Старцева Анна Николаевна

Бюро расследований «Агата»

Глава 1

Буйный чертополох и дикая роза

Мощный особняк врос фундаментом в землю. Ни бушующие ураганы, ни землетрясения не могли сдвинуть его с законного места. Он стоял здесь так давно, что никто не мог точно определить его возраст. Казалось, он был здесь всегда.

Особняк являлся гордостью этого сурового края. Каждый путешественник считал своим долгом хоть одним глазом взглянуть на великолепное строение, расположенное в живописном месте.

На широкой подъездной дорожке перед каменным фасадом одиноко стояла худенькая девушка. Сильный ветер трепал её платье, играл длинной темной косой, пробирался под плащ. Она стояла словно одна из статуй, которые некогда украшали шикарный холл особняка – недвижимая и холодная.

Черные оконные дыры, кое-где забитые досками, смотрели на девушку без жалости. В такой мрачный день они бы напугали любого.

Любого, но не её.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони, и тяжело вздохнула. За пугающей чернотой окон ей мерещилось то же одиночество, которое так угнетало её душу.

Особняк молил о помощи, но помочь было некому.

Девушка склонила голову и медленно побрела по дорожке назад. Хруст гравия под грубой подошвой ботинок казался криком боли.

С широкой дорожки она свернула на узкую тропку, плутающую в густых зарослях. Ветки то и дело норовили стегануть по нежной коже, запутаться в волосах или порвать ткань плаща. Она, как могла, уклонялась, прикрывалась худыми руками, но один упругий стебель больно ударил по лицу и оставил тонкий порез на бледной щеке.

Наконец, уже в сумерках, тропинка вывела девушку к небольшому двухэтажному домику. Почти все окна светились теплым желтым светом, из трубы валил густой черный дым.

Из-за угла дома выбежала женщина в фартуке с оборками и всплеснула руками.

– Агата! Где ты бродишь? Уже так поздно, – женщина оглядела девушку и испуганно вскрикнула. – Ты поранилась?

Агата провела пальцами по щеке, только сейчас начиная ощущать легкое жжение.

– Надо же. Я даже не заметила. Это пустяк, Ханна.

Она приобняла женщину за талию и положила голову на широкое плечо.

– Опять к старому дому ходила, молодая госпожа?

– Ходила.

– И не страшно тебе, – Ханна невольно поежилась.

– Трусиха! – фыркнула Агата.

– Ну и пусть.

Женщины переглянулись и рассмеялись.

– Ладно, пойдем в дом, – вздохнула Ханна и потянула девушку за собой. – Не лето уже, а ты все в платье под дождем бродишь. Так и простыть не долго. Расстраиваешь старую няньку.

– Это кто тут старый? – хохотнула Агата. – Не прибедняйся, дорогая. Я еще на твоей свадьбе погуляю.

– Что ты тут болтаешь? Дурёха! – с этими словами женщины вошли в маленькую кухоньку.

Во всем здесь ощущалось присутствие талантливой хозяйки. Камин в центре комнаты дышал жаром и разносил по всему дому сладостный аромат свежей выпечки, множество навесных ящиков и полок дрожали под весом варений и солений, блестящие бока кастрюль блестели под светом потолочных ламп. Напротив камина вольготно расположился овальный дубовый стол на резных ножках. Четыре стула с изящными спинками завершали ансамбль.

Как сам стол, так и стулья, слегка выбивались из общей обстановки. Кухонная мебель выглядела добротно, но довольно простецки, а вот стол явно вышел из богатой столовой. Словно аристократ вдруг угодил в рыбацкую деревеньку и неожиданно прижился.

Ни крошки, ни пылинки невозможно было найти в этом кухонном царстве. Зоркий глаз Ханны быстро замечал малейший беспорядок, а неугомонная натура не давала сидеть на месте.

Хозяйничать в своей вотчине Ханна позволяла только госпоже Саре. И то, разве что чай сготовить, а так ни-ни.

Сразу за камином расположились две двери. Одна – попроще, вела в кладовку, вторая – с красивым витражным окном выходила в длинный коридор, в котором располагались двери в комнаты прислуги и, чуть дальше, парадная прихожая с широкой лестницей, ведущей на второй этаж.

Агата повесила плащ на стул у огня и тайком пробежала по коридору, и дальше, как мышка, поднялась по лестнице. В гостиной сидела особа в белоснежном платье из хлопка и что-то сосредоточенно шила. Агата бесшумно стянула ботинки и босиком пробежала мимо гостиной, но была остановлена резким голосом.

– Агата! Подойди, пожалуйста!

Агата скривилась, закатила глаза и медленно вернулась в гостиную.

– Где ты была? Почему платье опять заляпано грязью? Что с твоим лицом? – раздраженно спросила Сара.

– Немного прогулялась, – равнодушно ответила девушка и постаралась переключить внимание на что-то другое.

Наверняка, далее последует долгая и нудная нотация о правилах поведения для юной благородной леди. Сара не обманула ожиданий сестры.

Агата обвела взглядом привычную обстановку, зацепившись за потертый ковер, местами порванную обивку на мебели, прикрытую вышитыми салфетками, и за рисунки Сары, развешанные на стенах.

Маленькая темная комнатка. Конура.

Здесь даже для них двоих тесно. Тесно даже для раздутого эго сестры.

Агата придирчиво оглядела раскрасневшуюся сердитую Сару. Вот она похожа на приличную девушку. Белоснежное платье идеально выглажено и сидит как влитое, хотя шилось для их матери еще лет двадцать назад. Белокурые волосы красиво завиты и уложены, а на руках нет ни царапины от постоянного вышивания. Строгая, правильная, благородная аристократка.

Нищая аристократка.

Агата скосила глаза на висевшее неподалеку зеркало, и в который уже раз поразилась тому, насколько они не похожи.

Словно Солнце и Луна. Высокая голубоглазая пышущая здоровьем блондинка и маленькая тщедушная девочка – подросток с длинной темной косой. Никаких женственных форм, ни намека на миловидную внешность.

Агата спокойно относилась к своему отражению. Она его просто не замечала. Девушке было совершенно наплевать, как она выглядит. В зеркало она смотрелась только утром, когда умывалась или если ресничка попадала в глаз и вызывала сильный дискомфорт.

И не так уж сильно испачкалось платье. Всего сантиметров пять в грязи по подолу. Стоило затевать очередной скандал? По мнению Агаты – однозначно, нет.

– Ты поняла меня? – уже спокойней спросила Сара.

Агата моментально сделала виноватое лицо.

– Да, сестра.

– Завтра будь готова, пожалуйста, и веди себя соответствующе нашему положению.

– К чему быть готовой? – удивилась Агата.

– О, Небеса! Ты что, пропустила все мои слова мимо ушей? – Сара всплеснула руками.

– Только ту часть, где ты говорила про необходимость быть к чему-то готовой.

Сара недоверчиво посмотрела на сестру, вернулась в кресло и снова взялась за шитье.

– Завтра едем к сэру Захари.

– Это еще зачем? – моментально напряглась Агата.

Семейство ближайших соседей, а именно сэра Захари, его супруги и двоих уже взрослых детей, славились добротой, внимательностью и имели особый интерес к обедневшей семье Северских. Наследник сэра Захари, сэр Шэнн, имел виды на очаровательную леди Сару.

Его настойчивые, иногда слишком показные, ухаживания пока не нашли отклика у Сары, зато сделали его злейшим врагом её младшей сестры.

Агата видела в таком нарочитом внимании открытое пренебрежение их чувствами, а в нередких замечаниях Шэнна об их «сложном финансовом положении» – полнейшее отсутствие такта.

– Почему ты приняла приглашение? – сердито спросила девушка.

Сара осторожно воткнула иглу в специальную подушечку, провела пальцами по разноцветным ниткам в плетеной корзинке, выбрала нежно – розовую, и только после этого посмотрела на сестру.

– Я не могу им отказать, ты же понимаешь.

– Нет, не понимаю. Я не понимаю, Сара! Они пустые и двуличные, и только и делают, что хвастаются очередным «очаровательным платьем нашей Милочки», – под конец фразы Агата смешно вытянула шею и поджала губы, копируя манеры жены сэра Захари.

– Агата, это невежливо, – одернула Сара, пытаясь скрыть улыбку.

– А постоянно спрашивать, как здоровье нашего отца и переглядываться с двусмысленными улыбками, это вежливо?

– Агата!

– Может быть, хватать тебя за талию, пока никто не видит, это вежливо?

– Замолчи! – Сара резко вскочила и отвернулась к окну.

Тишина, воцарившаяся в комнате, просто потрескивала от напряжения. Но вины за собой Агата не чувствовала. Если эти слова заставят сестру одуматься и отказаться от приглашения, то все было не зря.

– Завтра ты должна быть готова, – ровным голосом сказала Сара, не поворачиваясь к сестре.

Агата горько кивнула и усмехнулась:

– Что ж, наверное, тебе просто нравится Шэнн, дорогая сестрица.

Девушка резко развернулась, но в дверях замерла.

– Если ты выйдешь за Шэнна, то перестанешь быть мне сестрой, – глухо сказала Агата, и сердито топая, ушла в свою комнату.

Она не заметила, как вздрогнула после этих слов Сара, и не увидела её слез.

***

Следующим утром Агата стояла возле большого зеркала в своей комнате и критично разглядывала порядком поношенное платье, отремонтированное искусной рукой старшей сестры. Простое приталенное коричневое платье с длинными рукавами, кружевным воротником под горло и юбкой, доходящей до щиколоток. На плечи Агата накинула черный кожаный плащ с широким мужским поясом. Из-под подола выглядывали носы старых, но тщательно начищенных сапог на низком толстом каблуке. Ханна порывалась сделать юной госпоже прическу, но встретила серьезный отпор. Агата заплела волосы в косу, а потом просто закрепила в пучок на затылке и увенчала свои старания черной шляпкой с широкими полями.

– Как я выгляжу? – спросила Агата.

Ханна нерешительно оглядела госпожу.

– Как солдат.

Агата расправила плечи, и тускло улыбнулась.

– В самый раз.

Очаровательная Сара в голубом пальто уже ждала сестру у входной двери.

– Как твоя рана? – тихо спросила старшая сестра.

Агата провела подушечками пальцев по царапине на щеке и пожала плечами.

– Это пустяк.

– Хорошо.

В дверь негромко постучали, и Ханна торопливо распахнула дверь.

– Коляска сэра Захари к вашим услугам, леди, – склонился слуга и указал в сторону небольшой закрытой повозки, запряженной двумя лошадьми.

– Благодарю, – улыбнулась Сара и решительно вышла из дома.

Агата последовала за ней.

По дороге девушки совсем не разговаривали.

Дом, в котором жила семья сэра Захари располагался не далеко от дома Северских.

Когда-то это небольшое, но крепкое строение было всего лишь домиком священника.

Когда-то сэр Захари, прихватив всё своё семейство, мчался к родителям Сары и Агаты, чтобы выказать уважение.

Сколько времени прошло с тех пор?

– Как все изменилось, – прошептала Агата, глядя в окно.

Грунтовая дорога сменилась на хрустящий гравий и коляска остановилась. Слуга шустро спрыгнул со своего места и подал руку гостьям.

Дверь дома распахнулась. На улицу шагнул полноватый молодой человек со смешной рыжеватой бородкой, торчащей в разные стороны.

– Сара, дорогая, как давно мы не виделись! – воскликнул мужчина и ухватил девушку за руку, намереваясь приобнять.

Сара ловко выскользнула и изобразила изящный книксен.

– Сэр Шэнн, рада вас видеть.

– К чему такие формальности, дорогая? Ведь мы не чужие люди! – воскликнул Шэнн и снова потянулся к девушке, но был остановлен словами её младшей сестры.

– Как ваше здоровье, дорогой сосед? Слышала, что вы долго пробыли в столице и заболели, – с вежливой улыбкой Агата скопировала книксен сестры и решительно подхватила приставучего кавалера под руку.

– Проводите меня, умоляю вас. Я вчера упала на прогулке и повредила ногу. Так тяжело идти, – жалобно протянула девушка.

– Но, Сара должна идти впереди… это не вежливо… – промямлил мужчина. Он соображал довольно медленно к вящему наслаждению Агаты.

– Ох, к чему формальности? Ведь мы не чужие люди, – повторила девушка его же слова и настойчиво потянула к дому.

Впрочем, едва они вошли и встретились с остальными членами семейства, Агата выпустила мужчину из захвата и постаралась больше не приближаться. Она не обладала терпением Сары, и её способностью легко прощать людям глупость и отсутствие такта.

После бурного приветствия гостей препроводили в зал, где уже дожидался чай.

Агата ретировалась в дальний угол, делая вид, что рассматривает книжные полки и довольно посредственные рисунки Милы. Но даже тут вездесущая госпожа Фиона умудрилась испортить девушке день, от которого та итак не ожидала многого.

– Агата, дитя, что тебя так заинтересовало? – прощебетала женщина.

Девушка постаралась изобразить вежливую улыбку и повернулась к госпоже Фионе, в который раз удивляясь, как настолько худая женщина могла породить двух очень полных детей.

– Книги, главным образом.

– Это похвально, что ты так образованна. Особенно учитывая ваши обстоятельства.

Агата медленно выдохнула и попыталась принять эти слова как комплимент.

– Ты, должно быть, не слышала, как Мила рассказывала об уроках музыки. Я очень довольна её успехами, знаешь ли. Любая мать была бы довольна. У Сары так загорелись глаза, когда дочка рассказывала о том восхитительном фортепиано, чтобы мы выписали из столицы. Прибудет на днях, знаешь ли.

Агата попыталась отвлечься от болтовни госпожи Фионы, хотя это было не так просто выполнить. Неприятный высокий голос бил по вискам.

– Я предложила деточке навещать нас так часто, как она захочет и играть в свое удовольствие. Ох, я помню, леди Элена играла восхитительно. Как жаль, что она не может насладиться игрой любимой дочери.

Госпожа Фиона умильно сложила ладони на костлявую грудь и вздохнула.

– Сара терзала музыкальные инструменты с шести лет. Мама, наверняка, наслушалась вдоволь, – немного невежливо буркнула Агата, уверенная, что госпожа Фиона её не услышит.

Эта женщина любила поговорить, но вот таланта слушателя Небеса ей не даровали.

– Как же Сара похожа на мать. Удивительно! Просто вылитая леди Элена! Та же грация и очарование, – женщина в очередной раз вздохнула, потом перевела глаза на хмурую собеседницу. – Вся красота досталась Сарочке, но не переживай, ты тоже очень милая девочка, знаешь ли.

Женщина покровительственно похлопала девушку по руке, затем приблизилась и мягко улыбнулась.

– Но хочу дать тебе совет. Ведь ты выросла без матери и некому даже научить тебя… – госпожа Фиона чуть помялась, но продолжила. – Тебе не стоит так одеваться, дорогая. Совсем не женственно, знаешь ли. Эти ужасные сапоги и плащ. Ты больше похожа на мужчину, честное слово.

Агата сжала зубы, чувствуя, как поднимается в душе обида.

– А про пояс я и сказать не решаюсь. Ведь он мужской! И такая огромная пряжка! – госпожа Фиона прикрыла рот ладонью, косясь на обсуждаемый предмет.

– Да, он мужской, госпожа, – голос Агаты сорвался, и пришлось сделать глубокий вдох, чтобы продолжить. – Человек, который убил мою мать, связал мне руки этим поясом.

– О, Небеса! Зачем ты носишь с собой эту мерзость! – брезгливо воскликнула женщина и отступила на шаг.

Агате на секунду показалось, что сейчас её выгонят из дома, лишь бы больше никогда не видеть мерзкий пояс.

– Я думала, что это пояс вашего брата, – Фиона пожала плечами. – Кстати, о нем так ничего и не известно? Сколько уже прошло времени? Думаю, пора просить Захари о поминальной службе, знаешь ли.

От жестокой расправы госпожу Фиону спас нервный голос Сары, спрашивающей что-то о заварке чая. Девушка уже давно косилась в сторону сестры и хозяйки дома.

Госпожа Фиона никогда не задумывалась о чувствах других людей, говоря то, что первым приходит в голову, а Агату назвать терпеливой к недостаткам окружающих мог разве что слепой и глухой.

Когда Агата резко побледнела, а глаза её стали почти черными и угрожающе заблестели, Сара поняла, что пора спасать и без того шаткую репутацию сестры, а заодно и жизнь госпожи Фионы.

Агата резко развернулась и схватила первую попавшуюся книгу, стараясь сосредоточиться на тексте.

В голове огнем пульсировали слова Фионы о поминальной службе.

Адреналин будоражил кровь, а эмоции требовали выхода. Агата ярко представила, как запустит тяжелую книгу в зеркало на подставке, в котором отражалась слащавая улыбка Шэнна. Как осколки этого зеркала брызнут на безвкусный розовый ковер, как заверещит госпожа Фиона. А потом она подхватит сестру и больше ноги их не будет в этом доме.

Проходящая мимо зеркала Мила задела его подолом пышного платья и чуть повернула. Теперь в зеркале отражался не Шэнн, а сама Агата. Худая, почти мальчишеская фигура. Она и правда больше походила на мальчишку, чем на взрослую девушку. И уж, действительно, вовсе не походила на красавицу мать.

Перед глазами стоял другой человек. Человек, так похожий на неё.

Хотя, он всегда говорил, что это Агата на него похожа, ведь он старше. На шесть минут.

Адам.

Имя брата привело девушку в чувство. Она выпрямилась и перевела взгляд на сестру.

Между девушками промелькнуло редкое понимание, и Сара моментально поднялась.

– Благодарю вас за гостеприимство, но нам пора.

– Что? Сара, но вы только пришли, – растерялась госпожа Фиона.

– Агата вчера поранилась на прогулке. Ей нужен покой, – жестко ответила девушка.

Таких быстрых сборов Агата не помнила. Десять минут потребовалось, чтобы попросить коляску, откланяться и уехать.

– Что она сказала тебе? – тихо спросила Сара.

Агата сжалась на неудобной лавке и прикрыла глаза.

– Агата?

– Предложила провести поминальную службу… по Адаму.

Сара охнула и схватилась за голову.

– Святые Небеса, что они говорят!

– Исключительно то, что думают.

Весь оставшийся день Агата провела в своей комнате. Безуспешно Ханна звала юную леди сначала на обед, затем на ужин. Все это время девушка провела возле зеркала в своей комнате.

«Ты похожа на мальчишку…»

«Похожа на мужчину…»

Агата вытащила из шкафа старые брюки брата для верховой езды, рубашку и сапоги с высоким голенищем. Быстро переоделась и снова уставилась в зеркало.

Сходство с Адамом возросло в десяток раз. Вот только волосы…

Агата заправила косу под рубашку, нахлобучила шляпу и снова покрутилась перед зеркалом.

– Братец, ты бы меня видел…

Идея, еще не до конца сформированная, начала медленно разворачиваться в беспокойной девичьей голове.

***

– Агата сегодня так и не вышла? – спросила Сара позже вечером у Ханны.

– Нет, госпожа. Себе на уме девчонка. Сердиться изволит.

– Похоже на неё.

Глаза Ханны неожиданно заволокло пеленой слез, и из груди вырвался всхлип.

– Ханна? Что случилось? – Сара приобняла няню за плечи.

– Леди Элена Агату раньше дикой розой звала, помните?

– Помню, конечно, – вздохнула Сара. – Буйный чертополох и дикая роза. Любила мама давать прозвища. Особенно, когда они проказничали.

Женщины дружно посмотрели в сторону висящего на стене портрета в тяжелой золоченой раме. Когда-то он висел в особняке в главной зале над большим камином, потом в маленькой гостиной, а два года назад отправился на кухню. Подальше от глаз молодой госпожи. Двое темноволосых кудрявых малышей одинаково задорно улыбались художнику. Мальчик покровительственно обнимал девочку за плечи. Буйный чертополох и дикая роза. Близнецы – сорванцы. Адам и Агата. Одинаковые во всем, кроме цвета глаз: голубые у Адама и синие у Агаты.

Женщины немного постояли в тишине, а потом занялись рутинными делами.

– Ой, не спокойно мне что-то, – сказала Ханна. – Я и кружку сегодня разбила.

– Так на счастье же, – улыбнулась Сара, заваривая вечерний чай для отца.

– Ничего хорошего нет в том, чтобы без дела бить дорогой фарфор, – проворчала кухарка. – Что опять эта глупая госпожа Фиона ляпнула ребенку?

– Ханна!

– Она пустоголовая, как не скажи, – отмахнулась та. – Так что?

– Неуместно напомнила про Адама.

Сара поставила чашку на поднос и огляделась в поисках сахара.

Ханна всплеснула руками.

– Понятно все. Сидит теперь девочка в четырех стенах и носа наружу не кажет.

Сара сервировала поднос и позвала служанку.

– Отнеси господину.

Девочка ушла, и госпожа повернулась к кухарке.

– Выйдет. Она долго без прогулок к особняку не выдержит.

– Что верно, то верно. И надо было Адаму уехать.

– Он мужчина. Не мог сидеть, сложа руки, – ответила Сара.

– Вот где он теперь?

– Не знаю, но хочу верить, что с ним все хорошо.

– Кого он искать – то отправился? – спросила Ханна.

– Маминого брата. Дядю Алекса.

– Точно – точно. Тот еще шалопай.

– Ты его хорошо знала? – удивилась Сара.

– Не особо. Близнецы маленькие были. За ними глаз да глаз нужен был. Некогда мне было на него смотреть, – проворчала Ханна.

– За ними до сих пор глаз да глаз нужен, – вздохнула Сара.

– Помню, с отцом вашим у них отношения были плохие. Они, конечно, не ругались, но особо и не разговаривали.

– Почему? – удивилась девушка.

Ханна пожала плечами:

– Да кто господ разберет? Слышала только, что брат леди Элене сказал, что женитьба – самый смелый поступок вашего отца, и единственный. Не знаю, что это значит.

– А почему «шалопай»?

– Близнецам тогда пять лет только было. Он их увез кататься. Я-то думала, все тихо да мирно, а он на коня малых посадил и одних пустил, – Ханна от воспоминаний раскраснелась, и начала тихо сердиться.

– Думаю, Адам и Агата были в восторге, – ухмыльнулась Сара.

– Хохотали и визжали, – кивнула кухарка. – Я их схватила и к леди Элене. Так, мол, и так, они же маленькие еще. А леди улыбнулась и говорит, что ничего плохого не случилось. Они с братом так же в детстве катались.

– Поразительно, – фыркнула Сара и звонко рассмеялась.

– Не помню, почему он уехал. Но все случилось как-то очень быстро. Вчера он с близнецами на ковре возился, а сегодня мне леди говорит, что он срочно уехал. Больше они не встречались, – печально закончила Ханна.

В комнате повисла гнетущая тишина, прерываемая только шумом огня в камине.

Каждая думала о том, что случилось год спустя. Дружная и счастливая семья превратилась в жалкие осколки, разбросанные по мирам.

В комнате на втором этаже на полу в куче разбросанной мужской одежды сидела Агата. Перед ней стояла маленькая деревянная шкатулка с резной крышкой. Когда-то мама хранила здесь украшения для волос. Сейчас внутри лежали только крохотные часики и золотая овальная подвеска с гравировкой. Агата провела пальцем по изящным буквам.

Элена Северская.

– Мама, – чуть слышно шепнула Агата, и перевернула подвеску.

Рик Северский.

Имя отца.

Девушка вытащила шпильки из прически, и волосы рассыпались по плечам. Тонкими пальцами она приподняла одну прядь и резким движением острого лезвия отрезала локон под корень.

***

Ханна проснулась словно от толчка, словно что-то её разбудило. Женщина огляделась, затем подхватила халат и осторожно вышла из спальни. Уже светало, и в коридоре было достаточно света, чтобы заметить худую мужскую фигуру, скрывшуюся в дверях кухни. В их доме, кроме старого Томми мужчин не было, а Томми был на пару десятков килограмм больше. Ханна тихо охнула, метнулась в комнату, подхватила старый тяжелый подсвечник и шмыгнула к дверям кухни. Мужчина что-то искал на обеденном столе.

Дрожащей рукой кухарка перехватила подсвечник, резко распахнула дверь и с криком кинулась на воришку.

Парнишка быстро обезоружил неповоротливую женщину и удивленно спросил голосом Агаты:

–Ханна, ты чего? Не выспалась?

– Агата?!

– Не кричи, – поморщилась девушка, водрузила подсвечник на стол, и сунула в рот гренку с сыром, приготовленную с вечера заботливой Ханной. – Весь дом разбудишь.

– Ты почему так одета? Я тебя не узнала, – кухарка медленно добрела до лавки и осторожно села. – За воришку приняла.

– Да? – глаза девушки довольно блеснули. – А коса? Её не заметила?

Агата вытащила из-под рубашки волосы и довольно подмигнула.

– Как ты похожа на брата! Просто одно лицо! – снова вскрикнула Ханна, но тут же закрыла рот рукой.

– Это, конечно, обидно. Я не могу слишком уж походить на мужчину, – пробурчала Агата.

– Я… просто… – замялась бедная кухарка.

– Сойдемся на том, что у Адама женственное лицо?

– Да, – благодарно выдохнула Ханна.

Агата с энтузиазмом кивнула и отправила в рот гренку.

Хана деловито поднялась и начала шустро собирать на стол, не забывая с подозрением коситься на юную госпожу. После вчерашней апатии поведение девушки казалось странным.

– Почему ты так одета?

– Просто.

– Что «просто»? – не успокаивалась Ханна.

– Эксперимент.

– Да?

– Хочу тебя попросить, – девушка чуть склонила голову на бок и заискивающе улыбнулась. – Не говори сестре об этом маленьком конфузе. Хорошо?

– Как скажешь.

Агата послала настороженной кухарке воздушный поцелуй и умчалась переодеваться.

Скоро проснется Сара, и тогда повышенного внимания и допроса и с пристрастием не избежать. Агата не спала всю ночь, но усталости совсем не чувствовала. Вместо этого небывалый прилив энергии заставил девушку быстро переодеться, умыться и шустро спуститься вниз.

Сара уже заняла свое место за столом.

– Доброе утро, – чинно поклонилась Агата.

–Доброе, – улыбнулась Сара. Девушка была рада, что плохое настроение сестры растаяло как дым.

– Как спала?

– Отлично, а ты?

– Хорошо, спасибо.

На этом обмен любезностями закончился. Ханна изредка поглядывала на Агату с тем же видом, с которым следила за молоком на горячей плите – не углядишь и позже получишь проблемы.

– Ты уже написала сэру Тому? – внезапный вопрос Сары выбил Агату из колеи. Она вздрогнула, и красивая белая чашка с тонким золотым ободком рухнула на пол.

Хана охнула, подхватила тряпку и помчалась собирать осколки.

– Сегодня напишу, – промямлила Агата, пытаясь успокоиться. – Ханна? Помощь нужна?

Кухарка только махнула рукой.

– Ты не поранилась? – спросила Сара.

– Все в порядке.

Агата взяла в руки кусок хлеба и принялась сосредоточенно намазывать его джемом. Лишь бы не поднимать глаза на сестру лишний раз. Иногда Агате казалось, что Сара видит её насквозь.

– После завтрака пойду в город и отправлю письмо. У тебя есть какая-то почта?

– Сама пойдешь? Не хочешь послать служанку? – удивилась Сара.

– Хочу прогуляться.

– Как знаешь. Я передам тебе свою почту.

Оставшееся от завтрака время сестры не разговаривали. Ханна немного поохала об очередной потере в виде фарфоровой чашки, и Агата сразу поднялась к себе.

Сэр Том, в семье которого Агата работала последние два года гувернанткой, жил в соседнем графстве. Обычно девушка уезжала к нему перед зимой и возвращалась только в начале лета. За уроки для двух детей платили не так много, но это была ощутимая помощь, учитывая, что девушкам приходилось лечить отца, как-то жить самим и не дать особняку уйти с молотка. Особенно тяжело стало после того, как Адам перестал присылать деньги. Мысли о брате Агата предпочла бы затолкать в самый дальний угол памяти, но не получалось. Тревога и страх разъедали душу.

Два года назад молодой парень, мучимый нуждой, принял решение уехать из родного дома. Мир представлялся ему большим и полным возможностей. Найти деньги, спасти семью из долговой ямы – не так уж сложно. Придумать план оказалось самым простым, а уйти от любимой сестры, которая в отчаянии цеплялась за руки и плакала, стало настоящим испытанием. С самого рождения Адам и Агата были неразлучны. И счастье и горе они делили пополам. Разрыв едва не убил Агату. Несколько месяцев она просидела в комнате, отказываясь выходить, а потом написала письмо в газету, предлагая услуги гувернантки, и в считанные дни уехала вслед за братом. Между сестрами установилась негласная договоренность – в разговоре между собой они никогда не упоминали об Адаме. Он стал призраком.

Только конверты с небольшой суммой денег и пара строк, адресованных Саре, напоминали, что в семье Северских некогда был Адам. Агате брат никогда не писал. Наверное, догадывался, что она не станет читать и тем более, отвечать.

Последняя записка от брата пришла два месяца назад. С тех пор – молчание. Агата почти каждый день ходила на почту. Чаще, чем обычно, гуляла в одиночестве и подолгу стояла напротив особняка.

Дом, где они когда-то были семьей. Настоящей семьей.

Агата решительно прошла к письменному столу. Медлить перед таким отчаянным шагом не хотелось. Вдруг придут сомнения?

Девушка небрежно черкнула пару строк, сообщая работодателю, что больше не сможет приезжать. Тщательно запечатала и подписала конверт.

Сара уже ждала сестру на пороге своей комнаты.

– Все пойдет по плану? Когда уезжаешь? – спросила девушка, передавая сестре стопку конвертов.

– Через два дня.

– Хорошо. Не хочешь послать Томми? На улице довольно холодно.

– Не стоит. Томми уже давно жалуется на суставы.

Прогулка на свежем воздухе дала девушке возможность вздохнуть полной грудью и убедиться, что принятое решение было не сиюминутной блажью. Она рисковала репутацией и собственной жизнью. Поспешность тут ни к чему.

Добравшись до небольшого городка и отправив письма, Агата потратила немного времени, чтобы просмотреть газеты, уделяя особое внимание объявлениям о найме сотрудников. Несколько предложений показались перспективными, и девушка отправила отклик, отметив, что ответ следует оставить до востребования.

Дорога обратно заняла вдвое больше времени.

На подъездной дорожке возле дома Агата с удивлением увидела повозку и чуть позже узнала слуг сэра Захари.

– Что им тут понадобилось? – сердито буркнула девушка и осторожно обошла дом, пробираясь к задней двери.

По кухне, заламывая руки, металась Ханна.

– Что случилось? – спросила Агата. Семья соседей не настолько важные гости, чтобы привести Ханну в такое беспокойство. – Сэр Захари явился?

– Нет. Сынок их, – Ханна схватилась за голову. – Предложение делать приехал.

– Что?! – воскликнула Агата и выбежала в коридор, даже не сняв плаща.

С Шэнном и Сарой девушка столкнулась у подножия лестницы.

– Агата, дорогая, как вы нынче? – устремился к ней Шэнн сразу как заметил.

– Благодарю вас, все в порядке, – ответила Агата, но смотрела при этом на сестру. По невозмутимому лицу девушки сложно было что-то сказать, но руки её едва заметно дрожали.

– Чудесно, чудесно! Что ж, не буду вас отвлекать. Вам наверняка нужно кое-что обсудить, – с этими словами Шэнн так многозначительно посмотрел на Сару, что она против воли покраснела.

Едва дождавшись, когда за противным соседом закроется дверь, Агата повернулась к сестре.

– Что все это значит?

Сара молча отвернулась и медленно поднялась по лестнице.

Агата стянула плащ, бросила на перила шляпку и побежала за сестрой.

– Сара? Сара! Сара!

– Ты можешь не кричать? Потревожишь отца, – тихо сказала Сара.

На коленях девушки уже лежала очередная вышивка.

– Что ему было нужно? – не уступала Агата.

– Думаю, ты знаешь.

– Прошу тебя, скажи, что ударила его!

– Агата!

– Ты согласилась?

– Нет.

– Отказала?

– Я пока не дала ему ответ.

Сара подняла с пола корзинку с нитками и принялась выбирать подходящий цвет.

– Почему? Почему ты не сказала ему «нет»? Почему не выгнала?

– Я не могу так поступить. Мы многим обязаны этой семье.

– Хочешь выйти за него замуж? За этого бесцеремонного идиота с сальными волосами и козлиной бородкой?

– Агата! – прикрикнула Сара.

– Ты прекрасно знаешь, что я права, – сердито ответила Агата. – Он противный и скользкий, и ты не можешь выйти за него!

– Он достаточно богат. Он может вылечить отца и помочь нам.

– Он бесполезен и туп! – взвизгнула Агата.

– Замолчи! Я не могу выбирать! Мой долг – спасти отца.

– А особняк? Что насчет особняка? Шэнн будет жить в нашем доме?

– Агата, я давно хотела поговорить с тобой о нем…

Агата сделала небольшой шаг назад. В её голову неожиданно пришла мысль, которую прежде она к себе не подпускала. Мысль о том, что родная сестра может оказаться предателем.

– Я хочу отдать особняк банку, – Сара прямо посмотрела на сестру, ожидая взрыва.

– Что? – шепотом спросила Агата. – Что ты хочешь сделать?

– Мы не можем больше платить за тот дом. Лучше, если бы эти деньги пошли на лечение отца.

– Лучше для отца?

– Разумеется.

– Лучше для твоего отца?

– Он наш отец, Агата.

Агата отступила еще на шаг, пытаясь сдержать дрожь в руках.

– Кто ты такая? – резко спросила Агата.

– Что?

– Кто ты?! Ты! Ты хочешь выйти за мерзавца! Ты хочешь продать наш дом! Ты отпустила Адама! Я все знаю! Я слышала!

– Агата!

– Ты сказала ему, что он прав. Что он может уйти!

Сара резко вскочила, и разноцветные нитки разлетелись по старому ковру.

– Прошу тебя, Агата…

– Ему было всего шестнадцать лет, а ты выгнала его из дома. И для чего? Чтобы он нашел деньги для лечения твоего отца?

– Он и твой отец тоже!

– Не говори чепухи! Отец ненавидит меня. Хочешь, скажу, когда я видела его в последний раз? Сколько лет прошло? Год? О, нет! Два года, а ведь мы живем в одном доме! Может, скажешь, когда он разговаривал со мной? Может, ты помнишь? Сколько прошло? Кажется десять лет!

– Ты прекрасно знаешь, что он болен.

– Мне плевать! – прошипела Агата. – Мне плевать на него. Я только хотела, чтобы Адам был рядом. Ты виновата в том, что он ушел! Ты во всем виновата!

На глазах девушки появились злые слезы.

– Прошу тебя, Агата, выслушай меня, – Сара медленно шагнула к сестре, но та шарахнулась от неё как от прокаженной.

– Не приближайся ко мне. Кто ты такая? Ты выглядишь как мама, но ты не она. Ты чужая. И всегда такой была.

Агата развернулась на каблуках и выбежала из комнаты, остановившись только на пороге.

– Особняк принадлежит дяде Алексу, Адаму и мне. Я никогда от него не откажусь.

***

С этого дня и до самого отъезда Агаты сестры не обмолвились и словом.

От одного из работодателей, кому девушка писала еще на почте, пришел ответ. Спустя сутки Агата была заочно нанята на работу. Требовалось приехать на собеседование. Адрес в записке прилагался.

Проводы были слезливыми. Ханна долго всхлипывала и махала на прощание платком. Сары в тот момент в доме не было.

Агата увидела сестру, когда проезжала мимо в повозке. Она не простила.

Обида, появившаяся еще два года назад, сейчас превратила двух сестер во врагов. Семья распалась окончательно.

Агата расправила плечи, вздохнула полной грудью и постаралась улыбнуться.

Она не знала, как сложится её дальнейшая судьба. Что ждет за принятым решением? Главным был вовсе не результат. В данный момент главным стали сами изменения. Что-то меняется и дает надежду. Пусть хлипкую и довольно размытую, но все же, надежду.

Дорога до столицы заняла больше двух суток.

Два дня тряски в повозке с толпой незнакомых людей, с краткими остановками на ночлег – то еще удовольствие. Агата совершенно измоталась, но лишения так и не смогли поколебать её решимости.

Сразу по прибытии Агата сняла комнату – крошечные, но чистые апартаменты, состоящие из одной комнаты и ванной. В центре комнаты возвышалась железная печка, к ней примыкала кровать, возле стены дремал древний шкаф с зеркалом на дверце. У самой входной двери стоял стол и старый скрипучий стул. Два окна давали достаточно света днем, а ночью тяжелая работа по освещению доставалась трем светильникам, развешанным на стенах и крошечной лампадке в ванной. Уборная спряталась за шкафом. Туда едва поместилась медная ванна и туалет, прикрытый серой шторой. Владелице помещения сразу было сказано, что проживать будет родной брат госпожи. Худощавая доброжелательная старушка не имела ничего против молодого господина, и после оплаты отбыла восвояси.

После короткого отдыха Агата разобрала сумки и сразу переоделась. Мужская рубашка, тонкий шерстяной жилет, прямые брюки из плотной ткани, сапоги с высоким голенищем без каблука. Короткая кожаная куртка с меховым воротником лежала на краю односпальной кровати. Грудь пришлось перевязать эластичным бинтом, но большого дискомфорта это не доставило. Самой главной проблемой оставались волосы. Зайти в один из салонов, которыми напичканы столичные улицы, Агата не могла. Девушка в мужской одежде сразу вызовет массу вопросов.

Пришлось одним резким движением лезвия срезать косу под корень, потом кое-как придать стрижке приличный вид и только после этого отправиться в салон.

Агата честно хотела сжечь косу, ради этого даже разожгла огонь в маленькой печке, но так и не решилась. Коса отправилась в чемодан вместе со старыми платьями.

Всю одежду девушка позаимствовала из шкафа брата. Эти вещи он носил лет пять назад. Восемнадцатилетней девушке пришлись как раз в пору.

Выходить на улицу было откровенно страшно. Агате представлялось, что её неловкий обман моментально раскроют. Разве может девушка так легко сойти за парня?

– Попытаться-то я должна? – неуверенно спросила девушка у собственного отражения, потом подмигнула и сделала глубокий вдох. – Не попытаться, а сделать.

Агата подхватила куртку, черную мужскую шляпу с широкими полями и решительно шагнула к выходу. Рука легла на металлическую ручку и замерла.

Точно так же она стояла два дня назад под дверью комнаты отца и прислушивалась. Она не двигалась и старалась дышать через раз, чтобы не упустить не единого звука с той стороны. Вот раздались шаги, слегка скрипнул стул от веса хозяина. Возможно, отец поправился за два последних года? Он отрастил бородку, а волосы стали совсем седыми? Он не старик, но выглядит измученным жизнью. Выглядел. Два года назад. Агата прижалась ухом к двери. Раздался легкий шорох, мелодично звякнуло стекло. Должно быть, отец открыл чернильницу. Потом он возьмет в руку ручку с тонким пером, обмакнет в чернила и напишет что-нибудь на листе сероватой бумаги. Сара говорит, он постоянно что-то пишет.

Она раздумывала над тем, стоило ли ей зайти и попрощаться. Она представляла себе эту сцену очень живо. Отец начнет разубеждать её. Скажет, что это опасно и что Адам скоро обязательно вернётся. Ей просто следует подождать еще немного. Агата улыбнулась этим мыслям. Как будто это возможно. Даже смешно. Скорее всего, отец не заметит её присутствия в комнате, а может даже… испугается…

Боль в груди стала невыносимой. Агата отступила от двери. В голове всплыл вопрос, который мучил её с самого детства.

– В чем я виновата? – прошептала она и открыла глаза.

Два дня пути отделяли её от родных мест, от отца, от сестры. Она забралась так далеко, а теперь вдруг начала сомневаться. Разве это не глупо?

Агата решительно вышла из комнаты, заперла дверь и оказалась на бурлящих жизнью столичных улицах.

По началу, девушка не решалась даже поднять глаз на прохожих и вздрагивала от каждого резкого звука.

Мысль о том, что нервный парень, ведущий себя словно вор, привлечет гораздо больше внимания, заставила Агату замедлить шаг, расправить плечи и поднять голову.

«От всех не спрячешься. Если это решение приведет к позору, значит, так тому и быть», – крутилось в голове у девушки.

Подходящий салон нашелся достаточно быстро. Внутренняя обстановка не отложилась в памяти. Запомнился только необычный запах, вызывающе громкий женский смех и блестящие глаза устремившейся к Агате девушки.

– Сэр, чем могу служить? – спросила та после поклона.

– Хочу подстричься, – прокашлявшись, ответила Агата. Внутри разгорелась радость от первого успеха. Проверка пройдена.

– Сюда, пожалуйста.

Девушка проводила Агату до низкого кресла, установленного перед огромным зеркалом, забрала верхнюю одежду и принесла напитки. Мастер появился минут через десять. Невысокий мужчина в возрасте критично осмотрел Агату, покивал сам себе и молча принялся за работу.

Девушка тихо выдохнула. Необщительность парикмахера пришлась как раз кстати.

Под неровный стук сердца Агата наблюдала, как с каждым движением ножниц становится все больше похожей на брата. Разумеется, она на голову ниже Адама и не так широка в плечах, но лицо…

Было бы ужасным совпадением встретить кого-то, кто знал Адама лично. Такое сходство сложно не заметить.

Легенда, конечно, давно была готова. Называть настоящую фамилию нельзя, но и придумывать имя наобум тоже не стоило. Имя должно быть знакомо, легенда должна быть достоверна.

Достоверна, но затруднительна при проверке.

Агата вспомнила о дальних родственниках матери, проживающих где-то у границ империи. У них был сын, ровесник Адама и Агаты, по имени Джон Трэнт. Финансовое положение семейства не давало возможности выезжать куда-то дальше ближайшего городка. Поэтому о внезапной встрече можно было не беспокоиться. Сара вела с родственниками вялую переписку, и не так давно сообщила, что Джон закончил обучение на юриста. Еще один плюс в легенде.

Из салона вышел худощавый молодой аристократ с мягкими чертами лица. Он запрокинул голову к еще припекающему осеннему солнцу, провел рукой по коротким черным волосам и уверенной походкой направился в сторону центра города. Две девицы дружно проводили мужчину восхищенными взглядами, а вот некий господин, развалившийся в шикарной повозке, посмотрел с недоумением и легким подозрением.

Впрочем, Джон Трэнт этого не видел. Он прошел сквозь толпу, нырнул в узкий переулок и остановился возле двери, обитой листовым металлом. Вывеска гласила, что заведение, так удачно расположенное не на виду, но в самом центре города, называлось «Бюро сыска «Агата».

Разумеется, можно было назвать совпадением, что первым попавшимся на глаза Агате объявлением о найме сотрудников стало именно это бюро.

Но в совпадения девушка не верила. Зато верила в судьбу.

Запоздало пришла мысль, что она не проработала запасной план. План, на случай если её не примут на работу в это заведение. Что тогда делать?

Или наоборот, если знаешь, что за спиной бездна, будешь карабкаться вверх с большим энтузиазмом?

Агата еще раз повторила про себя легенду, нервно поправила прическу, ощущая непривычную легкость без длинных волос, нахлобучила шляпу и, не давая себе долго раздумывать, уверенно постучала.

Дверь моментально распахнулась.

– Добрый день. Меня зовут Джон Трэнт. Я… – начала Агата, оглядывая встретившего её мужчину. Высокий, под два метра, с огромными плечами, толстой шеей и развитой мускулатурой – гора, а не человек. Мужчина откинул со лба челку и подмигнул.

– Входи.

Агате всегда было любопытно, как выглядят изнутри подобные заведения. Представлялось что-то вроде больницы, но без белых халатов и запаха лекарств. Этакая стерильность, деловитость, но с оружием.

На деле же Агата очутилась в темном предбаннике с одиноким столом в центре. На единственном окне не было и намека на чистоту, не говоря о шторах, а в воздухе витал запах крепких сигарет. И не только запах. Агате почудилась легкая дымка под потолком.

В следующем помещении, куда провели гостя, оказалось не лучше. Добавились полки, целиком закрывающие стены, забитые огромным количеством папок и бумаг, и четыре конторских стола со стульями. Окна наличествовали в количестве трех штук и тоже требовали тряпки, поэтому света совсем не пропускали. Кроме входной двери, имелись еще две, расположенные друг напротив друга. Здесь Агата поняла, что дым ей не почудился. Под потолком и в самом деле витали плотные клубы дыма. Она не удержалась и закашлялась.

– Привыкнешь, – хмыкнул провожающий. – Эдвин Марч. Я оперативник. Если нужно скрутить проходимца, то это ко мне.

– Очень приятно, – просипела Агата, пожимая протянутую ладонь.

Одна из дверей открылась, и запах сигарет снова резанул нежное девичье обоняние.

«Да, Агата, пришла беда откуда не ждали. Ты боялась, что тебя раскроют? Теперь бойся, что умрешь от приступа астмы», – подумала Агата, стараясь дышать не глубоко.

– Джон Трэнт? Нестор Палмер. Я здесь начальник, – представился крепко сбитый мужчина средних лет с военной выправкой. Точность движений и пронзительный взгляд внимательных голубых глаз – вот что бросилось в глаза при первом знакомстве. Агата ответила очередным рукопожатием и вежливо улыбнулась.

– Рад познакомиться с вами лично.

– Что ж, проходите ко мне в кабинет.

Агата прошла за начальником и снова поразилась тому, насколько её ожидания отличаются от реальности. Даже кабинет начальника сыскного агентства не отличался чистотой и официальностью. Порядка на полках и рабочем столе было однозначно больше, но вот окна…

В их доме за чистотой следили Сара и Ханна. Агата никогда не принимала большого участия в уборках, но настолько привыкла к комфорту, что сейчас едва не схватилась за тряпку. Пришлось не отводить глаз от будущего начальника. Мужчина был привлекателен. Его сложно назвать красавцем, но природное обаяние и шарм делали свое дело.

Начальник задал пару общих вопросов, Агата отвечала спокойно и с уверенностью. Её не отпускало ощущение, что не так важны слова, как поведение. Её оценивали и делали это незаметно. После короткой беседы начальник проводил Агату назад в общий зал и представил как официального сотрудника. К уже знакомым персонажам прибавился еще один. Болезненного вида молодой человек в круглых очках едва ли старше Агаты.

Он протянул руку для рукопожатия и скривился, когда Агата ответила.

– Легче, легче, Трэнт, – усмехнулся Эдвин. – Не травмируй нашего умника.

– Заткнись, Марч, – прошипел парень. – Я Арчи Норрис. Не обращай внимания на этого клоуна. У него весь мозг ушел в мышцы.

– Кто здесь клоун? – сердито спросил Эдвин. – Кто твою задницу в прошлый раз прикрыл?

– Успокойтесь! – прикрикнул начальник. – Арчи отвечает за сбор информации, Эдвин силовик. Ты пока поработаешь на подхвате. Определим твои сильные стороны и собственное направление чуть позже.

– Я понял, – ответила Агата. Ей хотелось сделать голос ниже, как раньше в играх с Адамом. Приходилось постоянно напоминать себе, что это не игра.

– Мастер, про сиятельного лорда что-нибудь скажешь? – с хитрой улыбкой напомнил Арчи.

– Разумеется. Держись подальше от этого павлина, – скривился начальник.

Агата удивленно переводила взгляд с одного мужчины на другого, пока Арчи не сжалился.

– Семью Эмерсон знаешь?

Агата мысленно воспроизвела в памяти образ жены сэра Захари. Она часто упоминала это имя, но что конкретно Агата вспомнить не могла. Она старалась не слушать госпожу Фиону, ибо на девяносто девять процентов её рассказы являлись сплетнями.

– Не уверен, что знаю кто это.

– Счастливчик, – фыркнул Эдвин.

– Герцог Эмерсон – советник Императора и владелец обширных земель на юге страны. Его единственный сын и наследник – Нэд Эмерсон… – начал мастер, но был непочтительно перебит Арчи.

– Редкостный засранец, бабник и лентяй.

– Ты хотел сказать, шикарный малый? Покоритель женских сердец? – раздалось от входной двери.

Все четверо резко обернулись и получили удовольствие лицезреть самого наследника герцога Эмерсона.

«Если бы госпожа Фиона была здесь – рухнула бы в обморок» – подумалось Агате. Правда, обморок наверняка был бы симулирован только для того, чтобы задержать столь блистательного кавалера рядом.

В Нэде Эмерсоне все было замечательно – от блестящих черных волос до мысков отполированных туфель. Среднего роста, не такой мощный как Эдвин, более пластичный, одетый с иголочки и красивый как божество. В такого легко было влюбиться после первой кривоватой улыбки. Хуже всего, мужчина знал, какой властью обладал и пользовался ею на полную катушку. Нэд Эмерсон с легкостью подчинял своей воле всех на своём пути.

Однако, каким-то непостижимым образом сыскное бюро «Агата» состояло из тех, кто к харизме будущего герцога Эмерсона имел иммунитет. Нестор Палмер покачал головой и обреченно вздохнул, Эдвин Марч закатил глаза, а Арчи Норрис скривился так, словно кто-то сунул ему под нос кусок протухшего мяса. Теперь же к этой непробиваемой троице добивалась девушка, притворяющаяся мужчиной.

Агата оглядела мужчину с равнодушием. Отметила только, что общий облик бабника и повесы портит тяжелый взгляд черных глаз.

Нэд прислонился плечом к дверному косяку, оглядывая пополнившуюся команду.

– Мастер, представишь? – растягивая слова, сказал Нэд.

– Джон Трэнт – Нэд Эмерсон, – с кислым выражением лица ответил Нестор.

– Рад знакомству, – все так же равнодушно ответила Агата.

Нэд отлип от двери и медленно подошел к новому коллеге. Оглядел с ног до головы, зацепившись взглядом за лицо, и криво улыбнулся:

– Какой красавчик.

Агата удивленно приподняла брови, а откуда-то сбоку подал голос Арчи.

– Ещё уверен, что хочешь тут работать?

– Так, Арч, не пугай новобранца. Отсюда и без того все бегут как крысы с корабля, – отрезал Палмер.

Агата отодвинулась от Нэда Эмерсона на шаг и посмотрела на начальника.

– Почему бегут?

– Потому что я не выношу идиотов, – тихо ответил Нэд. – Ты же не идиот?

– Какую именно часть работы вы выполняете в бюро? – спросила Агата. Её чувства к Нэду начали меняться и отнюдь не в лучшую сторону.

– Самую важную. Я приношу им деньги.

Нэд уселся на стул и закинул ногу на ногу. Из кармана тут же были вынуты сигареты в золотом портсигаре, и к потолку потянулся очередной столб дыма.

– Слишком уж нос не задирай, уважаемый будущий герцог, – ядовито попросил Арчи, но был полностью проигнорирован. Эмерсон не отрывал глаз от Агаты – Джона.

– Хорошо. Работы много. Арчи введи Джона в курс дела. Джон, мы здесь общаемся по-простому без лишних церемоний. Включайся. Эдвин?

– Да, Мастер?

– На тебе свободный доступ к лорду. Устроишь?

– Без проблем, – ответил Эдвин и тут же вышел из комнаты.

– Эмерсон? – позвал Нестор.

Полная тишина в ответ.

– Эмерсон, твою мать!

– Да, Мастер? – лениво протянул Нэд, в очередной раз затягиваясь.

– Уйди с глаз моих, – махнул рукой начальник и вернулся в свой кабинет.

– Джон, вот твой стол, – Арчи указал именно на тот, за которым удобно расположился Эмерсон. – Я сделаю кофе и вернусь.

– Ты не мог бы встать? – попросила Агата, когда Арчи скрылся за дверью. Очевидно, там расположилась кухня.

– Конечно, – ответил Нэд, но не сдвинулся с места. – Мне очень любопытно…

– О чем ты?

– О тебе, Джон Трэнт.

Тон, которым это было сказано, заставил Агату занервничать.

– Не понимаю.

Эмерсон бросил сигарету прямо на пол, затушил носком ботинка и медленно поднялся. Потом шагнул к девушке и нагнулся прямо к её лицу. Агата даже смогла различить зрачок в почти черной радужке его глаз.

Она хотела отступить, но тогда бы это стало символом слабости.

– Очень интересно, почему у мужчины такие восхитительно длинные ресницы, – тихо сказал Нэд.

Сердце Агаты тяжело ухнуло и с позором спряталось где-то в районе горла.

– Что вы делаете? – спросил от двери Арчи.

Агата резко шагнула назад, но не прервала зрительного контакта.

– Знакомимся, – ответил Нэд, подмигнул и скрылся в кабинете начальника, на ходу вынимая портсигар.

– Он довольно странный, – заметила Агата, пытаясь сделать так, чтобы голос не сильно дрожал.

– Не то слово, – хохотнул Арчи.

Они сели за стол юного сборщика информации и обложились бумагами.

Дела в бюро шли неплохо. Занимались они как частными заявками, так и общественными работами. Друг Нестора Палмера занимал видную должность в окружной полиции и частенько сбрасывал бюро щекотливые дела, на которых можно было неплохо заработать и обрести известность.

– Репутация – все, для развивающегося бизнеса, – с пафосом заявил Арчи.

В данный момент в работе находились два дела. Первое – заявление некой леди, имя которой не разглашалось, о том лорд N занимается контрабандой. Второе как раз спущено из секретариата окружной полиции. Дело о шайке разбойников, что орудует в окрестностях столицы и грабит, нередко доходя до убийства.

Арчи немного помозговал и отправил нового сотрудника следить за компаньоном лорда – контрабандистом. Сегодня вечером намечалась передача очередной партии товара, и бюро срочно нуждалось в серьезных уликах, чтобы передать дело властям и задержать преступников.

Агата понимала, что её проверяют, и что от результата слежки зависит примет ли её Палмер и если да, то на какой роли.

Адрес местонахождения объекта слежки Арчи выдал и Агата, натянув шляпу, выскочила из прокуренного помещения. По дороге до столицы девушка внимательно и не один раз просмотрела карты города, училась ориентироваться и запоминала названия улиц. Полученные знания сейчас помогли избежать людных мест и пробраться к нужному дому без особых проблем.

Ничем не примечательный двухэтажный дом, каких в городе полным полно. Аккуратный садик рядом с домом. Это место для проживания счастливой семьи с кучей маленьких детишек, а не для прожженного контрабандиста. Агата обошла дом по кругу, осмотрела соседние дома и нашла самое подходящее место для слежки. Она могла видеть всё и всех, её могли заметить только пролетающие мимо птицы.

Пару часов ничего не происходило, но скучать не приходилось. Мысли девушки занял Нэд Эмерсон. Агате захотелось узнать о нем больше. Что он за человек? Зачем было говорить про ресницы? Он догадался? Как? С первого раза, понял, что рядом стоит не парень, а девушка?

– У него где-то встроенный радар? – пробубнила Агата. – Нет, бред. Он псих, и это вполне объясняет странное поведение.

Ожидание вскоре увенчалось успехом. Из дома вышел мужчина, подходящий под описание Арчи. Маленький щуплый мужичок с нервной походкой и бегающими, какими-то мышиными глазами. Вот теперь Агата поверила, что он преступник.

Мужчина пару раз оглянулся и устремился вдоль улицы мелкими семенящими шагами.

Агата пошла следом, прихватив по дороге еженедельную газету. По-прямой они прошли не так уж и много. Мужичок неожиданно нырнул в ближайшую подворотню. Агата почувствовала подвох и прошла вперед, чтобы спрятаться за прилавком с цветами.

Несколько секунд спустя контрабандист выглянул из подворотни, огляделся и поймал повозку. Агате не повезло, поэтому пришлось пробежаться. Благо улицы, заполненные толпами людей, не давали лошадям особо разогнаться. Пару раз она едва не потеряла мужичка, где-то испачкала куртку, но успела к моменту, когда повозка остановилась возле шикарного особняка. Огромные кованые ворота почти сразу распахнулись, и контрабандист скрылся из виду. Ничего не оставалось, как снова найти подходящее место и ждать.

Знакомая белая макушка неожиданно мелькнула в ближайших кустах сирени. Агата осторожно приблизилась и хлопнула притаившегося Эдвина по плечу. После этого пришлось в срочном порядке уворачиваться от выброшенного вперед мощного кулака.

– Тише, Марч, – шикнула Агата.

– Дьявол тебя раздери, Трэнт. Как ты тут оказался? – шепотом спросил Эдвин.

– Мужик только что вошёл, видел? Он примет товар.

– Понял, а чего ты грязный такой?

Агата оглядела куртку и досадливо поморщилась.

– Мы уходили от преследования. Пришлось догонять.

– Он верткий. Я сам его раза три упустил, – сказал Марч, и покосился на Трэнта с видимым уважением. – Есть опыт в слежке?

– Ну, разве что за братом в детстве. Он часто воровал мою долю конфет, – с улыбкой ответила Агата, и тут же прикусила язычок. У Джона Трэнта не было ни сестер, ни братьев. Впрочем, Эдвин не стал любопытничать.

– План такой. У лорда сегодня прием. Соберется толпа гостей. Наш малыш Нэд тоже в списке. Он проникнет в кабинет лорда и постарается найти доказательства. Мне нужно обшарить подвалы дома. Ты на подхвате, – сказал Эдвин, разминая кулаки.

– Хм, есть предложение, – сказала Агата, наблюдая за коллегой. Хорошо, что успела увернуться. Если бы такой кулак попал в цель, отдыхать бы ей в госпитале пришлось долго. – В дом проберусь я.

– Это почему? – замер Эдвин.

– Я меньше и не так заметен. Сойду за прислугу. С тобой так не получиться.

– Почему?

Агата начала подозревать, что Арчи был прав, и с сообразительностью у Эдвина не очень.

– Ты два метра ростом.

– Ты прав, – хмыкнул парень и с любовью посмотрел на свои внушительные кулаки.

– Думаю, они планируют воспользоваться приёмом, также как и мы. В суматохе проще протащить товар. Наш крысиной внешности мужичок здесь тому подтверждение. Сломать их планы сможем?

– Без проблем, – улыбнулся Марч и тут же добавил. – А ты сообразительный парень.

– Спасибо, – смутился сообразительный парень и постарался сильно не краснеть. – Начало во сколько?

– Через час.

– Я пошел, – Агата почти выбралась из укрытия, но была остановлена сильной рукой.

– А если налетишь на охрану? – встревожился Эдвин.

Агата резко схватила парня за руку, с силой дернула на себя и вывернула. Эдвин всхлипнул и взвыл.

– Понял – понял, – торопливо сказал парень.

Агата улыбнулась и покинула Эдвина, нежно баюкающего руку.

Один из охранников сэра Тома два года учил хрупкую девушку особым болевым приемам. Научил на свою голову. Сэр Том долго не мог понять, почему его доблестная охрана светит синяками и прихрамывает, но не говорит, кто виноват.

Агата улыбнулась воспоминаниям. Тогда это был способ отвлечься от переживаний. Кто ж знал, что так пригодится.

Фасад дома выглядел неприступно. Двойная охрана, высокий забор. Агата прошла к задней двери и почувствовала прилив энтузиазма. Возле повозки с рынка кружили слуги. Плетеные корзинки с продуктами по одной заносились в дом. Агата сбросила куртку и шляпу в ближайшие кусты и схватила корзину с томатами. Она старательно прятала лицо, смотря в пол, но бравый охранник у входа не обратил на неё внимания. Корзинка отправилась на стол, а девушка нырнула в ближайшую дверь, за которой расположился длинный коридор.

– Так, ты почему до сих пор здесь, парень? – раздался над ухом сердитый женский голос. Агата не успела даже сообразить, как её подхватили под руку и потащили по длинному коридору.

– Переодевайся и в зал. Гости вот-вот будут. Куча работы, а он шляется! Вас для чего прислали? – с этими словами женщина затолкала Агату в комнату заваленную униформами слуг и захлопнула дверь.

– Бинго! – щелкнула пальцами девушка, и подхватила вешалку с одеждой. – Надо бы заглянуть в храм и поблагодарить Небеса за такое везение.

Спустя двадцать минут невысокий черноволосый паренек сновал по залу с подносом и разносил напитки всё прибывающим гостям.

Агата горела и наслаждалась ситуацией. Ей нравилось быть в гуще событий, нравилось менять личность по щелчку пальцев, нравился адреналин, растекающийся по венам, даже неожиданно понравился лорд Эмерсон – младший, появившийся в облаке сигаретного дыма с шикарной дамой под руку. Он выглядел на своем вместе. Улыбался, флиртовал, принимал знаки внимания и задорно смеялся даже самой глупой шутке.

Агата сбегала на кухню, где получила очередной поднос напитками и через зал устремилась к Нэду. Мужчина схватил бокал, выпустил в лицо Агате струю дыма и сказал, не глядя на неё:

– Удивительно органично смотришься с этим подносом. Ты уверен, что не соврал Нестору о происхождении?

– Наводишь справки? – огрызнулась Агата.

– Начинаем, – вместо ответа сказал Нэд, и улыбнулся своей даме.

Агата почувствовала подступившую к горлу тошноту и с трудом поборола желание запустить в сиятельного лорда весь поднос.

– Павлин, – буркнула Агата.

Резко ударившая по ушам музыка заставила вздрогнуть и нервно оглянуться. Тройка музыкантов, до этого момента неловко мнущаяся в углу, внезапно оживилась и принялась наигрывать чересчур бодрую мелодию. Агата поежилась и принялась прокладывать себе путь из толпы. Пока добралась до кухни, все бокалы с напитками разобрали. Поднос отправился на специальную подставку, а девушка, деловито поправляя манжеты рубашки, направилась вглубь дома. На лестнице, ведущей на второй этаж, мелькнул знакомый плащ. Эмерсон за отчаянным флиртом всё-таки не забыл о деле.

Особняк поражал роскошью и безвкусицей одновременно. Дорогие картины на стенах, множество изящных статуэток на всех горизонтальных поверхностях, тяжелые шторы с вышитыми золотыми нитями райскими птичками, позолота и шикарная мебель на гнутых ножках. Черные лаковые туфли из униформы официанта утопали в мягком ковре по щиколотку.

Агата словно оказалась в сокровищнице. Без охраны. Совсем без охраны.

Разве это не странно? Полный дом гостей и дорогих штучек, а охрана только на входе. Уж слишком просто.

Из помещения в задней части дома, куда попала Агата, вели три двери. Одна, очевидно, в комнаты прислуги, а вот две другие срочно требовали проверки. Она повернула тяжелую позолоченную ручку и оказалась у подножия лестницы, резко уходящей вниз. Последняя ступенька терялась где-то в темноте. Ничего похожего на лампу или свечу по близости не обнаружилось, поэтому девушка закрыла дверь и толкнула соседнюю. Ручка успешно ушла вниз, замок щелкнул, но дверь не поддалась.

– Ты кто? Что надо? – раздался за спиной Агаты грубый голос.

«Ну, вот и охрана», – кисло подумала она, и растянула губы в виноватой улыбке.

– За вином послали, а куда идти, толком не объяснили. Где-то тут погреба, да?

– Понятно, – ответил охранник, запаянный в черный костюм с кучей металлических заклепок. Вид он имел крайне подозрительный и так же смотрел на Агату. – Не в ту дверь ломишься.

– Так там-то темно.

Мужчина надменно хмыкнул и приоткрыл маленькую металлическую коробочку, установленную возле двери в комнату. Внутри нашлись четыре красных вентиля. Охранник повернул третий по счету и махнул в сторону подвала.

– Вот спасибо, – обрадовалась Агата.

Температура внизу оказалась градусов на десять ниже. Все стены от пола до потолка были заставлены специальными полками с пыльными винными бутылками. Агата прошлась вдоль бутылок с видом знатока, выбрала две и вернулась назад.

Пока мужчина отвернулся, чтобы выключить свет, девушка положила одну бутылку на пол, вторую схватила за горлышко, бесшумно подкралась – огромное спасибо мягкому ковру – и, что было сил, ударила несчастную жертву по бритому затылку. Две секунды мужчина балансировал на подгибающихся ногах, а потом рухнул в теплые объятия пушистого напольного покрытия. Девушка оттащила бессознательное тело к винному погребу.

– Хорошо, что ты ростом не вышел, а то как бы я тебя спрятала…

После короткого замешательства, которое вызвал внезапно раздавшийся в голове голос старшей сестры заявляющий, что благородные леди в чужие карманы не лезут, Агата аккуратно обыскала жертву. Негромко звякнул металл, и из кармана пиджака показалась связка ключей. Она метнулась в сторону запертой двери, внимательно осмотрела замочную скважину и безошибочно выбрала нужный ключ. Дверь с негромким щелчком открылась и Агата шагнула внутрь. Снова та же лестница, уходящая в темноту.

Пришлось вернуться и включить последний вентиль в коробочке.

Яркий свет, исходящий от мощной лампы под потолком, осветил множество сундуков, обитых металлическими пластинами. Агата шустро спустилась и открыла наугад первый сундук. Внутри оказались небольшие мешочки из плотной ткани. По запаху похоже на привычный табак, но с какими-то добавками. В следующем сундуке обнаружились ткани, а на самом дне крошечные шелковые мешочки с драгоценными камнями. Агата судорожно открывала ящик за ящиком, все больше пугаясь того, что видела. Картинам, вазам, статуэткам, драгоценностям не было числа. Кроме этого, нашлись крайне редкие виды специй и элитный чай.

Всё, о чем говорил Арчи. Товар был в наличии, а значит, Агата выполнила свою работу – нашла контрабанду. Пора было возвращаться.

Девушка шагнула на лестницу, но внезапно раздавшийся из-за двери шум заставил метнуться назад и спрятаться в дальнем углу за многочисленными ящиками.

«Кажется, моё везение закончилось», – подумала Агата.

– Здесь явно кто-то был, говорю тебе. Надо все обыскать.

– Некогда. Босс сказал, пора начинать погрузку. Крысеныш дергается, – возразил второй голос.

Агата выглянула из укрытия как раз вовремя, чтобы увидеть, как мужик в одежде простого работяги протянул руку к выступу в каменной стене. Часть стены тут же бесшумно отъехала в сторону и впустила поток свежего воздуха.

– Живей! Перетащи все ящики ближе к выходу. Я приведу остальных, – один из мужчин нырнул в открывшийся тоннель и скрылся в темноте.

Его напарник не торопился выполнять поручение. Вместо этого он устроился прямо на земле, прислонившись к одному из сундуков, и через пару секунд в подвале отчетливо запахло сигаретным дымом.

«Посмотри на себя Агата. Еще недавно ты пришивала кружево на платье, а сегодня влезла в чужой дом, и бьешь людей бутылками по голове», – подумала Агата с усмешкой. От воспоминаний о кружевах затошнило, а вот незаконное проникновение особого отторжения не вызвало.

Агату отчаянно интересовал тоннель. Куда он вел? По волне холодного воздуха можно предположить, что это тайный выход на улицу. Заметен ли он с улицы? Вряд ли. Может, он достаточно длинный, чтобы обмануть наблюдателей? Может, он выходит к соседним домам?

Тогда Эдвин не сможет его обнаружить.

По разговору мужчин Агата поняла, что «Крысеныш» – это человек, которого она вела от дома. Если он нервничает, значит, может оборвать все связи с лордом. Если не добыть доказательства их причастности к контрабанде сейчас, будет ли шанс потом?

Если она упустит возможность, тогда мастер не примет её на работу. С мечтами о поисках брата и дяди придется проститься.

Вернуться домой с остриженной головой и без денег? Агата вздрогнула и сжала зубы.

Пробраться в тоннель незамеченной не получиться. Значит, мужчину придется вырубить, пока не появилась охрана.

Агата бесшумно выскользнула из укрытия и медленно приблизилась к потенциальной жертве со спины. Он откинул голову и с наслаждением выдохнул очередную струю дыма в потолок. Девушка воспользовалась моментом и ловким движением схватила мужчину за шею, полностью перекрыв доступ воздуха и не давая возможности вскрикнуть. Пара мгновений судорожных попыток высвободиться и мужчина тяжело повалился на землю. Агата выдохнула и постаралась расслабиться. Сердце билось как сумасшедшее. Отрабатывать приемы на людях сэра Тома было гораздо проще. Если не получилось в первый раз, можно попробовать ещё. Здесь ей вряд ли дадут второй шанс. Агата прижала пальцы к сонной артерии на шее охранника, и с радостью ощутила ритмичный пульс. Убивать кого-либо она не хотела. Мужчина был упитанным, поэтому толком спрятать его она не смогла. Только оттащила в угол и заставила ящиками.

Сразу его не заметят. Если не очнется раньше времени, конечно. Минут десять у неё есть.

Агата носком ботинка потушила еще тлеющую сигарету и шагнула в тоннель.

Не сразу, но глаза привыкли к полумраку.

Каменные стены тоннеля были немного влажными, а под ногами местами образовались небольшие лужи. Глаза даже начали улавливать слабый источник света впереди, который позволял ориентироваться в пространстве. Несколько минут она шла вперед, замечая, что тоннель забирает вправо и становится ниже.

Внезапно раздавшиеся впереди голоса застали её врасплох. Буквально только что в тоннеле раздавался только слабый шорох от её шагов и звук стекающей по стенам воды, а сейчас кто-то стремительно приближался. Назад нельзя, вперед тоже. Неизвестно, сколько там людей. Одной ей не справиться даже со всеми навыками, приобретенными от людей сэра Тома.

В панике Агата прижалась спиной к стене и резко вздрогнула, когда чужая холодная рука, выросшая из стены, зажала ей рот, а вторая обхватила за плечи и втянула прямо в темноту.

Спустя пару секунд яростной борьбы Агата узнала духи лорда Эмерсона и замерла.

– Успокоился? – сердито шепнул Нэд.

Он медленно отступил от девушки и прислушался.

– Кажется, ушли. Давай выбираться.

Мужчина на что-то нажал, и часть стены бесшумно отошла. Эмерсон выглянул в тоннель.

– Никого. Пошли, – скомандовал он, и Агата послушно шагнула следом. – Ты нашел товар?

– Да, все, как говорил Арчи. Больше пятидесяти ящиков. В той стороне, – девушка махнула в сторону подвала. – Как ты меня нашёл?

– Случайно. Наткнулся на план здания и увидел схему подвала. Здесь тьма тайных коридоров, переходов, дверей. Особняк старинный. Пришел поверить, а тут ты паникуешь. Не слышу благодарности.

Агата скривилась, но, несмотря на его заносчивость, помощь, действительно, была очень кстати.

– Благодарю вас.

– Будешь должен мне желание.

– Что?

– Что слышал. Думаешь, я просто так спас твою задницу?

Агата фыркнула и решительно направилась в сторону выхода из тоннеля. Эмерсон устремился следом.

– Прикрывать лавочку придется сегодня, – сказал он.

– Согласен.

– Я предупредил окружную полицию и Палмера.

– Какой у нас план? – Агата замерла в нескольких шагах от выхода.

– Дать им погрузить товар и сделать так, чтобы лорд – контрабандист и его друзья не сбежали до прибытия бравых солдат.

– Значит, действуем по ситуации? – хмыкнула Агата.

– Схватываешь на лету, – подмигнул Нэд и решительно вышел из тоннеля прямо к охранникам, замершим у черной кареты, запряженной четверкой лошадей.

– Э! Ты кто? – тут же отреагировали «друзья» и одновременно шагнули к Нэду.

– Полиция нравов, – развязно ответил лорд, и ударил того, кто был ближе ногой в живот. Мужчина отлетел, спиной сбив напарника, и встретился затылком с дверью кареты.

Один из нападающих поднял с земли какую-то палку и начал обходить Эмерсона, рассчитывая незаметно напасть, но был сбит с ног Агатой.

Девушка пнула мужчину по коленям, дождалась, пока он рухнет на землю, и завела ему руку за спину:

– Расскажи нам, пожалуйста, куда именно отправится эта карета?

– Да пошел ты! – рявкнул охранник.

Эмерсон столкнул лбами двух оставшихся солдат лорда, отряхнул руки и повернулся к напарнику.

– Какой-то ты неубедительный, Трэнт.

– Исправлюсь, – пообещала девушка, и дернула руку сильнее, отчего охранник взвыл и судорожно задергался, пытаясь сбросить нападающего. Легкий тычок носом в землю помог успокоиться и даже немного развязал язык.

– Я только знаю, что они поедут в порт. Больше ничего. Правда!

– Какой именно порт? – Эмерсон присел рядом с охранником.

– Не знаю. Нам не сказали. Отпустите!

– Ладно, я тебе верю, – сказал Нэд, схватил мужчину за волосы и с силой приложил об землю.

Агата поднялась на ноги.

– Думаешь, он сказал правду?

– Глупо рассказывать каждой шестерке все подробности плана.

Вместе они оттащили тела дальше от кареты и сняли с них верхнюю одежду.

– Надень, – скомандовал лорд и кинул Агате черную кепку с козырьком и тонкую куртку с высоким воротником.

– Зачем?

– У тебя слишком запоминающаяся внешность.

– А ты лорд Эмерсон. Думаешь, тебя не знают в лицо? – засомневалась Агата, но куртку и кепку надела.

– У меня есть чем изменить внешность, – подмигнул Нэд и вытащил из кармана что-то рыжее и колючее.

– Что это? – спросила Агата.

Вместо ответа Нэд отвернулся на пару мгновений, а повернулся уже с огромными рыжими усами под носом. Девушка икнула от неожиданности, а потом громко расхохоталась.

– Тише ты, – шикнул лорд. – Прогорим.

– Усы?

– А что? У одного из них, – мужчина кивнул в сторону места, где они спрятали охранников, – есть усы.

– У него они черные! – сказала Агата.

– Какая разница?

Почти тут же они услышали шум из тоннеля, и Агата метнулась к карете, чтобы занять место на козлах. Эмерсон натянул шапку, скрывая покрытые лаком волосы, натянул пыльный, местами дырявый плащ поверх смокинга и замер возле входа.

Агата с колотящимся сердцем прислушивалась к тому, что происходит за каретой. Ей казалось, что вся операция выглядит довольно шатко и их разоблачат в любой момент. Тем не менее, все было спокойно. Мужчины бодро перетаскивали ящики в карету.

Минут через двадцать рядом сел незнакомый охранник и перехватил вожжи. Он дернул поводья и лошади нехотя сдвинулись с места. Агата осторожно обернулась и оглядела груженую карету. Где-то сзади мелькнули и пропали рыжие усы. Эмерсон был здесь.

Эдвина и группу мужчин в штатском с одинаковыми стрижками, Агата заметила только на подъезде к самому большому и шумному порту города. Карета немного попетляла и замерла возле небольшого судна с названием «Принцесса».

Возница бросил вожжи и поднялся по трапу на корабль. Спустя несколько минут три матроса и охранники лорда споро перетаскали товар на судно. Еще через пару мгновений причал заполонили сотрудники окружной полиции во главе с Нестором Палмером.

Эмерсон стащил Агату с кареты и увел за собой, на ходу сдирая накладные усы.

– Возьми, – сказал Нэд, протягивая девушке рыжее безобразие.

– Зачем?

– На память, – заявил парень и затолкал «подарок» в карман куртки.

Они подошли к слегка настороженному Палмеру.

– Молодец, Трэнт. Хорошо сработано. На сегодня свободен, – сказал Мастер и отвернулся к Нэду.

Агата молча кивнула и смешалась с толпой.

Совсем не подходящие мысли терзали девушку. Уж слишком все просто. Слишком много слабых мест в этой истории. Они сильно наследили, но лорд ничего не заметил?

Ящиков с товаром было слишком мало. В подвале лорда Агата насчитала больше пятидесяти, но на корабль перенесли только четырнадцать. Где остальное?

История напоминала решето.

Агата развернулась и отыскала взглядом начальника. Он что-то обсуждал с Эмерсоном, и вид имел на редкость озабоченный.

– Что-то тут не так…

Она еще немного постояла и направилась в сторону дома. Ситуацию стоит обдумать и понять, что же именно так беспокоит. Действовать наобум не хотелось.

Но на полпути она развернулась и направилась к дому лорда. Где-то в кустах осталась хорошая куртка и шляпа. Надо бы забрать. И еще кое-куда заскочить.

***

Бессонных ночей за всю жизнь Агата видела не мало. Её тело привыкло к ночным прогулкам, когда дурные мысли не давали заснуть, но к ночи на старом скрипучем стуле, оно не привыкло. Девушка встала из-за стола, когда солнце только начало пробиваться на горизонте. Она сделала зарядку, умылась и быстро переоделась. За ночь созрели ответы почти на все вчерашние вопросы, и потребность в разговоре с Мастером стала непреодолимой.

Дорогу до бюро Агата преодолела за рекордные десять минут. Решительно дернула входную дверь, в последний момент подумав, что в такой ранний час тут никого не будет. Однако дверь легко поддалась и пару мгновений спустя Агата звонко чихнула от сигаретного дыма.

Мастер, Арчи и Эдвин уже сидели за столами, как всегда дымили сигаретами и попивали утренний кофе.

– Трэнт, а ты ранняя пташка, – басовито приветствовал Эдвин.

– Доброе утро. Вы так и не уходили домой? – спросила Агата, скидывая плащ.

– Нет, всю ночь тут просидели. Неважно выглядишь. Не спал?

– Нет. Мастер, есть разговор.

– Излагай, – кивнул Палмер, затягиваясь сигаретой. Агата с тоской посмотрела на маленькие окна. Когда можно будет обнаглеть и открыть их, чтобы проветрить все комнаты?

– Меня беспокоит дело о контрабандистах.

– Садись, – Мастер указал на стул напротив и даже затушил сигарету. – Что конкретно тебя беспокоит?

– Слишком просто. Слишком много вопросов, – начала Агата.

Эдвин, Арчи и Нестор переглянулись, после чего дружно расплылись в улыбках.

– Прошел! – хлопнул в ладоши Арчи.

– Что? – не поняла Агата.

– Не сердись, Трэнт. Мы тебя проверяли, – улыбнулся Мастер.

– Проверяли?

– Ну да. Заметишь или нет. Эта история имеет двойное дно. Тебе не сказали, чтобы проверить.

– Сердишься? – влез Эдвин.

– Нет, – с улыбкой ответила Агата. – Думаю, что поступил бы так же.

– Хорошо. Теперь вернемся к делу. Вчерашний день прошел так, как задумал преступник. Мы увидели его план изнутри, нащупали немало зацепок. Чем лучше для нас, тем хуже для зачинщика. Трэнт, Эмерсон сказал, что в подвале ты насчитал пятьдесят ящиков с товаром, это так? – сказал Мастер.

– Даже немного больше.

– Сам товар соответствовал списку Арчи?

– Превзошел. Ткани, меха, драгоценности, специи, чай, табак – все крайне дорогое, редкое. Я вчера просмотрел подшивку столичных газет и нашел даже больше.

Агата достала из внутреннего кармана плаща газету и развернула на столе. На первой полосе был размещен рисунок браслета с большими изумрудами и причудливой вязью.

– Украден в прошлом году у одной леди.

– Помню, – Арчи склонился над газетой. – И что?

– Камни из этого браслета я видел в одном из ящиков. Они очень редкие. Огранка, вес. Перепутать невозможно.

– Сбыт краденого? – Арчи плюхнулся обратно на стул и замер, раскрыв рот.

– Совершенно другой уровень. Ты уверен? – спросил Мастер.

– Абсолютно, – кивнула Агата.

– В описи товара, что изъяли в порту, нет драгоценностей.

– И в доме лорда больше нет товара. Мы обыскали все, – развел руками Эдвин.

– Что говорит сам лорд? – спросила Агата, аккуратно сворачивая газету.

– Все отрицает и выглядит крайне убедительно. Очевидно, что кто-то вывез товар уже после того как вы отбыли на пристань.

– Как насчет Крысёныша?

– Сбежал.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет в облаке дыма и перегара вплыл Эмерсон.

– Какого черта, Палмер? Зачем собирать нас так рано? О, малыш, ты тоже здесь? – хрипло сказал Нэд, потрепал недовольную Агату по голове и рухнул на стул рядом.

– Ты опоздал на два часа, – сердито заметил Арчи.

– Плевать, – пожал плечами лорд. – Сделай кофе.

– Сам сделай!

– Не ори ты, – скривился Нэд и схватился за виски.

– Ты пил всю ночь? – спросила Агата, стараясь дышать через раз.

– Слышу ревнивые нотки. Надо было взять тебя с собой?

– Нет, спасибо.

– Вернемся к делу, – призвал подчиненных к порядку Мастер.

Агата отвернулась от Эмерсона, мечтая о глотке свежего воздуха. Арчи сердито насупился и прожигал коллегу взглядом. Эдвин же только посмеивался.

– Большей части товара нет на месте – это раз, откровенно дырявая постановка передачи товара – это два, сбежавший контрабандист – это три, и сбыт краденых драгоценностей – это…

– Полная хрень, – хохотнул Нэд и тут же схватился за больную голову.

– И не поспоришь, – со вздохом согласился Мастер.

– Нэд, расскажи о кабинете лорда, – попросила Агата.

– Без проблем, малыш, – кивнул Эмерсон. – Второй этаж, третья дверь справа. Дверь открылась без проблем. Никакой охраны. Документы в верхнем ящике стола в простой белой папке.

– Сколько времени ты провел в кабинете?

– Минут пять, не больше. Задержался, потому что нашел план подвального этажа. На стене. В рамочке.

– Так просто? – недоверчиво спросил Арчи. – Лорд занимает видный пост в министерстве, его считают умным человеком. Не могу поверить, что документы, способные обеспечить ему смертную казнь, лежали практически в общем доступе.

– Ничего странного? – уточнила Агата.

– Нет.

– Может, запахи или звуки?

– Стоп, – Эмерсон резко выпрямился и замер. – Запахи?

Он поднялся со стула и ушел в комнату отдыха.

– Что с ним? – удивился Эдвин.

Все дружно пожали плечами и переглянулись.

– Женские духи, – сказал от двери Нэд, вооружившись чашкой кофе. – Элитные женские духи. Запах не для молодой девушки, а для старой матроны.

– Кто именно сдал вам лорда? – спросила Агата, медленно обводя коллег взглядом и замечая, как общая догадка постепенно просыпается в каждой голове.

– Соображаешь, – довольно улыбнулся Эмерсон.

– Лорда подставили? – выдохнул Арчи.

– И сделала это его теща, – сказал Эдвин, складывая руки на груди. – Женщинам верить нельзя.

Агата хотела возмутиться, но вовремя вспомнила, что сейчас не является представительницей прекрасного пола. Пришлось промолчать и слабо кивнуть в ответ на многозначительные улыбки Эдвина и Арчи.

– Что ж, работа предстоит не простая, – задумчиво протянул Палмер и обвел взглядом подчиненных. – С чего начнем?

***

Работа с контрабандистами растянулась на месяц.

Агата совершенно забыла о том, каким долгим раньше казался день. Сейчас времени не хватало катастрофически. Она уходила из дома рано утром и возвращалась глубоко за полночь. Едва успевала переодеться и поспать хотя бы пару часов. Вечно сонная и полуголодная, занятая то слежкой за очередным подозреваемым, то поиском информации в пыльном архиве, девушка была абсолютно счастлива.

Именно сейчас, впервые за два года, Агата ощутила, что действительно живет. Адреналин, разгоняющий кровь, заставлял глаза сверкать, а сердце биться чаще.

Она быстро стала своей на работе. Благодаря не заметной, но тщательной работе Агаты, бюро стало похоже на солидное заведение. Исчез сигаретный дым, а окна и столы заблистали чистотой. Арчи, Эдвин и Нестор приняли изменения с энтузиазмом. Они ничуть не возражали против новых правил. Один только Нэд портил Агате нервы.

Она так и не смогла разобраться в характере молодого мужчины. Агата не раз и не два ловила на себе его чересчур внимательный взгляд. В эти минуты только усилием воли она заставляла себя не сжиматься от страха. Только чуть пожимала плечами и старалась не обращать внимания.

Благо по работе они встречались не часто.

Ниточки, что появились в руках детективов, постепенно подтвердили их первоначальные подозрения.

Леди Урсула Фейт, уважаемая в обществе пожилая степенная дама, оказалась той, кто стоял во главе крупнейшей в империи сети сбыта контрабандного и краденого товара. Много лет она зарабатывала преступным путем, пока на её дороге не встал её же собственный зять. Мужчина начал что-то подозревать и леди Урсула постаралась от него избавиться. Если бы не спешка и явные провалы в плане, ей бы все удалось.

Теперь же она была окружена со всех сторон. Благодаря положению в обществе, Эмерсон быстро получил доступ в дом и начал ухаживать за младшей дочерью леди Урсулы, довольно несимпатичной девушкой, которая имела все шансы стать старой девой. Порой Агате казалось, что умная и чрезвычайно подозрительная дама не поверит во внезапно вспыхнувшие чувства известного во всей империи повесы. Однако Нэд вел себя настолько тонко и ненавязчиво, что сама Агата была готова поверить в чистоту его намерений, если бы не его ежедневные отчеты о встречах леди в высших кругах.

Сильный, но простодушный Эдвин Марч работал под прикрытием в банде, а Арчи страдал в доме леди Урсулы в качестве слуги.

Мастер общался с людьми иного толка. Уже несколько недель он работал вместе с Тайной императорской канцелярией, пытаясь связать леди с кражами у аристократов. Одна только Агата под личиной Джона Трэнта моталась по городу, занятая слежкой за юристом и секретарем леди Фейт. Она пыталась отыскать Крысеныша, надеялась найти, где всплывают драгоценности, ткани и прочие товары, и не дать никому из бюро раскрыть её настоящую личность.

Сегодня вечером мастер назначил общее собрание после полуночи, а до этого момента Агате требовалось проследить за секретарем леди Урсулы, заглянуть в городскую библиотеку, чтобы пролистать очередную подшивку заграничных газет и успеть в отдел полиции, где её ждали документы, присланные из других портовых городов империи.

Восход солнца девушка встретила, будучи готова к выходу. Так рано нанять извозчика было невозможно, поэтому путь до особняка леди Урсулы пришлось преодолевать пешком. За прошедший месяц Агата изучила столицу вдоль и поперек, практически каждая улица и каждый двор были ей знакомы.

Путь до дома леди каждый раз был разный и место для наблюдения никогда не повторялось. Все для того, чтобы охрана ничего не заподозрила.

Сама леди редко покидала дом, предпочитая не наносить визиты, а принимать их. Зато её секретарь – высокий и худой как жердь мужчина с чрезмерно длинным носом и полными губами, носился по городу как блоха по собаке. За день более десятка мест и столько же встреч. Обычно Агата сопровождала его только первую половину дня, вторую доверяя полицейским в штатском. Вечером секретарь возвращался к госпоже и становился объектом наблюдения Арчи.

Сегодня день у секретаря начался так же рано, как и у Агаты. Она едва успела перехватить его у самых ворот.

Походка мужчины нередко наводила на мысль, что он не умеет управляться с ростом и слишком длинными конечностями. Неловкий и дерганый.

Он прошел по улице два квартала и нырнул в одну из узких улочек, на которые богата столица империи. Агата припомнила всех фигурантов дела. К кому он мог направиться?

Свернуть следом за мужчиной, девушка остереглась и шагнула в переулок в нескольких шагах, чтобы столкнуться с секретарем лоб в лоб.

– Простите! – вскрикнула Агата, коснувшись козырька шляпы, и быстро прошла мимо, спиной ощущая чужой пристальный взгляд.

На этот случай план давно был готов. Спрятавшись в укромном углу, девушка быстро скинула тонкую куртку, расправила подол теплого платья, надетого прямо на мужские брюки, и скинула шляпу. Две толстые белые косы парика упали на плечи. Она поправила челку, чуть пощипала щеки, покусала губы и подхватила спрятанную в кармане куртки серую дамскую сумочку. Переодевание заняло не больше минуты. Когда Агата вышла из укрытия, секретарь едва скрылся за углом. Догнать его в дамском платье оказалось сложнее, чем в мужском костюме. Уже появились первые прохожие, и пришлось соблюдать приличия.

Благо секретаря она все же не упустила. Мужчина скрылся в двухэтажном многоквартирном доме. Улица и сам дом показались странно знакомыми. Агата размесилась в уличном кафе напротив и вытащила из сумки заметки по делу. Сверилась с адресом и убедилась, что здесь проживал тот самый Крысеныш, которого леди использовала, чтобы подставить зятя. Однако насколько было известно, он находился в бегах. Вернулся? И имеет столько наглости, что вернулся на прежний адрес?

Агата достала маленький карандаш и записала в колонку с сегодняшней датой очередной адрес. Официантка поставила перед посетительницей чашку с кофе и немедленно удалилась.

– Странно, – прошептала Агата.

Бюро уже решило, что Крысеныш был использован единожды и не имел связей с остальными делами пожилой леди. Выходит, они ошибались? Тогда зачем было «светить» его присутствие в прошлый раз? И зачем он вернулся? Решил, что лучшее укрытие – это место где его точно не будут искать? Учитывая, что после обыска здесь никого не было – это было похоже на правду.

И все-таки, что-то тут не так.

Агата задумчиво склонила голову набок и постучала карандашом по губам. Прохожих стало гораздо больше, несмотря на то, что улочка была тесной и не сильно живописной. Вот даже карета на углу остановилась. Богатая карета со знакомым золотым орлом на гербе.

Дверца кареты открылась, и на тротуар ступил высокий импозантный мужчина в черном кожаном плаще. Мужчина огляделся и тут же столкнулся взглядом с Агатой.

Девушка вздрогнула, и рука дернулась закрыть лицо. Со страшной силой захотелось сбежать без оглядки куда-нибудь за пределы империи, потому что импозантным мужчиной оказался Нэд Эмерсон.

Нэд криво ухмыльнулся и поклонился. Ни тени удивления на лице!

Паника Агаты усилилась на порядок. Что это значит? Что он тут забыл?

Он её узнал – это факт. По шутливому полупоклону понятно. Но она сидела в платье и парике! Выходит он знал, что она только притворялась Джоном Трэнтом? Знал и никому не сказал? Маловероятно. Зачем такому человеку, как Эмерсон хранить её секрет?

Агата уставилась в нетронутую чашку кофе и сделала медленный глубокий вдох. Не стоит сейчас паниковать. Возможно, он где-то видел этот камуфляж. Агата уже не первый раз переодевалась девушкой, чтобы сильно не мозолить глаза объекту. Правда, в прошлый раз парик был рыжий.

Это ничего не значит. Он не поймет, что она девушка, а не Джон Трэнт. Если спросит, можно все отрицать и сослаться на слежку.

Это даже не будет ложью. Она следит за секретарем – это факт, появилась необходимость срочно сменить внешность – тоже не поспоришь. К чему тогда волнения?

Агате почти удалось убедить себя, но она снова посмотрела в сторону кареты и снова наткнулась на слишком внимательный взгляд Нэда. Что он тут потерял?

К счастью, терзания прервал вовремя появившийся на улице помощник леди Фейт. Агата бросила на стол пару монет и, повернув в сторону дамской комнаты, вышла через запасной выход во двор.

Секретарь уверенным шагом направился в сторону основного рабочего места, существенно сократив ежедневную прогулку. Агата не спеша следовала за ним, разглядывая витрины попутных магазинчиков и заглядываясь на прохожих.

Интуиция шептала, что от разговора с Эмерсоном не отвертеться. Девушка мысленно сочиняла оправдательную речь, стараясь, правда, чтобы таковой она не выглядела.

Но она не ожидала, что разговор состоится прямо сейчас.

Из очередного крошечного переулка, пересекающего путь Агаты, как черт из табакерки, выскочил Нэд, подхватил коллегу под локоток и утащил за собой.

– Эмерсон, ты что делаешь? У меня же объект, – зашипела Агата, чувствуя, как против воли покраснело лицо.

– Он идет к хозяйке, – кратко ответил мужчина, не замедляя шага.

Они прошли квартал, ловя удивленные взгляды прохожих, и вышли прямо к карете.

– Садись, – Эмерсон открыл дверцу и даже хотел подать руку, но вовремя остановился.

– Нет, – резко ответила Агата, и развернулась, намереваясь воспользоваться тем, что её отпустили и сбежать. Да, сбежать. Несмотря на все доводы, она ужасно паниковала. Побег не удался. Мужчина схватил девушку за талию и силой затолкал в карету. Дверца захлопнулась с ужасающим грохотом, и в ту же секунду карета тронулась.

– Поговорим? Джон? – с издевательскими нотками спросил Эмерсон, откинувшись на спинку сиденья.

«Это конец» – мысленно простонала Агата и, как ни странно, сразу успокоилась.

– О чем нам разговаривать?

– Обсудим, на что ты готова пойти ради сохранения своей маленькой тайны? – Эмерсон подался вперед и оперся локтями на колени. Агата против воли чуть прижалась к стене. Этот маневр не остался незамеченным.

– Какой еще тайны? Ты бредишь, – с показным равнодушием фыркнула Агата. – Это прикрытие для слежки.

– Как необычно, Джон. Парни обычно приклеивают себе растительность на лицо или просто меняют одежду. А ты решил прикинуться леди? Оригинально.

– Нормально.

«Дьявол! Я должна была бороду приклеить или усы! Да хоть бы те чертовы рыжие усы!» – рассердилась сама на себя Агата. Ошибка. Это была ошибка, и Эмерсон обязательно ею воспользуется.

– Не дури, малыш, – с угрозой сказал Нэд.

– Не понимаю о чем ты.

– Мне доказать свою правоту? Настаиваешь? – мужчина резко поднялся и сел рядом с Агатой.

– Что ты делаешь?

– Имя!

Эмерсон схватил девушку за запястья и с силой сжал, притянув к себе.

– Отпусти! – вскрикнула Агата, снова начиная паниковать.

Нэд Эмерсон всегда казался хладнокровным и насмешливым. В любой ситуации он был скорее наблюдателем, чем главным действующим лицом. Вспышка гнева сейчас не на шутку напугала Агату. Она даже не сделала попытки высвободиться, только сжалась на сиденье и зажмурилась, прислушиваясь к частому дыханию мужчины.

– Имя, малыш! Или мы сейчас же едем в бюро.

– Я не понимаю…

– Имя! Говори!

– Ты знаешь, как меня зовут, – прошептала Агата, не открывая глаз.

Эмерсон отпустил девушку, ударил в стену кареты кулаком и крикнул:

– Разворачивайся! Едем в бюро.

– Эмерсон…

– Ты сделала выбор.

Агата не могла поверить, что он действительно отвезет её в бюро и сдаст Палмеру. Не могла поверить до тех пор, пока они не свернули на знакомую тихую улочку.

– Стой, – тихо попросила Агата.

Эмерсон снова стукнул кулаком в стену и карета послушно замерла.

– Чего ты хочешь? – сердито спросила Агата. Она определенно злилась на Нэда, но еще больше на себя. Всего за месяц умудрилась наделать ошибок и раскрыть свой секрет.

– Имя, – кратко ответил мужчина.

– Ты и сам понимаешь, что я его не скажу. Даже если сдашь Палмеру, он не устроит публичной казни. Не такой он человек. Я тихо уйду. Но если раскрою имя, моей репутации придет конец.

Эмерсон промолчал, все так же разглядывая девушку.

– Хорошо, малыш. Я узнаю его сам. Только уж тогда не сердись.

Его настроение опять сменилось. Вернулся привычный легкомысленный наследник герцога Эмерсона.

Агата выглянула в окно. До бюро было всего ничего, поэтому стоило сменить облик, чтобы не дать пищу для размышлений кому-либо.

Хватит ей Эмерсона.

Еще три недели назад Агата подготовила два платья специально для слежки. Отпорола юбку и пришила её на пуговицы. Сейчас ткань легко отстегнулась и отправилась в сумку. Следом ушел парик. Все бы ничего, но куртку она оставила в той подворотне, где переодевалась, а верх платья был слишком приталенным, чтобы сойти за мужскую кофту. Эмерсон, до этого с интересом наблюдавший за переодеванием, стащил с себя плащ и бросил на колени Агате.

– Я придумал.

– Спасибо, – Агата одела плащ. Великоват, конечно, но дойти до дома хватит. Сумка и юбка скрылись в глубоком внутреннем кармане. – Что ты еще придумал?

– Что с тебя спросить за сохранение тайны.

– А побыть джентльменом и оставить меня в покое?

– Прости, малыш, никак, – Нэд с показным сожалением покачал головой.

– Говори уже.

– Будешь моей невестой.

– Что? – Агата даже вздрогнула от неожиданности, а потом расхохоталась. – Я? Я – невеста следующего герцога Эмерсона? Ты бредишь?

– Не беспокойся, Джон, женой тебе не быть, – криво усмехнулся Нэд.

– Зачем тебе так внезапно понадобилась невеста?

– Она внезапно понадобилась моему отцу. Меня его выбор не устраивает. Так что, я представлю ему тебя. Я всегда предпочитал превентивные меры.

– Выбери другую, – посоветовала Агата. – Я не умею быть леди.

– Мне нужна девушка без претензий. Ты подходишь идеально.

– Все-таки ты бредишь, – Агата покачала головой и неожиданно вспомнила сестру. Если бы Сара увидела её в образе невестки герцога Эмерсона? Наверное, упала бы в обморок.

– Три встречи. Одна с родителями, две в обществе. И ты получишь сохранность своей тайны, а от меня отстанут с намерениями женить.

– Нэд, серьезно, я….

– У тебя нет выбора, малыш. Просто смирись.

Агата в упор посмотрела на Эмерсона, гадая, можно ли ему доверять и неожиданно поняла, что он прав. Выбора нет.

– Хорошо.

Мужчина неожиданно широко и искренне улыбнулся.

– Как тебя представить семье?

– Как угодно, – Агата пожала плечами и приготовилась выйти из кареты, но замерла на пороге. – Давно ты понял?

– Что ты девушка? Почти сразу, – фыркнул мужчина.

– Как?

– Встроенный радар на женский пол, – Эмерсон подмигнул, а Агата выскочила из кареты и с силой хлопнула дверцей.

– Маньяк!

Глава 2

Десять лет назад

– Почему вы вместе? – спросил Арчи, едва заметил на пороге бюро Агату и Нэда.

– Случайно столкнулись, – пожала плечами девушка и села за рабочий стол. Нэд небрежно сдвинул бумаги и уселся на краешек её стола. – Эмерсон, тебе больше места не нашлось?

– А почему на тебе его плащ?

– Ему просто нравится носить мою одежду, – усмехнулся Нэд и тут же скривился от боли из-за того, что Агата совершенно случайно со всей силы пнула мужчину в голень.

– Добрый день, народ! – гаркнул вошедший Эдвин.

Арчи вздрогнул, смахнул со стола пару документов и полез их поднимать.

– Все трясешься от каждого шороха, умник? – тут же уколол Эмерсон.

– Отвяжись, – прошипел Арчи.

Из кабинета на шум выглянул Палмер. Выглядел он не очень хорошо: растрепанный, с мешками под глазами и нервно дергающимся веком. Работа в связке с Тайной императорской канцелярией явно вытягивала все его силы. Он оглядел подчиненных, негромко хмыкнул и пригласил в свой кабинет.

– Раз уж мы сейчас здесь, грех не провести собрание. Обсудим, что знаем по делу, соберем факты воедино, – сказал Мастер, когда все устроились. Эмерсон при этом сел не на свое место, а уместился на ручке кресла Агаты.

– Нэд, может, сядешь на стул? – предложил Палмер, но мужчина только покачал головой и подмигнул Агате. Ей страшно захотелось скинуть его на пол и еще ударить пару раз для закрепления эффекта, но не позволяло воспитание. Или не хотелось портить свою репутацию в глазах Палмера. Вот если бы его здесь не было…

– Арчи? Давай начнем с тебя. Что удалось узнать? – вернулся к делу Мастер.

Арчи тут же зашуршал бумагами. Уронил какую-то папку, поднял, но она упала опять, и парень принялся ползать по полу в состоянии близком к панике.

– Арч, а по памяти никак? – спросил Эдвин, но Арчи в ответ только что-то неразборчиво промычал и продолжил собирать документы. – Я начну. Не хочу расстраивать, коллеги, но эта шайка, что подчиняется леди Фейт, только вершина айсберга.

– Почему ты так решил? – нахмурился Палмер.

– Вчера я получил доступ к внутренним делам банды. С несколькими парнями мы направились за город сразу после наступления сумерек. Пустынная улица, всего несколько старых домов и никаких прохожих. Примерно через полчаса появилась карета. Из неё вышли четверо мужчин, с ног до головы замотанные в черные тряпки. Серьезно, я только глаза видел. Они передали нам небольшой деревянный сундук, обитый металлическими пластинами, и просто растворились в темноте. Я такого никогда не встречал. Они словно тени!

– Можешь не так ими восторгаться? – скривился Арчи, но Эдвин только отмахнулся.

– Не знаю, где они обучались, но определенно хочу взять адресок.

– Они не из банды леди Урсулы? Ты уверен? – уточнил Палмер.

– Определенно. Парни смотрели на них с таким же восторгом.

– Как интересно, – подался вперед Эмерсон. – Что о них известно?

– А ничего. Никто их лиц не видел. Передача товара обычно происходит после наступления темноты. Ни имен, ни адресов.

– Что в сундуке?

– Драгоценности, скорее всего. Банда занимается грабежом, леди Урсула контрабандой, – предположила Агата.

– Именно, – кивнул Эдвин.

– Не та ли это банда, о которой говорил ваш приятель, а, Палмер? – щелкнул пальцами Нэд. Все дружно повернулись к мастеру.

– Маловероятно, что у нас появились две настолько крупные банды. Между ними неизбежно возникли бы конфликты. Раздел территории, стычки – это не так уж просто скрыть, – согласился Палмер.

– Во что выливается «пустячное» дело о лорде с контрабандой, – присвистнул Эдвин. – Помнишь, Арчи? Ты сказал, что мы его раскроем за неделю.

– Кто ж знал, – скривился Арчи. – Это дело словно снежный ком. С каждым днём становится всё хуже и хуже.

– Интересно, куда в итоге оно нас заведет?

– Ничего хорошего – вот увидишь.

– Арчи, ты, оказывается, пессимист? – ахнул Нэд. – Или просто нытик?

– Эмерсон! – рыкнул Арчи под аккомпанемент довольного смеха. Агата ткнула Эмерсона локтем в бок, призывая к порядку, и вернула разговор к леди Фейт.

– Каким образом банда назначает встречу?

– Только через хозяйку, – ответил Эдвин.

– То есть, она имеет прямой выход на банду?

– Надо полагать, – усмехнулся Эмерсон и потрепал Агату по волосам.

– Арчи? Что там с контактами леди Урсулы? – спросил Палмер.

Арчи разложил документы и собственные заметки прямо на полу и принялся вещать тоном учителя начальной школы.

– Леди Урсула Фейт дама в высшей степени осторожная и подозрительная. Она с недоверием относится даже к собственному отражению в зеркале. Напрямую она общается только с личным секретарем, служанкой, младшей дочерью и с редкими гостями в особняке. Правда, ещё ведет довольно обширную переписку. Сунуть нос в почту мне, разумеется, довелось не раз, но кроме источников, откуда приходят контрабандный чай и табак, я ничего не нашел. Доказательств её связи с бандой нет. Секретарю своему доверяет, но не безгранично. Именно он, кстати, и является для шайки боссом. Не думаю, что она хоть раз показалась кому-нибудь на глаза. Но, как мне кажется, должен быть ещё кто-то, кто является связью с внешним миром.

– Дочь? – предположил Эдвин.

– Вот уж нет, – скривился Нэд. – Глупая, вульгарная девица.

– Очень тебе подходит, – не упустил возможности съязвить Арчи.

– Служанка? – предложила Агата.

– О, нет, малыш, – фыркнул Нэд и подмигнул. – Женщины глупы.

Желание разбить гадкому мужчине нос заставило девушку сжать кулаки.

– Леди Фейт тоже женщина, – сквозь зубы сказала Агата.

– И поэтому она попалась.

– Хорошо. Данные о чае и табаке я передам в полицию, пусть там разбираются. Джон, нашел что-нибудь? – повернулся к Агате Палмер. – Нэд, сядь уже на другое кресло.

Эмерсон подчинился, и девушка вздохнула свободней.

– Есть новости о нашем старом знакомом с кличкой Крысёныш, – начала Агата, но Эдвин перебил.

– Разве он не сбежал?

– Вернулся. Думаю, леди пыталась его сдать вместе с зятем.

– Почему не сдала сейчас? Ну, что-то вроде: «ах, смотрите, тот ужасный тип, что якшался с моим зятем! Держите его! Держите!» – завопил Эдвин, смешно выпучив глаза и указывая почему-то на Эмерсона.

– Он что-то знает, – предположил Арчи. – И, возможно, шантажирует её.

– Секретарь с ним сегодня встретился, – добавила Агата. – Не думаю, что Крысёныша стоит задерживать прямо сейчас. Можно спугнуть.

– Согласен. Передам информацию полиции, пусть они за ним последят. Есть еще что-то? – Палмер сжал пальцами виски, и на мгновение закрыл глаза. Агате стало жаль его, но не добавить она не могла.

– Есть, но боюсь, вам это не понравится. Большая часть краденых драгоценностей, в их числе даже украшения из императорской сокровищницы, всплывают в странах Альянса, – после слов Агаты в кабинете повисла тишина.

Последние десять лет Империя вела перманентные боевые действия со странами Альянса. Объявленное перемирие было настолько хрупким, что трещало по швам спустя пару часов после подписания, а прошел уже год. Если след контрабанды вёл в стан врага, значит, среди чиновников в императорском дворце имелся предатель. И весьма влиятельный предатель.

– Императорские сокровища в Альянсе? Потрясающе! И как мы разоблачим предателя во дворце? Идеи есть? – насмешливо спросил Нэд, оглядывая откровенно ошарашенных коллег и напряженного Палмера. – Арчи, не хочешь написать заявление об уходе? Ведь это будет так опасно.

– Отвяжись, – привычно прошипел Арчи.

– Ты отлично работаешь, Джон, – Нэд повернулся к Агате и подмигнул. – Настолько хорошо, что Арчи сейчас рухнет в обморок.

– Эмерсон! – заорал бедный парень, уже красный от злости.

– Тихо! – Палмер стукнул кулаком по столу, заставив Арчи снова вздрогнуть. – Трэнт, ты уверен?

– Абсолютно. Я удивлён, почему этого никто не заметил раньше. Газетчики Альянса как будто специально публикуют фото аристократии в наших драгоценностях. Самой старой газете, в которой я нашел упоминание о кольце с редким сапфиром, очень напоминающее изделие из императорской сокровищницы, уже пять лет.

– Хочешь сказать, что кто-то уже пять лет ворует у Императора, а он до сих пор не забил тревогу? – ахнул Эдвин.

– Объяснение может быть только одно, – сказал Эмерсон и на этот раз он был предельно серьезен.

– Нет, невозможно, – покачал головой Палмер.

– О чём вы говорите? – озадачился Арчи, но его проигнорировали.

– Ты нашёл какую-то информацию, пока работал во дворце? – спросил Эмерсон.

– Нет, – Палмер поджал губы, потом резко встал и медленно подошел к низкому окну.

– Думаю, вам старательно вставляли палки в колёса.

– Вы думаете, что кто-то во дворце прикрывает вора? – спросила Агата, переводя взгляд с Палмера на Эмерсона и обратно.

– Скорее, вор имеет настолько высокое положение, что само его имя уже неплохое прикрытие, – кивнул Эмерсон и плавно пересел обратно на ручку кресла Агаты. На этот раз она не возразила. Всё внимание занимал разговор.

– Кто это может быть?

– В любом случае, Нэд. Чьё бы имя ты не назвал, мы не сможем её остановить, – резко сказал Палмер, а Эмерсон хищно улыбнулся.

– Её? Это женщина? – не удержалась Агата.

– Она не просто женщина. Она фактически управляет страной. Она умна, жестока и опасна. Она – герцогиня Кэт Валлу.

***

Агата сидела за письменным столом в своей квартирке в пижаме и в наброшенном на плечи халате. Перед ней лежал пустой лист бумаги и не подписанный конверт. Требовалось написать письмо сестре. Прошел уже месяц с тех пор, как она в столице. За это время сэр Том наверняка успел нанести Саре визит и спросить, почему её сестра отказалась от работы в такой сложный для них период. Что Сара ему ответила, известно только Небесам.

Что сказать?

«Дорогая сестра, я в столице работаю в сыскном бюро в облике мужчины. Да, моя репутация висит на волоске, потому что кое-кто знает о моей лжи. Вот деньги на оплату содержания особняка и для лечения отца.

Как подготовка к браку? Не думаю, что приеду на свадьбу.

Прощай, Агата»

Девушка поежилась и тяжело вздохнула. Как составить письмо так, чтобы не вызвать у Сары желание приехать в столицу с первым попутным экипажем? Как выяснить её планы относительно замужества? Как вытерпеть ответное письмо, которое будет заполнено моральной отповедью, а то и бранью?

Сначала Агата хотела адресовать письмо Ханне и избежать лишних мучений, но потом решила, что это будет откровенной трусостью.

Собрание в бюро закончилось в обед. Почти сразу после слов Эмерсона Палмер выскочил из кабинета как ошпаренный. Вернулся он через два часа и распустил всех по домам до завтрашнего утра. Кажется, сбор улик по делу закончился и начинается активная фаза планирования задержаний. Оказывается, Крысёныш давно находится в разработке у сотрудников окружной полиции. Доказательств его причастности к контрабанде полно, а теперь его легко связать с леди Урсулой Фейт. Секретарь леди не раз с ним встречался. Есть свидетельские показания. Товар обнаружен, помечен и находится в подвалах дома леди. Остается встретить его на таможне или в иных каналах сбыта. Разумеется, Эдвин, Арчи и Агата в образе Джона Трэнта, горели желанием поучаствовать, и Палмер нехотя разрешил. Зато Эмерсон сделал ручкой. Оно и понятно. Благодаря его репутации наследника богатого и влиятельного отца они получают доступ в высшие круги. Не стоит лишний раз «светить» лицо.

– Не думаю, что он и правда не явится на задержание, – протянул Арчи, буравя взглядом спину Эмерсона.

– Почему? – удивилась Агата.

– Он любит веселье, – фыркнул Эдвин. – Иначе, зачем он здесь?

– Действительно, зачем? Каким образом Нэд Эмерсон оказался в бюро?

– Об этом тебе скажет только он сам, – пожал плечами Арчи.

Агата с улыбкой кивнула и проводила уходящего мужчину задумчивым взглядом. Почему он не раскрыл её? Разве его рассказ о необходимой как воздух невесте правдив?

Об этом Агата думала даже вернувшись домой, но так и не нашла подходящего объяснения. Странный человек. Слишком переменчивый.

Не только Эмерсон и Сара беспокоили девушку. За целый месяц она так и не нашла ни единой ниточки, ведущей к месту нахождения Адама. По правде говоря, она не знала с чего начать. В письмах, что Адам отправлял Саре, а Агата тайком перечитывала, не содержалось никакой конкретной информации. Брат много спрашивал, но ничего не рассказывал о себе. Единственное, что имела Агата, адрес почты, куда доставлялись письма с пометкой «до востребования». Теперь она живет по соседству со зданием почты. Один из сотрудников вспомнил молодого черноволосого господина, приходящего всегда в определенный день и в определенное время. Всегда один, всегда молчалив. Больше ничего.

Куда он мог отправиться? С кем встречался? По какой дороге шел?

Не один десяток раз, блуждая по городу за секретарем леди Фейт, Агата думала, не идет ли она по следам брата? Возможно, он уже проходил здесь? Оглядывал те же дома? Ощущал те же запахи?

С чего он мог начать поиски дяди Алекса? До сих пор девушка считала, что брат знает о прошлом столько же, сколько знает она сама, но сомнения, все-таки, поселились в её голове. Он мог что-то скрывать от неё?

Прежде они делились всем, даже самыми пустячными переживаниями. Не было никого ближе их. Агата доверяла брату даже больше, чем самой себе. Но всё изменилось. Близость ушла, как песок сквозь пальцы. Разбилась, как хрустальная ваза, когда он уходил с маленькой кожаной сумкой. Он не остановился даже на мгновение, хотя она бежала следом, звала и плакала. Умоляла.

Агата вздрогнула и очнулась от воспоминаний. Слишком уж болезненными они были.

Зато текст письма для старшей сестры сам собой возник в голове. Спустя пять минут всё было готово. Теперь его осталось только отправить и ждать либо ответа, либо саму Сару, и хорошо бы не под руку с Шэнном.

Девушка уже собиралась лечь спать, как в дверь настойчиво постучали. Единственным человеком, кто мог наведаться, была хозяйка, но для пожилой женщины уже довольно поздно. Никто из бюро не знал, где снимает жилье Джон Трэнт. Кто бы это мог быть? Пока Агата размышляла, стук повторился, а потом вдогонку заявили:

– Если ты не откроешь дверь, я её просто сломаю. На вид она довольно хрупкая, если честно. Не помешало бы заменить.

– Эмерсон? – ахнула Агата и влезла в рукава халата. – Что тебе тут нужно? И откуда ты знаешь, где я живу?

– Слишком много вопросов, малыш. Открывай.

– А тебе не кажется, что врываться ночью в комнату девушки просто верх дурного тона? – противилась Агата.

– А тебе не кажется, что притворяться мужчиной нарушение всех норм морали? – явно издеваясь, ответил Эмерсон.

– Это приемлемо, если оправдано!

– И какое у тебя оправдание? Узнала, где я работаю, и хотела заарканить?

Агата решительно подошла к двери, повернула ключ в замочной скважине и рывком распахнула.

– Что ты несёшь?

– Привет, малыш. Даже в халате в цветочек ты больше похожа на мальчишку, – усмехнулся Эмерсон.

Он прошёл в центр комнаты, огляделся и уселся за письменный стол. Стол, на котором до сих пор лежало письмо с именами и адресами. И вот сейчас он повернет голову, прочитает, и репутация Агаты исчезнет как дым.

Прыти девушки можно было только позавидовать. Со скоростью молнии она метнулась к столу, схватила письмо, но потеряла равновесие и рухнула прямо на колени мужчины. Он тут же обнял её за талию и сцепил руки в замок.

– Ещё считаешь, что я не прав? – шепотом спросил Нэд, смотря на девушку снизу вверх. Она попыталась встать, но силы были неравны.

– Отпусти.

– Если скажешь мне кое-что.

– Что? – нахмурилась Агата, ощущая, что непроизвольно краснеет.

– Как тебя зовут?

– Джон Трэнт, – рявкнула она, и Эмерсон тут же разжал руки.

– Не сдаешься, да? Отлично. Люблю сложные задачки, – улыбка Эмерсона напоминала ухмылку сытого кота. – Собирайся.

– Куда?

– Нужно выяснить кое-что лично для меня.

– С какой стати я должна тебе помогать?

– Это не очевидно? У тебя халат в цветочек, Джон, – издевательски протянул Нэд.

– Кажется, мы уже договорились, что я буду твоей невестой на три встречи, а ты оставишь меня в покое, – напомнила Агата.

– Ты еще не поняла? Теперь ты будешь делать то, что я тебе скажу. Ты – моя.

Поздним вечером небольшой двухэтажный дом, расположенный на тихой улице вдалеке от центра города, дрогнул от яростного вопля:

– Эмерсон!

***

Пока Агата нехотя собиралась, Нэд терпеливо ждал за дверью. Он ни разу её не поторопил, и даже удивился, когда она вышла спустя всего пятнадцать минут. Собралась она всего за пять, а остальное время простояла у двери желая помучить нежданного гостя.

– Ты уже готова? Моя сестра тратит на сборы минимум два часа, – сказал Нэд. Что-то похожее на одобрение, промелькнувшее в его голосе, заставило Агату смущенно улыбнуться, и сразу отвесить себе мысленный подзатыльник. Ещё не хватало радоваться тому, что такой неприятный человек, как Нэд Эмерсон сделал комплимент.

«А это был комплимент?» – озадачилась Агата, но предпочла затолкать неудобные мысли подальше.

– У тебя есть сестра? Бедняжка.

– Почему это бедняжка? Она вторая самая счастливая женщина на свете. Ведь у неё есть такой брат, – пафосно завил Нэд.

Агата против воли улыбнулась и не смогла не спросить:

– А кто первая?

– Моя мать, конечно. Ведь у неё есть такой восхитительный сын!

Нэд откровенно дурачился, и Агата не могла не заметить, что без привычной нотки надменности он выглядит иначе. Проще и привлекательней одновременно.

– Кажется, ты скоро станешь третьей самой счастливой женщиной, – шепотом заявил Нэд, склонившись к уху девушки.

– Эмерсон, – шикнула Агата и отстранилась. Они уже вышли на улицу и, несмотря на позднее время, пара прохожих торопилась по своим делам. – Держи дистанцию. Не стоит так шокировать общественность.

– Да, дорогая невеста, – с притворной покорностью ответил Нэд. – Так уж и быть, сберегу твои чувства.

– Благодарю. Куда мы идем?

– Хочу наведаться в гости, – уклончиво ответил мужчина, махнув в темноту рукой. Почти сразу из переулка выехала закрытая маленькая повозка без опознавательных знаков. Эмерсон открыл дверцу и с поклоном подал спутнице руку. Она его проигнорировала, сдерживая желание наступить ему на ногу. – Мы едем в промышленную часть города. Несколько недель назад пропал мой друг. Думаю, склады единственное место, где он может находиться.

– Склады?

– Сама увидишь.

– Зачем я здесь? – снова спросила Агата, особо не рассчитывая на ответ.

– Две причины. Первая, хочу, чтобы мы лучше узнали друг друга. Тебе же быть моей невестой. Второе, я могу что-то упустить, а ты довольно наблюдательна.

«Это что? Опять комплимент?» – мысленно фыркнула Агата, подозрительно оглядывая мужчину.

– Спасибо, лорд герцог.

– Не разочаруй, – подмигнул Эмерсон.

Повозка медленно покачивалась, почти не создавая шума. Дорога заняла около десяти минут, в течение которых ни Агата, ни Нэд больше не сказали ни слова. Редкие фонари освещали повозку изнутри, и взгляд мужчины каждый раз устремлялся на лицо девушки.

Он не мог объяснить себе почему. Своим придирчивым глазом он нашел не один недостаток в её внешности, но чем дольше он смотрел, тем больше видел. Её живая мимика, нежная кожа, блестящие глаза, привычка закатывать глаза и забавно морщить нос – всё это постоянно удивляло и заставляло желать ещё большего. Больше находиться рядом, вызывать на её лице больше разных эмоций. Узнавать и понимать причину каждого жеста, каждого мимолетного удивления или вспышки любопытства. Он хотел узнать всё.

Эмерсон тряхнул головой и уставился в окно.

«Не так уж она проста. Не стоит торопиться».

– Почему ты так смотришь на меня? – спросила Агата.

– Как? – заинтересовался Нэд. Ему и в самом деле было любопытно, как много чувств отражается на его лице. Не заподозрит ли она что-нибудь раньше времени?

– Как будто я тебе денег должна, – фыркнула девушка, и Нэд тут же успокоился. Она довольно проницательна, но не в том, что касается романтических чувств.

Повозка плавно остановилась, и легкий стук по крыше сообщил, что они прибыли на место. Эмерсон спустился, придержал дверцу для спутницы и взмахом руки отпустил возницу.

– Как мы вернёмся? – спросила Агата, после того как стук копыт растаял в воздухе.

– Не переживай. Пошли.

Повозка добралась до висячего моста, переброшенного через небольшую речку, отделяющую промышленный район города. На противоположной стороне расположились заводы и одноэтажные дома, в которых проживали рабочие. Помимо этого моста, чуть дальше можно было разглядеть еще два. Один – широкий, для свободного проезда двух карет, и второй поменьше – пешеходный. Оба они выглядели гораздо прочнее, чем тот, что слегка покачивался на ветру перед Агатой и Нэдом.

– Ты уверен, что он не рухнет под нами? – спросила Агата, вглядываясь в темноту, где скрывался спуск с моста. Речка не отличалась полнотой и глубиной, но имела высокие берега. Лететь с моста пришлось бы прилично, а внизу ждали огромные булыжники, торчащие над поверхностью воды.

– Он почти не используется, но ведет прямо к территории складов, – пожал плечами Эмерсон. – Или попытаем счастья здесь, или угодим прямо в руки охране.

– Или вернемся в город прямо сейчас, – уныло предложила Агата, не надеясь на успех.

– Не бойся, я тебя подстрахую, – усмехнулся мужчина.

– Себя подстрахуй.

Агата шагнула на мост, осторожно проверяя на целостность полусгнившие доски.

– Дай мне руку.

– Это еще зачем? Чтобы рухнуть вниз вместе?

– Страховка. Я смогу тебя удержать, если ты сорвешься.

– А если сорвешься ты?

– Я здесь уже был и знаю, куда наступать нельзя.

– Тогда, может, пойдешь первым? – с готовностью предложила Агата.

– Нет, я подскажу тебе, – с усмешкой ответил Нэд, и схватил девушку за руку, удивляясь, насколько крошечной кажется её ладонь.

– Серьезно, Джон, я не могу понять, как парни тебя не раскрыли. Ладно, Арчи и Эдвин, но Палмер… Ты настолько мелкая!

Агата сосредоточилась на том, чтобы не наступить на гнилую доску, и проигнорировала слова Эмерсона.

Он действительно неплохо знал этот мост. Учитывая темноту, которую слабо разбавляла полная луна, и ветер, усиливающийся с каждой минутой и раскачивающий тросы, они успешно достигли противоположного берега, потонувшего в зарослях ив. Нэд внимательно следил за каждым движением спутницы и заранее предупреждал, если она собиралась шагнуть не туда.

Пока пробирались через лес, при чем на этот раз мужчина уверенно шел впереди, словно по невидимой тропинке, Агата спросила:

– Когда ты уже начнешь рассказывать, куда мы идем?

– Это, как ты знаешь, промышленный район. Несколько крупных заводов, пара мелких, дома рабочих. И одно очень любопытное место… – сказал Нэд, затем остановился и поманил Агату ближе.

Впереди внезапно появился целый комплекс зданий, действительно напоминающих склады, с огороженной территорией, вышками охраны и кучей вооруженных людей по периметру. Несколько ярких прожекторов освещали территорию изнутри.

– Что это?

– Сейчас поймешь, – хмыкнул Нэд. – Я следил за этим местом несколько месяцев, но узнал не так уж много. В наличии два входа. Один на западной стороне. Имеет двойной КПП и десять человек вооруженной охраны. Второй вход, точнее пристань. Охраны меньше, но река тоже патрулируется. Каждые два часа делается обход территории за забором. Парни вооружены арбалетами и огнестрельным оружием. Оружие высочайшего класса. Произведение искусства, а не оружие. Единственное возможное для проникновения место на востоке, рядом с пристанью у насосной станции, – Нэд указал чуть правее места, где они находились. – Но там обрыв. Почти гладкая каменная стена. На самой территории я насчитал около тридцати охранников. Смена караула каждые пять часов. Четыре вышки с прожекторами и арбалетами расстреливают даже случайно пробравшуюся кошку.

– Что в складах? – Агата указала на сооружения с серыми стенами и черными покатыми крышами. Всего их на территории имелось четыре штуки.

– Провиант, оружие и боеприпасы, возможно, нелегальные товары. Один или два точно жилые. За ними белое здание – главный дом. Что-то вроде штаба, я полагаю.

– А рядом? – девушка кивнула на двухэтажное сооружение из желтоватого камня без окон.

– Я поднял все планы и чертежи в архивах, но не нашел ни слова об этом месте. Его не существует на бумаге. Но на вид здание выглядит старым. Явно не новая постройка. Скорее всего, тюрьма.

– Ты сказал, у них есть насосная станция? – удивилась Агата. – Они настолько автономны, что даже не имеют центрального водоснабжения?

– Я тебе больше скажу. У них еще и мощные генераторы. Откуда генераторы? У нас такое не производят.

– Должны же они хоть как-то общаться с внешним миром?

– Я видел выезжающие повозки, по времени совпадающие с крупными налетами и передачей товара людям леди Фейт.

– Подожди. Нелегальные товары, боеприпасы, генераторы.… Это и есть банда? – ахнула Агата.

– Ты все еще считаешь, что их можно назвать просто бандой? Это небольшая, вооруженная до зубов армия.

– Как это могло произойти под носом окружной полиции?

– Не очень уж доверяй полиции, малыш. В большинстве случаев у них связаны руки.

Здесь им пришлось умолкнуть и затаиться, потому что приближался очередной патруль. Двое мужчин с оружием медленно прошли мимо, тщательно вслушиваясь и вглядываясь. Дойдя до обрыва, они развернулись и так же не спеша, в полном молчании скрылись в темноте.

– Ты сказал, что главный вход расположен там? – Агата махнула в сторону, где скрылся патруль. Нэд кивнул, и Агата поманила его за собой. Они шли медленно, стараясь, чтобы сухие ветки и опавшая листва не выдала их присутствия.

Они оказались у леса, за пределами первого пропускного пункта, но в метрах двадцати от высоких железных ворот. Почти в тот же момент на первом КПП раздались громкие голоса и шум копыт. Ворота открылись, и внутрь въехала закрытая повозка, а следом прошла группа мужчин. Один из них, высокий брюнет в длинном кожаном плаще, неожиданно привлек внимание Агаты. Она даже чуть подалась вперед, вглядываясь в лицо неизвестного. Что-то в его резких движениях, в тяжелом широком шаге, а особенно в хриплом громком голосе показалось ей смутно знакомым.

– Что? Что-то не так? Ты побледнела, – спросил Нэд, поворачивая Агату лицом к себе.

– Нет, ничего… Просто…

Агата снова повернулась к воротам, но мужчина уже ушел.

– Не знаешь, кто это был?

– О ком ты?

– Нет, ничего. Забудь, – отмахнулась Агата, но странное чувство узнавания так её и не покинуло. – Зачем ты следил за этим местом?

Нэд понял, что девушка просто меняет тему, но настаивать не стал, тем более что ему самому нужно было кое-что проверить.

– Не я нашел это место, а мой друг. Показал мне его, и вскоре пропал. А перед пропажей задавал много неудобных вопросов, – пристально глядя на Агату, сказал Нэд.

– Расспрашивал о банде?

– И не только. Много разных вопросов. И, видимо, ему удалось что-то узнать, – вздохнул мужчина и перевел взгляд на ворота. – Иначе бы он не пропал.

Второй раз за последние несколько минут Агата почувствовала, что приблизилась к чему-то важному. Словно ниточка, за которую нужно потянуть, чтобы распутать клубок, сама ложится в раскрытую ладонь.

– А имя у твоего друга есть? – скрывая нетерпение, спросила она.

– А у тебя? – парировал Нэд. Настаивать Агата побоялась. Слишком настойчивые вопросы могут вызвать в нем подозрения. Она знала человека, который мог задавать вопросы. Человек, который приехал сюда, чтобы искать ответы на эти вопросы. Адам. Мог ли он познакомиться с Нэдом Эмерсоном? Вряд ли. Они из разных кругов. Однако сама Агата встретила будущего герцога в первый же день. Почему с Адамом не могло случиться то же самое?

– Какие вопросы он задавал?

– В числе прочего, как давно существует эта банда. Возможно ли, что и десять лет назад они уже нападали на людей.

Агата задержала дыхание и замерла, не отводя от мужчины испуганного взгляда.

«Десять лет назад? Десять лет назад!» – эта фраза пульсировала в голове девушки. Она росла, словно выжженная на подкорке огнем, давила на виски. «Десять лет назад они нападали на людей». Вспышка молнии пронеслась перед глазами девушки, она вскрикнула и упала на землю, чувствуя мужские руки на талии. Нэд что-то говорил, звал, но она не могла разобрать его слов. Ещё одна молния пронеслась за закрытыми глазами, грянул гром, она услышала слабый шум дождя из прошлого.

«Он всё нарастал, барабаня по дереву и железу. Ещё одна молния, и ей восемь лет. Она стоит под дождём, а чуть впереди чьи-то размытые фигуры и лязг стали, и крики. У неё связаны руки знакомым кожаным ремнём с тяжёлой металлической пряжкой. Она разглядывает их со страхом и недоумением. Почему она связана? Кому понадобилось её связывать? Дождь усилился, и она моментально промокла до нитки, волосы прилипли к лицу. Она попыталась их убрать, но связанными руками это сложно. Внезапно кто-то присел на корточки рядом с ней. Она не могла увидеть лица, но голос услышала неожиданно чётко.

– Давай я помогу тебе, Агата, – сказал мужчина. В его громком голосе слышались хриплые нотки. Словно раскаты грома поселились в его горле. Она не поверила и шагнула назад, но тут же поскользнулась на мокрой от дождя траве и упала на бок, больно ударившись локтем. Очередная вспышка молнии разрезала ночное небо пополам и осветила лицо мужчины. Агата вздрогнула и закричала – от уголка рта до мочки уха алел шрам, и капли крови вместе с дождём стекали по скуле на его шею».

Агата закричала. Щёку внезапно обожгло огнём, затем точно так же вторую.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Нэд.

– Ты меня ударил?

Нэд сидел прямо на земле, а девушка полулежала в его руках.

– Ты сознание потеряла, а я запаниковал, – смущенно ответил Нэд.

– И дважды ударил?

– Прости.

Смущённый Нэд Эмерсон то ещё зрелище. Кому расскажешь – не поверят.

– Что случилось?

– Не знаю, – со вздохом ответила Агата, и села рядом с Нэдом. – Извини, что напугала. Долго я лежала?

– Нет, минуту. Может, две.

Они немного помолчали. Агата восстанавливала душевное равновесие, Нэд, возможно, занимался тем же.

– Пора выбираться, – нарушил молчание мужчина. Он легко поднялся на ноги и подал девушке руку. Она с благодарностью приняла помощь, удивляясь, что они стали почти друзьями.

Неприязнь, которая появилась у Агаты к Нэду Эмерсону сразу после знакомства, трансформировалась в интерес. Пока еще не осознанный, но искренний.

Назад, к подвесному мосту они возвращались вдвое дольше. Агата ещё не до конца оправилась после обморока, легкая дрожь в конечностях и небольшая дезориентация не давали продвигаться быстро. Эмерсон с удовольствием закинул бы её на спину и вынес из леса, но понимал, что гордая девушка на это никогда не согласиться. Она даже его руку принимала не всегда, предпочитая двигаться самостоятельно. Один раз им пришлось затаиться, потому что очередной патруль прошёл в пяти метрах от них. Агата разглядела два арбалета причудливой формы и по два пятизарядных пистолета на поясе каждого охранника. Неплохой арсенал. После войны оружие считалось дефицитом, и добыть его мог отнюдь не каждый. Очевидно, подобных проблем в банде не наблюдалось.

Небо начало светлеть, ветер утих, и мост показался не таким страшным испытанием, каким выглядел по дороге вперёд. Хотя теперь острые камни, торчащие из воды, выглядели даже более устрашающе.

– Пожалуй, уже пора ехать в бюро, – вздохнула Агата. Да уж, ночка удалась. Сна ни в одном глазу, зато впечатлений – масса.

Нэд кивнул, уже привычно махнул рукой, и из-за заброшенного дома выехала знакомая повозка. По дороге до бюро Агата дремала. На виски до сих пор давило, а в мыслях царил полный сумбур. Неужели, она что-то вспомнила? Спустя десять лет? И тот человек…

Это ведь его голос она слышала в собственных воспоминаниях? Или показалось? Нэд говорил про друга, который задавал слишком много вопросов и пропал. Мог ли это быть Адам?

Вопросы. Опять одни только вопросы. Неизвестность пугала, но осколок воспоминаний, вдруг всплывший в голове девушки, напугал её ничуть не меньше. Стоит ли гнаться за прошлым, если оно причиняет столько боли и страха? Лучше не знать и не бояться, или встретиться с опасностью?

Агата не помнила, что произошло десять лет назад. Не помнила, как погибла мать, не помнила, где бродила несколько дней, не помнила, как вернулась. Это не было похоже на амнезию. Она забыла сама. Закрыла дверь в прошлое, а потом дверь растаяла как дым. Убедить себя в том, что ничего не было, оказалось не сложно для восьмилетнего ребенка.

Единственное, что осталось от прошлого это кожаный пояс с тяжелой овальной металлической пряжкой. Несмотря на все старания, эту вещь она так и не смогла забыть. Хотела бы, но не могла.

Теперь, спустя столько времени память начала возвращаться. Агата почти физически ощущала, как толкает невидимую дверь. Чуть шероховатая поверхность дерева, холодная медная ручка… Она откроется без скрипа и полностью захватит душу. Что с ней будет потом? Выплывет ли она на поверхность или захлебнется?

– Посыпайся. Мы приехали.

Слова Нэда вытянули девушку из состояния легкого транса. Она тряхнула головой, избавляясь от ненужных вопросов и мыслей. Не это сейчас важно.

– Думаешь, тут кто-то есть? – спросила Агата, после того как выбралась из повозки. Возница доставил их прямо к дверям бюро.

– Палмер здесь ночует уже несколько недель, – ответил Нэд, потом повернулся, чтобы поговорить с возницей.

– Почему вы опять вместе? – спросил Арчи, как только они вошли в кабинет. Вопреки ожиданиям Агаты, вся команда уже была в сборе.

– Ты ревнуешь? – усмехнулся Нэд. В его голосе появились знакомые надменные нотки, от которых Агата за прошедшую ночь успела отвыкнуть.

– Ты бредишь, Эмерсон!

Эти перебранки стали обязательным ритуалом. Без них не обходилось ни одно общее собрание. Это был странный вид отношений, похожий на вражду, но никто не сомневался, что в случае опасности один без раздумий придет на помощь другому.

Агата только вздохнула и отправилась в комнату отдыха, совмещающую в себе ещё и кухню.

– Утречко, Трэнт, – зевнул попивающий крепкий кофе Эдвин.

– Не выспался? – улыбнулась Агата.

– Только из дома леди Фейт. Всю ночь ящики таскали. Готовятся к отправке.

– Когда?

Агата налила кофе, добавила сахара и сделала медленный глоток. Желудок тут же напомнил, что пора завтракать.

– Булочку? – предложил Эдвин, доставая из навесного шкафа небольшое блюдо с выпечкой.

– Спасибо.

– Нам, простым работягам, дату отправки не сообщают. Сегодня или завтра. Край послезавтра.

Из кабинета раздался истошный вопль Арчи, а потом что-то с громким стуком упало.

– Эмерсон здесь? – тут же догадался Эдвин.

– Ага, – улыбнулась Агата. – Они всегда так… общались?

– С первого дня. Эмерсон без подколов никуда, сам знаешь. Мне как-то всё равно, а вот Арчи очень уж нежный. И нервный.

Дверь с грохотом ударилась об стену, и нежный Арчи, сердито пыхтя и поправляя очки, влетел в комнату, не забыв снова пнуть многострадальную дверь. Агата и Эдвин сбились ближе к окну и вцепились в кружки, боясь попасться под горячую руку. Двухметровый оперативник, опасающийся тощего очкарика то ещё зрелище. Дверь опять открылась, впуская абсолютно спокойного Эмерсона.

– Малыш, сделай кофейку, – попросил он Агату.

– Сам. Все сам, Эмерсон, – ответила девушка, посылая Арчи сочувствующую улыбку.

– Давай сбежим? – шепотом предложил Эдвин Агате.

– Нет! – хором выдали Арчи и Эмерсон, посмотрели друг на друга, фыркнули и отвернулись.

– Удивительное единодушие, – покачала головой Агата, во всю наслаждаясь ситуацией.

Она неожиданно поняла, что ей очень нравится этот момент. Несмотря на сердитого Арчи, насмешки Эмерсона, они были одной семьей. Вместе. Она не одна. Она их часть. В эти воспоминания она никогда не закроет дверь.

Пресловутая дверь снова распахнулась. На пороге показался полный сил и энтузиазма Палмер.

– Все в сборе? Отлично. Нужно кое-что обсудить.

Палмер устроился во главе большого обеденного стола и сложил руки перед собой, дожидаясь пока сядут остальные. Эмерсон привычно сел по правую руку от Мастера, не забыв усадить рядом Агату. Арчи сел напротив него, прожигая коллегу сердитым взглядом, Эдвин, посмеиваясь, сел рядом с ним.

– Джон, Эдвин, Арчи, вы ещё не передумали участвовать в задержании? – начал Палмер.

– Нет, – хором ответили Эдвин и Агата, а Арчи промолчал, за что тут же удостоился недвусмысленного смешка от Эмерсона.

– Семейные дела, – сквозь зубы выдавил Арчи.

– Хорошо, – пожал плечами Палмер. – Точная дата операции пока не назначена, но, как мы знаем, в банде идут масштабные приготовления. Всё готово для отправки. Половина товара уйдет через Крысёныша. Он заканчивает все дела в городе, возвращаться не собирается, так что это единственная для нас возможность взять его. Если он уедет за границу, мы не сможем его достать. Вторая часть товара уйдет через легальные каналы по поддельным документам. В порту ждет корабль. Здесь мы помочь не сумеем, но люди из окружной полиции и из департамента по борьбе с контрабандой справятся.

– Кто назначен ответственным лицом, и кто подписал разрешение о вывозе товара? – спросил Эмерсон.

– Леди Фейт отвечает за товар, а вот второе действующее лицо мы узнаем только после захвата.

– Драгоценностей пока нет, – включился в беседу Эдвин.

– Ждём, – кивнул Палмер. – Как только весь товар выедет за пределы особняка леди Фейт, туда войдет полиция. Товар проследят до отправления, а потом захватят вместе с членами банды. Эдвин, участвуешь в числе банды. Тебя так же, как остальных отправят в следственный отдел и допросят. Прикрытие отрабатываешь до конца.

– Понял, – кивнул Эдвин.

– Джон, сегодня проследи за секретарем леди. Его передвижения перед отправкой крупной партии товара могут дать нам новую информацию. После обеда им займется сотрудник полиции. Ты отправляешься в отдел и пробудешь у них вплоть до задержания. Все передвижения просьба сократить до минимума.

Агата уже собиралась ответить так же как Эдвин, предвкушая действительно захватывающую работу, но Эмерсон успел раньше.

– Зачем тебе в этом участвовать, малыш?

– Что? Почему нет? – удивилась Агата.

– Вы так сдружились? – приподнял брови Эдвин, переводя взгляд с Агаты на Эмерсона и обратно.

– Нет! – тут же выпалила Агата, и ей вторил голос Нэда, правда он кричал нечто противоположное:

– Да! Конечно! Я всей душой привязался к нашему новому другу, – пафосно заявил мужчина и закинул руку на плечо Агаты.

Девушка только закатила глаза и кивнула Палмеру, чтобы сообщить, что указания поняла и приняла.

– Это опасно, малыш, – сказал Нэд. В его голосе так и сквозила насмешка, но в глазах, обращенных на Агату легко можно было разглядеть страх. Он боялся за неё и даже не думал скрывать. Даже наоборот, он хотел, чтобы она поняла.

– Нэд, возможно, прав. Ты уверен? – переспросил Палмер.

– Разумеется, Мастер. Кто не рискует – тот не живет, – снова подтвердила свое решение Агата, не обращая внимания на Эмерсона. Скинуть его руку она даже не пыталась. Он явно был сильнее, а устраивать бессмысленную возню не хотелось.

Палмер на мгновение замер, глядя на Агату со странным выражением лица. Потом поджал губы, прищурился и повернулся к Эмерсону.

– Нэд, закончи все дела с семейством Фейт. Она не должна связать тебя с нами.

Мужчина вместо ответа только надменно усмехнулся.

– И как он это сделает, интересно? Прикроется очередным романом? – фыркнул Арчи.

– Именно так. Но не просто романом, а невестой. Я намерен жениться, – выдал Эмерсон, повергнув в шок всех собравшихся, а больше всего Агату. Она замерла и во все глаза уставилась на него, пытаясь взглядом спросить, не сошел ли он с ума. Нэд насладился всеобщим удивлением, и добил. – Она замечательная. Обязательно познакомлю.

Тут не выдержал даже Палмер:

– Женитьба? Родители в курсе?

– Помолвка состоялась на днях. Скоро познакомлю возлюбленную с родителями, – ответил Нэд, и скривился. Агата чисто случайно наступила ему на ногу. Несколько раз. – Джон, тебя, как моего лучшего друга, с ней познакомлю первым.

– Спасибо, не стоит! – рыкнула Агата.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь доживу до свадьбы Нэда Эмерсона, – сказал ошарашенный Эдвин.

– Да не женится он. Свернет налево и невеста выбьет из него мозги. Я надеюсь, – сказал Арчи, поправляя очки.

– Она, пожалуй, может, – задумался Нэд, сильнее сжимая плечо Агаты. – Так что я буду ей верен до конца своих дней.

Агата сжала зубы, чтобы не сказать что-нибудь откровенно грубое, но взглядом уже не раз врезала ему между глаз. Нэд настроение невесты понял и поспешил откланяться, мастерски уводя ступню от очередного удара мощного каблука.

– Пожалуй, пойду. Всего хорошего, коллеги. Арчи, выдохни. Джон, будь осторожен. Эдвин, не пускай в ход кулаки, а то мозг отключится, – пожелал мужчина, помахал на прощание ручкой и поспешно закрыл за собой дверь.

– Вот же… – начала Агата сквозь зубы, но вовремя остановилась.

– Согласен, – сердито процедил Арчи, а Эдвин только молча кивнул.

Остаток утра прошёл в блаженной и благостной обстановке. Главная и единственная заноза бюро удалилась по своим делам, поэтому никто не ругался и не скандалил. Арчи методично формировал папку с делом леди Фейт. Агата, благодаря красивому почерку, записывала то, что наговаривали Палмер и Эдвин, а так же фиксировала собственноручно добытую информацию по делу. Документ получился объемным даже без последних листов о задержании.

В восемь утра Агата направилась к дому леди Фейт, чтобы в последний раз проследить за секретарем. Сегодня женского парика и платья не было, поэтому придется вести себя очень осторожно.

Сквозь туман начало пробираться солнце, согревая лучами замерзшую за ночь землю. Ночной ветер совсем пропал, и стало как-то по-весеннему тепло. Близко подходить к особняку Агата не стала из опасения быть замеченной, а заняла позицию в квартале от объекта. От дома леди дорога шла только в двух направлениях, пропустить кого-либо невозможно.

«До обычного выхода секретаря еще два часа, как бы не уснуть» – подумала Агата и широко зевнула, но тут же закашлялась. Из ворот особняка выглянула девушка в униформе служанки и огляделась. Не обнаружив никого поблизости, девушка ужом выскользнула с территории и быстрым шагом направилась в сторону Агаты.

Судя по дорогой одежде, это не просто одна из слуг, а личная служанка леди Фейт. В голове Агаты тут же всплыли слова Арчи. Леди общается с малым количеством лиц. Эта девушка – одна из них. Она может быть замешана в деле. Её они ни разу не проверяли. Агата спряталась в темной нише старого дома, когда служанка прошла мимо, и спустя минуту устремилась следом за ней.

«А если это только уловка, чтобы отвлечь меня?» – задумалась Агата, и немного замедлила шаг, наблюдая, как от быстрой ходьбы с волос девушки то и дело спадает шерстяной платок. Она ловила его, постоянно придерживала, но он снова скатился, и Агата увидела, что её волосы подстрижены также коротко, как у неё. Этот момент всё решил.

Зачем девушке так коротко стричь волосы? Особенно если ты служанка знатной леди и часто появляешься среди аристократов? Она должна соблюдать приличия. Возможно, она чем-то больна, или волосы остригли в результате несчастного случая – всякое может случиться. Но интуиция подсказывала, что повод для такой прически у Агаты и служанки совпадал.

Девушка быстрым шагом прошла два квартала и свернула в сторону небольшого рынка, где крестьяне торговали тем, что выращивали на своей земле.

Личная служанка аристократки не занимается покупкой продуктов. Это не её работа. Агата ускорила шаг, чтобы не потерять объект в ещё не такой большой, как обычно, но всё-таки толпе. Служанка остановилась возле прилавка с фруктами, выбрала мягкий оранжевый плод, который везли с южных границ империи, и поднесла к лицу. Агата интуитивно шагнула, скрывшись за одним из прилавков, откуда сильно пахло рыбой. Подождала несколько секунд и осторожно выглянула из укрытия, чтобы в последний момент заметить, как серый шерстяной платок заворачивает за угол одного из зданий, которые окружали рыночную площадь.

– Черт! – ругнулась Агата, привлекая внимание продавца. – Извините.

Девушка устремилась вслед за служанкой, но во время вспомнила, что переулок, куда шагнула служанка, тупиковый. Небольшой закуток с входом в пекарню, где пекли вполне приличные булочки, а дальше сплошная кирпичная стена высотой под два метра. Агата купила у мальчишки – почтальона свежую газету и села на деревянную лавочку так, чтобы вход в переулок находился в прямой видимости. Бездумно прочитав пару объявлений о сдаче жилья, и разглядев картинку, с какой-то аристократкой до мелочей, Агата, наконец, заметила движение в переулке. На мощенный булыжником тротуар шагнул худосочный мужичок в забавных широких брюках и клетчатом пиджаке, кое-как наброшенном на плечи и явно на пару размеров больше, чем нужно. Голову венчала забавная шляпа котелком с серыми загнутыми полями, а под носом помещались комичные черные усы, кончики которых устремлялись к ушам и чуть-чуть подрагивали, словно антенны. Мужчина посмотрел прямо на Агату, залихватски подмигнул, и вальяжно направился вдоль рынка.

Что-то в его облике смущало и наводило на размышления. Смутное подозрение, которое спустя несколько минут превратилось в уверенность. Служанка так и не вышла. Вернее вышла, будучи переодетой. Агата метнулась в булочную, осмотрела весь переулок.

– Черт! – второй раз за день ругнулась Агата, на этот раз её услышали только две бродячие кошки, замершие перед мусорными баками в ожидании добычи.

Ничего не оставалось, как вернуться к дому леди Фейт, спрятав сожаления и злость на себя подальше. Служанка не просто сбежала, а обвела её вокруг пальца. И даже подмигнула ей!

– Ты просто потрясающий следователь, Агата! Фантастический! Надо было сидеть дома и вышивать салфетки, – бубнила по дороге назад девушка, хмурясь и кутаясь в плащ. Солнечная погода уже не радовала, а раздражала.

Впрочем, пессимизм не был свойственен её живому и деятельному характеру. Во всем, даже неудачах, она умела находить плюсы и сосредотачиваться на них. К десяти часам утра, когда в воротах появился хмурый секретарь, Агата убедила себя, что теперь они хотя бы знают, что девушка замешана в деле. Иначе, зачем ей скрывать лицо? До сегодняшнего дня бюро даже не подозревало об этом канале связи леди Фейт с остальным миром.

Утро секретаря началось с посещения адвоката, где помощником работал сотрудник окружной полиции, далее краткая передышка в небольшом уличном кафе, где мужчина долго пил крепкий чай и просматривал газеты. За это время порядком измотанная Агата едва не уснула. Благо дальше привычный ход событий прервался из-за внезапного появления Крысёныша. Встреча оказалась неожиданной не только для Агаты, но и для самого секретаря. Он резко побледнел, нервно огляделся, потом схватил контрабандиста под локоть и втянул в ближайший переулок. Агата, не обращая внимания на прохожих, метнулась следом, опасаясь, что они её заметят, и еще больше боясь, что упустит что-то из их разговора. Осторожный Крысёныш никогда не появился бы так открыто, если бы не было причины. Важной причины.

Мужчины укрылись за углом дома, а Агата прижалась к стене с другой стороны. Пришлось сосредоточиться, чтобы хоть что-то расслышать.

– Какого дьявола ты здесь делаешь, Дэв? Хочешь, чтобы нас увидели вместе? – злобно прошипел секретарь. Дэв Хэнлон – настоящее имя контрабандиста. Настоящее, но совершенно не подходящее. Зато ёмкое «Крысёныш», благодаря маленьким, близко посаженным глазам, и длинному носу он вполне оправдывал.

– Надо отменить отправку товара, – высоким нервным голосом сказал Крысеныш.

«Он не на шутку напуган. Неужели, что-то почувствовал?» – подумала Агата.

– Ты бредишь! Сегодня придут брюлики. Хочешь подставить нас? – послышался шорох одежды и писк Крысёныша. Очевидно, секретарь схватил его за грудки и хорошенько встряхнул.

– Я чую… Чую облаву, – прохрипел Крысёныш и закашлялся.

– Заткнись, придурок! И только попробуй дать деру. Я тебе лично глотку перережу, если выкинешь что-нибудь. Понял? Понял?

– Понял, – снова придушенно ответил Крысёныш, и Агата метнулась в сторону от переулка. И вовремя. Едва она успела скрыться за углом соседнего дома, показался секретарь. Его глаза метали молнии, а кулаки попеременно сжимались и разжимались. Он подозвал возницу, ожидающего клиентов на обочине дороге, бросил монетку и забрался в карету.

Следить за ним Агата не стала, и без того понятно, что он направился в особняк. Вместо этого она со скучающим видом шагнула в переулок, где прошла радостная встреча коллег по контрабанде. Однако Крысёныша уже и след простыл. Улица, хоть и узкая, выходила на соседнюю оживленную. Искать его сейчас, все равно, что иголку в стоге сена.

Немного поразмыслив, девушка направилась в сторону окружной полиции.

Крысёныш как раз из тех преступников, что чувствуют засаду на уровне интуиции. Он попытается сбежать, это ясно как день.

Центральное управление окружной полиции расположилось на одной из самых оживленных улиц столицы. Рядом раскинулся шикарный парк, по которому аристократы любили разъезжать верхом на породистых жеребцах или устраивать пикники на берегу живописного искусственного пруда. Напротив парка еще одна достопримечательность империи – огромное белоснежное здание с величественными мраморными ступенями и резными колоннами, которые были настолько высокими, что казалось, подпирали небеса. Здесь проводили выставки, театральные постановки, концерты классической музыки. Прекрасные поводы показать себя и посмотреть на других.

Агате нравилось это место. От него веяло богатством и беззаботностью. Ей нравилось наблюдать за изящными леди в платьях стоимостью с её дом, за франтоватыми молодыми людьми с обязательной тонкой тростью в руках. Только Небесам известно для чего им эта трость. Нравилось наблюдать, но если бы ей предложили стать их частью и вести столь же веселую и пустую жизнь, она бы отказалась. Нельзя ожидать, что рыба всю жизнь, плавающая по дну океана, внезапно взлетит.

Друг Нестора Палмера и по совместительству начальник окружной полиции сорокадвухлетний мужчина, по-военному строгий, но справедливый, занимал кабинет на третьем этаже здания. Чтобы пройти внутрь требовалось предъявить пропуск, но на Агату в облике Джона Трэнта это правило не распространялось. За прошедший месяц она столько раз посещала штаб по работе с контрабандой и одна и вместе с Палмером, что сотрудники пропускного пункта запомнили её и пропускали после крепкого рукопожатия. Вот и сегодня, перебросившись со скучающим работником на проходной парой ничего не значащих фраз, Агата поднялась по широкой лестнице, встретила пару знакомых, узнала, что в кабинете начальника уже давно сидит Нестор Палмер, и ускорилась. После краткого стука и громкого:

– Войдите! – открыла дверь.

– Брок, Палмер, – по-мужски кратко поприветствовала Агата, хотя хотелось исполнить что-то похожее на книксен, который никогда толком не получался несмотря на все старания Сары, и расплыться в смущенной улыбке.

Лукас Брок, шеф столичной окружной полиции, являлся полной противоположностью своего друга. Более высокий и худощавый, с острым подбородком, резкими линиями скул и совершенно непроницаемыми карими глазами он был похож на мудрого ворона. К его словам всегда внимательно прислушивались, а подчинялись безоговорочно. Агата не могла вспомнить никого, кроме Эмерсона, кто был способен проигнорировать влияние Брока.

– Присаживайся, – предложил хозяин просторного кабинета. Агата кивнула и устроилась рядом с собственным шефом. Рядом с другом Палмер выглядел менее строгим и даже добродушным.

– Что-то удалось выяснить? – спросил Мастер.

– Две новости, – Агата немного задумалась, с чего именно начать, и решила плясать от печки. В конце концов, сначала на глаза попалась служанка леди Фейт. Четко и без лишних отступлений Агата пересказала события утра, наблюдая заинтересованность в глазах Палмера и полное отсутствие эмоций на лице Брока. Все-таки, его глаза – это бездонное озеро. Никогда не угадаешь, о чем в данный момент думает их обладатель. Если глаза зеркало души, то какая душа у Брока? И Эмерсона?

«Почему я опять думаю про Эмерсона?» – с раздражением удивилась Агата. – «Мало того, что он в последние несколько дней постоянно рядом, так теперь и в собственной голове от него спасения нет!»

Девушка решительно тряхнула головой, освобождая мысли от всего, что не касалось расследования, и постаралась включиться в разговор Брока и Палмера.

– Думаешь, служанка как-то связана с контрабандой? – с сомнением спросил Брок. – Почему мы никогда не следили за ней прежде?

– Не было причин. Тихая, исполнительная, скромная девочка… – пожал плечами Палмер.

– Как её имя?

– Мари, – отозвалась Агата. – Есть только имя. Никакой дополнительной информации о ней Арчи не нашел, хотя об остальных слугах у нас целая куча подробностей.

– Странно. Как мы могли упустить? – Палмер провел широкой ладонью по коротким волосам и тяжело вздохнул.

– Нет смысла винить себя, Нестор. Мы проделали огромную работу. Учитывая, как у нас были связаны руки… – хмыкнул Брок. – Не думаю, что девчонка играет важную роль.

На этот счет у Агаты были возражения, но она предпочла оставить их при себе. Служанка играючи обнаружила хвост и легко сменила внешность, а потом позволила себе так нагло улыбнуться прямо в лицо наблюдателя. Не так уж она и проста.

– Что по поводу Крысёныша? Я уверен, он попытается сбежать.

– Не о чем переживать, Трэнт. Я уже усилил меры предосторожности, – ответил Брок, но не успокоил Агату.

Женская интуиция, о которой двое друзей никогда не должны узнать, кричала о том, что контрабандисту удастся сбежать. Ускользать – это его дар. Сверхспособность, если хотите.

Впрочем, настаивать на своем Агата постеснялась, поэтому предпочла промолчать. Палмер и Брок обсуждали технические моменты операции. Агата иногда прислушивалась, иногда думала о своем, пока входная дверь резко не распахнулась.

– Джон, нам пора, – громко объявили с порога.

Агата вздрогнула и медленно обернулась, не сомневаясь в том, кого увидит.

– Эмерсон, я не слышал стука, – равнодушно заметил Брок.

– Это потому что я не стучал, – расплываясь в лучезарной улыбке, ответил Эмерсон. – Джон!

– Куда ты его зовешь? – спросил Палмер. – Он участвует в захвате и не может отлучаться.

– Сегодня товар не прибудет, так что он свободен.

– Откуда ты знаешь?

– В банде уточнил, – фыркнул Эмерсон.

– Эмерсон!

– Да, Мастер?

– Не слишком ли много ты оказываешь внимания Трэнту?

– Достаточно. Он в моем вкусе, – подмигнул Нэд, заставив Агату испытать немедленную потребность кого-нибудь ударить. Кого-то черноволосого и чрезмерно нахального.

– Эмерсон, что ты несешь? – тихо, но с угрозой в голосе спросил Палмер.

– Правду!

Лукас Брок с усмешкой переводил взгляд с одного спорщика на другого, а потом вздохнул и обратился к Агате.

– Согласен с тем, что товар передадут не сегодня. Иди с ним.

Агата покорно поднялась, кивнула на прощание Палмеру и непочтительно вытолкала будущего герцога из кабинета начальника окружной полиции.

– Что на тебя нашло? – шепотом спросила девушка.

– Соскучился, – подмигнул Эмерсон.

– Я сейчас уйду.

– Нет, малыш, нет. Пора выполнить обещание.

– Какое?

– Сегодня познакомлю тебя с родителями, дорогая…

***

Эмерсон притащил кучу разных париков. На любой вкус и цвет. Запер девушку в её крохотной ванной в квартирке, а сам расположился за письменным столом, попеременно напоминая, что они опаздывают.

Агата очень хотела отказаться. Швырнуть в него этими страшно дорогими париками, устроить скандал и забыть.

Но не смогла. Передумала сразу, как только нашла парик, почти в точности копирующий её прежние волосы – длинные, черные, блестящие, немного вьющиеся у висков. Закрепила парик с помощью крохотных, но тугих заколок, привычно заплела косу и подняла в пучок на затылке. Старые платья оказались немного велики. Все-таки, она похудела за последние безумные недели, хотя и раньше никогда не была полной. Сейчас фигура утратила остатки женственности.

Агата немного покрутилась перед зеркалом, почти смущаясь собственной внешности. Потом поймала себя на мысли, что боится не понравится Эмерсону. Это и помогло собраться.

Девушка решительно открыла дверь и вошла в комнату, наблюдая, как меняется лицо Нэда Эмерсона. Привычная усмешка прилипла к его губам. Он замер и во все глаза разглядывал Агату.

– Что? Выгляжу странно?

Эмерсон тряхнул головой, растерянно улыбнулся и резко отвернулся к стене.

– Ужасное платье. Где ты его взяла? – подозрительно ровно спросил он, обращаясь к потрескавшейся штукатурке на стене.

– Оно, конечно, не новое, но вполне приличное, – возразила девушка, разглаживая плиссированную юбку.

Платье когда-то принадлежало матери. Они с Сарой его перешили. Сара перешивала, а Агата терпела многочисленные примерки и нередкие уколы ржавых булавок.

– Нужно другое, – Эмерсон поднялся, откашлялся и оправил пиджак. Вопреки обычаю, сегодня на нем был классический костюм с длинным пиджаком, а не кожаный плащ или куртка. Он выглядел столичным модником, хорошо хоть без трости. – Пошли.

– Куда? – растерялась Агата, но шаги Эмерсона раздавались уже у лестницы. – Что за невозможный человек!

Карета привезла растерянную девушку и её подозрительно молчаливого спутника к лавке готового женского платья. Нэд вышел из кареты и подал руку Агате, которую она с легким чувством нереальности происходящего все же приняла.

Магазин не отличался оригинальностью внутреннего убранства: несколько вешалок с платьями, крошечный прилавок, за которым тосковали три миловидные девицы, и пара кресел, окружающих низкий чайный столик.

– Нам нужно три платья и один костюм для верховой езды, – вместо приветствия сказал Эмерсон, когда девушки потянулись к ним с одинаковыми доброжелательными улыбками. После чего сел в кресло, все так же не глядя на Агату.

Две девицы увлекли посетительницу в комнату, расположенную сразу за прилавком и принялись махать у ошарашенной девушки перед носом ворохом одежды, щебеча что-то о модных нынче тканях. Третья сотрудница осталась рядом с клиентом, попеременно предлагая то чай, то кофе, то легкий перекус.

Эмерсон никак на неё не реагировал. Он гипнотизировал взглядом дверь, за которой скрылась Агата.

Нэд Эмерсон всегда знал, чего хочет. Он всегда добивался поставленных целей. Много недостатков можно поставить ему в вину: отсутствие почтительности к возрасту и власти, грубоватость манер и нахальство, вызванное высоким положением в обществе, цинизм, нетерпимость к чужим недостаткам, но в противовес обвинениям всегда с уверенностью можно было сказать, что он человек слова. Он выполнял все, что обещал кому-либо. Он обещал Палмеру помочь в расследовании, он обещал найти друга, если с тем что-то случиться. Сейчас все эти обещания не казались чем-то важным. Они растаяли как снег вокруг открытого огня.

Важной стала девушка. Своенравная, упрямая, отчаянная и смелая. Девушка, заставившая его сердце замереть, несмотря на то, что была в парике и старом вылинявшем платье, больше подходящем монахине.

Нэд, стиснув зубы и до судороги в мышцах сжав кулаки, пытался поступить правильно. Дать ей выбор. Подождать, пока она сама придет к нему. Заслужить её доверие. Схватить в охапку и отвести в родовое имение – вот чего хотелось больше всего. Запереть за укреплёнными стенами, как можно дальше от опасности.

Нэд закрыл глаза и сделал медленный глубокий вдох. Он никогда не мог понять друзей, которые сходили с ума от женщин. Усмехался, слушая пространные речи о возвышенных чувствах. Сейчас стало не до смеха самому Эмерсону.

В любом случае, стоит попробовать стать для неё опорой, другом, близким человеком. Запереть её он всегда успеет.

Почти сразу после этих мыслей из примерочной практически выпала красная и определенно сердитая Агата. Следом за ней как две пиявки тянулись продавщицы.

Кое-как в четыре руки они нарядили клиентку в зеленое шерстяное платье с вырезом под горло и длинными рукавами. Платье село изумительно и, если бы не бесконечные надоедливые расспросы девиц, Агата осталась бы довольна выбором, сделанным наспех и лишь бы отвязаться. На плечи полагалось накинуть что-то, напоминающее огромный платок, а для головы нашлась аккуратная шляпка. В четырех больших коробках, которые играючи несли девицы, уместилось старое платье, один вечерний наряд, один бальный и костюм для верховой езды, который больше всего и понравился Агате. Потому что юбки в пол там не было, зато имелись превосходные брюки с высокой посадкой. Немного вызывающе и Сара никогда бы не одобрила, но позлить Эмерсона было необходимо.

Нэд поднялся сразу, как только Агата показалась в дверях. Вместо апатичности на его лице сверкала маниакальная улыбка.

– С тобой все нормально? – с подозрением спросила девушка. Слишком уж часто менялось его настроение.

– Разумеется, дорогая. Ты довольна выбором?

Глаза Эмерсона блестели, а голос слегка вибрировал.

– Вполне, – не сводя озадаченного взгляда со спутника, ответила Агата.

Эмерсон попросил отправить счет в его дом, помог спутнице облачиться в накидку, нежно улыбнулся и, обняв за талию, вывел её из лавки.

Они подождали, пока возница уместит покупки в специальном сундуке, закрепленном в задней части кареты, и тронулись в сторону фешенебельной части города.

– Эмерсон, что происходит? – нервно спросила Агата потому, что Нэд не сводил с неё мечтательного взгляда.

– Что ты имеешь в виду? – рассеяно ответил он.

– Хватит так на меня смотреть!

– Как «так»? Ты же моя невеста. Я влюбленный парень. Привыкай.

– Здесь никого нет. Не стоит так усердствовать, – фыркнула Агата, и в тот же момент Эмерсон изменился.

Он развалился на мягком сиденье, закинув одну руку на спинку, а привычная усмешка искривила тонкие губы.

Агата никогда не думала, что этот образ способен так её обрадовать.

– Так лучше? – спросил Нэд, приподнимая бровь.

– Привычней.

– Кстати, как мне представить тебя семье? Я до сих пор не знаю твоего имени. Не думаю, что Джон Трэнт подойдет.

– Как угодно, – Агата пожала плечами. – Это твоя игра.

– Что ж. Как скажешь. Но не думаю, что мой вариант тебе понравится.

– Посмотрим.

Агата полюбовалась видом шикарных особняков, мимо которых они проезжали. Перед мысленным взором всплыл их с Адамом особняк. Как давно она не вспоминала о нём! Агата ощутила, что почти предала единственное место, где была счастлива.

Чтобы отвлечься от болезненных мыслей, она спросила первое, что пришло в голову:

– Как будешь потом выпутываться? Рано или поздно твои родители узнают, что я на самом деле не невеста.

– Выпутываться мне не придется, – с загадочной улыбкой ответил Нэд.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась девушка, но в ответ получила только легкое пожатие плечами.

– Тебе стоит позаботиться о других вещах. Например, как ты будешь выражать свою любовь ко мне? – Нэд склонил голову на бок и вопросительно уставился на девушку. В глубине его глаз то и дело вспыхивали смешинки. Агата даже заподозрила, что вся эта ситуация ему безумно нравится.

– А я должна любить тебя? Я не могу выйти замуж по расчету?

– О, нет, дорогая. Только любовь. Большая, чистая и искренняя любовь.

Агата скривилась и поняла, что попала. Просто выйти и сообщить, что они помолвлены не получится. Придется изображать чувства.

– О, Небеса, во что я ввязалась! – простонала девушка под жизнерадостный хохот сообщника.

***

Авантюра с помолвкой до сих пор казалась Агате невероятной. Разве может простая девушка с сомнительным происхождением и отсутствующими связями стать невестой будущего герцога? Пускай помолвка на самом деле фиктивная и настоящей герцогиней ей никогда не быть. Но все же? Войти в один из самых шикарных домов в столице в качестве невесты наследника?

Особняк и прилегающий к нему огромный участок оказались очень красивыми. Ожидаемого пафоса, вроде фонтанов на входе, роты охранников и мраморных колонн, не имелось. Оформление было скорее изящным, чем вычурно дорогим, и свидетельствовало о наличии у хозяев вкуса.

Только сейчас, сидя в карете у открытых ворот и чувствуя ожидающий взгляд Эмерсона на своем лице, Агата поняла, в какую авантюру ввязалась. В голову резко ударил адреналин, захотелось хлопнуть дверцей кареты и сбежать в противоположном от особняка направлении.

С какой стати она согласилась? Её тут не примут. Однозначно, нет.

Агата, конечно, плевать хотела на то, понравится она семье Нэда Эмерсона или нет. В конце концов, она в него не влюблена, но терпеть нападки и укоры величавых аристократов тоже не хотелось.

Наследник такого титула, как Нэд Эмерсон, однозначно должен жениться, и чем раньше, тем лучше. Он обязан выбрать жену из своего круга, которая преумножит его состояние и даст дополнительный вес в обществе. Затем следуют здоровые наследники и их достойное воспитание.

Все это прописные истины. Разумеется, Агата об этом знала и, хотя её семья не имела титула, она должна будет когда-нибудь встретить человека, брак с которым не будет вызывать отторжения. На большее она никогда не рассчитывала. Адаму и дяде Алексу предстоит продолжить род Северских.

– Идем? – спросил Нэд, отвлекая девушку от раздумий. Она растерянно обернулась на него, опять услышав нетипичное для него участие.

– Ты как хамелеон, – неожиданно даже для себя выпалила Агата.

– Почему?

– Постоянно разный. Я не могу понять, когда ты настоящий.

– Ты же следователь, дорогая. Разберешься, – с мягкой улыбкой ответил Нэд и вышел из кареты, чтобы затем развернуться и подать руку спутнице.

Агата, в состоянии легкого транса спустилась следом, понаблюдала как Нэд разговаривает с возницей, а потом, опираясь на локоть жениха, прошла сквозь кованые ворота прямо к лестнице, где их уже ждали.

«Жених?» – промелькнула в её голове почти паническая мысль, и Агата скосила глаза на Эмерсона.

Он улыбался. Открыто, широко и счастливо…

«Счастливо?» – снова ахнула Агата.

Потом пришла мысль, что они просто играют роли, и её выражение мученического ужаса на лице совсем не подходит к ситуации. Хотя, невеста же должна немного нервничать перед знакомством с родителями жениха?

«Должна. Должна, но я не настоящая невеста!» – подумала Агата и попыталась скопировать счастливую улыбку Эмерсона.

Они медленно приближались к ожидающей их троице, если не считать двух слуг и трех охранников, которые отвесили поясные поклоны Нэду сразу, как увидели.

Спустя пару мгновений они достигли цели и пугающее Агату знакомство состоялось.

– Дорогая, позволь представить тебе моих родителей Амоса и Бесс Эмерсон, – Нэд оказался точной копией отца, за исключением цвета глаз, а вот его мать неожиданно оказалась рыжей. Её волосы горели огнём на фоне бледной веснушчатой кожи. – И моя сестра Эстер Эмерсон. – Девушка возраста Агаты выполнила изящный книксен и неожиданно заговорщически улыбнулась.

Агата пару раз моргнула и робко кивнула в ответ.

– А это моя невеста, – торжественно начал Нэд, полуобернувшись к сообщнице и подмигнув. – Агата Трэнт.

Если бы не сильная рука, которая обнимала её за талию, она бы упала.

«Агата? Агата?!» – мысленно прокричала девушка, на сто процентов уверенная, что он её понял. Ответный взгляд Нэда словно говорил: «Да, именно Агата. Ты правильно услышала».

– Прошу проходите, – сказала леди Бесс со спокойной улыбкой.

Эмерсон подтащил безвольную Агату к входу, поприветствовал родителей и вошел в дом.

«Откуда он знает? А он знает? Он знает меня? Как он может знать? Нет, невозможно. Он случайно выбрал имя. А разве такие случайности бывают? Я же не верю в случайности!», – думала по дороге до гостиной Агата, пока Нэд не склонился к её уху:

– Если ты не вернешься к реальности, я еще кое-что расскажу, малыш – следователь.

Агате очень захотелось пнуть его. Сильно. Эмерсон определенно дурно на неё влияет.

Семья вместе с невестой – самозванкой устроилась в большом зале, удачно расположенном на южной стороне дома. Огромные от пола до потолка окна выходили прямо в сад, щедро украшенный розами, пионами и массой других цветов, названия которых Агата не знала. Обстановка комнаты совершенно не привлекала внимания, зато от сада невозможно было отвести взгляд.

– Агата, вам нравится эта комната? – с улыбкой спросила Бесс Эмерсон.

– Очень, леди Бесс. Так много солнечного света и просто изумительный вид.

– Да, сад моя гордость. Вы любите цветы?

– Очень. Моя мама любила розы. Раньше у нас был большой розарий, – ответила Агата, вспоминая, как теперь выглядит мамин сад. Пугающий заброшенностью угол в особняке.

– Мама может часами обсуждать цветы, – с улыбкой заметил Нэд.

Этого Нэда Эмерсона Агата однажды уже встречала. Тогда они ночью бродили возле базы бандитов. Участливый, понимающий и по-хорошему простой Нэд Эмерсон.

– У каждого человека может быть слабость, ничего плохого в этом нет, – парировала леди Бесс.

– Точно. У Эстер – это сладости, – Нэд перевел взгляд на тянущуюся за пирожным девушку.

– Отстань, Нэд, – непочтительно фыркнула Эстер, с наслаждением смакуя гору взбитых сливок.

– Фу, как грубо. Ты позоришь меня перед невестой, – менторским тоном заявил Нэд, вызвав сдержанную улыбку у родителей. Агата уже давно сдерживала смешок, боясь показаться грубой.

Она, затаив дыхание, наблюдала за семьей, понимая, насколько далеки были её представления от реальности.

– Думаю, если ты показал ей все грани своего дрянного характера, то мне уже удивить не чем, – сказала Эстер.

– Следи за речью, – строго напомнила леди Бесс, щелкнув дочь по носу.

– Какая слабость у тебя, Нэд? – с улыбкой спросил лорд Амос.

Нэд сгреб Агату в охапку, звонко чмокнул в щеку и гордо заявил:

– Она!

Все семейство залилось хохотом, наблюдая, как стремительно краснеет Агата.

«Да уж, они совсем не похожи на надменных аристократов», – подумала девушка, мысленно ставя галочку. – «Не забыть врезать Эмерсону».

Встреча растянулась на большую часть вечера, в течение которого Агата с удивлением поняла, что её не только приняли в качестве невесты, но она даже сумела понравиться. Леди Бесс и Эстер приглашали её проводить с ними едва ли не каждый вечер, а лорд Амос, во взгляде которого поначалу не редко мелькала настороженность, в итоге полностью расслабился и поглядывал на сына с легкой усмешкой.

В результате они задержались до ужина. Пока леди Бесс проверяла все ли готово на кухне, а Нэд с отцом вышли, чтобы обсудить дела, Агата и Эстер остались наедине. Никакой напряженности между ними так и не возникло, и Агата поняла, что получает истинное удовольствие от общения. Эстер Эмерсон определенно обладала проницательностью брата, но вместе с тем имела больше такта, и с легкостью располагала к себе людей. Внешне она слишком много взяла от отца, чтобы считаться красавицей, но её лицо было интересным. Волосы не такие рыжие, как у матери, немного темнее, темно – зеленые глаза, немного веснушек на носу и загорелая кожа.

– Я удивилась, когда брат сказал, что у него есть невеста. Еще полгода назад он намеревался прожить холостяком всю жизнь, – с усмешкой сказала Эстер. – Так много изменений за несколько месяцев.

– У него немного тяжелый характер, – заметила Агата. Конечно, она лукавила. Для определения характера Нэда Эмерсона у неё имелась парочка куда более ёмких слов, которых приличная девушка вообще не должна знать.

– Шутишь? Он бесцеремонный, прямолинейный, наглый, неуживчивый. Чтобы ему понравиться, надо поменять местами небо и землю, – закатила глаза девушка. – С самого детства был такой. Однако, вас уже двое. Тех, кто сумел пробить броню брата.

– Двое?

– У него появился друг. Чтобы ты понимала, приятелей у него полно. Знакомых. Ни об одном из них не слышала ни единого доброго слова от Нэда. А тут чудо: брат сказал, что хочет помочь другу. Он назвал его: «приятный малый и честный». Мы с мамой страшно удивились и хотели, чтобы брат пригласил его, но тот неожиданно пропал. Нэд несколько недель постоянно куда-то пропадал, дома не ночевал. Потом немного повеселел. А две недели назад заявил, что женится!

Агата вспомнила, когда Эмерсон потребовал притвориться его невестой. Еще и двух суток не прошло.

«Откуда взялись две недели? Или он заранее все придумал?» – мысленно вздрогнула Агата.

Тогда выходит, что он знал, что она девушка уже давно. Зачем молчал? Чего ждал?

Бессонная ночь давала о себе знать. Жутко разболелась голова и навалилась усталость. Какой длинный день.

– А как друга зовут, ты не помнишь? – спросила Агата. Нэд говорил о нем, как она могла забыть. Друг, который задавал много вопросов.

– Не помню, если честно. Брат всего пару раз называл его имя. Может, Алан или Ален? – нахмурилась Эстер.

– Или Адам? – затаив дыхание, спросила Агата.

– О! Точно – точно! Адам. Фамилию не вспомню.

Адам Северский.

Интуиция подсказывала, что она права. Нэд Эмерсон совершенно точно знает Адама. Поэтому он так быстро раскрыл её. Возможно, Адам рассказывал, что у него есть сестра – близнец. Они слишком похожи, чтобы не заметить. Поэтому, он назвал её Агатой при знакомстве. Он скрыл только фамилию. Все сходится.

Запоздалая мысль прошила голову измученной девушки и застряла болью в висках.

«Адам в плену у банды».

– Агата? С тобой все хорошо? Ты так резко побледнела, – встревожилась Эстер и приобняла девушку за плечи.

– Немного кружится голова, – шепотом ответила Агата, на самом деле чувствуя головокружение и тошноту.

– Положи голову на подушки. Я сейчас кого-нибудь позову!

Эстер осторожно уложила Агату на диван и уже собралась выбежать из комнаты, как вошла леди Бесс.

– Девочки, что случилось? – тут же забеспокоилась она.

– Агате плохо, – кратко ответила Эстер, вернулась к новой подруге и взяла её за руку.

Агата чувствовала, как сознание медленно уплывает. Перед глазами потемнело, а в ушах раздался шум. Она почти не слышала, что происходит вокруг.

Спустя минуты, или часы, Агата не могла понять, её обхватили знакомые руки.

– Агата? Агата? – позвал тихий голос, удивительным образом пробившийся сквозь шум. – Агата, открой глаза.

Ей очень хотелось послушаться его, но совсем не осталось сил.

– О чем вы говорили? – строго спросил Нэд кого-то. Ответа Агата не разобрала.

– Нашла время! Не могла промолчать?

«Он злится? Почему он злится?» – вяло подумала девушка. Потом догадалась, что он в чем-то обвиняет сестру.

«Какая мне разница. Наплевать на них. Адам? Где Адам?» – пронеслось в голове у Агаты, и она окончательно уплыла в темноту.

***

Очнулась она уже в карете возле дома, где снимала квартиру. На руках у Эмерсона. Кое-как она отстранилась и на ватных ногах выбралась из кареты. Нэд не попытался её остановить, просто наблюдал, не делая попыток помочь. Он догадывался, что произошло. И боялся.

Нэд Эмерсон едва ли не впервые в жизни боялся того, что может сказать или сделать девушка. С гулко бьющимся сердцем он смотрел как она едва передвигая ногами и опираясь о стену дома, бредет к входу, как тяжело поднимается по ступеням, как скрывается за дверью.

Лучше бы накричала. Лучше бы ударила.

Нэд откинулся на спинку сидения и закрыл глаза.

Адам Северский много рассказывал о сестре. Он скучал по ней и просто не способен был молчать.

Странно, но Нэда не раздражала его излишняя болтливость. Он с жадностью слушал рассказы о детских шалостях, в которых предводителем неизменно выступала маленькая девочка с вечно распущенными кудрявыми волосами. Иногда ему мерещилось, как по залитой солнцем поляне впереди бежит девочка в голубом платьице, как её длинные волосы блестят на солнце, какой у неё задорный звонкий смех.

Разумеется, он узнал её сразу, как только заметил тогда возле парикмахерской. Он следил за одним из членов банды, после очередной тщетной попытки проникнуть на территорию складов.

Нэд сразу же устремился следом за ней. И куда она пришла? Прямиком к Нестору Палмеру! Нэд тогда так хохотал, что чуть не сорвался с лошади. Разве бывают такие совпадения? Девушка, о которой он столько слышал, в образе мужчины пришла устраиваться на работу в то же место, где работал он сам.

Адам постоянно писал письма домой. Иногда он шутил, что если забудет и не напишет, сестра наверняка явится в столицу и справится с делом куда успешней, чем он сам. В этом он не ошибся. Агата здесь.

Нэд долго наблюдал за ней. Оценивал. И пропустил момент, когда её безопасность стала важнее дела. Теперь единственное чего он хотел, это чтобы Агате ничто не угрожало.

– Смешно. Как будто я могу её остановить, – горько усмехнулся Нэд, стукнул по стене кареты и возница дернул поводья.

Изначально показать ей место дислокации банды казалось хорошей идей, теперь он изменил свое мнение. Она знает, что Адама держат там. Хватит ли ей рассудительности и осмотрительности или она отправится туда одна, наплевав на опасность?

***

Агата спала по ощущениям часа четыре, когда в дверь громко постучали. Она резко села, отметив, что даже не переоделась. Так и лежала в парике и платье.

– Кто там?

– Джон? Джон, это Арчи. Эмерсон дал твой адрес. Собирайся. Эдвин сообщил, что товар передан, и отправка назначена на пять утра, – прокричал Арчи.

– Понял. Сейчас оденусь! – ответила Агата. Маленькие наручные часы, тоже доставшиеся от матери, только что тонко звякнули, сообщая, что уже четыре. Остался час, чтобы собраться. – Где встречаемся?

– Палмер будет ждать тебя у бюро. Эдвин уже там, а мы с Эмерсоном ушли в отказ.

– Хорошо.

– Я ушел! – крикнул напоследок Арчи.

Агата стащила с головы парик, выдрав пару своих волос, выпрыгнула из платья и вытащила из шкафа очередной комплект старой одежды Адама. Черные брюки, черная рубашка, такой же жилет и привычный длинный кожаный плащ с поясом. Изящное шерстяное платье с легким сожалением отправилось в шкаф. Его потом придется вернуть, а жаль.

Прогулка по затянутым предрассветным туманом улицам помогла избавиться от остатков сонливости. В животе заурчало. Агата даже вспомнить не могла, когда ела нормально в последний раз. Кофе и булочки не в счет. Вчера у Эмерсонов до ужина дело так и не дошло.

Эта мысль заставила Агату поежиться. Как теперь объяснить благородному семейству её недомогание? Она злилась на Нэда. Он обманывал её, скрывал, так и не сказал, что знает, где Адам.

«Я тоже обманываю», – неожиданно заявила совесть, от которой Агата поторопилась избавиться.

«Он ничего не сделал, чтобы спасти брата».

«Откуда ты знаешь? Он следил за складами. Мог не раз попробовать пробиться через охрану».

Споря сама с собой, Агата добралась до бюро и заметила, что Палмер уже изнывает от нетерпения в старой разваливающейся повозке.

– Трэнт, наконец-то, – вздохнул Палмер, дал знак вознице и они шустро тронулись, скрипя всеми колесами. – Завтрак.

Палмер бросил Агате на колени бумажные пакет с еще горячими булочками.

– Вы самый чудесный начальник на свете, – торжественно заявила девушка, с наслаждением вгрызаясь в ароматную выпечку.

– Да уж, – хмыкнул Палмер.

– Куда едем?

– На поле боя.

Не самое оптимистичное начало, зато соответствующее действительности.

Глава 3

Надвигается буря

Палмер кратко ввёл Агату в курс дела. Основную часть плана она знала, за исключением нескольких деталей, которые держались в тайне ото всех, дабы не допустить утечки. В первую очередь планировали задержать нелегалов с первой партией товара во главе с Крысёнышем, а затем уже разобраться с секретарем и второй половиной. Вторая часть плана представлялась Агате наиболее слабой.

Контрабанду провозили через официальные каналы по поддельным документам. Если у леди Фейт есть покровитель в императорском дворце, он мог дать ей документ, запрещающий досмотр товара на таможне. Если ранг чиновника достаточно высок, лорд Лукас Брок не сможет ничего сделать. За вскрытие товара с документом на запрет от чиновника выше его рангом, лорда могут объявить предателем и, в лучшем случае, отстранить от работы. Про худший вариант развития событий даже думать не хотелось. Задержать нелегальную контрабанду – это только половина дела. Леди Фейт получит возможность избежать наказания, свалив все на Крысёныша и собственного секретаря.

После таких обвинений она вряд ли восстановит репутацию и положение в обществе, но денег у неё достаточно, чтобы переехать в провинцию или даже в другую страну. Упустить её значило проиграть.

Проигрывать Агате не хотелось. Адреналин разливался по венам, заставляя бешено бурлить кровь, окрашивая щеки румянцем и добавляя блеска в глаза. Она была сказочно хороша, так хороша, что Палмер не мог оторвать глаз, пряча улыбку.

– Мастер? – удивилась Агата, замечая странный взгляд Палмера на своем лице.

– Ничего, Джон, ничего. Не терпится начать?

– Да.

В этот момент карета остановилась, и один из полицейских, устремившихся навстречу другу начальника, распахнул дверь. Палмер спрыгнул вниз, но замер на несколько секунд, оглянувшись на Агату.

– Кто не рискует – тот не живет? – улыбнулся он.

– Верно.

– Будь осторожен.

– И вы.

Палмер кивнул и растворился в темноте.

Агата шагнула следом за щупленьким пареньком в форме. Темнота вокруг царила кромешная, но провожатый хорошо ориентировался. Раз или два Агата споткнулась о крупные булыжники и сразу догадалась, что они где-то рядом с карьером. Чуть дальше шумела вода, и ветер бился о голые ветки деревьев.

– Где мы? – шепотом спросила Агата, когда они остановились. Со всех сторон доносились такие же тихие перешептывания. Она смогла различить голоса Палмера и лорда Брока.

– Это юго-западная окраина города. Старый карьер. Отсюда удобнее всего не заметно выехать из города, – так же тихо ответил паренек. Он схватил Агату за локоть и потянул за стоящие в ряд ржавые железные бочки.

– Я надеюсь, тут не бензин? – спросила Агата, оглядываясь. – Явно не пустые, да?

– Не волнуйся, там вода.

К этому времени глаза уже привыкли к темноте, и Агата смогла осмотреться.

Карьер занимал огромную площадь и разгрыз большую часть горы, вершина которой ночью не просматривалась. Кажется, здесь добывали известняк, потому что почва имела характерный сероватый с желтыми вкраплениями цвет. Вокруг в хаотичном порядке валялись бочки, старая техника, заросшая травой, несколько поваленных деревьев и просто гигантские серые камни. Чуть левее от того места, где пряталась Агата вверх по своеобразным ступенькам, оставшимся после разработки карьера, поднималась неширокая хорошо наезженная дорога. Вершину горы, насколько Агата помнила по картам города, покрывал густой лес, а ниже протекала река. Именно та, что окружала склады и разделяла город на две неравные части: промышленную и жилую.

– Дорога идет вдоль реки несколько десятков километров, а потом через степь к границе, – прошептал парень. Агата силилась вспомнить его имя, но так и не смогла.

– Через степь? Она же наполовину заболочена, – нахмурилась девушка. – И сколько им по ней пробираться до границы?

– Больше сотни километров. Думаешь, потонут? – фыркнул оперативник. – Если бы. Крысёныш родился и вырос в деревеньке на окраине этой степи. Он её как свои пять пальцев знает.

Агата мысленно пнула себя за то, что так и не удосужилась прочитать личное дело Крысёныша.

– Что ещё о нём известно?

– Материалы дела не читал?

– Времени не хватило, – с показным равнодушием пожала плечами Агата. После того, как Палмер сказал, что Крысёнышем займутся официальные органы, она выбросила его из головы. А зря. Стоило проявить больше внимания к делу. Слепое подчинение ещё никому пользы не приносило.

– Дэву Хэнлону «везет» с самого рождения, если можно так сказать. Его прадед, дед и отец – все закоренелые преступники, кочующие от тюрьмы до тюрьмы. Чем только не занималось славное семейство Хэнлонов: воровство, поджоги, убийства – полный набор. У них прямо-таки дар постоянно создавать проблемы и постоянно попадаться. Дэв родился в деревне отверженных на окраине пустоши. Её еще называют степью или просто болотами. Жуткое место.

– Деревня отверженных? – переспросила Агата. Никогда прежде она не слышала об этом месте.

– Мало кто о ней знает, – деловито кивнул паренек и продолжил. – Туда ссылают бывших заключенных. Из разряда тех, чьё наказание должно было быть расстрелом, а ограничилось двадцатью годами. Такие люди не могут перевоспитаться. В тюрьме они становятся только опасней. Деревня с трех сторон окружена болотами, а четвертая неплохо охраняется. Сбежать оттуда почти никому не удавалось.

– Ты сказал «почти»?

– Из всех правил бывают исключения. После начала войны, тамошний народ массово ломанулся в пустошь. Боялись, что их отправят на фронт и превратят в пушечное мясо. Не так уж и напрасно боялись, кстати.

– И что? – затаив дыхание спросила Агата. Перед мысленным взором уже появилась деревня с покосившимися хибарами, одетыми в грязные лохмотья людьми и бескрайней степью за их спинами. Она видела изможденных смертельно напуганных людей бегущих по зыбкой почве. На сгорбленных спинах болтались огромные рюкзаки, а не редко и совсем маленькие дети, удерживаемые рваными тряпками. Отовсюду доносились истошные крики, а следом чавкающие звуки, с которыми болото жадно поедало тела.

– Большую часть вернули назад и в наказание отправили всё-таки на войну. Кто-то погиб, кто-то выжил. Дэв Хэнлон долго значился без вести пропавшим. Не понятно, зачем он вообще побежал. На тот момент ему только пятнадцать лет стукнуло, и, в отличие от отца и матери, он являлся свободным человеком. Мог без проблем входить и выходить из деревни, когда ему заблагорассудиться. Отца его через месяц нашли с проломленной головой где-то поблизости, о судьбе матери ничего неизвестно. Муж её частенько избивал до полусмерти. Больной, говорят, был на всю голову. Сыночка тоже не щадил. Может, Дэв отца и приговорил.

– Как он попал в разработку?

Небо посветлело, и силуэты оперативников проявились гораздо отчетливей. Агата оглянулась, недоумевая, почему лорд Брок до сих пор не дал отмашку на начало операции. С минуты на минуту могли показаться люди из шайки леди Фейт, а по территории карьера до сих пор туда-сюда бегали оперативники.

– Случайно. Против него ничего толкового не было. Кто-то его видел, кто-то что-то слышал, кому-то показалось. Все эти «показалось» к делу не пришьешь и мы его не трогали. Он, в отличие от родственников, обладает звериным чутьем на опасность. Это и понятно, среди зверья вырос, – парень закончил неожиданно резко и с таким ядовитым выражением на лице, что Агата против воли слегка отшатнулась. – Их в тюрьму сажаешь, они каются и заверяют, что исправились, а потом на свободе снова избивают и насилуют. Таких надо сразу уничтожать. Давить как насекомых.

Агата пожалела, что Палмер так и не выдал ей оружие. Очень уж агрессивным стал оперативник.

Неожиданно по карьеру пронеслась еле слышная птичья трель и все разговоры разом стихли.

«Условный сигнал!» – пронеслось в голове у Агаты, и она вжалась в неровную стену из бочек. Рядом напрягся полицейский. Опустившаяся тишина оглушила и заставила сердце бешено ускориться. На мгновение пришла мысль, что ей вовсе нечего здесь делать, более того, это может быть опасно. Но мысль вспыхнула и тут же пропала сама по себе. Страх? Его Агата не чувствовала. Адреналин. Адреналин и нетерпение бились в груди и заставляли сжимать и разжимать кулаки. Жаль только, что она не проявила упорства, когда шла подготовка к задержанию – Палмер отказался выдать оружие.

– Эдвин сказал, что из оружия у них всего пара арбалетов со сбитыми прицелами. Мы возьмем их без шума и пыли, ни к чему лишние заморочки, – сказал Палмер, когда она робко напомнила о себе. Пожалуй, даже слишком робко.

– Но они везут дорогостоящий товар и просто обязаны позаботиться о его сохранности. Не голыми же руками обороняться, – справедливо усомнилась Агата. Конечно, с оружием в стране на данный момент ситуация обстоит неважная. Даже регулярная армия испытывает нехватку вооружения, что уж говорить о бандах. В то же время, у людей со складов имелись пистолеты и недурные арбалеты.

– Достаточно того, что вооружены люди Брока, – отрезал начальник, и больше Агата не настаивала.

У оперативника, который активно бледнел рядом, на поясе в специальных ножнах имелось шесть маленьких ножиков не самого лучшего качества, и старенький револьвер с барабаном на семь пуль.

«Не густо» – хмыкнула про себя Агата. Она отсюда видела, что ножики неплохо бы заточить.

Метательным оружием увлекался начальник охраны сэра Тома. Вот у того арсенал был великолепный. Шикарный набор трофейных ножей, который он раздобыл на войне. Легкие, идеально сбалансированные и острые настолько, что могли разрезать утренний туман на равные части. Так рассказывал сам вояка, любовно поглаживая ножики тремя оставшимися на правой руке пальцами. Потом убирал свое сокровище в специальный ящик из красного дерева и выдавал Агате обычные ножики, полёт которых частенько невозможно было предсказать. После ножичков в мишень отправились кухонные молоточки, следом тонкие стрелы из лука, а дальше уже мощные из арбалета. Учитель, вдохновленный успехами ученицы, даже выдал ей особые ножики. Один раз. Потом заставил их долго – долго чистить и полировать.

Агата улыбнулась воспоминаниям. Жаль, что из пистолетов стрелять она толком не научилась. Ребята из охраны только успели рассказать об устройстве и выдали всего три пули, так и не попавшие в центр мишени, но пообещали научить на следующий год.

На следующий год она сбежала из семьи в столицу, и сидит в полумраке на заброшенном карьере, улавливая чуткими ушами стук копыт и удары хлыста.

Агата бросила короткий взгляд на оперативника, замечая, что он тоже услышал звуки приближающейся кареты или повозки, и руки его принялись лихорадочно метаться между ножами и пистолетом, закрепленным в кобуре под боком, словно он не мог определиться.

«Тот еще храбрец», – хмыкнула про себя Агата, и прислушалась. Судя по шуму, карета была не одна.

Несколько минут спустя из-за поворота показались два всадника, полностью закутанные в черные балахоны. Плотная ткань и кожа скрывали не только лица, но даже фигуры. Следом выехали две кареты, на каждой по четыре охранника с арбалетами в руках. Замыкали шествие еще три всадника, не отличимые от первых.

Агата не смогла сходу определить, кто из них Крысёныш и, что пугало еще больше, кто из них Эдвин.

Бочки, за которыми пряталась Агата, расположились почти у выхода из карьера. Дальше пост лорда Брока и Палмера, и дорога поднималась в гору.

По плану захват должен начаться в тот момент, когда первый всадник достигнет поста с ребятами, которые полулежали за большим камнем с острыми гранями. Середина. Таким образом, круг замкнётся, и они будут окружены.

Краем глаза Агата отметила движение сбоку: парень определился с выбором, и нервно дергал пистолет за рукоятку, забыв отстегнуть специальный хлястик, удерживающий оружие в кобуре. Очередная попытка оказалась удачной, хлястик неожиданно оторвался, и парень со всей силы приложился локтем об бочку. Громкий гул, подхваченный порывом ветра, тут же разнесся по карьеру и скрылся где-то на вершине.

Один из всадников, возглавляющий движение резко натянул поводья и взмахнул рукой, приказывая остановиться. В тишине, опустившейся на карьер, не раздавалось ни звука. Мужчина медленно оглядывался, склоняя голову то одному плечу, то к другому.

Агата внимательно наблюдала за его повадками, пытаясь найти хоть что-то похожее на Крысёныша, но не находила.

«Кто же из них?» – крутилось в голове у девушки. Помимо всего прочего, напарник, выданный ей лордом Броком, всерьёз нервировал. Он никак не мог успокоиться, беспокойно крутил головой и слишком уж крепко прижимал к себе пистолет, словно это спасательный круг, а он в открытом океане.

«Надеюсь, он в запале не пристрелит меня», – подумала Агата, но смутилась от количества сарказма и неодобрения в собственных мыслях. Парень боится, да, но это не повод злиться. Там, где одним хочется бежать вперед, другие могут начать отступать. В этом нет ничего дурного.

Всадник потянулся рукой под плащ, вытащил револьвер и снова тронул поводья. Четверо всадников в точности повторили его движения. Под копытами лошадей сочно захрустел гравий, скрипнули колеса повозок.

Тринадцать человек охраны, считая Эдвина. Пять пистолетов, восемь арбалетов, а может и больше. Оружия у ребят гораздо больше, чем предполагал Палмер. Пара арбалетов со сбитыми прицелами и рядом не стояла. Агате очень хотелось послать Мастеру взгляд из разряда «я же говорила», и по душам поболтать с Эдвином. Похоже, коллега считать разучился.

Лошади, медленно и аккуратно ступая по дороге, щедро приправленной крупными камнями, едва добрались до третьего поста с полицейскими, как справа от Агаты грянул выстрел. Испуганная лошадь с разорванным пулей ухом, встала на дыбы, сбросила наездника и понеслась вперед.

Началась перестрелка. Громко ржали лошади, отовсюду гремели выстрелы и со свистом рассекали воздух стрелы. Палмер и лорд Брок палили по контрабандистам, действуя слаженно и методично. Чувствовался опыт.

Агата получила возможность послать начальнику негодующий взгляд, но в ответ получила только сердитый окрик:

– Не вздумай высунуться!

Девушка скривилась, удивляясь, как он сумел перекричать воцарившийся в карьере хаос. Её напарник после первого случайного выстрела вжался в бочки и не подавал признаков жизни.

Агата осторожно отняла у него оружие, боясь, что он в панике пристрелит её, и легонько ударила по щекам.

Бледный парень открыл глаза, но тут же, услышав чей-то вскрик, окончательно сполз на землю.

– Ты зачем в полицию пошел, несчастный? – покачала головой Агата. Короткий обыск мужских карманов подарил ей коробочку с пулями. Немного поразмыслив, она забрала и пояс с метательными ножами. Могут пригодиться. Закрепив снаряжение, девушка выглянула из-за бочек. Выпущенная арбалетом стрела, впилась в толстый металл рядом с её головой, заставив нырнуть обратно и отдышаться.

– Вот черти, – пробормотала Агата, перешагнула через обморочного напарника и встретилась взглядом со злым Палмером. На этот раз перекричать общий гвалт ему не удалось, поэтому Агата решила действовать по ситуации. Кто знает, может начальник сказал: стреляй, чего ждешь?

Четверо полицейских вели товар от места, где скрывалась банда леди Фейт, еще двое на подъезде к карьеру, двадцать человек, вместе с Агатой и Палмером. Ещё трое должны быть на вершине горы, на случай если кто-то сумеет прорваться.

Численный перевес на их стороне, но бандиты лучше вооружены.

Двое мужчин в черных плащах уже лежали в луже крови, несколько полицейских тоже не подавали признаков жизни.

Агата не давала себе слишком глубоко задуматься об этом, иначе не миновать паники.

Она снова выглянула и пробежалась взглядом по контрабандистам, рассчитывая на наблюдательность, о которой как-то говорили Палмер и Эмерсон. Нужно определить, кто из них Эдвин, а кто Дэв Хэнлон. Почти все они прятались за каретами.

«Кто из них? Кто?», – пульсировало в голове у Агаты. Если Эдвина ранят?

Мимо свистели стрелы и разрывались пули, оглушая, не давая сосредоточиться. Вскрик.

Агата нервно обернулась, чтобы увидеть, как тяжело оседает Палмер. На его плече расползлось красное пятно. Лорд Брок, стащил кожаную куртку и уложил на него стремительно бледнеющего друга.

Кровь бросилась Агате в голову. Она тряхнула волосами, не давая злости сделать её неосмотрительной и импульсивной. Дыхание сбилось, стало поверхностным и частым. Пальцы сжались, обхватывая рукоятку револьвера. Эмоции плохо поддавались контролю.

«Нужно что-то делать. Я не могу сидеть в стороне!»

– Брок! – крикнула Агата, надеясь, что он сможет её услышать. Он обернулся. – Прикройте!

Лорд окружной полиции не стал спорить. Он отрывисто кивнул, подобрал с земли револьвер Палмера и начал стрелять по каретам с двух рук, не давая бандитам шанса высунуться.

– Вдохновляет, – улыбнулась Агата и выбралась из укрытия.

Единственный, кто находился с пистолетом на линии выстрела в Мастера, это мужчина, успевший содрать маску с лица.

«Должно быть, она не дает обзора. Мешает», – промелькнуло в голове у Агаты на краткий миг. Она отринула лишние мысли, сосредоточившись на инстинктах.

Снять с предохранителя, взвести курок, прицелиться. Мужчина поднял пистолет, но опоздал всего на мгновение.

Пуля попала в правую руку, и револьвер отлетел в сторону.

«Большой палец на курок, девчонка. Каждый раз. Забудешь, и следующая пуля уже делает дырку в твоей голове», – раздался в голове голос старого вояки.

Даже через шум выстрелов Агата услышала вскрик стрелка. Он отполз за камень, но умудрился схватить револьвер левой рукой.

«Сложновато будет», – холодно заметила про себя девушка, и почти не целясь, выстрелила. Левая рука безвольно опала, и мужчина завалился на бок. Мимо со свистом пронеслась стрела. Агата успела чуть отклонить голову, на щеке остался лишь тонкий порез.

Резкий разворот и выстрел почти наугад. Этот парень тоже снял маску, он слишком медлителен, и пуля попала в плечо.

За спиной крики парней и стрельба. Стрельба.

Крик Брока. Агата не разобрала слов, но инстинктивно бросилась за ближайший камень. Очередная стрела упала рядом.

Она медленно выдохнула, чувствуя, что паника всё-таки поднимается в груди. Она впервые стреляла в человека. В первый раз. Он там стонет и истекает кровью.

«Он преступник, Агата, он ранил Мастера. А второй пытался тебя пристрелить», – уговаривала она сама себя, пытаясь успокоиться.

– Пули? Сколько осталось? – вслух пробормотала Агата, стараясь не обращать внимания на то, как срывается голос. Нужно сосредоточиться на какой-то мелочи, на деталях.

Трясущимися руками девушка достала из кармана плаща коробку с пулями, но успела вставить в барабан только две.

Солнечный зайчик пробежал по её глазам, отражаясь от полированной бляшки на брошенном на землю арбалете. Она даже не заметила, как солнце начало подниматься над горизонтом. Еще один зайчик прямо в глаза.

Агата выглянула из укрытия. Один из мужчин, стоя за каретой с товаром, поймал солнечный луч на браслет от часов.

Его лицо закрыто, но Агата узнала его по росту и широким плечам. Эдвин!

– Как я не сообразила сразу! Надо было искать громилу! – с нервным смешком сказала Агата.

Как его вытащить?

Предполагалось, что они окружат банду, и захват произойдет за пару минут. Эдвин выйдет сухим из воды.

Сейчас все изменилось.

Неожиданная мысль заставила Агату судорожно оглядеться. Эдвин не снял маску, потому что не хотел, чтобы его узнали посторонние, остальные без масок – она мешает, но один человек не обращает внимания на неудобство. Он изредка стреляет и пытается обойти их слева.

– Крысёныш? – прошептала девушка, вглядываясь и находя все больше подтверждений своей теории. – Он не пытается пробиться с грузом, он хочет сбежать!

Она прицелилась и выстрелила в него, но промахнулась.

Крысёныш вскинул голову, поднял руку и уже Агате пришлось уворачиваться от пули. Кувырок, пробежка и она ласточкой полетела за толстый ствол поваленного дерева, а вокруг пули врываются в землю, поднимая белые столбики пыли.

– Цел? – кратко спросил парень с арбалетом в руках.

– Нормально, – ответила Агата, потирая ушибленный локоть. – Крысёныш пытается сбежать.

– Где он?

– Мужик справа.

Агата осторожно выглянула, но рядом просвистела пуля. Пришлось выстрелить в ответ наугад.

– Там есть место, чтобы обойти карьер и выйти на дорогу?

– Нет. Если только вплавь, – покачал головой парень. – Эй, куда он делся?

Агата дернулась вверх. Крысёныш исчез. Словно растворился в воздухе. Мимо них он не проходил, назад вернуться незамеченным невозможно, оставалась только река.

– Парень за каретой – наш человек. Его надо вытащить любой ценой, – рявкнула Агата. – Меня прикрой!

Она не сомневалась, что слова, больше похожие на приказ, чем на просьбу будут выполнены. Парень махнул рукой напарникам, и они привстали, стреляя по каретам без остановки.

Агата, перебегая от укрытия к укрытию, выскочила за пределы карьера и, стараясь не создавать лишнего шума, побежала следом за Крысёнышем. Впереди маячила только его спина с развевающимся плащом.

Он развернулся и сделал два выстрела, Агата метнулась за ближайшее дерево, выстрелила, судорожно подсчитывая количество произведенных выстрелов. Вряд ли на перезаряд будет время.

Под ногами хрустела сухая трава, мимо мелькали серые ветки и редкие камни с вершины карьера.

Вдох – выдох. Выстрел.

Пуля просвистела совсем рядом, оглушив. В ушах раздался звон и резкая боль, но Агата не замедлила бега. Крысёныш на ходу скинул плащ, который цеплялся за траву. Агата выстрелила, мужчина дернулся, схватился за плечо.

«Ещё один выстрел. Только один. Или пан или пропал».

Начался спуск, и преследовать стало опаснее. Ни камней, ни деревьев, чтобы укрыться от летящей навстречу пули, и расстояние между ними постепенно сокращалось.

Крысёныш резко остановился, поднял руку с зажатым в ней пистолетом, прицелился. Агата повторила его движение, стараясь контролировать дыхание. Воздух сгустился вокруг них, замер.

«Пожалуй, теми трофейными ножами вояки можно нарезать этот воздух», – почему-то с усмешкой подумала девушка.

Ножи…

Ножи!

Медленно и плавно Агата подняла левую руку и положила на талию. От бега пояс с метательными ножиками сбился на спину, и Крысёныш его не видел.

– Сдавайся, – предложила Агата, не отводя взгляда от противника. Его взгляд метался по сторонам, а палец на спусковом крючке дрожал.

– Отпусти меня, – голос прерывался, появлялись визгливые нотки, и слышался не просто страх – ужас.

– С чего бы?

Агата обхватила пальцами нож, чуть приподняла, освобождая от удерживающего хлястика.

– Я дам тебе кое-что. Тебе понравится. Информация. Не просто информация, а бомба, – пообещал Дэв Хэнлон, стаскивая с лица маску и отбрасывая в сторону.

– Ты даже не знаешь кто я.

– Не знаю, – согласился он. – Но знаю, кому принадлежит ремень твоего плаща. Я видел такой же.

– Что? – спросила Агата, и на этот раз голос изменил ей.

– Пряжка. Она принадлежит убийце, помощнику красноглазой змеи, – эти слова Крысёныш почти выплюнул.

– Назови имя!

– Опусти пистолет, парень.

Агата постаралась успокоиться, но сердце тяжело ухало в груди. К горлу неожиданно подступила тошнота.

– Имя!

– Убьёшь меня и ничего не узнаешь…

– Убью тебя и сделаю этот мир лучше!

Крысёныш оскалился, выставив мелкие желтоватые зубы, и нажал на спусковой крючок. Агата замешалась всего на секунду. Правую руку обожгло огнем, а Крысеныш охнул и схватился за бедро.

Четкое, отработанно движение рукой и следом за пулей полетел нож. Агату учили метать обеими руками. Старый вояка частенько вспоминал товарища с войны.

«Шустрый был паренек. С двух рук стрелял и ножи метал. Это ему очень в бою пригодилось. Когда правую руку оторвало», – затягиваясь сигаретой и жмурясь словно кот, говорил седой мужик.

«Я же не на войне», – резонно отвечала Агата.

«Эх, девчонка. Вся жизнь – сражение за место под солнцем».

Нож по рукоятку вошёл в живот мужчины. Он захрипел, сделал шаг назад, еще один, и, взмахнув руками, с криком исчез.

Агата метнулась следом, не обращая внимания на боль в руке, и едва успела остановиться у обрыва.

Внизу, метрах в двадцати, в солнечных лучах блестела стальная поверхность воды.

– Черт, – простонала Агата, тяжело оседая на землю.

Странное онемение разлилось по руке, с кончиков пальцев закапала кровь, но пальцы все также судорожно сжимали рукоятку револьвера.

Агата выпрямила ноги и легла на спину, стараясь не обращать внимания на боль и кровь.

Ослепительно ярко светило поднимающееся над горизонтом солнце и совсем не по-зимнему нагревало землю. Легкий ветерок прошелся по лицу, сгоняя капли пота со лба.

Агата щурилась, глядя в высокое нежно-голубое небо.

Накатила странная безмятежность. Это все не здесь и не с ней. Выстрелы, рассекающие воздух, раны и боль, преступники в черных масках и обрывы, заканчивающиеся острыми камнями. Это не её мир.

Люди не наставляют друг на друга оружие, не убивают ради денег, не предают. И солнце не освещает так равнодушно весь этот ужас. Так просто не бывает.

Темнота, встретившая девушку секунды спустя, обещала блаженный покой.

На границе сознания раздался чей-то истошный крик, почти вопль:

– Агата!

«Что ж он творит? Меня же так раскроют!» – возмутилась Агата, но потом махнула рукой. Не так уж это и важно.

***

Нэд Эмерсон не спал всю ночь.

В бюро Палмер и лорд Брок суетились возле плана города, а Арчи прыгал вокруг них, попеременно отвлекая не относящимися к делу вопросами. Парень явно хотел поучаствовать в операции, но не хватало смелости.

– Эмерсон! Ты знаешь, где живет Трэнт? – спросил чрезмерно возбужденный Арчи.

– Предположим, да. Тебе-то что?

Нэд потянулся к внутреннему карману за сигаретами. Никто из них не позволял себе курить в помещении при Джоне Трэнте. Теперь они стали джентльменами, хотя раньше в разговорах нередко проскальзывали сальности и понятный только мужчинам юмор. Нэд частенько наблюдал, как Эдвин поправлял прическу, Палмер застегивал на рубашке верхние пуговицы, а Арчи бросал взгляд в маленькое зеркальце, стоящее на рабочем столе, стоило Агате в образе Джона Трэнта появиться на пороге бюро. Она их организовывала, а они этого даже не замечали.

Нэд с наслаждением затянулся и закрыл глаза, усевшись за рабочий стол Агаты на котором всегда царил безупречный порядок.

– Эдвин передал сообщение. Все произойдет сегодня на рассвете. Джона надо предупредить, ведь он хотел поехать, – ответил Палмер, не поднимая головы от карты.

Нэд ощутил тревогу и смутное, еще неопределенное предчувствие. Возможно, Агате и не стоит участвовать в задержании. Нечего девушке делать под пулями. Пусть даже эта девушка умеет за себя постоять.

– У вас нехватка людей, Брок? – выдыхая струю дыма в потолок, спросил Нэд.

– Никаких проблем, – кратко ответил лорд Брок.

– Не так уж он там и нужен, – тихо сказал Палмер, но Эмерсон его услышал. Последнее время он вызывал у Нэда неприятные чувства. Он не совсем понимал почему, но, казалось, Палмер знал о Джоне Трэнте больше, чем можно было ожидать.

– Согласен, – ответил Нэд.

Мужчины встретились взглядами, и между ними промелькнуло что-то вроде взаимопонимания.

«Вероятно, он знает что-то об Агате», – сделал вывод Нэд, и неожиданно понял, что ревнует.

Ревнует! Смешно.

Непривычное для него чувство. Жадное и грязное.

Эмерсон затушил сигарету о подошву ботинка, щелчком отправил бычок в мусорную корзину и потянулся к стопке листков, которые Агата собственноручно нарезала и разложила на всех столах, кроме стола Эдвина.

– Для заметок? Мне? Боюсь, Джон, моя работа не для заметок на бумажках, – покачал тогда головой парень, а вот Палмер и Арчи восприняли идею с энтузиазмом. Особенно проникся Арчи. Для него в аду уже готов специальный котел в наказание за огромное количество впустую потраченной бумаги.

Эмерсон небрежно бросил бумажку на стол Арчи.

– Это адрес Трэнта, – сказал он, и направился к выходу. Если бы он не дал адрес, Агата бы его придушила. Однозначно.

– Уходишь? – удивился Арчи.

– Не суйся к Трэнту слишком рано. Дай отдохнуть.

– Ладно.

Дверь захлопнулась, и Эмерсон прислонился затылком к стене.

Усталость валила с ног, но спать не хотелось. Все мысли занимала Агата. Что с ней? О чем она думает? Как будет вести себя завтра? Заговорит ли с ним? Или проигнорирует? Может, будет кричать? Что тогда сказать ей? Как объясниться?

Если он постоянно будет так переживать, то скоро сойдет с ума. Нэд усмехнулся и покачал головой. Он порой сам удивлялся произошедшим изменениям. Так быстро и естественно она стала его частью. Каждый новый день начинался и заканчивался мыслями об Агате, он даже ловил себя на мысли, что планирует их общее будущее. После этого приходилось одергивать себя, и делать шаг назад. Сначала нужно помочь ей разобраться с проблемами, а потом развивать план по завоеванию её сердца. Будущее, что он нарисовал в своем воображении, было прекрасным, и за него стоило побороться.

Вечер и большую часть ночи Нэд Эмерсон скоротал около складов. Даже умудрился немного задремать. Из состояния между сном и явью его вытащили голоса и скрип ворот. Выехали трое всадников как всегда с ног до головы замотанные в черные тряпки. У ног седоков болтались довольно объемные сумки, при движении оттуда доносился легкий металлический скрежет.

Остатки сна мигом слетели с Нэда. Он подобрался, еще раз огляделся и бесшумно скользнул к обветшалому мосту. Там его ждал верный конь, которому Нэд так и не смог подобрать подходящей клички и называл «братишкой».

Всадники промчались мимо на бешеной скорости как раз в тот момент, когда Нэд прыжками добрался до противоположной стороны моста. Он вскочил в седло, и конь сорвался в галоп, словно настроение хозяина передалось и ему.

– Давай, братишка, мы не должны упустить их, – сказал Нэд, склонившись в самой холке коня.

Спустя двадцать минут гонки, всадники остановились возле заброшенных домов, ожидающих очереди на снос. Нэд спешился и пробрался как можно ближе к всадникам, скрываясь в тени.

Улица тупиковая, но вряд ли они оказались здесь случайно, скорее всего, ждали кого-то. И дождались несколько минут спустя.

Из-за домов выехали две кареты, а следом двое всадников. Нэд безошибочно узнал среди них Крысёныша и Эдвина.

Мешки с грохотом рухнули на землю.

– Разбирайте, – со злобным смешком бросил один из тех, что приехали со складов.

Крысёныш скривился, но кивнул. Наружу извлекли арбалеты и новенькие отполированные револьверы.

По лицу Эдвина Нэд понял, что неожиданная милостыня в виде вооружения стала для него сюрпризом. Лорд Брок и Палмер предполагают, что у бандитов толком не будет оружия, и они обойдутся малой кровью.

Палмер не планировал выдавать оружие Агате!

– Дьявол, – Нэд схватился за голову и шарахнулся в сторону. Каким способом их предупредить? Они уже наверняка в карьере! Особо не таясь, Эмерсон вскочил в седло и резко пришпорил коня. Братишка, ошалев от непривычно резкого обращения, заржал, и сразу сорвался в галоп, ловко маневрируя по слабо освещенным улицам.

Что сделать? Как предупредить их?

Соваться в карьер не вариант, если его заметят вся работа пойдет насмарку. Как вариант можно попробовать отправится в управление, и попросить подкрепления. Только вот не факт, что получится, да и в пятом часу утра вряд ли там слишком много людей. Остается один способ.

У герцога Эмерсона не может не быть собственной многочисленной и отлично тренированной охраны, а у наследника герцога есть все права воспользоваться этой силой в личных целях.

***

Эмерсон подстегивал коня, с ужасом наблюдая, как быстро поднимается над горизонтом солнце. После поворота к карьеру до группы всадников стали доносится характерные хлопки и крики.

Еще несколько секунд спустя Нэд резко натянул поводья, давая вооруженным до зубов людям отца плавно окружить тех, кого пытались добить люди лорда Брока во главе с ним самим. Палмера и Агаты видно не было, но Эдвин с текущей из носа кровью с рычанием дрался с рослым мужиком.

Нэд спрыгнул на землю, перехватил одну руку бандита, заводя за спину, следом таким же движением вторую, давая возможность Эдвину ударить. Что тот и сделал с явным удовольствием.

– Тварь, – скорее выплюнул, чем сказал Эдвин, наблюдая, как мужик закатывает глаза и падает на землю. – Этот придурок стрелял в Трэнта.

– Где он? – резко спросил Нэд.

– Погнался за Крысёнышем, – ответил Эдвин, и махнул рукой в обход карьера. – Туда.

Нэд схватил поводья, плавным движением поднялся в седло, не обращая внимания на окружающих. Эдвин уже бежал к очередному противнику с криком, от которого кровь стыла в жилах.

Чего-то подобного на самом деле Эмерсон ожидал. Он не очень долго знал Агату, но был уверен, что когда план быстрого захвата с треском провалился, и ситуация стала откровенно опасной, она не спряталась, а нашла способ добыть оружие и поставить свою жизнь на кон.

Где-то впереди раздались два выстрела, слившиеся в один, а следом вскрик.

– Вперед! – закричал Нэд, нещадно пришпоривая коня.

Он поднялся на холм и натянул поводья, когда увидел фигуру в черном плаще залитую солнечным светом.

– Агата! – позвал Нэд, но она не обернулась.

А спустя пару мгновений он увидел, как тяжело она опустилась на землю. Кровь застучала в висках, посылая импульсы боли в мозг.

Он соскочил с коня и побежал. Побежал, забывая дышать, ощущая только ужас, утопивший душу в холоде.

«Агата, пожалуйста…. Пожалуйста….»….

Он рухнул на колени перед недвижным телом, краем сознания отмечая, что грудная клетка поднимается в такт дыханию. Но видел он только синие губы и кровь, стекающую по черной коже плаща на сухую траву.

– Агата!

Осторожно он приподнял её за плечи и уложил голову на сгиб локтя.

Агата приоткрыла глаза, увидела перед собой усталое, полубезумное лицо Нэда Эмерсона, но совершенно не удивилась.

– Что ж ты так кричишь? Ты меня раскроешь… – конец фразы потонул в тяжелом вздохе.

– Больно? Тебе очень больно? Агата?

– Нет, просто царапина, – девушка покачала головой и даже попробовала подняться, но ей не позволили.

Нэд легко поднялся на ноги, словно не ощущая веса девушки на руках.

Агате не хотелось противиться.

Девушка, которая считала, что адреналин разбавляет однообразие жизни, неожиданно почувствовала опасное для женщины умиротворение в руках мужчины. Опасное, потому что вызывает моментальное привыкание.

Она подумает об этом и станет избегать его еще старательнее, но не сейчас. Сейчас она положила голову на сильное плечо, закрыла глаза, глубоко вздохнула и просто доверилась.

***

Срочное совещание, которое возглавил лорд Брок, провели прямо в карьере. Из двенадцати бандитов, задержать удалось только троих, причем один был серьезно ранен и вряд ли доедет до госпиталя. Потери среди полицейских не столь значительные, но много раненых. Палмера общими усилиями удалось отправить в госпиталь, но только после того, как Агату осмотрел врач и заявил, что опасности для жизни нет. Осмотрел довольно поверхностно, потому что Агата по известным причинам осмотру противилась, а еще рядом стоял нервный Эмерсон и зорко следил за каждым движением моложавого доктора. Он на руках донес её до карьера, хотя она противилась, опасаясь ненужных разговоров.

Эмерсону было плевать. Желание увезти её в родовой особняк у моря и запереть в данный момент боролось со здравым смыслом, и последний пока проигрывал по всем фронтам.

Эдвин тоже маячил по близости, рассказывая Агате «как они с Эмерсоном врезали тому типу, который посмел выпустить в сторону его друга стрелу». Пропущенный удар в нос он травмой не считал, поэтому от поездки в госпиталь отказался, заявив, что от него больше пользы здесь.

– Эмерсон, ты остаешься? – спросил лорд Брок. Люди герцога уже отбыли восвояси, оказав помощь официальным органам в задержании. Лорд справедливо полагал, что за такое внимание со стороны аристократической семьи благодарить стоит Трэнта и Марча. Эмерсон явно спасал друзей, а не помогал задержать контрабандистов.

– Да, пожалуй.

Эдвин и Нэд переглянулись, посмотрели на повязку на руке Джона Трэнта, снова переглянулись и кивнули друг другу.

Агата не поняла, о чем они молчаливо договорились, но чувствовала, что теперь ей не дадут и шагу ступить самостоятельно.

К слову, ни Палмер, ни Эдвин не удивились присутствию Эмерсона и его повышенному вниманию к Джону Трэнту. Это было странно. Настолько, что Агата решила не забивать голову и просто махнула рукой. Невозможно беспокоиться сразу обо всем.

Парнишку, что сделал преждевременный выстрел и выдал их, отправили вместе с товаром, арестованными преступниками и полицейским сопровождением в управление. Вряд ли его выгонят, но какое-то взыскание наложат и запретят участвовать в операциях. Агата его жалела. И жалела бы больше, если бы правую руку не жгло огнем. Доктор выдал ей обезболивающее, но предупредил, что оно обладает снотворным эффектом. По горящему взгляду Нэда Агата поняла, что ему хочется накормить её этими таблетками и таким образом избавиться от проблемы. Поэтому упаковку пришлось спрятать во внутренний карман продырявленного плаща. С глаз долой, так сказать.

Агата рассказала о судьбе Крысеныша, не забыв упомянуть, что его рано списывать со счетов.

– Думаешь? Ты его подстрелил, он пролетел порядочное расстояние до неглубокой горной речки с массой острых каменюк и остался жив? – скептически спросил Эдвин. – Сомневаюсь.

– Один раз мы уже поторопились списать его со счетов, – пожал плечами Нэд.

Агата почувствовала благодарность, и постаралась не краснеть. Ну, или краснеть не слишком сильно. Все её прежние претензии к Нэду Эмерсону растаяли как дым. Он привел своих людей, чтобы защитить их, испугался за неё, нес на руках и так сжимал, что…

«Стоп! Хватит! Агата, хватит думать!»

Агата закусила губу, скрывая глупую улыбку, и закрыла ладонью глаза.

– Плохо? Голова кружиться? Я отвезу тебя в госпиталь, – тут же психанул Нэд, а Агата мысленно простонала.

Он делал только хуже.

– Нормально все, – шикнула девушка, не открывая глаза.

– Точно?

– Да!

Откуда-то сбоку донеслось двусмысленное хмыканье Эдвина, но Нэду было море по колено.

– Почему ты закрыл глаза? – не успокаивался парень. – Посмотри на меня.

Эдвин в голос заржал, и Агата испугалась, что они привлекают слишком много внимания.

– Так, внимание! – командным голосом прикрикнул лорд Брок. – Времени нет. Отправляемся в порт прямо сейчас.

Эмерсон затолкал Агату в одну из карет со значком окружной полиции на дверце, сам уселся рядом, а Эдвин отправился верхом на его коне. Братишка изредка недовольно косил глазом на хозяина, затем фыркал и отворачивался, чтобы через мгновение обернуться и проверить, производит ли его поведение должный эффект.

– Что это с ним? – удивилась Агата, наблюдая за очередным демаршем своенравного коня. Тот как раз пытался укусить проходящего мимо худенького парнишку – помощника лорда Брока за плечо.

– Злится, – покачал головой Нэд. – Я был с ним невежлив по дороге сюда. Торопился.

Продолжать расспросы Агата не решилась, боясь услышать то, чего одновременно боялась и отчаянно желала.

– Как рука?

– В порядке.

На самом деле рука сильно болела. Агата сомневалась, что сможет поднять её или сжать пальцы в кулак, но говорить об этом не собиралась.

Перед мысленным взором постоянно появлялся Дэв Хэнлон с торчащей из живота рукояткой ножа. Его последний взгляд на неё и падение, и истошный крик. Она убила его. Лишила жизни человека.

К горлу подступила тошнота, а боль в руке стала нестерпимой.

– Агата? – шепотом позвал Нэд. Она скривилась от боли, задержала дыхание, боясь, что вместе с выдохом закричит.

Нэд обнял девушку, расположив её голову на своем плече, подхватил раненую руку, не давая ей двигаться, и закрыл собственным телом от взглядов других мужчин. Особенно, от внимательного лорда Брока. Ему плевать, если отводящие глаза парни думают, что он так нежно прижимает к себе мужчину. Плевать, лишь бы так же думал Брок. Он не должен ничего заподозрить.

«Я обещаю тебе, Агата. Я буду защищать тебя. Никто и никогда больше не причинит тебе боли!»

Агата расслабилась в его руках и задышала свободней, не пытаясь освободиться.

***

Поездка от карьера до порта заняла почти час. За это время Агата успела вздремнуть, и боль в руке из острой превратилась в тупую ноющую.

Девушка отодвинулась от Нэда, боясь поднять глаза на лорда Брока, ожидая увидеть полный осуждения или насмешки взгляд, но вопреки ожиданиям на них не обращали никакого внимания. Парни дремали, а Брок задумчиво пролистывал небольшой блокнот, который, говорят, всегда носил с собой.

– Лучше? – спросил Нэд.

Встретиться с ним взглядом оказалось страшнее. На Брока она в конечном итоге посмотрела, а на человека, который целый час поддерживал её больную руку, так и не смогла.

– Да, спасибо, – ответила девушка, и, предвосхищая следующий вопрос, добавила. – Нет, в госпиталь не поеду.

Нэд усмехнулся, но настаивать не стал.

Карета замерла. Лорд Брок спустился первым. Агата, прикрывающая глаза от яркого солнца ладонью левой руки, последней. Нэд не помогал, но она почти физически ощущала его готовность, если она чуть пошатнется, подхватить. И, скорее всего, увезти под надзор врачей.

Едва Агата смогла оглядеться, как её моментально охватило чувство дежавю. Все тот же порт, только куда более тихий, чем в прошлый раз, и та же пришвартованная «Принцесса». Судя по ошарашенным лицам Нэда и Эдвина, им пришла в голову та же мысль. Неужели леди Фейт так уверена в себе, что может позволить себе настолько наглое поведение, что оно граничит с безумием?

– Народ, я схожу с ума или это уже было? – выразил общую мысль Эдвин, придерживающий за уздцы коня.

– Это коллективное, – кивнула Агата.

– Джон! – раздалось из толпы полицейских, окруживших лорда Брока, а потом показалось знакомое лицо.

– Тимми, – улыбнулась Агата.

– Ты ранен? – охнул мальчишка, прикрывая рот маленькой ладонью. Возле его ног вился щенок с острыми рыжими ушками и требовательной мордочкой. Просил песик исключительно три вещи: покушать, поиграть и поласкаться. Его обучали сыскной работе, но пока без особых успехов.

– Пустяки.

Агата присела рядом со щенком и провела ладонью по лоснящейся шерсти. Тот, учуяв знакомый запах, шустро поставил передние лапы на колени девушки и попытался лизнуть в щеку. Агата со смехом увернулась, услышав в ответ обиженное «гав».

– Ты придумал ему кличку?

– Нет пока, – вздохнул Тимми, застенчиво поглядывая на незнакомых ему Эдвина и Нэда.

– Хм, кажется, нужно вас представить, – вспомнила девушка, после довольно странного взгляда Нэда. Только вот она понятия не имела, как это сделать. Как знакомятся в высшем обществе? Или, учитывая обстановку, можно опустить формальности? – Нэд Эмерсон и Эдвин Марч, а это Тимми Брок.

– Брок? – хмыкнул Эмерсон, с ног до головы оглядывая вмиг покрасневшего парнишку. Да уж, разница между хладнокровным отцом и впечатлительным улыбчивым сыном была, так сказать, на лицо.

Щенок, не желающий сидеть на одном месте дольше двух секунд, дернул поводок вместе с хозяином в сторону горделиво вышагивающей по мостовой чайки, и зашелся сердитым лаем.

Тимми попытался его угомонить, но без особого успеха.

– Марч? Трэнт? – окликнул их лорд Брок, и направился в сторону «Принцессы».

– Ты тоже пойдешь? – удивился Эдвин, глядя на Эмерсона. Потом парень стянул с головы повязку, которая когда-то закрывала его лицо, нахлобучил на голову Нэду, полюбовался результатом и, довольно хмыкнув, направился следом за Броком.

– Что это было? – с усмешкой поинтересовался у Агаты Нэд.

Девушка только улыбнулась и потянулась левой рукой в правый карман. Сама не зная зачем, еще утром, она вытащила из верхнего ящика рабочего стола рыжие накладные усы, которые он отдал ей в день их знакомства, и сунула в карман. Вот пригодились.

– Спасибо, – хохотнул Нэд, но усы приклеил, разом превратившись в воинственного пирата. – Как выгляжу?

– Как будто сбежал из больницы, – закатила глаза девушка, и шагнула следом за Эдвином, слыша за спиной недовольное сопение уже не коллеги, и не друга. Кем он стал для неё?

На просторной палубе корабля толпились полицейские, сотрудники таможенной службы и люди леди Фейт во главе с секретарем. Сегодня мужчина выглядел иначе, чем обычно. Казался выше, представительнее и высокомерней одновременно.

Он как раз что-то передавал лорду Броку, когда Агата и Эмерсон встали рядом с задумчиво оглядывающимся Эдвином.

– Что-то не так? – спросила Агата, проследив за взглядом друга. Сама она на кораблях раньше не бывала. Что уж говорить, если «Принцесса» – первое судно, увиденное Агатой, и превышающее размеры крохотной лодочки с двумя веслами, на которой они катались в детстве.

– Видишь ли, мой брат в войну служил на подобном фрегате. Он легкий, скоростной и маневренный, идеально подходит для разведки, и обычно не плохо оснащен. Плюс – вместительный трюм.

– И что? – пожал плечами Нэд. Судя по всему, кораблями он интересовался не больше Агаты.

– Да то, что наш флот после войны страдает от нехватки… всего! Брат писал о катастрофической ситуации! А это…, – Эдвин развел руками, словно пытался обнять сам корабль. – Абсолютно новое судно. Откуда оно?

Нэд задумчиво хмыкнул и снова, с куда большим интересом, оглядел палубу.

Агата в этот момент глянула на лорда Брока и против воли вздрогнула. Он сжимал в руке белоснежную папку с каким-то золотистым рисунком на лицевой стороне, и прожигал взглядом секретаря леди Фейт. Того, впрочем, ярость лорда окружной полиции ничуть не задевала. Он насмешливо поклонился и махнул рукой рабочим.

С неприметной кучи в носу корабля стянули брезент и наружу показались до боли знакомые ящики. Точно такие она видела в доме зятя леди Фейт, и точно такие же сегодня уже уехали в управление после перестрелки! Лорд Брок сделал шаг назад, что-то отрывисто сказал своему заместителю, и добрая половина полицейских направилась к трапу.

Агата, уклоняясь от встречной толпы и оберегая раненую руку, пробралась к лорду.

– Почему вы разрешили погрузку? Что происходит? – не особо таясь, спросила Агата, глядя, как рабочие деловито перетаскивают ящики в трюм корабля.

– Я ничего не могу сделать, – ответил Брок, сжимая и разжимая кулаки. – Вот это…, – лорд помахал перед носом Агаты белой папкой. – Запрет на досмотр товара, подписанный самим Императором.

– Что? – ахнула девушка. За её спиной выросли Нэд и Эдвин.

– О чем вы говорите? – растерялся Эдвин. Ему тоже не понравился надменный вид секретаря.

– Вся работа насмарку, – прошептала Агата, снова ощущая, как плечо наливается болью.

Нэд выхватил из рук лорда Брока папку, открыл и тут же зло рассмеялся.

– А вы с Палмером мне не верили, – Эмерсон приподнял одну бровь, глядя на Брока с плохо скрываемым торжеством.

– Да объяснит мне кто-нибудь, что происходит? – не выдержал Эдвин.

– Если лорд Брок остановит погрузку или потребует вскрыть ящики, его тут же объявят предателем и, скорее всего, казнят, – пожал плечами Эмерсон, возвращая папку лорду. – Здесь росчерк пера самого Императора.

– И что? Всё? Мы ничего не можем сделать? – растерялся Эдвин.

– Если ты попытаешься вскрыть ящик, тебя тоже казнят, а Палмера, Трэнта и Арчи посадят в тюрьму.

– За себя не боишься? – прорычал лорд Брок.

Эмерсон цинично усмехнулся:

– Я же наследник герцога. Мне погрозят пальчиком и попросят не дружить с предателями.

Агата отвернулась от них, наблюдая, как стремительно уменьшается количество ящиков на палубе. Они явно очень спешили.

Леди Фейт уйдет от наказания. Возможно, пострадает её репутация, но банковский счет позволит ей проживать в любой стране мира. Все их старания пропадут впустую. И даже хуже. Некто влиятельный, стоящий за спиной леди не даст им продолжать работу. Так или иначе, все кончено. Они проиграли. Остается только… сдаться?

Возле трапа неловко мялся Томми, страшась подойти к ним, и пытаясь удержать на месте неугомонного щенка. Будущий грозный пес, навострив ушки, прислушивался к происходящему и пытался тяпнуть за брюки снующих мимо рабочих. Внезапно что-то щелкнуло в голове у Агаты. Озарение? Спасение?

Если официальный канал отправки контрабандного товара имеет такую первоклассную защиту, то самый ценный товар наверняка в этих ящиках. Золото и драгоценности сейчас прямо здесь!

Она обернулась с лицом смертельно больного человека только что узнавшего, что существует чудодейственное лекарство. Трое мужчин дружно посмотрели на неё, прервав разговор на полуслове.

– Эдвин, ты помнишь, в каких именно ящиках пришли драгоценности? Они сейчас здесь?

Парень без лишних вопросов осмотрел груз, нахмурился, вызвав у Агаты нервную дрожь.

– Только не говори, что они уже в трюме.

– Нет. Вот тот, с серебристой ручкой и замком. Видишь?

Он повернулся так, чтобы секретарь их не видел, и тайком указал Агате на нужный ящик похожий на сундучок.

– Нэд, мне нужна твоя помощь.

– Я весь твой, малыш, – Нэд шутливо склонил голову, а Эдвин сделал вид, что его тошнит.

– Задержи погрузку. Как угодно. Поставь подножку, затей драку. Что угодно. Только задержи их.

– Без проблем, – кивнул Нэд.

– Что ты задумал, Трэнт? – насторожился лорд Брок.

– Доверьтесь мне, – попросила девушка, обернувшись к суровому начальнику. – Пожалуйста.

Лорд пару секунд напряженно смотрел в умоляющее лицо, потом махнул рукой.

– Действуйте. Этот корабль не должен покинуть порт, – сказал мужчина и отошел в сторону.

– Эдвин, когда я дам отмашку, отвлеки секретаря, но так, чтобы лорд Брок всегда находился в поле его зрения. Понял?

Эдвин и Нэд без слов разошлись, а Агата, выждав пару минут, со скучающим видом шагнула к Тимми.

– Тим? Нужна твоя помощь. Сделай вид, что мы просто обсуждаем щенка.

Паренек вскользь посмотрел по сторонам, а затем расслабился и рассмеялся.

– Без проблем, друг.

Агата улыбнулась, присела возле щенка, с наслаждением потрепала его по загривку и кратко изложила свой план. Он не вызвал у Тимми сомнений или опасений. Парень находчиво подмигнул и уселся рядом, заведя громкий и бессмысленный разговор о методах дрессировки собак.

Вот теперь Агата не сомневалась, Тимми – сын лорда Брока. Ни грамма страха, только интерес и открытый чистый взгляд человека, которому уготовано потрясающее будущее. Возможно, он даже станет успешнее знаменитого отца?

Щенок пребывал в состоянии близком к эйфории. Мало того, что его гладили неизменно пахнущие чем-то приятным руки старой знакомой, так теперь и всегда старающийся казаться строгим хозяин подключился. Его руки пахли вкусняшками, которые обычно прятались во внутреннем кармане куртки. Щенок отлично их чувствовал и сильно расшалился. Он повизгивал от удовольствия, пытался то ли укусить, то ли лизнуть ласкающие его руки, а хвост вращался со скоростью пропеллера. В довершение всего, хозяин достал из кармана промасленный бумажный пакетик и угостил щенка самым вкусным, самым сочным в мире кусочком вяленого мяса. Щенок смело назвал этот день лучшим в его жизни, а потом с удивлением увидел, как хозяин добровольно отдал ценный пакетик другу.

«Зачем ты отдал ему лакомство? Дай мне!» – заявил щенок, но окружающие услышали только заливистый лай.

Да пожалуй, этот лай слышал весь порт!

Агата и Тимми привлекали внимание всех на корабле. Лорд Брок настойчиво хмурился, рабочие оглядывались, а вот секретаря гораздо больше волновал неизвестно откуда взявшийся Эдвин с полупустой бутылкой крепкого алкоголя. Или наполовину полной бутылкой, это с какой стороны посмотреть. Ничего особенного Эдвин не делал. Просто стоял поблизости, изредка тяжело вздыхал, косился на секретаря и прикладывался к горлышку бутылки.

Агата бросила взгляд на оставшийся товар. Судя по расположению ящиков, следующим в трюм отправится сундучок с драгоценностями.

«Ну же, Нэд! Где ты?» – запаниковала Агата, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки. Рабочие до сих пор свободно входили и выходили из трюма.

– О! А давай поиграем? – предложил Тимми, голося на весь порт, и потянул щенка за поводок в противоположный конец корабля.

– Давай! – кивнула Агата. Мужик, с нависающим над ремнем животом схватил сундучок, чуть замешкался, не видя дороги, и шагнул в сторону трюма. Тимми повернулся к Агате, дразня щенка.

Эдвин чуть двинулся к секретарю, наблюдая за Агатой, и даже лорд Брок выпрямился, начиная что-то подозревать.

Агата задержала дыхание, умоляя Нэда поторопиться, ощущая, как каждый шаг рабочего с сундучком на плече, отдается у неё в голове колокольным звоном.

Громкий треск! Вскрик, и у входа в трюм образовалась небольшая пробка. Секретарь дернулся посмотреть, но Эдвин, повинуясь кивку Агаты, начал что-то ему говорить, размахивая бутылкой и не давая уйти. Мужичок замедлился, с трудом взгромоздил сундук на плечо, пытаясь разглядеть, что происходит впереди, а Агата, не обращая внимания на боль в руке, развернула очередной кусок вяленого мяса. Щенок, учуявший лакомство, рванулся, но Тимми удержал его. Он что-то безостановочно говорил, а Агата кивала, не слыша слов, следя за каждым шагом рабочего.

Шаг. Секретарь что-то гневно выкрикнул, отталкивая Эдвина. Еще шаг. Лорд Брок подался вперед, впервые на его лице Агата заметила улыбку.

Еще шаг. И Агата незаметно кивнула Томми. В тишине, которая резко опустилась на окружающий мир, щелчок замка собачьего ошейника прозвучал подобно выстрелу. Шаг. И щенок побежал навстречу угощению, не разбирая дороги, запутался в ногах у рабочего. Тот, толстый и неловкий, смешно взмахнул руками, и сундук полетел навстречу деревянному полу.

Реальность схлопнулась с воспоминаниями со звуком лопнувшего воздушного шарика.

«В каменном подвале всегда довольно прохладно, на то он и подвал. Адам никогда не любил сюда спускаться, и поэтому громко хнычет, прося сестру вернуться домой. Агата не сердится на него. Он боится только и всего.

– Я быстро. Ладно? Подожди меня.

Агата спускается по ступенькам, поднимает голову вверх. Именно там, на верхней полке стоит самое вкусное варенье в мире. Ну, несправедливо же, правда, ограничивать детей в сладком? Агата кивает сама себе, потом убирает длинные юбки за пояс и карабкается наверх. Адам замолкает, следя за сестрой со смесью страха и уважения. Она почти дотянулась, но неустойчивый сундучок, стоящий на полке на ряд ниже, неожиданно решает упасть вниз. И падает так неудачно – на угол. Он раскалывается на несколько частей, издавая при этом оглушающий грохот. В эту же секунду входная дверь распахивается и влетает бледная Ханна со сковородкой наперевес. Адам тут же захныкал, опасаясь, что сестру накажут, а Агата тяжело вздыхает. Поели варенья».

Эти картинки пронеслись в голове Агаты за те доли секунды, пока сундучок летел вниз.

«Пожалуйста, немного везения, пожалуйста! Пожалуйста, пусть сундучок упадет на угол, прошу!»

Сундучок был явно тяжелый, поэтому падал не торопясь, перевернувшись пару раз в воздухе. Всё замерло.

Треск!

Мир вернул себе привычную скорость. Щенок выхватил угощение из рук Агаты, а сама она наблюдала, как рассыпается на части ящик. Из него выпали небольшие бархатные черные коробочки, а последней одна большая и красная. Эта коробочка без замка, поэтому сразу раскрылась и по доскам, подпрыгивая и сверкая на солнце прямо в руки к Агате покатился золотой обруч.

Она подняла его, провела подушечками пальцев по россыпи изумрудов и причудливому цветочному узору.

– Вы! Твари, что вы наделали! – в бешенстве брызжа слюной, заорал секретарь, но никто не обратил на него внимания.

– Лорд Брок, – сказала Агата, поднимаясь в полный рост. – Как вы полагаете, это не тот венец, что носила покойная Императрица, мать нынешнего Императора? Я читал, что его изготовили по заказу Императора Карла.

– Вы совершенно правы, – лорд кивнул Агате, и повернулся к секретарю. – Боюсь, что должен всё-таки уточнить у Императора, на этот ли товар он подписывал разрешение. И каким образом тростниковый сахар из накладных превратился в императорские драгоценности.

– Нет! Вы не имеете права! – не успокаивался мужчина. По его худому лицу пошли красные пятна, а руки нервно затряслись.

Лорд отрывисто кивнул оставшимся полицейским, и секретарю тут же заломили руки за спину и вывели с судна, а следом всех его людей. Еще долго с пристани доносились невнятные крики и проклятия, позже потонувшие в стуке копыт по брусчатке.

– Трэнт, ты просто нечто, – рассмеялся Эдвин, делая, наконец, настоящий глоток из бутылки.

Из трюма выбрался Эмерсон, стряхивая с одежды пыль и опилки.

– Отличный план, малыш. Надеюсь, меня не заставят чинить эту лестницу? – фыркнул он.

– Ты сломал лестницу? – восхитился Эдвин, протягивая бутылку Нэду.

Лорд Брок до сих пор сжимал в руках белую папку, оглядывая участников экспромта.

– Они попались? – затаив дыхание спросила Агата.

– Безусловно, – ответил Брок, а потом отобрал у Нэда и Эдвина бутылку. – За тебя.

Мужчина поднял бутылку и сделал большой глоток под одобрительные возгласы Нэда и Эдвина.

Агата улыбнулась и покачала головой.

Что-то знакомое неожиданно привлекло её внимание. Внизу в толпе снующих туда-сюда людей стоял худой мужчина в огромном черно-жёлтом клетчатом пиджаке и шляпе-котелке. Он в упор смотрел на Агату, и, кажется, даже показал ей большой палец. Девушка вздрогнула и схватилась за пистолет, который так и не вернула Броку. Рука тут же отозвалась болью, посылая импульсы в мозг. Пальцы против воли разжались. Пистолет с грохотом упал на дощатый пол.

– Джон? – Нэд моментально оказался рядом. Агата посмотрела на него, потом снова повернулась в сторону толпы, но мужичок уже растворился. Нигде не мелькнул яркий пиджак или нелепая шляпа.

«Показалось?» – спросила сама себя Агата, абсолютно уверенная в том, кого видела.

– Показалось, – сказала она Нэду, послав слабую улыбку. – Просто показалось.

***

После ареста секретаря на Агату напала странная апатия. Всё, на что она была способна, это смотреть из окна кареты на мелькающий мимо город. Вместе с ней на мягких сиденьях развалились Нэд и Эдвин. От последнего уже изрядно пахло алкоголем, да и язык начал заплетаться. Всем требовался отдых. Очень уж беспокойными выдались последние несколько дней.

На коленях у неё расположился пакет с аппетитно пахнущей выпечкой. Нэд приказал остановиться, и сбегал за едой в небольшую булочную, притулившуюся недалеко от полицейского управления. Благодаря основной массе покупателей, щеголявших двадцать четыре часа в сутки униформой и табельным оружием, готовили здесь на редкость вкусно. Нэд купил три пакета. Эдвин, на глазах дурея от алкоголя, попытался отблагодарить друга смачным поцелуем. Остаток пути они препирались и пару раз едва не подрались.

Наконец, карета замерла возле дома. Агата спрыгнула на мостовую, махнув на прощание Нэду и видя его ответную улыбку. Эдвин затянул какую-то песню, отсалютовав бутылкой, и лошади мягко тронулись с места. Позади уныло плелся уставший конь Эмерсона.

– Да уж, досталось тебе, – покачала головой Агата.

Квартирка встретила блаженной тишиной и прохладой.

Наскоро перекусив и приняв ванну, Агата вытащила из кармана плаща маленькую стеклянную бутылочку с таблетками. Доктор настоятельно требовал их принять, чтобы не началось воспаление.

– Пустячная царапина, а сколько шума, – вздохнула Агата, потом скривилась от горечи пилюль. – Гадость.

Спать захотелось со страшной силой. Девушка на цыпочках пробежалась до кровати, нырнула под одеяло, потянулась и моментально заснула.

***

Агате не раз снилась эта поляна, прячущаяся в рассветном тумане. Редкие солнечные лучи с трудом дотягивались до земли и вязли в густой белой дымке. Не слышно ни пения птиц, ни стрекотания кузнечиков, легкий ветерок не касался бурной растительности и не играл её распущенными волосами.

Мир замер, время покинуло его.

Агате казалось, что она вдруг проснулась в картине талантливого художника. Мир, созданный красками и кистью, был ярким и захватывающим, но, к сожалению, мертвым.

В этих снах она неизменно оборачивалась и видела свою мать на противоположном краю поляны. Возраст матери соответствовал годам дочери в тот момент, когда она видела этот сон. Её мать взрослела вместе с ней во снах. Десятилетняя Агата плела с десятилетней белокурой девочкой венки, в двенадцать они шили что-то для куклы, а в шестнадцать вместе плакали после ухода Адама. Эти странные сны вгоняли Агату чуть ли не в депрессию. Она никогда не чувствовала близости с сестрой, но во снах ощущала её с умершей матерью. Иногда ей не хотелось просыпаться. Зачем, когда здесь на поляне, увязшей в безвременье, ей так хорошо?

Агата со слезами на глазах смотрела, как застывший туман ласкает ткань длинного белого платья. Она опять здесь. Она знает, кого увидит, стоит только обернуться.

– Мама?

Голос Агаты дрожит и срывается, то ли от боли, то ли от счастья.

Её матери восемнадцать лет и она прекрасна. Тоненькая блондинка с мягкими чертами лица и синими глазами.

– Агата, – её голос такой же, как у дочери.

Цвет глаз и голос – они похожи только этим. На мертвой поляне они словно Солнце и Луна.

– Мама, я так скучаю, – говорит Агата. Слезы падают градом, руки обнимают родные плечи.

– Я тоже. Я тоже скучаю. Я люблю тебя, доченька.

Внезапно поднимается ветер, и мертвое белесое небо скрывается под низкими грозовыми тучами. Гром рвет воздух где-то вдалеке, но ты знаешь, что скоро он будет совсем рядом.

– Мама, что это? – Агата поднимает голову, и первые капли дождя падают ей на лицо.

– Надвигается буря, – тихо говорит мама, а потом резко хватает Агату за плечи. – Посмотри на меня!

– Мама?

– Будь осторожна! Бойся её!

Молния раскалывает небо, ослепляя, гром разрывает пространство, слова матери тонут в грохоте.

Дождь падает сплошной стеной, и поляна вмиг превращается в болото.

– Мама!

Агата захлебывается криком и падает на скользкую от дождя землю.

– Где ты?!

Сильная рука хватает Агату за запястье и тянет на себя. Маме уже не восемнадцать лет, а гораздо больше.

Кое-как поднявшись на ноги, они бегут, обнявшись, но знают, что от грозы не сбежать.

Еще одна молния и гром бьют над их головами, и мощный порыв ветра валит Агату на землю.

– Бойся змеи! Спасайся! Беги от красноглазой змеи! – слышит Агата затихающий голос.

Очередная молния ослепляет, а от грохота закладывает уши.

Глубокий вдох и Агата резко села в постели.

На лбу выступил пот, хотя в комнате было прохладно. Дрожащими руками Агата пригладила спутанные волосы.

– Ну и сон, – хриплым голосом сказала девушка, чтобы хоть как-то развеять давящую на виски тишину.

Она с тоской оглядела комнату, жалея, что так и не завела графин с водой. Под дверью обнаружился небольшой серый конверт. Местный способ доставки почты. Агата на цыпочках добежала до двери, схватила конверт и нырнула обратно в постель.

Идеально ровный самодельный конверт содержал письмо, написанное идеально ровным округлым почерком.

– Арчи, – улыбнулась девушка и покачала головой.

«Не знаю, во сколько ты проснешься. Приходи в бюро.

Палмер сбежал из госпиталя и сидит у Брока.

Что-то с допросом леди Фейт у них не ладится.

П. С. Палмер просил передать, что если ты не сходишь на перевязку,

он тебя пришьет. Что это значит? Я не понял».

Агата моментально забыла про приснившийся кошмар. Эхо вчерашней перестрелки забылось, и даже боль в плече утихла. Чувство, близкое к эйфории заполнило грудную клетку и грозило вот-вот выплеснуться наружу. Девушка рассмеялась, сознавая, как глупо выглядит сейчас.

Ощущение причастности – вот что заставляло Агату одеваться в холодной комнате, умываться ледяной водой, но при этом улыбаться.

Она не одна в комнате на втором этаже в старом доме. Её ждут, о ней беспокоятся. Дверь, в которую она скоро постучится, откроется и её встретят с улыбкой.

Нарушить приказ Палмера она не осмелилась, поэтому первым делом направилась в госпиталь. Сон помог, и рана выглядела куда лучше, да и таблетки уже не требовались, хотя доктор настоял, чтобы она принимала их в течение еще трех дней.

До бюро она добралась только через час. Солнце уже клонилось к закату, и она всерьез опасалась, что опаздывает к возвращению Палмера.

Однако в комнате отдыха мирно попивали кофеек только Эдвин и Арчи.

– Вечер добрый, – махнул рукой Арчи, и достал с полки еще одну кофейную кружку.

– Вы давно здесь? – спросила Агата, устраиваясь за столом рядом с Эдвином.

– Я с утра, – Арчи поставил перед Агатой кружку с ароматным кофе. – А Эдвин только час назад пришел. Палмер в управлении. Эмерсон вроде с ним.

Сонный Эдвин вяло кивнул и с шумом глотнул кофе.

– Третью кружку пью, – пожаловался он. – Никак проснуться не могу. Этот балбес меня ни свет ни заря разбудил.

– Что? Я в шесть вечера пришел, – возмутился Арчи.

– Я и говорю: рано! – отрезал Эдвин, и повернулся к Агате. – Голова болит.

Агата понимающе кивнула. Алкоголь по запаху был крепкий.

– Пить меньше надо, – буркнул Арчи.

– А ты откуда знаешь?

– Да от тебя до сих пор разит как из бочки!

– Ой, не ори, а.

– А ты мне рот не затыкай!

– Я же просил не орать! – выкрикнул Эдвин и тут же скривился от боли.

Агата тихо посмеивалась над их перепалкой и даже не заметила, как дверь комнаты отдыха бесшумно открылась, а кружка уплыла из её рук.

– Что?

– Спасибо, малыш, – кивнул Эмерсон, и одним большим глотком допил оставшийся кофе.

– Тебе никто не говорил, что это не гигиенично? – встрял Арчи, пожимая руку вошедшему Палмеру.

Начальник выглядел гораздо бодрее и веселее, чем вчера.

– Трэнт, как рука?

– Все в порядке, Мастер. Я был на перевязке, – отрапортовала Агата. – А вы?

– Нормально. На мне как на собаке заживает, – отмахнулся Палмер и сел во главе стола. Заботливый Арчи метнулся в сторону кофейника и спустя минуту перед начальником стояла кружка с ароматным напитком.

– А мне? – протянул Эмерсон, бросая плащ на спинку стула.

– Обойдешься, – отмахнулся парень.

Эмерсон уселся рядом с ним и просканировал внимательным взглядом медленно краснеющую Агату. Она не забыла, что случилось вчера, и не совсем понимала, как стоит вести себя. Обида прошла, неловкость осталась.

– Что ж. Обсудим новости, – начал Палмер. – Во-первых, хочу поблагодарить вас за работу над делом. Улик на леди Фейт хватит, чтобы посадить её за решетку на всю жизнь. Во-вторых, всем вам выпишут благодарность от окружного полицейского управления за помощь в расследовании. Всем, кроме Эмерсона, разумеется.

Нэд утер невидимую слезу воображаемым платочком.

– В-третьих, я прошу вас быть крайне осторожными. Мы разворошили осиное гнездо, и нас с вами знают в лицо.

– Что? – пискнул Арчи, бледнея на глазах.

На этот раз Эмерсон не стал упрекать его в трусости. Он в упор посмотрел на Агату, сознавая насколько боится. Боится за неё.

– За леди Урсулой Фейт стоит человек, наделенный властью и силой. И он устраняет препятствия на своем пути только одним методом, – медленно сказал Нэд, глядя в глаза Агате.

Потом, движимый инстинктом, он поднялся и сел рядом с ней, чувствуя, как расслабляются мышцы, и замедляется ритм сердца. Он прикрывал её, и чувствовал себя в безопасности.

– Он прав, – сказал Палмер. – С этого дня держимся вместе. По одному никто никуда не выходит.

Все единодушно кивнули.

– Что говорит леди Фейт? – после паузы спросил Эдвин.

– Ничего не говорит. Молчит. Точнее, говорит-то она много, но все не по делу. Сказала только, что мы зря ввязались в это дело и нас обязательно пустят на корм рыбкам, – развел руками Нэд.

– А секретарь?

– О! Этот сдал всё и всех. Только вот он не сказал того, чего мы не знали, – с тяжелым вздохом сказал Палмер, делая небольшой глоток кофе. – Кто-то предупредил их о засаде, и они тщательно подготовились. В том числе и с вооружением. Только вот не учли, что Крысёныш не станет спасать товар, а попытается сбежать.

– Его больше интересовала собственная шкура, – кивнул Эдвин. – Он трясся как осиновый лист с самого начала.

– Брок рассказал мне, как ты бросился под пули, Трэнт, – сказал Палмер Агате, но посмотрел почему-то на Нэда.

– Бросился под пули?! – рявкнул Эмерсон так, что Агата отшатнулась, закрывая уши, а Эдвин простонал что-то нечленораздельное и уронил голову на стол. – Ты о чем думал?!

– Меня Брок прикрывал, – попыталась возразить Агата, но наткнулась на взгляд Эмерсона и захотела провалиться под стол. В черных глазах ярость мешалась с болью.

– Ты! – снова закричал Нэд. Агата сжалась, ожидая потока брани, но мужчина крепко сжал губы, закатил глаза, а спустя минуту выскочил из комнаты. Дверь ударилась об косяк, подняв облачко пыли с пола. Со стороны рабочего кабинета раздался грохот и полузадушенные ругательства. Агата слов не разобрала, зато Эдвин вытаращил глаза и усмехнулся.

– Псих, – флегматично резюмировал Арчи.

По губам Палмера пробежала торжествующая улыбка.

«Что тут происходит? Эмерсон рассказал Палмеру о том, что я девушка? Или он сам догадался? Или не догадался? И зачем он меня так откровенно сдал? Проверяет? Только вот кого?»

Собственный секрет уже начал сильно тяготить. Насколько было бы проще, если бы не приходилось обманывать!

Вернулся Эмерсон, сел рядом, сцепил руки в замок и максимально спокойно спросил:

– Так зачем под пули бросался?

– Он стрелял в того, кто ранил Мастера, – ответил Эдвин, потирая виски. – Классный был момент. Трэнт вышел под пули и палил с двух рук. Бах-бах-бах. Черный плащ развевался за его спиной. Враги падали от страха.

Эдвин сложил пальцы пистолетом и сделал бесшумный выстрел в Арчи:

– Бах!

– Пистолет был один…– поправила Агата, но её никто не услышал.

– Бах!

– Так ты у нас герой? – голосом маньяка спросил Нэд.

– Успокойся? – предложила Агата.

– А что ты сломал? – вдруг вспомнил Арчи.

– Ерунда какая-то на столе стояла, – равнодушно бросил Нэд, откинувшись на спинку стула и не сводя глаз с Агаты.

Арчи на секунду замер, а потом разразился непечатной бранью. Просто на столе у Эдвина не было ничего, у Агаты лежала только папка с делом, а вот стол Арчи украшали статуэтки, папье-маше, кактусы и просто куча ненужного хлама.

– Ладно, теперь о деле, – потребовал внимания Палмер. – Эдвин, ты так и не отработал до конца прикрытие, еще и засветился на «Принцессе», поэтому будь вдвойне осторожным. Тебя начнут обрабатывать в первую очередь.

Эдвин кивнул, и любовно оглядел свои внушительные кулаки.

– Личную служанку леди так и не нашли. Думаю, она информатор и сумела сбежать до захвата.

В голове у Агаты всплыл образ мужичка в нелепом наряде, которого она видела на пристани. Информатор? Вполне возможно.

– Ваш экспромт на судне впечатлил даже Брока. Откуда ты знал, что сундук при падении расколется? О них говорят как о самых прочных, – спросил Палмер у Агаты.

– Слабое место – это угол. При падении с высоты человеческого роста на угол сундук должен был расколоться. Мне было нужно только немного везения, – пожала плечами Агата.

– Молодец, – Нэд хлопнул Агату по плечу, заставив вздрогнуть, и добавил, – Ты цель номер два. Даже самого Палмера подвинул.

– Я польщен, – скривилась Агата.

Глупо утверждать, что она не испытывала страха. Кто-то хочет тебя убить и, возможно, уже в этот момент составляет план. Агате представилась темная пещера с одиноким столом в центре и свечкой, которая слабо освещала крохотный участок столешницы. За столом сидел Крысёныш и чертил что-то на листке бумаги крохотным карандашом.

Агата тряхнула головой, отгоняя слишком живой образ, и спросила:

– Крысёныша искали?

– Да, обследовали все течение реки. Никакого результата. Либо его унесло течением, либо он улетел, – ответил Палмер.

– А если он до сих пор жив?

– Сомневаюсь, но списывать его со счетов не стану. Еще один момент…

Внезапный сильный глухой стук перебил Палмера и заставил всех подскочить.

Первым из комнаты выскочил Эдвин, следом Палмер, Агата и Нэд, а замыкал шествие Арчи.

На улице, напротив двери в бюро на мощенном булыжником тротуаре в луже крови лежал Дэв Хэнлон. Его одежда превратилась в лохмотья. Лицо покрывала смесь грязи и крови.

Агата почувствовала дурноту, но титаническим усилием воли сдержалась. Медленный вдох, следом выдох и попытка абстрагироваться слабо, но помогли. Вместе с ужасом от вида окровавленного тела, она испытала странное облегчение. Все-таки, она не виновна в его смерти.

Арчи же тихо сполз по стене на землю.

– Нашлась пропажа, – спокойно резюмировал Нэд.

Эдвин и Палмер перевернули тело на спину.

– Перерезали горло. Кисти рук отрубили чем-то острым. Одно движение, – сказал Палмер, потом склонился к лицу и надавил на подбородок. – Языка нет.

– Он в той же одежде, – откашлявшись, сказала Агата. – Рана от моего выстрела кое-как перебинтована.

Арчи резко вскочил и умчался в бюро. Цвет его лица с белого сменился на зеленоватый.

– Почему он не сбежал? – нахмурился Эдвин.

– Он решился на шантаж, – ответил Эмерсон.

– С чего ты взял?

– Кистей рук и языка нет. Кое-кто давно таким способом убивает тех, кого считает предателем.

Палмер резко выдохнул и выпрямился, глядя куда-то вперед. Агата проследила за его взглядом и увидела карету с полицейским знаком. Возница резко натянул вожжи, добравшись до дверей бюро. Из кареты выскочил посыльный и протянул Палмеру конверт.

Мастер быстро прочитал письмо и закрыл глаза, смяв конверт и письмо в кулаке.

– Господин, лорд Брок просит вас немедленно прибыть, – отрапортовал посыльный.

– Палмер, что там? – спросил Эдвин.

– Леди Урсула Фейт покончила с собой.

***

Часы пробили полночь, а Агата, Эдвин и Арчи до сих пор сидели в комнате отдыха бюро. Они уже успели сыграть во все возможные карточные игры, выпить весь кофе и заполнить все документы по делу. Папка с делом потолстела еще на кучу листов, и отправилась на полку. Со смертью леди Фейт дело следовало прекратить. Дело о контрабанде, по крайней мере.

Арчи вытащил из шкафа новую картонную папку с чистым титульным листом и положил Агате на стол.

– Подписывай, – сказал Арчи. Его до сих пор подташнивало, а цвет лица так и не вернулся к естественному.

– Что писать?

– Понятия не имею.

Агата отложила папку на край стола и со вздохом встала.

– Народ, может по домам? – внес предложение сонный Эдвин.

– Думаешь, они не вернутся? – спросил Арчи.

Палмер и Эмерсон уехали сразу же, приказав коллегам оставаться в бюро. За телом Дэва Хэнлона приехала группа полицейских. Ребята тщательно осмотрели место обнаружения трупа, с маниакальной тщательностью опросили свидетелей и отбыли восвояси. После их отъезда Арчи запер двери, на всякий случай вытащил все имеющееся оружие, и выпил стопку успокоительного.

– Подождем еще час, – предложила Агата, и Эдвин согласно кивнул.

Стол, который принадлежал Эдвину, сейчас был завален всем, что Арчи посчитал похожим на оружие. Они подвинули его ближе к дверям комнаты отдыха. На нем вперемешку лежали два револьвера, один набор метательных ножей, два кухонных ножа, кочерга, меч, который висел на стене у Палмера и по остроте мог сравниться с десертным ножиком, старый арбалет с набором из пяти стрел, поломанная статуэтка Арчи, три довольно тяжелых мяча и две ракетки.

Агата провела пальцами по рукоятке пистолета и подняла его, подцепив за кольцо для ремня. Проверила барабан – пусто.

– Арчи, а пули есть?

Парень открыл рот, чтобы ответить, но внезапный мощный взрыв выбил окна и вбил клочья пыли в помещение. Взрывной волной парня отбросило к стене. Агата сбила спиной стол, оружие посыпалось на голову, которую она пыталась прикрыть руками. Один из ножей оставил неглубокий порез на тыльной стороне ладони. Эдвин сполз на пол, но быстро поднялся. Он подхватил бессознательного Арчи на руки и оттащил в комнату отдыха. Сквозь разбитые окна внутрь влетели две стеклянные бутылки. Разбившись, они тут же вспыхнули огнем и жадно потянулись к деревянной мебели.

Агата приподнялась на локтях, тряхнула головой. В ушах шумело, звуки проходили как будто через вату, а в глазах двоилось. Дым и пыль забились в дыхательное горло, не давая толком вздохнуть.

Девушка поднялась на ноги, с трудом стащила с упавшего стула кожаную курточку и, постоянно запинаясь и кашляя, добралась до пламени. Курткой, ногами она пыталась потушить огонь и не дать ему распространится по кабинету. Из комнаты выскочил Эдвин с плащом Эмерсона в руках и взял на себя второй костер.

Что-то с лязгом билось в стальные двери. Палмер не пожалел средств на защиту бюро. Вскрыть дверь без ключа было не так-то просто.

«Сколько у нас времени?» – крутилось в голове у Агаты.

Кое-как, задыхаясь и кашляя от дыма, они погасили пламя, успевшее сожрать стул, подпалить доски пола, и оставить на руках Эдвина ожоги. Черный дым разъедал глаза.

– Держи! – хриплым голосом крикнула Агата, и швырнула Эдвину набор ножей и заряженный револьвер.

Парень поймал оружие, отработанным движением закрепил ножи на поясе и взвел курок пистолета.

Мощный удар почти сорвал железную дверь с петель, которую итак изрядно покорежил взрыв. Агата обмотала талию ремешком от ножен меча, туда же закрепила стрелы, и подняла арбалет.

Второй удар опрокинул дверь навзничь, на входе показалась закутанная в черный балахон фигура. Эдвин выстрелил, и мужчина рухнул навзничь.

Агата оттянула тетиву, вставила стрелу, подняла арбалет к лицу, и выпустила стрелу в показавшегося бандита.

Встречный выстрел заставил Эдвина и Агату рухнуть на пол.

– В укрытие! – проорал парень, развернул опрокинутый стол и втащил Агату за руку.

– Черт, – простонала девушка, чувствуя, как расходятся швы на ране. По коже горячими струйками побежала кровь.

Эдвин выстрелил, раздался вскрик. Мимо пролетели и упали две стрелы.

Агата зарядила арбалет, выкатилась, нажала на спусковой крючок, пуская стрелу почти наугад. В миллиметрах от виска просвистела пуля.

– У нас проблемы, Трэнт? – со смешком прокричал Эдвин, проверяя оставшиеся пули.

– Думаю, да!

Агата сама не понимала, чему улыбается, но понимала, что это лучше, чем паниковать.

Очередная стрела, выстрел. Заправить стрелу. Выстрелить. Она действовала машинально, не давая себе задуматься о том, что мишенями были живые люди.

Эдвин рухнул рядом, зашипев от боли и отшвырнув пистолет в сторону.

– Патроны кончились.

– Замри, – сказала Агата.

Она мало надеялась на успех, но кроме рукопашного боя вариантов не осталось.

– Хочешь размять кулачки, – понятливо кивнул Эдвин.

Агата осторожно подтащила ногой стрелу с широким красным оперением. Чужая.

Механически, даже не глядя, она оттянула тетиву, вставила стрелу, услышала щелчок и вытянулась на полу, уперлась на локти, прицелилась.

Тишина опустилась на развороченный кабинет. Кто-то сделал осторожный шаг по битому стеклу.

Агата выдохнула, Эдвин бесшумно, словно кот, поднялся на четвереньки. Еще один шаг.

Вошли уже двое.

Эдвин напрягся, приготовившись выпрыгнуть из укрытия. Его рука легла на рукоятку метательного ножа.

Трое. Три человека вошли в кабинет.

Агата чуть приподняла арбалет, ожидая, когда на линии выстрела покажется хоть кто-то.

Эдвин вытащил нож, подался вперед всем телом.

Еще шаг. Ножка стула пролетела пару сантиметров и замерла возле стола.

Черная тень мелькнула перед Агатой. Дуло револьвера оказалось прямо перед её глазами.

Агата резко повернулась, выпустила стрелу, и тень рухнула на пол, взмахнув руками. Пуля улетела в потолок. В ту же секунду Эдвин выпрыгнул из укрытия, звякнула сталь.

Агата бросила арбалет, вскочила на ноги и едва успела уклониться от стрелы. В руках у третьего был арбалет, который сразу после выстрела улетел в сторону. С высоким мелодичным звоном мужчина вытащил из ножен клинок с обоюдоострым лезвием.

«Меч Палмера больше похож на сувенир», – с оттенком обреченности подумала девушка, отбросив в сторону ножны от своего оружия.

Откуда-то справа раздался звон стекла, но Агата не сводила глаз с противника. Легкий, почти танцующий шаг вперед, клинок смотрит вниз. Он словно приглашал полюбоваться собой. Агата шагнула назад, надеясь, что под ноги не попадется один из мячиков, которые приготовил Арчи.

Взмах и сталь со звоном встретилась, парируя и наступая. Мужчина двигался мастерски, его клинок парил в воздухе. Агата каким-то чудом отбивала его рубящие удары. Кровь из открывшейся раны стекала по руке на эфес.

Вниз. Вверх. Переход. Он все наступал. Агата отходила шаг за шагом. Комната пропала из поля зрения. Остался только блестящий клинок, от которого ей чудом удавалось увернуться.

Странно драться без шанса на победу. Это странно, отбивая очередной удар, думать, что следующий убьет тебя?

Атака. И ещё одна. Агата запыхалась. Рука перестала подчиняться приказам мозга. Из раны на плече стекало всё больше крови, и скользкая рукоятка меча с легкостью выскользнула из ослабевших пальцев, подчиняясь силе удара. Мужчина взмахнул рукой, и чужой клинок, рассекая воздух, замер в миллиметре от шеи.

Холодная сталь обожгла нежную кожу, чуть надавила, и перед глазами у Агаты поплыли цветные круги.

Оглушительный выстрел заставил сердце на мгновение замереть, а потом забиться в два раза быстрей. Мужчина тяжело осел на землю, клинок со звоном упал рядом.

За его спиной стоял Эмерсон с зажатым в вытянутой руке револьвером.

На его лицо смотреть было страшно, но она смотрела. Выражение дикой злобы, животной ярости, смешивалось со страхом и притягивало точно так же, как и пугало.

Он сделал шаг вперед, опустил руку, медленно взвел курок и снова выстрелил в уже мертвого бандита. Щелчок курка, выстрел. Щелчок, выстрел. Каждая пуля вгрызалась в мертвое тело, а Эмерсон улыбался, тогда, как его глаза оставались ледяными. Щелчок, выстрел. Тело вздрагивало, словно от удара. Щелчок, выстрел.

Агату затрясло, но она упорно смотрела на Нэда. Щелчок. Выстрел.

– Нэд, – тихо позвала Агата.

Он поднял на неё глаза. Моргнул.

– Агата? – он тряхнул головой, еще раз. – Агата…

Он резко схватил её за талию и прижал к себе. Обнимал в первый раз, ощущая, как бьется её сердце.

– Я в порядке.

– Ты в порядке?

– Да.

Спустя минуту сбоку донесся голос Палмера:

– Трэнт?

Нэд выпустил Агату из объятий и потянул в сторону комнаты отдыха.

Эдвин сидел на стуле, одна его брючина была разрезана и алела от крови. На столе до сих пор лежал Арчи, с его виска стекала струйка крови. Палмер что-то судорожно искал в ящиках.

– Аптечка справа на верхней полке, – сказала Агата.

Палмер отрывисто кивнул и потянулся к указанному месту. Спустя пару секунд он уже тыкал Арчи в нос ваткой пропитанной чем-то пахучим.

Эмерсон усадил Агату на стул и просто разодрал рукав рубашки, обнажая открывшуюся рану. Потом вытащил из аптечки два жгута и бинты. Один тут же намотал на руку Агате, останавливая кровь, другой закрепил на бедре Эдвина.

– Нормально, друг. Нормально, – вяло отмахнулся Эдвин.

Не на шутку встревоженный Палмер не зная, что делать, просто врезал парню по щеке со всей силы, и Арчи тут же заорал.

– Умереть спокойно не дадут!

Все выдохнули и немного расслабились.

– Что произошло? – спросил Палмер, оглядывая поверженных коллег.

– Нас хотели убить, – жизнерадостно заявил Эдвин, кривясь от боли.

– Сначала раздался взрыв. Мы с Эдвином были дальше, поэтому остались в сознании, а Арчи стоял у самого входа. Потом две бутылки с горючей смесью в окна. Пока мы тушили огонь, они пробились через входную дверь, – сказала Агата.

– Пробились через дверь? – уточнил Палмер.

– Я запер двери. И забаррикадировал для верности, – похвалился Арчи.

– Он еще приготовил все, что считал оружием. Если бы не Арчи, нас бы уже прикончили безоружными, – добавил Эдвин.

– Не знал, что когда-нибудь скажу это, но спасибо тебе, парень, – сказал Нэд.

Арчи даже приподнялся, чтобы посмотреть на него.

– Спасибо, – улыбнулась Агата.

– Можно я тебя поцелую, дружище? – подмигнул Эдвин, и все тут же рассмеялись.

Глава 4

Сдаваться нельзя

Оставшуюся часть ночи бюро сыска полным составом провело в госпитале. Лекарь встретил их как родных. Снова заштопал рану Агаты, обработал все мелкие ссадины, после чего долго пытался уговорить её остаться в госпитале хотя бы на несколько дней. Агата упорно отказывалась, и в итоге лекарь сдался, бормоча что-то о «глупых детях». То же самое он сказал о Палмере, который новыми травмами не обзавелся, но выглядеть старался подобающе виноватым.

А вот Арчи уговаривать лечь в постель не пришлось. Скорее, лекарь пытался убедить парня, что с ним все в порядке, если не считать легкого сотрясения мозга и нескольких синяков, полученных в результате падения. Арчи попеременно хватался то за голову, то за живот, то за сердце и так тяжело вздыхал и мученически закатывал глаза, что Нэд, в конце концов, не выдержал. Их перепалку слышал весь госпиталь.

Эдвин слегка прихрамывал, но утверждал, что на нем все заживает как на собаке. Агата засомневалась только для того, чтобы хоть как-то отвлечься от воплей Арчи. Эдвин тут же стащил с себя рубашку и продемонстрировал спину, сплошь покрытую старыми шрамами.

– Ты что, попал в мясорубку? – спросила Агата, старательно отводя глаза от полуобнаженного мужчины.

Эдвин только хмыкнул, но рубашку застегивал с поистине геройским видом.

Лорд Брок прибыл прямо в палату, где все и собрались возле постели Арчи.

– Все целы? – спросил он.

Арчи уже было открыл рот, чтобы пожаловаться, но наткнулся на многообещающий взгляд Нэда и заткнулся, недовольно что-то пробурчав.

– Целы, – кивнул Палмер. – Что удалось узнать?

Полицейские под руководством лорда работали в разгромленном помещении бюро.

– Личности преступников установлены, но нам это ничего не дает. Все они в прошлом имели проблемы с законом. Однако сейчас о них нет информации.

– Исправились? – хмыкнул Эдвин. Он удобно расположился в небольшом кресле, придвинутом к постели Арчи. Больная нога удобно возлежала на подложенной подушке.

– Скончались. У меня на руках шесть свидетельств о смерти.

Брок достал из кожаной папки несколько бумаг и передал Палмеру.

– Ошибки быть не может? – спросил Палмер, бегло просматривая документы.

– Исключена. Та же ситуация с теми, кого задержали раньше. Либо свидетельства о смерти, либо никакой информации вообще. Эти люди – призраки.

– Кто-то тщательно подготовился? – с надменной улыбкой спросил Эмерсон.

Палмер и Брок переглянулись, и у Агаты появилось ощущение, что от них что-то скрывают. Неприятное ощущение будущих проблем.

– У Дэва Хэнлона отняты кисти рук и вырезан язык. Если верить словам специалистов, на тот момент он был еще жив. Убили его одним ударом обоюдоострого ножа прямо в сердце. Остальные раны, я так понимаю, Хэнлон получил во время погони и падения. Верно, Трэнт?

– Пулевое ранение в бедро, ножевое в живот, – кивнула Агата.

– И он с таким набором ещё бегал по городу? – удивился Эдвин. – Стальной мужик. А где руки и язык?

– У меня в кабинете, – ответил на последний вопрос лорд Брок.

– Что?

– Прислали с курьером сразу после самоубийства Урсулы Фейт.

– Запугивают? – приподнял одну бровь Эдвин.

– Я бы сказал, проверяют, – возразил Нэд.

– Согласен, – коротко кивнул Брок. – Пока проверяют.

– А потом? – пискнул Арчи.

– Перестреляют по одному, – пожал плечами Эдвин.

– И ты так спокойно об этом говоришь?! – заорал Арчи, забыв, что недавно жаловался на сильную головную боль.

– А что мне делать? Биться в истерике как ты? Я считаю, надо бороться с…, – Эдвин замялся в самом начале пламенной речи и вопросительно посмотрел на Палмера. – А с кем боремся-то?

Лорд Брок вместо ответа снова вернулся к своей папке, покопался минуту и вытащил листок бумаги, с обеих сторон заполненный убористым почерком.

– Это с допроса леди Фейт, – сказал он, протягивая листок Палмеру. – Весь текст читать необязательно – одна пустая болтовня, а вот эта часть показалась мне любопытной.

– Вы же были на допросе. Не слышали, о чем она говорила? – удивилась Агата.

– Ушли с середины, – ответил Нэд. – Что там, Палмер?

Мастер бегло прочитал документ и передал его Эмерсону с каменным выражением лица. Агата сидела рядом с Нэдом и тоже склонилась к листу. Большая часть текста и правда представляла собой ненужные воспоминания о юности Урсулы Фейт. Агата посчитала, что женщина просто развлекалась на допросе. Один абзац, подчеркнутый волнистой линией, сразу привлек внимание.

«– Знаете, как бывает? Ты тщательно планируешь свою жизнь. Изучаешь возможности. Весь мир – одни возможности. Всё должно происходить в определенное время и в определенном порядке.

Но приходит она, и мир рушится как карточный домик.

– Она? Кого вы имеете в виду, леди Фейт?

– Судьба? Наверное, это была она. Забрала мою душу и использовала так, как ей хотелось. Изменяла, предавала, уничтожала. Топтала. Ей это удается прекрасно. Хотела бы я вернуться в то лето, когда впервые встретила её. Хотя, пожалуй, это глупые надежды. У меня не было и шанса не поддаться влиянию этой змеи. Красноглазая змея, да…

Я придумала это имя. Тогда оно казалось романтичным».

На этом моменте рукопись обрывалась.

– Что дальше? – спросила Агата у Брока.

– Ничего. Она долго молчала, потом попросилась в камеру, а спустя час мы нашли её мертвой, – хмуро ответил лорд окружной полиции.

– Как ей это удалось?

– В волосах леди носила тонкую заколку, похожую на палочку. Кто ж знал, что она так остро заточена, что её можно легко воткнуть в шею.

– Красноглазая змея? Я где-то слышал это…, – Арчи потер виски и откинулся на подушки. – Только где?

Брок и Палмер снова переглянулись, и Агата не выдержала:

– Говорите уже. Рассказывайте. Ну! Что у вас за тайны от нас?!

Эмерсон с уважением покосился на девушку.

– Лекарства так действуют. Что-то болеутоляющее. Вот и дерзит. Дерзкий Трэнт мне нравится, – развел он руками.

Агата чуть покраснела, но отказываться от своих слов не стала.

– Вы что-то знаете, но молчите, – уже мягче добавила она.

– Давай я расскажу, – Эмерсон повернулся к Агате, она с готовностью улыбнулась ему, сбив разом весь его деловой настрой. Нэд откашлялся, тряхнул головой и попытался сосредоточиться.

– Красноглазая змея… Ага… – парень снова кашлянул и взял себя в руки. – Что ты знаешь об императорской семье?

Агата нахмурилась, припоминая уроки истории и информацию, почерпнутую из газет.

– Ты говоришь о переворотах, интригах и прочем?

– Не совсем. Я о родословной. Отец нынешнего императора имел двух детей. Сын, как мы знаем, сел на трон, а что стало с дочерью?

– Дочь? У Императора Карла была дочь? – удивился Эдвин.

– Вот именно. Мало кто знает о ней. Сомневаюсь, что он сам помнил о том, что у него есть дочь. Она не имела фрейлин, не участвовала в приемах, никак не интересовалась жизнью дворца. Придворные шептались о болезни Наследной Принцессы, или о внешнем уродстве, или о чрезмерной надменности, или обо всем сразу. В день своего совершеннолетия Принцесса отказалась от титула, отреклась от императорской семьи и вышла замуж за некоего герцога, и отбыла восвояси. Император старательно замял дело, сделав вид, что у него вовсе не было никакой дочери. Пять лет спустя во дворце появилась герцогиня Валлу – дама, сразившая своей красотой, умом и многочисленными талантами. Не сразу, но в ней узнали Наследную Принцессу.

– Что? – ахнул Арчи. – Герцогиня Валлу – это Наследная Принцесса Императорского Двора?

– С ума сойти, – поддержал его Эдвин.

– Что такого в этой герцогине? – не поняла общего удивления Агата.

– Её считают лидером в перевороте, в результате которого Император Карл был убит, – пояснил Арчи.

– Она свергла собственного отца? – удивилась девушка.

– Больше тебе скажу, герцогиня Валлу лично обезглавила Императора, – жестко ответил Нэд. – В то время аристократы были недовольны его деспотичным правлением, и охотно поддержали герцогиню. Сейчас, полагаю, большинство её просто боится.

– Вы считаете, герцогиня стоит за всем этим? Контрабанда, грабежи, убийства?

– Многое указывает именно на неё. Запрет на вскрытие товара от Императора – нонсенс, такого раньше не было. Кто является правой рукой Императора? Герцогиня Валлу. Беспрепятственный доступ к сокровищнице? Герцогиня Валлу. Способность сделать липовые свидетельства о смерти такого качества, так же свидетельствует о больших возможностях преступника. Способ убийства Дэва Хэнлона тоже о многом говорит. Отрубить кисти рук – знак, что он позарился на чужое, язык – много болтал. Один точный удар в сердце лишает его возможности совершать ошибки. Сразу после коронации нового Императора, герцогиня провела зачистку. Всех неугодных убивали именно таким образом и тела выставляли напоказ.

– Это слишком жестоко, – покачала головой Агата.

– И что мы можем сделать? – на грани паники спросил Арчи. – Как ей противостоять? При всем уважении, лорд Брок, Палмер, вы гораздо ниже её по положению. О нас и речи нет. Убьет и не вспомнит!

– Не психуй, – посоветовал Эдвин.

– Хочешь отправиться на тот свет? Валяй! Только без меня! – взвизгнул Арчи, резко дернул на себя одеяло, отчего нога Эдвина слетела с подушки, а сам он едва не скатился с кресла.

– Легче, приятель!

Агата отрешилась от общего шума и сосредоточилась на собственных воспоминаниях. Что кричал Хэнлон перед тем, как упасть в воду? О чём он говорил?

Голова тут же отозвалась болью, и Агата досадливо нахмурилась. Слишком много событий. Слишком.

Возможно, Арчи прав. Он прав, и это расследование будет стоить ей жизни? Правда будет стоить жизни? Нужна ли в таком случае, правда?

Стоит ли задавать вопросы, ответы на которые придется добывать кровью?

На ум неожиданно пришли слова Эмерсона: «возможно ли, что десять лет назад они уже нападали на людей?»

Что-то щелкнуло, и картинка моментально сложилась.

«Он убийца, помощник красноглазой змеи», – вот что сказал Хэнлон в карьере. Убийца.

Убийце принадлежал ремень, с которым она не расстается уже десять лет.

Десять лет назад они уже нападали на людей, уже убивали. Он убил её мать! Но кто он?

– Почему «красноглазая змея»? – спросила Агата, и все разом замолчали.

Нэд склонил голову набок, и оглядел девушку с головы до ног. Он отметил, что она побледнела, но счел это признаком усталости.

– Реликвия рода Валлу – комплект драгоценностей – браслет, колье, серьги в виде золотых змеек с алыми алмазами вместо глаз. Герцогиня никогда с ними не расстается, – ответил лорд Брок.

– У неё есть помощник? Мужчина? – Агата старательно сдерживала дрожь в голосе.

«Помощник красноглазой змеи…»

– Гейб Осборн – преданный слуга своей госпожи. О нём почти ничего не известно. Кроме разве что поразительной жестокости в делах. Идеально подходит своей госпоже.

– Гейб Осборн, – Агата попробовала его имя, как пробуют незнакомое блюдо в не вызывающем доверия ресторане. Неприятный вкус – жесткий и горький.

– Почему спрашиваешь? – включился в разговор до сих пор молчавший Палмер.

– Хэнлон что-то кричал о помощнике красноглазой змеи в карьере. Пытался отвлечь меня, – девушка постаралась, чтобы никто не догадался о том, какие чувства она испытывала сейчас. Она и сама не знала, что это.

Страх? Ненависть?

В чужом городе в маленькой квартирке на стуле висел кожаный ремень с мощной овальной пряжкой, с тонкой черной полосой в центре. Этим ремнем восьмилетней заплаканной девочке когда-то связали руки. Она хранила его все эти годы не для того чтобы помнить, не для того чтобы отомстить, а чтобы чувствовать связь с прошлым.

Спустя десять лет Агата произнесла имя убийцы матери. Как вспышка пронеслось воспоминание: лицо с набухающим кровью шрамом, заслонившее вспоротое молнией небо.

– Шрам… Ведь у него на лице есть шрам?

– Да, – ответил лорд Брок. – На щеке.

Конечно, у него должен быть шрам. Десять лет назад Элена Северская взяла в руки меч, чтобы спасти жизнь дочери. Этот шрам – последнее, что сделала она в этой жизни.

– Давайте просто схватим герцогиню Валлу, – тихо, но отчетливо произнесла Агата. – Она человек. Просто человек. А люди совершают ошибки.

В обращенных на неё взглядах Агата различила целый ворох различных эмоций: сомнения Брока, страх Арчи, хуже всего – решительность Эдвина, поддержку Палмера, пугающее доверие Эмерсона.

– Я в любом случае с тобой, малыш, – пожал плечами Нэд.

– Если Трэнт в деле, – развел руками Эдвин. – Я тоже. А ты, Палмер?

– Разумеется, – хором ответили Брок и Палмер.

Арчи со слезящимися глазами оглядел коллег, шмыгнул носом и вяло заявил:

– Я абсолютно уверен, что всех нас завтра же прирежут в ближайшей подворотне.

– Отлично! – хлопнул в ладони Эдвин. – Какой у нас план?

***

Лорд Брок и Палмер запретили кому-либо покидать госпиталь, и на пороге палаты даже появилась охрана. Вот только запретить что-то Эмерсону, значит определить ход его дальнейших действий.

Поэтому, как только солнце начало подниматься над горизонтом, он подхватил Агату и, не обращая внимания на возражения, вывел из госпиталя и усадил в карету. По дороге выяснилось, что одежду, что приобреталась для официальных выходов, уже доставили к нему домой.

– Как ты попал в мою квартиру? – возмутилась Агата.

– Точно, – мужчина щелкнул пальцами и вытащил из кармана маленький ключик на стальном кольце. – У тебя новый замок. Вот ключ. Если не возражаешь, запасной я оставлю у себя.

– Возражаю!

– Отлично! Переоденешься, позавтракаешь, и поедем, – рассказывал Нэд, не замечая на лице спутницы сначала удивления, затем раздражения.

– Куда поедем?

– Вторая встреча с родителями, – с видом «что тут не понятного» ответил Нэд.

Агата сделала медленный вдох, затем выдох и пообещала себе, что не скажет сейчас ни одного грубого слова и никого не ударит.

– Эмерсон, ночью нас едва не убили. Я вся перемазана сажей и кровью, у меня разорван рукав и жутко болит плечо. Я всю ночь не спала, а ты тащишь меня на светский прием и хочешь заставить поддерживать пустые разговоры?

– Да, – не глядя на девушку, сказал Нэд. – Думаю, тебе нужно отвлечься.

– Думаю, я должна тебя придушить, – рыкнула Агата, и отвернулась к окну.

Остаток пути они молчали. Со стороны Агаты молчание было злым и обиженным, со стороны Нэда немного виноватым. По крайней мере, так представлялось.

Карета замерла перед двухэтажным особняком, зажатым среди других похожих.

– Где мы?

– Это мой дом. Ты же не думаешь, что я постоянно живу с родителями? – с ноткой превосходства спросил Нэд.

Кованая калитка с множеством завитков открылась с легким скрипом, точно так же повела себя входная дверь.

– Это место не выглядит обжитым, – осматривая холл, отметила Агата.

Мебели здесь почти не было, все горизонтальные поверхности покрывал тонкий слой пыли, а запах нежилого помещения перебивался ароматом душистых трав, которые использовались в ароматических свечах.

– Наверное, это потому, что я постоянно живу с родителями, – хмыкнул Нэд, оглядываясь.

К ним навстречу устремился пожилой мужчина в униформе дворецкого и тоненькая девчушка в белом фартучке.

– Покажите леди её комнату и помогите, – приказал Эмерсон, подождал, пока Агата со служанкой скроются на втором этаже, и повернулся к дворецкому. – Серьезно, я же просил все подготовить.

– Два часа назад, молодой господин, – урезонил его дворецкий, качая головой с почти отеческим видом.

– Ладно, – буркнул Нэд. Из взрослого мужчины он моментально превратился в нашкодившего подростка.

Через четыре часа Агата разглядывала свое отражение в огромном зеркале в огромной гардеробной. Она тщательно осмотрела зеркальную поверхность в поисках стыков, но так и не нашла ни одного. Откуда могла взяться такая махина? Агата снова ощутила себя любознательной шестилетней девчонкой, у которой на хвосте вечно болтался чрезмерно острожный брат. Пожалуй, они бы непременно притащили сюда приставную лестницу и какой-нибудь инструмент, чтобы отодрать зеркало от стены и узнать из скольких частей оно состоит и как крепится к стене. Агата бы карабкалась по лестнице, а Адам стоял внизу, периодически вздрагивал от любого шороха, обещал грандиозный нагоняй от матери, но на сестру смотрел бы с восхищением, а на зеркало с любопытством ученого. Воспоминания помогли взбодриться и придали решимости, которая после вчерашних событий в бюро серьезно пошатнулась. Она не простила брата, и когда-то в сердцах отреклась, но он до сих пор оставался самым близким и родным человеком. Она найдет его. Обязательно найдет, и уже тогда будет сердиться до конца своих дней.

После легкого завтрака, ванны и всех косметических процедур, которым подверглась Агата с помощью ловкой служанки, она не могла не признать, что выглядит хорошо. Лучше, чем хорошо.

Нежно-голубое шелковое платье с длинными рукавами чуть приоткрывало ключицы и плечи, облегало талию, словно вторая кожа, а вниз расходилось как цветок лилии. Длинные черные пряди, появившиеся благодаря парику, заплели в косы и убрали в низкий пучок, украсив его заколками в тон платью.

На солнце ткань платья переливалась и поблескивала. Агата даже поднесла рукав к глазам и провела пальцами, чтобы убедиться, что в неё не вшиты драгоценные камни.

– Леди? – позвала служанка.

Агата обернулась и увидела в руках девушки короткий белый полушубок.

Служанка набросила шубку на плечи Агаты, чуть отошла, полюбовалась результатом и сложила руки под подбородком, не забыв умилительно улыбнуться.

– Милорд с ума сойдет, – резюмировала девушка и выпорхнула из комнаты, оставив Агату наедине с собственным отражением.

– За четыре часа из побитого жизнью следователя в леди, – хмыкнула Агата, снова оглядывая платье.

Излишняя худоба, которой всю жизнь стеснялась девушка, сравнивая себя с женственными формами сестры, перестала волновать. Слова леди Фионы, засевшие в голове с памятной встречи, растаяли как дым.

В дверь постучали.

– Агата, ты готова? – раздался голос Нэда.

– Готова, – ответила девушка, напоследок подмигнув отражению. Злость на Эмерсона прошла. Он был прав, когда сказал, что ей нужно отвлечься.

«И снова почувствовать себя девушкой», – мысленно добавила Агата.

Дверь распахнулась, и внутрь шагнул высокий молодой человек, со слегка встрепанными черными волосами, легкой щетиной и в великолепном костюме, подчеркивающем фигуру. Впервые девушка подумала о нем как о своем женихе, и впервые почувствовала неприятный укол от мысли, что вся их помолвка поддельная. Не влюбиться в такого мужчину невозможно, даже если ты в сложном положении и вынуждена притворяться и лгать.

В его глазах она заметила отголоски того же восхищения, что испытывала сама, а спустя мгновение услышала его в голосе.

– Ты восхитительна.

Тепло его слов окутало Агату, пробежало мурашками по телу, и спряталось где-то совсем рядом с сердцем.

– Спасибо.

Нэд подал руку, вместе они спустились вниз, и сели в карету.

Не сразу, но Агата вспомнила, что предыдущая встреча закончилась не совсем так, как ей того хотелось. Обморок будущей невестки не мог не удивить родителей Нэда.

«И я даже не позаботилась о том, чтобы принести извинения или хоть как-то объяснить ситуацию!»

Волнения тут же отразились на лице девушки, и не остались без внимания спутника.

– Ты в порядке?

– Да. Да, – Агата схватилась за голову и зажмурилась. – Нет.

– Болит рука? Мы сейчас же едем в госпиталь, – не на шутку встревожился Нэд.

Агата едва успела остановить его, прежде чем он отдал команду вознице.

– Не в этом дело. Я совсем забыла, что упала в обморок и даже не объяснилась! Я забыла! – с отчаянием в голосе призналась девушка.

Нэд в ответ только рассмеялся.

– Пустяки.

– Что ты им сказал?

– Хм, дай вспомнить… Кажется, я сказал, что ты очень впечатлительная? И ранимая?

Агата обиженно фыркнула и закатила глаза.

– Я не хрустальная фаза!

– Не знаю, не знаю. Сейчас ты очень на неё похожа.

За глумливое выражение лица Нэд тут же получил совсем не нежный удар в плечо.

Дорога до особняка заняла не больше десяти минут. Взволнованная Агата спустилась по приставной лестнице, придерживая длинный подол платья и опираясь на руку Эмерсона.

Почти сразу же навстречу устремилась сестра Нэда.

– Почему ты долго не приезжала? Нэд же не монополизировал тебя? Какое чудесное платье! Нам надо встречаться чаще! И когда уже начнется подготовка к свадьбе? Почему ты сразу не можешь жить с нами? Давай! Просто переезжай. Папа решит все с твоими родителями!

Эстер щебетала без умолку, не давая Агате возможности ответить ни на один вопрос.

– Ты её пугаешь, дорогая, – шикнула Бесс Эмерсон, тепло улыбаясь потенциальной невестке. – Очень рада тебя видеть, Агата.

Агата сделала шаг в сторону, выполнила реверанс, судорожно вспоминая все уроки Сары, которые чаще всего пропускались мимо ушей, и выпрямилась, чтобы тут же почти оглохнуть от восхищенного крика эмоциональной Эстер.

– Она прелесть! – девушка хлопнула в ладоши и даже подпрыгнула от переполнявших её чувств.

– Еще один вопль и ты больше никогда её не увидишь, – заявил Нэд, обняв Агату за талию.

– Это невозможно! – как спичка вспыхнула Эстер, уперев руки в бока.

Нэд только вздохнул и покачал головой.

– Прости, милая, – обернулся он к Агате. – После свадьбы мы спрячемся в родовом поместье и скажем слугам не подпускать эту особу к воротам ближе пятидесяти метров.

Агата старательно сохраняла серьезность, но предательская улыбка скользнула по губам, норовя перерасти в заливистый смех.

– Не говори глупостей. Мне очень нравится твоя сестра.

– Просто подожди, – зловеще пообещал Нэд.

Разговор был прерван прибытием второго экипажа.

Агата не могла не заметить, как отношения в этой семье отличались от отношений в доме Северских.

«Сложно назвать нас с Сарой семьей, и сложно найти двух людей, кто связан кровными узами и одновременно настолько различен», – с тоской подумала Агата. Чуть позже пришла еще одна запоздалая мысль, принесшая с собой чувство разочарования. Рано или поздно, этот фарс придет к логичному завершению. Они просто расстанутся.

Агата глубоко вздохнула и сосредоточилась на видах из окна кареты.

Это правильно. Так и должно быть.

Агата напомнила себе для чего приехала в столицу, изменила внешность и притворяется другим человеком. За последнее время произошло так много всего. Это отвлекает.

Нужно сосредоточиться.

Отринуть лишние чувства. Просто отказаться от них? Агата вздрогнула и поежилась.

Отказаться от поддержки Эдвина, Арчи и Палмера, отказаться от дружеской привязанности? Забыть теплоту, которая ощущается кожей рядом с Эстер Эмерсон? Просто забыть Нэда?

Агата перевела взгляд на спутника, снова и снова поражаясь тому, как с каждым разом её сердце разгоняется все быстрее. Просто смотреть на него – вполне достаточно.

«О, Небеса! Я что, влюбилась?»

Агата резко вскочила на ноги и закрыла лицо ладонями.

– Нет! Нет! Не может быть!

– Что? Что такое? – вздрогнул Нэд.

Агата замерла. Мысли бешено проносились в голове одна за другой, но достойного объяснения своему поведению девушка подобрать не могла.

Карета подскочила на ухабе, Агата пошатнулась и упала прямиком на колени Нэда, который машинально подхватил её и прижал к себе.

«Ты нашла гениальный выход из положения!» – прикрикнула сама на себя Агата, пытаясь вырваться из крепкого захвата.

– Отпусти.

– Пожалуй, нет. Ты ведешь себя немного странно. Болеутоляющие не отпустили? – невинно поинтересовался Эмерсон.

– Пусти! – прикрикнула девушка.

Нэд со смешком помог Агате сесть на противоположное сиденье.

– Сначала падаешь ко мне на колени. Потом кричишь. Любопытно, – задумчиво пробормотал мужчина.

Агата старательно игнорировала и его, и румянец, заливающий щеки, и мысленно умоляла возницу подстегнуть лошадей.

Словно услышав просьбу девушки, карета покорно замерла, и слуга открыл дверцу, помогая спуститься Нэду. Следом шагнула Агата, старательно разглядывая собственные туфельки, обтянутые голубым шелком в тон платью.

– Шикарная брусчатка, правда? – шепнул Нэд, пока они дожидались карету с лордом Амосом, леди Бесс и Эстер.

– Помолчи, – посоветовала Агата.

– Румянец на щечках изумительно сочетается с цветом платья, дорогая.

– Помолчи, иначе Эстер после свадьбы будет жить с нами.

– Ты не можешь так со мной поступить, – сделав большие глаза, Нэд покачал головой.

В этот момент карета с гербом рода Эмерсон плавно замерла рядом, и слуга, спрыгнув с козел, открыл дверцу.

– Хочешь проверить? – с улыбкой спросила Агата, наблюдая, как лорд Амос спускается по ступенькам и подает руку супруге. Эта игра начала не на шутку увлекать девушку. Она флиртовала впервые в жизни и, как ни странно, получала удовольствие. Раньше жалкие попытки сэра Шэнна заигрывать с Сарой, вызывали у Агаты только тошноту и желание сбежать.

– Хочу, – неожиданно хрипло и серьезно ответил Нэд. Вся веселость мигом испарилась из его голоса, заставив Агату нервно оглянуться на леди Бесс и лорда Амоса. Хвала Небесам, они помогали Эстер выбраться из кареты. Подол её платья не предполагал резких движений, а хозяйка платья терпеть не могла медлить.

Отвечать Нэду Агата не стала, избегая даже смотреть на него. Важнее сейчас было разобраться с собственными чувствами, чтобы предстать перед почтенной публикой не взволнованной девчонкой, а спокойной леди.

«Я сошла с ума? Чего ради я ему так улыбаюсь? Надо бежать. Бежать. Все эти роскошные тряпки, кареты и драгоценности затмили мой разум. Нужно держать себя в руках. Спокойней. Спокойней».

К тому моменту, как Эстер спустилась на тротуар, Агата уже привела мысли в порядок, попросту засунув их как можно дальше, решив разобраться позже. Много позже.

Спустя несколько минут семья Эмерсон вместе с Агатой влилась в толпу аристократии, прогуливающейся по картинной галерее.

Превратности судьбы, не иначе. Пару дней назад она стояла на ступеньках окружной полиции в образе Джона Трэнта и смотрела, как нарядные леди и лорды поднимаются к величественному зданию с колоннами, и думала, что ей никогда не быть среди них. Сегодня колонны кажутся еще выше, они теряются в небе, до них не дотянутся. Её рука лежит на локте Нэда Эмерсона, слева шагает Эстер, а впереди, словно оберегая их, шествуют герцог и герцогиня Эмерсон.

Агата не могла понять, рядом ли она с ними? Или до них, как до тех колонн у входа – не дотянуться?

Толпа замерла. Большинство дам присели в реверансах, а мужчины склонили головы, выражая почтение и внимательность. Герцог и герцогиня кивали знакомым, Нэд и Эстер делали точно так же.

«Что я здесь делаю?», – с легкой паникой подумала Агата.

Вчера во время нападения страха она не ощущала. Она была уверена в себе под выстрелами и в огне, а вот общества аристократов испугалась.

Нэд положил ладонь на сжавшуюся кисть Агаты, успокаивающе погладил, и девушка чуть выдохнула.

Она решила положиться на него. Довериться Нэду Эмерсону, и будь что будет.

***

Агата чувствовала себя экзотическим зверьком, посаженным в клетку на потеху публике. Общество, давно лишенное любых занятий кроме сплетен и еще раз сплетен, любое обновление собственного состава воспринимало как невиданное доселе лакомство.

Её разглядывали, о ней расспрашивали иногда напрямую, иногда исподтишка, на неё указывали многочисленными веерами и тыкали тростью.

Несмотря на бережное внимание леди Бесс и лорда Амоса, несмотря на то, как мастерски Эстер меняла тему разговоров, и как Нэд опекал её, не давая и шагу ступить в одиночку, Агата чувствовала колоссальное давление.

– Да, дорогая, ты слишком лакомый кусочек, – с сочувствием сказала леди Бесс, когда они отбились от чрезмерно настойчивой старой матроны, увешанной драгоценностями, как фруктовое дерево разноцветными лентами в День Урожая.

– У меня до сих пор рябит в глазах от блеска камней, – пожаловалась Эстер, утирая уголки глаз кружевным платком.

– Здесь хоть кто-нибудь обращает внимание на картины? – спросила Агата. Сил смущаться у неё уже не осталось. Осталась только острая потребность где-нибудь спрятаться.

– Картины? – Нэд с показным удивлением посмотрел по сторонам. – Здесь есть что-то интересней моей невесты?

Эстер и Агата горько усмехнулись, переглянулись и синхронно вздохнули.

– Нам нужно немного передохнуть. Нэд, проводи нас до дамских комнат, – попросила Эстер, подхватывая будущую невестку под руку.

– Мне нужно обсудить кое-что с лордом Джеем до приема во дворце, – сказал лорд Амос, откланиваясь. Следом за ним ушла леди Бесс, встретив старую знакомую, а Нэд, Агата и Эстер устремились сквозь толпу.

Нескольких знакомых Нэд просто проигнорировал, кивком и надменной улыбкой ответил другим.

– Это довольно невежливо, – заметила Агата.

– Он очень старательно создавал репутацию надменного хлыща, чтобы в случае чего иметь возможность вот так просто уйти, – пояснила Эстер. – Он ненавидит подобные мероприятия всей душой.

Агата взглянула на Нэда, который, казалось, совсем не обращал внимания на их разговор, но тонкая улыбка, скользнувшая по его губам, дала понять, что он не только слышал, но и понимал, что Эстер пытается выставить его в лучшем свете.

– Да, я знаю, – улыбнулась Агата.

Нэд резко остановился, отчего Эстер опять запуталась в длинном подоле платья.

– Знаешь? – недоверчиво переспросил мужчина, склонив голову на бок.

Агата кивнула.

– Откуда?

– Встроенный радар на мужчин, – пожала плечами Агата.

Нэд громко рассмеялся, запрокинув голову. Пара девушек, проходящих мимо, шарахнулись в сторону и столкнули с высокого столика поднос с прохладительными напитками.

Из образовавшегося хаоса их вытащила Эстер. Она просто подхватила подол платья, оголив нижние юбки.

До дамской комнаты они добрались в рекордные сроки благодаря тому, что большинство людей устремились на шум, а не в противоположном направлении.

Эстер затолкала Агату в комнату и захлопнула дверь прямо перед носом до сих пор смеющегося брата.

– Тебе сюда нельзя, – отрезала девушка, потом снова приоткрыла дверь и добавила:

– Но и уходить тебе нельзя. Иначе нас съедят.

Что он ответил, Агата не расслышала, но Эстер с довольным видом захлопнула дверь, повернула барашек замка и занялась своим платьем.

Небольшая комната не предполагала обычного туалета. Скорее это был изящно обставленный будуар. Маленький диванчик на тонких резных ножках, огромные букеты в пузатых напольных вазах, зеркало в резной раме и маленький кофейный столик с лимонадом в прозрачном кувшине.

– О, Небеса! Где был мой мозг, когда я рисовала это платье! – в итоге воскликнула девушка, с отчаянием вздымая руки к потолку.

Агата устремилась к ней на помощь. В четыре руки они довольно быстро разобрались в бесчисленных нижних юбках, украшениях и крючках.

– Ты сама создала этот наряд? – поинтересовалась Агата.

– Только проект. Шили портнихи, – пояснила Эстер, а потом задумалась. – А я еще думала, почему они смотрят на меня как на исчадие ада, когда пришел срок забирать готовое платье?

Агата рассмеялась, спустя несколько секунд Эстер поддержала её.

На мгновение, на долю секунды Агате захотелось, чтобы все было по-настоящему. Чтобы Эстер стала ей сестрой, а Нэд женихом. Это мгновение Агата постаралась сразу забыть.

Эстер отвернулась к зеркалу и поправила прическу.

– В некотором роде, мы сильно сомневались, что Нэд когда-нибудь женится. Никто ему не нравился…

Агата попыталась совместить эту информацию с тем, что слышала о Нэде Эмерсоне как о записном бабнике.

– У него тяжелый характер.

Вот в этом Агата не усомнилась.

Эстер немного помолчала, косясь на новую подругу со слегка виноватым выражением лица, потом не выдержала, подскочила к Агате, усадила ту на диванчик и плюхнулась рядом, на секунду скрывшись в пышных юбках.

– Братец меня, конечно, прибьет за такие вопросы, – Эстер покачала головой, но озорной огонек в её глазах так и не потух. – Это и меня коснется в будущем. Ты понимаешь, да?

Агата покачала головой.

– Как твои родители отнеслись к помолвке с семьей Эмерсон? – скороговоркой проговорила Эстер и замерла в ожидании.

Агата представила бледную сестру с нюхательными солями в одной руке и веером в другой. Именно так в воображении Агаты выглядела Сара после того как узнала, что младшая сестра пропала в неизвестном направлении.

– Нормально, – кратко ответила девушка, теряясь в догадках, к чему ведет Эстер.

«Это и меня коснется в будущем». Что она имела в виду? Что коснется? Помолвка и замужество?

– Нэд запретил нам спрашивать тебя о семье. Сказал только, что у вас такие же правила.

– Правила?

Эстер сделала большие глаза, многозначительно вздохнула и продолжила:

– О браке. О том, что наша семья не устраивает договорных браков.

– Что?! – Агата так резко вскочила на ноги, что немного неуклюжая Эстер завалилась на спину и снова скрылась в облаке пышных юбок. – Ох, прости!

Спустя несколько минут возни с дорогой тканью они тяжело выдохнули.

– Дурацкое платье! – в сердцах ругнулась Эстер, утирая вспотевший лоб.

Агата её не слушала и помогала чисто машинально.

В семье Эмерсон не принято устраивать договорных браков?

Вот почему её так легко приняли в качестве невесты будущего герцога!

Всем абсолютно все равно кто она и откуда. Эмерсонов не волнует её происхождение, связи или благосостояние. Все что нужно, слово Нэда. Но разве так бывает? Аристократия должна стремиться к чистоте крови, увеличению «правильных» знакомств и деньгам. Что не так с Эмерсонами? Нэд может привести бродяжку с улицы, а отец-герцог не скажет и слова против?

– Неужели договорные браки еще существуют? – с деланным равнодушием обронила Агата, мысленно умоляя Эстер поддержать разговор. Напрямую спрашивать она опасалась, ведь её семья такая же. Чересчур явное любопытство может вызвать лишние вопросы.

– Сестру моей знакомой родители силой принуждают выйти замуж за незнакомого ей мужчину!

– Да ты что! – ахнула Агата, опасаясь, что приправила речь слишком большой порцией сарказма.

«Подлец!»

– Как хорошо, что в наших семьях другой порядок.

– Именно!

«Обманщик!»

– Нэду так повезло с тобой, – вздохнула Эстер.

– Спасибо.

«Манипулятор!»

– Лорд Амос и леди Бесс приняли бы любой выбор сына? – уточнила Агата.

– Разумеется, – кивнула Эстер. – Хотя брат очень и очень разборчив, и никогда бы не полюбил не достойную девушку.

«Очень разборчив, значит?»

Стоп. Зачем ему понадобилась я? Если лорд Амос не заставляет Нэда жениться на выгодной партии, и вообще на какой-либо «партии», зачем устраивать весь этот балаган? Зачем ему просить её подыграть? Зачем угрожать раскрыть её личность Палмеру? Опять одни бесконечные вопросы.

Может, просто, чтобы позлить Агату и развлечься самому?

Нет, ну обманывать собственную семью – это слишком даже для Нэда Эмерсона.

Агата совершенно запуталась. Двадцать минут назад она испытывала благодарность к Нэду, и даже немного больше…

А сейчас?

Сейчас ей хотелось выскочить из будуара и врезать ему, как давно собиралась.

Нужно иногда давать эмоциям выход, иначе они просто разорвут на части.

«Выпускать пар» – говорил Адам.

Эстер тем временем что-то до сих пор говорила, и Агата постаралась вернуться в реальность.

– … семейная легенда. Знаешь же, в каждой уважающей себя семье должна быть какая-нибудь притча, которую шепотом рассказывают детишкам или страшная история, вроде привидения прапрапрапрабабушки, завывающем под крышей в полнолуние, когда оно выпадает на последнее воскресенье месяца, или что-то вроде того. У нас тоже есть. Не особо страшная и не сильно правдоподобная история, но пользу она приносит колоссальную. Так вот, – Эстер потянулась к подносу с лимонадом, налила два стакана и разом опустошила первый, потом откашлялась и продолжила. – Мама рассказала, едва мне стукнуло четырнадцать. Якобы лет сто или больше назад наш род едва не прервался, потому что тогдашний еще граф Эмерсон заставлял сына бросить возлюбленную из бедной семьи и жениться на какой-то богатой наследнице. Сын, естественно, сопротивлялся. Тогда граф без особых сожалений тюкнул девушку топориком по голове и похоронил. Нет причины – нет проблемы. Думал, парень поплачет, а потом сделает, как папа велит.

– И что? Сделал?

– Нет, – фыркнула Эстер. – Умер от горя. Тогда граф, не умеющий делать выводы, принялся за второго сына. Дальше история в точности повторяется. Третий сын воле папеньки подчинился и женился без любви. Тут начинается сплошная мракобесия. То ли братья, умирая без любимых, прокляли весь свой род, то ли мужик съел что-то не то, но зачать наследника они с женой так и не смогли, а вскоре он умер от какой-то болезни. У нашего графа осталась одна дочь. В дело включилась женская логика и женский ум. Граф сунулся было к дочери, а она уже обвенчалась по церковным законам с любимым, и успела забеременеть. Граф сдался, передал родовое имя первому внуку, а потом скончался. С тех пор в семье Эмерсон браки заключаются исключительно по любви.

Агата попыталась в эту семейную легенду каким-то образом включить себя. И не получилось.

Где-то в глубине души, тоненький голосок настойчиво шептал, что поступкам Нэда есть логичное объяснение. Всё его поведение, изменения характера и даже их встречи с семьей отлично в эту теорию укладываются.

Только вот Агата упорно к этому голосу не прислушивалась, и попыталась его заткнуть.

– Я так устала, – вздохнула Эстер. – Хочу уехать.

Потом девушка прошлась до зеркала, разгладила пальцами ткань юбки, пробежалась по уложенным в высокую прическу волосам, и снова вздохнула.

– Может, верхом прокатимся? В парке? – предложила Эстер, оглядываясь на задумчивую Агату.

– Верхом?

– Отлично проведем время, – глаза Эстер заблестели. – И от навязчивых вопросов любопытных кумушек можно просто уехать!

Агата рассмеялась, представив себе эту картину. Седовласые матроны с любопытством оглядывают её с головы до ног, снова и снова вопрошают, неприятно растягивая гласные: «а-а-а, кто это юное создание?», после чего она пускает лошадь в галоп, а тетки исчезают в клубах пыли.

– Согласна? – нетерпеливо спросила Эстер.

– Хм.

Агата уже хотела согласиться, потому что с Нэдом просто необходимо было поговорить и чем быстрее, тем лучше, и желательно наедине. Однако костюм для верховой езды она выбирала в состоянии близком к аффекту, и показаться в нем на людях…

Местная мода продела колоссальную работу и вместо привычного женского костюма для верховой езды, состоящего из амазонки, перчаток и изящной шляпки, создала чрезмерно вызывающий наряд. Высокие кожаные сапоги, мягкие замшевые брюки, облегающие бедра как вторая кожа, блузка с высоким воротником и пиджак, подчеркивающий талию. Довершали образ замшевые перчатки и маленькая шляпка. Если проще, то женщины отняли у мужчин их обычный костюм, чуть переделали в соответствии с нуждами и представили публике. Благородные леди старательно морщили носики и брезгливо поджимали губки, но втайне каждая женщина хранила этот костюм в глубине гардеробной, страстно желая примерить его, но боясь вызвать негодование толпы.

Агата наугад ткнула в него пальцем во время примерки, лишь бы избавиться от навязчивого внимания продавщиц. Сейчас же она всерьез испугалась. Слишком рискованный шаг. Она и без того привлекает много внимания в качестве невесты Нэда Эмерсона, а в таком наряде соберет вокруг себя небольшую толпу зевак.

Впрочем, почему бы не позлить общество напоследок?

– Хорошо, поехали, – с предвкушающей улыбкой кивнула Агата. – А какой у тебя костюм для верховой езды?

***

Костюм сел идеально.

Наверное, поэтому Агата провела в гардеробной около двух часов. Стеснительность и решительность дрались не на жизнь, а на смерть.

В итоге победила стеснительность, и Агата решила отказаться от прогулки, но вовремя появившаяся в комнате Эстер так многообещающе заявила – «брат сойдет с ума», что Агата резко развернулась и они под руку спустились к ожидающим их Нэду, трем великолепным лошадям и конюхам.

Нэд Эмерсон прежде никогда не испытывал одновременно злость, восхищение и смущение. Он и раньше видел Агату в брюках, но к такой одежде неизменно прилагалось имя Джон Трэнт, пара револьверов и весь состав бюро расследований.

Сейчас же она не выглядела испуганной или неуверенной в себе, как прежде. Она сознавала, что обладает властью и с удовольствием ею пользовалась.

– Если бы я знала, что Нэд может выглядеть таким беззащитным, я бы тебя сама нашла, – шепнула Эстер.

Агата только улыбнулась, слегка пожала плечами и выполнила изящный реверанс перед ошарашенным Эмерсоном – младшим.

«Вот, оказывается, что нужно было, чтобы научиться выполнять эти приседания. Брюки!», – подумала Агата.

Эстер тем временем уже забралась в седло с помощью слуги и лицезрела назревающую сцену с видом мудрого сфинкса, получающего удовольствие от трудностей взаимоотношений простых смертных.

– Что это? – после довольно длительной паузы спросил Нэд.

– Что-то не так? – невинно поинтересовалась Агата, оглядывая сапожки. Они были очень мягкими и удобными. До сих пор она двадцать четыре часа в сутки щеголяла в обуви брата не подходящего размера и давно заработала кучу мозолей. Сейчас ножки блаженствовали и отдыхали.

Нэд прищурился и с подозрением вгляделся в лицо спутницы.

– Ты злишься?

– Вовсе нет.

– Ты злишься, – утвердительно кивнул Нэд. – Что случилось?

«Ты меня обманул! Невеста тебе нужна как заморозки в середине лета!» – мысленно рыкнула девушка, но удивленно – наивную улыбку с лица так и не стерла.

– Ошибаешься, милый. У нас все в порядке.

После слова «милый» Нэд заметно вздрогнул и даже отступил на шаг.

Эстер фыркнула и закатила глаза.

– Я определенно собираюсь жить с вами, – пообещала она.

– Агата…, – начал было Нэд, но девушка его перебила.

– Может, поедем?

И решительно шагнула к лошади. Слуга устремился ей на помощь, но был остановлен ледяным голосом хозяина:

– Я сам!

Слуга шарахнулся в сторону, а потом и вовсе сбежал, опасаясь гнева Эмерсона.

– Людей не пугай, – попросила Агата, но помощь сердитого жениха приняла.

– Никому не позволю к тебе прикасаться, – отрезал Нэд.

Эстер звонко расхохоталась и подстегнула лошадь, отправляясь вдоль по улице. Агата последовала за ней.

Эмерсон от помощи слуг отказался, одним быстрым движением забрался на лошадь и направился вслед за девушками, раздумывая, что же всё-таки случилось с его невестой.

Агата пожалела о выбранном наряде сразу после того как они встретили на своем пути первых прогуливающихся прохожих. Реакция Нэда Эмерсона позабавила. Его приятно позлить.

Но ощущать липкие взгляды незнакомых людей, скользящие по лицу и фигуре было противно.

Только гордость не позволила Агате принять плащ, который Нэд протягивал с умоляющим выражением лица. Вместо этого девушка расправила плечи, подняла подбородок и старалась смотреть исключительно вперед.

Мысленно она готовилась к непростому разговору с Нэдом, который должен расставить все по местам.

Внезапно краем глаза Агата уловила мелькнувший рядом яркий пиджак и знакомую шляпу котелком. Девушка резко натянула поводья и внимательно огляделась. Они уже достаточно углубились в парк. Деревья здесь росли гораздо плотнее, чем у въезда.

– Что-то не так? – тихо спросил остановившийся рядом Нэд. Агата снова огляделась, но не увидела никого подозрительного. Группа молодых людей в ландо окликнули Нэда и Эстер. Проехала закрытая карета, запряженная четверкой мощных коней.

– Кого ты увидела? – снова спросил Нэд, не обращая внимания на знакомых. Эстер приняла удар на себя, заметив, что брат и невестка заняты, и подъехала к друзьям, рассыпавшись в любезностях.

– Мне показалось… – начала было Агата, но среди деревьев, в стороне от основных парковых дорожек, опять мелькнул черный котелок. Девушка направила лошадь по едва заметной тропинке. Почти сразу лес сомкнулся за её спиной сплошной стеной, отрезая от внешнего мира. Следом прошел гнедой жеребец Эмерсона.

Лошади мягко ступали по стылой земле. Под копытами изредка хрустели сухие ветки.

Несколько минут спустя всадники выехали к небольшому озеру с пологими берегами. Агата легко спешилась и оглядела землю.

– Кого ты видела? – тихо спросил Нэд. Агата чуть заметно вздрогнула. Он подошел совершенно бесшумно.

– Мари.

– Служанка леди Фейт? – удивился Эмерсон.

Агата не ответила, сосредоточившись на следах.

– Здесь кто-то недавно был. Трава примята.

С противоположной стороны водоёма деревья образовали своеобразный коридор, точно такой же, по какому проехали Агата и Нэд. Достаточно широкий для свободного проезда одной лошади.

– Куда ты? – напряженно спросил Нэд, наблюдая как девушка, подхватив лошадь под уздцы, шагнула в сторону озера.

– Хочу проверить.

– Нет. Это может быть опасно.

– Мари кто-то вроде наблюдателя. Не думаю, что за ней постоянно ходит толпа вооруженных до зубов бандитов, – возразила Агата.

– Ты видела её всего один раз и уже рассуждаешь о привычках? – усмехнулся Нэд. – Вернемся к Эстер. Позже расскажем Броку. Пусть он этим занимается.

Агата попыталась задавить поднявшую голову обиду, но это оказалось не так просто. Резкие слова уже крутились на кончике языка, стоит открыть рот и они посыплются как из рога изобилия, сметая на пути все зачатки дружбы. Сама не зная почему, Агата держалась за Нэда, за их фальшивую помолвку, за отношения с Эстер, которые в будущем могли перерасти в настоящую близость. Держалась крепко, хотя и понимала, что рано или поздно придет время разжать руку.

– Я иду следом за ней, – кратко ответила Агата и развернулась, спиной чувствуя недовольный взгляд Нэда. Она не успела сделать и десяти шагов как уперлась в лоснящийся лошадиный бок.

Эмерсон спешился.

– Я хочу, чтобы ты послушала меня и вернулась. Это может быть опасно, – сердито сказал он.

Агата прищурилась и вздернула подбородок.

– Не забывайся. Ты не можешь мне приказывать. Если ты не забыл, наша помолвка всего лишь фикция!

Девушка попыталась обойти препятствие, но была остановлена резкими словами Нэда:

– Ты до сих пор так думаешь?

Агата сжала кулаки и закрыла глаза. В солнечном сплетении начал разворачиваться тугой жгучий комок, заливающий душу огнем.

«Нет, прошу тебя, нет», – мысленно повторяла Агата. – «Не сейчас».

– Я думал, ты знаешь, как я к тебе отношусь, – тихо сказал Нэд.

– Нет, не знаю, – сквозь сжатые зубы, ответила Агата. – Я только знаю, что ты постоянно лжешь. Ты молчал, хотя знал кто я, не говорил, что знал моего брата. Лгал, что тебе нужна невеста. Ты только и делал, что использовал меня!

– Использовал? Использовал?! Да, я обманул тебя, когда говорил, что отец заставляет меня жениться. Да, я угрожал, что раскрою твою личность перед Палмером, но я бы так никогда не поступил.

– Ой, кажется, ты забыл меня предупредить! – издевательски ответила Агата. Слишком много разных чувств смешалось в её сердце. Клубок из радости, горечи, разочарований и надежды крутился внутри, не давая четко мыслить. Все, чего она хотела сейчас – это остаться в одиночестве.

– Я хочу оберегать тебя.

– Замолчи!

– Хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я хочу, чтобы ты молчал! – крикнула Агата.

– Я хочу, чтобы ты доверилась мне, – с каждой фразой Нэд делал шаг к Агате.

На его лице появилось выражение, с которым обычно успокаивают маленьких детей. Агате хотелось смеяться и плакать одновременно.

– Ты должна стать моей женой, потому что…

– Замолчи!

– Потому что, я люблю тебя.

Агата замерла, глядя на Нэда Эмерсона. Надменный и холодный Нэд Эмерсон любит её. Любит!

Агата зажала рот ладонью, на глазах навернулись слезы. Он любит её!

– Агата, прошу тебя…

Перед мысленным взором промелькнул образ Адама. Два года. Она не видела его два года. Снова застучал дождь по крыше кареты. Рядом улыбающееся лицо матери. И каменная плита на её могиле.

Особняк, вросший корнями в землю. Мох тянулся по фундаменту вверх, а доски, которыми заколотили окна, давно прогнили от частых дождей и пронизывающего ветра. Осталось только одно пустое окно на четвертом этаже, почти под самой крышей. В нем выбиты стекла и изредка мелькает грязная рваная тряпка, бывшая когда-то шторой с изящными, вышитыми вручную розами.

Сколько тайн хранит в себе этот старый особняк? Много ли осталось от его стен или они совсем прогнили?

Сможет ли она счастливо жить в будущем, так и не разобравшись в прошлом?

Ответ был известен давно.

– Мне все равно, – спокойно ответила Агата. Слезы на глазах моментально высохли, а все чувства оказались за крепко закрытой дверью. Таких дверей в её сердце уже много. Ничего не стоит завести еще одну. – Я тебя не люблю, – добавила она.

Нэд застыл.

Тщетно он пытался найти хоть отголосок чувства. Только что ему казалось, что она отвечает на его любовь. Сейчас кроме холода, он не видел ничего.

Агата медленно отвернулась от него, взобралась в седло и направила лошадь по тропинке. Он не окрикнул её, и не посмотрел в след.

Спустя пару минут ей уже начало казаться, что этого разговора никогда не было. Спустя десять минут Агата услышала топот копыт за спиной и впереди себя. Кто-то приближался.

Она натянула поводья, заставляя лошадь перейти на спокойный шаг.

Интуиция заставила девушку спешиться и скрыться за деревьями, слегка углубившись в лес, но так чтобы тропинка осталась в поле зрения.

Трое всадников окружили мирно фыркающую лошадь и принялись озираться. Всадники в черном.

Сквозь бешено ускорившийся ритм сердца Агата не расслышала легкие шаги и шелест одежды.

– Привет, – раздался над ухом легкий шепот, а потом сознание потонуло в волнах накатывающей тьмы. Последнее, что Агата увидела, черно-желтый рукав пиджака.

***

«Она бежала по лесу, постоянно поскальзываясь на сырой траве и запинаясь о корни деревьев. Изящные туфельки пришлось снять и выбросить, они не предназначались для бега по пересеченной местности и сразу развалились. Связанные руки нещадно ныли. От острой пряжки на нежной коже появились порезы, и потекла кровь. Она слышала за спиной крики и топот множества ног. Они догонят её! Догонят прямо сейчас.

Она нырнула под низкую ветку ели, упала, разодрав колени и локти, сразу же вскочила на ноги. Боли она не чувствовала. Только страх, придающий сил.

Эту часть леса она неплохо знала. Они с Адамом часами носились по округе, играя или прячась от нянек. Никто кроме матери и дяди Алекса не мог их найти.

Чуть дальше, если двигаться прямо, в окружении ив спряталось небольшое озеро с крутыми берегами. Сама не зная зачем, но она бежала именно к нему. Петляя, как заяц под прицелом охотничьего ружья и чувствуя себя точно так же.

Преследователи все приближались. Иногда ей казалось, что она слышит тяжелое дыхание за спиной. Мерещилась рука, тянущаяся к её волосам. Еще чуть-чуть и она сомкнется. Её схватят.

Агата уже с трудом дышала и понимала, что надолго её не хватит. Нужно где-то спрятаться. Только вот где?

До озера оставалось несколько метров, и она постаралась ускориться. Дождь хлестнул по щеке, снова грянул гром и на мгновение осветил поляну. Ивы, окружающие озеро с одной стороны двигались словно живые, мокрая трава казалась черной, а поверхность пруда твердой, словно лист стали.

Агата замерла возле самой кромки воды. Прямо бежать нельзя – упрешься в почти отвесную скалу. Направо тоже – там дом. Агата никогда бы не повела преследователей к родному дому. Но и налево далеко не убежишь – та самая горная гряда, что пресекает путь прямо, немного позже хорошо забирает влево. Там глубокая и вечно ледяная река с острыми камнями, торчащими из воды. Дядя Алекс как-то поспорил с мамой, заявив, что сможет без проблем искупаться в ней, но вылез, едва вода добралась до коленей. Ох, как они тогда смеялись!

Воспоминание неожиданно приобрело страшные серые оттенки.

«Так больше никогда не будет» – подумала Агата, и отчаяние понесло её к апатии. Зачем бежать и прятаться? Зачем? Они поймают её, так или иначе. Что она может сделать?

– Мне всего восемь, – глотая слезы, прошептала Агата.

Очередная молния ударила в небо. Самое страшное – это не гром, а его ожидание.

Вместо грома донеслись крики. Слов она разобрать не смогла – они потонули в шуме ветра, но этого хватило, чтобы отчаяние отступило.

Мама говорила, что сдаваться нельзя. Мама никогда не ошибается.

Агата судорожно огляделась. Куда спрятаться?

От веса девочки и без того размокшая от дождя земля внезапно пришла в движение и покатилась вниз, прихватив с собой Агату. Только чудом она сумела удержаться от вскрика. Глубина у берега небольшая – всего до талии.

Как могла она попыталась спрятаться в зарослях камышей, потом метнулась в сторону более высокого берега, прижалась к сырой земле.

Преследователи уже выскочили на поляну.

Сейчас её найдут! Вот сейчас!

Агата сжалась, закрыла глаза ладонями. Пряжка ремня еще сильнее впилась в кожу.

Земля за её спиной неожиданно осыпалась, и с легким чавканьем провалилась.

Девочка скрылась под водой. Не понимая, что происходит, она запуталась и никак не могла найти поверхность. Каждый раз руки хватали только ил.

Кувырок, поворот и Агата вынырнула, жадно хватая ртом воздух.

Вода продолбила в земле небольшую пещеру, достаточную, чтобы спрятать ребенка, но взрослый бы здесь не поместился. Сверху болтались корни ив и прилипшие к ним водоросли. Они касались висков, спускались по щеке и замирали в районе шеи. Страх шептал, что это змеи. Агате чудилось их сердитое шипение.

По берегу ходили люди. Они искали её.

Изредка вспышки молний освещали поляну, и Агата видела черные фигуры. Даже их лица были черными.

Дождь усилился, вода начала прибывать. Сначала она едва прикрывала грудь, потом добралась до ключиц.

Агата старательно вытягивала шею, поднималась на носочки, но ноги все больше затягивало в ил.

Сколько прошло времени? Пять минут? Час? Она не знала. Все так же она боялась дышать и шевелится. Руки, онемевшие от холода и крепко связанные, не подчинялись.

Агата задрала подбородок, сделала глубокий вдох и опустилась под воду, не закрывая глаз.

Вдох».

Вдох. Агата резко открыла глаза.

Она лежала на деревянном настиле, прикрученном к каменной стене мощными болтами и цепями. Нестерпимая вонь, забирающаяся в ноздри, заставила девушку скривиться и закрыть нос рукой.

Её руки связаны точно так же, как во сне. Только не кожаным ремнем, а обычной толстой веревкой.

Агата медленно села, стараясь не шевелить головой. Ей казалось, что внутри черепа кто-то подвесил огромный колокол, и тот раскачивается, бьется о стенки, вызывая нестерпимую боль.

Она оказалась в тюремной камере с крохотным окном под потолком, нарами, деревянным столом с прибитыми к полу лавками и ведром в углу. Оно, очевидно, играло роль туалета и являлось источником запаха.

Три стены были сложены из камня, а четвертая забрана частой решеткой. Пол присыпали соломой, а потолок едва ли достигал двух метров.

Когда боль в голове немного успокоилась, а пол перестал качаться, Агата слезла с нар и прошлась до решетки. Тусклая лампочка едва освещала стену напротив и по два метра с каждой стороны от камеры.

Тихо было настолько, что Агата слышала собственное дыхание.

«Вряд ли я здесь единственный посетитель», – мысленно усмехнулась Агата.

Она прошла до противоположной стены, в надежде хоть что-то разобрать в крошечном окне.

– Сумерки, – прошептала Агата. Только вот какого дня? Сколько она была без сознания? Несколько часов или дней?

Кроме кусочка неба девушка смогла узнать угол здания – темно-серые стены и черная крыша. Большой ангар или склад. Склады.

Агата горько усмехнулась. Не зря Эмерсон приводил её сюда. Ох, не зря.

Теперь она знает, что ей не выбраться.

Это место охраняется лучше, чем императорский дворец.

Что им от неё нужно? Информация?

Хотели бы убить – убили бы сразу.

Агата внимательно обследовала камеру по периметру, не упуская ни одной детали. Одна из ножек лавки, очевидно, пришла в негодность и её заменили простым железным уголком.

Достаточно острый край, чтобы после приложенных усилий, перерезать веревки. Минут через двадцать руки оказались свободны. На них остались фиолетовые синяки и кровоподтеки. Тот, кто связывал ей запястья, особым человеколюбием не отличался.

Просто так бросать веревки она не стала.

Несколько хитрых узлов, которым когда-то научил дядя Алекс и если опять накинуть путы на запястья, выглядеть будет так, словно они крепко связаны. Позже может пригодиться.

Агата впервые поняла, что то, чему их с Адамом учили дядя и мать, это выживать и выбираться из разных передряг.

Замок на двери не представлял сложности для вскрытия. Шпилек в прическу служанка затолкала предостаточно.

Шум шагов раздался как раз в тот момент, когда замок щелкнул и распался на две части. Пришлось закрыть его, воткнуть шпильку в волосы и метнутся обратно на нары, не забыв закрепить на руках веревку. На всякий случай.

Сердце стучало так, что пульсировали барабанные перепонки, адски болела голова.

Тюремщики увидели бледную девушку, сжимающую виски и постанывающую от боли. Раздался стук металла о дерево.

– Вставай! – гаркнул кто-то рядом.

Агата скривилась, но медленно села. Крепко сбитый мужик в черном обмундировании поставил на стол поднос с железной кружкой. На его лице уместились аккуратно подстриженные франтоватые усы. Они странным образом не сочетались с припухшими веками и разливающимся по скуле синяком.

– Больно тебе? – сочувствующе спросила Агата. Мужчина почему-то не оценил. Он двигался стремительно, несмотря на кажущуюся неповоротливость. Агату схватили за плечи, тряхнули и что-то прорычали прямо в лицо.

Слов она не различила. Боль резко вспыхнула в мозгу, окрасив все предметы в красный цвет.

В тот момент, когда Агата посмотрела на решетку, вошел высокий мужчина в длинном кожаном плаще. Их глаза встретились.

Словно вспышка в голове Агаты пронеслось воспоминание: лицо с кровавым шрамом, склоняющееся к ней.

Спустя десять лет она снова смотрит в глаза убийцы матери.

– Давай я помогу тебе, Агата? – сказал Гейб Осборн.

Его глаза странного цвета – оттенка красного вина, а шрам, рассекающий щеку, алел на бледной коже. Кажется, что его нанесли не десять лет назад, а совсем недавно.

Он стремительно подошел к нарам и взялся за веревки на её руках. Агата разглядывала мужчину, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Встреча, спустя столько времени, казалась невероятной. Огромные дыры в памяти пугали и мешали мыслить логически.

Но что удивляло больше всего – она не боялась.

– Я смотрю, ты уже сумела справиться с путами? – с легкой усмешкой заметил Осборн, когда веревки опали на каменный пол всего лишь от легкого касания.

Агата молчала. Следом за ним в камеру вошли еще двое мужчин. Они заняли позиции у двери и больше всего походили на телохранителей. Мысль, что такому человеку, как Гейб Осборн понадобилась охрана показалась Агате забавной.

Весь его облик одновременно отталкивал и притягивал. Агата старательно отводила взгляд от шрама на лице, но глаза, словно обретя собственную волю, снова и снова тянулись к нему. Осборн в ответ на взгляд девушки провел пальцами по щеке и насмешливо улыбнулся.

– Это было словно вчера, правда? – низким голосом спросил он.

Кажется, раньше его голос тоже был хриплым, но не настолько. Ему словно что-то мешало говорить. Агата едва сдержала желание прочистить собственное горло.

– Ты повзрослела.

Гейб отошел на шаг и оглядел девушку с ног до головы.

– Умная, способная, решительная девочка. Хозяйке понравится.

– Хозяйке? – спросила Агата, хотя решила молчать до последнего, лишь бы не сболтнуть лишнего.

–Вы удивительно похожи, – задумчиво пробормотал Гейб.

– На кого я похожа?

Осборн тонко улыбнулся. При этом деформированный уголок губы с правой стороны резко ушел вниз, и выражение его лица стало еще более хищным, чем прежде.

– Маленькая госпожа пока ничего не знает, – сказал Осборн мужику с синяком, и отрывисто кивнул. Тот тут же схватил со стола поднос и подскочил к нарам. В его глазах, обращенных на Осборна, мелькал даже не страх, а откровенный ужас. Мужик угодливо поклонился и замер в явно не удобной позе.

Тонкими длинными пальцами Осборн взял кружку и протянул Агате. Девушка по запаху безошибочно определила, что там молоко.

«Любопытные порядки в этой тюрьме, однако. Молочка на ночь принесли. Может, еще сказочку прочитают?», – мысленно усмехнулась Агата.

– Выпей.

– Что это?

– Какая разница? Так или иначе, это нужно выпить.

– Зачем? – не сдавалась Агата.

– Не хочу, чтобы ты пострадала. Так безопасней.

– Если я откажусь?

– Пей, паршивка! – прошипел мужик с синяком.

Он сделал попытку схватить девушку за волосы, но не успел. Агата даже не смогла разглядеть, что конкретно сделал Осборн, как мужик уже летел в стену головой вперед и замер там без движения.

Из железной кружки не пролилось и капли молока.

– Здесь никто тебя не тронет, – пообещал Осборн и аккуратно вложил кружку в руки Агате. – Пей.

Она несколькими большими глотками выпила содержимое, ощущая в молоке слабый привкус каких-то трав.

Конечно, это не могло быть просто молоко. Они что-то туда подмешали. Яд?

Двое охранников шустро вытащили бессознательного коллегу из камеры.

– Хозяйка очень тебе рада, – с той же кривой улыбкой сказал Осборн, и бесшумно вышел из камеры.

Агата уже чувствовала наступающую дурноту. Вместо боли в голове поселился легкий туман. Все казалось нереальным и каким-то искусственным.

Может, если чуть-чуть подождать, щелкнет выключатель и под потолком вспыхнет лампочка. Войдет Ханна, а следом за ней вплывет запах свежей выпечки и кофе.

Агата почувствовала подступающую к горлу тошноту. Гортань сжалась, во рту стало сухо. Желудок скрутило болью и Агата едва успела добраться до вонючего ведра, прежде чем её вырвало. Запах из ночной вазы тоже не добавлял энтузиазма, поэтому назад девушка отползала на коленках с судорожно трясущимися руками, вспотевшая и бледная как полотно. Зато туман в голове почти развеялся. Каменный пол обрел прежнюю плотность, холод моментально пробрал до костей.

Агата с трудом поднялась и села на нары.

Нет, Ханна не придет. Она далеко, и хвала Небесам.

Если Осборн не обманул, заверяя, что никто тут её не тронет, то в молоке был не яд, а скорее снотворное или сильное успокоительное. Умно, конечно. Большинство проблем с содержанием пленников решается. Никто не сбежит, не устроит диверсию. Только откуда им было знать, что на молоко у Агаты подобная реакция лет с шести. Особенно на теплое.

Агату передернуло. Не стоило и вспоминать, иначе остаток ночи придется провести у ведра.

За окном стемнело, лампочка едва ли освещала хотя бы половину камеры.

Агата осторожно поднялась, попробовала пройтись. Ноги перестали дрожать, а значит пора выбираться.

Уже проверенным способом она открыла замок, чуть приоткрыла дверь, и с трудом протиснулась в образовавшуюся щель. Если открыть дверь шире, несмазанные петли заскрипят на все здание.

Гейб Осборн ушел налево от камеры. Основной вход там, а значит охрана там же.

Порадовавшись сапогам на мягкой подошве, которые не издавали шума при ходьбе по каменному полу, Агата крадучись и постоянно оглядываясь, повернула направо. Узкий коридор, освещенный тусклыми лампочками, уходил вперед и тонул в темноте. Агата насчитала пять камер.

Пульсирующая в голове мысль не давала думать ни о чем другом. Эмерсон как-то сказал, что его друг, скорее всего, находится здесь. Адам может быть здесь. В одной из этих камер. Прямо сейчас.

Свет едва добирался до нар. Как при таком освещении понять, кто находится внутри?

В первой камере прямо на каменном полу головой к решетке без движения лежал крупный мужчина. Руки были раскинуты по сторонам, подбородок вздернут к потолку. Труп.

Агата прикрыла глаза, медленно вдохнула. Страшная картина мелькнула перед внутренним взором и исчезла. Адам…

Во второй камере было совсем пусто. Пол, стены, и даже немного потолок покрывала черная копоть. Легкий запах дыма попал в ноздри.

В следующей камере на нарах лицом к стене лежал худой мужчина. Его плечи поднимались и опускались в такт дыханию. Живой. Агата напряженно вглядывалась в фигуру, но так и не смогла понять кто это. За два года Адам мог измениться: стать шире в плечах или похудеть, мог стать выше, отрастить волосы и опустить бороду.

Агата взялась за замок. Ржавый механизм недолго сопротивлялся. Чуть приоткрыв дверцу, Агата скользнула в камеру. Медленно приблизилась к нарам и нерешительно замерла.

Страх ледяной змеей пробрался в сердце. Что если это не он?

– Адам? – прошептала девушка чуть слышно.

Плечи мужчины замерли, размеренное дыхание сбилось и замерло.

Агата сделала осторожный шаг назад. Не стоило входить в камеру. Она беззащитна сейчас. На неё нападут, а она даже не сумеет защититься.

Мужчина шевельнулся. Скрипнули и затихли доски.

Агата почти добралась до решетки, когда мужчина бесшумно сел, все так же оставаясь лицом к стене. Что-то в его движениях насторожило девушку и заставило замереть.

Она боялась вздохнуть. Надежда и отчаяние боролись в её душе не на жизнь, а на смерть. Ладонь легла на загнутую трубу, которая заменяла дверную ручку.

– Адам?

Мужчина повернулся.

Агата выдохнула и тяжело опустилась на каменный пол. Ноги перестали подчиняться ей. Пальцы впились в безразличный камень, сердце застучало в горле, не давая нормально вдохнуть.

– Агата.

Девушка зажала рот ладонью, глуша вскрик, закрыла глаза.

Словно мираж, словно наважденье.

– Агата?

Слабо скрипнули доски нар, и рядом с девушкой опустился мужчина. Он положил свою ладонь поверх напряженной ладони девушки и легко сжал.

– Агата.

Девушка резко выпрямилась, вытащила руку из захвата и влепила звонкую пощечину. Слезы грозили вот-вот градом политься из глаз, но она заставила себя не плакать. Она плакала два года назад в последний раз.

Адам потер щеку ладонью, и покаянно признался:

– Заслужил.

И тут же получил вторую пощечину.

– Агата, – прошипел мужчина. Щека горела огнем. – Больно же!

– Ты! – так же шепотом рыкнула Агата. Ругательства копились в её голове два года. Она тысячу раз составляла речь. Ту, что скажет, когда встретит брата. Но сейчас все слова вылетели из головы. Хотелось обнять его. Обнять и попросить утешить. Как раньше.

Только вот так, как раньше уже не будет никогда.

Нужно выбираться, и чем скорее, тем лучше.

– Что в молоке? – спросила Агата.

– Травы. Усыпляют, ослабляют внимание, ухудшают реакцию, – в тон сестре ответил Адам. Он узнавал её и одновременно видел, насколько она изменилась. Стала жестче, смелее, бесстрашнее. И она не простила его. – Ты знаешь, где мы?

– Знаю.

Агата решительно поднялась на ноги, осторожно выглянула из камеры и поманила брата за собой.

Адам тяжело поднялся и шагнул следом.

– Идти можешь?

– Справлюсь.

Агата с сомнением оглядела брата. Штаны из плотной ткани, серая холщовая рубаха – вот и вся его одежда. И та висела как на огородном пугале. Босые ноги покрыты множеством порезов.

– Не надо смотреть на меня с такой жалостью. Я все еще твой старший брат, – закатил глаза Адам.

Девушка фыркнула и вышла из камеры.

Они пробрались до конца коридора и уперлись в старую деревянную дверь. Ни ручек, ни замков на ней не имелось.

Агата толкнула дверь и та с легким скрипом поддалась. Выждав пару секунд, девушка открыла дверь шире и выглянула. Точно такой же узкий коридор, только уже без тюремных камер. Воздух здесь был влажным и тяжелым. Адам с трудом дышал, да и Агата чувствовала дискомфорт.

Они прошли освещенную часть коридора и углубились в темноту. Некоторое время спустя впереди показался слабый источник света.

Адам тяжело облокотился о стену и попытался выровнять дыхание.

Агата прошла вперед, пока не остановилась у дверного проема. Вниз спускалась узкая лестница, сложенная из пожелтевших от времени камней. У подножия находилась арка. Именно оттуда лился яркий свет, и можно было даже разобрать голоса.

Если там больше двух человек, им точно не выбраться. Обессиленный Адам не сможет драться, да и ей без оружия в таком состоянии вряд ли удастся справиться больше, чем с двумя одновременно.

Судя по расположению, они находились в двухэтажном здании, расположенном рядом с главным домом. Тюрьма. В прошлый раз Агата не видела и намека на дверь, хотя осмотрела помещение с трех сторон. Возможно, что главный дом имеет подземный тоннель в тюрьму. Это логично. Пленник не видит территории складов, и никто не видит пленника.

Но какой-то выход отсюда должен быть на случай аварийной ситуации. Четвертая сторона выходила к стене и третьей вышке с охраной. Пройти незамеченными прямо под носом у бандитов? Маловероятно.

Пока Агата искала выход из создавшейся ситуации, раздались шаги. Кто-то приближался к лестнице, насвистывая незнакомую мелодию. Девушка затаила дыхание и вжалась в стену, чуть дальше раздавалось тяжелое дыхание Адама.

Мужчина поднялся по лестнице, прошел через арку и замер, услышав шум шагов Адама.

Агата бесшумно зашла ему за спину и схватила за шею, не давая вскрикнуть и полностью перекрыв доступ воздуха. Когда прекратились попытки освободиться, Агата и Адам оттащили бессознательное тело в угол, не забыв обыскать. Адам забрал обувь и черный удлиненный пиджак, а Агата полуавтоматический револьвер и маленькую металлическую коробочку с патронами.

Теперь стоило поторопиться. Его могут хватиться. Начнутся поиски и пропажа двух пленников не долго останется не замеченной.

Агата и Адам спустились по лестнице.

В небольшой комнате за столом скучал невысокий парень возраста Агаты и Адама или даже младше. За ним расположилась решетка и коридор с точно такими же камерами, как этажом выше. С той стороны решетки с ружьем на плече стоял еще один охранник, гораздо старше первого.

Адаму на глазах становилось хуже. То ли от действия яда, то ли по другой причине, но дышал он все тяжелее, по лицу и шее разливалась краснота, слишком горячая, чтобы быть просто румянцем.

Время поджимало, поэтому пришлось пойти на откровенно рискованные методы. Куда идти, она не знала. Значит, нужно спросить у того, кто знает.

– Скажи басом, что упал, – шепнула Агата брату, а потом размахнулась и отвесила очередную пощечину. Адам от неожиданности громко вскрикнул и схватился за щеку.

Парнишка резко вскочил и крикнул:

– Крис? Что-то случилось?

– Упал! – хрипло ответил Адама, обиженно покосившись на сестру. – Ступени скользкие.

– Ну да, точно, – выдохнул парень. – Помощь нужна?

Агата отрывисто кивнула.

– Да, ногу, кажется, подвернул.

Парень шагнул в темноту, слабо различая на полу темный силуэт, и тут же получил удар по затылку.

Агата почти упала под весом парнишки, который сразу же завалился на спину.

– Что у вас там? – недовольно спросил второй охранник.

Адам разжился револьвером и тяжело поднялся на ноги. Агата прижала палец к губам.

– Крис? Эд?

Охранник открыл решетку. Связка ключей на поясе звякнула и затихла. Раздался звук затвора ружья.

«Нельзя позволить ему выстрелить», – мелькнула в голове у Агаты мысль. Звук выстрела услышат даже в соседнем здании.

Она перевела напряженный взгляд на Адама. Он понял её план почти в ту же секунду.

Девушка взвела курок, подняла револьвер и вышла из укрытия.

– Стой на месте! – крикнул охранник.

Ей в лицо смотрело дуло ружья. Всего двухзарядное оружие, но даже одного выстрела хватит, чтобы оставить вместо сердца огромную дыру в груди.

Кровь вскипела в жилах.

– Стоять!

Агата чуть приподняла револьвер, прицеливаясь. Охранник перевел взгляд на оружие и чуть заметно вздрогнул. Его зрачки расширились, мелькнули отголоски паники. Он явно узнал оружие.

– Опусти ружье, – холодно сказала она.

Страх за брата оказался сильнее страха смерти.

Она сделала легкий шаг в сторону, не разрывая зрительного контакта.

– Тварь! – с визгливыми нотками крикнул охранник. – Стой на месте!

Еще один плавный шаг в сторону, охранник повернулся следом за ней. Арка, из которой она вышла теперь не была в зоне прямой видимости, и Адам получил шанс.

Шанс приставить револьвер к виску человека, который целился в его сестру.

– Ты же не думал, что я здесь одна? – с усмешкой спросила Агата, склонив голову к плечу. – Ружьё на землю.

Капля пота скатилась со лба охранника на покрытый мелкой пылью черный пиджак. Его глаза заметались по сторонам, он нервно облизал губы, руки дрогнули раз, затем второй.

Агата легко схватила левой рукой дуло ружья, подняла к потолку и вырвала оружие из ослабевших пальцев. Адам тут же забрал его себе.

– Пискнешь, и мы тебя пристрелим.

Агата одернула полы его пиджака, сорвала связку ключей и сунула в карман брюк.

– Где выход?

– Да пошла ты! – сквозь сжатые зубы ответил охранник.

Агата размахнулась и ударила его по голове рукой с зажатым в ней револьвером. Мужчина рухнул на землю. Всё его лицо моментально залило кровью из пореза на виске.

Агата присела на корточки рядом с ним.

– Ты же понимаешь, что я тебя убью, если не ответишь?

– Осборн убьет меня в любом случае, – тряхнул головой мужчина.

Агата горько усмехнулась, понимая, насколько он прав.

– Ты можешь умереть сейчас или получишь шанс. Как ты им распорядишься, уже твое дело.

Охранник поднял голову и посмотрел на них.

– Кто вы такие?

– Северские, – отрывисто бросил Адам.

– По коридору, направо, через завал и вверх по лестнице. Только все это полная хрень. Вам не выбраться. Вас пристрелят.

В тот же момент Адам ударил его прикладом ружья по затылку.

Агата уже бежала к решетке.

Охранник её не запер. Дальше по коридору, мимо камер. Агата подхватила брата под руку и почти тащила на себе. Адам задыхался, сбивался с шага.

– Оставь меня. Тебе не сбежать со мной, – хрипло прошептал брат, когда они в очередной раз остановились, чтобы отдышаться.

Она ничего не ответила, только сжала зубы и снова подхватила Адама за талию. Коридор кончался развилкой. Один ход был ярко освещен, а второй тонул в темноте. Откуда-то раздались шаги и голоса, Агата не смогла определить их источник. Сердце билось где-то в горле.

Она повернула направо, доверившись словам охранника.

Здесь они пошли медленнее. Пальцами правой руки Агата касалась стены, чтобы хоть как-то ориентироваться. Она чувствовала влагу на шероховатой поверхности камней.

Адам запинался и падал. Поднимался, опираясь на сестру, и снова шел, изредка взмахивая рукой перед глазами, словно разгонял туман.

Коридор начал чуть забирать направо, а потом неожиданно они уперлись в стену.

Адам сел прямо на сырую землю, а Агата принялась изучать преграду.

Кто-то заколотил проход толстыми досками. Раз за разом в полной темноте девушка ощупывала доски, пытаясь найти хоть какую-нибудь брешь.

Позади явственнее послышались голоса. Кажется, времени не осталось.

С чувством, близким к панике, Агата легла на землю, провела пальцами по нижней доске, добралась до торца и неожиданно ощутила брешь. Потянула на себя, но пальцы соскользнули, и девушка завалилась на спину. Тут же поднялась, уперлась ногами в стену и дернула. Доска со скрипом чуть-чуть поддалась. Ещё немного. В щель уже влезла вся рука и дело пошло быстрее. Через пару минут Агата смогла отшвырнуть доску в сторону. Образовавшегося пространства хватило, чтобы пролезть самой и втащить брата.

Сразу за проходом вверх поднимались камни, сваленные в кучу.

Из-за повышенной влажности проход обвалился, и его просто заколотили, а не расчистили. Сдирая ладони в кровь, брат и сестра ползли по острым камням. Сверху сыпались пыль и песок. Небольшой камень, который Агата не заметила в темноте, оставил длинный порез на виске.

Адам останавливался все чаще. Остаток пути Агата тащила его за собой, практически закинув на спину. Несколько огромных булыжников сорвались за их спинами, заставляя вибрировать и без того хлипкий потолок. Тоннель казался бесконечным. Сколько времени они провели, пробираясь по скользким камням, Агата не знала. Она потеряла ощущение пространства и времени.

Адам хрипел. Его руки судорожно хватались за горло, пытаясь избавиться от невидимых пут.

Они не разговаривали, но действовали синхронно. Один останавливался, когда чувствовал, что второму нужно время.

Агата осторожно перемещала особо крупные булыжники с пути. Ощупывала потолок, чтобы в темноте не напороться на низко висящий осколок. Руки покрылись липкой грязью напополам с кровью.

В тот момент, когда они почти потеряли надежду выбраться из тоннеля, опора под руками пропала. Куча камней резко уходила вниз на целый этаж. Здесь было немного светлее и им удалось спуститься, не скатившись вниз.

Они уперлись в металлическую витую лестницу, поднимающуюся вертикально вверх.

Адам взялся за одну из труб, на которых держалась лестница, и дернул. Конструкция ощутимо дрогнула, посыпался песок.

– Она рухнет под нами, – покачал головой Адам. Его руки по локоть были измазаны в грязи и крови, на щеке алел порез, штаны разорвались на коленях.

– Мы выберемся, – сердито ответила Агата. – Не для того я сбежала из дома, чтобы умереть в этой дыре. Пошли.

Агата подняла брата и первым толкнула на лестницу, сразу же шагнув следом.

Двадцать ступеней вели вверх. После каждого шага лестница кренилась на бок. Одна из пластин внезапно сорвалась под тяжестью их тел и полетела вниз, едва не захватив с собой Агату.

На середине второго пролета три ступени проржавели настолько, что обвалились от легкого касания. Адам поставил ногу на перекладину, но она тоже скрипнула и прогнулась.

– Прыгай, – сказала Агата. Брат обернулся и посмотрел на сестру с сомнением. – Потом втащишь меня.

– Агата…, – нерешительно начал брат. Его руки тряслись от напряжения, а от слабости все плыло перед глазами.

– Неужели дашь мне погибнуть? – тихо спросила Агата.

Адам смотрел на неё всего мгновение, а потом схватился на поручни по обеим сторонам, подался назад, чуть раскачался и прыгнул.

Одна рука, мокрая от крови соскользнула, но второй он успел ухватиться за поручень.

Лестница пошатнулась, заскрипела и начала заваливаться на бок.

– Давай! – крикнул Адам.

Агата оттолкнулась и прыгнула прямо в руки брата.

Лестница пришла в движение.

В два больших шага они добрались до двери и взобрались на не широкую приступку, как раз в тот момент, как конструкция с грохотом оборвалась и рухнула на каменный пол. Потолок завибрировал. Куча камней, по которой они пробирались, как песок посыпалась вниз, закрывая лестницу, сминая железо.

Агата вытащила связку ключей, бросила взгляд на замок.

Что-то старое и большое.

Ключ с трудом провернулся в замочной скважине, после небольшого усилия дверь поддалась.

Её Агата открыла без нужных опасений, но не прогадала. В тот момент, когда они с Адамом почти выпали на землю, скованную ночными заморозками, никого не было рядом, а охрана на вышке занималась сменой караула.

– Куда дальше?

– Предложения есть?

– Нет, а у тебя? – с улыбкой спросил Адам, взвешивая на руке украденный револьвер. На воздухе ему стало немного лучше.

– Есть, но тебе не понравится.

Агата выглянула из-за угла здания. Пока третья вышка занята сменой караула, четвертая смотрела прямо в их сторону.

Эмерсон говорил, что единственный способ выбраться – это насосная станция. Но как остаться незамеченными и пересечь территорию складов? Сколько там по периметру солдат бродит? Тридцать?

– Черт! – ругнулась Агата и глубоко вздохнула.

Им не выбраться! Не выбраться!

Внезапно у главного въезда на территорию грохнул взрыв, и раздались крики. Четвертая вышка развернулась на звук. Воспользовавшись моментом, Агата и Адам пробежали, пригнувшись, через всю территорию складов и скрылись за четвертой вышкой.

– Стоять! – раздалось сверху. Фонарь моргнул и выхватил их из окружающей темноты.

Адам выстрелил наугад, перезарядил револьвер.

Агата подхватила брата и вместе они добежали до стен насосной станции. Перепутать её было невозможно, благодаря равномерному гулу и шуму воды.

Пуля попала в стену в паре сантиметров от лица Агаты, девушка выстрелила в ответ.

– Кажется, нас заметили, – заметил Адам.

– Да ты что, – фыркнула Агата.

Они оббежали здание, прикрывая головы и вздрагивая от выстрелов, и скрылись за дальней стеной. Чуть дальше земля обрывалась.

Звуки выстрелов исчезли так резко, как будто кто-то выключил звук.

– Агата, тебе некуда бежать! – раздался хриплый голос позади. Гейб Осборн.

Бежать действительно некуда. Дальше только обрыв.

– Вернись. Никто не причинит тебе зла, – продолжил Осборн.

– О чём он говорит? – удивилась Агата. – Что это значит? Почему он постоянно повторяет, что никто здесь мне ничего не сделает?

Адам взял её за руку и крепко сжал.

– Ему нельзя доверять, – тихо сказал брат.

У Агаты создалось ощущение, что все здесь знают больше, чем она.

– Почему здесь никто не причинит мне зла? – уже сердито повторила Агата.

Брат только качнул головой и прикрыл глаза.

Другая мысль пришла девушке в голову. Что это был за взрыв? Такой удачный взрыв. Чему тут взрываться?

Агата взяла брата за руку и вышла из укрытия. В нескольких шагах полукругом стояли примерно сорок фигур, замотанные в черные балахоны, а в центре Гейб Осборн.

Агата медленно подняла револьвер, взвела курок, и сделала шаг назад.

Адам повторил все её движения.

– Никому не стрелять! Опустить оружие.

Подчиняясь голосу Осборна, все сорок человек синхронно опустили револьверы, арбалеты и ружья.

Агата сделала еще несколько шагов назад.

– Опусти револьвер, девочка, – подпустив в голос льда, потребовал Гейб Осборн.

У главных ворот раздался стук колес и шум голосов.

Девушка только усмехнулась и сделала еще один крошечный шаг назад.

Щелкнул затвор револьвера. Осборн медленно поднял руку и направил дуло пистолета в голову Адама.

– Уверен, ты в любом случае не хочешь его смерти.

Сердце замерло, Агата пропустила вдох. Палец на курке пистолета, направленного на брата гипнотизировал её, лишал воли.

– Или ты сдашься, или я пристрелю его.

Адам чуть сжал её пальцы и отпустил.

– Нет…

Девушка сделала то, чего настойчиво требовала интуиция.

Стремительным движением Агата схватила руку Адама, а дуло пистолета приставила к собственному виску.

Осборн вздрогнул, его рука с револьвером тут же опустилась, а за спинами солдат раздался истошный женский вопль:

– НЕТ!

Но, ни Агата, ни Адам, не видели, кто это произнес.

Мгновение спустя они уже летели с обрыва спиной вперед, не размыкая рук.

Бледная луна выглянула из-за облаков, выхватив их из темноты на секунду, посеребрила реку внизу, и снова скрылась, как призрачное видение.

Высота была небольшая, но достаточная, чтобы оглушить и дезориентировать.

С головой уйдя под воду, Агата судорожно водила руками, пытаясь найти Адама.

Вода бурлила вокруг неё, бросала на камни, забавлялась. Мощный поток нес её волнами, не позволяя вынырнуть на поверхность.

Воздух заканчивался. В легких словно развели костер.

«Я ошиблась. Ошиблась. Его нет здесь. Нет»

Вдох.

Глава 5

Всего лишь один шаг

Город безмятежно спал и даже не думал просыпаться. Кое-где изредка на что-то жаловались крохотные серые птички. Очередной порыв ледяного ветра согнал их с насиженного места и разогнал по разным сторонам. В воздух поднялась дорожная пыль, и затанцевали сухие листья.

Ими ветер наигрался достаточно быстро. Гораздо интереснее разогнаться, как следует, и стянуть шляпу у благородного джентльмена или подхватить юбки наряженной леди. Только вот как назло в такой ранний час никого на улице не было.

Ветер ущипнул за тощие бока бродячую кошку, отчего та истошно завопила и, подняв хвост, сбежала в едва заметную дырку в заборе. Потом он снова прошелся по длинной улице.

С противоположной стороны раздался бешеный стук колес, ржание лошадей и резкие удары хлыста. Ветер расправил плечи, оттолкнулся от брусчатки и, что было сил, полетел навстречу развлечению.

Из-за поворота на огромной скорости вылетела карета, запряженная четверкой резвых лошадей. Ветер прошелся по лошадиным бокам, взметнул гривы, сорвал с кричащего возницы шляпу с козырьком и разбился о прочные стены кареты, успев заметить внутри силуэты пассажиров.

С ними явно было что-то не так: двое лежали на полу, мокрые и перемазанные глиной и кровью, а еще двое суетились вокруг.

Ветер сумел затормозить в конце улицы, обернулся, но кареты уже и след простыл.

Карета остановилась возле черного входа в госпиталь. Через эту дверь частенько выходили медсестры или санитары с сигаретами в зубах, но вот пациентов сюда доставляли крайне редко. Дверь придерживал сам начальник окружной полиции лорд Брок. Эдвин Марч и Нестор Палмер переложили бессознательного Адама на носилки и осторожно внесли в здание.

Дверца кареты тут же захлопнулась, возница подстегнул лошадей, и те понеслись по сонным улицам ничуть не медленнее, чем в прошлый раз.

Минут через пять карета снова замерла. Под бдительным присмотром охраны по приставленной лестнице осторожно спустился бледный взлохмаченный Нэд Эмерсон. Он бережно прижимал к груди худощавую девушку, больше похожую на подростка, чем на взрослую леди.

Девушку внесли в дом, подняли на второй этаж и уложили на кровать, застеленную белыми простынями. Тонкая ткань тут же впитала в себя грязь, кровь и воду.

Нэд взмахом руки выгнал из комнаты посторонних. Остались только он сам, приземистый мужичок в пенсне с аккуратной седой бородкой клинышком, и девочка – служанка.

Девушку аккуратно раздели, омыли тело влажными полотенцами и осмотрели.

– Серьезных ран нет. Многочисленные ссадины, ушибы, порезы. При должном внимании и уходе от них не останется и следа через пару недель. Я выпишу вам рецепт. Могу предположить, что имело место отравление, но кроме небольшой кожной сыпи последствий быть не должно. Строгий постельный режим и покой, – сказал лекарь, записывая все сказанное на листке бумаги.

– Почему она не просыпается? – спросил Нэд. Слова опытного лекаря его несколько успокоили, но он не сводил обеспокоенного взгляда с лица девушки. – Может, всё-таки доставить её в госпиталь?

– Думаю, в этом нет необходимости. Я зайду завтра утром. А сейчас она просто спит. Сон – лучшее лекарство, – с успокаивающей улыбкой пояснил лекарь. Он являлся семейным врачом Эмерсонов больше пятнадцати лет. И Нэд, и Эстер выросли на его глазах. Сейчас он с радостью наблюдал, как крепко влюблен его воспитанник.

– Спасибо, – искренне сказал Нэд.

Приглашенная медсестра обработала раны пациентки, сделала массаж, а служанка перестелила постель. Работали девушки под бдительным взором и руководством хозяина поместья.

Едва они ушли, Нэд придвинул кресло ближе к постели и остаток дня провел рядом с Агатой.

Мысли его постоянно обращались к событиям прошедших двух дней. Он корил себя за то, что оставил тогда Агату одну, винил за то, что так и не смог пробраться на охраняемую территорию складов, ругал за медлительность. Нэд нашел сотню поводов для недовольства собой.

Если бы…

Если бы он не отпустил её. Если бы не замер, как соляной столб, а потом в гневе не вскочил в седло, всего этого могло бы не быть. Она бы не обзавелась синяками, не истекала бы кровью, и не рисковала бы жизнью, прыгая с обрыва в реку, в надежде не угодить на камни.

Если бы…

Нэд вспомнил как спустя минут десять после того, как они расстались на озере, он развернул коня и ломанулся сломя голову в лес. Только вот он никого там не нашел.

Словно в пьяном угаре он добрался до квартирки, которую снимала Агата, потом отправился в бюро. Своим видом он всерьез всех обеспокоил. Палмер по тревоге поднял Брока, а тот моментально развернул масштабные поиски.

Небольшая передышка и наблюдения за шумихой дали Нэду немного успокоиться и собраться с мыслями. В отличие от Брока и Палмера, он мог сказать с уверенностью, кто похитил Агату и где она находилась. Только вот от этого знания ему становилось только хуже.

Впрочем, в такой ситуации он был не склонен долго предаваться унынию. Его натура требовала действий.

Нэд растворился в толпе, которая образовалась в бюро, и вернулся к дому родителей. Обеспокоенная Эстер атаковала брата тысячей вопросов, но он только отмахнулся от неё.

Было бы логичным взять с собой Палмера и остальных. Их привязанность к Агате, конечно, не сравнима с его собственной, но они искренне беспокоились о ней. У этого плана был только один недостаток: тайна Агаты могла выйти наружу.

Легко догадаться на кого в таком случае падет её гнев.

Спустя час, который пропал в планировании и сборах, Нэд Эмерсон направился в сторону окраин города. Ближе к сладам.

По плану, что они набросали вместе с начальником охраны герцога Эмерсона, Нэд должен проследить за обстановкой на территории складов со стороны, не в коем случае не вмешиваясь. С наступлением темноты прибудет помощь, и они начнут подготовку к захвату.

Ожидание оказалось самым худшим. Знать, что она где-то там, и не иметь возможности сделать хоть что-то сводила с ума. Не один раз он порывался проскользнуть мимо охраны и патрулей в одиночку. Придумал с десяток вариантов развития событий.

Только вот вероятность успеха была ничтожно мала. Он подставит её, и ничем не поможет.

Нэд не заметил, как опустились сумерки. Воздух прогрелся на несколько градусов, и под ногами захлюпала грязь. И все-таки начальник охраны смог подойди к задумчивому Нэду абсолютно бесшумно.

В тот же момент у первого КПП на дороге остановился наездник. Темнота мешала, но Нэд безошибочно узнал в прибывшем Гейба Осборна. Оказавшись на территории, мужчина скрылся в главном доме.

План спасения был максимально прост – отвлечь и напасть, пользуясь временной дезориентацией противника. Для этих целей с трех сторон заложили три заряда с взрывчаткой. Пока солдаты займутся проверкой, Нэд и его помощник проберутся на территорию с пристани.

Около двух месяцев назад Эмерсон нашел у берега утлое суденышко сияющее дырами и занялся его ремонтом. Сегодня лодка оказалась как нельзя кстати.

Нэд в последний раз оглядел территорию, обратив внимание на небольшую панику среди солдат. Что-то явно происходило. Если принять во внимание характер Агаты, то переполох явно связан с её присутствием. Она не станет сидеть сложа руки, и наверняка попытается выбраться. Лишь бы не навредила при этом самой себе. Первый взрыв раздался, когда темнота начала уступать свои позиции будущему дню.

Солдаты высыпали за территорию складов с оружием наперевес. Раздался второй взрыв – из главного дома вышел Гейб Осборн.

Нэд сел в лодку, дождался помощника и оттолкнулся от берега веслом. Плыть приходилось осторожно, постоянно огибая торчащие из воды булыжники.

Третий заряд должен был взорваться через три минуты после второго, но вот прошло уже пять минут, десять – и ничего.

До пристани оставалось всего ничего, а охрана до сих пор на месте.

Нэд поднял голову вверх. Над ними почти отвесная скала и почти на самом краю деревянный сруб с железной крышей – насосная станция.

Наконец, грянул последний взрыв, а через несколько секунд раздались пистолетные выстрелы и вскрики.

Нэд опустил весло и прислушался, но из-за гула насосов так ничего и не разобрал.

На краю обрыва появился чей-то силуэт, следом еще один.

Время словно потонуло в трясине, замерло и растянулось.

Агата падала прямо в воду.

***

Нэд вздрогнул и проснулся.

Он даже не заметил, как задремал прямо в кресле.

Агата подложила под голову сложенные ладони и чему-то улыбалась во сне.

Как она умудряется выглядеть настолько невинной и отчаянной одновременно? Нед вздохнул и покачал головой – скучно с ней не будет, он мог за это поручиться.

В дверь осторожно постучали.

Не желая разбудить Агату, Нэд поднялся и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Господин, там несколько джентльменов пожаловали. Говорят, что хотят встретиться с каким-то Джоном Трэнтом, – растерянно сказала служанка.

– Ты что-то говорила им о леди? – забеспокоился Нэд.

– Нет, я с ними не разговаривала. Их дворецкий принимал, – растерялась девочка.

– Хорошо. Где они сейчас?

– В библиотеке.

– Проследи за леди Агатой. Если проснется – позовешь меня.

Назвать библиотекой комнату со всего двумя книжными полками, мощным письменным столом и несколькими стульями язык не поворачивался. Скорее, кабинет человека, который наведывался сюда пару раз в месяц.

У Нэда неожиданно появилось желание заняться ремонтом и обстановкой комнат. Причина сейчас сладко спала на втором этаже.

Бюро расследований собралось за небольшим кофейным столиком, который слуги явно принесли из гостиной, в полном составе.

Эдвин и Арчи потягивали горячий кофе, а вот Палмер напряженно мерил шагами комнату и устремился к Нэду, едва тот показался в дверях.

– Как он? – спросил Палмер.

– Нормально. Спит, – кратко ответил Эмерсон, не сводя с начальника подозрительного взгляда. Очень уж нервничал.

– Он серьёзно ранен? – включился в разговор Арчи.

– Лекарь сказал, все будет хорошо.

– Я в этом и не сомневался, – заявил Эдвин. – Трэнт – крепкий парень.

Нэд только усмехнулся. Крепкий парень сейчас спал в шелковом платье с кружевами, подложив под щечки сложенные ладони.

Палмер немного расслабился и принял протянутую ему чашку с кофе.

– Как там Адам Северский? – желая сменить тему, спросил Нэд.

– Не очень хорошо, – отозвался Арчи. – У него парочка застарелых переломов, масса ушибов, полученных в результате падения и более ранних. Кажется, его били. И просто какой-то адский коктейль в крови.

– Отравление?

– Чем-то их там поили, чтобы не сбежали. У Трэнта есть признаки?

– Есть. Слабые, – нахмурился Эмерсон.

– Это и понятно. Он там только сутки пробыл, а Адам гораздо дольше. Лекарь сказал, еще бы пару недель и у парня сдала бы печень.

– Это из-за отравления он бредил? – спросил Эдвин.

– Бредил?

– Когда очнулся, искал сестру.

– Это логично, я считаю, в подобной ситуации беспокоиться о семье, – напряженно ответил Нэд.

– Нет, это выглядело так, будто его сестра только что была здесь и ненадолго отошла, – задумчиво протянул Арчи, помешивая остатки кофе в чашке маленькой серебряной ложечкой.

– Больше всего меня в этой ситуации интересует, что мы будем делать? – спросил Эдвин, оглядев сначала Палмера затем Эмерсона. – Трэнта и Северского похитили, едва не пристрелили. Мы же не оставим это просто так?

– У нас теперь есть свидетельские показания двух человек, Брок заведет дело и начнет расследование, – ответил Палмер.

– Не думаю, что будет толк от официального расследования, – горько усмехнулся Нэд.

– Что ты предлагаешь? – неожиданно резко сказал Палмер. – Ворваться туда ночью с пистолетами и расстрелять их?

– Отличная идея! – с энтузиазмом заявил Эдвин, а Арчи сжался.

– Вы с ума сошли?

– По крайней мере, нужно дождаться пока Джон и Адам смогут дать нам больше информации, – уже спокойней сказал Палмер, отворачиваясь к окну. – Охраны здесь достаточно?

– Лучше позаботься об Адаме, – надменно фыркнул Нэд.

– О чем вы говорите? На них могут снова напасть? – испугался Арчи.

– Ты иногда такой умный, а порой непроходимый тупица, – тяжело вздохнул Эдвин. – Они же теперь свидетели.

– Сам ты тупица! – обиделся Арчи.

Встреча закончилась легкой перебранкой Марча и Норриса.

Как только за Палмером и остальными закрылась дверь, Нэд собрался вернуться к Агате, но был остановлен голосом дворецкого:

– Милорд, ваш завтрак на столе.

– Не хочу.

– Я настаиваю, милорд, – чуть громче сказал пожилой мужчина, и Нэд нехотя подчинился.

– Вы уже несколько дней нормально не ели. Такой образ жизни крайне вреден для молодого организма. Вы должны быть сильным, чтобы защитить ту леди. Она выглядит такой хрупкой.

«Видел бы ты, как эта хрупкая леди отстреливалась от контрабандистов», – подумал Нэд. Он никак не мог понять, каким образом Агате удается совмещать в себе и крепкого парня и слабую леди одновременно. Насколько же разными были мнения людей об одном и том же человеке!

Столовая в доме так же не блистала новизной. Довольно старый, но хорошо сохранившийся стол, четыре стула с изношенной обивкой, огромная мрачная люстра под потолком и серые портьеры на окнах. Унылая обстановка, совсем не соответствующая положению будущего герцога Эмерсон.

– Тут всегда так жутко? – спросил Нэд, усаживаясь за стол.

– Вы пользовались только кабинетом, – развел руками дворецкий, подавая знак слугам.

После завтрака в столовую вошла служанка, которую Нэд оставил присматривать за Агатой, и доложила, что миледи очнулась.

Не теряя ни минуты, он сразу направился к ней.

***

Агата просыпалась медленно и словно рывками. Первым на пробуждение отреагировал мозг, начав воспроизводить в памяти кадры их с Адамом прыжка с обрыва. Какой самонадеянной она была!

Следом отозвалось тело, медленно наливаясь болью. Агата могла поручиться, что чувствует едва ли не каждую царапину и ушиб. Или все её тело превратилось в один большой ушиб.

Девушка медленно открыла глаза, щурясь от света, даже не смотря на то, что шторы плотно задернуты. Комнату она узнала сразу же, и внезапно ощутила, что щеки наливаются краской.

Нэд признался ей в любви! Он влюблен!

О, Небеса, как жестоко она с ним обошлась!

Агата села, откинула одеяло, обнаружила на себе тонкую шелковую пижаму, и легла обратно.

– Кто меня переодел? – спросила она вслух, удивляясь насколько низкий и хриплый у неё голос. Она обернулась на прикроватную тумбочку, в надежде найти там кувшин с водой, но нашла только застывшего на пороге Нэда Эмерсона.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а потом Агата медленно откинулась на подушки, натянула одеяло, и прикрыла глаза. Она неожиданно почувствовала себя маленькой девочкой, которую застукали за воровством конфет. Чувство стыда и неловкости перекрыло физическую боль.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил Нэд, подходя к постели.

– Пить хочу, – робко ответила Агата.

Нэд тут же шагнул к кувшину, наполнил стакан теплой водой и протянул девушке. Агата замерла. Пить хотелось, а вот выныривать из-под безопасного крова одеяла не хотелось от слова совсем. Мысленные пинки не помогали, зато недоуменный взгляд Нэда придал мужества.

«Ещё решит, что я смущаюсь из-за того, что тоже влюблена в него. Глупость какая», – мысленно фыркнула девушка и решительно села, тут же почувствовав легкое головокружение.

– Агата? – тут же забеспокоился Эмерсон.

Он подложил подушки ей под спину, подал стакан с водой, внимательно наблюдая, как она пьет, и отошел только тогда, когда она протянула ему пустую посуду. Все, что Агата чувствовала в этот момент – как часто и неровно бьется её сердце.

Она сделала несколько медленных вдохов и выдохов, успокаиваясь.

«Есть кое-что поважнее твоих чувств», – отругала она сама себя.

– Где Адам? Что с ним?

– Все в порядке, – поспешил успокоить девушку Нэд. – Он сейчас в госпитале под охраной. Опасений за его здоровье нет.

Она на секунду замерла, потом резко выдохнула и прикрыла глаза. Из Агаты словно вынули стержень. Всё, о чем думала, о чем беспокоилась, и что заставляло бороться каждый день, исчезло. Брат в госпитале, за ним ухаживают и охраняют, нет нужды больше переживать. Колоссальное напряжение, которое испытывала Агата последние месяцы, даже последние два года, начало растворяться. Она смогла расправить плечи, смогла вздохнуть по-настоящему глубоко и свободно.

По щекам против воли побежали слезы. Настолько жалкой она не чувствовала себя уже два года. Нэд колебался всего несколько секунд, боясь, что она оттолкнет его, но в итоге сел на постель и обнял девушку, прижав к себе. Агата доверчиво оперлась на него, расслабилась.

Только стук в дверь заставил их расцепить объятия. Нэд открыл дверь и впустил лекаря.

Пожилой мужчина деловито осмотрел пациентку, расспросил и оставил на тумбочке несколько пузырьков с рекомендациями по применению перед уходом.

Остаток дня прошел мирно и спокойно. После легкого обеда Агата приняла ванну, вытерпела обработку ран и массаж, приняла лекарства и уснула.

Ранним утром Нэд планировал отправиться в госпиталь к Адаму, и вернуться до пробуждения Агаты. Его план тут же рухнул, потому что Агата распахнула дверь своей комнаты, когда он проходил мимо.

– Куда идешь? К Адаму?

Она проснулась около часа назад и с тех пор нервно мерила шагами комнату, раздумывая, стоит ли ей навестить брата. С одной стороны ей страшно хотелось увидеть его и убедиться, что их встреча ей не привиделась во сне, но с другой стороны, обида, которую она лелеяла в душе на протяжении нескольких лет, встала между ними словно стена. Как преодолеть это препятствие Агата не представляла.

– Да. Скоро вернусь.

Нэд оглядел девушку, заметив лихорадочный румянец на её щеках.

– Я могу пойти с тобой? – неожиданно робко спросила Агата.

– Лекарь рекомендовал тебе постельный режим. Не думаю, что это хорошая идея. Может быть, через пару дней?

– Да, – Агата кивнула, вцепившись в дверную ручку мертвой хваткой. – Да, ты прав. Тогда… Да… Будь осторожен.

Девушка закрыла дверь и прижалась лбом к стене, ощущая приятную прохладу. Она услышала, как после небольшой заминки Нэд спустился по лестнице, и вышел из дома.

Её руки лихорадочно тряслись, ноги подгибались от слабости, но усидеть на месте она так и не смогла. В гардеробной нашлось зеленое шерстяное платье, которое она уже надевала однажды. Справится с ним одной не так уж и просто. Леди не должны одеваться самостоятельно и впопыхах, для этого есть слуги. Леди должна выглядеть безупречно. Об этом постоянно твердила Сара.

Агата сомневалась, что её выпустят из дома так просто. Эмерсон мог дать соответствующие указания дворецкому и охране. Облегчать им работу она не собиралась.

Кое-как извернувшись, чтобы застегнуть ряд маленьких пуговиц на спине, Агата разобралась с платьем, накинула на плечи огромный вязаный платок, а короткую стрижку спрятала под черной шляпкой с полями. Зеркало безжалостно констатировало, что её губы слишком бледны, щеки наоборот залиты лихорадочным румянцем, а глаза до сих пор красные, словно она проплакала всю ночь. Царапины на ладонях и ободранные ногти она как могла спрятала под платок и вышла из комнаты.

– Миледи? – окликнул её дворецкий у входной двери. – Вы куда-то уходите?

– Хочу немного пройтись, – спокойно ответила Агата, надеясь, что пожилой мужчина не заметит, как дрожат её руки.

– Вам нужна карета?

– Нет. Нет.

Агата выскочила из дома, сбежала по ступенькам под бдительными взглядами охраны и вышла на тротуар. Её никто не остановил и никто не преследовал.

Дойти до госпиталя пешком ей оказалось не под силу. После двух кварталов Агата остановилась у скамейки, немного отдышалась и огляделась в поисках свободного извозчика. Словно по заказу из-за поворота тут же показалась пустая карета с мальчишкой на козлах.

Агата махнула рукой.

– Куда вам, леди? – крикнул мальчишка, расплываясь в улыбке.

– До госпиталя. Только у меня мало денег, – Агата показала несколько монет на раскрытой ладони.

– Хватит, – кивнул извозчик, и открыл перед пассажиркой дверцу.

Агата не заметила, как следом за ней с места тронулись еще две повозки без опознавательных знаков.

Лорд Брок действительно приставил к палате Адама Северского неплохую охрану. Трое бравых солдат, вооруженные до зубов, с подозрением оглядывали каждого, кто проходил мимо.

Один из парней проверил, есть ли Нэд Эмерсон в списке лиц, которым дозволялось входить в палату свидетеля, а потом почтительно распахнул дверь.

Адам Северский не спал. Он обернулся ко входу с взглядом путника, бредущего по пустыне в надежде найти воду.

– Кажется, ты ждал не меня, – с усмешкой заметил Нэд, заметив разочарование на лице друга.

– Где она? Как она? Я никого даже не могу спросить о ней, – с тяжелым вздохом сказал Адам, опуская на подушки.

– Отдыхает. Все в порядке, – поспешил успокоить его Нэд.

– Почему здесь все говорят про какого-то Джона Трэнта? Единственный человек, кого я знаю под этим именем, это наш кузен. Он не может быть здесь.

– Это имя, с которым она приехала сюда. Я думал, она его выдумала, – пожал плечами Нэд.

Он подвинул к постели больного стул и сел.

– Никто не знает, кто она на самом деле?

– Никто, кроме меня.

– А Палмер?

Нэд на мгновение задумался, но потом отрицательно качнул головой. Друзья немного помолчали, думая об одном и том же человеке.

– А ты говорил, что она подождет полгода, – не удержался Нэд. По его губам скользнула тонкая улыбка. – Ты её недооценил.

– Ты прав. Спасибо, что заботился за ней, пока меня не было.

Нэд промолчал, думая о том, что его «забота» вышла далеко за рамки обычной дружеской услуги, но Адаму об этом пока знать не стоило.

– Ты уже разговаривал с Броком?

– Нет, но он должен прийти с минуты на минуту.

Адам закрыл глаза и выдохнул. Было заметно, что поддерживать разговор ему непросто.

– Пожалуй, для долгих бесед еще рановато? Тебе нужно больше отдыхать, – заметил Нэд.

– Нет, это пустяки. Нам нужно поторопиться, потому что она… – голос Адам на секунду прервался. – Она не будет ждать.

– Чего она хочет? Мести? Мы схватили леди Фейт, и у неё больше нет проверенного канала сбыта.

– Не то. Нет, – Адам тяжело сел, провел худой рукой по щетине и тяжело вздохнул. – Ей нужна Агата, и только она.

– Что? – не поверил Нэд.

– Герцогине Кэт Валлу нужна Агата! Она заберет её! – неожиданно даже для себя выкрикнул Адам. Вспышка гнева вытянула из него остаток сил. Он почти упал на подушки и зашелся кашлем.

За дверью раздался легкий шум и голоса, на которые Нэд едва ли обратил внимание. Он налил в высокий стакан теплой воды и подал другу.

В палату торопливо вбежала медсестра.

– Мне сказали, пациенту плохо, – сказала она, направляясь к постели.

Нэд обернулся на дверь, но увидел только обеспокоенные лица охранников.

– Кто сказал?

– Девушка какая-то. Такая худенькая и бледная, как привидение, – пожала плечами медсестра.

Адам и Нэд переглянулись, а затем последний быстрым шагом вышел из комнаты. Но ни в просторном холле госпиталя, ни у входа, ни даже на парковой аллее он не нашел никого похожего на Агату. Он не сомневался, что здесь была именно она. Кто еще мог позвать медсестру, едва Адам закашлялся? Другой вопрос, как много она услышала и где находится сейчас?

Уходя из дома, он приказал охране и слугам не задерживать девушку, если она захочет выйти. Если Агату не выпустить через дверь, она решит выбраться из окна или придумает что-нибудь еще и наверняка навредит сама себе. Однако её не должны были оставить одну. Он обязал охрану сопровождать ее, куда бы она ни направилась.

Первым делом он решил отправиться домой, хотя и сомневался, что Агата сразу же вернется.

Дворецкий уже стоял у калитки, и махнул господину, едва тот показался в начале улицы.

– Где она?

– Ушла час назад. Следом отправились две кареты сопровождения, но никто до сих пор не вернулся, – отрапортовал пожилой мужчина.

Нэд тихо ругнулся, пытаясь понять, куда Агата могла направиться.

С противоположной стороны улицы раздался стук копыт, а потом показался и всадник. Нэд узнал одного из охранников отца.

– Господин! – крикнул парень, натягивая вожжи. Его лошадь затанцевала на месте, не успокоившись после бешеной скачки по улицам города. – Они на набережной!

Эмерсон мысленно поблагодарил находчивого начальника охраны, кивнул на прощание дворецкому и направился к порту.

***

Агата оперлась на руку одного из охранников, когда выходила из кареты. Он подвел её к самому краю воды и усадил на низкую деревянную табуретку, которую вытащил из второй кареты, и оставил в одиночестве. Насколько это было возможно.

Агате не требовалось оборачиваться, чтобы узнать, что за спиной в некотором отдалении стоят люди с оружием. Они распределились по территории и внимательно осматривались. Такое внимание не сильно беспокоило её. Наверное, она была слишком слаба, чтобы думать о том, почему Нэд приставил к ней столько охраны, или о чем он говорил с её братом.

Агата смотрела на легкие волны, пробегающие по поверхности воды, на туман, поглотивший горизонт, на изредка пролетающих мимо чаек. В это раннее пасмурное утро, по берегу прогуливалась только пожилая пара, и изредка пробегали дети торговцев с бумажными свертками в руках.

Еще вовремя первого посещение порта она заметила этот пляж, расположенный в небольшом отдалении от основной дороги. В тот день ярко светило солнце и тут собралась целая толпа горожан, желающих насладится хорошей погодой и живописным видом.

На родине Агаты не имелось крупных водоемов, только небольшие речушки и еще более редкие озера, поэтому большая вода влекла её словно магнит, обещая отдых для души и странное состояние, когда в голове не остается мыслей.

Агата вглядывалась в воду, которая даже на взгляд казалась очень холодной, ежилась от порывов ветра, пригонявшего хлопья тумана, и делала один медленных вдох за другим, пока голова не начала кружиться от переизбытка кислорода.

Ей хотелось прогуляться к кромке воды и даже опустить в неё кончики пальцев, вот только ноги отказывались подчиняться. Щеки снова обожгло ветром, который проник под накидку, и пробрал до костей.

На плечи опустилось что-то тяжелое, но теплое.

– Давно ты здесь? – Нэд поправил воротник куртки и опустился на корточки.

– Не знаю. Тут так тихо.

В первую минуту после того как он пришел, Агата почувствовала легкое раздражение. Он легко мог разрушить очарование этого момента, в котором было больше тихой грусти, чем Агата могла признаться себе. Она жалела себя, тонула в жалости к брату, ненавидела себя за боль, что причинила Нэду, сердилась на собственную ложь. И не ждала слов утешения. Скорее, она ожидала, что он выплеснет на неё свою обиду. Она не послушала его и пошла к Адаму, хотя сама понимала, насколько еще слаба, сидит здесь на пронизывающем ветре в одежде не по погоде, и была так холодна, когда он признался ей…

Признался ей, что влюблен.

Но Нэд молчал. Казалось, что его точно так же захватило волшебство момента.

Она снова и снова оглядывалась на лицо мужчины, обращенное к воде. Смотрела, и не могла узнать.

Агата видела его в разных ситуациях, среди разных людей. Каждый раз он был другим: холодным и насмешливым, озорным мальчишкой, домашним и теплым, сильным и отчаянным, романтичным, как сейчас.

Как много лиц содержит в себе один человек!

Агате страшно захотелось узнать поближе каждое движение его души, каждую новую оболочку характера!

Она с усмешкой подумала, что в начале её влюбленности в него действительно лежало любопытство. Впервые оказавшись в обществе превышающем домашний круг и соседей, ей повезло встретить настолько многогранного человека.

– Почему ты на меня так смотришь? – спросил Нэд, и Агата вынырнула из мыслей с легкой улыбкой.

– Как?

Ей показалось, что он задержал дыхание перед тем как ответить.

– Я могу начать думать, что интересен тебе, – тихо сказал Нэд.

Агата на секунду замерла, потом резко вздохнула. Жаркая волна смущения опалила щеки и обожгла даже кончики пальцев. Девушка обхватила себя руками, но не смогла скрыть сильную, почти болезненную дрожь.

Слишком сильная эмоция выбила какую-то планку, на которой до сих пор держалась девушка.

Шум волн в ушах стал настолько громким, что перекрыл даже крики чаек.

Нэд что-то говорил ей. Она видела, как двигаются его губы, но не могла разобрать и слова.

Темнота мягко обняла девушку за плечи, потянула к себе, и Агате ничего не оставалось кроме как поддаться.

***

Следующие несколько дней она почти не помнила.

Организм, переживший колоссальный стресс, сдался.

Для Агаты это был новый опыт и не самый приятный. Она относилась к тому типу людей, что всегда хотят контролировать себя и окружающую действительность. Потеря этого контроля равносильна удару под дых.

В редкие моменты, когда она выбиралась из пут сна, чтобы принять лекарства или выпить небольшую порцию бульона, рядом всегда находился Нэд.

Его присутствие успокаивало. Она могла довериться ему.

Смогла поверить кому-то после предательства брата, хотя еще недавно заявляла сама себе, что единственным человеком на кого может положиться Агата Северская – это она сама.

Правда, когда она действительно пришла в себя, а не просто бессознательно открыла глаза, в комнате никого не было.

На прикроватной тумбочке одиноко горела свеча на белом фарфоровом подсвечнике с тоненькой изящной ручкой. Её света едва хватало, чтобы разбавить окружающую темноту. По ощущениям, была глубокая ночь. Подходящее время для крепкого сна без сновидений. Только вот Агата уже порядочно выспалась за последние дни, и чувствовала себя отдохнувшей, несмотря на слабость в теле. От болезни, терзавшей её несколько дней, не осталось и следа.

«Хотелось бы мне знать, сколько дней я провалялась в кровати?»

Агата откинула тяжелое одеяло, медленно села и спустила ноги на холодный пол. Ступни, показавшиеся из-под подола длинного платья, больше подходили ребенку, чем взрослой девушке.

Держась за спинку кровати, Агата подошла к зеркалу, и вгляделась в отражение.

– Я стала еще меньше, – тихо сказала девушка. – А казалось, куда еще меньше? Если так пойдет и дальше, я не смогу поднять и чашки чая.

В памяти всплыл образ начальника охраны сэра Тома. Изредка пожилой вояка поглядывал на девушку со смесью жалости и раздражения.

«Слабость – самый большой грех. Жизнь не детская песочница, никто не погладит по головке и не угостит конфеткой. Здесь надо уметь за свое рвать зубами».

Иногда Агата не могла понять, в каком мире он живет? Неужели он настолько жесток, неужели такое бывает на самом деле?

А сейчас она сама попала в такой мир.

Здесь нужно уметь уклоняться от пуль, нужно предугадывать действия противника, бить наверняка, доверять только себе. Все это – цена мести.

Не раз и не два она думала о том, должна ли желать отмщения?

Разрушить жизнь тех людей, кто уничтожил её семью?

Убить тех, кто убил её мать?

Жизнь за жизнь – разве это не проклятый круг? Сможет ли она найти выход?

Агата взяла с тумбочки свечку и снова вернулась к зеркалу. Она подняла подсвечник к лицу и вгляделась в собственные глаза, надеясь найти в них силу, необходимую для мести.

Она искала, и не находила ничего кроме страха и смирения.

«Я не смогу. Ничего не выйдет. Я все та же слабая девчонка, что умеет только прятаться. Я не знаю, как противостоять, не знаю, как бороться. Я не смогу! Не смогу!»

По щекам девушки потекли слезы.

– Ты еще и плачешь? – спросила Агата у своего отражения. – Как ты можешь лить слезы? Ты – пустышка! Эти люди убили твою мать, издевались над твоим братом, угрожали твоим друзьям, а все, на что ты способна – это слезы?

Девушка небрежно вытерла щеки рукавом платья и вернулась в постель, накрывшись одеялом с головой.

Она злилась на свою слабость и, одновременно, слышала другие доводы. Те, что приводил рассудок.

Этот мир принадлежит тем, у кого есть власть, деньги и сила. У неё нет ничего. Она погибнет в этой бессмысленной схватке, только и всего.

Неожиданно пришедшая в голову мысль, заставила девушку резко сесть.

– Как я не подумала об этом раньше? – вслух спросила Агата.

Горизонт едва озарился первыми лучами восходящего солнца, а Нэд Эмерсон уже стоял на пороге комнаты Агаты. Последние несколько дней порядком вымотали его. Как только девушке стало лучше, он смог нормально выспаться, и сейчас торопился вернуться на пост.

Только вот необходимость в уходе за больной пропала, так как Агата сидела на краю заправленной постели, пила кофе и явно ждала его.

– Ну, наконец-то! – возрадовалась она, поправила мужской пиджак, отряхнула широкие черные брюки и бодро поднялась на ноги. – Нам пора.

– Куда? – спросил Нэд, оглядывая почти забытый образ Джона Трэнта.

– Мы едем в госпиталь. Карета уже ждет нас у входа. Извини, что немного покомандовала твоими людьми. Надеюсь, это не проблема. Ты завтракал? Ничего, съешь что-нибудь в госпитале. Очень уж долго ты спишь. Идем, идем. Времени у нас нет, – приговаривала девушка и подталкивала слегка растерянного лорда Эмерсона в спину.

Слуги наблюдали за ними со смесью неверия и страха. С Нэдом Эмерсоном так бесцеремонно не обращалась даже его собственная мать, что уж говорить о посторонних. Правда, ожидаемого взрыва недовольства не произошло. Наоборот, хозяин улыбался, подчинялся и спрашивал девушку о самочувствии.

В палате Адама Северского собралась небольшая толпа друзей, которую так и не смог изгнать строгий доктор. Лорд Брок и Палмер удобно устроились в креслах, Арчи и Эдвин втащили в палату несколько стульев, и выставили их полукругом.

Адам неохотно отвечал на расспросы лорда Брока. Его вялые ответы часто перебивались нетерпеливыми замечаниями Арчи и Эдвина. Им хотелось узнать всю историю, но Адам упорно отмалчивался.

Дверь открылась, и к их обществу добавились еще двое: высокий широкоплечий брюнет и щупленький паренек в пиджаке не по размеру.

Адам приподнялся на подушках, глядя на гостей с жадностью и смущением одновременно.

– Почему вы пришли только сейчас? – вместо приветствия сказал Арчи. – Мы ждем вас уже несколько дней.

Эдвин вскочил на ноги, обхватил Агату за плечи, пару раз по-дружески хлопнул по спине, отчего девушка судорожно закашлялась, стараясь скрыть болезненный вскрик. Все её тело украшали немаленькие синяки, которые благодаря массажу и лекарствам доктора уменьшились в размере, но до конца не прошли.

– Ты в порядке? – всполошился Нэд, отрывая Эдвина от девушки.

Агата не успела ответить, как навстречу ей устремился Палмер. Обнимать её он не стал, только осторожно взял за плечи и внимательно оглядел.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я…

Агате опять не дали сказать.

Арчи Норрис не любил долго находиться в стороне.

– Не очень хорошо, я полагаю. Похищение, перестрелка, падение с высоты – это вам не шутки. А еще лихорадка после купания в холодной воде.

– Лихорадка? – донесся со стороны постели голос Адама.

– Ага, наш Джон тяжело болел, – подтвердил Эдвин.

– А Нэд самоотверженно ухаживал за ним, – добавил Арчи. – Кстати, с чего бы это?

Нэд проигнорировал Арчи, потому что в этот самый момент встретился с тяжелым взглядом Адама. Юная незамужняя девушка несколько дней находилась в его доме в бессознательном состоянии. Пусть даже для всего мира она являлась его невестой. Для её брата этого было недостаточно. Больше, чем недостаточно.

Адам Северский многим был обязан Нэду Эмерсону. Их отношения переросли в дружеские задолго до появления в городе Агаты, но сейчас, все могло разбиться в один момент.

Агата почувствовала повисшее между ними напряжение и впервые после появления в палате посмотрела на брата.

– Да, Нэд очень помог мне. Кажется, я доставил ему массу неприятностей своей болезнью, – сказала девушка, в упор глядя на брата. – Сейчас я в порядке.

Адам не выдержал взгляда Агаты. Он опустил голову и откинулся на подушки.

– Все хочу спросить, а как давно вы знакомы? – спросил вечно любопытный Арчи.

– Адам мой кузен, – быстро ответила Агата.

– Да? – удивился парень, потом медленно оглядел с ног до головы сначала Агату, потом Адама. – И, правда! Как я не заметил раньше! Вы же так похожи!

Агата почувствовала, как Нэд напрягся.

– Серьезно, вы же просто копия! – не мог угомониться Арчи. – Только твое лицо, Джон, более жен…

– Что вы все здесь делаете? – перебил его Нэд, обратившись к Палмеру и Броку одновременно.

– Допрашиваем потерпевшего, – ответил Брок, после чего перевел взгляд на Агату. – Ты сможешь прийти в управление, чтобы дать показания?

– Не думаю, что это необходимо, – напряженно ответил Адам.

– Не понимаю, почему ты упорствуешь! – рассердился Палмер. – Ты был похищен, тебя пытали, а ты все так же отмалчиваешься?

– Вас это не касается, – сказал Адам. По его тону было понятно, что он повторяет это не в первый раз, и, судя по недовольным лицам Палмера и Брока, не в последний.

Арчи задумчиво оглядывал собравшихся и периодически довольно громко хмыкал, явно желая, чтобы кто-нибудь обратил на него внимание.

В конце концов, не выдержал Эдвин:

– Тебя заклинило?

Арчи явно ожидал другой реакции, поэтому обиженно фыркнул и отвернулся.

– Членораздельная речь покинула нашего друга навеки, – скорбно добавил Нэд.

Арчи залился краской, Нэд поднял руку, а Эдвин ударил по ней, и они оба рассмеялись довольные собственным остроумием и как всегда чересчур эмоциональными реакциями друга и коллеги.

Когда-то Агата считала, что шпильки Нэда, а иногда и Эдвина, в адрес Арчи вызваны неприязнью, но прошло уже довольно много времени, с тех пор как она поняла, что их шутки простое ребячество, часть особого ритуала. Благодаря этому связь между друзьями только укреплялась, а порой они помогали снять напряжение. Агата видела, как выдохнул Адам, как усмехнулся Палмер, как покачал головой Брок, принимая правила игры.

Она сама почувствовала, насколько легче стало дышать – не физически, но эмоционально.

– Ты хотел что-то сказать? – спросила Агата слегка рассерженного Арчи, тот ответил ей полным благодарности взглядом.

– Я раздумывал над теорией вероятности, – с невероятным апломбом выдал Арчи.

Агата прикусила щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Очень уж важный вид напустил на себя парень.

Остальные не собирались щадить чувства Арчи. Отовсюду раздались смешки, на которые, впрочем, оратор не обратил особого внимания.

– Возможно, кое-кто здесь находящийся слишком туп, чтобы понять, о чем я говорю, – здесь Арчи на секунду замолчал, бросив на Нэда и Эдвина многозначительный взгляд. – Поясню. Теория вероятностей как наука появилась еще в средние века. Уже тогда люди пытались найти математические закономерности в некоторых азартных играх. Они анализировали. С тех пор появилось более точное определение термину «вероятность», иначе её можно назвать равновозможностью. Например, когда в воздух подбрасывают монетку, нет оснований для предпочтения «орла» или «решки». Разумеется, если никто не жульничает, монета симметрична, а материал однороден. Стоит еще обратить внимание на …

Тут Арчи наткнулся на совершенно пустой взгляд Эдвина и быстро свернул лекцию.

– Я имею в виду, какова вероятность, что в таком огромном городе кузены по очереди, случайно, устроились в наше бюро расследований? – Арчи оглядел каждого из коллег и остановился на Джоне Трэнте. – Или ты знал, что Адам работал на Палмера?

– Понятия не имел, – покачала головой Агата, и привела юного ученого в состояние близкое к экстазу.

Сама она постаралась держать себя в руках. Ни одна черта её лица не должна позволить заподозрить окружающим, что об этом факте она узнала только сейчас.

Адам работал на Палмера? Значит, именно здесь её брат познакомился с Нэдом Эмерсоном? Количество вопросов к Адаму значительно возросло. Только вот сможет ли она получить на них ответы?

Тем временем Арчи то и дело вздыхал и махал руками так, что едва не сбил очки с собственного носа.

– Потрясающе!

– Предлагаю тебе поразмыслить над этим в бюро, – сказал Нэд. – Можешь даже сделать вычисления. А сейчас скройся с глаз и дай кузенам поговорить наедине. Это дело семейное.

Арчи уговаривать не пришлось. Он пулей вылетел за дверь. За ним потянулись остальные. Когда за Палмером закрылась дверь, Нэд повернулся к Агате.

– Я буду за дверью, – мягко сказал он и уже шагнул по направлению к двери, как Агата неожиданно даже для себя, схватила его за рукав.

– Нет. Останься.

Она наверняка злилась бы на брата, задала бы уже тысячу вопросов, узнала обо всем и ушла, но вместо этого она села в кресло и замерла, старательно пряча глаза и покрасневшее лицо от Нэда и Адама.

Она взяла его за руку! Ну, может, не совсем за руку…

Да какая разница!

Агата не могла понять, что на неё нашло. Или понимала и от этого краснела еще сильнее.

«Я едва не сказала, что если дело семейное, то он должен остаться! Ты серьезно? Дело семейное? Ваша помолвка насквозь фальшивая!» – ругала сама себя девушка. Потом в памяти всплыло его признание на том озере, и Агата уже собралась сбежать, придумав благовидный предлог, как её остановил голос брата.

– Что тут происходит?

Он уже некоторое время с подозрением переводил взгляд с чересчур довольного лица друга на шляпу Агаты – её лица видно не было, так низко она склонила голову. Смутные подозрения зародились в его голове.

Он пообещал себе всерьез об этом поразмыслить немного позже.

Агата судорожно искала любую тему для разговора, лишь бы исключить любые возможные вопросы брата по поводу только что разыгравшейся сцены.

– Как вы познакомились? – выпалила она первое, что пришла в голову, и неожиданно поняла, что это лучший вариант развития беседы. Он поможет её сердцу переключиться.

Нэд и Адам переглянулись.

– Пожалуй, будет лучше, если я начну с самого начала, – сказал Адам и немного замялся.

Агата была уверена, что в его голове промелькнула та же картинка, что и у неё.

Начало всего.

Сейчас Агата удивлялась, как могла не заметить изменений в поведении брата. Они были настолько очевидны…

Он о чём-то подолгу разговаривал с Сарой, и замолкал, как только она приближалась. Чаще, чем обычно, гулял в одиночестве и не приходил поболтать перед сном.

Она ничего не понимала до той самой ночи, когда увидела его под моросящим дождем на улице с кожаной сумкой в руках. На нем был дорожный плащ и старая шляпа дяди Алекса.

Агата тогда накинула на плечи халат и выбежала на улицу в домашних тапочках.

Он не сказал ей ни слова. На его лице промелькнула досада и раздражение. Адам просто отвернулся и ушел прямо в ночь.

Она не узнавала его, не узнавала себя. Она звала его, бежала следом, поскальзываясь на мокрой траве, падая прямо в жидкую грязь. Он не обернулся.

Агата в очередной раз упала и не смогла встать из-за боли в ноге. Она кричала в темноту его имя, и не находила отклика, пока её не отыскала насмерть перепуганная Ханна.

После той ночи Агата долго болела и хромала, но все это было пустяком. Тело излечилось быстро.

Кошмары мучили гораздо дольше. Ей снилась дождливая ночь. Ещё одна ночь. И лязг стали. И крики. И тошнотворный страх, выедающий душу.

Да, он ушел…

И она поклялась себе, что не простит. Не простит никогда.

– С чего же ты хочешь начать, Адам? С того момента, когда принял решение уйти? Или, может быть, с той ночи? – спросила Агата. Ей казалось, что её голос звучит спокойно, но на самом деле её слова и вид пробрали мужчин до костей. Так много боли. Так много сожалений.

Адам замер, разглядывая царапины на ладонях. Он понятие не имел, как начать этот разговор. Точно так же, как и сестра, он месяцами придумывал речь, придумывал извинения, но все они сейчас представлялись жалкими и совершенно бесполезными.

Он откашлялся и начал рассказ, смотря куда угодно, только не на сестру.

– Я приехал в столицу в середине осени и устроился на работу в архив. Зарплата мизерная, условия труда адские, но было несколько плюсов. Первое – это свободное время вечером, второе – неограниченный доступ к информации.

– К какой информации? – так же отстраненно спросила Агата.

Нэд словно невзначай положил ладонь на спинку кресла девушки. Она машинально оглянулась на него, встретилась взглядом с проницательными черными глазами и ощутила, как гнев слетает с неё словно шелуха с луковицы.

– Много разной информации. В частности газеты, которые освещали военные действия, записи об актах рождения и смерти, и так далее, – тем временем продолжал Адам.

Агата моргнула и переключилась на брата.

– Ты пытался найти дядю?

– Именно. Он поссорился с мамой и ушел на войну. Вот все, что я о нем знал. Я не знал, какое звание он носил, не знал, где он служил – ничего. Больше года я только и делал, что перекладывал с места на место горы пыльных газет. Все без толку.

– Где-то в то время меня и занесло в архив, – подхватил Нэд. Он не сводил глаз с лица Агаты, улавливая мельчайшие изменения в её настроении. – Арчи тогда слегка ранили при разработке одного пустячного дела. По сути, пострадала только его гордость и полностью пропала вся храбрость, но не в этом суть. Наш бравый вояка страдал от воображаемых ран, поэтому на поиск информации самоотверженно вызвался я.

Агата не могла не улыбнуться. И это не ускользнуло от внимания Адама.

– Я пришел в цитадель хлама и встретил вот этого тщедушного паренька, покрытого слоем архивной пыли, – Нэд повел подбородком в сторону друга. – Он прочитал бумажку от лорда Брока, выдал мне требуемый талмуд и скрылся где-то в недрах архива. Через несколько минут раздался страшный грохот и вскрик. Я, как добрый самаритянин, пошел узнать, не нужна ли помощь.

– Помощь мне была не нужна. У стремянки подломилась ножка, только и всего. Возможно, я ответил надменному аристократу чересчур резко. Он не остался в долгу, и мы расстались с чувством взаимной неприязни, – закончил рассказ Адам с легкой ностальгической улыбкой.

Агата не могла не заметить, что их первоначальные мнения о Нэде Эмерсоне полностью совпали.

– Что случилось дальше? – потребовала продолжения Агата.

– Еще через несколько недель в одной из газет я нашел старую заметку о присвоении воинских званий. Крошечная статья в самом конце газеты. Удивляюсь, как я её заметил? В ней среди множества имен я обнаружил капитана Северского и предположил, что это дядя Алекс. Рядом с ним стояло имя капитана Брока. Тогда еще просто капитана. Разумеется, о лорде Броке я был наслышан. Несколько раз я пытался с ним поговорить, все безуспешно. К сильным мира сего не так просто подобраться без связей. Несколько месяцев прошли в совершенно бесполезной слежке за начальником окружной полиции, из которой я узнал только то, что он настоящий трудоголик. И вот в один вечер лорд Брок встретился с незнакомым мне господином. Они отпустили охрану, долго сидели в ресторане, потом решили прогуляться по ночным улицам города. Ну и, так получилось, что…

Дальше Адам замялся, а Нэд фыркнул и закатил глаза.

– Что? Почему ты смеешься? – Агата повернулась к Нэду.

– Они его поймали. Брок и Палмер. Поймали и притащили в бюро. Я тогда там был и все видел своими глазами. Сказал старым воякам, что это не шпион, а архивный мальчик. Боюсь, иначе они бы его четвертовали.

– Спасибо за помощь, – кисло сказал Адам. – Я рассказал им о том, что ищу дядю, показал его рисованный портрет и статейку из газеты. Оказалось, что они знакомы. Знакомы! Впервые мне улыбнулась удача. По крайней мере, так я тогда думал.

– Почему? Ты нашел дядю Алекса?

– Нет, Агата. Я не знаю, где он. И никто не знает. Уже почти шесть лет прошло с того момента, как он пропал. Палмер и Брок долго искали его. Всё безрезультатно. Они полагают, что его пленили. И сейчас он, скорее всего… мертв.

Агата опустила глаза на сложенные на коленях руки. Погиб? Еще один член семьи мертв?

Она смутно помнила дядю, но неизменно ждала его возвращения. Теперь ждать стало некого.

После паузы, Адам продолжил:

– Палмер предложил мне устроиться на работу в его бюро, и я согласился. Смог больше денег отправлять вам с Сарой. Постепенно подружился с Эдвином и Арчи, и всего лишь один раз подрался с Эмерсоном.

– Вы подрались? – ахнула Агата. Как её обычно робкий брат смог ударить наследника столь блистательной семьи?

– Ну, подрались – это громко сказано, – усмехнулся Нэд. – Он довольно бодро ударил меня в нос, а потом замер, как под прицелом револьвера.

– Я просто понял, кого только что ударил, – немного смущенно сказал Адам. – Впрочем, Эмерсону это пошло на пользу. Он перестал вести себя как надменный павлин и стал больше походить на нормального человека.

– Вот спасибо. Кстати, здесь явно прослеживается семейная черта.

– Какая черта? – нахмурился Адам.

– Агата тоже меня постоянно бьет, – пожаловался Нэд, и тут получил довольно безобидный пинок в голень. – Видел?

Агата усмехнулась, но не торопилась менять тему разговора. Ей нужен был ответ на один вопрос.

– Каким образом ты вышел на герцогиню Валлу, и почему она похитила тебя?

Нэд и Адам вмиг посерьезнели и переглянулись.

– Это… было задание Палмера, – осторожно ответил Адам.

Агата сразу поняла, что он лжет, но не подала вида.

– Что за задание?

– Ничего особенного.

– В результате ничего особенного тебя похитили и несколько месяцев держали в камере. Ради чего? Почему ты остался в столице после того как узнал, что дядя Алекс предположительно мертв? Почему не вернулся домой?

Адам промолчал.

Агата слабо улыбнулась, поднялась и направилась к выходу. Потом замерла на пороге.

– Я хотела бы узнать, как герцогиня Валлу связана с нашей семьей. Хотела бы знать, почему она подослала Гейба Осборна к нам с мамой. Почему они убили маму? Почему они пытали тебя?

Агата повернулась и посмотрела в глаза брата.

– Хотела бы я знать, почему ты ничего мне не говоришь.

***

Бюро расследований «Агата» фактически перестало существовать. Из разгромленного помещения вынесли все документы и остатки целой мебели, погрузили в карету и переправили в здание окружной полиции. Оттуда под покровом ночи документы, связанные с герцогиней Валлу и леди Фейт, перевезли в дом Нэда Эмерсона.

После недолгих сопротивлений Нэда и истерики Арчи было решено, что они будут жить все вместе под охраной в доме Эмерсона – младшего. Против охраны Арчи ничуть не возражал, даже наоборот, а вот жить под одной крышей с хозяином он отказывался категорически. «Убедить» его удалось только Агате. Она находилась не в лучшем настроении после встречи с братом, поэтому попросту затолкала парня вместе с его вещами на широкую двуспальную кровать под балдахином, кратко описала внутренне убранство тюрьмы на складах, то как они с Адамом пробирались по камням в полной темноте и как под ними рухнула лестница. Арчи прервал её на середине побега под выстрелами истеричным возгласом «всё – всё, я понял!».

Нэд кратко проинструктировал слуг, как теперь следует обращаться к девушке в мужском костюме, которую все почему-то называют «Джон Трэнт».

Поведение Адама совсем не нравилось Нэду. Он изначально был за то, чтобы все честно рассказать Агате. Скрывать что-либо от неё чревато. Однако Адам взял с него слово, что он будет молчать, и нарушить обещание Нэд не решился. Как вести себя, если Агата начнет задавать вопросы, он не знал.

Впрочем, здесь опасность ему не угрожала.

Девушка считала, что в их с братом конфликт не стоит вмешивать посторонних.

Неким образом она разделила свою жизнь и себя на две части: Джон Трэнт и бюро расследований порой вытесняли Агату Северскую и её семейные тайны. Подсознание требовало выделить еще одну часть, а именно Агата и Нэд, но она активно сопротивлялась, запрещая себе даже думать об этом.

Тащить в семью Эмерсон ворох собственных проблем она не смела.

Нэд уехал в родительский дом, дабы объяснить отцу присутствие всего бюро в своих владениях и попросить о дополнительной охране.

В его отсутствие Агата, Палмер, Эдвин и Арчи сидели в столовой, наслаждались отличным кофе и обсуждали незавидное положение, в котором оказались.

Палмер особо был недоволен просьбой, почти требованием, лорда Брока сидеть тихо и не высовываться.

– То есть, мы сейчас вне закона? – испуганно спросил Арчи.

– Что-то вроде. Дело леди Фейт получилось резонансным. Все-таки, она была видной персоной в высоких кругах. Император недоволен работой полиции и Тайной канцелярии. Особенно тем, что по слухам в деле замешано частное бюро расследований, – сказал Палмер.

– Брок пытается оправдаться? – спросил Эдвин.

Ему состояние застоя нравилось не больше, чем остальным. Его деятельная натура не умела сидеть на месте. С самого утра он уже успел улизнуть от охраны, чтобы отправиться на пробежку, за что получил нагоняй от Палмера.

– Не думаю, что он обращает много внимания на заявления Императора, – заявил с порога сам лорд Брок.

Он выглядел уставшим.

Слуги поставили перед гостем чашку кофе и блюдо с выпечкой.

– Заявления Императора кажутся вынужденными, хотя и довольно угрожающими.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Палмер.

– Император знал, что у него воруют? – ахнул Арчи.

– Нет, это маловероятно, – ответил Брок. – Думаю, что во дворце заправляет герцогиня Валлу. Она сделает вид, что недовольна новостями, возможно, увеличит охрану во дворце, и постарается замять шумиху.

– Что о ней известно? – спросила Агата сразу и у Палмера, и у Брока.

– Не так уж и много, она скрытная особа, несмотря на свое положение. Не все знают, что она младшая сестра Императора, – пожал плечами Брок, и залпом осушив чашку кофе.

– Герцог Валлу скончался давно, наследников у неё нет, – продолжил Палмер. – У неё было трое сыновей. Старший – Алан Валлу – был смышленым молодым человеком, очень похожим на своего дядю-императора. Говорят, мать возлагала на него большие надежды, но он скончался от болезни в возрасте тридцати лет. Младший Николас, насколько помню, пьяница и раздолбай. Его убили из-за нежелания платить по карточным долгам. Не уверен, что мать замечала его когда-либо. О среднем сыне ничего не знаю.

– Даже имени?

Палмер только пожал плечами, но в разговор включился Арчи.

– Я где-то записывал. Как только у нас промелькнуло в разговоре имя Кэт Валлу, я направился в архив и покопался в документах.

Парень сбегал в свою комнату, притащил один из бесчисленных блокнотов и радостно запрыгал на стуле.

– Вот! Нашел! Рикард Валлу. Но о нем никакой информации. Был и пропал.

Агата моментально почувствовала подступающую дурноту. Рикард Валлу. Рикард.

Это просто совпадение. Просто совпадение.

– Джон, тебе нехорошо? – встревожился Палмер, заметив, как резко побледнела Агата.

– Нормально. Все в порядке. Просто устал. Уже довольно поздно, я пойду спать. Доброй ночи.

Агата выбралась из-за стола и медленно поднялась по ступенькам.

Рикард Валлу.

Возможно, ей просто показалось.

Агата плотно закрыла за собой дверь и щелкнула замком.

Она всегда знала, что её бабушка и дедушка по маминой линии погибли во время поездки в горы. Они были неисправимыми авантюристами и исследователями. Обожали путешествовать. Во время одной из летних поездок в горах произошел обвал, под которыми и погибли Сара и Рональд Северские. Мама и дядя Алекс часто рассказывали детям о них.

Сара и Рональд Северские. Элена и Алекс Северские. Агата и Адам Северские.

Почему они с братом и Сара носят фамилию матери?

Почему у отца фамилия жены? Разве не должно всё быть наоборот?

Агата напрягла память, стараясь вспомнить что-то о родственниках отца. Хоть что-нибудь.

Бесполезно. Ни отец, ни мать, ни разу не упоминали о них.

У Рика Северского словно бы никогда не было семьи.

А Рик – это же сокращение от имени Рикард?

Ночью Агата почти не спала. Она то и дело вертелась с бока на бок, раздумывая над своей теорией. Все слишком хорошо складывалось, и это беспокоило её.

Если её отец – это Рикард Валлу, тогда понятно внимание к их семье герцогини Кэт. Возможно, герцогине не нравилось, что её сын женился на Элене Северской? Несмотря на многочисленные достоинства семьи Северских, титула они не получили. Где это видано, чтобы внук императора женился на дочери богатых, но безродных промышленников?

Поэтому герцогиня подослала убийц к Элене?

Но на тот момент Саре исполнилось уже тринадцать лет. Герцогиня терпела неугодную невестку тринадцать лет, а потом решилась убить её?

Невероятно.

Агата забылась коротким тревожным сном и открыла глаза с рассветом.

В столовой на первом этаже уже собралось все бюро вокруг обеденного стола и обсуждало последние новости. Вернее, полное их отсутствие. Эдвин метался как дикий зверь в клетке, то садился на стул, то резко вскакивал и кругами бродил по столовой, Палмер держался немногим лучше его. Эмерсон был как всегда равнодушен и холоден. Один только Арчи наслаждался ситуацией. Молодой человек деловито поправлял очки на тонкой переносице и читал свежие газеты.

Именно он первым поприветствовал Агату, едва она показалась в дверях.

– Доброе утро, Джон. Как спалось?

Агате чудом удалось сдержаться и не скривиться от его жизнерадостного тона.

– Неважно, – ответила девушка, принимая из рук служанки чашку с кофе. Именно эта девчушка недавно помогала ей одеваться на прием. Интересно, о чем она думала? Удивлена? Шокирована? По её лицу невозможно было понять.

– Мы с Палмером вообще не ложились, – кисло поведал Эдвин, и тут же добавил, – а Эмерсон только что пришел. И не говорит, где ночевал.

Агата ощутила не совсем здоровое любопытство и постаралась не встречаться с Нэдом взглядом, чтобы не выдать себя.

– Я был у родителей, – тут же ответил хозяин дома.

Агата сделала большой глоток, старательно пряча улыбку.

Его предупредительность не знала границ.

– Я получил записку от Адама. Он пишет, что чувствует себя гораздо лучше и хочет продолжить лечение здесь. Разумеется, под наблюдением лекаря, – сказал Нэд, обращаясь главным образом к Агате.

– Не думаю, что это хорошая идея, – отозвался Палмер. – Перевозка сейчас это неоправданный риск.

Агата никак не могла решить, хочет ли она, чтобы брат был рядом? С одной стороны, да, конечно. Здесь, в окружении друзей и охраны он окажется в большей безопасности, чем в госпитале с людьми лорда Брока.

Но как ей поступить? Уйти? Рана, образовавшаяся после его ухода, снова начнет кровоточить и боли ей не избежать. Боль от воспоминаний из прошлого.

Взвешивая оба мнения, она, впрочем, не сомневалась ни секунды, когда отвечала Нэду на его молчаливый вопрос.

– Это возможно? Как это провернуть?

– Никаких проблем, Джон! Ни-ка-ких! – с энтузиазмом заявил Эдвин, подскакивая со стула как ужаленный. – Лучше ночью. С охраной. И оружием. Оружия побольше.

– Это опасно! Вы обнаружите наше местонахождение и подставите под удар Адама! – возмутился Арчи. Ему всеобщее оживление не понравилось.

– Пустяки, – махнул рукой Эдвин, поворачиваясь к Нэду. – Сколько у нас есть людей?

– Около двадцати. Больше, думаю, не потребуется. Людей Брока использовать не будем. Они могли примелькаться в госпитале.

– Согласен. Во сколько выдвигаемся?

***

В планировании Агата участвовала только в качестве слушателя, а на саму «операцию», как окрестил сие мероприятие Эдвин, её вовсе не взяли.

Палмер неожиданно категорично указал ей на софу в гостиной, где уже смиренно восседал Арчи, а Нэд его молчаливо поддержал.

Едва три кареты без опознавательных знаков растаяли в сумерках, Агата принялась мерить шагами комнату точно так же, как недавно Эдвин. Тревога смешивалась напополам с нетерпением и не давала усидеть на месте.

Арчи, как назло, уткнулся носом в свой объемный блокнот и не выказывал желания начать беседу.

Агата пробежалась взглядом по комнате. Простые светлые местами потертые обои, непритязательная, как и в остальных комнатах, мебель, пара чахлых растений в чересчур громоздких напольных вазах, высокий, но узкий книжный шкаф плотно забитый книгами. На полках теснились, напирая друг на друга, справочники в вишневых кожаных обложках, несколько религиозных и философских трудов знаменитых авторов, приключенческая литература с изрядно потрепанными корешками, и в самом низу несколько десятков бульварных детективных романов. Агата присела на корточки, провела пальцем по книжному ряду, наугад вытащила потрепанную книжку в мягкой обложке с изображением ворона на титульном листе. Не самый удачный выбор.

Ворон, нарисованный не очень талантливым художником, широко раскрыл клюв и поднял его к небу, будто ожидая подачки с Небес. Его глаза-бусинки неправдоподобно выпучились, а перья блестели словно напомаженные.

– Не читай это, – резко сказал Арчи за спиной Агаты, заставив её вздрогнуть и отшатнуться. – Жуткая дрянь.

Агата прочистила горло, убрала книгу на место и оглянулась на коллегу.

– Ты читал?

– Ага. Это моя книга. Думал, Эмерсон её сжег давным – давно, а он сохранил.

– Не заберешь себе?

– Еще чего! – фыркнул парень, – Я её случайно купил. Уже не помню когда. Какая-то муть о предопределении и прочей ерунде.

– Не веришь в судьбу? – спросила Агата, довольная, что он оторвался от своих заметок. Разговор помогал ей отвлечься от переживаний.

– Нет. Не верю. Не верю, что человеческая жизнь прописана заранее. Уж слишком много в ней переменных факторов.

– Что насчет моей встречи с Адамом? Я действительно не знал, что он работал на Палмера. Может, это была судьба?

– Слишком все это легко просчитать. Ты приехал в столицу на поиски брата. Логично, что ты устроился на работу в бюро расследований, ведь мы имеем практически неограниченный доступ в полицейские и судебные архивы, а благодаря связи Палмера с начальником окружной полиции, можем войти почти в любую дверь. Насколько знаю, в городе четыре заведения подобных нашему. Одно давно дышит на ладан, собирая по помойкам потерянных кошек и собак, второе специализируется на судебных аппеляциях. Остается два бюро и оба в то время искали сотрудников. Условия, предлагаемые Палмером куда лучше, да и расположение в центре города сыграло свою роль, не так ли?

Агата не нашла, что возразить, поэтому с улыбкой кивнула.

Арчи приосанился и добавил:

– Ну и где здесь ты увидел блаженное провидение Небес? Череда человеческих поступков, которые легко можно проследить с помощью логики, только и всего.

После недолгой паузы, когда Арчи снова потянулся к своим записям, Агате вспомнился один из её разговоров с Эдвином. В то время они работали над делом леди Фейт и нечасто сталкивались, но тем ценнее была каждая, даже краткая встреча. Эдвин сразу принял Джона Трэнта за своего, в его манерах и общении не было осторожности и сдержанности, которые иногда мелькали у Арчи или даже у Палмера.

Эдвин Марч любил устроиться на мягком диване в комнате отдыха с чашечкой кофе и приятным собеседником. К таковым его добрая душа относила всех без исключения сотрудников бюро. Только вот Палмер был вечно занят, Арчи предпочитал общество букв и цифр живому общению, а Эмерсон никогда не снисходил до простого трепа. В лице Джона Трэнта Эдвин нашел родственную душу. Агата любила и умела слушать. В нужных местах она удивленно приподнимала брови или смеялась, а иногда испуганно вздрагивала.

Темы для бесед Эдвин брал прямо из воздуха. Разумеется, они никогда не касались сложных философских вопросов, проблем социума или политики. Нет, все это вовсе не интересовало Эдвина. Зато пространные рассказы о его бытности в регулярной армии, обучении боевым искусствам, знакомству с бюро, работе оперативника – все это являлось источником бесконечных монологов Эдвина, и неиссякаемого интереса Агаты.

Ей нравился его неспешный голос, уютная обстановка комнаты, аромат кофе, голоса Арчи и Эмерсона за дверью, частые окрики Палмера. Ей нравилось быть частью этого мира, нравилось, что она не одна.

В один из вечеров в бюро, когда они собрались вместе, а Эмерсон опять подтрунивал над эмоциональностью Арчи, Эдвин поманил её за собой в комнату отдыха.

– Жаль Арчи, – со вздохом сказала тогда Агата, принимая из рук Эдвина кофе. – Почему Эмерсон просто не оставит его в покое?

– Не согласен с тобой, – парень покачал головой, с наслаждением глотнул ароматный напиток и продолжил, – в некотором роде, Эмерсон оказывает ему услугу, вызывая подобные вспышки гнева. Иначе наш ботаник пропадет, а он должен уметь постоять за себя. Если не кулаками, то языком.

– Что ты имеешь в виду?

– Насколько знаю, у него было непростое детство. Он аристократ, но вырастила его бедная семья. Половина его братцев сейчас сидит в тюрьме, а другая половина давно сожжена и захоронена. Можешь представить, каково было расти слабому мальчишке в подобном обществе?

– Бедная семья? Но ведь он – Норрис. Сын Верховного Судьи Норриса, разве нет?

– Не сын – племянник. Так говорят, по крайней мере. Только вот у судьи Норриса никогда не было ни братьев, ни сестер. Откуда тогда взялся племенник?

– А что говорит по этому поводу Арчи?

– Я не спрашивал, но будь уверен он и сам не знает, – хмыкнул Эдвин.

В этот момент в комнату ввалился красный как рак Арчи, и разговор перешел на нейтральные темы.

Агата неожиданно почувствовала некий объединяющий их с Арчи фактор. Ведь он, если Эдвин был прав, толком не знал, кто его родители, а Агата недавно обнаружила, что понятия не имеет, что за человек её отец.

– Арчи, можно тебя кое о чём спросить?

Парень поднял голову, привычно поправил очки и важно кивнул, откладывая документы на низенький кофейный столик.

– Как ты попал на работу к Палмеру?

Пожалуй, эта тема бьет все рекорды по обсуждениям в последние несколько дней.

– Хм, разве Эдвин тебе не рассказывал? – удивился Арчи.

– Нет.

– И Эмерсон?

– Нет, а они должны были?

– Ну, просто… хм…, – Арчи снял очки, протер стекла подолом рубашки, потом вернул обратно на нос. – Я думал в них гораздо меньше такта, и они не упустят возможности разболтать всем и каждому о моем позоре.

Девушка тактично промолчала, опасаясь, что задала не очень удобный вопрос и начала продумывать шаги отступления.

«Может, войдет слуга и прервет неловкий момент? Или мне выйти… скажем, за кофе? А, нет, его тут целый кофейник. Как не вовремя!»

– Моя причина работы в бюро такая же, как у тебя, – неожиданно спокойно начал Арчи. – Я думал, что расследование липнет к расследованию, и это на самом деле так. Узнавая об одном факте, ты вытаскиваешь следующий и следующий, но пока все они не в мою пользу. Думаю, ты знаешь, что судья Норрис не мой отец. Это не такая уж и большая тайна, а я не такая важная персона, чтобы это обсуждалось в высшем обществе, но наше общество об этом знает, я уверен. Собственно, да, я ничего не знаю о родителях. Судья однажды увидел забитого ребенка в переулке и пожалел. Мне на тот момент стукнуло девять лет, а выглядел я на шесть, наверное. Хм…

Арчи прочистил горло, глотнул кофе и продолжил:

– Он хотел отдать меня в пансионат для мальчиков, чтобы я получил соответствующее своему положению образование, но планы рухнули в первый же вечер. Он нашел метку.

Агате страшно захотелось завопить что-то истерично – восторженное вроде «покажи!», но мать слишком хорошо её воспитала. Девушка раньше только слышала, но никогда не видела метку высшей аристократии.

Детям титулованных родителей в основание шеи, под самые волосы, наносили специальный знак в виде символа бесконечности, обозначая, таким образом, его принадлежность к высшему сословию. Если один из родителей не имел титула, то знак уже не наносился. Это значит, что и отец и мать Арчи принадлежали к высшему обществу и на момент его рождения состояли в законном браке.

– Потрясающе, – шепотом выдохнула Агата. Потом взяла себя в руки, опасаясь, что её наивно – восторженный взгляд выдаст в ней девушку.

– Пришлось ему объявить меня своим племянником, дать свою фамилию и нанимать учителей. Я безмерно ему благодарен. Он вытащил меня с самого дна. Даже с этой меткой мне было бы не выбраться самостоятельно. Но вопрос, кто мои родители, меня не отпускал. Я шерстил архивные данные о рождении детей с меткой своего года, но так ничего и нашел. До шестнадцати лет я не терял энтузиазма. А потом… Потом сдался. Очередной план провалился. Из меня словно вынули стрежень. Я сдался. Это было… тяжело.

Арчи снова стащил с носа очки и очень долго протирал их. В течение этого времени Агата боялась даже вздохнуть, отлично понимая, что такое отчаяние. Слишком хорошо зная, что такое одиночество.

– Я тогда сидел в архиве и… плакал… Хм. Плакал, пока кто-то не хлопнул мне рукой по плечу. Не слабо так хлопнул. Я едва не сбил головой огромный стеллаж с кучей папок. Так я познакомился с Эмерсоном и Марчем. Они привели меня к Палмеру, а он взял меня на работу.

– Ты смог узнать что-то о родителях? – мягко спросила Агата.

– Нашел следы матери. Она несколько последних лет прожила в бедных кварталах провинциального городка. Там и умерла.

– Что аристократка делала в подобном месте? – удивилась девушка.

– Не знаю, – голос Арчи прервался, он резко вскочил на ноги и скрылся в направлении своей комнаты.

Агата проследила за ним взглядом, а потом тяжело вздохнула.

– Поздравляю, ты только что довела человека до слез своими вопросами. Молодец! Так держать!

В комнате стало тихо. Настолько тихо, что Агата почувствовала как возвращается ненадолго отступившая паника.

Почему они до сих пор не вернулись? Почему так долго?

Агата подошла к окну, но за пределами освещенной фонарями территории так ничего и не увидела.

Больше всего она не любила ждать.

В расстроенных чувствах девушка вернулась к кофейному столику, где лежали брошенные Арчи документы, и начала их бездумно проглядывать. Масса заметок по делу леди Фейт. Он записывал каждый проведенный в её доме день. Документы из архива, рисованные портреты карманного формата.

Агата вытащила стопку изображений. Леди Урсула Фейт в молодости, потом в более зрелом возрасте, её дочери, зять, именно этого человека она хотела подставить, на следующем рисунке обнаружился симпатичный мужчина с усами. Очевидно, муж леди Фейт. Кажется, он погиб на войне. На последней картине рука талантливого художника изобразила привлекательную молодую женщину. Она смотрела прямо в глаза Агаты, приподняв подбородок. Тонкие губы чуть скривились в ироничной улыбке, а темные глаза внушали опасения и восхищение одновременно.

На лбу и висках Агаты выступил пот, а руки мелко задрожали.

Черные волосы женщины были подняты в высокую прическу, открывающую изящную тонкую шею. Весь её облик кричал об уме и властности.

Агата вскочила с дивана, метнулась в прихожую, где на стене висело зеркало в полный рост, и уставилась на свое отражение.

Не нужно было даже приглядываться, чтобы увидеть…

– Что делаешь? – спросил Арчи с порога. На этот раз он не смог её напугать. Она уже тряслась от ужаса.

– Кто это? Кто эта женщина?

– Как? Ты не знаешь? Это герцогиня Кэт Валлу.

Агата прикрыла глаза. Воздух с трудом пробивался в легкие, в голове поселился туман, но она решительно дернула головой. Сейчас не время для слабости.

– Кстати, где все наши? Должны бы уже вернуться, – добавил Арчи, возвращаясь в гостиную.

«Должны вернуться».

Агата мысленно вернулась в тот разговор с Гейбом Осборном.

«Хозяйка очень тебе рада».

Слишком поздно, но она вспомнила, как пули взрывали землю возле ног Адама, когда они убегали. Они стреляли в Адама, не в неё. Тот крик, когда они прыгнули со скалы в воду, был криком ярости и боли.

Женский крик.

Агата еще раз вгляделась в свое бледное лицо, затем посмотрела на портрет герцогини Валлу.

Никаких сомнений.

Они одно лицо.

Гнев разорвался в груди девушки, заполоняя каждую клеточку. Ей нужна она. Не Адам. Адама она убьет, как и всех, кто рядом с ней.

«Должны вернуться».

Агата обернулась на дверь, припоминая, сколько охранников Нэд оставил на улице.

Спустя десять минут она уже сидела верхом на лошади, ожидая, когда за её спиной соберутся остальные. В окне гостиной она увидела встревоженного Арчи и пожилого дворецкого. Она оставила им всего трех человек для охраны, но этого достаточно. Две основные цели для банды герцогини Валлу не были рядом с ними, а значит они в безопасности.

Агата пришпорила лошадь, направляя по маршруту, разработанному Палмером. На её поясе болтался набор отличных метательных ножей, револьвер в кобуре под рукой, остальные вооружились арбалетами и ружьями.

Не зря она сомневалась, слушая обсуждения маршрута. Узкая улочка, которую они выбрали для перемещения Адама, отличалась от тех двух широких проспектов, по которым проезжали те, кто должен был стать отвлекающим маневром.

Лязг стали первым коснулся её чувствительных ушей. Она угадала.

Сердце бешено застучало, к горлу подступила тошнота. Что с ними? Что?

Она дала команду трем всадниками обойти место стычки слева, еще трем справа, остальные отправились следом за ней.

Порыв ветра стащил с её головы шляпу, пробежался по отросшим волосам, но о внешнем виде она не думала. Пускай её раскроют, пускай её репутация исчезнет как дым, от неё уже почти ничего не осталось, лишь бы они были живы. Лишь бы…

Две кареты перекрывали друг другу путь, бешено ржали лошади.

Она никак не могла увидеть общей картины. Все, что глаза могли разобрать, это отдельные фрагменты.

Кровь на безвольно повисшей руке Палмера, приникший к дверце кареты Эдвин с неестественно вывернутой ногой. Нэд и Адам бок о бок дрались на мечах с тремя людьми герцогини.

Хаос и кровь.

Агата сосредоточилась. Адреналин, взорвавшийся в голове, чуть выветрился и дал мыслить связно. Она поманила за собой двух парней, явно напуганных боем, в то время как остальные устремились на помощь своим.

Девушка спешилась, метнулась к Эдвину, прижала два пальца к сонной артерии.

– Жив, – облегченно выдохнула девушка. Парни помогли ей поднять Эдвина на лошадь.

– Отвезите его в дом, вызовите лекаря и охраняйте.

Парни отрывисто кивнули и пришпорили лошадей.

Агата повернулась в Палмеру.

– Только попробуй, – угрожающе выдал тот. – Я останусь здесь.

Спорить она не решилась.

– Как Адам?

– На адреналине, – отрывисто бросил Палмер.

Агата дернула с пояса ножи, сунула в руки начальника.

– Вытащите его отсюда любым способом.

Палмер здоровой рукой поднял с земли меч.

– Как с войны пришел – не точил. Надеялся забыть обо всем, как о страшном сне. Видно, не судьба.

«Я живу в этом сне», – подумала Агата, принимая меч.

Тонкие полоски кожи на эфесе приятно охладили разгоряченную кожу. Агата кивнула Палмеру и шагнула из укрытия.

Эмерсон тут же почувствовал её, переместился, закрывая собственным телом. Его клинок встретился со сталью, посыпались искры. Он оттолкнул противника, метнулся к девушке.

– Какого черта ты здесь делаешь?! – крикнул мужчина. По его виску пробежала капля крови и упала на кожаный воротник плаща.

– Помогаю вам, – Агата приподняла подбородок, с вызовом глядя на Нэда.

Эмерсон замешкался всего на секунду, но так и не решился отправить её назад.

– Будь осторожна, – шепотом попросил он, а потом резко развернулся, принимая очередной удар.

Агата почувствовала движение воздуха за спиной, обернулась, чтобы тут же увернуться от стального клинка.

Взмах, удар!

Палмер неплохо поработал над мечом, он стал острее и словно бы легче. Только вот мастерство соперника гораздо превосходило способности Агаты. Она отступила на шаг, принимая удар.

Еще один шаг.

Рядом раздался вскрик Адама. Она обернулась на мгновение, влекомая инстинктом, и почти пропустила удар. Клинок замер в миллиметре от её шеи, страх выбил воздух из легких.

Глаза противника резко расширились, из уголка рта побежала струйка крови.

Он рухнул на землю лицом вниз с метательным ножом в спине.

Агата улыбнулась Палмеру, не давая себе задуматься и испугаться, метнулась к брату, принимая на себя удар его противника.

Адам упал, плюясь кровью.

– Нет! Уходи!

Агата не слышала его.

Холодная ярость придала уверенности её движениям. Она танцевала с мечом в руках. Чувствовала и предвосхищала каждое движение противника, блокировала каждый его шаг. Сталь слилась со сталью, высекая огонь, пахнущий кровью и чужим страхом.

Он пропустил один короткий удар. Темная ткань пропиталась кровью, отяжелела.

Агата смотрела, как падает на колени её противник, как разжимаются его пальцы. Слушала долгий звон от удара клинка о каменную мостовую.

– АГАТА!

Девушка резко подняла голову, не понимая, где раздался этот вскрик – в её голове или в реальности.

Мир погряз в чем-то вязком, звуки стали фоном, на передний план вышел лязг взводимого курка.

Дуло револьвера целилось в голову стоящего на коленях Адама. Он пытался подняться, опираясь на руку Палмера.

Выдох – вдох.

Агата не видела, кто держал этот револьвер, и не видела никаких препятствий на пути пули. Она попадет точно в цель.

Всего лишь один шаг равен времени, которое нужно, чтобы убрать палец с курка и прицелиться. Один шаг.

И она успела сделать его.

С огненной вспышкой пуля устремилась к цели и вгрызлась в мягкую плоть, разрывая, уничтожая, поглощая жизнь.

Из мира исчезли все звуки, кроме грохота стали и камня.

Выдох.

Глава 6

Всё из-за меня

– Нет, Агата, слезай. Прошу тебя. Ты упадешь!

Маленький мальчик старательно упрашивал сестру отказаться от идеи пустить лошадь в галоп, чтобы перескочить метровый забор. До этого они ездили только на пони и только под присмотром взрослых, а сегодня Агате взбрело в голову взобраться на огромного животного и попробовать повторить детские развлечения их матери. Вчера дядя Алекс рассказывал им, как восьмилетняя Элена Северская едва не сверзилась с лошади в попытке перепрыгнуть небольшую лужу, а сегодня Агата радовалась, что ей всего семь, а забор в несколько раз опасней лужи.

– Не могу понять, чего ты боишься, – фыркнула Агата, пожимая плечами.

Она сидела в седле как всегда по-мужски. Необъятные женские юбки она терпеть не могла, поэтому нередко покушалась на гардероб брата.

– Слезай или я позову маму, – перешел к угрозам старший брат, и тут же понял, что допустил ошибку. Трудностей его сестра не боялась, а угрозы и вовсе предавали ей решимости.

Если сейчас он скажет, что она не справится с управлением и упадет, потому что всего лишь девчонка, Агата найдет забор раза в два выше, и пересядет на необъезженного жеребца.

К счастью, в дверях конюшни показались мама и дядя Алекс.

– Няня кричала что-то о жуткой опасности, а это Агата на лошади, – с глумливым выражением на лице сказал дядя. – Зачем так паниковать?

Агата улыбнулась дяде с таким чувством, что Адам начал сердиться.

– Мама, скажи ей спуститься!

– Ты думаешь, мы сможем её переубедить? – женщина погладила сына по волосам и перевела взгляд на дочь.

Агата сидела прямо с высоко поднятой головой и пристально смотрела на мать.

– Она бы не стала так рисковать, если бы не была уверена в том, что справится.

– Но мама! – возмутился Адам.

– Ты должен доверять сестре. Без твоей поддержки она действительно может упасть.

Агата сжала поводья чуть сильнее. Она взобралась на лошадь и почти сразу растеряла всю смелость, сопротивляясь только из гордости. Слова матери придали ей уверенности.

– Ты в меня веришь, дядя? – спросила Агата.

– Безусловно. Кто не рискует – тот не живет, – отозвался мужчина.

– Мама?

– Да, дорогая.

Агата перевела взгляд на брата.

Адам старательно разглядывал носки собственных ботинок, и не заметил промелькнувшего в глазах сестры разочарования.

Она решительно сжала зубы и пришпорила лошадь, направляясь к препятствию.

Никто бы не назвал её совершенно безрассудной и глупой, если бы узнал, что она выбрала самую послушную лошадь в конюшне.

Никто бы не назвал её тщеславной и самонадеянной, если бы знал, что она не пытается поставить себя выше матери, она хочет проверить себя. Она тоже смелая? Решительная? Она похожа на горячо любимую мамочку?

Белогривая Леди жизнерадостно фыркнула. Ей нравилось бежать навстречу ветру, она почти не чувствовала веса седока. Мышцы перекатывались под лоснящейся кожей.

Агата приникла к холке лошади, судорожно сжимая поводья.

Страх развернулся в груди и стальным обручем обхватил сердце. Слишком высокой казалась скорость, и бесконечной преграда.

Что если она упадет?

Что если она сдастся?

Девочка сжалась, закрыла глаза и уже собралась натянуть поводья и уйти как можно дальше от опасности, как ветер донес слова брата.

– Я верю в тебя! Я верю! Вперед, Агата!

Он кричал изо всех сил и бежал следом за ней. Бежал так, будто от этого зависела его жизнь.

Краткая улыбка пробежала по напряженным девичьим губам.

Агата открыла глаза и звонко прикрикнула, подстегивая лошадь.

Перестук копыт, шум ветра в ушах и биение сердца слились воедино.

Мгновение полета растянулось навечно.

И навечно осталось в памяти.

Мы способны на все, когда в нас верят.

***

Они не любили города. Шум, теснота и обилие разных по большей части неприятных запахов жутко раздражали. Если Адам еще поддавался уговорам и частенько бродил с дядей или матерью по рынку, то Агата предпочитала сидеть в карете с книгой, а то и вовсе не выбиралась из гостиничного номера.

Её больше устраивала привольная жизнь в крохотной деревушке, расположенной слишком далеко от столицы, чтобы решаться на подобное путешествие чаще, чем раз в год.

В этот раз, однако, все было иначе.

Отец и Сара остались дома, поэтому никто не хмурился всю дорогу, избегая смотреть на младших детей, и не бежал первым делом в магазины тканей и рукоделия. Агата и Адам наслаждались рассказами дяди об их детских шалостях, с воодушевлением исследовали местность во время частых остановок и непривычно сладко спали в небольших отелях по пути. Дорога вместо обычных двух дней, заняла все четыре, но никто не выказывал по этому поводу недовольства.

Пожалуй, это было идеальное путешествие любящих друг друга людей.

В первый же день они поселились в чудесных апартаментах с видом на море. В этот раз никто не заставлял Агату жить в одной комнате с Сарой только потому, что они девочки. Агата и Адам сдвинули кровати вместе и каждую ночь придумывали страшные истории, а потом визжали от каждого шороха. Как-то к ним даже присоединились мама и дядя. Это была лучшая ночь.

Через несколько дней, посвященных прогулкам и покупкам, они встретились с маминой подругой, и здесь Адама поджидало кое-что новое.

Немного полноватая рыжеволосая леди привела своих детей: черноволосого молчаливого парня лет четырнадцати и шестилетнюю девочку с забавным хвостиком и веснушками. Адам долго рассматривал новых знакомых, удивляясь тому, насколько они разные, потом вспомнил, как сильно они с Агатой отличаются от Сары, и выбросил эти мысли из головы.

Они устроились в отдельном кабинете дорогого ресторана, расположенного рядом с их отелем. Все здесь блестело и сверкало. Неугомонная дочь новоприбывшей леди уже успела грохнуть на пол пару серебряных подносов и разбить с десяток бокалов. Пока взрослые занимались ребенком и звали слуг, Агата подкралась к брату.

– До чего заунывная церемония, – прохныкала она ему на ухо. – Давай сбежим?

– Это не наша деревня, здесь можно потеряться, – резонно заметил брат. Он всегда был голосом разума во всех планируемых шалостях. И этот голос вечно плелся позади сестры, потому что переубедить её могла только мама и редко дядя Алекс. Отец и Сара в иерархии Агаты и вовсе занимали два последних места.

– Просто по пляжу погуляем, – неожиданно пошла на компромисс сестра.

Адам уже хотел было согласиться, но в их беседу вмешался посторонний голос.

– Кажется, кто-то планирует побег?

Агата резко обернулась и ткнулась носом в тощую грудь того самого парня. Как Адам не силился, но так и не смог вспомнить его имя.

– Кажется, это не ваше дело, – в тон ему ответила Агата.

Глаза парня резко потемнели. Он по-птичьи склонил голову на бок и оглядел Агату с головы до ног.

– Тебе стоит быть благоразумной, девочка. Нельзя бродить по огромному городу в одиночестве и грубить тем, кто выше тебя по положению в обществе.

– Вы представитель этого общества? – с милой улыбкой спросила Агата.

Того, кто знал её, никогда бы не обманула эта внезапная покорность, но этот парень встретился с ней впервые. Он небрежно качнул головой и улыбнулся:

– Да.

– Что ж, я могу многое сказать об обществе по единственному его представителю. Судя по всему, этому обществу не присуще чувство такта. Зато в изобилии хамства, наглости и желания выставить себя. Не хочу расстраивать вас, но осуждение, точно как и одобрение подобного общества, меня ничуть не задевает. Оставьте свои нотации при себе.

Агата приподняла подбородок, не отводя глаз от соперника. Она отлично научилась противодействовать любым моральным отповедям и замечаниям. Живя с Сарой, не возможно было не научиться. Фоновый шум, состоящий из разговора взрослых и звона разбитого стекла, полностью пропал. Их разговор слушали даже служанки.

Адам моментально покрылся краской. В этот момент единственным его желанием было вернуться в родную деревню.

Парень тоже не отводил взгляда от Агаты. Они молча сражались друг с другом, не замечая никого вокруг.

– Мама? – наконец сказал он.

– Да, дорогой?

– Я выбрал себе невесту.

После этих его слов все разом пришли в движение. Взрослые облегченно выдохнули и рассмеялись, слуги продолжили уборку, Агата стушевалась, и Адам задвинул её за свою спину, подальше от тяжелого взгляда неприятного знакомого.

– Что за глупости вы говорите? – тихо спросил Адам. – Ей всего восемь лет.

– Отличный возраст для помолвки, – пожал плечами парень. – Как только ей исполниться восемнадцать…

Что последовало после этих слов, Адам не знал. Он утащил сестру в гостиницу и следующие два дня они просидели в номере. Тщетно дядя Алекс пытался уговорить его прогуляться до оружейного магазина. Адам упорно сопротивлялся сам, и не отпускал сестру. Ревность поселилась в его сердце и больно колола острыми иглами. Он смотрел на Агату и не мог поверить, что когда-нибудь они расстанутся. Она выйдет замуж и уедет очень далеко, а он так останется жить в родовом поместье. Наверное, тоже женится. Будущее пугало и угнетало.

Агата забыла об этой стычке гораздо быстрее брата, и вовсе не переживала о будущем. В тот момент её больше всего интересовало посещение оружейной лавки.

Последний вечер в столице мама и дядя Алекс собирались провести в театре. Адам не выказал ни малейшего желания посетить сие заведение. После утренней прогулки по пляжу он чувствовал себя неважно и остался под присмотром няньки. Пожалуй, это был едва ли не первый случай, когда близнецы так надолго расставались.

Внутреннее убранство театра могло ввергнуть в благоговейный шок любого восьмилетнего ребенка, кроме Агаты. Она равнодушно рассматривала обилие шелка и бархата на разряженных леди, едва ли вглядывалась в драгоценности и обстановку. Собственное пышное платье и тяжелая прическа с огромным количеством шпилек начали раздражать едва они вышли из гостиницы, а сейчас она их тихо ненавидела. Мать реагировала на недовольство дочери с пониманием. Всю дорогу до театра она слушала красноречивые заверения дочери, что ближайшие летние месяцы та планирует носить исключительно удобные брюки и рубашки брата.

Пьеса Агате понравилась. Музыку она очень любила, несмотря на то, что Небеса не даровали ей способностей к игре на каких-либо инструментах. Девочка закрыла глаза, наслаждаясь прелестным созвучием фортепиано и скрипки, и мысленно готовилась пересказать все брату.

В какой-то момент, ближе к концу постановки, Агата обратила внимание на маму и дядю Алекса. Они уже давно перешептывались, а сейчас этот разговор превратился в ссору. Совсем нетипичное поведение для них. Агата и Адам нередко завидовали сплоченности мамы и дяди. Им самим не хватало единодушия и готовности идти на компромиссы. Они порой довольно бурно выясняли отношения.

– Мама, что-то случилось? – шепотом спросила Агата.

Элена Северская резко повернулась к дочери, и даже в полумраке зрительного зала было заметно как она бледна.

– Да, дорогая, немного закружилась голова. Должно быть от духоты. Как ты думаешь, мы можем покинуть театр немного раньше?

Агате стало немного жаль недослушанную пьесу, но мать всегда была для неё на первом месте.

Они выбрались из зала в пустой холл и сразу направились к гардеробу. Поспешность, с которой дядя просил слуг о подаче экипажа, не на шутку встревожила девочку.

– Мама…

Закончить она не успела. За её спиной послышался шум шагов, а следом раздался мелодичный женский голос:

– Куда же ты так спешишь, Элена? Не хочешь поприветствовать меня?

Агата заметила, как вздрогнула мать, как внезапно похолодели её руки, и обернулась.

На взгляд Агаты, женщина, замершая в центре холла, походила на одну из статуй в городском музее. Такая же совершенная и холодная. Правда сейчас, девочка могла поклясться, равнодушие, читающееся на прекрасном лице, было всего лишь маской. Их внимательно изучали, не оставляя без внимания ни единой мелочи.

– Простите меня, герцогиня, – сказала Элена, и присела в изящном реверансе. Агата быстро сориентировалась и повторила жест матери. Скорее попыталась повторить, конечно. Сара постоянно вздыхала и повторяла, что даже корова на льду может изобразить более изящный реверанс. На эти слова Агата обычно пожимала плечами и бежала с братом на речку, или в конюшню, или куда-нибудь подальше от уроков гувернанток и нотаций старшей сестры.

– Как давно мы не встречались! – хлопнула в ладони герцогиня, отчего браслеты на её запястьях зазвенели. – Это прелестное создание, должно быть, твоя дочь?

Агата почувствовала, как рядом напряглась мать, а дядя придвинулся чуть ближе и положил ей руку на плечо, но сама она не могла оторвать глаз от украшений леди. Особенно привлекал внимание ярко-желтый браслет в виде тоненькой змейки, нежно обвивающий запястье. В алых камнях, заменяющих змее глаза, отражался свет многочисленных светильников, стилизованных под свечи. Манящий свет.

– Да, миледи, младшая, – последнее слово мама особо выделила интонацией, как будто оно должно было что-то означать.

Женщина приблизилась на пару шагов и чуть наклонилась, как делают обычно взрослые перед несмышлеными детьми. Только вот Агате уже исполнилось восемь, она считала себя достаточно взрослой, и непонятная герцогиня ей не нравилась.

– Как тебя зовут, малышка?

Агата подняла глаза на мать и та едва заметно кивнула.

– Агата Северская, – громко и звонко заявила девочка, особенно выделив голосом фамилию. Герцогиня моментально выпрямилась, а дядя Алекс довольно хмыкнул.

Они с Адамом привыкли к повышенному вниманию посторонних, уж слишком похожи были.

Но «привыкли», не означает, что это им нравилось.

– Что ж, миледи, мы спешим. Прошу нас извинить, – сказала Элена и, после очередного изящного реверанса, взяла дочь за руку.

– Кажется, я вас пока не отпускала, – мелодично пропела герцогиня с тонкой улыбкой.

Агата почти физически ощутила напряжение, волнами расходящееся от матери и неизвестной герцогини.

– Я не нуждаюсь в ваших разрешениях!

– Ты – нет, а вот твое дитя…

Женщина медленно приблизилась вплотную к Агате и впилась в неё взглядом.

– Как бы ты поступила, если бы твой сын сбежал из дома и женился на безродной девице? – тихо спросила герцогиня. – Что бы ты сделала?

Только огромным усилием воли Агата не отшатнулась под напором странных глаз. Радужка цвета красного вина постепенно чернела, пока не исчезла совсем.

– Ничего, – ответила Агата, с деланным равнодушием пожимая плечами. – Зачем мне что-то делать, ведь у меня самой нет титула.

Герцогиня усмехнулась и провела указательным пальцем по щеке Агаты.

– Я могу подарить тебе титул, – еще тише сказала женщина. – Хочешь?

Элена сильнее сжала руку дочери, желая увести её как можно дальше, но она не смела. Гнев герцогини мог дорого обойтись её семье.

– Титул? – задумчиво повторила девочка. – А у мамы и брата тоже будет титул?

– Нет, малышка. Ты – будешь особенной.

Агата не думала и секунды.

– Я не хочу быть особенной без мамы, брата и дяди Алекса.

Категоричность её тона заставила женщину удивленно вскинуть брови. На прекрасном лице на мгновение промелькнуло легкое разочарование, затем сменившееся на холодное равнодушие.

– Что ж, так тому и быть.

Глаза и тельце золотой змеи на тонком запястье герцогини на мгновение пришли в движение. Агата могла поклясться, что видела крошечный раздвоенный язычок, пробежавший по блестящим чешуйкам.

Они уехали из столицы в спешке.

Идеальное путешествие закончилось совсем не так, как начиналось.

***

В воспаленном мозгу с жаром бились воспоминания. Они смешивались и путались. Шум и крики битвы проникали словно сквозь вату, влажный запах крови вызывал бешеное биение сердца и к горлу поднималась тошнота.

Ледяной холод от груди устремился к голове, встретился с лихорадочным жаром и все больше затягивал в темноту.

Изредка сознание выплывало из волн безумия, и она видела обезображенные страхом и кровью лица людей. Она не узнавала никого.

Мир сходил с ума вокруг неё, он менялся, то исчезал, то появлялся, то гас в блаженной темноте.

Темнота стала милостью. В ней не было боли, крови и воспоминаний. Только исцеляющая пустота.

Но что-то безжалостно выталкивало её на поверхность. Грудную клетку рвало на части от огня, и кто-то кричал. Истошно кричал. Может, это её голос? Такой хриплый и яростный?

Кто-то кричал её имя, кто-то плакал рядом.

Кто-то держал её, когда беспощадный огонь рвал душу и жадно поглощал тело.

Бесконечно долго она сгорала в этом пламени, но все когда-то заканчивается.

Закончилась и боль.

Равнодушные, холодные волны беспамятства окончательно сомкнулись над ней и потянули в таинственные глубины.

***

В доме Нэда Эмерсона было непривычно многолюдно и тихо.

На первом этаже в скудно обставленной гостиной сидели лорд Брок, Нестор Палмер, Эдвин Марч, Арчи Норрис, лорд и леди Эмерсон, Эстер Эмерсон, несколько раненных охранников во главе с начальником и почти все слуги, за исключением поваров, которые без устали кипятили воду в огромных кастрюлях.

Со второго этажа доносились истошные крики, ругательства, мольбы и проклятия. По лестнице бегали медсестры из госпиталя. В руках они носили тазы, заполненные кровавыми тряпками, и поднимались с чистой кипяченой водой.

Уже около двух часов прошло с того момента, как напуганный Арчи, еще не отошедший после вида бессознательного Эдвина, встретил на пороге полубезумного Нэда с окровавленным Джоном Трэнтом на руках.

После этого мир сошел с ума.

Дом заполнился людьми в халатах, криками и беготней. Кто-то сунул бледному парню в руки бинты и чан с водой и заставил обрабатывать рану Палмера, а тот, явно в бреду, говорил, что Джон Трэнт вовсе Джон Трэнт, а Агата Северская, и Адам Северский её брат – близнец.

Самое странное, что не Арчи, не только что очнувшийся Эдвин этому совсем не удивились.

Они спрашивали только об одном: насколько серьезно она ранена?

Ночь за окном сменил рассвет, медсестры перестали сновать вверх и вниз по лестнице, и на втором этаже стихли крики, но никто в комнате так и не шевельнулся.

Эстер Эмерсон тихо плакала на плече матери, Палмер и Брок что-то напряженно обсуждали, а Эдвин и Арчи все так напряженно вглядывались в основание лестницы. На площадке второго этажа скрипнула дверь, раздались шаги, и почти сразу кто-то упал. Заскрипели половицы, снова шаги и захлопнулась дверь.

Вниз шустро сбежала молоденькая девушка и устремилась на кухню. Против обыкновения назад она поднимала не очередную порцию горячей воды, а легкий завтрак.

– Что произошло? – нервно спросил Палмер.

– Брат раненой сознание потерял, – со вздохом ответила медсестра.

– Как она? Как Агата?

– Я не знаю, меня при операции не было.

Задремавший на низкой софе дворецкий после этих слов проснулся и поманил за собой слуг.

Через двадцать минут на столике показались кофейники и нехитрый завтрак.

– Милорд, как полагаете, мне стоит подняться и предложить завтрак лекарям и медсестрам? – обратился дворецкий к герцогу Эмерсону.

– Не стоит, Эрн. Нэд спустится сам, а до этого момента нам не стоит их беспокоить, – ответил лорд Амос.

Он, очевидно, знал своего сына лучше, чем кто-либо еще, потому что почти сразу после его слов Нэд Эмерсон шагнул в гостиную.

Его вид напугал впечатлительную Эстер и вызвал новый поток слез. В бледном, худом и сгорбленном человеке никто бы не узнал всегда уверенного в себе и хладнокровного Нэда Эмерсона. На его лице, шее, руках и рубашке – всюду – алела засохшая кровь.

При его появлении все разом поднялись, ожидая каких-то слов.

Он огляделся, прочистил горло, но не сказал и слова.

Следом по лестнице спустился лекарь.

– Боюсь мне не чем вас обрадовать. Пуля пробила легкое, задела сердце. Она потеряла много крови.

Нэд жестко усмехнулся.

– Он сказал, что удивлен, что она не умерла на месте. Он сказал, что она будет пока жива!

Лекарь инстинктивно шагнул в сторону, лорд Амос приобнял сына за плечи.

– Нэд, прошу тебя, держи себя в руках, – тихо, чтобы услышал только сын, сказал мужчина.

Нэд опустил голову, уперся взглядом в кровь на рубашке и тут же шагнул назад.

– Я должен быть с ней.

– Нэд! – крикнул Арчи, остановив мужчину на площадке второго этажа. – Чем мы можем помочь?

– Уходите.

***

Сквозь пелену, сплетенную из отголосков прошлого и темноты настоящего, изредка доносился чей-то тихий умоляющий шепот. Она наблюдала за всем будто бы со стороны. Так с легким интересом прислушиваются к чужому разговору, когда нечем заняться. Спустя мгновение все сказанное рассыпается в мелкую пыль и тонет в пучине беспамятства.

Порой она улавливала только слабую тень голосов, невнятный шум, а иногда оказывалась практически на поверхности, под самой пленкой, что отделяла её от реальности.

Нужно было только протянуть руку – и пленка порвется, но почему-то она не решалась этого сделать.

В этот раз она скользила по поверхности, вслушиваясь в разбитые голоса, оказавшись случайным свидетелем того, что вовсе не предназначалось для её ушей.

– … да, я помню тот день, – с усмешкой сказал мужской голос где-то рядом. – Ох, как ты меня взбесил. Я впервые захотел ударить кого-то. И ударил бы, если бы она о тебе думала. Но, к счастью, она забыла тебя, едва мы уехали из столицы.

Под конец тирады голос стал откровенно язвительным.

– Никак не могу в это поверить, – растерянно пробормотал второй голос. – Как меня можно забыть? Серьезно, как она могла?

После короткой паузы первый снова заговорил:

– Впрочем, я бы хотел, чтобы она забыла еще кое-что…

– Ты никогда не рассказывал мне…

– Я никому не рассказывал, – резко оборвал первый. – И не думаю, что стоит. Хотя, нет. Я долго молчал. Слишком долго и вот к чему это привело.

Голос мужчины прервался, он тяжело вздохнул.

– Мы уехали из столицы в страшной спешке. Какое-то напряжение витало в воздухе, что ли. Через два месяца мама и дядя страшно поругались. Я никогда не видел, чтобы они даже спорили, а тут такой скандал. Потом дядя уехал, и все как-то изменилось. Мама наняла больше охраны, увеличила количество тренировок и занятий для нас, часто ездила в город и всегда брала с собой Агату. Раньше мы вообще не расставались, а после той поездки – постоянно. Мама очень похудела и даже постарела. Часто плакала. Как-то я ночью пробрался в комнату сестры, а там мама с мечом наперевес. Хорошее, знаешь, дело – меня едва не зарубила мечом собственная мать. Это потом я понял, что она оберегала её, а тогда начал думать, что мама из-за ссоры с дядей сошла с ума.

Мужчина прервался, раздался шум шагов и звук льющейся воды.

– Кхм… В тот день они поехали поздно вечером к одной пожилой леди по приглашению. Мы уже несколько месяцев никуда не выезжали, а тут пришлось. Я остался дома с начинающейся простудой, Сара занималась с гувернанткой, а отец выезжал только в крайних случаях. Они отправились вдвоем.

Они… Они не вернулись к назначенному времени, не вернулись спустя два часа. В полночь отец отправил охрану на поиски. Маму… привезли уже холодной. Агаты нигде не было. Отец отправил на поиски людей, они прочесали лес в округе, но так никого и не нашли. Я умолял отца, я просил… я… Он ничего не слушал. Через два дня он похоронил маму, а я ушел искать Агату. Не знаю почему, но я был уверен, что она жива, и что она одна, там, в лесу. Мне удалось отыскать её только на третий день. Агата спала под деревом, между корней. Босая, в рваном платье, с кожаным ремнем на шее…

– Что? – не выдержал второй голос. В его тоне легко различался шок и боль.

– Тот ремень, что она постоянно таскает на поясе. Этим ремнем Гейб Осборн связал ей руки, и на этом ремне она пыталась повеситься после побега. Восьмилетняя девочка одна в лесу, видевшая, как убивают её мать… Я… нашел сломанную ветку рядом. Она просто выбрала сухую ветку…

После паузы голос зазвучал совсем близко.

– Я не знаю, что случилось тогда, не знаю, как она сбежала, что делала в лесу столько дней. Ничего не знаю. Четыре недели она просидела взаперти в своей комнате. Она не разговаривала и почти не ела. Наш дом превратился в страшное место. Отец часами сидел в кабинете или у могилы матери, Агата в комнате, я под её дверью. Представляю, сколько хлопот свалилось тогда на Сару. В общем безумии только она и оставалась силой, что двигала нас вперед. Как-то ночью я проснулся словно от толчка, и услышал, что в комнате Агаты скрипнули окна. Я бился о дверь её комнаты, орал, как сумасшедший, перебудил весь дом. Садовник взломал замок, и мы увидели Агату на краю окна. Она стояла, балансируя на тонкой перекладине, словно птица, готовящаяся вот-вот взмыть в воздух навстречу полной луне. Я стащил её вниз, схватил и обнимал впервые за столько дней. Моя сестра превратилась в тень себя. Мама звала её дикой розой, слуги и няньки – бесенком. В ту ночь, я могу поклясться, это была не Агата. Я умолял её забыть все. Я просил её вернуться ко мне. Кажется, у меня случился припадок, не знаю…

Следующая пауза была настолько длинной, что она уже хотела вернуться в благостную пустоту, но тут голос снова нарушил тишину.

– Хочешь, скажу, что было дальше? Агата сделала, как я просил. Мы проснулись вместе, как раньше, взявшись за руки. Она улыбнулась мне. Она сказала, что забыла все. Она говорила, будто мама просила её поддерживать меня. Ведь я всегда так переживаю.

– И она забыла?

– Почти. Агата убедила в этом всех, включая саму себя. Спустя еще месяц обнаружилось, что после смерти матери мы банкроты. Особняк заложили, а жить пришлось в старом домике священника, который не так давно оставила семья лорда Захари. Они пустили нас пожить, рассчитывая, что леди Сара, хоть и без титула, будет в скором времени отличной парой для их старшего сына. Время шло, но я понимал, что рано или поздно, гроза разразится опять. Я не знал ничего, кроме того, что мама отдала жизнь, чтобы защитить Агату. Кто наш враг? Когда он нападет? Сестре снова начали сниться кошмары. Один раз она что-то вроде: «Осборн! Нет!». Откуда взялось это имя? Я перебрал все газеты в доме и нашел одну. На титульном листе был напечатан список людей, что отличились во время войны. На первой строчке стоял некто «Г. Осборн». Кто это? Его ли имя кричала сестра? Она так плакала в ту ночь… Так пришло решение отправиться на поиски. Я хотел взять Агату с собой. Понимал, как она отнесется к моему уходу. Придумал тысячу доводов «за», но все они перекрывались одним единственным «против»: я не знал, от кого защищать её. Как я мог тащить её в самое пекло без капли знаний? Сара писала мне после, как ей страшно. Агата не выходит из комнаты, ни с кем не разговаривает. В один день я даже собрал вещи, чтобы вернуться, но меня остановила записка из дома. Всего одно предложение. Я запомнил его навсегда: «у неё все в порядке, за исключением одного – у неё больше нет брата».

Словно не о себе, отстраненно, она подумала, что это странно и не логично – говорить, что брата больше нет, а потом отдать ради него жизнь. Она вполне равнодушно пожала плечами и обрубила голоса. Очень уж они надоели.

***

В этом месте не было времени и мыслей. О чем думать, когда повсюду сплошная тьма, а ты не знаешь, кем являешься? Разве что о вечном? Но и об этом особо много не поразмышляешь, пока висишь между жизнью и смертью.

Она хотела пойти дальше. Что ждет её впереди?

Среди бессвязных образов прошлого легко просматривались две крепко переплетенные между собой нити – одна звалась одиночеством, а другая страхом. Так зачем стремиться туда, где ждет только боль?

Она тянулась вперед, но что-то останавливало её и раз за разом толкало к тонкой пленке, что отделала от реальности.

Чужой голос шептал что-то умоляющим тоном. О чем-то просил.

Только вот что ей за дело до чужих проблем? Зачем слушать?

И она раскидывала руки в стороны, позволяя тишине сомкнуться над головой.

***

Она сама не заметила, как услышала новый голос. Внезапно вспыхнувшее любопытство заставило замедлиться и попробовать определить, откуда оно появилось, ведь до сих пор кроме блаженного равнодушия не было ни единого чувства. И вот.

– …в очередной раз опоздал, – закончил фразу голос.

– Ты и без того многое перенес, не бери на себя еще и это, – посоветовал скрипучий голос с явными командными нотками.

– Я взрослый мужчина и сам взвалил на себя военное ярмо, а она родилась и стала яблоком раздора. Ей не повезло родиться в семье, что хранит слишком много тайн.

– Алекс, ты…

– Прошу тебя, Брок, оставь меня с ней.

Она различила шум шагов и легкий стук закрываемой двери.

– Девочка моя, как ты выросла. Я запомнил тебя озорной и бесстрашной малышкой, а сейчас ты взрослая леди. Я до сих пор помню, как ты нежно махала мне ручкой на прощанье, уверенная, что я скоро вернусь. Я обманул тебя. Я обманул вас обеих.

Голос прервался, затих, а потом в нем послышались слезы.

– Простите меня. Простите. Как я мог оставить вас… Элена, Агата… Простите. Я ушел. Я…

Ей хотелось слушать дальше, но тьма на этот раз увлекла её за собой против воли.

Она долго раздумывала над первым появившимся чувством. Удивительно, но теперь ей было о чем подумать.

Любопытство. Это слово шустро вертится на языке, перекатываясь во рту. Мягкое в самом начале, оно завлекает следовать дальше, и будто бы не заканчивается.

И вот ты уже на всех парах мчишься к самому основанию.

Почему я здесь? Раньше этот вопрос её не тревожил. Раньше его просто не было.

А теперь есть любопытство. Оно и привело с собой вопросы.

Она сидела рядом с пленкой в надежде услышать что-нибудь еще и даже позабыла про попытки пойти дальше.

Не сразу, но голос нашел её. Кажется, она уже слышала его прежде.

– Ты часто влетала в мою комнату, стаскивала одеяло и кричала что-то о том, чтобы пойти к озеру. Хотя прекрасно знала, что няньки поймают нас, не успеем мы дойти даже до леса. Я никогда не отказывался, но всю дорогу ныл, что нас накажут. Должно быть, ты терпеть не могла мое нытье. Мне не хватает твоего смеха, твоего жизнелюбия и бесстрашия. Мне не хватает твоей поддержки. Без тебя меня только половина… Мы никогда не отмечали наш день рождения порознь, ты же знаешь. Даже два последних года. Я приезжал втайне. Привозил наш любимый торт, хотя знал, что ты не съешь и кусочка. Я всю ночь сидел возле твоей постели, а с рассветом уезжал. Мы никогда не отмечали порознь. Прошу тебя, умоляю, Агата… Не заставляй меня взрослеть в одиночестве.

***

Ей часто мерещилось, что кто-то стоит рядом. Она слышала дыхание, редкие шаги и вздохи, но он не произнес и слова.

Так продолжалось довольно долго и часто, пока однажды она не услышала неуверенные слова.

– Все без конца повторяют, что я должен с тобой говорить, что ты меня слышишь. Как я могу быть уверен в этом? Слышишь ли ты меня? Слышишь? Не знаю. Возможно, все это глупости.

После долгой абсолютно безмолвной паузы, когда она уже было решила, что продолжения можно больше не ждать, он заговорил снова.

– Не представляю, что творится в твоей голове. Как ты могла так поступить? Ты умирала на моих руках. Я слышал, как замедляется твое дыхание, как все тише стучит сердце. Как ты могла? Ты звала меня! Говорила, что тебе больно! Ты просила спасти тебя и умирала на моих руках! Как ты могла так поступить?!

Его слова под конец превратились в крик, что-то разбилось, потом снова стало тихо.

– Да, пожалуй, они имели в виду не такой разговор. Что мне сказать? Что твоя семья здесь? Она здесь. Здесь тьма людей и все ждут, когда ты вернешься. Пожалуй, я буду жить в этой толпе всю жизнь. Тем сильнее стимул увезти тебя в родовой замок и запереть там до конца дней. Имей в виду, я так и сделаю, как только ты откроешь глаза. Тебя ждет масса дел, потому что Адам и Эстер постоянно ноют, Арчи завалил лекаря рекомендациями по лечению, почерпнутыми из прорвы книг, что ему принесли из библиотеки. Кстати, он читает тебе заунывные лекции по механике. Эдвину не терпится начать мстить всем и каждому с кем у тебя были проблемы. Он такой неугомонный, что я подумываю сломать ему ногу второй раз. Палмер, Брок и твой дядя следят за каждым моим движением. Скажи уже им, что ты моя невеста, а? Я не в фаворе у твоего лекаря. Он думает, что я надменный и агрессивный. И это странно, потому что раньше мне говорили, что я надменный и равнодушный.

Она так развеселилась, что хихикнула, сразу же осознав, что это первый звук здесь. Первый звук – это собственный смех. Интересно.

– Мы ждем тебя, Агата. Мы любим тебя. Я люблю тебя, Агата. И ты еще должна мне третье свидание, не забывай.

***

Всё то же безвременье, та же оглушающая тишина, только изменились цвет и форма.

Она стоит на поляне, тонущей в застывших перьях предрассветного тумана.

Это место кажется знакомым и чужим одновременно.

– Агата, – зовет кого-то смутно знакомый женский голос. – Агата?

Она оборачивается на звук, но всюду, куда не посмотри, только сплошная стена тумана.

– Агата?

Она тряхнула головой, закрыла глаза. Голос начал приобретать форму. Медленно, словно рисуя, она воспроизвела в памяти стройную женщину в белоснежном платье.

– Агата, – голос приобрел звучание.

Она обернулась на звук, и увидела ослепительную блондинку с синими глазами и молочно-белой кожей.

– Кто вы? – спросила она и вздрогнула, впервые услышав свой голос.

Туман обвевал фигуру женщины и смыкался за её спиной, образуя сплошную стену.

– Важнее, кто ты, – мягко сказала женщина, замерев в паре шагов от неё.

– Я… я не знаю. Я – никто.

– Вот как? Странно.

– Вы кого-то звали. Кто это?

– Агата? Она моя дочь.

Женщина махнула рукой, и туман разметал по сторонам порыв ветра, открыв залитую солнцем поляну. На ней, среди цветов, бегала маленькая девочка в голубом платье. Её длинные черные волосы выбились из косы и цеплялись за высокую траву, но она не обращала внимания. Больше всего девочку интересовала крупная оранжево-красная бабочка.

– Моя дочь любопытная и веселая девочка, – с теплотой сказала женщина.

Следом за скрывшейся в зарослях девочкой на поляну выехала наездница на великолепной белоснежной лошади. Эта девочка казалась копией той, что убежала, но старше на несколько лет.

– Моя дочь смелая и решительная.

Лошадь взметнулась на дыбы, а затем растаяла в тумане.

Мягкая трава неожиданно сменилась на каменную мостовую. Вокруг выросли дома, все заволокло дымом, где-то раздавались крики и ржали лошади.

Еще один взмах рукой и дым пропал.

Высокий мужчина в плаще с уродливым шрамом на лице целился из револьвера в полулежащего на мостовой мужчину.

– Он выстрелит, – спокойно сказала женщина.

Чуть в стороне худенькая девушка в мужской одежде махнула клинком, рассекая воздух. Звук взводимого клинка привлек её внимание, она обернулась и сделала шаг навстречу пуле.

– Что она делает? Её же убьют!

– Моя дочь готова пожертвовать собой ради брата.

Пуля с яркой вспышкой вылетела из дула револьвера и разорвалась в груди девушки.

Мир замер.

– Этого не может быть… не может быть.

– Агата?

– Она умерла?

– Она отдала жизнь ради жизни брата. Она умерла.

Страшная правда взорвалась в груди, вызывая судорогу.

– Моя храбрая девочка, – тихо прошептала женщина.

Жуткий крик отчаяния разнесся по безмолвной долине, разбив и стерев картину из прошлого.

– Мама… – простонала Агата со всхлипом и упала в траву. Боль в груди стала невыносимой. Она не могла вздохнуть. Руки взметнулись к горлу, оставляя на нежной коже следы ногтей. – Больно… Как… больно…

Элена села рядом.

– Посмотри на меня, дорогая. Посмотри.

Агата подняла заплаканное лицо.

– Я так горжусь тобой, доченька. Ты так похожа на меня.

– Нет, мама, нет. Все говорят, что я на тебя совсем не похожа. Что Сара…

Конец фразы потонул в рыданиях.

– Как изворотлива судьба, – горько усмехнулась Элена. – Одна дочь получила мое лицо, а другая целиком скопировала характер. Ты моя дочь, Агата. Ты мое продолжение. Но ты и лучше меня. Ты не избегаешь опасности, ты встречаешься с ней лицом к лицу.

– Мама, – Агата обняла мать, и еще долго ничто не нарушало безмолвия поляны.

– Тебе пора, доченька.

– Пора? Куда же?

– В этом мире все циклично, Агата. Я отдала жизнь за тебя. Ты спасла брата. Ты отдала Небесам долг. Пора прожить собственную жизнь. Я уверена, ты справишься.

– Мы еще встретимся?

– Конечно. Обязательно.

Сознание Агаты начало отдаляться, поляну затянул мрак.

– Агата, проследи за братом. Он без тебя так нерешителен, – девушка услышала в голосе матери теплую улыбку, а потом мир пропал.

***

Боль – вот что она почувствовала первым делом. Воздух проникал в легкие словно сквозь губку, сердце лихорадочно билось, и все тело ломило так, будто на нем протанцевало кадриль стадо слонов.

Сразу после боли вернулся слух. Она явно была в комнате не одна. Вот только слов разобрать пока не получалось, только невнятный шум на фоне. Глаза открывать откровенно страшно.

Страшно не значит не стоит. Вот только здесь её поджидало то же разочарование, что и со слухом. Ничего, кроме мутной пленки, разглядеть не удалось.

Агата возобновила попытки спустя некоторое время. Сказать сколько прошло, она не могла. Сознание качалось на волнах боли, порой скатываясь в беспамятство.

На этот раз дело пошло куда быстрее.

Она лежала на кровати под балдахином, а за тонкой белой тканью разговаривали лекарь, Нэд и Адам.

Боль все так же терзала тело, а вот голова соображала на удивление ясно.

– Вы уже больше месяца говорите, что никаких гарантий дать не можете! – голос Нэда ворвался под балдахин и прогнал по телу Агаты сотню мурашек. Давно она его не слышала.

Как бы выдать свое присутствие? Вряд ли голос ей подчинится. Кинуть тапком тоже не выйдет. Придется ждать, когда на неё обратят внимание.

Ждать пришлось довольно долго. Агата даже успела вздремнуть.

– Она обещала мне третье свидание. Твоя сестра выполняет обещания? – сердито спросил Нэд.

– С чего бы ей обещать тебе такое? – возмутился Адам.

– Думаешь, я обманщик?

– Не отрицаю.

По губам Агаты пробежалась улыбка, сердце тут же кольнуло иголкой. Против воли с губ сорвался легкий стон.

– Агата! – хором крикнули Нэд и Адам. Откуда-то подбежал лекарь и тоже сунул голову под балдахин.

– Он прав, Адам, – хрипло сказала Агата.

После долгой паузы, в течение которой все трое смотрели на неё в упор, а Агата оглядывалась по сторонам, открылась входная дверь.

– Агата? – выдохнул дядя Алекс. Она узнала его с первого взгляда, несмотря на то, сколько прошло времени.

– Я в порядке.

***

Разумеется, она была не совсем в порядке, но с каждым днем оживала на глазах. Толпа желающих повидать её не внушала оптимизма лекарю, который и без того каждую минуту наблюдал в палате пациентки то Нэда, то Адама, а то и обоих сразу.

Дядя тоже не оставлял племянницу дольше, чем на два часа.

Установленное лекарем правило: «не больше трех человек в палате одновременно», требовало отсутствия Нэда и Адама, когда её навещала семья Эмерсон или бюро расследований.

Эстер долго рыдала, потом бурно радовалась, а в итоге тихо сидела рядом с кроватью и смущала Агату счастливым видом. Лорду Амосу и леди Бесс пришлось уводить дочь едва ли не силой. Перед уходом герцогиня Эмерсон попросила Агату о разговоре, как только ей станет лучше. Эта просьба девушку откровенно напугала. Мало ли о чем хочет поговорить леди Бесс.

Палмера, Эдвина и Арчи Агата ожидала с легким опасением. Она лгала им в глаза, притворялась и обманывала. Она ожидала осуждения и готовилась выслушать упреки. Вместо этого её окружили заботой и вниманием. Арчи смущался и краснел, сжимая в руках букет белых роз, Палмер довольно улыбался, а Эдвин и вовсе обозвал Агату «маленькой сестренкой». После чего поймал сердитый взгляд и разбавил «маленькую сестренку» словом «вредная».

Нэд слушал эти речи со снисходительной улыбкой, а вот Адам всерьез нервничал.

Чуть позже Агата заметила между друзьями нотки соперничества, которые с каждым днем перерастали в колоссальную проблему.

Если поначалу они ограничивались словесными дуэлями, то через пару недель дело едва не закончилось дракой. Благо и без того сердитый лекарь позвал дядю Алекса, а тот выгнал обоих из комнаты, заявив, что вход сюда им закрыт до тех пор, пока они не научаться вести себя как взрослые люди, а не как детки в песочнице.

В первый день весны лекарь разрешил Агате подняться на ноги и медленно, с великой осторожностью, дойти до окна.

Нэд и Адам в этом великом путешествии не участвовали, так как вопреки обычаю, обрели удивительное единодушие и активно запрещали девушке даже думать о том, чтобы подняться с постели. Агата приняла не менее волевое решение и попросту выставила обоих за дверь.

Мрачные предостережения не сбылись, девушка успешно одолела прогулку и была водворена на место. Лекарь подобрел настолько, что разрешил устроить небольшую вечеринку в честь дня рождения близнецов.

В свете заходящего солнца смущенная Агата оглядывала замерших вокруг неё друзей и членов семьи. Адам устроился на краешке её постели и трогательно держал за руку, следя за стрелками настенных часов.

– Все! Я родился, можете поздравлять, – возвестил он с довольной улыбкой.

– Больно ты нам нужен, – фыркнул Эдвин. – Мы пришли к сестренке.

– С днем рождения, – пробормотала Эстер, старательно делая вид, что не смущена. В голову Агате неожиданно пришла мысль, что старшему брату скоро несказанно повезет, и что рыжеволосая жена замечательно справится с восстановлением особняка. Та же мысль, судя по всему, пришла и в голову Нэда. Он усмехнулся, закатил глаза и многозначительно подмигнул Агате.

– Какая начинка у торта? Если что, у меня аллергия на орехи, – подал голос Арчи.

Дядя Алекс, с трудом удерживающий гигантский трехъярусный торт на вытянутых руках, сдул со лба волосы и заявил:

– Что тогда, что сейчас, я был бы очень благодарен Элене, если бы она родила Агату как можно скорее.

– Почему? – тут же забыл про орехи Арчи.

– Она родила Адама, а потом прокричала через дверь, что рожать дочь сегодня не планирует. Они, видите ли, обе устали.

– А как леди Элена узнала, что второй ребенок – девочка?

– Понятия не имею, – пожал плечами мужчина, отчего торт опасно накренился.

– Женщины, – выдал Эдвин с тяжелым вздохом, который прошелся по всем без исключения мужчинам.

Агата и Эстер переглянулись, но промолчали.

– Еще год Агата и ты станешь совершеннолетней, – «обрадовал» Адам.

– Я всегда считала это огромной несправедливостью, – сердито сказала Эстер. – Почему мужчины становятся совершеннолетними уже в шестнадцать лет, а женщины только в двадцать один год?

– Потому что женщины слабые? – предположил Эдвин, чем вызвал приступ скептицизма у Эстер, а Нэд и Адам рассмеялись, глазами указывая на Агату. – Да, вы правы. Агата всем нам даст десять очков форы.

– Не заблуждайся, друг, – тихо сказал Арчи. – Гораздо больше.

Агата постаралась принять невинный вид и максимально слиться с подушками, но получилось плохо.

– Внимание! – возвестил Адам, не отрывая глаз от циферблата часов. – Пять, четыре, три, два, один!

– С днём рождения!!!

Агата и Адам задули свечи на торте, избавив дядю от непосильной ноши.

– Я помню, что вы просили ничего вам не дарить, но я решил, что вы сделаете исключение для родного дяди.

Он на мгновение скрылся за дверью, а вернулся с тремя большими свитками в руках.

– Это для Адама. Открывай.

Адам принял продолговатый сверток и нетерпеливо откинул ткань. Внутри оказался меч в кожаных ножнах. Темно серый эфес, перетянутый кожаными ремешками, Агата отлично помнила.

– Мастер, это же…

– Нет, не мой, – покачал головой Палмер. – Во время войны я, Северский и Брок служили в разведке. Нам повезло задержать группу вражеских шпионов. От них мы и получили пять великолепных клинков. Клеймо на крестовине принадлежит известному во всем мире мастеру. Раздобыть такое оружие невероятная удача.

– Мы всё думали, кому передать два оставшихся меча, – кивнул дядя Алекс. – И, наконец, нашли. Первый уже несколько дней принадлежит Нэду, а второй теперь Адаму.

– Я, кстати, предлагал им подарить его тебе, Агата. Уровень владения у тебя будет повыше, чем у Адама, – с усмешкой заявил Нэд.

– Я владею техниками боя на мечах! – сердито заявил уязвленный Адам.

– Конечно – конечно. Вчера половина дома видела, как ты им едва палец на ноге не оттяпал, – расхохотался Эдвин.

– Да о чем вы все говорите!

– Не переживайте, я дам ему пару уроков, – поспешил успокоить дядя Алекс. Он ободряюще похлопал племянника по плечу и довольно улыбнулся.

– Спасибо, дядя, Мастер, – Адам с упоением разглядывал отполированное лезвие меча. Красные лучи заходящего солнца превращали сталь в огонь.

– Это для тебя дорогая, – мужчина вложил в руки племянницы небольшой сверток, в котором обнаружилась коричневая кожаная сумка. Агата потянула за тесемки, откинула тяжелую ткань и ахнула. На бордовом бархате лежали четыре метательных ножа, покрытые черной матовой краской. В основании, там, где лезвие переходило в рукоятку, сверкал каплевидной формы синий сапфир.

– Ох, дядя! Это изумительно!

– Это был твой подарок на восьмой день рождения. Я заказал их, но так и не подарил, – тихо сказал мужчина. – Сапфир был любимым камнем твоей матери.

– Спасибо, – шепнула девушка. Потянувшись, она обняла дядю за шею, разом нарушив десяток запретов лекаря.

Когда любование подарками закончилось и все угостились праздничным тортом, любопытный Арчи обратил внимание на последний, так и не распечатанный, сверток.

– А это что?

Дядя Алекс слегка смутился, неуверенно оглянувшись на Агату.

– Я не совсем уверен, как ты воспримешь такой подарок.

– Что там? – с улыбкой спросила девушка.

– Мне тут рассказали, как ты деловито расхаживала в длинном кожаном пальто, и никто и не подозревал, что ты девушка, за исключением Нэда, который встречал тебя раньше…

– Встречал меня раньше? – удивленно повторила Агата, переводя взгляд с дяди на Нэда.

– Обсудим это позже? – предложил Нэд, пожимая плечами.

В его манерах и поведении Агате уже давно чудилась некая отчужденность. Он сторонился её, не выпуская, впрочем, из поля зрения. Агата мысленно пообещала себе поговорить с ним наедине, а пока согласно кивнула.

– Твой плащ испорчен, – продолжил дядя. – И я решил…

Агата потянулась к свертку, разорвала оберточную бумагу и звонко расхохоталась. Её смех подхватили все остальные.

Внутри оказался черный кожаный плащ.

***

Дни бежали за днями. За окном вовсю развернулась весна, нагревая землю, взращивая свежую зелень. Агата все больше времени проводила у окна, любуясь видом и течением жизни за стенами дома.

О злосчастном выстреле теперь напоминали только редкие кошмары и боль в груди.

Бюро расследований, на время прекратившее работу, постепенно возвращалось к жизни. Дядя Алекс арендовал дом на соседней улице и уговорил Адама переехать, наметя целью перевезти и Агату, как только позволит здоровье.

В комнате, к вящему наслаждению лекаря, больше не собирались толпы гостей. Чаще всего тут бывала Эстер с неизменными цветами из оранжереи леди Бесс, дядя Алекс и Адам, хвастающийся успехами в тренировках с мечом, и, неожиданно для всех, Арчи. Худой паренек в очках стал частым гостем в доме Нэда Эмерсона. Он приходил с рассветом, доставляя Агате необходимые лекарства из аптеки и свежие фрукты, а уходил только после прямого приказа Палмера.

Мир всегда поддерживает своеобразный баланс. Приближая одного человека, он отдаляет другого. Этим человеком стал Нэд.

Первые дни после возвращения Агаты никто не мог изгнать его от её постели. Он изрядно похудел, помогая лекарям в уходе за раненой. Не было ничего, что касалось бы Агаты, чего он не знал.

Сейчас же Агате порой казалось, что он устал от неё. Она не видела его днями.

Все чаще девушка чувствовала себя обузой. В голове крутились неприятные мысли, стены начали давить, но она так и не смогла заставить себя уехать. Она догадывалась, что стоит слегка надавить на лекаря, и он даст согласие на переезд. Тогда Нэд Эмерсон совсем исчезнет из её жизни. Пропадет как мираж.

Из-за всех волнений состояние её снова начало ухудшаться. Началась лихорадка, державшая измученную душу в стальной хватке больше недели.

Едва придя в себя, она умоляла дядю и брата перевезти её.

Желание это было исполнено незамедлительно. Несколько часов и ничто, кроме легкого запаха лекарств, не говорило о том, что в комнатке на втором этаже в доме Нэда Эмерсона некогда жила Агата Северская.

Где был в момент переезда сам хозяин дома, никто не знал.

***

В середине весны в небольшой двухэтажный дом, зажатый между собственными копиями, пришло письмо.

В нескольких строчках сообщалось, что членам семьи в скором времени стоит ждать пополнения в виде старшей сестры и племянницы.

Сара Северская прибыла в столицу в изящном розовом платьице и белом плаще. Маленькую белокурую головку венчала кремового цвета шляпка, украшенная обилием искусственных цветов.

– Она похожа на безе, – фыркнул Адам, шагая навстречу сестре с широкой улыбкой.

– Нельзя так говорить про старшую сестру, – одернула Агата, и тут же добавила: – Она похожа на куклу. У меня в детстве такая была, помнишь?

– Это та, которой ты оторвала голову и сожгла в печи? – уточнил дядя.

– Точно, – кивнул Адам.

– Прошу вас, скажите ей, что меня нельзя бить, я еще не полностью восстановилась.

– Ты вчера развлекалась тем, что метала в её письмо ножики.

– Я восстанавливала нервы, – отрезала Агата.

Долгожданная встреча состоялась. Со стороны Сары она была наполнена слезами, охами и обещанием длинной нотации. Остальным оставалось улыбаться и подчиняться.

По прибытии в дом Агата несколько поднялась в глазах сестры.

– Ты отлично поработала с меблировкой комнат. Молодец. Должно быть, ты унаследовала вкус матери, – сказала Сара, разглядывая одно помещение за другим.

– Никогда не говори ей, что Элена терпеть не могла выбирать мебель, – попросил дядя Алекс. – Сестра просто тыкала в первый попавшийся предмет, а я потом разгребал то, что она покупала.

Агата старательно прятала улыбку и вовсю наслаждалась ситуацией.

Между сестрами установилось своеобразное перемирие, вызванное присутствием дяди и брата. Очень давно они не собирались за одним столом и столько же не чувствовали себя семьей.

Вечер был наполнен разговорами и смехом.

На следующее утро состоялся разговор, который помог расставить все по местам. Он не был легким и приятным, но обе сестры приложили достаточно усилий, чтобы разрешить большую часть недопониманий.

Агата с радостью узнала, что сестра нашла в себе силы, несмотря на давление долга, отклонить предложение сэра Шэнна. Девушка ожидала, что спустя недолгий промежуток времени ей предъявят письмо с просьбой покинуть дом, который они занимали исключительно благодаря милости сэра Захари. Однако семейство проявило гораздо больше благородства, чем ожидала Агата, да и сама Сара. Ни словом, ни делом сэр Захари не дал понять семье Северских, что уязвлен отказом. Что по этому поводу думал его сын, Саре узнать не удалось, потому что с тех пор она с ним не встречалась.

Далее объясняться пришлось Агате. На её счету был обман, побег и притворство. Доводами в её пользу стали дядя Алекс и Адам, которые нарушили тет-а-тет сестер, а также ранение, от которого она до сих пор не оправилась.

Агата порывалась спросить у Сары, как к её побегу отнесся отец, но останавливала мысль, что он мог и не знать, что с младшей дочерью случилась беда. Адам спросил об отце с тем видом, с каким интересуются здоровьем очень дальнего родственника. Этот вопрос был долгом сына, а не велением сердца. Дядя Алекс в тот момент и вовсе вышел из комнаты.

Позже днем Алекс Северский в сопровождении старшей племянницы отправился на прогулку в городской парк. Саре не терпелось окунуться в мир светских развлечений, и дядя согласился стать её проходным билетом.

Подобные чересчур активные мероприятия для Агаты не одобрял лекарь, а Адам вызвался остаться с ней.

– Сколько мне еще сидеть в четырех стенах? Я уже с ума схожу от скуки, – жаловалась Агата, наблюдая за отъезжающей каретой с сестрой и дядей.

– Ты вчера ездила встречать Сару, – резонно заметил Адам. Он сидел в кресле с толстой книгой выбранной наобум из стопки, что слуги принесли для леди Агаты.

– Пятиминутная поездка, – фыркнула девушка. – Если бы я её не встретила, то выслушивала бы нотации о недостатке почтительности до конца своих дней!

Девушка прошлась по комнате, рассеянно перебрала книги и тяжело вздохнула.

– Что читаешь? Интересно?

– Не знаю. Я прочитал уже с десяток страниц, но так не понял и слова, – Адам захлопнул книгу и бросил взгляд на обложку. – А, сборник философских трактатов, понятно.

– Почему ты выбрал книгу по философии, если ничего не понимаешь в философии?

– Почему ты запретила всем друзьям навещать тебя, а теперь жалуешься на скуку?

Агата замерла посреди комнаты и сложила руки на груди.

– О чем ты говоришь?

Адам со смешком поднял руки и сложил их в умоляющем жесте:

– Пожа-а-алуйста, не наказывайте меня, госпожа следователь, – комичным высоким голосом протянул мужчина.

– Балбес! – рыкнула Агата, кинула в него диванной подушкой и решительно вышла из гостиной.

Закрывшись в своей комнате, она подошла к окну, выходящему на крошечный сад, украшенный обилием чайных роз, и задумалась над словами брата.

«Что за глупости он говорит? Я никому не запрещала себя навещать!»

Или запрещала?

Мысленно вернувшись в день переезда, она снова и снова прокручивала час за часом, силясь выдрать хотя бы осколки воспоминаний.

Тогда её мучила лихорадка, только и всего. Что такого мог сказать человек в полубреду?

Тем не менее, она смогла заставить даже строго лекаря увезти её из дома Эмерсона.

Эмерсон.

Агата отвернулась от окна и подошла к висящему на стене зеркалу. Её волосы уже достаточно отрасли. Горничная, что дядя нанял специально для неё, даже умудрялась создавать на голове приличную прическу. Настолько приличную, что даже Сара не заметила, что роскошная коса младшей сестры бесследно пропала.

Сколько прошло времени, с тех пор как она их отрезала? Почти полгода.

Что изменилось за полгода? Все.

Она вспомнила тот день, когда отрезала косу в крошечной неуютной ванной комнате ржавыми ножницами, что нашлись в древнем шкафу. Тогда из зеркала смотрела маленькая испуганная девочка, рискующая репутацией. Как забавно, она думала, что на кону стоит только её репутация! Кто знал, сколько ей предстоит вынести и что еще ждет впереди?

Прошло всего лишь полгода, а в зеркале отражается уже взрослая молодая женщина. Все раны, что она получила за прошедшее время, помогли ей скинуть старую личность. Точно так же змея сбрасывает кожу, превращаясь в более совершенную копию себя.

«Стала ли я совершенней?», – подумала Агата.

Она открыла белоснежную дверь, за которой скрывалась гардеробная. Там, среди обилия одежды, которую без конца покупал дядя, спряталось зеленое шерстяное платье. Она потребовала, чтобы слуги не забирали ничего из дома Нэда Эмерсона. Эти вещи ей не принадлежали. Они были куплены для подставной невесты. Теперь она больше не может выполнять эту роль. Тогда каким образом это платье оказалось здесь?

Она вспомнила, как впервые встретилась с семьей Эмерсон, как завидовала им, находящим поддержку друг в друге. В то время она была одна и тянулась к ним, словно мотылек к огню.

Неужели сейчас, обретя, наконец, свою семью, она так легко отринула все прежние привязанности? Когда в последний раз она видела Эдвина и Арчи, Палмера и Брока, Эстер и… Нэда?

Сколько прошло с момента, как она приехала в дом дяди?

Месяц? Больше?

Лихорадка пропала на следующий же день после переезда. Лекарь только разводил руками и так и не понял, чем она была вызвана. Зато знала сама Агата.

Нэд Эмерсон.

Она привыкла к его присутствию, привыкла к неизменной заботе, вниманию и трепетному отношению, а его отдаление восприняла как предательство. А после возвращения закрыла ещё одну воображаемую дверь. Закрыла Нэда Эмерсона в памяти, избегая боли и разочарования.

Имела ли она право так поступать? Она должна была выдержать его отчуждение, а не позорно бежать? Она должна быть благодарна за его чувства, теперь исчезнувшие и забытые им самим?

Агата снова вернулась к зеркалу, оценивая свое отражение.

Да, она стала выглядеть лучше. На щеках появился румянец и даже, похоже, вернулись несколько потерянных в погоне за леди Фейт, килограмм.

Так значит, она была права, спасая себя от ненужной боли?

За ужином Сара поделилась планами на следующий день. Завтра честь сопровождать её выпадала Адаму, потому что измотанный дядя едва не сбежал из дома, услышав Сарино: «ох, как я жду завтрашнего дня!».

Агата впервые за несколько последних недель обрадовалась, что лекарь запрещает ей выезжать за пределы дома. Целые сутки, посвященные разглядыванию образчиков розового и белого муслина, обсуждению кружев и выбору шляпок, а после этого, посещение театра и выставки – чего еще желать. Примерно так и заявил Адам, скрывая за широкой улыбкой панический страх.

Где-то на середине рассказа о впечатлении, что произвел на неё городской парк, Сара остановилась, оглядела столовую и неожиданно спросила:

– Дядя, а где же ты был столько времени? Почему так долго не возвращался?

Агата и Адам переглянулись и дружно уткнулись в тарелки, дабы не напугать дядю вспыхнувшим на лицах любопытством. Они давно обдумывали этот щепетильный вопрос, но так и не решились спросить. Зато Саре, которой язык развязали виды столицы и два бокала превосходного красного вина в тесном семейном кругу, много времени не понадобилось.

По лицу дяди можно было понять, насколько его шокировал такой резкий переход от обсуждения куста рододендрона на южной окраине парка. Он замялся, бросил умоляющий взгляд на Агату и Адама. Они нехотя «включились» в разговор.

– Ты же знаешь, что дядя воевал, – сказал Адам розовощекой Саре.

Девушка кивнула, подзывая слугу с бутылкой вина.

Агата впервые ощутила потребность отчитать сестру за что-либо. В её голове уже появился текст отповеди на тему «излишки алкоголя и молодая леди».

– Это я знаю, – заявила Сара, наблюдая, как красная жидкость наполняет её бокал. – Но ведь война закончилась уже… Уже… А сколько прошло?

– Больше года после подписания мирного договора, – сказал дядя. – Открытые боевые действия закончились, но война… Сомневаюсь. Война продолжается по сей день.

– Что это значит? – встрепенулась Сара. Её голубые глаза стали похожи на чайные блюдца.

– Военная интервенция, шпионаж? – предположила Агата, знаком отпуская слуг. Лишние уши при таком разговоре ни к чему.

– В том числе. Сети, в которых запутались как мы, так и страны Альянса, никогда еще не разрастались так стремительно, как в этом году. Намечается что-то серьезное.

В столовой повисла тишина, нарушаемая только легким звоном стекла. Сара все чаще прикладывалась к бокалу.

– А все-таки, дядя, где ты был? – упорствовала она.

– Я попал в плен перед самым подписанием мирного договора. Мне удалось сбежать, и несколько месяцев я жил заграницей. Меня не впускали в страну. Подозревали, что я стал предателем. Только благодаря влиянию Брока я получил шанс вернуться. Он написал, что в городе появился мой племянник, и я в тот же день отправился в путь. Не думал, что увижу здесь не только Адама, но и Агату, – ответил мужчина.

Повисла напряженная пауза, и по лицам мужчин пробежала тень воспоминаний. Их первая встреча была омрачена страхом и ожиданием. Агата почувствовала на себе взгляды близких, но так и не подняла голову. Она чувствовала себя виноватой в том, что причинила им боль.

– Да, – протянула Сара, разглядывая вино в бокале. – Должно быть, вам было тяжело. Агата закрыла собой Адама от пули и едва не умерла. Я в этот момент носила овсянку отцу и гуляла с ним по парку. Знаешь, Агата, после твоего отъезда он начал выходить на улицу.

Сара залпом выпила остатки вина, вытерла рот тыльной стороной ладони и неожиданно рассмеялась.

– Это… так… забавно! – бормотала она сквозь смех. – У меня сестра… умирает… а я и не знаю…

Агата и Адам дружно поднялись, подхватили упирающую старшую сестру под руки, и повели наверх. Сара цеплялась за перила лестницы, путалась в длинной юбке, и требовала принести еще вина. Кое-как они добралась до комнаты, и быстро захлопнули дверь.

– Что такое? Почему ты на меня шипишь, Агата? Я старшая сестра, я должна тебя воспитывать!

– Займешься этим завтра. Адам, найти горничную.

– Хорошо, – кивнул Адам и вышел в коридор.

– Я хочу еще выпить, – капризно заявила Сара. – Я хочу выпить!

– Уже поздно. Пора ложиться спать.

– Нет. Хочу выпить, – Сара сделала попытку пробраться к двери, но Агата преградила путь. – Отойди.

– Сара, что с тобой такое? – вздохнула Агата, снова подхватывая сестру и усаживая её на кровать.

– Что со мной? А что со мной? А мне уже двадцать три года, Агата. Еще несколько месяцев и будет двадцать четыре. Знаешь, что произойдет, когда мне исполнится двадцать четыре года? Меня назовут старой девой. Мне уже так много лет, а все, что я получила, это скользкого и противного Шэнна.

– Наконец-то, ты это признала, – хмыкнула Агата.

– Да, он противный. Противный. Тут мы сошлись во мнении. Правда? Скажи, Агата, а мы – сестры?

– Разумеется, почему ты спрашиваешь?

– Как будто ты никогда не задавалась таким вопросом, – фыркнула Сара. Она подняла руки к волосам, вытащила из прически золотистую шпильку и долго с подозрением рассматривала её. – Мы такие разные. Ты так легко смогла уйти из дома. Даже не сказала мне «прощай».

Агата не нашлась, что ответить, но Саре её слова были не нужны.

– Сначала ушла мама, потом Адам, а затем и ты. Ты не спросила, знает ли отец о твоем побеге. Я сказала ему. Долго думала, стоит или нет и сказала. Представляешь? Он что-то писал за столом. Он постоянно что-то пишет, только я не имею понятия, что и кому. Отец не сказал ни слова. Тогда я каждый день повторяла ему, что тебя нет. Каждый день. Через месяц он ответил, что ему наплевать, – Сара вытащила очередную шпильку и подняла глаза на сестру. – Знаешь, о чем я подумала тогда? Я подумала, а были ли мы когда-то после смерти матери одной семьей? Или были только я и отец и Агата и Адам? Знаешь, что самое страшное? Я знаю ответ.

На глазах у Сары заблестели слезы.

– А хуже всего, что ты знала об этом гораздо дольше, чем я.

Последняя шпилька легла на покрывало кровати. Длинные волосы девушки упали на плечи, красивыми волнами спускаясь до самой талии.

В комнате повисла пугающая тишина, сестры смотрели куда угодно, но не друг на друга.

Внезапно дверь открылась, и внутрь заглянул Адам.

– Как она? – тихо спросил он, не заметив напряжения в глазах сестер.

– Ты нашел горничную?

Адам кивнул и распахнул дверь шире.

– Что ж, Сара, отдыхай, – сказал Адам, обменял младшую сестру на горничную и захлопнул дверь. – Вы не поругались за это время?

– Нет.

– Странно. Обычно вас невозможно было оставить наедине.

– Глупости, – фыркнула Агата. Адам одним своим присутствием рассеивал последствия тяжелого разговора с сестрой.

– Он прав, между прочим, – сказал дядя. Он как раз поднимался по лестнице. – Помню один случай. Вы с Адамом играли в прятки и, естественно, ты вся перемазалась. Собрала всю пыль и паутину на платье. Поиски брата завели тебя в оранжерею. Сара там обычно занималась музыкой летом.

– И что?

– Она сделала тебе замечание, ты порвала её нотную тетрадь и все это буквально за три минуты.

– Обожаю своих сестер, – хохотнул Адам.

– Ты тогда убежала искать брата, а Сара еще половину дня плакала и жаловалась матери, – с улыбкой закончил дядя.

– А еще помню случай, когда Агата сожгла Сарину вышивку за то, что та спрятала все её брюки.

– Тогда я терпеть не могла бесчисленное количество юбок, – скривилась Агата.

– Судя по всему, дорогая, ты их и сейчас не любишь.

– Может быть, – смутилась Агата.

– Сара у себя? – сменил тему дядя Алекс и, после кивка Адама, добавил, – я бы хотел с вами поговорить. Не думаю, что есть смысл и дальше это откладывать.

«Пожалуйста, только не сегодня! Хватит мне и одного тяжелого разговора!», – мысленно взмолилась Агата, но покорно последовала за дядей и братом в гостиную.

По дороге она думала о том, что судьба дала ей своеобразную передышку. Паузу, чтобы перевести дух и вернуться к тому, что она старательно раскапывала несколько месяцев назад. Однажды её уже посетила малодушная мысль вернуться в особняк и зажить так, словно ничего и не было. Забыть обо всем как о страшном сне.

Возможно ли это? Или судьба непременно нагонит её и вернет на тот путь, что она должна пройти независимо от желания?

Они вернулись в столовую, заняли те же места, что и обычно. Только вот разговор их ждал далеко не обычный. Это было понятно по напряженному лицу дяди, по хмурому Адаму или разом побледневшей Агате.

– Это история нашей семьи и я предполагал, что Сара будет здесь. Однако не думаю, что мне хватит мужества завтра. Я не боялся в одиночку идти в лагерь противника, но боюсь рассказать правду собственным племянникам.

Дядя Алекс откашлялся, отпил воды из высокого стакана и продолжил:

– Я виноват перед вами обоими, виноват перед Сарой. Если бы я настоял на своем, если бы не отступил, если бы… Так много «если бы» преследуют меня последние одиннадцать лет. Одиннадцать лет прошло со смерти Элены, но моя история начинается немного раньше. Я не знаю, помнишь ли ты, Агата, ту встречу с герцогиней. Тебе было лет семь или восемь тогда.

– Я помню, – кратко ответила Агата, физически ощутив взгляд брата на своем лице.

Она вспомнила все, но так никому и не сказала.

– Хм, что ж… Эту леди зовут герцогиня Кэт Валлу.

– Что? Вы встречались с герцогиней Валлу? Когда? – удивился Адам, переводя взгляд с дяди на сестру.

– Это была последняя наша поездка в столицу с мамой, помнишь? Мы отправились в театр. Я понятия не имела, как зовут эту неприятную женщину. Мама просила никому о ней не рассказывать, – пожала плечами Агата.

Факт, что они уже встречались напрягал девушку. Связь между этим событием, тем, что произошло год спустя и тем, что происходит сейчас может быть крепче, чем кажется на первый взгляд.

– Какое отношение эта женщина имеет к нашей семье, дядя? Кто она? – напрямую спросила Агата.

– Вы никогда не задумывались, почему ваш отец взял фамилию супруги? Почему все произошло не с точностью наоборот?

– Нет, – качнул головой Адам, но так и не дождался ответа Агаты.

Она замерла в кресле, словно мраморная статуя.

– Агата?

– Рик – это сокращение от Рикарда, верно? – тихо спросила девушка, глядя прямо перед собой. Все самые худшие её догадки начинали сбываться.

– Верно.

– О чем вы говорите? – возмутился Адам.

– Вашего отца зовут Рикард Валлу, – сказал дядя.

Адам на секунду замер.

– Что? Это совпадение? Они однофамильцы?

– Нет, Адам, это не совпадение. Наш отец – Рикард Валлу – второй сын герцогини Кэт Валлу, – мрачно сказала Агата. Её руки взлетели вверх, а пальцы сжали виски. Она закрыла глаза, пытаясь уложить в голове тот факт, что всесильная Кэт Валлу её бабушка. Бабушка, убившая её мать, похитившая её брата, подославшая убийц к её друзьям и едва не отправившая на Небеса её саму. Как в это можно поверить? Как она может пытаться поверить?

– Я не был рядом с сестрой, когда она познакомилась с Рикардом. Я проходил срочную службу и получил письмо с сообщением, что моя младшая сестра собирается выйти замуж. Я бросил все и приехал так быстро, как только смог, и попал на церемонию. Все выглядело фарсом. Со стороны жениха не было ни единой живой души. Более того в документах он значился как некий Рикард Северский, а умолял он называть его просто Рик. Элена тогда витала в облаках и толком ничего мне не объяснила. Я вынужден был вернуться на службу. Вернувшись спустя полгода, я узнал, что скоро стану дядей и только тогда сумел добиться от сестры хоть каких-то объяснений. Вы не представляете, какой ужас охватил меня. Уже тогда все говорили о том, что герцогиня Валлу фактически управляет империей, а моя глупая влюбленная сестричка умудрилась увести у неё сына. Разумеется, сиятельная герцогиня была не в восторге от того, что её сын решил взять в жены не титулованную особу. Наши родители были уважаемыми учеными и богатыми промышленниками, но для женщины, что играла целой страной, мы были никем. Я не был в восторге от поступка сестры и прямо ей об этом сказал. Её супруг мне ужасно не понравился. И чувство это было взаимным. Рикард Валлу вошел в нашу семью без имени, без денег и был вынужден терпеть присутствие неугодного родственника. Между нами установился своеобразный договор, а вернее мы попросту не замечали друг друга. Родилась Сара. Она никогда не доставляла хлопот и выглядела точной копией Элены. Сестра любила дочь, хотя и отмечала, что та не унаследовала её характер. Зато Рик был без ума от дочери. Он бежал к ней по первому требованию, не подпуская даже мать. Пожалуй, именно в тот момент их семья разделилась на две части. Рик и Сара представлялись общей единицей, нередко оставляя Элену за бортом. Я не мог не тревожиться за сестру. Несколько раз пытался поговорить с Рикардом, но каждый раз натыкался на глухую стену. Единственное, о чем он просил, чтобы я не лез в их семью. Следующей беременностью сестры я насладился в полной мере. Ох, и закатывала она мне истерики! – здесь дядя сделал паузу и оглядел сначала Адама, затем Агату. – Родились вы, и все изменилось. Элена получила то, чего хотела. Свой характер в детях помноженный на два.

– Должен прервать тебя, дядя, – с улыбкой сказал Адам, – но не уверен, что у меня характер мамы. Я грешу на твой.

– Ха! Точно! Но ты изменился позже. Изначально вы были продолжением друг друга. Вместе кричали, вместе спали, хором просили еду. Стоило измученной Элене заметить, что вы хотя бы не деретесь, как Агата принималась лупить Адама бутылочкой. Он плакал, она поддерживала, и детская превращалась в филиал ада. Одна из нянек как-то предложила разделить вас, и мы едва не погибли в фонтанах слез. После года Адам изменился, подстраиваясь под нравную младшую сестру, и стало легче. Элена занималась вами. Она нашла себя в том, для чего была создана – это счастливое материнство. Она не видела того, что видел я. Они с Рикардом начали отдаляться друг от друга. Для него не существовало детей, кроме Сары. Как-то я сказал об этом сестре, но она только отмахнулась. Она поняла, что я прав гораздо позже. Вы стали старше. Я не хочу делать тебе больно, но ты…

– … похожа на Кэт Валлу, – тихо закончила Агата. – Я знаю.

– Да, ты похожа на неё. Для Элены это ровным счетом ничего не значило, но для Рикарда… Для него все было иначе. Я наблюдал за ним долгое время, пока не понял, что происходит. Он боялся тебя. Он избегал тебя. Я не мог молчать и сказал Элене, но не увидел и тени удивления на её лице. Она заявила, что все понимает, что отныне ты и Адам только её дети, только она в ответе за вас. Я предложил ей себя. Как мог, я старался заменить вам отца, но, как видите, с отцами вам не повезло, – мужчина постарался усмехнуться, но получилось плохо. Гримаса, исказившая его лицо, была отпечатком боли и стыда, не веселья. – Год шел за годом, ничего не менялось. Сара все больше походила на мать внешне, Агата – характером. Ту встречу с герцогиней я помню до сих пор очень отчетливо. Именно с того вечера все и началось. Мы вернулись домой. Какое-то время ничего не происходило. Вы с матерью отправились в небольшое путешествие по окрестностям. Я должен был закончить дела и присоединиться к вам чуть позже. В тот день я неожиданно нагрянул в особняк, даже не помню зачем. На подъездной дорожке стояла незнакомая роскошная карета. В дом я попал через заднюю дверь. Не знаю, какой черт меня дернул, хотя, нет, знаю. Все выглядело слишком уж подозрительным. Отсутствие жены и шурина в доме, а к мужчине приезжает чужая карета. Признаюсь, я даже обрадовался, когда подумал, что Рикард завел интрижку на стороне. Это дало бы отличный повод Элене подать на развод. Лучше бы это была интрижка. Впервые за почти пятнадцать лет Кэт Валлу решила навестить сына.

Мужчина резко встал со стула и подошел к окну. Фонари тускло освещали улицу. Ни единого прохожего не было в этот поздний час.

– Я подслушал их разговор.

Агата и Адам переглянулись. Оба ощущали тучу, нависшую над их жизнями. Туча сформировалась больше десяти лет назад, но дождь так до сих пор и не пролился.

– О чем они говорили? – спросил Адам, не выдержав тишины.

Дядя Алекс повернулся и посмотрел на Агату.

– Она хотела выкупить у Рикарда дочь. Она хотела забрать Агату и готова была заплатить. Много заплатить.

– Что?! – Адам резко вскочил на ноги. Его стул с грохотом упал на застеленный тонким ковром пол.

Агата замерла, предчувствуя ответ.

– Он согласился, – шепотом сказал дядя Алекс.

Тишина обрушилась на комнату тем самым дождем. Он, наконец, пролился. Ошеломляющая правда смела на своем пути души, закрутила и выплюнула их, хватающих ртом воздух.

– Невозможно. Не может быть, – шептал Адам, хватаясь за голову. – Он не мог!

– Мог, Адам. Он продал дочь втайне от жены и тут же получил за неё огромные деньги. Герцогиня не поскупилась.

– Что было дальше? – хрипло спросила Агата, стараясь не смотреть никому в глаза.

– Я дождался Элену и все ей рассказал. Разумеется, она мне не поверила, – цинично усмехнулся дядя. – Обозвала лжецом. Сказала, что я всегда ненавидел Рикарда. Она выгнала меня. Вычеркнула из своей жизни. Запретила видеться с вами.

– И ты уехал?

– Да, я уехал. Уже тогда ходили слухи о начинающейся войне, поэтому я вернулся в разведку. Думал дать Элене успокоиться и вернуться немного позже. Меня отправили в Страны Альянса. Год с небольшим спустя мне удалось добраться до столицы. Брок передал мне письмо из дома. Рикард писал о смерти Элены. Он запретил мне возвращаться, запретил встречаться с вами.

– Он чем-то угрожал тебе? – снова спросила Агата.

– Он сказал, что отдаст тебя герцогине, если я вернусь.

Агата всхлипнула, по её лицу побежали слезы.

Адам обнял её за плечи, а дядя взял за руку.

– Агата?

– Это из-за меня, – сквозь рыдания бормотала девушка. – Всё из-за меня…. Я виновата… Это из-за меня погибла мама… Всё из-за меня.

Глава 7

Ты – моё продолжение

Передышка закончилась.

Агата поняла это сразу, как только открыла глаза ранним утром. После легкого завтрака она долго стояла в гардеробной, разглядывая вешалки. Горничная тихо вздыхала в гостиной, дожидаясь пока леди сделает выбор.

Агате очень хотелось выбрать что-то из старого чемодана, что доставили из её маленькой съемной квартирки. Никаких платьев – брюки и старый потертый пиджак.

Только вот зачем теперь скрывать личность? Всем давно известно, кто она.

В итоге девушка облачилась в синюю юбку и белую блузку, накинула на плечи короткую коричневую куртку, а ноги обула в черные сапоги с высоким голенищем.

Сара еще пребывала в глубоком забытье, вызванном излишками вина, а Агата и Адам в сопровождении дяди Алекса уже забирались в карету.

Они мало говорили, опасаясь даже случайно коснуться вчерашнего разговора и последующей реакции Агаты. Она плакала. Она никогда не позволяла себе плакать при посторонних, даже если это родной брат и дядя. Она не любила выглядеть слабой.

Карета замерла напротив здания окружной полиции. Вчера поздно вечером Алекс написал короткую записку Броку и Палмеру с просьбой о встрече и вот, сегодня они здесь.

Агата нервничала перед встречей. Особенно беспокоило то, как её встретит Нэд – они давно не видели друг друга.

Все тревоги оказались абсолютно напрасными. В аскетичном кабинете лорда Брока не было наследника герцога Эмерсона. На деревянных стульях возле мощного рабочего стола сидели Нестор Палмер, Эдвин Марч и Арчи Норрис. Хозяин кабинета поднялся навстречу гостям, пожимая руки Алексу и Адаму Северским и отвешивая поклон Агате.

Этот церемонный кивок изрядно покоробил девушку. Раньше он не выделял её таким образом, а просто крепко пожимал протянутую ладонь.

«Конечно, раньше я была Джоном Трэнтом, а теперь девица в трех нижних юбках, которая чуть что начинает лить слезы», – мысленно фыркнула Агата, поворачиваясь к бывшим коллегам.

– Трэнт, дружище, сто лет тебя не видел! – вскочил радостный Эдвин, вздымая руки к потолку.

– Что ты руками машешь, аки ветряная мельница? – возмутился Арчи, поправляя очки, которые едва не улетели на пол.

– Отстань, зануда.

– Сам зануда!

– Вы совсем не изменились, – улыбнулась Агата, попадая в крепкие объятия Палмера.

– Разумеется, нет, – с тяжелым вздохом ответил Мастер. – Они старательно доводят меня до инфаркта.

– Глупости, – заявил Эдвин, перетягивая Агату к себе.

– Полегче, приятель, она после ранения, – тут же забеспокоился Адам.

– Давай ты не будешь врать, что какая-то жалкая пуля может доставить проблем нашему Джону.

– Она не Джон!

– Адам, и ты туда же? – скривился Мастер.

Агата выбралась из рук Эдвина, обняла стремительно краснеющего Арчи и заняла место между ними, наблюдая за приветствием троицы старых друзей. Дядя Алекс и лорд Брок ударили по рукам, обнялись и похлопали друг друга по плечам. Затем к ним присоединился Палмер и обряд повторился.

– Как думаете, они закончат к вечеру? – спросил Адам, усаживаясь рядом с Арчи. – Мне еще Сару сегодня сопровождать.

– Кто такая Сара? – оживился Эдвин.

– Наша старшая сестра.

– Ммм, – мечтательно протянул парень. – Познакомите? Если она хотя бы наполовину такая красавица, как Агата, я влюблюсь.

Адам фыркнул, а Агата скептически оглядела напарника.

– Как давно ты брился? А навещал парикмахера? Или чистил костюм?

– Это важно? – озадачился Эдвин.

– Разумеется, – важно кивнул Адам. – Если ты не будешь идеально выглядеть – она замучает тебя нотациями.

– Правда? Тогда ей больше подойдет Палмер. Он сегодня чуть ли не с бритвой бегал за Марчем, – хохотнул Арчи.

На лице Адама поселилось задумчивое выражение, он повернулся к Мастеру, оглядел того с ног до головы и подозрительно хмыкнул. Агата уже собиралась дать совет брату относительно посетивших его матримониальных планов, как лорд Брок потребовал внимания.

– Что ж, мы давно не собирались таким широким кругом. Я думаю, все мы понимаем цель этой встречи. Наша работа даже не добралась до середины пути, как встретила множество препятствий. Сдаваться не будем. Ведь цель – остановить герцогиню Валлу.

Еще вчера Агата и Адам попросили дядю до поры до времени не говорить друзьям об их связи с герцогиней, чтобы не появились лишние проволочки. Дядя согласился, но предупредил, что Нестору Палмеру это уже известно. Мастер много знал о семье Северских, и о любимице дяди в частности. Именно это помогло ему так скоро раскрыть личность Агаты. Еще во время работы над делом леди Фейт его начало беспокоить непонятное предчувствие, вскоре превратившееся в четкую уверенность. Агата хотела как-нибудь узнать у Мастера, чем же именно она выдала свою принадлежность к семье Северских, и что заставило его и Брока срочно писать к другу, что находился на другом конце света.

– Что вам удалось узнать? Кто стрелок? – спросил дядя.

Агата против воли вздрогнула, тут же ощутив на себе обеспокоенные взгляды друзей. Порой перед глазами ярко вспыхивал тот момент. Момент выстрела. Она отчетливо помнила вспышку огня, вырвавшуюся из дула револьвера вместе с пулей и свой крошечный шаг. Даже стук каблука о булыжник мостовой.

Она запретила себе забывать о боли. Воспоминание придавало ей смелости двигаться вперёд.

– Осборн, – кратко ответил Брок.

Дядя на мгновение прикрыл глаза.

Осборн убил его сестру и тяжело ранил племянницу. Кто не будет жаждать мести? Мужчина сжал кулаки и невидящим взглядом посмотрел в окно.

Агате захотелось подойти к нему и как-то успокоить, но она не сдвинулась с места. Любые слова будут напрасны.

– Мы чего-то не знаем? – спросил внимательный Арчи.

– Наверное, я могу объяснить? – неуверенно предложил Палмер, и продолжил после кивка Адама, – около одиннадцати лет назад Гейб Осборн убил родную сестру Алекса Элену Северскую, мать Агаты и Адама.

– Что мы имеем в сухом остатке? – после короткой паузы сказал Брок. – Нападение на вашу семью одиннадцать лет назад, похищение Адама, похищение Агаты, покушение на Агату.

– Не Агата была целью, – возразил Адам, оглянувшись на сестру. – Он стрелял в меня.

По комнате пролетел шокированный вздох впечатлительного Арчи. Брок уставился на Агату со смесью удивления и уважения на лице, а Эдвин восхищенно присвистнул.

– Вот это наша малышка, – заявил Марч, разом рассеяв напряжение в комнате.

– Нет, ну с чего ты называешь её малышкой? – возмутился Адам.

– А что? Это даже не я придумал. И вообще, посмотри на неё! – Эдвин всем телом повернулся к Агате. – Такая маленькая и хрупкая девушка, а фору любому мужику даст.

– И поэтому я малышка? – с улыбкой уточнила Агата.

– Не ищи в его словах логики. Её там и не бывало, – шепнул Арчи.

– Эй, ты намекаешь, что я тупой?

– Намекаю?

– О, Небеса, начинается, – простонал Палмер.

Агата же мысленно вернулась к словам Эдвина. Да, это не он начал так её называть. Все началось с Нэда.

«Где он сейчас?» – подумала девушка и дядя, словно услышав, тут же озвучил этот вопрос.

– Почему я не вижу тут Эмерсона? Куда он пропал?

– Он вроде как немного тронулся умом, – отозвался Эдвин, отвлекаясь от перепалки с Арчи.

– Чего?

– Нет, он, в известной степени, всегда был немного странный, но сейчас бьет все рекорды.

– Да объясните уже толком! – возмутился Адам, и Агата всей душой поддержала брата.

– Целыми днями следит за Осборном. Домой даже не возвращается, – сказал Палмер.

– Тут словами не объяснишь. Это видеть надо, – добавил Брок и резко сменил тему разговора.

Остаток беседы прошел мимо Агаты. Все, что она могла делать, это вертеть в голове слова Палмера и Эдвина. Зачем Нэду следить за Осборном? Он хочет схватить его? Если так, то ради чего? Или, может быть, кого?

Часы на столе лорда окружной полиции пробили одиннадцать, и Адам засобирался домой.

– Если заставить Сару слишком долго ждать, можно лишиться головы, – заявил он, подхватывая под руку сестру.

– Идите без меня. Возьмите карету и охрану, – сказал дядя.

– Как ты вернешься домой? – забеспокоилась Агата.

– Вечером притащу на ужин этих четверых, не беспокойся.

По дороге домой Адам остановил карету возле пекарни и забежал внутрь с расплывчатым объяснением:

– Куплю что-нибудь, дабы успокоить нашего семейного динозавра.

Агата дожидалась брата, оглядывая прохожих. Солнце ярко освещало улицу, прогревая воздух совсем по-летнему, и соблазняло выйти на прогулку.

Внезапно в толпе показались знакомые рыжие волосы, прикрытые легким кружевным платком.

Агата размышляла всего пару секунд, а потом вышла из кареты, склонившись перед леди Бесс Эмерсон в реверансе.

– Доброе утро, миледи.

– Здравствуй, дорогая. Как ты себя чувствуешь? – с улыбкой спросила женщина, беря Агату за руки.

– Лучше, спасибо.

– Как замечательно. Я замучилась держать дома Эстер. Она постоянно спрашивает о тебе.

Агата ощутила сердитый пинок в ребра от совести. Она так долго игнорировала дружбу Эстер, отвечая на её пространные письма короткими записками.

Из пекарни выскочил Адам, прижимая к себе бумажный пакет со свежей выпечкой.

– Рад вас видеть, миледи.

Агата с легким шоком наблюдала, как её брат превратился в галантного кавалера, целующего ручку герцогини Эмерсон.

После обязательного обмена любезностями, леди Бесс напрямую обратилась к Агате, напоминая о том, что хотела кое-что обговорить с ней наедине.

– Не беспокойся, Адам. Я доставлю её домой в целости и сохранности, – пообещала леди разом напрягшемуся брату.

Тот выдохнул, отвесил еще один поклон, забрался в карету и отбыл в клубах взметнувшейся пыли. Разозленная долгим ожиданием Сара – серьезное испытание.

Леди Бесс увлекла Агату в сторону небольшой аллеи, украшенной изящными вазонами полными ранних цветов. Чуть позади них шли охранники.

– Первым делом, я бы хотела извиниться за поведение своего сына, Агата. Нэд все нам рассказал. Он обманом заманил тебя в эту помолвку. Это было не честно по отношению к тебе.

Агата почувствовала, как щеки залило жаром.

– Простите меня, – прошептала девушка, не в силах оторвать взгляда от собственных, напряженно сцепившихся в замок, пальцев.

– Тебе не в чем извиняться, – мягко сказала женщина, осторожно обнимая Агату за плечи.

Они немного помолчали, думая каждая о своем, а затем леди Бесс продолжила. Каждое её слово вызывало все больше изумления у Агаты.

– Я обязана кое-что рассказать тебе. Думаю, ты даже не подозревала, что я и твоя мать некогда были знакомы и даже дружны. Жизнь развела нас, но я всегда хранила в сердце нежную привязанность к Элене Северской. Первый год здесь был для меня очень тяжелым. Внезапный брак, чужая страна. Элена ввела меня в общество, внушила веру в мир и привила любовь к этой стране. Её живой нрав и оптимизм помогли мне лучше понять собственного мужа, – здесь леди Бесс рассмеялась, но в уголках её глаз заблестели слезы.

– Разве это возможно? – тихо спросила Агата.

– Представь себе. Амос тогда казался мне пугающим, а она посмеялась над ним. Она сказала ему, что он выглядит глупо, когда старательно изображает ледяного герцога. Эти слова стали для меня своеобразным толчком. Наши с ним отношения изменились навсегда. Мне всегда было любопытно, какой тип мужчин привлекает мою дорогую подругу. Сама она обычно только отшучивалась. Пока не познакомилась с твоим отцом.

– Как это случилось? Как настолько разные люди смогли встретиться?

– Должно быть, это была судьба, – мягко улыбнулась леди.

– Сомневаюсь. Вряд ли можно сказать, что это был счастливый брак, – горько сказала Агата.

– Он был заключен по любви, Агата. Это правда. Что бы ни случилось позже, в самом начале была любовь. У неё было достаточно ухажеров и что греха таить, меня удивил её выбор. Он не дотягивал до неё, я прямо так и сказала тогда. Можешь представить, как она смеялась, когда я заявила, что внук императора не дотягивает до её уровня? Элена стала матерью на два года позже меня. Мы тогда обсуждали, что в будущем наши дети обязаны пожениться.

– Нэд и Сара? – удивилась Агата. Она даже мысленно не могла представить такую пару. Даже если отбросить внезапно вспыхнувшую ревность к родной сестре.

– Мы поняли насколько ошибались, когда они впервые встретились. Нэду только исполнилось семь, а беременная близнецами Элена привезла пятилетнюю Сару. Они отказались играть друг с другом, но зато Нэд с упоением слушал, как вы с Адамом деретесь в животе матери. Тогда я и увидела, во что превратился брак моей подруги. Она была несчастлива, сторонилась собственной дочери и мужа. Я не могла не поговорить с ней об этом, но сделала только хуже. После этой встречи наше общение фактически прекратилось. Мы изредка поздравляли друг друга с праздниками, ни разу не встречаясь лично. Но однажды нам повезло. В меня врезалась маленькая девочка с распущенными волосами. Она убегала от няньки с расческой. В следующей за ними женщине я узнала свою подругу. Глаза Элены снова блестели. Мы так обрадовались встрече, что не могли оторваться друг от друга. В конце концов, та самая девочка, уже с заплетенными волосами, дернула мать за руку, с серьезной миной посоветовала нам встретиться позже, а сейчас уделить внимание ей. Так я познакомилась с Агатой Северской. В её синих глазах я увидела характер моей подруги. Небеса, Агата, ты даже говорила её фразами!

– Всю жизнь мне говорили, что я совершенно не похожа на мать, – покачала головой Агата.

– Да, ты не похожа на неё внешне. Разве что цветом глаз. Но важнее всего то, что определяет тебя вот здесь, – прохладные пальцы миледи коснулись лба девушки. – Ты точно такая же бесстрашная живая девочка, которой всегда была Элена. Мы приняли твое предложение и собрались вместе за ужином. Наблюдая, как Адам оберегает тебя, я даже немного позавидовала. Мои дети в основном дрались и ругались. Позже оказалось, что не я одна наблюдала за тобой. Нэд с рождения был очень уравновешенным и серьезным, порой даже нелюдимым. То, что он заговорил тогда с тобой, удивило меня. А ты отчитала его! Ты не помнишь, что он сказал тогда?

– Не уверена.

– Он сказал, что выбрал себе невесту.

Агата замерла. После слов леди Бесс воспоминания стали ярче и сложились в картинку, изображающую чрезмерно худого черноволосого парня.

– Элена тогда только посмеялась, но мне было понятно, что наши планы на объединение семей могут сложиться.

– Он выбрал меня? – все еще недоверчиво переспросила Агата.

– Он узнал тебя сразу, я думаю. Как не узнать девочку, которая стала первой любовью? Как не полюбить девочку, что выросла в прекрасную молодую женщину? Он полюбил тебя искренне, и не мог не понять, сколько всего тебя гложет. Он хотел помочь тебе разобраться с прошлым.

– Нэд отдалился от меня, – прошептала Агата, выдавая самую скрытую свою боль. Ту, что была страшней боли физической.

– Поговори с ним, прошу тебя. Он несчастен сейчас, Агата. Мне больно видеть, как он страдает. Он отдалился от друзей, от семьи, от тебя. Я не могу заставить его измениться, но ты можешь.

***

Вечером за широким столом в гостеприимном доме Алекса Северского собралась большая компания.

Адам с предвкушением представил старшей сестре бывшего начальника. После этого он еще долго шептал на ухо Агате, что уверен на сто процентов в том, что Нестор Палмер вскоре станет их родственником.

Саре действительно очень понравился по-военному строгий и аккуратный Палмер. Вечно хмурый Брок её слегка напугал, а на мятую рубашку Арчи и щетину Эдвина она категорически отказывалась смотреть.

Дабы не нервировать леди Сару, они договорились не касаться расследования и вести светскую беседу. Поэтому Эдвин и Арчи по большей части молчали, Адам, нагулявший аппетит, старательно поглощал разносолы, Агата то и дело жаловалась на головную боль, а Брок и вовсе не был многословным человеком. Оживленный разговор поддерживали только Сара и Палмер с редкими комментариями дяди Алекса, с ухмылкой переглядывающегося с Адамом.

В гостиной общество распалось. Агата под шумок сбежала в свою комнату, шепнув Адаму, что порядком устала сегодня. Брат порывался вызвать лекаря, но она уверила его, что после крепкого сна от недомогания не останется и следа.

Девушка медленно и словно нехотя вышла из гостиной, поднялась по широкой лестнице в свою комнату, и аккуратно прикрыла дверь. Пару минут спустя в комнату проскользнула спешно вызванная горничная, которую ждала не уставшая миледи, а энергичная авантюристка.

– Снимай платье, забирайся в постель и чтоб ни звука!

***

Со слов леди Бесс Агата знала, что Нэд не вернулся в родительский дом, предпочитая уединение. Он отпустил дворецкого и большую часть слуг, оставив только пару человек, что готовили еду и занимались уборкой.

Агата долго стояла на противоположной стороне улицы, без особого старания прячась за пушистой декоративной елью, и смотрела на светящиеся окна столовой.

Редкие прохожие не обращали никакого внимания на одиноко стоящую девицу в одежде служанки. Их взгляды, не задерживаясь, скользили мимо. Только худенький паренек с перекинутой через плечо пустой почтальонской сумкой улыбнулся ей немного заговорщицки, словно старой знакомой.

Униформа с белым фартуком, украшенным рюшами и вышивкой, послужила отличным прикрытием. Охрана в доме дяди даже не посмотрела на её лицо. Одежды и робкого «до свидания» произнесенного с опушенной головой было вполне достаточно для того, чтобы получить беспрепятственный выход с территории особняка.

Конечно, можно было обойтись без побега. Приехать с вооруженным конвоем под чутким приглядом дяди и брата. Нарисованная воображением картина заставила девушку нервно вздрогнуть и оглядеться. Одновременно сердитое и испуганное лицо брата мерещилось чуть ли не в каждом прохожем.

На этом легкая часть мероприятия закончилась.

Агату снова объяла странная нерешительность, которая и заставила её свернуть в противоположном от дома Нэда направлении еще минут тридцать назад.

Что если он вовсе не обрадуется её приходу? Как пережить такое унижение?

Что если ему не нужны от неё слова благодарности… любви?

Что если…?

Так ли это важно?

Будет ли она переживать, что унижена человеком, который неоднократно спас ей жизнь?

Эта мысль пронеслась так внезапно и исчезла мгновенно, заставив девушку потрясенно замереть.

«Хоть раз. Хотя бы однажды, я сказала ему «спасибо»? Он столько раз помогал мне, а я ни разу не поблагодарила его!»

Агата закрыла лицо ладонями.

Как это могло случиться?

Как она могла так поступить?

Дни пролетели в памяти сплошной лентой.

С самого первого дня! Он заботился о ней с самого первого дня, а она упорно считала его всего лишь взбалмошным наследником видного аристократа, слишком занятым своей персоной, чтобы обращать внимание на других людей.

Она считала его эгоистом, но это её заботили исключительно собственные проблемы.

Не теряя ни секунды, она перешла на другую сторону улицы, решительно поднялась по ступенькам на террасу и постучалась в дверь.

Недовольство собой накрыло с головой.

«Как же несправедлива я была», – казнила себя девушка, прислушиваясь к звукам с той стороны. – «Однако если дверь откроет не Нэд, меня могут не пустить внутрь. Кто прислушается к просьбе служанки увидеться с милордом?»

Дверь открылась, и опасения потонули в болезненных уколах разбушевавшейся совести. Нэд Эмерсон мало походил на себя прежнего. От былого лоска не осталось и следа. Перед Агатой стоял худой мужчина с недельной щетиной, темными кругами под глазами и стаканом с янтарной жидкостью в руке.

В первую секунду Агате показалось, что он её не узнал.

Черные глаза смотрели с равнодушным удивлением как на незнакомку.

Агата чуть склонила голову, робко улыбнулась и он вздрогнул.

Стакан с алкоголем полетел в сторону, а девушку схватили за руку и втащили внутрь.

– Почему ты одна? – сердито рыкнул Нэд, оглядывая её с ног до головы. – Что-то случилось? Ты в порядке?

– Все хорошо, – тихо ответила Агата. – Я просто хотела поговорить с тобой.

Нэд отступил на шаг, нахмурился и, развернувшись на каблуках, направился в гостиную.

Свет он так и не включил, ограничившись парой свечей на столе, уставленном графинами с напитками.

Агата прошла следом, удивляясь, как сильно изменилась за прошедшее время комната.

Исчезла вся мебель, пропали портьеры с окон и великолепные картины со стен. Вместо этого в центральное место занял стол и пара стульев из столовой.

Нэд взял новый стакан, налил алкоголь, сделал большой глоток и спросил, так и не повернувшись к гостье лицом.

– О чем ты хотела поговорить?

Агата немного замешкалась, пугаясь откровенно холодного приема.

– Я хотела… спросить… как ты? Ты выглядишь… уставшим.

– Разве? – хмыкнул Нэд. – Не замечал.

Сам воздух загустел и накалился. Агате страшно захотелось распахнуть настежь окно, закричать.

Рана снова заныла. Или это было сердце?

– Спасибо! – зажмурившись, выпалила девушка, и заработала первый балл – Нэд обернулся.

– За что?

– За помощь. За спасение. Ты столько сделал для меня, а я ни разу не сказала тебе даже этого «спасибо». Не могу поверить, что была такой эгоисткой. И это я! Я упрекала других за надменность, глупость, отсутствие такта и многое другое. Мне следовало уделять больше внимания своему поведению. Прости. Прости, что так поздно.

– Если это все, можешь идти. Твои благодарности мне ни к чему, – пожал плечами Нэд.

Старые чувства и желания моментально вернулись, свергнув благие намерения – захотелось ударить Нэда Эмерсона. Сделать что-нибудь, чтобы сбить его с орбиты и увидеть любую другую реакцию.

– Сегодня у нас собралось большое общество. Почему ты не присоединился? – спросила Агата, но только для того, чтобы завязался хоть какой-нибудь разговор.

Нэд сел на стул, оперся локтем на стол и снова потянулся к бокалу, не отводя глаз от Агаты.

Она поняла, что ответа не дождаться, поэтому предприняла еще одну попытку.

– Я так давно не видела Эстер. Как у неё дела?

– Хм…

– Что?

– Говоришь, что давно не видела мою сестру… но не мать. Верно? Это она попросила прийти?

– Не понимаю, о чем ты, – пожала плечами Агата.

– Что она просила? Утешить? Улыбнуться и махнуть ручкой?

– Почему ты так говоришь?

– А чего ты ожидала?

– Почему ты так говоришь со мной?! – сердито повторила Агата.

Вряд ли сейчас удастся поговорить.

«Мне лучше уйти», – подумала она и даже сделала шаг назад, но тут же потрясенно замерла. На лице Нэда промелькнула циничная улыбка. Её уход вполне его устроил.

Мужчина поднял бутылку, намереваясь опустошить её, но не успел.

Агата рванулась так резко и зло, что напугала сама себя. Слепая ярость ударила в голову.

Она ударила по бутылке, та улетела на пол и со звоном разлетелась на осколки.

– Посмотри на меня! Почему ты так говоришь со мной? Хочешь, чтобы я ушла?!

– Хочу, – неожиданно тихо ответил Нэд.

Пыл Агаты тут же улетучился так же быстро, как появился. Настроение менялось так стремительно, что кружилась голова. Она напоминала себе капризного ребенка перед железобетонным спокойствием взрослого.

Агата прикрыла глаза и медленно выдохнула.

– Хорошо. Я уйду. Только… Если помнишь… Ты должен мне третье свидание.

Она развернулась и шагнула к выходу из комнаты, но её схватили за локоть и резко развернули.

Девушка ткнулась носом в мужскую грудь, подняла взгляд выше и с удивлением разглядела в его ответном взгляде тьму вопросов, тепло и что-то не поддающееся описанию. Странное чувство, от которого не хочется увеличить дистанцию между собой и другим человеком. Это была потребность быть еще ближе.

Агата выдохнула, и медленно, осторожно, прикоснулась щекой к груди мужчины.

Довериться сердцу оказалось гораздо легче, чем она думала. Её сердце уже давно хотело говорить и действовать.

– Если ты хочешь, я уйду. Я уйду и больше никогда не напомню о себе. Знаю, что доставила тебе массу проблем. Ты имеешь право гнать меня. Но перед этим, дай мне сказать, пожалуйста. Дай сказать…

Я так скучаю по тебе. Я скучаю. Я думала, что буду абсолютно счастлива, когда моя семья воссоединится. Я думала, мне не о чем будет желать. Можешь представить себе, как я испугалась, когда поняла, что мне теперь недостаточно только любви семьи. Мое сердце желает гораздо большего. Я убеждала себя, что это всего лишь сиюминутная блажь и скоро пройдет, но и я каждый раз с надеждой бежала к окну, когда слышала проезжающую мимо карету. Признаться? Да, я ждала тебя каждый день. И с каждым прожитым днем сердце болело все сильнее. Чего я ожидала? Это даже смешно! Отказать человеку, а потом мучиться сомнениями. Это ли не наказание для меня? Да, пусть это будет мое наказание. Я приму его с поднятой головой. Только дай мне сказать, как мне не хватало тебя. Это бессмысленно, но я так хочу видеть тебя, слушать тебя, отвечать тебе. Я хочу быть рядом. Я хочу заботиться о тебе. Я хочу… Я люблю тебя.

После этих слов Агата на шаг отодвинулась, и, не поднимая головы, направилась к двери. В душе появилась странная пустота. Вакуум, не впускающий чувства. Очень скоро он исчезнет и на его месте поселиться вечная боль от упущенного счастья. Никто не подходил ей так, как Нэд Эмерсон. Она понимала это слишком хорошо. И никто уже не смог бы сравниться с ним.

«Что ж, я и правда заслужила это», – думала Агата, шагая через холл к выходу.

Круглая дверная ручка показалась такой холодной, что Агате захотелось отдернуть руку, но вместо этого она сжала пальцы сильнее, толкнула дверь.

– И куда ты, по-твоему, направляешься? – раздался позади голос.

Очень знакомый голос с привычными издевательскими нотками.

Агата с удивлением развернулась и увидела Нэда, прислонившегося плечом к дверному косяку. Он стоял в дверях гостиной, засунув руки в карманы, и кривовато улыбался. Так он обычно слушал распоряжения Палмера. Принимал к сведению, а не как руководство к действию.

– Мне очень интересно, как это у тебя получается? Сначала Джон Трэнт, потом леди под именем Агата Трэнт, следом Агата Северская, а только что служанка. Кто только что признался мне в любви? – на последнем вопросе его голос стал похож на голос довольного кота.

Агата чуть прищурилась, подозревая, что над ней глумятся. Нет, в самом деле, что за реакция на её слова?

– Я думаю, это была Агата Северская, – ответила девушка, все так же сжимая ручку двери.

– Правда? Тогда ты забыла кое-что.

– Что?

Нэд отлип от дверного проема и вальяжно шагнул к Агате. С каждым шагом его улыбка становилась все шире.

– Ты забыла встать на одно колено, – Нэд опустился перед Агатой на колено и потянулся к нагрудному карману, – и спросить стану ли я твоим мужем?

Нэд достал из кармана кольцо – тонкий серебряный обруч распускался цветком аквамарина.

– И что бы ты ответил? – тихо спросила Агата, во все глаза, глядя на бесшабашно счастливого Нэда Эмерсона.

– Да.

Изящное колечко идеально село на безымянный палец Агаты Северской.

***

Несмотря на позднее время, они сразу же отправились к родителям Нэда, где всерьез напугали всех своим видом. Впрочем, леди Бесс и лорд Амос отреагировали на новость о второй помолвке гораздо лучше, чем ожидала Агата. Эстер и вовсе залилась слезами, обнимая то Агату, то Нэда, то маму.

Сразу после этого счастливая пара отправилась в дом Алекса Северского, где повергла большинство в шок. Общество предполагало, что девица спит в своей комнате, а не гуляет поздним вечером совсем одна по огромному городу. После изрядной доли нотаций от дяди, Адама и Палмера, Агата смогла объявить о своей помолвке и просить благословления от дяди. В качестве плачущей стороны здесь выступили Арчи и Сара.

Дядя от души поздравил пару с событием.

– Я так и знал, что он уведет её из семьи, – хмуро заявил Адам.

– Ты ревнуешь? – тут же влез с рефлексией хлюпающий носом Арчи.

– Нет. Да. Он не сможет о ней позаботиться. Посмотри, она даже сбежала к нему от охраны. Кстати, как тебе это удалось?

Вместо ответа Агата спрятала лицо на груди у жениха. Нэд правильно понял реакцию невесты и сказал:

– Не стоит наказывать охрану. Ты же знаешь, что если она что-то решит, то остановить её не сможет никто.

– Твоя правда, – согласился Адам. – Обними хоть меня, сестра.

– Верно! Время обниматься! – гаркнул Эдвин и тут же, грубо оттолкнув Адама, заключил Агату в медвежьи объятия.

– Эй! – хором возмутились Нэд и Адам.

Вечер закончился оживлением и смехом.

Агата наблюдала за улыбками брата и жениха, разговаривала с друзьями, нежилась во внимании и заботе, наблюдая за частыми взглядами, которыми обменивались Палмер и Сара.

Кажется, её свадьба будет не единственной.

***

С самого дня помолвки не без влияния Адама, Агату официально исключили из бюро расследований. В поисках улик, слежке и прочих следственных мероприятиях она не то что не принимала участия, но даже не должна была о них знать. По крайней мере, так планировал Адам.

Получилось как всегда немного иначе.

Агата старательно не обращала внимания на часто замолкающих друзей и членов семьи, стоило ей появиться в той же комнате. Она улыбалась им, усаживалась рядом с женихом или братом и заводила совершенно пустые разговоры. Её полностью поддерживали, порой прикладывая больше усилий, чем требовалось. Эдвин Марч, с серьезным видом обсуждающий необходимость вышивки цветов на салфетках, поднял ей настроение на всю следующую неделю.

На самом же деле Агата не принимала особого участия в подготовке свадебной церемонии. Всю работу на себя взяли леди Бесс, Эстер и Сара. От Агаты и Нэда требовалось только выбрать дату, а также присутствовать на примерках свадебных нарядов два раза в неделю.

Порой Агата хотела принять общий план семей Эмерсон и Северских, и уехать сразу после венчания в родовое поместье будущего мужа где-то в глубине страны. Забыть всё, что произошло как страшный сон и никогда не возвращаться.

В самом деле, чего ей еще желать? Сейчас жизнь стала именно такой, о какой она мечтала долгое время, глядя на медленно гибнущий старый особняк. Даже о нем теперь есть кому позаботиться. Дядя пообещал отреставрировать дом, а Адам заявил, что когда-нибудь обязательно поселится там с женой и детьми.

И, глядя в блестящие глаза Эстер Эмерсон, Агата не сомневалась, что это случится очень и очень скоро. Интерес девушки к Адаму не был секретом ни для кого, кроме него самого.

– В самом деле, Агата, как вы умудряетесь не замечать очевидного? – спросил как-то раз Нэд, наблюдая, с каким вниманием его сестра прислушивалась к речи Адама. – Она готова уже сейчас отправиться к вашему старому особняку с ведрами и тряпками, чтобы подготовить его к будущей семейной жизни, а он этого в упор не видит!

– Не знаю, но в свою защиту должна заметить, что ты был не настолько прямолинейным.

– Я же тебе в первую же нашу встречу фактически признался в любви!

После этих слов Агата совершенно ошарашено посмотрела на жениха, припоминая свой первый день в бюро.

– Это когда же?

– Я сказал, что у тебя восхитительно длинные ресницы.

– Я подумала, что ты просто издевался!

– Отлично, – скривился Нэд.

– Ты мог бы быть более откровенным, – возмутилась Агата, чувствуя себя не своей тарелке.

– Если бы я сразу же признался, ты бы пристрелила меня в ближайшей подворотне.

– Не преувеличивай.

– Ну, или сбежала бы.

Агата решила, что в его словах есть смысл и предпочла свернуть с опасной дорожки в сторону Адама и Эстер.

– Так ты не против их возможных отношений?

– Нет, даже наоборот. Эстер отомстит ему за все его бесконечные придирки ко мне. Как только мы обручились, он стал порядочной занозой, – фыркнул Нэд.

– Эстер чудесная девушка! – бросилась на защиту подруги Агата.

– Как можно чаще намекай на это своему братцу и, возможно, через год – другой он обратит на неё внимание.

Мысль открыть Адаму глаза на чувства Эстер уже не раз посещала Агату. Пару раз она почти завела подходящий разговор, но так и не решилась. Кто знает, как воспримет Эстер её помощь. В конце концов, они во всем разберутся сами.

Другая пара подобных сложностей не имела.

Отношения между Сарой и Нестором Палмером развивались столь стремительно, что Агата пару раз порывалась завести с сестрой разговор и хотя бы попытаться немного притормозить развитие событий. Со дня знакомства прошло всего три недели, а Сара уже порхала по дому как бабочка по цветущему лугу, а Брок пару дней назад намекнул, что его друг стал наведываться к ювелирам.

– Не понимаю, почему ты переживаешь? – пожал плечами Адам, когда Агата обратилась к нему и дяде за советом. – Саре давно пора замуж.

– Палмер прекрасный человек, блестящий офицер, надежный друг и, я не сомневаюсь, что он станет хорошим мужем для Сары, – поддержал его Алекс Северский.

– Все происходит так быстро, что я немного теряюсь, – с улыбкой призналась Агата.

– Не волнуйся, дорогая, все решится наилучшим образом.

– Серьезно, сестренка, беспокойся лучше о себе. Например, почему Эмерсон привез тебя вчера так поздно? Где вы были? Ты же знаешь, ты не можешь оставаться с ним наедине! И так поздно!

– Было не так уж и поздно… – пробормотала Агата со вздохом.

– Нет, только не спорь с ним, – простонал дядя и закрыл лицо ладонями.

Адам, хороший друг Нэда Эмерсона, стал для него же ужасным и ревнивым шурином.

Гуляя по этим тесно сплетенным нитям семьи и дружбы, наслаждаясь мелкими бытовыми вопросами, Агата одновременно крепко держалась за так и не законченную историю из прошлого.

Кэт Валлу, в том образе, в котором её впервые встретила маленькая Агата Северская, часто снилась повзрослевшей Агате.

Или правильнее будет называть её герцогиней Валлу?

Или, быть может, бабушкой?

После этих тревожных снов Агата накидывала на плечи халат, зажигала свечу и усаживалась за туалетный столик, вглядываясь в собственное отражение в небольшом зеркале.

Её не могло не волновать то, насколько она сама походила на эту женщину: черные гладкие волосы, бледное худое лицо, брови вразлет, тонкий нос и алые губы. Агата видела лицо Кэт Валлу во сне, просыпалась и снова видела её же, только намного моложе.

Страх пробирался под кожу леденящей змеей и вил гнездо где-то под сердцем. Насколько же она похожа на ту женщину?

Так или иначе, ей придется закрыть эту главу жизни.

Иначе для новой просто не останется места.

***

Удивительное во всех смыслах совпадение произошло в последний весенний месяц. Все мужчины разбежались из дома под благовидными предлогами в разных направлениях, оставив Агату в обществе старшей сестры, Эстер и леди Бесс, которая привела с собой тощего как жердь мужчину в франтоватом лиловом костюме и лаковых ботинках. Мужчина представил себя, как дирижера императорского оркестра и представил невесте на выбор несколько десятков музыкальных пьес.

Агата пыталась найти разумное объяснение факту, что её неожиданно включили в подготовку к свадебной церемонии, но не придумала ничего, кроме того, что её пытаются занять хоть чем-нибудь.

Довольно резвый побег дяди и брата из дома ранним утром, хотя обычно в это время они еще спали, вкупе со вчерашней запиской от Нэда, предупреждающей о внезапной работе, заставили девушку сделать неутешительные выводы.

Они все собрались обсудить какие-то новости, а её просто исключили.

Первоначальная обида сменилась на наслаждение от скорого наказания.

Что ж, придется схитрить.

Агата деловито взялась за стопку альбомов.

– Пожалуй, вот эта пьеса будет в самый раз для церемонии, – сказала она, вытащив на свет одно из знакомых произведений.

Эстер хлопнула в ладони, Сара побледнела, а леди Бесс схватилась за голову.

Две недели назад в одном из столичных театров, известном эксцентричностью постановок, ставили общеизвестную во всем мире историю о запретной любви. Старая история получила новую жизнь в необычной обработке.

Толпа аристократии хлынула в театр. Общество разделилось на две части: первые кричали о недопустимости подобных сцен, вторые вещали о свежем дыхании, талантах актеров и вдохновляющей смелости режиссера. К первому лагерю примкнула Сара, вторым всю себя посвятила Эстер.

Обе стороны яростно доказывали свою правоту, прибегая к помощи Агаты и леди Бесс.

Леди Бесс со свойственной ей мягкостью попыталась примирить спорщиц и отыскать компромисс, а Агата старательно отмалчивалась. Ей очень понравилась музыка, но диалоги показались чересчур напыщенными, актеры вялыми, а сама история жутко скучной. Два часа стенаний она выдержала исключительно благодаря силе воли и великолепному созвучию скрипки и фортепиано.

Постепенно шум затих, и противоборствующие стороны вытащили белые флаги, погрузившись в обсуждение деталей торжества, но любая искра могла разжечь этот костер вновь.

Агата с небольшим сожалением, но уверенной рукой поднесла спичку.

– Мне музыка нравится, – невинно пожала плечами девушка, в ответ на страдальческий взгляд леди Бесс.

Минут пятнадцать спустя Агата спокойно вышла из комнаты, закрыв дверь за разбушевавшимся словесным торнадо.

Девушка придирчиво оглядела свое отражение в зеркале.

– Красивое платье, но немного скучное, – сказала Агата появившейся горничной. – Приготовь алое с длинным рукавом и черный плащ.

– Куда-то собираетесь, миледи?

– Нужно кое-кого проучить.

Карета с ливреями герцога Эмерсона остановилась возле здания окружной полиции. Следом за ней подъехали еще две без опознавательных знаков. На улицу высыпало порядочное количество охраны.

Прохожие с любопытством оборачивались, а некоторые даже замирали на тротуаре, интересуясь, что за важная птица с такой помпой прибыла к лорду Броку.

Один из мужчин открыл дверцу богато украшенной кареты.

На каменную мостовую спустилась элегантная девушка в ярко алом приталенном платье с длинной юбкой в пол. На худые плечи было небрежно наброшено черное кожаное пальто, а голову венчала черная же шляпа с широкими полями, изрядно скрывающая лицо.

Агата усмехнулась.

– Сколько внимания я привлекаю.

Робкий охранник на посту пропустил её вместе со всей свитой без лишних вопросов. Герб герцога Эмерсона открывал любые двери. Разве что кроме личных комнат императора.

За дверью кабинета лорда Брока Агата услышала голоса Палмера и Адама.

Охранник постучал, дождался отрывистого «войдите» и распахнул дверь.

– Лорд, к вам леди Агата Северская, – по-военному коротко сказал мужчина и пропустил вперед девушку.

Агата величавой походкой вошла в комнату, закрыла дверь и в полной тишине заняла единственный свободный стул рядом с Арчи.

Да, все были здесь.

Лорд Брок во главе стола, Палмер и Нэд по обеим сторонам от него. Адам, дядя Алекс, Эдвин и Арчи выставили свои стулья полукругом.

– Продолжим? – предложила Агата, снимая шляпку и небрежно бросая её на стол.

– Понятно теперь, зачем ты притащил сюда еще один стул, Арчи. Ты ей сказал про собрание? – с подозрением поинтересовался Адам.

– Нет, я не говорил. Просто… Ну, как без Агаты? – промямлил Арчи, заливаясь краской.

Агата моментально простила одного парня из этой шайки заговорщиков.

– Я пытался уговорить Алекса и Адама, честное слово, – быстро сориентировался Нэд.

– Хочешь, чтобы кара миновала тебя? – зловеще спросил Эдвин, старательно избегая взгляда Агаты.

– Думаю, достанется всем, кроме Арчи, – покачал головой Палмер.

– Как все пасуют перед моей маленькой племянницей! – воскликнул Алекс Северский, оглядывая виноватые лица.

– Мы обсудим ваше пренебрежение мною чуть позже. Избавиться от меня вам не удастся, не стоит и пытаться. Смиритесь. Сейчас давайте сосредоточимся на деле, – деловито заявила Агата.

Она сердилась на друзей, ведь они посчитали её слабой, но, в то же время, она понимала их. Разве это плохо, изо всех сил стараться обезопасить близкого человека?

– На чём вы остановились?

– Уже несколько месяцев мы только перебираем старые документы, – с тяжелым вздохом признался Палмер.

– Фактически, сейчас нам нечего расследовать. Мы точно знаем, что стрелял в тебя Гейб Осборн. У нас масса свидетелей. Только вот толку от этого никакого, – развел руками дядя Алекс.

– Почему?

– Они исчезли, – включился в разговор Нэд. – Спустя пару дней после покушения на территории складов случился пожар. Сгорело все дотла. Из-под завалов, там, где находилась тюрьма, извлекли несколько тел, но их опознание не представляется возможным. Армия Кэт Валлу успешно сменила место дислокации и сейчас может находиться где угодно. Гейба Осборна никто не видел много месяцев. Точно так же как и саму герцогиню.

– Мои следователи почти опознали нескольких бандитов из числа напавших на бюро еще зимой. В тот же день, как это появилось на бумаге, тела пропали. Их похитили прямо из здания полиции, – сказал лорд Брок. Под конец его глаза стали настолько злыми, что Арчи отодвинул свой стул чуть дальше.

– И что же теперь? Что мы будем делать? Мы просто сдадимся? – растерянно спросила Агата.

Теперь нет никого шанса доказать причастность герцогини к нападениям, кражам и контрабанде? Нет даже возможности отыскать её?

– Нет, Агата, нет. Никто сдаваться не собирается. Мы заглянем в каждый дом в этом чертовом городе, если потребуется. Мы вытащим Гейба Осборна из его норы! – рявкнул Нэд.

По глазам Адама и дяди Алекса Агата поняла, что они планируют.

Убийство.

Осборн не доживет до суда, не попадет в тюрьму. Эти трое сделают все, для того чтобы человек, убивший Элену Северскую и стрелявший в Агату, не выжил.

Оставшуюся часть совещания Арчи во всю шелестел бумагами, подкидывая остальным идеи и напоминая о нюансах, которые они могли упустить. Бывшая личная горничная леди Урсулы Фейт получила теперь всё внимание, которого была лишена прежде. Они заставили Агату описать внешность девушки до мельчайших подробностей, пригласили художника и даже набросали портрет. По всем отделениям окружной полиции разослали карандашный набросок и несколько часов спустя получили ответ. Кто-то из отдела по работе с несовершеннолетними преступниками, вспомнил девочку по имени Мари, попавшую в дурную компанию.

Брок и Палмер, прихватив Арчи, тут же отправились в архивы, Эдвин ушел на поиски прежнего места жительства Мари, чтобы расспросить соседей, а семья Северских вместе с Нэдом вернулась домой.

– Ты какая-то тихая. Что-то случилось? – тихо спросил Нэд, когда подсаживал Агату в карету.

Девушка покачала головой, улыбнулась и тут же наткнулась на ревнивый взгляд брата.

– Чего ради так ему улыбаться? – возмущенно фыркнул Адам, но никто не обратил на него особого внимания.

– Кстати, как ты сбежала от наших леди? Они собирались держать тебя в плену часа четыре не меньше, – с улыбкой сказал дядя.

– Нашла альбом с пьесой «Любовная волна».

– О, нет! Давайте не поедем домой! За эти шесть часов Сара и Эстер явно еще не накричались! – простонал Адам.

Оказалось, что Сара и Эстер не только накричались, но и неожиданно достигли так желанного леди Бесс компромисса. По приезде Агате сообщили, что свадебная комиссия, как нарек их тройку Адам, согласна с выбором музыки.

– Это великолепно! – взвизгнула от переполнявших чувств Эстер.

– Приятный звук, – согласилась Сара.

– Я хочу переехать на необитаемый остров, – шепотом призналась леди Бесс.

Агата и Нэд послали леди сочувствующие улыбки.

Чуть позже к ним присоединился лорд Амос Эмерсон и вечер завершился застольем, звоном бокалов и смехов.

Гораздо позже, стоя у окна в своей спальне, Агата наблюдала за передвижениями редких прохожих на улице. После сегодняшних бесед о Мари всюду мерещился клетчатый черно-желтый пиджак и шляпа котелком. Возможно ли, что за ней до сих пор следят?

Почему герцогиня Валлу спрятала свою армию и своего слугу? Испугалась?

По тому, что до сих пор узнавала Агата об этой женщине, можно было предположить, что Кэт Валлу не боится никого и ничего.

Так почему сейчас пропали все её следы? И как заставить её вернуться?

На последний вопрос Агата знала ответ.

Решиться оказалось совсем не сложно.

– Я должна держать все ниточки в руках. От моих поступков будут зависеть многие, – задумчиво пробормотала девушка, но затем вскинула подбородок, обернулась и подмигнула собственному отражению в зеркале. – Мне нужно немного твоего бесстрашия, мама.

***

Императорская почта славилась своей скоростью. Все, что попадало во дворец, тщательно изучалось и сортировалось по степени важности. Разумеется, ничтожно малое количество записок попадало лично в руки Императора. Большую часть отправляла в мусорные корзины армия секретарей и советников.

Письма, адресованные герцогине Кэт Валлу, напротив, всегда достигали её рабочего стола. Немногие решались писать этой леди, еще меньшее количество людей выводило собственные инициалы в строчке обратного адреса.

Записка в белоснежном конверте, подписанная «А.С.», легла на обитую красным сукном столешницу огромного стола во вторник вечером. Блондин-секретарь с поклонами скрылся за дверью и оставил хозяйку кабинета в одиночестве.

Но так ли одинока она была?

Стоит чуть присмотреться, и в углу, скрытом от посторонних глаз завесой темноты, можно заметить движение.

Худыми длинными пальцами женщина провела по конверту, задержавшись на инициалах отправителя, перевернула и резким движением сорвала сургучную печать. На плотном листке дорогой бумаги изящным почерком автор вывел всего одно предложение:

«Чего ты хочешь?»

– От кого оно? – раздался из темноты хриплый мужской голос.

– Девочка сделала первый шаг, – с довольной улыбкой заметила леди.

– Как мы поступим?

Женщина легко, несмотря на почтенный возраст, поднялась с мягкого кресла и, шелестя юбками, подошла к пылающему камину.

– Как же нам поступить… – прошептала она, глядя на беснующееся пламя.

***

Посещение госпиталя являлось обязательной частью каждой недели. В сопровождении одного или нескольких близких и в толпе вооруженной охраны Агата поднималась по широкой лестнице госпиталя на второй этаж, занимала приготовленную палату и готовилась к бесчисленным проверкам и процедурам.

На весь день и ночь рядом с ней всегда находился либо Адам, либо дядя. Нэда, как и всех остальных, Адам до сестры не допускал. Пару раз на это серьезно обижалась Сара, но и она в итоге сдалась. Так было до последней недели, когда Эдвин Марч не заявил, что они монополизировали Джона и потребовал внимания.

После долгих уговоров Адам сдался, и Эдвину и Арчи удалось поселиться в соседней с Агатой палате.

– Будем весь день и ночь разговаривать, – пообещал Эдвин.

– Сомневаюсь,– строго сказал вошедший лекарь. – Это не место для развлечений – это госпиталь.

Эдвин сделал большие глаза, фыркнул и вытолкал Арчи за дверь.

Чем они занимались весь день Агата не знала, но едва медсестра вышла из её палаты, пожелав спокойной ночи, дверь соседней комнаты скрипнула, и внутрь на цыпочках пробрались двое мужчин с хулиганским блеском в глазах.

– Ох, и жесткий у тебя врач. Запретил нам до завтра даже на глаза тебе показываться, – покачал головой Эдвин.

Арчи пыхтел и тащил внутрь огромную сумку.

– Может, поможешь? – проворчал парень, поправляя сползающие на кончик носа очки.

– Ни-за-что! – заявил Эдвин и тут же повернулся к Агате. – Я решил сделать из него человека. Спорт, нормальное питание и свежий воздух.

– Он заставляет меня таскать тяжеленные сумки с гантелями, постоянно гоняет то в магазин, то еще куда-нибудь как прислугу и кормит мясом, – Арчи и передернулся. – Мясом, представляешь!

– Некоторые до сих пор жуют одну траву, можешь поверить?

– Это салат! Это и называют правильным питанием.

– Траву жуют только козлы. Ты козел? Нет – ты мужик.

Агата прикусила губу, стараясь не смеяться.

– А в сумке у вас гантели? – спросила Агата, искренне сопереживая и Арчи и Эдвину одновременно.

– Нет. Там еда, – возвестил Арчи и принялся выкладывать прямо на кровать фрукты, соки в стеклянных бутылках, конфеты и пирожные. – Вот. Будем болтать и жевать.

– Хорошая идея, ребят, только мне нельзя. Мне завтра кровь на анализ сдавать, – виновато сказала Агата.

Арчи смутился, оглядывая съедобное изобилие, а Эдвин махнул рукой.

– Тогда ты будешь говорить, а мы жевать.

– У твоей наглости есть границы? – возмутился Арчи.

– А у твоего занудства? Кстати, а что это за сок? Не помню, чтобы покупал такой, – озадачился Эдвин, открывая крышку у кувшина. – О, яблочный. Тогда покупал. Я не мог не взять яблочный.

Правое крыло госпиталя занимали так называемые «богатые палаты». Точнее, это даже не палаты, а целые апартаменты, состоящие из двух, трех или четырех помещений. В одном спал сам пациент, второе использовалось под общую комнату или приемную, остальные отдавались слугам и охране. Посетители имели право менять меблировку, а могли, как и сделала семья Северских, оставить простые, но удобные кровати и тумбочки.

Агата отказалась занимать чуть ли не целый этаж, а Адам и дядя запретили ложиться в общие палаты. Компромисс в итоге был достигнут. Агата заняла одну комнату, а вторую отдала сопровождающим членам семьи или друзьям.

С полуночью активно зевающие Эдвин и Арчи скрылись в своей комнате, напомнив Агате запереть все двери.

Несмотря на усталость, сон все не шел. Агата вертелась в кровати, пытаясь найти удобное положение. Подушка казалась слишком жёсткой, матрас чересчур мягким, а одеяло тяжелым.

Тысяча мыслей крутилась в голове. Стены госпиталя напоминали о пережитых страхах.

Впервые за несколько месяцев Агата снова почувствовала себя одинокой и больной.

Странно, ведь Эдвин и Арчи ушли меньше часа назад. Так с чего бы ей переживать?

Она не одна.

Перед глазами встал образ заброшенного особняка. На его стенах танцевали уродливые тени. Ветер бросал сухую листву в окна, заколоченные давно прогнившими досками. Время никого не щадит. В воспоминаниях особняк всегда жил в мрачной осенней серости. Солнце уже давно не освещало каменные стены и заросшую сорняками дорожку. Сколько несчастий выпало на его долю?

Сломлен ли он?

Нет.

Пусть дерево прогнило насквозь, каменное сердце бьется все так же ровно.

Крошечная птичка села на карниз, деловито поискала что-то в щелях и вспорхнула, разочарованная скудным уловом.

Упругая воздушная волна ударила в покрытое трещинами стекло. Легкого дуновения ветерка хватило, чтобы осколки со звоном запрыгали по карнизу.

В миг, когда они разлетелись в стеклянную пыль, Агата вздрогнула и проснулась.

Она потерла глаза, села и огляделась.

Странный был звук. Непонятно прозвучал он во сне или наяву?

Тонкая свечка на прикроватной тумбочке мигнула и погасла, подчинившись порыву прохладного ночного воздуха. Белая штора на окне шевельнулась, вздулась, словно парус и плавно опала.

Агата задержала дыхание и замерла, ощущая, как по коже пробежались мурашки.

– Я не открывала окно, – прошептала она, только для того, чтобы разбавить давящую тишину.

Агата на ощупь отыскала халат, накинула его на плечи и шагнула к двери в соседнюю комнату.

Дверная ручка обожгла ледяным холодом и неожиданно легко повернулась.

Щелчок пружины огласил приговор.

Она здесь.

«Я сама пригласила её, так почему сейчас так напугана и удивлена?», – подумала Агата, пытаясь унять дрожь в руках.

Она действительно была здесь.

У темного окна стояла высокая фигура. Все детали тонули в полумраке, но Агата знала, кто сейчас полуобернулся к ней. Она кожей ощутила любопытный взгляд и холодную улыбку. В слабом свете уличных фонарей на мгновение блеснули и погасли кроваво алые алмазы в изящных серьгах.

Красноглазые змеи.

Взгляд Агаты метнулся к постелям. Ни Эдвин, ни Арчи не двигались и, казалось, не дышали.

– Они в порядке, не беспокойся. Я просто не хотела, чтобы нас беспокоили, – сказала герцогиня Валлу.

Её голос оказался мягким и подчиняющим.

Внезапно идея выманить герцогиню Валлу «на живца» показалась Агате не самой удачной. Эта женщина перевернула с ног на голову целую империю. Как с ней тягаться девятнадцатилетней девчонке?

– Я рада, что с тобой все хорошо, – тихо сказала герцогиня, и медленно приблизилась к Агате. Худая рука взлетела, замерла на секунду, а затем осторожно коснулась груди Агаты. Именно там где остался шрам от пули. – Мне очень жаль. Я не хотела этого.

Агата не сделала попытки отступить. Страх внезапно испарился.

– Я думаю, вы знаете, кто в меня стрелял.

Герцогиня убрала руку и вернулась к окну.

– Знаю. Он уже наказан.

– Равноценно? – Агата отчетливо услышала в собственном голосе цинизм и злую насмешку, хотя старалась держать себя в руках.

– Я дам тебе право на гнев. Он будет наказан так, как ты пожелаешь, – равнодушно ответила леди.

Её лицо тонуло во мраке, тогда как Агата была полностью открыта.

Чувство, что ты подвешен в воздухе и пытаешься отыскать ногами опору. Только вот чтобы достать до земли, нужно разжать пальцы. Всего лишь пара мгновений свободного падения, но решишься ли ты?

– Я приму ваше предложение, – сказала Агата.

Герцогиня склонила голову. Серьги качнулись, и Агата почти услышала яростное змеиное шипение.

– Как играет нами судьба, – тихо сказала леди. – Мои сыновья выросли слабыми и не к чему не пригодными. Они слишком много взяли от тряпки-отца. Пустая трата времени – так я думала. Но, оказалось, все не зря. Моя кровь ожила в твоих венах, Агата. Ты – мое продолжение.

Агата замерла, напряженно вслушиваясь в голос герцогини, вглядываясь в её жесты и манеру держать голову.

Во всем.

Во всем Агата видела свои повадки.

«Неужели? – пульсировало в больной голове, – неужели я так похожа на неё?»

– Почему вы так уверены в этом? Вы совсем не знаете меня.

– Ошибаешься. Я видела ум в твоих глазах больше десяти лет назад. Эти ростки не могли исчезнуть. Они должны были принести хорошие плоды при должном воспитании. И, хотя твое образование не было достаточно глубоким, ты действительно умна, проницательна и сильна духом.

Агата машинально склонила голову набок, задумавшись.

– Вы наблюдали за мной?

– Несколько месяцев. Я получала подробные отчеты. Пару раз видела тебя лично. Как-то даже хотела познакомиться.

Агата передернула плечами, вспомнив об обстоятельствах запланированной встречи. Путешествие ползком по острым камням в кромешной тьме под угрозой обвала, а потом прыжок с обрыва в реку не назовешь приятным приключением.

– Ты сбежала. Я увидела только твой прыжок. Это добавило мне седых волос, – с улыбкой сказала герцогиня, но Агата усомнилась в её словах. Даже при скудном освещении было видно, что в идеальной прическе леди нет ни единой седой ноты.

– Я виновата перед тобой, Агата. Не все мои приказы исполняются как должно. Ты пострадала по моей вине.

Агата сжала зубы. Злые слова уже готовы были сорваться с языка. Как назвать то чувство, когда внутри тебя бурлит гнев, когда ненависть превращает кровь в лаву, но ты вынуждена держать себя в руках? Никто не должен знать, о чем ты думаешь на самом деле.

Если повезет, однажды ты дашь волю эмоциям.

Не сейчас, но рано или поздно, это время придет.

– К чему все это? Зачем вы наблюдали за мной? Почему я вас так интересую?

– Мое желание естественно для человека подобного возраста и положения. Мне нужен наследник. Нет, не просто наследник. Мне нужна ты! – последняя фраза прозвучала настолько жадно, что Агата вздрогнула.

Эти слова были речью одержимого человека, потерявшего на секунду контроль.

– Ты получишь все, Агата! Все, что принадлежит мне – деньги, власть, положение в обществе и даже больше. Ты можешь получить много больше. Стоит тебе лишь захотеть… стоит лишь прийти ко мне, – шептала герцогиня, нервно сжимая и разжимая руки. – Ты получишь все…

– Так просто? – усомнилась Агата.

Герцогиня качнула головой и развела руками:

– А что я теряю? Кто способен выступить против меня? Никто.

– Даже Император? – спросила Агата, и получила в ответ необычную реакцию.

Герцогиня Валлу запнулась, вздрогнула и почему-то посмотрела на Арчи.

Парень спал в излюбленной позе – повод постоянных насмешек Нэда и Эдвина – подложив сложенные ладошки под щечку.

Одну долгую секунду взгляд герцогини был прикован к лицу Арчи.

Агата приблизилась на шаг, пытаясь разглядеть эмоции на лице пожилой леди, но та уже взяла себя в руки.

– Боюсь, что даже сам Император. Ты решишься, Агата. Ты придешь ко мне, я уверена. Это и есть твоя судьба.

Герцогиня подошла к Агате, легко коснулась пальцами её подбородка и улыбнулась.

– Сейчас я словно смотрю в зеркало, Агата. Может быть, ты немного напугана, но скоро ты поймешь, что страх лишь иллюзия. Все связи, что кажутся крепче стальных канатов, быстро порвутся. Что останется тогда? Опять одиночество? Отпусти лишнее сейчас, все что тянет тебя ко дну. Всмотрись в себя. Кого ты видишь, дитя? – шептала герцогиня Валлу, склонившись к плечу внучки. – Ты уже давно знаешь, кем являешься. Ты – мое продолжение. Я – твое прошлое. Мы связаны кровью и судьбой. Разве не видишь, любая тропинка, по которой ты идешь, неизменно приводит тебя к моему порогу. Так прими себя той, кем ты рождена. Вглядись в свое лицо. Прими себя. Эта империя упадет к твоим ногам, стоит только приказать. Прикажи, Агата. Я подожду. Я буду ждать.

Агата не услышала, как закрылась за спиной дверь. В голове все еще звучал тихий мягкий голос бесконечно повторяющий: «ты – мое продолжение, я – твое прошлое». Слишком многое в душе Агаты вторило этим словам. Соглашалось с ними.

– Кто же я?

Агата подняла ладонь к глазам, вглядываясь в узор линий на коже.

– Кем я была рождена?

Теперь понятно, как удалось герцогине за короткий срок получить власть при дворе и шанс свергнуть с престола собственного отца. Её слова и лицо гипнотизировали, подчиняли. Избавиться от этого влияния оказалось не просто.

Внезапно Эдвин всхрапнул во сне и повернулся на другой бок. Агата вздрогнула и выплыла из состояния задумчивости, тряхнув головой. Кое-что беспокоило больше, чем желание отомстить.

«Её взгляд», – вспомнила она и перевела взгляд на Арчи.

Эта пауза была такой странной. Почему она смотрела на него?

– Чем ты так заинтересовал её, Арчи? – шепотом спросила Агата у спящего друга.

Напоследок пришла мысль, что здесь герцогиня и стояла. Почему не в палате Агаты? Она была там, однозначно. Тонкий шлейф духов отчетливо ощущался в обеих комнатах.

Агата проверила друзей, убедившись, что они крепко спят, вернулась в свою палату и настежь распахнула все окна.

Поднимающееся над горизонтом солнце застало одиноко стоящую у окна девушку. На её лбу залегли глубокие морщины, а в глазах поселилась странная обреченность.

Не первую ночь она проводила в раздумьях, и не впервые решалась на опасную авантюру.

Только вот сейчас ей было, что терять.

Любовь, дружба, доверие…

***

Утро подарило Эдвину Марчу и Арчи Норрису головную боль, тошноту и бодрую Агату, которая отправила друзей на медицинское обследование с обязательным забором крови на анализ.

К обеду пришли результаты обследования самой Агаты и лекарь отпустил её восвояси с напутственной просьбой больше никогда не ловить пули.

Нэд встретил невесту у порога госпиталя широкой улыбкой и проникновенным «я скучал и ревновал».

– Чем вы трое занимались?

– Обсуждали тебя.

– Не удивительно, – хмыкнул Нэд.

– Вспоминали день, когда ты сообщил в бюро, что обзавелся невестой.

Нэд не ответил, только постарался прикрыть довольную ухмылку приступом внезапной зевоты.

– До Эдвина вчера внезапно дошло, почему в тот момент так краснел Джон Трэнт, – сказала Агата и тяжело вздохнула, вспоминая истеричный хохот Марча.

– Прости, малыш.

– Не называй меня так!

– Как скажешь, малыш, – привычно ответил Нэд.

Агата улыбнулась. Рядом с Нэдом напряжение начало отпускать. Рядом с ним казалось, что любая проблема имеет решение.

– Я могу задать вопрос? – спросила Агата, когда карета тронулась с места.

– Конечно, – с мягкой улыбкой ответил Нэд.

Агата замялась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Говорить о чувствах было до сих пор неловко, даже не смотря на подготовку к свадьбе. Время между обручением и свадьбой принято было тратить не только на подготовку к самой церемонии, но и для того, чтобы молодожены могли лучше узнать друг друга. Зачастую они даже никогда не встречались до момента помолвки. Хотя история Агаты и Нэда не подходила под эту категорию, но временем они намеревались воспользоваться так же. Намеревались, но столкнулись с препятствием в лице Адама.

Всегда спокойный и рациональный старший брат оказался крайне дотошным и ревнивым шурином. Он позаимствовал от старшей сестры любовь к нотациям и преследовал Нэда по пятам, контролируя каждый взгляд и движение в сторону Агаты. Своим поведением он заставил сестру ещё больше смущаться.

Нэд понимал его чувства, поэтому если и огрызался, то очень редко.

Сегодня был едва ли не первый день после помолвки, когда они остались наедине.

Агата выпрямилась, прочистила горло и сказала, боясь поднять глаза:

– Почему ты отдалился от меня? Я имею в виду, тогда… Я даже сейчас чувствую себя неловко. Ведь я практически навязалась…

Всегда тяжело искренно говорить о том, что лежит на сердце. Ты открываешься, но никогда не будешь абсолютно уверена в ответной реакции.

Сомневалась ли Агата в своих чувствах или в любви Нэда? Нет.

Боялась неосторожно сказанными словами разочаровать его? Да.

Нэд не ответил.

Он потянулся и обнял девушку обеими руками, крепко прижав к себе, вдыхая запах её волос, наслаждаясь близостью, прикосновениями.

Какими словами описать чувство, которое испытываешь, находясь в объятиях любимого и любящего человека?

Это спокойствие? Единение? Защищенность?

Это теплота и безграничное доверие, это желание остановить время.

Это рвущееся из груди сердце.

Это момент, когда ты в состоянии, наконец, выдохнуть.

– У меня впереди вся жизнь, чтобы вымолить твое прощение, – тихо сказал Нэд.

Агата отстранилась и с удивлением посмотрела на жениха.

«Кажется, я забыла, о чем спрашивала», – мимоходом удивилась она.

Тишину прерывал только размеренный стук копыт по брусчатке.

Порыв ветра прорвался сквозь приоткрытое окно, взъерошил волосы Нэда и вывел его из состояния задумчивости.

– Я никогда не забуду ту ночь. Ты лежала у меня на коленях, и твоя кровь стекала на мои руки. Много крови, очень много. Я слышал, как замедляется твое сердце, как с хрипом в легкие проходит воздух. С каждым разом все тяжелее. Ты таяла на моих руках, а я только смотрел на твое лицо и умолял не покидать меня. Этот кошмар будет преследовать меня до конца моих дней. Страха сильнее я не испытывал в жизни. Я сидел у твоей постели каждую ночь, встречал рассветы и провожал закаты. Иногда, задремав, я вскакивал и судорожно проверял твое сердцебиение. Порой мне казалось, что я сошел с ума. Наверное, так бы и произошло, если бы ты не открыла глаза, – Нэд горько усмехнулся. – Я выздоравливал вместе с тобой. Твоя первая улыбка, заставила меня улыбнуться. Потом я увидел Мари. Она, действительно, находка. Думаю, она долго следила за домом, за лекарем. И донесла хозяйке, что ты пришла в себя. Я понял, что герцогиня Валлу не отступится. Эта война будет длиться до тех пор, пока одна из сторон не проиграет. Ты можешь пострадать. Опять пострадать. Когда-то я поклялся себе, что буду защищать тебя, чего бы мне это не стоило. Я подвел тебя однажды, но не мог дать Осборну еще один шанс. Я начал следить за складами, за Осборном. Тогда только я понял, что опоздал. От них не осталось и следа. Этот человек стрелял в ту, что мне дороже жизни, а я не мог достать его. Тогда я чувствовал себя самым ничтожным человеком в мире. Как я мог претендовать на твое внимание? Прости меня, я и не подозревал, что причиню боль отдалившись.

Агата наклонилась и быстро поцеловала Нэда в щеку, потом помедлила и положила голову ему на плечо.

– Ты не должен винить себя. Все решения я принимаю самостоятельно, а значит, только мне разбираться с последствиями, – сказала Агата.

– Можешь так думать, – хмыкнул Нэд. – Я позволяю.

Они немного помолчали, наслаждаясь близостью, и наблюдая, как мелькают в окне знакомые пейзажи.

– Что мы будем делать с твоим братом, дорогая невеста? Мое терпение подходит к концу.

– Думаю, я справлюсь с этим, – с улыбкой сказала Агата.

План созрел в её голове еще во время споров по поводу посещения госпиталя Эдвином и Арчи.

– Какой? Это будет не так просто. Адам довольно толстокожий.

– Скажу, если все получится. Только придется затронуть интересы Эстер.

– Не думаю, что она будет против, – многозначительно заметил Нэд. – Сделай все, что возможно, иначе я украду тебя до свадьбы.

Сразу после ужина Сара сказалась уставшей и рано ушла к себе, а Нэд увлек дядю разговором о политике. Все располагало Агату претворить свой план в жизнь.

Она села на диван рядом с братом, держащим в руках стакан с виски, и тяжело вздохнула.

– Что-то болит? – тут же занервничал Адам.

– Нет, все в порядке. Устала немного от предсвадебной суеты.

– Да уж.

– Завтра придет Эстер с приглашениями. Она говорит, что подписать их придется вручную. Так будет приятнее гостям.

– Мое можешь отдать мне просто так, – смилостивился брат, недовольно косясь на Нэда.

– Не знаю, чтобы я делала без Эстер. Она так мне помогает!

– Сара и леди Бесс тоже всегда в деле, – справедливо заметил Адам, чем вовсе не обрадовал Агату, поэтому она пропустила его слова мимо ушей. Ей нужно было сосредоточить разговор на сестре Нэда.

– Слышала, у неё есть возлюбленный.

– Да? – удивился Адам.

Агата нахмурилась, не совсем понимая чему он удивился: тому, что Эстер влюблена, или не совсем обычной теме разговора.

Вернее совсем необычной.

Её план, основанный на восхвалении внешности и душевных качеств Эстер Эмерсон, захлебнулся в самом начале. Они никогда не разговаривали загадками, не пытались даже намекнуть о чем-то друг другу, а всегда говорили напрямую. Агата понятия не имела, как натолкнуть на какую-то мысль собственного брата.

– Как ты с ней познакомился?

Адам вздрогнул и удивленно поднял брови:

– С кем?

– С Эстер, – медленно и ласково сказала Агата, словно общалась с трехлетним ребенком.

– Не помню уже, – пожал плечами брат, одним глотком допил остаток алкоголя и потянулся за новой порцией.

Агата задержала дыхание. Появилось страстное желание вылить всю бутылку на его буйную черную шевелюру.

– Попытка номер раз и два провалились. Третий раунд, – сквозь зубы прошептала Агата.

– Что?

– Ничего. Просто мысли вслух.

Агата оглянулась на Нэда, натолкнулась на улыбку говорящую «я же предупреждал» и резко отвернулась. Так просто она не сдастся.

– Вдобавок ко всему, у Эстер отличное чувство стиля. Помнишь те обложки для конвертов? – с оживлением начала Агата, но брат её перебил.

– Помню. Лиловые. Ты возмущалась часа два. Ты же ненавидишь лиловый, – удивился Адам.

«Черт бы тебя побрал, Адам Северский», – мысленно психанула Агата и уже готова была отступить, оставив попытки ускорить события, как объект эксперимента снова подал голос.

– Кстати, завтрашнюю прогулку придется отложить. У меня дела в городе.

– Какую прогулку?

– Эмерсон предложил съездить за город, – напомнил Адам.

– Он предложил мне.

– И что?

– И при чем здесь ты? – возмутилась Агата.

– Ты никуда не поедешь с ним одна, – категорично заявил Адам, чем окончательно вывел сестру из себя.

Девушка резко вскочила и сердито прошипела сквозь сжатые зубы:

– Иди за мной!

Все разговоры в зале моментально затихли, слуги, подающие вечерний час, испуганно замерли, а Адам медленно поставил стакан на стол и вышел из комнаты следом за сестрой.

Агата взбежала по лестнице, со стуком открыла дверь библиотеки и захлопнула её, как только Адам оказался внутри.

Пару минут девушка молчала, стараясь хоть немного успокоить бешено бьющееся сердце. Такая внезапная и сильная вспышка гнева напугала не только окружающих, но и её саму.

– Агата, тебе нельзя нервничать, – мирно сказал Адам.

– Да что ты говоришь! Мне нельзя нервничать! И, тем не менее, ты только и делаешь, что проверяешь мои нервы на прочность!

– Агата…

– Я очень долго слушала тебя, теперь ты будешь молчать, а я говорить. Сядь!

Адам послушно упал на мягкую софу, наблюдая за нервно расхаживающей по комнате сестрой.

– Что ты делаешь? Почему ты постоянно лезешь не в свое дело, Адам?

– Не мое дело? Ты – моя младшая сестра.

– Лучше бы ты помнил об этом, когда уходил! – взвизгнула Агата. – И да, я простила тебя, но никогда этого не забуду! Никогда!

– Агата…

– Нэд – мой жених. Очень скоро он станет моим мужем.

– Вы пока не назначили дату.

– Если ты не перестанешь лезть не в свое дело, я выйду замуж завтра!

– Но церемония еще не готова!

– Плевать! Будем только мы и священник, – отрезала Агата.

Адам застыл, растерянно глядя на сестру, а она резко развернулась и отошла к окну.

Эмоции начали остывать, и она уже пожалела о том, что вспылила.

В конце концов, он её брат.

– Я ревную, – со вздохом признался Адам.

Он поднялся и подошел к сестре.

– Я ревную. Я ревновал тебя к нему еще в детстве и даже тогда, когда снова встретил его в городе. Сразу, как он узнал мое имя, он спросил о тебе! Разумеется, я ревновал. Не знаю как, но я чувствовал, что моя маленькая сестренка влюбится в него по уши и обязательно оставит меня.

– Адам, я не оставлю тебя, – мягко сказала Агата. – Ты – мой брат. Наши узы никому не разрушить.

– Я понимаю. По-крайней мере, пытаюсь. Но каждый раз, как Нэд заводит разговор о том, что увезет тебя сразу после свадьбы, мне становится очень страшно. Я боюсь не видеть тебя каждый день, не слышать тебя месяцами.

Агата обняла брата и улыбнулась. Им давно следовало поговорить.

– Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, моя маленькая сестренка.

– Думаю, ты не будешь много думать обо мне в будущем, – с коварной улыбкой заметила Агата некоторое время спустя.

– Что? Почему?

– Есть кое-кто, на кого тебе следует обратить внимание.

– Кто?

– Эстер Эмерсон.

– Эстер Эмерсон?

– Я никогда не пыталась тебе о чем-то намекнуть…

– Да, ты в этом не очень хороша. Вот накричать, это всегда пожалуйста, – проворчал Адам.

– Прости.

В дверь легко постучали, и внутрь заглянул Нэд.

– Стало очень тихо, и Алекс отправил меня проверить, жив ли еще Адам.

– Ты еще не передумал брать в жены мою сестру? У неё взрывной характер.

– Знаю, – фыркнул Нэд, подходя ближе. – Она регулярно меня била.

– Да? Ну, теперь нас двое и будет полегче, – подмигнул Адам.

Мужчины хохотнули, пожали руки, и Агата поняла, что они отринули все прошлые разногласия.

Она взяла за руку Адама, прижалась к Нэду и умиротворенно улыбнулась, чувствуя, что даже предстоящая борьба с Кэт Валлу не кажется чем-то сложным и опасным.

– Так, а что ты там говорила про Эстер?

***

Агата понимала, что ожидание герцогини Валлу не будет продолжительным.

Оставался только один вопрос – как долго?

Оказалось, в запасе у Агаты не было даже пары дней.

Рано утром дядя отправился навестить лорда Брока, а вернулся час спустя вместе с ним.

По бледному лицу дяди и по откровенно злым глазам лорда окружной полиции Агата поняла, что они принесли плохие вести.

На лорда завели дело о превышении полномочий и отстранили от дел. Инициатором расследования стала герцогиня Валлу. Её имя не скрывалось.

Агата поняла, что она начала действовать.

Позже днем прибыло семейство Эмерсон полным составом. Лорд Амос рассказал о приватном разговоре в Тайной канцелярии императорского дворца. Угрожать ему напрямую побоялись, но отметили его связь с ныне опальным начальником полиции, а также узнали о знакомстве с Алексом Северским, который до сих пор находился под наблюдением военной полиции после побега из плена.

– Это все? Она нас обыграла? – спросил пессимист Арчи.

Ему никто не ответил.

Даже Эстер, никогда не теряющая оптимизма, и мало что знающая об их делах, не нашла слов, чтобы его подбодрить. Правда, в тот момент она была занята частыми взглядами Адама. Он после слов Агаты периодически поглядывал на неё, но не находил особого интереса в её глазах и почему-то расстраивался. Внимание любого человека льстит, а внимание такой девушки как Эстер, льстило вдвойне. Агата начала сомневаться, кто кому в итоге будет делать предложение руки и сердца. Еще вчера она не сомневалась, что это будет Эстер.

В общем разговоре она не участвовала, увлеченная собственными мыслями.

Герцогиня пыталась повлиять на неё через близких людей. В глубине души Агата подозревала, что именно так она и поступит в итоге.

Решение требовалось принять как можно быстрее, пока не стало хуже.

Страшно подумать, что еще могло прийти в голову этой женщине. Она не остановится, пока не достигнет цели.

«И эта цель – я».

Агата посмотрела на Арчи. Тощий ботаник, нервно поправляющий очки и робеющий перед большой публикой. Что в нем могло заинтересовать герцогиню Валлу?

Арчи Норрис.

Парень неожиданно обернулся к Агате и улыбнулся, будто услышав её мысли.

– О чём думаешь?

Агата не успела ответить, как в комнате неожиданно стало шумно и людно.

Не сразу, но она поняла, что произошло.

Только что-то в дом ввалился Нестор Палмер с револьвером в руке. С его плаща стекала грязная вода, на лице появилась царапина, он задыхался и зажимал ладонью правое плечо.

Сара закричала, заметались слуги.

Сквозь панику, мигом захлестнувшую гостиную, Агата услышала только несколько обрывочных фраз.

– Он стрелял… совсем рядом… следил… Гейб Осборн…

***

– Я думаю, это было предупреждение, – сказал Палмер, когда его рана на плече, оказавшаяся не глубже царапины на лице, была обработана.

– Почему ты так решил? – спросил Нэд. Он стоял за спиной Агаты, будучи не в силах отойти от неё даже на шаг.

– Я столкнулся с ним лицом к лицу. Если бы он хотел убить меня, это было бы легко, – довольно обыденно пожал плечами Палмер, а Сара резко побледнела и начала заваливаться на бок.

Не привыкшие к нападениям и перестрелкам Сара и Эстер чувствовали себя не в своей тарелке и открыто выражали желание сменить тему разговора. Остальное общество, включая и леди Бесс, к их требованиям не прислушалось.

– Что произошло? Несколько месяцев герцогиня ничего не предпринимала. Никаких движений. И за один день все изменилось. Она начала действовать сразу по всем фронтам, – включился в разговор лорд Брок.

– Согласен. Должен быть какой-то катализатор, – кивнул дядя Алекс, а Адам тут же поднял глаза на Агату.

Она поняла его взгляд. У герцогини была цель, ему было об этом известно

«И эта цель – я», – уже в который раз за день подумала Агата, послав брату утешительную улыбку.

Это, однако, не помогло.

– Эдвин, я слышал, Агата настаивала на вашем осмотре в госпитале. Зачем? – настороженно спросил Адам.

– Почему ты спрашиваешь меня, а не свою сестру?

– Ответь.

– Понятия не имею, – пожал плечами Эдвин. – Мы тогда рано уснули, а проснулись только в полдень. И голова болела адски.

– Лекарь что-то обнаружил?

Адам спрашивал у Эдвина, но смотрел по-прежнему на Агату.

– Нет, вроде. Только какой-то растительный компонент в крови. Возможно, в соке был. Я его на рынке купил. Может, торговец что-то напутал.

– Растительный компонент? – тихо повторил Адам.

Агата была уверена, что он подумал о том же, о чем и она в тот момент. Лекарство, которым их поили в тюрьме, имело схожее действие и происхождение.

– Что-то не так? – напрягся Нэд.

– Не знаю. Агата, что-то не так? Что произошло в госпитале в ту ночь? – спросил Адам. Его руки так сжали подлокотники кресла, что побелели костяшки на пальцах.

Взгляды всех в комнате сосредоточились на Агате. Нэд присел на корточки рядом и взял невесту за руку.

– Агата?

Она оглядела семью и друзей, чуть более долгим взглядом посмотрела на Арчи и улыбнулась.

– Нет. Я же говорила. Ничего не произошло. Я спала.

Возможно, она обманула большинство.

Но во взглядах Нэда и Адама так и осталась легкая настороженность.

Как странно, что люди, которым она доверяла больше всего, так и не поверили ей.

«Почему вы не верите мне? Быть может, потому что я лгу? И что вы сделаете, если ваши опасения подтвердятся?», – думала Агата.

Она думала о предательстве. Будет ли её решение предательством?

Агата чуть сжала руку Нэда, провела пальцами по аккуратно уложенным волосам. Глаза жениха расширились от неожиданной ласки. Да, она не подпускала его близко и не приближалась сама. Может, если бы она была мягче, он смог бы больше доверять ей?

– Ты должен мне третье свидание, помнишь? Бал во дворце.

– Ты хочешь пойти во дворец? – удивился Нэд, и почему-то оглянулся на Адама.

– Почему нет? Я хочу увидеть Императора, прежде чем мы уедем.

– Ты уверена, что стоит…

– Ты обещал, – мягко настояла Агата.

– Хорошо. Как скажешь.

Еще один человек внимательно прислушивался к разговору этой троицы.

Он еще не знал, что скоро ему нанесут визит.

Нэд Эмерсон так и не ушел домой. Вместе с Адамом они сидели в гостиной, поглощая алкоголь и обсуждая все, что касалось безопасности Агаты на балу.

Гости уехали давно, Сара и Агата разошлись по комнатам, и даже дядя Алекс не выдержал долгого ночного бдения.

– Ты думаешь, у неё есть план? – спросил Нэд, положив голову на подлокотник дивана. Он вытянулся в полный рост, предоставив будущему родственнику коротать ночь в кресле.

– Разумеется, у неё есть план. Это же Агата. Герцогиня ставит палки в колеса её друзьям, покушается на Палмера, и все для того, чтобы заполучить её. Агата чувствует себя виноватой.

– Заполучить её? Что ты имеешь в виду?

– Агата не рассказывала тебе? Кэт Валлу наша бабушка. Она пыталась выкупить Агату у нашего отца еще в детстве.

Нэд резко сел и схватился руками за голову.

– И что нам делать?

– Не дать герцогине Валлу уничтожить нас, и не позволить Агате наделать глупостей, – пожал плечами Адам.

– Гениальный план, – фыркнул Нэд. – Но хотелось бы больше конкретики.

Внезапный шум отвлек мужчин от разговора. Они резко вскочили, синхронно пошатнулись, но удержались на ногах.

Шум наверху превратился в лязг стекла, а затем чуть скрипнули половицы.

Нэд среагировал быстрее. Он стремительно взлетел по лестнице, но нашел только пустоту.

– Что там? – шепнул подбежавший Адам.

Холл второго этажа слабо освещала пара светильников, установленных в начале и конце коридора. Нэд внимательно осмотрел двери, ведущие в комнаты, подошел к окну.

На белоснежной раме в самом углу алела маленькая капелька красной жидкости, слишком похожая на кровь.

Они обыскали весь дом, но не нашли никого постороннего.

– Что это может значить? Здесь нет никого чужого, – растерянно пробормотал Адам.

– Значит, этот человек не посторонний, – хмуро ответил Нэд.

Они задремали прямо в гостиной.

Рано утром их разбудила мелькающая мимо прислуга.

– Как спала леди? – спросил Нэд у проходящей с корзиной белья служанки Агаты.

– Хорошо, господин, – девочка поклонилась, намереваясь продолжить работу, но неожиданно замерла. – Вы не знаете, господин, почему у миледи манжеты рубашки в крови? Она опять поранилась? Хотя я ничего вчера не видела.

– Кровь? – напрягся Адам.

– Ну да, вот, – служанка порылась в корзине и вытащила простую белую рубашку, на рукаве которой светились красные пятна. – И так странно, они как будто свежие.

Нэд выхватил из рук служанки рубашку и сжал в кулаке.

– Никому об этом не говори. Ступай.

Девочка испуганно поклонилась и убежала.

Нэд и Адам переглянулись. У обоих промелькнула одна и та же мысль.

Вчера ночью во время проверки Агата не имела ран и не выглядела заспанной.

Кто-то проник в дом, оставив следы крови, и этот кто-то не посторонний.

Она выбрала это платье давно. Тогда она не знала, где брат, дядя, не помнила своего прошлого и не представляла, какими красками нарисовано её будущее.

С тех пор изменилось многое.

Изменилась ли она сама?

Агата смотрела на свое отражение и не узнавала себя. Снова пылали огнем в голове слова герцогини Валлу «я – твое прошлое, ты – мое продолжение».

Сейчас она верила ей.

«Я как она. Я поступаю как она. Я думаю как она. Стоит ли мне просто смириться?»

Агата чуть шевельнулась, и дымчато-серые юбки заблестели в электрическом свете. Богатая вышивка с драгоценными камнями украшала лиф платья и узорами с завитушками спускалась к подолу. Руки обтягивали тонкие перчатки в тон платью, а из высокой прически спадала тонкая прядь, чуть касаясь ключиц.

Агата еще раз посмотрела на дорогой конверт с императорским гербом. Картонная карточка, тоже украшенная множеством вензелей, лежала сверху.

Приглашение.

«Приглашение на празднование дня рождения Его Величества Императора, на котором будет сделано объявление, касающееся престолонаследия.

Эту карточку прислали сегодня рано утром.

Личный секретарь герцогини Валлу передал её в руки ошарашенному дворецкому.

Какое внимание! Какая честь!

Агата подняла взгляд, удивляясь, с кем собирается состязаться.

После вчерашней ночи не имеет смысла в чем-то сомневаться. Она сделала кое-что такое, после чего пути назад уже нет.

Дядя Алекс и Адам были напряжены и явно чего-то опасались, косясь на Агату.

Забавно и страшно было думать, от кого эти двое ждут подвоха. Сегодня Агата не сомневалась.

Они боятся её.

План настолько удался, что становилось жутко. Жутко до тошноты, до крика.

Жутко так, что сердце разрывалось на куски.

Карета замерла перед дворцом, но Агата даже не обратила внимания на само здание.

Какая разница, теперь она будет видеть его часто.

Она оперлась на руку брата и вошла туда, откуда ей не выбраться.

Она сама сделала этот шаг, слыша, как за спиной поднялась воображаемая решетка.

Щелчок!

Ловушка закрылась.

Герцогиня Валлу, наконец, добилась своего.

***

Нэд не мог оторвать глаз от невесты. Она завораживала его своей красотой и холодной отстраненностью. Он даже подумал, что сегодня она выглядит как королева.

Придворная жизнь никогда его не интересовала, поэтому все свое внимание он посвятил Агате.

Он следил за ней не отрываясь, но все равно пропустил момент, когда она исчезла.

– Адам, где Агата?

– Что? О чем ты говоришь? Она…

Мужчины завертели головами, пытаясь различить в толпе знакомую фигуру.

– Она стояла вот здесь. Только что! – в состоянии близком к панике, схватился за голову Адам.

Откуда-то сбоку вышел мрачный лорд Брок.

– Где Алекс? – спросил он, и рядом тут же оказались Палмер и Алекс Северский.

– Агата пропала, черт вас побери! – закричал Нэд.

– Мне только что сообщили. Найден труп Арчи Норриса.

Мужчины застыли, сосредоточившись на лорде окружной полиции.

Голос на фоне попросил поднять бокалы за здоровье и благополучие венценосного именинника.

– Марч опознал его. Это он никаких сомнений.

– Арчи? Кто…, – растерянно пробормотал Адам.

– Я скажу тебе кто, – жестко продолжил Брок, вынимая из внутреннего кармана сверток, замотанный черным платком. – Эдвин забрал нож до прихода следователя.

На черной шелковой ткани лежал метательный нож, с синим сапфиром на рукоятке.

– Узнаете?

– Что ты хочешь сказать, Брок? Что Агата убила Норриса?! – рявкнул Нэд.

– Это ошибка. Ошибка… – пробормотал Палмер.

– Где она была ночью? – властно спросил Брок.

– Дома, – тут же отозвался смертельно бледный Алекс.

Нэд и Адам переглянулись. Если нет посторонних, значит, это свой.

Властный женский голос пронесся над толпой и заставил всех обернуться.

На возвышении рядом с императорским троном стояла худая статная женщина в черном платье. Никто не разглядывал её прическу, украшения или платье.

Никто никогда не смотрел на неё настолько долго, чтобы разглядеть узор из кружев или заколку в волосах. Всем хватало властной ауры, блеска алых камней и ужаса от её ледяного внимания.

Герцогиня Кэт Валлу стояла рядом с троном, наблюдая за толпой внизу. Сотни глаз, устремленные на неё, не пугали, а подпитывали. Страх и опасения заставляли глаза сиять ярче.

Это был миг её триумфа.

– Я хочу представить вам мою внучку, Наследную Императорскую Принцессу, Наследницу трона, леди Агату Валлу.

В зал, освещенный тысячами свечей и дурно пахнущий переплетением сотен духов, вошла девушка, заставившая толпу ахнуть. На её черных волосах лежала золотая тиара с бриллиантами и огромными изумрудами, принадлежавшая когда-то матери Императора.

Девушка встала рядом с герцогиней, а затем поднялась на одну ступеньку ближе к трону, показывая свое положение.

Император тяжело поднялся и хриплым вялым голосом произнес:

– Поприветствуйте будущую Императрицу!

Аристократия в единой массе преклонила колени.

Где-то в толпе, судорожно сжимал зубы, боясь закричать, молодой мужчина. Его трясло. Он смотрел, как его невеста, надменно оглядывала толпу и даже не замечала его.

Глава 8

Лучшая защита – это нападение

Остаток бала смазался в памяти Агаты, оставив после себя пятна кричащих нарядов, какофонию из музыки, смеха и пустых разговоров. Она видела вокруг себя тех, кто еще недавно взирал на неё с пустым любопытством. Тогда её представляли как невесту блистательного наследника герцога Эмерсона. Она была девушкой без связей и денег.

И вот, она опять среди них.

От былой надменности не осталось и следа, теперь они низко склоняли головы, заискивающе улыбались и тряслись от благоговения и собственной двуличности.

Разумеется, они не узнавали её.

Да и могли ли?

Агата не узнавала саму себя.

Она не видела никого из близких и была этому рада. Она слишком боялась увидеть разочарование и их глазах.

Тем более, они уже должны были найти его. И тот нож.

Герцогиня Валлу опекала её так, будто и правда любила и ждала. Её странные глаза светились от восторга. Она много смеялась.

Агата обратила внимание, как страх мелькал на лицах людей, когда в поле зрения появлялась герцогиня. За каждым её движением внимательно наблюдали и готовились предвосхищать требования.

О собственном поведении Агата не задумывалась. Она держалась отстраненно и холодно, её мысль напряженно работала.

Что её ждет впереди? Какие планы вынашивала герцогиня на протяжении стольких лет?

Объявление о признании её Наследной Принцессой вовсе не стало неожиданностью. Чего-то подобного она и ожидала. Император выглядит слабым и больным. Возможно, родная сестра его травит, намереваясь сама в скором времени занять трон, а её сделать наследницей? Или герцогиня станет регентшей? Сесть на трон Агата сможет только после достижения совершеннолетия.

Стоп. В голове всплыл рассказ Арчи. Герцогиня отреклась от трона. Она больше не имеет на него прав. Даже после военного переворота, она будет бессильна. Что тогда?

Агата посмотрела на Кэт Валлу. Здесь, в блеске свечей, в богато украшенном императорском зале, она смотрелась на своем месте. Императорский венец, красующийся сейчас на лысеющей голове Императора, больше бы подошел герцогине Валлу.

Особая стать, чарующая улыбка, властный взгляд – несмотря на возраст, герцогиня все еще затмевала любую из дам.

Любую, но не Агату.

Они пугали людей схожестью.

Глаза герцогини Валлу смотрели в самую суть. Ничто не оставалось ею незамеченным. Малейший страх, сокровенная мечта, тайное желание – она видела всё. Для всесильной герцогини человеческая душа не являлась загадкой. Она с легкостью бывалого врача вскрывала тело, выворачивала наизнанку мысли и использовала так, как ей было нужно. Противостоять было невозможно. Что вы сделаете для того, кто исполнит вашу саму сокровенную мечту, даст вам то, о чем вы всегда тайком молили Небеса? Многое? О, это совсем не подходило герцогине Валлу. Ей не нужно было многое, она хотела получить всё. И получала. Всегда.

Герцогиня чуть повернула голову. Довольная улыбка тронула тонкие губы, когда в поле её зрения попала Агата.

Больше десяти лет назад маленькая Агата повернулась лицом к всесильной Кэт Валлу и оказалась в ловушке. У женщины, прежде никогда не знавшей сильных чувств, захватило дух.

Как она похожа на неё!

Агата разрезала толпу, словно остро заточенный клинок. Она почти не обращала внимания на окружающих, предпочитая смотреть исключительно вперед, поэтому не заметила, как стремительно опускаются глаза. Ледяная сдержанность, которая окружала её фигуру, заставляла толпу почтительно замереть.

После представления Агаты как наследницы, видные аристократы единой волной устремились к ней, чтобы установить знакомство, оценить и, если удастся, напугать. Каждому хотелось видеть марионетку на троне. Свою марионетку, а не герцогини Валлу.

Толпа не достигла желаемого. Многие отступились, видя, каким вниманием окружила внучку Кэт Валлу, но другие заметили в глазах девушки сталь.

Что-то затевалось во дворце. Что-то менялось.

И начало этому положил шаг, который Агата сделала, встав на ступеньку выше герцогини Кэт Валлу.

***

Комната.

Это место комнатой не назовешь.

Агата битый час переходила из комнаты в комнату, закрывая одну дубовую дверь и открывая другую. Библиотека, кабинет, приемная, гостиная, столовая, несколько гардеробных и ванных комнат, огромная спальня с гигантской кроватью под балдахином, комнаты для слуг и охраны.

Бесчисленное количество помещений и все это с приставкой «личные».

От позолоты, вышивок и мрамора рябило в глазах.

– Ужасно, – пробормотала Агата, разглядывая огромные картины на стенах. Никакой природы, только пафосные лица императорской семьи и абстракционизм с намеком на психические заболевания.

Головная боль уже маячила на горизонте, поэтому Агата отвлеклась от обстановки и обратила внимание на окна и двери.

Ей нужен был более или менее безопасный способ покидать дворец без свидетелей время от времени.

Итоги осмотра откровенно напугали.

За каждой дверью, ведущей в общий коридор, стояли вооруженные люди, больше похожие на тени, а пятый этаж не предполагал спуска через окно без наличия лестницы.

– Отлично, Агата. Еще один блестящий план, – пробормотала девушка, усаживаясь на кровать. – Я сама заперла себя в этой клетке.

Агата легла на край кровати, удивляясь просто огромному спальному пространству, и закрыла глаза. Усталость дала о себе знать, и сон пришел мгновенно.

Странный поверхностный сон, наполненный незнакомыми запахами и ощущениями, растаявший при первом же постороннем звуке.

Спросонья Агата даже не узнала комнату. Пришлось тряхнуть головой и воспроизвести в памяти прошедший вечер.

За одной из дверей раздался еще один скрип и остатки дремы мгновенно пропали.

Это дворец, здесь нельзя чувствовать себя в безопасности.

Агата прислушалась, а затем на цыпочках приблизилась к двери, пытаясь вспомнить, какое помещение находится за ней. Гостиная? Нет, она дальше. Ванная? Или гардеробная? Две абсолютно одинаковые двери рядом!

Шум повторился, и Агата поняла, что слышит чьи-то осторожные шаги.

Она метнулась к каминной полке, походя отмечая, что в комнате есть еще и камин, и схватила часы, украшенные золотыми завитушками. Часы оказались ужасно тяжелыми. Кое-как подняв их на высоту, достаточную для удара, Агата вжалась в стену и замерла.

Круглая дверная ручка чуть дрогнула, затем очень медленно повернулась.

Отлично смазанные дверные петли даже не скрипнули. Внутрь просунулась чья-то голова, закрытая глубоким капюшоном, и осмотрелась.

Агата задержала дыхание, опасаясь выдать свое присутствие. Тяжелые часы дрогнули в руке.

Дверь открылась шире. Еще шире.

И Агата, не выдержав веса часов в занесенной руке, бросила их в сторону нежданного гостя.

Человек от испуга вскрикнул, зажал рот рукой и шарахнулся от Агаты.

Метательные часы до него даже не долетели.

– Эй! Вы чего? – неожиданно возмутился гость, чем отвлек хозяйку комнаты от продумывания захвата в целях самозащиты.

Агата моргнула, нахмурилась и сложила руки на груди.

– Ты кто такой? И что делаешь ночью в спальне госпожи? – сердитым шепотом спросила она. Потом подумала и добавила: – Маньяк.

– Кто маньяк? Я – маньяк? – ахнул мужчина. – Да я личный секретарь Императора!

Пришла очередь Агаты удивляться. Она уже было собралась спросить, что делает личный секретарь Императора в её покоях в середине ночи, как в дверь постучали.

– Миледи? Миледи? У вас все в порядке?

– Дьявол! Охрана! – подпрыгнул гость и скрылся в комнате, из которой пришел. Дверь снова открылась и голова в капюшоне нагло заявила: – Меня здесь не было.

Одна дверь закрылась, другая открылась, и Агата почувствовала, что начинает сходить с ума.

Трое охранников в черном вошли в комнату, осмотрелись и сообщили:

– Мы слышали крик.

Агата даже не поняла, кто именно говорил.

Она подняла с пола часы и смахнула воображаемую пылинку.

– Часики уронила, – невинно сообщила девушка и вздохнула, – и испугалась.

Охрана дружно кивнула, еще раз осмотрела комнату и захлопнула за собой дверь.

Агата вернула часы на место, ожидая, что гость снова обнаружит себя, но вокруг повисла тишина.

Пришлось действовать самой.

– А, так это гардеробная.

Мужчина стоял у противоположной стены, судорожно цепляясь за капюшон.

– Ушли?

– Да.

– Пошли.

– Куда?

– Куда надо.

– А куда надо? – не сдавалась Агата, начиная получать странное удовольствие от дурацкого диалога.

Кажется, её догнала истерика.

– Сюда, – парень тыкнул пальцем в сторону глухой стены.

– Ага. Ну конечно.

Парень закатил глаза, потом провел пальцами по совершенно гладкой стеновой панели, чуть надавил, и она неожиданно выскочила из паза. Этого хватило, чтобы легко поднять её, отставить и увидеть впереди тонущий во мраке тоннель, пахнущий сыростью и затхлостью.

– Пошли.

– Куда? – уже всерьез насторожилась Агата.

Впереди неизвестность, сопровождающий не внушает доверия, место назначения туманно.

– К Императору. И, предугадывая несколько следующих вопросов, отнимающих время, подумай, почему мы идем тайно. Император не хочет, чтобы о вашей встрече знала герцогиня Валлу.

Агата замерла и во все глаза уставилась на мужчину.

Окружающие говорили, что Император марионетка в руках сестры. На протяжении многих лет именно герцогиня правит империей. Так говорили в городе.

Вполне возможно, что это проверка, и прислала «секретаря» лично Кэт Валлу.

Гость шагнул в тоннель, поднял с пола вполне обычную на вид свечу и обернулся.

– Идешь?

– С чего мне доверять тебе?

– Не узнаешь, пока не попробуешь, – заявил он и растаял в темноте.

Агата медлила не дольше пары секунд.

– Я совершаю огромную ошибку, – пробормотала она, и шагнула следом.

– Панель на место поставь.

Тоннель тянулся и тянулся, иногда становясь настолько узким и низким, что приходилось пробираться чуть ли не ползком, а иногда расширялся, теряя потолок в темноте.

– Почему мы идем через тайный ход? – спросила Агата, стараясь убрать с домашнего платья липкую паутину.

– Я же говорил. Чтобы герцогиня не узнала.

– Хочешь сказать, что она не знает о тайных ходах во дворце?

– Она – знает. Но откуда знать тебе, – пожал плечами парень.

Он неожиданно замер и обернулся к Агате.

– У герцогини Валлу есть один серьезный недостаток.

– Какой?

– Она недооценивает противника. Она забрала все документы и чертежи дворца из архива, и думает, что больше о них никто не знает. Но Император тоже вырос здесь. Он восстановил почти весь план по памяти.

В голосе парня было столько восхищения в адрес Императора, что Агата начала сомневаться в справедливости своего первоначального суждения. Может, он действительно его личный секретарь?

Ход множился и делился на десятки отростков, но мужчина уверенно поворачивал в нужный, ни разу не сбившись с пути.

«Без него мне обратно не вернуться», – с легкой ноткой паники подумала Агата.

Наконец, они остановились в небольшом тупичке с низко нависающим потолком. Провожатый поставил свечку в небольшую нишу в стене, отсчитал третий камень снизу и попросил Агату отвернуться. Она фыркнула, но подчинилась.

– Поворачивайся, – скомандовал парень.

Стена отошла в сторону, образовав небольшую щель. Достаточно места, чтобы протиснуться худому человеку.

Они проскользнули в соседнее помещение, и стена со щелчком встала на место, заставив Агату машинально обернуться. Она посмотрела на каменную стену, потом вниз, и поняла, что стоит в огромном камине прямо на еще теплой золе.

– Отлично, – скривилась девушка. – А если бы тут пылал костер?

– Для шашлыка ты слишком тощая, – нагло заявил, возможно, личный секретарь Императора.

– Как ты со мной разговариваешь? Я, на минуточку, Наследная Принцесса и могу стать Императрицей.

– Правда? – вдруг с резко возросшим любопытством спросил провожатый.

Агата не ответила, но машинально скривилась, услышав в ответ усмешку.

– Я так и думал. Жди здесь.

Парень скрылся за огромной двустворчатой дверью, дав Агате возможность осмотреться.

Зал поражал воображение своими размерами. Камин высотой в два метра, потолок терялся где-то в вышине, а от одной стены до другой идти минут пять. Вдобавок шикарные окна с витражами и полное отсутствие мебели.

– Это бальный зал? – тихо сказала Агата. Эхо подхватило её слова и подняло до потолка.

– Нет. Приемная Императора, – раздался знакомый голос. – Пошли.

Агата добралась до двери, шагнула внутрь другой комнаты, ожидая тех же размеров, и ошарашено застыла.

Пространство как будто сжалось, превратив целый мир в маленький шарик.

– Шокирует, да? – довольно улыбнулся парень.

Точнее, личный секретарь Императора, потому что на софе, устроившись в горе подушек, лежал сам Император.

Агата попыталась выполнить реверанс, но была остановлена усталым голосом:

– Не надо, оставь. Это неофициальный разговор.

Император оказался едва ли не полной противоположностью сестры. Всего лишь на год старше герцогини, но он выглядел немощным стариком.

– Подойди, сядь. Я сегодня не успел как следует тебя разглядеть.

Агата села на стул и оглянулась на дверь. Секретаря уже и след простыл.

– Да, теперь я понимаю, о чем говорила Кэти…

Агата вздрогнула. Что-то шевельнулось в памяти. Знакомое имя, но сказанное другим голосом. Смутно знакомым голосом. Кэти…

– Она ждала тебя. Говорила, что ты похожа на неё.

– И я похожа? – спросила Агата.

– Еще не знаю. Не уверен.

Император закашлялся, потянулся к стакану с водой, наблюдая за гостьей.

– Я почти не знал своих племянников. Более или менее, только Алана. Кэти готовила его как наследника. Думаю, его смерть подкосила её. Младшего, Николаса, я и вовсе никогда не видел. Он рос с отцом. Твой отец еще жив?

– Да, жив.

– Последний ребенок Кэти… Рикард, да… Не думал, что он сумеет совершить что-то подобное. Сбежать от матери. Ха!

Император хрипло рассмеялся. Его полные руки дрожали на толстом животе, по щекам гуляли красные пятна. Агата подумала, что здоровье Императора намного хуже, чем думала страна. Намного хуже, чем считала она сама.

– Я болен, – кивнул Император, глядя прямо в глаза Агаты. – Мне немного осталось. Я уже задолжал смерти. Но сил на разговор с тобой мне хватит. Я думаю, хватит. Скажи мне, дитя, ты станешь Императрицей? Ведь ты можешь ею стать. Ты будешь той, кем всегда хотела стать Кэти.

Агата не ответила, но он понял её даже без слов.

– Вижу… Да, я вижу… Тебе отвратительно это место. Что ж… Я знаю историю твоей семьи и понимаю, почему ты здесь. У тебя есть повод мстить.

– Что Вы будете делать? – настороженно спросила Агата.

Император предан своей сестре. Вот только, как сильно?

– А что я могу? Я больной умирающий старик. Которого, кстати, травит его собственная младшая сестра.

– Вы знаете?! Знаете, но ничего не делаете?

– Знаю. Но узнал слишком поздно. Было уже поздно, да…

Приступ кашля снова настиг Императора. Агата поднялась со стула и наполнила его стакан водой из графина.

Через некоторое время, он продолжил:

– Для тебя Кэт Валлу – человек, убивший мать и сломавший жизнь, но для меня она моя маленькая сестра. Я до сих пор помню её малышкой. Она ничего не просила, кроме внимания отца. Хоть капли внимания… Наша мать умерла рано, а отцу не было дела до дочери. Страна и наследник, вот что интересовало его, а женщины годились только для рождения сыновей. Чем ему могла пригодиться маленькая Кэти? Ничем…

Я обожал её. Дни тратил на развлечения для неё, сбегал с уроков, придумывал болезни и отговорки, а она ревновала. Она ненавидела меня за то время, что отец проводил со мной. Она выросла, и любовь превратилась в жгучую ненависть. Маленькая Кэти выросла и свергла собственно отца с трона. Она сама опустила рычаг гильотины. Мне потом передали, что она сказала ему в самом конце. Она сказала: «теперь ты заметишь меня».

– Вы хотите, чтобы я пожалела её?

Руки у Агаты заледенели, и все тело покрылось мурашками. Воображение нарисовало яркую картинку. Она сама с яростным выражением лица наблюдает, как катится по мостовой её же голова. Кто из них жив, а кто мертв?

– Нет, не хочу, – покачал головой Император. – Как нами распоряжаются Небеса! Кэти хотела получить внимание отца, Кэти хочет заполучить тебя. Она не видит тех, кто уже любит её, добиваясь расположения безразличных людей.

– Зачем я здесь? – не выдержала Агата.

Император усмехнулся и указал на лежащий рядом с графином лист плотной бумаги.

– Возьми это.

Агата повернула лист лицевой стороной вверх.

– Это план дворца с обозначением тайных ходов. Мне он больше не нужен.

В дверь постучались, и внутрь тут же просочился секретарь.

– Ваше Величество, пора. Уже рассвет. Они идут.

– Еще только секунда, – хрипло сказал мужчина и повернулся к Агате. – Ты должна выполнить одну просьбу. Я прошу тебя, как Император, прошу, как члена семьи. В тебе кровь императорской семьи и ты в ответе за народ.

– Что? О чем вы говорите?

– Ваше Величество!

– Найди…, – Император начал захлебываться кашлем.

– Кого? Кого найти?

Секретарь схватил Агату за руку и принялся тянуть на выход.

– Есть… другой… другой наследник… найди….

Остаток слов потонул в кашле и жутких хрипах.

Секретарь вытащил Агату из комнаты, и только тогда она услышала приближающиеся шаги и голоса. Они добежали до камина, протиснулись через узкий ход и вдвоем задвинули тяжелую плиту.

Путь обратно показался Агате вдвое короче. Только они вошли в тоннель и уже выход в гардеробной. На прощание секретарь Императора сказал только несколько слов:

– Ты меня не знаешь.

Агата сложила лист с планом дворца несколько раз и сунула за корсаж платья. Другие места для хранения не подойдут, её вещи могут обыскивать.

Девушка прошла через комнату, села на постель и задумалась.

Тайна наследника…

Тайна имени Кэти…

Почему имя кажется таким… привычным?

Кто наследник? Ведь Император даже не был женат.

Агата закрыла лицо ладонями и вслух ругнулась.

Вопросов когда-нибудь станет меньше?

Утро принесло с собой неприятные новости.

Во время долгого и невыносимо скучного процесса причесывания на пороге появилась одна из служанок и сообщила, что в кабинете леди Кэт её ждут герцог Эмерсон и лорд Брок.

Агата моментально напряглась, но постаралась не выдать себя. Горничной было велено передать господам, что Наследная Принцесса занята и не сможет с ними встретиться.

На самом же деле Агата откровенно боялась. Боялась и осуждения и собственной реакции. Вдруг при виде всегда хмурого Брока ей захочется бросить все и сбежать? Про то, насколько похожи отец и сын Эмерсон, Агата старалась не думать.

Её поведение вызвало у герцогини Валлу одобрение такой силы, что она сама прибыла понаблюдать за утренним туалетом внучки.

– Как ты чувствуешь себя нынче утром? – с ласковой улыбкой спросила миледи.

– Благодарю. Я хорошо спала, – коротко ответила Агата, пытаясь подавить зевоту. Она очень хорошо спала, но видела странные сны, в которых долго бродила по тайным тоннелям во дворце.

– Лорд окружной полиции и герцог Эмерсон, по-видимому, очень к тебе привязаны. Они практически требовали отдать им тебя и обвиняли меня в похищении. Они решили, что ты здесь против своей воли.

– Можете заверить их, что удержать меня где-либо против воли невозможно.

– Да, не сомневаюсь.

Герцогиня прошлась по комнате, несколько минут полюбовалась видом из окна, потом вернулась к Агате.

– Я забыла передать тебе вопрос герцога Эмерсон, дорогая. Он спрашивал, как же быть со свадьбой. Ты намеревалась войти в их семью?

Эта часть для Агаты была самой сложной. Она выдохнула, и сказала максимально ровно, боясь выдать бурю эмоций, бушующую в душе:

– Подготовка была фикцией.

Подготовка была фикцией – вот что услышит Нэд Эмерсон от сбежавшей невесты.

– Что ж, – голос герцогини был подобен медовой патоке, – я так и передам.

Она оставила Агату наедине с собственным стыдом и страхом.

День прошел в бесконечных встречах.

Агата с трудом запоминала имена и лица, теряясь в их изобилии.

Оказалось Наследная Принцесса обязана носить обилие драгоценных камней как подтверждение статуса. Тяжелая тиара вместе с колье из крупных бриллиантов тянули к земле. Или к мраморному полу и огромным дорогим коврам.

Обстановка дворца угнетала великолепием. Камины, зеркала в золотых рамах, шелк даже на подставках для ног, потолки разрисованные ангелами в облаках – все это заставляло чувствовать свою никчемность, и вовсе не внушало благоговения.

Только сожаления о полном отсутствии комфорта, воздуха и растений.

Агата вертела головой в каждой комнате, надеясь увидеть хоть один живой цветок в царстве камня, но так и не нашла.

Это место было клеткой. Дорогой, тонущей в изобилии, клеткой.

На ужине Агата с трудом заставила себя проглотить немного салата. От бессонной ночи начало тошнить, тарелка перед глазами пару раз подпрыгнула.

Это не ускользнуло от внимания герцогини. Она по тревоге подняла слуг и сама лично проводила внучку в комнату, присутствуя при переодевании и даже при водных процедурах.

Агата почувствовала себя хрустальной вазой столь хрупкой, что рядом боялись дышать.

Даже мать в глубоком детстве давала ей больше самостоятельности.

Сон пришел моментально.

Пять часов спустя Агата почувствовала себя вполне отдохнувшей. Не включая верхний свет, а довольствуясь маленькой свечкой, она быстро нашла в гардеробе подходящий костюм с брюками, напоминающий знаменитую амазонку. Эстер после памятной прогулки верхом заказала себе такую же, чем повергла мать и Сару в шок. Агата улыбнулась воспоминаниям и быстро переоделась.

Немного усилий, и она сможет вернуться в семью, никого не опасаясь.

Многострадальные часы с каминной полки опять оказались в центре внимания. Агата аккуратно сняла заднюю крышку, шпилькой открутила пару болтиков, удерживающих механизм часов внутри, и вытащила размеренно тикающую коробку. Даже здесь шестеренки блестели золотом!

Агата фыркнула и пошарила пальцами внутри корпуса часов. Подцепить ногтем уголок бумаги и вытащить максимально аккуратно, чтобы не порвать.

– Фух, – выдохнула девушка. Она всерьез опасалась, что карту в таком тайнике смогут найти.

Пару минут на обратный сбор и часы затикали с новой силой, отставая от крошечных ручных часиков на семь минут.

Агата уселась прямо на пол, прислонившись спиной к кровати, подвинула свечку поближе и принялась изучать карту.

Вчера рано утром, еще до прихода горничных, Агату посетила мысль, что даже корсаж платья не безопасное место для хранения такого важного документа. Её могли опоить и обыскать. Потом подумалось, что она слишком мнительная.

Тем не менее, Агата потратила около часа, чтобы отыскать подходящее место для тайника.

Сейчас самым подходящим местом казалась собственная память.

Через пару часов, когда каминные часы отбили три раза, Агата поднесла бумагу к пламени свечи. Огонь превратил путь спасения в дым и пепел.

Подходящего плаща в гардеробе Агата не нашла и не стала тратить драгоценное время на более тщательные поиски.

Легкое нажатие на нужную панель и она выскочила из паза. Открыть было сложнее, чем закрыть. Тут уже есть опыт.

Агата вернула панель на место, подняла с каменного пола свечку и повернулась лицом к пахнущему сыростью тоннелю. Теперь она здесь одна. Смотреть на карту и искать дорогу в реальном лабиринте – разные вещи.

Не давая себе сомневаться, Агата пошла вперед. Первый перекресток. Одна сторона вела вглубь дворца, другая к выходу.

Снаружи дворец блистал, внутри порос паутиной и покрылся хлопьями пыли. Изредка по ногам, обутым в высокие сапоги, пробегали мыши. Еще поворот и еще.

Карта в памяти Агаты вращалась, приближалась и отдалялась по мере необходимости, давая оценить расстояние. Стены стали грубее, вода спряталась в углублениях, пара капель едва не потушила свечку.

Агата повернула направо, спустилась по узким ступенькам, чувствуя, что температура упала градусов на пять, и оказалась перед грубо сложенной каменной стеной.

Она подняла свечку выше, пытаясь понять, как отрыть проход, и надеясь, что не перепутала место. Не хотелось бы вместо улицы оказаться в спальне герцогини Валлу.

Один из булыжников в самом низу стены выступал чуть больше остальных. Агата встала на колени, поставила свечку прямо на землю и потянула камень наружу. Он чуть двинулся и замер. Пришлось сесть и упереться ногами в стену по обе стороны от камня. Еще одна попытка.

Еще сантиметр и снова ничего.

Спустя несколько минут безуспешной борьбы Агата вскочила на ноги и отряхнула брюки от налипшего песка.

Время утекало с катастрофической скоростью. Сколько уже она здесь бродит? Полчаса? Час? Весь план летел в тартарары.

Агата вернулась к стене, где должен располагаться механизм и прислушалась.

Ничего.

– О, Небеса, надеюсь, я хотя бы в правильном месте, – пробормотала девушка, прислонившись лбом к холодному камню. – Если не хватает собственных сил, значит нужно воспользоваться подручными средствами. Что у меня есть? Свечка. Блеск!

Агата сжала кулаки и, что было сил, пнула по застрявшему камню, давая выход накопившейся злости. Внутри стены неожиданно раздался жуткий скрежет давно заржавевшего металла. Стена дрогнула, с потолка посыпался песок. Агата шарахнулась в сторону, сбив ногой свечку.

Окружающая действительность тут же растаяла в кромешной тьме, оставив после себя все усиливающийся металлический лязг. Расстояние от одной стены до другой не превышало метра, но Агата тянулась целую вечность, прежде чем пальцы коснулись прохладной шершавой поверхности.

Шум так же резко превратился в едва слышное пощелкивание. Легкий порыв ветра согнал с каменной стены пыль, пробежался по полу и засыпал сапоги Агаты песком.

Стена двигалась!

Медленно, иногда замирая, но она двигалась!

С замиранием сердца Агата посмотрела через образовавшийся проем на полную серебристую Луну и ярко блестящие звезды.

Никогда еще ночное небо не казалось таким восхитительным!

Старого механизма не хватило надолго. Стена дрогнула и замерла, но места оказалось вполне достаточно, чтобы без проблем протиснуться худой невысокой девушке.

Она мысленно попросила стену не возвращаться внезапно на место, и одним быстрым движением выскользнула на улицу.

Патрулирующая сад охрана представляла для Агаты опасность до тех пор, пока она не увидела поросшую бурьяном тропинку и густой лиственный лес впереди.

Император воссоздал карту дворца и прилегающего парка такими, какими они были больше тридцати лет назад. За прошедшее время эта часть оказалась заброшенной.

Нелегко следить за садом в сорок гектар и содержать его в полагающемся императорскому дворцу прядке, когда тебя убивает собственная дочь или травит родная сестра.

Агата тряхнула головой, отвлекаясь от посторонних мыслей. Поросший бурьяном парк отличная возможность сбежать не привлекая внимания.

Отсюда до стены, окружающей территорию дворца по периметру, около пятнадцати минут ходьбы если верить карте. Агата собиралась уложиться в десять, поэтому ей пришлось почти бежать, не забывая оглядываться по сторонам. Вдруг охране придет в голову проверить этот лес?

Беспокоиться пришлось еще и о ветках. Если она получит ссадину на лице, как объяснит это герцогине? Упала с кровати? Не сильно правдоподобно.

Добравшись до стены, Агата в который раз порадовалась лени императорского садовника. Если бы не крепкие ветви деревьев, как бы она перебралась через двухметровую каменную преграду, отделяющую императорский сад от улицы?

Ловко поднявшись на стену, Агата осмотрела прилегающую дорогу. Нельзя, чтобы её заметили. Пока нельзя.

Для того чтобы спуститься можно воспользоваться достаточно длинной и гибкой веткой, но как потом подняться по абсолютно гладкой стене? Никаких лазов поблизости не наблюдалось.

Агата ругнулась, поняв, что время катастрофически уходит, и осторожно спустилась.

– Будем решать проблемы по мере поступления. Я еще никуда не ушла, а уже думаю, как вернуться, – пробормотала она, пытаясь сориентироваться. Направо улица, налево пост охраны.

Агата схватилась за голову и снова удивилась собственной безрассудности. Как она могла придумать что-то настолько рискованное и глупое? Весь её план – это «действуем по ситуации»!

Впрочем, уже слишком поздно удивляться и возмущаться.

Она перешла дорогу и двинулась в сторону поста охраны.

Небольшая будочка с парой караульных показалась минут десять спустя. Агата прошлась мимо со скучающим видом, а затем повернула назад, стараясь не оглядываться.

К территории дворца прилегала улица, сплошь застроенная особняками аристократов, нежелающих надолго покидать своего императора. Эти люди были готовы явиться по первому зову во дворец, чтобы составить компанию Императору в часы досуга, герцогине Валлу во время прогулок, а теперь еще и Наследной Принцессе.

Агата подняла воротник куртки, скрывая лицо, и двинулась вперед в надежде найти извозчика.

Дремлющий на козлах кучер оказался, словно по заказу, за следующим же углом.

– Куда едем, госпожа? – зевнул мужичок после звонкого окрика Агаты.

Она назвала адрес, забралась в карету и дала уставшим ногам немного передохнуть.

***

Извозчик ловко поймал подброшенную ему монетку, прикрикнул на лошадей, и убрался восвояси.

Агата оглядела знакомую улицу. Здесь она чувствовала себя гораздо комфортней и уверенней, чем в роскоши дворца.

Тихая улица, застроенная двухэтажными многоквартирными домами. Повсюду распространялся запах цветущих растений.

Агата немного постояла у не отличимого от остальных дома, а потом юркнула в подъезд. Узкая лестница довела её до второго этажа. На площадке расположились две двери, смотрящие друг на друга. Первая – дорогая дубовая с кованой ручкой, а вторая совсем хлипкая, покрашенная простой белой краской.

Агате на секунду показалось, что кто-то поднимается по лестнице следом за ней, поэтому она рванула на себя ручку белой двери и вошла внутрь.

Дверь захлопнулась за её спиной с неестественно сильным грохотом. Агата вздрогнула, обернулась, но не увидела ничего странного. Все та же дверь, кажущаяся серой в полутьме.

– Ох, черт, – выдохнула Агата. Сердце билось в груди как сумасшедшее.

Внезапно что-то странное привлекло её внимание. Какое-то движение за спиной. По стене проскользнула чья-то тень или ей показалось? Она задержала дыхание и повернулась с плохим предчувствием. Прямо перед ней стояла фигура в черном плаще с капюшоном. Безмолвная фигура без лица.

Мир замер, сосредоточившись в одной точке. В одном месте.

Никто не сдвинулся с места, не вздохнул.

Воздух накалился, завибрировал. Напряжение давило со всех сторон.

Легко, едва слышно, скрипнула входная дверь. Сквозняк?

Агата против воли обернулась на дверь, а когда повернулась назад, фигура уже растворилась в воздухе.

Сейчас скрип уже невозможно было списать на сквозняк. Агата физически чувствовала, что с той стороны кто-то коснулся дверной ручки.

Она сделала два шага вперед и спряталась в дверном проеме другой комнаты.

Нога коснулась чего-то твердого. На полу лежала небольшая деревянная дубинка. Агата бесшумно подняла её и обхватила обеими руками.

Входная дверь скрипнула еще пару раз и затихла. Тишина давила на уши. Агата слышала грохот своего сердцебиения и боялась, что его слышит кто-то еще…

Кто-то, кто ступил сейчас на скрипящую половицу.

От дверного проема до места, где спряталась Агата не больше двух шагов. Она ждала вечность, пока её преследователь сделает второй.

Шаг.

– Привет. Я заждалась, – громко сказала Агата.

Кто-то шарахнулся в сторону и резко потянулся к поясу, но тут же рухнул на деревянный пол.

За спиной преследователя стояла фигура в черном плаще с такой же дубинкой, какую судорожно сжимала Агата.

– Хороший удар.

Фигура в плаще шумно выдохнула и медленно осела на пол.

– Какого черта я согласился? – устало пробормотал знакомый голос и скинул с головы капюшон.

– Потому что ты хороший друг?

– Это даже не обсуждается, – улыбнулся Арчи Норрис.

– Привет.

– Привет.

***

– Это её альтер эго? – спросил любопытный Арчи, оглядывая пленника в желтом пиджаке.

– Понятия не имею, – пожала плечами Агата.

Они сидели на полу в одной из комнат в квартирке Дэва Хэнлона, попивали чай из термоса, который принес запасливый Арчи, и ждали, когда Мари очнется.

– Хорошо ты её приложил.

Агата то и дело косилась в окно. До рассвета осталось часа два, а ей еще нужно вернуться во дворец не вызвав подозрений.

– Я испугался.

Они переглянулись и дружно улыбнулись друг другу.

– Ты молодец, – сказала Агата.

Арчи смутился, закатил глаза, но явно был польщен.

Когда пару дней назад Агата пришла к нему в дом с совершенно сумасшедшим планом и ножом в руке, он не испугался, не начал её отговаривать, а лишь согласно кивнул.

Он доверился ей и это дорого стоило.

Сейчас они сидели рядом со связанной Мари, шпионкой герцогини Валлу. Вокруг полукругом лежали её вещи: револьвер с полным барабаном пуль, перочинный ножик, веревка с крюком и крошечный остро заточенный карандаш.

Агата еще раз осмотрела комнату. Сказать, что Дэв Хэнлон жил бедно, значит, ничего не сказать. Кровать заменял вонючий матрас, на кухне стояли только деревянный круглый стол и стул со сломанной спинкой. В туалет Агата заходить побоялась.

– Ничего не нашел? – спросила она.

– Пусто. Ни намека на какие-нибудь документы, – покачал головой Арчи. – Я все полы простучал на случай тайника, а до меня тут люди Брока с лупами ползали. Ничего.

Агата вздохнула и допила остывший чай.

Арчи больше интересовала Мари.

– Как ты догадалась, что она будет следить?

– Герцогиня не доверяет мне и не сомневается, что я попытаюсь сбежать при первой же возможности. Вариантов для побега немного. Первый в окно, второй через охрану. С пятого этажа особо не попрыгаешь, а значит остается только один путь. Не сомневаюсь, охрана по приказу герцогини делала бы вид, что в упор не видит бегающую по дворцу в поисках выхода девицу. Мари с охраной обязательно последовала бы за мной, а потом силой вернула назад. Я нашла тайный ход и сумела выбраться так, что охрана меня не заметила. Но Мари нужна нам прямо сейчас. Значит, я должна была показаться перед ней.

– То есть, ты сбежала, а потом вернулась к охране и помахала им ручкой?

– Почти. Я выбрала наиболее близкий к моим покоям пост охраны и прошлась мимо. Она заметила меня, но не смогла взять с собой помощников.

– Почему?

– Я выбралась другим способом. Никто не должен был знать, каким именно. Не знаю, что бы она сделала, – пожала плечами Агата.

– Допросила? – предположил Арчи.

– Наследную Принцессу? – хрипло спросила сама Мари.

Арчи от неожиданности подавился и закашлялся.

– А что бы ты сделала? – с любопытством спросила Агата.

– Позвала бы хозяйку.

Мари подняла голову. По виску бежала кровь, несмотря на самодельный компресс от Арчи, который он бинтами примотал к ране пленницы.

– Будешь её допрашивать? – любопытный Арчи даже немного подпрыгнул от нетерпения.

– Пытать я не умею, а по собственной воле она ничего не скажет.

– Что мы будем с ней делать?

– Ничего. Передадим Броку.

– Хочешь избавиться от меня? – с кривой ухмылкой спросила Мари.

– Да. Ты первоклассный наблюдатель. Это не в моих интересах.

– Хозяйка не даст мне шанса сказать лишнего. Меня либо вытащат, либо убьют.

– Вот как? Ты хочешь дать показания на герцогиню Валлу? – с любопытством спросила Агата, присаживаясь на корточки возле Мари.

– Нет. Я никогда не предам хозяйку…

– Похвальная преданность. Но не переживай, никто не посадит тебя в тюрьму. Это мы уже проходили с леди Фейт.

Агата поднялась на ноги и повернулась к Арчи.

– Ты отправил письмо Броку?

– Да.

– Он получит его? Ты уверен?

– Уверен. Я подписал, что оно от Нестора Палмера, – довольно улыбнулся Арчи. – Письма от близких друзей вскрывает не секретарь, а лично Брок. Сам.

– Тогда нам нечего здесь делать. Пошли.

Агата передала Арчи револьвер, который он не без опаски сунул в карман плаща, а веревку, нож и карандаш забрала себе.

Они вышли из дома и дружно вдохнули свежий прохладный воздух, избавляясь от ароматов квартиры Хэнлона.

– Что будем делать дальше? – спросил Арчи, снова прячась под капюшон.

– Искать, – пожала плечами Агата.

Она пока и сама не знала, каким будет следующий шаг.

– Дождись Брока. Убедись, что он заберет Мари.

– Конечно.

Агата достала из кармана карандаш и повертела в руках. Обычный короткий черный карандаш. Таким делают записи в небольшом блокноте. Удобно носить с собой. Только вот блокнота у Мари при себе не было.

– У Хэнлона должна быть другая квартира. Та, где он зализывал раны после попытки вывоза контрабанды. Он же не сразу отправился к герцогине.

– Как мы её найдем?

– Мари, – сказала Агата и посмотрела на окна квартиры Хэнлона. – Мари должна была следить за ним. Он был опасен для них. Я видела её с борта корабля в тот день.

– Тогда почему ты даже не попыталась допросить её? Как ты узнаешь…

– У тебя в кармане есть карандаш и блокнот? – перебила его Агата.

– Да. Есть, конечно. Я всегда всё записываю… Подожди, но у Мари никакого блокнота не было! Даже простого листка бумаги… Зачем носить с собой карандаш, если не для письма?

– Именно. Где-то она хранит свои записи. Надо только найти.

Агата немного помолчала, разглядывая карандаш, а потом подняла голову к небу. Стало гораздо светлей. Пора возвращаться.

– Уходи. Встретимся в порту через два дня.

– Будь осторожна, – сказал Арчи.

Она улыбалась, наблюдая за его быстрой немного нервной походкой. Видели бы его сейчас Нэд и Эдвин. Как бы она сейчас хотела быть рядом с ними. Быть рядом с семьей и друзьями.

Вместо этого, она повернулась и направилась обратно в клетку.

Веревка с крючком оказалась очень кстати. Видимо Мари любила пробираться на территорию дворца минуя посты охраны.

С пятой попытки Агате удалось зацепить крюк за ветку. Она взобралась по веревке, опираясь ногами о стену, но умудрилась ободрать ладони.

Придется прятать царапины в перчатках.

Вещи Мари пришлось оставить у выхода из тоннеля. Кто-то мог узнать их настоящую хозяйку.

Она вернулась в комнату с первыми лучами солнца. Уставшая, в испачканной одежде, но довольная результатом ночного приключения. Ей повезло сегодня, и, она надеялась, будет везти и дальше.

Они избавились от Мари, и герцогиня не сможет связать пропажу своей шпионки с Агатой и бюро. В анонимном письме, отправленном лорду Броку, содержалась подробнейшая информация о Мари и инструкция по её содержанию.

Разумеется, он быстро поймет, что отправителем является Агата.

Поймет, но вряд ли сообщит кому-либо.

Это хорошо?

«Или я хочу, чтобы Нэд как можно скорее узнал, что я никогда не предавала его?», – думала Агата.

День герцогини Валлу был расписан по минутам. Десятки людей ежедневно просили о встрече и присылали приглашения.

Большая часть тем обсуждения так и осталась для Агаты загадкой, несмотря на сосредоточенность и пояснения самой герцогини. Мысли постоянно съезжали на события, произошедшие ночью. Как бы хотелось знать, что лорд Брок забрал Мари и выполнил все инструкции!

Еще в самом начале Агата и Арчи договорились, что не будут рисковать и обмениваться информацией пока она находится во дворце. Несмотря на все предосторожности письма могли перехватить.

Агата снова и снова пыталась придумать способ, как узнать, где жила Мари. Логично предположить, что она хранит записи в надежном месте, а что может быть надежней императорского дворца под крылом у самой герцогини Валлу?

Обыск всего левого крыла дворца, который занимала герцогиня, займет около двух месяцев. Учитывая, что искать придется по ночам, и иногда ей все-таки придется спать.

Быть может, записи Мари в кабинете герцогини? Агата отлично помнила нужный потайной ход, потому что уделила ему едва ли не больше времени, чем тоннелю на выход из дворца.

Агата уже не раз бывала в комнатах Кэт Валлу, в том числе и в кабинете. Сомнительно, что она хранит там все важные документы. Логично предположить, что нелегальная деятельность имеет другой штаб. Раньше это были склады, а сейчас?

За последние несколько дней герцогиня не покидала дворца, да и с внучкой расставалась только вечером перед сном, чтобы встретиться рано утром.

«Она уже знает, что Мари пропала?», – задавалась вопросом Агата.

Если да, то это произошло еще до того, как они позавтракали. После герцогиня не получила никаких записок или сообщений.

«Если она знает, то её самообладанию можно только позавидовать. Или Мари ничего не значит для неё? Еще одна прислуга из тысячи других?»

Этой теории противился только один факт: то, как легко Мари вышла из дела леди Фейт. Если бы она была не нужна, её сдали бы вместе с временной хозяйкой.

– Ты сегодня так задумчива, Агата. Что-то беспокоит тебя? – герцогиня Валлу легко коснулась руки внучки.

Агата чуть вздрогнула и с равнодушной улыбкой ответила:

– Нет, миледи, все в порядке.

– Мне будет приятно, если ты будешь называть меня бабушкой, дорогая.

Агате не секунду показалось, что она заснула и попала в странную реальность, где сильные мира сего являются её родственниками и активно напоминают об этом. Мир, где она до конца своих дней будет жить среди фальшивых улыбок и лести.

– Как вы пожелаете, бабушка, – тихо ответила девушка, разглядывая странные глаза герцогини. Глаза, цвета красного вина.

«Как я могу? Разве я могу поступить так с памятью матери?», – панически размышляла Агата, терзаясь чувством вины.

Большой зал, где в этот час собралось большое общество, внезапно превратился в темную пещеру.

– Тебе не хорошо? – тревожно спросила герцогиня, помогая внучке подняться с низкой софы.

Она не стала звать слуг, а самостоятельно вывела девушку на просторный балкон.

– Мне уже лучше, благодарю вас. Просто немного закружилась голова.

– Должно быть, это последствия раны. Я вызову лекаря, – категорично заявила Кэт Валлу.

Агата только слабо кивнула, не пытаясь сопротивляться. Ей необходимо было ослабить бдительность герцогини, чтобы узнать о её планах. Что может быть лучше, чем сыграть на чувстве вины? Хотя Агата до сих пор сомневалась, что такой человек как герцогиня Кэт Валлу способна на подобные чувства.

Повинуясь жесту леди, на балконе появился один из её помощников.

– Пошли кого-нибудь за лекарем и проводите принцессу в её комнаты. Я приду сразу же, как закончу встречу.

Герцогиня тут же ушла, а её помощник замахал руками, подзывая слуг.

Возвращаться внутрь Агата не торопилась. Свежий воздух помог разогнать внезапный приступ дурноты.

«Мне стоит сосредоточиться. Что сейчас важно? Найти записи Мари. Узнать о тайном логове Крысеныша. Разобраться в планах герцогини».

Агата не стала возвращаться в зал, полный гостей, а обошла его по балкону и оказалась в соседнем помещении. Слуга проводил её до знакомых коридоров, и она отпустила его, желая побыть одна.

Как долго она еще будет здесь? Неделю? Месяц?

Когда сможет встретиться с братом и дядей? Когда наступит день их свадьбы с Нэдом? И наступит ли?

От гнетущих мыслей её отвлек размеренный шум шагов позади. Агата обернулась и увидела того, кого ждала давно.

Гейб Осборн собственной персоной.

В ушах раздался лязг стали и шум дождя, резко сменившийся выстрелом и рвущимся воздухом от полета пули. Так много воспоминаний, так много боли вызывал один только вид этого человека. Кого на самом деле она ненавидела сильнее, герцогиню или Гейба Осборна?

Агата напряглась. Он смотрел ей прямо в глаза. Весь его облик, походка, насмешливая улыбка говорили, нет, кричали о непокорности, и о затаенной обиде. Почему она не заметила этого при последней их встрече? Была слишком напугана?

– Агата, – хрипло поприветствовал девушку мужчина, отвесив шутливый полупоклон.

– Рада встрече, – холодно улыбнулась Агата, сама не замечая, как выпрямляются плечи и чуть поднимается вверх подбородок.

– Вижу, ты в добром здравии.

В его голосе отчетливо слышался вызов.

– Да, верно. Боюсь, ты в очередной раз проиграл.

– О чем ты говоришь? – сердито спросил Осборн, склоняясь к Агате как к маленькой девочке.

– Ты плохо служишь герцогине, Осборн. Не сумел похитить меня еще в детстве, и не убил сейчас, хотя целился очень старательно.

Осборн сделал шаг вперед, но Агата даже не обратила внимания на это. Её сердце настолько было полно гневом, что любое неверное слово могло переполнить чащу терпения. Слишком долго она хранила в душе желание отомстить. Впору было выплеснуть его любым способом.

– Не забывайся, девчонка, – криво усмехнулся мужчина. – Ты здесь до тех пор, пока хозяйке не надоест играть с тобой.

Агата вспыхнула словно факел.

– Преклони колени, слуга! Ты разговариваешь с Наследной Принцессой Империи!

– Ты – никто, – прошипел Осборн.

– Значит, ты предан герцогине? Всецело предан? Лучше делай свою работу, потому что очень скоро твоей хозяйкой стану я!

– Закрой рот! – уже закричал мужчина, и приблизился к Агате так близко, что она разглядела даже красные прожилки в его глазах.

– И что ты сделаешь, паршивый пес? – тихо, с насмешкой спросила Агата. Его ярость питала её, радовала.

Осборн зарычал от бессилия, красные глаза полыхнули огнем, и он резко отвернулся от Агаты.

Догадка вспыхнула в мозгу девушки ослепляющим фейерверком.

– Думаешь, ты для неё не игрушка? – спросила Агата, и Осборн застыл как вкопанный. – Думаешь, ты для неё важен? Думаешь, ты для неё сын, а не слуга?

Осборн обернулся, и по его виду она поняла, что оказалась права.

Одинаковые глаза цвета красного вина. Как она могла не понять раньше! Гейб Осборн – внебрачный сын герцогини Кэт Валлу!

– Так я права? – с усмешкой спросила Агата.

– Да, ты права, – раздался позади неё голос.

Кэт Валлу незаметно оказалась рядом. Агата спросила себя, слышала она весь разговор или только последние фразы?

– Он мой сын, – сказала герцогиня как всегда невозмутимо.

Агата заметила, каким взглядом в этот момент посмотрел на герцогиню мужчина. Что это было? Всепоглощающая любовь или абсолютная ненависть? Возможно, герцогине удается балансировать на грани. Вряд ли она не видит, что творится в душе у собственного сына. Она держит достаточно короткий поводок, не дающий шанса на побег, но не позволяет приблизиться.

– Я права только в этом? – спросила Агата, вызывая улыбку на лице герцогини.

– Нет, не только, – женщина коснулась гладкой щеки внучки, провела кончиками пальцев и чему-то загадочно улыбнулась. – Очень скоро ты станешь его хозяйкой.

Ревность. Вот что горело во взгляде Гейба Осборна. Он ревновал герцогиню, отчаянно завидуя Агате.

В этот момент она подумала, действительно ли защитила тогда Адама? Успела ли она сделать шаг, чтобы поймать чужую пулю? Или это была лишь иллюзия?

– Думаю, нам стоит поговорить.

Когда Агата впервые оказалась в кабинете герцогини, она подумала, что всегда мечтала именно о таком же в собственном доме. Правда тогда она понятия не имела, что будет делать сидя за большим письменным столом в помещении вдвое больше их гостиной.

Кто бы ни занимался обстановкой кабинета, к его вкусу не было никаких претензий. Большое, прямоугольной формы помещение имело окна только с одной стороны – сразу за спинкой рабочего кресла. Вид на живописный пруд не отвлекал от работы, но ты всегда знал, что красота и отдых для глаз совсем близко. Стоит только обернуться.

Дубовый стол с массой выдвижных ящиков для хранения бумаг, был уставлен канцелярскими принадлежностями, подставками для книг, изящными статуэтками и парой ваз с живыми цветами. В центре стояла подставка с рисунком, лицевой стороной к хозяйке. Агата так и не поинтересовалась, кто был запечатлен на портрете, заслужившем честь ежедневно попадаться на глаза герцогине Валлу. По обе стороны от стола высились подставки для свечей, дающие достаточно света для работы. Здесь, разумеется, имелся и верхний свет, состоящий из массивной электрической люстры, но им герцогиня практически не пользовалась, отдавая предпочтение свечам.

Две другие стены, смотрящие друг на друга, были от пола до потолка заставлены книгами. По специальным рельсам вдоль стен бегала хлипкая на вид лестница. Агата не могла представить себе герцогиню, поднимающуюся по ступенькам в поисках толстого справочника. Этим, скорее всего, занимались слуги или секретари.

В центре кабинета лежал ковер, а вокруг него три мягких кресла, обитые натуральной кожей и низкий кофейный столик.

Что бросалось в глаза первым делом? Богатая обстановка? Массивный стол? Обилие книг?

Отсутствие жизни.

В этом кабинете не было жизни. Сквозь наглухо закрытые окна не проникало и дуновения ветерка, не доносилось пения птиц. Ни одно растение не распускало листья и цветы, насыщая кабинет свежестью. Как и сама хозяйка, её кабинет замер в одном моменте.

Герцогиня заняла одно из кресел и жестом предложила внучке сесть напротив.

«Она так же идеальна снаружи, как и её кабинет. Но что происходит в её сердце? Хотела бы я знать», – думала Агата, глядя в глаза цвета красного вина.

Гейб Осборн её сын. Внебрачный сын. Интересно, кто его отец?

Он не был похож на герцогиню ни чем, кроме цвета глаз. Герцог Валлу не мог быть его отцом. В восемь лет Агате казалось что человек, напавший на них с матерью был уже взрослым, но сейчас она поняла, что на тот момент ему было лет восемнадцать. Значит сейчас около тридцати. Супруг герцогини скончался больше сорока лет назад.

– До меня дошла новость о смерти одного из твоих бывших коллег, – сказала герцогиня. – Как же его звали… совершенно вылетело из головы…

«Да как бы не так!» – мысленно фыркнула Агата, но постаралась не выдать никаких эмоций.

Она вполне равнодушно пожала плечами и потянулась к стоящему на столике кофейнику. Удивительно насколько у герцогини предприимчивые слуги. Неужели горячий кофе здесь есть всегда?

Девушка аккуратно разлила ароматный напиток, поставила одну чашку перед герцогиней, а вторую взяла себе.

– Я не слышала.

Она и не могла услышать. Она ни с кем не общалась, не читала газет. Откуда ей знать?

– Я думала, ты близка с ними, – заметила герцогиня, не притрагиваясь к кофе.

Агата осторожно попробовала дымящийся напиток и нарочито медленно поставила чашку на стол, старательно обдумывая ответ.

Лучшая защита – это нападение?

– Разве Наследная Принцесса может иметь друзей подобных им?

«Не слишком надменно? Не слишком равнодушно?» – запаниковала Агата под внимательным взглядом герцогини Валлу.

На секунду ей показалось, что весь этот карнавал не обманул опытную интриганку.

«Она видит меня насквозь! Как я могу с ней тягаться?!»

Спустя короткое, но страшное мгновение герцогиня снисходительно улыбнулась, а затем подняла чашку с кофе.

– Похвально, что ты сознаешь свое теперешнее положение. Наследница крови должна тщательно следить за кругом общения.

Агата незаметно перевела дух.

«Я обманула её? Правда, обманула? Однажды эта женщина разрушила и заново построила целую Империю, как я смогла так легко обвести её?»

Герцогиня поднялась и подошла к книжным полкам. Её тонкие пальцы ласкающее пробежались по корешкам книг, и остановились на вишневой обложке с золотистым плетением. Она потянула книгу на себя и протянула Агате.

– Открой.

Агата раскрыла книгу на коленях. В середине лежал плотный лист бумаги с переливающимися на свету вензелями. Таких она прежде не встречала.

Агата перевернула лист и поняла, что это был портрет или небольшой цветной эскиз, запечатлевший привлекательного мужчину в золотистой мантии на плечах. Медового цвета волосы, голубые глаза, мягкие черты лица. Агата разглядывала человека со странным чувством узнавания. Она где-то видела похожий портрет. Очень похожий. Только вот голову мужчины венчала высокая узорчатая корона чистого золота. Корона с острыми шпилями и темными сапфирами цвета её глаз.

– Это…?

– Это Король Альянса, дорогая. Вчера я получила от него брачное предложение.

Агата подняла глаза на герцогиню, даже не пытаясь скрыть шок.

– Брачное предложение?

– Разве это не логично? Ты Наследная Принцесса, – пожала плечами герцогиня.

Агата начала подозревать, что планы Кэт Валлу намного амбициозней, чем она могла предположить.

– Чего вы добиваетесь?

Вместо ответа герцогиня развернулась и направилась к рабочему столу. Агата как зачарованная наблюдала за её легкими движениями. Вот женщина прислонилась к краю столешницы, потянулась и взяла что-то. Стройная даже худая фигура в свете из окна могла принадлежать совсем юной девушке. Идеально черные волосы уложены в аккуратный пучок. В ушах неизменные серьги – змейки. Пока Агата откровенно разглядывала венценосную родственницу, та успела повернуться и приблизиться на несколько шагов. В руках герцогиня держала ту самую рамку с портретом, что сразу заинтересовала Агату.

– Взгляни.

Агата осторожно приняла вещь и потянула за своеобразную крышку. Такого типа шкатулки – рамки были очень популярны среди аристократов. Можно вставить чей-то портрет или картину и прикрывать, когда не хочешь, чтобы видели посторонние. Кажется, несколько похожих рамок были и в их особняке, а на рабочем столе леди Бесс Эмерсон и вовсе стояла целая галерея.

Тонкий луч солнца пробился сквозь плотные облака и стрелой помчался к земле. Так уж получилось, что пробежавшись по зеленому газону, он прыгнул в окно, проскочил над плечом герцогини Валлу и уткнулся прямо в портрет в руках Агаты.

Девушка чуть сместила рамку, чтобы разглядеть смутно знакомое лицо и резко вздрогнула. Её руки затряслись, вся кровь бросилась в лицо. Солнечный свет неожиданно стал болезненно жарким.

– В тот самый день, в театре, когда я впервые увидела тебя, Агата… Ты слегка обернулась и бросила взгляд через плечо… И позже, когда ты говорила со мной. Так прямо и открыто… Ты необыкновенная…

Мягкий голос герцогини окружил Агату. Слова кружились по комнате, сталкиваясь, танцуя в солнечном луче.

– Ты приподнимаешь брови, поджимаешь губы… Склоняешь голову на бок, когда тебе любопытно, и касаешься кончиками пальцев шеи, когда сомневаешься. Я знаю тебя.

Холодные пальцы легли на запястье Агаты и слегка сжали. Герцогиня чуть склонилась, ловя растерянный взгляд внучки.

– Я захотела тебя с того самого дня. Ты уникальная девочка. Ты станешь великой. В мире не будет женщины могущественнее. Никогда.

– Что я должна сделать? – спросила Агата. Собственный голос показался ей скрипучим и неприятным.

Кэт Валлу улыбнулась уголками губ.

Пауза между вопросом и ответом показалась Агате вечностью.

– Ты станешь Королевой Альянса.

– Но, как же Империя… Вы говорили…

– Империя? Она не будет существовать.

***

Перед сном Агата не могла думать ни о чем, кроме пугающих планов герцогини Валлу. Убийство Императора, разрушение страны.

Предательство.

Именно это слово подходило лучше всего. Вот чего хочет герцогиня. Уничтожить Империю как государство, отдать её Альянсу. Почти десять лет люди гибли, пытаясь спасти родину от порабощения. Сколько жизней было отдано? Как их сосчитать?

В памяти всплыла давняя беседа с дядей. Они часто разговаривали сразу после того, как она очнулась, но старались избегать щепетильных тем. В этом она больше походила на него, чем на мать. Элена Северская и её единственный сын считали, что проблема должна быть решена здесь и сейчас. Незамедлительно. В противовес им, Агата и Алекс предпочитали не бередить лишний раз старые раны.

Пожалуй, тот вечер был исключением.

– Я не понимаю, как Империя смогла выжить тогда, и жива до сих пор, – сказала Агата, откладывая в сторону военную газету. После получасового чтения о ветеранах, захваченных городах и бедствиях мирных жителей, чувствовала она себя не важно.

Алекс Северский оторвался от книги и поднял на племянницу растерянный взгляд, гадая, что же явилось причиной подобных мыслей.

– Ты не должна была это читать, – сказал он, убирая газету в сторону.

– Страну на части раздирала война! Противники были повсюду. Там солдаты бились насмерть, а здесь, внутри, их семьи грабили. Даже в самом сердце Империи, во дворце… Дочь убила отца! Столько жертв! Как? Почему Империя смогла удержаться?

Агата тяжело вздохнула и отвернулась к темному окну, тайком вытирая со щек дорожки слез.

– Не знаю, дорогая. Я тоже об этом думал.

– Если императорская семья вырождается… Разве это не означает крах всей страны?

– Ты ошибаешься, если думаешь, что Империя держится на правителях. Нет. Её на своих плечах несут простые люди. Такие, как мы с тобой. Те, кто, несмотря на раны, поднимаются на ноги и продолжают идти вперед. Солдаты, ученые, торговцы, бедняки. Просто люди. И пока мы живы, жива и Империя.

– Это очень воодушевляет, – улыбнулась Агата.

– Я знаю. Но больше никогда не читай такие газеты. Симпатичным девочкам вредно слишком много думать.

– Дядя!

Агата улыбнулась воспоминаниям и вытерла слезы тыльной стороной ладони.

Как сказать дяде, что его племянница станет предательницей?

Предательство. Предательство.

«Это дело, как снежный ком», – сказал как-то Арчи.

Крошечная снежинка внезапно превратилась в лавину, стремительно несущуюся вниз.

И на её пути только Агата.

Она проснулась посреди ночи, от смутно знакомого мужского крика. Что же он кричал? Кого-то звал? «Кэти?!»

Агата оглядела темную комнату, пытаясь сообразить, приснился ей этот крик или прозвучал в действительности.

Вокруг царила безмятежная тишина.

Часы на каминной полке равнодушно показывали шесть часов утра, а значит, скоро в дверь робко постучат служанки и начнется невыносимо нудная процедура одевания.

Очередной день, потраченный впустую. Нужен какой-то сдвиг. Хоть какой-то.

Ведь теперь она должна не просто найти неопровержимые доказательства вины герцогини Валлу в гибели Элены Северской и причастности к контрабанде, но и спасти Империю от уничтожения.

Агата прошлась до зеркала и вгляделась в отражение. Темные круги под глазами от ночных кошмаров, тусклые уставшие глаза.

«О, Небеса, во что я ввязалась?», – уже в который раз подумала Агата.

Насколько она знала, на сегодня не планировалось никаких, сколько-нибудь значимых встреч, поэтому утренние сборы заняли куда меньше времени, чем обычно. Простое, по меркам дворца, синее платье с тонкой шалью, пучок на голове украшенный шпильками с сапфирами, изящные лодочки без каблука, и Агата почувствовала себя более уверенно, чем в парадных платьях. Но не так уверенно, как в мужском костюме.

Вызвав одну из девушек, что считались её личными секретарями и императорского дворецкого, который занимался обслуживанием такого огромного помещения, она отправилась осматривать дворец. Нужно было хоть как-то вычислить местоположение комнаты Мари, а как сделать это не вызывая подозрений?

Делегация из десяти человек, сопровождающих Наследную Принцессу, бродила по бесконечным коридорам и лестницам до обеда, но так и не смогла осмотреть все комнаты. Разумеется, в покои Императора она не посмела заглянуть, да и что там делать Мари, а в крыло герцогини дворецкий доступа не имел.

Набраться наглости и сунуть нос куда можно и нельзя самостоятельно?

Эту идею Агата сразу отмела. Она пыталась играть роль хладнокровной и ко всему равнодушной особы, и заглядывание в каждую дверь в эту пьесу никак не вписывалось.

Отправиться на поиски ночью?

Но сегодня ей нужно встретиться с Арчи. Он будет ждать её.

«И что я скажу ему? Что герцогиня хочет продать Империю странам Альянса? Чудесная новость. Отличный способ подбодрить Арчи», – размышляла Агата, уныло гоняя по тарелке лист салата. Она сидела одна за безразмерным столом в окружении десятка слуг, слушала музыку, которая была призвана улучшить аппетит, разглядывала постоянно меняющиеся блюда без надежды съесть и десятую часть, и безумно скучала по редким перекусам в бюро. Порой она жевала хлеб, занятая слежкой за секретарем леди Фейт, и подкармливала бродячих кошек.

«Так. Попытаемся мыслить логически. Крыло герцогини занимает шесть этажей. Первый и последний отметаем сразу. На первом этаже нет тайных комнат, а с последнего слишком долго спускаться. Мои комнаты на пятом этаже. Здесь еще живут слуги и охрана. Больше места нет. Дальше. Четвертый и третий этажи – покои герцогини. Библиотека, кабинет, приемные, гардеробные, спальня, комнаты слуг. Много разных комнат. Гейб Осборн может жить где-то там. Даже, скорее всего. Но Мари разумнее всего поселить на втором этаже. Удобно следить за происходящим внутри и снаружи дворца. Выходов масса. Можно даже через окно. Не думаю, что второй этаж для неё проблема», – Агата оглянулась на стены и потолок, чтобы оценить их высоту, и вместе с ней повернулись все слуги.

Высоко, но Мари точно имела специальную подготовку. Уходила от преследования она профессионально.

Агата мысленно воспроизвела карту дворца, сосредоточившись на паутине тайных ходов.

«Достаточно найти часто используемый. Вряд ли герцогиня доверила информацию о тоннелях большому количеству людей».

Агата быстро доела салат и поднялась к себе, сославшись на усталость после прогулки.

Поиски тайника хотелось начать как можно скорее, но герцогиня могла появиться в любой момент. Её непривычно долгое отсутствие уже давно настораживало Агату. Она узнала о пропаже Мари и решила провести расследование?

Агата высунулась из комнаты и тут же встретилась взглядом с одним из охранников. Парень тут же покаянно склонил голову. Челяди запрещалось смотреть в глаза членам императорской семьи. Об этом местным обитателям было известно с пеленок.

Агата закатила глаза. Все эти церемонии жутко раздражали.

– Принесите воды, пожалуйста.

Как только дверь захлопнулась, снаружи раздалась приглушенная брань. Старший по должности ругал неосторожного новенького. Агате хотелось снова выглянуть и махнуть рукой, мол «ничего страшного», но такое поведение не присуще даже придворным, что уж говорить про принцесс. Поэтому от двери пришлось отойти, пытаясь избавиться от чувства стыда. Из-за её причуд у невинного охранника будут проблемы.

Служанка пришла с графином воды пару минут спустя, и Агата начала претворять свой план в жизнь.

– На улице сегодня свежо? – с деланным равнодушием спросила она, прикладываясь к высокому хрустальному стакану. В очередной раз вместо обычной воды ей принесли воду с лимоном. Обитатели дворца вообще не употребляли воды. Все их напитки неизменно содержали лимон, апельсин, имбирь, мед, мяту, чабрец и кучу других добавок. Попросить абсолютно простой воды Агата стеснялась. Вдруг это выдаст её?

– Да, Принцесса, – замерла в поклоне девушка.

Агата вернула стакан на серебряный поднос.

– Ты видела сегодня герцогиню Валлу во дворце?

– Нет, Принцесса.

– Узнай, свободна ли она. Хочу немного прогуляться с бабушкой после отдыха.

– Да, Принцесса, – в очередной раз повторила служанка, вызывая у Агаты желание запустить в неё подушкой.

Неужели в остальном мире люди говорят свободно, и уходят нормально, а не так, как бедная девушка, которая пятилась к двери, потому что поворачиваться спиной к членам императорской семьи тоже запрещено?

Минут десять спустя девочка вернулась, сказав, что герцогиня с удовольствием прогуляется вечером. Сейчас она очень занята с важным гостем.

Агата попросила до вечера её не беспокоить и показательно улеглась на кровать.

Итак, герцогиня будет занята до самого вечера. Что ж, тем лучше.

Сделать видимость лежащего на постели человека дело минуты. У Агаты и Адама в этом деле особенно богатый опыт. Не сосчитать сколько раз они сбегали от нянек по ночам. Ханна как-то раз не решалась будить их аж до полудня, а они в это время отлично провели время на берегу пруда. Сколько им тогда было? Кажется, лет по шесть.

Путь по тоннелю от комнат Агаты до второго этажа занял бы не больше пяти минут. Тот, кто занимался постройкой дворца и тайных ходов отличался логичностью и основательностью. Но путь её неожиданно прервался сразу, как она спустилась по ужасно узкой лестнице всего лишь на один этаж. Путь к Императору долго плутал по одному уровню, спускаться ниже он начал гораздо позже. Значит, абсолютно в другом крыле дворца. На улицу она выбиралась глубокой ночью при свете одной только свечки, поэтому не заметила, что на четвертом этаже тоннель освещен благодаря массе вентиляционных отверстий, проходящих в нижней части стены. Не электрическая лампа, конечно, но достаточно, чтобы ориентироваться. Ничего подобного на других этажах Агата не видела. Кто-то сделал эти отверстия специально, чтобы без проблем пользоваться тайным ходом!

Разумеется, Агата тут же шагнула с лестницы на каменный пол, отмечая, что здесь еще и гораздо чище, чем в тоннеле, ведущем в покои Императора.

Зачем герцогине пользоваться тайными ходами? Разве есть хоть одно место в Империи, где она не может пройти свободно?

Ходы имеют еще какую-то ценность?

Агата прислушалась. Прямо сейчас здесь мог быть кто-нибудь еще. Гейб Осборн, например. Замечательная выйдет встреча. Здесь он её и придушит.

По началу Агата не могла понять практического применения маленьких вентиляционных отверстий, забранных мелкой сеткой. Что тут проветривать?

Но пару минут спустя она услышала голоса двух горничных герцогини, доносящихся из отверстия и почти рухнула на пол. Идеальное место, чтобы подслушивать и подглядывать!

Хотя подглядывать было не очень удобно. Кроме ножек мебели и туфель горничных Агата так ничего и не разглядела.

Эти отверстия в стенах не могли появиться без ведома герцогини.

«Для чего они ей нужны?», – размышляла Агата, поднимаясь на ноги и отряхивая платье от пыли.

Ответ на вопрос пришел неожиданно.

Она почти добралась до конца тоннеля, как заметила, что очередного вентиляционного отверстия нет на месте. Они располагались с маниакальной четкостью, на расстоянии двух метров друг от друга. И там, где полагалось быть последнему, глухая стена.

Агата присела на корточки и внимательно осмотрела стену. Ничего.

Кто-то просто забыл? Или тут ванная комната?

Для успокоения совести она внимательно осмотрелась и заметила, что один из камней чуть выше уровня глаз выпирает из общей кладки. В последний раз подобный камешек открыл проход на улицу. Не хотелось бы случайно открыть дверь в комнату герцогини.

Агата сомневалась не больше минуты. В конце концов, лучше попробовать и провалиться, чем не пытаться вовсе.

Она рискнула и поймала удачу за хвост.

Камень открыл точно такое же окошко, какие располагались внизу.

Пришлось встать на цыпочки и ухватиться за нижний в выступе камень, чтобы удержать равновесие.

Комната за стеной совершенно не походила на шикарные покои герцогини. Маленькая, с серыми оштукатуренными стенами и единственным окошком, плотно завешанным шторами. Из мебели здесь было только два кресла и стол с подсвечником на пять свечей.

Лицом к Агате в кресле сидела сама герцогиня. Она улыбалась, говоря что-то вполголоса фигуре в черном плаще.

– Разумеется, я вам доверяю, герцогиня, – сказал мужской голос. – Вы не давали повода усомниться.

– Благодарю, милорд, – женщина чуть склонила голову, а Агата едва не ахнула в голос.

Кому герцогиня Валлу может поклониться, если она не кланяется даже Императору?

«А теперь назови свое имя и повернись, чтобы я могла тебя разглядеть», – мысленно умоляла Агата.

Гость не собирался выполнять просьбу шпионки. Он достал из внутреннего кармана плаща бумажную папку и протянул герцогине.

– Здесь все брачные документы. Она подпишет их?

– Конечно. Вы можете не сомневаться.

Агату посетило нехорошее предчувствие, что они говорят о ней.

– Я видел её на балу, – сказал гость, и в его голосе почудилась нотка восхищения.

Он поднялся, оправил плащ и кивнул в сторону документов в руках герцогини.

– Рассчитываю очень скоро увидеть на них подпись вашей внучки.

Агата вздрогнула, отшатнулась, и камень, на который она опиралась начал скольжение вниз. Если он упадет, грохот услышит половина дворца.

Быстрым движением ей удалось подхватить булыжник и с опаской глянуть в окошко. Небольшое происшествие осталось незамеченным, и Агата возблагодарила детство за массу подвижных игр, благодаря которым у неё развилась отличная реакция.

Камень отправился в паз, но почему-то не встал на место с первой попытки. Агата достала его и попыталась снова. Правый край упорно поднимался выше.

Ему явно что-то мешало.

Агата положила камень на пол и сунула руку в паз, рассчитывая найти какой-нибудь мусор, но рука неожиданно нащупала только воздух. Это не просто паз – это тайник!

Еще немного подтянувшись, Агата нащупала внутри что-то вроде маленькой книжечки.

Откуда-то снизу внезапно донесся шум шагов. Словно бы кто-то поднимался по лестнице.

Это шум снаружи или из тайного хода?

Времени на раздумья не оставалось. Агата вытащила книжечку, сунула на место нижний камень, и, подхватив юбки, метнулась к лестнице. Прятаться здесь негде. Выход оставался только один – бежать навстречу опасности. Ширина тоннеля местами была даже уже ширины плеч Агаты. Пару раз она сильно ударилась о выступающий камень, разорвала рукав платья.

Она оказалась на лестнице как раз вовремя, чтобы по фигуре узнать Гейба Осборна. Пара секунд и они бы столкнулись лицом к лицу.

Она успела подняться на четыре ступени и замерла, опасаясь, что он услышит шум шагов, если до сих пор не услышал.

Агата зажала рот рукой.

Осборн остановился на площадке между четвертым и пятым этажами, отряхнул от налипшей пыли плащ, немного постоял и шагнул в тоннель.

Как только его шум его шагов стих, Агата осторожно вернулась в комнату и принялась судорожно стаскивать с себя испорченное платье.

Времени на разглядывание находки не оставалось. Если гость покинул герцогиню, она может послать за внучкой в любой момент.

Гость.

Агата изогнулась, пытаясь расстегнуть кучу мелких пуговиц на спине.

«Здесь все брачные документы. Она подпишет их?»

Пуговицы с грохотом полетели на пол.

«Это Король Альянса, дорогая. Вчера я получила от него брачное предложение».

Платье отправилось следом за костюмом для верховой езды в самый дальний угол гардеробной.

Агата замерла посреди комнаты, ища глазами халат.

Нормально, что она будет в халате. Она ведь спала.

«В гостях у герцогини Валлу сидел Король, чья страна за сто лет поработила четверть мира, а теперь нацелилась на Империю?» – размышляла девушка, завязывая полы халата.

Её взгляд упал на блокнот из тайника. Куда его спрятать?

Стук в дверь заставил Агату вздрогнуть.

– Принцесса? Принцесса?

Она метнулась через всю комнату к подобию рабочего стола, и сунула блокнот в одну из стопок с учебниками по истории и политологии. Хочешь спрятать что-то, спрячь это на самом видном месте.

– Да?

Максимально вяло ответила Агата, на цыпочках добегая до постели.

– Герцогиня ждет вас на прогулку, миледи.

Несколько взмахов одеялом, чтобы придать идеальной постели разобранный вид. Пара движений пальцами, чтобы подпортить прическу. Алиби готово.

– Входи.

Агата зевнула и упала спиной на кровать. Теперь можно немного отдышаться.

***

Зная, что Гейб Осборн бывает в тоннелях, Агата пробиралась к выходу вдвое дольше, чем обычно, прислушиваясь к каждому шороху и внимательно оглядывая стены. Однако подобных вентиляционных отверстий она больше не нашла.

Блокнот лежал во внутреннем кармане плаща, накинутого поверх дорожного костюма. В прошлый раз нужно было привлечь внимание Мари. Сейчас раскрыть себя значило провалиться.

Внимательно оглядываясь и прислушиваясь, Агата думала совершенно о другом.

Сразу после прогулки они с герцогиней пришли в её кабинет, и Агата поставила подпись на брачном договоре. В течение двух недель она обязана выйти замуж за Короля Альянса.

Две недели. У неё осталось только две недели.

Другая мысль пугала гораздо больше.

Две недели – это все, что осталось Императору.

Подписывая документы, она обратила внимание на собственное имя и фамилию. Несмотря на то, что на балу герцогиня представила её как Агату Валлу, она до сих пор оставалась Агатой Северской. Хотя после имени прибавился титул Наследной Принцессы.

Что-то до сих пор скреблось в голове. И это имя… Кэти…

Агата ломала голову, но так и не смогла понять, чем её так цепляет это короткое имя.

Наконец показался знакомый коридор. Внутрь даже начали рваться сорняки.

Ночной воздух помог выкинуть лишнее из головы. Сейчас гораздо важнее без приключений добраться до порта.

Она надеялась, что у Арчи все в порядке.

У Арчи все было в порядке. Он едва ли не кинулся ей на шею при встрече.

– О, Небеса, ты в порядке?

– Нормально, – улыбнулась Агата. – А ты?

– Новости есть?

– Есть. Давай уйдем отсюда.

Агата и Арчи вернулись в город, и нашли подходящую подворотню, из которой отлично просматривалась основная дорога, и имелись пути отхода.

Только тогда Агата решилась показать другу найденный блокнот.

По дороге она успела просмотреть его и убедилась, что он принадлежал Мари. По крайней мере, записи на страничках были сделаны её карандашом. Прочитать текст она не смогла. Написанное выглядело сущей абракадаброй благодаря шифру.

Это уже была работа для Арчи, и он в неё с восторгом включился. Действительно с восторгом. Парень блаженно вздыхал, быстро записывая что-то на листке бумаги. Карандаш и записная книжка у него всегда были с собой. Мозг работал отлично, а вот память иногда подводила.

Пока он работал, Агата думала.

Знал ли Осборн о тайнике? Если знал, тогда понял, что она влезла в него?

«Я буду первой подозреваемой. Исчезновение Мари, пропажа блокнота. Есть ли у меня хотя бы эти две недели?»

– Готово, – счастливо выдохнул Арчи, и протянул Агате исписанный листок.

– И что это?

– Простой шифр. Ему уже лет пятьсот и изобрел его…

– Арчи, давай покороче.

– Все гласные буквы…

– Еще короче.

Арчи надулся и перевернул листок. На обратной стороне помещалась всего одна строчка, содержащая адрес комнатки на северной окраине города.

– Здесь много информации. Больше всего о тебе, кстати, – обиженно буркнул парень, пряча оба блокнота и карандаш во внутренний карман куртки.

– И все это ты разобрал всего за пару минут? – совершенно искренне восхитилась девушка.

Арчи расплылся в улыбке, моментально вскочил на ноги, подал руку подруге и уверенно направился на выход из переулка.

– Лучше всего будет взять повозку. Своим ходом будем добираться всю ночь.

Извозчик появился только десять минут спустя. За это время они успели пройти три квартала.

– Что делать с блокнотом Мари? – спросил Арчи, как только они оказались в повозке.

– Передай Броку. Анонимно, конечно, – сказала Агата. Потом подумала и добавила: – только ради всего святого не отсылай ему еще и ключ к шифру, а то он сразу поймет, что ты не умер.

– Думаешь, до сих пор не разобрался? Мы, конечно, выбрали максимально похожего парня, но при детальном исследовании легко понять, что это другой человек.

– Главное, что он не дал официального опровержения. Пока герцогиня думает, что ты мертв, все в порядке.

Арчи кивнул и призадумался.

Агата плотнее закуталась в плащ, и собралась было немного вздремнуть, как он снова подал голос.

– Все-таки, для чего ты все это затеяла? Я имею в виду подставное убийство и твой ножик.

– Предчувствие. Герцогиня ничего не делает просто так.

Агата вспомнила ту ночь в госпитале и задумчивый взгляд леди на лицо друга.

– Чем-то ты заинтересовал её – это факт. А быть предметом интереса герцогини Валлу очень опасно.

– Это да. Но для чего ты подставилась? Сделала так, чтобы тебя заметили парни, и ножик свой использовала?

Она немного помолчала, раздумывая над ответом. Эта часть плана стала едва ли не самой сложной.

– Я предполагала, что реакция парней на твое исчезновение и тем более убийство будет подобна взрыву. Они могут подставиться и навлечь на себя гнев герцогини. Нужен был вариант, при котором ты исчезнешь из поля зрения, а Брок поостережется что-то предпринимать. Сейчас я бы навскидку придумала пару других способов, но тогда этот план казался единственным возможным.

– Возможно, ты спасла мне жизнь? – тихо спросил Арчи.

– Возможно, – улыбнулась Агата, а потом помрачнела, – а возможно, я втянула тебя в куда большие проблемы.

За разговорами они не заметили, как оказались на месте.

Ничем не примечательный серый и унылый пригород. После роскоши императорского дворца не верилось, что существует нечто подобное. Двухэтажные домики, разделенные на множество крошечных квартирок, соседствовали с хилыми избушками, окруженными грядками с жухлыми растениями. Узкая дорога зияла огромными ухабами и сверкала лужами в свете луны. Уличные фонари здесь отсутствовали как вид. Агата даже не была уверена, что эти домики когда-либо видели электричество и генератор.

– Напоминает детство, – хмыкнул Арчи, оглядывая окружающий пейзаж.

В свете последних событий ей страшно хотелось вытянуть из друга больше информации. Но чем больше она этого желала, тем меньше находила оправданий. Кроме взгляда герцогини Валлу и собственных смутных подозрений ей нечем объяснить свою заинтересованность. Придет время, и он расскажет сам.

– Куда нам?

Арчи покрутился на месте, сверился с картой города, которую постоянно таскал с собой, и указал в сторону подобия дороги.

Агата как-то спросила парня, почему замусоленная карта с дырками на местах сгибов постоянно таскается в его кармане, а услышала только дружный хохот Нэда и Эдвина. Арчи тогда что-то буркнул и ушел, а Палмер объяснил, что парень постоянно теряется, даже несмотря на то, что живет в столице уже лет десять.

– Идешь? – позвал Арчи.

Агата сбросила пелену воспоминаний и устремилась следом за другом.

– Что пишет Мари об этом месте?

– Не много. Тайная квартира. Бывал он здесь пару раз, в том числе и после побега от полиции.

– Ты хотел сказать после побега от меня?

Арчи улыбнулся и пожал плечами.

– Думаешь, здесь он и хранит компромат?

– Не уверена. Но подозреваю, что мы найдем место преступления.

Арчи резко замер.

– Что случилось?

– Хочешь сказать, что там ему отрезали руки и язык?

Даже в скудном свете луны Агата заметила, как он побледнел.

– Если боишься, можешь не входить внутрь.

На лице парня отразилась мучительная борьба между страхом и желанием произвести впечатление. В итоге страх одержал победу, и Агата поняла, что в логово контрабандиста ей придется идти в одиночку.

Нужный дом нашелся на самой окраине. Дальше дорога резко брала вниз и заканчивалась у небольшого пруда.

Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж и остановились перед дверью, замком для которой служила ржавая гнутая труба.

– Я тебе прямо сейчас скажу, что там нет ничего, что стоит денег, – заявил Арчи, с опаской косясь на дверь.

– Местные могли не понять, что документы представляют ценность.

– Именно так они и сделали. А потом пустили бумажки на растопку.

– Все равно надо посмотреть, – сказала Агата, убирая трубу в сторону. – Жди здесь.

Арчи схватил трубу, приподняв её как оружие, и нервно оглянулся по сторонам.

– Из любой дыры на нас могут смотреть воры и убийцы, – шепотом сказал он.

Агата только покачала головой и осторожно толкнула дверь.

Вопреки ожиданиям дверные петли открылись мягко. Кто-то регулярно смазывал их. Кому-то было важно зайти и выйти, не привлекая лишнего внимания.

Смотреть в квартирке было не на что.

Кухня и санузел имели одинокий стол без ножки и железной ведро соответственно, а в единственной комнате на полу одиноко валялся темного цвета матрас. Агата чуть приблизилась, разглядывая светлое пятно внизу. Возможно, тайник в матрасе? Оштукатуренные стены и местами дырявые полы тайников не предполагали.

Агата приблизилась еще на шаг, ощущая кучу резких отвратительных запахов.

Странное пятно. Светлое, тогда как весь матрас равномерно темный…

– Ах! – Агата зажала рот рукой и шарахнулась в сторону.

Матрас темный! Матрас темный, потому что насквозь пропитался кровью.

От запаха начала кружиться голова, и на выход она пробиралась практически на ощупь.

– Что там? Что? Ты равномерно зеленая, – запричитал Арчи, отставляя трубу и подхватывая Агату под руку.

– Дверь закрой, – выдавила из себя Агата.

Запах преследовал её до тех пор, пока они не оказались на улице.

– Можешь поздравить Брока. Ему понравится.

Арчи оглянулся на дом и скривился:

– Так плохо?

– Думаю, умирал он мучительно.

Арчи передернуло.

Они добрались до ожидающего их извозчика, забрались в карету и составили набросок письма Броку.

– Что делаем дальше? – спросил Арчи, когда письмо уместилось в его кармане рядом с картой.

– Хочу попросить тебя об одолжении.

Агата достала из кармана сложенную треугольником записку и передала другу.

– Это письмо для Ханны, нашей домоправительницы. Я прошу тебя съездить на мою родину, передать это ей и забрать кое-что для меня. Адрес на конверте.

– Конечно. Отправлюсь прямо сейчас.

Агата кивнула и откинулась на мягкую спинку.

В её кармане лежало еще одно письмо. Она никак не могла решить, стоит ли отправлять его.

Может, есть другой путь?

– Я вернусь завтра, – заверил её Арчи на прощание.

– Хорошо. Будь осторожен.

– Конечно.

Агата наблюдала за щуплой фигурой, медленно тающей в предрассветных сумерках. За спиной билось о скалистый берег море. Одна за другой, волны мерились силами с камнем, терпя поражения. Одна за другой, превращались в пену. Вечное противостояние, обреченное на поражение.

Камень уступал.

Сколько бы ни рассыпалась волна, в конечном итоге, она побеждала.

Агата провела пальцем по отполированному боку огромного валуна и улыбнулась.

Сколько бы она не запиналась о бесконечные вопросы, в конечном итоге, она победит.

Она должна победить.

Глава 9

Игра началась

Обе квартиры Дэва Хэнлона оказались пусты. Никакой информации о герцогине Кэт Валлу.

Возможно, он солгал? Стоя на самом краю обрыва в надежде спастись еще и не то скажешь.

«Весь мой план основывался на его словах. Весь план. Что теперь? Я проиграла?» – сокрушалась Агата по дороге во дворец.

Если компромат действительно существовал, он мог попасть в руки герцогини. Если так, то она давно все уничтожила, и у них не было шанса с самого начала.

А если нет? Если не всё ещё потеряно?

Где искать?

Агата медленно поднималась по ступенькам, постоянно прислушиваясь и оглядываясь.

Осборн мерещился за каждым углом.

На площадке четвертого этажа она против воли замерла.

Вернуться в комнаты или попытать удачу?

Агата неуверенно шагнула вперед, потом вернулась на лестницу. Интуиция даже не шептала, а во всеуслышание заявляла, что идти следует наверх. Подняться, закрыть проход, переодеться, лечь в постель и немного поспать. Ей требовался отдых.

В то же время, что-то тянуло её пройти по коридору и заглянуть в тайный кабинет герцогини.

Это странное чувство, когда ты понимаешь, что совершаешь ошибку, но ничего не можешь с собой поделать.

Агата сделала шаг вперед, затем еще один, споря сама с собой.

«Скорее всего, я напрасно потеряю время, только и всего. Даже герцогине нужно иногда спать».

Шаг за шагом, она все больше удалялась от лестницы. Свечка в её руке почти догорела. Еще немного и огонь обожжет пальцы.

В прошлый раз здесь было светло. Сейчас тьма мягко растекалась, повинуясь слабому пламени свечки, и смыкалась за спиной сплошной стеной.

Каждый пройденный метр казался страшной ошибкой. Она начала задыхаться.

Тоннель закончился так резко, что Агата едва не споткнулась. На секунду ей показалось, что она ошиблась этажом, но вентиляционное окошко оказалось на месте и камень все так же лежал на земле.

Она задула свечку, поднялась на цыпочки и прислушалась.

Пару минут с той стороны не доносилось ни звука, но затем раздался осторожный стук. Кто-то постучал в дверь. Шелест ткани, звук зажигаемой спички, и Агата смогла разглядеть, как герцогиня Валлу отпирает замок на двери.

– Миледи, – склонил голову Осборн.

– Ты долго. Что случилось? – в голосе герцогини явственно слышалось недовольство.

Осборн не ответил, только склонил голову еще ниже. Агата не видела его лица, но отсюда могла сказать, что его поза и напряженно сжатые кулаки заявляли о непокорности и злости.

Герцогиня отвернулась от него и вернулась в кресло.

– После появления Агаты оппозиция начала активно действовать. Эмерсон рвет и мечет. Мне это совсем не нравится. До смерти Императора во дворце должно быть тихо.

– Что вы хотите, чтобы я сделал?

Осборн, наконец, выпрямился и в упор посмотрел на хозяйку.

– Обеспечь безопасность Агаты. Они могут попытаться выкрасть её.

По лицу Осборна пробежала такая тень, что Агата вздрогнула.

«Да уж, он позаботится о моей безопасности лучше всех», – подумала она скептически. Очень удачно, что нож Мари до сих пор при ней. Пригодится, сели Осборн решит «обеспечить безопасность».

– Насчет Алекса и Адама Северских…, – продолжила герцогиня после короткой паузы.

Агата схватилась за стену так, что побелели костяшки пальцев.

– Да, хозяйка?

– Все остается в силе. Их нужно убрать.

Агата оттолкнулась от стены и побежала в сторону выхода, не заботясь о том, что кто-то может услышать её. Длинный плащ постоянно цеплялся за выступающие камни, и она скинула его. Воздух неожиданно стал густым и вязким, он застревал влажным комом в горле, не давая сделать нормальный вздох. Она упала, запнувшись о выступ, больно ударилась головой о камень.

Во внезапно опустившейся тишине раздались тяжелые размеренные шаги. Кто-то подошел к Агате, склонился и чиркнул спичкой.

Она тряхнула головой, пытаясь избавиться от головокружения. По виску побежала теплая струя крови.

Щурясь от яркого света, она разглядела ненавистное лицо со шрамом. Злая улыбка искривила тонкие губы, в красных глазах появилось выражение животного торжества.

Внезапно все стало на свои места. Она не поставила камень на место. Он знал, что она нашла вентиляционное окошко, подманил и поймал. Спичка погасла, погрузив обоих во тьму. Агата слышала только собственное захлебывающееся дыхание и бешеный стук сердца.

– Каково это? – вкрадчиво спросил Осборн. – Знать, что они скоро умрут? Ты будешь знать, но ничего не сможешь сделать.

Агата тяжело сглотнула и усмехнулась сквозь боль.

– Клянусь, однажды я добавлю еще один шрам на твое лицо…

Темнота сместилась, оглушила и утянула Агату за собой.

***

Это был нетипичный тандем. Прежде они никогда не работали вместе. Хотя, разумеется, были знакомы.

Лорд Брок прочитал отчет эксперта и передал герцогу Эмерсону.

– Что это?

– Отчет с места убийства Дэва Хэнлона, – ответил Брок. – Мы искали его несколько месяцев подряд, обошли все злачные места города, и ничего.

– Неплохо, – улыбнулся герцог, просматривая документ. – Мари заговорила?

– Нет. Её преданность герцогине Валлу не имеет границ.

– Узнали о ней что-то?

Лорд окружной полиции оглядел свой кабинет и вздохнул. Эта неделя порядком измотала его. Сначала появление Наследной Принцессы, потом убийство Арчи Норриса. Палмер с подчиненными едва не разнесли его кабинет, заставляя его явиться во дворец с ордером на арест Агаты. Брок впервые за долгое время не знал, что ответить на эту просьбу, высказанную в форме приказа. Правда потом выяснилось, что никто не позволит ему даже допросить Агату. Её спрячут и окружат сотней солдат до конца жизни. На следующий день оказалось, что убитый вовсе не является Арчи Норрисом, да и не убитый он, а скончавшийся от проблем с печенью неизвестно кто. Об этом он решил до поры до времени никому не сообщать, но после появления Мари пришлось подключить к расследованию пару надежных следователей и герцога Эмерсона. Почему выбор пал именно на Эмерсона, Брок сам до конца не понимал. Но из всех причастных к делу, герцог казался самым спокойным и рациональным. К тому же имел обширные связи и поддержку во дворце. Этого было достаточно.

Брок положил руку на картонную папку с делом. Он даже успел подписать её как «Арчи Норрис».

– Девчонка из неблагополучной семьи. До пяти лет росла фактически на улице. После этого её никто не видел, но мои люди нашли свидетеля. Женщина сказала, что девчонку подобрала какая-то богатая леди. Я подозреваю, что это была Кэт Валлу.

– Тогда понятно, почему Мари так ей предана. Она для неё благодетельница.

– Точно. Кроме того, прослеживается связь Мари с Крысенышем. Они точно были лично знакомы.

– Они оба работали на герцогиню.

– Нет, здесь есть что-то еще…

Брок еще раз вздохнул, вытащил из папки маленький блокнот и положил на стол.

– Что это? – спросил герцог.

– Пришло рано утром. Это записи Мари.

Эмерсон повертел блокнот в руках и бегло просмотрел содержимое.

– Шифр?

– Ага, точно. И теперь я абсолютно уверен, что Норрис жив. Засранец вместе с блокнотом прислал расшифровку.

Эмерсон постарался сдержать улыбку.

– Думаешь, он провернул все это в одиночку?

– Нет. Без вариантов. Они заодно, – покачал головой Брок.

– Отлично. Думаю, Нэд должен об этом узнать.

– Опять же, герцог, нет.

Брок открыл картонную папку с делом и достал сложенный треугольником конверт.

– У меня есть к тебе дело.

***

Первое, что Агата увидела, когда открыла глаза – это поднимающееся над горизонтом солнце. Оно немного качалось, скользя по нежно голубому небу.

«Я же не сильно ударилась, почему так мутит?», – подумала она, не сразу сообразив, что качается не солнце, а она сама. Вернее, карета, которая несется с бешеной скоростью по не особо ровной дороге.

Память начала медленно восстанавливаться. Злобное лицо Гейба Осборна всплыло первым, вызвал приступ головной боли.

Агата огляделась, с трудом села. Он не позаботился о комфорте пленницы. Просто бросил бесчувственную девушку на дощатый пол и запер дверь изнутри. Она попинала дверцу ногой. Действительно, заперто.

А вот окно оказалось открыто. Отогнуть пару гвоздиков и выдавить стекло наружу заняло всего пару минут.

Мимо с потрясающей скоростью мелькали кусты.

Выпрыгнуть через окно прекрасный способ побега, если хочешь с переломанными конечностями бежать по ухабам от убийцы с револьвером. Наверняка он вооружен.

Впрочем, это лучше чем принять смерть с покорностью, потому что её везут не в укрытие, а к месту расстрела. Что-то подсказывало Агате, что герцогиня Валлу ничего не знает о её пропаже.

– Лучше бы ты прислушалась к интуиции ночью, – хмыкнула Агата.

Она наклонилась и с облегчением нащупала в сапоге маленький ножик в кожаных ножнах. Повезло, что Осборн её не обыскал.

Ножик перекочевал под ремень брюк.

Едва она оправила пиджак, как карета резко замерла. Тут же лязгнул замок и дверь распахнулась.

– Очнулась, – резюмировал Осборн.

Он схватил Агату за полы пиджака и с силой дернул на себя. Она полетела вперед, больно ударилась о землю, но успела сгруппироваться и откатилась в сторону, сразу поднявшись на ноги.

– Боюсь, ты действуешь в разрез с планами хозяйки, – с истеричным смешком сказала Агата.

– Мне плевать, – рыкнул Осборн.

Он наступал, она шагала назад.

Прошлое поймало её в свои крепкие объятия. Все это уже было. Она уже испытывала этот щемящий ужас, сковывающий движения.

Реальность вздрогнула. На них пролился сплошной стеной дождь, отрезая дневной свет. Здесь ярко светила луна. Здесь на траве умирала её мать.

Агата расправила плечи.

Адреналин ударил в кровь, распаляя гнев и предавая решимости.

Игра началась.

– Что ты можешь, девчонка? – усмехнулся Осборн. – Всерьез собралась драться со мной?

– Я сбежала от тебя в восемь лет. Сейчас будет даже проще.

Гром разорвал небеса.

Осборн кинулся на неё, повалил на землю, хватая за горло, царапая ногтями. Она сопротивлялась, пытаясь скинуть его с себя, молотила руками и ногами почти наугад, и попала коленом прямо ему в пах. Осборн взвыл и откатился в сторону.

«Нож. Где нож?», – Агата судорожно огляделась в поисках упавшего оружия.

Она перевернулась, поползла. Вот он. Возле колеса повозки. Видимо выпал, когда она кубарем скатилась по лестнице.

Чужая сильная рука сомкнулась на её щиколотке, с силой дернула. Сустав сочно хрустнул, и Агата закричала от боли.

– Тварь! Иди сюда!

Агата пнула наугад левой ногой. Ещё раз. Ещё.

Осборн вскрикнул, на этот раз хватаясь за лицо. Из его носа закапала кровь.

Подняться на ноги она не смогла. Правая нога горела от боли. Кое-как, ползком, Агата добралась до ножа.

Он налетел внезапно и повалил её на землю. В голове судорожно метались мысли. Её учили. Она могла постоять за себя. Только сейчас, в залитую паникой голову не приходило не единого способа освободиться.

Чужие руки сомкнулись на шее, оставляя синяки на нежной шее.

Агата захрипела, схватилась за его ладонь.

Перед глазами начало темнеть.

«Нож… нож…»

Мысли лихорадочно бились в голове, застилая зрение темной пеленой.

Рука взметнулась вверх и в сторону, шаря по земле, и неожиданно коснулась чего-то твердого и прохладного.

Последним усилием Агата схватила предмет и, что было сил, опустила его на голову Осборна.

Всего лишь небольшой булыжник, но мужчина упал.

Она закашлялась. Горло ужасно саднило, но легкие благодарно расширились.

– Я убью тебя! Убью! – заорал Осборн.

Всё его лицо было залито кровью. Отвратительный шрам на лице казался совсем свежим.

Агата схватила нож, резко сдернула ножны и выставила его вперед. Узкое маленькое лезвие, но оно подарило чувство странной защищенности.

Метнуть не получится – не тот центр тяжести и острота подводит. Осборну в кожаном плаще этот ножик как укус комара.

– Хочешь, расскажу кое-что интересное? – с хищной улыбкой спросил мужчина.

Выглядел он не очень. Из сломанного носа до сих пор текла кровь, от удара камнем начал синеть лоб.

«Один уже рассказал кое-что интересное, перед тем как спрыгнуть с обрыва. До сих пор разобраться не могу. Если бы он молчал, меня бы сейчас здесь не было», – подумала Агата, вспомнив Крысеныша.

Она попыталась подняться на ноги, опираясь о колесо повозки. Правую ногу словно пронзил острый длинный клинок. Боль началась у щиколотки и резко поднялась к бедру.

Осборн встал, широко расставив ноги, и чуть покачнулся.

«Я же его чуть-чуть ударила», – мысленно удивилась Агата.

– Хозяйка не приказывала убить твою мать.

– Что?

– Это была моя идея, – хохотнул мужчина, довольствуясь выражением ужаса на лице Агаты. – Я просил её отдать тебя. Сказал, или она отдает тебя, или я буду убивать…

Агата сжала нож так сильно, что свело пальцы.

– Она не согласилась. Она сказала…, – Осборн сделал шаг вперед, наклонился, глядя Агате прямо в глаза, и добавил: – она сказала, «только через мой труп».

Он оскалился и зашелся высоким горловым смехом.

Агата видела его зубы – все в подтеках крови.

– И я перешагнул через её труп…

Все смешалось в её голове в отвратительную кровавую кашу. Она кинулась на него так внезапно, что он не успел среагировать. Агата даже не понимала куда целилась. Она хотела только одного – стереть улыбку с его отвратительного лица. Остроты лезвия хватило, чтобы насквозь проткнуть щеку.

Он заорал, упал на колени и попытался схватить Агату. Она чудом успела отскочить, развернулась и ударила его с размаха в грудь правой ногой.

Вспышка боли прошлась по позвоночнику и взорвалась в голове алым фейерверком. Агата упала на землю, пытаясь отдышаться и не слушать воплей захлебывающегося кровью Осборна.

Его последние слова до сих пор набатом стучали в висках.

Ей хотелось поднять нож, который он успел отбросить, и ударить его в грудь.

Бить до тех пор, пока он не перестанет дышать. Стереть из памяти его безобразное лицо.

Когда боль в ноге немного утихла, Агата поднялась и, прихрамывая, добралась до повозки.

«Уехать. Я должна уехать», – думала она, запрещая себе оборачиваться.

Вернуться и добить того, кто убил мать, кто сейчас был легкой мишенью – вот чего хотелось на самом деле. Руки тряслись так, что она не с первого раза поймала поводья.

Осборн поднялся на ноги и сделал шаг.

Агата не удержалась и обернулась в последний раз.

Убить его? Он, очевидно, уже был ранен, иначе она не справилась бы так легко со взрослым мужчиной. Если она приложит достаточно усилий, то справится с ним.

Мозг Агаты равнодушно подсказывал, как легче всего убить врага. Он дезориентирован. Шум в ушах, головокружение, он плохо держался на ногах. Скорее всего, небольшое сотрясение. Правой рукой он держится за бок, странно подтаскивает ногу.

Слабые места. Она видела их.

– Давай, девчонка… Иди сюда. Не убьешь меня сегодня? Нет?

Изо рта Осборна на черный плащ стекала кровь. Он говорил невнятно, с трудом выговаривал слова, но Агата понимала его.

– Надо было убить тебя тогда. Убить… И ничего бы этого не было…

Агата выпустила поводья, сделала медленный осторожный шаг вперед.

– Да… Иди сюда. Давай. Не убьешь меня, и я выверну кишки всем, кто тебе дорог.

– Чтобы ты сделала, мама? Ты бы убила его? Как бы ты поступила на моём месте? – пробормотала Агата, поднимая глаза к небу.

– Что ты там бормочешь…

Осборн рухнул на колени. С его губ сорвался стон, кровь смешалась с дорожной пылью.

«Я дочь Элены Северской. Я внучка Кэт Валлу. Но прежде всего, я – Агата. Я – это я. И только мне решать, что делать со своей жизнью. Никто не сможет помочь мне. Никто не решит за меня. Важен только мой выбор».

Убить его значило никогда не избавиться от этого ужаса. Одна жертва следует за другой. Одна месть тянет за собой следующую.

Это не прощение. Нет.

– Это спасение, – сказала Агата и взобралась на повозку.

Она поняла, что не сможет убить ни Кэт Валлу, ни её сына.

Месть не даст ей жить свободно.

Агата развернула лошадей и стегнула поводьями.

«Что ж, я так и не смогла убить его. И я не смогу убить Кэт Валлу. Остается только уничтожить их планы. А уж на это сил у меня хватит».

У дома дяди она оказалась по чистой случайности. Случайно повернула не туда, случайно натянула поводья, остановив лошадей возле знакомого фасада.

Осборн успел увезти её довольно далеко, так что когда она вернулась в город, пару раз заплутав по дороге, день уже клонился к закату.

Почти час она просидела на козлах, старательно пряча лицо от прохожих, в надежде увидеть кого-то из членов семьи. Хотелось знать, что с ними все в порядке. Планы герцогини и Осборна убить брата и дядю не могли не напугать Агату. Она боялась и переживала, хотя и понимала, что они ожидают чего-то подобного. Не единожды они обсуждали, что герцогиня может возобновить нападения на Адама. Существовал только один вопрос: когда именно это произойдет? Что ж теперь ответ более чем очевиден. Самый наилучший момент – сейчас. Агата не рядом, а значит, не пострадает и не сможет вмешаться. Идеальная возможность. Агата не сомневалась, что именно так думала герцогиня, а также её брат и дядя. Знание – половина дела. Они знали, и от них не так уж просто было избавиться. Если добавить Нэда, Палмера, Брока и Эдвина, то вместе они серьезный противник. Очень серьезный. Возможно, секретарь Императора был прав и герцогиня действительно склонна недооценивать людей.

Её слабость – их шанс.

Агата бросила на дом последний взгляд и снова взялась за поводья. Оставаться здесь надолго нельзя. Рисковать опасно.

Через пару часов наступят сумерки, и Арчи будет ждать её в порту. Неплохо было бы заехать за ним прямо сейчас, раз уж Осборн решил подарить ей повозку и пару шустрых лошадей, но куда ехать она не знала. Друзья еще на этапе планирования договорились, что Арчи спрячется и никому не расскажет о месте. Никому, даже ей.

Агата волновалась о том, как прошла его поездка. Встретился ли он с Ханной? Удалось ли бывшей няне, а ныне экономке заполучить нужный документ?

И была ли её догадка правдивой?

Прежде Агате никогда не доводилось управлять повозкой на оживленных вечерних дорогах. Жизнь в городе кипела, выплескивая толпы людей прямо на дорогу. Не один раз девушке показалось, что она сбила зазевавшуюся на дороге бродячую кошку, и ещё мальчишка – газетчик нырнул прямо под копыта лошадей. Агата так резко натянула поводья, что едва не слетела с козел, а парень махнул ей на прощание тюбетейкой на пару размеров больше его головы и смешался с толпой.

Солнце уже слилось с горизонтом, окрашивая небо причудливыми розовыми всполохами, когда повозка без опознавательных знаков замерла в порту. Лошади тут же потянулись к воде, а Агата огляделась.

Несмотря на позднее время, толпа не собиралась рассасываться. Волны с шумом бились о камни, вдалеке кричали чайки, высматривая в воде рыбу, теплый летний ветерок опутывал своими сетями, не давая и шагу ступить с пляжа.

Агата просидела на козлах не один час, периодически отбиваясь от горожан. Народ решил, что она извозчик.

Очередная фигура остановилась у повозки и пару раз ударила в дверцу. Обычный способ привлечь внимание задремавшего работника.

Агата тяжело вздохнула и собралась максимально быстро отвязаться от настойчивого гражданина, но тот чуть откинул капюшон и задорно подмигнул.

– Во дворце настолько плохи дела? – хохотнул Арчи.

– Да, – улыбнулась Агата. – Наследные Принцессы подрабатывают извозчиками. Император на соседней улице торгует пирожками.

– Ох, и устроит тебе Тайная Канцелярия за такие разговоры, – покачал головой парень и уселся на козлы рядом с подругой.

Агата взялась за поводья, и отправила лошадей на выезд из города.

– У тебя все в порядке? – встревожился Арчи, заметив царапины на ладонях девушки. – Что случилось?

– Небольшая стычка с Осборном.

– О, Небеса! Тебе надо в госпиталь!

Агата поморщилась от его крика и резко дернула за рукав, призывая к тишине. Они еще не выехали из города и могли привлечь слишком много внимания.

– Все в порядке, – шикнула она, отлично чувствуя и шишку под волосами, и царапину на виске и боль в ноге, и все до единого синяки. – Бывало и хуже.

– Сложно спорить, – заявил Арчи. – Ты удивительно невезучая.

Парень еще раз тяжело вздохнул, и потянулся во внутренний карман за письмом.

– Кто та женщина? Твоя няня? Она сначала долго плакала и причитала, а потом убежала.

– У неё все получилось? – с тревогой спросила Агата, крутя конверт в руке. Открывать прямо сейчас она не решалась.

– Понятия не имею. Когда она вернулась, то выглядела крайне загадочно. Причитала вдвое больше прежнего.

– Спасибо, Арчи, – улыбнулась Агата, прекрасно помня обычную манеру поведения Ханны в экстренных ситуациях. Масса всхлипов и переживаний, но четко выполненная работа.

– Куда мы направляемся?

– Это наш последний шанс отыскать компромат Хэнлона.

– И где он его, по-твоему, спрятал?

– Дома, – пожала плечами Агата.

– Ох, только не говори мне, что мы едем…

Большую часть ночи Арчи продремал в повозке, а под утро выбрался наружу и немного размялся. Агата как раз остановила лошадей, чтобы они немного отдохнули и пожевали травы. Останавливаться на постоялых дворах она побоялась. Герцогиня могла искать её.

– Далеко еще? – зевая, спросил Арчи.

– К вечеру доберемся.

Арчи немного помялся, потом предложил:

– Давай поменяемся?

Агата постаралась не рассмеяться, чтобы не обидеть друга.

Арчи боялся лошадей даже больше холодного оружия. Он никогда не ездил верхом. Сегодня он просидел на козлах ровно до того момента, пока одна из лошадок не махнула хвостом в его направлении. Парень после этого широкого зевнул и попросился внутрь повозки.

– Все в порядке.

Арчи не стал сопротивляться. Он смущенно кивнул и растянулся на полянке рядом с Агатой. Лошади мирно щипали травку в некотором отдалении.

Девушка подняла взгляд на восходящее над горизонтом солнце, и в который уже раз за ночь задумалась, что же ей делать. Письмо из дома жгло карман. Страшно хотелось вскрыть его и узнать, есть ли у неё шанс. Она и сама не могла понять, почему до сих пор этого не сделала.

«Возможно, я боюсь потерять надежду?», – подумала она.

– Хм, – подал голос Арчи.

– Что?

– Не знаю, должен ли я кое-что рассказать о себе…

Парень с показным пренебрежением отвернулся, но Агата отлично поняла его чувство.

Стыд.

С этим же ощущением она рассказывала ему, что герцогиня Кэт Валлу – её бабушка.

Только вот чего стыдиться Арчи?

– Не говори, если не хочешь.

– Не в этом дело… Просто… Мы же едем в деревню отверженных.

– Ну да. Я предположила, что это место неплохо подойдет для тайника Хэнлона. В некотором роде, это его дом.

– Дом, – хмыкнул Арчи, покачав головой. – Тогда это место и мой дом тоже.

– Что?

– Я говорил тебе как-то, что судья Норрис нашел меня в бедном квартале. Так вот. Я соврал. Он забрал меня из этой проклятой деревни, Агата. Я вырос среди убийц. Я вырос среди отбросов этого мира.

Парень закрыл глаза, подставил лицо прохладному ветерку и продолжил:

– В первую очередь, я врал сам себе, когда говорил, что не мог найти родителей. Чтобы найти их, надо было вернуться… вернуться в то место. Я так и не смог заставить себя. Так и не смог…

– Но твоя метка! Как это возможно?

– Ага, я был единственным высшим аристократом в деревне отверженных. Они понятия не имели, что это за татуировка. Считали больным. Я не помню свою мать. Помню только, что она умерла очень рано. Потом меня забрала к себе другая семья. Они не считали меня за человека. Унижали, били, заставляли тяжело работать и практически не кормили.

Арчи открыл глаза и посмотрел на Агату.

– Я прожил пять лет с родной матерью и совсем ничего не помню о ней. Я прожил четыре года с теми людьми, и не могу стереть из памяти ни одной секунды. Как это возможно? Как?

Агата приобняла друга за плечи и положила голову на его плечо.

– Может, это и есть твой шанс? – спросила она.

– Очередная попытка узнать правду? – горько усмехнулся Арчи. – Иногда я думаю, что наши судьбы схожи. Мы оба без конца задаемся вопросами и бесконечно пытаемся найти ответы.

Агата улыбнулась.

– Нам пора, – мягко сказала она, поднимаясь, и подавая руку Арчи. – Мы искали ответы, а нашли друзей. Не так уж и плохо.

Солнце оставило на небосводе яркий росчерк и упало за горизонт, когда Агата и Арчи достигли постоялого двора почти у самых ворот деревни. Дальше ехать верхом не полагалось. Они должны были завести лошадей в конюшню и продолжить путь пешком.

Пока Арчи отдавал команды конюхам, стараясь держаться по центру конного двора и боязливо оборачиваясь на сонных лошадей в денниках, Агата перекусила и выпила кофе. Как сказали постовые у ворот – деревня никогда не спит. Отправляться внутрь не запрещено. Запрещено проносить за стены крепкий алкоголь, оружие и драгоценности.

Сознательный Арчи отобрал у подруги перочинный ножик и сдал охране вместе с собственным крохотным револьвером. Агата не сомневалась, что он ни разу не достал его из кобуры за все это время.

– Чего нам ждать внутри? – спросила она у насупленного друга. Он явно нервничал, но стеснялся это показать.

– Ты имеешь в виду кроме убийц, маньяков, опасностей и потрясающей грязи? Понятия не имею. Лично мне и этого хватит.

Тем не менее, сразу за воротами они не увидели ничего пугающего. Простые деревянные внешне опрятные домики, узкая улочка. Пара малышей с упоением рвали ромашки с овальной клумбы.

– Не расслабляйся, – шепнул Арчи, – это место только называется деревней, на самом деле это небольшой городок, в котором есть и благополучные районы, и жуткие дыры.

– Я так понимаю, это благополучный район? – спросила Агата, с улыбкой наблюдая, как на детей ворчит выглядывающий из окна дома папаша.

Арчи подхватил подругу за локоток и утащил в сторону.

– Этого мужика я видел в одной из газет пятнадцатилетней давности. В пьяной драке зарезал шестерых.

– Ну, у тебя и память! – восхитилась Агата.

– Не жалуюсь. Сомневаюсь, что Хэнлон из этого района. Пошли дальше.

– Надо спросить у кого-нибудь. Время поджимает.

Она оглянулась по сторонам и высмотрела благообразного старичка в смешной шляпке с тростью, но Арчи тут же дернул её в сторону.

– Кого он зверски убил?

– Не знаю. Лицо у него злое.

Они бродили по улочкам около получаса. Агата все-таки пару раз спросила прохожих об Дэве Хэнлоне, пока Арчи стремительно потел рядом, но никто ничего не знал.

– Как думаешь, если я спрошу про Крысеныша, будет больше толка? – спросила Агата, потерпев очередную неудачу с высоким брюнетом с сигареткой в уголке рта.

– Я думаю, пора бежать отсюда. Мне тут не нравится.

– Еще чуть-чуть и пойдем, – пообещала она.

Они обошли два опрятных района и углубились в деревню. Здесь все было не так благополучно, как в начале. Сооружения, в которых проживали люди стали напоминать сараи, а не дома. Часто попадались следы пожарищ, а количество босоногих детей на улицах возросло в геометрической прогрессии. Они начали привлекать внимание.

Новость о гостях в деревне распространилась со скоростью, ни чем не уступающей скорости распространения сплетен в императорском дворце.

– О нет, – внезапно выдохнул Арчи, хватаясь за руку Агаты.

– Что?

– Я знаю этого парня.

Арчи тыкнул пальцем в одного из детей, что с воплями преследовали их по дороге.

– Огненно-рыжие волосы, веснушки, огромный нос. Фамильные черты семейства, в котором я жил. Они отличались особой любовью к продолжению роду. Около двадцати детей! Можешь себе представить? Я не всех по именам знал.

– Это может быть один из них? Ему года четыре на вид, – усомнилась Агата.

– Нисколько не удивлюсь. Давай уйдем? Это не район Хэнлона, это скорее…

– Эй, парень! Да-да, ты! В балахоне! Эй!

– Мой район…

Агата обернулась и тут же узнала в окликнувшем их мужчине одного из названных родственников Арчи. Он очень точно описал внешность семейства, но забыл упомянуть, что ростом и размером они победили даже великана Эдвина Марча.

– Вы что-то хотели? – спросила Агата, наблюдая, как съежился Арчи.

– Ты, пигалица, мне задаром не сдалася. Я парнишку твоенного зову. Эй! Ты оглох что ли?

Арчи медленно и нехотя повернулся.

– Точно! Я же говорю мамане, нехай наш Арчёнок топает, а она мол, да он поди сдох давно! Ха! Здаров, малахольный!

– Извините, но вы ошиблись, – пробормотал Арчи, и дернул Агату за рукав.

Они не успели сделать и пару шагов, как на дороге возник тот же широкоплечий детина. Он так расставил руки, словно пытался обнять землю. И, глядя на размах, Агата подумала, что у него есть все шансы.

– Кудыть ты намылился, а? Не пущу. Ты ж нам бабла должон, аль забыл? – набычился мужик.

Агата пожалела, что оставила ножик на посту, хотя и понимала, что при виде этого оружия, мужик бы только посмеялся.

Арчи разом покраснел, нервно сжал кулаки.

– Какие еще деньги? Ты в своем уме?

– Какие-какие, а такие! Маманя тебя кады брала, нам власть обещала вознг… вознараг… вознгржд… бабла, короче. Кормили тебя, поили, а чё в итоге?

– Вознаграждения захотели? – прошептал Арчи, глядя на бывшего родственника исподлобья.

Агата начала было сомневаться, кого от кого надо спасать, как за спиной рыжего вымогателя появилась крошечная сухонькая старушка, опирающаяся на клюку.

«Магический дар у них что ли? Как из-под земли вырастают!» – подумала Агата, тайком оглядывая нового жителя деревни отверженных.

– Ты чегось тут делашь, а, Марыська? А ну-ка, пшел домой! – рявкнула бабулька так, что Агата и Арчи дружно присели от удивления. Голос у пожилой женщины оказался поистине громовым. На окружающих он оказал удивительное влияние: разом пропала вся малышня, выглядывающий из окон народ застучал ставнями, а мужик со странным именем Марыська начал отступать, почему-то прикрывая огромными ладонями голову.

– Здравствуй, Арчи, – неожиданно ласково сказала старушка, а Арчи пару раз растерянно моргнул. Выражение его лицо пропутешествовало от удивления до узнавания за пару мгновений.

– Баба Тина! – на всю улицу заорал парень.

Агата снова шарахнулась, а Арчи без усилий подхватил старушку на руки и закружил.

– Отстань! Отстань, окаянный!

Арчи вернул бабульку на место, подал ей клюку и взялся за тяготы представления.

– Агата, это баба Тина. Баба Тина, это Агата.

– Подружка что ль твоя? – хитро улыбнулась бабушка.

– Друг. Она мне как сестра.

– Хорошая сестра?

– Лучшая, – категоричным тоном ответил Арчи, заставив Агату смущенно улыбнуться.

– Ну и хорошо, раз хорошо. Идем в дом, чего стоять? А то мамаша еще евонная явится. Ох уж эта мамаша! Таких стервозных баб свет не видывал, честно тебе говорю.

Под ворчание старушки они перешли дорогу и вошли в небольшой сад, отгороженный от дороги чисто номинальным забором. Доски давно прогнили и держались исключительно на силе воли хозяйки.

Старушка подождала, пока они не окажутся за забором, закрыла калитку и накинула сверху скрученную в кольцо толстую проволоку, заменяющую замок.

Судя по паре аккуратных грядок и небольшому опрятному саду, который явно никогда не встречался с мародерами, проволока работала.

Домик старушки внутри оказался похожим на хозяйку – такой же старенький и маленький, но крепкий, как скала. После крошечных темных сеней Агата и Арчи попали сразу в прихожую с печкой, чуть дальше стоял мощный стол с длинной деревянной лавкой, а на стене висело сооружение из чаши с железным ведром. Пока Агата разглядывала странный механизм, и гадала, для чего он тут нужен, Арчи по-хозяйски скинул плащ и уселся на лавку.

– Чегось это ты уселся? Али правил не знашь? – прищурилась старушка.

Арчи тут же хлопнул себя по лбу, подскочил, схватил Агату за руку, и потащил как раз к любопытному изобретению. При близком рассмотрении оказалось, что из чаши торчит что-то вроде носика.

– Что это? – шепнула Агата, указывая на стену и косясь на старушку. Та как раз отодвинула заслонку в печи и взялась за черный от сажи ухват.

– Это? Рукомойник.

– И как это работает? – с любопытством спросила девушка.

Арчи вместо ответа фыркнул, закатил глаза и слегка поддел ладонью носик. Из чаши тут же полилась вода.

– Ух ты!

Парень деловито вымыл руки, вытер висящим рядом старым, но идеально чистым полотенцем, и вернулся за стол, оставив Агату наедине с рукомойником.

К тому моменту, как она присоединилась к нему, на столе уже дымился котелок с кашей, а в чугунном чайнике на печке бурлила вода.

– Голодные, поди. Худые оба, как черти. Ешьте, ешьте.

Арчи вовсю махал ложкой. Чувствовалось, что он не впервые сидит за этим столом.

Когда с поздним ужином было покончено, а в железных кружках остывал ароматный чай, настало время разговора.

– Я его частенько тут подкармливала раньше. Приемная мамаша только и знала, что колотить пацана да работать заставлять. Ни единого доброго слова за всю жизсть своим дитям не сказала, а уж приемышу и подавно. Я так переживала, так переживала, кады пропал он… эх…

– Прости, баба Тина, – покаянно сказал Арчи. – Меня тогда хороший человек в город забрал.

– Да знамо дело. Хороший. Я уж потом у солдатни нашей доспросилася. Стервоза соседская только через месяц дотумкала, что тебя нету.

Старушка сердито потрясла в сторону соседского дома сухоньким кулачком.

– А если вы знали, что он приемный, тогда, может, вы знали его настоящую мать? – спросила Агата, вдыхая божественный аромат чая. Даже во дворце такой заваривать не умели. Что она туда положила?

– Знавала, как не знать.

Арчи оторвался от кружки и с удивлением посмотрел на бабульку.

– Почему ты мне не говорила?

– А ты чтоль спрашивал? Да ты ж голову поднять боялся, – фыркнула баба Тина. – Да и не знаю я много-то.

– Расскажи, что помнишь, пожалуйста, – Арчи умоляюще сложил ладони и для верности улыбнулся. Агата едва не поперхнулась, глядя на его старания.

Тощий парень в очках и без того выглядел так, что его хотелось жалеть и кормить на постоянной основе, а сейчас у бабушки не осталось ни единого шанса. Тем не менее, она сдалась не сразу, а только после того, как Агата скопировала умоляющий жест друга.

– Ох, не уверена я, что тебе это надо. Но не мне решать. Ты уж взрослый теперь. Токмо что ж я знаю? Сколько это лет назад было? Двадцать уж поди али меньше? Приехала к нам женщина с младенцем на руках. Говорит, сидевшая я. Вот так. Оливкой звали.

– Оливкой? – переспросила Агата.

– Ну, как на самом деле её звать, я знать не знаю. Поселилась через два дома от моего в жуткой развалине. Теперь того дома нету. Сгорел.

Старушка повертела в руках железную кружку и тяжело вздохнула. Воспоминания не были приятными, но что она могла поделать? Они принадлежали не только ей, но и Арчи.

Парень не сводил с бабы Тины ожидающего взгляда. Он так схватился за края лавки, что на руках от напряжения вздулись вены.

– Оливка людей сторонилась. Повяжет, бывало, тряпку какую на пояс, сунет туды мальчонку своего и на заработки идёт. Выбора у нас тут нет. Либо в помощницы итить к тем, кто денежку имеет, либо на болота. Оливка все по чужим избам моталась. Тут копеечка, там копеечка. Едва на еду хватало. До чего худая была! – старушка стащила с головы аляпистый красный платок с цветами неизвестными даже самой матушке природе, и пригладила черные с проседью волосы. – Я к ней пару раз заглядывала, предлагала с дитем посидеть, но ни разу даже лица мальчонки не увидела. Как Оливка стерегла сына, как стерегла… Из рук не выпускала. Боялась она чего-то.

Баба Тина оглядела пустые кружки и отправилась заваривать новую порцию чая.

– Боялась? Чего мама могла бояться? – шепнул Арчи, косясь на деловитую старушку.

– Учитывая местный контингент? Чего угодно, – пожала плечами Агата.

Арчи на секунду задумался, а потом согласно кивнул.

Агата обернулась к печи, собираясь предложить помощь в приготовлении напитка, но баба Тина уже вернулась за стол. Несмотря на хромоту по дому она передвигалась шустро.

– У нас вишь как. Трясина кругом. Она нас и кормит и убивает. Сколько народу в ней лежит – не сосчитать. Не болото это, а кладбище.

Агата кожей ощутила холод этих слов и вздрогнула, радуясь, что никто этого не заметил.

– Мужики торф добывают. Их туды посменно возят. Месяц одни, месяц другие. Баб не берут. А где бабе работать? Да еще и с дитём? На болота и ходят. И Оливка пошла. Пришлось. Гляжу, как-то по утряне она в сапожищах топает. И мальчонка на пузе болтается. Только ночью обратно вернулася. Наши-то ягоды собирают, травки разные, а опосля в тавернах продают, знахарям да солдатам. Неделю Оливка ходила, а поймала только простуду. Год с лишком она прожила туточки, а впервые ко мне за помощью обратилась когда ты, Арчи, заболел. Лекарств не было. Чем лечить? Тогда-то Оливка и выучила все целебные травки, что на болотах растут. Я тебя выхаживала, а она с утра до поздней ночи по трясине бродила. Так и жили.

Баба Тина похлопала Арчи по плечу и собралась за чайником, который начал разбрызгивать кипяток во все стороны, требуя снять его с раскаленной печки, но Агата успела раньше.

– Чегось ты? А. Ну, помогай, помогай. Да прихватку возьми. Ага. Не ошпарься. Вот.

Агата аккуратно разлила чай по кружкам и вернулась на место.

– Мы с тех пор зажили одной семьёй. Как могли, работали. Не была Оливка сидевшей. Из благородных она. И метку твою, Арчи, я сразу увидела. Но ни слова не сказала. Хоть и много у меня было вопросов, но ни единого не задала за все пять лет. Тяжело ей было, но не жаловалась она. Тебя любила. Очень. Травы на болоте всякие растут. Редкие да полезные рядышком с ядовитыми. Тронешь какой листочек ненароком и пузыри вздуются, потом кровь пойдет. Ранка от влажности месяцами не проходит. До локтей руки у Оливки были в шрамах. Как-то в ураган она попала, ветка прямёхонько в лицо угодила, едва глаз не выбила. Помню я, как она плакала, кода ты её обезображенное лицо увидел и зарыдал со страху-то…

Арчи закрыл глаза ладонями. В маленькой комнатке повисла тишина, прерываемая только звуком капающей воды. По носику из чаши рукомойника стекала капелька и падала в подставленное ржавое ведро.

– Она сама себе рану зашила. Меня не подпустила. Потом смеялась, что теперь-то её точно никто не узнает… Много было, всего не упомнишь, – тяжело вздохнула баба Тина, и отвела глаза в сторону. Агата не поверила ей даже на секунду. В глазах старушки так явственно читалась боль и тоска, что не требовалось быть выдающимся лекарем. Иные чувства в душе человека запрятаны так далеко, что о них, порой, не знаешь сам, а другие лежат на поверхности. Стоит легко коснуться и боль расходится кругами, как волны по воде в ветреную погоду.

– Что было дальше? – спустя некоторое время хрипло спросил Арчи.

– Дальше? Что было, что было. Когда тебе три годика стукнуло, мать твоя вовсе слегла. Я вас к себе забрала. Ухаживала, как могла. Два года Оливка еще протянула, а потом отошла. Я её похоронить честь по чести пыталась, а солдатня мне не дала. Говорит, что Оливка здесь не местная, а значит хоронять нельзя. Увезли её.

– Куда?

Бабулька пожала плечами.

– Почем мне знать? Мальчонку у меня забрали. Старая, говорят, помрешь ещё. Отдали грымзе той. Не знаю, как ты жил. Я тебя месяца три не видала тогда. А потом как-то на дороге перехватила, зову. Токмо ты другой стал. Шарахнулся от меня, пробубнил что-то и в дом. Я к этой мамаше так называемой сунулась, а она меня мокрым полотенцем отходила так, что я еще неделю встать не могла.

Баба Тина сердито усмехнулась и так сверкнула глазами, что у Агаты ёкнуло сердце. Ох, не простая старушка сидит напротив. Ох, не простая.

– А отец? Мама говорила что-нибудь про отца? – нетерпеливо спросил Арчи.

– Нет. Никогда.

Арчи опустил голову на сложенные руки и тяжело вздохнул.

Агата прекрасно понимала, что он чувствовал. Она видела искорки надежды в его глазах, когда он встретил бабу Тину. Он рассчитывал узнать что-нибудь о матери. Узнать что-то новое.

Агата погладила друга по плечу.

– Теперь мы знаем её имя, – шепнула она, пытаясь обнадежить.

– Это не имя. Это прозвище, – пробормотал Арчи. Его голос звучал глухо.

Баба Тина понаблюдала за ними, а потом неожиданно добавила:

– Странно это все. Говоришь, что она тебе как сестра? Так она и выглядит как твоя сестра.

Арчи так резко поднял голову, что с его носа соскочили очки и упрыгали под стол.

– Что? – вместо него спросила Агата.

– А чего? В больших городах зеркал нету? Похожие вы, зуб даю, – кивнула старушка и улыбнулась полным ртом кривоватых зубов.

– Этого не может быть! – практически заорал вынырнувший из-под стола Арчи.

– Пошто? Ты свою семью всю знаешь, девочка? – спросила баба Тина у Агаты, и моментально сделала вывод, не хуже маститого детектива. – Вижу, что нет. А энтот паренек и вовсе никого не знат. Пути Небесные не понять простым смертным.

На прощание баба Тина практически приказала им навещать её как можно чаще и сложила в дорогу пару капустных пирогов.

– Ох, голова дырявая! – вскрикнул Арчи, опять ударив себя по лбу. Агата даже забеспокоилась за его многострадальную голову. Уж слишком часто ей достаётся. – Баба Тина, а ты никого по имени Хэнлон не знаешь?

– Как не знать – знаю. Дрянная семейка. Дом их у самых болот стоял, – заявила старушка, и накинула на калитку проволоку.

Арчи махнул на прощание рукой и стремительно зашагал вперед, но баба Тина снова окликнула его:

– Как знать, может тебе и поможет…

– Что поможет, баба Тина?

– Мать тебя порой принцем звала.

– Принцем? – хором спросили Агата и Арчи.

– Ну, да. Только когда вы были наедине, – сто странным выражением лица сказала старушка, и, не прощаясь, направилась к домику.

– И что это значит? – тихо спросил Арчи, склонившись к Агате.

– Понятия не имею.

Арчи деловито кивнул, потом покачал головой, тяжело вздохнул и устремился вдоль по улочке.

– Я запутался… Ладно, пошли.

– Знаешь, куда идти? – спросила Агата, пытаясь догнать друга. Откуда в нем столько прыти?

– Примерно помню, – сказал Арчи и резко замер, – как думаешь, это может быть правдой? Я про то, что мы похожи.

– Не знаю. Вполне, – пожала плечами девушка. – Тут интересен другой момент. Я знаю всех родственников со стороны Северских, а значит…

– О, нет.

– Семья герцога Валлу или императорская семья.

– Чушь! Баба Тина сглупила, – отмахнулся Арчи, снова устремляясь вперед.

– Странная женщина. Говорит как-то… странно…

– Она бывшая аристократка. Её отец был то ли барон, то ли виконт.

– И как она оказалась здесь?

– Узнала, что её папенька любит двенадцатилетних девочек в гости приглашать.

– О, Небеса…

– Именно. Она убила и его, и троих его приятелей.

Агата бросила последний взгляд на дом пожилой женщины.

Вечная дилемма.

«Как бы я поступила на её месте?», – подумала она.

Является ли убийство одного благом для других?

Стало ли убийство благом для этой женщины? Нет.

Спасение одних, всегда жертва для других?

– Агата, ты идешь? – окрикнул Арчи, и она поспешила за ним.

***

Агата очень надеялась, что по пути они не насобирают проблем на свои многострадальные шеи, и пока Небеса благоволили им.

Арчи же не волновало ничего, кроме скудной информации, полученной от бабы Тины.

– Как ты думаешь, какое настоящее имя мамы?

– Я думаю, это имя и есть настоящее, – пожала плечами Агата.

– Оливка?

– Оливия. Самое близкое и логичное. У Сары кукла был в детстве с таким именем. Она её тоже Оливкой звала.

– Оливия. Хм, может быть.

– Ты никогда не спрашивал судью, что он делал в деревне отверженных? – мимоходом спросила Агата, перепрыгивая через внушительную лужу.

– Что?

– Разве это не очевидно? Что делать Верховному Судье в этом месте?

Агата широким жестом обвела намек на дорогу, по которой они пробирались уже минут сорок, пытаясь не утонуть в грязи, покосившиеся дома с выбитыми стеклами и сладкую парочку, которые в обнимку голосили что-то на непонятном языке.

– Я никогда не спрашивал! – с нотками паники крикнул Арчи.

– Я поняла уже. С чего ты решил, что можешь работать следователем? – пробурчала девушка, чем и вывела друга из ступора.

Он насупился и деловито зашагал вперед. Вернее, попытался.

– А-а-а-арч, прости.

– Хм.

– Ну-у-у…

– Хм.

– Ты самый лучший следователь в мире!

– Ага.

– А-а-а-арч…

– Пришли, видимо.

Они остановились напротив последнего дома на улице. Дальше только теряющаяся в темноте пустошь, откуда тянулся холодный влажный запах разложения. Агата поежилась, хотя и не чувствовала холода.

–Многого здесь не спрячешь, – покачал головой парень, глядя на две оставшиеся от дома стены и неизвестно как держащуюся крышу.

– Да уж. Это не место для тайника.

– Чегой вы тута шляетеся, а? – раздался за их спинами визгливый голосок. Агата и Арчи дружно обернулись и увидели женщину в цветастом платьице с необъятным бюстом. В руке дама держала лопату, больше похожую на смертоносное оружие.

– Мы ищем Хэнлонов. Вы не знаете кого-нибудь из той семьи? – подала голос Агата.

Арчи судорожно прижимал к себе пироги и с опаской косился на лопату.

– Ну, я Хэнлон, предположим. Алиша Хэнлон, – грозно представилась женщина.

– А кем вы приходитесь Дэву Хэнлону?

– Кузен, вроде как. Моя маменька евонному папаше сестрицей была. Только его туточки давненько не бывало.

– Это его дом? – спросила Агата, указывая на развалины позади.

– Евонный.

Агата почувствовала себя так, словно из неё выкачали весь воздух. Последний шанс исчез как дым. Сохранить в этих развалинах хоть что-то ценное при подобных соседях не представлялось возможным.

– Токмо он тут и не живал почти. Его папаша турнул. Пацан у полюбовницы жил, – подала голос Алиша Хэнлон.

– Любовница? А не рано? – удивился Арчи.

– И чегось рано-то? Я первого в тринадцать родила.

Челюсть Арчи упала в ближайшую лужу, а Агата с нетерпением спросила:

– Где дом той женщины?

– А тебе зачем? – подозрительно спросила Алиша Хэнлон. Лопата качнулась вперед, Арчи шарахнулся назад.

Вместо ответа Агата сунула руку в карман и вытащила пару монет. Металлический звон тут же успокоил наследницу рода Хэнлон. Лопата улетела на землю, монеты легли в охотно протянутую ладонь.

– Вона тот дом.

Загорелая мозолистая рука тыкнула в сторону соседней улицы.

– Пустой домишка. Девка в родах померла лет пять уж как.

– И в доме никто не живет?

– Не. Она, болтают, ведьмачкой была.

Где-то вдалеке неожиданно раздался детский плач, и женщина, споро подхватив лопату, растворилась в воздухе.

– Нет, ты слышала? Она в тринадцать родила! – схватился за голову Арчи. – Вот ты что в тринадцать лет делала?

– Ммм… выпалывала морковку вместе с сорняками с грядки и получала нагоняй от Ханны? – предположила Агата, шагая в сторону указанного дома.

– И что будем делать? Просто вломимся?

– Есть другие предложения?

– Нет.

Дом «полюбовницы» по сравнению с домом Хэнлона выглядел идеально. Даже стекла на окнах сохранились в первозданном виде. Слава ведьмы отлично работала.

Агата и Арчи обошли по периметру забор, нашли место, где он от времени покосился и почти лежал на земле, и благополучно оказались внутри, не побеспокоив скрипучую калитку. А судя по количеству ржавчины на петлях, она наверняка была очень скрипучей.

Входная дверь даже не была заперта.

– Это выглядит как ловушка, – заявил Арчи, с опаской косясь на железное кольцо, заменяющее ручку.

– Ты же не думаешь, что внутри нас ждет ведьма?

Агата взялась за кольцо и осторожно толкнула дверь. Она на удивление легко поддалась.

– Нет? – то ли спросил, то ли ответил Арчи и шагнул следом за Агатой в темные внутренности помещения.

Справа почти сливалась со стеной низкая дверь, ведущая в хозяйственные постройки. Оттуда до сих пор тянуло навозом. Наверх вела покосившаяся лестница, состоящая из четырех широких ступеней.

Агата проверила лестницу ногой и уверенно шагнула наверх. В небольших сенях витал аромат сушеных трав. Позади активно чертыхался Арчи. Подъем по сломанной лестнице с его врожденной осторожностью выглядел как испытание века.

– Поторопись, Арчи.

– У меня так разовьется нервный тик, – пообещал парень, оказавшись, наконец, наверху.

Мощная дверь с кованой ручкой, ведущая в дом, тоже не имела замка.

– Пошли?

Арчи в ответ только вздохнул, и Агата решительно потянула ручку на себя.

Дом внутри оказался даже больше, чем казался снаружи. Как всегда, центр комнаты занимала большая печь. Никаких перегородок не было. Из прихожей гости попадали в комнату с продавленным диваном, справа расположилась крохотная кухонька, и замыкала круг еще одна комнатка с двумя пружинными кроватями. Прихожую от спальни отделял только старый шкаф, покрытый наполовину стёршимся лаком.

Несмотря на то, что в доме никто не жил уже несколько лет, не чувствовалось затхлости или запаха сырости, свойственные нежилым помещениям. Тут так же, как и в сенях, пахло травяным сбором.

– С чего начнем? – с показной деловитостью спросил Арчи.

– Ты с прихожей, я с дальней комнаты.

– Хорошо.

Они начали поиски.

«Я пытаюсь отыскать свой последний шанс», – подумала Агата, тщательно обшаривая и простукивая деревянные половицы, осматривая скудную мебель и стены.

На мгновение в голове девушки мелькнула странная мысль:

«Наедине Оливия называла Арчи принцем…»

– Тут мышиные какашки, – жалобно протянул друг.

– Если тебя тошнит, выйди на улицу, – посоветовала Агата, снова возвращаясь к поискам.

– Нет уж. Нормально все.

«Лезут всякие глупости в голову! Надо же было предположить, что… Как герцогиня Валлу могла так просчитаться? Герцогиня Валлу… О, черт!»

Агата неожиданно даже для себя села прямо на грязный пол и скороговоркой выдала:

– Герцогиня пытается уничтожить Империю. Она убьет Императора, выдаст меня замуж за Короля Альянса и Альянс поглотит Империю.

Слишком долго это тяготило её. Так долго, что если не сказать кому-то, то эти планы кажутся вполне реальными. Возможными.

Долгое время из прихожей не доносилось ни звука.

«Он потерял сознание? Хотя, с другой стороны, звука падения я тоже не слышала», – размышляла Агата.

– Ммм, Арчи?

– Да, – хрипло выдохнул друг.

– Ты жив?

– О чем ты думала, выдавая такую информацию? – прошипел друг. – Я весь в мышиных экскрементах, по мне ползают пауки, а ты говоришь, что скоро будет война?! Отличная новость!

– Не кричи, а то мышки будут гадить больше…

– О! Спасибо!

Спустя несколько минут, потраченных на простукивания и ощупывания, Арчи спросил гораздо спокойнее:

– Так ты в скором времени станешь Королевой Альянса? Потрясающе. Поздравляю.

– Я не хочу становиться Королевой Альянса, – выдохнула Агата.

Она только что коснулась чего-то мягкого и явно живого, что с писком унеслось под пол, и пыталась взять себя в руки.

– Если ты подписала брачные документы, то пути назад уже нет.

Агата коснулась кончиками пальцев внутреннего кармана куртки.

«Возможно, ещё есть», – подумала она, но вслух ничего не сказала.

Обыск в спальне и комнате закончился, и Агата с Арчи вплотную занялись кухней.

– А ты сама хочешь выйти за Короля Альянса? – тоном практикующего серийного маньяка спросил Арчи. – Я слышал, он красавчик каких поискать.

– Что? – возмутилась Агата. – У меня уже есть жених. Он поймет, если мне взбредет в голову стать Императрицей или прирезать тебя спящего, но другой мужчина…

– Мда. Это точно. Эмерсон – потрясающий псих, – с гордостью резюмировал Арчи. – Его и Король не остановит.

Агата села, прислонившись спиной к стене, и отряхнула ладони.

– Боюсь, что тут тоже ничего.

Арчи сел рядом и медленно выдохнул.

– А шанс был хорош. Место для тайника практически идеальное. Хэнлон, зная местные нравы, мог быть уверен, что никто не влезет в дом. Красть из дома ведьмы все равно, что добровольно сесть голой попой на муравейник.

Агата фыркнула и закатила глаза:

– Что за странный пример?

– Не знаю… Подожди-ка… А это что?

Парень шустро вскочил на ноги и вышел в соседнюю комнату.

– Агата, дай свечу.

– Что там?

Агата тяжело поднялась, опираясь о стену, и прошла следом за другом, на ходу доставая огарок свечи.

Арчи разглядывал висящий на стене рисунок и задумчиво тер подбородок.

– Это лицо кажется знакомым…

Агата чиркнула спичкой и зажгла фитиль. Свет упал на картину, выхватывая из полумрака два лица.

– Это Хэнлон? Он выглядит… лучше…

– Посмотри на девушку рядом с ним, – сказал Арчи и потянул свечку на себя.

Агата приблизилась к портрету и нахмурилась:

– Не понимаю…

– А если сменить длинную косу на короткую стрижку и добавить… ну, не знаю… шляпу?

– Мари! – ахнула Агата.

Они разглядывали рисунок с чувством, что наткнулись на что-то действительно важное.

– Нет, это не Мари. Это не может быть Мари. Девушка на рисунке выглядит скорее как её старшая сестра, – сказал Арчи, принимаясь ходить по комнате. – Если наша ведьма – это сестра Мари, тогда Мари и Дэв Хэнлон знали друг друга.

– Да, возможно. Определенно, это связь.

– Хэнлон мог заполучить компромат на герцогиню Валлу через Мари?

– Сомневаюсь. Ты же видел, как Мари предана герцогине.

– Тогда Хэнлон получил информацию, предав герцогиню?

– Вот это уже отличный мотив для убийства, – кивнула Агата.

– Если Мари убила Хэнлона, тогда…

Арчи неожиданно замер, а потом метнулся к печи.

– Что? Арчи, что случилось?

– Ничего… ничего, просто… Я подумал, что печи же строят надолго. Ну, на пару десятков лет, точно. Может, тайник тут? – Арчи провел рукой по оштукатуренной поверхности.

– Где, например? В топке? – скептически спросила Агата.

– Радикально.

Арчи еще раз обошел печь, забрался по приставной лестнице наверх, спустился.

– Дай-ка мне свечу.

Агата с сомнением передала другу крошечную свечку.

Арчи еще раз внимательно осмотрел печную стену.

– Иди сюда, – поманил он, – смотри! Это место немного светлее.

Небольшой участок стены в самом низу действительно был на пару оттенков белее.

– Тайник? – шепнул Арчи.

Кровь бросилась Агате в голову.

Она выскочила из дома, чтобы спустя пару секунд вернуться с металлическим штырем, найденным в куче ржавых лопат и метел в сенях.

– Отойди! – скомандовала девушка, и со всей силы вогнала металл в стык между кирпичами. Из образовавшейся дыры посыпался песок, местами отвалилась штукатурка. Еще пару ударов спустя Агата отшвырнула штырь и принялась выгребать глину и песок руками.

– Что там? Что? – сыпал вопросами Арчи.

– Полость. Там полость. Посвети.

Арчи дрожащими руками сунул горящую свечку в дыру. Она мигнула и сразу погасла от недостатка кислорода.

– Я сейчас… Сейчас зажгу…

– Не надо.

Агата сунула руки в тайник и нащупала что-то гладкое и холодное, похожее на пакет.

– Осторожно. Осторожно, – нервно повторял Арчи.

Аккуратно, чтобы не помять края, девушка вытащила наружу стопку документов, плотно завернутых в толстую пленку. Такой же пленкой местные обшивали теплицы.

– О, слава Небесам…

Агата нервно рассмеялась, выкладывая пакет на пол. Руки у неё дрожали ничуть не меньше, чем у Арчи.

Она развернула пакет и взялась за первый документ.

– Что это? Что?

– Здесь список имен с датами рождения, адресами и тюремными сроками. Я думаю, это банда герцогини. Те самые, на кого есть свидетельства о смерти.

Агата передала документ Арчи, и взялась за следующий.

– План складов, план дома леди Фейт. О, Небеса, план императорского дворца!

– Шутишь? – выдохнул Арчи. – О, да… Связь с Мари оказалась очень полезной для Хэнлона.

– Так. О, нет. Это родословная семьи герцогини Валлу. Даже мы с Адамом здесь есть.

Агата видела собственное имя, написанное корявым почерком. Напротив него стояло слово «мертва» с вопросительным знаком. Сколько же знал Хэнлон?

Как оказалось, очень и очень много.

Агата схватилась за следующий документ так, что свело пальцы рук. Плотная коричневая бумага переливалась в слабом свете луны водяными знаками.

– Агата? Что с тобой?

Слова друга доходили словно через вату, а мысль напряженно работала.

Император сказал, что у него есть наследник. Прямой наследник. Возможно ли это? Возможно ли?

Агата перевела взгляд на следующий документ.

– О, Небеса…

– Да что там? – возмутился Арчи.

Она подняла глаза на друга. И как она не заметила этого первой?! Хотя, можно уже список составить из того, что она не замечала.

– Я думаю, что знаю, как звали твою мать.

– О чем ты? Причем здесь мама?

Агата взялась за прилагавшуюся мини картину. Изящными мазками талантливый художник изобразил миниатюрную блондинку в розовом платье с младенцем на руках.

– Это же она, да? – Агата протянула картину Арчи.

– Как? Откуда это здесь? – потрясенно выдохнул друг.

– Я думаю, Хэнлон просто украл это из вашего дома. Украл, но не знал, как использовать.

– Использовать что?

– Твою маму зовут Оливия Харрис. Знакомо звучит, не так ли?

– Оливия Харрис, – пробормотал Арчи, вглядываясь в фотографию. – Так значит, я Арчи Харрис?

– Нет, не думаю.

Парень растерянно посмотрел на подругу.

– Тут есть брачный документ. Я знаю, кто твой отец. Твоя фамилия не Харрис. У тебя нет фамилии.

– Что? Так не бывает. У всех есть фамилия.

– Бывает. Подумай, кто в нашей стране не имеет фамилии и имени? Имя ему просто не нужно.

– О чем ты говоришь?

– Потому что его имя – Империя…

В доме воцарилось молчание. Они смотрели друг на друга не в силах поверить.

Агата выложила на пол два документа.

Два документа, завизированные лично судьей Норрисом. Тогда еще он был просто судьей.

Первый документ – это свидетельство об официальном браке между Оливией Харрис и Императором.

Второй документ – свидетельство о рождении Арчи, Наследного Принца Империи.

– Интересно. Хм. Интересно, – пробормотал Арчи, разглядывая бумаги.

– Ты только что узнал, что приходишься сыном Императору, и все, что можешь сказать это «хм, интересно»? – не выдержала Агата, закатывая глаза.

– Нет. Да. Просто я подумал, что мы с тобой действительно родственники. Я твой дядя, да?

– Хм, интересно, – выдала Агата, задумавшись, а потом они дружно рассмеялись.

И пусть в их смехе преобладали истеричные нотки, стало намного легче.

– Теперь все понятно, – отдышавшись, сказала Агата, – Император и твоя мать заключили тайный брак. Оливия родила и сбежала, опасаясь, что герцогиня будет искать наследника.

Арчи покачал головой.

– Не могу в это поверить. Я – Наследный Принц? Звучит как бред.

– Ничуть. Вы похожи. Мы с тобой похожи. Это объясняет твою метку. Более высокого аристократа, чем будущий император сложно представить. Теперь легко объяснить поведение герцогини в ту ночь. Она заподозрила что-то. Я очень во время спрятала тебя.

– Почему Хэнлон не воспользовался этим? За эти бумажки герцогиня бы душу преисподней продала.

– Думаю, она уже это сделала, – пробормотала Агата. – Он был неглуп. Что ему делать с такой бомбой? Слишком опасно.

Арчи провел пальцами по изображению матери.

– Она погибла из-за меня. Она сбежала, чтобы защитить меня.

– Как и моя мама. Они обе пожертвовали собой ради того, чтобы жили их дети.

– Должен ли я отомстить? – Арчи поднял глаза на подругу.

Что она должна была ему ответить? Она сама так и не нашла ответ на этот вопрос.

– Я не знаю. Ты должен сам выбрать путь, по которому пойдешь.

– Что выбрала ты?

– Жизнь. Я выбрала жизнь. Идем. Нам пора.

В четыре руки они собрали документы, убрали образовавшийся беспорядок, затолкав большую часть кладки в тайник, и направились на выход.

В дверях Арчи неожиданно замер.

– Что случилось? – встревожилась Агата.

– Почему Император не искал её? Он – Император! Неужели он не мог защитить жену и сына?

Агата на мгновение прикрыла глаза. Она должна что-то сказать. Как-то успокоить его и попытаться защитить Императора. Но как? И должна ли?

– Я думаю, ты прав. Он должен был. Но он не сумел. Иногда так бывает, Арчи. Бывает, что женщины гораздо сильнее мужчин.

– Моя мама не была сильной! Она умерла совсем молодой… Она… Чёрт!

Арчи закрыл глаза ладонями. Его плечи напряглись, из горла вырвался всхлип.

– Ты не обязан прощать его, Арч. Ты имеешь право сердиться. Твоя жизнь была нелегкой.

Агата деликатно отвернулась, чтобы не смущать друга.

– Ты простила своего отца? – тихо спросил парень. – Он продал тебя, винил во всем, никогда не замечал…

– Нет, не простила. Но я и не чувствую обиды. У меня есть семья, друзья. Они для меня важнее всего. Ты можешь поступить так же, – Агата мягко улыбнулась и взяла его за руку. – Теперь у тебя две племянницы и один племянник, дядя.

Арчи фыркнул, но слабо улыбнулся.

– Ладно, пошли.

Они благополучно выбрались из дома и зашагали по уже знакомой улице. Когда до ворот из деревни оставалась всего пара шагов, Арчи снова замер.

– Подожди. Подожди, но ведь я не хочу становиться Императором! – возмутился он с таким видом, будто Агата пыталась заставить его купить гнилое яблоко на рынке.

– Эй, а я не хочу становиться Королевой, так что извини, но у тебя нет выбора. Трон твой по праву рождения.

– Эмерсон и Эдвин засмеют меня! Они скажут, что такого трусливого Императора на троне еще не бывало! И они будут правы!

– Ну и отрубишь им головы, – пожала плечами Агата.

Арчи на секунду задумался, а потом тряхнул головой.

– Ещё я мышей боюсь.

– Во дворце нет мышей.

– А летучих мышей?

– Тем более летучих.

– А тараканы?

– У тебя будет целая империя, чтобы бегать с тапками за тараканами.

– Что мне делать? – взвыл Арчи.

Агата поняла, что так просто напуганный парень не сдастся.

– Что делать, что делать… Затеешь реформу образования! Ты же постоянно твердишь, что нынешняя система образования никуда не годится.

– Да? Да… А это отличная идея, племянница.

– Всегда пожалуйста, дядечка, – фыркнула Агата.

– Сомневаюсь, что герцогиня так легко сдастся, – тихо заметил Арчи.

Агата положила руки на плечи друга и слегка сжала.

– Оливия жила в аду и погибла, пытаясь спасти жизнь наследника. Ей было тяжело потому, что она была одна. Ты – не один. У тебя есть семья и друзья, Арчи. У тебя есть мы.

– Спасибо, – на глазах парня заблестели слезы, и он вытер их тыльной стороной ладони. – Спасибо, Агата.

– Серьезно. Ты не можешь отступить.

– Потому что ты все еще не хочешь становиться Королевой?

– В точку.

– Но ведь… я ничего не должен… правда? – внезапно тихо и серьезно спросил Арчи.

Агата обернулась, без лишних слов понимая, о чем именно он спросил, и просто кивнула.

«Ты прав. Ты не обязан становиться Императором. Если не захочешь, я сделаю всё за тебя. И плевать, какой ценой».

С рассветом они забрались в повозку и отправились назад.

У Империи теперь есть шанс на спасение. Осталось узнать, есть ли шанс у Агаты. Она достала конверт с письмом от Ханны и решительно развернула.

Пора заканчивать эту историю.

***

– Сколько у нас людей?

– Не достаточно. Без поддержки мы не справимся. Она раздавит нас как тараканов.

– И что ты предлагаешь? Мы должны…

Тихий стук прервал разговор мужчин. Они переглянулись, руки синхронно легли на рукоятки мечей.

– Кто там?

– Помощь, – ответил знакомый голос.

Дверь приоткрылась и внутрь проскользнула худая фигура в черном плаще с бездонным капюшоном.

– У меня есть кое-что для вас, – гость достал из-под плаща бумажный пакет и протянул мужчине, одетому в военный мундир. – Это изменит все.

***

Агата с трудом разобралась упряжью лошадей. Передвижение на повозке отнимало слишком много времени.

Времени, которого у неё не было.

Небо над городом окрасилось в пугающе мрачный цвет.

Над каждым домом развевались на ветру черные флаги. Это могло значить только одно – времени на подготовку больше нет.

Она опоздала.

Агата оставила вторую лошадь вместе с повозкой на первом же постоялом дворе и отправилась прямо к дворцу. Не скрывая лица, с прямой спиной медленно она приближалась к огромным воротам.

Прошлой ночью ей удалось поспать всего пару часов. На левый висок сполз синяк, рассеченная кожа под волосами до сих пор ныла, на шее появились синяки от хватки Осборна, а правая нога превратилась в один большой кровоподтек.

Сердце билось в груди как птица в клетке. Она пыталась успокоиться, дышать ровнее или думать о чем-то приятном, но ничего не помогало. Вид императорского герба на черном фоне заставил руки дрожать. Она сжала поводья так сильно, что ногти оставили отпечатки на нежной коже.

Страшно? Да, страшно.

Агате казалось, что она никогда не боялась так сильно как сейчас. Даже стоя в ледяной воде в кромешной тьме, зная, что убийцы совсем рядом она не была так напугана.

Тогда от неё ничего не зависело. Все, что она могла – это бежать и прятаться.

Сейчас целая империя лежала на её плечах. Она чувствовала тяжесть ответственности за миллионы жизней.

«Два года я умоляла Небеса хоть что-нибудь изменить в моей жизни. Я считала, что ничего нет хуже застоя. И вот, мои молитвы услышаны», – думала Агата с долей сарказма.

Неожиданно захотелось рассмеяться.

Среди караульных в воротах началась какая-то паника. Она видела, как переговариваются люди, оглядываясь на кого-то позади.

Она спешилась.

Лошадь тут же взяли под уздцы и увели.

Агата приблизилась к воротам и, наконец, поняла причину всеобщей паники. По дорожке от дворца к ней почти бежала герцогиня Валлу.

– Агата! – крикнула женщина с нотками паники в голосе.

Непривычный звук.

Герцогиню сопровождала свита охраны и служанок. Толпа разделилась, обходя небольшой фонтанчик в центре дорожки, и среди незнакомых лиц на мгновение показался мужчина с уродливым шрамом на щеке. На левой стороне лица у него сверкала чистотой медицинская повязка.

Герцогиня Валлу все приближалась. Следом за ней размеренно шагал Гейб Осборн.

Агата снова ощутила его руки, медленно сжимающиеся на её шее.

«Только один из нас. Из этой передряги выкарабкается только один из нас», – подумала Агата, глядя в ненавидящие её глаза.

Она даже не сразу поняла, почему окружающие резко устремились к ней. Пространство чуть сместилось, перед глазами повисло голубое небо. На него медленно наползала сплошная темнота. Агата пыталась её отогнать, но поняла, что проигрывает, несмотря на все усилия.

«Иногда лучше сдаться сразу».

***

В тот момент, когда толпа слуг под бдительным оком герцогини Валлу несла во дворец бессознательную Наследную Принцессу, в доме Нэда Эмерсона собрались несколько мужчин.

Все они были крайне сосредоточены и почти не разговаривали.

Каждый день после побега Агаты и убийства Арчи они собирались вместе, сами не зная зачем.

Каждый из них странным образом осознавал, что именно черноволосая девчонка из глухой деревеньки стала для них объединяющим фактором. Без неё здесь все как-то не ладилось.

Нет, в первый день они спорили много. Никто не сомневался, что Агата не имела отношения к убийству Арчи. Они пытались доказать, что это подстава, пытались придумать логичное объяснение, но оно как-то не придумывалось.

С тех пор кое-что изменилось.

– Так ты говоришь, что не знаешь, где Брок? – спросил Нэд Палмера.

Светловолосый голубоглазый мужчина посмотрел на хозяина дома и кивнул.

– Мы не видели его уже несколько дней, – подал голос Алекс Северский.

– Это странно. Ощущение, что он затевает что-то, но не берет в расчет нас, – сказал Нэд.

В его душе уже давно крепло желание ворваться во дворец и силой вытащить оттуда Агату. И ему было совершенно наплевать, что может сделать герцогиня Валлу. Он думал только о невесте.

– Что затевает? – вскинул голову Адам.

Он приобрел привычку беспрестанно ходить из угла в угол, а Эдвин за это время обзавелся нервным тиком.

– Был бы тут Арчи, накинул бы пару-тройку вариантов.

– Только Арчи тут нет, – жестко отрезал Нэд.

Звонок входной двери заставил всех обернуться. Дворецкий открыл дверь, намереваясь чинно проводить важного гостя к хозяину, но тот пролетел мимо, уверенно повернув в нужную комнату.

– Брок? Буквально только что тебя вспоминали, – поднялся на ноги Палмер.

– У нас нет времени. Пора действовать, – отрывисто бросил запыхавшийся начальник окружной полиции.

По его полубезумным глазам друзья поняли, что произошло что-то небывалое.

– Мы готовы, – за всех ответил Нэд Эмерсон.

***

Агата почувствовала дуновение прохладного ветерка на щеке, повернулась на бок, не открывая глаз и не желая расставаться с ощущением абсолютного покоя.

В меру мягкий матрас, восхитительная гора подушек под головой, невесомое, но теплое одеяло сверху. Фантастика.

Агата потянулась, обхватила подушку руками и даже улыбнулась, чувствуя, что снова засыпает.

Блаженно состояние длилось ровно до мелодичного перезвона. Часы на каминной полке отбили полдень, и Агата резко села на постели.

«Черт! Как я могла заснуть?»

Знакомая комната с настежь открытыми огромными окнами. Белая штора парила, подхваченная ветром, и контрастировала с пугающе черным флагом на храме вдали.

Император мертв.

Именно об этом и сообщали флаги. В стране объявлен траур по скончавшемуся правителю. Все развлекательные мероприятия отменялись на срок до полугода. Двадцать дней на то, чтобы провести коронацию нового правителя.

Агата откинула одеяло и оглядела белое пижамное платье, в которое её переодели служанки. Шикарная ткань. Буквально вчера она таскала платьица родом из прошлого века, а сегодня она Наследная Принцесса.

– Наследная Принцесса, – простонала вслух Агата, схватившись за голову.

Впрочем, сейчас не время унывать.

Больная нога выглядела не так плохо, как представлялось. Щиколотка распухла и посинела, но это просто ушиб. Пройдет за пару недель, если не тревожить.

– Не тревожить. Конечно.

Агата спустилась с кровати и на цыпочках добралась до двери.

Соседняя комната именовалась гостиной и имела выход в общий коридор. С той стороны не доносилось ни шороха, но это не значило, что там никого не было.

Хотелось бы знать, что происходит во дворце. Агата задумчиво посмотрела на дверь гардеробной комнаты. Можно, конечно, воспользоваться тайным ходом и отправиться на небольшую разведку.

Только вот ход уже не очень-то и тайный. Учитывая, что в прошлый раз Осборн поймал её именно там, он мог предположить, что она сунется туда повторно. В этот раз он её точно придушит.

Агата вздохнула и исключила этот вариант. Хорошо бы для верности эту панель заколотить или шкафом задвинуть. Где найти молоток, гвозди и шкаф?

– О чем я думаю? – нахмурилась девушка.

Занятая поисками возможностей для разведки, она едва не пропустила, как с той стороны двери раздались быстрые шаги.

Пришлось подхватить полы платья, пробежаться до кровати и запрыгнуть на матрас, накинув сверху одеяло. Последний раз такие пробежки были лет десять назад, если не больше.

«Точно. Я стащила банку вишневого варенья, и чудом сбежала от Ханны», – припомнила Агата.

В дверь постучали и, не дождавшись ответа, вошли. По шагам Агата определила горничную.

Девушка скрылась в дверях ванной, потом зашла в гардеробную, а затем осторожно приблизилась к кровати Агаты.

– Миледи? Миледи?

Агата сделала вид, что только что проснулась.

– Что-то случилось? – сонным голосом спросила она.

– Герцогиня ожидает вас в приемной.

Агата второй раз за утро резко села на кровати, откинув одеяло в сторону.

– Она здесь?

– Да, миледи.

– Герцогиня Валлу пришла в мои комнаты и ждет меня?

– Да, миледи.

На лице горничной не дрогнул ни один мускул, но Агата готова была поклясться, что девчонка удивлена не меньше её самой.

– Передай герцогине, что я скоро буду, а потом помоги мне собраться.

Горничная скрылась за дверьми, и вернулась через минуту.

Отражение в зеркале не могло ни чем порадовать хозяйку. Синяк на виске, ссадина на губе, отчетливые следы пальцев на шее, ободранные ладони. Хорошо еще, что правая нога скрылась под длинным подолом.

– Подыскать платье с высоким воротником, миледи? – спросила горничная, старательно отводя глаза от синяков на шее.

Агата зло усмехнулась и отрицательно качнула головой.

– Не нужно. Принеси халат и убери волосы.

Через десять минут Агата оказалась на пороге комнаты.

Герцогиня Валлу обнаружилась у окна.

Она обернулась на звук, слабо улыбнувшись, но не сдвинулась с места.

Её лицо сильно осунулось за прошедший день, под глазами залегли тени.

«Неужели смерть брата так её подкосила?» – с удивлением подумала Агата.

Девушка отпустила горничную и села в изящное кресло с ножками в виде тигриных лап. Подобной мебели во дворце было много. Императорский род обожал больших хищных кошек.

Картины, изображающие льва в момент прыжка, статуэтки, подставки для свечей, элементы мебели, вышивки на подушках – все с дикими кошками.

Агата больше любила собак.

Пришлось снова заставить себя думать в нужном направлении.

Герцогиня, не отрываясь, смотрела на синяки на шее внучки. Какая дилемма.

Её собственный сын покушался на её же внучку. Вернее, это была бы дилемма, если бы герцогиня любила хоть кого-то из них двоих.

Пауза затянулась, и Агата решила первой начать разговор.

– Ваш сын невзлюбил меня.

– Я вижу, – сказала герцогиня и отвернулась к окну. – Я знаю, что он напал на тебя, и скажу еще раз, ты можешь наказать его так, как считаешь нужным.

– Я могу убить вашего сына? – тихо спросила Агата. Она постаралась сделать так, чтобы её голос ничего не выражал.

– Да, – кратко сказала герцогиня.

Ответ прозвучал настолько равнодушно, что Агате захотелось переспросить.

Неужели так просто?

Она способна так легко согласиться на убийство собственного сына?

– Он для вас ничего не значит?

Герцогиня пожала плечами, обернувшись к внучке с тонкой улыбкой. Серьги-змейки в её ушах сверкнули при движении.

– Мужчины, дорогая, не способны на то, на что способны мы с тобой. Сколько пришлось вытерпеть мне, сколько тебе – известно только Небесам. Любой мужчина на нашем месте давно сломался бы. Твой брат просидел в клетке три месяца, так и не сумев сбежать, а ты вытащила его меньше, чем за сутки.

В тоне герцогини было столько ледяной гордости, что Агата совершенно запуталась. Как к этому относиться? Что она чувствует к ней? Или это вовсе не имеет значения?

Как хотелось просто отринуть лишние эмоции. Ох, если бы они подчинялись контролю!

– Что терпели вы? – спросила Агата. Как бы она не сопротивлялась, она хотела знать, что сделало герцогиню такой, какая она есть.

Мы не рождаемся со штампом «хороший» или «плохой» на лбу. Мы рождаемся людьми. Кто взял кисточку, чтобы нарисовать первую линию на листе этой жизни. Какими были те цвета?

Герцогиня медленно приблизилась, наклонилась так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, а потом потянулась и провела кончиками пальцев по синяку на виске внучки. Она почти не касалась кожи, но Агата ощутила, насколько холодной была её рука.

– Мы похожи внешне, мы похожи судьбами, Агата. Наши отцы ненавидели нас.

Герцогиня положила руку на плечо внучки, провела вниз, не касаясь оголенных участков кожи.

– Я не была нужна отцу. Его любимой дочерью была Империя. Ей он отдал всего себя.

Женщина выпрямилась и сделала шаг назад. Её взгляд изменился, руки сжались в кулаки. Обида на отца до сих пор не прошла. С каждым годом, с каждым прошедшим днем она становилась только сильнее.

– Разница между мной и братом всего одиннадцать месяцев. Жалкие одиннадцать месяцев сделали одного ребенка наследником отца, а другого невидимкой. Пустышкой! Я была для него никем. Всё, чего я хотела, всё, о чем просила – немного ласки. Да, я была настойчива. Я врывалась к нему в кабинет, а он отсылал меня с няньками. Отворачивался, когда видел в детской, – голос герцогини стал злым. Она невидяще смотрела в стену.

Агата, терзаемая любопытством, готова была выдать давно заготовленные вопросы.

«Почему вы отказались от титула Наследной Принцессы?»

«Почему сбежали из дворца?»

«Почему свергли отца с трона?»

«Зачем вам я?»

И еще несколько десятков подобных.

Но она так и не сказала и слова.

Перед ней неожиданно оказалась не герцогиня Валлу, а та маленькая девочка, которую описывал как-то Император Карл. Ребенок, желающий только любви, а встретивший равнодушие.

Агата попыталась вспомнить, как вела себя, когда поняла, что собственный отец её избегает. Что она чувствовала, видя в глазах отца отвращение и страх?

Боль.

Несправедливость.

«В чем моя вина? Что я сделала? Я виновата в том, что родилась?»

Вот о чем она думала тогда.

Эти чувства потерялись в глубинах души, но так и не исчезли. Время от времени они появляются на свет и жалят так же больно, как и прежде.

«Я смогла отпустить это. Я смогла не зацикливаться, а она – нет», – думала про себя Агата, но справедливости ради она не забывала, что любовь отца в её жизни смогли заменить мать, брат и дядя. У неё была семья, у герцогини – только она сама.

– Мы становились старше, но ничего не менялось, – продолжала тем временем Кэт Валлу, – я хотела стать лучше брата в науках. Это было совсем не сложно. Братец оказался на редкость туп. Я думала, что отец заметит мои успехи, порадуется им. Я не хотела ничего кроме его похвалы. Я так старательно училась, что придворные начали называть меня затворницей и ханжой. Поползли слухи. Они шептались за моей спиной! Распускали сплетни! И когда учителя представили отцу отчет по мне, он сказал, что нашел мне жениха! Что женщина должна уметь рожать здоровых наследников!

Герцогиня повернулась к Агате так резко, что та против воли вздрогнула. Странные алые глаза метали молнии, на бледных щеках показались красные пятна.

– Он собирался отослать меня прочь! Я вышла из себя впервые за столько лет… Я проклинала его! Я разнесла весь его кабинет! А он ударил меня! Ударил так, что я ударилась виском об угол стола! Я потеряла сознание, а очнулась уже в своей комнате. Он запер меня, и запретил кому-либо подходить. Он даже не вызвал для меня доктора! – женщина упала перед Агатой прямо на пол и схватила её за руки, резко притянув к себе. – И тогда я поклялась себе, что однажды уничтожу его… Уничтожу и займу трон Империи. Я поклялась, что убью его собственными руками.

Герцогиня впилась глазами в лицо внучки и шепотом продолжила:

– Я лично опустила гильотину на его шею… он смотрел на меня… именно в тот момент, я уверена, он, наконец, по-настоящему увидел меня…

Она внезапно расхохоталась, запрокинув голову, а потом закашлялась.

Агата с трудом вырвала ладони из судорожной хватки герцогини, налила воды из графина, что всегда стоял в комнате, и протянула стакан бабушке. Большая часть воды оказалась на её лице и платье.

Кашель никак не проходил, превратившись в приступ удушья.

Агата метнулась к входной двери и резко дернула ручку на себя. В общем коридоре должна быть охрана.

– Личного доктора герцогини сюда! Живо!

Один из парней в униформе тут же побежал в сторону лестницы, а Агата вернулась к герцогине.

По подбородку женщины стекала кровь, она прижимала руки к груди, кривясь от боли, но упорно тянула Агату к себе.

– Ты… ты сядешь на трон… моя кровь… должна быть на троне… – сквозь хрипы услышала Агата. Пальцы герцогини судорожно сжимали запястья девушки, а красные глаза метались по лицу, так похожему на её собственное. – Ты… совсем как… я. Ты должна…

Входная дверь со стуком распахнулась, и в комнате резко стало очень многолюдно.

Агату с подобающими поклонами оттеснили от бабушки, но взгляд леди был все также приклеен к её лицу.

Едва за шумной процессией закрылась дверь, Агата подняла с пола пустой стакан.

Внезапно все встало на свои места.

– Больше мне не нужны ответы. Теперь я вижу все, – сказала она, разглядывая капли крови на кромке стакана.

Она думала, что ответы помогут, что на душе сразу станет легче.

Тогда почему на глазах наворачиваются слезы?

Агата провела пальцами по щеке и с удивлением посмотрела на слезу.

«Обида въелась ей под кожу, уничтожила душу. Она сама согласилась на безумие. Сама сделала тот шаг, за которым была только пропасть. Сама обрекла себя на одиночество. Неужели мне жаль её?»

***

Ближе к обеду Агата всё-таки выбралась на разведку, хотя и не совсем так, как представляла себе. В её планах не было двадцати человек сопровождения.

Дворец активно готовился.

Агата не хотела об этом думать, но придворные готовились к её коронации.

Император официально признал её Наследной Принцессой и, в отсутствие других наследников мужского пола, она главный претендент на трон.

Как бы ни хотелось ей свободной и тихой жизни, она была готова стать Императрицей и сделать все, чтобы сохранить Империю в целости и сохранности, если главный наследник отступится.

Он мог отказаться.

И Агата прекрасно понимала его.

Слишком уж мало времени на осознание и принятие факта, что ты сын Империи.

Ответственность за жизни и благополучие народа придется взвалить либо на собственные плечи, либо на плечи парня, который первые десять лет жизни провел в деревне на отшибе мира, а вторые в пыльных архивах. Сложный выбор.

«Да уж. Не повезло Империи с наследниками», – думала Агата, шагая по главному коридору в сторону личных покоев почившего Императора, чтобы отдать дань уважения.

Через пару часов после смерти Императора кремируют, а урну с прахом оставляют в комнатах, чтобы члены семьи и придворные могли проститься. Сразу после коронации нового Императора или Императрицы, прах развевают в особом месте. Это место каждый член императорской семьи выбирает сразу же после совершеннолетия.

Мысль о совершеннолетии привела Агату к подписанному брачному договору, от которого она даже не имела права отказаться. Несовершеннолетняя Наследная Принцесса не имеет прав отказаться от брака, навязываемого опекунами. В данном случае её старшим опекуном считался сам Император. Правильное слово. Считался. Все решения принимала герцогиня Валлу.

Той когда-то удалось сбежать от договорного брака, потому что на тот момент ей уже исполнился двадцать один год. Она смогла отказаться, но навязала такой же брак Агате.

«Что ж, посмотрим, смогу ли я сбежать?» – подумала она, останавливаясь перед уже знакомыми дверьми в покои правителя.

– Её Высочество Наследная Принцесса прибыла поклониться праху Императора! – возвестил церемониймейстер непонятно для кого.

Агата поморщилась от его формулировки, но покорно вошла в открытые двери.

Внутри не оказалось никакой мебели, кроме низкого стола с белоснежной урной. У столика положили небольшой тонкий коврик черного цвета. По обеим сторонам столика замерли в одинаковых позах двое мужчин. Одного из них Агата узнала – это он провожал её тогда к Императору, но не подала вида.

Слуги, сопровождающие её, разместились полукругом и почтительно склонили головы.

Агата сделала шаг по направлению к коврику, подобрала юбки и попыталась встать на колени, не рухнув лицом на стол. Корсет, обилие нижних юбок и неудобные туфли на высоком каблуке могли стать препятствием, если бы не две служанки, вовремя подхватившие её под руки. Они помогли опуститься на колени, а затем бесшумно разошлись по местам.

Традиции приказывали Агате попросить у Небес достойного приюта для Императора, и пообещать жить во имя блага народа.

«Я немного отойду от обычая, Ваше Величество. Если вы не против. По правде говоря, я не представляю, как вы можете возразить, – подумала Агата, но потом отругала себя за недостаток почтительности. – Простите, Ваше Величество. Я не могу сказать, что постараюсь стать хорошей правительницей. Я совсем не хочу ею становиться. Но я исполнила вашу волю. Я нашла истинного наследника. Теперь дело за ним».

Следом шли поклоны в благодарность почившему Императору за каждый год его правления. Сорок поклонов за неполные сорок лет правления.

Те же служанки помогли Агате подняться и оправить платье. Едва она развернулась к выходу, как зычный голос церемониймейстера объявил:

– Герцогиня Кэт Валлу прибыла поклониться праху Императора!

Дверь распахнулась и женщина, еще недавно заходящаяся судорожным кашлем, вошла в комнату с гордо поднятой головой и надменной улыбкой.

Пышное черное платье с кружевной отделкой оттеняло блеск драгоценностей. Тонкие змейки с алмазными глазами сверкали в ушах, на шее и на запястьях герцогини. Высокая прическа подчеркивала изящный изгиб шеи.

Герцогиня встала на колени без помощи слуг, выполнила обязательные поклоны. С её губ так и не сошла холодная улыбка.

Легко поднявшись на ноги, герцогиня повернулась к внучке.

– Нам пора.

Эти слова с глухим стуком ударились о пустые стены, вызывая в душе девушки волну адреналина. Она резко вздохнула и отрывисто кивнула, стараясь не встречаться с герцогиней взглядом. В этот момент она почувствовала себя слабой и напуганной.

Впрочем, герцогиня вовсе не стремилась наблюдать за состоянием внучки. Она развернулась и шагнула из комнаты, не сомневаясь, что Агата последует за ней. И та последовала.

Они переходили из зала в зал, из коридора в коридор.

Пару раз в глаза бросилась сумятица на улице. Вооруженные солдаты окружали дворец. Сотни солдат. Они поворачивались спинами к стенам, поднимали оружие.

Дворец готовился.

Герцогиня не чуждалась театральности. Это Агата поняла, как только перед ними раскрылись расписанные ангелами двери тронного зала.

Она хочет уничтожить Империю в самом её сердце.

Что ж, это жестоко, но символично.

Зал был полон людьми.

Агата вначале даже не смогла понять, кто есть кто, но быстро разобралась, едва заметив медового блондина в синем костюме. Он поднялся ей навстречу, сияя улыбкой.

Этого мужчину можно было назвать красивым. Даже идеальным. Всё, от мысков начищенных туфель, до золотистых кудрей блестело и переливалось.

Идеально ровные белые зубы показались между идеальными розовыми губами.

– Рад, наконец, встретиться с вами, принцесса, – сказал мужчина, подхватывая руку Агаты и прикасаясь к ней теплыми губами.

Агата едва не закричала от злости и отвращения, смотря на идеально уложенные волосы на макушке.

Волосы Нэда постоянно пребывали в состоянии творческого беспорядка. Образ Эмерсона с его извечной нагловатой ухмылкой помог Агате выдохнуть и расплыться в довольной улыбке. Мысленно она представила, чтобы сделал Нэд, увидев этого дистиллированного красавчика.

– Благодарю, Ваше Величество, – ответила она, выполняя реверанс под стать навязанному жениху.

Идеальный.

Сара была бы довольна.

Манеры жениха были безукоризненными. Он не был надменным и расчетливым, каким представлял себе Короля Альянса едва ли не каждый в Империи, но за безукоризненными манерами и очаровательной улыбкой чувствовался цепкий ум и повадки истинного лидера. Без этих качеств маленькое государство, зажатое в центре материка, не смогло бы за такой короткий срок завоевать практически половину мира.

Это не было похоже на смотрины или настоящую свадьбу. Больше всего мероприятие, организованное герцогиней напоминало деловое соглашение. Все стороны за исключением Агаты знали о своих правах и обязанностях.

Чувствовалось, что Кэт Валлу давно знакома с Королем. Она вела себя уважительно, с небольшой долей предупредительности, но он был для неё только условностью. Средством достижения цели.

Агата в очередной раз посмотрела на герцогиню, гадая, куда же подевались все признаки болезни. Еще несколько часов назад ей было очень плохо. Огромные круги под глазами, бледное до серости лицо и кашель с кровью не давали усомниться в том, что болезнь захватила тело герцогини Валлу уже давно.

Сейчас же Агата едва верила своим глазам. Красноглазые змеи в ушах леди качнулись, отвлекая девушку от размышлений.

– Семейная реликвия рода Валлу, – с тонкой улыбкой сказала герцогиня, поймав взгляд внучки. Она слегка тряхнула запястьями, чтобы алмазы в глазах змей засверкали в свете тысяч свечей. – Это основная причина, почему я вышла замуж. Из сотен никчемностей он выделился тем, что в качестве подарка на помолвку, принес пару браслетов. Они великолепны.

Агата почему-то подумала, что герцогиня вряд ли помнит лицо и имя покойного мужа.

– Однажды они достанутся тебе, – добавила женщина, и Агата мысленно вздрогнула, представив себя в этих украшениях.

В памяти всплыло еще кое-что.

– Почему леди Фейт называла вас красноглазой змеёй?

Герцогиня мечтательно улыбнулась, склонив голову набок.

– Я читала её показания. Она много сказала, но вы не поняли. Думаю, она хотела отомстить мне.

– Почему? Что вас связывало?

– Одно время мы были очень близки. Она любила меня. Думаю, любила.

Агата молчала, ожидая продолжения, и оно последовало после недолгой паузы.

– Как жаль, что она оказалась неспособна помочь мне. Так глупо попасться и едва не завалить все дело! Впрочем, – герцогиня в очередной раз осторожно коснулась щеки внучки, – я должна поблагодарить Урсулу. Она смогла привлечь твоё внимание…

– Вы не ответили на мой вопрос…

– Она порой говорила, я похожа на змею. У меня вечно холодные руки и пустые глаза. Хотя, пожалуй, это из-за украшений.

Герцогиня вернулась к обсуждению свадебного контракта, а Агата замерла на небольшом диванчике возле окна. Она до сих пор чувствовала жжение там, где к ней прикоснулись холодные пальцы.

Словно по щелчку все встало на свои места.

«Я не нужна ей. Она не видит меня точно так же, как когда-то её отец не видел её саму. Она видит только свое лицо. Мое лицо, так похожее на её, но моложе и не охваченное болезнью. Вот и все», – эта догадка помогла Агате избавиться от чувства, отдаленно напоминающего жалость.

Вернулась прежняя обида, в этот раз отдающая злостью на свою доверчивость.

Этим людям нельзя верить. Никому из них.

Отрепетированная сцена. Тщательно отыгранные роли. Превосходная пьеса, поставленная лично герцогиней Валлу.

Все, что им нужно, это её лицо и кровь, её подпись и покорность.

– Дорогая? – с улыбкой обернулась к ней герцогиня, замерев возле стола. Единственный стол и три стула сюда принесли из кабинета Императора. Агата не могла не помнить первую и последнюю встречу в его покоях.

Насколько же герцогиня ненавидит свою семью?

«Хладнокровное убийство отца, тщательно спланированная смерть брата… Неужели я и правда пыталась оправдать её?», – так думала Агата, поднимаясь с дивана и бросая последний взгляд в окно. Черный клин врывался в строй солдат в белоснежных формах.

Странный траур по погибшему Императору – солдаты в белых парадных униформах. Сегодня у герцогини вовсе не день скорби.

Герцогиня протянула Агате тонкую золотую ручку, указала на крохотную чернильницу.

За дверьми раздался странный шум, но герцогиня его не услышала. Она с истово бьющимся сердцем наблюдала, как её точная копия осторожно брала золотую ручку. Точная копия за исключением разве что синих глаз, но на них герцогиня старалась не обращать внимания.

Рука Агаты не дрогнула, синие глаза посмотрели на окружающих с холодным любопытством ученого, препарирующего лягушку.

– Что более ценно для вас в Империи, Ваше Величество? – неожиданно спросила Агата у Короля.

Мужчина слегка растерялся, но тут же ответил:

– Вы, миледи.

– Вот как? Разве не развитые торговые пути, объединяющие половину мира, вы хотите взять под контроль? Вас совсем не интересуют богатейшие рудники и выход в открытое море?

Агата склонилась к столу, отыскала глазами место для подписи напротив собственного имени и довольно улыбнулась.

За дверью кто-то вскрикнул, раздался звук удара.

Агата аккуратно обмакнула металлический наконечник в чернильницу и занесла ручку над бумагой.

За краткий миг вспомнилось все, что произошло за последние одиннадцать лет. Вот она по горло в ледяной воде, вот пытается приладить кожаный пояс на ветку дерева и прикидывает, поместится ли в петлю голова, вот она стоит у могилы матери. Жизнь превратилась в калейдоскоп сменяющих друг друга кадров.

Она плакала, страдала, улыбалась, сомневалась, действовала, и все это привело её к этому моменту.

К брачному документу, где стояло вовсе не её имя.

Там было написано: «Агата Северская».

И это не её имя.

– Я отказываюсь подписывать данный документ, – громко заявила Агата, выпрямившись.

Она с холодной улыбкой посмотрела в ошарашенное лицо герцогини.

Входная дверь раскрылась с громовым грохотом. Это был грохот того типа, который звучит очень долго. После него даже полная тишина слегка вибрирует.

В огромный тронный зал, один за другим вошли пятеро мужчин.

Агата обернулась к ним и повторила с гораздо более теплой улыбкой:

– Я отказываюсь подписывать данный документ!

Глава 10

Это ещё не итог

Агата смотрела на родные лица и не могла стереть улыбку с лица. Счастье, словно пузырьки шампанского поднималось из глубины души и взрывалось в голове ослепительным фейерверком.

Нестор Палмер и Алекс Северский в черных военных мундирах с трофейными мечами на поясах, Адам Северский с таким же мечом и черным свертком в руке, Эдвин Марч с револьверами и ружьем на плече и Нэд Эмерсон в вечном черном кожаном плаще.

Глаза Агаты, словно обладая собственной волей, смотрели только на него. Она любовалась его кривоватой улыбкой, взлохмаченными волосами, щетиной на скулах.

Реальность не стала дожидаться, пока Агата насладится встречей с друзьями. За её спиной охрана Короля Альянса и герцогини начала перестраиваться. Раздался лязг стали от вынимаемых из ножен мечей, щелкнули кнопки, удерживающие револьверы в кобурах.

– Что ты несешь? – прошипела герцогиня Валлу, с силой хватая Агату за плечо и разворачивая к себе. – Слишком поздно. Ты подписала предварительное соглашение. Пути назад нет.

Глаза женщины злобно сощурились, а щеки ввалились.

Агата вздрогнула от такой резкой перемены и с силой вырвала руку из захвата герцогини. На коже остались царапины от колец герцогини.

– Ошибаетесь, миледи. В том документе не мое имя, – отрезала Агата, и перевела взгляд на друзей.

Алекс Северский мгновенно отреагировал на её взгляд. Он вытащил из внутреннего кармана тонкую папку и протянул племяннице. Она сделала шаг к нему, но перед ней словно из-под земли вырос Гейб Осборн.

– Стой на месте! – вскрикнула герцогиня. Её дыхание участилось, а по шее поползли красные пятна.

– Дайте мне доказать, – сказала Агата, в упор глядя на пожилую женщину.

Она боялась признаться себе, насколько пугало её само присутствие Осборна. Вид свежего шрама на щеке одновременно манил и притягивал. Рассеченную кожу скрепляли тонкие хирургические нити. Агата вспомнила тот момент – замах, удар и брызнувшую кровь. Рука инстинктивно напряглась, сжимая невидимый нож. Горло сдавило от стального захвата. Да, на этот раз она позаботилась о том, чтобы прикрыть синяки, выбрав платье с высоким воротником. Но спрятать синяки не значит стереть из памяти страх и боль.

«Впрочем, я смогла ему отомстить», – подумала Агата, поднимая глаза на лицо Осборна. Она внутренне вздрогнула от вида уродливого шрама, но не подала вида.

После некоторой паузы, герцогиня кивнула одному из секретарей. Парень опасливо приблизился к Алексу, вырвал документ из рук и бегом вернулся назад.

Герцогиня медленно осмотрела папку, потянула за скрепляющие ремешки и с недоверием вчиталась в появившийся текст.

Агата прекрасно видела все чувства, отображающиеся на лице женщины. Она распознавала их так легко, потому что совсем недавно пережила сама.

Шок. Недоверие. Боль…

Причудливый коктейль.

– Этого не может быть… – растерянно пробормотала герцогиня, поднимая глаза на Агату.

– Мой отец никогда не ненавидел вас. Боялся – да. Но и любил. Любил настолько, что назвал дочь в вашу честь.

Имя «Кэти» упомянул Император во вторую их встречу. Так ласково он в детстве звал сестру. Агата не могла понять, почему это имя преследует её. Услышав однажды, она так и не смогла его забыть. Что-то копошилось на краю сознания, какое-то воспоминание.

Единственный способ проверить смутную догадку – это увидеть свидетельство о рождении. Документ, который ни она, ни Адам не видели ни разу в жизни.

Ханне удалось найти его в кабинете отца.

Рикард Валлу любил свою мать. Любил и боялся.

Агата выпрямилась и объявила, посмотрев на Короля Альянса:

– Мое имя Агата Катерина Северская-Валлу. Это имя при рождении мне дал мой отец. Помолвка с вами считается с этого момента недействительной, – затем она обернулась к герцогине и добавила, – отец звал меня Кэти. Так же, как вас когда-то ваш брат.

Герцогиня внезапно отшвырнула папку в сторону и резко приблизилась к внучке.

– Это ничего не меняет! Мы заключим новый договор! Ты должна стать Королевой!

– Вы не сможете заставить меня!

– Ты так думаешь? – яростно прошипела герцогиня. – Я могу всё. У тебя оказалась масса слабостей.

Женщина ткнула пальцем в сторону Адама и дяди Алекса.

Парни одинаково ухмыльнулись и поудобнее перехватили оружие. Агата была готова дать голову на отсечение, что они подумали о том же, о чем и она сама.

– Слабость? Семья и друзья не слабость, герцогиня. Они – сила, – прошептала девушка, с надменной уверенностью глядя в глаза пожилой женщины. – Нет ничего, с чем бы мы ни справились вместе. Ваши угрозы и попытки манипулировать дали только один результат. Я хотела, чтобы вы от нас отстали.

– Лжешь! Ты лжешь! Ты сядешь на трон, так или иначе! Я заставлю…

– О, я боюсь, здесь вы тоже ошиблись, – сказала Агата, прищурившись. – Я не смогу подписать эти документы и предать свою страну. Я не имею на это права. У Империи есть наследник.

Следующие секунды растянулись подобно пружине.

Агата шагнула к семье, но Осборн оказался быстрей. Одной рукой он схватил её за талию и развернул, прижимая к себе спиной. Раздался металлический лязг, и что-то холодное коснулось шеи Агаты. Она не успела даже испугаться, как Нэд и Адам дружно дернулись к ней, и замерли, подчинившись окрику лорда Брока.

Он и герцог Эмерсон шагали впереди целого войска солдат, а между ними шел человек в черном плаще с капюшоном. Человек, при виде которого Агата улыбнулась, даже не смотря на сталь у горла.

Он здесь!

Эдвин вскинул ружьё, не обращая внимания на голос Брока.

– Отпусти её или твои мозги вылетят сквозь маленькую дырку размером в полбашки, – пообещал он, целясь в Осборна.

Алекс и Адам дружно отбросили в сторону ножны от трофейных мечей.

– Не трогай его. Он наш, – тихо сказал Алекс.

Осборн чуть надавил, и острое лезвие легко прорезало тонкую кожу. По шее Агаты побежала струйка крови.

Нэд явственно зарычал, но герцогиня оказалась быстрей.

– Отпусти её, щенок!

Осборн вздрогнул, как от удара. Его руки напряглись, сжимая Агату сильнее.

Она вскрикнула, не столько от боли, сколько желая привлечь внимание.

Прошлая стычка с Осборном показала, что нужно быть готовой ко всему. В том числе, и к подобному.

И она подготовилась.

Крошечный тонкий ножик идеально уместился в рукаве платья. Всего лишь потянуть мизинцем за почти случайную ниточку, и он окажется в ладони.

Дальше все просто. Пока противник отвлечен, он отличная мишень. Короткий взмах рукой и удар практически наугад. Ширины лезвия недостаточно, чтобы нанести серьёзную травму, но хватит, чтобы дезориентировать. Главное, чтобы его нож случайно не прошелся по её шее.

Агата одной рукой схватилась за руку Осборна с ножом, второй ударила его в ногу лезвием и резко вывернулась.

Фигура в плаще пальнула из пистолета в воздух, создавая панику. Всего лишь пара шагов, и Агата оказалась на стороне друзей.

Адам бросил ей прямо в руки черный сверток, оказавшийся набором метательных ножей на специальном ремне. Легко закрепляется даже на пышном платье.

В комплекте все ножи. Даже тот, что пришлось пожертвовать в качестве улики.

– Ты в порядке? – тихо спросил Нэд. Он оказался ближе всех.

– Да, – кратко кивнула Агата, на мгновение, заглядывая в его глаза. У них было только это мгновение.

Выстрел изменил строй охранников вокруг Короля и герцогини. Круг стремительно сжался.

Солдаты герцога Эмерсона, превосходившие численностью больше чем в два раза, окружили противника. Руки легли на револьверы, готовые стрелять по команде.

Вперед вышел герцог Эмерсон.

– Давно не виделись, – сказал он.

После его слов неожиданно расплылся в улыбке Король Альянса.

– С тех пор как ты украл у моего отца очередную невесту, я полагаю. А теперь твой сын украл мою невесту, как я понимаю. Весьма иронично.

– Не совсем верно. Нэд и Агата помолвлены уже давно.

– Тогда я восстановил равновесие. В любом случае, она единственная претендентка на трон, – лучезарно улыбнулся мужчина, а Агату снова передернуло.

– Я же сказала, у Империи есть наследник! – сказала она.

– Император никогда не был женат, он не имел детей! – сердито выкрикнула герцогиня.

Осборн встал рядом с ней, готовый к драке. Он не отрывал взгляда от Агаты.

– Мне как-то сказали, что ваша слабость – это недооценивать противника. Оказалось, что это правда. Когда ведешь войну, это огромный недостаток.

Герцог Эмерсон показал всем черную кожаную папку, которую передал ему секретарь.

– Здесь находятся два документа, подписанные лично Верховным Судьей Норрисом. Он уже подтвердил их подлинность. Первый документ, это свидетельство о браке между Императором Карлом и леди Оливией Харрис, – сказал он.

Агата насладилась выражением ужаса на лице герцогини. Её смог обвести вокруг пальца собственный глупый брат.

– Второй документ, это свидетельство о рождении Арчи, Наследного Принца Империи.

После слов герцога Эмерсона, Арчи сбросил капюшон, снял плащ и расправил плечи.

В черном костюме с гербом императорского рода на груди и револьвером в руке Арчи казался старше и выше, чем был на самом деле. Никто не усомнился в словах герцога Эмерсона. В этом же зале над троном висел огромный портрет покойного Императора в возрасте двадцати девяти лет. И пусть между отцом на портрете и сыном перед троном разница в девять лет, сходство было на лицо.

Придворные за спиной герцогини в единой массе преклонили колени. Даже Король Альянса склонил голову и отступил от трона вместе с охраной.

– Это все ложь! Ложь! – вдруг истошно закричала герцогиня, схватившись за лицо.

– Мама! – метнулся к ней Осборн.

– Иди к дьяволу, ублюдок! Пошел вон! Вон! Ложь! Все ложь!

Агата как завороженная смотрела, как бледный Осборн пытается подхватить герцогиню, а она отбивается, пытается укусить его и кричит, кричит.

– Убей выродка! Уничтожь его! Верни мне девчонку! Все вы! Вперёд!

Зал охватила паника. Визги придворных смешались с шумом выстрелов.

Охрана оттеснила Короля Альянса в дальний угол зала, и сомкнулась перед ним сплошной стеной.

Герцог Эмерсон и лорд Брок закрыли собой Арчи.

Началась короткая, но яростная битва. Никто не попытался спрятать Агату, да она бы и не позволила. Эдвин кинул ей один из своих револьверов, попутно целясь из ружья в парня, пытающегося добраться до Арчи. Солдаты герцогини разделились на две части. Одни с мечами и револьверами пытались добраться до Наследного Принца, вторые тянулись к Агате.

– Пригнись! – заорал рядом Адам.

Агата согнулась, над ней просвистела пуля, и мужчина с револьвером за её спиной тяжело осел на пол.

Мраморный пол тронного зала залила кровь. Грохот выстрелов и крики не давали сориентироваться. Стрелять она боялась, опасаясь ранить своих, поэтому орудовала ножом, подпуская неприятеля на расстояние вытянутой руки. Солдаты, повинуясь приказу герцогини, пытались не убить её, а схватить.

Был только один человек, переполненный ненавистью и злобой. Она потеряла его из виду давным давно, и стремительно крутилась на месте, отбиваясь от врага, ожидая Осборна.

Она ждала, но проглядела, умудрившись только в последний момент отшатнуться от рубящего удара меча. Агата шагнула в сторону, поскользнулась в луже чужой крови и упала на спину. Револьвер отлетел в сторону.

– Мелкая тварь! Я должен был убить тебя еще тогда! – прорычал Осборн, занося меч.

Откуда-то сбоку на него резко налетел Адам и пнул ногой в бок. Мужчина упал, но сразу же поднялся на ноги.

Они закружились в пугающем танце. Сталь летала, с гулким звоном рассекая воздух. Агата судорожно огляделась.

«Револьвер? Где револьвер?»

Она слишком хорошо понимала, что в драке с Осборном у Адама нет шансов.

Под руку попался чей-то револьвер, но с пустым барабаном. Кто-то пробежал совсем рядом, едва не отдавив ей пальцы. Агата обернулась. Адам чудом увернулся от удара меча, упал, запнувшись об лежащего на полу солдата. Трофейный меч отлетел на несколько метров в сторону. Он не успеет… Не успеет дотянуться.

Осборн хищно качнул головой, рука с клинком пошла на размах.

Не успеет…

Агата всхлипнула, судорожно огляделась. Ничего нет! Ничего!

– Адам!

Мысли исчезли, оставив один только голый ужас.

Секунда. Всего секунда пройдет, и сталь коснется шеи брата.

Секунда.

Агата закрыла глаза, услышав вскрик и звук рвущейся плоти.

– Нет…

Раздался еще один звон падающего меча.

Агата открыла глаза и захлебнулась криком.

Гейб Осборн отыскал её глазами, что-то невнятно пробормотал и рухнул на колени.

Алекс Северский резко вытащил окровавленный меч из его живота, обернулся к Агате и прошептал:

– Отвернись.

Она подчинилась. Сталь рассекла воздух.

Для кого-то спасение – это отказ от мести, а для другого отомстить, значило простить себя.

***

Они победили.

Лорд Брок обзавелся длинным порезом на руке, Эдвин где-то разбил губу и кулаки, Нэду рассекли бровь, а герцог Эмерсон лишь слегка подпортил прическу.

Адам помог сестре подняться на ноги. Она старалась не смотреть на труп Осборна, потому что брат успел шепнуть ей, что дядя отсек ему голову.

Герцогиня Кэт Валлу сидела на полу, в луже крови своих людей, и смотрела на тело сына. Она не произнесла и слова, раскачиваясь словно маятник.

Король Альянса, находящийся в окружении своей охраны, пребывал в легком удивлении от происходящего.

Что важнее, положение у него было так себе, и он это прекрасно понимал.

Агата наблюдала за ним с отрешенным любопытством и мысленно составляла план действий. Лучше бы посоветоваться с герцогом Эмерсоном и лордом Броком, но она не думала, что они будут против.

Коронацию Арчи следует провести как можно раньше, во избежание волнений в стране, а пока…

– Милорд, – позвала с улыбкой Агата. – Обсудим кое-что до коронации? Вы же останетесь? Нам будет очень приятно.

Мужчина хмыкнул и слегка поклонился, оглядев заляпанное кровью платье леди.

– Разумеется, Ваше Высочество. Должен заметить, у вас стальной характер.

Нэд Эмерсон тут же шагнул к невесте и совершенно непочтительно увел её в сторону.

Туда, где нервничал будущий Император.

За расположение и охрану во дворце короля страны – противника вызвался отвечать герцог Эмерсон. Агата подозревала, что у них давние счеты. Расспросить бы как-нибудь об этом леди Бесс.

Герцогиню Валлу увели слуги в сопровождении лорда Брока.

В длинном коридоре, украшенном портретами династии императоров, осталось только бюро расследований полным составом.

– Может, ты уже отлипнешь от Эмерсона и обнимешь родного брата? – проворчал Адам, забирая Агату у Нэда.

– Конечно, братец.

Она обняла его и дядю.

– Хочу вам представить нового члена семьи, – с улыбкой обернулась она к слегка ошарашенному событиями Арчи. – Это Арчи. Раньше он был Норрис, а завтра у него уже и имени не будет.

– Да? – нахмурился Эдвин. – А как нам звать его?

– Ваше Величество, я полагаю, – улыбнулся Палмер.

– И вы не будете звать меня Арчи? – робко спросил парень.

– Будем, если прикажешь. Но, ты же знаешь, у коронованного Императора нет имени.

– Ладно, – Арчи выдохнул, немного помялся и добавил, – тогда приказываю вам, вот вам всем, всегда называть меня Арчи.

Эдвин с ружьем на плече приблизился к другу и размашисто хлопнул его по плечу.

– Не проблема, друг.

– Ага. Завтра он станет Императором и запретит нам, вот нам всем, вот все запретит, – передразнил Нэд, забирая у Адама невесту.

– Тебя, Эмерсон, я обезглавлю первым.

– Вот. Ты видела? – обратился он к Агате. – А я почти его родственник.

Арчи схватился за голову.

– О, Небеса! Эмерсон в родственниках…

Императорский дворец уже давно не слышал искреннего дружеского смеха. Эти люди были друг для друга опорой и надеждой. Этого дворец тоже давно не видел.

Отсмеявшись, Арчи оглядел портреты предков и тяжело вздохнул.

– Не удивительно, что я не нашел информацию о своей семье в архивах. Какой архивный документ вместит в себя это?

Агата вслед за Арчи оглядела мраморный черно-белый пол, расписанные ангелами в облаках стены и потолок, массивные позолоченные портретные рамы и обилие свечей в золотых канделябрах. Больше всего внимание привлекал золотой трон с высокой резной спинкой. Благодаря расположению на возвышении его хорошо было видно даже из коридора.

– Я еле сдерживаюсь, чтобы не попробовать его на зуб, – шепнул Арчи, стремительно заливаясь краской.

– Серьезно, это будет первый император, краснеющий на каждом шагу, – закатил глаза Эмерсон.

Крик, не раз бившийся о стены бюро, разнесся по величественному тронному залу и длинному коридору:

– Эмерсон!!!

***

Подготовка к коронации не заняла много времени. Учитывая, что все было готово заранее. Стоило только заменить императрицу императором в официальных документах.

Тяжелый венец, украшенный драгоценными камнями, пригибал голову к мраморному полу. Императору сразу же страшно захотелось сбросить венец и мантию, соскочить с трона и нырнуть в толпу. Тихая незаметная работа в бюро его вполне устраивала. К чему эти изменения?

Остановил Арчи только понимающий взгляд Агаты. Он нашел её в толпе. Рядом с ней замерли Нэд и Адам. Знакомые люди смотрели на него с гордостью и восхищением. И с долей насмешливого сочувствия, если уж на то пошло.

Как ни странно, именно это сочувствие придало Арчи смелости. Венец показался не таким уж тяжелым, а мантия оказалась приятной на ощупь.

Он поднялся с трона и зычный голос церемониймейстера, едва не оглушив новоиспеченного Императора, объявил:

– Да здравствует Император!

В единой массе придворные и люди на площади, склонились, отдавая дань уважения отцу империи. Эта волна прокатилась по всей стране, касаясь даже самых отдаленных уголков. Возможно, в крошечном деревянном домике с улыбкой поклонилась даже баба Тина, косясь на соседний дом с чувством превосходства.

У кого-то на глазах стояли слезы, а кто-то едва сдерживал смех.

– Нэд Эмерсон и Эдвин Марч, черт бы вас пробрал, – еле слышно пробормотал Император, глядя на друзей.

Открытое нарушение условий перемирия, прописанных в договоре годичной давности, и вооруженная до зубов армия нового Императора, заставили Короля Альянса подписать новое соглашение. В его разработке особо активное участие принимала Наследная Принцесса. Очень уж ей не нравился вид идеального Короля. Из создавшейся ситуации она хотела выжать максимум.

Император начал своё правление с фактической победы над такой мощной силой, как Альянс. Планы герцогини Валлу разрушить Империю рассыпались в прах. Благодаря ей, все обернулось с точностью наоборот.

Сразу после того, как Король Альянса в сопровождении солдат Империи и лорда Брока, отбыл к границам, Император скинул мантию и переоделся в простой черный костюм. Сегодня его ждало мероприятие гораздо приятней собственной коронации.

В крохотной часовне на западной окраине города собрались только члены семьи и друзья.

По дорожке украшенной лентами с букетом из васильков медленно шагала черноволосая девушка в белоснежном кружевном платье. Рядом с ней шёл её дядя, впереди ждал жених, брат и сам Император.

В летний солнечный день Агата Северская вышла замуж за Нэда Эмерсона.

Никто не переживал по поводу малого количества гостей, или не сочетающихся платьев подружек невесты.

Два голоса в унисон произнесли коротенькое «да» и часовня взорвалась торжествующими криками.

Пожалуй, можно сказать, что Император кричал громче всех. Возможность заключать браки оказалась для Арчи весьма приятным бонусом.

***

Планы Нэда на переезд в родовое имение не были готовы осуществиться. По особой просьбе Императора, Агата не отказалась от титула Наследной Принцессы, и поэтому не имела права, надолго покидать столицу. Она принимала активное участие в разборе преступлений герцогини Валлу. Впрочем, вышеназванная леди уже получила наказание за все преступления.

Лекари говорили, что её дни сочтены.

Следующие несколько дней после свадьбы были посвящены меблировке дома Агаты и Нэда. От молодых требовалось изредка соглашаться, всем остальным занимались Эстер и дядя Алекс. Адам тоже был тут, но он по большей части молчал. Нэд заподозрил его в ревности к браку сестры, но потом заметил, что вовсе не на Агату он бросал тоскливые взгляды.

– Намечается еще одна свадьба, – тихо сказал он жене, которая задумчиво смотрела в окно.

– Кого ты имеешь в виду? Палмера и Сару или Адама и Эстер?

– Хм, пожалуй, всех сразу. Как думаешь, чья свадьба случится раньше? – с улыбкой спросил Нэд, но Агата прослушала его вопрос. – Что случилось?

– Я должна нанести визит. Поможешь мне?

– Конечно.

Она оттягивала этот момент как только могла.

Герцогиня Валлу прислала записку, состоящую всего из одного слова: «приди».

Агата ни чем не была обязана этой женщине, не испытывала к ней любви или жалости.

По-крайней мере, старательно себя в этом убеждала.

Несмотря на теплый летний день, в покоях герцогини было темно и очень холодно.

Император не пожелал содержать пожилую родственницу во дворце, поэтому она вернулась в городской дом, некогда принадлежавший герцогу Валлу. Судя по скудной обстановке и царившему внутри нежилому духу, она здесь бывала не часто.

Агата с трудом узнала в лежащей на скомканной постели старухе еще недавно всесильную герцогиню Валлу.

Кто знает, что стало для неё пределом – смерть сына или рухнувшие планы?

Должно быть, она и сама не знала об этом.

Агата и Нэд приблизились к постели больной, держась за руки. Несколько минут потухшие глаза уже не красного, а черного цвета, разглядывали их со сдержанным любопытством.

– И вот итог всему? Это стоило всех твоих усилий? Ты могла бы быть на вершине мира, а довольствуешься тем, что прячешься за спиной мужчины, – хрипло сказала герцогиня. Её голос прерывался, срывался в кашель, но она упорно продолжала говорить.

– Он мой муж, леди. Я люблю его. И нет, это еще не итог. Все еще впереди.

– Очень скоро ты поймешь, что проиграла в действительности…

– Может быть, – пожала плечами Агата.

– Ты поймешь, ведь ты такая же, как я…

Герцогиня зашлась мучительным сухим кашлем, а все, что оставалось Агате, это смотреть на поверженного противника.

– Оставь меня ненадолго, – попросила она мужа. Нэд понимающе кивнул и скрылся за дверью.

Агата налила в высокий стакан воды и помогла пожилой женщине попить.

– Пускай даже, вы правы, – продолжила она, когда приступ прошел. – Вы столько раз говорили, что мы похожи, что я готова вам поверить. Пусть. Мы действительно похожи. Я едва не потеряла любовь всей жизни, пытаясь отыскать способ отомстить вам. Я смогла разобраться в себе. Вы – нет. Всю жизнь вы ненавидели отца за то, что он не любил вас. Вы презирали его так сильно, что не заметили, сколько людей готовы были подарить вам себя. Родной брат, собственные сыновья, даже леди Фейт. Они любили вас, а вы гонялись за тем, что недоступно. Чего вы жаждали на самом деле? Чем пытались заменить пустоту в сердце? Деньгами? Властью? Что ж, тогда сейчас вы должны быть довольны. Вы разрушили столько жизней. Так много боли… Для чего все это? Я каждый раз спрашиваю себя и не могу найти ответ.

Герцогиня равнодушно хмыкнула и отмахнулась от слов внучки.

– После моей смерти… ты унаследуешь мой титул и драгоценности…

Герцогиня указала на шкатулку на прикроватном столике. Агате не требовалось заглядывать внутрь, чтобы узнать, что именно там лежит. Она коснулась бархатной обивки, откинула крышку.

На специальной подставке лежал великолепный набор. Украшения были восхитительно красивы.

Красноглазые змеи.

– Вы верите в это?

– Лучше всего мы лжем сами себе, – тихо и неожиданно чисто ответила герцогиня, глядя на Агату.

– Это и есть ваш итог. Вы отравили себя собственным ядом.

Они встретились глазами в последний раз.

Две души, даже абсолютно идентичные, могут иметь разные ценности.

Дверь закрылась с легким стуком, отрезая одну жизнь от другой теперь уже навсегда.

***

Это был один день из сотни других. День, наполненный смехом и радостью встречи.

– Так что, друзья, все вопросы, наконец-то, решены? Можно выдохнуть? – спросил Палмер.

Он держал за руку молодую беременную жену и светился счастьем и покоем.

– На самом деле остался еще один, – сказала Агата, улыбаясь ему и Саре. – Почему ты назвал своё бюро именем «Агата»?

Адам и Эдвин приподняли брови, словно эта мысль никогда не приходила в их головы, а Нэд и Арчи отвлеклись от игры в шахматы.

Палмер, Брок и Алекс дружно переглянулись и расплылись в одинаковых таинственных улыбках.

– Это, в некотором роде, в твою честь, – ответил Брок.

– Что? – ахнула Агата.

– Как-то мы сидели в засаде, пытаясь выследить разведчиков Альянса, и от нечего делать делились планами на послевоенное будущее, – сказал Палмер, – Это было едва ли не первое наше совместное задание. Мы плохо знали друг друга. Вы не поверите, но Северский, а не Брок был тогда самым нелюдимым. Так вот. Брок, как самый амбициозный, заявил, что непременно дослужится до лорда окружной полиции. Я сказал, что хочу открыть бюро расследований, а Алекс предпочел отмолчаться. Мы, конечно, надавили, и Алекс пообещал рассказать, но только если я назову бюро именем Агата. Пришлось согласиться.

– И что, рассказал? – спросил Адам.

– Нет, – хохотнул Брок. – В следующую секунду на горизонте показался объект, и разговоры пришлось свернуть. Он тогда сказал, что еще не определился с выбором.

– Так и какие планы? Определился? – деловито спросил Палмер, сложив руки на груди. – Я свое обещание выполнил.

– Думаю, да, – кивнул Алекс Северский, приобнимая Агату и Адама. – Я буду жить, и наслаждаться каждым днём. Дышать полной грудью и благодарить Небеса за семью, за друзей, за мир над головой.

– Шах и мат, Эмерсон! Я выиграл!

– Ах, ты ж… Император…

Content

Старцева Анна Николаевна Бюро расследований «Агата»

Глава 1 Буйный чертополох и дикая роза

Глава 2 Десять лет назад

Глава 3 Надвигается буря

Глава 4 Сдаваться нельзя

Глава 5 Всего лишь один шаг

Глава 6 Всё из-за меня

Глава 7 Ты – моё продолжение

Глава 8 Лучшая защита – это нападение

Глава 9 Игра началась

Глава 10 Это ещё не итог