Бачаев Алексей

Леший

Мужчина в старой рваной фуфайке, с босыми ногами и с грязными взъерошенными волосами вылез из бурелома и, содрав с лица паутину, принюхался. После он сплюнул и чертыхнулся. Потом мужчина перешел через широкий болотистый луг, заканчивавшийся осинником. Там он спугнул несколько птиц, послав им вслед проклятие. А после осинника мужчина перепрыгнул через небольшой ручеек, обругав воткнувшуюся ему в ногу шишку. Здесь он оказался на краю величественного соснового бора.

Под высоченной сосной, распластавшись во мху, валялся мужчина. На нем была рубаха, штаны и сапоги. Он был пухлым, но коренастым. Недалеко от него валялась бутылка. Чуть дальше бутылки валялась корзина, в которой лежали 2 гриба и вобла. Встав над валяющимся под сосной незнакомцем, мужчина в фуфайке принюхался, а потом толкнул ногой в бок. Незнакомец что-то неразборчиво проворчал и снова затих.

– Вставай давай! Чертова алкашня… – проворчал мужчина в фуфайке. – Пора домой.

После этого, лежавший во мху человек открыл мутные глаза и обвел ими лес. Затем глаза эти зацепились за силуэт склонившегося сверху мужчины и замерли в недоумении.

– Ты кто? – проговорил мужчина в рубашке.

– Леший. – ответил второй. – Поднимай свой сраный зад и вали за мной. Покажу дорогу.

– Леший. – ухмыльнулся тот, что в рубашке. – А я кощей бессмертный. Все, давай отваливай братан, спать хочу.

– Пойдем. По-хорошему говорю.

– Не, не пойду…

Леший одной рукой поднял мужчину за шиворот и поставил на ноги, а потом вложил в его руку корзину. – Идти туда. – указал он рукой в сторону небольшой лесной прогалины, в которой догорало вечернее солнце. Глаза лешего горели огнем. – Если будешь шевелиться быстрее, успеешь до темноты. Если не будешь шевелиться… челюсть сломаю.

– К чертям. – проговорил мужчина в рубахе, почесывая плечо. Ноги его после этих слов оторвались от земли.

– Не к чертям, а домой. Или ты не заблудился? – проворчал леший.

– Нет… то есть да, но уже нет.

– Так да или нет?

– Сначала я… заблудился. А потом… отблудился.

– Да ну?

– Да, я подумал и понял, что не заблудился. Везде жопа, а здесь хорошо. Значит не заблудился. Так что иди ты леший к… лешему, а меня здесь оставь.

– Слушай, дружище, я не слюнки тебе утереть пришел. Все, что мне нужно, это чтобы твоя пьяная рожа выползла из моего леса и разлагалась где-нибудь в другом месте. Понял! Я пол-леса из-за тебя прополз… Так что давай заткни рыло и перебирай ногами.

– Да пошел ты. – проговорил мужчина в рубашке неразборчиво. Говорить ему мешали сдавливающие его подбородок пальцы лешего.

***

– Вот ты говоришь, я тут хозяин. Ну и в чем ты хозяин? Хозяин дома лежит, а не таскается туда-сюда. – проговорил мужчина в рубахе. В руках его была корзина, а самого его за шиворот волочил леший. Меж слов он пытался чистить зубами воблу.

– Я в ответе за лес. Таких как ты мудаков вытаскиваю. – проворчал и сплюнул леший.

– Гонишь! Как-то я не слышал, чтобы кого-то за ногу из леса притаскивали.

– Лешие должны разными уловками выманивать, чтобы их не видно было…

– А ты че тогда? Фантазии нет?

– А мне осточертело. Пока какую-нибудь гниду выманишь, сам в болоте подохнешь.

– Ну, ты, ладно негативить. Я чего, специально… Говорю, бросай меня и все. Давай сядь уже, там в бутылке есть… выпьем. Всю жопу протер.

Пройдя еще несколько шагов, леший вытащил мужика на лесную дорогу.

– Вот туда пойдешь и выйдешь. Там уж где хочешь подыхай. – указал леший, сплюнув.

– Спасибо. – Поблагодарил мужик, поднимаясь и поправляя сползшие штаны. Потом он открыл бутылку и протянул лешему. – На. Есть еще чего-то.

Леший взял бутылку и отхлебнул.

– Я вот завидую тебе. Правда. Вот я что такое? Да ничто. Пустое место… А ты леший. Ты…. Ну-ка покажи что-нибудь, что умеешь.

– Я тебе че, клоун? В цирк иди, там тебе покажут.

– Да ладно тебе жаться, давай бахни что-нибудь, без обид. Я же видел, как ты одним взглядом кусты раздвигаешь. Если бы я так умел, у меня бы все тут раздвинулось… я бы так раздвинул…

– Давай шагай. А то стемнеет. – перебил леший.

– Не, ну че… я же по-доброму. Вот правда, завидую. Ты вроде бы и человек, и… не человек. Ты как этот, человек-паук. Да если бы я был как ты, я бы здесь такой шорох навел…

– Не знаешь, не говори. – проворчал леший, еще раз прилегая к бутылке. После глотка водки на лице его появилась улыбка.

– Да чего я не знаю? Ты бы вот человеком попробовал стать, вот посмотрел бы я на твою рожу. Я вон… грибов даже найти не могу, ушел с тремя грибами, вернусь с одним.

– Хочешь, поменяемся?

– Че? В каком смысле поменяемся?

– Ты мне доказываешь, что лешим быть хорошо, так давай, становись лешим. А я как ты стану. Никем.

– Да ну, гонишь.

– Ну смотри.

– Не, а че, реально можно?

– Можно. Только нужно ли?

– Ну, если можно, чего бы и не стать. Давай, меняй меня. – рассмеялся мужик в рубашке.

– По рукам! – Проговорил леший, после чего пожал руку мужчины.

– Ну и чего, я леший теперь?

– Да.

– Как-то я не чувствую, что лешим стал.

– Потом почувствуешь.

– И чего, я теперь могу деревья выдирать из земли?

– Не можешь. Теперь лес решит, что тебе уметь. Если лес захочет, то будешь и деревья вырывать.

– Ну ладно, чо, подождем. Спасибо, братан.

– Не благодари. Если чего, приходи в лес и ищи меня, всегда найдешь. Прощай.

Похлопав мужика по плечу и опустив пустую бутылку в его корзину, леший встал и пошел в сторону чащи.

– Эээ! А мне чего делать теперь!? – крикнул мужик ему в след. – С чего начать? Может пойти в ручье искупаться голышом? С ведьмами…

Ответа не донеслось.

– Леший, Хаа. Леший мать твою! – усмехнулся мужик, а потом поднял корзину и поковылял по дороге.

***

Открыв ногой массивную деревянную дверь, мужчина в рубашке зашел на темный двор старенького дома, а потом, громыхая всем, что попадалось под ноги, поднялся по лестнице в сам дом. В полной темноте он наступил на кота, после чего тот с ревом вылетел в дверь. Поставив корзину в прихожей, мужчина поправил рубашку и, на ощупь отыскав дверь, вошел в дом.

– Егор, ты? – Послышался голос пожилой женщины из соседней комнаты. – Иди воды принеси, воды нет. Кошкам пить нечего.

– Не Егор. Леший. – Ответил мужчина, сбрасывая с себя сапоги. – Егор в лесу остался.

***

Проснувшись поутру и разодрав глаза, Егор поднялся с кровати. Солнце горело уже высоко. Лучи его освещали тесную комнату с бревенчатыми стенами, оклеенными постерами из газет. Комната была тесная, она вмещала в себя лишь старую кровать, столик и забитый хламом шкаф, на дверках которого висели вещи. Отражаясь от большого стеклянного графина, стоящего на столике, солнечный свет переливался на лице девушки, которая подмигивала с выцветшего постера. Так же он падал и на недовольное лицо мужчины. Разогнав жужжащих в шторах мух, Егор скинул одеяло, а потом стал натягивать на себя шорты. Делал он это лениво и мучительно. Никакой радости от наступления утра он не испытывал. После, с неоправдавшейся надеждой заглянув в маленькое зеркало на стене, он потрепал себя по лицу рукой и пошагал в сторону кухни.

– Иди, Леший, посмотри, что с туалетом стало. – проговорила старушка, выходившая в тот момент с кухни во двор. Она с трудом открыла массивную деревянную дверь и остановилась, заметив Егора. В руках у нее было два ведра. – Уж не знаю и как… Чудеса какие-то. Первый раз вижу. Не туалет, а сад теперь, хоть грядки там сади.

– Доброе утро, Баб. – ответил Егор, открывая банку компота и отпивая прямо из банки. Одной ногой он нашарил тапочку, которая торчала из-под старого комода, и стал ее надевать. – Такое вчера привиделось, уух… ни один твой туалет не сравнится.

– Привиделось… Ты иди посмотри лучше, чего сегодня привидится. Что только делается… Домовой что ли. Нужно святой водой идти отливать.

Договорив, женщина вышла из дома, шаркая сапогами, и захлопнула дверь.

– Леший… – усмехнулся еще раз Егор.

За окном уже стоял зной, но в тесной кухоньке все еще сохранялась прохлада. Егор растянулся на табурете и, потянул спину, выглянул в окно. За окном росли цветы и несколько кустов картошки. В соседнем огороде бегали дети. Над всем этим, добравшись почти до зенита, уже висело солнце, от одного вида которого головная боль Егора усилилась вдвое.

Вывалившись во двор и пнув попавшуюся под ногу курицу, Егор плеснул себе в лицо воды из стоявшего рядом ведра и направился к туалету. Туалет был старым и покосившимся. Он уже не стоял, а лежал, опершись об угол двора. Подойдя к нему, Егор насторожился. После вчерашнего вечера он уже не мог пропустить слова бабушки мимо ушей, хоть это самого его и удивляло. Егор осторожно потянул на себя дверь, словно это грозило ему опасностью. Та откликнулась скрипом. После, прибив на плече слепня и подметив, что дверь скрипит как-то по-новому, Егор просунул голову внутрь. Лицо его замерло в изумлении. Туалет зарос свежей зеленеющей травой, которая росла даже на стене. Она была такой зеленой, что в нее хотелось лечь.

– Че за чертовщина. – выругался Егор. Потом он закрыл дверь и, забежал за туалет, чтобы помочиться там.

Сделав свое дело, Егор снова был вынужден удивляться. Тот угол стены, на который он помочился, тут же порос мхом и свежей зеленой травой.

***

– Эээй, Леший! – нарушил лесную тишину крик Егора, который, опершись о березу, стоял и высыпал из галоши мусор. Страшная одышка мешала ему говорить. – Леший!

Справившись с галошей, Егор снова пустился в путь. Рой слепней кружил вокруг него в полуденном зное, и мужчина отмахивался от них и чертыхался. После, перебравшись через большую поваленную сосну и провалившись в яму, Егор застыл.

– Чего орешь, как ненормальный? – спросил его, встав над Егором, Леший. Он пожевывал травинку и ухмылялся. Лицо его было спокойным и загорелым. Слишком спокойным и слишком загорелым. Глаза горели.

– Ты че со мной наделал, чертина? – проговорил, запыхаясь, Егор. Лицо его пылало от жара. После он поднялся из канавы и утер пот. – Я теперь че, живой водой ссу? У меня весь дом травой зарос, коров пасти можно.

– Ты хотел суперспособность, так вот она. По герою и способности. – усмехнулся Леший.

Егор хотел его схватить, но леший извернулся и ловким движением сбил мужчину с ног, после чего тот повалился обратно в свою канаву.

– Ты чего хотел? Хотел горы мизинцем двигать? Быть лешим – это не дар, а обязанность. Ты теперь особенный, гордись этим. А все остальное нужно просто принять. А не хочешь принимать, так нечего и орать лишнего. Валяйся в своей канаве и не высовывайся.

– Ты мне не говорил, что придется…

– Я не могу знать, что тебе придется. Ты взял на себя ответственность стать руками и глазами леса. Не меня, а леса. И не я, а лес решает, что тебе уметь, а что не уметь. Не хочешь, давай меняемся назад. Честно говоря, я не думал, что ты протянешь дольше. Алкаш хренов.

– Протяну. – проворчал Егор. Он поднялся из канавы и поправился. Лицо его гордо вздернулось, а губы поджались.

– Ты обрел великий дар, помни это. Ради такого можно и потерпеть. Только не разбазарь его. – добавил леший, и пошагал прочь.

– Не разбазарю. – огрызнулся Егор, поправляя на себе майку. После он пнул валявшуюся в канаве бутылку и стал выбираться.

***

Потянувшись и зевнув, Егор поднялся со старого матраса, который лежал в огороде между грядок с луком. Солнце светило все еще высоко, а жар стоял невыносимый. В небе было почти ни облачка. От покрывавших дрова кусков железа веяло жаром. Егор подошел к большой ржавой бочке с водой, вокруг которой торчала крапива и умылся. Вода почти сразу испарилась с сонного лица мужчины. Тут же он поднял ведро с водой и отпил из него, а после зашел во двор. Проходя мимо зеркала в коридоре он остановился и попозировал, напрягая свои пухлые руки.

– Дай сотню! Не хватает. – проговорил Егор, подойдя к бабушке, которая трудилась на кухне. Тут же он схватил со стола пирог и закинул в рот. Вслед за пирогом во рту исчез так же заветренный кусок сыра.

– На что? – ответила та, не оборачиваясь на него. Старушка чистила щеткой чугун, то и дело утирая рукавом лоб.

– Так… Я в конце месяца с Серегой пойду, заработаю. Все отдам. – ответил Егор, берясь за молоко.

– Денег надо, так пошел бы хоть поработал где, а то лежишь, как на курорте. Шла сегодня, чуть не споткнулась о тебя, думала уж не умер ли. Дед твой раньше всегда вот так, как свалится, и все…

– Да говорю отдам. Дело чести. Сказал отдам, значит отдам, порвусь, но отдам.

– Видали мы ваше дело чести. Чести. – выдохнула Бабушка. После она подошла к шкафу и достала из пакета деньги.

– На. – протянула она сотню. – Если в магазине будешь, возьми там соли. Кто-то всю… высолил. И посмотри может еще перец…

– Баб, да не разбираюсь я в этих всех перцах. Опять все не то будет.

– Ну ладно. Возьми соли хотя бы. Совсем нет.

– Спасибо, Баб. – ответил Егор, смутившись. – Я говорю, дело чести. Ты не переживай. У меня вот дело пойдет, заживем. Вот увидишь. Я тебе не только соли, чего хочешь…

– Иди, иди уже…

Пройдя мимо нескольких старушек, которые сидели на лавке рядом с сельским магазинчиком и выдержав все испытующие взгляды, Егор поправил задравшуюся майку и взбежал по лестнице на высокое деревянное крыльцо. Каждая ступень приветствовала его скрипом. Далее он вошёл внутрь. Перед прилавком стояли две женщины и вели беседу с продавщицей, которая отмахивалась от мух и от жары сложенным из газеты веером. В стороне от кассы жужжал вентилятор с несколькими привязанными к нему ленточками.

– Пива подайте. – проговорил Егор и протянул сотню. От стоявшей в магазине духоты ему сделалось плохо.

– Подождешь! Пива… Меня не видно что ли, стою. – огрызнулась на него одна из женщин. – Ну и наглость…

– Ну так вы стоите, а я по делу пришел… – усмехнулся Егор в ответ.

– Хороши у вас дела, ничего не скажешь. – ответила ему вторая женщина.

– Есть для травы что-нибудь? – обратилась первая женщина к продавщице. – Васька со своим футболом все вытоптали, свинарник под окном мне развели.

– Удобрения есть, соль вон какая-то, подать?

– А семян никаких нет? Не знай как теперь растить ее…

– Нет, только удобрение.

– Не надо. У меня этого удобрения там теперь до жопы. Хоть грядки сади. А травы нет. Как дождь пойдет, до крыльца не доберешься, трясина настоящая.

Собрав котомки, женщины пошагали в сторону выхода. Егор остался у кассы. Лицо его остановилось. Глаза его озарились проблеском гения.

– Пива-то надо? – обратилась к нему продавщица. Она с недоверием оглядела его, а потом шлепнула себя по руке, прибив муху.

– А? – вышел из оцепенения Егор. – Пива? Да, давайте. Часто у вас траву просят?

– Да бывает. Сейчас же газоны у всех, вот и сходят с ума. Будто в поле травы им не хватает. – ответила продавщица, нагнувшись за пивом.

– Травы да, не хватает… – как бы в забытии проговорил Егор.

***

Почесав молотком спину, Егор подошел к Столбу, стоящему на центральной деревенской площади, а потом достал из корзины кусок картона. Далее он выплюнул в руку ржавый гвоздь. Прижав картон локтем, Егор приколотил его к столбу.

На картоне было написано маркером:

“Озеленение участков.

Высаживаем траву за один день на любые поверхности.

Гарантия”

***

– Баб, дашь в долг три сотни? Хотя нет, давай пять. – прокричал Егор, вбежав в огород. После он умылся водой из ведра, широким жестом плеснув ее себе на лицо. Его бабушка стояла над грядкой с лейкой. Вечернее солнце все еще ярко сияло в небе, но жар уже спал. Прохладный ветер колыхал листву нескольких вишен, стоявших в стороне у покосившегося забора. В листве пели птицы. Несколько кур рылись между грядок.

– Я сегодня же отдам. Мне на бизнес. Дело свое начинаю. – добавил Егор, не дождавшись никакой реакции. Сорвав с грядки лук, он засунул его себе в рот и стал жевать, с радостью в глазах озираясь по сторонам.

– Что еще за дело? Опять фонари в лесу вешать? – выдохнула старушка, разгибаясь. – С прошлого разу фонарей уже хватило. Все зайцы должно быть посветлу ходят, одни мы во тьме шаримся. Ты бы лучше шел хорошего чего сделал, забор вон еле стоит, гляди того прибьет свалится.

– Да какие зайцы, бабуль. Я говорю, сегодня отдам. С процентами. Стыдно просить, но все же прошу, потому, что знаю, дело выгорит.

– Что выгорит? Вот я и говорю, у тебя что не дело, так что-нибудь выгорит. Опять участковый будет ходить… Весь сахар вылакал.

– Да ничего не выгорит. Это говорят так… Аааа… Я тебя не обману, честно. Ты же знаешь, для меня дело чести, сегодня не отдам, так уж завтра точно. Душу продам, а отдам. Вот если пойдет, я тебе камаз этого сахара привезу, будешь ведрами чай пить.

– Где же столько взять его?

– Да вот найду, где взять. Ты бабуль не сомневайся, у меня все серьезно. Хочешь, крест вот дам.

– Ну что с тобой делать… Раз уж дело…

***

Пройдя по узкой дорожке, проложенной меж кустов и огромной кучей старых кирпичей, Егор вышел на задний двор каменного дома с покатой крышей. Сам дом был выкрашен в яркий фиолетовый цвет. Крышу двора покрывало несколько баннеров. С одного из них Егору улыбалась какая-то выцветшая девушка. На том месте, где должен был находится глаз девушки, валялось старое мотоциклетное колесо. Стена, выходившая в огород, имела маленький, увитый плющом навесик. Солнце только что зашло, и по земле начинал стелиться вечерний туман. Впереди Егора шла полная женщина. Обутыми в галоши ногами она откинула в сторону несколько камней, а потом повернулась к Егору.

– Вот здесь. – Указала женщина пальцем в сторону площадки за домом, огороженной низким заборчиком из жердочек. Вся она была завалена остатками строительного мусора. После этой площадки и заборчика начинался огород с грядками и с одной теплицей.

– Дети играют здесь, а погляди, что творится. – проговорила женщина. Две кошки огорошено смотрели на нее с низенькой, потонувшей в крапиве лавочки. – Думала вырастет сама трава, да что-то не растет. Одна крапива вон везде торчит, да репейники. Ты крапиву-то не выводишь?

– Пока не вывожу, может начну. – ответил Егор, оглядываясь.

– Ну начнешь, так заходи к нам, тут ее вдоволь навыводишься. Так чего тебе еще, свет может провести? Давай фонарь хоть дам, стемнеет сейчас.

– Не нужно, спасибо. – ответил Егор, ставя на землю большой, военный рюкзак. – Траве нужна темнота, в свете нельзя ее растить. Сейчас дождусь, когда стемнеет совсем и начну.

– Ну гляди. Первый раз такое слышу. Лопату может дать еще, или вилы? Вон там, если что, стоят. В углу, под клеенкой.

– Ничего не нужно. Это же не огурцы, чтобы лопатой их сажать. Вы идите, я тут разберусь.

– Ну хорошо, пойду тогда. Ты если чего, кричи, я дома буду.

Дождавшись ухода женщины, Егор согнал с лавки кошек и подтащил к ней свой рюкзак. После он сел на лавку. На улице стремительно темнело. Кусты и низкие деревца тонули в наползающем мраке. Понизу стелилась легкая дымка, от которой веяло прохладой. В небе появлялись звезды. В кронах трех высоких берез, стоявших вдалеке, допевали свои песни птицы. Где-то лаяли собаки. Вдалеке тарахтел трактор. Егор взял из кармана огурец и засунул его в рот, глядя в сторону дотлевающего огня заката.

Дождавшись, когда на дворе стало совершенно темно, Егор достал из рюкзака три пятилитровых бутылки пива. Тут же он открыл одну из них и залпом выпил почти треть.

– Ну, поехали. – пробормотал он, утираясь. – На выход, травушка муравушка.

***

Рано утром, к деревянному дому, в котором жил Егор, подъехал уазик. Верх его был открыт, а на одном боку красовалась вмятина. Проревев мотором и подскочив на валявшемся в траве кирпиче, он резко затормозил у крыльца. Утреннее солнце засверкало в его стеклах. После, из дверей вывалился тощий молодой человек в очках и с коротко стриженными волосами. На нем были шлепанцы, шорты и запачканная краской майка, поверх которой висел увесистый золоченый крест. В лучезарной улыбке его недоставало пары зубов.

– Здрасте, тетя Тань, Егор дома? – бросил он вышедшей на шум из ворот старушке. Она с удивлением посмотрела на него, а потом закрыла за собой дверь и пошла к крыльцу.

– Спит. – проговорила она. – Пьянущий вчера пришел, как шланг. На дело какое-то ходил. До того уж уходился…

– А можете его разбудить, вчера договорились работать с ним ехать.

– Ну не знаю, такой пришел вчера, что теперь до следующего утра не добудишься.

После этих слов старушки, которая присела на лавочку рядом с двором, дверь на крыльце скрипнула и оттуда выбрался Егор. Красные глаза его были едва продраны. Весь он щурился от ударившего в лицо солнечного света.

– Че у вас тут за сборище, спать не даете. Ты, Диман. Ща погоди, вылезу.

Через несколько минут, Егор снова выскочил из дверей. Он был одет в рабочие штаны и в старую футболку. В руках его был пакет с едой.

– На. – протянул он пятьсот рублей бабушке, откусывая огурец. – Говорил отдам, так вот.

– Ограбил что ли кого? – насторожилась та.

– Да кого тут ограбишь, тут с пяти домов сто рублей не наберешь… заработал. Бери давай.

– Давай и мне тогда. – вклинился Диман, высунувшись из машины. – Месяц косарь жду уже.

– Не Диман, твое время не пришло еще, подожди. Вот бизнес пойдет, я тебе не косарь, а два отдам. Мне вкладываться сейчас нужно.

– Да уж, так вчера видно вложился, что еле в дом вполз. Думала вечером черепаха по двору ползет, а это он. Лапами гребет только, а не двигается. – вмешалась бабушка. – Дед твой…

– Ой все, баб. Некогда нам. Мы вон работать едем. – отмахнулся Егор. Вслед за огурцом он забросил в рот помидор, а потом запрыгнул в машину, громко хлопнув дверью.

Заведя с нескольких попыток и обругав старую развалюху, Диман нажал на педаль, и уазик рванул прочь от дома. Он едва не перевернулся, сворачивая с холма на дорогу, а потом исчез в пыли.

Промчавшись по пыльной лесной дороге между сосен, уазик затормозил у остова здания старой заброшенной турбазы. Несколько кирпичных полуразрушенных зданий торчали из земли между сосен. Стены их давно поросли мхом, на на крышах возвышались молодые деревца. Все это уже слилось с природой. Выпрыгнув из машины, Диман открыл багажник и достал оттуда два больших лома и топор. Оттуда же он достал рукавицы. Потом, он ногой захлопнул дверь и кинул топор в сторону вывалившегося из уазика Егора.

– К оружию. – добавил Диман вслед топору.

Егор нелепо уклонился от топора, а потом, зацепившись ногой за палку, едва не грохнулся. Красная рожа его стала еще краснее.

– Слыш, рембо, щас в клюв получишь. – проговорил он. – Башка как железная…

Подняв с земли топор, Егор приложил его к голове, а потом потянул спину.

Лес, озаренный утренним солнцем, наполнялся теплым ароматом июльской зелени. Вверху пели птицы. Тут и там трепетали над цветами бабочки и жужжали мухи. По небу ползли прохладные утренние облака. Легкий ветерок начинал набирать силу, разгоняя по лесу остатки ночной благоухающей прохлады.

Прикурив сигарету и выпустив в небо облако табачного дыма, Диман замахнулся ломом и ударил им по кирпичной, поросшей мхом стене. На голову молодого человека посыпалась пыль. Ни один кирпич в стене даже не пошевелился.

– Крепкая, падла. – объявил Диман. – Я вчера здесь где-то ломал, рукой выбивались. Пойдем поищем…

– Дай я. – подошел к нему Егор. Размяв пухлую шею, он замахнулся ломом и ударил по тому же месту на стене. Удар получился таким, что пол-стены тут же обрушилось, взорвавшись столбом пыли и обломков. Отлетевшие по сторонам обломки едва не завалили Димана. Все заволокло пылью. Егор закинул лом на плечо и ухмыльнулся. Несколько кирпичей треснули ему по башке, но он даже не заметил.

– Ну ты отмороженный. – изумился Диман, отмахиваясь от пыли. Сигарета замерла у него во рту. – Ты чего вчера налакался, ядерного топлива?

– Да хер знает. – отмахнулся Егор. Случившееся было самому ему удивительно.

Проработав несколько часов и сложив рядом с уазиком большую груду кирпичей, Егор и Диман сели отдохнуть. Они сели в мох, откинувшись на большое поваленное дерево. Солнце уже висело почти в зените. В лесу становилось жарко. Дышалось все тяжелее и тяжелее. Стаи слепней носились роями вокруг, наполняя лесную тишину своим гулом.

– На – протянул Диман Егору бутылку пива. Егор отхлебнул и откинулся в траву. Вся майка его была сырая и грязная.

– Сейчас бы в реку. – продолжил Диман усталым голосом. – Доделаем, давай сгоняем.

Приложившись к бутылке вслед за Егором, Диман закрутил пробку и бросил пиво в сторону. Потом он достал сигарету и закинул в рот.

– Диман – проговорил Егор из травы.

– Чего?

– Лес красивый. Аж дух захватывает.

– Ты закинулся что ли чем? Делись.

– Да не… Я просто смотрю и понимаю, что красиво. Вроде бы просто лес, а красиво. Аж слеза потекла.

– Ну… Бывает. Наверное.

Спустя несколько мгновений.

– Диман.

– Ну.

– Ты слышишь?

– Чего?

– Да черт знает чего. Как будто в лесу вон там кто-то есть. Как будто кто-то зовет.

– Не, ничего нет.

– А я слышу. У меня аж холод по телу побежал.

– Ну ты сегодня вообще жжешь… Расслабься, ничего там нет.

– А я слышу.

– Ну и хер с ним. Пусть зовет. Я один раз грибов наелся, так меня два дня звало… Прозовется и перестанет. Пивка может?

– Я пойду посмотрю.

Отойдя от уазика, Егор пошагал по лесу между высокими соснами, время от времени перескакивая через поваленные деревья. То и дело озираясь по сторонам, он продвигался вперед. Уазик остался далеко позади. Вокруг себя Егор слышал крик птиц, шелест деревьев, завывание ветра. Но все отчетливее и отчетливее среди всех этих звуков было что-то другое. Неразборчивое, но ранящее прямо в сердце.

– Кто здесь? – окликнул Егор. – Это ты, леший? Че за херня…

Сам не ведая отчего, Егор продолжал идти вперед, продираясь между сосен и редких кустарников, пока не дошел до небольшой поляны. На ней росла высокая трава. Дойдя до середины полянки и закинув в рот несколько ягод земляники, Егор увидел зайца. Он попался в силок и дрожал, припав к земле.

– Это ты что ли? Вот блин. Мне теперь чего, из-за зайцев разных сума сходить?

Егор высвободил зайца и отпустил. В это же мгновение голос в его голове затих.

– Вот ведь дрянь! А ну беги отсюда, еще раз попадешься… пришибу скотину. Глаза разувать нужно… – выругался Егор вслед зайцу. Потом он сел в траву и огляделся по сторонам. Все вокруг него словно наполнилось красками. Мох, который был всегда просто мхом, вдруг превратился во что-то невыносимо прекрасное. Егор смотрел и не мог оторвать глаз. Запах сосен, казалось, проникал прямо в душу. А птицы пели так, что перехватывало дыхание.

– А ну тихо! – бросил им Егор. – Задохнусь сейчас от вас. Что за хрень творится.

Птицы затихли.

Вернувшись к уазику, Егор застал Димана спящим. Он свернулся под поваленным деревом и храпел. Рой мух кружился над ним, как над кучей навоза.

– Вставай давай. – пнул его в бок Егор.

– Ну че, че там за зов джунглей был? – продирая глаза, усмехнулся Диман.

– Да иди ты в зад. Давай кирпич грузить и домой. Жрать хочу.

***

Повязав на грудь платок, Егор сел за устеленный клеенкой деревянный стол, стоявший на тесной и тёмной кухонке. Перед ним на засаленной подставке стоял суп. Рядом лежал кусок хлеба. Возле окна, то и дело заслоняя свет, трудилась бабушка Егора, месившая тесто. В воздухе стоял пар от плиты.

Обтерев руки о штаны, Егор схватил хлеб и принялся есть суп.

– Ну чего вы там, много наработали? – спросила его бабушка, возясь с тестом.

– Да чего тут, это так… ерунда. – прочавкал Егор. – Для души.

– Все у тебя для души… Одна душа скоро и останется.

– Ты не ссы, бабуль, не пропадем. Икру с тобой есть скоро будем вместо супа. Черпаком вон тем.

– Да уж лучше бы суп. Что мне икра.

– Ну суп, так будет суп из икры у тебя, как скажешь.

– Ну тебя. Одни сказки. Табурет – вон он, все лето без ноги стоит. Нет бы починить, так ты мне рассказываешь про диваны какие-то. Лишь бы голову чем заморочить…

– Про кресла, баб. Будут и они тебе, говорил, значит будут. А этот хлам выбросить только, не буду я его чинить.

– Так выбросишь, где сидеть? Сесть не на что. Пень нужно со двора тащить видно.

– Говорил будут, значит будут. Вот увидишь. Я просто так ничего не говорю… только чуть подождать нужно. Кстати, о пнях. У тебя в огороде тот здоровый торчит еще?

– Ну а куда ему деваться? Ты сказал, что мыши съедят, да вот что-то не едят.

– Это хорошо, что не едят…

– Да чего хорошего. Пень-то они не едят, а картошку едят. И дом вон весь прогрызли. По мне уже бегают.

– С пнем я все решу сегодня.

– С пнем? Реши тогда и с дверью во двор. Не закрывается. Скосило все, гляди того крыша съедет.

После этих слов бабушки Егор хмыкнул, подавился супом и раскашлялся.

– Смешно ему.

– Бабуль, все сделаю, дай доесть только. Я тут еще чего спросить хотел, знаешь может, лешие существуют?

– А я почем знаю, существуют они или нет. Должно быть есть. Дед твой то и дело видал их. Пойдет за водой, и два дня ни его, ни воды. Леший дорогу запутал говорит. И не только запутает, еще и напоит его, тварь…

– И как они выглядят?

– Да как-нибудь выглядят. Я почем знаю. Не видала.

– А я бы вот повидал…

– Раньше говорили, что леший в лес заводит, в чащу. Уловками. Как поддашься на его уловки, так и пропадешь без следа. Станешь добычей леса. Будешь сто веков ходить, не зная как выйти.

– А что за уловки?

– Да кто их знает. Может говорят, к примеру, обратиться человеком и манить тебя за собой. Вот идешь ты по лесу и видишь красавицу. А потом она манить тебя начинает, вроде как идем со мной. Ну ты и пойдешь естественно.

– Я бы пошел. – ухмыльнулся Егор.

– Ну вот и пропал бы без следа, ел бы не со мной суп сейчас, а с лешим.

– С русалками.

– Говорят еще, отличить лешего можно по тени. Тени у него нет. Ни души, ни тени.

Егор посмотрел на свою тень. Она была на месте. Ровным силуэтом она мирно лежала на запачканном столе и не шевелилась.

– А я вот думаю все наоборот. – предположил Егор. – Леший хороший. Он если кого в лес и заводит, то ханыг только разных и алкашей. По делу. А так он наоборот, помогает. Выводит всех, тропинки показывает и все такое.

– Да что-то я не слышала такого. Никого еще не выводил.

– Ну а кто же его видит, этого лешего? Сама же говоришь, что он уловками выманивает. От того никто ничего и не видит. А так может он каждого здесь уже спасал.

– Так чего ж он не кажется, раз хороший? Хороший прятаться не станет.

– Ну может стыдно ему, вот и прячется.

– Ну уж ты заговорился… Дед твой вот так же чесать умел. Как начнет только чушь плести, под конец уже как звать тебя не помнишь. Начнешь ему про худую крышу, а потом окажется, что и крыши тебе не надо, иди в траве спи.

– Да мне просто обидно за него. Несправедливо все. Может он герой? Ты вот ходишь плюешься сейчас, а узнала бы все, так молилась бы ему ему. Вот увидишь.

– Чего увижу?

– Да ничего. Я так. Несправедливо все вокруг. Одним памятники и почет, другим проклятие.

– Ишь ты заступник нашелся. За нечисть всякую…

– Ну ладно, бабуль, я это так, заразмышлялся.

– Ты суп ешь давай лучше, остыл поди. Уж если кому надо, то и без тебя за леших вступятся.

Покончив с супом, Егор выскочил во двор. Там он нашел старую раму велосипеда, висевшую на стене двора. Зажав ее в руках, Егор напрягся и согнул пополам. Следом в его руках сгинул чугунный горшок и старое велосипедное колесо. После, разбив о самодовольное, ухмыляющееся лицо старое корыто, Егор подошел к покосившемуся двору. Он уперся в него плечом и надавил. Двор, скрипя и треща, выправился. После всех этих подвигов, Егор отправился в огород, где торчал старый пень, оставшийся после спиленного дуба. Обхватив его руками, Егор принялся тянуть. Пень сопротивлялся, но не долго. В конце концов, все его гнилые корни оборвались и он, на глазах у изумленной соседки, взлетел над головой Егора. Лицо Егора горело от самодовольства. Он уже готов был выдрать из земли еще и стоящую рядом яблоню, но ее спасла женщина, окрикнувшая Егора через забор.

– Егор! Ты траву растишь говорят?

– Ращу. – Ответил Егор.

После он обтер руки о шорты и пошагал к дому.

***

Сверкая в последних лучах заходящего солнца, перед прудом стояли потрепанные жигули, из открытой передней двери которых играла громкая музыка. На красном облупившемся капоте жигулей стояли бутылки с пивом. Они подпрыгивали в такт ударам музыки. Вокруг жигулей стояло несколько молодых людей и две девушки. Все они отбивались от комаров и курили кальян, воткнутый в кусты. Вокруг них возвышалась высокая болотная трава.

– Ооо, бизнес-класс подтянулся. – приветствовал подошедшего Егора один из молодых людей . Он был лет 30, одетый в кожаную куртку. На глазах его были темные очки. Среди всех он выделялся тем, что почти не отмахивался от комаров.

– Иди в зад, Шмель. Че не позвал никто? – ответил Егор. Он, злой и обутый в сланцы, выскочил из высокой травы, громко чавкая болотной жижей.

– Щас он тебя озеленит, довыпендриваешься. – поддержал Егора другой молодой человек. Он был в длинной кофте с капюшоном и напоминал кокон. Рядом с ним стоял еще один человек. Под длинными волосами в нем довольно неотчетливо проступала мужская внешность. Он разговаривал по телефону.

– Я щас обоих вас озеленю, кидалы хреновы. Че пьете? Наливайте давайте.

Диман, который тоже был здесь, взял пиво и стал наливать в стакан.

– Пивас будешь? Я заходил. Твоей бабуле сказал, чтобы передала, ты работал где-то.

– Пиво нахер. Я литров двадцать сейчас его высосал, и хоть бы хер. Только зря тратить. Как будто воду пью, вообще ни в одном глазу.

После, подойдя к машине, Егор налил себе стакан водки. Не секунды не колеблясь, он выпил его залпом. Лицо его даже не переменилось.

– Ну ты отмороженный. – промычал человек-кокон.

– Сразу видно, человек работать начал. Сочувствую. – рассмеялся человек в куртке. Его смех дополнился кашлем девушки, которая в это время курила кальян. Она была в спортивном костюме и в галошах. Ее подруга стояла в стороне с каменным лицом. Худощавую фигуру ее обтягивал ярко желтый плащ, из-под которого торчал длинный свитер. На светлых волосах девушки красовался венок из ромашек.

– Да че-то настроение сегодня какое-то… Не пробивает нихера.

– Ща пробьет. Мы с Толяном бухали эту хрень вчера, одной бутылки на двоих хватило. Толян с утра еле ожил, я его на склад мешки тягать взял, он там в каждом углу наблевать успел.

– Гы Гы Гы. Сам валялся там, как говна мешок. Скажи спасибо, на тебя не наблевал. – парировал Толян – высокий, жилистый молодой человек, сидевший в это время с удочкой на берегу. На его голове была кепка, которую он постоянно снимал, чтобы почесать искусанную мошкарой коротко стриженную голову.

– Да я че только не бухал сегодня уже. – выдохнул Егор. – Заболел может чем… Херня какая-то.

– Может в тебе червь алкогольный. Ну типа как в этих, в дистрофиках. – Усмехнулся человек-кокон невнятным пьяным говором.

– Сам ты червь алкогольный. – ответил Егор. – Ща доухмыляешься, зубы по кустам собирать будешь.

– Да успокойся ты. – перебил Диман. – Все нормально.

– На, втяни. – Протянула девушка Егору кальян. Полная фигура ее шатнулась с ноги на ногу, заставив скрипеть разбитый деревянный поддон, брошенный под ноги.

Егор взял кальян и глубоко затянулся.

– Да обидно нахер. – объяснил все Егор, принимая трубку кальяна.

После, он налил еще стакан и опять весь выплеснул себе в рот, словно это была вода. А потом, почти сразу, вновь потянулся к бутылке.

– Ну-ка нахер. – остановил его человек в куртке. – Иди масло тракторное лакай, может от него вставит. Обанкротишь нас сейчас, опять спиртяру пить придется.

– Да говорю, херня какая-то. Никогда такого не было. Как проклял кто. Пью и нихера.

– Может тебя закодировали?

– Да кто меня нахрен закодирует… – выдохнул с разочарованием Егор. После он сел в кусты рядом с озером. Рядом с ним на небольшом бугорке сидела пухлая девушка, Толян и Диман.

– Диман рассказал, как ты там сегодня стены лбом рушил. – переменил тему молодой человек в куртке. – В якудзу подался что ли?

– Да Диман расскажет, якудза…

– Алкудза. – вставил Толян.

– А если я сейчас тресну доской по башке тебя? – спросил человек-кокон.

– То я тебя потом так этой доской тресну, что башка в жопу провалится.

– Не, я имею ввиду, что если тресну, выдержишь?

– А ты доску-то сам удержишь?

– Да че мне ее не удержать…

– Ну попробуй.

Человек-кокон поднял доску и робко замахнулся. Всем своим замахом он продемонстрировал, что никакого удара не будет.

– Бей давай. – приказал ему Егор. – Если не треснешь, то я потом тебе в зад ее засуну и в пруд закину, серфить жопой будешь.

Человек-кокон переменил руку, а потом взял доску в обе руки. Глаза его бегали из стороны в сторону.

– Ну бей ты уже! Очко рваное.

Доска мелькнула в руках молодого человека, а потом раскололась о голову Егора. Тот даже не покачнулся.

– Ну ты вообще терминатор.

– А кирпич переломишь?

В следующий миг о голову Егора разбился кирпич. Девушка, на которую посыпались осколки, отсела в сторону. Бутылка пива застыла в руках Димана. Все глаза остановились.

– И че, не больно?

– Не, не больно.

– Ну ты пипец, супермен отдыхает.

– Тебе нужно в Сирию ехать, танки головой раскалывать.

– Человек — железная башка.

– Не, человек Хер чем споишь.

На лице Егора промелькнула улыбка. Но на фоне разгорячившейся пьяной толпы он все же выглядел серым привидением.

– Говорят у нас ядерные отходы в лесу зарыли. Ты грибов каких-нибудь светящихся не наелся?

– Блин, если так, я с утра за грибами.

– Да ну нахер. Если меня водяра брать перестанет, то хана…

После, достав из багажника жигулей трехлитровую банку с прозрачной жидкостью, человек-кокон подошел к кальяну. Солнце уже село, и все окутал вечерний полумрак. Над зеленой водой пруда загорались звезды. По земле растекался туман. Вся компания сидела вокруг кальяна. Молодой человек с телефоном стоял в стороне и разговаривал по телефону.

– Че будет кто? – обратился человек-кокан к друзьям.

– Че за отрава? – спросил человек в куртке.

– Дед у меня гонит. Вот отжал у него за косяк.

– Деда рекитируешь?

– Да че там… он совсем обнаглел уже, пусть платит.

Спустя несколько мгновений содержимое банки разошлось по стаканам.

– Давай и мне. – подал признаки жизни Егор.

– На. – человек-кокон, ухмыльнувшись, протянул ему банку, в которой оставалось еще около двух литров самогона. Все вокруг засмеялись. Егор, даже не улыбнувшись, взял банку из его рук.

– Если выпьешь все, я голый домой раком пойду. – пролепетал Диман заплетающимся языком.

– Слыш, иди нахер. Неси свой самогон. – вступился человек-кокан за свою банку.

– Да ладно, Макс, пусть пьет. Он и три глотка этой жижи не потянет.

– Ну вот сам потом пойдешь объяснять его бабушке, от чего он откинулся. Я тут не при деле.

– Да хватит ныть. – остановил споры Егор. Он поднялся с земли и поднес банку к губам. Потом он принюхался. От ужасного запаха лицо его сморщилось. Все вокруг напряглись. Человек с телефоном оторвался от телефона. После, Егор поднял банку и большими глотками стал пить. Через минуту банка была пуста.

– Кто там раком домой голый идет? – ухмыльнулся Егор. Все вокруг взорвались ликованием. Затухающее пламя вечеринки вновь разгорелось. Все лица наполнились радостью, отовсюду доносился смех. Единственным лицом, которое не тронули перемены, оказалось лицо Егора. Оно осталось все столь же понурым и отрешенным. В глазах Егора горело разочарование.

***

– Слыш, дай поссу. – пролепетал Диман. Он висел на плече Егора как мешок. На другом его плече висела худощавая девушка. Они шли по деревенской дороге между темных силуэтов домой. Сквозь безмятежную туманную дымку начинали прорисовываться первые краски рассвета. Пели ранние птицы.

– Да задолбал ты ссать. Сто метров осталось. – огрызнулся Егор.

– Ща прям на тебя нассу.

После этих слов Егор скинул его на дорогу. Упав в пыль, Диман сгруппировался и пополз к кустам, росшим у покосившегося заборчика одного из домов.

Едва Егор освободил свое плечо, тут же к нему подлетела птица и села на место Димана. Егор одернулся. Птица упорхнула, но сразу вернулась на место, прочирикав Егору в ухо.

– А ну брысь! – проворчал Егор. Птица улетела, но вместо нее вернулось две. Одна из них села на плечо, другая на девушку.

Вытянув обездвиженного Димана из кустов, Егор взял его под мышку, как чемодан, и понес дальше. Все они, вчетвером, растаяли в утреннем тумане.

***

Погруженный в сон, Егор оказался в лесу и как бы летел между сосен и елей, словно птица. Солнце светило сквозь стволы и ветви. А потом, он вылетел на большую, залитую солнцем поляну. Там он сел и почувствовал влагу травы. Она казалась ему неестественно высокой. Все вокруг было неестественно высоким. Кусты черники возвышались над ним, как деревья. Внезапно, неведомо откуда, на него выскочил охотник. Он затянулся сигаретой, ехидно ухмыльнулся, а потом схватил в руки ружье и выстрелил. Егор тут же проснулся.

Еще не успев оправиться от кошмара, прежде всего остального Егор увидел перед собой вопросительный взгляд вчерашней птицы. Кроме нее в комнате хватало и других животных. Согнав с себя двух ежей, устроившихся у него в ногах, а потом, наступив на третьего и едва не придавив белку, Егор вылетел из комнаты, треснувшись башкой о низкий деревянный косяк.

– Егор, ты чего? – испугалась старушка, глядя на прилаживающего на место косяк внука. Она сидела на кухне и пила чай. Кружка, над которой поднимался дымок, застыла в ее бледных руках.

– Да чего, вон ежи уже по мне бегают. Скоро с крокодилами спать буду. Надо идти капканов купить. И ружье. – ответил Егор. Он подошел к столу и взял кувшин с водой.

– Да какие ежи? Откуда они у тебя взялись?

– А я откуда знаю, откуда. Вон в кровати лежат.

Егор выдрал из ноги иголку и сел на табурет. Опустошив кувшин, он вернул его на стол и схватил кусок пирога.

Из за двери в комнату показалась морда ежа.

– А ну вон! Всех передавлю сейчас. – разгорячился Егор и топнул ногой.

– Ну и ну. – ахнула старушка. – Никогда не было ежей. Крысы были, ежей нет.

– Так там вон и белки еще. Погоди, завтра медведь под дверью ляжет придет. Будем как в Ноевом ковчеге жить, каждой твари по паре. Одеяла выкидывай, я теперь ежами укрываюсь.

– Ладно тебе причитать. Что они тебе сделали?

– Чего сделали? – удивился Егор, выдирая еще одну иглу. Я че у них в лесу валяюсь что ли? Нафиг они мне нужны.

– Ну а чего, все же твари божьи. В гармонии с ними жить нужно, а не ссориться. А будешь ссориться, смотри чего и случится…

– Сейчас они засрут тебе весь дом, посмотрим, какими тварями станут, божьими или не божьими.

– Ну-ка не говори так. Ну и язык… Иди давай в магазин, купи мешок зерна мне. Все кончилось, час уже жду сижу, когда продрыхнешься…

– Вон божьи твари у тебя кругом, пусть они идут.

– А ну не вредничай

Выскочив на улицу, Егор увидел улегшуюся на солнцепеке лису.

– Да че вам нужно, что за хрень? А ну вон все отсюда! Щас как дам пендаля, до леса долетишь. – выругался Егор, а после нацепил шлепанцы и поколесил по улице. Лицо его горело от злости и разочарования. На секунду Егору даже показалось, что деревья шепчут ему, какой он слабак и предлагают сдаться.

– Да хер вам, посмотрим, кто первый сдастся. – ответил Егор. – На ежах спать, так на ежах. Солнце уже висело высоко. Егор шел по улице, а следом за ним, как выводок, бежали два ежа и одна белка. На плечо к нему прыгнула птица.

– Смотрите, за Егором ежи бегут! И белка! – проликовал маленький мальчик из соседнего дома.

– Ты чо, цирк открыл что ли? – изумилась мать мальчика, выбивавшая в это время ковер.

– Да так. Выгуливаю… – отмахнулся Егор. После он замахнулся, чтобы дать ежам пинка, но не смог этого сделать. Ноги его словно сопротивлялись. Так, борясь со своими ногами, он проковылял еще несколько домов по пыльной тропинке, пока его не окликнул женский голос.

Егор обернулся.

– Ты говорят участки озеленяешь. – начала выглянувшая из калитки низенькая женщина в зеленом сарафане. Мне вот…

– Чего озеленить нужно?

– Да… Пойдем, покажу.

Пройдя за женщиной по тропинке, Егор подошел к ее дому. Его крыльцо и лавочка утопали в грязи.

– Мне бы вот тут травы, к крыльцу, хоть немного. – показала женщина. – А то выйти страшно. На прошлой неделе галоша утонула, так еле достала.

– Понял. – отреагировал Егор. – Отвернитесь на секунду.

– Зачем?

– Нужно. Отвернитесь, потом увидите.

– Да уж чего мне отворачиваться, или ты тут ворожить собрался?

– Вам нужна трава, или не нужна? Не нужна, так я пошел. И без вас дел хватает.

Женщина отвернулась.

Егор расстегнул ширинку и помочился на крыльцо и под лавку.

– Это ты чего ж делаешь! А ну пошел отсюда. Щас в поли… – закричала женщина в ужасе, но осеклась. На ее глазах все поросло травой. Вместо грязи образовалась зеленая лужайка.

– Денег не нужно. – проговорил Егор. У нас первое озеленение в подарок. После он обошел ошеломленную женщину, готовящуюся упасть в обморок, затем перескочил ежа и помчался дальше по дороге.

У магазина, Егор встретил Шмеля и двух деревенских девчонок. Они разговаривали, сидя на завалине. Яркое солнце светило прямо на них и заставляло щуриться.

– О, терминатор, ты как, живой? – окликнул Шмель Егора. – Вчера такие фокусы показывал, Гуддини в гробу перевернулся. – Объяснил он девчонкам. Девчонки смотрели на Егора и улыбались.

– Да иди в зад. – поприветствовал его Егор, отмахиваясь от приставшей птицы.

– А че у тебя за зверинец? Ты из Гудини сразу в Запашного переделался?

– Ути, какие миленькие! – обрадовались девчонки.

– Вы про кого? – всполошился Егор, как бы ничего не понимая.

Девчонки подбежали к белочкам, которые взбежали Егору на плечо.

– Ах эти… это бабушкины, она их разводит… на шапки. Вот проветриться вынес.

– А можно их потрогать?

– Да забирайте, хоть навсегда.

Отделавшись от белок, которые тут же сбежали из рук девчонок, Егор шмыгнул в магазин.

В магазине было почти пусто. Стояла только одна старушка. Она вертела в руках банку консервов и что-то бормотала. Продавщица со вселенской скукой в глазах читала запачканную газету, время от времени косясь в сторону старушки.

– Дайте зерна мешок. – проговорил Егор.

– Какого? – ответила Продавщица, оторвавшись от газеты и отложив ее в сторону.

– Да любого. Только поскорее.

– Ну пойдем, сам возьмешь. Я не потащу.

Пройдя в небольшой закуток, где располагался склад, Егор взвалил себе на плечо мешок и уже готов был выйти, как продавщица вскрикнула.

– Мыши! – объявила она.

– Мыши? – переспросил Егор.

– Все уже прогрызли твари. Прямо уже так бегают, ничего не боятся. Ни один мор не берет, тварей.

– А ну пошли вон все отсюда, в лес! – топнул ногой Егор.

Мыши на глазах злого Егора и изумленной продавщицы все выползли из-под пола и, попрыгав в окно, поколесили в сторону леса. Егор вложил деньги в руки изумленной продавщицы и, поправив мешок, пошагал к выходу.

– Вон отсюда. В лес. – приказал Егор, увидев дожидавшихся его у двери ежей. – Если грибы будут, приносите, – добавил он, задумавшись, – а просто так увижу, всем пендалей надаю.

Ежи и белка тут же убежали. Ухмылка расползлась по лицу Егора.

***

Прикрыв голову старой шапкой, Егор сидел на заднем дворе и мастерил табличку с объявлением о борьбе с мышами. На его колене сидела белка, а рядом лежала лиса. Из маленького радио, стоявшего на скамейки, доносилась музыка.

– Отведи лису в лес. – попросила бабушка Егора, проходя мимо.

– Пусть лежит. – ответил Егор.

– Ну вот сейчас кур она передавит, будет лиса тебе яйца нести.

– Не передавит. – ответил Егор.

– Ты не видал, кстати, грибы откуда-то взялись у двери. Кто принес, не знаю. Я выкинула, может ведьма подкинула.

– Это ежи принесли.

– Ну уж конечно, Ежи. Делать им нечего, кроме как грибы тебе носить.

– Я их натренирую, будут не только грибы носить. Че хочешь принесут.

– Принесут. Скажи тогда, чтобы мусор лучше отнесли, который ты не отнес.

– Отнесут.

Потянувшись, Егор встал. На заднем фоне послышался сигнал уазика и крик Димана.

– Ща выйду. – крикнул Егор в ответ.

***

– Ты вот как Диман думаешь, есть все это, сверхъестественное? Бабы яги всякие, лешие… – спросил Егор Димана. Они ехали на уазике через лес.

– Ты всерьез? – Рассмеялся Диман.

– Да я так. – отмахнулся Егор. – Просто вот думаю, что было бы, если бы они существовали. Представляешь, вся сказка оказалась бы правдой. Сейчас вот мы просто живем и все, ни бога, ни черта не боимся. А если бы можно было не только человеком быть, а еще и лесным духом, тогда и жить интереснее было бы.

– Чего там интересного?

– Ну я о том, что можно было бы много разных новых приколов придумать. Например, представь, что ты леший. И тогда в деревнях бы тебя почитали, подарки носили, а сам ты в реках с нимфами какими-нибудь плескался с голыми.

– Ну а чем тебе просто девчонки не устраивают?

– Да я не о том. Я… как объяснить. Сейчас все считают, что мир только для людей. Появись в нем какой-нибудь леший, его сразу отловят и… В психушку. А скорее сразу пристрелят просто. Потому, что нахер никому не нужен никакой леший. Понимаешь? А ведь лешие они чем нас хуже? Ничем не хуже, даже лучше может быть. А вот если бы можно было и так и так жить, то… сегодня ты с девчонками, а завтра с…

– Бабой ягой.

– Да иди нахер, ничего ты не понимаешь. Как со сковородой с тобой говорить.

– А ты чего за леших-то встряешь?

– Да ничего я не встряю. Просто рассуждаю. Интересно стало как ты думаешь. Теперь вот вижу, что как мудак думаешь.

– Я думаю, что если лешие и есть, то нам до них никакого дела быть не может. Они там, а мы здесь. У них там своя туса, а у нас своя. Понимаешь, у всех свои приколы и нехера нам к ним лезть. Я бы вот не хотел, чтобы у меня перед носом всякая чертотень ходила… и так алкаши как зомбаки ползают, еще эти будут.

– А я бы вот к ним слазил.

– А я нет. Нахер они мне сдались.

– А может быть им одиноко? Может они в лесу сидят, а хотели бы с нами сидеть. Знаешь, как например геи борятся за свои права быть геями, так может и лешие могли бы…

– Ты давай еще за геев поагитируй. – рассмеялся Диман. – Ну ты вообще. Что не день, новый прикол.

– Да причем тут геи, ниче я не агитирую… Реально тупишь сидишь. Несправедливо все вокруг, я к этому. Люди у нас плоские какие-то. Не могут все шире видеть, нет фантазии.

– Да забей ты. Хер с ними, с этими людьми.

Доехав до берега озера, уазик остановился. На берегу, рядом с небольшим, протоптанным среди тростника пляжем, суетилась компания людей. Горячее вечернее солнце играло на загорелых телах медными оттенками. В стороне торчал зонтик и стоял мангал. Рядом несколько людей играли в волейбол. Играла музыка. Прорвавшись сквозь кучу приветствующих его людей, Егор постелил свой коврик на берегу, согнав оттуда двух играющих детей, и лег. Душа его успокоилась под горячими лучами солнца. Но не пролежав и десяти минут, Егор опять лишился покоя. В голове его вновь зазвучали какие-то голоса.

– Да идите нахер. – проговорил он вполголоса. – Задом не пошевелю. Сами спасайтесь.

По мере того, как голоса все нарастали и нарастали, Егор сделался злей. Беззаботная улыбка его в конце концов сменилась гримасой боли. Он встал, скинул кепку и занырнул в воду, погрузившись на самое дно. Голоса чуть поутихли, но все равно донимали и здесь. Совершив несколько таких погружений, Егор в конце концов на все плюнул и выбрался на берег, проклиная все на свете. В том числе он злился и на себя, что не может просто на все забить.

– Ты че какой кислый, не выспался? – На, глотни. – предложил один из молодых людей Егору коньяка.

– Да не, спасибо. Я больше не пью. Зож. – отмахнулся Егор с сарказмом.

– Тетя вера рассказывала, что ты сегодня ей на крыльцо травой нассал. – сообщила одна из сидевших рядом девушек.

– Договорится, я ей крокодилами насру завтра.

– А ты че без белок?

– Спят.

Отвечая на все эти вопросы, Егор старался казаться совершенно ко всему безразличным. Но вкупе с голосом в голове, все вокруг становилось совершенно не сочетаемым со спокойствием. Несколько раз он ударил себя по голове, чтобы все оттуда выбить, но от этого к голосам только прибавилась головная боль. В конце концов Егор встал, собрал свои вещи и пошел.

– Ты куда? – крикнул ему вслед Диман.

– Пойду пройдусь, грибы посмотрю. – ответил Егор. Взгляд его почернел, как августовская ночь.

Войдя в лес, Егор почувствовал небольшое облегчение. Его исполнившееся болью тело испытало облегчение. Тут же, едва он вошел в лес, к нему подлетела стая птиц и стала как бы за собой манить. Егор, сыпля в их сторону проклятиями, побежал за ними.

Пробежав через лес несколько километров, Егор наткнулся на охотников, которые загоняли лося. Солнце уже клонилось к горизонту и почти не пробивалось сквозь кроны деревьев. Лес окутала приятная вечерняя свежесть, наполненная ароматом хвои и лесных цветов. Всюду щебетали птицы.

– И чего? Я че, рыбнадзор теперь? – вопросил Егор у леса. Ответа не последовало. Немного отдышавшись, и собравшись с мыслями, он двинулся вперед.

– Слышь, бородатый, а ну ружье отдал! – крикнул Егор одному из охотников.

– Чего? – опешил тот, высовываясь из кустов. Медленно, со стороны, к нему стал подходить второй охотник. Рядом с собой он держал собаку.

– Ружья сюда отдаем говорю. Плохо слышишь, так щас уши ружьем тебе прочищу.

– Слышь мужик, вали отсюда по-хорошему. – пришел на помощь второй охотник. Он осторожно подходил к первому.

– Или чего?

– Собаку сейчас спущу, узнаешь чего.

– Ну спускай давай, если смелый.

После этих слов Егора, охотник отпустил собаку. Та ринулась на Егора. Длинными прыжками, минуя поваленные деревья, она подскочила к нему. Но, против воли своего хозяина, вместо того, чтобы напасть, собака стала лизать Егору руки. Охотники опешили. Оба они схватились за ружья.

– Ты кто такой, че надо?

– Я Леший. Ружья отдайте и проваливайте.

– Слышь, леший, еще шаг, и пристрелю. – провизжал первый охотник.

– Ну так давай, стреляй, че ты стоишь.

После этого Егор оттолкнул от себя собаку и пошел размашистым шагом в сторону охотников. Прогремел выстрел. Воздух наполнился раскатистым эхо и хлопаньем птичьих крыльев. Запахло порохом, а с ним и смертью. Двое охотников, подойдя к Егору, увидели, что тот лежит бездыханный. Грудь его была в крови.

– Ты че наделал? – крикнул второй охотник.

– А чего, вдруг егерь? Безумный какой-то. Что же теперь делать…

– Валим. Че теперь делать…

***

Пройдя по темной тропинке, средь чернеющих кустов, Бабушка Егора завернула к одному из деревенских домов. Она зашла на крыльцо, нашарила в темноте дверь и постучала. Спустя некоторое время в коридоре включился свет и послышались шаги, дверь открылась. Из дверей высунулся Диман.

– Дим, а Егор где? Дома так и не появлялся. – проговорила старушка.

– Не появлялся? Не знаю… вроде бы домой ушел. – ответил Диман спросонок.

– Может он еще к кому пошел?

– Не знаю, может и пошел.

– Ну ладно. Шляется, поди, где… Вернется.

– Да конечно вернется, куда он денется. Вы не волнуйтесь. К ребятам пошел, наверное.

– Ну ладно. Спасибо. – поблагодарила старушка и стала спускаться с крыльца.

***

Пройдя между ограждающих усады жердей, большой лось отодвинул рогами ограду и зашел в огород дома Егора. Ошарашенная соседка, что стояла в это время рядом, окрестилась, а после принялась бежать в сторону дома. Пройдя по грядкам и покосив ограду клумбы, лось также последовал к дому. Там он остановился и прилег. Со спины его свисал Егор. Спустя несколько мгновений в огород вбежала бабушка Егора, которую привела соседка.

– Ты чего пришел? – хотела она накричать на лося, но тут увидела Егора и застыла. После, вместе с соседкой, женщины сняли Егора с Лося и положили на траву. Он был без сознания.

– Воды принести что ли? – проговорила соседка, крестясь. Лось поднялся и пошел обратно.

Бабушка обняла Егора и потрясла.

– Ты чего, Егорушка? – проговорила она. – Чего случилась?

После старушка увидела рану на груди. Она уже зажила, но шрам, обрамленный запекшейся кровью, все еще виднелся.

– Застрелили! – проговорила, зажав рот руками, соседка.

Тут, Егор пришел в себя и открыл глаза.

– Кого застрелили? – спросил он, едва шевеля языком.

Бабушка бросилась ему на шею.

– Чего с тобой случилось? – спросила бабушка, помогая Егору забраться на стоящую рядом в тени раскладушку с матрасом.

– Не знаю, не помню. Напился наверное. Спина чего-то болит.

– До того напился, что лось уже домой притащил?

– Какой лось, бабуль? Ты че несешь?

– Да такой. Принес тебя и сгрузил вот здесь. А сам назад пошел.

– Куда?

– Да куда, в лес чай. Куда ему еще идти.

– Так значит я в лесу напился. Там им стало невмоготу мою болтовню пьяную переносить и они подговорили лося, чтобы он меня оттащил. – усмехнулся Егор.

– Все смешно ему. Уж какой дед был пропойца, а лоси его из леса не притаскивали. Кто только не притаскивал… а лосей не было. Позвоню матери, чтобы забирала тебя отсюда. Нет сил больше.

– Не поеду я туда, говорил же. Нахер их. Все нормально, бабуль.

– Нормально… Вон вернули тебя и из леса. Видно и там не особо нужен.

– Ну не нужен, так не нужен, судьба у меня, значит, такая… А чего у меня с рубахой?

– Вот ты сам мне скажи чего.

Сквозь пелену, в глазах Егора встала сцена с охотниками. После он припомнил еще какие-то мутные силуэты, но все это было как туман.

– Вот это дела, бабуль.

– Что за дела?

– Да так. Все хорошо. Лось не с пьяну меня притащил, он спас меня.

– От кого.

– Да вот от того. Черт знает от чего, не помню ничего. Иди-ка компотика принеси, пить хочу до смерти.

***

Отломив от буханки ржаного хлеба большой ломоть и засунув его в рот, Егор поправил на себе старенькую рубашку и выскочил из дома. Лицо его было холодным и решительным.

– Поешь хоть нормально! А то есть он не хочет, а хлеба целый рот набил! – крикнула ему бабушка вслед.

Но Егор уже скрылся за углом двора и не ответил. Быстрыми шагами, сбивая пыльцу с разогретых дневным солнцем цветов, он пошагал в сторону леса по пыльной тропе. Пройдя через густой березник, что рос на окраине леса, Егор вышел к могучему сосновому бору. Под соснами было свежо и прохладно. Пахло влагой. Мох и кусты черники золотились под ногами Егора в пробивающихся сквозь кроны лучах солнца. Все вокруг наполнялось жужжанием и пением птиц.

– Леший! – крикнул Егор, остановившись и отдышавшись. По лицу его градинами лился пот. – А ну вылезай! Слышишь! Все, финиш. Меняй назад меня. Не могу больше, слабак, размазня, свинья и все такое…

Никакого ответа не последовало. Лес стоял безмолвным. Слышались лишь пение птиц и шелест сосновых ветвей.

– Слышишь! Леший?! – еще раз, что было сил, закричал Егор. Эхо его вопля разнеслось по всему лесу и откликнулось сотней голосов. Но никто, кроме эхо, ему не ответил.

– Прятаться решил, да? Ну смотри, найду – хуже будет. Так надаю…

Отерев со лба пот рукавом, Егор подтянул штаны и пошагал вглубь леса.

Пробегав по лесу еще несколько часов, Егор окончательно выбился из сил и упал в мох, распростав по сторонам руки. Вся одежда его вымокла. На руках и лице были ссадины от веток.

– Леший! – выдавил он еще раз из себя и затих. Взгляд его уперся в небо, где в прогалинах между ветвей сосен виднелось небо. Оно было невероятно синим и большим. Легкие облака бежали по нему с юга. Глаза Егора закрылись.

– Ты чего здесь валяешься? – вырвал Егора из небытия внезапный голос. Он принадлежал мужчине, который стоял над ним и чесал бороду. На мужчине был рваный пиджак, грязные брюки и видавшая виды армейская кепка. Лицо его было черным и сморщенным. В блеклых, пропитых глазах зияла пустота. Сухими руками он сжимал корзину, в которой лежало несколько грибов.

– Ильич, ты… хочешь стать лешим?

– Чего? – изумился мужик.

– Становись лешим, говорю, чего… – пояснил Егор, поднявшись с земли и присев.

– Каким еще лешим?

– Обычным лешим. Будешь деревья вырывать из земли и живой водой ссать. Хочешь?

Глаза Егора налились огнем.

– Начерта мне ссать? Я и так ссу. – оскалился беззубой улыбкой мужик. – Мне б закурить лучше, есть?

– Станешь лешим, дам закурить. Руку давай сюда свою.

– Руку?

– Да, руку тяни давай, для соглашения.

– Ты уж того что ли? Иди-ка в пень.

Мужик попятился, спрятав руки за спиной. Налитое кровью лицо Егора избавило мужика от улыбки и от каких-либо зачатков веселья.

– А ну сюда иди. – прорычал Егор, шагая вслед за отступающим мужиком. – Я сказал лешим станешь, значит станешь. Руку тяни сюда!

Мужик развернулся и побежал, призывая о помощи. Егор плюнул ему в след. После, со злости, он хотел выдрать молодую сосну, чтобы кинуть ею в убегающего мужика, но почувствовал, что силы покинули его. Все тело Егора вдруг стало мягким и неподатливым, как пластилин.

– Леший! Леший… – проговорил напоследок Егор, а потом сполз по сосне и сел под нею.

– Буду сидеть здесь, пока не покажешься. С места не сойду. – сказал он напоследок и закрыл глаза.

Через несколько часов лес погрузился во мрак. Солнце село. Птицы стихли. Стволы сосен теперь превратились в огромные темные силуэты, что надвисали над Егором, заслоняя от него свет звезд и поднимающейся луны. Из всех дневных звуков, теперь, в лесу остался только шум ветра. Он трепал вершины сосен, донося, иногда, до хмурого лица Егора запах хвои. Устав сидеть, Егор лег. Но тут же ему стало невыносимо холодно. Теплый южный ветер теперь сменился северо-западным и нес холод, пробирая до костей. Егор вскочил и пошагал по лесу, потирая ладонями плечи. Внезапно, в сознании Егора вновь зашептались те самые голоса, что всегда предшествовали какому-то событию. В ночной тишине они слышались особенно отчетливо. Егор пару раз ударил себя по голове ладонью, а потом плюнул на все и принялся бежать. Силы невероятным образом снова вернулись к нему. Все тело его преисполнилось мистического стремления бежать. Вперед. В одном известном только лесу направлении.

Пробежав несколько километров, Егор остановился. Звезды над ним заслонили облака. Лес стал совершенно черным и непроглядным. Холодный ветер усилился и завывал в кронах сосен, словно встревоженный дикий зверь. Но среди плача ветра, Егору слышался теперь и еще один плач. Прислушавшись, он понял, что где-то недалеко плачет девушка. Этот же плач, он слышал раньше у себя в голове среди сотен других голосов. Но теперь плач был реален. Он лился сквозь ночную темноту, сквозь сосны и кусты ежевики, наполняя лес своим тонким звоном, от которого становилось еще холоднее.

– Ауу! Кто здесь? – крикнул Егор.

Плач тут же оборвался.

– Не бойтесь, я не трону вас, я хороший. – не слишком уверенно прокричал Егор.

– Кто здесь? – донесся издалека молодой женский голос. Егор пошагал на голос.

– Скажите что-нибудь еще раз, чтобы я вас нашел! – прокричал Егор чуть позже.

– Кто вы? – еще раз прозвучал вопрос. Совсем близко. Робко и испуганно.

– Я Егор. Леший. Точнее… должно быть вы не верите в леших…

– Вы сумасшедший что ли? Что вы тут делаете? – после короткой паузы отозвалась девушка.

– Ну вы плакали, я думал помощь может нужна. Забудьте вы про этого лешего. Я просто Егор. Не так уж и просто, конечно, но… в общем, Егор.

– Я заблудилась. – снова заплакала девушка. Ветер подхватил ее рыдания и разнес по лесу. Надвигалась буря.

– Ну так пойдемте, выведу.

– Я вас боюсь.

– Да че бояться, я ж не маньяк. Нормально все, пойдемте. А то дождь щас ливанет, заболеете.

Небо над горизонтом озарила вспышка молнии. Заклокотал гром.

– Я не могу идти, ногу подвернула.

– Давайте помогу.

– Нет! Не подходите, у меня нож.

– Ну так как я вам помогу, не подходя. Хотите, такси вам вызову…

– Я пыталась, связи нет.

– Ну так ясно, что нет, откуда здесь связь. Я дома на крышу забираюсь, чтобы позвонить. У нас тут та еще жопа мира. Обещали вышку построить, а нихера не строят.

– Как вы здесь живете…

– Да вот так… А ты откуда?

– Я из Города.

– Далеко зашла. Здесь уже Спиридоново рядом. У меня друг есть в Городе, знаешь может, Михан… отбитый такой, нарик чертов. Сто лет не видел, сдох, наверное, уже…

– Я не дошла. У нас туса была в лесу. На реке какой-то сраной. Я пошла ягоды искать и вот, нашла.

– Ясно, а то я подумал, откуда у нас в лесу девушки с таким приятным голосом. Хочешь, я к реке тебя отведу обратно. Тут есть вроде бы где-то река, далеко только.

– Это два дня назад было. Ребята свалили уже, наверное. Да и вообще в жопу их, пусть страдают.

– Ну пусть страдают.

– А ты чего тут делаешь. Ты же не маньяк?

– Я… шел домой через лес с попойки, слышу ты плачешь. Всегда тут хожу, сегодня задержался просто. И вот, тебя нашел. Тут до Спиридоново рядом.

– Аааа.

– Так чего, спасать тебя или не спасать? А то я пойду. Холодно тут у тебя, зубы аж стучат.

– Скажи сначала, что ничего не сделаешь? Клянись. А то вдруг ты оборотень. Ребята рассказывали, что здесь водятся…

– Клянусь. Клянусь, что не чупакабра и не оборотень. Хотя я уже жалею, что не оборотень.

– Оборотни не такие занудные. Я бы вот тоже хотела быть оборотнем, это круто.

Можешь спасти меня.

Подойдя ближе, Егор разглядел девушку. Она сидела у ствола сосны. Ярко-фиолетовые волосы ее были растрепаны и спускались по бледному миловидному лицу на плечи. Она куталась в легкую курточку и дрожала.

– Ногу подвернула. – объяснила она, показывая. – Вот.

– Идти сможешь?

Девушка поднялась, но тут же села обратно, вскрикнув от боли.

– Может и сломала. Провалилась в яму какую-то. Думала умру.

На глазах девушки появились слезы.

– Ну давай я тебя понесу тогда.

– Не, не прикасайся. Я тебя боюсь.

– Ну а как я тогда помогу тебе?

– Не знаю…

– Ну так и я не знаю. Белого коня у меня нет….

На секунду Егор замолчал и задумался, стал озираться.

– Ты чего?

– Да так, идейка есть. Ща попробую.

Сначала Егор посвистел. Ничего не случилось. Потом похлопал в ладоши. Опять ничего.

– Эй, лось. Сюда иди, нужен! – крикнул он тогда во тьму.

– Ты чего? – Рассмеялась девушка. Но через несколько мгновений ей стало не до смеха. Кусты и мхи зашуршали, после чего из тьмы выскочил настоящий лось.

– Ниче себе. – удивился Егор. – Работает!

Потрепав лося за щеки и получив за это от него ненавидящий взгляд, Егор подвел животное к девушке.

– Поедешь на лосе. Давай залезай быстрее и валим, пока дождь не пошел.

– У тебя свой лось что ли?

– Ну как сказать… помнишь я про лешего говорил. Они просто слушаются меня здесь.

– Гонишь! – рассмеялась девушка, поднимаясь. – Если все слушаются, то я хочу еще белочку.

***

Когда ветер стих, а сосны успокоились, по земле забарабанил дождь. Капли его были крупные и холодные. Весь лес тут же наполнился ароматом влаги, холодным и свежим. Егор вышел на дорогу и, оглядевшись, пошагал по ней через лес. Дорога вела в деревню. Вслед за Егором на дорогу Вышел Лось. На лосе сидела девушка. В руках у нее была белка.

– И чего ты теперь делать будешь?

– Да не знаю. Если придумаю как, то стану назад просто человеком…

– Ты чего, совсем что ли, это же круто, быть лешим. Это даже круче оборотня.

– Да не знаю. Что-то так себе. Сначала может показаться что круто, а потом одно разочарование.

– Ну а чего плохого? Я вот очень рада, что с самим лешим познакомилась.

– Да геморно слишком. Всякие обязанности, и все такое… Лучше так. Проще.

– Ну блин, а чего тут геморного? Гуляй по лесу…

Дождь усилился и стал превращаться в ливень.

– Побежали быстрее, а то промокнем все. – подогнал лося Егор и сам принялся бежать. Ноги его шлепали по образовавшимся лужам, поднимая брызги.

– Мне просто кажется, ты лешим быть не умеешь, и все. А так, это же круто. – Постаралась перекричать дождь девушка.

– Сама ты не умеешь. Это все херня на самом деле, скука.

– Это же круто, быть особенным! Я бы все за такое отдала… Я бы вот точно сумела!

– Ну так становись. – ответил Егор.

– А че, можно?

– Да. Хочешь, тебя лешей сделаю?

– Укусишь что ли?

– Нет, просто передам силу. Как мне передали. Наверное можно.

– Не знаю, нужно подумать. Наверное, я бы хотела попробовать.

– Ну смотри. Дело конченное, но привыкнуть, думаю, можно. Я бы если что, тебя всем приколюхам научил. Тут главное понять, как чем пользоваться…

Через несколько минут, Егор и лось выбежали из леса. В далеке виднелись огни деревни.

В оформлении обложки использована фотография автора Tom Tom с сайта https://www.shutterstock.com/ru/image-photo/horror-dark-man-silhouette-foggy-forest-489514603

Приобретено со стандартной лицензией

Content

Бачаев Алексей Леший