Хайд Хелена

Сельскохозяйственная история попаданки

Сельскохозяйственная история попаданки

Хелена Хайд

Глава 1. Час от часу не легче!

— И чтоб я больше тебя не видел, — заявил человек, которого я почти год называла своим мужем. А теперь…

Теперь я смотрела на подписанные бумаги о разводе, которые сотрудница ЗАГСа сложила в папку и забрала. Выдав нам при этом по вычурному свидетельству и наши паспорта, в которых стояло по штампу, подтверждающему, что наш брак расторгнут.

В груди болезненно защемило. Происходящее казалось дурным сном. Я даже не сразу поняла, что Дима уже вышел, не говоря мне больше ни единого слова.

Захотелось расплакаться от горечи и обиды, но я сдержалась из последних сил — не хотелось проливать слезы при черствой на вид, безвкусно накрашенной тетке, которая лишь не так давно плохо отыгрывала радостную торжественность, поздравляя нас с заключением брака и желая «долгих лет счастливой супружеской жизни».

Сжимая свой паспорт тонкими неухоженными пальцами, погрубевшими от домашней работы, я неуклюже запихнула свидетельство о разводе в сумку, при этом сильно его помяв, развернулась и направилась к выходу из ЗАГСа. Плохо представляя, как мне вообще жить дальше.

Мы начали встречаться, когда я была на первом курсе, и поженились, едва получила диплом. Я, если честно, к тому времени уже и не надеялась, что Дима позовет меня замуж. Даже думала расставаться, считая, что он не хочет строить со мной будущего. В то время как я, одинокая воспитанница детского дома, мечтала о семье, настоящей семье. Но нет, все же сделал предложение. Правда вот, непонятно зачем, потому что в браке со мной ему явно было… тесно. Живя в квартире с его мамой, которая меня недолюбливала, я делала все дела по дому — на работу муж мне устраиваться не разрешал. Хотел, чтобы я поскорее забеременела и родила ему, как он выражался, «наследника»… которому предстояло УНАСЛЕДОВАТЬ пыльный диван, сломанный шкаф и ободранное котом кресло.

Уже позже до меня дошло, что моей беременности Дима ждал все те годы, что мы встречались — просто по молодости-неопытности не сразу поняла, почему в постели со мной он вообще не предохраняется. В результате я начала выслушивать в свой адрес и от него, и от его мамы, что я — «бесполезная пустоцветка», которая виновата в том, что не способна забеременеть, и зря он вообще на мне женился. С фразочками в духе: «Вот забеременела бы сначала — тогда бы и поговорили о свадьбе вообще!».

Несколько месяцев я просиживала в очередях у кабинетов врачей, которые в один голос говорили, что со мной все совершенно в порядке, и я должна была бы уже «давно легко забеременеть». Советовали прислать провериться мужа… о чем Дима с его мамой, естественно, не хотели даже слышать. Когда же я попыталась настоять на том, чтобы он пошел к врачу сам…

Уже на следующий день он отвел меня в ЗАГС, подавать заявление на развод.

И вот с того дня прошел месяц, наш брак был с концами расторгнут. Все имущество, конечно же, было на маме Димы, а на нищенской свадьбе, которую мы праздновали в формате «шашлычки в парке», нам не подарили ничего солиднее дешевого миксера, сломавшегося уже через месяц. Так что я в результате не получила ни гроша из «совместно нажитого имущества», сбережений у меня, естественно, тоже не было. Работу, где платили бы достаточно, чтобы я могла позволить себе снимать хоть какое-то жилье, найти никак не удавалось, а терпение у подружки, которая пустила меня к себе «пожить на время», уже заканчивалось.

Поэтому идя прохладным весенним вечером вдоль набережной у парка, я вообще не представляла, как мне быть дальше.

…Как вдруг кто-то схватил меня сзади профессиональным захватом, придушив за шею! И слегка приподняв ноги в дешевых босоножках над землей, мерзким голосом прошипел на ухо:

— Даже не вздумай вякнуть, а то шею сверну!

Конечности похолодели, в виски ударил пульс. Да, пускай моя жизнь и казалась сейчас сплошным беспросветным кошмаром, и такой ее финал выглядел вполне закономерным…

Но я не хотела умирать! Особенно вот здесь, вот так.

Пыхтя, напавший на меня бандит потащил к ближайшим кустам, на ходу расстегивая одной рукой штаны…

Уличив момент, когда он в эту минуту немного ослабил хватку, я дернулась, укусила его за руку и взмахнула ногой, попав ему прямо по причиндалам!

— Ах ты мелкая тварь! — зарычал бандит, когда я, вырвавшись, спрыгнула на землю и уже попыталась сбежать …

Вот только этот ублюдок успел схватить меня за руку и потянул на себя!

— Помогите!.. — попыталась закричать я, но этот выродок ударил меня кулаком по лицу.

Не дождешься, я не сдамся!

Продолжая сопротивляться, я отчаянно билась, словно птица, запутавшаяся в сетях, изо всех сил старалась вырваться, отбивалась…

А в следующий миг ощутила, как полетела вниз вместе с вцепившимся в меня бандитом! С края набережной, к черневшим где-то там, далеко внизу, речным волнам, под которыми скрывались большие острые камни…

Голова болела. И открыв глаза, я лишь через несколько секунд начала распознавать слабые солнечные лучи, как будто пробивающиеся из-за плохо закрытых штор. Ощущалась тошнота.

Приподнявшись, я уперлась ладонями в…

Деревянный пол.

Прохладный, грязный.

…Стоп, ничего не понимаю. Где я?

Проморгавшись, я начала понемногу различать предметы вокруг и поняла, что нахожусь в небольшой, бедно обставленной комнатушке, которая напоминала что-то вроде неухоженной деревенской кухни.

А затем, опустив взгляд, увидела какой-то пустой темный пузырек, лежащий рядом с моей рукой. Подняв его, поднесла этикетку к глазам — надпись была на каком-то другом языке. Символами, которых я раньше не видела.

Но тем не менее прекрасно понимала, как они читаются.

Задрожав, я отбросила бутылочку в сторону. В момент, когда она с громким треском разбилась, ударившись об стену, перед глазами, словно в ускоренной съемке, пронеслась череда безумных картинок. И я, закричав, упала на пол, свернувшись калачиком.

Другой мир. Я находилась в другом мире.

Мне понадобилось несколько часов, чтобы осознать этот факт. Чтобы мое сознание хотя бы частично приняло как данность ту информацию, которую я получила из воспоминаний молодой женщины, в теле которой очнулась.

Ее звали Хлоя, Хлоя Веллер. И она не помнила ничего о себе до того дня, как очнулась в этих краях на краю леса, где ее нашел Марк Веллер — привлекательный молодой хозяин небольшой фермы. Именно он дал ей имя «Хлоя», поселил у себя, был добрым и ласковым. Так что в конце концов юная красавица с огненно-рыжими волосами влюбилась в него, вышла замуж и преданно любила до самого конца… Даже тогда, когда он начал пить.

В те времена ферма процветала, доходы росли, и Марк, имея на руках немало денег, ударился в разгульную жизнь. Сорил деньгами направо и налево, желая казаться людям вокруг него «маленьким местным королем». Напивался в кабаках, активно изменял, тратя немалые средства на своих многочисленных любовниц. А когда расходы начали сильно превышать доходы — побежал к ростовщикам, чтобы поддерживать перед соседями и дружками этот образ «успешного мужчины, который МОЖЕТ СЕБЕ ПОЗВОЛИТЬ».

Результат не заставил себя ждать. В считаные месяцы ферма полностью пришла в упадок. А долговых расписок накопилось столько, что уже совсем скоро Марк потерял бы все, после чего сел в долговую тюрьму.

И вот этот мужчина нашел идеальное решение своих финансовых проблем: он напился как свинья и свалился в реку, где и утонул. Оставив со ВСЕМ ЭТИМ ВОТ свою молодую супругу, которой его ссуды перешли «по наследству» вместе с фермой, что вот-вот должна была быть отобрана у нее ростовщиками. Ну и, конечно же, в долговую тюрьму тоже предстояло отправиться именно ей.

В результате Хлоя решила: «Все плохо, а я еще и без мужа осталась. И неважно, каким он был — главное, что МУЖЧИНА. Теперь же гори все синим пламенем!». Именно с этими мыслями молодая вдовушка потеряла любую мотивацию и утонула в депрессии, забывшись с концами. Пока однажды не потеряла сознание прямо на кухне, а вместо нее… в ее теле очнулась я.

И да, верно: теперь все проблемы Хлои становились моими проблемами!

Сев на старый, скрипнувший подо мной стул, я спрятала лицо в ладонях и тяжко выдохнула. Час от часу не легче! Вот бы попасть, как в нормальном женском фэнтези— в молодую жену какого-нибудь красавчика-лорда, с которым у меня в конце была бы большая и страстная любовь… Но нет, все у меня, не как у людей, даже в человеческую сказку попасть не смогла! Ну правда, только я могла, залетев в другой мир, оказаться в теле девушки, у которой проблем было в разы больше, чем у меня! Никогда не думала, что такое скажу… Тем не менее это факт: сейчас я уже начинала скучать о своей прошлой жизни. В ней у меня ничего не было — семья распалась, ни гроша за душой, ни родных, всего одна подруга, и та уже начинала жалеть, что с такой неудачницей связалась.

Ну а здесь…

Здесь у меня, вместо просто дырки от бублика, имелась черная дыра, в которую неумолимо затягивало молодую вдовушку Хлою Веллер, чье место в этом «вагоне в никуда» теперь уже заняла я.

Просто понятия не имею, что мне теперь делать!..

Хотя нет, одно я поняла: чего я делать уж точно не стану, так это следовать примеру своей предшественницы. Ни за что! Снова умирать я однозначно не хочу. А значит, остается только сделать все, чтобы выжить и выстоять.

Следовательно, моя задача номер один — придумать, как решить проблемы, из-за которых моя предшественница и ее супруг сломались.

Нервно засмеявшись от этой безумной мысли, я сделала глубокий вдох и, ориентируясь по доставшейся в наследство обрывчатой памяти, нашла в доме бывший кабинет обнищавшего фермера. Грязный, как и весь дом, запыленный, холодный. Освещенный лишь лучами слабого солнца, пробивающегося из-за старых дырявых занавесок.

Принявшись рыться в ящиках стола, я за несколько секунд нашла то, что искала: стопка долговых расписок. Стопка такая внушительная, что от одного ее вида у меня засосало под ложечкой. Так-с, посмотрим!

Сев за стол, я просмотрела их, нервно закусывая губу при виде цифр… и уделяя особое внимание крайним датам, до которых долги должны быть выплачены. Начинались они первым июня, а заканчивались первым декабря 3226 года.

А какая там сегодня дата?..

Взгляд быстро нашел висевшие на стене механические часы, также ведущие отсчет даты, которые, к счастью, хозяева вовремя завели, так что они все еще шли. И они сообщали, что сейчас третье марта 3226 года.

Итак, у меня чуть меньше трех месяцев, чтобы погасить первые долговые расписки. Если не справлюсь за это время, у меня заберут землю, оставив лишь маленький огородик у дома. А если после этого не выплачу следующую пачку расписок до первого сентября — останусь уже без дома, сараев со скотиной и даже этого маленького огородика. Ну а дальше в декабре меня будет ждать долговая тюрьма.

Да, самым разумным в этой ситуации казалось бросить все, собрать вещи, которые можно было бы продать, и сбежать в неизвестном направлении — в какую-нибудь деревушку за сотню-другую километров, где поискать, куда бы наняться на работу, и начать все с чистого листа вместо того, чтоб выплачивать чужие долги. Вот только было одно препятствие, делающее эту затею невозможной: после того, как Марк умер, и его долги перешли Хлое вместе с фермой, стряпчие повесили ей на руку браслет-артефакт, который было невозможно снять. Такие носили все, кто влезал в серьезные долги — чтобы если вдруг ушлый должник надумает сбежать, его можно было легко отследить. И уж тогда, без церемоний, беглеца бросали в долговую тюрьму, конфискуя все его имущество в пользу ростовщиков (если такое имущество у него на момент побега еще оставалось).

Так что делать нечего! Придется думать, как выпутываться из этой передряги.

Тяжко вздохнув, я подошла к окну и распахнула шторы, за которыми простирался засыпанный мартовским снегом пейзаж…

И вскрикнула, увидев прямо перед собой какого-то незнакомого мужика, стоявшего в такой позе, словно только что пялился в мое окно, пытаясь разглядеть что-то сквозь дырку в занавеске!

Вскрикнув от неожиданности, я отскочила на шаг, одновременно задергивая штору обратно. И когда секунду спустя услышала из-за нее деликатный стук в окно — нервно икнула.

Та-а-а-ак… Что это вообще такое?

Стук повторился.

Медленно выдохнув и посчитав до трех, я боязливо подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску. Незнакомец так же стоял за моим окном, причем с довольно виноватым выражением на лице.

— Простите, что напугал. Я пытался понять, есть ли кто дома — середина дня, а шторы везде задернуты… — протянул он, как будто пытаясь с интересом разглядеть в окно комнату.

И тут я густо покраснела, осознав, что при этом за моей спиной, вообще-то, абсолютный бардак! Пыль на всех поверхностях, паутина по углам, вещи разбросаны. О том, что пол сто лет никто не подметал, вообще молчу. Очевидно, пребывая в глубочайшей депрессии после смерти мужа, который перед тем долгое время пил, изменял и влезал в долги, Хлоя как-то подзабила на поддержание в доме чистоты.

Теперь же на ее месте была я. И соответственно, именно я производила на этого внезапного посетителя впечатление безнадежной неряхи! Пусть даже этот мужчина встречался мне впервые в жизни, но было все равно крайне неприятно от мысли, что обо мне у кого-то может сложиться настолько паршивое мнение.

— Как видите, я дома. Просто… были кое-какие проблемы. Голова раскалывалась страшно. А еще я… болела долгое время, — пробормотала я, пытаясь оправдаться за то, что этот мужчина видит сквозь оконное стекло. — Пару недель вообще была никакая, простудилась сильно. Но сейчас уже, похоже, поправилась. Вот как раз собиралась, как голова болеть перестала, за уборку взяться.

— А-а-а, понятно, — улыбнулся незнакомец.

Глядя на его лицо (к слову, довольно симпатичное — черные волосы, голубые глаза, приятные черты), я едва не ляпнула: «А вы вообще кто такой?», но вовремя прикусила язык. Пускай этого мужчины и не нашлось моментально в тех обрывках воспоминаний Хлои, которые крутились в моей голове. Но это еще никоим образом не значило, будто она его вообще не знала! А значит, такой фразой я могла навлечь на себя подозрения, если моя предшественница все же была с ним знакома.

— Так… чем могу помочь? — Я наконец нашлась, что сказать.

— Ах да, простите! — Мужчина стукнул себя по лбу. — Совсем голова дырявая, забыл представиться. Я ваш новый сосед. Рей, Рей Торнер. Недавно купил ферму Вилсонов и вот как раз сегодня въехал. Так оказалось, представьте себе, забыл при переезде прихватить с собой соль! Не одолжите немного?

— Да, конечно, — кивнула я и, не став закрывать занавеску, побежала обратно на кухню, где недавно очнулась.

Ферма Вилсонов… В самом деле, в воспоминаниях Хлои было немного о том, что она продавалась: старый Дейв Вилсон умер полгода назад, а его сыну, который давно перебрался в город, та была ни к чему. Так что, похоронив отца, он выставил семейное гнездышко на продажу.

Соль… Где же у Хлои лежала соль?

Блин, ну почему такие мелочи бывает так непросто вспомнить, когда это нужно сделать побыстрее?

Вот, наконец-то! Осмотрев половину кухонных шкафчиков, я наконец нашла тот, в котором стояла накрытая крышкой деревянная емкость, до половины заполненная солью. Еще пара минут у меня ушла на то, чтобы найти небольшую коробочку, в которую смогла ее отсыпать для новоиспеченного соседа.

При этом я, попутно осмотрев кухню, пришла к неутешительному выводу: солить в моем нынешнем доме было особо-то и нечего! Не то чтобы СОВСЕМ шаром покати — как минимум немного круп в ящиках все же завалялось. Да и, может, в погребе (когда я его отыщу) найдется немного овощей…

Тем не менее наедаться от пуза мне в ближайшее время вряд ли придется. Что во всей этой моей безысходной ситуации еще больше удручало. А значит, нужно будет сначала поискать погреб, да и в принципе оценить, что у меня здесь и как по хозяйству. После чего поломать голову над тем, как бы раздобыть на покушать. Ну а уже следующим этапом — когда вопрос голодовки будет решен — пораскинуть мозгами над стратегией возвращения не моих долгов, выплачивать которые я теперь, как ни крути, обязана!

Выдохнув, я двинулась было к злополучному окну… но уже на пути к оному стукнула себя ладонью по лбу, развернулась, быстро нашла взглядом входную дверь и прошла туда.

— Эй! — окликнула я, немного ее приоткрыв… и поежилась от холода. Пускай в доме печь уже давно погасла, однако здесь все равно было куда теплее, чем на улице! И выпускать остатки тепла точно не хотелось. — Вам соль еще нужна?

— Да-да, простите! — отозвался соседушка, в считаные секунды добежав до двери. — Большое спасибо…

— Хлоя, — представилась я, поняв, что так и не назвала ему того имени, под которым мне, похоже, теперь предстоит дальше жить, навсегда забыв свое прошлое имя «Анюта». — Хлоя Веллер.

И, постаравшись доброжелательно улыбнуться, передала ему соль…

Всего секунда, когда он принимал коробочку из моих рук. Секунда, на которую его рука коснулась моей, совсем немного зацепив желтый металл простенького обручального кольца. Заметив его, Рей встрепенулся.

— Ох, как-то это невежливо с моей стороны… Раз уж я тут, то можно и с вашим мужем поздороваться? Или его сейчас нет дома?

— Его в самом деле нет дома, — вздохнула я, отняв от него руку. — И уже никогда не будет. Он, как бы это сказать… утопился три недели назад, — протянула я, порывшись немного в воспоминаниях предшественницы и сопоставив даты.

— Простите, — мигом помрачнев, выдохнул мужчина. — Мне… очень жаль…

…А потом его взгляд остановился на моем левом запястье, которое оплетал черный браслет должника.

Похоже, если в этот момент соседушка не все понял, то, по крайней мере, много о чем догадался.

— Ничего, как-нибудь разберусь, — бросила я. Почему-то сейчас этот конкретный мужчина был чуть ли не последним человеком во вселенной, в чьих глазах я хотела видеть к себе жалость.

— Если вам нужна будет помощь с чем-либо, обращайтесь, — проговорил он, не сводя с меня глаз.

— Спасибо, буду иметь в виду, — натянуто улыбнулась я и торопливо закрыла дверь, тут же подперев ее изнутри своей спиной.

Нет уж, если я что и усвоила из прошлой жизни, так это то, что других людей своими проблемами ты можешь только раздражать. Даже если этот человек — твоя подруга — бывшая однокурсница, которой будет искренне тебя жаль, когда муж выставит тебя на улицу и потребует завтра же идти подавать на развод. Ее жалость и желание помочь, поддержать, быстро улетучатся, если ты быстренько сама не придумаешь, как решить свои проблемы.

И уж тем более — если этот «другой человек» — твой муж, который говорит тебе не работать, сидеть дома и «быстрее от него беременеть», пока он будет тебя скудно обеспечивать.

Так что на других надеяться не стоит, полагаться нужно только на себя. Иначе, если только ныть, как тебе плохо, и вечно просить помощи, от тебя все окончательно отвернутся. Сейчас я не могу позволить себе ждать толпу рыцарей на белом коне, которые будут наперебой решать мои проблемы. Нужно действовать.

Ухмыльнувшись, я посмотрела на свою правую руку. Ну конечно же, обручальное кольцо! Пускай оно было совсем тоненьким и маленьким, но хоть немного денег за него можно будет выручить. Что в моей ситуации уже очень даже неплохо. Также нужно будет перерыть вещи Хлои. Конечно, вряд ли при запившем муже-должнике у нее осталось много украшений, даже если Марк дарил ей их в лучшие времена. Но мало ли, вдруг хоть пара серебряных сережек найдется или вроде того?

Увы, кроме обручального кольца, больше ничего ценного на руках или в ушах у меня не нашлось. Только простенький браслетик в виде нескольких камушков, переплетенных декоративным шнуром — что было, очевидно, просто милой и симпатичной поделкой, которую точно не продашь за хоть какие-нибудь деньги.

Но посмотрим, что еще здесь найдется!

Однако для начала…

Я потерла замерзшие плечи и снова вспомнила, что в доме вообще-то холодно. Так, посмотрим, где там печка!

Когда-то давно, в далеком детстве, мама отвезла меня в свою родную деревню и оставила у бабушки. После этого я ее ни разу больше не видела. Не нашли ее и службы опеки, когда бабушка умерла от старости, а меня отвезли в тот самый детский дом. Но за несколько лет, прожитых в деревне, я не сидела сложа руки, а активно помогала бабушке по хозяйству. Так что умела и дров наколоть, и траву накосить, и на огороде работать, и со скотиной возиться, и, естественно, печь топить. Поэтому сейчас, стоя возле остывшей печи, не растерялась, а прекрасно знала, что надо делать.

Спички лежали рядом, вместе со старыми газетами, очевидно, сложенными здесь для растопки. Правда вот, газеты жечь лучше не спешить, по крайней мере, пока их не перечитаю — они помогут немного сориентироваться в новом мире. Так что сейчас для растопки печки пришлось поискать что-нибудь другое.

Порыскав немного по дому, я таки нашла несколько старых ненужных бумажек, которые и использовала для того, чтобы растопить наконец печь. Когда огонь начал жадно лизать дрова, я блаженно замурлыкала, ощутив медленно расплывающееся вокруг тепло. Особенное тепло, которое бывает только от печи в холодный день еще не отступившей до конца зимы.

Так-с, огонь я получила, теперь время раздобыть «мамонта»!

Сев на старенький кухонный стульчик, я начала потирать виски, усиленно пытаясь выудить чего полезного из воспоминаний предшественницы. И, похоже, мне это удалось! Если я правильно поняла, то в пределах жилого домика находились две кладовые и подвал, где складировали припасы. Также на заднем дворе был погреб. Правда вот, что же там лежит, не вспомнилось. А значит, нужно сходить и посмотреть самой.

Для начала я заглянула в кладовые. И в первой, увы, съестного не было — она оказалась отведена под хозяйственные принадлежности. Вроде веника с совком, щеток-ведер-тазиков, мыла и всего такого прочего.

Вторая порадовала меня немного больше — она в самом деле была продуктовой. Там, на опустевших полках, все же нашлось несколько баночек с соленьями-вареньями, мешок, на дне которого еще оставалось немного муки, и небольшая баночка меда.

Воспрянув духом, я спустилась в подвал, попутно радуясь тому, что хоть в этом мире и не было централизованного отопления, зато уже имелось электричество, благодаря которому подвал осветился слабым желтым светом лампочки от одного нажатия на включатель, и не пришлось ходить здесь с масляной лампой.

Правда вот, в самом подвале, по большей части, валялись груды старого хлама, которые однозначно придется разгребать. Впрочем, возможно, среди них отыщется что-нибудь полезное, либо то, что можно будет продать?

К тому времени, как я поднялась из подвала, дом уже немного прогрелся, и мне вдвойне не хотелось выходить из этого тепла на улицу. Но делать было нечего!

Пройдя к мыльному шкафу, стоявшему у входа в предбанник, я открыла его… и меня буквально смело с ног настоящим цунами из запихнутых туда как попало вещей! Причем вперемешку мужских и женских. А, словно вишенка на торте, на голову мне свалился старый сапог, непонятно по какой логике вообще оказавшийся среди вещей на верхней полке!

Выругавшись, я поднялась и с трудом поборола желание прямо сейчас заняться тем, чтобы все здесь аккуратно сложить. Сейчас это было просто бесполезно — все вещи здесь мало того что запыленные и давно не стиранные, так еще и упали на грязный пол. Нет, за уборку я возьмусь немного попозже и делать ее буду пошагово, а не хаотично бросаться от одного до другого. А прямо сейчас мне нужно выйти на улицу.

Отыскав в этой груде вещей то, что было более-менее чистым и достаточно теплым, я оделась, мысленно попрощалась с таким приятным домашним теплом и вышла на улицу. Тут же услышав, как под моими ногами захрустел давно не чищенный возле дома снег.

Погреб. Нужно проверить погреб.

Найдя взглядом вход, я открыла его ключом, предварительно взятым с крючка в предбаннике, клацнула выключателем и спустилась по каменным ступеням в слабо освещенный погребок.

Ох, и как же я возликовала, оказавшись внизу! Потому что здесь были сложены они самые, родимые: овощи! Пускай немного, но имелись! Так, что тут у нас… два ведра картошечки, связка лука, немного свеклы, редьки, моркови и даже две маленькие тыковки. Прекрасно, жить буду!

Прихватив с собой несколько картофелин на ужин, я сложила их в карман и поднялась обратно. Сейчас, раз уж я была на улице, важно было осмотреть еще кое-что: сараи со скотиной. И здесь, увы, плохие предчувствия меня не обманули!

Для начала: сами сараи были просто в ужасном состоянии! Очевидно, здесь давно, очень давно не убирались. Душок стоял соответствующий. Так же много что здесь требовало ремонта — хотя бы элементарно, молотком и гвоздями. В том числе стойла, где копошились две худенькие свинки с большими брюшками и очень грустная пузатая корова... Интересно, а не на сносях ли моя скотинка? Было бы неплохо, но для начала их бы вычухать, потому что ЭТО просто ужас! На клетки с кроликами даже смотреть было больно. Ну а сарай с курами и вовсе напоминал какой-то дикий край.

К слову, куры!

Они здесь в самом деле были. Худенькие, грязные, но вполне себе материальные курочки! И пройдясь по гнездам, я с ликованием обнаружила четыре яйца!

Сложив их в жестяную банку, я быстро отнесла яйца домой, оставив на табуретке в предбаннике вместе с картошкой. А затем вернулась, чтобы покормить скотину. Судя по тому, как куры набросились на зерно, корова с кроликами — на сено, а свинки — на кукурузу, я сделала вывод, что моя предшественница, в своей глубокой депрессии, не слишком часто вспоминала о том, что у нее здесь имеются животные, которых нужно кормить. Итак, мне предстоит немало усилий, чтобы для начала откормить скотину и привести сараи в божеский вид. А затем можно будет подумать о том, когда же на моем столе появится какое-нибудь мясо.

Ну ничего, в прошлой жизни муж меня тоже мясом на столе не сильно баловал, так что не привыкать!

Но прежде чем браться за уборку и ремонт сараев, нужно хотя бы в собственном доме прибраться. И работенки здесь — непочатый край!

Вернувшись в гостиную, я стянула с себя теплую одежду, которую все же аккуратно сложила и повесила в шкаф, несмотря на гору барахла, валяющегося под моими же ногами. И усевшись на пыльное кресло, задумалась.

Дом состоял из маленькой гостиной, рабочего кабинета, спальни и кухни. Первым делом прибраться нужно было в спальне, а затем довести кухню до ума. При этом перестирав постельное белье и одежду. Дело порядком усложнял мороз за окном, из-за которого стирка будет сохнуть очень долго. Так что самые необходимые вещи нужно будет осторожно высушить над печкой в первую очередь. Ну а как разберусь с этим — возьмусь за гостиную и кабинет.

Спасибо хоть бегать с ведрами и носить воду из колодца не нужно: в этом мире, кроме электричества, существовало и водоснабжение. Пускай ферма Веллеров не была подключена к центральной системе этого городишки, поскольку располагалась вдали от основных жилых кварталов, но здесь был установлен насос, подающий воду из колодца по трубам, и стоял нагревательный бак. А еще имелась сливная яма, в которую выходила домашняя канализация. Так что… спасибо тебе, дорогой боженька, хотя бы за то, что засунул меня не в дремучее средневековье, где чуму лечили молитвами!

Закатав рукава, я взялась за дело. Сначала перебрала все вещи в спальне и сложила все, что необходимо постирать, в отдельную кучу за пределами комнаты. В том числе, конечно же, убрала матрас. После этого вооружилась веником и вымела без малого треть мусорного ведра разнообразного сора, а затем поснимала по углам паутину. Затем прихватила тряпку и ведро, немного подогретую воду в котором сменила раз пять, прежде чем вся мебель, станы и пол в спальне были полностью отмыты.

— Фух, наконец-то! — довольно вздохнула я, снова одеваясь, чтобы вытащить матрас на улицу, хорошенько выбить его от пыли, отчистить снегом и оставить во дворе — не исключено, что в нем могли завестись какие-нибудь клопы при таких-то хозяевах. Так что лучше перестраховаться, чем потом чесаться всю ночь. Благо мороз еще не спал, да и ночь впереди — явно похолодает. Если какие насекомые там и были, точно до утра вымерзнут.

То же самое я сделала с двумя мягкими креслами и диваном, которые стояли в гостиной. А затем вытащила лежавшие в гостиной, спальне и кабинете скромные, но миленькие ковры, почистив которые снегом, тут же развесила на заборе.

После этого, как бы мне ни хотелось расслабиться, нужно было поднажать. День не безграничный, и до ночи нужно перебрать и перестирать все, что находилось в спальне. А это, секундочку, три постельных комплекта, четыре ящика с бельем.

Правда вот, после сортировки часть вещей полетела в стопку «тряпок, которыми я буду делать уборку». По большей части это было мужское белье с поношенными рубахами, которые мне явно не пригодятся.

Стоит ли говорить, что к концу стирки я уже полностью выбилась из сил? И забежав в дом после того, как в закатных лучах развесила вещи на улице, только и смогла, что подкинуть в печку дровишек. Но теперь в одной из комнат наконец-то было чисто.

Довольная собой, я открыла заслонку и поставила в печку казанок с помытыми картофелинами, чтобы они там испеклись. Сама же, ожидая ужина, немного расчистила хотя бы обеденный стол и протерла табуретки. Ну а затем, пока было время, решила помыться после сегодняшней уборки. Тем более что моя предшественница, если принюхаться, так сказать… похоже, в своих страданиях немного подзабила еще и на гигиену.

Одежда, которую я собиралась надеть на смену, сохла, развешанная на веревках над печкой. Я же тем временем разделась, сложила то, в чем была, на стул и поскакала в маленькую ванную комнату, где с небывалым наслаждением ощутила, как кожу ласкает теплая вода! Ох, это было именно то, что мне нужно! Еще как выйду отсюда чистенькая — запеченной в печи картошечки поем, и вообще кайф будет!..

Совершенно случайно я обратила внимание на свой простенький браслет с красивыми камушками. Наверное, лучше его снять, а то еще намокнет и испортится…

Странно, не получается. Ни стянуть, ни развязать. Хотя казалось бы, должен был легко соскочить с руки.

Почему-то меня начали одолевать плохие предчувствия. Нахмурившись, я быстро домылась, вытерла волосы и, завернувшись в полотенце, вскочила в тапочки. Кухня… там, кажется, были ножницы. Да, точно, вот они…

Что за?!..

Я раз за разом совершала простое, привычное движение, пытаясь просто разрезать этот странный браслет. Вот только он не поддавался! Совсем!

Хотя, может, просто ножницы затупились? Да, точно. Сейчас проверю!

Найдя в куче тряпья старую рубаху Марка, я резанула ее ножницами. Ткань разошлась без малейших усилий, даже на швах.

Задрожав, я снова попыталась разрезать браслет, но нет, несомненно острые лезвия не оставляли даже самых маленьких повреждений на веревочке, связывающей камушки!

Тяжело дыша, я присела на единственный чистый стул в этом доме и обхватила голову руками.

Когда? Когда на руке Хлои появился этот браслет? Стараясь совладать с паникой, я отчаянно перерывала ее воспоминания…

И тут поняла ответ: всегда.

По крайней мере, с того самого дня, когда Марк нашел ее на краю леса. Не помнящую о себе совершенно ничего, даже своего собственного имени.

Глава 2. Что таит новый дом?

О да, идеально! Я переживала из-за этого раз за разом, чувствуя, как екает сердечко с каждым взмахом ножа над белой скорлупой, после которого нужно было разделить две ровные ее половинки и переместить содержимое на сковородку, смазанную кусочком сливочного масла. И иногда душа разрывалась внутренним отчаянным криком, когда несмотря на все мои старания, красивый, яркий желточек все равно, уже оказавшись на сковородке, начинал растекаться.

Но сегодня удача была на моей стороне!

Мой личный маленький секрет идеальной глазуньи заключался в том, чтобы, разбив яйцо, вначале отделить желток от белка, дав последнему полностью оказаться на сковородке. И уже потом осторожно выложить желток сверху. Так яйца получались просто великолепными: белок полностью прожаривался без всяких «соплей», при этом желточек оставался вкусненьким, жиденьким, лишь слегка прихватывался в основании.

И вот теперь эта красота тихонько шкворчала на моей сковородочке, распространяя вокруг удивительный аромат. Обожаю яичницу на завтрак! Правда вот, в прошлой жизни ею не сильно часто удавалось побаловаться — в приюте ела что давали, во времена студенчества денег было в обрез, хоть я и старалась подрабатывать где и когда могла. Ну а в браке… Дима яйца не особо любил, поэтому покупал их нечасто. Считая, что раз он здесь зарабатывает, а я нет, то и нечего мне заказывать продукты, которые я посмела захотеть.

Что ж, если сумею выпутаться из этой финансовой дыры, в которую угодила — будут у меня курочки, и смогу хоть каждый день себе яичницу на завтрак жарить!

Облизнувшись от этой мысли, я взяла металлическую лопаточку, оказавшуюся просто идеальной формы — тонкая, подходящей для яйца длины и ширины. И, легко подхватив ею сначала одно жареное яичко, а затем другое, выложила свой завтрак на тарелку, в завершение посыпав его щепоткой соли.

Ух, как же вкусно пахнет-то! Ох, нет, правда, что может быть прекраснее запаха только что пожаренной яичницы с утра пораньше?

Знаю что: вкус этой яичницы!

Цокая язычком от предвкушения, я прихватила вилку, уселась за столик, положила в рот первый кусочек белка и ощутила это: мягкие белые облачка рая, на которые ступили мои уставшие ножки, когда тугой, ароматный белок начал таять на моем языке. Ох, сюда бы еще тостик… или хотя бы греночку, раз уж тостеров (и прочих кухонных электроприборов) в этом мире еще не изобрели. Но увы, пока что я даже на кухне как следует не прибралась. Куда в таком-то бардаке антисанитарном и хлеб печь? Нет, однозначно, сначала с уборкой закончу, а потом уже тесто замешу.

А пока что…

Пока что меня ждало самое великолепное: красивый, желтенький, посыпанный солью кусочек чистого жидкого наслаждения. Прижавшись губами к упругой пленочке, я втянула губами вязкий желток и едва не лишилась чувств от восторга! Какой яркий, насыщенный вкус! Ох, не могу, как же он прекрасен! Просто нет ничего лучше, ничего вкуснее в мире, чем желток глазуньи на завтрак! Ощущая себя не то что на седьмом — на семнадцатом небе, я зажмурилась и восторженно замычала. В последний раз ела яичницу из домашних яиц, еще когда жила с бабушкой в деревне. И да, это были не просто ностальгические воспоминания из детства вроде: «Раньше трава была зеленее, жвачка слаще, а «Юпи» вкуснее». Эти домашние яички в самом деле не шли ни в какое сравнение с магазинными!

Ну а напоследок, когда жидкая часть была уже съедена, я прожевала «донышко» из загустевшего желтка и довольно откинулась на спинку стула. Мысленно я позволила себе посидеть так еще пять минут, потягивая горячий травяной чай, а потом дальше работать пойду. Дел ведь непочатый край.

Вздохнув, я сделала небольшой глоток… и в который раз задержала взгляд на странном браслете, который никак не получалось не только снять, но и разрезать. Нет, не нужно быть гением, чтобы понять: здесь что-то явно, совершенно точно не так. Интересно, что же это все-таки за безделушка, и откуда взялась на руке моей предшественницы? А главное, в самом ли деле она связана с ее амнезией? И если да… то что я могу узнать, если сумею от этого браслета избавиться? Понравится ли мне то, что в таком случае произойдет, или же наоборот — я буду жалеть, что вообще попыталась что-нибудь сделать? Ведь в самом деле, вдруг это какой-нибудь талисман, или вроде того, который защищает меня от чего-то? Или того хуже — еще окажется, что Хлоя раньше была какой-то злой суперволшебницей, сжигавшей деревни по пять штук на день, и только благодаря этому браслету потеряла темные силы, забыла обо всем и прекратила терроризировать страну. Вместо чего поселилась на ферме в глуши да зажила счастливой семейной жизнью… пока любимый супруг не запил и не побежал по бабам.

Нет, ну правда, всякое ведь может быть! И что делать, если как раз вот этот вариант окажется правдивым? Что тогда будет с моей личностью — той, кто заняла ее место? И не придут ли за мной те, кто теоретически мог бы ее искать?

На все эти вопросы не было ответов. В воспоминаниях Хлои мне тоже не удалось отыскать ничего об этом браслете — словно все те три года, что жила здесь с Марком, она ни разу об этом не задумывалась. Как будто даже не замечала его.

Поэтому я до конца все еще не была уверена в том, стоит ли мне в самом деле от этого браслета избавляться. Особенно вот так, не разобравшись, что к чему.

Впрочем, сейчас я все равно не могла этого сделать! А значит, пока только гадать и в моих силах. Однозначно, нужно будет постараться выяснить, но при этом не бросать все силы на поиски истины, забив на собственный долговой браслет! Ибо если останусь к осени без кола и двора, а к зиме и вовсе загремлю в долговую тюрьму, уж точно никакие загадки разгадывать не выйдет.

Допив чай, я быстренько отнесла посуду к раковине, но пока не стала ее мыть. Просто потому, что складывать чистые тарелки было некуда — нужно сначала отчистить ящики с посудой и подставки. А уже потом, когда кухня будет чистой — заняться непосредственно перемыванием всей посуды в доме: тарелки, кастрюли, чашки… все это нуждалось в качественном мытье, которого давно не видело. Ну а я просто не могла позволить, чтобы в шкафчиках у меня стояли грязные, липкие, плохо помытые тарелки с жирными кастрюлями. Так что вперед и с песней! Как гласила надпись на одной мудрой картинке в интернете: «Взрослая жизнь — это когда у тебя нет времени рыдать на полу, потому что ты его еще не помыл»!

Для начала я поснимала занавески и отнесла их в кучу для стирки. Выгребла из шкафчиков всю утварь и перенесла ее в гостиную. Рядом с ней сложила и емкости с крупами, которые потом тоже нужно будет перемыть, временно пересыпав содержимое в уже очищенные кастрюли. После этого (с тяжким вздохом позавидовав подруге, у которой по квартире ездил робот-пылесос) я тщательно подмела, не оставив на полу ни единой пылинки, а в углах — ни единой паутинки. Затем, вооружившись ведром и тряпкой, взялась за дело!

Первыми под раздачу попали верхние шкафчики, а кое-где даже стены, которые тоже нужно было немного протереть. Хорошо бы их еще покрасить… но это отложу на конец весны. Если, конечно, у меня будет возможность и время, чтобы это сделать. А пока мне хватит просто чистоты!

Смахнув со лба пот, я поменяла воду в ведре и начала перемывать уже нижние ящики, рабочие поверхности, раковину, стулья. Протерла печь, еще раз прошлась по обеденному столу. И напоследок хорошенько вымыла пол. Трижды.

Отряхнув руки, я потратила еще три часа на перемывание и вытирание посуды с утварью, которую аккуратно разложила по своим местам. А затем разобралась с емкостями для круп, попутно оценив свои припасы: примерно по килограмму гречки и риса, около двух с половиной килограмм кукурузной, пшеничной и овсяной каши, еще два кило перловки. Что меня огорчило — здесь не было макарон. То есть ВООБЩЕ не было — в этом мире, судя по воспоминаниям Хлои, таких любимых мною макарошек просто не существовало. И это показалось мне крайней степенью беспредела. Ну как такой прекрасной вкуснятины могло в каком-нибудь мире не быть?

Упиваясь своим горем, я поставила на полку большую банку с сахаром и довольно осмотрела свою работу.

Что ж, с кухней покончено! Дальше на очереди — кабинет.

Там дел было все же поменьше — просто мелких предметов, которые требовали трудоемкой и времязатратной работы, казалось не так много. Только рабочий стол, несколько книжных полок и большая закрытая этажерка с документами, которую достаточно было протереть снаружи. А еще подозрительная простенькая шкатулка, закрытая на ключ, спрятанная среди этих документов.

Нахмурив брови, я призадумалась. Странная вещичка. Интересно, что там? Вдруг что ценное? Вряд ли, конечно, — все ценное муженек-то уже давным-давно пропил. Но исключать ничего не стоит. Правда вот, замок просто так не поддается, а ломать не хочется… Наверное, вернусь к ней, как закончу уборку. Может, к тому времени и ключ от нее найду.

Документы Марка, к слову, я тоже решила обязательно изучить после уборки — чтобы как можно лучше ориентироваться в делах, которые он оставил на мою голову. Как и стоявшие на полках книги по сельскому хозяйству, с которым мне теперь очевидно придется плотно иметь дело.

Пока же я просто закончила протирать пыль и вымыла тщательно выметенные полы.

Теперь оставался последний рывочек: гостиная. Куда я, в качестве временного склада, сносила все вещи из ранее убираемых комнат. И где теперь валялось все то, что следовало постирать.

То ли во мне заговорила логика, то ли просто прокрастинация, но я решила, что лучше сначала разобраться со скопившейся стиркой, чтоб она не мешала мне горой пылесборников. И…

Это было долго. Это было очень и очень долго! Даже с учетом того, что часть вещей я отсортировала на выброс и «в тряпки», потому что они либо принадлежали Марку и мне бы никак не пригодились, либо просто оказались в ни на что не годном состоянии. Но все равно у меня ушла уйма времени, чтобы все это отстирать! Ох, какой же это кошмар — жизнь в мире без стиральных машинок! Даже у бабушки в деревне была старенькая простенькая стиралка. Здесь же мне приходилось делать все вручную, на что тратилось просто море усилий.

И все же нытьем делу не поможешь! Оставалось просто поднажать и делать дело. Партия за партией, я отстирывала, выполаскивала, выкручивала вещи, а затем относила их на улицу, чтобы развесить (а заодно покормила скотинку и выпустила побегать курочек). Лишь малой части нашлось место над печкой, где они высыхали за считаные часы.

Во время последнего захода я занесла ковры из кабинета и спальни, а также одеяла, подушки и матрас. Последнее меня особенно порадовало с учетом того, что спать мне сегодня пришлось просто на твердой, ничем не застеленной кровати, надев на себя как можно больше вещей, которые уже успели высохнуть. Но на сегодня прогнозы были получше — промерзнув хорошенько на случай, если там обитали какие-нибудь клопы, сейчас отчищенные снегом матрас и подушки вернулись в дом и должны были прогреться возле печи. А значит, этой ночью я уже буду спать по-человечески.

Когда я, наконец, покончила со стиркой, уже стемнело. Тем не менее я решительно была настроена закончить с уборкой сегодня и уже взяла в руки веник…

Но тут мой животик жалобно заурчал, напоминая мне, что за весь день я не ела ничего, кроме двух жареных яиц на завтрак. Да уж, поставить в печку кашу не помешает.

Раздумывая о том, какую бы кашу сегодня приготовить, я направилась на кухню, как вдруг услышала стук в дверь!

— Ой! Кто там? — аж подскочила я. В самом деле, кого это могло принести сюда, еще и в такой час?

— Сосед! — долетел в ответ до боли знакомый голос. — Это я, Рей. Хлоя, можно вас на минуточку?

Сама не знаю почему, но, услышав эти слова, я как-то по-детски обрадовалась и в считаные секунды подбежала к двери, открыв ее перед внезапным гостем.

— Добрый вечер, — кивнула я… и запоздало осознала, что после целого дня за уборкой видок у меня, мягко говоря, тот еще! — А я тут… немного в генеральной уборке, — сразу же попыталась оправдаться я.

— Понятно. Полезное дело,— улыбнулся Рей. И поколебавшись секунду, протянул мне какой-то сверток, который все это время держал в руках. — В общем, я тут вам небольшой гостинец принес. — В благодарность за соль… ну и просто как приветствие.

И с этими словами он развернул ткань, под которой — ох, мамочки! — оказался большой, красивый, сочный кусок красного мяса!

— Как раз вчера вечером, в честь переезда, свинью заколол. Мясо хорошенько вылежалось и теперь готово к тому, чтобы побывать на вашем столе. Буду очень рад, если вы его примете.

— Большое спасибо, — смущенно охнула я, беря в руки сверток и снова ощутив прикосновение пальцев Рея. Надо же, на улице холодно, а он снял перчатки... — Как раз собиралась ужин готовить.

— Отлично, значит, я подгадал момент, — засмеялся мужчина. — В таком случае не буду мешать. Приятного аппетита, скорейшего завершения уборки, и скажете потом, как вам моя свинка, — подмигнул он.

Улыбнувшись в ответ, я заперла дверь… и, едва вышла из предбанника в гостиную, — буквально запрыгала от радости!

Свинина! Настоящая, свеженькая свинина, еще и «яблочко»! Поверить не могу! А я ведь уже смирилась с мыслью, что в ближайшие несколько недель не видать мне мяса…

Роняя слюни по пути, я помчала на кухню, уложила подарок на доску для мяса и, схватив мясной нож, начала аккуратно резать его на небольшие кусочки. Свежее, мягкое, упругое, с потрясающей структурой — красные волокна просто пели с каждым прикосновением ножа, который их разделял ровными красивыми срезами. При этом источали невероятный аромат, дразнящий ноздри даже сейчас, когда мяско было пока еще сырым. Ох, а что же за букет божественных запахов наполнит мой дом, когда оно начнет готовиться?..

Витая в своих фантазиях, я нарезала два больших куска на отбивные, а остальное — небольшими кусочками для тушения. Порезала крупную луковицу, которую забросила в миску с этой красотой, и, выбрав подходящие травы «на нюх» среди приправ, оставленных прошлой хозяйкой на полках, посыпала ними содержимое. А затем, как последний божественный штришок, достала из нижнего крайнего ящика полупустую бутылочку красного вина — вероятно, не допитого то ли Марком в его запоях, то ли уже овдовевшей Хлоей в ее безграничной печали. И плеснула немного в миску с мясом.

Идеально! Теперь нужно дать всему этому хоть немного настояться-помариноваться, чтобы приправы и вино как следует насытили свинину своими тонкими ароматами. Ну а пока…

А пока мне, видимо, остается одно: пообещать желудку, что побалую его немного позже, зато КАК! И снова взяться за веник.

Ну, по крайней мере, теперь у меня был очень и очень весомый повод радостно порхать с веником, словно фея с волшебной палочкой над цветочками, и накручивая на него паутину по углам, представлять, что творю чудесные заклинания! Ведь теперь меня ждала просто невероятная награда за мои труды, дарованная, можно сказать, самими небесами… Хоть Рей, конечно, и мало походил на ангела, при всей своей, должна признать, привлекательности.

И все же…

Намотав на швабру только что отжатую половую тряпку, я призадумалась. Как-то это… немного подозрительно. Нет, может, у меня, конечно, просто легкая паранойя, но все равно ситуация странная. В смысле, не успела я очнуться в этом мире, в этом теле, на этой ферме, и в тот же день, более того — всего лишь несколько часов спустя передо мной появился этот странный молодой человек. Привлекательный, милый, доброжелательный. Еще и каким образом появился, прошу заметить — под моими окнами лазил! Уж больно похоже на то, что вынюхивал что-то. Да и это «пришел соли попросить» слишком смахивало на типичную отговорочку.

Но если так, то зачем ему могла понадобиться какая-нибудь я?

Хотя… На самом деле вариантов-то полно! Чего одни только долги Марка стоят. Да и мало ли какие могут быть мутные делишки у вконец спившегося гуляки, у которого последние месяцы жизни единственной целью было как можно эффектнее выпендриться, чтоб все вокруг тебя маленьким местным «королем» считали. Кто его знает, во что еще, кроме долгов, такой мужчина мог влезть? Так что даже если Рей в самом деле никакого отношения к этому не имеет, мне в любом случае следует морально готовиться к тому, что еще нечто подобное может вывалиться прямо на мою голову. И думать, как буду действовать в ситуации, если такое действительно случиться, чтоб не терять очевидно драгоценное время на столбняк в состоянии аффекта.

Плюс не стоит забывать и о мутном прошлом непосредственно моей предшественницы. Которая могла вляпаться вот вообще во что угодно и даже совершенно ничего об этом не помнить на момент, когда потеряла сознание на кухне. Один только мутный браслетик чего стоит!

Конечно, может, я себе тут просто невесть чего понавыдумывала, а тот парень без задней мысли ко мне заходил. Да и вообще на самом деле, переехав на новое место, просто решил ко всем ближайшим соседям зайти познакомиться. Ну правда, с чего я взяла, что была единственной, к кому он так заскакивал? Кроме фермы, доставшейся мне «в наследство» (вместе со всеми долгами и шкафными скелетами), и бывшей фермы Веллеров, куда переехал Рей, поблизости находилось еще два хозяйства. И расположение домов было таким, что непосредственно дворы разделяло не такое уж и большое расстояние дворовых участков — вроде как и в окна соседям не позаглядываешь, но в то же время забегать друг другу в гости (или на помощь после крика «КАРАУЛ!» на всю округу) было совсем не трудно. А сами поля, на которых выращивалось все добро, и пастбища для скотинки находились немного поодаль, расходясь на четыре стороны от «центрального квадрата» с дворовыми участками.

Поэтому не исключено, что Рей просто во все три двора заскочил поздороваться, а соль/сахар/сода было просто предлогом. И нечего мне в действительности из-за этого мужчины волноваться…

Тем не менее и расслабляться пока сильно не стоит. Мало ли что.

Домыв полы, я выдохнула, взглянула на часы и довольно отметила, что с тех пор, как замариновала мясо, прошло уже два часа. А значит, можно начинать готовку!

Вымыв руки, я заскочила на кухню, чтобы поставить в печку маленький казанок пшеничной каши, а на сковородку положить сочный кусочек большой, красивой отбивной. Пока та начинала потихоньку шкворчать, распространяя вокруг умопомрачительный аромат, — накинула тулуп и сбегала в погреб отнести мясо. Увы, холодильников в этом мире еще не изобрели, а значит, только погреб, только хардкор!

К тому времени, как я вернулась в дом, мясо уже хорошенько прожарилось с одной стороны. И я, роняя слюнки, перевернула его, услышав, как вкусняшка зашкворчала с новой силой. При этом запах мяса, только что соприкоснувшегося с горячей поверхностью сковородки второй стороной, дополнил запах, исходящий от уже поджаренной стороны, сотворив настоящую ароматную бомбу! Глубоко вдыхая это сплошное великолепие, я ощущала, как земля ускользает из-под моих ног, голова идет кругом, а перед глазами вспыхивают яркие фейерверки. Ох, скорее, скорее бы уже оно дожарилось! Скорее бы попробовать, положить в рот, ощутить на своем языке эту сочную вкуснятину!

Так, нужно срочно принимать решительные меры, а то же ведь с ума просто сойду!

Сделав еще один глубокий вдох, я накрыла сковородку крышкой, и пока мой ужин доготавливался, решила заняться делом. Тем более что дел-то было по самое не балуйся. Поэтому, вернувшись в гостиную, я принялась раскладывать вещи по местам. Чуть позже, после ужина, достираю остаток одежды, которая все еще до стирки не дожила, занесу с улицы последнюю все еще стоящую там мягкую мебель, и можно будет выдохнуть, радуясь тому, что закончила генеральную уборку… и не думать пока о тех вещах, которые мне еще завтра предстоит переделать по хозяйству. А уж тем более о том, чтоб отдавать долги. Нет-нет, буду действовать постепенно, маленькими шажками, по цепочке решая проблему за проблемой, чтобы разобраться со всеми делами. Иначе просто отчаянно взвою да так и останусь сидеть на полу, в панике выдирая свои новообретенные чудные рыжие волосики.

Когда я вернулась на кухню, следуя за дивным мясным ароматом, мой не видавший ни единой крошки после завтрака животик просто взвыл, требуя поскорее отправить ему эту прекрасно пахнущую вкуснятину. И я более не имела причин откладывать реализацию его желаний! О нет, я лишь ловко достала из печи казанок с кашей, которую быстренько переложила в свою тарелку. А затем, в предвкушении жмурясь, словно котик, открыла крышку сковородки, достала с нее хорошо прожаренную свиную отбивную и положила ее сверху на кашку. В довершение дополнила композицию квашеным помидорчиком и отправилась за стол, неся тарелку перед собой, словно какую-то церемониальную реликвию.

Момент истины… И я громко, восторженно замычала, положив в рот кусочек отбивнушечки! А-а-а-а-а! Ох, все боги этого мира, как же это вкусно! Как это невероятно вкусно! Сочное, свежее, сладенькое домашнее мясо, которое в миллион раз превосходило любую магазинную свинину, которую мне вообще доводилось есть все те годы, минувшие с тех пор, как я осталась без бабушки! Это был не просто вкус, а целый миллион букетов невероятных, насыщенных оттенков, скользивших по моему языку, словно кусочек натурального шелка по изнеженной коже жены миллионера, только что вышедшей из спа! Это мясо просто таяло во рту, будто кубик рафинированного сахара. С каждым движением челюсти мне просто казалось, что я лечу на небеса, возносясь все выше и выше, а мои ноги прыгают по пушистым белоснежным облачкам. И теперь, когда я ощутила этот вкус, мне стало понятно: даже если Рей окажется каким-нибудь наемником под прикрытием, который хочет убить меня из-за какой-то загадки прошлого Хлои, а мясо отравлено… то пускай, это того стоило! Оно такое вкусное, что в самом деле того стоило!

Откусив еще мяса, я докинула ему вдогонку немного каши и снова замурчала от этого простого, но дивного сочетания. Они прекрасно дополняли друг друга, раскрывая новые оттенки вкуса. Когда же я, проколов вилочкой шкурку квашеного помидора, всосала губами соленый томат, в глазах просто заплясали звездочки! Это была она: та самая идеальная финальная нотка, делающая вкус абсолютно божественным.

Я даже не заметила, как начисто слизала все с тарелки — так, что там по большому счету даже мыть не было чего. Поэтому непосредственно акт ее мытья был чисто символическим… чего, правда, не скажешь о мытье казанка и сковородки.

Ну а теперь, когда брюхо набито, самое время вернуться к работе!

Постирав последние вещи, я оделась потеплее и, включив свет на крыльце, вышла на улицу. Сначала — занести в дом последний ковер, кресла и диван, стоявшие в гостиной. А уже потом — развесить остаток стирки. Заодно прихватив с собой очередную порцию того, что буду досушивать уже в доме, над печкой.

Потерев замерзшие руки, я принялась быстро, одну за другой, развешивать на бельевых веревках постиранные вещи. Нужно сделать это поскорее, а то еще замерзнут прямо в тазу! Пар, вырывающийся изо рта, раз за разом пролетал перед глазами. Ух, как только закончу и вернусь в дом — сделаю себе большую чашку очень горячего чая! С медом. И буду долго сидеть на кухне возле печки, грея руки о стенки чашки.

Так, еще пара вещичек и этот кардиган, завалявшийся в шкафу… Все! Поверить не могу, что с этим, по крайней мере, справилась! Теперь схватить тазик, и скорее в дом…

Как вдруг я услышала свирепое рычание. И, оглянувшись на него, увидела крупного темно-серого пса, стоявшего в считаных метрах от меня со злобно оскаленными зубами!

Черт! Откуда такая тварь взялась здесь посреди ночи? Он… точно не дикий — на шее ясно виден массивный ошейник. Тогда как подобная псина оказалась здесь и сейчас скалится на меня?

— Эй, песик, спокойнее! — проговорила я, пытаясь тоном хоть как-то задобрить его. Все же в прошлой жизни собаки меня очень любили, в том числе самые крупные и свирепые, цепные, на которых никто не мог найти управы. Даже в универе мне все говорили, что я не на ту специальность пошла, и лучше бы на кинолога училась. Кто знает, может, и сейчас получится?..

Не получилось! Яростно залаяв, пес помчался прямо на меня! Ну а я, швырнув в его сторону тазик, со всех ног рванула к дому! Слыша прыжки пса за моей спиной, его приближающийся лай, тяжелое дыхание, скрип снега. Нет, ну пожалуйста, ну не для этого же я в другом мире шанс получала… чтоб меня здесь какая-то ненормальная псина загрызла?

Миг — и я, ухватившись за ручку, резко открыла дверь, заскочила в предбанник и захлопнула ее за собой как раз вовремя, чтоб ощутить силу массивной мускулистой туши, которая с диким лаем навалилась на крепкое дерево.

Дрожащими руками я закрыла засов, повернула ключ в замке и от греха подальше забежала в комнату, сразу же и дверь заперев.

После этого лай доносился из двора около получаса. И лишь затем он стих, а пес ушел. Я же, дрожа и тяжело дыша, еще минут десять сидела в тишине на кухне, крепко обнимая теплый чайник.

Похоже, пронесло.

И все же, что это был за пес, и почему он посреди ночи расхаживал у меня во дворе? Чей он, откуда прибежал и какого черта? Скорее всего, соседский. Интересно, с цепи сорвался и убежал, или добрые хозяева его специально никак не запирали на ночь, великодушно позволив «милому животному» гулять ночью где попало в свое удовольствие? Если второй вариант, то нужно будет обязательно выяснить все, и с этими хозяевами серьезно поговорить. Вплоть до угрозы вызвать констебля, если только лишь мои слова не покажутся им достаточно убедительными.

Желая хоть немного успокоить нервы после этого удивительного приключения, я подогрела чайник, поставила запариваться чай с мятой и ромашкой, а сама тем временем села перерывать содержимое нескольких шкатулок, которые нашла в процессе уборки.

Первая из них, найденная в спальне, принадлежала, очевидно, самой моей предшественнице. И к моему вполне ожидаемому разочарованию, там в самом деле не оказалось ни одного ценного украшения, пригодного к продаже. Лишь дешевые, хоть и довольно симпатичные, безделушки.

Во второй, также найденной в спальне и, похоже, принадлежавшей Марку, и вовсе валялся какой-то откровенный мусор, который тут же отправился в помойное ведро. Оставила я из нее только несколько непонятных ключей — мало ли к чему они тут могут подойти.

Третья шкатулка показалась на первый взгляд поинтереснее: совсем маленькая, и нашла я ее в кабинете, на одной из дальних полок этажерки, заставленную тяжелыми папками с документами. Что самое примечательное, она была закрыта на ключ. И после минуты колупаний в замке я обнаружила, что один из ключей, найденных в шкатулке, в самом деле к ней подходит!

Затаив дыхание, я осторожно открыла крышечку…

И ахнула: внутри, катаясь из угла в угол просто по дереву, даже не покрытому лаком, лежала большая жемчужина! Белая, с легоньким розовым отливом. В тонкой серебряной оправе, прикрепленной к легкой цепочке.

Странно. Я бы даже сказала, пугающе странно. Откуда такая драгоценность могла взяться у пьяницы из маленького городка? А еще, почему он так и не пропил ее перед смертью? Неужели забыл о ней? Не верю!

Тогда… может, у него имелась причина ее не пропивать? Но какой же может быть эта причина, чтобы удержать от продажи украшения вконец опустившегося алкоголика-бабника, влезшего в долги по самые уши?

Теряясь в догадках, я осторожно взялась за цепочку и приподняла подвеску, поднеся ее к глазам. Красивая, хоть и незамысловатая. Задумчиво прищурившись, я потянулась к ней рукой, легонько касаясь пальцами розоватого перламутра…

И тут же услышала треск, с которым браслет на моей руке разорвался сразу в пяти местах! А то, что от него оставалось, упало на пол и разлетелось во все стороны.

Вскрикнув, я отскочила назад, держа жемчужину перед собой на расстоянии вытянутой руки. Сердце бешено колотилось, голова немного закружилась от волнения. В ту ночь, когда я обнаружила на себе браслет, который не могла ни снять, ни срезать, и который был на Хлое три года с тех пор, как Марк нашел ее на краю леса, с этим браслетом и без единого воспоминания… Я была уверена, что это самое странное, на что я могла наткнуться. Но нет, непонятная жемчужина, после прикосновения к которой тот браслет сам разлетелся на части, оказалась еще страннее!

…И что теперь?

Этот внезапный вопрос прозвучал в моей голове ударом гонга.

В самом деле, что теперь?

Медленно, тяжело дыша, я села обратно на стул. И не выпуская цепочку из рук, попыталась прислушаться к своим ощущениям. Но они ничем не отличались от тех, которые были с той минуты, как я очнулась в этом мире и в этом теле. Попытка покопаться в воспоминаниях также не возымела успеха — как я ни старалась, мне никак не удавалось пробиться сквозь ту стену, которая начиналась в день, когда Хлоя очнулась на краю леса и увидела Марка.

Тогда… в чем дело? В чем смысл? Почему браслет только что разорвался? Почему это случилось от прикосновения к украшению, которое муж Хлои прятал в закрытой шкатулке, спрятанной среди бумаг в его кабинете?

Я не знала. И не представляла, как это вообще можно узнать.

Все, что я могла в этот момент — это резко выдохнуть, положить кулон обратно в шкатулку и, закрыв ее на ключик, спрятать в одном из ящиков старого комода. Надеясь лишь, что немного позже смогу отыскать какие-нибудь ответы.

Глава 3. Порядок в хозяйстве – залог порядка в кошельке

Мне казалось, после всего, произошедшего вчера, уснуть будет непросто. Но нет, измотанная морально и физически, да еще и на нормальной кровати — спала я как убитая. И когда проснулась утром, даже как-то не хотела выбираться из постели, желая подольше понежиться на теплых, свежевыстиранных простынях.

Увы, дел на сегодня было запланировано вагон и маленькая тележка, так что пришлось выгонять себя из кровати, одеваться и идти готовить завтрак с мыслями о том, чем сегодня займусь.

Последнее два яйца пошли на яичницу. С удовольствием съев которую, я решила прежде всего замесить тесто на хлеб — чтоб подходило хорошенько, пока я буду работать. К счастью, со времен жизни с бабушкой я помнила, как это делать… а в кладовой еще и обнаружилось немного дрожжей, свободно продающихся в этом мире. Так что не пришлось тратить время на то, чтоб возиться с закваской, и уже сегодня я побалую себя теплым, свежим хлебушком из печки!

Облизнувшись от своих мыслей, я набрала в миску подогретой воды и размешала в ней кусочек дрожжей. Добавила столовую ложку сахара и чайную ложку соли, немного муки и ложку подсолнечного масла. Размешав все это, поставила опару подходить возле печи. Сама же тем временем, чтоб не терять его зря, сбегала на улицу за очередной партией сохнущей там стирки, чтоб досушить ее в доме над печью. К тому времени, как я закончила, опара как раз подошла, и я, достав муку, принялась месить тесто.

Когда я ставила опару, то подумала, мне только показалось… Но запах муки в самом деле очень сильно отличался от той, магазинной, с которой мне приходилось иметь дело в родном мире.

Нет, даже больше!

Та мука, казалось, вообще не имела запаха.

И сейчас я с удивлением поняла, что мука ПАХНЕТ. Приятным, насыщенным, живым запахом, создающим атмосферу тепла и уюта. Этот запах казался мне смутно знакомым — кажется, примерно так же пахла та мука, на которой в моем далеком детстве готовила бабушка.

Вдыхая этот запах, я ложкой перемешивала тесто в миске, пока оно не стало достаточно крутым. А потом, добавив еще немного муки, принялась месить его на тщательно отмытом мною столе. Движение за движением, пластичное, упругое, мягкое тесто проминалось под моими руками с тихим, едва уловимым звуком, просто целовавшим уши. Идеальная текстура ласкала кожу пальцев с каждым прикосновением. И когда я поняла, что достаточно вымесила, мне было даже жаль укладывать его на дно мисочки, накрывать чисто выстиранным полотенцем и ставить подходить на печи. Хотелось подольше понаслаждаться этим приятным процессом… Но увы, впереди у меня слишком много дел, так что нужно приступать к работе.

Как я помнила после вчерашнего обхода хозяйства, состояние сараев оставляло желать лучшего. И мне хотелось как можно скорее создать для животинки нормальные условия. Для начала — хорошенько там прибраться, чтоб у них было чисто и аккуратно, а не тот вонючий ад, в котором бедняги жили, судя по всему, уже очень и очень долго. Очевидно, после смерти мужа Хлоя вконец махнула рукой на уборку в сараях и даже кормила оставшихся в хозяйстве зверушек нерегулярно. А ремонтировалось здесь что-нибудь, походу, и вовсе до того, как Марк ушел в запои-загулы. Очевидно, в последний раз о хозяйстве всерьез кто-то задумывался два-три месяца назад, когда устраивали случку свиноматкам… чей грядущий приплод был для меня очень важен. Если сумею их как следует вырастить-откормить, это даст неплохой финансовый прилив через полгода — как раз когда мне нужно будет выплачивать значительную часть долгов по распискам. То же самое касалось и коровы, которая, очевидно, должна скоро отелиться. Также надежды я возлагала на кроликов, которые могли давать потомство много раз за год. Если только не начнут массово болеть — тогда пиши пропало, зверь, как-никак, очень нежный. Ну и курочки, естественно, наше все!

Увы, если я в самом деле собираюсь выплатить все долги в срок, только лишь этого будет недостаточно. Придется как минимум докупать цыплят. А еще полями как следует заняться, закупить рассаду для овощей, и так далее. Словом, забот невпроворот. Но для начала — просто довести до нормального состояния эти ужасные сараи!

С такими мыслями я, хорошенько одевшись, вышла на улицу. Утро выдалось солнечным и довольно теплым — надеюсь, таким будет и весь день.

Выпустив курочек на прогулку, я насыпала им зерна, покормила свинок с коровкой, а затем взяла лопату и приступила к работе.

Первым делом нужно было навести порядок в курятнике. Где я, перед уборкой, еще раз осмотрела гнезда, радостно найдя пару яиц, которые живенько отнесла в дом.

Хоть мне казалось, что я уже более-менее привыкла ко всем этим ароматам… но стоило начать убирать, поднимая на полу утоптанные слои давно изгаженной, подгнившей соломы, и меня буквально смело волной невыносимой вони! Но ничего, потерпим — вон бедные курочки столько времени В ЭТОМ ВСЕМ сидели.

Орудуя посменно то лопатой, то вилами, я выгребала из курятника гнилую, утрамбованную солому, перемешанную с пометом, и складывала все это добро в метре у входа. Как закончу — отвезу его в тачке к тому месту, где на ферме была компостная куча, и тоже пойдет в дело!

Устав так, что с ума сойти, я посыпала пол идеально вычищенного курятника свежей соломой, выдохнула и начала загружать тачку…

Как вдруг услышала уже знакомое свирепое рычание! И обернувшись на него, с ужасом поняла, что мне не послышалось: в считаных метрах от меня в самом деле стоял и злобно скалился тот самый пес.

Вот только теперь кое-что отличалось от вчерашнего вечера: сейчас у меня в руках были большие, острые вилы!

— Ну давай, иди сюда, тварь, я тебе кишки выпущу и на корм для свиней пущу! — прошипела я, злобно блеснув глазами…

— Кого это ты тут на корм для своей скотины пускать собралась, дрянная метелка?! — внезапно прозвучал злобный крик, в котором без труда угадывался скрипучий старушечий голос. И бросив взгляд в сторону его источника, я в самом деле увидела стремительно приближающуюся старуху, которая с каждым шагом разъяренно размахивала длинными руками.

Пара секунд…

И тут память прошлой хозяйки тела подсказала мне, кто же сейчас передо мной стояла!

Милдрет Морстоун, хозяйка второй соседней со мной фермы. А еще, судя по всему, представительница того самого знаменитого типа женщин почтенного возраста, которых нельзя назвать иначе, нежели «старая карга»! Эта милая леди жила сама — ее муж отправился на тот свет больше десяти лет назад, а дети давно разъехались. Сама же старушенция бросать свою ферму и перебираться к кому-нибудь из детей поближе не собиралась. При этом, как ни странно, ее хозяйство процветало! Хоть сама бабулька работать уже не могла, зато отлично справлялась с управленческими делами, и кроме парочки постоянных ассистентов на ставке, регулярно набирала наемных рабочих, когда в этом возникала необходимость.

Увы и ах, сложилось так, что отношения с ней у Хлои, мягко говоря, не заладились. Причем буквально с первых дней появления на ферме Веллера подозрительной красавицы с полной амнезией. Когда же молодой фермер женился на этой девице, бабульку и вовсе порвало от злости из-за понимания того, что теперь-то Хлоя уж точно никуда отсюда не уедет.

Пиком конфликта стал день, когда Марк уже активно синячил и изменял, а нервы преданно влюбленной в него Хлои, соответственно, были хрупкими, словно сервиз из тончайшего хрусталя, находящийся в одной комнате с бешеным слоном. Тогда они с соседкой повздорили так, что на всю округу щепки летели.

И даже когда Хлоя овдовела, оставшись одна с кучей долгов мужа — вместо сочувствия получила от соседки настоящую ментальную дрель в висок. Милдрет, не подбирая слов и не стесняясь в выражениях, жестко пилила соседку, заявляя, что «Марк запил исключительно по ее вине». Якобы и в долги он влез не чтоб перед округой выпендриваться, когда уже не мог себе и близко этого позволить, а «потому что она из него деньги тянула на свои прихоти». Хлоя же — которая никогда ничего не просила и в последний раз получавшая от мужа подарок еще на свадьбу — от этих заявлений еще больше сходила с ума. И очень похоже на то, что Милдрет тоже неплохо подкинула дровишек в очаг ее депрессии.

Ну а теперь иметь дело с этой добрейшей души пожилой женщиной предстояло, увы, мне!

К слову, не помню у нее такой псины. Неужели недавно завела и взяла уже взрослую собаку? Таких размеров… еще и такую агрессивную? Бабка, что ли, совсем бесстрашная?

— А какого нечистого ваш пес забыл на моей земле? — возмущенно закричала я, не спеша опускать вилы. Ибо эта старушенция мало того, что сдерживать свою собаку не собиралась… еще сама же и натравит. — Причем, как я вижу, гуляет она здесь еще со вчерашнего вечера! Не потрудитесь объяснить?

— Ничего я тебе, кошка поганая, объяснять не буду! — заявила Милдрет, топнув ногой. — Не нравится что-нибудь — проваливай отсюда! Без тебя этот городок был так хорош…

— Ну уж нет! — разозлилась я. — Напоминаю, что это ВЫ со своим животным, которое угрожает мне, вторгаетесь на мою собственность! Что, хочу напомнить, уже прямое нарушение закона. И если еще раз увижу эту адскую тварь на моей земле — продолжите общение с констеблем!

— Ничего-ничего, паршивка, которая мужа ради этой фермы извела, — проскрипела зубами Милдрет. — Уже совсем скоро эта земля не будет «твоей собственностью», — подленько хмыкнула она. — А там, глядишь, может, даже я сама ее на аукционе куплю после того, как у тебя ее за долги отберут. Я, знаешь ли, давно подумывала о том, что неплохо бы расширить ферму Морстоунов… И уж тогда мой Огонек будет здесь бегать вдоль и поперек!

Вот карга! Получается… она еще и всерьез на эту землю метит? Не удивлюсь, если даже Марка когда-то уговаривала ее продать. И теперь, когда после смерти того алкоголика дела его вдовы висят на волоске, старая муха в предвкушении потирает лапки?

Значит, нужно быть втройне осторожной. Потому что можно не сомневаться: если этой паразитке подвернется любая, даже малейшая возможность подтолкнуть меня к пропасти, она это сделает не просто радостно, а с песнями и с плясками.

— Эм… что здесь происходит? — неожиданно донеслось справа от нас. Повернув на этот голос головы буквально синхронно (в том числе сделал это даже Огонек), мы увидели Рея, быстрой походной приближающегося к нам. И я уж было сначала обрадовалась тому, что просто его вижу… но тут вспомнила, что несколько минут назад выгребала от птичьего навоза курятник и выгляжу соответственно, так что радости немного поубавилось.

— Ох, мистер Торнер, добрый день! — защебетала Милдрет, моментально расцветая на глазах, словно букет подснежников. Пес при этом снова насторожено зарычал. — Да ничего такого, просто маленькая бабская склока…

— Миссис Морстоун, если вам так уж хочется каких-то абстрактных «бабских склок», прошу вас искать для них другую собеседницу, потому что меня это не интересует! — Я повысила голос, заскрипев зубами. — А теперь я прошу вас убраться с моей земли и следить, чтобы на нее больше не забегал ваш пес. Иначе я вызову констебля!

— Вот, видите, мистер Торнер, сварливая хабалка, — сладко заговорила старуха, стреляя при этом глазками, словно юная дева на вечерних посиделках у костра.

— Вообще-то, миссис Морстоун, ваш пес в самом деле на чужой земле, — строго повысил голос Рей и, похоже, к глубочайшему разочарованию Милдрет, подошел именно ко мне, а не к ней. Еще и встал так, что теперь закрывал меня от нее своей широкой спиной в хорошо скроенном теплом пальто. — И как я понимаю, Хлоя, этот пес вам угрожал?

— Да, причем дважды! — обиженно заявила я, нервно сжимая пальцы на черенке. — Вчера вечером вообще чуть не загрыз, когда я стирку развешивала. И сейчас вот уже собирался наброситься. Он вообще невменяемый!

— Это ты здесь невменяемая! — фыркнула старуха. — А Огонек — самый добрый песик из всех, что я за свою жизнь видела. Он не просто сам большой, у него еще и сердце большое, — заявила она, любовно потеребив макушку пса. Который при этом, к моему величайшему удивлению, не только не отгрыз ей руку одним щелчком огромной зубастой челюсти… но и вовсе, прищурившись, начал дружелюбно поскуливать, подаваясь руке навстречу. С таким видом, что, казалось, еще немного — и он тут вообще на спинку ляжет, чтоб ему пузико почесали. — Просто это наша СОСЕДКА та еще дрянь, — продолжала Милдрет, злобно зыркнув на меня. — Сколько помню ее с того дня, как она сюда притащилась — на нее все собаки всегда бросались, даже самые добрые и спокойные. Чуют, видать, что она с гнильцой…

— И еще раз, миссис Морстоун, прошу следить за своими выражениями, — снова повысил голос Рей. — Повторяю: вы неправы, абсолютно и в корне! Это ваш пес, и именно вы отвечаете за его действия. А значит, вы, и именно вы, ОБЯЗАНЫ придумать способ не допускать его на территорию, принадлежащую Хлое. В противном случае она будет вправе обратиться к констеблю. Причем прошу вас иметь в виду, что если ваш пес травмирует ее, вы точно легко не отделаетесь.

— Зуб даю, ты только того и ждешь, правда? — скрипнула зубами карга. — Чтоб спровоцировать моего Огонька укусить тебя, а потом отсудить у меня побольше деньжат на выплату своих долгов… хотя какая там выплата? Прокутишь все, небось, даже если какую монету получишь, — ядовито добавила она. А потом, погладив по голове снова зарычавшего на нас пса, вздохнула: — Пойдем домой, Огонек, дам тебе чего-нибудь вкусненького.

Еще некоторое время мы смотрели им вслед. И лишь когда старуха, покинув двор, закрыла за собой врата, я выдохнула и опустила, наконец, вилы.

— Ничего, прекрасно вас понимаю. Меня собаки тоже недолюбливают, — улыбнулся Рей, развернувшись ко мне.

— Спасибо. Милдрет очень… сложная соседка, — вздохнула я, покачав головой.

— А ведь когда я заходил к ней поздороваться, она показалась мне такой милой женщиной… — покачал головой он. Причем с таким выражением лица, что держу пари, если бы мои щеки уже не были красными от почти-мороза, то наверняка немного, а зарумянились бы.

— Как видите. Первое впечатление может быть обманчиво… хотя в моем случае, увы, оно таковым не было. — Я пожала плечами. И эти слова были актуальны что относительно первой встречи самой Хлои с Милдрет… что и меня самой, лично увидевшей эту милую пожилую женщину впервые только вот сейчас! — Надеюсь, она в самом деле придумает, как ограничить в передвижении своего «милого доброго песика», и через день-два мне не придется ковылять за констеблем на одной ноге, потому что вторую эта тварь откусит.

— Если вдруг нужна будет помощь в урегулировании конфликта — зовите. Вместе точно найдем на нее управу, — подмигнул Рей. Подмигнул так, что я, зазевавшись, выпустила из рук черенок, и вилы упали на истоптанный снег под моими ногами.

— Ой, простите, — икнула я… и тут же проглотила язык, потому что мужчина, сразу же наклонившись, поднял вилы и подал их мне. — Спасибо. В смысле, за вообще вот все. За вилы. За то, что помогли эту кровопийцу спровадить… И за мяско, кстати, тоже! Очень вкусное.

— Рад, что вам понравилось. Кстати, смотрю, у вас тут дела полным ходом?

— Да, решила собраться и довести хозяйство до ума. А то сидела и кисла, жалея себя, я уже достаточно. Видимо, просто мне… нужен был толчок, чтобы понять: если хочу решить свои проблемы и наладить жизнь, нужно браться за это самой и капитально. Потому что никто другой, кроме меня, с моими делами не разберется. Даже если я очень искренне считаю, что все это происходило со мной несправедливо и незаслуженно, от самого факта несправедливости мир внезапно не передумает становиться ко мне добрее, — проговорила я, мысленно добавив: «А если уж погибнуть и оказаться в другом мире — не достаточный «толчок» для такого, то какого еще вообще ТОЛЧКА можно в принципе ждать?» — Так что… в доме я уже прибралась, теперь на очереди — довести до ума то, что осталось от хозяйства. Сегодня разбираюсь с сараями, потом — разобрать хлам в подвале и на чердаке и дотащить до старьевщика то, что можно будет продать.

— Дотащить? — уточнил Рей.

— Ну, коня мой покойный супруг пропил еще осенью, — припомнила я, порывшись в памяти Хлои. — Так что да, придется тащить. Но ничего, разберусь.

— Оу… понятно. — Сосед неловко почесал затылок. — В таком случае, как разберетесь со всем этим и будете собираться в город, — зайдите ко мне, одолжу вам повозку с конем. Есть у меня один крепыш, Кабачок — сильный, послушный и спокойный. С ним вообще не проблема справиться. Сможете спокойно съездить по своим делам, отвезти все за раз и не надрываться.

— Ого, спасибо огромное. Вы этим правда очень поможете.

— Буду рад, — улыбнулся Рей. — И как вы закончите со всеми этими делами… Возможно, вы не будете против, если я напрошусь к вам как-нибудь на добрососедский чай? Я, естественно, без всякой задней мысли, если что, — поспешил уточнить он. — Просто посидеть-поболтать в приятной компании.

— Почему бы и нет? Буду рада, — кивнула я, всеми силами стараясь не начать радостно подпрыгивать на месте, словно школьница, которую пригласил на свидание популярный парень из параллельного класса.

— Замечательно, тогда буду ждать приглашения! Принесу какой-нибудь домашней выпечки — есть у меня такое хобби, люблю возиться с тестом. Но поскольку живу один, никому и не дашь попробовать то, что напек. А это как-то грустно — когда старался долго на кухне над каким-нибудь десертом, но его даже не оценит никто, кроме тебя…

— Непорядок, это нужно исправлять, — захихикала я. — Обязательно приносите свою выпечку, попробуем, что вы там наготовите.

— Тогда до встречи, Хлоя, — шепнул Рей. И, развернувшись, направился к калитке.

Я же быстренько себя одернула — еще не хватало полчаса смотреть ему вслед! Нет-нет, у меня тут, между прочим, все еще дел полно. Так что неплохо бы ними заняться.

Прислонив вилы к стене сарая, я нырнула в его пучину, освещенную парой лампочек, и взяла курс на клетки с кроликами. Три из тех, что стояли здесь, были пустыми, что существенно упрощало мне задачу. Две были небольшие, одноместные, с домиками — —для крольчих на сносях, и одна — побольше, очевидно рассчитанная на обитание в ней нескольких самцов.

Вычистив пустующие клетки, я насыпала в них солому, хорошенько натрусив ее в деревянные «домики», предназначенные для гнездования во время окрола, положила побольше сена и насыпала в лотки для зерен кукурузы. Когда все было готово — заглянув в первую из таких же одноместных клеток, достала из нее худенькую крольчиху с уже немалым брюшком, предвещающим скорое пополнение в хозяйстве, и пересадила ее на новое место — чистое и опрятное. Где она не стала тратить много времени, чтобы обжиться на новом месте, а сразу побежала к еде. Точно так же поступила и вторая пересаженная крольчиха. За ней — два костлявых кролика из второй «общей» клетки. Ну а я принялась убирать освободившиеся клетки, куда впоследствии переехала третья беременная крольчиха и еще одна — не обремененная грядущим ожиданием потомства. Как откормится и окрепнет — посажу к ней жениха в гости.

Вздохнув, я прошла к отсеку со свинками и выпустила их погулять в загоне на улице — погода сегодня была хорошая, не слишком холодно, а небольшая прогулка, пока я у них уберусь, пойдет на пользу явно засидевшимся хрюшкам.

Что ж, можно было подумать — убирая в курятнике и кроличьих клетках, я должна была бы уже и привыкнуть к вони… но нет, оказалось, запахи из свинарника способны снова меня удивить! Приподняв вилами первый слой утрамбованной, подгнившей соломы, перемешанной с продуктами свиной жизнедеятельности, я закашлялась и ощутила, как заслезились глаза. Страшный вонище-зверь, прятавшийся в глубинах этого безобразия, вырвался на свободу, угрожая меня задушить.

Но нет, терпи, дорогуша, впереди еще немало работы! В том числе и такой. А уже потом, как дело будет сделано — можно выйти на улицу и задумчиво ПОДЫШАТЬ чистым, прохладным воздухом.

Однако мне, включив на максимум позитив, даже удалось найти положительные моменты в этой вони: она хорошенько подгоняла меня в работе, не оставляя даже тени желания «постоять-поотдыхать пару минут, опираясь на черенок». О нет-нет, я махала то вилами, то лопатой, словно кролик «Дюрасел», пока вся эта гадость не была, наконец, вынесена из сарая на одну большую кучу, которая также пойдет на компост. Потом прибралась в пустующих стойлах, вывела погулять коровку и навела порядок у нее. После чего, в завершение, прибрала в пространстве между всеми стойлами и отсеками.

Оставались последние штришки!

Благо в этом мире уже додумались до антисептических средств для уборки хлева, которые имелись у моих предшественников в достатке — тем более что в последнее время они не особо активно ними пользовались. Отыскав взглядом кладовую, в которой лежало все это добро, я достала коробку белого порошка, который разбросала в стойлах и отсеке для хрюшек. А затем прихватила шланг, открутила воду и хорошенько промыла там все, сливая в сток нечистоты со сделавшим свое дело порошком.

Прежде чем возвращать сюда животных, нужно было сделать еще кое-что. Заодно и дам полу получше просохнуть в не самую жаркую погоду.

Найдя в сарае молоток, гвозди и доски, я прошлась по хлеву, ремонтируя понемногу что где нужно. Конечно, когда потеплеет, надо будет заняться этим делом более тщательно. Но пока что я просто поправила покосившиеся перегородки, заткнула, заложила и забила пару дыр да щелей и починила защелки. А потом быстренько отвезла все, что выгребла за день, на компостную кучу.

Дело оставалось за малым. Набрав побольше свежей, чистой соломки, я хорошенько настелила ее в отсеке, где обосновались свинки, и стойле для коровы. Напоследок положила им достаточно еды и наполнила поилки свежей водой.

Поверить не могу. Я… справилась! Я в самом деле справилась! Солнце только катилось в направлении горизонта, а у меня уже все готово!

Невероятно довольная собой, я завела корову в стойло, при виде которого ее большие круглые глаза радостно заблестели. А затем загнала в отсев свинок. Которые, к слову, пока бегали в загоне — повалялись в снегу, немного отчистившись от всего, в чем варились довольно долгое время. Было бы сейчас лето — я бы их просто помыла… но ранней весной, когда еще снег не сошел, поливать водой хрюшек на сносях — очевидно далеко не лучшая идея.

К тому времени курочки, видя надвигающийся вечер, сами вернулись в свой вычищенный курятник. Причем возвращались охотно — сначала с интересом осматривая убранный сарайчик, а потом радостно туда забегая и занимая свои насиженные места. Последним, словно ставя финальную точку в эпичной саге, зашел измотанный жизнью, костлявый и потрепанный, но все равно безмерно гордый собой петушок. И я, заперев сараи, забежала в погреб за мясом на ужин да вернулась в дом. Где меня ждало давно подошедшее пышное тесто на хлеб, которым я займусь, как только отмоюсь.

…Однако занятно. Выходит, чуть меньше месяца назад — незадолго до того, как Марк утопился — Хлоя еще немного занималась хозяйством. Как минимум подсаживала к крольчихам кроликов на случку. Получается, пока муж не умер, она еще пыталась держаться. А потом…

Потом просто не выдержала всего.

Странно, что я неплохо знаю из ее воспоминаний общую картину, в курсе многих деталей о ее хозяйстве и окружении… но мне практически ничего неизвестно о том, чем же конкретно она сама занималась последние дни, и что было у нее на уме. Это — не считая той глухой стены, начинающейся с того дня, как Марк нашел ее на краю леса три года назад.

Инстинктивно я потерла запястье, на котором до прошлого вечера был тот самый браслет, внезапно разлетевшийся от прикосновения к подвеске с жемчужиной, все еще спрятанной в комоде.

И все же интересно, кем ты была на самом деле, Хлоя Веллер?

Глава 4. Сокровища на чердаке

Безусловно, это был самый прекрасный на свете звук: хруст румяной, ароматной корочки свежайшего хлеба, испеченного своими руками, еще и в настоящей печке! Ни одна симфония просто не могла с ним сравниться, когда я, взяв буханку в руки, положила ее на досочку и плавными движениями хлебного ножа начала деликатно отрезать ровный, красивый ломтик. А затем еще один.

Воздух тут же наполнил неповторимый запах хлебной мякоти, который хотелось вдыхать полной грудью. Наслаждаясь им так, как невозможно насладиться даже шикарными дорогими духами, я спрятала остаток буханки в хлебницу и снова взялась за нож. Моя цель была проста, и в то же время гениальна в своей простоте!

Легкими движениями я вырезала в первом ломтике мякоть, оставив ее лишь сантиметр вокруг корочки. Потом проделала то же самое со вторым ломтиком и поставила на печь сковородку, бросив на нее кусочек сливочного масла, тихонько зашкворчавшего с тонким, приятным молочным ароматом. И когда сковородка достаточно прогрелась — положила на нее все вырезанные кусочки хлеба: сначала корочки, а затем и вырезанную мякоть.

Ох, как же невероятно приятно пахнет хлеб, поджаривающийся на сливочном масле! Тонкий, нежный аромат — вообще несравнимый с тем тяжелым, грубым запахом, который получается, если жарить на подсолнечном масле. Нет, о нет, при жарке на сливочном запах и привкус легкие, нежные, тонкие, до безумия приятные.

Когда хлеб снизу покрылся хрустящей румяной корочкой, я перевернула все четыре кусочка вилочкой и приступила к главному: вбила в каждую вырезанную корочку по яйцу. Естественно, вначале отделяя желток от белка, дабы водрузить его последним. Когда белок уже немного прихватится.

Букет божественных запахов едва не свел меня с ума. Ах, это просто нечто! Запах поджаривающегося на сливочном масле, шкворчащего яичного белка, соединяющийся с запахом свежего поджаренного хлеба! Наслаждаясь им, словно ароматом огромного букета цветов, я взяла из солонки двумя пальцами щепотку соли и посыпала сначала одно яйцо в хлебе, затем другое. А потом, слегка посыпав яйца черным перцем, сняла со сковородки гренки из мякоти, накрыла сковородку крышкой, предварительно плеснув на нее совсем капельку воды — чтобы пар ускорил приготовление яйца и сделал хлеб еще нежнее.

Пока белок доготавливался, я заварила чай и поставила его на столик. И когда настал момент истины — открыла крышку… едва не потеряв сознание от буйства ароматов, которые из-под нее вырвались! Хотелось поскорее переложить свой завтрак на тарелку, вгрызться в него зубами и насладиться тем, что у меня получилось. Не теряя времени даром, я так и сделала: подхватила сначала одно яйцо в хлебе на лопатку, а затем и другое. Словно бабочка, пропорхала до обеденного столика, с нетерпением за него садясь. И, схватив первую корочку с яйцом, с громким хрустом откусила кусочек.

А-а-а-а-а! Мамочки, какое божественное чудо! Свежий, хрустящий, поджаренный хлеб, сочетающийся со слегка присоленным яйцом, немного пропитавшим край вырезанной области структурой своего белка!

Но нет, это была только разминка. Потому что самое взрывающее сознание все еще было впереди. И с каждым укусом я приближалась к нему…

Пока, наконец, не откусила первый кусочек с желтком! Жиденьким, нежным, ярким желтком, смешавшимся в одном кусочке с белком, греночкой и солью.

Закатив глаза, я затаила дыхание и замерла, наслаждаясь этим великолепным вкусовым узором в моем рту! На несколько секунд весь мир вокруг исчез, звезды померкли, планеты прекратили вращаться, время и пространство просто перестали существовать. Были лишь мой язык и домашнее яйцо в свежем хлебе, поджаренные на сливочном масле и ласкавшие вкусовые рецепторы так, что мозг вспыхивал мириадами огней ярчайших фейерверков.

Проглотив последний кусочек своего завтрака, я с наслаждением облизала пальчики, выпила чай и с тяжким вздохом встала из-за стола. Сегодня у меня было немало работы.

Первым делом мне нужно разобрать чердак. И определиться, что из находящегося там я оставлю, потому что «в хозяйстве пригодится», что отвезу старьевщику, а что на свалку. И если подвалом я смогу заняться уже после завершения короткого светового дня, то чердак нужно разобрать до наступления темноты. Иначе однозначно шею сверну!

Помыв за собой посуду, я оделась потеплее, покормила животинку, выпустила курочек на прогулку и взяла из амбара лестницу, с которой направилась к тому месту, где находилась дверь, ведущая на чердак.

С самим амбаром я решила разобраться попозже, как немного потеплеет. Все же там, кроме кормов, хранились всяческие орудия труда, среди которых было немало крупногабаритных. И все они понадобятся мне сильно позже, когда начнется посевная и посадка огородов. Сейчас же нужно, во-первых, найти какие-нибудь средства, во-вторых, составить план того, на что я их пущу, чтобы поскорее получить первый реальный доход.

Выдохнув, я приставила лестницу к стене дома и полезла по ней наверх. К расположенной над крышей дверце, открыв которую, нырнула в душное, запыленное помещение, заваленное горой старого хлама. Часть его была разложена по большим коробкам, а часть стояла или лежала просто так — на полу, либо одна вещица на другой.

Прищурившись, я прошла вглубь… и, видимо, зазевавшись, споткнулась о край одной из коробок. Последствий долго ждать не пришлось: гора, стоявшая на ней, пошатнулась и завалилась прямо мне на голову! К счастью, вещи, лежавшие здесь, оказались не слишком тяжелыми, так что обойдется максимум парочкой маленьких синяков.

Потирая ударенное плечо, я осторожно поднялась с пола… и замерла, выпучив глаза: на полу, выпав из коробки, валялось без преувеличения роскошное красное платье! Искусной работы, необычного кроя, из тончайшего шелка, переливающегося легкими огненными оттенками. Оно напоминало плавные волны моря, вместо воды состоящего из чистого красного пламени.

Затаив дыхание, я осторожно взяла платье в руки и даже удивилась, когда вместо огненного жара ощутила приятную прохладу нежнейшей ткани.

Откуда? Откуда на чердаке простого фермера могло взяться платье, достойное без малого принцессы?

Сердце колотилось. Я не могла отвести взгляд от дивного наряда… и четко осознавала: пускай за него бы заплатили большие деньги, но его… нельзя продавать. Ни в коем случае. И не только потому, что я навлеку на себя слишком много подозрений, если вдруг попытаюсь это сделать! Что-то… как будто внутри меня однозначно давало понять, что делать этого не стоит.

Быстро спустившись, я отнесла платье в дом и спрятала его в своем шкафу. Так, чтоб если вдруг случайный человек откроет его — не увидел бы наряд просто так сразу.

Ну а затем, выдохнув и успокоившись, вернулась на чердак и продолжила то, ради чего забралась сюда с утра пораньше: разбор старого хлама.

И уже через несколько минут я поняла, что, похоже, мне выпал счастливый билет! Здесь было очень, ну просто очень много вещей в хорошем состоянии, которые мне, по сути, вообще без надобности, и я смогла с ними легко расстаться. При этом денег должна выручить очень даже неплохую сумму. Пускай не сказочные золотые горы, нет… но, думаю, за все это в сумме должны заплатить достаточно, чтобы у меня уже был какой-никакой капитал, отталкиваясь от которого, я смогу начать новый сезон фермерских работ. И, похоже, телегу у Рея мне придется просить дважды. Потому что, по предварительной оценке, того, что хранилось на чердаке, должно хватить, чтобы полностью ее загрузить, не оставив места для вещей, которые я гипотетически могу собрать на продажу, перерыв подвал.

Даже странно, что Марк все это не пропил… Наверное, в своем запое попросту забыл обо всех этих вещах, мебели, элементах декора и прочих «полезных предметах» на своем чердаке. По крайней мере, не помнил о них в достаточной степени, чтобы вечно пьяным лезть сюда, перебирать все это и тащить к старьевщику.

Конечно, было здесь и немало откровенного, ни на что не годного хлама, который я безжалостно сбрасывала вниз, чтобы потом просто выбросить. А еще нашлись вещички, которые я все же решила оставить. Как, например, целый велосипед, нашедшийся в углу, где он стоял, накрытый куском плотной ткани. Сейчас он пусть здесь еще немного постоит, но как потеплеет и грязь подсохнет — он мне отлично пригодится. Ведь своего коня у меня пока нет (и боюсь, будет нескоро), а пешком ходить — очень долго. В моем же случае время — это буквально деньги, и каждую сэкономленную минуту я должна тратить на то, чтобы побольше заработать. Так что персональный мобильный транспорт придется очень кстати.

Ну а то, что на продажу…

Чтоб не лазить по десять раз вверх-вниз, я соорудила маленький импровизированный подъемник. Взяла широкую доску, в которой пробила по дырке с двух сторон, привязала через них веревку, закрепила ее на чердаке у входа, чтоб не падала, и принялась нагружать ее коробками с вещами на продажу. И когда их было максимальное количество, которое можно так уложить безопасно — отвязывала веревку от крепления и осторожно, медленно спускала этот «недо-лифт» на землю. Затем спускалась сама, переносила коробки в ангар и поднималась обратно. Думаю, такими темпами закончу с чердаком немного позже обеда и даже прямо сегодня успею отвезти все это старьевщику, вернувшись домой если не до захода солнца, то уж точно до темноты.

Разобравшись так уже со второй партией коробок, я забралась обратно на чердак и уже начала подготавливать к спуску третью…

Как вдруг случилось непредвиденное: я случайно зацепила лестницу, и та, пошатнувшись, упала! Я, конечно, предприняла отчаянную попытку поймать ее, прежде чем стало уже слишком поздно, да только сама в результате едва не полетела вниз головой!

Следующие несколько секунд я провела в полнейшем ступоре. Я просто неподвижно сидела на месте, глядя на валяющуюся внизу лестницу, и не ощущала вообще никаких эмоций. Зато потом они просто нахлынули, словно цунами! Были там и отчаяние, и злость, и обзывание себя последними словами за криворукость…

Вот только ни одна эмоция не меняла единственного простого факта: я находилась здесь, вверху, а вот лестница, напротив, — лежала внизу. И у меня не было ни малейших идей насчет того, как теперь спуститься с чердака. Летать я, увы, не умела. А падать просто так с крыши, на «авось не все кости себе переломаю?», как-то желанием я не горела.

И что, спрашивается, теперь делать? Гнездоваться здесь? Ох, ну серьезно, почему нельзя было сделать чердак со входом на территории дома? Чтоб как в американских фильмах — потянул за веревочку, открыл люк, достал лестницу и пролазь себе. Но не-е-ет! Надо было спроектировать вход на чердак в виде дверцы с улицы!

Скрипя зубами, я продолжала пялиться на лестницу — так, словно от моего взгляда она должна была сама по себе подняться… И в один момент удивленно икнула, когда увидела, как рядом с ней появился Рей, приближения которого я даже как-то не заметила, утонув в своем горюшке!

— Хлоя? — удивленно протянул он, переведя взгляд с лестницы на дверцу входа на чердак, из которого на него пялилась я.

— Добрый день, — нервно хихикнула я. И зазевалась так, что едва взаправду навстречу лестнице из него не вывалилась!

— Сейчас угадаю: вы полезли на чердак, но тут лестница упала? — предположил он, не сводя с меня заинтересованного взгляда.

— Ну в общем да, — снова захихикала я.

Интересно, а он сам что вообще здесь делает? Нет-нет, это никоим образом не значит, будто я не рада его здесь видеть! Особенно в роли того самого единственного человека, который мог бы помочь мне выбраться из этой затруднительной ситуации. Но все же почему он здесь? Не слишком ли этот парень ко мне зачастил? И… почему?

— Понятно, — тем временем вздохнул Рей. И подняв лестницу с земли, приставил ее так, чтоб возобновить сообщение с чердаком. А затем сам же по ней взобрался и сел рядом со мной. — Может, давайте я вам помогу? Чтоб побыстрее собрать здесь все, и вы спустились? — подмигнул он.

С учетом того, что он уже сюда забрался, предложение явно не подразумевало отказа. Да и я, если честно, не то чтобы была против. Потому лишь смущенно кивнула, и работа закипела в двойном темпе. Уже через час все, что я хотела спустить с чердака, оказалось внизу. И я, крайне довольная проделанной работой, заперла заветную дверцу и последней спустилась. Рей при этом еще и придерживал лестницу, так что когда мои ноги ступили на землю, я, немного пошатнувшись, случайно натолкнулась на него… И ох, спасибо тебе, прохладный воздух, за то, что мои щеки и так давно румяные!

— Большое спасибо за помощь, — проговорила я, с неловким взглядом отступив на пару шагов.

— Всегда к вашим услугам, Хлоя, — улыбнулся мужчина.

— Кстати, а как вы здесь оказались так вовремя? — решила спросить я.

— Да просто проходил мимо, а тут вижу — у вас во дворе дверца чердака открыта и рядом лестница валяется. Логическую цепочку долго выстраивать не пришлось, так что решил подойти выручить соседку.

— В самом деле, это вы очень кстати, — захихикала я.

— Ну что, как я вижу, у вас уже достаточно вещичек, чтобы под завязку загрузить мою телегу?

— Представьте себе, сама удивилась. — Я снова рассмеялась. — Так что, наверное, после разбора подвала буду просить о вашей помощи еще раз.

— Не имею ничего против, — сообщил Рей. — Тогда пойду, приведу Кабачка с телегой. И… если вы все еще не возражаете — пойду ставить тесто для вкусняшек к чаю.

— Совершенно не возражаю! Думаю, после всей проделанной работы я заслужила вечер небольшого отдыха, — согласилась я. И, стараясь слишком явно не витать в облаках, побежала относить лестницу в ангар.

* * *

Рей не соврал, Кабачок в самом деле оказался очень смирным конем, с которым удалось справиться даже мне — девушке, ни разу не имевшей такого опыта и лишь полагающейся на память предшественницы. При всех своих внушительный габаритах и немалой силе, он был спокоен как дерево, и казалось, даже ухом не поведет, пронесись мимо нас хоть стадо бешеных чертей. Создавалось впечатление, что этого паренька вообще ничего особо не волновало. Он просто шел вперед, апатично наслаждаясь пейзажами вокруг. И исправно тащил повозку, в которой были сложены чердачные сокровища четы Веллеров. Которые им обоим уже были без надобности, зато мне вполне могли сослужить неплохую службу.

К счастью, благодаря воспоминаниям Хлои я более-менее представляла, как доехать до города (да и дорога была не только недолгой, но и, по сути, прямой, почти без поворотов). А еще — где в этом городишке находится лавка старьевщика, с которым можно иметь дело.

Не прошло и часу, когда я уже миновала городскую черту и направила коня по простеньким, но опрятным улочкам.

И вот я добралась до него: небольшой двухэтажный дом, на втором этаже которого жил хозяин со своей семьей, а на первом располагалась та самая лавка, куда местные приходили с желанием конвертировать свое имущество в местную валюту. Насколько я знала из памяти Хлои, часть выкупленного старик Санстон продавал на месте, а часть сбывал через посредников, переправляя посылки по железной дороге в дальние края.

«Припарковавшись» на своей телеге, я уж было направилась ко входу, но в последний момент одернула себя и остановилась ради «последнего штришка». И выдохнув, сняла с пальца обручальное кольцо Хлои.

Как говорила моя разведенная подруга: «Любовь приходит и уходит — ломбард работает всегда!». И раз уж свою собственную обручалку из прошлой жизни я сдать в ломбард не успела — смогу чисто символически сделать это сейчас.

Что ж, вперед и с песней!

* * *

Довольно потирая лапками, я вышла из лавки старьевщика и направилась к уже опустевшей телеге. Вся возня с осмотром вещей, их оценкой, торгами и подписанием квитанций заняла почти два часа. Зато теперь сердце мне грел увесистый кошель, в котором звенела монетками очень даже неплохая сумма. Дома составлю план того, как ею распоряжусь. Ну а сейчас главной задачей было поскорее в тот дом вернуться.

Стараясь не слишком демонстрировать своего приподнятого настроения (которое было немного подозрительным для молодой вдовы, чей муж утопился меньше месяца назад), я уже собралась запрыгивать на телегу, как вдруг услышала за своей спиной:

— Хлоя? Неожиданная встреча.

Развернувшись, я нахмурила брови, глядя на симпатичную светловолосую девушку лет двадцати пяти. Прошло несколько секунд, прежде чем память Хлои подсказала мне: ее зовут Роуз, Роуз Райсон. И она никто иная, как моя соседка!

Ее отец, Крис Райсон, был хозяином третьей фермы, расположенной рядом с моей. И к величайшему сожалению своего папочки, старшая дочурка наотрез отказывалась что выходить замуж, что перенимать дела по ферме. Как она заявила, ей хотелось найти свой собственный путь — то, чем в жизни хотелось бы заниматься самой. Девушкой она была отнюдь не глупой, любила читать и получила образование, довольно неплохое для девушки ее статуса из маленького городка.

Что примечательно, они с Хлоей были подругами. По крайней мере, до того, как Марк запил и начал активно изменять. Потому что с приходом той самой черной полосы миссис Веллер закрылась ото всех, начала отдаляться от Роуз, и в результате их общение вначале сильно сократилось, а затем и вовсе прекратилось.

— Привет, Роуз. Не ожидала увидеть тебя здесь, — наконец проговорила я, спохватившись, что пауза слишком затянулась.

— Привет. Ты… как? — деликатно спросила девушка.

— Кажется, уже лучше, спасибо, — осторожно протянула я. — Решила вот взяться за дело и продала немного старого барахлишка, чтоб было на что начинать поправлять свои дела.

— Рада слышать.

— А у тебя как дела? — спросила я. Если верить воспоминаниям Хлои, девушкой Роуз была приятной, еще и очень хорошей подругой. Возможно, мне удастся немного наладить с ней общение? Потому что, если честно, хотелось бы иметь подругу, с которой можно иногда поболтать по душам.

— Да понемножку, — улыбнулась Роуз. — Папа, как всегда, конечно. Не успел увидеть того нашего нового соседа — уже думает, как бы меня ему сосватать, — фыркнула она, закатив глаза.

— Ты о… Рее Торнере? — икнула я, выкатив глаза.

— Тоже уже с ним знакома? — хихикнула Роуз. — Как я поняла, он ко всем соседям заглядывал с гостинцами. И да, папа, конечно же, воспылал надеждой на то, что я этим типом увлекусь. Ну не понимает он, что меня вообще не интересуют ни отношения, ни тем более брак, — тяжко вздохнула девушка. — Благо Линда выручила. Не специально, конечно, а просто как всегда, — засмеявшись, добавила она.

Линдой звали ее младшую сестру, которой недавно исполнилось девятнадцать.

— То есть выручила?

— Ну, она сама запала на этого мистера Торнера. Прожужжала всем в доме уши тем, какой он душка. И теперь папа отстал от меня, решив: раз уж я остаюсь такой вредной — пусть хоть младшей его дочурке ЖЕНСКОЕ СЧАСТЬЕ будет. И, похоже, собрался задействовать все возможные методы, чтобы максимально обращать его внимание на Линду и выставлять ее перед ним в самом приятном свете. Вплоть до того момента, как наш новый соседушка потеряет от нее голову.

— И что, они там ни разу не сомневаются в том, что он от нее голову непременно потеряет? — протянула я, всеми силами стараясь скрыть то, как напряглась от этих слов. Да что там, ощутила откровенную злость!

— Линда, похоже, вообще никогда ни в чем не сомневается, если что-то ударило ей в голову, — тяжко вздохнула Роуз, кажется, в самом деле не заметив моего раздражения. — Она там, как я поняла, уже свадьбу планирует, думает, как они своего третьего ребенка назовут, да рисует эскизы свадебного платья… которые лично мне все на одно лицо и напоминают бабу на самовар.

— Какая, однако же, уверенная девушка, — нервно хихикнула я.

— Да не говори, — рассмеялась Роуз.— Ладно, не буду тебя задерживать. Мне еще нужно успеть в пару лавочек забежать, чтоб вернуться домой до темноты. Ты это, если что, свисти, посидим за чайком. Я… соскучилась.

— Я тоже, — улыбнулась я. Хоть сама и встретила эту девушку впервые, но почему-то в самом деле ощутила, будто действительно долго по ней скучала.

Помахав на прощанье, Роуз бодрой походкой скрылась за поворотом улочки. Ну а я, запрыгнув в телегу, направила коня к выезду из города.

Мне повезло, я вернулась домой еще засветло. И тут, когда пошла отдавать коня и телегу, поняла, что впервые заезжаю на территорию фермы Рея после того, как она, собственно, и начала принадлежать ему. Почему-то от этой мысли появилось какое-то странное ощущение.

…А потом я вспомнила о Линде Райсон и едва сдержалась от того, чтобы злобно пнуть сугроб!

Так, спокойно! Я же не какая-нибудь истеричная малолетка. Нервы в коробочку! Да и вообще, с чего бы мне нервничать? Не мое ведь дело, кто там ему собрался глазки строить…

— О, Хлоя, вы уже вернулись? — услышала я. И обернувшись, увидела Рея, вышедшего ко мне навстречу из-за ангара.

— Да, Кабачок чудесно справился и отлично меня свозил, — заверила я, излучая доброжелательность. — Еще раз спасибо вам за него. И… буду рада, если у вас в самом деле получится заскочить сегодня на чай.

— С огромным удовольствием, — заверил Рей. — Я как раз поставил кексы в духовку. Так что ждите меня через два часа. И кстати… может, перейдем на «ты»?

— Ничего не имею против! Тогда пойду ставить чайник, — заулыбалась я и в последний момент одернула себя, прежде чем побежала к своему двору вприпрыжку.

Едва оказавшись в доме, я первым делом схватила веник и подмела полы, а затем протерла их шваброй. Да-да, пускай генеральная уборка отгремела здесь всего пару дней назад, но это не значило, будто идеальная чистота будет здесь теперь всегда сама по себе, и мне ни разу не нужно ее поддерживать. Так что подметать каждые два-три дня однозначно нужно… И раз уж у меня сейчас будут гости, то почему бы не сделать это перед их приходом?

Наведя порядок, я довольно выдохнула, посмотрев на часы… а потом взгляд случайно зацепился за зеркало, и по комнате пронесся отчаянный писк! Ну да, ну да, конечно, после разгребания чердака, поездки в город на телеге и напоследок легкой уборки выглядела я соответственно.

А если так подумать… то ведь до этого Рей меня только и видел, что уставшей, зачуханной, перепачканной после уборки, взъерошенной и откровенно страшной. И вот сейчас, когда он должен прийти ко мне на чай… я снова напоминаю кикимору, только что вылезшую из болота!

Нет, это однозначно не годится.

Едва ли не спотыкаясь по пути, я помчала в ванную, где быстренько приняла душ и хорошенько вымыла волосы, которые тут же расчесала. А затем помчалась в спальню на поиски чего бы надеть.

Увы, красивых нарядов у вдовы алкоголика явно не водилось. Тем не менее мне удалось найти симпатичную ситцевую блузу, тепленький вязаный кардиган и длинную, плотную, немного пышненькую юбку.

Конечно, было еще то самое красное платье, которое я сегодня нашла на чердаке… но что-то, называемое интуицией, обнялось со здравым смыслом и настойчиво подсказывало мне: лучше не показывать этот наряд пока никому, и уж тем более — не начать внезапно щеголять в нем перед малознакомым мужчиной.

Так, Рей будет здесь с минуты на минуту, и можно сказать, что я почти готова! Помылась, приоделась, волосы высохли. Отлично. Разве что, может, еще какие-нибудь сережки надеть? Или еще что?..

Нырнув в ящик комода, я наткнулась рукой на шкатулку, в которой лежала подвеска с жемчужиной. И, призадумавшись, снова ее открыла.

Все-таки она красивая. Интересно, а если я надену ее сейчас… В смысле, это ведь не будет слишком подозрительно? Такое маленькое украшение — это ведь не платье. Да и Рей, скорее всего, решит, что она не настоящая, а просто бижутерия какая-то. Брать в руки и рассматривать ведь не станет. Интересно, как она вообще будет смотреться с той одеждой, в которой я сейчас? По идее, должно быть неплохо.

Почесав подбородок, я схватила цепочку пальцами и, встав перед зеркалом, застегнула ее на своей шее. А затем, подняв взгляд на свое отражение…

Замерла как вкопанная, выпученными глазами глядя на белую лисью морду, смотревшую на меня из рамы! И единственной причиной, по которой я в этот момент не завизжала, было то, что у меня попросту отняло дар речи. Оцепенев, я с ужасом наблюдала, что эта морда повторяет каждое мое движение, даже самое маленькое, самое незначительное.

Да как… как такое вообще может быть?

Дрожа, я поднесла руки к лицу и дотронулась до него. Странно, на ощупь — совершенно нормальное лицо. То самое, что принадлежало мне с того дня, как я очнулась в теле Хлои. Но вот мои руки (которые в отражении оказались белыми лапами, хотя перед глазами были теми самыми руками!) в зеркале совершенно естественно трогали лисью морду!

Не в силах издать никакого другого звука, кроме тонкого попискивания, я в панике расстегнула застежку и бросила подвеску с жемчужиной прямо в ящик комода… И с облегчением поняла, что мое нормальное отражение вернулось.

Ну как вернулось… почти.

Потому что вместо нормальных ушей я теперь видела белые лисьи, а за спиной при этом у меня извивалось, задрав юбку и выскользнув из-под нее, целых девять белых лисьих хвостов!

Ой ты мамочка моя бабуся…

Побледнев, я отошла на несколько шагов от зеркала и потянулась рукой назад.

Это просто какая-то иллюзия. Как и с лисьей мордой — нечто, что видно только в отражении. И сейчас вот рукой я это не нащупаю…

Нащупала.

Ухватившись за один из своих хвостов, я совершенно четко ощутила теплый, мягкий мех. И потянув его на себя, увидела кончик самого настоящего белого хвоста. Одного из девяти настоящих белых хвостов!

Уши…

В панике я подняла руки и ощупала свои уши, надеясь, что они будут обычные — такие вот старые добрые хрящики, обтянутые лысой кожей.

Но нет, зря надеялась! Потому что они тоже были такими же, как в зеркале: треугольные, покрытые мягоньким мехом.

Да что ж за беспредел?

Жемчужина? Неужели это все из-за нее? Если да, то интересно, это она каждую девушку, которая ее наденет, так заколдует… или только меня одну?

Чувствуя себя на грани обморока, я всеми силами старалась дышать глубже и хотя бы прийти в себя…

Как вдруг услышала стук в дверь и знакомый мужской голос:

— Добрый вечер, Хлоя! Это я, Рей, и ты даже не представляешь, какую вкуснятину я тебе к чаю принес!

…Ой…

Глава 5. Хвостатая проблема

Это ка-та-стро-фа…

Хотя нет, скорее, наверное, все-таки «лиса-строфа», но сути не меняет!

Ой-йой-йой-йой-йой! Что же это такое? Рей здесь, Рей в самом деле уже здесь. И хоть несколько минут назад я очень ждала его визита, но теперь-то у меня от мысли о том, что он сейчас сюда зайдет, просто коленки подкашивались, и казалось, просто сейчас возьму да потеряю сознание. Вот прямо здесь, в спальне, на коврике. А если он, заволновавшись, что долго не открывают, войдет или в окно заглянет и увидит меня на полу: без сознания, зато с ушами и целыми девятью хвостами, то что тогда подумает?

…Окно!

Подскочив, я в панике подбежала к окну и задернула занавески. Еще не хватало, чтоб он взаправду заглянул сейчас — тогда ведь мне и в обморок падать не нужно. Более того — сам соседушка наверняка от шока в сугроб без чувств свалится, увидев меня в ТАКОМ виде! Нет-нет, наверное, последнее было бы даже неплохо — тогда можно было бы спрятать уши под шапкой, а хвосты под тулупом, выбежать к нему на улицу и попробовать его убедить, что ничего такого он и не видел вовсе, просто ему померещилось. Главное, чтоб проверять не стал, и шапку с меня снимать не надумал.

— Хлоя, все в порядке?! — снова прозвучал его голос.

— Да-да, сейчас выйду! Я тут просто… это… масло на кофту пролила и переодеваюсь! Через минуточку открою! — в панике закричала я, и без зеркала понимая, что белая, словно простыня.

— А-а-а понятно, жду. Будь осторожнее там, — долетело до меня в ответ.

— Обязательно буду! — заверила я, всеми силами сквозь пелену сплошной паники стараясь понять, что же вообще делать.

Сказать, чтоб уходил, потому что потому? Так ведь мало того что обидится — небось что подозревать начать может. Особенно после того, как я сама ему только что ответила, чтоб наврать про пролитое на кофту масло.

Как же тогда быть?

Эти хвосты и ухи... Они никак не хотели никуда деваться, хоть я уже и сняла ту подвеску с жемчужиной.

Может, тогда… попытаться их спрятать?

Успокоиться. В первую очередь я должна успокоиться и перестать паниковать.

Выдохнув, я посчитала до пяти и снова посмотрела на свое отражение в зеркале. Эти хвосты… Если они часть моего тела, то интересно, могу ли я как-то управлять этими своими конечностями?

Сконцентрировав на них свое внимание, я постаралась ощутить эти хвосты, а затем мысленно дать им команду для начала хотя бы опуститься вниз…

И внезапно сработало! Все девять хвостиков медленно, немного неуклюже расслабились и опустились. При этом юбка, которую они собой поднимали, вернулась в нормальное положение. Правда вот, теперь выглядела так, словно я под нее не то что кучу подъюбников напялила… а целый кринолин придворной дамы из куртуазного романчика!

Но по сравнению с девятью хвостами, просто торчащими как попало, это даже не так уж плохо. По крайней мере, можно сделать вид, что «все в порядке, так и надо».

Оставалась единственная проблема: уши. Те самые остренькие лисьи ушки, покрытые мягким белым мехом, которые при всем желании под волосами не спрячешь… разве что сделай я завивку в стиле «взрыв на макаронной фабрике». На что у меня, увы, времени не оставалось вот вообще.

Как я ни старалась, в голове крутился всего один вариант: эти ухи нужно под чем-то спрятать.

Но под чем я вообще могу их спрятать?

Повязать какую-нибудь косынку в духе «доярка Аленушка в поле»? Ну уж нет, мало того, что уши из-под нее выпирать все равно будут, так еще и выглядит это как «здрасте, елка, новый год»! Да и вообще такого здесь никто не носит.

Проблем было бы поменьше, окажись эти ушки немного меньшего размера… но нет, не с моим счастьем!

Под чем же таким их вообще спрятать?..

Бегая по дому туда-сюда в поисках маскировщика для ушей, я нервно осматривалась, перерывая в памяти все те вещи, которые перебирала во время уборки. Как вдруг из-за входной двери снова напомнил о себе Рей:

— Хлоя, все… точно в порядке?

— Да-да, уже бегу! — аж подпрыгнула я. И помчав к двери, просто по пути прихватила с полки шапку из серого кроличьего меха, которую напялила на голову. Повезло, уши она в самом деле скрывала надежно, и они даже никак нигде не выпирали. Казалось бы, все идеально… если б не одно «но»: это все еще была кроличья шапка, а мы собирались сидеть дома, а не гулять во дворе!

Только вот прежде, чем эта здравая мысль сумела остановить мою руку, та уже отворила дверь перед вечерним гостем!

— Добрый вечер, Рей, — улыбнулась я, запахивая кардиган.

— Добрый, Хлоя, — кивнул он, проходя внутрь. И как-то подозрительно покосился на мою голову.

— Я так рада тебя видеть. Еще раз прости за задержку, — затараторила я, всеми силами стараясь заговорить ему зубы в надежде на то, что так он не обратит внимания на мою шапку.

— Ничего, понимаю, в хозяйстве всякое бывает, — кивнул он. А затем протянул мне хорошо накрытую корзину. — Вот, мужчина пообещал — мужчина сделал.

С этими словами он развернул ткань, и я увидела несколько маффинов, душистый запах которых буквально сбил меня с ног!

— Какая прелесть! — Я хлопнула в ладоши. — Уже не терпится это попробовать. Пойдем на кухню, чай как раз должен был хорошенько завариться.

— Отличная идея… только…

— Что?

— Ну… шапка, — осторожно протянул мужчина.

Черт, все-таки заметил.

— Ты… кажется, забыла ее снять.

— А, не обращай внимания. Просто у меня чего-то уши замерзли, хотя вроде в доме и тепло. Перемерзла, наверное, сегодня. У меня такое бывает, знаешь — если сильно замерзну, потом уши нужно долго в тепле держать, иначе точно простужусь!

По взгляду Рея во время этого моего маленького монолога я рискнула предположить, что он уже готовится узнавать у соседей, где здесь в округе ближайший сумасшедший дом. Тем не менее мужчина ничего не сказал. Просто как-то нехорошо на меня поглядывая, прошел на кухню.

Ох, видят боги, это будет сложный вечер!

— Садись. — Я решила продолжить тараторить в надежде, что болтовня сумеет как-то его отвлечь от моего странного наряда. Вернее, верхней его части. И с таким видом, словно ничего странного не происходило и не происходит, начала скакать вокруг заварника, где как раз заварился травяной чай с шиповником, мятой и жасмином.

Ловко разлив по чашечкам заварку, я долила кипяточка и поставила их на стол. Тут же обустроив рядом, на салфетке, сахарницу и медовницу. А затем выложила принесенные Реем кексы на большую красивую тарелку, которую расположила в самом центре столика.

— Какие они все-таки у тебя аппетитные на вид, — облизнулась я, не сводя с лакомства взгляда. — Надо же, ты их столько нес пешком от своего двора до моего, и ведь сейчас же ночью еще морозит немного… А они все равно до сих пор теплые! И как пахнут! — охнула я, с наслаждением втягивая ноздрями насыщенный запах маффинов.

— А еще я сто лет ждал, пока ты откроешь дверь, — засмеявшись, добавил он… причем от его слов я напряглась, хоть и старалась не подавать виду. — Просто я, едва достав их из печки, сразу сложил в корзинку, хорошенько укутал и очень быстро шел. Вот и успел, прежде чем остыли. Ну что, давай попробуем?

— С преогромным удовольствием, — хмыкнула я, хватая первый кексик. И поднеся его к губам, откусила кусочек…

Ох, святые угодники! Этот мужчина, что ли, волшебник? Или нет, ведьма! Иначе просто не могу объяснить того, КАК ему удалось НАСТОЛЬКО вкусно эти маффины приготовить! Нежнейшее, воздушное тесто с глубоким ароматом и ярким вкусом, было таким легким, что моментально обратилось во рту в облако чистого пара, благоухающего сдобой. А тонкая, немножко кисловатая нотка вишневого конфитюра, который Рей использовал в качестве начинки, была словно росчерк алой краской по белому холсту — яркая, броская, идеально вписанная в лаконичную, но от того лишь еще более шедевральную композицию. И словно в завершение — легкая сахарная пудра, которой кекс был посыпан сверху, вносила маленькую, но незаменимую изюминку в этот ансамбль, щекоча губы, язык и небо своей воздушной структурой.

— Мамочки, Рей, какая же это вкуснятина! — восхищенно запищала я, едва не подпрыгивая на месте… и явно ощутила, как ушки под шапкой активно зашевелились.

Но что более важно — зашевелились… не только ушки!

Ой.

Увлекшись дивным вкусом маффина, я даже как-то подзабыла о девяти белых лисьих хвостах под своей юбкой, которая и без того из-за них выглядела подозрительно пышной. Сейчас же, из-за моей внезапной вспышки эмоций, я запоздало почувствовала, как вся эта связка хвостиков начала восхищенно шевелиться, то и дело угрожая задрать юбку, вырываясь наружу, чтоб продолжить весело извиваться уже без мешающей им ткани. Ну, или по крайней мере «надуть» эту юбку воздушным шаром, по которому изнутри пойдут крайне подозрительные волны.

Едва не икнув в голос, я спустила одну руку под стол, безуспешно надеясь придержать-утихомирить ею хвосты. Причем сделать это так, чтоб сия манипуляция осталась незаметной для Рея, сидевшего, секундочку, прямо напротив меня! А он, между прочим, только лишь к одной кроличьей шапке на моей голове еще не привык.

Вот только, увы, одной руке справиться с этим не удавалось. И я, вздохнув, предприняла отчаянную попытку: запихнув в рот кексик, начала удерживать его только лишь зубами. В то время как вторая рука бросилась на выручку первой.

Увы, это была ошибка. Потому что как раз вкус маффина и стал для меня тем самым катализатором бурного восторга, из-за которого хвосты начали выходить из-под контроля! И теперь, когда источник вкуса полностью и безраздельно оказался у меня во рту…ЭТО было просто невозможно сдержать! Чертовы хвосты словно взбесились, то и дело норовя завязаться узлами и выстрелить из-под юбки фейерверками.

— Хлоя, все точно в порядке? Ты не простудилась? — с подозрением покосился на меня сосед, отпив чая и взяв себе кексик.

— Не знаю даже, — промычала я сквозь маффин, с трудом сдерживаясь, чтобы в рамках военных действий не начать бить кулаками собственную юбку. А потом, психанув… просто взяла и впихнула его полностью себе в рот, собираясь быстренько сжевать и проглотить — и чтобы рот освободить, при этом не нагружая руки, и чтобы, так сказать, избавиться от раздражителя.

Вот только не рассчитала одной мелочи: того, как отреагируют хвосты на весь кекс сразу, если ТАК сходили с ума от одного только его кусочка!

И тут я ощутила это: нарастающий взрыв бомбы, которую просто невозможно контролировать. И она вот-вот взорвется, разнеся все вокруг. Секунда, еще одна…

Как вдруг хвосты оцепенели! Так и замерли на месте, напряженно подрагивая.

Неужели они там… впали в ступор?

Впрочем, если так, то мне от этого хоть немного да легче. Правда вот, неизвестно, надолго ли. И как эти конечности вообще себя поведут, когда этот ступор минет, и они оживут.

— Так, Хлоя, — подал голос Рей, выбивая меня из этой маленькой задумчивости. — Насколько я понял из разговоров соседей, ты… немного не местная?

— Да, — икнула я, не подавившись маффином только потому, что уже его проглотила. — Живу здесь последние три года.

— Переехала, познакомившись с будущим мужем? Или сначала оказалась здесь проездом, а потом решила остаться, потому что влюбилась? Хотя… прости, если этот вопрос тебя огорчил, с оглядкой на…

— Не волнуйся, все в порядке… Я уже в норме, — проговорила я, стараясь выглядеть максимально естественно для женщины в статусе молодой вдовы, которая, вообще-то, вроде как в самом деле была сильно влюблена в своего мужа. — За эти дни я многое переосмыслила. И поняла, что, наверное, этот брак был… ошибкой.

— Даже так? — Рей немного нахмурился.

— Похоже на то, — вздохнула я, отводя взгляд. — Я немало думала обо всем, что произошло с того дня, как три года назад я оказалась в этом городке и встретилась с Марком. И словно начала прозревать. Все эти годы он… — Я немного запнулась. А потом вспомнила лицо Димы в день, когда мы подписывали в ЗАГСе документы на развод, и внезапно поняла, что, похоже, с Хлоей у меня было даже больше общего, чем могло показаться изначально! И я заговорила, как на духу: — Скорее он пользовался мною, нежели хотел и сам мне что-то давать. Как бы это объяснить… Я была ему удобна. Тихая, молчаливая, наивно влюбленная в того, кто стал для меня всем миром за счет того, что просто загородил от меня весь этот мир, вместе с солнцем. Чтобы я не думала, будто еще что-нибудь, кроме его персоны, способно для меня светить.

— Хлоя, — выдохнул сосед, замерев напротив, словно вкопанный.

— Я в самом деле чувствовала себя с ним, как за каменной стеной. Как за глухой, холодной стеной из непробиваемого камня, которая закрыла меня от всего вокруг. И где-то там, на подсознательном уровне, держала под своим влиянием, не давая даже подумать заглянуть за верхушку этой стены и увидеть мир по ту ее сторону. Это влияние было настолько сильным, что я в самом деле верила, будто счастлива жить ТАК. Будто мне ничего другого и не надо вовсе, лишь бы он, единственный, был рядом со мной. Готова была все-все ему прощать. Даже когда начала подозревать, что он может мне изменять — согласна была его простить, лишь бы возвращался, лишь бы не оставлял меня. Ведь в моем сознании просто не укладывалось то, что внезапно я могу остаться без него. И это были… не здоровые отношения. Совершенно нездоровые. Просто какая-то черная, тягучая, смердящая зависимость, обмазавшая меня дегтем с головы до ног. Я настолько во всем этом утонула, растворилась… что когда внезапно поняла, что его больше нет и не будет рядом со мной, мне показалось, будто мир просто перестал существовать. И мне самой существовать в нем просто не хотелось, — прошептала я и ощутила, как ладонь Рея, накрыв мою руку, немного ее сжала. Это словно вернуло меня к реальности. Стиснув зубы, я выдохнула. — А потом, когда я уже была на краю и даже заглянула за этот край, то внезапно осознала, что это не нормально. Что ТАК жить нельзя. И что по-настоящему я не была счастлива с этим человеком. Просто он, надавив на меня из-за наивности и неопытности, заставил поверить, будто ЭТО для меня и есть счастье.

— Неопытности? — уточнил Рей. И тут я, еще раз одернув себя, окончательно вернулась к реальности из своего маленького внутреннего мирка.

— Ну, когда мы встретились впервые, я… ничего не помнила.

— То есть? — Мужчина нахмурил брови, внимательно глядя на меня.

— У меня была амнезия, полная, — пояснила я, осторожно подбирая слова. — Я не помнила о себе совершенно ничего. Кто я, откуда пришла, как здесь оказалась, даже имени своего не знала. Это Марк назвал меня Хлоей, а я тогда улыбнулась и ответила, что мне нравится это имя. Так началась история, в которой этот мужчина заслонил для меня солнце, став моим единственным источником света. Теперь-то я поняла, что он мастерски манипулировал мною все это время. Но тогда мне, словно слепому котенку, было просто радостно чувствовать прикосновение его руки к моей голове. Мы жили вместе, через некоторое время поженились, вели хозяйство, которое начало невообразимо процветать. Дела шли в гору не просто с каждым годом — с каждым месяцем. Поля родили, скотина плодилась и росла первосортной, куры активно неслись, а продавать все это удавалось за очень хорошие цены. Ну а потом… Потом, похоже, все это вскружило Марку голову, и самый успешный фермер в округе прописался в кабаках, где беспорядочно сорил деньгами. А что не спускал в кабаках — тратил на своих любовниц, заваливая их дорогими подарками. Чтобы каждая женщина в округе ЗАВИДОВАЛА тем, кого он выбирал для развлечений. Так продолжалось, пока ростовщики не отказались выдавать ему новые ссуды, потому что все свое имущество он уже заложил и даже набрал сверху — на долговую тюрьму. И вот когда он утопился, ища на дне бутылки самый легкий выход из своих финансовых проблем… его браслет должника перешел ко мне, — горько хмыкнула я, бросив взгляд на черное «украшение» на своем запястье. — И когда я преодолела трехнедельный период беспросветной тьмы, то вышла из него с простым осознанием: не хочу даже вспоминать этого мерзавца. Просто выплатить его долги и жить дальше. Так, как не жила все эти годы, которые себя помню.

— Мне кажется, это было верное решение, — деликатно прошептал Рей, не отпуская моей руки.

— Мне тоже, — выдохнула я, осознавая, что искренне наслаждаюсь теплом его пальцев.

— Так получается, ты… вообще не знаешь ничего о том, кем была раньше? До того дня? — осторожно переспросил мужчина.

— Да, — подтвердила я. — Абсолютно ничегошеньки. Ну ладно, что мы все обо мне да обо мне, — выдохнула я и, освободив свою руку, ухватилась за новый кекс в попытке изобразить максимально непринужденный вид. — А ты-то сам? Как тебя занесло в эти края?

— У меня вполне себе банальная история, — тепло улыбнулся Рей, похоже, принимая «правила игры». — Я родился в довольно специфической семье. Отец казался вечным, поэтому когда он погиб, это стало шоком для всех. Наследником, безусловно, был мой старший брат. Ему досталась семейная ферма, которой он должен был управлять. Что же касалось меня, то… Мы договорились просто разделить имущество, чтобы в наших делах не было ничего общего и каждый жил своей жизнью так, как считает нужным. В результате брат, можно сказать, откупился от меня. Выплатил мне деньгами эквивалент того, что полагалось мне по завещанию. Я же присмотрел себе ферму по душе, выкупил, нанял людей, чтобы те сделали ремонтные работы и привели там все в порядок. А затем и сам переехал, прихватив с собой свою часть скотины. Инвентарь, мебель и все такое прочее купил уже в этих краях вместо того, чтобы транспортировать издалека. Заселился как раз к началу сезона, чтобы начинать все на новом месте с чистого листа. Надеюсь, обживусь здесь!

— Думаю, тебе понравится этот городок, — улыбнулась я. — Он славный. Тихий, спокойный, а еще очень красивый. Особенно когда все зазеленеет.

— Охотно верю. И жду не дождусь, когда это произойдет, — кивнул мужчина, продолжая на меня смотреть.

— А у вас с братом, как я понимаю, были не лучшие отношения? — предположила я, отпив из чашки немного остывшего за время разговора чая.

— Могу с уверенностью сказать лишь то, что они всегда оставались… сложными, — задумчиво вздохнул Рей. — Мы оба росли с пониманием, что он первый, главный. Тот, в ком отец увидел наследника и продолжателя своего дела еще до того, как мать забеременела вторым ребенком. В результате на момент моего рождения отец уже вовсю, с малых лет, воспитывал в брате своего преемника. Я же всегда был при нем не просто вторым номером. Отец считал, что моя обязанность — оставаться рядом с братом в качестве его правой руки, самого надежного союзника, но при этом — ни в коем случае не равного, а именно подчиненного. И что моя задача — всю жизнь работать ради имени брата.

— Но тебя такой расклад не слишком вдохновлял?

— Как видишь, — хмыкнул Рей. — Да и брат не сказать чтобы был в восторге от мысли, что я всегда буду вертеться у него под носом. Как бы сильно отец ни старался растить меня «вторым номером»… думаю, брат все равно четко видел во мне возможного соперника, а не безропотного подчиненного. И ему это, естественно, не нравилось. Поэтому когда после смерти отца я сообщил о своем желании отделиться и жить самостоятельно, возражений не было, и уже в конце зимы я купил билет в один конец на поезд, который привез меня в эти края.

— Занятная история. А знаешь, — протянула я…

Как вдруг сердце едва не выскочило из груди: забывшись, я наклонилась за чайной ложечкой, упавшей на пол, и увидела, как рядом с этой самой ложкой упала кроличья шапка, слетевшая с моей головы!

В тот же миг меня захлестнула чистейшая паника. Просто чудом я не закричала в голос. Перед глазами все потемнело. Черт, мои уши! Мои чертовы лисьи уши!..

— Ох, Хлоя, не стоит, — подмигнул Рей, наклонившись быстрее меня, и поднял ложечку вместе с шапкой. Тем самым лишая меня возможности натянуть ее обратно в бесполезной попытке скрыть то, что уже и так было увидено!

Вот только что странно… он смотрел на меня. Прямо на меня. Но при этом не то что в ужасе не закричал, увидев у девушки напротив белые лисьи уши. Нет, даже на его лице и тени удивления не проскользнуло!

Да что ж это такое…

Но тут случайный взгляд в окно дал мне ответ. Там, на стекле, я четко увидела свое отражение. И никаких лисьих ушей на моей голове не было, совсем! Словно желая в этом убедиться, я, как бы невзначай, дотронулась до своего уха, заправляя за него прядь рыжих волос. И да, это в самом деле было совершенно обычное, самое что ни на есть человеческое ушко.

Фух! Неужели пронесло?

Только вот интересно, как? Почему мои уши снова стали нормальными? Да и хвосты… Чтобы убедиться, я спустила одну руку вниз и под прикрытием стола дотронулась до того места вокруг моих бедер, где расположила хвосты, садясь на стул. И ничегошеньки там не нащупала, кроме ткани юбки, под которой не было вовсе никаких хвостиков.

Все чудесатее да чудесатее.

— Эм-м-м… с тобой все точно хорошо? — спросил Рей, слегка прищурившись. Ну да, я, наверное, веду себя крайне странно для девушки, которой вообще нечего скрывать и которая в самом деле меховую шапку в доме просто так надевала.

— Да. Наверное, сильно устала за эти дни, а тут в доме согрелась и разморило за чайком, — проговорила я, стараясь выглядеть максимально естественно… Что во всей этой ситуации, как ни парадоксально, выглядело еще более неестественно.

— В таком случае, наверное, больше не буду тебя напрягать, — кивнул Рей, вставая из-за стола. — Отдыхай как следует. Насколько я заметил, последние три дня были у тебя крайне напряженными.

— Не то слово, — призналась я. — Завтра планирую поработать скорее головой, ну а уж потом снова вернусь к делам руками и разберу подвал.

— Это верно, не стоит слишком сильно себя загонять, — улыбнулся сосед, и от этой улыбки у меня в груди разлилось приятное тепло. — Спокойной ночи, Хлоя.

— Спокойной ночи, Рей, — прошептала я в ответ мужчине, который, одевшись, вышел на улицу.

Заперев за ним дверь, я прислонилась к стене…

И тут же похлопала себя по щекам, пытаясь привести голову в трезвомыслящее состояние!

Так, думаю, нет смысла даже пытаться отрицать самой себе, что этот на первый взгляд идеальный мужчина мне нравится. Вот только как раз в этом — очень большая для меня проблема!

Во-первых, не стоит забывать, что идеальный он в самом деле только на первый взгляд. А там же неизвестно, что может быть в каком шкафу запрятано и под каким забором зарыто! Тем более что он уж очень подозрительно вел себя все это время. Как минимум — будто с биноклем за мной из кустов следил, прибегая в самые подходящие для того моменты. Да и вообще я знаю его всего три дня, и мне о нем известно лишь то, что он мне сам о себе рассказал. А это, как ни крути, не самый достоверный источник информации.

Во-вторых, когда у меня начались все эти непонятки с ушами-хвостами и всем прочим, мне совершенно точно и без всяких сомнений не до мужиков!

В-третьих, хозяйка тела, которое я заняла, в отличие от меня, как бы не в разводе, а в трауре — у нее вон муж утопился меньше месяца назад. И даже после моей пламенной речи за сегодняшним чаем было бы СОВСЕМ странно и подозрительно, начни безутешная вдова вот так сходу вешаться на шею первого попавшегося мужчины.

Ну и в-четвертых, я ПО УШИ в долгах, которые мне, по доброте душевной, оставили Марк и Хлоя, свалившие от мирских проблем на тот свет! А значит, у меня совершенно точно нет времени на сердечные воздыхания, бурные и не очень романы, и все такое прочее. Я должна работать, восстанавливать хозяйство, планировать свою сельскохозяйственную деятельность, изучать соответствующую литературу и делать все возможное, чтобы выплатить долги и преуспеть в моем скромном среднем бизнесе своими силами, не надеясь на принцев с белыми-серыми-зелеными конями.

Так что долой розовые сердечки из глаз, у меня тут без них дел полно. И завтра я этими делами усердно продолжу заниматься!

Глава 6. Планирование – залог успешного дела

Обложившись книгами и журналами по сельскому хозяйству, я сидела за рабочим столом в бывшем кабинете Марка и усиленно стучала карандашом по плотной бумаге старого блокнота. Мозг так активно кипел, что казалось, из ушей вот-вот пар повалит.

План. Я должна составить чертов бизнес-план, если в самом деле хочу преуспеть и выплатить в срок каждую пачку долговых расписок. Продумать, как максимально рентабельно вложить каждую вырученную у старьевщика монету, дабы получить на выходе именно ту сумму, которая позволит мне как минимум не утонуть к следующей зиме. Выплатить все долги, доставшиеся мне вместе с телом и фермой. При этом еще и хоть немного выйти в плюс, чтоб было на какие шиши протянуть ту самую зиму, и иметь, за что засеять поля через год.

Непростая задачка. Особенно учитывая мои не такие уж и разгулистые финансы. Но можно попробовать. Тем более что когда я разберу подвал, к ним еще что-то да прибавится. И когда буду иметь на руках полную сумму — смогу немного скорректировать свой план. Сейчас же мне нужно набросать его хотя бы базово. Принять ключевые решения и сделать расчеты.

Неделя. Ровно столько остается до одного очень важного для меня события: большая весенняя ярмарка. Устраиваемая главным образом как раз для тех, кто занимается сельским хозяйством. Именно там можно будет за лучшие цены накупить рассады для овощей, цыплят, семян и всего такого прочего.

А значит, у меня — эта самая неделя, чтобы разобрать подвал и ангар, сдать старьевщику то, что найду ненужного, но в достаточно хорошем для продажи состоянии. Плюс провести инвентаризацию и окончательно определиться с тем, чего мне не хватает и что нужно докупить. Но что самое главное — окончательно и железобетонно скорректировать бизнес-план, отталкиваясь от всех вытекающих. А для этого также нужно, хотя бы для начала, базово, изучить имеющиеся у меня книги. Чем полнее будут мои знания к моменту ярмарки, тем грамотнее я смогу провести на ней закупки, и как следствие — избежать нелепых ошибок, последствия которых могут стать для меня роковыми.

Для начала птица.

Однозначно, нужно будет приобрести цыплят пород-несушек. Насколько я знала из детства, такие могли начинать нестись уже с двадцати недель. В моем мире.

Но!

Если верить тому, что я уже успела прочесть из имеющейся литературы, в этом мире были породы, которые начинали нестись уже с тринадцатой недели после своего вылупления. При этом яйца у них были крупные, и несли их курочки много. Правда вот, «звездный час» у них был недолгий — уже через два-три года несушек следовало менять, иначе они становились менее рентабельными.

Благодаря своим качественным свойствам, порода пользовалась спросом и широко выводилась. Следовательно, ее легко можно будет купить на ярмарке, и стоить они будут не все деньги мира. Ну а дальше можно, со следующего года, и самой начать их разводить.

Далее — птица, которая пойдет на мясо. Здесь я даже не сомневалась, когда выяснила, что индюшки в этом мире на одном со мной континенте тоже широко в ходу. Потому что как раз индюков немного выращивала моя собственная бабушка. И я, помогая ей по хозяйству, постоянно возилась с этой птицей, так что имела представление о том, как с ней работать.

Что радовало, в этом мире, не без помощи бытовой магии, были выведены очень увесистые породы индюков, которые могли дать фору даже индюкам-бройлерам из моего мира. Если я закуплюсь этими птенчиками и правильно их выращу, то менее чем через пять месяцев хорошенько сторгую с их мяса.

Так, что там дальше?..

Если хочу к лету выплатить первые расписки и отсрочить печальный конец, нужно взяться за выращивание ранних овощей. А значит, на ярмарке следует закупить семена и рассаду для таковых. Увы, в период, когда можно было посеять семена перед зимой, Марк уже вовсю пил и не позаботился об этом, так что этот шанс упущен. Однако были хорошие новости, и записи в журналах подтвердили информацию из воспоминаний Хлои: на ферме Веллеров был большой участок с клубникой! Причем имелось три сорта: от очень раннего до довольно позднего. Что также давало преимущество, потому что ранний и самый поздний сорта я смогу продавать намного дороже «среднего», который попадет в самый вал, когда клубники на рынке будет полно, и она станет самой дешевой.

Даже более… в тот самый вал намного выгоднее будет пускать на продажу только лучшую, отборную клубнику. Остальную же пустить на джемы, которые припрятать в погребе и выкатить на продажу уже попозже, где-то в середине осени. Когда народ соскучится по ягодкам.

Также меня порадовали записи, подтверждающие воспоминания Хлои о том, что деревья, видневшиеся из окна, — в самом деле фруктовый сад! Относительно небольшой, но созревшие в нем вишни, черешни, яблоки и абрикосы подарят мне звонкую монету. Если, конечно, я сумею защитить их от скворцов, которые любят прилетать сюда целыми стаями, чтоб обворовывать сады. То же касалось и кустов черной смородины.

Обязательно нужно будет посадить побольше помидоров, редиса, огурцов, кабачков, капусты, салата и лука. Ну и обязательно — сладкой кукурузки, каждый початок которой будут охотно покупать. И которую можно будет, в том числе, пустить на консервацию.

А что касается того, чем я засею основные поля…

Почесав подбородок, я сделала выбор в пользу кукурузы. И изучив журналы Марка, я определилась с двумя местными промышленными сортами, которые лучше всего мне подойдут.

Кроме того, нужно будет закупить специальные комбикорма для индюков, а также докупить корма для выращивания находящихся «на подходе» свинок, кроликов и теленка.

Дальше было самое главное: просчитать, отталкиваясь от плана принадлежащих мне полей и их площади, сколько каких семян и рассад мне нужно будет закупить. После чего просмотреть в журнале ориентировочные цены того, что мне нужно, и прикинуть сумму, которая мне понадобится.

И вот на этом-то этапе я, признаюсь, немного приуныла. Как оказалось, денег, которые я выручила за старье с чердака, не очень-то на мои нужды хватало. Вернее, как…

Я могла позволить себе рассады, семена для овощей, цыплят несушек и индюшат. Но при этом на корма средств не оставалось, а промышленной кукурузой я смогу засеять только пятую часть своих полей. И это я еще не считала, сколько мне нужно будет потратить на то, чтобы вспахать поля и провести посевную в срок! Увы, как бы я ни гнула спину на поле сама… это, как ни крути, не огород моей бабушки в две сотки. Да и то она нанимала тракториста, чтоб тот его вспахал. Без наемной рабочей силы не обойтись, и в плуг я сама себя не впрягу. А на это все нужны деньги, которые я пока не знала, как раздобыть. Конечно, надежда была на разбор старья в подвале, но вряд ли там у Марка завалялась парочка оригинальных картин какого-нибудь местного Рембрандта, за которые случайный столичный аристократ заплатит мешок денег. Так что велики были шансы, что даже после продажи вещей из подвала старьевщику, денег мне все еще остро не будет хватать.

Тогда вопрос: откуда же их взять?

Тяжко вздохнув, я облокотилась на стол и напряженно сжала ладонями виски.

Постепенно. Я должна действовать постепенно, а не в панике рвать волосы, пытаясь решить сразу все проблемы одним махом. Иначе у меня точно ничего не получится.

А значит, первым делом я должна разобрать, наконец, чертов подвал. И провести инвентаризацию в амбаре.

Выдохнув, я посмотрела за окно — глубокая ночь. За весь день я вставала из-за этого рабочего стола, только чтобы выпустить-покормить-закрыть в сараях свою немногочисленную животинку. Что ж, можно считать, что сегодняшний день я немного отдохнула физически, позволив вместо мышц поработать голове. А значит, завтра самое время снова приступать к активной работе руками и в ускоренном режиме покончить с подвалом. И как сдам старьевщику то, что оттуда отберу, — подумаю над следующим пунктом.

Теперь же, думаю, я могу позволить себе поужинать.

Закрыв все книги и собственные записи, я покинула кабинет и направилась сначала в погреб, а затем на кухню. У меня все еще оставалось немного маринованного кусочками мяса, которым меня угощал Рей. И сегодня я собиралась побаловать себя за все усилия, потушив его в подливке к пюрешке!

Облизавшись от одних только мыслей о грядущей готовке, я покрошила на доске небольшую луковицу и нарезала морковку. Минута — и они уже отправились на смазанное маслом донышко казанка, где тут же зашкворчали, распространяя по кухне приятный аромат. Подождав пару минут, пока они немного поджарятся до яркого золотистого цвета, я забросила к ним маринованные кусочки мяса и просто запищала от аромата, который наполнил кухню: свининка, замоченная в красном вине с приправами, и легкие нотки пассерованных морковки с лучком идеально дополняли друг друга!

Подождав, пока мясо прихватится, я добавила немного горячей воды, еще раз тщательно это все перемешала, накрыла крышкой и поставила в печку, тушиться. Сама же тем временем взялась за картошечку. Одну за другой, я ловко очищала их от кожуры, стараясь, конечно же, при этом срезать как можно меньше. Увы, у меня не было таких деньжищ, чтобы по-мажорному срезать во время чистки половину картофелины.

Когда нужное количество было начищено, я разрезала самые крупные клубни на несколько частей, залила все это водичкой и поставила в казанке в печку. Теперь дело было за временем, которое понадобится, чтобы вся эта красота сварилась.

Прошло еще около получаса, когда я проверила мясо и с удовольствием отметила, что оно уже готово. Причем уже достаточно мягкое. Что не странно — весь кусок свинины, который Рей дал мне, был нежным и совершенно не жестким.

Облизнувшись, я долила горячей воды, размешала в чашке с водой немного муки и добавила ее к мясу, медленно помешивая все это дело, пока подливка не загустела. После чего добавила кусочек масла. Конечно, в идеале сюда бы сметанки либо сливок, или хотя бы молочка… Только увы, коровка еще не отелилась, так что можно было даже не думать о том, чтоб ее доить. А в идеале — еще и несколько грибочков… Но что поделать, чем богаты! И так вкуснотища будет!

Подсолив немного подливу и добавив молотого перца, я вернула мясо в печку, чтобы доходило. Сама же достала оттуда казанок с уже сварившейся картошкой, быстренько слила лишнюю жидкость и растолкла ее хорошенько с солью и кусочком масла. Стоило мне попробовать результат — и захотелось прямо здесь запеть оперные арии! О, господа, пюрешка — это, безусловно, произведение искусства на все времена!

Накрыв готовенькую вкуснятинку крышкой, я достала из печи мясо и поставила его рядом. Уже схватилась за ложку, подбежав к казанкам с тарелкой…

Но тут в дверь постучали!

Странно. Кого это могло принести в такой час?

Нахмурив брови, я отложила тарелку на рабочую столешницу и прошла к входной двери.

— Кто там? — осторожно спросила я…

И ответ меня, мягко говоря, не порадовал. Да что там, откровенно разозлил и одновременно до безумия удивил. Потому что услышала я именно противный, скрипучий старушечий голос Милдрет Морстоун:

— Соседка. Есть разговор.

— Разговор? — процедила я. — Надеюсь, вы пришли РАЗГОВАРИВАТЬ без своей доброжелательной псины, которая в порыве своей «ласковости» попытается откусить мне что-нибудь? Если вы с ней, то напоминаю, что мое обещание пригласить к нашему разговору констебля все еще в силе!

— Да не ворчи ты, паршивка, я без Огонька. И вообще без собак, — фыркнула старуха.

Желания открывать ей, если честно, было мало. Тем не менее я решила не пасовать перед трудностями и, набросив на плечи тулуп, осторожно отворила дверь.

— Так зачем пришли?

— У меня к тебе предложение. Деловое, — скрипнула зубами соседка. — И можно сказать, что оно выгодно нам обеим.

— То есть?

— Если ты согласишься, то я больше никогда не увижу твою хитрую рожу… а ты не сядешь в долговую тюрьму.

— Погодите, вы сейчас часом не о?.. — с подозрением протянула я, прищурившись.

— Именно, — хмыкнула старуха. — Я предлагаю тебе продать мне эту ферму со всеми полями и пастбищами, — заявила она… и протянула мне лист бумаги, на котором была написана сумма.

Сумма, при виде которой я буквально вспыхнула от негодования, и едва сдержалась, чтобы не послать ее благим матом прямо сейчас! Потому что ЭТИ деньги… Нет, однозначно, я, конечно, не эксперт по экономике этого мира. Но даже имеющихся у меня познаний было достаточно, чтобы понимать: моя ферма стоит НЕ СТОЛЬКО! Не такие смешные гроши!

…А как раз те смешные гроши, за которые Марк заложил все тогда еще свое имущество ростовщикам, набрав сверху на долговую тюрьму! Причем цифры подозрительным образом сходились — Милдрет предлагала почти точную сумму всех моих долгов. Интересно, откуда она узнала цифры? Неужели поболтала с теми самыми ростовщиками, чтобы они, за скромную взятку, раскрыли ей все карты?

— Как мне кажется, для тебя это идеальное… да и, пожалуй, единственное решение, при котором ты через полгода не окажешься под мостом, а с наступлением зимы — в долговой тюрьме, — продолжала старуха. — Просто пройдем ко мне и подпишем пару бумажек, которые уже оформил мой стряпчий.

— Что, уже и стряпчего наняли, чтобы он все подготовил? — выпалила я, сжав кулаки.

— Естественно, — ухмыльнулась соседка. — Я ведь, как-никак, деловая женщина. И ты должна была понять, что раз мое хозяйство так процветает, в отличие от твоей богадельни, то и деловая хватка у меня есть. Так что предлагаю не терять времени даром. Как ни крути, после того, как твое имущество отберут за долги, я все равно выкуплю и эти земли, и эту ферму с молотка. Вот только для тебя разница будет в том, что ты останешься гнить в долговой тюрьме. А там, знаешь ли, не лучшие условия. Ну а если согласишься… то, может, даже какие-нибудь скудные копейки при тебе останутся. Хватит, чтобы убраться из этого города куда подальше, чтоб глаза мои тебя не видели, пойти работать официанткой в каком-нибудь трактире и снимать скромную комнатушку. Кстати да, просто уточняю, чтобы ты не сомневалась: то, что ты должна будешь «убраться из этого города куда подальше», — это обязательное условие нашей сделки. Видеть тебя больше в глаза до конца своих дней не хочу. И чтобы это случилось поскорее, даже согласна спасти твою дрянную шкуру. Ну так что скажешь?

Меня распирало от гнева. Глаза сердито блестели, а зубы заскрипели так громко, что, наверное, это услышал даже Огонек, сидевший где-то в будке у дома Милдрет.

— Убирайтесь, — прошипела я, просто чудом таки не изрыгая пламя с каждым словом. — И даже не надейтесь на то, что я просто возьму да сдамся! Еще и такой, как вы!

— Ну смотри, повторять свое предложение я не буду, — раздраженно фыркнула соседка, смерив меня надменным взглядом. — В таком случае жду не дождусь дня, когда буду со своей веранды наблюдать, как тебя сначала вышвырнут из этого дома, а затем закуют в наручники и поведут в долговую тюрьму. И чтоб ты знала, у меня уже даже заготовлена к тому дню бутылочка игристого вина с твоим именем на этикетке.

— Тогда можете засунуть эту бутылочку себе куда поглубже, потому что я не собираюсь доставлять вам такого удовольствия! — рявкнула я и резко захлопнула дверь прямо у Милдрет перед носом!

Вот же старая карга! Нет, она точно страх и совесть потеряла!

Чуть ли не дыша огнем, я сердито повесила тулуп на вешалку и, громко топая ногами, направилась в кухню. Уже по пути, правда вот, хватаясь за голову от осознания…

Что, возможно, предложение, хоть оно и было крайне мерзким… В самом деле выглядело для меня как вполне реальный шанс избежать серьезных проблем! Да, так я наверняка теряла свою ферму, а вместе с ней и возможность развивать небольшой бизнес, улучшая собственное благополучие. И меняла бы это на прозябание в роли какой-нибудь прислужницы, без надежды на светлое будущее. Но зато…

Зато так бы меня точно не посадили в долговую тюрьму. Сейчас же я совершенно не была уверена, что у меня получится выплатить все долги, еще и выйти к зиме в плюс после этого, чтобы пересидеть до весны хоть впроголодь, зато иметь за что начать посевную следующей весной. Что там, у меня даже сейчас денег на посевную не хватало! И черт его знает, откуда мне столько взять. Ведь в подвале наверняка ничего сверхценного не завалялось, я это даже после беглого первичного осмотра понимала…

Но все равно не могла заставить себя сдаться. Только не после всего того, через что я прошла до этого дня.

Нет. Ни за что.

А значит, нужно собраться с силами и бороться. До самого конца.

Ну и чтобы подбодрить себя, я лихо наложила на тарелку щедрую горку нежной, воздушной пюрешки, а сверху большой ложкой выложила несколько кусочков ароматной свининки и щедро полила все это подливкой. Заварив себе чаю, устроилась со всем этим добром за обедненным столом.

Стоило мне положить в рот первую же вилочку, предварительно подув на ее содержимое, чтобы остудить, и я поняла: это было верное решение. То есть все было верным решением — и отказать Милдрет, и насыпать себе пюре со свининой в подливке. Потому что этот насыщенный, пряный, немного островатый вкус с винными нотками, смешанный с нежностью картофельного пюре, постепенно унимал все тревоги, усиливаемые пустым животом. И с каждой вилочкой удивительной вкуснятины я убеждалась, верила все сильнее и сильнее, что обязательно со всем справлюсь. Что все у меня будет хорошо… ну, по крайней мере, я буду искренне ради этого стараться. Не стану унывать, опускать руки и вешать нос. До самого конца. Ну и самое главное — конечно же, сделаю все, чтобы этот конец был победным!

Глава 7. Что таит подвал?

Утренний обход животинки принес мне приятные новости: две крольчихи уже принесли потомство. Причем обе — по шесть крольчат. Обрадовавшись такому щедрому пополнению, я хорошенько подкормила рожениц и подсыпала им в клетки свежей соломки. Из-за того, что обе исхудали, их нужно будет для начала получше откормить, прежде чем снова подсаживать к женихам. Но я была оптимисткой и надеялась, что зверушки будут исправно плодиться.

У меня же сейчас была важная работа, от которой зависело, какой суммой перед посевной я в итоге буду владеть. И соответственно — как мне вообще выкручиваться во всей этой ситуации. Так что я не собиралась медлить и, едва позавтракав, нырнула в подвал.

Что ж, здесь однозначно все было куда сложнее, чем на чердаке! Вероятно, потому, что чердак последний раз посещался Марком еще до того, как он запил, и потому разложил там все в идеальном порядке. А вот в подвал очевидно наведывался, чтобы сбросить старый хлам, уже когда вовсю синячил. Поэтому вещи здесь валялись как попало, где попало и на чем попало. Без любой систематизации и даже малейшего намека на аккуратность. В лучшем случае это были коробки, в каждой из которых лежало все подряд: от гаечного ключа до банки скисшего варенья. В худшем — просто десятки вещей, сложенных большими кучами по всем углам. И каждую из этих вещей нужно было перебрать, осмотреть, понять, можно ли это продать старьевщику, или же сразу на свалку? А если первый вариант — рассортировать, чтобы предлагать в лавке вещи по категориям, отдельными коробками каждую.

Непростая задача. Но справиться с ней нужно как можно скорее.

Войдя в раж, я словно потерялась для всего окружающего мира. Лишь иногда поглядывала на часы, чтоб не прозевать время, когда нужно будет кормить-поить животинку. Поэтому для меня стало настоящим шоком, когда внезапно я услышала голос, долетающий со стороны входа в подвал:

— О, так вот ты где?

— Не пугай меня так! — аж подскочила я и, держась за выпрыгивающее из груди сердце, обернулась к Роуз, которая ловко проскакала внутрь.

Ну да, точно. В старые времена, когда они с Хлоей еще не отдалились друг от друга из-за запоев Марка, Роуз частенько просто брала да приходила в гости. И если ей сразу не открывали — вполне могла войти, чтобы поздороваться, если дверь не была заперта.

— Прости, — хихикнула подружка, присев рядом со мной. — Чем занята?

— Все еще надеюсь как-то вытянуть посевную в этом году. А для этого нужны финансы, которых мне не хватает. Вот и перебираю дальше старый хлам, чтобы старьевщику сдать… а что не старьевщику — на помойку. Уж слишком много… старого хлама в этом доме скопилось, — вздохнула я, бросив в коробку с отобранным для продажи довольно неплохую деревянную рамку для небольшого портрета.

— Понятно. Молодец, я рада, что ты не вешаешь нос, — улыбнулась Роуз, подбадривающе похлопав меня по плечу. — Давай тогда помогу тебе, что ли. В четыре руки быстрее справимся.

— Спасибо, очень выручишь, — расцвела я. Все же время поджимало. — Только… а твоя семья не будет против, что ты у меня застрянешь на несколько часов?

— Я тебя прошу. — Девушка закатила глаза. — Сегодня у них иные заботы. От которых у меня зубы, между прочим, сводит.

— Какие такие заботы?

— Ну, отец пригласил сегодня в гости того нашего нового соседа, Рея Торнера, — пояснила Роуз. — Соответственно, мама готовит лучшие блюда, горничная украшает дом, а Линда подбирает платье, в котором «уж точно наверняка его поразит».

— Даже так? — Я закашлялась, всеми силами стараясь изобразить, будто слова Роуз о подкате ее сестренки к Рею меня ни разу не раздражают!

— Угу, похоже, они решили даже посевной не ждать, чтобы начать активное наступление, — тяжко вздохнула подруга. — Возможно, думают, что когда посевная начнется, не до Линдиных дел сердечных всем будет… Хотя, скорее всего, ей просто не терпится поскорее его захомутать. Ну, словом, типичная Линда.

— Однозначно, типичная Линда, — проворчала я, всеми силами мысленно давая себе подзатыльники.

Так, все, хватит! Стоп! Просто стоп! Я ведь… уже четко и ясно закрыла для себя эту тему. У меня сейчас вообще другие заботы, мне не до того, кто там с кем будет шуры-муры крутить. Да и вообще, не мое это дело, на кого Рей глаз в округе положит, а на кого не положит! Он — взрослая самостоятельная личность. Да и вообще просто мой новый сосед, который пару раз вкусняшками угощал, еще пару раз хорошо выручил и один раз на чай заходил. Все это, блин, никоим образом ничего не значит — ни для него, ни для меня. Следовательно, даже если он в итоге клюнет на Линду и начнет с ней встречаться, это именно его дело. Я же не должна превращаться в клоунессу, которая будет, вместо работы ради выплаты долгов, бегать по кустам с подзорной трубой, высматривая, где там чем и с кем мой сосед занимается.

А самое главное, я уж точно не должна дать Роуз понять, будто та информация, которую она мне только что озвучила, хоть столечко меня задевает. Потому что, во-первых, не должна эта информация меня задевать. Во-вторых, по всем уже ранее озвученным причинам в некоторые свои тараканы мне лучше не посвящать новообретенную старую подругу моей предшественницы.

Так что лицо попроще, и за работу! Тем более что помогать внезапно пришли.

— Кстати, пока не забыла, — спохватилась Роуз, ловко перебирая и отсортировывая вещичку за вещичкой. — Я тебе там маленький гостинец принесла. Лежит на кухне в раковине.

— Гостинец… в раковине? — немного растерялась я.

— Отец сегодня рыбы немного выловил, вот я и решила принести тебе жирненького карасика. Который, кстати, просто лопается от икры!

— Ого, ничего себе, спасибо! — воспрянула духом я. И не то чтобы перестала мысленно выть из-за предстоящих «смотрин» для Рея, но настроение однозначно улучшилось.

На землях, принадлежавших Райсонам, располагался ухоженный пруд, в котором те держали свое рыбное хозяйство. И караси оттуда — крупные, размером не меньше чем в полторы ладони, а еще жирные, сладкие, упитанные — славились на всю округу. Так что вопрос: «Что же мне приготовить сегодня на ужин» автоматически был решен!

Облизнувшись, я уже начала представлять момент, когда займусь чисткой и готовкой этого карасика. Тем более что благодаря заводной подружке работа пошла в ускоренном темпе, и сейчас я даже почти не сомневалась, что вместе мы покончим со всей этой работенкой до вечера. А значит, при хорошем раскладе уже завтра можно будет снова идти к Рею и просить у него телегу… При этом всеми силами держать рот на замке и не начать совать нос не в свое дело, ехидно расспрашивая, как там ему понравились игривые глазки младшенькой сестрицы Райсон.

Понимая, что мои мысли снова летят куда-то не туда, я медленно выдохнула, хватаясь за небольшую, простенькую на вид деревянную коробочку, хорошенько припорошенную пылью. И совершенно без задней мысли открыла ее, не ожидая увидеть в ней ничего, кроме разве что какого-нибудь мусора…

Вот только по факту так упустила челюсть, что та едва не пробила сырой пол подвала!

Там лежал… цветок. Ярко-красный, словно артериальная кровь. Цветок с тонкими, многочисленными лепестками и красиво торчащими во все стороны тычинками.

Паучья лилия.

Раньше я никогда не видела этих цветов вживую, только на картинках и фото. Но без малейших колебаний узнала эту особенную, ни с чем не сравнимую форму.

Однако самым безумным было то, что цветок в коробке был… настоящий, живой! Не искусная поделка, не керамическое изделие, и даже не украшение тончайшей работы. Нет, самый настоящий цветок.

И этот цветок лежал здесь, в коробке, как минимум несколько недель, прошедших со смерти Марка. Если, конечно, не дольше. Если не сам Марк спрятал его сюда когда-то давным-давно.

…Например, когда привел в свой дом лисицу-оборотня, которая ничего не помнила о том, кто она такая.

Наверное, никому, кроме уже нынче навсегда замолчавшего Марка, и не было известно, как долго эта паучья лилия здесь лежит. Но за все это время она даже не начала вянуть, даже призрачно.

— Эй, Хлоя, что там у тебя такое? Нужна помощь? — внезапно услышала я голос Роуз и, встрепенувшись, чуть ли не в панике закрыла коробочку.

— Нет-нет, все в порядке, сейчас просто отнесу кое-что наверх, — торопливо проговорила я, жадно хватаясь за коробку. И словно ошпаренная, побежала с ней по лестнице. А поднявшись — в свою спальню. Где тут же спрятала странную находку в шкафу, хорошенько засыпав сверху вещами.

Роуз не должна видеть этот цветок, даже знать о нем — в этом нет никаких сомнений. Что самое главное — хорошо, что на этот раз мне хватило ума не дотрагиваться до странных предметов в этом доме! Иначе еще не хватало — появились бы снова хвосты-уши перед подружкой, и даже за шапкой сбегать не успела бы!

Увы, но прохлаждаться слишком долго было нельзя. Потому что в голову мне ударила еще одна безумная мысль: а что, если это не все странное, что теоретически может в том подвале найтись? В таком случае, Роуз точно нельзя оставлять там одну! Чтоб если вдруг что — успеть вовремя перехватить у нее то, что может быть для меня (а может, и для нас обеих?) опасно и нежелательно.

Эта мысль хорошенько поддала мне газу, и я со скоростью пули побежала обратно. Где, к счастью, подружка не выказывала никаких странностей, говорящих о том, что она обнаружила в груде старого хлама хоть что-то более-менее необычное.

— Что, нашла что-то… особенное? — осторожно спросила она, обернувшись ко мне, когда я уже начала было снова перебирать вещи.

— Можно и так сказать, — вздохнула я, отведя взгляд. — Просто одна вещица. Которая, наверное, когда-то была для меня важна, и которую я точно не готова продавать… Но мне, наверное, еще предстоит понять, что же именно она для меня значит.

— Понятно, — покачала головой Роуз, а затем привычным жестом похлопала меня по плечу. — Но знаешь, это нормально, Хлоя. В смысле, с тем, что ты пережила, и тем, что с тобой происходило… достаточно долгое время… Я просто хочу сказать, что это нормально — немного запутаться и плохо представлять, что вообще чувствовать, как жить дальше, как воспринимать собственное прошлое. И если у тебя не все нормально, это нормально. Главное, если что, не держи все в себе. Я рядом, подружка, — подмигнула она с ободряющей улыбкой. — И если нужно будет поговорить, когда ты будешь готова — зови.

— Спасибо, Роуз, — шепнула я, улыбнувшись ей в ответ. — В самом деле спасибо.

Глава 8. Прибавление в хозяйстве

— Еще раз огромное спасибо, что помогла, — улыбнулась я, провожая Роуз, которая наматывала на длинную шею теплый шарф. Хоть снег уже почти весь сошел, по ночам все еще немного прихватывали легкие морозы.

— Всегда к твоим услугам, подружка, — задорно подмигнула она. — И как будешь перерывать амбар — тоже зови, вместе быстрее разберемся. А потом в две головы сядем да подумаем, как тебе лучше выбираться изо всей этой твоей передряги.

— Обязательно, — пообещала я. И проводив девушку, вернулась на кухню… где о себе снова напомнил карась, со звонким стуком прыгнувший в раковине, где было набрано немного воды.

Внимательнее посмотрев на рыбку, я в предвкушении облизнулась. Она в самом деле была очень крупной — почти в две ладони. А икры в толстом животике столько, что та уже буквально выпирала наружу.

Что ж, займемся ужином!

Прихватив рыбу тряпицей, чтоб не поранить руку о плавник, я ловко оглушила ее увесистой рукоятью ножа и счистила чешую. Затем отрезала плавники с хвоста и голову, после чего очень осторожно, чтоб не выдавить икру вместе с требухой и не повредить желчный, вычистила внутренности. При этом первым делом лопнула пузырь с воздухом, благодаря чему в рыбьем брюшке сразу стало посвободнее, и икра уже больше не вываливалась так сильно.

Теперь было самое главное. То, без чего есть карася становилось настоящей пыткой… но благодаря этой маленькой хитрости пытка исчезала раз и навсегда!

Каждый, кому доводилось лакомиться карасиками, знал о том, что эта рыба до безумия «костлявая», и вкуснейшее мясо вдоль хребта пронизано мириадами малюсеньких тоненьких косточек, так и норовящих застрять в горле. Но был один способ легко и просто с ними справиться!

Схватит тонкий острый нож, я принялась оставлять на теле карася маленькие засечки толщиной не более чем в два миллиметра, разрезая мясо до самого хребта. Не трогая, конечно же, ребер — с которыми таких проблем просто не возникало. Таким образом все те маленькие косточки перерезались до такого размера, что просто не доставляли никакого дискомфорта при еде. Так что выбирать их, стараясь не подавиться, уже было не нужно — оставалось просто наслаждаться вкусом рыбки!

Впрочем, до этого этапа мне еще немало ждать. Потому что сначала очищенную рыбку нужно хорошенько посолить и приправить. Причем соли я немного насыпала не только снаружи, но и внутрь брюшка, хорошенько ею там все протерев и промазав — чтобы и икра была присоленной, и сама рыбка изнутри. Затем парочка штришков — несколько пахучих трав, высушенных в домашние приправки, которые должны были идеально раскрыть вкус рыбки. Особенно в сочетании с душисто пахнущим черным перцем.

И вот, наконец, — половинка луковицы, которую я нарезала кольцами и выложила на большую чугунную сковородку, чтобы сверху водрузить на них и саму рыбку. Смазав ее растопленным сливочным маслом, я улыбнулась сама себе и отправила всю эту красоту в печку.

Уже через считаные минуты моих ноздрей коснулся просто божественный аромат! Он так дразнил и манил, что мне приходилось буквально одергивать себя, напоминая, что рыбка-то еще сырая, и скушать ее сейчас нельзя, нужно подождать…

А потом всего одна мысль отбила аппетит — как минимум на тот час, что рыба будет запекаться. И было это внезапное понимание того, что вообще-то, как раз сейчас Рей, должно быть, уже пришел на ужин к Райсонам. Где Линда выбежала ему навстречу в своем идеальном платье и, стреляя глазками, принялась окучивать.

Нет-нет, хватит! Не нужно мне об этом думать — лучше вернусь мыслями к рыбке, пекущейся в печи…

Только вот не получалось. Как я ни старалась переключаться, мысли все равно возвращались туда, в находящийся неподалеку дом, где сейчас проходил ужин в честь желанного гостя.

Ужин, который однозначно был намного представительнее того скромного чаепития у меня на кухне, на которое Рей сам же кексы и принес.

…Интересно, а Линде он тоже кексы испек?

…Что, если она в самом деле ему понравится?

Тяжко вздохнув, я подошла к окну и выглянула на улицу. В ту сторону, где можно было угадать в ночной тьме далекие желтые огни дома Райсонов. Даже смешно — вроде как я оборотень-лисица, а выть хочется, словно волку на луну.

Всеми силами пытаясь отвлечься, я постаралась переключиться на собственную странную девятихвостую природу и направилась в спальню. Туда, где на дне шкафа спрятала найденную в подвале деревянную коробочку с цветком паучьей лилии.

Кто я?

Кто я, черт вас всех дери?

В памяти снова всплыла лисья морда, которую я видела в зеркальном отражении, ушки и девять хвостов.

Кажется, в легендах моего родного мира таких существ называли кицунэ. Посланницы японской богини Инари; лисицы-оборотни, которые после пятидесяти лет жизни могли принимать человеческий облик. А еще каждое столетие такая лисица «отращивала» по одному хвосту. И когда хвостиков набиралось девять — становилась белой, золотой, либо серебристой. Часто кицунэ, притворяясь человеческими женщинами, вступали в браки с людьми, но если их истинная сущность раскрывалась — должны были уйти.

Интересно, а Хлоя вообще… решила остаться с Марком по своей воле? И добровольно как-то заблокировала свои воспоминания, потому что в них было нечто, способное их разлучить?

Или же наоборот — положив глаз на красотку-кицунэ, молодой фермер сделал с ней что-то. Обманул, околдовал непонятными мне сейчас способами и сделал так, чтобы у нее не оставалось иного выбора, кроме как быть с ним?

А ведь если так подумать, то как раз благодаря «наличии в хозяйстве ручной кицунэ» ферма Веллеров и могла начать так успешно процветать начиная с того года, когда ничего о себе не помнящая лисичка поселилась здесь. И то, что в итоге все посыпалось, Марк запил, влез в долги и упал в реку… Это ведь тоже могло быть ему своего рода расплатой за то, что он сделал. Если этот человек в самом деле решил провернуть все это с моей предшественницей против ее воли.

Глядя на цветок, я не решалась дотронуться до него. С одной стороны, сейчас Роуз уже ушла, я одна. Да и внезапных гостей точно не предвидится — миссис Морстоун, получив довольно резкий ответ на свое «предложение», вряд ли теперь будет ходить ко мне в гости каждый вечер, чтобы раз за разом его повторять. Ну а Рей…

Рей сегодня точно ко мне «на минуточку» не забежит, потому что у него иные заботы. На весь вечер.

А значит, даже если случится что-то непредвиденное — вроде той ситуации с хвостами и ушами — у меня будет время, чтобы с этим спокойно разобраться.

…Если только последствия прикосновения к цветку не будут необратимыми.

Я задумалась. В голове настойчиво вертелись мысли о том, что же могло скрываться в прошлом Хлои.

Кем была эта кицунэ? Как оказалась в этих краях, встретилась с Марком? Чего хотела она сама?

...Ищет ли ее кто-нибудь?

И главное — как мне вообще узнать ответы на эти вопросы?

Увы, что после того, как распался тот странный браслет, что после ситуации с жемчужиной, былые воспоминания Хлои так и не начали понемногу ко мне возвращаться. Все, что происходило до того дня, когда она очнулась и встретила Марка три года назад, по-прежнему было за плотной стеной непробиваемого тумана. И о том красном платье, найденном на чердаке, я тоже ничего не вспомнила… хотя теперь готова была поспорить на что угодно, что оно тоже когда-то принадлежало моей предшественнице. Возможно, было на ней прежде, чем что-то стерло ей память.

Однако я все еще не могла знать наверняка, не наделаю ли еще большей беды, если надену то платье. Или дотронусь до цветка. Или снова примерю ту подвеску с жемчужиной. Боюсь, для меня все слишком рискованно, чтобы я могла позволить себе действовать необдуманно. Следовательно, лучше для начала что-нибудь выяснить, а уже потом предпринимать те или иные шаги.

Вот только вся беда состояла в том, что я понятия не имела, как же именно что-либо узнать. Никаких подсказок, таинственных знаков. Лишь тишина в пустоте.

Вздохнув, я спрятала коробку с паучьей лилией обратно в шкаф и вернулась на кухню. Время на кухонных часах уже подбегало к концу отсчета. А это значило, что рыбка, пропитавшая уже весь дом своим дивным ароматом, готова, и я могу ее съесть!

Истекая слюнями, я достала из печки свой ужин и тихонько запищала от восторга, полной грудью вдыхая этот великолепный запах, исходящий от золотистой хрустящей корочки. Не в силах терпеть, я взяла лопатку и переложила всю эту красоту на большую тарелку. А затем тут же, не медля, схватила вилочку и понеслась к обеденному столику.

Обожаю карасиков. Как же я обожаю карасиков! Эта простенькая, такая привычная и распространенная рыба была для меня лакомством, которым я могла набивать брюхо как угодно часто, и она мне нисколечко не надоедала.

Занеся вилочку над рыбкой, я аккуратно отделила плавники от тушки. А затем, уже захлебываясь слюнями, вонзила ее в нежное, упругое мясо, захватывая первый кусочек. И, подув на него, положила в рот.

Тут же меня захлестнуло волной чистейшего, абсолютного восторга! Млея, я неспешно пережевывала, наслаждаясь тем сладким, чистым, насыщенным вкусом, который растекался по моему языку. Такой яркий, приятный. И, что особенно радовало — благодаря тому, как я порезала рыбу, косточки совершенно не мешали этим вкусом наслаждаться. Я просто мурлыкала, бросая в рот вилкой кусочек за кусочком, один за другим легко отделяя их от хребта. Когда же хвостовая часть и спинка были съедены — прихватила ребрышки, которые отличались особым вкусом. Особенно за счет того, что были намного тоньше и жирнее, при этом находясь на икре. И потому ощущались как особенное дополнение ко всему этому великолепному ансамблю.

Закончив с верхним бочком, я перевернула карасика и проделала то же самое с другой стороной. А после этого…

После этого наступало время главного козыря всего блюда: икры. Нежной, зернистой икры. Такой вкусной и такой питательной. Хорошо просоленной, запеченной внутри рыбного брюшка и оттого особенно вкусной, нежной. Стоило мне положить в рот первый кусочек, и мир вокруг заиграл тысячами ярких красок, а мне показалось — мои хвосты сейчас появятся, закрутятся, и я взлечу на них, словно на лопастях вертолета! Вкуснятина! Какая же вкуснятина!

Чуть ли не подпрыгивая на стуле от наслаждения, я уплетала икру, ощущая, как довольный животик наполняется под завязку. До того самого момента, как я положила в рот последний кусочек…

И едва им не подавилась, когда до меня долетел громкий коровий рев!

Моментально побледнев, я вскочила с места, накинула тулуп и побежала в хлев.

Что случилось? Что… происходит с моей коровкой? Она в порядке?

Сбиваясь с ног, я забежала в хлев, пронеслась к стойлу и шокированно замерла: корова лежала на боку, а рядом с ней была лужа прозрачной слизи.

Секундочку, неужели… пора?

Подскочив на месте, я быстро подстелила под роженицу свежего сена. А затем, не теряя времени, помчала в кладовку, где в ожидании события заранее были подготовлены тазик для околоплодных вод и подстилка.

Судя по всему, коровка позвала меня, уже когда понимала, что кульминация процесса вот-вот наступит. Увы, хоть я и старалась изучать литературу, но так и не сумела раньше понять по указанным в ней признакам, что пополнения стоит ждать уже сегодня. Так что теперь «подоспела на вечеринку» ближе к ее завершению.

— Опа! А вот и… ты! — охнула я, когда через некоторое время наконец увидела беленькие копытца, показавшиеся под коровьим хвостом. Не находя себе места от волнения, я подстелила под них мягкую подстилку и присела рядом, внимательно наблюдая за процессом.

Вскоре показалась и темная мордочка: сначала — кончик носа, а потом и глазки, которые моментально открылись, принявшись с интересом осматривать все вокруг. Подскочив, я обтерла носик тряпицей от слизи и продолжила ждать.

— Так… как я понимаю, тебе нужна помощь? — протянула я, через несколько минут поняв, что коровке слишком тяжело. Не странно, с учетом того, как она исхудала к тому времени, как я здесь оказалась.

Что ж, придется сделать то, о чем я очень внимательно читала, но все равно не была готова до конца!

Присев рядом с коровкой на колени, я крепко, но при этом осторожно ухватилась за маленькие ножки. И со следующей схваткой потянула их на себя! Затем еще раз, и еще, и еще…

Пока перепачканный слизью теленок полностью не вывалился на подстилку!

— Ох… неужели? — выдохнула я и тут же принялась обтирать его мордочку. А затем, выдохнув, подняла заднюю ногу, чтоб посмотреть, кто же тут у меня…

Бычок. Это был крупненький, красивый бычок!

Что ж, отлично!

Пуповина, как я заметила, сама оборвалась. Так что я, кряхтя, пододвинула теленка к корове, чтоб она хорошенько его вылизала. Когда же роженица сделала свое дело — снова кряхтя, пересадила малыша в маленький соседний с ней загон, который подготовила пару дней назад.

— А это уже тебе твой окситоцин, — вздохнула я, ставя перед коровой тазик с околоплодными водами, которые она тут же принялась жадно пить, пока не вылакала до конца. Я же тем временем обработала пуповину теленка специальным антисептическим раствором.

Далее был следующий важный этап: как я читала, теленка нужно в первый час жизни покормить. Но ни в коем случае не давать ему сосать мамкино вымя! А значит, коровку следовало быстренько подоить. Чем я, конечно же, и занялась!

В детстве бабушка научила меня доить коров и коз, так что это не стало для меня проблемой. Конечно, несколько минут у меня ушло на то, чтобы приловчиться и войти в темп. Но благо руки прекрасно все помнили за меня и слаженно выполняли столь важную работу, которую в этом мире, увы, не мог облегчить аппарат для доения.

К тому моменту, как вымя опустело, а бидончик наполнился ярким, буквально оранжевым молозивом с густой желтой пенкой, я уже не ощущала своих рук. Но морально подготовила себя к тому, что придется к этому процессу привыкать и тренировать мышцы.

— А теперь побеседуем с вами, молодой бычок, — улыбнулась я, бросив взгляд на теленка, заинтересованно смотрящего на меня.

Достав из кладовки бутылку для кормления, я наполнила ее молозивом, зашла в загон и, придерживая голову теленка, вставила соску ему в рот. Пара минут… и малыш, распробовав вкус молозива и поняв, что здесь к чему, присосался по полной и принялся жадно кушать.

Когда бутылка опустела, я подкормила коровку, уже родившую послед, и, закатав рукава, протерла ей бока теплой водой. По-хорошему ее бы помыть… но сейчас все еще холодно, особенно по ночам, так что пока обойдемся так.

Провозившись в хлеву еще пару часов, я, наконец, вернулась в дом, перебирая в памяти все проделанные за это время шаги, чтобы убедиться, что не забыла ничего важного. Но кажется, все было в порядке!

Итак, теленок. Конечно, было бы лучше, родись телочка, которая в будущем стала бы новой молочной коровой.

С другой стороны, первые надои начались бы совсем нескоро — только после ее собственного первого отела. А до того, все это время, коровку нужно было хорошо кормить-содержать, прежде чем получу с нее первый доход. И это в ситуации, когда у меня катастрофическая нехватка денег с большим риском того, что к тому времени, как новая телочка начала бы доиться, эта ферма уже не будет мне принадлежать.

А значит, бычок — куда более удачный вариант. Потому что если сдам его на мясо, пусть даже немного пораньше — получу хорошие деньги как раз к тому сроку, когда нужно будет вносить последние выплаты по распискам.

Но вот до того… до того бычка одинаково нужно содержать. На сегодня же мое финансовое положение буквально критическое, и я все еще не уверена, могу ли себе такое позволить, если даже поля засеять финансов не хватает.

Впрочем, в голове у меня блеснула одна идея. Идея, которую нужно будет хорошенько обдумать, спланировать и разузнать, насколько реально ее воплотить. Тем не менее, если получится, это должно помочь мне с решением моих проблем!

Ну а сейчас все, что оставалось, это принять душ и пойти спать, будучи полностью довольной собой и проделанной за сегодня работой. Чтобы завтра продолжить двигаться вперед, к будущему, которое, моими усилиями, обязательно будет счастливым!

Глава 9. Неожиданные решения

— Как думаешь, возможно такое провернуть? — спросила я, глядя на задумчивое лицо Роуз, сидевшей напротив меня на кухне с чашкой чая.

— Найти семейство из четверых взрослых, которое согласится поработать на тебя в посевную в обмен на расписку, по которой ты отдашь им теленка, когда тому исполнится месяц… — призадумалась подруга, почесав подбородок. — В принципе, я думаю, это реально. В округе есть множество семей, промышляющих тем, что нанимаются в сезон к фермерам. Сами они не владеют собственными полями, максимум — небольшой огород на одну-две сотки возле дома. Некоторые из них числятся постоянными работниками на больших фермах, но основная часть ждет посевную и сбора урожая, на которых зарабатывает свои основные доходы. Такие, как правило, держат в хозяйстве скотину, за счет которой живут оставшийся год. И хороший, крупный, крепенький бычок на откорм для них — очень заманчивое предложение. Конечно, тебе в перспективе было бы выгоднее самой откормить его и сдать на мясо… но, как я понимаю, у тебя сейчас с финансами вопрос ребром?

— Верно, — кивнула я. — Вчера съездила к старьевщику и сдала все пригодное, что нашлось в подвале. В результате неплохо выручила денег и теперь смогу купить семян для засева всех своих полей. Но у меня все еще не хватает на найм рабочей силы для посевных работ. Плюс нужны комбикорма для курочек, индюков и поросят, которые вот-вот родятся. Да, трава уже скоро полезет, и птица сможет щипать зелень, но от необходимости кормов никуда не деться. Вчера я, вернувшись после поездки в город, проверила запасы в амбарах. И… у меня еще есть остатки, да — продержусь где-то до мая, я думаю. А там снова будет ярмарка, и смогу все докупить, если дела пойдут по плану. Но вот с рабочей силой хоть убейся, нужно на что-то нанять. И раз денег у меня на нее просто нет, придется предлагать «натуру». Теленок — какой-нибудь большой семье, где в одном родительском доме живут два-три брата с женами. И нужно будет найти еще нескольких человек, каждый из которых согласится поработать на меня в обмен на поросенка.

— Ну да, что корова, что свинки у тебя очень хороших пород. Думаю, желающие найдутся, — протянула Роуз. — Я сегодня поговорю с отцом и попрошу у него список нанимающихся из местной газеты… как я понимаю, последних номеров у тебя нет, так?

— Да, Марк больше беспокоился о том, чтоб купить еще одну бутылку, и потому не оформил подписку на этот год, — мрачно буркнула я. — Сама же я еще не успела решить этот вопрос.

— Тогда подсоблю тебе немного, — улыбнулась подруга. — Все равно отец не договаривается с каждым наемным работником лично, а оставляет это дело посреднику, который просто приводит ему нужное количество рабочих за оговоренную цену. Тебе же, в твоей ситуации, придется побегать немного по дворам и подоговариваться лично, чтобы согласились на твои условия.

— Как, однако же, вовремя я откопала на чердаке велосипед, — рассмеялась я, откинувшись на спинку стула. — Что ж, впереди у меня множество занимательных бесед с людьми, многие из которых пошлют меня куда подальше, желая сразу денег… но, думаю, кто-то да согласится.

— Советую тебе даже тем, кто откажется, оставлять свои контакты, — подметила Роуз. — Возможно, найдутся те, кто сначала скажет «нет», но позже, если его никто другой не наймет и работы в сезон для него не найдется, все же придет к тебе, согласившись на твои условия, по принципу «Хоть что-то — уже не в пролете».

— Кстати да, спасибо за идею, — улыбнулась я.

— Ну что, а теперь пойдем разгребать твой амбар и проводить инвентаризацию?

— Ага, пойдем, — кивнула я. И залпом допив чай (после которого сразу же помыла чашки), отправилась вместе с подружкой на улицу.

Что ж, хоть где-то меня ждали приятные новости! Разобрав с Роуз амбар и тщательно осмотрев хранившийся там инвентарь, мы пришли к выводу, что он во вполне удовлетворительном состоянии. Да, не в идеальном, и его бы поскорее заменить… но как минимум одну посевную переживет. А если повезет, то смогу, выплатив долги, использовать его и через год. Чтобы уже потом, с вырученного в том следующем году, закупить новый.

— Даже не верится, что хоть с чем-то мне повезло, — вздохнула я, закрывая амбар после инвентаризации.

— Однозначно, сегодня у тебя счастливый день! А там, глядишь, и дела наладятся, — улыбнулась подружка.

— Тогда пошли в дом, угощу тебя кое-чем. Я там как раз одну интересную вкусняшку приготовила.

— Что ж за вкусняшка? — заинтригованно спросила Роуз.

— Сейчас узнаешь, — подмигнула я.

Пройдя на кухню, я первым делом поставила нагреваться подсоленную воду. И когда та закипела — забросила в нее то, чего мне так не хватало в этом мире: лапшу!

Да, именно! Не сумев смириться с тем, что в этом мире нет моих любимых макарошек, я решила, что делать их, в общем-то, не так уж и сложно, поэтому можно и самой нашлепать. Так что вчера, после дел по хозяйству, замесила тесто, из которого наделала немного лапши и бантиков. Благодаря печке высушились они моментально, так что я разложила их в кухонные емкости для круп. И теперь, весьма довольная собой, слила воду из кипящей кастрюли, бросила туда кусочек масла и хорошенько перемешала. Чтобы уже через минуту выложить эту вкусно пахнущую красоту на тарелочки, добавить на каждую по парочке соленых помидорчиков (ох, надо будет, как урожай пойдет, кетчупа наварить!), и поставить результат своего труда на стол перед Роуз, которая смотрела на него с восхищенным интересом.

— Ух ты, а что это такое? — проговорила она, не решаясь засунуть в тарелку вилку, да и не совсем понимая, как это делать.

— Это, моя дорогая, макароны, — сообщила я. И акцентировав внимание на вилочке, накрутила на нее немного лапши. А затем, довольно мыча, забросила их себе в рот, довершив вкусовую бомбу тем, что всосала немного соленого помидорчика.

У-у-у-у! Да-да-да! Наконец-то! Это оно, оно самое! Подумать только, если не считать процесс лепки и сушки, а брать сразу готовые макарошки и варить, то они до безумия просты в приготовлении. Но при этом какое же удовольствие их есть! В разумных количествах, естественно — потому что в неразумных это не совсем хорошо для фигуры.

Наморщив лоб, Роуз с любопытством повторила мою манипуляцию с вилкой (причем в силу отсутствия опыта с первого раза у нее вышло не очень хорошо), забросила лапшу себе в рот, тут же потягивая соленую помидорку…

А потом замерла, глядя вперед себя широко распахнутыми глазами!

— Эй, Роуз! — окликнула я, щелкая у нее перед носом пальцами.

— Мамочка моя родная! — наконец охнула она, выходя из транса. — Да это же просто нечто!

— А я о чем, — подмигнула я. — Правда ведь вкусненько? Причем невероятно удобно! Наделала их много, разложила в сухие, хорошо закрывающиеся емкости, и они в них могут ну очень долго храниться. Так что когда нужно — времени на долгую готовку нет, устала, или просто захотелось — кидаешь их в воду, и уже через несколько минут питательный и вкусный обед готов.

— Слушай… — выдохнула подружка. — Это ведь… в самом деле шикарная идея!

— Именно! И я просто в восторге от поедания этой…

— Я немного не о том, — перебила она, едва не вскочив с места. — Хлоя, на этом ведь… можно заработать!

— Стоп… серьезно? — всполошилась я, и если бы сейчас на моей голове были лисьи уши, они бы навострились.

— А ты думаешь! Ведь все правильно сказала: вкусные, питательные, а готовить их просто и быстро. Это же гениально! Если наладить производство, на этом точно можно будет неплохо поднять деньжат. Конечно, немало времени уйдет на раскачивание, и все такое, но в перспективе это очень выгодное дело.

— Знаешь, может, ты и права, — призадумалась я. В конце концов, в моем мире макаронные изделия любили во всех странах той безумной планеты. — Только, боюсь, я такое не вытяну. С фермой мне немного понятно, как все работает, чтобы это приносило доход, но с тем, чтобы браться за широкое производство продуктов питания… Начало производства и расширение оного, закупки, каналы сбыта и все такое прочее… особенно последнее. Я просто не уверена, что справлюсь с этим, а не просто сяду в лужу. При этом переключу внимание с фермы на это новое дело, в котором ничего не понимаю, и как результат — прогорю и там, и там, потеряв возможность выплатить долговые расписки.

— Да, в этом ты права. — Роуз почесала подбородок. — С учетом того, сколько на тебе работы по ферме, лучше и правда не распыляться, а заниматься тем, о чем ты имеешь представление, где у тебя есть четкий план и все уже разложено по полочкам. Тем не менее, как я понимаю, лишние доходы тебе не помешают, верно?

— И что ты предлагаешь?

— Я тут подумала… А что, если ты в самом деле займешься изготовлением и продажей этих твоих макарон… но при этом возьмешь в долю меня? Мне вся эта затея нравится, и, думаю, моего образования хватит для такого дельца. Могу полностью взять на себя организацию, закупки, старт изготовления, продвижение продукции и поиск каналов сбыта. Да и кое-какие сбережения у меня есть, чтобы вложиться в начало производства. Цех обустроим на твоей земле, и раз такое дело — то предлагаю тебе так же засеять треть твоих полей вместо кукурузы — пшеницей. Чтобы в следующем году не закупать муку у посторонних производителей.

— Интересное предложение, — хмыкнула я. — Пятьдесят на пятьдесят?

— Заметано! — ухмыльнулась Роуз, пожимая мою руку. — Тогда предлагаю максимально использовать грядущую ярмарку.

— Погоди-погоди, как? — удивилась я, немного нахмурив брови. — До нее же считанные дни остались. Мы точно не успеем наклепать лапши на продажу, чтобы хорошенько с этого выручить.

— Не успеем, — кивнула подруга. — Но можем немного исхитриться и все равно получить нечто полезное со всего этого мероприятия.

— В смысле?

— Мы можем наготовить немного макарон, но не на продажу, а для лотка дегустации. Где организовать пункт приема заказов! То есть, если кто-то попробует там нашу продукцию и она ему понравятся, он может записаться на предзаказ: оставить свои данные и адрес, плюс предоплата — либо полная, либо минимальная частичная с условием оплаты пересылки денег за товар. И когда после ярмарки мы начнем производство — отправим ему заказ. Для местных, конечно же, оставим возможность самовывоза. В упакованные посылки будем вкладывать небольшую отпечатанную инструкцию по приготовлению и рекомендации, как и с чем их лучше есть, чтобы было вкуснее. А с другой ее стороны будут наши контакты для желающих заказать товар по почте. Так мы получим первых клиентов. Многие из которых, скорее всего, станут постоянными. И, вероятно, передадут наши контакты дальше своим знакомым, которые тоже захотят сделать заказ.

— Слушай, а это ты ловко придумала, — выдохнула я, удивляясь хватке подруги.

— А то! — подмигнула Роуз.

— В таком случае закуплю-ка я побольше рассады на помидоры. Чтобы когда созреет основной урожай — наварить из них томатных соусов. Которые можно будет заказать в комплекте с упаковкой макарошек, — рассмеялась я, откинувшись на спинку стула.

— Отличная идея! С таким соусом они, думаю, будут особенно вкусными, — проговорила подружка, в предвкушении облизнувшись.

— О, еще какими! — мечтательно прищурилась я.

— Тогда что там нужно для этой прелести по рецепту? Завтра же займусь закупками.

— Немного. Мука, соль, вода — основа, а дальше возможны вариации. Например, очень вкусно, если добавить в тесто яйца, хотя это делает производство дороже. Так же можно сделать отличные друг от друга вкусы, добавляя кукурузную или гречневую муку. Еще вариант — добавить в тесто сок свеклы, моркови или шпината, и тогда мы получим макарошки разных цветов. Можно будет поиграть с этим в осенний сезон при сборе урожая — детям такое, думаю, понравится.

— Ого! Шикарная идея, точно нужно будет! — закивала Роуз. — Тогда… к ярмарке сделаем макарошки трех видов: чистые пшеничные, с добавлением кукурузной и с добавлением гречневой муки. Столик дегустации поставлю возле прилавка моего отца — он для ярмарки купил место под свои лотки и не откажет мне. Даже будет рад, что я наконец-то чем-то займусь, — расхохоталась она. — Тем более что сестрица уже даже его, при всей безграничной любви к «своей маленькой крошке», умудрилась достать вздохами по тому новому соседу.

— Что, у нее есть… какие-то продвижения после того ужина? — спросила я, всеми силами стараясь не выказывать своего напряжения.

— Да вроде не особо. — Роуз почесала подбородок. — Тот Рей просто пришел к нам, поужинал, мило общаясь со всеми, и ушел. Но Линда уверена, что он вот точно «как-то особенно на нее смотрел весь вечер», — захихикала она. — И естественно, даже не собирается сбавлять обороты. Планирует вон через пару дней ему пирог испечь и лично прибежать отнести гостинец под каким-то дурацким предлогом.

— Понятненько. В общем, будем с завтрашнего дня плотно заниматься макарошками, — вздохнула я, мысленно приказывая себе концентрироваться на деле, а не забивать себе голову личными не-моими-делами моих соседей.

Глава 10. Ярмарочные дни

Без преувеличения, ярмарки ждала вся округа! Не только те, кто так или иначе занимался сельским хозяйством, но и остальные жители. Кто-то в предвкушении потирал ладошки, надеясь купить что-нибудь нужное или просто вкусненькое по приятным ценам, а кто-то просто радовался возможности весело провести время на таком ярком событии. Ведь даже походить поглазеть на происходящее уже было неплохим развлечением.

Мне же глазеть было некогда. По крайней мере, пока не разберусь со всеми пунктами в своем списке дел, которые нужно уладить на этой ярмарке. Так что, вооружившись блокнотом и карандашом, я отправилась изучать все торговые лотки в поисках того, что мне необходимо было прикупить для хозяйства. Причем, находя каждую из точек, я не спешила тут же доставать кошелек! О нет, мои финансы все еще оставляли желать лучшего, так что действовать нужно было грамотно. Следовательно, моей главной целью было найти все точки, где продавалось то, что мне нужно, узнать там цены на интересующие меня товары, убедиться в их качестве и попробовать сторговаться с хозяином, прощупав, а сколько он вообще готов уступить? И лишь потом, записав в блокнот все сведения, выбрать, где я чем закуплюсь. Когда же набирала товар на точке — мне его загружали в телегу, одолженную у Рея, и я сама везла все это добро домой. А потом, разгрузившись, возвращалась обратно на ярмарку. Да, можно было бы и заказать у торговцев доставку домой… вот только это стоило бы дополнительных финансов. Которые я теперь экономила благодаря добрососедской заботе.

Времени все это, как и следовало ожидать, занимало немало, зато результат стоил того: я сэкономила. Причем неплохо. Можно даже сказать, что сумма, которую я потратила на закупки, была существенно меньше, чем высчитанная неделю назад в предварительных расчетах. А это значило, что хоть каких-то работников я на посевную да смогу нанять на наличные. Следовательно, уговорить их поработать на меня будет существенно проще, чем предлагай я им расплатиться поросенком.

— Огромное тебе спасибо, что выручил… снова, — улыбнулась я на второй день ярмарки, встретив Рея, как раз когда мою телегу грузили семенами кукурузы.

— Да не за что, Хлоя. — Рей улыбнулся в ответ, стоя рядом со мной. — Когда привезешь эти мешки домой — не разгружай сама, подожди меня. Я, как вернусь, помогу.

— Ох, но ты ведь уже помог мне разгружать вчера мешки с комбикормами, — смутилась я.

— Ничего, еще и с этим подсоблю, — подмигнул мужчина. — Не таскай тяжести одна, договорились?

— Ладно, обещаю дождаться тебя, — весело кивнула я. — Только домой, правда, я тоже пока еще не собираюсь. Есть кое-какие дела, так что нужно будет заскочить к подруге по этому вопросу. А уже потом буду собираться домой.

— Вот оно как, понятно.

— Тогда мы, насколько я понимаю, должны вернуться с ярмарки с небольшой разницей.

— Отлично! Значит, договорились, — заявил Рей. И, улыбнувшись мне на прощанье, пошел по делам.

Я же решила заняться своими. И пока мою телегу загружали семенами — направилась к лоткам Райсонов. Рядом с которыми, конечно же, Роуз и обустроила свою точку дегустации лапши с возможностью сделать предзаказ оной.

— Привет! Как тут идут дела с заказами? — спросила я, подойдя к подруге.

— Весьма недурственно, подружка, — хмыкнула она, демонстрируя несколько исписанных страниц блокнота. — Как я и предполагала, людям очень нравится этот твой быстрый и питательный обед. Так что замечают с интересом, пробуют с удовольствием и заказывают с энтузиазмом. Думаю, такими темпами мы заработаем не только на хороший старт производства, но и на то, чтобы заплатить нескольким сезонным рабочим.

— Ого, ты меня этими новостями просто таки обрадовала! — расцвела я, предвкушая, скольких поросят благодаря этому смогу оставить на откорм.

— Я же говорила, их будут покупать, — подмигнула она. И как раз в этот момент к лотку подошел очередной покупатель, потянувшийся за зубочисткой, на которую было наколото пару вермишелин-«бантиков». Прожевав их, он тут же заявил, что хочет оформить предзаказ.

Не желая мешать подруге работать, я попрощалась и вернулась к одолженной Реем телеге, уже к тому времени загруженной семенами. Пока что мое положение все еще оставалось критическим, но сквозь темные мрачные тучи начали проклевываться первые проблески желтого весеннего солнышка. Причем когда я подошла к телеге, солнышко выглянуло из-за туч буквально — осветив небольшой участок земли, на котором, среди лотков торговцев, стояла и телега с моими семенами. Что ж, буду считать это добрым знаком!

Улыбнувшись, я уже собиралась запрыгнуть на телегу и трогаться, как вдруг взгляд совершенно случайно зацепился за что-то красное возле колеса.

Что-то, как будто сияющее изнутри в солнечных лучах.

Замерев на миг, я прищурилась, с подозрением глядя на…

Паучью лилию, неспешно колыхавшуюся от едва ощутимого дуновения весеннего ветра.

Однозначно, это был не тот самый цветок, что лежал в коробке у меня в шкафу — изучая тот бутон взглядом долгое время, я могла без сомнений отличить его от другого, похожего. Тем не менее это определенно была паучья лилия. Цветок, который в этих краях совершенно точно не водился и водиться не мог! Как я уже успела выяснить за минувшие дни, они в этом мире в самом деле росли, но очень далеко. В королевстве Иолия, находившемся чуть ли не на другом конце света.

Более того, когда я недавно парковала здесь телегу, никаких цветов, и уж тем более красных паучьих лилий, здесь совершенно точно не росло.

Тогда откуда же он здесь взялся?

— Эй, все в порядке? Мы все мешки загрузили, ничего не забыли? — добродушно окликнул торговец, у которого я покупала семена и, вероятно, решивший, что я замерла потому, что пересчитываю-перепроверяю свои покупки.

— Да-да, все отлично, спасибо большое, — встрепенувшись, заулыбалась я.

— О, это хорошо, а то я уж было заволновался, — широко улыбнулся приветливый коренастый бородач.

Кивнув в ответ, я снова перевела взгляд на цветок…

И поняла, что его там нет! Даже следа не осталось.

По коже пробежал холодок. Ничего не понимаю. Что здесь вообще происходит? Это было какое-то видение? Или, может, иллюзия? Но если иллюзия, то чьих рук она дело? А если видение, то почему я его увидела?

Вздрогнув, я потерла плечи — словно на морозе. Из-за горящих финансовых проблем, на решение которых я бросила все свои силы, у меня совсем не было времени на поиски ответов, которые, безусловно, могли стоить мне очень дорого. Возможно, кое-какую информацию удастся найти, покопавшись в городской библиотеке… но этим я смогу заняться не раньше конца посевной.

Медленно выдохнув, я запрыгнула на телегу и направила ее в сторону фермы. Искренне надеясь, что у меня в самом деле достаточно времени.

Глава 11. Конфликт интересов

Приехав домой с ярмарки, я как раз успела покормить скотину и купленных вчера птенцов, перекусить и допить чай, когда в мою дверь постучал Рей.

— Привет! Извини, задержался немного. Надеюсь, не слишком поздно? — спросил он, когда я открыла перед ним дверь.

— Нет, что ты, — улыбнулась я в ответ. — Огромное тебе спасибо, что помогаешь.

— Всегда к твоим услугам, — подмигнул Рей. И я, быстро надев верхнюю одежду, выбежала к нему во двор. — Как я понимаю, ты уже купила на ярмарке все, что хотела?

— По большей части да, — ответила я. — По крайней мере, пока что мне этого хватит. А там посмотрим, как дальше пойдут дела.

— Мне кажется, ты отлично справляешься, — одобряюще сказал он, доставая с телеги первый мешок, который тут же понес в сторону ангара. — Видел дегустационную точку вашего со старшей Райсон продукта… лапша, кажется?

— Да, попробуем покрутить это дельце, авось чего с него и выгорит.

— Насколько я понял задумку, то идея интересная. И на вкус, кстати, весьма недурственно.

— Ты, что ли, уже и попробовать успел?

— Конечно! — засмеялся Рей. — Даже предзаказ оформил. Заказал несколько упаковок — и себе, и домой родне отправлю парочку. Будет им интересный гостинец.

— В таком случае особенно постараемся, чтобы было максимально вкусно, — заверила я, поймав себя на том, что как-то глупо улыбаюсь.

— Даже в этом не сомневаюсь, — кивнул сосед, направляясь к повозке за новым мешком.

Я же могла только диву даваться с того, как ему легко удавалось их носить. Мускулистые грузчики на ярмарке и то больше кряхтели, загружая в телегу каждый из них. Рей же… нет, не то чтобы вообще, кажется, их веса не чувствовал, но однозначно было видно, что он не слишком напрягается. Это, получается, насколько же он сильный? А ведь, судя по тому, что я видела, когда он приходил ко мне в гости и снимал верхнюю одежду, то… нет-нет, он, конечно, мог похвастаться хорошо тренированным телом. Но явно не походил на какого-нибудь молодого Шварценеггера.

Тем не менее вскоре последний из мешков уже был сложен на свое место в амбаре, а Рей, отряхнувшись, размял плечи.

— Ну, вроде бы все?

— Угу, еще раз тебе огромнейшее спасибо. Если бы не ты… — проговорила я, идя вместе с ним к повозке, как вдруг споткнулась на ровном месте и едва не полетела носом вниз! Но Рей вовремя подхватил меня.

Правда вот, в результате я оказалась фактически в его объятиях! И проклятье, совершенно четко ощутила, как на щеках моментально выступил густой румянец.

— Хлоя, ты в порядке? — заботливо выдохнул он, крепко прижимая меня к себе. И в этот момент я четко, явно ощутила, сколько же в его теле силы! Ей просто веяло, стоило прикоснуться к нему.

— Да, извини, совсем что-то в ногах запуталась, — смущенно пробормотала я, понимая, что просто физически не способна отвести взгляд от его глаз, которые затягивали, словно омут.

Ох, да что ж я творю? Соберись, дуреха! Ты ведь сейчас, секундочку, в теле молодой вдовы, у которой совсем недавно муж утопился в реке! Кто угодно решит, что с тобой что-то нечисто, если ты будешь соседям глазки строить. А тогда проблем не оберешься. Вот чего мне уж точно не хватало.

Выдохнув, я выскользнула из объятий Рея и направилась к дому.

— Ладно… пойду я, наверное, за подсчеты сяду. Нужно окончательно утрясти бухгалтерию после ярмарки, — пробормотала я.

— Конечно, удачи тебе. Если вдруг что понадобится — зови, — вздохнул он, запрыгивая на телегу и направляя ее к выезду из двора.

Спрятавшись за входной дверью дома, я быстро повесила верхнюю одежду на вешалку и побежала в ванную — поскорее умыться холодной водой.

Дела. Нужно думать исключительно о делах, и точка!

Роуз придет со списками предзаказа завтра к обеду. Тогда-то мы с ней распланируем наши макаронные дела. Ну а сейчас мне в самом деле не помешает очистить голову и засесть за бухгалтерию, подводя итоги ярмарочных закупок.

Вот только как я ни старалась сконцентрироваться на своих важных делах, получалось у меня это довольно скверно. То одни, то другие ненужные мысли все равно, раз за разом, лезли в голову. В результате я, в конце концов, поймала себя на том, что снова сидела возле деревянной коробки с цветком паучьей лилии и зачарованно смотрела на алый бутон.

Увиденное сегодня на ярмарке стояло перед глазами. Интересно, а это вообще было на самом деле, или мне просто приснился странный сон, с которым я начала путать свою реальность? И что все это значит для меня?

Может, то, что пора дотронуться до этого цветка?

Или, напротив, — что некто ищет меня, и то видение было сигналом, предупреждением. Ведь даже если так, если кто-то разыскивает меня, откуда я могу быть уверена, что тот человек не несет мне угрозы?

Иолия, далекая страна, представляющая собой возглавляемый императором союз нескольких островов, каждый из которых был отдельным феодальным округом.

Что, если эта страна, где росли паучьи лилии… и была родиной моей предшественницы? Но тогда каким образом ее занесло аж сюда? И как случилось так, что она, лишившись памяти, оказалась в браке с местным фермером?

…Есть ли в Иолии и другие кицунэ?

А что, если Хлоя в самом деле прибыла в эти края, потому что спасалась от кого-то бегством? И только благодаря стиранию памяти сумела себя обезопасить, спастись от преследователей, надежно заметя следы. В таком случае я сейчас, стараясь отыскать ответы и находя вещи, очевидно связанные с ее прошлым… фактически могу разрушать эту самую защиту.

Но точно так же все может оказаться наоборот. Она могла быть пленницей, которую стараются найти те, кому она была искренне дорога, и у кого ее отобрали.

У обоих вариантов множество нюансов, вопросов, непоняток. А я только больше теряюсь, не зная, что делать.

Дрожа от волнения, моя рука сама по себе потянулась к цветку…

Когда я услышала, как кто-то злобно, агрессивно и очень активно барабанит в день!

Едва не подпрыгнув на месте, я быстро спрятала коробку обратно в шкаф и помчала к входу в дом. Интересно, кого на этот раз принесло? Очень сомневаюсь, что снова Рея, который что-то забыл — он стучал в дверь совершенно иначе. И уж точно не Роуз — та вообще редко утруждала себя стуком, либо если стучала в закрытую дверь, то не так бешено. Миссис Морстоун тоже вряд ли — у той старушенции не достаточно сил, чтобы вот так вот колотить.

Сгорая от любопытства, я приоткрыла дверь, выглядывая во двор… и уронила челюсть!

На пороге стояла Линда Райсон. Причем из глаз ее буквально сыпались гневные искры!

— Ты… Твоя наглость вообще не знает пределов! — фурией закричала она, замахав руками.

Увидев такую неадекватную реакцию, я первым делом попыталась захлопнуть дверь, вот только девица этот мой маневр быстро разгадала и подставила ногу в крепком башмаке.

— Да что ты вообще творишь?! — выдохнула я, отступив на полшага назад.

— Что Я творю?! — взвизгнула она, побагровев от гнева.

— Верно! Что ТЫ творишь, нападая на меня прямо на пороге моего дома?

— Нет, лучше все-таки это ты расскажи мне, какого рожна вешаешься на моего Рея?! — гневно заорала Линда.

— Эм… прости, что? — икнула я, выпучив глаза.

— Только вот не нужно изображать святую невинность! — продолжала свою истерику она. — Я давно за тобой поглядываю и много чего интересного подмечаю. Но то, что было сегодня, только что… Неужели думала, я не замечу, как ты у него на шее повисла и глазки строила? Закатай губу, метелка, он мой и только мой! Так что не смей…

— Эй-эй, погоди! — выпалила я, ощутив, как от негодования внезапно прибавилось немного храбрости. — А с каких это пор он уже стал ТВОИМ?

— Тебя это не касается! — фыркнула Линда, скрестив руки на груди. — Мы с ним созданы друг для друга, это судьба! И осенью я выйду за него замуж!

— Скажи, будь добра… а сам Рей об этом вообще в курсе?

— Будет в курсе, не переживай, — ядовито рявкнула девица. — Главное, заруби себе на своем хитром носу: держись от него подальше и не смей тянуться к моему пупсику своими загребущими лапами.

— Послушай-ка, а ты часом не слишком ли много на себя берешь? Рей — не твоя собственность, и не тебе решать, с кем ему общаться, а с кем нет, — протянула я сквозь стиснутые зубы. — Даже если забыть о том, что мы с ним просто друзья…

— Как же, друзья! — цинично хмыкнула она. — Кому другому это расскажи, у кого глаза к заднице приросли. Прекрасно я вижу, какого ты в нем «друга» видишь, бесстыдница! Не успела могила твоего муженька травой порасти, а ты уже перед новым мужиком хвостом виляешь? Постеснялась бы! Но вот не ту себе цель выбрала, похотливая ты паршивка, потому что он мой! И только моим останется. У нас с ним любовь и счастье будет, я так решила! Понятно? Так что сделай так, чтобы я даже духу твоего…

Линду оборвала внезапная звонкая пощечина, с которой все звуки разом поглотила полнейшая тишина. Тишина, в которой Роуз, обойдя сестру и заступив меня от нее, яростно прошептала:

— Ты, что ли, совсем рехнулась?

Злобно засверкав глазами, девица надула губы:

— Это я-то рехнулась? Она моего Рея окучивает…

— Да, это ТЫ рехнулась, сестрица! — рявкнула Роуз, нависая над ней. — Какого демона ты устроила? Как вообще… как посмела заваливаться к соседям и устраивать скандалы, потому что решила, будто у тебя якобы есть право указывать другим людям, кто с кем имеет право разговаривать и как? Особенно когда дело касается мужчины, которому ты никто и который тебе никто.

— Какое еще «никто»?! — возмутилась Линда с новой силой. — Мы с Реем осенью поженимся и…

— И тебе пора начать, наконец, учитывать не только собственное мнение, но и мнение тех людей, которых ты включаешь в свои планы на будущее, — отчеканила подруга, прожигая сестру взглядом. — Наш сосед ничего тебе не обещал, даже не пытался что-то тебе пообещать и однозначно ничего не должен. Он, чтоб тебя, просто зашел к нам на ужин, и НЕТ! Как бы ты ни убеждала себя в обратном — не оказывал тебе никаких знаков внимания. Так что ты не имеешь малейшего права нападать на женщину, которой он, по твоему убеждению, эти знаки якобы мог оказывать.

— Да ведь она же!.. — снова попыталась закричать девица, вот только ледяной голос Роуз моментально ее оборвал:

— Она НИЧЕГО, Линда. Как и все остальные люди. Как и этот мир, который, вопреки твоим желаниям, не крутится вокруг тебя. Поэтому немедленно возвращайся домой. И если ты еще раз посмеешь поступить с Хлоей похожим образом, знай: я побеспокоюсь, чтобы ты об этом пожалела.

Поджав губу, разъяренная девушка развернулась и с поразительной скоростью зашагала к выходу из двора.

— Ох, Хлоя, прости, я даже подумать не могла, что она устроит подобное, — наконец вздохнула Роуз, обернувшись ко мне.

— Да нет, ты как раз почти вовремя, — тяжко вздохнула я.— Это, конечно, стало для меня тем еще сюрпризом…

— Слушай, а то, что она вообще несла… — перебила меня подруга, под руку проводя меня к дивану. — Скажи-ка, Хлоя, это все были исключительно ее фантазии, или я чего-то не знаю?

— Если честно, то сложно сказать, — вздохнула я, рухнув на диван, и отвела взгляд.

— То есть между тобой и нашим новым соседом в самом деле что-то есть?

— «Есть» между нами только добрососедские отношения, в рамках которых он неоднократно помогал мне и проявлял доброту, чтобы себе там Линда ни воображала.

— Но при этом… он тебе нравится, верно? — протянула Роуз, внимательно глядя на меня. Тем самым взглядом человека, который уже и сам все понял.

— Разве это важно? — бросила я, не решаясь встретиться с ней взглядом.

— Конечно же важно! — выдохнула она, уперев руки в боки. — Ведь если ты к нему небезразлична, и есть вероятность, что ты тоже ему нравишься…

— Сомневаюсь. Я ведь, в конце концов, не Линда, чтобы принимать любой добрый или даже просто вежливый жест по отношению ко мне как проявление симпатии.

— И все равно, вот А ВДРУГ?

— Даже если «а вдруг», это не имеет значения.

— Почему?

— Просто я… не уверена, что готова сейчас к новым отношениям, — прошептала я, прикрыв глаза.

— Ох, дорогая, — вздохнула подруга, приобняв меня за плечи.

— Да и Линда была права в том, что с моей стороны как-то гаденько засматриваться на нового соседа, когда сама только месяц как похоронила мужа. Пусть даже он уже достаточно долгое время пил, кутил, изменял, унижал меня и оставил по уши в долгах. К тому же у меня сейчас на первом месте должна быть выплата этих самых долгов, а не всякие шуры-муры. Иначе отвлекусь на все эти розовые сердечки в глазах и сама не замечу, как за моей спиной закроется дверь камеры долговой тюрьмы.

— В этом ты, конечно, немного права… — призадумалась Роуз. — Тем не менее это не значит, что тебе следует намеренно отталкивать хорошего мужчину, который тебе небезразличен, если ты тоже ему нравишься.

— Только вот я, не забывай, все еще не знаю его достаточно, чтобы быть уверенной, что он… в самом деле так хорош, как кажется на первый взгляд, — пробурчала я, повесив нос. — Все они ведь поначалу кажутся такими прекрасными принцами. А пройдет время, привяжут тебя к себе покрепче… и полезут у принца копыта с хвостом.

— Что скажешь, с твоим-то опытом такого и правда не странно опасаться. — Подруга печально покачала головой. — Тем не менее, если чувствуешь, что сердце в самом деле к кому-то тянется, не стоит сразу, вот так радикально, отворачиваться от своих чувств. По крайней мере, попробуй присмотреться-прислушаться, а там уже будешь решать, как лучше для тебя. Ну и при этом не особо увлекаться, чтоб дела по ферме, естественно, из-за этого не пострадали.

— Увы, боюсь, пока я неспешно буду присматриваться-прислушиваться, Линда или еще какая менее осторожная-разборчивая девушка его себе уведет. А я к тому времени, начав на что-то решаться, как раз и останусь с носом и уже разбитым сердцем в тот момент, когда он поведет другую под венец.

— На счет Линды не беспокойся, — подмигнула Роуз. — Тут я буду держать ухо востро, и чуть что — дам знать. Но, судя по тому ужину, вряд ли тебе есть о чем беспокоиться. Что же касается каких-то других девушек, то у тебя, как у его соседки, однозначно есть преимущество! Так что обещай, по крайней мере, подумать. А с финансовыми делами как-нибудь вместе разберемся.

— Хорошо, обещаю, — улыбнулась я, крепко обнявшись с подругой.

Кто знает, может, в чем-то она да права?

Глава 12. Шепот весны

Несмотря на все опасения и невзгоды, ферма потихоньку входила в ритм. Коровка доилась, радуя молочкой, которую я готовила из ее жирного молочка. Кролики росли и плодились, к счастью, пока не болея. Купленные на ярмарке несушки подрастали, а индюшата бодро бегали, щипая молодую травку в открытом загоне. Тем временем в соседнем стабильно набирали вес поросята, всего три из которых, вместе с теленком, пойдут в уплату наемным работникам, остальные же останутся у меня на откорм. Что, к слову, стало возможно благодаря Роуз. Ведь первые заработки с нашего с ней лапшичного бизнеса, полученные с предзаказов и не ушедшие на непосредственно производство, она одолжила мне. По принципу «просто вычту это из твоей доли со следующего дохода».

С самой лапшой все шло стабильно хорошо. На первых порах мы решили лепить продукцию у меня на кухне и сушить возле печки. По крайней мере, пока не достроится небольшой цех у меня во дворе — что, кстати, уже должно было вскоре случиться. В конце концов, ночи становились теплее, и уже совсем скоро растопленная в доме печь будет превращать мое жилище в сплошную сауну. Поэтому как только мастер, нанятый Роуз, закончит помещение, производство переедет туда.

Так же в планах у нас было нанять парочку поваров, которые будут все это добро лепить-сущить-упаковывать, чтобы Роуз могла заняться продвижением. Но сейчас, когда мы только начинали, то решили не торопить события. И для начала своими силами отстреляться с предзаказами, которые набрали на ярмарке. А уже потом, получив полные оплаты за них, смотреть на свои доходы-расходы и решать вопрос найма работников для производства.

На время мы отложили эти вопросы, поскольку у меня была другая крайне важная задача: посевная. Все еще будучи крайне ограниченной в финансах, я вкалывала на полях вместе со своей сезонной рабочей силой, заботливо высаживая купленную рассаду и сея семена. Когда же с этим было покончено, мне понадобилось пару дней, чтобы просто поверить в то, что самое главное удалось! Теперь важно тщательно ухаживать за полями и не допустить потери будущего урожая.

Стараясь хотя бы один день не думать обо всех прочих нависающих надо мной проблемах, с которыми нужно будет в срочном порядке разбираться, я решила дать себе немного расслабиться и разгрузить голову. Так что, накинув шаль, вышла вечером в сад, который уже совсем скоро начнет преображаться от магии весны. После того как морозы с концами отступили, каждый день становился все теплее и теплее. Теперь даже ночью, стоя в саду с шалью на плечах, я не ощущала холода. Просто не верится, как все отличалось от того дня, когда я впервые очнулась в этом мире!

Вдохнув сладкий вечерний воздух полной грудью, я прислонилась в пульсирующему соками стволу высокой абрикосы, которая уже совсем скоро зацветет…

И удивленно вздрогнула, шире распахнув глаза. Но нет, не показалось — ко мне в самом деле приближался Рей!

— Добрый вечер, — улыбнулся он, прислонившись к тому же дереву. — Извини, что без спроса. Увидел, что ты вышла погулять, и решил забежать поздороваться.

— Ничего, я всегда тебе рада, — ответила я, понимая, что мои щеки немного зарумянились от смущения. Он… стоял так близко! — Хотя даже странно, как это я не заметила, когда ты подошел?

— Наверное, просто залюбовалась природой, — засмеялся мужчина, не сводя с меня глаз.

— Похоже на то, — вздохнула я, всеми силами пытаясь совладать с участившимся сердцебиением. — Да и, наверное, просто я сейчас слишком замотавшаяся и уставшая, чтобы внимательно смотреть по сторонам.

— И не поспоришь, посевная выдалась непростая. Особенно, как я понимаю, для тебя.

— Очень. Тем не менее я, похоже, справилась! Хотя самой, если честно, в это не верится, — проговорила я, просто не в силах отвести взгляд от его глаз. — Еще раз спасибо, что помогал все это время. Ты в самом деле хорошо меня выручал.

— Что ты, Хлоя, мне даже как-то неловко.

— То есть неловко?

— Вся эта ситуация… я ведь мог бы сделать для тебя и больше, если бы только…

— Я бы не стала просить у тебя больше, чем ты сделал, и не смогла бы принять такую помощь, — перебила его я, понимая, что он собирался сказать. — Ты же сделал достаточно, чтобы я сумела разобраться со своим, можно сказать, первым острым кризисным этапом сама, не чувствуя себя обязанной тебе. А для меня это важно.

— И для меня, — шепнул Рей… и я ощутила, как его рука коснулась моих пальцев. Сердце пропустило удар. — Для меня было важно, чтобы ты не чувствовала себя обязанной мне. Потому не решался сделать для тебя больше, хотя сделал бы, если бы ты только попросила.

— Но, как видишь, это было к лучшему, — прошептала я и вздрогнула, когда мужчина взял меня за руку, медленно, осторожно переплетая пальцы.

— Верно, — тихо выдохнул он… И подался вперед.

Замерев, я успела сделать лишь один короткий вдох, прежде чем ощутила прикосновение его губ к своим губам. Словно в невесомости, я неподвижно стояла на месте, просто удивляясь тому, как до сих пор не свалилась с ног от головокружения. И лишь минуту спустя до моего сознания дошло понимание того, что я уже отвечаю на его поцелуй, а моя рука коснулась его щеки!

Сладко. Нежно. Словно потоки теплого весеннего ветра.

Когда же Рей, наконец разорвав поцелуй, отстранился, меня будто подбросило высоко в небо ураганом! Перед глазами плясали белые искры, ноги едва держали меня, и я порадовалась, что рядом все еще есть дерево, на которое можно опереться. В то, что сейчас произошло, просто невозможно было поверить. Он… поцеловал меня! В самом деле поцеловал! И это чувство было не сравнимо ни с чем, что мне доводилось испытывать раньше. Просто взрыв чистейшего волшебства.

Не в силах ничего сказать, я стояла на месте, продолжая смотреть ему в глаза. И по его взгляду видела, что он тоже растерян. Что для него этот поцелуй, похоже, стал таким же «спонтанным сюрпризом». А еще, положив ладонь ему на грудь, почувствовала, как сильно колотится его сердце.

— Уже… поздно. Наверное, мне лучше пойти домой, — прошептала я, не сводя с него затуманенного взгляда. — Увидимся позже. Хорошо?

Кивнув, мужчина крепко сжал мою руку, лежавшую на его груди, и, поднеся ее к лицу, прижался к ней губами.

— Да, Хлоя. Спокойной ночи. До завра, — проговорил он, выпуская мою ладонь.

Неровно кивнув от накатившей крупной дрожи, я развернулась и пошла в дом. Не оборачиваясь. И понимая, что едва зайду внутрь, едва закрою за собой дверь — взрыв эмоций разорвет меня на части!

Глава 13. Слухи

Сегодня утром я помогла Роуз отправить почтой последнюю партию упаковок лапши, предзаказанной на ярмарке. Что нас особо радовало, к этому дню пришло уже несколько писем от довольных клиентов, желающих заказать еще, а также от их друзей, которые попробовали новое блюдо, и оно им понравилось. Так что на завтра мы с подругой запланировали совещание, на котором собирались разобраться с нашей дальнейшей бизнес-стратегией.

Ну а сегодня мы решили взять заслуженный выходной! Роуз, все это время активно лепившая лапшу, решила потратить его на то, чтоб поваляться дома на диване с книгой. Я же, пахавшая минувшие дни на поле во время посевной… тоже решила посидеть за книгами, но уже в городской библиотеке. Увы, хоть посевная и закончилась, но в обозримом будущем беззаботной жизни не предполагалось. Ведь день, когда я должна буду внести первые выплаты по распискам, неумолимо приближался. И если к тому времени не заработаю нужную сумму — у меня отберут землю, которую я с таким трудом засеяла-засадила. Следовательно, мне предстоит активно барахтаться. А это значило, что у меня снова не будет особого времени на то, чтоб прохлаждаться в поисках ответов на крайне важные вопросы о происхождении хозяйки моего тела. Так что следует хотя бы сегодня попытаться узнать как можно больше из доступных мне источников, коим являлась городская библиотека. А там кто знает, может, я натолкнусь на какие еще зацепки, которые подскажут, что да где копать дальше?

С этими мыслями я, стараясь всеми силами не смотреть смущенными глазами в сторону участка Рея, запрыгнула на велосипед и покатила в сторону города.

День выдался приятным, теплым. Солнышко нежно грело уже с самого утра, в воздухе стоял крепкий запах весны, а перед моими глазами простирались недавно засеянные поля, что скоро начнут активно зеленеть. И возможно, дело было в том поцелуе, после которого мое сердечко никак не переставало волнительно трепетать… но меня не покидало чувство легкого оптимизма.

Добравшись до города, я проехала в его центральную часть, оставила велосипед на велостоянке возле библиотеки и прошла внутрь. Насколько я припоминала из воспоминаний предшественницы, абонемент в библиотеке у нее когда-то был. А точнее — записалась она туда, как раз когда очнулась без воспоминаний, и, немного освоившись, пыталась как можно больше узнать о мире вокруг нее. Потому все время, что не помогала своему тогда еще будущему мужу на ферме, проводила как раз в читальном зале за книгами. Но последний год — с тех пор, как Марк начал пить-кутить — она туда не заглядывала.

— Добрый день, — улыбнулась я, подойдя на входе к столику регистрации. И протянув свой старый читательский билет, сказала: — Мне бы абонемент продлить.

— О-о-о-о, миссис Веллер? — удивленно проговорила пожилая тетка, отведя глаза от своего вязания. И возможно, мне показалось, но что-то в ее взгляде, когда она посмотрела на меня, мне не понравилось. Было там какое-то… я бы сказала, презрение.

Странно. Не помню, чтобы Хлоя особо конфликтовала с кем-то, кроме миссис Морстоун. А никто из работников городской библиотеки вроде не числился в списке близких подружек сварливой соседки.

В чем же тогда причина? Или, может, я просто выдумываю себе лишнего, а эта искривленная надменным отвращением мина — не более чем «стандартное выражение лица» этой разочарованной в жизни женщины?

— Да, давненько не виделись. Были… кое-какие проблемы в жизни, никак не дающие добраться до книг, — нервно захихикала я. — Так сколько сейчас за продление абонемента?

Услышав ответ, я положила на стол несколько монет и пронаблюдала за тем, как тетка, со все тем же выражением лица, поставила на читательском билете печать, подтверждающую, что я могу пользоваться услугами библиотеки до конца этого года. Поблагодарив ее (и получив в ответ еще более брезгливый взгляд), я торопливо забрала билет и направилась во второй читальный зал, где располагался отдел с литературой о разных странах мира, их географии, истории, культуре. Именно там я, найдя нужный стеллаж, начала просматривать полки с книгами, посвященными Иолии. И отобрав для себя стопочку, направилась с ними к столику библиотекарши, чтобы та записала их в мой формуляр.

— Однако же неожиданная встреча, миссис Веллер, — протянула та, вписывая книги. И… мне снова показалось, или в ее голосе тоже прозвучали слегка презрительные нотки? Ничего не понимаю.

Стараясь не обращать на это внимание и продолжая убеждать себя, что мне просто показалось, я прошла к одному из дальних столов читательского зала, расположенному как раз возле окна. И положив на него набранную гору книжек, принялась листать их, одну за другой, в поисках информации, которая могла быть мне полезной.

Как оказалось, там, на далеком архипелаге, магия буквально просачивалась из-под земли. Это был край, где волшебство витало в воздухе. И вещи, которые здесь казались чем-то из ряда вон, там считались обыденностью.

В Иолии кицунэ не просто водились, а были очень редкими и почитаемыми созданиями, которые считались посланниками богов на земле. Живя неподалеку от людей, но при этом скрываясь от их глаз за высокими стенами дворцов, они прятали лица за вуалями и мало кому из смертных позволяли смотреть на себя. Что там, даже среди подобных себе не спешили раскрывать свои истинные лица.

Но больше всего эти создания любили использовать иллюзии: магию, которой могли играючи заставить кого угодно увидеть что угодно. В том числе наводили на себя стойкие фальшивые образы, которые могли спокойно держаться годами — особенно у тех кицунэ, которые прожили уже не одну сотню лет, укрепив свою силу. Обычным делом были случаи, когда кицунэ иллюзиями создавали себе новую внешность, а потом брали в любовники смертного юношу или девушку, селили их в своем дворце и годами жили с ними вместе. Порой даже до самой смерти возлюбленного. И лишь похоронив его, развеивали фальшивый образ, либо брали себе новый. Но ни в коем случае не позволяли смертной пассии увидеть свое истинное лицо.

Исходя из этого, среди иолийцев ходили поверья о том, что кицунэ часто маскируются иллюзиями, притворяясь людьми, выходят из своих дворцов без свиты и вуалей на лицах и под видом странников гуляют среди людей, глядя на то, как и чем те живут. Что для них — созданий, чей век бесконечно долгий — нечто обыденное, и в то же время особенное.

Однако больше всего я затаила дыхание, когда вычитала в одной из книг нечто крайне занимательное!

Как оказалось, душа кицунэ была заключена… в жемчужину, которую те всегда носили с собой. Иногда — просто во рту, иногда — в виде ожерелья или браслета. И согласно легендам, если человеку удастся отобрать у лисицы ее сокровище, та выполнит любое его желание. Только вот было одно очень серьезное «НО»: подобное гордые и злопамятные кицунэ не спустили бы так просто. И позже за это желание пришлось бы очень и очень дорого расплачиваться.

Зажав рот ладонью, я откинулась на спинку стула и медленно выдохнула.

Неужели… встретив когда-то кицунэ и поняв, кто перед ним, Марк украл у нее жемчужину с ее душой? Тогда не загадал ли он, чтобы эта кицунэ, притворяясь человеком, осталась с ним навсегда, даруя его ферме достаток и процветание? А чтобы уж точно никуда не делась — добавил к своему желанию пункт о том, чтобы она сама же начисто стерла свою память, а может быть, даже и личность? И для надежности, чтоб «хвосты с ушами» вдруг не проявились, докинул тот самый браслет, который и рассыпался, стоило мне к найденной жемчужине прикоснуться.

Вероятно, он думал, что таким-то образом уж точно избежит той самой расплаты за свое желание и отобранную у лисицы жемчужину. Вот только, как показали дальнейшие события, даже здесь кицунэ перехитрила его и заложила в исполнение желания то, что в скором времени успех вскружит фермеру голову, и тот, кто пленил ее, в итоге погибнет. При этом она понимала, что, скорее всего, при таком раскладе Марк и ее потащит за собой на дно. Но не боялась этого и решила, что готова заплатить такую цену, лишь бы поквитаться с тем, кто настолько мерзко с ней обошелся. Решил привязать к себе, лишил свободы и потоптался по ее чести и гордости.

Интересно, а не поэтому ли в результате в тело Хлои притянулась моя душа? Возможно, нечто подобное тоже было заложено в заклятие, которое она сплела, исполняя желание шантажировавшего ее Марка?

Если все так, если я в самом деле делаю верные выводы… то, получается, мой покойный муженек — еще большая мразь, чем я даже изначально представляла! Да уж, а я еще на бывшего мужа из родного мира жаловалась… как оказалось, нет пределов «совершенству»!

Медленно выдохнув, я снова зарылась в книги. И вскоре нашла еще кое-что интересное: в Иолии паучья лилия, среди ее множества значений, так же считалась цветком кицунэ из-за символизма, связанного с этим цветком. В той далекой стране паучьими лилиями, чьи луковицы были ядовиты, засеивали кладбища, чтобы отогнать от них грызунов, а также на полях сражений, где было пролито много крови, дабы барсуки и лисицы не разрывали неглубокие могилы. Соответственно, алая паучья лилия получила в народе дурную славу и ассоциации с потусторонним миром.

Когда я закончила перелистывать последнюю из отобранных книг, за окном уже начало темнеть, а моя голова гудела от полученной информации, словно пчелиный улей. И в этой голове все навязчивее звучал вопрос: «Так каким образом все-таки девятихвостая кицунэ из Иолии, прожившая не менее тысячи лет, могла оказаться здесь, в королевстве на другом конце мира?»

Теряясь в догадках и самых безумных теориях, я сдала книги, снова ощутив на себе презрительный взгляд библиотекарши, и быстрым шагом вышла из старого здания, к своему велосипеду.

Похоже, в городке как раз начинался час пик. Спеша с работы домой, люди высыпались на центральные городские улочки. Где, конечно же, особенно активизировались разнообразные магазинчики, увеселительные заведения или просто торговые лотки, предлагающие прохожим чем-нибудь перекусить на ходу. Конечно, городишко этот был совсем небольшим, и жителей в нем обитало намного меньше, чем в моем городе из родного мира, и уж тем более — в крупных мегаполисах. Тем не менее это вечернее оживление все равно ощущалось. И после длительного пребывания на ферме, вдалеке от города, где рядом, кроме соседей, были только несколько наемных рабочих во время посевной, эта милая живенькая атмосфера казалась особенно приятной.

— Эй-эй, смотри! А это часом не… — услышала я и, инстинктивно повернув голову на источник, увидела двух пожилых женщин, одна из которых указывала на меня взглядом, и чуть ли не тыкала пальцем.

— Да, точно, она! Вот же человек без стыда… — выдохнула другая, как вдруг, заметив, что я на них смотрю, моментально замолчала.

— Эм-м-м… в чем проблема? — напряженно протянула я и, катя велосипед рядом с собой, подошла к ним.

— Как есть бесстыжая! — уже открыто и довольно громко фыркнула первая, вероятно, решив перейти в наступление. Тем временем вторая, видимо, вдохновленная ее примером, и на себя напустила борзого виду.

— Во-во, постыдилась бы! — заявила она, привлекая к нам внимание всей площади… что лично мне, если честно, не очень понравилось. Особенно с поправкой на то, что в городках вроде этого чуть ли не все жители друг друга знали если не лично, то, по крайней мере, о тех персонах, что больше всех на слуху. И увы, но в силу определенных обстоятельств я была в этом самом списке людей, о которых наслышана вся округа!

— Может, хотя бы, потрудитесь объясниться, чего и по какой причине я должна была бы стыдиться? — напряженно протянула я предельно вежливым тоном.

— Как же, теперь под дуру косить будет! — фыркнула первая, уперев руки в боки. — Значит, как наша безутешная вдова скрашивает свой траур интрижками — в порядке вещей. А как ей говорят, что прыгать в койку другого мужика, когда твоего мужа в могиле еще черви не доели — это бесстыдство, так мы сразу возмущаемся!

— Что вы вообще несете? Какие еще «койки другого мужика»? — возмутилась я, выпучив глаза.

— Ой, вот только не изображай тут невинность, — тявкнула вторая, продолжая привлекать внимание прохожих. — Уже весь город в курсе, что у тебя интрижка с твоим новым соседом! Милдрет Морстоун своими глазами видела, как вы вечерком в саду засасывались!

И тут меня прошиб холодный пот. Вот же старая сволочь! Оказывается, она мало того что в свои-то годы НАСТОЛЬКО глазастая, что сумела разглядеть нас поздним вечером с из окон своего дома (она, что ли, с биноклем там за мной следила?). Так еще и язык у нее настолько длинный и быстрый, что она уже успела разнести об этом на весь город? Причем приправив единственный увиденный ею факт одного поцелуя такими бурными фантазиями, будто узрела там целую оргию со стаей диких животных! И теперь…

Теперь мне становились понятны все те косые, презрительные взгляды, которые я замечала на себе сегодня, выбравшись в город.

Так вот оно, значит, как. Не сумев выжить меня своим предложением выкупить мою ферму за гроши, которых едва хватало, чтобы покрыть долги, она решила скрасить ожидание зимы (когда меня, согласно ее надеждам, должны запереть в долговую тюрьму) тем, чтобы смешать меня с грязью? Сделать так, чтобы весь город в мою сторону плевался, и даже те, кто ранее испытывал ко мне сочувствие, лишь презрительно морщились?

Вот же старая гадина! Зря, ой зря я расслабилась, не видя ее долгое время вместе с той бешеной псиной! А она, оказывается, не просто всегда была рядом, но еще и оставалась начеку, все это время только и выискивая повода подпортить мне жизнь. Я же взяла и потеряла бдительность, позволила себе так по-глупому подарить ей повод для торжества…

— Как таких, как ты, вообще земля носит? — громогласно продолжала первая тетка, приковавшая к себе внимание уже целой толпы. — Неужели вот нисколечко внутри ничего не дергается, когда ведешь себя так? Небось мечтала, на какого еще мужика можно было бы наброситься, еще до похорон! А напоказ перед всем городом такое горе изображала, когда гроб с мистером Веллером на кладбище несли. Хотя я начала что-то подозревать, когда ты уже через три недели после его смерти и перестала на то кладбище ходить — своими делами занялась. Ну конечно, как раз примерно тогда новая цель на горизонте появилась, чего ж прошлого мужчину вспоминать? Это ведь для порядочных вдов — по мужу скорбеть, а не для каких-то дешевых…

— Как занимательно, — внезапно прозвучал громкий, холодный мужской голос, твердых ноток которого оказалось достаточно, чтобы тетка, проглотив язык, уставилась на Рея, внезапно появившегося из толпы. — Так значит, к ее покойному супругу, который, как я успел разузнать, долгие месяцы перед своей смертью не вылезал из запоев, открыто изменял своей жене, унижал ее и в результате оставил огромнейшие долги… к нему у вас, как я понимаю, претензий нет? Только к Хлое, верно?

Повисла гробовая тишина. Вся толпа, успешно собранная посреди площади возмущенной теткой, молча стояла на месте, не сводя глаз то с меня, то с моего внезапно появившегося соседа.

— Интересно, а до того, как мистер Веллер свел счеты со своей не самой добропорядочной жизнью… — продолжал мужчина, глядя на теток с ледяным гневом. — Все те месяцы, что он дебоширил по кабакам, соря взятыми у ростовщиков деньгами, чтоб задаривать подарками ветреных девиц и угощать вином всех своих собутыльников… Вы ведь наверняка перемывали ему все косточки. Обсуждали, какой он такой-сякой, как ужасно, что рядом с вами такой мерзкий человек живет, и какая дура набитая его жена, раз до сих пор терпит все это вместо того, чтоб уйти от него. Причем неважно, что уходить-то ей было некуда, и у себя ее вы бы не поселили — кому же она нужна? Тем более что вдруг ее буйный муж-алкоголик потом за ней к вам в гости придет и погром устроит? Но вот все равно она была «дура, раз не уходила даже босиком на мороз». Я угадал? Вы ведь об этом сплетничали, пока Марка Веллера не нашли утопленным? — строго выпалил он, прожигая взглядом толпу, в которой каждый поторопился спрятать взор.

Прохожие оцепенели. А Рей продолжал:

— Только вот едва мистер Веллер умер, то, видимо, внезапно стал прекрасным человеком, образцовым мужем, идеальным соседом и вообще святым, раз из памяти его вдовы должны были моментально испариться все пережитые по его вине унижения и издевательства. А браслет должника она и вовсе, наверное, обязана была воспринимать как благодать, ведь эти долги — последнее, что осталось ей от покойного супруга. И садясь в долговую тюрьму, она обязана была испытывать благодарность к этому широкой души человеку, что до конца ее дней оставил для нее такую ПАМЯТЬ. Поэтому, как я понимаю вашу логику, теперь Хлое следовало уйти в монастырь и до глубокой старости носить траур по такому расчудеснейшему мужу, и даже спустя годы не думать о том, чтобы хоть краем глаза на какого-нибудь другого мужчину посмотреть. Ведь, чтоб вас всех, она была ТАК СЧАСТЛИВА в этом браке с этим СВЯТЫМ ЧЕЛОВЕКОМ! Разве живя в ТАКОМ ЗЕМНОМ РАЮ, можно вообще хоть немного желать встретить кого-нибудь другого? Того, кто будет ценить тебя и заботиться, а не относиться к тебе, как к тряпке, о которую можно вытирать ноги, потому что уверен: этой женщине от тебя некуда деваться. В самом деле, И КАК ОНА ПОСМЕЛА принять чьи-то ухаживания, а?

Не поднимая пристыженных взглядов, толпа начала торопливо расползаться — так, словно пыталась изобразить, что не только не обращала внимания на громкие слова теток, но и не слышала их. Будто они и не говорили ничего вовсе. Что же касается самих теток, то они только и могли, что неподвижно стоять на месте, открывая и закрывая рты — будто рыбы, выброшенные на берег.

— Так что вы там говорили, уважаемые? — холодно протянул Рей, подступив к ним так близко, что казалось, хочет наступить на них и раздавить, размазав по брусчатке.

— Н… ничего, мистер Торнер, — икнула вторая тетка. — Мы… не это имели в виду…

— Нет, я прекрасно понимаю, что вы имели ввиду именно это, и не позволю вам так просто соскочить, то ли самим изображая дурех, то ли держа за дурака меня, — оборвал он, и каждое его слово напоминало удар топора. — Я требую немедленных извинений перед Хлоей. Сейчас же.

— Да, конечно, простите, миссис Веллер, — затараторила первая тетка.

— Мы были неправы, просим принять наши искренние извинения, — закивала вторая.

— Вот и отлично. Всего хорошего, — строго проговорил он. И, взяв меня за руку, повел по улице, при этом второй рукой толкая вместо меня мой велосипед.

— Рей… спасибо, — растерянно прошептала я, когда мы немного отошли.

— Прости, я… мне очень жаль, что так вышло, — вздохнул мужчина, крепче сжав мою руку. — Я должен был подумать о том, какие последствия могут быть у моих действий. И последнее, чего я хотел, так это чтобы ты пострадала из-за меня.

— Все хорошо, — шепнула я и, сделав глубокий вдох… переплела с ним пальцы. — Я рада, что ты оказался здесь. Сейчас.

— Я тоже, — улыбнулся он, тепло посмотрев мне в глаза. — Моя телега стоит неподалеку. Заехал в город прикупить кое-чего и обратил внимание на ту толпу. Давай подвезу. Нам, в конце концов, по пути. Для твоего велосипеда места хватит. Как, согласишься?

— С огромным удовольствием, — кивнула я, сама не веря тому, как радостно стучит мое сердце.

Пройдясь немного по шумным улочкам, мы остановились возле знакомой мне телеги. В которой, как оказалось, уже лежало несколько мешков и сумок с тем, что Рей купил сегодня в городе. Забросив туда еще одну — ту, что была у него на плече — мужчина с легкостью поставил в телегу мой велосипед. А затем, подав мне руку, помог забраться и сесть поудобнее. Напоследок запрыгнул сюда сам, сев рядом. Так близко, что я ощущала тепло его тела, в котором так сильно хотелось греться!

Уже несколько минут спустя мы выехали из города. И когда его мягкие огни остались позади, а сумерки сгустились, единственным источником света для нас осталась лампа, висевшая слева от меня. И еще разве что бледный месяц, светивший в усыпанном звездами небе.

— Знаешь, а ведь если бы мы с тобой сейчас не встретились, тебе бы пришлось ехать домой одной, на велосипеде, по темноте. Пускай ты не маленькая девочка, а в этих краях не особо часто встретишь диких зверей… и все же это опасно, — вздохнул Рей, глядя прямо перед собой, на по-весеннему влажную дорогу. — Почему ты не выехала из города раньше?

— Признаю, мой косяк. — Я пожала плечами. — Засиделась немного в городской библиотеке и забыла о времени. Поняла, что следует поторопиться, уже когда за окном начало смеркаться и из-за освещения стало заметно труднее читать.

— Что же ты там такое интересное читала? — рассмеялся мужчина.

— Да просто захотелось немного побольше разузнать о… разных странах мира, — протянула я, понимая: лучше мне не сообщать другим людям, что именно я искала, и особенно — что в результате нашла. — Как-никак, когда помнишь лишь три последних года своей жизни, и те прожила в небольшом городишке вдалеке от столицы, книги — единственное окно в мир. И сейчас, когда посевная позади, а надо мной больше не стоит вечно пьяный муж с талией очередной любовницы в одной руке и новой долговой распиской в другой… захотелось снова немного заглянуть в это окошко. Пока появился хоть один день, свободный от проблем, которые нужно решать.

— Понятно. Да, наверное, это немного грустно — быть в твоем положении. И знаешь… — медленно выдохнул он, переведя на меня взгляд. — Думаю, разобравшись с этими долгами, тебе нужно немного попутешествовать. Не обязательно далеко, хотя кто знает, куда тебя заведут ноги! Просчитать хорошенько благоприятное время, нанять управляющего, который займется фермой в твое отсутствие, и полетать за пределами привычного скворечника.

— Звучит заманчиво. Вот только, боюсь, мне не хватит на такое решимости — взять и полететь так просто за горизонт.

— А если вместе с тобой полечу я? — неожиданно спросил Рей, накрыв ладонью мою руку, лежавшую на коленях.

— Тогда, думаю… почему бы и нет? — внезапно выдохнула я, улыбнувшись.

За секунду до того, как эту улыбку поймали теплые губы Рея.

Тихонько застонав, я подалась ему навстречу, запуская пальцы в черные волосы — такие мягкие, гладкие, приятные на ощупь. Пропускать их сквозь пальцы оказалось настоящим блаженством!

— Значит, решено, — прошептал мужчина, щекоча мои губы своим теплым дыханием. — Однажды мы с тобой обязательно вместе отправимся в путь. И я покажу тебе самое прекрасное, что есть в этом мире.

Глава 14. Важные слова

Пораскинув немного мозгами на пару с Роуз, мы пришли к нехитрому выводу: наше маленькое лапшичное дельце неплохо пошло. Новых заказов прибывало немало, продукт местному народу явно зашел, а значит, имело смысл увеличивать производство. А Роуз, соответственно, с ее-то мозгами, однозначно принесла бы намного больше пользы с продвижением лапши, а не просто стоя на кухне за ее лепкой. Поэтому мы решили рискнуть и в самом деле нанять парочку поваров, чтобы те взяли на себя изготовление.

Роуз же решила, кроме прямых продаж по почте, попытаться договориться с магазинами, дабы те взяли себе нашу лапшу на реализацию. Для начала — с местными продуктовыми лавочками. Ну а если дела продолжат идти так же — отправиться на поиски точек сбыта в разных городах.

Когда решения были приняты, пришло время их воплощения, чем моя напарница и занялась. Я же…

Я внезапно осознала, что после ее ухода больше ничто не отвлекает меня от мыслей о Рее и нашем с ним уже втором поцелуе. Едва воспоминания о нем снова накатили, по спине пробежала волна дрожи — одновременно сладкой и немного пугающей. То, что я чувствовала, было для меня чем-то совершенно новым, иным, кардинально отличным от всего, известного мне ранее. И с учетом всей ситуации, я до сих пор не была уверена, к добру ли это, или же наоборот — мне следует начинать серьезно опасаться? Но я… хотела быть с ним рядом. Хотела слышать его голос. Чувствовать его тепло… и, черт возьми, ощущать вкус его губ! Да и вообще, разве можно от такого-то мужчины и не потерять голову с концами?

Тяжко вздохнув, я рухнула на диван в гостиной и запрокинула голову. Мысли путались.

К слову, даже странно, что Роуз не поднимала эту тему. Неужели до нее эти слухи еще не дошли? Хотя мне казалось, во всей округе не осталось даже дворовой собаки, которая об этом не слышала…

Как вдруг я буквально подпрыгнула, потому что мои в-облаках-витательные мысли перебил внезапный стук в дверь! Не слишком настойчивый, даже, можно сказать, деликатный.

Сердечко екнуло. Выдохнув, я медленно поднялась и открыла неожиданному гостю, которым в самом деле оказался Рей.

— Привет, — улыбнулся он. — Можно зайти?

— Да-да, конечно, — смущенно закивала я, пропуская его внутрь.

Кивнув, мужчина снял куртку и, повесив ее у входа, прошел за мной в гостиную.

Мне казалось, я сейчас потеряю сознание от сердцебиения и гулкого пульса, бешено стучащего в висках.

— Хлоя, нам нужно поговорить, — вздохнул он, остановившись посреди гостиной.

Я замерла, душа как будто покинула тело, вылетев через макушку. В коленях — слабость, перед глазами — темные вспышки.

Неужели он… хочет извиниться за те оба поцелуя, предложить сделать вид, что ничего не было, и остаться друзьями, потому что они были ошибкой? Конечно, умом я понимала, что для меня, в моем текущем положении, так, наверное, будет лучше. Но вот сердце от одной только мысли об этом хотело болезненно сжаться!

— О чем? — слабым голосом спросила я, сминая пальцами юбку.

Мужчина обернулся и посмотрел мне в глаза. Сердце пропустило удар.

— Ты дорога мне, очень дорога, — прошептал он, сделав шаг навстречу. — И я… не могу этого отрицать ни перед тобой, ни перед собой. Так же, как и молчать о своих чувствах к тебе.

По телу словно разлилось искристое тепло от маленького взрыва, которым вспыхнуло мое сердечко.

— И я… хочу быть с тобой. Очень хочу, — продолжал он, оказавшись так близко, что я ощутила тепло, исходящее от его тела. — Не просто как сосед, с которым у тебя хорошие отношения. Не просто как друг, всегда готовый прийти на помощь, а… Как мужчина, который просто без ума от тебя.

Голова кружилась, словно я только что сошла с карусели. Дышать было трудно, а ноги уже просто не держали, и я не сразу поняла, что пошатнулась. Что Рей, подхватив меня, придерживает мою талию, а его губы снова так близко к моим!

— Я все понимаю, — вел дальше мужчина, не выпуская меня из объятий. — Понимаю, что ты сейчас… в очень непростой и неоднозначной ситуации. Понимаю, через что тебе пришлось пройти. Поэтому ни в коем случае не стану тебя торопить, не буду ничего требовать здесь и сейчас. Я просто… прошу тебя дать мне шанс. И обещаю сделать все, чтобы ты была счастлива со мной. Чтобы ни на миг не пожалела о своем решении, если однажды в самом деле мне откроешься.

— Рей, я очень хотела бы этого, — прошептала я, чувствуя, как дрожит голос. — И ты в самом деле небезразличен мне. Но ты сам уверен в этом? Уверен с пониманием того, что я ничего не помню о своем прошлом и сама не представляю, насколько велики масштабы того «что угодно», которое может в нем скрываться?

— Уверен, — улыбнулся он, коснувшись моей щеки. — Кем бы ты ни была в прошлом, это не так важно. Потому что здесь и сейчас ты та самая женщина, ради которой я готов на что угодно.

— Тогда… поцелуй меня, — выдохнула я, несмело обвив руками его спину.

И мое маленькое желание было тут же исполнено!

Ох, святые небеса, как же пьянили его губы! Как согревали его объятия. Как успокаивало его быстрое сердцебиение. Просто не верилось в то, что это происходит. Что сейчас Рей стоит рядом со мной и целует меня. Что минуту назад я услышала все то, что он мне сказал. И что теперь мы…

Кажется, вместе? Пара?

Осторожно отстранившись, мужчина посмотрел мне в глаза и улыбнулся, а я ответила на его улыбку.

— Знаешь, у тебя очень красивые глаза, — проговорил он, скользя пальцами по моим щекам. — Такие ярко-зеленые, и в них… такое ощущение, словно вокруг зрачков пляшет пламя.

— Наверное, его зажег ты, — шепнула я, переплетая с ним пальцы. — Потому что до встречи с тобой я не ощущала пламени ни в своем взгляде, ни в своем сердце. Все казалось серым, пустым. Такая тягучая, гнетущая обыденность, которую я принимала с мыслью: «Все просто происходит так, как нужно. Как не может быть иначе. И, наверное, в реальности у всех людей тоже так, а остальные чувства и эмоции — не более чем красивые выдумки для книжек, единственная цель которых — сделать так, чтобы люди не скучали и тонули в этих фантазиях посреди своего серого, холодного мира». Но когда я встретила тебя, то поняла, что это возможно. Возможно чувствовать эти искры. И я безумно рада, что ты пришел в мою жизнь, Рей, — улыбнулась я, а миг спустя снова ощутила прикосновение его губ, от которых весь мир вокруг меня заиграл мириадами ярких красок!

Глава 15. Лисьи тени

Я всегда обожала цветущие деревья. И сейчас, когда в моем саду наконец распустились абрикосы, с наслаждением вдыхала сладкий аромат белых цветочков с ярко-розовой сердцевиной. А особенно волшебно было прогуливаться под этими абрикосами с мужчиной, одой мысли о котором уже хватало, чтобы в моей груди радостно затрепетало сердце!

Мы с Реем теперь старались бывать вместе как можно чаще. Просто поражаясь тому, как же легко и хорошо нам в компании друг друга, мы встречались ради неторопливой прогулки почти каждый вечер. За исключением, конечно же, тех дней, когда либо у меня, либо у него работы на ферме было совсем невпроворот. И в такие дни мне особенно не хватало смартфонов из родного мира, при помощи которых — когда скучаешь по кому-нибудь, а увидеться вживую не выходит — всегда можно было просто если не позвонить, то записать видеосообщение, «голосовушку», банальную фото или просто скинуть в мессенджер пару слов.

Как и обещал, Рей ни капельки меня не торопил. Просто был рядом, дарил ощущение легкости и теплого счастья, которое было мне так необходимо. И я была рада, что он есть у меня.

В городе, судя по всему, болтать о наших отношениях перестали — по крайней мере, осуждающих взглядов я на себе больше не ловила. То ли народу просто надоело, то ли подействовала защитная речь Рея, сказанная тогда посреди города, которую зеваки принялись после пересказывать друг другу. В любом случае я вздохнула с облегчением.

Миссис Морстоун же после этого вроде как не организовывала мне новых подлянок, хотя наверняка краснела от злости в своем доме, поглядывая из окна на мой сад и скрипя зубами, когда снова и снова видела там нас с Реем.

Линда Райсон, правда вот, просто пеной изо рта изошла, когда поняла, что окончательно в пролете, и жениться на ней Рей однозначно не собирается — небось уже приглашения на свадьбу у местного печатника заказала, а тут такой облом! Она даже попыталась снова завалиться ко мне и устроить скандал… да только Роуз, естественно, быстренько перехватила непутевую сестренку и за ухо утащила домой.

Так что можно было с осторожностью сказать, что жизнь налаживалась: дела по ферме шли вполне неплохо, лапшичный бизнес набирал обороты, и пока ничто не предвещало того, что какие-то обстоятельства помешают мне вовремя выплатить первые выплаты по долговым распискам покойного супруга.

Поэтому я, преисполненная надежд на светлое будущее, вернулась в дом и взялась за стирку. Час спустя все скопившиеся вещи были хорошенько выстираны, прополощены, выкручены и сложены в таз, с которым я вышла во двор и принялась все это добро развешивать. Ночь выдалась теплой, с легким, приятным ветерком, так что стирка должна была высохнуть быстро.

Одна за другой, я развешивала вещи, невпопад напевая старую песенку, когда-то слышанную по радио еще в прошлой жизни. Увы, музыкальными талантами природа меня напрочь обделила, не одарив ни слухом, ни голосом. Так что петь я могла себе позволить лишь под нос и в полном одиночестве, дабы не травмировать ничью психику своими исключительными вокальными данными.

И вот вещи были почти развешаны, оставалась всего одна блуза, над которой я уже занесла прищепку…

Как вдруг услышала знакомый рык! И переведя взгляд на его источник, в самом деле увидела псину миссис Морстоун, которую, если честно, уже понадеялась не видеть больше никогда! Причем, что самое примечательное, от ошейника этой зверюги тянулась оборванная цепь. Вот же… неужели сорвался и побежал на поиски приключений среди ночи?

Что хуже всего для меня, он был слишком близко. Намного ближе, чем в нашу с ним последнюю встречу. И я понимала, что просто физически не успею добежать до входной двери, запереться в доме и спастись.

Коленки задрожали, дыхание перехватило. Неужели эта тварь сейчас меня загрызет?..

Как вдруг, словно из ниоткуда, прямо передо мной выскочил серебряный лис! Просто огромный — намного больше не то что этой псины, но и меня самой. И за его спиной извивалось девять мощных хвостов!

Это продолжалось считаные секунды. Заслонив меня собой, лис тихо зарычал, пронзая пса миссис Морстоун яростным взглядом. А потом тот, заскулив, развернулся и убежал — только цепь за ним и звенела тяжелыми звеньями. Лис же, бросив на меня беглый взгляд, молнией убежал, скрывшись в ночи!

Шокированная, я только и могла, что стоять на месте, обескураженно моргая. Так прошло не меньше минуты… а потом я, сорвавшись с места, забежала в дом и заперла за собой дверь. Сердце безумно колотилось, воздуха не хватало, как бы глубоко и часто я ни дышала.

Это… был кицунэ. Никаких сомнений, это был кицунэ. Такой же кицунэ, как и я — только окраса другого! Но, безусловно, тоже проживший не менее тысячи лет — судя по количеству хвостов. А значит, как минимум равный мне в силах, которые теоретически должны были бы у меня быть, вот только я понятия не имела, как ними пользоваться, и есть ли они у меня в самом деле вообще.

Получается, кто-то из моего прошлого… выследил меня? Не просто знал о моем существовании, не просто искал, а еще и оказался здесь, прямо передо мной? Причем, судя по всему, защитил от опасности, но продолжать наше знакомство по какой-то причине не стал.

Но по какой-такой причине, черт возьми?

И что это вообще для меня значит?

А самое главное — чего это существо может от меня хотеть? Вернуть меня куда-то, откуда я некогда ушла? Поймать меня и заставить за что-то ответить? Отомстить за какие-нибудь деяния, которые могла совершить моя предшественница в собственном забытом прошлом? Или что вообще?

Ну конечно, быть ведь может что угодно, вообще что угодно!

В панике кусая губы, я села на пол возле стены и принялась заламывать руки. Никаких сомнений, нужно что-то делать, причем срочно. Иначе, видят боги этого мира, мне несдобровать. Только вот что я вообще могу сделать при таком-то раскладе?..

В голове пронеслась мысль. Безумная, дикая, опасная. Которую я так долго пыталась отгонять, надеясь, что смогу просто спрятаться в домике и навсегда об этом забыть.

Вот только боюсь, времени на прятки у меня больше нет.

Поэтому встав с места, я на негнущихся ногах прошла в спальню, достала из комода спрятанную там шкатулку и, открыв ее, посмотрела на подвеску с жемчужиной. Ту самую, которую спрятала здесь. К которой не прикасалась с того самого вечера, как после попытки надеть ее мое отражение в зеркале изменилось на лисью морду, а потом я полвечера проходила с лисьими ушками и девятью хвостами.

Если верить прочитанному в библиотеке, в этой жемчужине, похоже, была заключена душа кицунэ, в тело которой я вселилась. С тех пор я долго думала: а не случится ли такого, что эта самая душа может… сделать что-то со мной? Разрушить мою личность и заменить меня прежней хозяйкой тела? Нет, теоретически это было бы даже справедливо… вот только я не хотела исчезать! Особенно сейчас, когда все только-только начало налаживаться, а поцелуи Рея были такими сладкими.

Но увы, сегодняшний вечер ясно дал мне понять: нужно действовать. Иначе все, так или иначе, в любом случае для меня закончится. А значит… значит…

Значит, мне нужно собраться и еще раз попытаться надеть это украшение. И наконец узнать, что же тогда со мной случится.

Медленно, размеренно дыша, я потянулась пальцами к подвеске и, подцепив цепочку, взяла его в руки. Все-таки оно красивое. Очень красивое.

Возможно, пронесет? Ведь когда я надевала его тогда, то не исчезла, моя личность не умерла. Значит, вероятно, душа Хлои в самом деле покинула этот мир, а в жемчужине, при таком раскладе, может быть заключена ее лисья сущность или нечто вроде того. Так ведь?

Успокаивая себя этими мыслями, я набросила на шею цепочку, застегнула застежку и посмотрела в зеркало. Из которого на меня снова смотрела белая лисья морда!

Я понимала, что этого следует ждать, и попыталась морально подготовиться. Тем не менее все равно вздрогнула и отступила на шаг. И лишь несколько секунд спустя решилась снова приблизить свое лицо к собственному отражению. А затем, борясь с дрожью, коснулась руками щеки, носа, шеи.

Да, так и есть, мне в прошлый раз не показалось: в действительности мое лицо не изменилось, лишь его отражение. Хвостов и ушей на этот раз в реальности тоже не появилось (что меня неслабо порадовало). Значит, тогда это было чем-то вроде… непроизвольной реакции, которая во второй раз не повторилась? Особенно когда я не стала сразу же снимать жемчужину.

Интересно, а могу ли я… вызвать появление хвостов и ушей сама, но на этот раз уже по собственному желанию? И точно так же контролируемо их убрать?

Нет, даже…

Могу ли я обратиться в лисицу — вроде той, которую видела только что на улице?

Заинтригованная и напуганная одновременно, я посмотрела на свои руки, сделала глубокий вдох. Эта жемчужина на моей шее… прислушавшись к ней, я ощутила, как она одновременно грела и как будто искрилась. Мысленно потянувшись к ней, я попыталась представить, как касаюсь ее гладкой поверхности, как проникаю под слои перламутра в саму ее сердцевину… и почувствовала, как она отозвалась мне плавным толчком — словно ударом пульса, синхронизированным с моим собственным сердцебиением.

И в тот же миг увидела, как моя рука меняет форму, обращаясь в белую лисью лапу!

Это произошло быстро, стремительно. Положение моего тела изменилось — теперь я стояла на четвереньках. Обзор был другой — выше и под иным углом. Запахи обострились, зрение стало чувствительнее и, казалось, как будто более глубоким. А за моей спиной…

Прозвучал звон от вазы, случайно разбитой девятью пушистыми хвостами!

Ох, да, о том, что превращаться внутри дома, в небольшой спальне — не лучшая идея, я как-то на эмоциях не подумала! Хотя, с другой стороны, заниматься таким на улице было опасно. Особенно с моей-то соседкой.

Тем не менее…

Осознание этого безумного факта приходило ко мне постепенно и не сразу. Но, похоже, что я в самом деле превратилась в лисицу!

Ой-ой-ой! Ничего себе! До этой минуты, даже после появления хвостов и ушек той ночью, я, если честно, не воспринимала того, что оказалась в теле кицунэ, всерьез. И как-то не ощущала в полной мере факта, что теоретически могу оборачиваться. Но теперь вот она я, стояла посреди собственной спальни на четырех лапах, причем места мне в этой форме здесь было настолько мало, что казалось, сделаю одно неосторожное движение и разнесу всю свою спальню к чертям, еще и окна повыбиваю!

Медленно и глубоко дыша, я присела на свой лисий зад, прикрыла глаза и попыталась успокоиться.

Так, это в самом деле подтвердилось. Я в самом деле способна обращаться в лисицу. Отлично!

Теперь… как мне, чтоб вам всех, превратиться обратно в человека?! Потому что, может, у меня в этой форме и красивая мягкая шкурка, да только, боюсь, демонстрировать ее кому-нибудь будет для меня крайне чревато. Ну и просто не горю я как-то желанием вечно бегать на четырех лапах. Тем более что с хозяйственными делами разбираться нужно, фермой заниматься, лапшичный бизнес с подругой продолжать… Поэтому нет, однозначно, надо снова в человеческое обличье. Да только каким образом?

В самом деле, довольно актуальный вопрос, на который лучше поскорее найти ответ — раз уж придумала, как превратиться в лисицу, то и обратный механизм нужно отыскать. Так, спокойно, я не глупая девочка и справлюсь! Подумаем-подумаем…

Жемчужина.

Осмотрев свое тело, я поняла, что одежды, которая была на мне пару минут назад, сейчас на нем нет. Но и ее ошметков нигде не валялось. То же самое касалось и подвески с жемчужиной, до того висевшей на моей шее. Ее нигде не было. И в то же время я как будто ощущала, что она где-то здесь, при мне.

— Странно все это… — буркнула я и с ужасом осознала, что сказала это вслух! Более того — четко слышала не просто свой голос, а внятную человеческую речь.

Получается, я даже в лисьей форме разговаривать могу нормально? Интересно-интересно, нужно запомнить на будущее!

Но для начала — перекинуться обратно.

Так-с, вернемся к нашим баранам. То бишь лисицам.

Жемчужина. Моя жемчужина с душой кицунэ. Либо, если можно так выразиться, с моей лисьей сущностью. Я все еще ощущала ее — как часть меня, находящуюся где-то рядом, при мне. И тут…

Нащупала ее языком просто в своем рту! Она прочно сидела за задним зубом — в небольшом углублении, словно специально созданном некой магической природой под нее! При этом никак не мешала разговаривать, и подозреваю, если захочу поесть в этой форме — тоже никуда не выскочит, не проглочу ее случайно, и изо рта не выпадет. Очень занимательная деталь.

Проведя по жемчужине языком, я закрыла глаза и снова сконцентрировалась на ней, мысленно представляя свой человеческий образ. Минута, еще одна…

И тут я снова ощутила это чувство — импульс, энергетический перепад, искры. Некую силу, которая обволокла все мое тело. А уже несколько минут спустя я сидела на пятой точке посреди спальни, но при этом четко видела свои руки и ноги! Моя одежда внезапно была на месте, целехонькая, ни разу не разорванная — то есть изменялось мое тело именно магически, но не физически. Удобно, черт возьми! А то было бы чертовски затруднительно каждый раз раздеваться-одеваться, думая, в каких бы кустах спрятать для себя шмотки, чтоб после превращения срам прикрыть.

Подвеска с жемчужиной находилась на прежнем месте. Когда же я глянула в зеркало, то увидела свое отражение с белой лисьей мордой. Но стоило мне осторожно снять украшение и положить на тумбу — снова увидела свое человеческое лицо.

Хм, а что, если…

Сконцентрировавшись, я попыталась повторить все то же самое и превратиться, но уже без жемчужины. И как ни тужилась, стоя несколько минут в метре от нее — ничего не произошло. Однако когда опять надела ее — пускай не сразу, но сумела опять перекинуться лисицей, а потом и обратно!

Итак, очень занятно получается. Значит, когда эта жемчужина на мне, я могу принимать лисью форму. Но при этом, если кто-нибудь увидит мое отражение в зеркале, сразу поймет, кто перед ним стоит, и однозначно жди беды. Причем такой, что мало не покажется — буду скучать по тем временам, когда весь город обо мне и Рее с подачки миссис Морстоун сплетничал.

Да только было еще одно немаловажное обстоятельство, которое вполне могло оправдать такой риск: опасность, исходящая для меня от собственного неизвестного прошлого. Теперь совершенно очевидно, что меня ищут сородичи, причем непонятно с какой целью. И вполне может быть, что сложатся обстоятельства, при которых возможность быстро обратиться в лисицу станет для меня единственным шансом на спасение. А значит, мне как минимум нужно хорошенько поупражняться и не просто научиться оборачиваться, а делать это очень и очень быстро. Чтобы в случае чего молниеносно среагировать— ведь обстоятельства, увы и ах, могут быть какими угодно. Но если так, мне в любом случае придется носить жемчужину с собой. Следовательно, быть внимательной, избегая зеркал как огня.

Да уж, вроде и новую полезную возможность для себя открыла, вот только вместе с ней проблем в другом направлении прибавилось…

Тем не менее, очевидно, что следующие ночи я проведу, тихонько практикуясь в обращениях. А как доведу это дело до автоматизма и возьму под контроль — придет время тайком выбираться на улицу, когда в доме миссис Морстоун погаснут все окна, отходить куда подальше и превращаться на улице. Потому что лисье тело уж слишком сильно отличалось от человеческого, и управляться с ним тоже придется поучиться.

Что ж, с этим разобрались!

Выдохнув, я села на край кровати, и взгляд случайно скользнул по открытому шкафу. В котором были спрятаны еще два странных предмета, очевидно, связанные с моим лисьим прошлым: шикарное алое платье и небольшая деревянная коробка с цветком паучьей лилии.

Интересно, а с ними-то что делать?

Теоретически… жемчужина меня, как я вижу, не убила и не уничтожила мою личность. Значит, есть вероятность, что и с этими вещами пронесет. Получается, нужно будет, все-таки, рискнуть и попробовать как-то с ними поконтактировать.

Вот только однозначно не сегодня и не в ближайшие дни! Потому что нужно для начала нормально разобраться с обращениями и овладеть лисьим телом. А уже потом, как с этим все будет идеально — браться за следующий шаг. Иначе, боюсь, меня может просто смести какой-то лавиной, если начну хвататься за все и сразу. От чего, конечно же, добра однозначно не будет.

Итак, хоть с чем-то в моей жизни решено! Некое подобие плана есть, а вместе с ним появилась и слабая иллюзия уверенности в завтрашнем дне. Эти мысли успокаивали меня, поэтому я совсем не хотела задумываться о том, насколько сейчас хрупкое мое положение. И что все планы, выстроенные мной, в любой момент могут пойти прахом из-за серебристого девятихвостого лиса, который теперь бегал где-то неподалеку от меня. Не давая мне даже малейшего намека о своих намерениях.

Глава 16. День Хранителя

Когда начала созревать ранняя клубника, я буквально прописалась на грядках. Сроки первых выплат по распискам уже дышали мне в затылок, так что на счету была каждая копейка. Поэтому наемных рабочих для этого дела я себе сейчас позволить не могла, а значит, нужно справляться своими силами. И набрав свежих, упругих, сладких, сочных ярко-красных ягод, идти продавать их желающим полакомиться вкуснятиной в первых рядах. Пусть даже на порядок дороже, чем эти ягоды будут стоить позже, когда клубничный сезон будет в самом разгаре.

Да, в результате я просто нереально уставала, и каждый день заканчивался для меня тем, что я без сил валилась с ног. Однако результат того стоил! Подсчитывая выручку, которую уже потихоньку начинала приносить мне ферма, я питала надежду, что первые выплаты — относительно небольшие по сравнению со вторыми и тем более третьими — я все-таки покрыть сумею. А то, как потихоньку шло лапшичноедело у нас с Роуз, эти надежды укрепляло.

Остаток же времени и сил, которые мне удавалось из себя выжимать, я тратила на то, чтобы тренироваться оборачиваться лисицей и контролировать лисье тело. И с каждым днем все больше преуспевала в этом деле! Теперь у меня уже получалось оборачиваться практически мгновенно, да и как скакать на четырех лапах вроде разобралась.

Увы, из-за всей моей загруженности у меня совсем не оставалось времени на приятные неторопливые прогулки с Реем. Виделись мы, конечно, регулярно, но совсем ненадолго. В основном на уровне «привет-пока». Что меня, признаюсь, всерьез расстраивало. Хотелось бывать с ним дольше и чаще. Поэтому я с нетерпением ждала дня, когда выплачу первые взносы и смогу со следующих заработанных денег нанять рабочих, чтоб было полегче собирать клубнику, поспевавшую все активнее и активнее с каждым днем.

— Приятного аппетита! — улыбнулась я, отпуская последнюю из собранной этим утром клубники.

Торговый день выдался удачным. Хоть урожая сегодня было на порядок больше, чем за вчера, раскупили его на городской рыночной площади просто молниеносно. А свежие сливки, которые я привезла в трехсотграммовых баночках, и вовсе разлетелись в руки первых покупателей прежде, чем я успела моргнуть глазом. Поэтому довольно пересчитав выручку, я запрыгнула на велосипед, к которому недавно прикрутила старенький двухколесный прицеп, и покатила обратно домой.

— О, Хлоя? Ты уже сторговалась? — улыбнулся Рей, внезапно выехавший мне навстречу, когда я уже приближалась к выезду из города.

—Да, сегодня народ на рынке был особо активный, — весело ответила я, растаяв от его взгляда, как те мои домашние сливки, стоит положить их на только что пожаренный оладушек.

— На самом деле не странно. В конце концов, сегодня, если ты не забыла, в городе праздник. Вот люди и активнее отовариваются.

— Погоди, так он, что ли, сегодня? — всполошилась я.

— Именно, — рассмеялся Рей. Я же, засмеявшись в ответ, стукнула себя ладонью по лбу. Надо же, так упахалась в последние дни, что совсем запамятовала о грядущем Дне Хранителя! А правда ведь, из воспоминаний хозяйки тела я припоминала о нем. Да и с Роуз мы в последнее время немало болтали о грядущем празднике, в который надеялись немного поразвлечься.

В этом мире верили, что каждый городишко, каким бы маленьким он ни был, имеет своего духа-Хранителя. Тот появлялся на свет, когда новое поселение окончательно закреплялось и получало свое название. Когда это случалось, над новым городишкой в ночном небе, ровно в полночь, вспыхивали цветастые искры, знаменующие то, что Хранитель появился на свет и теперь будет покровительствовать этому городу.

И, конечно же, раз в год — ровно в ту дату, когда появился Хранитель города, — жители устраивали вечером праздник в его честь. Песни и пляски на площади, торговые лотки с уличными закусками и прочее веселье, которое тянулось до утра. Что самое главное — ровно в полночь Хранитель отвечал своим горожанам цветастыми искрами, которые снова и снова вспыхивали в небе каждый год.

Я, естественно, гулять до утра точно не планировала, потому что рано утром мне нужно было, худо-бедно выспавшись, снова идти собирать клубнику. Чтобы ближе к обеду (как раз когда народ попросыпается после гуляний и захочет чего-нибудь вкусненького) снова отвезти свои ягодки на рыночную площадь.

Тем не менее хоть немного развеяться и потанцевать на празднике однозначно хотела! Несмотря на количество работы, которую регулярно приходилось выполнять, и сильную усталость из-за нее же. Потому что если в жизни не видеть вообще ничего, кроме работы, и совсем не развлекаться, у тебя просто крыша поедет! Нет-нет, господа хорошие, хоть иногда, а себе нужно давать разгрузку.

— Так что, поедем сегодня вечером на праздник вместе? — подмигнул Рей, спрыгнув со своей телеги и подойдя ко мне. От его слов мое сердце радостно затрепетало.

— Конечно, с огромным удовольствием, — улыбнулась я ему.

— Тогда заеду за тобой в шесть, — сказал мужчина, взяв меня за руку, и нежно сжал пальцы.

В этот момент мне очень сильно хотелось его поцеловать. Но увы, делать этого не стоило — даже если забыть, что официально я все еще «вдова, у которой года не прошло от смерти мужа», публично целоваться средь бела дня в этих местах считалось тем, что слишком сильно выходит за правила приличия. Вечерами, конечно, эти строгие правила немного смягчались, и в укромных местечках можно было заметить целующиеся парочки, но вот в три часа дня за такое однозначно могли снова начать обсуждать все местные сплетницы.

Так что я, просто обменявшись с Реем теплыми взглядами, выпустила его руку и поехала в направлении своей фермы.

Погода сегодня выдалась просто чудесная. Теплые майские деньки еще не ударили невыносимой жарой, солнце приятно пригревало буйно растущую зелень, и в воздухе стоял приятный аромат разнотравья. Вдыхая его полной грудью, я с легкостью мчала на велосипеде по сухой проселочной дороге, радуясь тому, что отыскала в своих вещах удобную шляпу, которая, благодаря своей форме и завязочкам, не слетала с головы, даже когда я быстро крутила педали, а в лицо мне дул озорной ветер.

Вскоре я добралась до своего двора. И поставив велосипед с прицепом в ангар, покормила скотину и поскакала в дом. У меня оставалось чуть меньше двух часов до прихода Рея. За это время нужно было принять душ, перекусить, пока вымытые волосы будут сохнуть, и, конечно же, приодеться к празднику.

Довольно мурлыча себе под нос, я быстренько помылась, расчесала мокрые волосы и отправилась на кухню. После всей проделанной работы зверски хотелось чего-нибудь покушать. Облизываясь, я нарезала овощи, забросила их в глубокую тарелку и залила сывороткой, оставшейся после недавнего приготовления творога.

Ну что может быть лучше окрошки в теплый майский день?

Усевшись за столик, я вытянула ноги, расслабленно откинулась на спинку стула и принялась с наслаждением жевать, поглядывая в окно. В памяти снова всплыли дни прошлой жизни и того брака, в котором я прожила, казалось, целую невыносимую вечность. И вспоминая те времена, как никогда осознавала, насколько же несчастна была. Серые, одинаковые, невыносимые будни вечного прислуживания мужу-засранцу, напыщенному неудачнику, винившему меня в том, что у него «жизнь не такая, как он бы хотел». А еще бесконечные пинки от его мамочки, зверски недовольной тем, что ее «самый лучший в мире мальчик» «покалечил себе жизнь», связавшись с такой «жалкой, ни на что не годной женщиной».

Да уж, никогда бы не подумала, что буду вспоминать те дни с содроганием, оказавшись в шкуре молодой вдовы, которая по уши в долгах! А ведь ТОГДА ЖЕ, когда бывший муженек потащил меня в ЗАГС оформлять развод, я на полном серьезе рыдала, побивалась, страдала и была уверена, что этот развод — самая настоящая катастрофа, хуже которой в моей жизни ничего быть не может. И что я просто не смогу без той отвратительной пародии на мужчину, отрезавшей меня от остального мира, чтобы стать для меня всем. Царем и богом. Видимо, чтобы был хоть кто-нибудь, кто от него трепещет, а не смотрит как на мусор — потому что другого способа самоутвердиться, нежели за счет зависимой жены, у этого мерзавца не было.

Сейчас же… Если сумею выплатить долги, то, вероятно, жизнь наладится! Дела пока что идут хорошо, ровно и по плану. Работать приходится много, но упорный труд приносит свои плоды. Плюс маленький бизнес на пару с подругой дает надежды на неплохие дополнительные доходы, особенно в перспективе. Вдобавок в моей жизни даже, похоже, появился по-настоящему потрясающий мужчина!

Да, безусловно, все было бы идеально… если б не одно НО: моя лисья сущность, неизвестное прошлое, из которого мне игриво подмигивают неприятности, и недавно замеченный девятихвостый сородич. Который с тех пор, конечно, на глаза не попадался, вот только расслабляться я по этому поводу однозначно не спешила.

Выдохнув, я доела последнюю ложку окрошки, помыла за собой посуду и отправилась подбирать наряд для грядущей прогулки. Сегодня вечером мне особенно хотелось выглядеть как можно лучше, так что я закопалась в шкафу, пересматривая и перемеряя вещицу за вещицей. В результате остановилась на длинной темно-красной юбке, белой нарядной блузе с рукавами-фонариками, черном корсаже с красной шнуровкой спереди и нарядных черных башмачках. При этом лишний раз порадовалась, что блуза, благодаря своему крою, прикрывает подвеску с жемчужиной.

Вот только…

А стоит ли мне сегодня эту подвеску надевать? Или лучше все-таки не надо?

С одной стороны, мне не хотелось оставаться без возможности обратиться в любой момент — мало ли что может случиться. Но вот, с другой, на празднике намного больше шансов случайно попасть в какое-нибудь зеркало, которое я не замечу, потому что слишком сильно расслаблюсь. А расслабиться ну уж очень хотелось — что ж это за праздник в компании шикарного мужчины, когда ты все время начеку и смотришь по сторонам?

Подумав несколько секунд, я спрятала жемчужину в шкатулку и заглянула в зеркало, увидев в нем нормальное человеческое отражение. В конце концов, я несколько недель вовсе не носила это украшение, и ничего не случилось. Да и лис тот появлялся только раз. Может быть, даже так мне, наоборот, будет безопаснее — вдруг он, к примеру, не знает на самом деле, что я кицунэ, но придет на праздник с маленьким зеркальцем и будет осматривать в отражении всех горожан, надеясь на то, что та, кого он ищет, тоже придет туда, вместе со всем городом? В таком случае оставить подвеску дома — очень даже разумное решение.

Выдохнув, я причесала волосы, скрепила их красной лентой и вышла в гостиную. Как раз вовремя — на часах уже было шесть вечера. Не прошло и минуты, когда в дверь постучали.

— Привет. Смотрю, ты образец пунктуальности, — улыбнулась я и, встав на цыпочки, поцеловала Рея. Ох, какие же у него все-таки сладкие губы! А тонкие усики так забавно щекочут лицо!

— Естественно! Настоящие мужчины не опаздывают, — подмигнул он. Взяв его под руку, я заперла дом, и мы вместе прошли к его телеге, на которой поехали в сторону города. Конечно же, сидя рядышком и держась за руки.

К тому времени, как мы миновали городскую черту, мягкое солнце уже неторопливо подползало к линии горизонта, крася небосвод в теплый оранжевый цвет. Умиротворенная природа, провожая очередной приятный день, готовилась ко сну. И только в городе сотни наряженных людей выбирались на улицы, предвкушая долгожданный праздник.

Естественно, в центре города все места, где можно припарковать телегу, уже были ожидаемо заняты. Так что, оставив свой транспорт на стоянке невдалеке от центра, Рей бросил монету работавшему там парнишке, попросил его напоить коня и предложил взять себя под руку. Что я, конечно же, с огромным удовольствием и сделала, зашагав вместе с ним к главным улицам, где уже разлеталась веселая музыка.

— Желаете спросить Хранителя Хилстона о грядущем? — задорно подмигнула женщина средних лет в пестром наряде. В руках у нее была плетеная корзина, в которой шелестели обертками леденцы ручной работы, к палочке каждого из которых был примотан листочек бумаги с маленьким предсказанием.

Считалось, что в эту ночь сам Хранитель города направляет руку всех, желающих погадать, когда тот вытягивает случайный леденец из корзинки предсказательницы, писавшей пророчества, нашептанные ей им же. Если предсказание было хорошим, нужно трижды сложить листочек и положить его на волны реки, протекающей через город — чтобы твоя судьба уж точно дошла до Хранителя, и он непременно побеспокоился о ее осуществлении. Если же предсказание, наоборот, оказывалось плохим — следовало бросить его в костер на центральной площади, и тогда был шанс, что оно все-таки не сбудется. При этом что хорошее, что плохое предсказание показывать было никому нельзя, это считалось дурным знаком.

— Желаем, — заявил Рей, бросая в корзинку две монеты. И, взяв первым свой леденец, подмигнул мне, чтобы я тоже не зевала.

Улыбнувшись с легким волнением, я потянулась рукой к корзине. Леденцы там были традиционно трех цветов — красные, желтые и оранжевые. Причем цвет сладости, конечно же, не имел никакого отношения к тому, попадется тебе хорошее предсказание или плохое.

Сначала я думала взять красный леденец… но рука как-то сама по себе ухватилась за палочку, которая оказалась в итоге от оранжевого. Тем временем Рей уже развернул листок, прикрепленный к своему, и, поднеся его к глазам, улыбнулся. Похоже, ему предсказание попалось как минимум неплохое.

Интересно, а у меня что?

Сгорая от нетерпения, я открепила листок от леденца, который тут же засунула себе в рот, с удовольствием отметив, что он очень вкусный — сладкий, немного кисленький, с фруктовым привкусом. И, придерживая его зубами, раскрыла бумажку, на которой прочитала:

«Ты можешь сбежать от прошлого, но оно все равно найдет тебя. Тот, от кого ты прячешься, уже идет».

Вздрогнув, я случайно раскусила леденец и закашлялась, подавившись его кусочком.

Черт! Сколько раз читала всякие предсказания на чеках в супермаркетах — там постоянно попадались какие-нибудь дурацкие общие фразочки вроде: «Будьте усерднее, и вас ждет награда», «Избегайте необдуманных трат на этой неделе», и все такое прочее. Тут же как будто в самом деле…

Было предсказание, направленное некими высшими силами лично для меня. Хотя… ну да, конечно, в супермаркетах моего родного мира не было никакой магии, и уж тем более — каких-нибудь духов-хранителей, которые направляли бы рандомайзер кассового аппарата, когда тот печатал предсказания на моих чеках.

Так, значит, получается…

Во-первых, что это гадание — не просто развлекуха. А реальные пророчества, которые передавались руке предсказательницы Хранителем города. Чтоб та записала его и прилепила к конфете, которую потом вытянет именно рука человека, которому это предсказание предназначено.

Во-вторых…

Во-вторых, этот самый Хранитель Хилстона в таком случае очень конкретно и не двузначно предупреждает меня, что в моем направлении уже бодро бежит пушной зверек.

Но что мне в таком случае делать, черт вас всех дери? Бежать, пока это «прошлое» до меня тут не добралось? Так я же не могу — на моей руке все еще браслет должника! Попробую сбежать, бросив все, — догонят же, поймают и сразу посадят в долговую тюрьму. В камере которой этому абстрактному «прошлому» будет вообще за нечего делать найти меня и прийти пообщаться по душам. Получается, к Хилстону я в любом случае привязана как минимум до того, как соберу урожай и, дай боги, выплачу долги.

Тогда как быть?..

В памяти снова всплыли красное платье и цветок паучьей лилии. Возможно, я делаю неверные выводы, но очень похоже на то, что высшие силы намекают мне: хватит бояться и отсиживаться, пора действовать дальше. Незамедлительно.

Пытаясь унять дрожь в руках, я сжала листочек с пророчеством в кулаке.

— Что, плохое предсказание попалось? — предположил Рей, глядя на мое многократно помрачневшее лицо.

Я кивнула:

— Можно и так сказать.

— В таком случае, пойдем на площадь и поскорее бросим его в костер. Вдруг не сбудется! — подбодрил он и повел меня вперед. — А мое отнесем к реке уже после.

Так, значит, я угадала — ему в самом деле попалось положительное предсказание? Ну хоть кому-то из нас духи сулили что-то хорошее.

Стоило мне выйти на площадь, и тут же перед глазами заплясали яркие языки рыжего огня, взвивавшиеся в самом ее центре. Горячее пламя словно наслаждалось музыкой, игравшей вокруг, под которую танцевало вместе с горожанами.

Не отпуская руки Рея, я прошла к костру и, выдохнув, бросила листок в огонь, который тут же подхватил его и в мгновение ока обратил пеплом.

«Пожалуйста, пускай это все-таки не сбудется!» — мысленно взмолилась я, провожая взглядом золу, исчезнувшую в глубинах пламени.

— Ну вот, теперь скрестим пальцы, чтоб все было хорошо, — подмигнул Рей, приобняв меня за плечи. — А теперь давай к реке.

Кивнув, я прошла с ним к набережной, у которой гуляло множество парочек. И, конечно же, то и дело к воде подходили люди, желавшие положить на мягкие хрустальные волны свои собственные хорошие предсказания, чтобы те обязательно сбылись.

— Я на секунду, — сказал он, выпустив мою руку, и приблизился к воде. Невольно я залюбовалась этим выражением его лица: немного взволнованным, играющим огоньками маленькой надежды. С которой он, склонившись над водой, положил на прозрачные волны сложенный листок бумаги, который тут же помчал вниз по течению.

— Пускай обязательно сбудется, — улыбнулась я, когда мужчина, вернувшись ко мне, снова взял меня за руку.

— Очень и очень на это надеюсь, — кивнул Рей. — А теперь… давай потанцуем?

— Только за, — сообщила я и словно на крыльях полетела вместе с ним обратно к центральной площади. Где, встав в стойку, со следующим аккордом задорной мелодии пустилась в пляс! Резвый, веселый, задорный. Такой простой и искренний, что в нем хотелось раствориться и остаться навсегда.

Впрочем, с «навсегда» я немного погорячилась. Потому что через некоторое время все-таки поняла, что совсем выбилась из сил. Мы обустроились за столиком одной из уличных забегаловок, раскинувшихся по краям площади, и Рей заказал для нас питься с закусками. Сладкий напиток и вкусная еда помогли восстановить силы, так что вскоре я поняла, что снова хочу плясать…

И как раз в этот момент музыканты заиграли новую мелодию. Нежную, спокойную, душевную и до невозможного романтичную.

— Не хочешь еще немного потанцевать? — с улыбкой спросил Рей, протягивая мне руку.

— Очень хочу, — ласково ответила я, хватаясь за его теплую ладонь.

Это было просто нечто совершенно невероятное. Медленный, чувственный танец, во время которого Рей осторожно прижимал меня к себе, а я ощущала каждое движение его тела, ведущего в такт мелодии. Его пальцы, ласкавшие мою руку. И взгляд, которым он на меня смотрел — такой чувственный, преданный, искренний. Безвозвратно утопая в нем, я подалась вперед, навстречу — к губам, которые так нежно ответили на мой мимолетный поцелуй!

Наверное, это было не совсем осмотрительно — вот так целовать его посреди города, пусть даже ночью, во время медленного танца, когда площадь и без нас заполонили парочки, томно смотрящие друг другу в глаза, то и дело целуясь. Ведь обо мне, в конце концов, не так давно болтали местные сплетницы, подзуженные скверной соседкой…

Тем не менее в этот момент такое почему-то не имело значения, совсем. Я просто была до безумия счастлива в его объятиях, во время этого танца. А то волшебство, которым в этот момент стал наш поцелуй, стоило всех сокровищ мира.

И тут, прямо над нашими головами, в небе вспыхнули цветастые искры!

Глава 17. Алый шелк

Мы с Реем не стали задерживаться на празднике сильно дольше полуночи. В конце концов, мне утром рано вставать, собирать клубнику. Да и у моего кавалера на его собственной ферме тоже работы было невпроворот. Так что уже ближе к часу ночи, когда город продолжал плясать и веселиться до самого рассвета, мы сели в его телегу и поехали обратно, наслаждаясь поцелуями под звездным небом, пока колеса катились по ночной дороге.

— Спокойной ночи, — шепнул он, целуя меня на прощанье у входа во двор.

— Сладких снов, — ответила я, выпуская из ладоней его лицо.

Быстро пробежавшись по сараям, я тихонько закрыла свою мирно спящую животинку, а затем вернулась в дом. Дверь закрылась. И я, оставшись одна…

Вновь ощутила тревогу, которая охватила меня — точно так же, как в ту минуту, когда я прочитала то предсказание. Пока Рей был рядом, беспокойство отступало — как будто он отгонял все мрачные тени с тревожными мыслями. Но теперь, когда его уже не было возле меня, этот страх вернулся.

А усиливало тревогу четкое понимание: нужно что-то делать. И больше всего я боялась того, что знала, как именно мне нужно поступить. Ведь это значило снова шагнуть в неизвестность, которая слишком пугала. Да, пускай тогда меня пронесло, и все закончилось хорошо. Но где гарантии, что во второй раз тоже ничего не случится? Что моя личность не пострадает, и я останусь собой? Что не привлеку к себе лишнего внимания того, от кого прячусь?

Вот только высшие силы четко дали мне понять: тянуть нельзя, нужно действовать. Поэтому я, глубоко вдохнув, направилась в спальню. Где, достав из шкафа, положила на кровать коробку с паучьей лилией и красное платье, найденное на чердаке. А заодно быстро надела обратно подвеску с жемчужиной, без которой теперь, как ни парадоксально, даже чувствовала себя неуютно — как будто, снимая ее, отрезала от себя часть собственного тела.

Интересно, с чего мне… следует начать?

Простояв над этими странными предметами несколько минут, я в результате решила воспользоваться научным методом и, вытянув указательный палец, заговорила:

— На золотом крыльце сидели…

И когда считалочка закончилась, палец замер на платье.

Что ж, начнем с него!

Осмотревшись, я плотнее задернула шторы, сняла и сложила в шкаф одежду, в которой была на празднике, и несмело прикоснулась к платью. Хоть помнила, что раньше уже держала его в руках, и тогда ничего не случилось, все равно было страшно. После всего, что случилось. После того, как нашла жемчужину, начала носить ее и научилась оборачиваться в лисицу. После серебряного лиса, выскочившего передо мной и так же внезапно убежавшего обратно в ночь. После сегодняшнего предсказания на празднике.

Нужно собрать в кулак всю свою смелость — сейчас у меня просто нет права бояться.

Медленно выдохнув, я взяла разложенное на кровати платье. Несмотря на всю свою красоту, великолепный крой, необычный подол и сложность отделки, надевать его было совсем легко — просто запрыгнуть в него, позволяя шелку обнять тело, и застегнуть нехитрую застежку сбоку. И едва я это сделала…

Комната озарилась мягким сиянием, похожим на отблески пламени, пляшущего в комнате, полной зеркал! Хотя по факту-то зеркало было здесь лишь одно — то самое, в которое я, посмотрев очередной раз, увидела себя в образе белой девятихвостой лисицы, облаченной в алое платье. Платье, которое как будто светилось изнутри!

Свет, словно исходивший от каждой ниточки шелка, переливался, пульсировал, играл. С каждым моим движением оборачиваясь дивными каскадами сияния, разлетавшимися во все стороны. Ох, как хорошо, что я задернула шторы — иначе точно бы все соседи на мои окна уставились!

Как вдруг сияние стихло… а платье словно растворилось прямо на мне, будто истончившаяся пленка!

Удивленно выкатив глаза, я смотрела на себя. На свое тело, только недавно прикрытое тканью… воздух вокруг которого странно рябил — как в жару над разогретым солнцем асфальтом.

И куда ж это платьишко теперь делось? Нет, однозначно, хорошо, что мне хватило ума не надевать его раньше, еще и перед другими людьми — иначе взяла бы так и осталась перед ними в одном исподнем!

Однако же… Как? Почему вообще? И что значит это внезапное исчезновение платья, когда я, спустя два с половиной месяца, все-таки решилась, наконец, его надеть?

Теряясь в догадках, я попыталась вспомнить это платье, воскрешая в своей памяти каждую его деталь…

И тут оно снова появилось на мне!

Да что за?..

Нервно икнув, я коснулась наряда, придерживая подол рукой… И тут мои пальцы прошли сквозь ткань — так, словно ее и не было вовсе!

Секундочку…

Вспоминая, как впервые училась взаимодействовать с жемчужиной, я сконцентрировалась на платье и дала ему команду исчезнуть. Что оно опять и сделало! Когда же снова вызвала его —появилось, оставаясь неосязаемым. Дотронуться получалось лишь до застежки. При этом когда наряд в который раз исчез, но теперь уже после моей осознанной команды, у меня без проблем получилось одеться в самую обычную одежду.

Интересно-интересно. Оно что же, как будто…

Иллюзия?

И правда, ведь в той книге, которую я читала в городской библиотеке, говорилось, что кицунэ владели магией иллюзий. Не значит ли это, что она была заключена в этом вот платье, которого мою предшественницу по «доброте душевной» лишил дражайший покойный супруг, прежде чем оставить ее без воспоминаний? А теперь, вернув платье и вновь надев его…

Неужели я могу снова использовать эту магию?

Призадумавшись, я внимательно прислушалась к своей голове, но, увы, новых воспоминаний хозяйки тела там не появилось. Значит, платье никак на это не влияло. Просто я, выходит, вернула себе часть силы, которая была у меня отобрана, так, что ли?

Если в самом деле так, то как мне эту силу использовать?

Поймав в зеркале свое лисье отражение, я призадумалась, постукивая по подбородку кончиком пальца. И представив свой человеческий образ, попробовала наложить его на отражение, словно маску. Сначала ничего не изменилось… но уже пару минут спустя я увидела в зеркале свой нормальный облик! Правда вот, он рассыпался, стоило мне пошевелиться. Тем не менее это уже был прогресс.

Итак, платье мне, судя по всему, для нормальной жизни даже снимать не нужно. А если овладею этой силой в совершенстве, то смогу и «обманывать» отражения, так что пропадет необходимость оставаться без жемчужины, если буду идти в общественные места, где могу наткнуться на зеркала. Да и не только! Если так подумать… Иллюзии открывали передо мной просто безграничные возможности, которые однозначно пригодятся. Что просто в жизни… что с учетом моих мутных проблем с преследователем из прошлого. Но этой силой для начала нужно овладеть. И что-то подсказывало мне, что задачкой это будет ой какой непростой!

Глава 18. Треск костра

Жара ворвалась в Хилстон с первыми днями лета — как будто ждала, когда же сменится месяц на календаре, чтобы хорошенько пригреть солнышком и подуть горячим воздухом. Да так, чтоб даже чертям, вылезшим на пять минут из ада, не взбрело в голову сказать, что здесь, на поверхности, как-то прохладно!

В результате насосы, качавшие из реки воду для полива полей, работали на износ, и я просто безумно радовалась тому, что они все еще держатся. Потому что выйди поливные системы из строя — у меня просто не было бы денег на починку, и урожай почти наверняка весь бы погиб.

Хотя что там полив — несколько дней назад у меня не было денег даже на то, чтоб сахара купить — пришлось пить несладкий травяной чай! А причиной всему было то, что как раз перед тем я свершила то, за что больше всего переживала. То есть да, именно: таки выплатила первый взнос по долговым распискам! Причем не зря все это время каждую монетку экономила, потому что денег оказалось просто, что говорится, впритык! Я буквально вывернула на стол последнего ростовщика все карманы, чтобы полностью покрыть всю сумму, до единой копеечки. В результате покинула его мерзкую контору с пустым кошельком и спокойным сердцем: теперь у меня есть время до конца лета. И работать придется очень усердно, потому что второй взнос был уже куда значительнее первого.

Однако я не унывала — пока что могла надеяться на то, что за лето заработаю нужную сумму. Как-никак, овощи на грядках уже начинали созревать, скоро начнется вал на продажу, и с них за лето должна быть очень даже приличная выручка. В саду уже намечался солидный урожай вишен, черешен и абрикосов, а к концу лета была надежда на хороший урожай яблок.

Клубничка же продолжала активно созревать, теперь уже — основная ее масса, тот самый сорт, который попадал в самый вал клубничного сезона. Через несколько дней после выплаты по распискам я, наконец, смогла позволить себе нанять трех рабочих, которые занимались сбором. И еще одного — чтобы помогал мне с сортировкой: самые красивые и крупные ягодки шли на продажу, а все остальные — сразу чистились и складировались в больших кастрюлях на летней кухне. Я же, заседая там над печкой по вечерам, когда жара немного спадала, усердно варила из них джемы, которые закатывала в трехсотграммовые баночки и относила, после остывания, в погреб, чтобы выставить на продажу ближе к осени.

— Большое спасибо за работу, — улыбнулась я, выдавая работникам вместе с платой за сегодняшний день по плетеной коробочке клубники. И погрузив урожай в прицеп, прикрепленный к велосипеду, поехала на рынок. Просто радуясь тому, что вдоль дороги, на протяжении почти всего пути, были высажены ряды деревьев, тень от которых падала как раз на меня. Иначе, боюсь, я бы просто несколько раз сварилась, а потом и зажарилась, пока доехала бы до города!

Когда я прибыла на рынок, торговый день был в самом разгаре, и буквально в первые минуты ко мне уже подошли покупатели. Которых, конечно же, привлек вид отборной клубники — хоть и стоившей немного дороже средней цены, но с первого взгляда дающей понять, что эта цена оправдана.

— О, привет! — буквально расцвела я, когда, отпустив очередного покупателя, увидела Рея, подошедшего ко мне.

— Вижу, дела идут полным ходом? — подмигнул он, встав рядом со мной так, чтоб не закрывать собой товар.

— Да. Думаю, такими темпами быстро распродам все и поеду домой.

— Слушай, я тут подумал… а не хочешь ли после того, как закончишь, сделать для себя небольшой перерыв и устроить пикник на природе? Я недавно заприметил отличное местечко у реки неподалеку от нас. Можно было бы посидеть вечерком, пожарить мясо на костре, поплескаться ногами в водичке и просто немного расслабиться.

— Знаешь, а звучит заманчиво! Я с радостью. Клубнику, которую перебрала на варенье, оставлю тогда пока в погребе — до завтра спокойно достоит. А сегодня небольшой отдых очень даже не помешает.

— Именно. Ты ведь в последние дни вкалываешь без выходных. Несколько часиков тишины и покоя не помешает. Так что, зайду за тобой в восемь?

— Будет отлично — скотину в хлев заведу, корову подою, и пойдем.

— Тогда договорились. До вечера, — нежно улыбнулся Рей и отошел как раз, когда к моему лотку направился новый покупатель.

Воодушевленная перспективой предстоящего романтичного вечера, я распродала клубнику и покатила обратно домой. Весьма довольная, кроме прочего, так же и деньжатами, звеневшими в моем кошельке после успешного торгового дня.

И все-таки работать в такую жару было невыносимо! Пускай сбором и сортировкой мы с наемными рабочими начинали заниматься с самого раннего утра, чтоб не горбатиться в солнцепек, непосредственно этап поездки в город на рынок со свежесобранными ягодами выпадал как раз на это самое невыносимое время дня. И когда я возвращалась обратно, солнце жарило, как ненормальное. Особенно это ощущалось в пределах города — на улицах, вымощенных брусчаткой, раскаленной так, что урони торговец яйцами там свой товар — и его почти сразу можно было бы смело продавать как омлет.

Так что каждый такой день я, едва возвращаясь домой, первым делом сломя голову неслась в душ, где почти что слышала, как прохладная вода начинает шкворчать, соприкасаясь с моей кожей. И, выходя из него, сразу же шла на кухню за кислым молоком, которое отлично утоляло жажду, помогая почувствовать себя в такую погоду чуточку лучше.

Конечно, в фермерском домике однозначно было полегче, чем в каменных многоэтажных квартирных домах горожан (пусть даже этажей там было от силы три-четыре, но все же…). И даже так мне казалось, что я вот-вот расплавлюсь, не дожив до вечера. Ох, как же мне не хватало сейчас старого доброго кондиционера! Здесь же и сейчас… я могла разве что создать его иллюзию при помощи своих сил кицунэ. Да только иллюзия, увы, горячий воздух ни разу не охлаждала!

Ну, по крайней мере, с иллюзиями дела у меня шли неплохо. Эта магия в самом деле была чертовски сложной и давалась мне непросто. Особенно при отсутствии не то что учителей, а даже какой-нибудь книжки, объяснившей бы мне, как все работает. Но понемногу-понемногу, методом проб и ошибок, я овладевала этой способностью. Хоть и понимала, что до совершенства мне еще безумно далеко.

…Надеюсь, у меня в самом деле есть все то время, которое необходимо, чтобы нормально разобраться с этой силой.

Тяжко вздохнув после ежедневного часа практических магических занятий, я отнесла на кухню опустевший кувшин из-под кислого молока. Посмотрев на часы, надела шляпу и нехотя вышла на улицу — жара не жара, а животинку кормить надо!

Высыпав корм в загон с индюками, я с удовольствием отметила, что купленные мной в марте птенцы, довольно щипавшие зеленую травку, прекрасно росли, активно развивались и набирали вес. Точно так же, как курочки-несушки, поросята и плодящиеся кролики. Которых пока — тьфу-тьфу-тьфу — благодаря хорошим магическим пропойкам не хватали никакие болячки.

Как ни странно, но этой небольшой вылазки на улицу оказалось достаточно, чтобы опять появилась необходимость идти в душ, а затем переодеваться в чистую одежду, бросив ту, в которой выходила, в стирку. Что ж, теперь некоторое время я могла отсидеться в доме, так что взяла одну из книг по сельскому хозяйству и обустроилась с ней в кабинете. Ведь впереди у меня было еще немало работы, и мне следовало тратить каждую свободную минуту для повышения своей квалификации как фермера.

К счастью, в скором времени жара начала спадать. Солнце, все больше склоняясь к горизонту, жарило уже не так сильно, и выйти на улицу становилось возможно. Тогда я отложила книгу и выпорхнула во двор, где взялась за работу, которую нужно было переделать, прежде чем отправляться прохлаждаться на пикник. А закончив со всем этим — сбегала в дом, чтобы еще раз помыться (ну в самом деле, не пахнуть же мне на свидании потом и хлевом?) и переодеться.

— Ну что, готова хорошо провести время? — услышала я, как раз закрывая курятник, в который неторопливо прошагала последняя курочка.

— Готова целиком и полностью, — весело подтвердила я, вприпрыжку подбежав к Рею, чтобы обнять и поцеловать его. Как же становилось радостно просто от того, что я его вижу!

Чувствуя себя так, словно за спиной у меня выросли крылышки, я взяла его под руку, и мы вместе, неторопливым шагом, пошли по вечерним тропинкам. Идти, конечно, пришлось немало — до того места у реки, которое он присмотрел, было больше получаса ходу. Но я никогда не была нежной хрупкой девой: что в родном мире постоянно делала кучу домашней работы от рассвета до заката, что в этом занималась скотиной и огородами, да и на велосипеде (еще и с нагруженным прицепом) много ездила. Так что была достаточно физически выносливой, чтобы легко ходить пешочком по округе хоть часами, наслаждаясь природой. Когда же, кроме природы, наслаждалась еще и компанией потрясающего мужчины, то и вовсе не прочь была растянуть любую прогулку хоть до бесконечности!

— Вот и пришли, — сообщил Рей, когда мы остановились у тихой реки возле местечка, которое и правда выглядело невероятно мило и уютно.

Это немного напоминало нишу, словно созданную как раз для приятных посиделок подальше от людских глаз. Небольшой участок на берегу, поросший ковром мягкой травы, был словно окружен густыми кустарниками, камышами и деревьями, тихо шелестевшими кронами от легких дуновений вечернего ветерка. При этом имелся выход к самой воде, от которого открывался просто волшебный вид на реку, усыпанную у берегов цветущими кувшинками, вечернее небо и противоположный берег, поросший деревьями и камышами.

— Ох, какая красота! — выдохнула я, завороженно глядя вокруг.

— Да, сам был поражен, когда наткнулся недавно на это местечко, — кивнул Рей, расстелив на траве плотную, приятную на ощупь подстилку.

Тут же поставил рядом с ней корзинку, которую все это время нес в руках, и ловко начал подготавливать место для костра. Закончив же с его разведением и подкинув в новорожденное пламя плотных сухих дровишек — начал доставать из корзины овощи, закуски, хлеб для бутербродов, колбасу с сыром… и, конечно же, кастрюльку, в которой оказались замаринованные в красном вине куски свинины. Мясо он, дождавшись, пока перегорят дрова, выложил на решетку для жарки и установил над горячо тлеющими углями.

Прошло несколько секунд, и ноздри начал дразнить аромат поджаривающейся на костре свининки. Благодаря которому я поняла, как же проголодалась за весь день! И правда ведь —днем, в такое-то пекло, набивать брюхо не особо хотелось. Зато когда солнце садилось и жара спадала, аппетит просыпался на полную, словно желая компенсировать все, в чем желудок «отстал» за минувший день. Так что едва Рей снял мясо с костра и переложил его с решетки в большую глубокую тарелку, я тут же, подув на него, принялась уплетать сочную вкуснятину, дополняя его удивительный, насыщенный вкус хрустящими огурчиками.

— Все-таки ты потрясающе готовишь! — довольно промурлыкала я, проглотив последний кусочек мяса и хорошенько вытерев лицо влажным полотенцем. А затем забросила в рот крупную ягодку клубники, которую принесла в отдельной корзинке.

— Рад стараться. И рад, что мои старания не вызывают реакцию: «Ну скажу ему, что вкусно, чтоб не обидеть, а сама съем один кусочек, растягивая его на весь вечер, под поводом заботы о фигуре», — расхохотался Рей, расслабленно развалившись на подстилке.

— Даже не помню, когда в последний раз вот так выбиралась на пикник. — Я покачала головой, расположившись рядом, и подняла взгляд вверх, на потемневшее небо, уже усыпанное яркими звездами. — Одна сплошная работа по домашнему хозяйству.

— Это однозначно непорядок. Особенно когда живешь на природе. Так что голосую за то, чтобы усиленно исправлять это упущение и выбираться на такие посиделки почаще.

— Совершенно ничего не имею против, — промурлыкала я, слегка прищурившись. И, приподнявшись на локтях, посмотрела на мужчину, лежавшего рядом. На его лице тепло играл свет костра, в который он подбросил еще немного дровишек, когда дожарилось мясо. В то же время сквозь кроны деревьев, отбрасывая легкие тени на щеки и лоб, падал мягкий лунный свет. И оттого казалось, что в его голубых глазах одновременно пляшут искры красного и синего пламени.

Эти глаза манили. Затягивали. Не отпускали. В них хотелось тонуть и растворяться, наслаждаясь теплой безмятежностью, которой мне так не хватало всю мою жизнь — словно до встречи с ним я годами жила в переулке, под дождем, на холодном ветру. И лишь встретив его, оказалась в теплом, уютном доме возле старого камина, в котором тихо потрескивали дрова.

Не хочу терять это ощущение нежного тепла. Никогда.

— Я люблю тебя, — прошептал Рей и, потянувшись рукой, коснулся моих волос.

Ощутив, как по телу пробежали мурашки, как затрепетало сердце, я склонилась над ним. И невесомо касаясь ладонями его лица, прижалась к теплым губам. Надо же, они всегда, с самого первого нашего поцелуя, казались мне безумно сладкими. А теперь было впечатление, будто слова, сказанные этими самыми губами только что, превратили их в чистейший мед. Мед, от которого просто невозможно было оторваться!

Ощутив прикосновение сильных мужских рук к своей спине, я тихонько застонала и подалась навстречу, позволяя им обвить меня и прижать к крепкому телу, от которого исходил дурманящий жар. В голове ощущалась невообразимая легкость. Не разрывая поцелуй, Рей перевернул меня на спину и навис надо мной. Я же, словно в тумане, несмело потянулась пальцами к пуговицам его рубашки, которые принялась расстегивать одну за другой. Пока та наконец не распахнулась, и мои ладони не коснулись горячей мужской груди.

В тот момент, когда его рука проникла под мою блузу, перед глазами все расплылось, взор заволок белый туман, сквозь который я не могла видеть ничего, кроме лица того, кто продолжал осыпать меня горячими поцелуями. С губ то и дело срывалось неровное дыхание, которое перебивалось тихими, протяжными стонами.

Даже не знаю, когда я стянула с него рубашку и отбросила ее в сторону — просто осознала, что обвиваю руками его спину, ощущая, как под моими ладонями по венам пульсирует его кровь.

Не знаю, когда он расстегнул мою блузу — просто осознала, что его губы уже касаются моих ключиц, а рука осторожно сминает бугорок упругой груди через белье. Осторожно, нежно проникает под него, отодвигая в сторону. И покрывает ее поцелуями — так нежно, сладко, пьяняще.

Провожу ладонями по его спине вверх, запускаю пальцы в черные волосы, наслаждаясь тем, как они скользят меж них, будто мягкая вода. Заглатывая воздух, забрасываю ногу ему на бедро…

— Я так рада, что ты появился в моей жизни, — тихо прошептала я, вдыхая запах его кожи с примесью полевых трав.

— Позволь мне в ней остаться. Вот все, о чем я прошу, — услышала я в ответ над самым своим ухом и вздрогнула от того, как его дыхание защекотало мою кожу.

— Это то, чего я желаю больше всего на свете, — выдохнула я, лаская пальцами его щеки. — Ты… нужен мне. Так нужен, что я сама не могу в это поверить.

— Тогда я всегда буду только твоим, — сказал Рей…

И в тот же миг мир вокруг меня вспыхнул мириадами ярких красок! Ох… никогда, за всю свою прошлую жизнь, я не думала, что по телу может разливаться такой сладостный трепет. Что отдаваться мужчине может быть так приятно, нежно, жарко, волшебно. А от него в этот момент может исходить столько искреннего тепла!

Казалось, что до этой ночи я…

Просто не жила по-настоящему. Не дышала полной грудью. Не видела света, не чувствовала запахов, не ощущала прикосновений. Как будто ходила в душном коконе, который наконец разбился на осколки и исчез навсегда, освобождая меня из своего липкого, вязкого плена. И теперь я наконец могу ощущать все так четко, остро, живо.

Жажда. Настоящая жажда, которую я даже не осознавала. И сейчас, крепко сжимая руку Рея, жадно пила его большими глотками, сходя с ума от самого чистого, самого искреннего счастья, которое только возможно под звездами этого мира!

— Я тоже люблю тебя, — шепнула я ему на ухо, накрытая волной яркого света, осветившего даже самые далекие уголки моей души.

Глава 19. Рыжее пламя

Лето шло полным ходом, а вместе с ним и фермерская работа. Что фрукты в саду, что овощи на грядках уродились на славу. И крайне важно — кроме местных жителей, покупавших все это добро себе на стол, у меня так же закупались торговцы, которые брали товар оптовыми партиями и везли его на продажу в большие промышленные города.

Роуз тем временем активно продолжала заниматься нашим лапшичным бизнесом и даже наняла больше людей, работающих на производстве. Вот только на горизонте уже замаячили вполне ожидаемые трудности: как несложно догадаться, нехитрый рецепт лапши опытные повара быстро разгадали. Как результат, до нас начали доходить слухи о конкурентах, которые открывали собственные торговые марки. При этом использовали разные уловки вроде занижения цен, лотерей и новых причудливых форм макаронных изделий, чтобы привлечь клиентов именно к себе. Пока что это, конечно, не было для нас чем-то критичным. Однако мы понимали, что в перспективе придется активнее барахтаться.

Тем не менее, несмотря на это, все шло к тому, что к концу жаркого лета я скоплю нужную сумму для выплаты второго взноса по долговым распискам.

На личном фронте у меня тоже все продвигалось лучше некуда. Рей с меня буквально пылинки сдувал, был просто запредельно нежным и заботливым. Продолжал помогать чем мог, при этом не переходя в своей помощи ту самую черту, за которой я бы чувствовала себя ему обязанной. Что дни, что ночи в его компании пролетали словно в сладком сне.

Поэтому да, с учетом моего предыдущего жизненного опыта, я с каждым днем больше и больше опасалась подставы от вселенной. Все было… слишком идеально. Уж больно напоминало затишье перед бурей. И на один из вероятных вариантов этой бури намекало то самое предсказание, которое я получила на Дне Хранителя.

Хоть серебряный лис больше не появлялся с той ночи…

Однако мне слабо верилось, будто благодаря тому, что я сожгла в костре тот листок с пророчеством, опасное для меня будущее так просто взяло и отступило. Возможно, ритуал сжигания просто немного отдалил момент, когда опасность меня догонит? Если так, то я должна была использовать это выигранное время, чтобы подготовиться. Поэтому продолжала усиленно осваивать магию иллюзий, с которой уже неплохо управлялась. Настолько, что начала искоса поглядывать на коробочку с паучьей лилией. Я не знала, даже не догадывалась, чего мне ждать от этого цветка. Но подозревала, что лучше как можно скорее разобраться с неизвестностью.

Так что, закончив все дела вечером последней пятницы июля, я заперлась в спальне с задернутыми шторами и поставила перед собой заветную коробку с алым цветком.

На сегодня это был последний известный мне кусочек пазла, который мог приоткрыть завесу тайны над моим прошлым. Два предыдущих — жемчужина и платье — дали мне немало намеков, а главное, вернули силы, которыми раньше обладало мое тело. До того, как ничего не помнящая о себе девушка, очнувшись, увидела фермера из Хилстона, за которого впоследствии вышла замуж.

Вот только того, что было до этого дня, ни жемчужина, ни платье мне не помогли вспомнить.

Интересно, а сейчас что-нибудь изменится?

Хотя, конечно же, не попробуешь — не узнаешь. А значит, пора отбросить страх и для начала прикоснуться к цветку. Ну же, смелее! В конце-то концов, что жемчужина, что платье не разрушили мою личность, заменив ее личностью хозяйки тела. Значит, скорее всего, и с последним странным предметом мне бояться нечего…

Если только такой эффект, как «возвращение хозяйки домой», не заложен при условии как раз сбора «полного комплекта», который я сейчас и собиралась завершить!

А если так подумать, то ведь становится еще страшнее. Намного страшнее. Настолько, что захотелось просто крикнуть: «Ну это все!». Спрятать коробку с цветком подальше и больше никогда о ней не вспоминать.

Но нет, нельзя.

Решительно приказав себе не трусить, я выдохнула, открыла коробку и потянулась к паучьей лилии. Ярко-красной, невероятно красивой и в то же время угрожающей.

Стоило мне коснуться ее лепестков подушечками пальцев, и последние возможные сомнения исчезли: это в самом деле был настоящий, живой цветок.

Цветок, лепестки которого ярко вспыхнули изнутри огненным сиянием, когда я взяла его в руки!

Распахнув глаза, я внимательно смотрела на паучью лилию, физически ощущая, как внутри нее пульсирует энергия. Она как будто…

Дышала.

И я, совершенно автоматически, поймала ритм ее дыхания.

В тот же миг цветок засиял с новой силой. Обратившись в свет от чистого пламени, он скользнул искрами по моей руке. Этот сгусток красно-оранжевого света проплыл по коже, остановившись на плече… где замер в виде изящной татуировки — паучьей лилии!

Вытаращив глаза, я принялась моргать. Рассматривала свое плечо, все пытаясь понять, не мерещится ли мне? Но нет, татуировка была настоящей…

И это до невозможного напугало. Потому что если ее кто-нибудь увидит, это однозначно не к добру! Причем, допустим, я могу на людях просто носить блузы с длинными рукавами — пускай в жару это и доставит неудобств, но не вызовет ни у кого подозрений. Вот только оставалась еще одна маленькая загвоздочка: мужчина, стабильно прописавшийся в моей постели. Уж от кого, а от него внезапно появившуюся на теле татуировку точно не спрячешь. Разве что…

Призадумавшись, я напустила на плечо иллюзию и с облегчением выдохнула: сработало. Под действием чар цветок скрылся и плечо теперь снова выглядело так, как раньше.

Ну, с одной проблемой разобралась. Теперь пора бы подумать и об остальном!

Так, для начала… прислушавшись к своей памяти, я поняла, что в ней так и не появилось ничего о событиях прошлого хозяйки моего тела. Это был минус. А плюс состоял в том, что я все так же оставалась собой.

Далее… В первый раз была возможность обращаться в лисицу. Во второй — иллюзии. Интересно, а теперь я какие-нибудь способности получила?

Ответ на этот вопрос пришел совершенно неожиданно. Я просто задумчиво смотрела на свою руку, как вдруг на одном из пальцев заплясал маленький красный шарик чистого огня!

Вскрикнув, я чуть было в панике не начала махать руками. И, видят боги, это наверняка закончилось бы для меня пожаром! Но, к счастью, я быстро взяла себя в руки и выдохнула, осознавая, что этот огонь совершенно меня не обжигал.

Неужели… та самая способность призывать огонь, о которой я читала в книжке?

Нахмурив брови, я, уже наученная опытом с обращениями и иллюзиями, попыталась прочувствовать это пламя, дав ему команду погаснуть. И оно этой команды, как ни странно, послушалось!

Выдохнув, я села на кровать и теперь уже позволила себе довольно ухмыльнуться. Потому что у меня появилась в самом деле очень полезная способность, с которой можно будет кому-нибудь или чему-нибудь активно противостоять!

…Если я, конечно, успею вовремя овладеть этой способностью в совершенстве.

Глава 20. Опасный гость

В тот вечер, по классике, ничто не предвещало беды.

Несмотря на жару, я успешно справлялась со всеми делами по хозяйству. А за дни, минувшие после того, как паучья лилия перекочевала на мое плечо в виде татуировки, мне удалось немного овладеть огненной магией. Пускай с ней, как и с иллюзиями, мне все еще было далеко до совершенства, но дело тем не менее активно продвигалось.

— Привет, — улыбнулся Рей, незаметно подкравшись ко мне, когда я насыпала комбикорм индюкам. И, приобняв за талию, поцеловал. — Знаешь, всего два дня не виделись, а я уже безумно соскучился.

— Поверь, это взаимно, — засмеялась я, прильнув к нему, словно волна к мягкому берегу.

Позавчера Рей сообщил мне, что уедет ненадолго, потому что тот самый старший брат, о котором он когда-то рассказывал, внезапно решил завалиться к нему в гости. Но добраться до Хилстона самостоятельно его царская персона не могла — вероятно, то ли по причине серьезного топографического кретинизма, то ли завышенного чувства собственной важности, которому критически требовалось сопровождение. Так что от Рея в добровольно-принудительной форме требовалось встретить его в порту, когда тот сойдет со своего корабля, сесть вместе с ним на поезд и доехать сюда.

И судя по всему, мужчина как раз только что вернулся.

— Так что там твой братец? Довез или потерял по дороге? — хохотнула я, игриво касаясь пальцами его подбородка.

— Довез, куда деваться. Сейчас его величество отдыхает с дороги, — фыркнул Рей, закатив глаза. — А позже собирается пройтись по округе, осмотреться и завтра прогуляться по городу.

— Надолго он к нам?

— Понятия не имею. Но надеюсь (между нами, естественно), что нет.

— Даже не буду спрашивать, почему такие надежды. — Я прыснула. — Кстати, а сам он часом не озвучивал причину, по которой решил так внезапно тебя навестить?

— Увы, но нет. Хотя для Сина это не странно. Он в принципе из тех людей, которые не привыкли что-либо объяснять. Если только это не нужно для того, чтобы какой-нибудь конкретный человек эффективнее сделал то, что от него требуется.

— Я смотрю, он у тебя тот еще командир.

— Ты даже не представляешь, насколько, — тяжко вздохнул Рей. — Но я, по крайней мере, рад, что хотя бы вернулся домой. Потому что не видеть тебя два дня было сущей пыткой, — добавил он, зарыв нос в мои волосы.

Замурлыкав, я подалась ему навстречу и поцеловала…

— О, Рей, так вот, оказывается, какая она — та загадочная красавица-соседка, о которой у тебя были все мысли, пока мы ехали сюда? — внезапно услышала я немного надменный, но при этом стоически спокойный голос. Эти нотки… они, очевидно, принадлежали человеку, привыкшему отдавать приказы, которые исполнялись без малейших возражений.

— Да, Син. Знакомься, это Хлоя, Хлоя Веллер, — представил Рей, выпустив меня из объятий и с официальным видом указав на меня высокому, красивому синеглазому мужчине с пшеничными волосами до плеч, собранными на затылке в тугой хвост.

Сильный, уверенный, богато одетый… и с дерзким взглядом, от которого по коже почему-то пробежали мурашки.

— Безумно рад, Хлоя, — бросил он и, подойдя ко мне, поцеловал мою руку…

Словно электрический разряд. Резкий, молниеносный.

Всего одна секунда, за которую для меня перевернулось все.

Я поняла, что знаю его.

Знаю с той самой ночи… когда оборвалась моя прошлая жизнь!

Замерев, я не могла пошевелиться несколько секунд. Просто смотрела на этого мужчину с четким пониманием: это он. Тот самый мерзавец, напавший на меня, когда я шла вдоль ночной набережной, рыдая после завершения собственного развода! Злобный выродок, попытавшийся изнасиловать меня, а в результате полетевший вместе со мной в реку!

Но что страшнее всего… когда я поймала его взгляд, у меня не осталось малейших сомнений: он тоже узнал меня. Тоже понял, что перед ним — та самая ускользнувшая от него жертва.

Наверное, у меня бы сейчас случилась истерика, если бы не такой непреодолимый ступор.

Это… что же получается, нас обоих каким-то образом притянуло в этот мир? Причем местные боги оказались настолько циничны, что мерзавец, по вине которого я погибла, оказался в теле старшего брата мужчины, в которого я влюбилась?!

Все это было так безумно, абсурдно, на грани издевательства, что я, наверное, истерично расхохоталась бы, не будь мое оцепенение настолько сильным.

— Надо же, какая занимательная встреча, — протянул Син, и его тонкие губы растянулись в зловещей ухмылке.

Мамочки, мне конец.

Он не оставит меня в покое. Чтобы понять это, мне было достаточно одного- единственного взгляда.

— Так это она, выходит, делает ту самую лапшу, которую ты присылал нам с мамой? — проговорил мужчина, очевидно, наслаждаясь тем, как с каждым его словом менялось мое лицо.

— Да, она, вместе со своей подругой, которая, как я понял, занимается продвижением. А рецепт придумала Хлоя, — кивнул Рей, похоже, немного обескураженный моим выражением лица.

— Надо же, как интересно…

Мне захотелось кричать.

Ох черт-черт-черт! Какая же я дура! Ну конечно, пришла из другого мира и внедрила в нем какую-то популярную, простенькую в изготовлении мелочь, на которой начала успешно зарабатывать… Да только не подумала, что эта схема НЕМНОГО опасна, если ты здесь — не единственный иномирец, а уж тем более — из твоего родного мира, где об этом твоем «изобретении» знала каждая собака! А ведь нужно было быть осторожнее и сразу предположить, что раз тебя какая-то сила переместила после смерти из одного мира в другой, то есть небольшая вероятность того, что не ты одна тут такая ОСОБЕННАЯ! Более того, есть шанс, что те, другие твои соотечественники, могут представлять для тебя опасность, если выследят тебя первыми.

Как минимум — пожелают посмотреть на другого попаданца.

Как максимум — решат убрать тебя, чтоб ты вдруг не доставила проблем уже лично им.

В моем же случае передо мной — в теле зажиточного парня, привыкшего командовать, — теперь сидел самый настоящий отморозок! Более того, у этого отморозка были ко мне личные счеты.

Что ж, по крайней мере, теперь понятно, о чем меня предупреждал дух Хилстона в предсказании на Дне Хранителя!

…Интересно, а если он нападет на меня, и я, скажем, сожгу его своим магическим пламенем? Что тогда со мной будет? Даже если опустить то, что Рей наверняка не простит мне убийство своего брата, пусть они и не были лучшими друзьями. Ведь тогда у меня точно не будет никаких доказательств того, что он за тип!

А еще, если я сделаю так, защищаясь, и убью его, мне просто конец. Благодаря браслету должника меня быстро найдут, даже попытайся я сбежать. И тогда придется отвечать еще и за убийство — вряд ли после ТАКОГО мне поверят. Особенно с учетом того, что этим поступком я раскрою свою не-совсем-человеческую сущность. Здесь ведь не Иолия, к кицунэ почтительного отношения в народе за века не сформировано.

Как же мне теперь быть, черт вас всех дери?

— Что ж, предлагаю пообщаться поближе как-нибудь попозже, — коварно протянул Син, потирая острый подбородок. — Я просто зверски голоден и надеюсь, ужин уже готов.

— Думаю, мясо как раз должно доходить, — кивнул Рей, посмотрев на часы. — В таком случае, Хлоя, увидимся позже.

— Да, конечно, буду ждать, — отрешенно кивнула я, провожая его взглядом. И всеми силами стараясь удержаться от того, чтобы испуганно побежать в дом, где запереться на все замки.

Глава 21. Откровенный разговор

Что бы я ни пыталась делать, нервы сводили с ума. У меня просто все валилось из рук, и за вечер, готовя ужин, я чудом не перебила всю посуду и не отрезала себе все пальцы. Казалось, что у меня скоро поедет крыша к чертовой матери. Страх, неопределенность, угроза, которая всеми силами убеждала меня в своей неотвратимости. В том, что вся только-только наладившаяся жизнь может в любой момент рухнуть. И тогда… тогда под моими ногами будет только пропасть, на черном дне пасти которой — пугающая неизвестность, сулящая мне миллионы вариантов ночного кошмара. Кошмара, от которого я не представляла, как спастись.

Ну почему, почему все это происходит именно со мной? Я ведь приложила столько усилий, чтобы обрести землю под ногами. Так старалась, работала, обустраивала свой быт, добиваясь своего сегодняшнего положения: засеянных полей, приносящих урожаи овощных грядок, работающего на полную хозяйства, уютного дома… Почему все это теперь должно быть под угрозой из-за какого-то одного полоумного, аморального, отвратительного мерзавца, просто не способного смириться с тем, что я — жертва, вкус крови которой он уже представлял на своем языке — вот так взяла и не досталась ему?

Просто… оставьте меня в покое. Умоляю. Дайте мирно-спокойно жить своей жизнью и не втягивайте меня во все это!

— Хлоя? — внезапно услышала я вместе со звуком открывшейся входной двери. И вздрогнув, обернулась, увидев на входе Рея.

— Не думала, что ты сегодня заглянешь, — отрешенно пробормотала я, безуспешно пытаясь изобразить спокойствие. — Мне казалось, ты проведешь вечер с братом.

— Поначалу у меня и правда были такие мысли. Но потом мне как-то уж очень сильно не понравилось выражение твоего лица, — серьезно проговорил он, закрывая за собой дверь, и подошел ко мне. — Что случилось?

— Не уверена, что это возможно объяснить, — нервно пробормотала я, буквально рухнув на диван, и прикрыла глаза.

— То есть? В каком смысле? — немного растерялся Рей и, подойдя ближе, положил руку на мое плечо.

От тепла его кожи стало так спокойно и уютно… что захотелось расплакаться.

— В самом прямом, — прошептала я, не открывая глаз. — Я просто… не знаю, как такое объяснить.

— Но это как-то связано с Сином, верно? — Мужчина нахмурился. — Я видел, как изменилось твое лицо в момент вашего знакомства. И у меня нет малейших сомнений в том, что мне не «просто показалось». Я правильно понимаю, что ты… узнала его? Вспомнила, что была знакома с ним до того, как потеряла память?

— Не совсем, — обескураженно бросила я и, распахнув веки, встретилась взглядом с Реем.

Черт, этот взгляд какой-то странный. Слишком странный.

— Тогда можешь объяснить, в чем дело?

— Боюсь, скажи я тебе такое, ты мне не поверишь, — горько хохотнула я, нервно сжав кулаки.

— Уверена?

— Целиком и полностью.

— Послушай, Хлоя, ты можешь доверять мне, — прошептал Рей и, сев рядом, взял меня за руку. — Я… в самом деле люблю тебя. И я на твоей стороне. Поэтому ты можешь не бояться и открыться мне. Рассказать, что тебя тревожит… нет, как я вижу, откровенно пугает. Обещаю, я защищу тебя. Сделаю все, чтобы с тобой все было в порядке. Просто скажи мне правду, какой бы безумной она тебе ни казалась, и я обещаю, что поверю тебе.

— Поверишь, даже если я скажу, что твой брат — не тот, за кого себя выдает? То есть… что ЭТО — уже не твой брат?! — выдохнула я, срываясь на всхлип.

Рей оцепенел, на его лице застыл шок. Возможно, он в самом деле готовился услышать что-нибудь дикое, даже невероятное, но уж точно не ПОДОБНОЕ.

— Забудь, ладно? — сбиваясь, прошептала я, порываясь встать, убежать… но рука Рея не позволила мне сдвинуться с места.

— О чем ты? — отрешенно проговорил он, не сводя с меня сосредоточенного взгляда.

— Послушай, я понимаю, что это звучит… как бред сумасшедшего. Так что давай ты просто решишь, что у меня не все в порядке с головой, и я…

— Нет, я хочу, чтобы ты объяснила свои слова, — перебил он, внимательно глядя мне в глаза. — Что это значит, Хлоя? Говори все, что знаешь.

— То, что я могу сказать, в самом деле… СЛИШКОМ невероятно. Я понимаю, что ты в ТАКОЕ просто не поверишь, это…

— Пожалуйста, успокойся и просто расскажи, — спокойно проговорил Рей, не отпуская моего взгляда. — Я… С того момента, как мы с Сином встретились в порту, меня не оставляет ощущение, что с ним что-то не так. Я знаю его долго, ОЧЕНЬ долго. Всю мою жизнь меня учили быть его тенью, а тень должна идеально знать того, за кем следует. Так вот, когда я увидел брата, сошедшего с корабля, мне показалось, что он как-то изменился. Странно, неуловимо, но изменился. И чем больше времени мы с ним проводили, тем сильнее становилось это чувство. Тот, кто находился рядом со мной, был идеально похож на моего брата, но как будто… просто знал все его повадки, владел его воспоминаниями, умел то же, что и он, и словно пытался копировать его — как плохой актер в театре. До этих твоих слов мне даже начало казаться, что я схожу с ума. Поэтому я в самом деле прошу тебя сейчас сказать то, что знаешь.

Меня трясло. И даже рука Рея, крепче сжавшая мои пальцы, не могла успокоить, унять эту дрожь.

Я что, сошла с ума? В самом деле собираюсь… рассказать ему все?

…А что, если это ошибка? Если на самом деле я не могу доверять ему? Просто сижу сейчас в розовых очках из-за своих чувств, и на самом деле эти чувства меня погубят?

Хотя, с другой стороны, мое положение, из-за появления того психопата, и так критическое. Очевидно, что он не оставит меня в покое, в нашу встречу его глаза даже не пытались этого скрывать. Рей же…

Я в любом случае уже все равно сказала достаточно «А», чтобы отрезать себе все пути к тому, чтобы не говорить теперь «Б»!

— На самом деле я из другого мира, — тихо проговорила я, слыша собственный голос как будто со стороны, издалека. — Я очнулась здесь, в этом теле, несколько месяцев назад. Как раз в тот день, когда ты, переехав в Хилстон, впервые пришел на порог этого дома. Почему это случилось, как моя душа переместилась сюда, почему я оказалась именно в этом теле, и что случилось с душой женщины, которая была в нем ранее — понятия не имею. Но когда я увидела твоего брата, когда он прикоснулся ко мне… То поняла, что он — точно такой же. Что в его теле тоже чужая душа. Душа человека из моего мира… Того самого человека, который набросился на меня посреди улицы, собирался изнасиловать, возможно, даже потом убить. Вот только я начала сопротивляться, и мы оба упали в реку. После этого все потемнело, а очнулась я уже на полу в кухне этого дома. С обрывками воспоминаний той женщины, которой это тело ранее принадлежало.

Повисла пауза. Такая пугающая, что мне показалось, я сейчас просто лишусь чувств от волнения.

— Что хуже всего — в тот момент, когда Син прикоснулся к моей руке… он так же, как и я, узнал меня, — продолжала я, пытаясь не упасть в обморок. — Узнал во мне свою жертву, нападая на которую и сам погиб в прошлой жизни. Похоже, его сюда привела та самая лапша, которую ты ему присылал. Потому что… не я придумала это блюдо. Оно просто очень сильно распространено в моем родном мире, а здесь такого не имелось. Вот я и решила его для себя приготовить, а Роуз придумала продавать. Тогда у меня было совсем критично с деньгами, и я решила, что это будет неплохим способом немного поправить положение. Но я опрометчиво не подумала о том, что здесь… могут быть и другие попаданцы из моего мира. И то, что я внедрила на рынок лапшу, попросту выдаст меня им с потрохами!

Сказать, что Рей был в шоке — это ничего не сказать. Замерев с выпученными глазами, он подметал челюстью пол возле моего дивана. Похоже, просто потерял возможность говорить.

— Да, я понимаю, как все это звучит, — горько вздохнула я. — И понимаю, что с моей стороны было крайне наивно, с учетом всех обстоятельств, понадеяться просто начать новую жизнь в новом мире и прожить ее тихо-спокойно. Особенно с учетом того, что…

— Что ты обнаружила, что являешься белой девятихвостой кицунэ? — закончил Рей. И тут настал мой черед впадать в ступор!

Он… знает? В самом деле знает?

— Как давно? — отрешенно проговорила я, пытаясь совладать с шоком.

— Достаточно, — ответил он, не отпуская моего взгляда. — И если честно, когда ты… ТАК среагировала на Сина, я вначале подумал, что ты просто узнала его и поняла, кто перед тобой стоит…

— Секундочку! — выдохнула я, и от безумной догадки у меня просто сорвало крышу. — То есть та, кто раньше была на моем месте… ЗНАЛА твоего брата? Причем знала ДО того, как потеряла память, верно? Рей, кто твой брат такой?.. И кто ТЫ такой?!

Сжав губы, мужчина сделал глубокий вдох. А затем заговорил:

— Как ты, вероятно, уже сама поняла, я и мой брат — такие же, как ты. И еще раз да, именно меня ты тогда видела в своем саду, когда на тебя снова попытался напасть сорвавшийся с цепи пес миссис Морстоун.

Ох, мамочки, каким же тяжелым, густым и вязким стал воздух! Его становилось физически сложно вталкивать в свои легкие. Мозгу катастрофически не хватало кислорода, и голова панически кружилась, а перед глазами плясали маленькие, размытые искры. Пульс так сильно, размашисто ударял в висках ударами метронома, что в голове отдавалось гулкое эхо.

Рей. Все это время Рей был кицунэ.

— Как давно ты понял это? — спросила я, сходя с ума от внезапно накатившей головной боли.

— Достаточно давно, — тихо ответил он. — Подозревать начал еще в тот вечер, когда заходил к тебе на чай, и ты рассказала, что ничего не помнишь о своем прошлом. Все это время я следил за тобой, наблюдал, искал зацепки. А пару месяцев назад тайком направил на тебя карманное зеркальце — не впервые, но до этого оно показывало твое обычное отражение. Тогда же… я увидел в нем белую лисицу.

— И надеюсь, ты сейчас не станешь убеждать меня в том, будто оказался совершенно случайно в городе, где я живу, — медленно проговорила я, сжимая пальцами плотную ткань юбки.

— Да, думаю, теперь уже нет смысла что-либо скрывать, — вздохнул Рей. — Что ж, раз так, то… Меня прислал сюда Син. Тогда еще — тот Син, который в самом деле был моим братом.

— С какой целью?

— Чтобы найти его невесту, пропавшую больше тридцати лет назад.

Из-за шока я потеряла возможность говорить. Наверное, если бы не это — то я просто закричала бы! От страха, отчаяния, паники.

— Почти сто лет назад белая лисица Хомура Арисака, глава клана Лотоса, проиграла пари моему брату, главе клана Закатного солнца. В результате между ними был заключен договор о помолвке, — продолжал Рей, отведя взгляд. — Согласно договору, брак должен был состояться ровно через восемьдесят лет. Вот только Хомура, очевидно, не горела желанием исполнять свою часть сделки. И три десятилетия назад она просто исчезла. Куда и как — никто не знал. Ни малейшего намека, ни единой ниточки. Кроме того, Син подозревал, что, встречаясь с ним, Хомура использовала иллюзорную личину, пряча свою истинную внешность, что также усложняло поиски. Все попытки найти хоть призрачный ее след заканчивались ничем… до недавнего времени. Когда пару лет назад очередной ритуал, который Син регулярно проводил в надежде выявить сбежавшую невесту, не показал, что она находится на другом конце света. Магический отклик был совсем слабый, и брат отправил меня за этой маленькой зацепкой. В результате после долгих поисков я пришел к выводу, что Хомура затаилась где-то в районе небольшого городка Хилстон. Тогда я, списавшись с Сином, получил дополнительное финансирование и приобрел в этих краях ферму, выставленную на продажу. И я в самом деле не ожидал, что та, кого мне приказали найти, окажется хозяйкой соседней со мной фермы. Уж тем более — что у нее полная амнезия, и она понятия не имеет о том, кем была в прошлом. Поначалу я тебе даже не поверил, но со временем убедился, что ты не хитрила, а в самом деле ничего не помнила, не знала.

— Говоришь, твоему брату удалось засечь свою невесту пару лет назад? То есть…

— Вероятно, да: как раз в тот период, когда она уже потеряла воспоминания, и, вероятно, из-за этого ослабла та самая магическая маскировка, которая мешала ранее ее обнаружить.

— Правда вот, теперь на месте его невесты совершенно другая женщина. Но я правильно все понимаю? Ведь такие «незначительные детали» мало его беспокоят?

— Верно. Ему важен сам факт брака с Хомурой Арисака, белой кицунэ и главой клана Лотоса. Для него это исключительно политический ход, которым он надеется усилить свое влияние. И то, что в теле Хомуры теперь другая личность, никак на его планы не влияет.

— Ну что ж, поздравляю тебя с тем, что ты выполнил задание своего старшего брата, — выпалила я и, вскочив, отошла на несколько шагов.

Горло как будто свело судорогой. Слезы, которые я с трудом сдерживала, душили.

Не плакать. Не сметь расплакаться, ни в коем случае! Как бы больно сейчас ни было. Как бы сердце не разрывалось на части, а голова не взрывалась от всего только что услышанного!

— Поздравления излишни, — неожиданно резко выпалил Рей и, тоже встав с места, подошел ко мне. — Потому что, если ты все еще не обратила на это внимание… Раскрыв тебя достаточно давно, я тем не менее не спешил докладывать Сину об успешном выполнении его приказа. Даже до того, как узнал от тебя, что сейчас это уже, вероятно, больше не мой брат.

— На что ты намекаешь?

— На то, что я люблю тебя и не собираюсь никому отдавать! — заявил мужчина и, развернув меня к себе, изо всех сил прижал к груди.

Сердце пропустило удар. Затаив дыхание, я просто пыталась понять, как мне воспринимать эти слова? Верить ли им вообще?

— То есть в самом деле любишь? — несмело переспросила я. — Не притворялся просто ради того, чтобы…

— Хлоя, умоляю! Ради чего я вообще мог ПРИТВОРЯТЬСЯ, что влюблен в тебя, еще и спать с той, кого мой брат считает обязанной выйти за него замуж? Еще и после того, как сам догадался и подтвердил свои догадки касательно твоей личности! С моей стороны, собирайся я в самом деле выдать тебя Сину, единственным разумным решением было бы оборвать свои чувства, не прикасаться к тебе, даже не приближаться и как можно скорее дать брату сигнал, чтобы приезжал разбираться с тобой. Вот только к тому моменту, как я убедился в том, кто ты такая… то уже был до беспамятства влюблен. И наводя тогда втайне на тебя то зеркальце, надеялся, что отражение снова ничего мне не покажет. А увидев в нем белую лисицу, просто впал в отчаяние, потому что понимал: ради хотя бы призрачного шанса быть с тобой мне придется вылезти из шкуры вон. Тем не менее твердо решил, что сделаю это, но ни за что не откажусь от тебя. И уж тем более не позволю Сину отобрать тебя у меня. Даже если это будет значить прямую конфронтацию с тем, чьей молчаливой, преданной тенью меня растили с самого детства. Когда же сейчас, если верить твоим словам, мой брат уже больше не является собой, а на его месте какой-то разбойник-насильник… То передо мной даже не вопрос о том, что женщина, которую он считает своей «законной невестой», ни за что ему не достанется. Теперь дела намного серьезнее. Если ЭТО действительно не Син, я обязан остановить его, чтобы он больше не возглавлял клан Закатного солнца.

— И как вообще ты собираешься сделать это? — выдохнула я, снова дрожа всем телом и прижимаясь к Рею так сильно, что казалось, он — единственный источник тепла, спасающий меня от смерти на злейшем морозе.

— Пока не знаю, но уверяю тебя, я быстро проанализирую все и что-нибудь придумаю, — заверил мужчина, погладив мои волосы. — В первую очередь для нас сейчас важно то, что он приехал сюда, заинтересовавшись тобой как попаданкой из его родного мира, но при этом не знает, что ты и есть та, кто обязалась выйти замуж за главу клана Закатного солнца. Так что я могу попробовать поводить его за нос и увезти обратно в Иолию. На руку нам в этом играет то, что если его личность изменилось, то сейчас мы имеем дело не с тысячелетним кицунэ, веками оттачивавшим свои ум и коварство… а с каким-то разбойником, вероятно, из социальных низов и не слишком интеллектуально развитым. А такого для меня — настоящего кицунэ, веками оттачивавшего свои ум и коварство, — будет вполне возможно обвести вокруг пальца! Оказавшись же дома, я капитально займусь тем, чтобы как можно скорее вывести его на чистую воду и доказать всему клану, что это уже другой человек. Когда дело будет сделано, и мы с ним разберемся, я смогу уже со спокойным сердцем вернуться к тебе. И клянусь, что после этого всегда буду с тобой, и уже ничто не сможет разлучить нас.

— Как бы мне хотелось верить, что все так и будет, Рей… — всхлипнула я, отчаянно его обнимая.

— Тогда верь, — шепнул он, захватывая мои губы жарким поцелуем.

Вот только на сердце все равно было тревожно.

Глава 22. Предстоящее решение

Несколько следующих дней я провела как на иголках. Он постоянно был рядом, неподалеку. И мне каждую минуту казалось, что его цепкие глаза, светящиеся в темноте, следят за мной. Всюду. Куда бы я ни пошла. Что бы ни делала. Словно призрак, нависший надо мной и тянущий к моему горлу свои черные, липкие, холодные пальцы.

При этом, конечно же, Син практически со мной не разговаривал. Даже не особо показывался на глаза. Лишь несколько раз мы с ним обменивались взглядами. Лишь несколько раз бросили друг другу пару слов — как исключительно формальную вежливость. Словно в самом деле имело смысл изображать, будто оба не понимаем, что к чему. Кто перед нами стоит и какие цели преследует.

А еще — кто здесь охотник, жаждущий впиться зубами в горло своей жертвы.

Поэтому я была крайне удивлена, когда в конце очередного тяжелого дня Рей постучал в мою дверь и сообщил подозрительно хорошую новость: ему удалось убедить «брата» вернуться в Иолию, и он уедет завтра же. Но…

— То есть? — выдохнула я, нервно закусив губу.

— Самому это не нравится, но мне придется передать ферму управляющему и поехать вместе с Сином. — Рей скрипнул зубами. — Естественно, я вернусь как можно скорее. Довезу его до дворца, решу там пару вопросов, под поводом которых выманиваю его… и сделаю все от меня возможное, чтобы обезвредить его там. Если я найду способ доказать, что в его теле другая личность — разбойник-иномирец, если удастся убедить в этом мать, глав союзных кланов, ближайшее его окружение… То мы сумеем организовать заговор и разобраться с этим мерзавцем. И как только это случится, я вернусь к тебе. Обещаю.

— В самом деле вернешься? — Я недоверчиво прищурилась. — Потому что мне кажется более реальным то, что в случае… устранения Сина, действующего главы клана, кто-то должен будет занять его место. И самой вероятной кандидатурой кажется как раз его младший брат.

— Вероятно, что да, — напряженно кивнул Рей. — Тем не менее это не значит, что я откажусь от тебя. И у меня… есть одна идея. Насчет того, как нам решить этот вопрос.

— О чем ты?

— Послушай, Хлоя, я понимаю, что, возможно, слишком тороплю события, и ты можешь быть к этому не готова. Но если… если после свержения Сина ты согласишься выйти замуж уже за меня… ни у кого не возникнет ни единого вопроса или возражения касательно того, чтобы мы были вместе. И я в самом деле желаю этого, всем сердцем, потому что люблю тебя, — прошептал мужчина, касаясь ладонью моей щеки. Его глаза… глядя в них, я даже не сомневалась, что он полностью искренен. — Но я понимаю, какое это сложное и важное решение. Поэтому не буду торопить тебя с ответом и просто сделаю все, что в моих силах. А поговорим мы об этом, когда я, разобравшись с Сином и выбив возможность, вернусь к тебе. Хорошо?

В ответ я кивнула. И прикрыла глаза, ощутив на своих губах жаркий поцелуй.

Выпустив мою руку, Рей ушел — собираться в дорогу, которая однозначно будет для него непростой.

Я же, рухнув на диван, едва закрылась дверь, схватилась за голову.

Вот тебе и на… замужество? Еще одно?

От воспоминаний о моем прошлом браке по коже пробежали мурашки. Теперь, глядя на опыт тех отношений, того замужества трезвым взглядом, я понимала, что это было сплошное издевательство. Максимальное обесценивание меня как личности. Прессинг, попытки загнать в угол, запугивания. И все это закончилось тем, что меня просто выбросили, когда я стала хоть чуточку неудобной и задела эго того жалкого, ничего из себя не представляющего засранца.

Об опыте брака Хлои и говорить не стоит — это были не отношения и даже не фигуральный плен, а самый буквальный!

И да, пускай Рей не такой, совершенно не похож ни на Диму, ни на Марка…

Я в самом деле не знала, как поступить. И была рада, что у меня достаточно времени на подумать — с учетом того, что Иолия находилась на другом конце мира, а свержение братца вряд ли можно будет провернуть за один день, вернется Рей не раньше, чем три-четыре месяца. Тем не менее мне трудно было сейчас понять, будет ли к тому времени у меня готов ответ?

Да, безусловно, с одной стороны, я в самом деле любила Рея, безумно. Мне было с ним хорошо, уютно, тепло, комфортно. Он искренне заботился обо мне, но при этом не держал за беспомощную глупышку, которая нуждается в постоянной опеке «большого сильного дяди, который посадит инфантилку на коленки и будет решать за нее все проблемы». И я не сомневалась, что могу всегда и во всем на него положиться.

И все же мне было нелегко понять, хочу ли я вообще снова выходить замуж? Ведь в тех отношениях, которые у нас с ним были сейчас, меня все устраивало! Возможно, конечно, после заключения брака между нами ничего существенно не изменится, но…

Хотя какое, к черту, «не изменится»?! Ведь тогда…

Тогда, вероятно, мне предстоит оставить эту ферму, оставить Хилстон и ехать в Иолию. Уже как белая девятихвостая кицунэ Хомура Арисака, глава клана Лотоса и невеста к тому времени уже нового главы клана Закатного солнца. Жить мы будем уже там. В стране, которой я не знаю. Во дворце, о котором у меня нет даже обрывков воспоминаний настоящей Хомуры. Полностью новая жизнь, новые обстоятельства, новые правила.

Если же я откажусь, всех этих пугающих перемен не будет. Я останусь здесь, на своей уютной ферме. Обязательно довыплачиваю долги до зимы, а со следующего года начну хорошенько зарабатывать. Подниму сельскохозяйственный бизнес, параллельно приторговывая макарошками вместе с Роуз. И буду жить припеваючи своей спокойной, размеренной мирной жизнью, в которой я сама себе хозяйка. И в которой мне нравилось совершенно все.

…Вот только в таком случае я потеряю Рея. В этом можно даже не сомневаться. Потому что избавившись от Сина, представляющего для меня угрозу, он вынужден будет остаться в Иолии на его месте как глава клана. И вырвется ко мне максимум, чтобы получить ответ… а то и этого не сможет. Возможно, даже просто пришлет гонца, который должен будет либо сопроводить меня в Иолию ради предстоящей свадьбы, либо отвезти своему покровителю письмо от меня с отказом.

Как же мне поступить?

Я не знала.

И не была уверена, что через три-четыре месяца у меня появится ответ на этот вопрос.

Глава 23. Старая тоска

Едва сдержав злобное: «И чтоб вы подавились!», я оставила крупную сумму на столе последнего из ростовщиков и направилась домой. Теперь почти без финансов, но с пониманием того, что все мое имущество пока остается при мне, и я могу продолжать свою сельскохозяйственную деятельность. Чтобы в конце осени, получив денежки за весь собранный с полей урожай, гордо внести последние выплаты по распискам и радостно закричать, когда с моего запястья, наконец, снимут треклятый браслет должника.

А пока все шло к тому, что именно так и будет! Урожай кукурузы обещал быть хорошим. Джемов за сезон наварено немало, и скоро я собиралась пустить их в продажу. Вкусные овощи на грядках и дальше щедро росли, а покупали их очень охотно. Несушки уже вовсю несли крупные, вкусные яйца, а коровка давала много жирного молока. Поросята прекрасно набирали вес. А из яиц, оставшихся от отправленных на забой жирненьких индюков, уже вылупились и бегали по загону новые индюшата.

Казалось, все хорошо… но, помня все обстоятельства, помня о Сине и уехавшем вместе с ним Рее, которого мне так не хватало… я понимала, что это — лишь обманчивое затишье перед бурей. И я все еще не была готова к тому, чтобы эта буря нагрянула.

Тяжко вздохнув, я отложила книгу по сельскому хозяйству, которую читала после тяжелого дня, и, выглянув в окно, заметила, что мой почтовый ящик как раз закрывал припозднившийся почтальон. Он, не задерживаясь, поехал себе дальше по дороге на стареньком велосипеде, насвистывая в лучах закатного солнца какую-то бодрую песенку.

Немого поздновато для почты, и все же такое бывало часто — как-никак, я жила довольно далеко за городской чертой, окруженная полями и живописной природой. Так что и почту сюда часто доносили не ранним утром.

Вздохнув, я вышла из дома и направилась к почтовому ящику, открыв который, увидела стопочку пухлых писем. Почти все они были от заказчиков, желающих приобрести лапшу по почте — после того, как Роуз наладила сбыт по магазинам, таких оставалось немного. И все же они еще были, и мы охотно рассылали таким товар напрямую. Нужно будет подготовить все, упаковать и завтра отвезти посылки на центральное почтовое отделение…

Эй, секундочку, а это как сюда попало?

Я скрипнула зубами. Потому что среди писем, адресованных мне, заметила одно, попавшее сюда однозначно по ошибке. Видимо, из-за того, что писем было так много, почтальон случайно прихватил в мою стопку и это, сам того не заметив. А теперь…

Теперь я держала в руках конверт, подпись на котором гласила, что адресован он Милдрет Морстоун!

Естественно, моим первым желанием было смять письмо, швырнуть его в кусты и пойти домой. Да только поступить так мне, к моему глубочайшему сожалению, категорически не позволяла совесть. Как бы эта мерзкая старушенция меня ни бесила, в этом письме могло быть что-то в самом деле важное. И хоть маленький чертик на плече, хихикая, уверял, что так даже лучше, и над проблемами соседки тогда я смогу только позлорадствовать… Но ангел на втором плече категорически запрещал опускаться до уровня той сварливой занозы.

Так что, собравшись с духом, я занесла свои письма в дом, а затем, выдохнув, направилась в сторону соседнего двора, к которому больше всего на свете мечтала не приближаться вообще.

С каждым шагом мое настроение все ухудшалось, а предчувствие чего-то недоброго нарастало. И вот, остановившись у входа во двор, я позвонила в колокольчик.

— Чего тебе, метелка?! — грубый крик донесся с окна второго этажа.

— Ваше письмо случайно бросили мне в почтовый ящик! — громко ответила я, не скрывая своего недовольства ее не самым вежливым тоном.

— А-а-а, понятно. Чего стоишь тогда? Неси его сюда!

От такого заявления я, мягко говоря, обалдела. То есть она мало того что хамит на ровном месте… так еще и хочет, чтоб я исполняла здесь для нее роль службы доставки?

Вот только пока мозг обалдевал, ноги сами по себе сделали несколько шагов в направлении опрятного, красивого домика.

— Входи, сейчас спущусь, — донеслось по ту сторону двери, не успела я остановиться на пороге.

Искренне надеясь, что мне на голову не свалится кирпич, едва переступлю порог, я открыла хорошо смазанную дверь и прошла внутрь. Тут же перед моими глазами появилась просторная, светлая, до безумия уютная комната с опрятным ремонтом, красивой мебелью… и множеством дагерротипов, которыми были увешаны буквально все стены. Почти на каждом из них можно было узнать одну и ту же пару. На всех снимках они были разного возраста. Иногда рядом с ними стояли дети, которые выглядели то младше, то взрослее. Кое-где встречались изображения кого-то одного из них — как в молодости, так и в старости, но такие были редкостью. В основном пара всегда была вместе. И на каждом дагерротипе, как ни странно, ощущалась невероятная нежность, исходившая от них по отношению друг к другу.

И хоть на изображении, где женщина была старше всего, она оставалась значительно моложе Милдрет, я все равно без проблем ее узнала. Но в то же время — не узнавала совершенно. Потому что эмоции, что были на ее лице сейчас, делали ее совершенно другим человеком.

— Это… ваш муж? — не подумав, спросила я, однако прикусывать язык было уже поздно.

— А кто еще? — фыркнула старуха, закатив глаза. И не стала смотреть на меня, забирая письмо из моих рук. Вот только я все равно заметила невыносимую тоску в ее взгляде.

— Простите, я… не хотела задеть вас…

— Тоже мне, задеть, — вздохнула она и, отвернувшись, потерла нос. Похоже, пытаясь скрыть за этим жестом тихий, едва уловимый всхлип.

Вот так-так…

— Вы… сильно любили его, да?

— Тебе даже не представить, как сильно, — проговорила Милдрет, на минуту замерев на месте. Не оборачиваясь. — И после того, как его не стало, весь мир просто померк для меня, лишился любого смысла. Я словно… потеряла сердце. Поэтому ты бесишь меня.

— То есть бешу? — аж подскочила я, когда старуха резко обернулась ко мне.

— Ты своего мужа никогда не любила! А он не любил тебя.

— Знаете, наверное, вы правы, — выдохнула я, сжав кулаки. — Это не было любовью, совсем. Просто зависимость… физическая зависимость, в которую я от него попала. И даже не представляла, как мне необходимо из этой зависимости выбраться. Вот только свои оценочные суждения я вас все же попрошу оставить при себе! Потому что вы даже понятия не имеете, насколько буквально пленницей этого мужчины я была…

— Думаешь, в самом деле не имею? — хмыкнула Милдрет, хитро сверкнув глазами. И этот блеск меня не на шутку насторожил. — Скажи, Хлоя… ты ведь уже вернула их? Свои воспоминания? Потому что кое-какие твои силы, как я погляжу, снова при тебе.

Моя челюсть отпала, с громким стуком пробив половицы.

Неужели… неужели… ОНА ЗНАЕТ?! Знает, кто я на самом деле?!

— Вы… как…

— Сначала я заметила, что на твоем запястье больше нет браслета, который Марк заставил для тебя изготовить. Потом увидела, что ты носишь свою жемчужину. Да только когда на днях проверяла тайком твое отражение в зеркале — увидела, что там твоя человеческая мордашка, а не лисья. А значить это могло только одно: как минимум иллюзиями своими ты уже играться снова научилась. Причем на довольно неплохом уровне, раз можешь держать маскировку даже на зеркалах, о которых не знаешь.

— Откуда вы знаете, что я?..

— Кицунэ? — хмыкнула старуха, неприкрыто наслаждаясь моим ступором. — А кто, по-твоему, помогал твоему тогда еще будущему муженьку обмануть и сковать тебя? Только не подумай, не по своей воле — тот засранец заставил меня. Узнал, что я ведьма, припомнил старый должок и стребовал клятву, которую когда-то с меня взял. Вот и пришлось поспособствовать тому, чтоб обманом забрать твою жемчужину с лисьей душой. А когда он заставит тебя исполнить то его мерзкое желание — дополнительно надеть браслет, блокирующий возможность вернуть твои силы и память, пока Марк надежно прячет от тебя жемчужину.

— То есть…

— Мне было противно смотреть на тебя и на ваш так называемый брак. На то, как ты, заколдованная дура, безраздельно кидалась ради него на амбразуры, делала все, лишь бы он был доволен, и терпела то дерьмо, которое он тебе скармливал. Все те унижения, измены, ограничения… Мне, женщине, познавшей настоящий брак по любви, было тошно от всего этого.

— Уверяю вас, когда вскоре после смерти Марка чары спали, и я немного разобралась в собственных эмоциях, мне и самой стало тошно от той былой себя. — Я покачала головой. — Только вот… нет, воспоминания о том, что было до заклятия, ко мне так и не вернулись.

— Даже так?

— Увы. Я просто… пытаюсь по кусочкам собрать фрагменты, разобраться со своими силами, которые потихоньку себе возвращала.

— И значит, о последнем, четвертом фрагменте ты не знаешь, следовательно — не переживаешь из-за того, что до сих пор его не нашла? — подозрительно прищурилась Милдрет.

— То есть… есть еще какая-то сила? В смысле, кроме иллюзий, обращений в лисицу и огня? — Я удивленно округлила глаза.

— То-то же, — хмыкнула Милдрет, запуская руку в карман. И достала из него белую шелковую ленту. — Всегда ношу с собой. С того дня.

Непонимающе морща лоб, я осторожно, инстинктивно потянулась к ленте. И едва коснулась ее пальцами — та словно ожила, взвилась и моментально заскочила в мою ладонь, вобравшись кожей!

— Что это?! — испуганно вскрикнула я.

— Всего лишь то, что всегда было твоим по праву, лисичка, — ухмыльнулась старуха. — Теперь к тебе, похоже, вернулась твоя последняя сила, которую Марк приказал мне спрятать и всегда держать при себе, чтобы не дать тебе вдруг обнаружить ее и добраться. Так что отныне ты можешь проникать в чужие сны.

— Стоп… серьезно?!

— Серьезнее некуда, — кивнула она. — Хотя если к тебе все еще не вернулась твоя память… боюсь, придется хорошенько постараться, прежде чем сумеешь разобраться с этой силой и начать ею управлять. Однако главное не это, лисичка.

— Тогда что же?

— То, что теперь ты снова целая, дура, — хохотнула Милдрет. — Все твои осколки вернулись к тебе. Пускай и без памяти, но ты — это снова полноценная ты. Ну а теперь… старая ведьма расплатилась со своими долгами. Тебе же рекомендую хорошенько подумать, как этой своей новообретенной целостностью распорядиться.

Глава 24. Чудовище из темноты

— А знаешь, наверное, ты права, — протянула Линда Райсон, сидя на макушке большого слона из розовой сладкой ваты. — Нельзя так сильно зацикливаться на замужестве и ставить для себя главной целью завести отношения. Наличие или отсутствие мужчины в моей жизни — не то, что определяет меня как личность. Да и мне, в мои годы, совершенно некуда спешить. Лучше я разберусь в себе, определюсь, чем бы лично мне хотелось заниматься, получу хорошее образование, построю карьеру, реализуюсь. И уже потом, если встречу человека, с которым мне будет комфортно, подумаю об отношениях.

— Да, мне кажется, это в самом деле будет лучшим решением.

— Спасибо, что помогла мне разобраться в себе, Бритни Спирс!

— Всегда к твоим услугам, дорогая! Все мы можем иногда запутаться и начать делать глупости. Главное — вовремя это понять, — подмигнула я, сидя рядом с Линдой в образе Бритни-школьницы из клипа Baby One More Time. — Ладно, мне пора, удачи тебе!

— Угу, еще раз спасибо! Пока! — улыбнулась Линда. В то время как я, спрыгнув со слона на розовую радугу, проехалась по ней…

И очнулась в своей кровати, довольно потянувшись.

Линда оказалась прекрасной подопытной для моих тренировок новообретенной способности проникать в чужие сны. Все это заняло много времени. Я потихоньку, маленькими шажками, училась осознавать себя в сновидениях, выходить в астральное пространство, находить в нем сны других людей. Затем — отыскивать среди этих людей именно тех, конкретных, в головы которых хотела бы пробраться. Проникать в их сны. Но самым трудоемким, самым сложным было научиться с этими снами взаимодействовать. Влиять на них. А самое главное — через сновидения внушать людям те или иные идеи.

Взявшись за младшую сестрицу Роуз… я обнаружила у нее в голове полнейший бардак! Понятия не имею, как так вышло, что у такой думающей мозгами девушки, как моя подруга, могла быть настолько легкомысленная сестрица с таким количеством хлама в голове… Но я решила помочь ей немного с этим хламом разобраться. Не только потому, что меня подбешивали ее злобные взгляды, которые она все еще бросала на меня из-за того, что я якобы отбила у нее Рея. А еще и просто потому, что мне искренне захотелось помочь этой запутавшейся девчушке, которая сама не знала, чего она от этой жизни вообще хочет, кроме как «поиграться в свадебку поскорее».

Первые результаты в поведении Линды я начала замечать на прошлой неделе, и, довольная собой, продолжала работу, ночь за ночью проникая в ее сны, контактируя с ней в разных образах и моделируя ситуации, которые помогали ей переосмыслить свои взгляды.

Что ж, похоже, сегодня моя работа была закончена! И надеюсь, теперь у этой девчушки все сложится наилучшим образом. Впереди у нее более полугода до начала вступительной кампании в учебные заведения. Как раз достаточно, чтобы нанять репетиторов, хорошенько подготовиться и в начале лета подать документы в какой-нибудь вуз в ближайшем большом городе.

За окном уже начало расцветать. Так что я, встав с кровати, пошла завтракать поскорее. На сегодня у меня имелись большие планы: грибной сезон в наших краях был в самом разгаре. И в лесу неподалеку как раз бодро полезли маслята, которые я активно собирала и отправляла на консервацию, чтобы потом пустить в продажу.

Грибов было так много, что каждый день я приносила их буквально ведрами, которые грузила на прицеп моего старенького велосипеда. Конечно же, кроме меня было еще немало желающих поохотиться на них! Поэтому, чтоб успеть в лес до того, как все грибы выберут, вставать приходилось рано-рано. Но оно того стоило! Уверена, когда придет время, все это хорошенько мне поможет. И благодаря всем запасам, сделанным за лето и осень, я смогу оплатить весной новую посевную после того, как в конце осени выплачу оставшиеся долги с денег, которые выручу со сбора урожая кукурузы. А его, к слову, планировалось начать уже послезавтра.

Забросив в рот последнюю ложку кукурузной каши на молоке со свежим творогом, я выпорхнула из дома, взяв курс на амбар, в котором стоял велосипед…

И притормозила, увидев какую-то возню возле дома миссис Морстоун. А несколько секунд спустя и вовсе едва от шока на землю не свалилась, когда во двор вынесли носилки, на которых, очевидно, лежало тело, накрытое белой простыней!

— Что случилось?! — обеспокоенно выдохнула я, мигом подбежав к въезду во двор, возле которого стояла черная крытая повозка. Именно к ней эти носилки, кстати, и несли двое мужчин в черном.

— А вы, собственно, кто? — спросил один из них.

— Соседка…

— Понятно. Ну значит, на одного соседа у вас меньше, — тяжко вздохнул мужчина, занося носилки внутрь.

— То есть… вы хотите сказать, что Милдрет Морстоун…

— Умерла сегодня ночью, — кивнул второй. — Пока не знаем точно от чего, но смерть точно была естественной. Что не странно в ее-то годы.

— Понятно. Спасибо, — пробормотала я, даже не зная, что думать.

Да, конечно, эта скверная старушенция изрядно портила мне жизнь. Вот только смерти ей я никоим образом не желала! К тому же ее признания во время нашего с ней разговора в конце лета не давали мне покоя. И хоть она не спешила после того делиться новыми подробностями, я не оставляла надежду как-нибудь раскрутить ее еще на какой-нибудь откровенный разговорчик — авось сказала бы что-то полезное.

Только вот теперь уже, увы, точно не скажет!

Покачав головой, я вернулась в свой двор, запрыгнула на велосипед и поехала в сторону леса. Терзаясь по дороге целой тьмой мыслей, рассуждений и безумных теорий.

Больше всего меня пугало то, что от Рея все еще не было ничего слышно. Ни сам он до сих пор не приехал, ни даже письма никакого не присылал. Пускай у меня все еще не было ответа на его вопрос, это не меняло того факта, что я до боли, до крика скучаю по нему. Раз за разом прокручивала в воспоминаниях каждое мгновение, что мы провели вместе, каждую его улыбку, каждое прикосновение, каждый поцелуй. И не знала, куда себя девать от тоски. Как же хотелось снова увидеть его! Снова прижаться к крепкой груди, ощутить тепло его рук и сладость губ… Не думала, что по кому-нибудь вообще в принципе возможно так сильно скучать.

Хоть бы… хоть бы с ним там все было в порядке. Ведь он, в конце концов, уезжая, задумал опасную игру против опасного противника. И если хоть что-нибудь пойдет не так, с ним может случиться что угодно. Возможно, он даже погибнет!

Думать о таком было настолько страшно, что на глаза невольно наворачивались слезы. Дожила, конечно — реветь только лишь от предположений, которые не имели ни малейших подтверждений и просто рождались в моей голове?

Вытерев пот со лба, я наклонилась, чтобы срезать очередной грибочек. Большой, мясистый, склизкий. И, безусловно, очень вкусный! Отправив его в ведро к другим «братишкам», я разогнулась… и замерла, почуяв недоброе: в воздухе ощущался запах дыма. Что пугало больше всего — ветер сейчас дул как раз со стороны моей фермы!

Но… чего это я? Наверняка ведь просто кто-то на опушке леса костер развел, решив пожарить поздних шашлычков в последние теплые деньки! А я тут уже панику развожу…

Забыв о ведре с маслятами, в которое на автомате бросила нож, я направилась вперед, с каждым метром ускоряя шаг. Быстрее, еще быстрее. Пока, оказавшись у края леса, не замерла как вкопанная, глядя на пламя, сжигавшее мои кукурузные поля!

— Я тут решил поджарить немного попкорна, — внезапно услышала я за спиной.

Знакомый голос, от которого спина покрылась холодным потом. И мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоял позади меня .

— Когда ты вернулся? — дрожа, прошептала я.

— Только что, — хмыкнул Син и, обойдя меня, встал передо мной. Так близко, что я буквально ощущала всю ту злобу, которая исходила от него, наваливаясь на меня разрушительной волной. А затем он сказал слова, от которых у меня внутри все похолодело:— И теперь мы, паршивая ты дрянь, наконец как следует пообщаемся. Потому что НИКТО уже нам с тобой не помешает.

— Где Рей?! — испуганно закричала я, в панике отступив на шаг и упершись спиной в широкий ствол сосны.

— Дома. В темнице моего дворца, — с издевкой фыркнул мужчина, делая шаг вперед, ко мне. — Этот кретин в самом деле думал, что я такой тупой! Даже смешно! Хотя, конечно, может, у него бы что-нибудь и вышло… да только я знал кое-что, чего не знал он. И поэтому нужно было просто выждать момент.

— О чем ты? — пробормотала я, дрожа как зайчонок, когда Син уперся руками в ствол над моей головой и хищно склонился надо мной. — Как… ты понял, что он…

— Предал своего старшего братюню и теперь жаждет убрать его, потому что закрутил с его невестой? — хохотнул мужчина. — Все просто, курица ты набитая: то, что мы с тобой оказались в этом мире, в этих телах — заслуга исключительно того Сина.

— То есть?

— Понимаешь, детка, — хищно ухмыльнулся он, проведя пальцем по моей скуле. — Этот парень собирался провести один древний запрещенный ритуал, чтобы выявить тебя. Уж очень ему хотелось получить всю ту выгоду, которую обещал брак с главой клана Лотоса. Я так и не въехал точно, что там было к чему. Но суть заключалась в том, что он хотел связать себя с ней на расстоянии, чтобы у той Хомуры не было иного выбора, кроме как насильно притянуться к нему. Где бы она ни находилась. Да только ритуал этот придурок не потянул, напортачил и погиб — его душу просто выбило из тела. А на место этой души случайно притянулся я, прихватив твою душу с собой. И твоя душа, конечно же, вселилась в тело той самой лисички, с которой он надеялся установить связь. Так что когда я, получив от Рея посылку с макаронами, понял, что в этом мире есть еще один попаданец из моего родного, у меня даже тени сомнений не возникло касательно того, кто этот попаданец и в чьем он теле. Соответственно, когда братишка не доложил мне о том, что ты и есть та самая моя невеста, которую ему приказали искать, я сразу понял, что он собирается от меня избавиться. Поэтому всю дорогу до Иолии был начеку, а едва мы оказались дома — позаботился, чтобы его тут же бросили в темницу, засунув в рот кляп. К сожалению, казнить его не так просто… но, уверяю тебя, я разберусь с этим уже в ближайшее время! Только для начала решил разобраться с тобой, пока ты не получила возможность скрыться, выплатив все расписки и избавившись от браслета должника.

— Значит, душа Хомуры тоже…

— Без понятия, если честно. Может, ее, как и меня, выбило. А может, она все еще внутри тебя, но не имеет никакой власти над телом. Да и мне плевать, если честно, — хохотнул Син, щелкнув пальцами по моему подбородку. — Потому что сейчас мы с тобой хорошенько позабавимся! Нужно же мне, в конце концов, закончить то, что собирался сделать, пока не подох по твоей вине, паршивая ты дрянь!

В момент, когда он прижался ко мне и поцеловал, меня едва не стошнило. Запах дыма и пепла, долетавший с ветром от моих полей, лишь усиливал эту тошноту…

Но в последний момент я взяла себя в руки. И, сжав кулаки, начала отвечать на этот поцелуй, запустив язык в его рот.

Поначалу мужчина напрягся, но уже секунду спустя, очевидно, вошел во вкус, теряя контроль. Я же…

Я резко отстранилась, оттолкнув его от себя, отскочила в сторону и, прежде, чем он, растерявшись, успел что-то предпринять — выплюнула на ладонь жемчужину, которую только что выудила языком из его рта!

— Ах ты паршивка!.. — прошипел он. Его хищные глаза заблестели от гнева… от бессильного гнева.

— Один шаг — и я ее уничтожу! — предупредила я, поднеся жемчужину к сгустку пламени, который только что зажгла рядом с собой. Мой тон не оставлял даже тени сомнения, что я говорю всерьез.

— Отдай! Немедленно!

— Я подумаю над твоим предложением, — ухмыльнулась я, мысленно моля, чтобы моя догадка была верной. И как бы невзначай касаясь подвески с моей собственной жемчужиной, которая висела у меня на шее. Прислушиваясь к голосам, которые резонировали во мне с этими прикосновениями…

Да, так и есть. Душа Хомуры… в самом деле была здесь! В отличии от души Сина, проводившего ритуал, она не была выбита из тела. Просто уснула в тот момент, и все это время пребывала в анабиозе. Раньше, до того, как он рассказал мне о ритуале, я как-то не думала прощупывать ее вот так. Но теперь даже не сомневалась, что права.

И догадывалась, что должна сделать. Вопрос был лишь в том, получится ли?

Время. У меня его критически мало. А значит, пан или пропал!

Сосредоточившись, я осторожно переместила сознание Хомуры в жемчужину, отобранную у Сина. А затем, сделав резкий выпад, швырнула ее в него, мысленно давая одну-единственную ментальную команду:

«ПРОСНИСЬ!»

И вместе с ней пробила Сина навылет волной энергии. Волной, которая стремительной стрелой выбила лишенное жемчужины сознание из тела. Ненадолго — на долю секунды. Но этого оказалось достаточно, чтобы ее место заняла та, другая душа, которая долгие месяцы была скована!

* * *

— Ох, проклятье, как много интересного я пропустила… Хотя нет, наверное, пора приучаться говорить о себе в мужском роде, — нервно засмеялась Хомура Арисака, обхватывая голову руками за чашкой чая на моей кухне.

Хомура Арисака, вот уже который час пытающаяся прийти в себя после того, как очнулась в теле своего жениха, от которого сбежала!

— Получается, что да, не помешает привыкать. — Я покачала головой, с тоской на грани паники поглядывая в окно, за которым виднелось сплошное пепелище!

Хоть пожар, в конце концов, сумели погасить, последствия были катастрофические: весь мой урожай кукурузы сгорел. Да и не только мой — огонь перекинулся даже на поля соседей. К счастью для родителей Роуз, ее отец уже убрал урожай полностью. Управляющий, которого присматривать за своим хозяйством оставил Рей, тоже начал уборку пораньше, так что там сгорела примерно одна треть, оставшаяся неубранной. Ну а поля покойной миссис Морстоун (а ей, по понятным причинам, было уже плевать) в этом году были засеяны озимой пшеницей, которая была уже давно убрана.

Я же… мое положение было без малого трагичным. От урожая не осталось совершенно ничего, кроме пепла. А значит, у меня, даже вылези я из шкуры вон, попросту не будет денег, чтобы выплатить долги!

Да-да, конечно, у нас с Роуз все еще оставался наш маленький лапшичный бизнес. Вот только был один нюанс: пару недель назад мы с ней, посоветовавшись, решили потратить средства, заработанные за это время, на автоматизацию производства и вложиться в закупку оборудования, которое бы делало лапшу вместо рабочих, а также — новый цех под него. Пускай это самое оборудование нам еще не доставили, а цех не построили (что уберегло его от пожара, к слову), но деньги уже были уплачены и возврату не подлежали. А значит, вся надежда на выплату расписок возлагалась на урожай кукурузы.

И все было бы просто идеально… не реши этот ублюдок поджечь мои поля!

Спасибо хоть дом, изрядно подкоптившись, все еще стоял — огонь перекинулся на него, но пожарная бригада успела его потушить, прежде чем тот сгорел дотла.

Хлев со скотиной и амбары не пострадали. Поля же, увы и ах, сгорели. Так что как быть — я не знала. А времени, чтобы найти какое-нибудь волшебное решение, было настолько мало, что хотелось выть от отчаяния.

Тем не менее кое-что хорошее все же было: я изгнала из тела брата Рея душу того мерзавца, который был виновником моей смерти в прошлой жизни и уже намылился прикончить меня в этой тоже. Более того — усадила в это самое тело душу кицунэ, для которой последние месяцы была невольной тюремщицей. Придя в сознание через пару часов после этого, Хомура Арисака потихоньку оклемалась и вспомнила все, что происходило с ней до момента моего заселения в ее родное тело (в том числе — и то самое прошлое до заклятия по приказу Марка). И теперь, когда я пересказала ей последние события — сидя на моей пропахшей дымом кухне, пыталась переосмыслить свою жизнь.

— Так как… будем дальше? — осторожно спросила я, когда Хомура, медленно выдохнув, сделала глоток из уже остывшей чашки чая.

— Знаешь, я думаю, лучше мне не сообщать клану Закатного солнца, да и клану Лотоса, кто теперь находится в этом теле, — медленно проговорила она, пытаясь свыкнуться с мыслью о поле своего нового тела. — Наверное, лучшим решением будет, если я вернусь в Иолию и там продолжу быть Сином Ешикавой. При этом, естественно, официально объявлю о разрыве нашей помолвки… если ты, конечно, поспособствуешь мне немного и поставишь свою магическую подпись на договор, согласно которому передашь под мое главенство клан Лотоса. Тогда можешь, так и быть, оставлять мое тело себе и жить где хочешь и как хочешь весь долгий век кицунэ. Все равно тело Сина Ешикавы по силам не уступает тем, которыми обладает мое родное. Устраивает?

— Да без проблем, мне чужого не надо, — сбиваясь, пробормотала я.

— В таком случае договорились, — хмыкнула Хомура.

— А Рей? Ты?..

— Как только вернусь в Иолию — объясню ему, что к чему, освобожу и дам денег на обратную дорогу сюда. А там уже сами разбирайтесь, — кивнула кицунэ. — Только вот сейчас тебе деньгами, увы, помочь не в силах — этот засранец, ранее сидевший в теле Сина, не брал их с собой слишком много, так что подсобить с выплатой долгов не смогу. Отправлю разве что кое-какие деньжата вместе с Реем, но боюсь, пока он приедет, твоя ферма уже уйдет с молотка, а тебя забросят в долговую тюрьму. Однако с этим, уж прости, ничего сделать не смогу — максимум вытащить тебя из нее, когда Рей доедет до Хилстона.

— Хоть на этом спасибо, — окончательно загрустила я.

— Ладно, в таком случае буду я выдвигаться в путь. Быстрее убегу — быстрее к тебе прибежит твой ненаглядный серебряный лис, — подмигнула Хомура, залпом допивая чай. — Не вешай нос, авось как-нибудь выкрутишься.

— Хотелось бы верить, — вздохнула я, провожая гостью до порога. Где она, обратившись большим золотым лисом, побежала в ночь. Я смотрела ей вслед, пока она совсем не скрылась из виду…

И не сразу поняла, что к моему дому подъехал экипаж, из которого вышел мужчина в хорошо скроенном костюме.

— Добрый вечер, миссис Веллер, — проговорил он, вежливо кивнув.

— И вам добрый. С кем имею удовольствие беседовать?

— Август Сторнсберг, стряпчий покойной миссис Морстоун.

— Погодите-погодите, а по какому делу ко мне мог пожаловать стряпчий моей соседки? — удивилась я. Неужели она там перед смертью на меня в суд подала?

— Это касается завещания покойницы, — объяснил мужчина, доставая из портфеля стопку бумаг.

— То есть?

— Имущество миссис Морстоун, — пояснил стряпчий. — Ее ферма, дом, поля и все средства на банковских счетах. Все это она завещала вам.

ЭПИЛОГ. Мы укроемся белым снегом

3226 год приближался к своему тихому концу. За окном трещал мороз, а снег засыпал двор и поля высокими пушистыми сугробами. В то время как внутри моего нового дома было тепло и уютно.

Решение переехать в дом, где ранее жила Милдрет Морстоун, далось мне нелегко. И все же я решилась: как-никак, домик, доставшийся мне вместе с долгами от покойного супруга, сильно пострадал от пожара. Здесь же было в самом деле хорошо. К тому же я не видела смысла в том, чтоб отбрасывать доброту, которой соседка, словно извиняясь, решила одарить меня в конце своей жизни. Так что, собрав кое-какие вещички, уцелевшие от огня, я перебралась туда. Наведя в новом доме свои порядки, но с уважением относясь к памяти о той, кто жила здесь ранее.

Благодаря деньгам, скопившимся на банковских счетах соседки, я сумела выплатить все долги, и чертов браслет должника был, наконец, снят с моей руки. Так что я, не теряя времени, вплотную занялась подготовкой хозяйства к зиме. И с оптимизмом смотрела в будущее, которое начнется весной, с новой посевной.

Сейчас же, попивая горячий чай с только что испеченным печеньем, сидела в кресле у окна, закутавшись в плед, и поглядывала туда, в окошко, за которым полным ходом, с летящими по ветру хлопьями снега, неслась декабрьская ночь.

…Как вдруг в дверь постучали.

Вздрогнув, я оставила плед на кресле и подошла к входной двери.

— Кто там? — осторожно спросила я…

А услышав ответ, заплакала:

— Я.

Сердце пропустило удар. Просто не в силах дышать, я открыла дверь и, несмотря на холодный ветер, со снежинками залетевший в дом, бросилась в объятия Рея, стоявшего на пороге!

— Это в самом деле ты? — тихо всхлипнула я, раз за разом прижимаясь к его губам поцелуями. — Ты вернулся, правда?

— Правда, — шепнул он, держа мое лицо замерзшими ладонями. — И уже никогда не оставлю. До скончания веков.

Словно в дурмане, я даже не поняла, когда за ним закрылась дверь. Когда его шуба была отброшена в сторону, и он, подхватив на руки, понес меня на второй этаж. И посмеиваясь, спрашивал, где в этом доме находится спальня. Было лишь сплошное безумие, пьянящее и сладкое. В котором хотелось утонуть и остаться навсегда.

Но что самое прекрасное — теперь я точно знала, что это уже никогда не закончится!

— Кстати, любовь моя, — прошептал Рей, когда мы, выбившись из сил и тяжело дыша, лежали в постели в объятиях друг друга. — Конечно, после того, как Хомура, заняв тело Сина, расторгла твою с ним помолвку, а наши планы по свержению главы клана Закатного солнца были отменены, это уже не критичный вопрос, требующий твоего скорейшего решения… И все же, — улыбнулся он, касаясь губами моего ушка, — то мое предложение… оно все еще актуально. Так что скажешь? Ты… выйдешь за меня замуж? — проговорил Рей дрожащим голосом.

И теперь, в эту минуту, я уже ни единой секунды не колебалась с ответом!

КОНЕЦ

Content

Хайд Хелена Сельскохозяйственная история попаданки

Сельскохозяйственная история попаданки Хелена Хайд

Глава 1. Час от часу не легче!

Глава 2. Что таит новый дом?

Глава 3. Порядок в хозяйстве – залог порядка в кошельке

Глава 4. Сокровища на чердаке

Глава 5. Хвостатая проблема

Глава 6. Планирование – залог успешного дела

Глава 7. Что таит подвал?

Глава 8. Прибавление в хозяйстве

Глава 9. Неожиданные решения

Глава 10. Ярмарочные дни

Глава 11. Конфликт интересов

Глава 12. Шепот весны

Глава 13. Слухи

Глава 14. Важные слова

Глава 15. Лисьи тени

Глава 16. День Хранителя

Глава 17. Алый шелк

Глава 18. Треск костра

Глава 19. Рыжее пламя

Глава 20. Опасный гость

Глава 21. Откровенный разговор

Глава 22. Предстоящее решение

Глава 23. Старая тоска

Глава 24. Чудовище из темноты

ЭПИЛОГ. Мы укроемся белым снегом