой церкви.

Плейте вынул из кобуры под мышкой тяжелую "асту". Лицо телохранителя потемнело, на лбу прорезались морщины. Афарас выхватил у Клюса автомат и передернул затвор.

– Подожди!

Пригнувшись, Плейте перебежал к противоположной стене и быстро выглянул.

– Полиция, – с сожалением констатировал он. – Славно обложили.

– Алакс Плейте, вразуми заблудших ближних своих. Не дай свершиться черным делам Врага нашего!

– Ха-ха, – раздельно произнес Плейте. – Вспомнили о моей гражданской совести.

Усиленные мегафоном прогремели первые слова молитвы. Эми жалобно заныл, но Клюс подобрал зверя и сунул за пазуху:

– Угомонись, я не дам тебя в обиду.

Обещать проще, чем выполнить обещания. Когда-то я тоже обещала… Я клялась отцу беречь Клюса. В последнее время отец был сильно обеспокоен обстановкой в Анэморе, он пожалел, что сделал Клюса королем так рано, все равно полную силу Диск дарит лишь взрослому. После смерти отца Дано Ит не рискнул выступить против Клюса в открытую, но это не помешало ему сплести смертоносную сеть тайно. Ах, Ламас, ты один мог отодвинуть смерть Клюса! Почему ты не научил меня своему ремеслу?! Зажигать огонь в мужском сердце – это еще не магия.

– Хватит терять время, – вдруг сказал Плейте совершенно спокойно. – Если хотите спастись, пошевелите ножками!

Он сам показал пример, развив сходу приличную скорость. Промчавшись через несколько комнат мы оказались на кухне, идеальная чистота которой говорила о том, сколь редко хозяин ею пользуется. Стеклянный шкафчик для специй сиял стерильной пустотой, а пол был устлан циновками, изумительной лисунской работы: с тончайшим кружевом по краям, четырьмя вплетенными стеблями оро, и каждая со своим охранительным клеймом.

Плейте довольно небрежно отшвырнул ногой ближайшую к нам циновку, под которой оказался люк. Металлическая лестница уходила во тьму, но щелкнул выключатель, и яркий электрический свет озарил набитый спортивными снарядами подвал. Всевозможные гири, эспандеры, хитроумные тренажеры весьма удачно сочетались с рядом продырявленных мишеней у одной из стен.

Плейте провел нас по единственному не загроможденному металлическими конструкциями проходу в самый темный угол подвала. Там, за газовым котлом отопления обнаружилась чугунная дверца, на ржавых петлях подвешенная почти под потолком.

"Угольный люк", – пояснил Плейте. "Давно не пользовался". Он быстро придвинул стремянку и осторожно открыл дверцу. Ржавые петли душераздирающе заскрипели. Мне показалось, стены содрогнулись от этого скрежета.

Плейте поднялся первым, его ноги, обутые в легкие теннисные туфли, мелькнув, скрылись в квадратном проеме. Через несколько секунд он позвал: "Поднимайтесь, но только тихо." Афарас отстранил меня и решительно ступил на лестницу, держа автомат наготове. Положительно, наше с Клюсом общество дурно влияло на мирного, в прошлом, янвайца, во всяком случае, вид он имел самый свирепый.

Я невольно содрогнулась, когда, поднявшись в свою очередь по лестнице, обнаружила себя в двух шагах от полицейского фургона. Только заросли колючих кустов, которыми, к счастью, был обсажен люк, отделяли четырех людей и одного нелюдя от дюжих фигур патрульных. Штурм дома еще не начался: ожидали окончания молитвы. Я мысленно возблагодарила Провидение за то, что Защитники Веры избрали самый длинный текст из всех возможных. Братец скорчил жуткую гримасу в сторону полицейских и погладил под курткой дрожащего Эми.

Плейте жестами пояснил, что двигаться надо в сторону оставленного на аллее "тарпана", сиротливо голубеющего позади массивных "пчелок". Я со вздохом представила впивающиеся в одежду колючки, но другого пути все равно не было,

Обтянутые аркадийским сукном тощие ягодицы Клюса мелькнули у меня перед глазами. Клюс полз, как заправский туземный разведчик, и я в который раз припомнила бедного Дима Фута, обучившего юного короля всем этим премудростям. Страшная трансформация Дима потрясла меня до глубины души. Нельзя убивать того, кто уже давно мертв! Спящий исправно поглощает новых палачей, превращая их в часть себя, однако смертную часть. Своими жизнями они подпитывают его бессмертие.

Когда я впервые узнала о Спящем? По-моему, в день коронации Клюса. Посвящение зачитывалось в Зале Жертв под храмом Луны. Клюс страшно волновался, читал по слогам и без конца путал окончания. Отец держал перед ним Диск, подсказывал шепотом и волновался не меньше Клюса. Они стояли перед последним в длинной шеренге вмурованных в камень саркофагов. Лунный Диск, вырезанный на крышке саркофага, ничем не отличался от того, что держал в руках отец, те же знаки, та же печать Луны. Помню, я спросила, почему церемония проводится не в храме, а в Зале Жертв, и ты ответил, что тем самым мы платим дань уважения слугам Луны и в особенности Спящему, который сейчас связан с Диском. Тогда я еще не знала, о какой связи идет речь! После пропажи Диска жрецы разбудили Спящего и пустили его по следам Эми, как собаку-ищейку, они сторговались с Дано Итом и пообещали Диск ему. Они напугали Эми, и нелюдь бросился искать защиты вначале у нас, а потом у Филиппа, который был твоим помощником. Нечто подобное и предполагал верховный жрец: Эми прекрасно знал, куда ты направил Филиппа. Если бы мы не поехали в Амадан, Эми, скорее всего, оставил бы нас и пустился бы на поиски Филиппа самостоятельно…

Если бы я могла предположить тогда, в Зале Жертв, когда Клюс с восторгом показывал мне еле заметную темную полоску у корней волос (знак Посвящения), что эта полоска сулит ему смерть!..

Когда Спящий набросился на Афараса из-за того, что тот держал на руках Клюса и Эми, я не признала слугу Луны. Я никогда в жизни его не видела! Но таинственный взрыв слишком уж смахивал на действие магических сил, а исчезновение тела из морга лишь укрепило мои подозрения. Эми отправился к Филиппу, и от немедленного визита Спящего твоего помощника в тот раз уберегла очередная "смерть" слуги Луны. Спящий поглотил Дима и начал перестраивать его тело, но закончить не успел. Появление Эми в окрестностях больницы спровоцировало Дима на прыжок из окна, иначе мы имели бы двух Спящих вместо одного. Дим погиб, а Спящий продолжал идти по следу Эми. К счастью, все время на полшага за нами. Боюсь, после бегства из морга он досконально повторил все прыжки и пируэты Эми, проделанные в Амадане, потоптался перед дверью Филиппа и отправился к больнице, где его второе я (Дим) зафиксировало появление Эми. Эми… Эми… он опять…

Я с разгона наткнулась на башмак Клюса, и мысли мои вернулись к действительности. Кусты кончились, перед нами в обе стороны простиралась широкая, посыпанная песком аллея. "Тарпан" стоял на противоположной от нас стороне, поблескивая хромированными деталями.

Плейте внимательно оглядел местность. Ближайший Защитник Веры находился у передних колес "пчелки". Это был низенький смуглолицый человек с пышной шевелюрой вьющихся волос. На подоле белой сутаны отчетливо выделялись жирные пятна мазута. В руках Защитник Веры держал бензиновую канистру, крышку которой он и пытался закрутить. Проскочить незамеченными было совершенно невозможно. При малейшей тревоге начнется стрельба.

– Сейчас очень бы пригодились ваши колдовские штучки, – шепотом сказал Плейте.

Клюс расстегнул куртку.

– Вон твой враг, – сказал он нелюдю. – Задай ему жару.

Эми сердито фыркнул. Большие уши его прижались к голове, усы начали топорщиться.

– Смелее! Ты только отвлеки его!

Эми явно боялся, страх светился в зеленых глазах, дрожал в каждой вставшей дыбом волосинке, хлестал по бокам вместе с хвостом. Мне вдруг стало жаль затравленного бедолагу, он так надеялся найти защиту у нас…

Канистра вырвалась из рук Защитника, крышка слетела, и бензин с громким бульканьем полился на песок. Защитник яростно чертыхнулся, но тут же осекся и с тревогой поглядел в сторону товарищей. Богохульных слов вроде бы никто не слышал и, успокоенный, он поднял опрокинутую канистру, поставил рядом с колесом, а сам полез под машину за крышкой.

Мы стремглав перебежали аллею, вскочили в "тарпан", Плейте воткнул ключ зажигания и нажал стартер. Моторы "тарпана" и "пчелки" взревели одновременно. "Тарпан" сдал назад, "пчелка" повторила его маневр, но тут же свернула и стала поперек аллеи. Защитник Веры успел вывернуться буквально из-под колес, с проклятиями отскочить в сторону, и тут его челюсть буквально отвисла: в кабине "пчелки" не было никого. Прежде, чем он успел полностью осознать необычность происходящего, под днищем "пчелки" взорвалась канистра с бензином, далеко расшвыряв искры. Машина загорелась.

Мы развернулись почти на месте. От дома грянул первый выстрел. "Все вниз!" – крикнул Плейте и дал полный газ. Мы с Клюсом юркнули под сидение, Афарас только пригнулся. Клюс ласково погладил Эми: "умница, котиша!" Все еще дрожащий Эми посмотрел на меня и сделал глаза янтарными.

Плейте гнал на совесть. Мотор натужно ревел, изредка меняя тональность на подъемах и спусках. Мы притормозили только раз, когда впереди случился затор, но Плейте включил полицейскую сирену, и мы быстренько выбрались.

Нам с Клюсом снизу были видны лишь крыши зданий, а когда вместо них замелькали деревья, стало ясно, что выезжаем на окраину. Наконец, шины зашуршали по гравию, автомобиль проехал еще несколько метров и остановился.

– Вылезайте! – тон Плейте был довольно резок, но я давно отвыкла от церемоний. – В пятидесяти метрах от дороги дом Машри. Скажете, что я прислал.

Афарас едва успел захлопнуть дверцу, и Плейте газанул так, что из под колес полетел гравий. Мы остались стоять на пустынной дороге, окруженные подступающим к самой обочине ельником.

Дом Машри оказался маленькой бревенчатой хижиной с черепичной кровлей и резным наличником над единственным окном. Хозяин – сгорбленный старик в грязных парусиновых штанах и не менее грязном пиджаке, одетом прямо на голое тело – открыл нам, едва услышав имя Плейте.

Братец устремился к постели так проворно, что я не успела его остановить. Суровый взгляд старика чуть смягчился при виде спящего мертвым сном Клюса, на белый свет извлеклись дряхлые раскладушки, но мне было уже решительно все равно, куда лечь. У меня от слабости дрожали руки, а под ногами пол качался так, что я то и дело хваталась за Афараса. Добравшись до деревянной с парусиновым лежаком раскладушки, я повалилась не нее и сразу же уснула.

11

Не знаю, сколько времени мы спали, но после ночных приключений и бурного дня, проспать можно было бы и дольше. Помешал Эми. Выбравшись из теплого убежища за пазухой Клюса, нелюдь вскарабкался ко мне на раскладушку и завыл не кошачьим, а волчьим воем. Столь бесцеремонно разбуженная я вместо кота обнаружила у изголовья волка с кошачьей головой, крыльями летучей мыши и хвостом ящерицы.

– Нашел время шутить! – возмутилась я.

Эми громко хлопнул крыльями, издал последний истошный вопль и растаял в воздухе.

Забившегося в угол перепуганного хозяина успокоить я не успела: дверь хижины рывком распахнулась, и в комнату втолкнули Афараса. Его вели двое верзил в белых сутанах. Машри метнулся было к окну, но дуло автомата заставило его замереть на месте. Автомат в руках священника – что может быть нелепее? Но он был. Следующим через порог переступил водитель "газели". Черные круги под глазами и забинтованная рука говорили о том, что жизнь в амаданской тюрьме не была сладкой. Я поискала глазами Филиппа, но не нашла его.

Священник громко забормотал слова молитвы. Бесцветные глазки под тонкими бровями обежали наши застывшие фигуры (Клюс тоже успел сесть на кровати) и остановились на мне.

– Ведьма, – свистящим шепотом произнес он.

Пальцы кольнула тупая игла, но тут же исчезла. От священника исходила давящая тяжесть, и я с большим трудом сползла с раскладушки, чтобы занять место возле Клюса. Брат дышал прерывисто, на лбу выступили капли пота.

– Клюссиди Диано Лу, – медленно произнес священник. – Малолетний король Анэмора и его сестра принцесса Эста.

– Эстареди! – тонким голосом выкрикнул Клюс. – Для вас она – Ее Высочество Эстареди!

Я прижала его к себе: он дрожал всем телом.

– Ее Высочество Эстареди, – передразнил Защитник Веры, – обычная ведьма, вступившая на многострадальную землю Амадана и не пожелавшая покинуть ее вовремя.

– Вы не смеете! – Клюс был вне себя. – Она не ведьма. У нее просто кое-что получается… нечаянно…

– Да-да, – губы священника исказились в презрительной усмешке. – Я слышал. Нечаянно вселяет духов в посуду, нечаянно раскаляет железо. А вы, Ваше Величество, нечаянно являетесь сыном Отверженной…

Мать Клюса была из племени Отверженных?! Таинственное племя кочевников, хранящее древние знаки?! Ты мне что-то рассказывал о них, Ламас, но мой брат?..

– Ведьма и отродье гнусных язычников – достойная парочка. Придется вам умереть, господа королевские отпрыски. Ей чуть раньше, вам, сир, чуть позже. Ей от наших рук, вам от рук слуг Тьмы. Вас ведь избрали Священной Жертвой, Ваше Величество?

– Я не умру! – в голосе Клюса зазвенели слезы. – Вы не смеете так говорить. И она не умрет!..

– Но вы ведь добровольно избрали смерть? Это так благородно: искупить собой грехи подданных! На это решится не каждый монарх, – священник подкатил глаза под лоб и громко зачмокал губами, изображая восторг.

Мне стиснула горло ярость.

– Не паясничайте! Ребенок не может добровольно избрать смерть! Это лишь подлая политическая игра. Малу подсунул ему этот документ и пообещал игрушку за подпись.

Священник вновь перевел взгляд на меня:

– Но мне известно и кое-что другое. Мне известно, отчего принцесса Эста вдруг решила не покидать Амадан! Это так благородно с ее стороны: пуститься на поиски Лунного Диска дабы королевская власть не выскользнула из рук семейства Диано Лу. По законам Анэмора никто не имеет права на престол без посвящения при помощи Лунного Диска. Итак, умрет брат, воцарится сестра…

– Зато она отомстит за меня, – вдруг совершенно спокойно сказал Клюс. – Я был маленьким и глупым и не умел править страной…

Что они сделали с моим беззаботным братцем?! Когда он осознал свою обреченность, ведь мы все усердно врали ему, надеясь, что истинный смысл злосчастного документа останется для него скрытым?! Ведь он действительно был слишком мал тогда, когда Малу сговорился с Дано Итом и посоветовал избрать Священной Жертвой короля! Не тогда ли он попросил тебя научить его стрелять? Мы рассказывали басни о заговорщиках, ругали Дано Ита, а ты тем временем делал возможное и невозможное, чтобы отодвинуть праздник Луны. И тебе это удавалось целых два года…

Молодое, но уже морщинистое лицо. Я собрала все свое бешенство и швырнула в это лицо. Каскад искр рассыпался в считанных сантиметрах от глаз священника, и тут же неимоверная тяжесть навалилась на мои плечи. Защитник Истинной Веры был искусным колдуном. Меня буквально пригнуло к полу, а Клюс опустился на кровать, потому что сидеть уже не мог. Глухо застонал Машри, тело его свела чудовищная судорога, и он рухнул на пол. Изо рта старика струйками поползла кровавая пена. На руках конвоиров повис Афарас, и глаза янвайца были полны муки…

– Мальчишка – мой! – раздался голос водителя "газели" и красное лицо его исказилось злобой. – Не вздумай его убить. Ты мне обещал. Дано хорошо заплатит тебе за его жизнь!

Дано сам убьет Клюса или сделает это при помощи наемников. Клюс все равно умрет на празднике Луны, но тот, кто сократит ему срок жизни, обретет личное покровительство Тьмы.

– С меня хватит ведьмы, – небрежно кивнул священник.

Афарас слабо трепыхнулся, но Защитники Веры без особого усилия одолели его и заставили стоять смирно. О, Ламас, ну почему ты умер, не научив меня сражаться?!

Краснолицый шагнул к нам. Клюс дернулся, изо всех сил пытаясь освободиться. Его худенькое тело трепетало под гнетом чужой воли, мышцы напрягались, в глазах вспыхнула отчаянная решимость. Если бы я могла ему помочь!..

Оконное стекло разлетелось вдребезги. В комнату ввалился черный комок, развернулся и стал скрюченным маленьким человечком в черном бархатном камзоле, старомодных сапогах с отворотами и кошачьими лапами вместо рук. На лице человечка застыл смертельный ужас.

– Да здравствует король! – крикнул человечек дрожащим голосом и по-кошачьи зашипел на священника.

Защитник Веры приоткрыл рот в изумлении, и сковавшая нас тяжесть исчезла.

– Нечистая тварь посмела явиться передо мной?! – священник понизил голос до драматического шепота и прикоснулся к висящему на шее голубому кресту.

Человечек съежился и жалобно мяукнул, когти на лапах-руках то появлялись, то вновь втягивались в мягкие подушечки. Защитник Веры брезгливо усмехнулся и нажал курок. Автомат выплюнул короткую очередь и смолк. Человечек странно изогнулся, цапнул собственные сапоги, потом мягко осел на пол. Еще несколько секунд на полу беззвучно извивался черный кот, черная ящерица и… все. Не осталось ничего.

Клюс с яростным криком взвился на ноги, выхватил пистолет, водяная струя брызнула из дула, перелетела комнату и вонзилась священнику в грудь. На белой сутане сразу образовалось аккуратное отверстие наподобие пулевого, из него толчком выплеснулась кровь, а еще через мгновение Защитник Истинной Веры распростерся там, где только что корчился Эми.

"Щелк-щелк, щелк!" Двое в сутанах рухнули, увлекая за собой Афараса, водитель "газели" нелепо взмахнул руками и свалился прямо на раскладушку. В доме резко запахло порохом.

Клюс тут же навел на окно дуло водяного пистолета, но курок не нажал: за разбитым стеклом виднелось лицо Плейте.

– Не стреляй! – поспешно сказал он.

Алакс Плейте рассказал, как оставил в платном гараже свою слишком приметную машину, взял вместо нее бывалого "носорога", закупил в магазине запас продуктов и поехал к хижине Машри. Спрятав грузовичок неподалеку от дороги, к хижине он пробирался пешком.

– Я подоспел как раз вовремя, – Плейте улыбнулся и спрятал в кобуру "асту". – Собирайтесь, к Гнезду Тьмы путь не близок.

К Гнезду Тьмы?! Неужели мне удастся перехитрить судьбу? Наверное, надо было радоваться, но я уже не могла. Я прижала к себе Клюса и зашлась таким плачем, что голову тут же стиснуло обручем боли. Отец, ты, Дим Фут, Эми… Настал мой черед. Отчего мир задуман так скверно?!

– Успокойтесь, – в голосе Плейте прозвучали необычайно мягкие нотки. – Успокойтесь, Эста.

Вдвоем с Клюсом они усадили меня на кровать, Плейте принес откуда-то стакан воды, и я долго пила холодную с привкусом железа воду, и Клюс молча гладил мою руку. Ни единой слезинки не скатилось по бледным щекам короля, лишь стала заметней темная полоска у кромки волос. Мой братец повзрослел за эти дни лет на десять… Храбрый, рыженький заяц. Надеюсь, ты найдешь свою дорогу в жизни.

На полу застонал Афарас. Я совсем забыла о нем! Надеюсь, с ним ничего плохого не случилось?! А старик, с ним-то что?!

– Посмотрите Машри, Алакс!

Мы с Клюсом помогли подняться янвайцу, а до кровати он дошел и сам. Плейте осмотрел старика, потрогал пульс и с сожалением покачал головой:

– Ничего не могу сделать.

– Что этот святоша болтал о жертве? – с трудом выдавливая из себя слова, вдруг спросил Афарас.

– По законам Анэмора раз в сто лет кто-то должен добровольно принять смерть, чтобы подтвердить любовь к Свету и умилостивить силы Тьмы. Душа достается Свету, тело отходит к Тьме. Церемония свершается на особом празднике, празднике ночного светила. Идет уже третий год нового столетия, а Жертва до сих пор не принесена. Наш маг Ламас отсрочил праздник Луны, не спрашивайте меня, как. Король Анэмора Арнальдо Диано Лу так любил своего сына, что отрекся в его пользу от престола, и вручил ему Лунный Диск до срока, а сам стал регентом. Отец умер очень скоро.

– Его убили, – угрюмо добавил Клюс. – Дано Ит.

– Дано заполучил власть в государстве, став нашим опекуном, но только до совершеннолетия Клюса. Сила Лунного Диска почти не подчиняется ребенку…

– Кое-что я все-таки могу! – вставил Клюс.

– Дано решил стать королем, но без Диска это невозможно, поскольку он не является прямым наследником. Он всего лишь один из двоюродных братьев моей матери. Диск обычно хранится у главного мага королевства, чтобы никто не смел посягать на престол при жизни царствующего монарха. Тогда Дано сговорился со жрецами и, когда настал час выбора достойного для Жертвы, Малу подсунул Клюсу бумагу на подпись, пообещав взамен набор солдатиков.

– Я был тогда маленький, – пробурчал Клюс.

– С тех пор наш маг не знал покоя, пытаясь отвести беду от короля, и однажды человеческое сердце просто не выдержало. Мы тотчас же покинули Анэмор, но убийцы шли за нами по пятам. Мы чтим и Свет, и Тьму, но покровительство Тьмы дает определенные преимущества телу, а покровительство Света – душе. Дано Иту очень хотелось сторговаться с Тьмой. Жрецов беспокоила судьба пропавшего Лунного Диска, они желали распоряжаться королевской властью по собственному усмотрению, и разбудили Спящего – последнюю Жертву богини Луны…

– Для столетнего старца он выглядит достаточно молодо! – не утерпел Клюс.

Молодо? Я вообще не помню лица Спящего. Хорошо помню одежду: такая точно, как на манекене или на картинке в учебнике истории, а вот лицо…

Дверь хижины беззвучно отворилась, и на пороге появился Спящий. Коричневый сюртук, жилетка, белая рубашка… Пулевое отверстие на сюртуке чуть выше уровня сердца. А лицо? Лицо Филиппа!

Плейте машинально схватился за "асту", но я вскрикнула: "Нет!" – и его рука опустилась. Спящий повернулся к нам, и стала видна вмятина на коротко остриженной голове там, куда обрушился ствол автомата Дим Фута. Спящий не спеша переступил через тело человека в сутане, и труп шевельнулся! Призрак дошел почти до окна и остановился на том месте, где погиб Эми. Мертвое лицо выразило странное недоумение, как будто он не знал что делать.

В комнате повисла жуткая тишина. Один за другим начинали дергаться трупы убитых Плейте людей, они привставали, беззвучно открывали рты, делали какие-то знаки. Казалось, что в комнате ведется оживленная беседа. Только двое оставались недвижимыми – священник и старый Машри – вероятно, над ними власти Спящий не имел.

Изо всех сил, сдерживая крик, я вцепилась в плечо брата, ощущая под пальцами сотни иголок.

– Пошел вон! – вдруг отчаянно выкрикнул Клюс. – Убирайся!

И тут произошло удивительное. Мертвецы вновь стали мертвецами, а Спящий послушно направился к двери и скрылся за нею.

12

Невероятно долгий день наконец окончился. В лесу наступила такая темень, что в двух шагах не видно было человека. Плейте предлагал переночевать в хижине (наш телохранитель сделался весьма предупредительным), но меня не привлекало соседство мертвецов. Кузов "носорога" имел брезентовое покрытие, Афарас соглашался периодически подменять Плейте за рулем – я не видела причин откладывать отъезд.

– Я не рисковал бы в темноте штурмовать Гнездо, – предупредил Плейте. – Там нет дороги и очень просто заблудиться. К чему вам лишние неприятности?

– Подъедем насколько возможно, потом остановимся.

Через полчаса я пожалела, что мы не остались в хижине. Лес становился все угрюмее. Кривые стволы деревьев, выхваченные из тьмы светом фар, казалось, корчились в какой-то нелепой пляске. Откуда-то появилась стая летучих мышей, они залетали под брезент и норовили вцепится в волосы. Клюс уже пару раз вскрикивал, когда мягкие крылья шлепали его по лицу. Афарас посадил его на колени, и прикрыл голову Клюса собственным локтем.

Грузовичок немилосердно подбрасывало на кочках, к тому же начался дождь, и колеса заскользили по мокрой глине, отчего машину начало "водить", как подгулявшего пьянчужку. Сквозь заднее окошко кабины к нам в кузов проникал слабый свет (Плейте аккумуляторов не жалел и подсветку не тушил), я переловила забившихся по углам мышей, и повышвыривала под дождь. Если бы так просто было решить остальные проблемы!

Сверху начало капать: должно быть где-то прохудился брезент. Я пересела поближе к заднему борту, но какая-то ночная птица принялась хохотать так истерично, что я предпочла придвинуться к Афарасу. Он поглядел на меня исподлобья и вытянул губы трубочкой точь в точь, как Клюс, когда он чем-то сильно озабочен.

– Вам так необходим этот Диск? – спросил он почти шепотом.

Необходим? Еще бы! Ради этой серебряной игрушки я согласна слазить в Гнездо Тьмы… хотя лучше бы его не было. Ни Гнезда, ни Диска. Но как объяснить это человеку, который не имеет ни малейшего представления о законах богини Луны? Я просто кивнула и все.

– А что он болтал насчет смерти от слуг Тьмы?..

Казалось дремавший, Клюс немедленно выставил голову из-под руки Афараса:

– Я же сказал тебе, что не умру, ты что, мне не веришь?

– Верю, приятель, верю, – поспешно ответил Афарас.

Машину чувствительно тряхнуло (у всех нас одновременно лязгнули зубы), после чего она съехала на обочину и остановилась. Хлопнула дверца. Афарас подошел к борту, чтобы окликнуть Плейте, и вдруг отпрянул назад.

– Что?! – боюсь, мой голос дрогнул.

– Ни-че-го, – произнес он раздельно. – Показалось.

– Ему показалось, что вон там стоит Спящий, – Клюс вывернулся из рук янвайца, подскочил к борту и крикнул в темноту: – Я же сказал тебе!..

Мы рванулись к Клюсу одновременно и едва не столкнулись лбами. Противный мальчишка присел, моя правая рука схватила воздух, а левая попала в ладонь Афараса.

– А еще принцесса, – проворчал Клюс снизу.

Меня обдало жаром, я выдернула руку и схватила брата за ворот куртки. Жесткая материя показалась мне бархатной, но я тут же забыла об этом, потому что за бортом машины явственно мелькнула белая рубашка и скрылась за стволом дерева.

– Отойдите…

– Что?

– Отойдите вглубь! – Афарас почти кричал. – Стоп! Дайте мне ваш пистолет, Эста.

Я послушно протянула ему пистолет, но не двинулась с места. Клюс выпрямился.

– Я с тобой, приятель!

– Что у вас тут за базар? – раздался недовольный голос Плейте. – На весь лес орете.

Плейте перемахнул через борт и едва не напоролся на дуло пистолета.

– Ты опять за свое?! – рявкнул он на Афараса. – Убери пушку! Лучше мне иди помоги. Кажется, подшипник полетел.

Мы с Клюсом остались одни. Окошко кабины по-прежнему бросало слабые отсветы в кузов, и от этого мрак снаружи казался еще зловещее. Клюс присел на скамью, поежился и сладко-сладко зевнул.

– Давай спать, все равно сегодня уже не поедем!

Мне было страшно все время всматриваться в темноту, поэтому я обняла братишку, зарылась лицом в его куртку и закрыла глаза.

13

Мы простояли до утра, но и утром "носорог" не смог ехать. Остаток пути предстояло пройти пешком. Меня одолевали настолько скверные предчувствия, что я отозвала Афараса в сторону под неодобрительным взглядом Плейте и принялась втолковывать янвайцу, где расположен дядюшкин дом в Аркадае.

– Он с радостью примет Клюса и оплатит вам все расходы.

Ну, положим, особой радости он не испытает, но Дано Иту мальчишку не отдаст.

– Вы же собирались в колонии? И почему Клюса должен везти я?

Непонятливость янвайца почти довела меня до белого каления.

– Если… я… загнусь… в этом… проклятом… Гнезде! – заговорила я, чеканя каждое слово.

– Ну и выражаешься ты, Эста!.. – Я протянула руку и поймала за шиворот подкравшегося незамеченным брата. – А еще королевская сестра!

– Там настолько опасно? – тихо спросил Афарас.

– Я не знаю, насколько там опасно! Беретесь доставить Клюса?!

– Не слушай ее приятель, все обойдется, – заверил братец.– Я за этим лично прослежу. Диск будет наш!

– Да пропади он пропадом! – Афарас тоже повысил голос. – Неужели он стоит риска?!

– Нельзя ли секретничать потише? – сзади подошел последний участник нашей экспедиции. – Вы перебудили уже все зверье. Если возникнет какая-то проблема, можете положиться на меня. В конце концов, я на вас работаю!

– Вот и прекрасно! – Афарас дружески похлопал по плечу человека, которому едва доставал до уха. – Посидишь здесь с ребенком, а мы быстренько сбегаем и вернемся…

– Кто здесь ребенок?! – завопил король.

Плейте молча взял янвайца за свитер, но я успела втиснуться между двумя телохранителями и упереться локтями в грудь одного и солнечное сплетение другого.

– Не будем ссориться, господа, мой брат пойдет с нами.

– Вы потянете мальчишку в чертово логово?! – возмутился Афарас. – Вы не человек, Эста!..

Я вдохнула побольше воздуха и закричала почти так, как кричит в опере обманутая королева:

– Да, я не человек! Я ведьма!

Оба одновременно отпрянули назад и зажали уши. "Ведьма", ведьма!" – пошло перекатываться по лесу эхо. Плейте покачал головой:

– В Амадане не принято об этом кричать.

14

Солнце уже поднялось высоко, развеяв последние остатки ночного тумана, когда мы наконец вышли на опушку леса. Дождь прекратился еще около полуночи, но воздух в лесу был пропитан сыростью, запахом гниющей листвы и еще чем-то горьковато-дурманящим, от чего болела голова и хотелось поскорее вырваться на открытое пространство.

Теперь мы стояли на краю леса, но это не радовало. В двух шагах от нас обрывались заросли волосистой осоки и начиналась голая земля цвета ржавого железа. Пустошь простиралась до самого горизонта, и лишь одинокая точка какого-то строения чернела на северо-востоке.

– Нам туда, – кивнул Плейте в сторону точки. – Там когда-то была деревня.

И мы свернули на пустошь. Под ногами зачавкала раскисшая почва. Великое Небо, как же там воняло! Где-то к поверхности просачивался сероводород, и мы буквально задыхались от запаха тухлятины. Уже через пятнадцать минут я вспоминала о лесе с сожалением. Клюса начало тошнить, он позеленел, как болотная тина и помянул Тьму. Я смочила водой носовой платок и протянула брату:

– Попробуй дышать через это.

Клюс послушно прижал платок к лицу, продолжая сражаться со спазмами. Афарас побагровел:

– Довольно! Мальчишка дальше не пойдет.

Плейте оглянулся, чтобы с интересом взглянуть на взбешенного Афараса. Я плеснула воды из фляги и намочила еще один платок. Клюс поспешно взял его и зашагал быстрее, с трудом выдергивая вязнущие в грязи ноги. Афарас догнал короля и попытался взять за руку, но Клюс уклонился.

– Отстань, приятель, – не отрывая платок ото рта предупредил он.

– Если твоя сестра спятила, то я еще в своем уме. Ты дальше не пойдешь! Мы возвращаемся.

Клюс сделал два глубоких вдоха и выдоха.

– Ты вернешься один, приятель, – заверил он.

– Не трогайте его, Афарас, он – крепкий парень и потому дойдет… – я замолчала, потому что у меня самой к горлу подкатывал комок. По этой дурацкой пустоши можно было идти, причем, быстрым шагом, но только не стоять.

– Вперед! – гаркнул Плейте.

– Из-за этого Диска вы все рехнулись, – Афарас трясущейся рукой вынул пистолет. – Оставьте мальчишку, вы его угробите!

Плейте стоял слишком далеко от Афараса, чтобы успеть хоть что-нибудь сделать, он так и застыл с вытянутой в сторону деревни рукой, не сводя глаз с пистолетного дула. Я попыталась развернуться, однако ноги почти по колено ушли в грязь. Ну и ну: кто-то пытается мне доказать, что я не забочусь о своем брате?!

Клюссиди Диано Лу опустил мокрые платки и выпрямился во весь свой стодвадцатисантиметровый рост.

– Убери "бакку", приятель, – посоветовал он негромко. – Тебе король приказывает.

– Извините, Ваше Величество, но вам придется вернуться.

Клюс не сделал ни единого движения, но грязь под ногами Афараса вдруг вздыбилась, утробно буркнула, и Афарас исчез. На месте, где только что стоял янваец, колыхаясь, опускалась рыжая грязь.

– Клюс?! – я не узнала собственного голоса.

Клюссиди сам испугался. Земля извергла Афараса с такой поспешностью, что его подбросило вверх метра на два, откуда он и грянулся оземь. Это был не человек, какое-то безликое глиняное изваяние с бесформенным комом вместо головы, корявыми выростами на месте рук и ног, с кучей земли вместо туловища.

И я впервые в жизни по-настоящему ударила брата. Я влепила ему хлесткую пощечину так, что занемела рука.

– Псих! Ты же мог убить его!

Слезы полились из моих глаз и глаз Клюса одновременно. Одновременно же мы и бросились к Афарасу, принялись счищать грязь с лица, вытряхивать ее изо рта и носа, делать искусственное дыхание, словом все, что может оживить погребенного заживо человека. Наконец Афарас судорожно вздохнул и закашлялся. Он кашлял долго и мучительно, а грязь пластами отваливалась от его одежды. Залепленные грязью веки дернулись, а когда Афарас открыл глаза, Клюс заговорил торопливо и жалобно:

– Отти, я не хотел! Прости меня, пожалуйста, я нечаянно! Эста, скажи, что я нечаянно!

Он заревел в голос, и все дергал Афараса за руку, словно решил оторвать.

– Он действительно не хотел, Отти, просто Диск где-то близко и что-то еще усиливает! Он не умеет регулировать силу, он же еще мал, Отти!

На покрытом грязью лице Афараса ничего нельзя было разобрать. Маска и все.

– С вами, ребята, не соскучишься, – сказал Плейте. Все это время он молча курил неподалеку (Многовато впечатлений для человека, никогда не сталкивавшегося с магией). – Пора бы отсюда убираться! – Он отбросил сигарету в грязь, раздался негромкий хлопок, и над окурком заплясало голубое пламя.

Вдвоем с Клюсом мы помогли Афарасу подняться и поволокли его через пустошь вслед за Плейте, шатаясь словно пьяные. "Бакка" так и осталась погребенной в грязи перед самым Гнездом Тьмы.

Стремясь загладить вину перед Афарасом, Клюс забыл о собственных невзгодах. Он решительно подставлял плечо, изо всех сил стараясь облегчить янвайцу шаги. И все же мы передвигались очень медленно. Солнце поднялось уже высоко, когда мы, наконец, достигли развалин.

Вероятно, здесь и в самом деле стояла деревня. Еще можно было различить остатки колодезного сруба, пара мельничных жерновов валялась на куче щебня, но от всех строений сохранились лишь четыре полуразрушенные стены да несколько мусорных куч.

Запах сероводорода здесь почти не чувствовался. Если бы мне кто-то сказал раньше, что просто дышать – это наслаждение, я навряд ли ему поверила бы.

Мы усадили янвайца на какой-то камень, всунули в руки флягу с водой, а сами устроили совещание.

– Гнездо примерно в километре отсюда, – сообщил Плейте. – В овраге. Но там крутые склоны, и я не уверен… – он осекся и посмотрел на Афараса. Маска по-прежнему оставалась неподвижной – янваец молчал. – Там трудный спуск.

Я тяжело вздохнула.

– Клюс, останешься с ним?

Клюссиди Диано Лу поглядел на меня затравленным волчонком, тронул в кармане рукоятку водяного пистолета и ответил: "Конечно".

– Не волнуйся, приятель! – добавил он громко. – Я тебя не брошу!

Афарас не шелохнулся, он так и продолжал сидеть с флягой в руках, бездумно глядя на обросшие коричневым мхом развалины. Мы наскоро перекусили, Плейте отвязал притороченную к его вещевому мешку кирку, вынул лопату с коротким держаком и моток веревок.

– Этого должно хватить.

– Мы скоро вернемся, – сказала я Клюсу. – Будьте умницей, сир, и не стреляйте ворон.

Клюс слабо улыбнулся. Ему было страшно оставаться в этом безрадостном месте, но он храбрился.

– Не делайте глупостей, принцесса! – в свою очередь приказал он. – Помните, вы должны жить долго и счастливо!

Перехватив мой взгляд, Клюс добавил:

– Не бойся, я присмотрю за ним.

Плейте выразительно хмыкнул, но не сказал ничего, и я была ему за это благодарна. С Алакса Плейте давно слетел всякий гонор, теперь это был просто очень озабоченный и усталый, вполне симпатичный человек, перед которым стояла нелегкая задача. Я помахала Клюсу рукой, и мы отправились в путь.

15

Прошло совсем немного времени после ухода Эстареди и Плейте, а юному королю казалось, что миновала вечность. Он вдоль и поперек облазил развалины, бросил два камня в пустой колодец, спел запретную песню о девочках из кабаре, а время все тянулось и тянулось. Клюссиди Диано Лу в который раз вспомнил развеселого Эми и горестно вздохнул. С Эми скучать не приходилось.

– Тебе не напечет голову, приятель? – спросил он Афараса. – А то Эста на меня рассердится. Она и так на меня зла. Я знаю: ты бы не выстрелил, ты просто хотел заставить меня вернуться, а я поступил слишком жестоко. Я нечаянно. Афарас ничего не ответил, похоже, он вообще не замечал Клюса. Но Клюс сейчас молчать не мог, зловещая тишина забытой деревни казалась ему невыносимой.

– Ты меня считаешь просто мальчишкой, малышом, а это ведь не так. Видишь полосу? – Клюс задрал повыше каштановый чубчик. – Вот моя корона. Меня короновал Лунный Диск. Это значит, я такое могу!.. – Клюс помолчал и самокритично добавил: – Правда, не сам, а только при помощи Диска и то… Дано размечтался Диск получить?! Шиш ему! Когда я… если я… Короче, Эста станет королевой и никакой не Дано! Но я все равно буду жить долго, так обещал Ламас. Ты Ламаса не знал? Такой человек… был. Эста мне не сказала, а вот Эми проболтался про все. У нас такое творится, Отти, из-за этого проклятого престола! Ты слушаешь меня? Никогда не лезь в короли, приятель, если только тебя не всунут силой. Столько хлопот, а мороженое каждый день есть все равно не дают. Да еще, если у тебя в первых министрах какой-нибудь Дано Ит окажется, вообще плохо! Что ты смотришь? Зачем я хочу Эсте Диск на хранение передать? А тебе бы понравилось, если бы тебя уморили и никто не отомстил за тебя?! У меня же брата нет, чтобы Дано на дуэль вызвал. Если Эста сунется, он же ее засмеет! А против законной королевы никто не выступит, на то и Посвящение существует. Эста вообще-то хорошая… хотя и вредная. Вредная, потому, что старшая. Я, может, тоже был бы вредным, если бы родился раньше. Надо всегда показывать, что ты старше, заставлять умываться и делать зарядку, как будто ничего лучшего в мире нет… Ты слушаешь? Все еще сердишься на меня? Зря. Все равно вышло по-твоему, а лучше бы я отправился с Эстой. Что взять с девчонки, у нее вечно все невпопад!

Клюс осекся, потому что на него вдруг упала тень. Юный король оглянулся и увидел человека в коричневом сюртуке. Лунообразное лицо Филиппа утратило цельность: чьи-то ястребиные черты проступали сквозь него, как проступает камень сквозь марево утреннего тумана. Туман рассеивается и угрюмая скала являет миру свой лик…

– К нам гости, приятель, – сразу осипшим голосом сказал Клюс. – Встречай.

Рука Спящего медленно поднялась на уровень горла Афараса. Янваец не шелохнулся.

– Тебе чего надо… дырявый?! – Клюс попытался отвлечь внимание на себя. – Что ты здесь забыл?

Спящий поднял вторую руку и наклонил голову, словно прислушивался. Клюс заметил, что ушные раковины призрака – темные и сморщенные – шевелятся, как у собаки. Спящий приоткрыл рот, и Клюс отчетливо разглядел огромные острые клыки в верхней челюсти. Король невольно содрогнулся, и призрак тот час же подступил ближе.

– Отти! – Клюс выхватил пистолет и направил на лоб Спящего. – Вставай!

– Не стреляй, – вдруг услышал Клюс шепот позади себя. – Вели ему уйти.

– Пошел вон! – произнес Клюс неуверенно, но призрак остановился и, ободренный, он закричал во всю мощь легких: – Убирайся!

Спящий медленно, очень медленно развернулся и пошел прочь. Клюс целых две минуты смотрел ему вслед, прежде чем осознал победу и радостно захохотал: "Боится!"

– Куда он пошел? – произнес за ним тот же голос.

Клюс оглянулся и встретил тревожный взгляд Афараса.

16

Плейте привязал конец веревки к большому валуну у края оврага настолько глубокого, что мне тут же расхотелось туда спускаться. С детства высоты боюсь! Неужели ты, Ламас, не мог найти для Диска какого-нибудь другого хранилища? Ты же, наверняка, знал еще штук пять Гнезд Тьмы! Чем плохо наше, Анэморское: добротная теплая часовенка с великолепным гранитным саркофагом, живопись на стенах в духе раннего средневековья, парочка оборотней всегда на страже… Сказка, а не Гнездо Тьмы! И спускаться никуда не надо.

– Опять за свои штучки?

Оказывается, я уже минут пять черчу в воздухе защитные знаки. Раньше я за собой сомнамбулизма не замечала! Да и чего стоит деревенское колдовство против древней магии? Только телохранителя из себя вывела, вон как брови хмурит…

– Обвяжитесь!

Он хотел помочь, но я быстренько затянула узел. Дим Фут обучал не только Клюса, я тоже кое-что умею!

– Как спуститесь, ждите меня, с места не сходите!

Я бодро кивнула и решительно направилась к краю. Филипп, наверное, из Анэмора выехал неделю назад, а то когда бы он успел упрятать Диск и вернуться в город? Здесь для одного возни слишком много… Тьма побери! Мокрая глина – скверная опора на крутом склоне, я лихорадочно цеплялась за пучки травы, за корни, царапала руки и при этом пыталась не смотреть вниз. Почему бы Плейте просто не спустить меня на веревке с в-о-он того уступа, а я бы зажмурилась покрепче… Тут нога соскользнула, я взмахнула руками и повисла на веревке. Ничего хорошего, стоять на земле гораздо приятнее. Правда, опустили меня в кусты орешника достаточно аккуратно, без больших царапин.

Сам Плейте спускался очень ловко, невзирая на болтающиеся за спиной инструменты, а последние полтора метра вообще преодолел одним прыжком.

– Арку видите? – ткнул он пальцем вглубь оврага.

Всмотревшись, я и в самом деле различила в зарослях очертания каменной арки, оплетенной лозами дикого винограда.

– Там могила какого-то колдуна. Защитники Истинной Веры давно грозятся стереть ее с лица земли, да хлопот у них хватает и в городе.

Мне все еще не верилось в конец пути. Неужели я успею стать королевой? Дано Ит останется с носом. Жаль только, что Дим умер… На кого я могу положиться в Анэморе? Все шарахались от нас с Клюсом, пресмыкались перед Дано… Кто рискнет связаться с Диано Лу, аркадайский дядюшка или Люсто, или…

Плейте вывел меня из задумчивости:

– Пойдемте, Ваше Высочество.

Он впервые назвал меня так. Выходит, Лунный Диск действует не только на королей, но и на манеры амаданских няней?

Продираясь сквозь заросли, мы добрались до вырубленной из гранитного монолита арки и застыли с задранными головами, созерцая этот памятник чужому могуществу. Вход с этого света на тот? Или наоборот? Могила у подножия арки хранила горделивое молчание, высеченная на мраморной плите змея безмолвно скалила зубы в нашу сторону.

– Будем поднимать?

Могилу недавно вскрывали: змею украшали свежие царапины, и отколотый кусочек мрамора валялся у самой арки.

– Попробуйте.

Плейте швырнул лопату на землю, а кирку вогнал под поврежденный бок змеи. Жилы на лбу амаданского няня вздулись, мощным рывком он сдвинул плиту сантиметров на тридцать. Открылась зияющая щель, откуда явственно пахнуло гнилью, я поспешно отскочила, а Плейте поднатужился и повторил рывок. Мраморная плита сползла со своего основания и встала на ребро.

– Только и всего, – констатировал Плейте. – И никакого колдовства.

Мы заглянули в могилу. Она оказалась на удивление неглубокой, стены были обложены керамическими плитками с изображением змеи, внизу стоял саркофаг из черного камня. На крышке саркофага лежал серебряный диск не крупнее десертной тарелки.

– И это все? – разочарованно спросил Плейте. – Ради этого вы затеяли такую кашу?

Он спрыгнул на крышку саркофага и взял Диск в руки. Я невольно содрогнулась, но ничего не произошло. Плейте повертел Диск, разглядывая сложный геометрический узор на его поверхности и заинтересовался надписью: "Я, Светлая Луна…"

– Нет! – вскрикнула я. – Не читайте!

Не хватало еще, чтобы он произнес Посвящение! Он, совершенно посторонний человек, понятия не имеющий о законах Анэмора!

Плейте с интересом посмотрел на меня, раскрыл рот, но сказать ничего не успел: крышка саркофага качнулась. Реакция не подвела амаданского няня, он пулей вылетел из могилы и оказался не менее чем в полуметре от края. Струйка черного дыма поползла из саркофага. Тьма пробудилась!

– Надо закрыть!

Я схватилась за могильную плиту, но с таким же успехом могла бы подержаться за арку: она не шелохнулась. Плейте швырнул Диск на землю, взялся за плиту и опрокинул ее на могилу. Тьма уже сочилась в щель, когда он окончательно возвратил змею на место, и щель закрылась. Крохотный сгусток Тьмы поплыл к его лицу, но Плейте смачно плюнул в него и отскочил в сторону.

– Это не твоя вещь! – сказал он черному облаку, и облачко рассеялось.

Я захлопала в ладоши: "Вы гений, Алакс!"

– Я знаю, – сказал он, подобрал Диск и засунул себе за пояс. – Пора уходить, Эста.

Мне так хотелось оказаться наверху, что я без лишних слов устремилась к оставленной у края оврага веревке. Помню, я еще успела подумать, что снизу овраг не кажется таким глубоким, как сверху. Я была уже на середине откоса, как вдруг земля странно изогнулась, дернулась и выбросила меня прочь. Я пролетела по воздуху не меньше пяти метров и едва не сбила с ног подходящих к оврагу Клюса с Афарасом.

– Эста! – завопил Клюс, но от удара о землю у меня перехватило дыхание. Афарас молча опустился на колени и принялся торопливо ощупывать мое тело. Мне было настолько плохо, что я даже не возмутилась. – Эста! – в голосе Клюса явственно зазвучали слезы. – Ты убилась, да?

– Замолчи! – рявкнул Афарас и продолжил осмотр. – Где болит?

Болело везде, но не настолько чтобы умереть. Я торопливо глотала воздух и загоняла боль вглубь. Потом, не сейчас. Потом я с ней разберусь.

На наши лица упала тень. Клюс вскинулся было, но тут же вздохнул с облегчением:

– Плейте? Что у вас произошло?

– Ничего, – ответил Плейте.

Мне надо было видеть его лицо, я отстранила Афараса и всмотрелась… Да, я отчетливо разглядела у кромки волос черную полоску. Синие глаза сияли торжеством.

– Клюссиди Диано Лу, больше не король Анэмора, – выговорила я с усилием.

– Что? – Клюс был поражен, в его глазах промелькнул ужас. – Ты?..

Внезапно качнувшаяся земля сбила его с ног. Все еще лежа на животе, мой брат с изумлением воззрился на Плейте.

– Что случилось? – тихо спросил Афарас.

– Алакс Плейте узурпировал власть в Анэморе. Он теперь наш король, Отти.

Понадобилась целая минута для того, чтобы смысл происходящего дошел до сознания Афараса, а меня вдруг разобрал смех. Я истерически хохотала, корчась на земле и тыча пальцем в Плейте: "Он король? ОН КОРОЛЬ?! Вот умора!.."

Алакс Плейте вдруг покраснел и топнул ногой:

– Да, король. И ты будешь моей… королевой.

Мой смех, как рукой сняло, сразу настала тишина. Клюс с Афарасом посмотрели друг на друга, Афарас поднялся с колен, отряхнул свои безнадежно грязные брюки, а Клюс вскочил и вынул водяной пистолет. Плейте не шевелился, только с интересом переводил взгляд с одного, на другого.

– Может ты пошутил, Плейте? – с надеждой спросил Клюс. – Она же рыжая. Зачем тебе рыжая королева?

– Конечно, пошутил, – ровным голосом подтвердил Афарас. – Амаданские няни – самый шутливый народ в мире.

И тут земля снова вздыбилась и разверзлась, Клюс соскользнул в эту дыру и повис, цепляясь за край. Подскочивший Афарас едва успел схватить мальчишку за шиворот и вытащить наверх. Водяной пистолет Клюса отправился вслед за "баккой".

– Оказывается, колдовство тоже бывает полезным, – обронил Плейте, – особенно королевское.

И тогда Афарас сжал кулаки. Плейте стоял и ждал, пока он подойдет, а потом ударил… Афарас отлетел на самый край трещины.

– Продолжать, моя королева? – Плейте склонился в издевательском поклоне.

С моих пальцев сорвалась молния, мелькнула в воздухе… и погасла. Трудно спорить с королем, когда у него вся мощь Лунного Диска.

Клюс заревел громко по-детски, растирая грязными ладонями слезы по щекам, а потом вдруг замолчал, с надеждой глядя куда-то за спину Плейте. Плейте обернулся и увидел человека с лицом ястреба.

– Это ты, Сонный? Возьми свою луну.

Плейте протянул Спящему серебряный Диск, и тот с поклоном его принял.

17

– История, поведанная мне Эстой, на этом не окончилась, но связно излагать ее дальше она не могла. Вы примете мое свидетельство?

– Нет. Или вы обеспечите замену, или мы будем вынуждены заслушать свидетелей обвинения!

– Погодите, я подниму документы! Летопись вас устроит?

– Подлинность подтверждается?

– Безусловно. Она была сожжена на заднем дворе замка Дано Ита в присутствии четырех независимых свидетелей. Их имена…

– Мне уже подали список. Они заслуживают доверия. Излагайте.

18

"Весь Анэмор готовился к свадьбе. Были разосланы гонцы в соседние страны за редкими лакомствами и пышными нарядами. Молодой король готовился взять в жены дочь своего предшественника (ведь не считать же в самом деле королем сопливого мальчишку).

В Анэмор король прибыл на стареньком "носороге" в сопровождении Эстареди и Клюссиди Диано Лу, а также безвестного бродяги, которого Их Величество по приезду милостиво повелел отправить в больницу. Право, сломанные ребра и поврежденная рука оборванца, не стоили королевского внимания, но Их Величество проявил царственное великодушие! Простой народ шумно приветствовал королевский автомобиль, и Их Величество соизволили лично раздать милостыню у ворот своей резиденции.

Из уст в уста передавалась весть о том, что в моторе "носорога" имелась серьезная поломка, в результате которой обычный автомобиль сразу же утратил бы ход. Как видно, король решил поддержать древнюю традицию и совершил это маленькое чудо специально для демонстрации твердости устоев королевской власти.

В тот же вечер Эстареди Диано Лу со слезами радости на глазах объявила придворным о предстоящей помолвке с королем и о свадьбе, назначенной на светлую ночь праздника Луны. Первым счастливую невесту поздравил ее бывший опекун и временный правитель государства Дано Ит, вручил усыпанную бриллиантами диадему и заверил в глубочайшей преданности новой власти.

Помолвка состоялась через два дня в узком кругу приближенных и родственников и была отмечена двадцатью четырьмя выстрелами из пятнадцати орудий Скальной Крепости. На следующий день мерзкая республиканская газетенка осмелилась напечатать гнусную ложь о празднике, утверждая, что брат невесты пытался сорвать церемонию при помощи неподобающих выкриков, дешевых трюков и подкупленной стражи. Мы все знаем юного Диано Лу, некоторое время его кандидатура была одной из первых на весьма почетный в государстве пост. Клюссиди просто не мог совершить вышеупомянутые поступки, это не соответствует его воспитанию и положению в обществе. Редактор клеветнического издания был снят с поста и заключен под стражу, а тираж газеты конфискован. Достойные граждане Анэмора встретили эту весть с восторгом.

Жрецы храма Луны, а среди них сам достопочтенный Малу, с гордостью сообщили о том, что храм полностью подготовлен к предстоящей церемонии. В этом году совпали два великих события: праздник Луны и свадьба королевской четы. Это, несомненно, небесное знамение, сулящее народу Анэмора счастье и процветание на долгие года".

19

– Это все?

– После Праздника Луны летопись переписали.

– Вы закончили?

– Нет-нет! Позвольте представить вашему вниманию еще один документ. Клюссиди Диано Лу увлекается чтением книг из серии "Победитель монстров" и попытался изложить в подобном же стиле свою собственную историю. Один раз я уже цитировал его записки и рискну продолжить.

20

Массивные стены храма Луны огораживают квадрат выжженной земли, в центре которого высится священный столб. В куполе храма имеется большое отверстие, через него лучи ночного светила проходят вовнутрь и падают на установленный под особым углом серебряный диск. В свою очередь диск освещает высеченное на стене храма изображение богини Луны – стройной молодой женщины в широких ниспадающих до пят одеждах. В правой руке богини меч, в левой распростершая крылья птица. Меч символизирует смерть, птица – любовь.

В храме темно, горит лишь один светильник у подножия столба, да факел в руке у жреца Малу. От сильного сквозняка пламя факела трепещет, бросая кровавые отблески на суровое лицо жреца.

Белое платье Эстареди отчетливо выделяется в полутьме. Девушка стоит по правую сторону от столба, Алакс Плейте по левую. Для Алакса был срочно пошит великолепный костюм из синего бархата, так как в королевском гардеробе одежды по росту ему не нашлось. Трудно разобрать выражение лиц жениха и невесты, кажется Плейте совершенно спокоен, а вот Эстареди, судя по частому дыханию, немного нервничает.

Под охраной двух здоровенных жрецов с ноги на ногу переминается Клюссиди. Сестра полчаса уговаривала его вести себя на церемонии достойно, не оскорблять Плейте и не пререкаться с жрецами. Время Клюса еще не пришло. Скоро он займет у столба место священной жертвы, а сейчас крепко сжимает в кармане огромного живого таракана и страстно желает, чтобы насекомое каким-либо чудодейственным способом переместилось на лысину верховного жреца.

После томительной паузы Малу начинает читать заклинания. От его заунывного голоса по спине Эстареди пробегает холодок, девушка близка к обмороку, но, произнесенное мысленно, имя Ламаса возвращает ей стойкость. Клюссиди демонстративно начинает кашлять, однако опущенная на плечо тяжелая рука жреца вынуждает его замолчать.

Немногочисленные зрители робко прижимаются к стенам. Дыхание Тьмы ощущается ими столь отчетливо, что многие уже успели пожалеть о своем приходе сюда. Снаружи храм окружен толпой горожан, которых сдерживают у лестницы солдаты.

Наконец Малу заканчивает читать заклинания, втыкает факел в большое металлическое кольцо на стене и подымает руки к ночному небу: "Именем Светлой Луны…"

"Бах! Тиу-тиу! Б-бах!" – гремят выстрелы, разлетается на куски и гаснет светильник у священного столба, падает со стены на землю перебитый пулями факел. Эстареди кто-то набрасывает на плечи черный плащ и тянет к выходу, через несколько секунд этот таинственный "кто-то" прихватывает еще и Клюса, разинувшего рот от восторга, и ведет туда же.

– Свет! – яростно ревет Плейте. – Включите свет!

Совершенно неожиданно из-под купола храма ударяет яркий, луч прожектора. Он освещает попадавших в ужасе придворных, застывшего верховного жреца, взбешенного Алакса Плейте с пистолетом в руке и троих растерянных людей у самого выхода: Эстареди, Клюса Диано Лу и Отти Афараса между ними.

– Я вам сразу говорил, святой отец: поставьте прожектора, а вы еще выпендривались!

Столь непочтительные слова, брошенные при всех, заставили Малу поежиться. Вбежавшие в храм солдаты быстро отобрали у Афараса старенький револьвер и хотели уже вывести задержанного, но король остановил их.

– Привяжите этого идиота к столбу! – приказал он. – Я хочу, чтобы он присутствовал на церемонии. И мальчишку тоже! С другой стороны.

Но, Ваше Величество, это святотатство!.. Священная жертва должна в одиночестве и…

Пущенный маленькой рукой таракан шлепнул жреца по лысине, скользнул по шее и упал на складку хитона. Почтенный старец заверещал подстреленным зайцем.

– Делайте, что я сказал! – вновь повысил голос король. – Да рот ему заткните, чтоб молчал!

Солдат послушно потянулся к жрецу, Малу сразу смолк и отпрыгнул.

– Не этому, болван!

Афараса и Клюссиди поставили с двух сторон священного столба и прикрутили толстенной веревкой, безжалостно придавив поломанные ребра Афараса. Прежде, чем солдаты успели заткнуть рты обоим, Клюс успел шепнуть: "Ты здорово стреляешь, приятель!"

Плейте снял с Эстареди черный плащ и подвел ее к жрецу:

– Кончайте скорее, падре!

Верховный жрец Малу, которого оскорбили уже дважды, назвав титулами чуждых религий, посмотрел на короля с недоброй усмешкой:

– Успеете, Ваше Величество. Пусть выключат свет.

По знаку короля прожектор погасили. Прошло несколько минут, пока глаза привыкли к темноте. Вернее, к полутьме, потому что стоявшая над куполом Луна уже направила лучи на серебряный диск, и фигура богини выдвинулась из стены, став необычайно рельефной.

– Именем Светлой Луны я объявляю вас мужем и женой, -провозгласил Малу. – Эстареди Диано Лу, обойди вокруг священного столба.

Эстареди едва держалась на ногах, и потому Плейте сам обвел ее вокруг священного столба, на вершине которого был укреплен серебряный Диск Луны.

– Ты просишь Светлую Луну, – проговорил Малу.

– Я прощу Светлую Луну, – эхом отозвалась Эста.

– Наречь тебя королевой.

– Наречь меня королевой.

Вероятно, крошечное облако закрыло на мгновение ночное светило, потому что свет внезапно померк, а потом вновь засиял ярко. Настолько ярко, что стала видна каждая складка на каменном одеянии богини. Плейте вдруг показалось, что богиня смотрит прямо на него. Каменный лик взирал с высоты на горстку смертных, и на губах богини Луны играла странная усмешка. Королю отчего-то стало не по себе под немигающим взглядом богини, он крепче сжал руку королевы и напомнил себе о победе. Он победил. Он король. Он владеет королевской силой, но и без нее ни один человек не выстоит против Алакса Плейте. Он может убить щелчком пальцев, ладонью перешибить доску, с завязанными глазами попасть в мишень, по канату перейти пропасть… Он может все, на что способен человек. Он заслужил право быть королем, он будет править достойно. Миру пора узнать сильных.

Лунный свет наполнил храм каким-то зыбким туманом. Белое марево заволокло подножие столба, и заставило отчаянно биться сердце Клюссиди. "Я не умру, – твердил он про себя. – Я знаю, что буду жить долго." Он повторял это как молитву и все-таки боялся.

За спиной Клюса извивался в путах Афарас. Ярость заставила его позабыть о боли, он чувствовал приближение развязки.

Эстареди застыла перед столбом, не в силах отвести взгляд от лица брата. По лицу девушки катились слезы, но она их не замечала.

Жрец Малу потихоньку пятился от священного столба, бормоча заклинания и вычерчивая перед собой в воздухе защитные знаки.

И вдруг наступила Тьма. Гигантская тень закрыла отверстие в куполе, и храм погрузился во мрак. Остро запахло гнилью. Ледяной холод сковал людей, проникая в самую глубину их сердец, замораживая кровь. Никто не знает, сколько это длилось, только тень вдруг исчезла, и спокойный лунный свет вновь озарил храм.

С пронзительным криком Эстареди бросилась к брату, вцепилась в него, начала трясти… Жрец Малу обвел глазами храм и остановил взгляд на распростертой у подножия столба фигуре. Несколько секунд жрец всматривался и вдруг грозно возвысил голос: "Тихо!" Эстареди невольно смолкла и оглянулась.

– Король умер! – торжественно провозгласил жрец.

Эста еще раз посмотрела на брата, увидела мокрые полоски на щеках, кляп во рту, жалобно моргающие глаза и села на утоптанную землю. "Получилось, – прошептала она. – Клюс остался жить."

– Король умер! – повторил Малу. – Да здравствует королева!

– Ура королеве! – тонким голосом прокричал Дано Ит.

– Ура королеве! – взревели придворные.

Плечи Эстареди дрогнули, она закрыла лицо руками и не то заплакала, не то засмеялась, трудно разобрать в темноте."

21

– Вы закончили?

– Теперь, да.

– Свою вину признаете?

– Нет.

– Вызывать свидетелей обвинения?

– Не стоит. И без них разберемся. В документе, который подсунул на подпись Клюсу Малу, нигде не значилось имя Священной Жертвы! "Король Анэмора добровольно избирает смерть на Празднике Луны для сохранения благополучия своих подданных… Правящий король Анэмора обязуется уйти в небытие под священную власть богини Луны…" Клюссиди Диано Лу начертал своей царственной ручкой загогулину, и жрецы записали в жертвенных списках: "Следующим Спящим избран король Анэмора". При чем здесь я?! Я сам упустил из виду эту деталь. Все гонялись за Диском, чтобы обрести власть после смерти короля, но никому кроме Эсты не пришло в голову попробовать заменить его за престоле и тем самым спасти. Девчонка просто привязана к брату, вот и все.

– Допустим. Кто подослал к Диано Лу нелюдя и велел ему вести их к Филиппу?

– Я?! Неправда. Жрецы гоняли Эми, как мышь, и он просто забился в ближайшую щель. Он страшно боялся ходячих трупов, бедный малыш…

– Подсудимый! Вы оскорбляете силы Тьмы, унижая достоинство их слуг!

– Виноват. Я просто хотел сказать, что Эми не любил Спящих. Безусловно, Спящий обязан был возвратить Диск в храм Луны, если его за тем послали, но при чем здесь я? Главный маг Анэмора велел своему помощнику упрятать Диск подальше, ну и что? Это дела живых, их заботы.

– Так вы утверждаете, что в Амадан Эстареди и Клюссиди Диано Лу попали совершенно случайно?

– Абсолютно! За ними по пятам гнались наемные убийцы…

– Хорошо. Как случилось, что в автомобильной катастрофе никто не пострадал?

– Как никто не пострадал? Афарасу ногу придавило, а Клюсу щеку перецарапало… И вообще, там Эми влиял, у него инстинкты…

– У нелюдя этого вида? Насмешили. Ладно, нелюдь инстинктивно спас в катастрофе пассажиров "оленегона", а как вы объясните тот факт, что Дим Фут хватает совершенно постороннего человека и тащит за собой в поезд?

– Спросите у Дима.

– Вы прекрасно знаете, что он не может быть представлен на суд, как подвергшийся наслоению чуждой личности!

– Нечего своим… слугам Тьмы позволять творить, что попало! Поглощают всех подряд!

– Подсудимый, в деле будет отмечено, что вы позволяете в сторону Тьмы враждебные выпады. Вмешательство в гостинице вы, конечно, отрицаете?

– Безусловно. Эстареди Диано Лу обладает первичной магической силой и, при соответствующей подготовке, из нее получится вполне приличная колдунья.

– Тело Филиппа Защитники Веры сожгли тоже по своей инициативе?

– Как будто вы не знаете Защитников! Они же и Спящего в костер совали, вы что, забыли? Кстати, прошу приобщить к протоколу: Спящий не имел никакого права открывать Плейте секрет Лунного Диска! Телохранитель явился к Защитникам всего-навсего с доносом и не более! Защитникам посоветовал зарядить оружие серебром, Плейте растолковал насчет престола – это что, не вмешательство?!

– Подсудимый, мы собрались здесь для обсуждения ваших дел, а не поступков слуг Тьмы.

– А я ничего не делал! Я стерпел даже смерть Эми!

– А кто его послал?

– Не считайте Эми гнусной скотиной! Он был честным нелюдем и добро помнил.

– Спящий всего лишь добивался возвращения лунного Диска, он пообещал Плейте престол после смерти Жертвы. Почему Плейте зачитал Посвящение не отходя от Гнезда Тьмы?

– А вы не догадываетесь? Он не верил никому, тем более этой тухлой лягушке! Он всего лишь перестраховался.

– Тогда последнее. Не будете же вы отрицать, Ламас, что вломились в покои богини Луны и настаивали на строжайшем соблюдении того пункта договора, в котором речь шла о смерти ныне правящего короля?

– Не буду. Вламывался. Настаивал.

– А какое вы имели на это право, вы, не прошедший еще даже чистилища?! Перемещенное лицо?! Ваше тело едва начало разлагаться, а вы уже вмешиваетесь в наши дела?! Вы сновали между двумя мирами, портили игру могущественным силам, смущали умы? Знаете ли вы, что вам за это грозит?..

Сидящая в центре зала на возвышении женщина встала, и захлебнувшийся пеной обвинитель замолчал. Женщина обвела взглядом зал, по одну сторону которого колыхалась непроницаемая Тьма, по другую сиял ослепительный Свет.

– Пошлите его обратно! – приказала она.

– Что? – пролепетал обвинитель.

– Пошлите его обратно в другом обличье. Я хочу знать окончание этой истории. Проследите, чтобы ему выдали дополнительно пять лет жизни.

– Но Ваше Всемогущество…

Богиня Луны одарила обвинителя холодной улыбкой и обернулась к Ламасу:

– Но в следующий раз не смейте врываться ко мне без стука!

Content

Болото Алина Николаевна Вдова узурпатора

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21