Dark JoKeR

Возвращайся, и я снова надеру твой тощий зад! Книга первая. Затянувшееся возвращение домой

Клаус "Чёртова дюжина". Мрачный мечник и ночной кошмар всех дозорников.

Вопреки кричащему названию сегодня в «Весёлом пьянице» царила гнетущая, удушливая атмосфера. Постоянные завсегдатаи трактира сидели тише воды, ниже травы и исподтишка со страхом косились в сторону углового столика, за которым восседал мрачный двухметровый великан с лисьими глазами, подведёнными вкруговую толстой чёрной линией, безошибочно указывающей на принадлежность оного к расе демонслееров[1]. Об этом же красноречиво сообщала и цифра тринадцать, расположившаяся на правой стороне шеи и служившая идентификатором родового клана. Однако отнюдь не этот факт, как и не сам идентификатор вызывали трепет у красноносых выпивох и трактирного персонала, ставших заложниками весьма непростой ситуации.

Этот демонслеер, который уже как с час безбожно обрубал седому трактирщику всякую возможность зашибить хоть какую деньгу с новых посетителей, – они в панике ретировались из заведения при первом же зрительном контакте с грозным великаном, – был ни кем иным, как свирепым пиратом Клаусом, бороздившим море под началом столь же небезызвестного капитана Моргана. О нём и о его шайке ходило множество противоречивых слухов, однако именно Клаусу почему-то приписывали все самые невероятные и страшные из них. Кто-то говорил, что он ест маленьких детей, упиваясь чистой невинной кровушкой; кто-то говорил, что он сын Морского Дьявола, и как родной папочка, повелевает всеми жуткими морскими тварями, насылая их на корабли честных мореплавателей; кто-то говорил, что он и вовсе самый настоящий демон, подчинённый магией Моргана и терроризирующий людей по его указке. В общем, толок было много, и даже несмотря на отсутствие каких-либо реальных доказательств, любой здравомыслящий альтанианин[2] предпочитал держаться подальше от такого опасного преступника, от которого неизвестно чего ожидать.

– Ну, меня кто-нибудь уже обслужит? – наконец нарушил тишину Клаус, подняв глаза на деревянную стойку, за которой ютились вышеупомянутый трактирщик и несколько напуганных подавальщиц.

– К-конечно… – обречённо пискнула одна из них, самая юная и неудачливая, ведь именно ей не посчастливилось вытянуть короткую соломинку час назад, когда встал вопрос о том, кому придётся обслуживать кошмарного гостя.

Бледная как привидение девушка под сочувствующее перешёптывание коллег безрадостно покинула укрытие и на трясущихся ногах поплелась к роковому столику с чувством, словно шагает на эшафот.

– Ч-что в-вам уг-годно?? – оказавшись лицом к лицу с демонслееров подавальщица совсем разнервничалась, и ей потребовалось некоторое время, чтобы вынуть дрожащими пальчиками блокнотик с карандашом из кармашка потёртого передника.

– Рома. Тащи сюда всё, что у вас есть, – не обращая никакого внимание на волнение обслуги бросил Клаус. – И поживее, Мария, – прочитав вышитое на фартуке имя, добавил он, глядя на застывшую в немом ужасе девушку, в чьих расширенных глазах отчётливо отражалась рукоятка меча, торчащая из загорелой могучей груди в области сердца.

Бедняжка Мария настолько оторопела от увиденного, что так и осталась стоять на месте как вкопанная, ненароком пропустив слова Клауса мимо ушей. Тогда он достал из штанов жёлтую монетку и силой шваркнул ей по засаленному столу, от чего тот жалобно хрустнул в нескольких местах под тяжестью впечатляющих размеров ладони. От неожиданности девушка взвизгнула – как, впрочем, и остальные присутствующие, трепетно следящие за ними с безопасного расстояния – и инстинктивно отпрыгнула назад, ошеломлённо вылупившись на гостя.

– Рома. Всё, что есть, – отчеканив каждое слово, повелительно повторил Клаус. Девушка в спешке схватила монету и, даже не удосужившись посмотреть на неё, унеслась прочь. Когда же всё-таки посмотрела – её глаза снова округлились, но уже не от страха, а скорее от безграничного удивления, ведь Мария сжимала в своей миниатюрной руке самый настоящий дублон, отлитый из чистейшего золота. По-детски ахнув, она беспомощно протянула его трактирщику.

– Уважаемый, – старик пытался держаться стойко, но нервное потирание рук выдавало его беспокойство, – боюсь у нас нет столько рома, чтобы полностью удовлетворить внесённую вами сумму.

– Плевать, просто принесите мне чёртову выпивку! – сквозь зубы процедил демонслеер, и трактирщик со скоростью света принялся наставлять на стойку прозрачные бутыли с янтарной жидкостью, звучно стукая дном о лакированную поверхность.

Мария, всё ещё находясь под впечатлением от золотой блестяшки, не сразу сообразила, что пора бы уже начать относить их посетителю, однако «заботливый» тычок локтем от лучшей подруги Лауры вернул девушку в реальность, и она приступила к выполнению своих прямых обязанностей. Как только первая бутыль оказалась перед Клаусом, он крепко схватился за горлышко в попытке вытянуть пробку, однако не рассчитал силу и расколол его на сотню мелких стекляшек, моментально впившихся под кожу грубой ладони. Из ранок на стол потекли струйки чёрной крови – ещё одна из отличительных особенностей этой расы, – но Клаус не придал этому никакого значения, лишь перехватил бутылку другой рукой и влил её содержимое в рот, не касаясь губами остроугольных краёв разбитого горлышка. Затем повторил то же самое с другой бутылкой, откинулся на спинку стула и закрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Но всё оставалось неизменным: внутри по-прежнему бушевал душераздирающий яростный шторм, сотканный из горечи поражения, чувств утраты и собственного бессилия, а темнота опущенных век всё так же оживляла в голове постылые воспоминания недельной давности, которые собственно и являлись причиной столь мрачного настроения.

…Тёмный Владыка опустился на корточки перед поверженным, стоящим на коленях Клаусом и с усмешкой заглянул в чёрные глаза:

– Ты жалок, – глумливо прошептал он на ухо демонслеера. – Ты вторгся в мои владения, убил многих моих союзников и заявил мне прямо в лицо, что собственноручно надерёшь мой тощий зад, но при этом даже не смог извлечь из тела собственный демонслейв [3] . Ну что за убогое ничтожество!

Владыка встал и громко, заливисто расхохотался, но вскоре резко замолчал, а черты его лица переменились, наглядно обнажая ужасное демоническое естество.

– Или подожди, – в сузившихся до двух вертикальных полосок зрачках, клещами впившихся в Клауса, полыхала животная ярость, – ты серьёзно надеялся одолеть меня какой-то пустышкой [4] ? – повелитель тьмы болезненно вцепился покрывшейся густым слоем скверны [5] рукой в копну смоляных волос и задрал голову нарушителя вверх. – Отвечай! – прогремел преисполненный гневом голос.

Но ответа не последовало.

– Да кем ты себя возомнил, грязное отродье?! – зашипел Владыка и несколько раз приложил демонслеера лицом о каменный пол своей цитадели, после чего грубым рывком вновь задрал его голову и продолжил выяснять причины этой наглой выходки: – Неужто решил, что та толика демонической крови, текущая по твоим венам, наделила тебя какой-то невообразимой сверхсилой?!

Мускулы на отрешённом лице Клауса заметно дрогнули, а удивлённо расширившиеся зраки невольно скользнули в направлении лица мучителя. По нему, преодолев секундное замешательство, растеклась желчная ухмылка.

– Так ты не знал об этом… – насмешливо протянул Владыка, плавно возвращая себе подобие человеческой внешности. – И как же так вышло, что приближённый к совершенному демонслеер оказался таким никчёмным невеждой?.. – обратился он к собственным мыслям, выпустив голову пленника.

– Что ты такое несёшь… – прохрипел расстелившийся на полу Клаус, вперившись взглядом в тёмного лорда.

– Хм, хочешь, чтобы я тебе рассказал? – он посмотрел на несостоявшегося убийцу. – Но какой прок от этих знаний, если ты скоро умрёшь? Хотя, знаешь, я всё же расскажу. Ведь ты, как-никак, сделал мне одолжение и доставил девчонку прямиком сюда.

Демон замолчал, наслаждаясь тем, как багровеет лицо собеседника, как вытягиваются в тонкую линию губы, как белеют костяшки пальцев на сжатых в кулаки руках. Клаус резко подскочил, но ожидавший этого Владыка тяжёлым пинком опрокинул его на спину и вытянутой четырёхпалой стопой, больше похожей на лапу, придавил к холодной глади серых плит.

– Лежи смирно, отродье, – с издёвкой бросил он, всё сильнее вдавливая Клауса в пол, – а я, раз уж пообещал, так и быть просвещу тебя, почему ты таковым являешься. Видишь ли, первые демонслееры были наполовину демонами, но с годами демоническая кровь выродилась из-за слишком частых связей со случайными людьми с проплывающих мимо островов. Сейчас вы – лишь бледная тень тех, кто стоял у истоков истории вашей расы. Но ты… ты отличаешься от остальных. В тебе, пусть и немного, но всё же присутствует демоническое начало. И судя по этим лисьим глазёнкам, злобно зыркающим на меня, кто-то из твоих родителей явно принадлежит к роду демонических лис. Я бы мог уточнить у одного из моих адмиралов, его ли это рук дело, но, боюсь, он сейчас немного занят в мире людей. Обучает новоиспечённую дочь охоте, – Владыка гадко усмехнулся. – Но знаешь, даже если ты на самом деле один из его ублюдков, я всё равно не стану обращать тебя в демона. Ты заплатишь за свой дерзкий язык.

С этими словами повелитель тьмы растянулся в зловещем, подобающим его натуре оскале, поднял с пола обломок пустышки, наполнил скверной и всадил в грудь Клауса. Однако за мгновение до того, как вонзившийся в грудную клетку, зазубренный скол лезвия сумел добраться до сердца демонслеера, чья-то рука, внезапно появившаяся из неоткуда, вырвала его из объятий смерти, переместив в пустыню одной из глубинных провинций архипелага Альтана…

Клаус раскрыл глаза и злостно саданул кулаком по столу, с характерным треском обломив значительный кусок от края и опрокинув большую часть своего заказа, после чего, проигнорировав в ужасе подскочивших со своих мест посетителей, схватил устоявшую на месте бутыль и в считанные секунды осушил её. Не зная, как справиться с бушевавшим в груди шквалом эмоций, он надеялся отыскать штиль на мутновато-белом дне из стекла, ведь люди часто так делают, но из-за расовых особенностей, алкоголь быстро выводился из крови, а посему, чтобы хоть немного захмелеть, необходимо было пить много и разом. Но даже после того, как грозный пират опустошил все запасы трактирного рома, грозовые тучи как и прежде продолжали терзать потемневшие воды океана его души, насылая всё новые страшные тайфуны.

В какой-то момент дверь кабака в очередной раз распахнулась, и в дверном проёме показалась долговязая фигура мужчины. Обведя глазами помещение и заметив окружённого горой пустых бутылок Клауса, он растянулся в противной ухмылке, что-то быстро бросил кому-то через плечо и, обманув ожидание находящихся внутри посетителей, переступил порог питейного заведения, целенаправленно пошагав к хмурому демонслееру.

– Так, так, так, и кто это у нас тут решил промочить горло? – беспородно присев на табуретку напротив, протянул он, бегая насмешливыми серыми глазами по лицу пирата. – Неужто сам «Чёртова дюжина» Клаус, мрачный мечник и ночной кошмар всех дозорников[6]?

Клаус исподлобья глянул на долговязого прощелыгу перед собой и безошибочно распознал в нём бывшего коллегу Рэта. От вида его ехидной, соответствующей имени крысоватой хари[7] мышцы на руках демонслеера вмиг стали крепче любой стали, а ладони превратились в налитые свинцом монолитные кулаки, которые в скором времени он несомненно пустит в ход. Там, где не справился алкоголь, поможет старая добрая кабацкая драка, плюс с этой портовой крысой у Клауса имелись и личные счёты.

– Ну чего ты молчишь, словно чёрную метку проглотил? – продолжал мужчина, будто не замечая враждебности собеседника. – Неужели не рад видеть старого товарища? Я вот, как только прослышал про тебя, сразу на всех парусах примчался сюда. Хотел былое вспомнить, да делишки кое-какие обмозговать.

– А я погляжу, ты сильно осмелел с нашей последней встречи, – угрожающе прошелестел Клаус, впившись в давнего знакомого потемневшими от гнева глазами. – Сидишь тут передо мной с наглой рожей и предлагаешь обмозговать какие-то там делишки после того, как хладнокровно предал своего капитана и пустил по нашему следу корабль дозорников. Что, так не терпится отправиться на дно морское, чёртов предатель?..

Опешивший предатель громко сглотнул, подрастеряв былую спесь, а посетители, предчувствуя бучу, бросились к спасительным дверям, всё же пересилив свой необъяснимый страх перед устрашающим пиратом. Трактирщик тоже не стал терять времени даром: сгрёб остолбеневших работниц и силком утащил на кухню, после чего подпёр дверь изнутри массивной спинкой на славу сколоченного стула.

– Эй, эй, не мути воду раньше времени, – Рэт попытался успокоить разгорячившегося пирата, активно помогая себе руками и нервно посматривая в боковое окно, за которым поджидали подельники, готовые брать кабак на абордаж по первому сигналу. – Дай мне объясниться!

– Мне не нужны объяснения. По твоей вине Морганна сейчас кормит морских рыб, и я собственноручно заставлю тебя принести ей свои извинения на том свете.

– Ой да кому не наплевать на эту плутоватую девку?! – с противным скрипом табуретных ножек о старые половицы вскинулся долговязый. – Она водила за нос всю команду и поплатилась за это, навлеча на себя гнев Морского Дьявола!

Клаус тоже поднялся, поравнявшись с серыми глазами:

– Мне, – и свинцовый кулак прошёлся по крысиному лицу, раздробив кости и превратив его в бесформенное нечто.

Рэта стремительно мотнуло вбок, и под фанфары разлетевшегося на множество осколков оконного стекла он вылетел на улицу, без чувств приземлившись в ногах своих дружков. Им понадобилось чуть меньше минуты, чтобы переварить увиденное, после чего они выхватили сабли и бросились на штурм кабака. Часть полезла через окно, – зря, потому что первая же показавшаяся в проёме рожа не кисло так отхватила от разгорячённого великана освободившимся из-под своей ноши табуретом, – другая же воспользовалась более привычным способом.

– Схватим его, парни! – с порога проорал вошедший первым коренастый тип в чёрной треуголке и, наведя на Клауса белёсое остриё сабельки, помчался в атаку.

Клаус отвесил ещё одной роже из проёма тем, что осталось от его бесхитростного оружия после первого удара и молниеносно поднырнул под несущегося на него противника, проворно избежав смертельного укола. Он схватил пирата за пояс штанов, оторвал от земли и запустил в стену позади себя. Она радушно приняла летящего вверх тормашками здоровяка в свои каменные объятия, после которых тот без чувств сполз вниз и картинно сложился пополам. Демонслеер бледно усмехнулся и повернулся к остальным, неспешно окружающим свою жертву словно стая голодных акул. Вскоре к ним присоединились и дружки с улицы, полностью отрезав Клаусу любые пути к отступлению. Но он и не собирался никуда отступать.

– Выбирай, Клаус, – прохрипел косматый мужичок с обвязанной вокруг шеи банданой из красного дорогого шёлка, которая безошибочно указывала на то, что он является первым помощником капитана. – Пойдёшь с нами добровольно или ногами вперёд?

На миг помещение наполнилось злорадным гоготом.

– Меньше слов, больше дела, – запальчиво ответствовал великан. – Нападайте.

– Как тебе будет угодно, – космач махнул рукой, и дюжина кровожадных сабель устремились в направлении безоружного демонслеера.

Клаус метнулся к ближайшему столу, вцепился в него мёртвой хваткой и что было дури дёрнул на себя. Ножка, капитально приколоченная корабельными гвоздями к полу, хоть и с трудом, но устояла, а вот округлая столешница с громким хрустом, на долю секунды перекрывшим топот приближавшихся ног, оторвалась от неё и теперь, оказавшись в огромных руках пирата, превратилась в добротный щит, становясь непоколебимой стеной на пути острых сабельных жал. С глухими стуками вошли они в тиснённое серое дерево, и пока замешкавшиеся бандиты пытались вернуть их, демонслеер, не выпуская из рук щит, неистово рванул вперёд, сбил всех, оказавшихся на пути, и протащил несколько метров по дощатому настилу. Мясной клубок из человеческих тел протаранил несколько противоположных столов, а по кабаку разлилась ужасная какофония, сплетённая из трескотни мебели, звуков ломающихся костей и болезненных вскриков.

– Ну, чего застыли, недоумки?! – недовольно захрипел космач на обомлевших подельников. – Прикончите его!

Он вскинул саблю и самоотверженно ринулся на врага, надеясь собственным примером вдохновить нерадивых подчинённых, однако не сумел пробежать и метра: вращающаяся с неприличной скоростью столешница, пущенная в бандита остановившимся Клаусом, на полном ходу врезалась в него и отфутболила в другое окно. Первый помощник под ошарашенные взгляды своих людей пробил его спиной и приземлился в нескольких метрах от тела капитана, а трактире воцарилась напряжённая тишина. Вросшие в пол после увиденного бандиты с выпученными глазами таращились на демонслеера, а тот, в свою очередь, выжидательно смотрел на них. Неизвестно сколько бы ещё продлилась эта игра в гляделки, если бы пожилой трактирщик, внимательно вслушивающийся в происходящее за дверью, не решился открыть её, дабы посмотреть, что происходит снаружи. Противно скрипнули проржавевшие петли, бесцеремонно нарушив затянувшееся затишье, и получившая условный сигнал кабацкая драка пробудилась ото сна и вновь пришла в движение.

Вздрогнув, пиратская шайка в считанные секунды сократила расстояние, и наточенные вострые сабли пустились в смертельный пляс с увесистыми кулаками. Будучи искусным мечником, Клаусу не составляло особого труда уворачиваться от опасных выпадов, но учитывая превосходящее количество противников и неимение возможности отбить вражеские клинки, несколько раз ему приходилось намеренно подставляться под удар тыльной стороной предплечий, чтобы избежать серьёзных ранений. Однако это не было такой уж проблемой, потому что в отличие от простых людей демонслееры были наделены потрясающими регенеративными способностями, поэтому страшные червоточины чёрных ран уверенно затягивались прямо на глазах. А вот оппоненты похвастаться тем же не могли, раз за разом теряя ослабленные цингой в долгих путешествиях зубы, звонкой монетой сыплющиеся на грязный пол. Да и особой выносливостью они также не отличались, а посему, спустя примерно двадцать минут от начала вальса, численность попытавшихся прыгнуть выше головы пиратов сократилось до троих самых стойких, которые, впрочем, тоже еле держались на ногах, шумно и с жадностью глотая раскрытым ртом воздух, смешавшийся с пылью.

– И это всё, на что вы способны? – разочарованно смотря на переводящих дух пиратов, поинтересовался Клаус, которому только-только удалось отвлечься от гнетущих мыслей, утонувших в азартном запале битвы. – Не вы ли обещали вынести меня отсюда вперёд ногами? – подначивал он горе-вояк.

– Чу…до…вище! – прерывисто проговорил жилистый, но совсем ещё молодой юнец, с трудом сжимая во влажных ладонях позолоченный эфес. – Да я… да я тебя… отправлю на доску!

– Ну так давай! – обрадованно воскликнул демонслеер и развел руки в стороны, демонстрируя беззащитный торс. – Я весь твой!

Провокация сработала как по маслу: издав гневное «арр!», разъярённый юнец занёс саблю над головой и в кошачьем прыжке атаковал Клауса, рассчитывая располосовать грудь наглого выскочки. Но Клаус нарушил его планы и встретил юнца мощнейшим апперкотом, отправившим того прямиком в соломенный потолок, по совместительству приходившийся крышей. Бедолага на свою удачу избежал столкновения с потолочными балками, вклинившись аккурат в соломенную прогалину между ними, да так и остался там висеть, наполовину высунувшись из трактира. Пытливые зеваки, жаждущие увидеть развязку пиратской разборки, тотчас разразились пугливыми ахами да сердобольными охами.

– Ну а вы что, трусливее этого юнца? – вернулся к подначиваниям Клаус, обращаясь к оставшимся членам команды Рэта.

– С нами это не сработает, – огрызнулся низенький худощавый пират. – Мы тебе не какие-то там салаги, якорь тебя дери!

– Хорошо, тогда покажите, что можете, – демонслеер поманил их рукой.

Низенький переглянулся с пухлым товарищем, и на короткий миг Клаусу почудилось, будто бы они что-то мысленно сказали друг другу, но обдумать сие странное видение не представилось возможным, потому что пухляш резко сорвался с места и как разъярённый кабан понёсся на демонслеера, выставив перед собой своё оружие. Клаус приготовился вильнуть в сторону, но на полпути толстяк неожиданно подбросил саблю в воздух, заставив пристальный лисий взгляд машинально отправиться вслед за ней, а сам подпрыгнул и сбил великана с ног подобно пушечному ядру. Демонслеер упал лицом вниз, но тут же резво оттолкнулся от пола руками и, оказавшись на коленях, столкнулся с блестящими торжествующим огоньком победы глазами коротышки, спустившего кривое лезвие на крепкую шею. Однако отточенные за долгие годы тренировок рефлексы сработали мгновенно: правая рука взметнулась вверх, перехватила худосочное запястье и рванула на себя, а левая пятерня сомкнулась на тощей глотке, гася победное пламя, только что весело отплясывающее в тёмных зрачках. Чтобы вернуть себе доступ к кислороду, коротышка в панике принялся нервно колотить Клауса в грудь свободной рукой, но это не приносило никаких результатов. Ровно до тех пор, пока тыльная сторона ослабевшей ладони не задела рукоять пустышки. Угасающее сознание пирата кратковременно прояснилось, и он из последних сил схватился за неё и вырвал из груди, чтобы закончить начатое и всадить её в отчётливо пульсирующую ярёмную вену противника.

– Чёрт! – злобно выругался Клаус и моментом отправил коротышку в полёт до барной стойки. Тот воткнулся хребтом в стеллаж с алкоголем и со шлепком скрылся за прилавком, сопровождаемый дождём из падающих бутылок.

Стискивая обильно кровоточащую рану, демонслеер попытался подняться на ноги, но мясистые волосатые ручищи толстяка – который после своего манёвра неудачно насадился бедром на обломок стола и только-только с него снялся – обвились вокруг горла.

– Передай от меня привет морскому владыке! – прошипел он над ухом Клауса, сильнее сдавливая его горло. Однако Клаус пока ещё не был готов ко встрече с легендарным хозяином морей, по крайней мере не сейчас и не при таких обстоятельствах, а потому извернулся и ослепил борова тычком пальцев. Боров с визгом схватился за глаза, а великан всё-таки поднялся на ноги и приложил его кулаком по остриженной голове, после чего оторвал от висевшей на пузе рубахи приличный кусок и прижал им смертельно опасное увечье.

– Я так долго не протяну, – сумрачно пробормотал он себе под нос, глядя на быстро чернеющую в руках ткань. Регенерация сейчас была практически бесполезна, потому что демонслееры также, как и демоны были уязвимы к ранениям, нанесённым при помощи скверны, поэтому необходимо было как можно скорее остановить кровотечение. – Нужно найти доктора.

Клаус решительно направился на выход, но проходя мимо стойки, остановился и зачем-то огляделся на оставленный после себя беспорядок. Подумав, что она бы точно разозлилась, великан пошерудил в боковом кармане штанов, извлёк оттуда ещё один дублон и оставил на видном месте в качестве компенсации, а затем нарочито громко хлопнул дверью, давая понять трактирщику, что всё закончилось.

При появлении на улице пошатывающегося пирата, зеваки прыснули в разные стороны, избегая попадаться тому на глаза и попутно освобождая дорогу. Морщась от обжигающих прикосновений полуденного солнца, Клаус нетвёрдыми шагами двинулся по растрескавшейся от непрекращающейся жары – обычное дело для летней зоны[8] архипелага – земле, вглядываясь в мелькавшие шеренги домов в надежде отыскать вывеску с соответствующей символикой. Прижатый к ране обрывок рубахи пришёл в негодность, полностью пропитавшись густой, похожей на смолу кровью, которая теперь сочилась сквозь медленно бледнеющие пальцы и с шипением падала под ноги. Время припирало Клауса к стенке, безжалостно вытесняя из, казалось бы, неуязвимого великана все имеющиеся силы. Кружилась голова, немели конечности, а частые вдохи раскалённого воздуха ртом из-за появившейся одышки растерзали губы кровоточащими полосами и иссушили горло, не оставив и капли слюны. Всё лицо покрылось холодными липкими каплями пота, отчего ниспавшие на лоб волнистые пряди волос намертво приклеивались к коже, затрудняя видимость. Литые мышцы на мускулистом теле отбивали пренеприятнейшую дрожь, граничащую с ознобом. Демонслеер скинул с себя кожаную жилетку, чтобы избавиться от этих ощущений, полностью подставившись под солнечные лучи, но это никак не улучшило положение дел. Оставалось только идти дальше и надеется, что докторская лачуга отыщется раньше, чем грозный пират, в одиночку потопивший не один десяток кораблей, умрёт жалкой смертью от какой-то там кровопотери.

Примерно через двести метров, – которые в затуманенном разуме тянулись километрами пыльной дороги – Клаусу наконец улыбнулась удача: на фасаде впередистоящего бежевого дома красной краской были нарисованы кривой круг со вписанным внутрь таким же кривым крестом и стрелка, указывающая куда-то вглубь прилегающего переулка. Сделав над собой усилие, Клаус ускорил шаг и быстро скрылся в тени поворота к несказанному облегчению остальных прохожих, которые вынужденно побросали все дела и с замиранием сердца следили за каждым передвижением пирата, напрочь игнорируя тот факт, что он еле волочил ноги и был бледен не хуже покойника. Такое часто случается, когда всякие нелепые, но будоражащие воображение сплетни и пересуды настолько выходят из-под контроля, что обретают реальную власть над людскими сердцами, навязывая им фальшивые чувства.

Тенистый переулок на деле оказался тупиком, оканчивающимся кособоким невзрачного вида домишком с обшарпанной, местами прохудившейся дверью, на которой красовалась всё так же небрежно нарисованная метка из начала, правда на этот рисовали едкой ярко-зелёной краской. Клаус мысленно пожелал, чтобы рисовавший и доктор были двумя разными людьми, и на удивление очень уверенно двинулся к двери. Видимо, осознавая близость цели, мозг задействовал какие-то скрытые резервы тела, заготовляемые специально для совершения последнего спасательного рывка. Благодаря этому демонслеер быстро сокращал расстояние до докторской обители, но, когда до неё оставалось всего каких-то жалких пару локтей, дверь распахнулась, и на пороге появилась молодая девушка в накинутом на плечи белоснежном плаще, украшенном золочеными эполетами, разметавшими по плечам вьющиеся золотистые кудри, и волосами цвета аквамарин. Она замерла и несколько мгновений растерянно смотрела на Клауса кристально чистыми голубыми глазами, но как только поняла, кто перед ней стоит – растерянность бесследно исчезла с симпатичного личика, в одночасье испортившегося под натиском невероятной враждебности. Великан тоже напрягся, потому что в таком состоянии встреча с капитаном дозорников, да ещё и наделённым Силой точно не сулила ничего хорошего.

– ТЫ!.. – прорычало доселе милое создание и вскинуло руки к небу. Не успевший произнести ни слова в свою защиту пират в тот же миг был грубо пригвождён к земле потоком ледяной воды, лишившись от удара сознания.

Неожиданный плен… или новые знакомства.

Хлёсткая пощечина обжигающим холодным поцелуем выдернула Клауса из мира грёз, за что, к слову, он был весьма благодарен ей, потому что последние слова проклятого демона пробудили ото сна наихудший кошмар демонслеера, который тот всеми силами пытался забыть на протяжении последних тринадцати лет.

– Очнулся? – презрительно и в то же время как-то облегчённо поинтересовался чей-то женский голосок, и поднявший всё ещё затянутые пеленой после пробуждения глаза Клаус столкнулся взглядом с уже знакомым ему враждебно настроенным личиком капитанши.

– Не иначе как с твоей помощью, милочка, – усмехнулся пират, глядя на окутанную Силой[9] кисть девушки. Внешне она походила на водный пузырь, обволакивающий ладонь словно перчатка, и всем своим видом недвусмысленно указывала на связь с каким-нибудь водоёмом или вроде того. – Однако мне больше нравиться, когда шлёпаю я.

– Выбирай выражения! – водяная «перчатка» вновь хлестанула Клауса по лицу, и на этот раз удар был настолько яростным, что голова с щелчком мотнулась вбок. На секунду пожелавшая поставить зарвавшегося пирата на места дозорница невольно подумала, что слишком переусердствовала, хотя у неё и были на это веские причины, но басовитый смех развеял её предположение, попутно разбросав россыпь гневных морщинок по миловидному лицу.

– Хороший удар, милочка, – сквозь смех похвалил её «мрачный» мечник. Красивые девушки, ровно как и драки, были единственными исключениями из правил, перед которыми напускная мрачность отступала, и Клаус становился самим собой. Вдобавок она невольно напомнила ему о родной сестре, которая, имея обманчиво женственную внешность, могла без особых усилий отправить его в полёт на пару локтей и частенько это делала, когда они были детьми. – Ты нравишься мне всё больше. Сними эти кандалы, – он тряхнул рукой, прикованной к стене наручами из змеекамня, подавляющего любое проявление сверхъестественных сил, – и я докажу тебе это.

Голубые глаза девушки резко потемнели, как темнеет небо перед грозой, губы вытянулись в одну тонкую бескровную полосу, и в следующую секунду в кадык демонслеера упёрлось остриё именной сабли.

– Я бы могла убить тебя на месте, презренный пират, – слова с шипением проталкивались сквозь плотно стиснутые зубы, – но у меня, в отличие от тебя, есть честь, поэтому ты поплывёшь со мной на остров Леди Альтаны и понесёшь там заслуженное наказание. Однако это произойдёт не так скоро, как хотелось бы, поэтому хорошенько подумай, хочешь ли ты и дальше рассчитывать на мою снисходительность, – она коротко кивнула на перевязанную бинтами грудь с заштопанной раной под ними, – или хочешь провести остатки своих дней как бессовестный разбойник, не заслуживающий даже уже проявленной её толики!

Сабля рассекла воздух и со свистом скользнула в набедренные ножны, а дозорница резво развернулась на каблуках и злобно поцокала в направлении люковой лестницы, ведущей на палубу. Как только люк закрылся за ней, уши Клауса противно оглушил разноголосый скрежет ключей в замочных скважинах, благо продлился этот металлический концерт недолго, и через полминуты наступила тишина, оставляя великана один на один с полутёмным трюмом, освещённым лишь парой предзакатных лучей, проникших внутрь через два маленьких квадратных окошечка по бокам. В отсутствии иных развлечений пленник осмотрелся.

Судя по многочисленным захламлениям из прохудившихся бочек, треснувших глиняных горшков и ящиков, а также грудам поломанной мебели наряду с хозяйственными принадлежностями самой разной направленности и развешанным по балкам словно гирлянды канатным верёвкам да рыболовным сетям он находился в складском отделении. Окружающие пыльные и неопрятные пейзажи вызвали у Клауса кривую усмешку: если бы нечто подобное Морганна увидела на своём корабле, то сам Морской Дьявол тотчас бы покинул родное дно, чтобы лично посмотреть, кто это там наверху разражается такими изощрёнными ругательствами. А может и вовсе взял бы парочку уроков у настоящего мастера. Да уж, что не говори, а его бывший капитан была чистюлей до мозга костей и требовала того же самого от своих подчинённых. Как минимум в отношении корабля, доставшегося ей от человека, заменившего семью, и которым она дорожила больше жизни.

От воспоминаний о Морганне сердце великана наполнилось неясной тоской. За время, проведённое вместе с ней, он так и не понял, кем эта девушка была для него. Их отношения походили на какую-то странную и запутанную игру: днём они были чужими друг для друга и редко перекидывались и парой слов, а ночью… Ночью тьма срывала с лиц притворные маски и толкала в бурный водоворот испорченной страсти, порождённой самыми низменными и порочными животными инстинктами, а рвущиеся из глубины сердца громкие стоны бесстыдно разрезали полночную тишину, вызывая на утро искреннее недоумение у остальных, необременённых знаниями членов экипажа. Вряд-ли нечто подобное можно считать любовью, да и сама Морганна, сидя на подоконнике своей каюты и смотря куда-то вдаль на залитый бледным лунным светом горизонт с застывшей на губах печальной улыбкой, ни раз говорила, что любовь просто непозволительная роскошь для таких отбросов, как они, потому что непременно ранит тех, на кого будет возложен этот тяжкий крест.

Как по цепочке воспоминания об одной умершей девушке сменились воспоминаниями о другой, возвратив Клаусу привычное мрачное выражение лица, и секунды внезапно превратились в часы. Сквозь потолочные щели на пол медленно падали серые капли воды, сбежавшие из-под швабры дежурного матроса, который приступил к драйке палубы, и с одиночным бульканьем рассыпались брызгами в разные стороны, а перед глазами в мельчайших подробностях всплывали картины последних мгновений её жизни, приведшим к трагической смерти…

…Они стояли напротив двух массивных дверей, выполненных в форме крыльев летучей мыши. Это был последний этаж цитадели, и по закону жанра именно здесь и должен был находиться главный злодей.

– Ты готова, малявка? – с запалом вопросил улыбающийся во весь рот Клаус, крепко сжимая в руках рукоять коптящей скверной пустышки.

– Готова, дурной великан! – торжествующим голосом воскликнула она, покрывая Силой дрожащие от будоражащего кровь волнительного азарта и предвкушения сладкой победы руки. – Вперёд! Надерём демонскую задницу!

Клаус с громким хохотом, заставившим напарницу чуть смутиться, выбил ударом мощной ноги одну из дверей, и бесстрашные авантюристы ворвались внутрь освещённой тусклым светом свечей залы, в центре которой их уже ожидал Тёмный Владыка, восседающий на троне из человеческих черепов.

– А вот и наши смельчаки, – тонкие губы растянулись в хищной ухмылке. – Наглая воровка и… – пытливые зрачки, впившиеся в Клауса, на миг по-кошачьи сузились, но быстро вернулись в привычную форму, а острое бледное лицо прояснилось. – Так вот оно что. Вот, значит, как вам удалось проникнуть в мою цитадель. У моих подчинённых отвратительные предпочтения…

– Хватит языком трепать, демон! Спускайся, и я надеру твой тощий зад! – с вызовом прокричал демонслеер, чьё тело и кровь просто изнывали от предчувствия отменной драки.

– Ты слишком самоуверен. Смотри не пожалей о своих словах – со стальными нотками в голосе проговорил Владыка, поднимаясь с трона. Как только он выпрямился во весь рост – тут же исчез, а в следующее мгновение удлинённые когтистые пальцы, покрытые изрядным слоем скверны, разрезали воздух в том месте, где ещё секунду назад стоял демонслеер, уцелевший лишь благодаря чудовищным рефлексам.

– Это было близко, – театрально скорчился Клаус и взмахнул мечом, целя противнику в ключицу.

Повелитель тьмы небрежным взмахом кисти отбил лезвие пустышки и вонзился когтями в открытый бок Клауса. С губ великана слетело болезненное шипение.

– Не смей причинять ему вред, демон! – рассерженно воскликнула «малявка», и из раскрытых ладоней в него выстрелил плотный лучик света. Ослепительной стрелой он прошёл сквозь плечо Владыки и погас, столкнувшись со стеной за ним.

– Какая неприятная способность, – покачал головой Владыка, разглядывая рану шириной с подзорную трубу. Опалённые светом края сильно пузырились, исторгая из себя множество иссиня-чёрной пены, хлопьями летящей на пол. – Тогда сначала разберёмся с тобой.

От тени демона оторвались тёмные щупальца и, словно путы, приковали к полу Клауса, а сам он повторил недавний фокус, переместившись за спину девушки, грубо схватил её запястья и задрал над головой.

– Отпусти меня! – закричала она, извиваясь всем телом, но удерживающая её хватка была поистине демонической.

– Что, только слабых и можешь задирать? – бросил Клаус, решительно отрываясь от пола.

– Закрой рот, – властно произнёс Владыка. Щупальца обернулись терниями, плотно обвились вокруг рта пирата и ещё сильнее стиснули его в колючих объятиях, запуская под кожу чёрные иглы. – С тобой я разберусь позже.

Тёмный повелитель развернул девушку к себе лицом и заглянул в чистые нежно-голубые глаза, в которых плескалась искренняя ненависть к отражающемуся в них злу. Уловив в ней знакомые нотки, зло вновь обнажило свои зубы.

– А день становиться всё интереснее… – ехидно прошептало оно над ухом пленницы. – Знаешь, когда я впервые представил нашу с тобой встречу, я подумал, что не удержусь и голыми руками растерзаю твоё тело, чтобы добраться до души и вернуть себе украденное, но вот сейчас… Сейчас я думаю, что поступать так будет неразумно. Понимаешь, я уже долгое время безуспешно пытаюсь найти себе королеву, которая сносит мне ребёнка, – лицо девушки искривилось от омерзения на потеху демона, – но среди моих наложниц одни звероподобные демоницы. Я уже пресытился ими и хочу нормальную человеческую женщину. Только вот обращение криолисов [10] – невероятно обременительная задача. Сила слишком упорно сопротивляется скверне, что заметно уменьшает шансы на удачное перевоплощение. А из обычных людей получаются только бестолковые и бесполые бесы. Конечно есть ещё женщины-демонслееры… Но любой уважающий себя демон никогда не возляжет с этими варварскими отродьями…

Владыка демонстративно бросил насмешливый взгляд на трепыхавшегося в терновых силках Клауса и снова повернулся лицом к жертве:

– Однако ты – совсем другое дело. Внутри тебя течёт моя скверна, и она несколько раз уже завладевала тобой, накрыв тенью твой жалкий цветочек. Который, к слову, почти полностью истощён, и эта дыра в плече – фактически апогей твоих нынешних возможностей. Остаётся только сломать тебя… Заставить снова воззвать к моей силе… И тогда ты переродишься в прекрасную королеву…

– Этому никогда не бывать! – с отчаянной решимостью заявила она, сцепившись взглядами с коварным демоном.

– А вот сейчас и посмотрим, – усмехнулся он и неожиданно впился губами в губы девушки. Она тут же попыталась отпрянуть назад, но Владыка грубо схватил её за волосы и намертво зафиксировал голову в одном положении. По подбородку побежали ручейки скверны.

От увиденного Клаус пришёл в бешенство. И без того исполинское тело увеличилось в полтора раза, наполнив каждый мускул чистейшей мощью; глаза полностью побелели, а обводка расползлась по лицу множественными линиями, превратившись в боевой раскрас; идентификатор на шее запылал тёмно-бордовым пламенем. Эти изменения могли значить только одно: демонслеер вошёл в состояние боевого транса, в котором нет места ничему, кроме звериной ярости и жажды кровавой демонической жатвы. Широкий взмах рук разорвал путы как бумажные, пустышка молниеносно скакнула в огромные ладони и со стороны могла спокойно сойти за зубочистку, однако бушующая скверна Клауса превратила её в дубину невероятной величины. Надрывно треснула плита под ногами, и великан диким прыжком кинулся на свою добычу.

Почувствовав опасность, повелитель оторвался от губ бьющейся в конвульсиях девушки и отшвырнул её в сторону, как какой-то кусок хлама, после чего стремительно вильнул вбок, уходя с линии удара.

– И это всё? – свирепый вид Клауса совершенно не впечатлил демона. Мало того – он сам вошёл в боевой транс, правда свой, демонический. Скверна полностью покрыла тело, стирая любые намёки на внешнюю схожесть с людьми. Глаза и рот превратились в белые дыры, отчётливо сверкающие на фоне остальной тьмы. Из-за спины выпорхнули крылья, подобные тем, что служили дверьми. Один их взмах – и Владыка оказался лицом к лицу с демонслеером, ощерившись в треугольном оскале. – Повесели меня.

Клаус без промедлений нанёс удар головой, но рассёк лбом воздух, а в следующее мгновение получил рваную рану вдоль всей спины. Чужая скверна проникла в кровь, блокируя регенерацию, но благодаря боевому трансу, тело быстро вывело её из раны. Великан описал пустышкой полукруг, но врага и след простыл. Плечо пронзили когти. Стремительный режущий удар с разворота, но опять безуспешно. Тычок расправленной ладони подобно скальпелю перерезал мышцы и сухожилия и вышел с обратной стороны бедра. Демонслеер припал на колено повреждённой ноги и тут же катнулся вбок, избежав получения очередного увечья. Пальцы демона проделали дыры в напольной плите. Высвободив их, Влыдка подлетел к потолку и коршуном спикировал на лежащего на спине Клауса. А тот только этого и ждал: подскочил на ноги, взмыл вверх, сделал кувырок и опустил клинок на левое крыло. Защитный слой скверны, больше напоминавшей текучую вязкую смолу, смягчил удар, не позволив полностью отрубить его, но всё же и этого оказалось достаточно, чтобы демон на время лишился своей раздражающей способности и на полной скорости влетел в ступени пьедестала, на котором находился трон.

Не давая ему опомниться, демонслеер подскочил к оппоненту и обрушил град яростных рубящих ударов. Но из-за проклятого слоя яростный град превратился в лёгкий летний дождик, оставляя на теле демона лишь не особо глубокие насечки. К тому же переполненная пустышка с каждым ударом всё больше трескалась и крошилась, не в силах выдерживать животную мощь своего владельца. Владыка хорошо это понимал и, выгадав момент, перехватил лезвие ладонью и обломил его чуть ли не под самое основание, после чего вцепился в шею Клауса, вперился в него белыми дырами и зло прошипел:

– Прекращай недооценивать меня, отродье. Извлекай демонслейв!

Но вместо этого обломок пустышки устремился в то место, где у обычных людей находился висок. Ещё сильнее обозлившийся повелитель запустил великана в стену, да с такой лёгкостью, словно это и не великан вовсе, а тряпичная куколка.

– Выродок… – душераздирающий крик девушки оборвал Владыку на полуслове. – Ну наконец то, – обрадовался он, смотря как несчастную облепляет тьма. – Понадобилось чуть больше времени, чем я рассчитывал.

Забывшись, демон взмахнул крыльями, но пострадавшее крыло, свисающее к полу надломленной веточкой, не позволило ему быстро переместиться к своей будущей королеве. Злобно фыркнув, он пошёл на своих двоих, совершая размашистые шаги вытянутыми тонкими ногами. В то же время поднявшийся Клаус также рванул к напарнице, всем телом ощущая нависшую над ней опасность. Но как бы не старался демонслеер выиграть эту гонку со временем, Владыка был ближе, а потому первым оказался около заветного трофея, опередив соперника на какие-то жалкие пару-тройку секунд. Девушку полностью заволокло тьмой, и с глухим хлопком она рассыпалась на мириады тёмных шариков, которые последовательно всасывались в тело ухмылявшегося повелителя…

Надрывно тренькнули оковы, сдерживающие узника, что всеми силами сдерживал рвущийся из груди полный горькой скорби и тоски рык. Может, Клаус с виду и казался неотёсанным варваром, которому были чужды любые другие вещи, кроме разбоев, попоек и драк, но это была всего лишь фикция. Шаткая, порождённая тем самым кошмаром ширма, которой он однажды отгородился от всего мира, прокляв собственные трусость и беспомощность и запихнув их в самые глубокие уголки души, чтобы больше никогда не вспоминать мерзкие прикосновения этих чувств на содрогающейся от страха душе. Он скрупулёзно, день ото дня воспитывал в себе мужчину, воина, сильного и решительного, такого, что одолеет любого врага лишь одним ударом кулака. Вот только из-за слишком размытых границ выбранного образа и отсутствия наглядного примера тогда ещё юный демонслеер закалял тело и характер, ввязываясь в пьяные кабацкие потасовки, после которых его постоянно утешали – даже несмотря на явное отсутствие каких-либо видимых повреждений – работающие там молоденькие девицы, ведь если отбросить дурную славу – ей будущий пират обзаведётся много позже – юноша был довольно красив собой. Подтянутое скуластое лицо с мужественным волевым подбородком, выразительный лисий взгляд и жгучие чёрные глаза, в которых легко раствориться без остатка, а также смоляные, вьющиеся волосы, ниспадающие до самых плеч и вызывающие зависть у любой девушки. Не стоило забывать и про мускулисто-литое тело, вылепленное из долгих изнурительных тренировок с мечом под строгим надзором отца.

Каждая новая одержанная победа вселяла в Клауса уверенность в своих силах, а каждая смятая после ночных развлечений с очередной девицей простынь только закрепляла образ матёрого мужика. Да, именно мужика, потому что первоначальное видение сильного и решительного мужчины-воина, быстро затерялось где-то между осколками разбитых бутылок из-под вина, обломков трактирной мебели и горсткой чьих-то выбитых зубов. Однако подобная жизнь наложила на него свой отпечаток: он постепенно перестал понимать, как жить вне этих нездоровых увлечений, и, как следствие, замкнулся в себе, чем и заслужил прозвище «мрачный». И только благодаря двум девушкам великан смог заново, пускай и немного, но выйти из тени мрачной завесы. Но обе они нашли рядом с ним свою погибель, из-за того, что ставший излишне самоуверенным демонслеер на деле вновь оказался бесполезен. Не помогли ни драки, ни тем более постельные утехи, ничего. Словно насмехаясь, судьба раз за разом тыкала пирата носом в собственную никчёмность, подвергая сомнению возведённое укрытие, которое, впрочем, уже давно покосилось и трещало по швам.

– Дьявол! – отчаянно бросил Клаус в пол, беспомощно дёрнув руками, отчего кандалы повторили недавнюю жалобную трель. Может, они и были одинаково эффективны как против Силы, так и против скверны, но демонслейвы были устроены таким образом, что ежесекундно вытягивали её из окружающего пространства, поэтому истощить и тем самым ослабить демонслеера этими камушками было практически невозможно. Помимо этого, великан обладал просто чудовищной физической силой, и ему не составило бы труда разорвать эти хлипкие цепи в любой момент и благополучно сбежать с корабля дозорников, однако он этого не делал. Просто не видел смысла. После смерти напарницы в опустелом сердце Клауса ни осталось ничего.

«Она ещё жива, – внезапно вспомнились последние слова того самого незнакомца в белой маске в форме человеческого лица и щегольском головном уборе, напоминающим вазу с широкими полами, что спас его от верной смерти, – и отчаянно нуждается в твоей помощи. Поэтому научись извлекать демонслейв, возвращайся в цитадель и ослабь Владыку, чтобы проложить ей путь наружу. А я тем временем постараюсь уберечь её от падения во тьму».

– Жива, как же! – видевший её смерть собственными глазами великан упорно отказывался верить в ту ахинею, которую наплёл этот пижон. – При следующей встрече я ему ро…

– Паф?

Клаус резко замолчал. Он в недоумении поднял голову и чуть было не зарычал тем самым рыком, который так усердно подавлял последние пятнадцать-двадцать минут: в полутьме импровизированной темницы на него смотрели её большие удивлённые глаза. Смотрели точно также, как и в тот день, когда они впервые встретились.

– Малявка… – против воли вырвался из груди полный надежды стон, но Клаус быстро взял себя в руки и присмотрелся повнимательнее. Как оказалось, то был обычный – если такое определение вообще применимо к существам, напоминающим детские каракули животных – квопл[11], эдакий кролик-колобок с меховой шкуркой нежно-персикового цвета, безносым лицом, занимающим почти всю поверхность живота, и комичной волнообразной челочкой, лежащей аккурат между овальных глаз. Он стоял на несуразно-длинных задних лапах, а передние был немного поддёрнуты вверх и слегка разведены в стороны, демонстрируя явное замешательство.

– Паф? – снова повторил колобок, чуть накренившись вбок, и грозный пират Клаус «Чёртова дюжина», мрачный мечник и ночной кошмар всех дозорников, вдруг растянулся в какой-то уж совсем девчачьей улыбке, которая обычно возникает при виде чего-нибудь милого по девичьим меркам.

– Милааш… – улюлюкивающе протянул он, а всё набирающий скорость айсберг абсурда продолжал своё чёрное дело, безжалостно уничтожая любые крохи здравого смысла. – Как ты здесь оказался? Неужели корабельный[12]? Да нет, быть такого не может. Не летаешь же ты на этих ушках…

Квопл, словно понимая, о чём говорит Клаус, пригнул уши так, чтобы они оказались в его поле видимости, пристально посмотрел на них несколько секунд и ни с того ни с сего как давай крутить ими в разные стороны, издавая при этом слюняво-пукающие звуки с периодичным повторением буквы «п». Он делал это настолько старательно, что в какой-то момент инстинктивно принялся помогать себе передними лапами, имитируя взмахи крыльев, а на лбу сквозь пушок начала проглядываться набухшая от напряжения венка. Но, несмотря на все старания, взлететь ему так и не удалось, и он бросил эти чудачества, пожал плечами и выдал равнодушное: «паф». Мучительно кривящий губами на протяжении сего зрелища демонслеер зашёлся оглушительным хохотом, который до чёртиков напугал немного суеверного патрульного: тот решил, что это хохотал старый водник, пришедший по его душеньку по приказу чёрного хозяина морей.

– Заткнись, чёртов пират! – спустя короткий миг анализа и последующего осознания себя дураком, громко рявкнул он сквозь смущение и сердито топнул ногой в том месте, где предположительно находился прикованный пленник.

От хохота залатанная рана на груди разошлась по швам, и небольшое тёмное пятно на бинтах, превратилось огромную кляксу, которая стремительно увеличивалась в размерах, покидая границы белоснежного поля. Квопл встревожился.

– Не вини себя. Оно того стоило, – поймав на себе его тревожный взгляд, сквозь затухающий смех пробормотал Клаус, однако пушистый комочек явно был не согласен с ним.

– Паф! Паф, паф, паф. Паф! – потешно запричитал он, вызывая у великана новые приступы весёлых содроганий, и быстро прошлёпал до легкомысленного собеседника.

– Что ты делаешь?.. – удивлённо улыбнулся демонслеер, когда зверёк взобрался на его ноги и, подтянувшись на цыпочках, прислонился лапками к кровоточащему месту. Воздух вокруг него едва уловимо дрогнул, и Клаус удивился ещё пуще прежнего, потому что почувствовал, как из раны капля за каплей вытекает чужеродная скверна и впитывается в розовые подушечки на лапках квопла. – Как так…

– Паф. Паф, паф, – не прерываясь, объяснил маленький врачеватель, но великан, как и следовало ожидать, не понял ни единого «паф» из всех вышеперечисленных. – Паф, – горделиво объявил он, когда вся скверна была вытянута, и столь же горделиво хлопнул лапкой по начавшей затягиваться на глазах ране, словно показывая, что доволен проделанной работой.

– Спасибо, – поблагодарил его великан, на что зверёк сделал реверанс, придерживая края воображаемого платья. – А теперь, дружочек… – квопл протестующе закрутил головой-телом и снова демонстративно склонился в реверансе, намекая на принадлежность к конкретному полу.

– Так ты девочка? – догадался Клаус, а короткий кивок только подтвердил догадку. – Прости, что не понял сразу.

– Паф.

– Так как ты здесь очутилась?

– Паф. Паф, паф, паф. Паф, паф. Пааф, паффф…

Демонслеер хохотнул, ненароком перебив свою собеседницу. Она осеклась, сердито нахмурила глаза и недовольно покривила ртом.

– Прости, прости. Просто я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь.

Квопл тяжело вздохнула, слезла с великана и нырнула в небольшой напольный резервуар лунного света. Она рассудила, что, раз Клаус не понимает слов, будет проще поведать ему свою историю с помощью пантомим, а для этого, само собой, требовалось освещение. Зверюшка по-деловому похлопала передними лапками, призывая единственного зрителя к вниманию, и принялась очень детально описывать всё события, приведшие её на корабль. Сильно стараясь не засмеяться и тем самым не испортить представление, Клаус с щенячьим восторгом в глазах наблюдал за движениями пушистой актрисы, а в голове планомерно выстраивался очень содержательный рассказ.

…Бесцельно болтаясь по городу квопл сама не заметила, как оказалась рядом со входом в трактир «Весёлый пьяница». Данное обстоятельство пришлось весьма кстати, потому что она частенько бывала в этом заведении, и здешние работницы постоянно угощали её разными вкусностями, а в животике уже давно трубили в трубы голодные киты. Войдя внутрь, маленькая сладкоежка моментально оказалась в объятиях проходившей мимо подавальщицы, которая, вдоволь наигравшись с ней, отнесла на кухню и угостила шоколадным бисквитом. Наевшись от пуза, квопл по своему обычаю вскарабкалась на угловую потолочную балку, преудобно устроилась на клочке соломы, выбившейся из настила крыши, и крепко задремала. А проснулась от того, что всё вокруг напиталось зловещей демонической аурой.

Она резво подскочила на ноги, стряхнув с себя последние остатки сна, и принялась разыскивать источник. Благо обнаружить его оказалось несложно: им приходилось ранение на груди двухметрового великана. Оно было серьёзным, поэтому квопл решила помочь бедняге и начала торопливо спускаться, но едва подушечки лап коснулись пола, дверь громко захлопнулась за покинувшим кабак гостем. Открыть её изнутри для маленького зверька самостоятельно не представлялось возможным, поэтому пришлось дожидаться кого-нибудь, кто сделал бы это за неё. Этим кем-то оказался трактирщик, который, вооружившись кочергой, опасливо высунулся из укрытия минутой спустя после сигнального хлопка. Он же и выпустил суетливо прыгающую возле ног и тянущую его за штанину зверюшку. Она быстро проследовала по кровавым следам и очутилась в полутёмном переулке. В самом его конце двое людей, пыхтя и отдуваясь, пытались втащить безвольного великана в кособокий домик. Квопл облегчённо выдохнула, понимая, что теперь о нём точно позаботятся, но решила остаться и убедиться в этом собственными глазами. И как оказалось не зря: спустя какое-то время в переулок вошли четверо крепких дозорников и, ненадолго зайдя в дом, выволокли раненого наружу с перевязанной грудью и всё той же зловещей аурой, исходящей от неё. Пришлось брать дело в свои лапы и тайком следовать за ними до самого корабля…

– Так вот как оно всё было, – Клаус благодарно улыбнулся слегка запыхавшейся рассказчице. – Спасибо. Теперь я твой должник.

– Паф, – по-житейски махнула лапой она и тут же жестом попросила великана поделиться уже собственной историей.

– Что ж, это будет справедливо, – заметил он и начал свой печальный рассказ, становясь всё мрачнее с каждым произнесённым словом.

В поисках правды. Кто истинный убийца?

Утром следующего дня чуткий слух Клауса вновь забился в мучительной истерике от ужасного стального рокота открывающихся замков. Кое-как разлепив возмущённо-сопротивляющиеся веки, – великан почти до самого рассвета проболтал с квопл, а потому поспал от силы пару часов, – он принялся спешно будить спящий в ногах розовый комочек.

– Паф, – теперь этот комочек звали именно так, – Паф, просыпайся!

Однако мирно посапывающая на широких, обтянутых приятной шёлковой тканью бедрах Паф совершенно не хотела реагировать на сдавленное шипение великана. В этом не было ничего удивительного, ведь даже звуки погрома, учинённого им же в «Весёлом пьянице», не смогли добудиться маленькой сони. Поэтому Клаус, борясь с собственным нежеланием обращаться так с наимилейшим зверьком, – по его собственному разумению, – принялся аккуратно тормошить её коленками. Это сработало: квопл бросила на бестактного демонслеера невидяще-недовольный взгляд.

– Быстрее прячься! Сюда кто-то идёт! – мечник кивнул на люк, почти раскрывший перед непрошенным гостем все свои богатства в виде бессчётного количества замков.

Заспанная Квопл безучастно повернулась в том же направлении, непродолжительно посмотрела на приоткрывающуюся крышку, из-под которой в трюм спешно проталкивались озорные солнечные лучики, стремившиеся разогнать воцарившийся в помещении угрюмый полумрак, фыркнула и, поднявшись, вразвалочку быстро протопала до ближайшей прохудившейся бочки. По кроличьи подпрыгнув, она полностью скрылась в её пахнущих копчёностями недрах, махнув на прощание пушистым хвостиком напряжённо следившему за ней Клаусу. Он облегчённо выдохнул, и в тот же миг люк распахнулся, впуская внутрь свет. Равномерно зацокали каблучки по деревянным дощечкам лестницы, а уже через минуту перед жмурящимся великаном стояла капитанша с каменным, ничего не выражающим лицом.

– Ну и что ты решил? – требовательно осведомилась она, украдкой взглянув на засохшие кровавые разводы на бинтах и теле.

– Буду паинькой, капитан, – Клаус улыбнулся своей самой обольстительной улыбкой, – одной из таких, после которых с юных девушек как магией сдувало всю одежду, – скрывая за ней свою маленькую ложь. Благодаря встрече с Паф, он резко поменял своё отношение к словам пижона, а потому решил действовать. И вряд ли задуманное им понравится дозорнице, следовательно, сейчас необходимо было прикинуться невинной овечкой.

– Рада, что в тебе осталось хоть что-то человеческое, – и снова с каким-то неуместным облегчением в голосе проговорила чуть смутившаяся девушка, самую малость смягчая черты очаровательного лица. Она достала из карманов плаща моток бинта, марлю для обработки раны и пузырёк с какой-то жидкостью, скорее всего являющейся настойкой зверобоя, после чего присела на корточки возле пленника и принялась разматывать слипшиеся почерневшие лоскуты.

– Позвольте поинтересоваться, капитан, зачем вам всё это? – не скрывая удивления, спросил великан, вдыхая приторно-сладкий запах мёда, исходящий от её волос. Он тоже казался немного не к месту, потому что их цвет больше располагал к чему-нибудь олицетворяющему слово свежесть. Морской бриз, воздух после дождя и всё в таком духе.

– Для того, чтобы… – дозорница осеклась, растерянно взирая на рваные концы швов, неприглядно торчащие из совершенно здорового участка кожи. В поисках ответов она посмотрела на Клауса, но, увидев его лукавое выражение лица, по непонятной причине рассердилась. – Ой да неважно!

Великан тактично скосил глаза в сторону, чтобы не засмеяться от вида рассерженно распихивающей по карманам свои нехитрые медикаменты девушки, которая по окончанию резко подскочила на ноги, круто развернулась и зашагала к лестнице. Правда, дойдя до ступенек, она остановилась, сильно сжала кулаки, шумно втянула носом воздух и, снова развернувшись, возвратилась к пленнику.

– Я пришла, чтобы поговорить, – сообщила она, стараясь выглядеть невозмутимо.

– Я весь ваш, – Клаус склонил голову в почтительном поклоне, но судя по тихому фырканью, получилось не очень убедительно.

Дозорница бегло огляделась в поисках чего-то, что можно было бы использовать как сидение, и, заприметив обломанную спинку стула, рывком вытащила его из кучи рухляди, осыпав при этом большую часть верхушки вниз. Она установила стул напротив пирата и присела на него, разметав края плаща по сидению, а затем элегантно закинула ногу на ногу, сцепив пальцы на уровне колена.

– Ты знаешь леди Беатрис? Капитан дозорников родом из провинции Айден.

Клаус невольно поморщился. Конечно он знал эту женщину, ведь именно она схватила его полгода назад, когда корабль Морганны потерпел неожиданное кораблекрушение. И ко всему прочему Беатрис приходилась малявке родной матерью.

– Знаю.

Девушка придвинулась ближе. Лицо ожесточилось, а превратившиеся в холодные ледники глаза намертво примёрзли к великану, следя за каждым малейшим движением мускулов на его лице.

– Это ты убил её? – голос выдавал ярость, кипящую где-то глубоко в сердце.

Густые брови Клауса удивлённо взметнулись вверх:

– О чём это ты? – вопросил он, от неожиданности даже бросив попытки выслужиться.

Капитанша молчала, продолжая испытующе смотреть на пленника. Она была готова распознать ложь по первым же её признакам, но лицо перед глазами оставалось абсолютно бесхитростным, как будто и не принадлежало презренному пирату. Выдержав свой взгляд ещё около минуты, девушка наконец сдалась и тяжело вздохнула, расслабив напряжённые плечи.

– Значит не ты…

– Может объяснишь уже, что происходит?

– Леди Беатрис была моим капитаном, и, как ты уже мог догадаться, я тоже присутствовала на том корабле, что преследовал вас от бухты Портхейвена. Я никогда не забуду тот момент, когда из тумана под оглушающий рёв двигателей показался отливающий самой тьмой стальной нос Наксара… Как и лицо стоявшего на нём демона…

– Это был Тёмный Владыка, – мрачно вставил Клаус, вызывая мимолётный шок у собеседницы, заставивший её поёжиться.

– В-вот как… – она откашлялась. – В общем, после того, как вы протаранили Наксар, проделав прореху в моторном отделении, демоны начали поспешно отступать. Однако прежде чем снова исчезнуть в серой дымке, они убили всех членов твоего экипажа и осадили магией наш подоспевший корабль. Многие наши тоже погибли, я же получила серьёзное ранение и была госпитализирована по возвращению на Айден. Поэтому я не знаю, что произошло там позже. Только из отчётов. В них было указано, что капитан дозорников Леди Беатрис Элект была убита пиратом Клаусом «Чёртовой дюжиной», который воспользовался неожиданным нападением демонов и сбежал.

– Чушь. Беатрис сама отпустила меня взамен на обещание охранять её дочь, которое я… – великан помрачнел. – Я не сдержал…

– Охранять? – растерялась дозорница. – Разве не она повинна в нападении демонов?

– Не совсем. Тёмный Владыка воспользовался ей, чтобы разрушить барьер изнутри, после чего открыл портал и спустил на Айден полчище демонов.

– Но как такое возможно? Первый раз слышу о чём-то подобном. Расскажи мне, что произошло на самом деле.

Только Клаус раскрыл рот, как его ещё не начавшийся рассказ уже перебило заунывное урчание голодного животика. Животика Паф. Великан напряжённо посмотрел на дозорницу, но она, видимо решив, что урчал именно его желудок, легонько улыбнулась, встала со стула и покинула трюм, пообещав вскоре вернутся. И в принципе слово своё сдержала – вернулась минут через пятнадцать с тарелкой рассыпчатой гречневой каши, украшенной кусочком масла, парой варёных яиц и куском ржаного хлеба. В другой руке ароматно дымилась кружка травяного чая.

– Вот, поешь, – она поставила завтрак у ног пирата и застыла в немом ожидании. Клаус тоже не спешил что-либо предпринимать, потому что, во-первых, кандалы на руках не позволяли оторвать их от стенки более, чем на несколько сантиметров, а во-вторых, он не был голоден. Демонслееры не нуждаются в столь же частом приёме пищи в отличие от людей. Посему он рассчитывал на то, что завтрак достанется его новоиспечённой пушистой подружке, однако пока надзирательница здесь, этого не случиться.

– Ой! – сконфуженно воскликнула дозорница, запоздало поняв причину, по которой Клаус упорно отказывался притрагиваться к еде. Она быстро прошла до кандалов, взялась за колечко вбитого над головой ступора, который регулировал их длину, но, прежде чем вытащить его, крайне серьёзно напомнила пирату о сделанном им выборе.

– Как я и сказал ранее, я весь твой, – повторил тот, и ступор, скрежетнув, выскользнул из цепи, которая потеряла натяжение и тут же обвисла. Великан попробовал аккуратно отпустить руки, всё это время находившиеся в поднятом положении, и цепь охотно позволила ему это сделать, беспрепятственно выскальзывая из ниши в стене, в которой, очевидно, находился её запас. Что ж, весьма хитро. – Спасибо, – поблагодарил он капитаншу, разминая затёкшие плечи.

– Леди Элизабет, – донёсся чей-то голос со стороны люка. Секундой спустя в проёме появилось загорелое лицо молодого кучерявого матроса. – Прибыл достопочтенный дон Алонсо. Он крайне настойчиво просит вас об аудиенции.

Леди Элизабет недовольно скуксилась, превратив тоненькие ухоженные полоски бровей цвета морской воды в две волнообразные линии.

– Я же ему ещё вчера всё высказала! – недовольно бросила она, уничижающее уставившись на подчинённого, который, в прочем, остался совершенно невозмутимым и даже позволил себе широко улыбнуться. – Выпроводи его вон!

– Не могу, товарищ капитан. Вы же понимаете, что он – один из сыновей правящей этой провинцией семьи. В лучшем случае меня упекут в темницу до конца моих дней.

Дозорница издала злобное горловое рычание, передёрнулась и рьяной поступью направилась к лестнице.

– Закрой люк на замки, – рассержено распорядилась она, проходя мимо матроса. Тот кивнул ей, однако торопиться не спешил, даже когда развивающиеся на ветру полы белого плаща полностью скрылись из виду. Вместо этого он медленным прогулочным шагом спустился в трюм, дошёл до прикованного демонслеера и с недоброй улыбкой уставился на него.

– Чё вылупился, сосунок? Драки хочешь? – понимая, что этот визит не сулит ничего хорошего, Клаус нарочно прикинулся тем самым пиратом с розыскных плакатов, которого так боялись люди.

– Ничего, просто зашёл пожелать приятного аппетита, – ощерился матрос, после чего ногой перевернул тарелку с кашей, несколько раз наступил на высыпавшееся содержимое, оставив четкие следы от подошв своих прогар на притоптанной крупе, и, не преминув также смачно плюнуть в кружку с чаем, удалился выполнять распоряжение капитана.

– Я запомнил тебя… – угрожающе прошелестел великан ему в спину, на что подлец громко рассмеялся, показал средний палец и вышел на палубу.

– Паф? – появилась в дыре любопытная мордочка, как только заглох скрежет замков. Углядев разбросанную по полу вожделенную еду, её обладательница без раздумий бросилась к ней, предвкушая сытный перекус.

– Не ешь это, Паф! – запротестовал Клаус, как только квопл щипнула каждой лапкой по горстке окутанной лёгким дымком тёплой гречки и поднесла их к раскрытому округлому ротику.

Паф замерла, развернулась вполоборота и наградила великана недоумённым взглядом, требующим объяснений. Клаус объяснил, и взгляд с недоумённого сменился на тот, которым награждают несчастных дурачков, ставших таковыми не из собственной прихоти, а лапы без какой-либо тени смущения докончили начатое и потянулись за новой порцией.

– Ну хоть чай не пей… – удручённо вздохнул демонслеер, который из-за наличия явных признаков разума у Паф позабыл, что в сущности она всего лишь зверёк, и ей чужды такие понятия, как унизительно, противно, грязно, особенно в отношении еды. Еда есть еда, и звериные инстинкты никогда не позволят пренебречь пополнением энергетических запасов только потому что на неё кто-то наступил.

Аппетитно похрустывающая раздавленным яичком, так и оставшимся в потрескавшейся скорлупе, квопл как-то неопределённо кивнула, то ли чтобы успокоить пирата, то ли чтобы он наконец отвязался от неё со своими глупостями и дал спокойно доесть завтрак.

– Паффф… – шлёпнувшись на пол, блаженно протянула она, как только последняя съестная крошка исчезла в темноте маленького, но прожорливого брюшка.

Клаус вновь расплылся в девчачьей улыбке и потянулся к ней своей лопатообразной ладонью, чтобы прикоснуться к пушистой шкурке, зарыться в неё пальцами и почувствовать на кончиках нежнейшие прикосновения розовых шерстинок, но, как назло, люк в очередной раз разразился чёртовой какофонией, нарушая безмятежное спокойствие Паф. Она поднялась и торопливо прошлёпала до недавнего укрытия, а помрачневший мечник, чьё ставшее на данный момент заветным желание отложилось на неопределённый срок, уставился на крышку таким испепеляющим взглядом, что становилось непонятно, как она до сих пор ещё не вспыхнула подобно спичке.

– Ну что? – сухо бросила остановившаяся на предпоследней ступеньке Элизабет, когда её не менее рассерженный взгляд схлестнулся со взглядом мечника. Тот сделал глубокий вдох, затяжно моргнул и несколько недовольно выдохнул.

– Ничего.

Дозорница нахмурилась, но промолчала. Она преодолела последнюю ступень, тяжёлой походкой раздражённого человека дотопала до стула, села на него и вперилась глазами в Клауса.

– Рассказывай, что произошло в Айдене после твоей поимки. И не вздумай мне врать.

– Больно надо, – проворчал тот и начал монотонно пересказывать события, предшествующие тотальному уничтожению обозначенной провинции.

…Разгоняя полусонную тишину тускло освещённой темницы звонкими чеканными шагами, в свете факела, коптящего проросший мхом потолок по левую сторону от решётки Клауса, появилась женщина – капитан корабля повязавших его дозорников. Она сняла с пояса вязанку ключей, выудила нужный и, отварив тюремную дверь, вошла внутрь.

– Что с Морганной? – с порога мрачно осведомился пойманный пират. Он очнулся здесь в полном одиночестве несколько часов спустя после кораблекрушения, и, как следствие, ничего не знал о судьбе своей команды. Но, если быть до конца откровенным – интерес распространялся лишь на озвученную персону. Другие снисходительности великана так и не заслужили, даже несмотря на внушительный срок совместного плавания. Скорее наоборот – после недавнего он был готов лично отправить каждого из них прогуляться по шаткой доске над стаей голодных акул.

– Морганной? – лицо дозорницы удивлённо вытянулось. Она знала поимённо каждого члена команды Моргана, но все они являлись мужчинами, да и не принято было у пиратов пускать женщину на корабль. К несчастьям.

– Мой капитан, – раздражённо процедил Клаус, пытаясь унять колотящееся в предчувствии скверных новостей огромное сердце.

Женщина бесстрашно подошла к скамейке, на который сидел ожидающий ответа и совершенно не обременённый какими-либо оковами пленник, присела рядом с ним и сочувственно накрыла своими мягкими тёплыми ладонями его вцепившуюся каменной хваткой в деревянный край руку.

– Мы не нашли его тела. Скорее всего он погиб.

– Проклятье! – предательски надломившимся голосом бросил демонслеер и больше за этот день не проронил ни слова. Проведя вместе с ним ещё какое-то время в молчаливой поддержке, дозорница покинула темницу, наградив напоследок пленника взглядом, полным печали. Она не понаслышке знала, каково это потерять близкого человека, а потому хорошо представляла, что сейчас чувствует Клаус, и через что ему ещё предстоит пройти, когда он останется один на один со своими мыслями. Эти знания тяжело ворочались под чутким женским сердцем, в связи с чем разговор был отложен до завтра.

– Как ты себя чувствуешь? – первым делом искренне поинтересовалась она, войдя в камеру следующим днём после обеда. Великан не ответил, да этого и не требовалось. Нетронутая посуда с едой говорила сама за себя. – Может, мне стоит зайти попозже?

Клаус повернулся и с искренним непониманием посмотрел на терпеливо стоящую в пороге темницы женщину. Её донельзя странное поведение в очередной раз поставило под сомнение профпригодность и вызывало кучу вопросов. Один из таких он всё же не удержался и озвучил, но из-за поганого настроения вышло резко и грубо:

– Ты что, моя мамочка что ли?

– Нет, – с грустным вздохом ответила визитёрша, – я просто человек, которому не чуждо сострадание.

– Но ты ведь дозорница! Какое сострадание у таких как ты, может быть к таким как я?

– Ты позволишь? – женщина указала рукой на лавку, стенающую под мускулистым тяжеловесом. Тот только передёрнул плечами. Она прикрыла дверь и села рядом. – Клаус, и ты и я знаем, что вся шумиха, раздутая вокруг вашей якобы пиратской шайки – бред сивой кобылы.

Не ожидавший такого пират поражённо заглянул в бесконечную синь голубых глаз, пытаясь выискать там все интересующие его ответы. Их хозяйка мягко и чуть со смешинкой улыбнулась.

– Да, мне известен ваш маленький секрет. Я наблюдала за вами долгое время и знаю, кто вы такие на самом деле.

– Знала бы, не удивлялась, почему я назвал капитана Морганной, – жестко огрызнулся великан и тут же принял угрожающий вид, поддавшись холодным всплескам танцующей в груди злобы. – Если всё знала – почему столь упорно преследовала нас? И что не мало важно – как ты вообще нас нашла?

– Рэт. Мы наткнулись на его дрейфующую в море лодку, когда искали вас. Он и указал направление.

– Крыса!.. – ладони мгновенно перекинулись в налитые гневом кулаки и сжались так сильно, что прохрустел каждый палец на обеих руках.

– Не вини его. Он помог нам выйти на след опасных преступников.

– Каких ещё, в пасть Морскому дьяволу, опасных преступников?! – вскинулся великан. Он был всего лишь в одном шаге от того, чтобы впервые ударить женщину, но всеми силами сдерживал эти недостойные вспышки агрессии.

– Успокойся, Клаус, я всё объясню, – дозорница поднялась и, подтянувшись на цыпочках, приобняла разгорячившегося великана за плечи. Свирепо раздувавший ноздри пират опустил голову вниз, снова утыкаясь в бесконечное синее небо. Спокойное и безмятежное оно неожиданно действительно оказало на него успокаивающий эффект. Всё-таки изменённые Силой глаза [13] криолисов обладали какой-то собственной, понятной лишь им самим магией. – Братья-близнецы Рог и Грог, которых вы подобрали в Парсоне, были самыми настоящими пиратами. Не имея собственного корабля, они прикидывались потерпевшими крушение моряками, проникали на чужие корабли, разобщали членов экипажа, и когда количество людей сокращалось до удобного – хладнокровно убивали оставшихся. После швартовались на первом встречном острове, обчищали корабль и сжигали его. От их рук погибло немало исследователей, поэтому гильдия мореплавателей Альтаны направила официальный запрос на их поимку.

Демонслеер устало опустился на лавку и, откинувшись головой на сырую шероховатую поверхность стены, закрыл глаза. Дозорница тоже вернулась на место.

– Эти две горные обезьяны сошли в Портхейвене. И всё, что вы в итоге сделали – упустили их и обрекли Морганну на смерть, – с горечью в голосе проговорил он, в который раз убеждаясь про себя в том, что ирония – та ещё злая стерва. Стоило только двум настоящим пиратским отребьям взойти на корабль, беспрепятственно бороздивший морские волны под фальшивым чёрным флагом на протяжении довольно длительного времени, как тот тут же отправился на дно.

В беззвучном порыве раскаяния дозорница порывисто взяла его ладонь в свои, по-матерински нежно поглаживая большими пальцами грубые как камень костяшки. Она хотела показать ему, что он не один, и по возможности удержать от падения в бездну.

– Почему ты называешь своего капитана Морганной? – осторожно спросила женщина, когда окутывавшее их тягостное молчание стало уж совсем невыносимым.

– Потому что это её имя. «Морган» всего лишь прикрытие для того, чтобы собрать команду и выйти в море на собственном корабле в качестве капитана. Ты ведь слышала все эти глупые морские суеверия?

– Слышала. Но как ей удавалось не рассекретить себя столь долгое время?

– Сила. Хищнокуст [14] . Она умела маскироваться, но из-за проблем с происхождением была способно изменить только лицо и голос. Но и этого оказалось вполне достаточно.

– Происхождением?

– Морганна – бастард. Второй родитель был демонслеером, и от него она получила демонслейв, но не получила возможности сопротивляться ему или управлять. Такое случается, когда один из родителей не является представителем нашей расы. Мы называем таких детей думами. Думы обречены на короткую, полную страданий жизнь и мучительную смерть, поэтому обычно их лишают жизни ещё в младенчестве.

– Это просто ужасно, – сокрушённо вставила дозорница, траурно опустив плечи. – Многого же мы о вас не знаем…

– Поверь мне, это куда гуманнее, чем растить такого ребёнка, привязываясь к нему всё больше с каждым днём. Однако Морганне крупно повезло – Сила компенсировала все недостатки. И даже несмотря на то, что от неё всё равно решили избавиться и выбросили за борт, она была спасена проплывавшим мимо престарелым пиратом, который вырастил и воспитал девочку как родную дочь. Но вот вчера удача впервые изменила ей. Причём фатально.

И снова на плечи опустилась гнетущая тишина. Но в этот раз спустя несколько минут её прервал сам Клаус:

– Когда состоится казнь?

Задумавшаяся над услышанным женщина тряхнула копной заметавшихся по плечам тёмно-зелёных волос, выпрямилась, как и полагает леди, и с большим замешательством посмотрела на сидящего рядом узника:

– Чья?

– Моя.

Секунда понадобилась на то, чтобы окончательно высвободить разум от остатков навалившихся дум, и дозорница неожиданно сдержанно хихикнула:

– Но ты же ведь ни в чём не виновен. Мне не за что тебя казнить.

– И что, просто отпустишь меня? – недоверчиво спросил демонслеер.

Лицо женщины посерьёзнело:

– К сожалению, поступить так я тоже не могу. В глазах людей – ты чистое зло, и никакие слова не убедят их в обратном. Однако выход всё же есть. Ты выслушаешь меня? – Клаус согласно кивнул. – Спасибо. Дело в том, что у меня есть дочь, и волею судьбы она была избрана самой леди Альтаной в качестве следующей правительницы Альтаны после достижения совершеннолетия. Это произойдёт послезавтра, в день, когда состоится Игра.

– Игра?

– Боевые состязания между проживающими на архипелаге семьями криолисов. Согласно их результатам, по окончанию Игры будет проведено перераспределение земель. Занявшие более высокий рейтинг переместятся ближе к столице, а остальные наоборот удалятся на окраину архипелага. Помимо этого, будут выбраны новые главенствующие семьи для каждой климатической зоны.

– И для чего это нужно? Ну перераспределение? – удивился Клаус. Он впервые оказался на Альтане, – пиратам сюда путь заказан – в связи с чем ничего не знал о господствующих здесь порядках.

– Пограничные провинции в случае нападения демонов обязаны первыми вступить с ними в бой, и сделать это ещё до того, как они доплывут до архипелага. Вот только с этим всё не так просто, потому что, во-первых, обеспечение армии полностью ложиться на плечи правителей этих земель, и при частых атаках это может привести к полному разорению. Во-вторых, по закону командовать армией должен минимум один криолис или демонслеер, но из-за того, что найм представителей вашей расы обходится недёшево, на передовую зачастую отправляются дети или их отцы, и многие из них не возвращаются домой. Но самая главная проблема заключается в том, что семьи, как правило, разобщены между собой и действуют сугубо из личной выгоды. Следовательно, стоит забыть о какой-либо своевременной помощи со стороны более удалённых от края провинций. Они предпочтут выжидать, наблюдая за схваткой с безопасного расстояния, и вмешаются лишь тогда, когда это будет неизбежно. Как итог – жители окраин живут как на пороховой бочке и терпят несоизмеримые убытки, как финансовые, так и человеческие, поэтому Игра для них единственный способ убраться подальше от передовой.

– Люди, – многозначительно и отчасти мрачно усмехнулся демонслеер. – Но какое отношение это всё имеет к твоей дочери?

– Не знаю, к счастью это или к сожалению, – дозорница рассеяно улыбнулась, но по скрывающейся в тени этой улыбки печали Клаус догадался, к какому из вариантов она склоняется больше, – но она – единственная претендентка на пост правительницы. До этого за последние двадцать два года не родился ещё ни один ребёнок, способный превзойти по силе графа Эдварда Снэйка – нынешнего правителя. Он – жестокий и властный человек, который единолично правит Альтаной уже столь внушительный срок и вряд ли захочет добровольно уступить правление, с его слов, какой-то там соплячке. Из достоверных источников я точно знаю, что граф попытается избавиться от моей девочки, поэтому мне необходимо, чтобы ты сопроводил её в столицу и защитил от любой опасности по пути. После этого можешь быть свободен. По рукам?..

Убийца найден! Слёзы Элизабет и отравленное лезвие.

– Ну что за вздор! – грубо прервала Клауса Элизабет, от негодования даже подскочившая со стула. – Эдвард – мой кузен! Да, может он и бывает временами резким на высказывания и не всегда сдержанным, но он точно не жестокий и уж тем более никакой не убийца! Да будет тебе известно, что наша семья – одна из самых старых, присоединившихся к Альтане[15], и за всё это время никогда, подчёркиваю, никогда не давала поводов порочить своё честное имя! Как ты, презренный пират, смеешь так нагло клеветать на моих родственников?!

– Родственников? Вот уж не поспоришь… – ухмыльнулся великан, отмечая поразительное сходство между описанием девушкой характера своего кузена и её собственным поведением, однако стремительный рывок утончённой женской кисти к эфесу скучающей в ножнах сабли быстренько стёр эту вредную ухмылочку с его лица. – Постой, капитан, не кипятись! Я сказал тебе ровно то, чем со мной поделилась сама Беатрис!

– Врёшь!.. – часть лезвия выскользнула из своего убежища и шутливо зарядила демонслееру в глаз солнечным зайчиком, рождённым от беглого прикосновения света к зеркально отполированной стальной поверхности.

– Да шоб мне вечность якорями греметь! – патетично провозгласил Клаус, прибегнув к одной из особых уловок Морганны, к которым она сама частенько прибегала, когда ненароком сталкивалась на суше или, не приведи пресвятая леди Альтана, в море с настоящими пиратами. Обычно между морскими разбойниками существовала негласная договорённость о ненападении, да и в нём попросту не было никакого смысла, ведь если пиратский корабль вышел в море – он либо вышел охотиться, либо уже возвращается с охоты пустой. Награбленное не имело привычки надолго задерживаться в трюмах. Однако существовал и такой момент: из соображения безопасности многие посвящённые мореплаватели намерено вешали на рею чёрный флаг и как умели, отыгрывали роли прожжённых закоренелых пиратов, пользуясь их заученными наизусть крылатыми фразами и отдельными словечками. И если тебя в этом уличали – жди беды. Уж очень не любили пираты притворщиков и не гнушались совершенно никаких жестокостей при расправе над ними. Поэтому при случае приходилось доказывать обратное, и делать это чертовски убедительно, так, чтобы сам Морской Дьявол не смог при желании отличить, где настоящий пират, а где ловкий проныра. Морганна была в этом деле докой, а позже к ней присоединился мрачный мечник, и надобность в уловках отпала после первого же потопленного его мечом корабля. Это может прозвучать удивительно, но по морским волнам слухи расходятся ещё быстрее, чем по воздуху.

Слова Клауса подействовали на девушку ровно так, как он того и хотел: рука замерла, а сердитость улетучилась, сменившись полным замешательством, потому что дозорница не имела удовольствия якшаться с грязными пиратами и тем более различать их жаргонные выражения. В широко распахнутых синих глазах застыл немой вопрос, а уголки рта по мере осознания мозгом всей комичности произошедшего начали уверенно подниматься кверху.

– Ч-что?.. – по-смешному кривя пышными алыми губками в попытке противостоять надвигающейся волне смеха, на выдохе промямлила она.

– Я говорю, что если соврал – вечно мне работать на галерах у Морского Дьявола.

Элизабет ещё с несколько ударов сердца повоевала с засевшими в горле приставучими смешинками и, успешно выиграв эту партию, вернулась на стул, приобретя серьёзное выражение.

– Честно признаюсь – мне тяжело в это поверить. Сколько себя помню, кузен Эди всегда был дружелюбен и ласков со мной. Он часто навещал меня, когда я была совсем крохой, и всегда с улыбкой делал всё, о чём бы я его не попросила. Он был мне ближе, чем родные старшие братья и сёстры и вечно занятые родители. Да и сейчас ничего не изменилось: Эди каждый раз встречает меня в порту, когда я возвращаюсь домой со службы, а после мы по долгу разговариваем друг с другом за чашечкой ароматного чая, делясь накопившимися за время разлуки историями и свершившимися событиями. Нет, мне определённо сложно поверить во всё, что ты мне наговорил. Особенно если учесть, что именно Эдвард договорился с леди Беатрис, чтобы она взяла меня под своё начало, за что я благодарна ему и по сей день.

– Послушай Элизабет, – Клаус выжидающе посмотрел на девушку, но она никак не отреагировала на эту фамильярность, – а почему ты вообще решила стать дозорницей?

– А это здесь причём? – она непонятливо тряхнула головой.

– Есть у меня одно предположение… – великан, вопреки бытующему мнению о присущей всем здоровякам придурковатости, не был лишён природной смекалки, и потому слова девушки натолкнули его на одну мысль. – Но мне нужно убедиться.

– Так Эди мне и предложил. Сказал, что моя Сила как нельзя кстати подходит для такой работы, и я с ним полностью согласна.

– Угу. И за этими вашими посиделками с чаем, он наверняка много расспрашивал тебя о твоём капитане?

– Ничего он не расспрашивал. Я сама всё рассказывала, потому что искренне восхищалась… – девушка запнулась от царапнувшей душу невыносимой тоски, отразившейся болезненной рябью на чистой поверхности голубых рек её глаз, – и до сих пор восхищаюсь леди Беатрис, а Эди просто всегда с удовольствием меня слушал.

– А бывало такое, что ты случайно выбалтывала что-то лишнее?

На лице Элизабет промелькнула тень смущения.

– Ну бывало, – неохотно призналась она, виновато потирая кисти рук.

– А теперь хорошенько подумай, не случалось ли после этого чего-нибудь непредвиденного или жутко подозрительного?

– Да к чему ты всё время… – глаза Элизабет живо округлились от вспышки подоспевшего понимания, а память как по щелчку начала услужливо извлекать из закромов разума воспоминания о некоторых тревожных инцидентах, которым ранее девушка не нашла никакого внятного объяснения и списала их на чистую случайность, потому что несмотря на всю теоретическую опасность, никто тогда, хвала леди Альтане, не пострадал, – клонишь…

– Вижу, ты всё поняла, – невесело усмехнулся Клаус, с некоторым сочувствием глядя, как уголки небесных глаз затягиваются горестными тучками.

– Н-нет… Не верю… – теперь уже девушке приходилось бороться с горечью сдавившего горло кома, сплетенного из чёрных нитей подлого предательства и невыносимой обиды, и сейчас она отдала бы всё, чтобы вернуть несправедливо прогнанные ею смешинки. Не желая показывать слабость перед пленником, Элизабет порывисто встала и зашагала прочь, в спасительные объятия своей каюты, спеша поскорее выплеснуть скопившиеся слёзы на белоснежную наволочку перьевой подушки. И этот порыв был настолько сильным, что дозорница даже удосужилась запереть люк на замки, просто хлопнув крышкой.

Это могло бы стать отличной возможностью для Клауса осуществить задуманное ранее и сбежать, однако сейчас он прозябал в сомнениях.

– Паф? – поинтересовался у склонившего голову в раздумьях великана маленький комочек пушистой радости, не понятно как преодолевший расстояние от укрытия до него и оставшийся полностью незамеченным с такими-то аляповатыми лапами.

– Паф… – то ли обратился к ней, то ли просто передразнил мечник, снова протягивая руку, чтобы всё-таки осуществить своё навязчивое желание, но взгляд квопл внезапно привлекла потёртая, но всё ещё изящная бархатная треуголка, лежавшая посреди обвалившегося после урагана «Элизабет» мусора, и она пошлёпала к ней, вновь оставив любителя маленьких пушистых зверюшек с носом.

Паф ловко, как настоящий скалолаз, вскарабкалась на вершину горы хлама, на которой её поджидала приковавшая внимание вещица, завороженно полюбовалась пёстрым павлиньем пёрышком, притороченным к одному из уголков, и даже попробовала его на вкус, – вот настолько оно приглянулось маленькой авантюристке, – а затем нахлобучила треуголку на нежно-персиковую макушку. Вот только торчащие кверху длинные ушки тут же сбросили её обратно. Квопл насупилась и решительно повторила недавнее действие, но, как и в тот раз, попытка не возымела результата. Как, впрочем, и несколько последующих.

– Глупыха, – хохотнул умилённый Клаус, – иди сюда, я тебе помогу.

Сердитая Паф схватила раздражающий головной убор, пыхтя, протопала до великана и с недовольным видом всучила его в лопатообразные руки. Клаус снова не удержался от беззлобного смешка, после чего с наслаждением несколько раз пригладил назад непокорные ушки, так и норовящие вернуться в исходное положение, и быстренько накрыл их шляпой.

– Ну вот и готово, – с улыбкой сообщил он ставшей ещё забавнее зверушке.

Загоревшиеся глазки Паф начали судорожно обегать кладовку в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве зеркала, и на её удачу где-то на границе между весело резвившимся с танцующими в воздухе пылинками светом и молчаливым сумрачным царством блеснул начищенный бок списанной в утиль кастрюли. От едва сдерживаемого азарта она буквально бросилась к ней, и уже через секунду, как и любая другая девочка, с обожанием крутилась вокруг своего отражения, воображая себе невесть что.

– Добро пожаловать на корабль, капитан Паф! – подыграл пушистой озорнице великан, отвешивая манерный поклон.

– Паааф, – глубокомысленно выдала она, устремляя прищурено-серьёзный взгляд в направлении окошка, за которым свободно плескалось сине-зелёное море. Затянувшись воображаемой трубкой, квопл с еле слышимым звуком выпустила в воздух несколько таких же колец, после чего встала в позу, рассекла лапой воздух в том направлении и отдала свой первый приказ: – Паф! Паф, паф!

– Уже совсем скоро, – со смехом согласился с ней примерно понявший сказанное мечник. – Совсем скоро…

Весь последующий остаток дня они так и провели: играли в пиратов, временами отвлекаясь на еду, приносимую дежурным матросом, да на прятки всё от тех же матросов, особенно юных, которые своими глазами хотели посмотреть на самого страшного, после «Весёлого» Роджера, пирата и потому толпились вокруг лестницы, прожигая в нём взглядами дырки. В один из таких разов Клаус не выдержал и припугнул их неистовым рывком, от которого плаксиво заверещали чрезмерно натянувшиеся цепи. Эффект превзошёл все ожидания: зрители в безотчётном ужасе рванули на палубу как тараканы, пихая друг друга локтями и спотыкаясь о каждую ступеньку. Салаги, что с них ещё взять. Но благодаря этому обстоятельству никто более не решался снова спускаться в трюм к опасному преступнику, возлагая всю заботу о нём целиком и полностью на плечи леди Элизабет, которая, к слову, тоже так и не навестила его больше. Она пришла только на следующий день, и по состоянию её припухших от горьких солёных слёз глаз можно было легко догадаться почему.

– Ты пойдёшь со мной к Эди, и мы вместе проясним все недоразумения! – с порога заявила она, полыхая просто неимоверной решимостью.

– Лиз, – великан, как и в первый раз, выдержал паузу, осторожно прощупывая границы допустимого. Дозорница чуть заметно неодобрительно дёрнула идеально ровным носиком, но смолчала, – не горячись. Если ты так поступишь, тебя просто убьют, как ненужного свидетеля.

– Нет! Эди никогда так не поступит! – дозорница упрямо отказывалась принимать действительность, продолжая отчаянно цепляться за мысль, что человек, которого она любила все эти годы как своего родного отца, не мог вот так вот запросто растоптать её чувства грязным сапогом предательства. – У тебя нет никаких доказательств!

– Нет, но есть одна вещь, которую я не успел тебе вчера рассказать. Когда всё это случилось, и мне, наконец, удалось прорваться сквозь кольцо демонов, я рванул за ускакавшей далеко вперёд каретой с дочерью Беатрис, чтобы выполнить данное мной обещание. И знаешь, с кем мне пришлось сойтись якорями…

– Давай без этих своих словечек! – грубо оборвала его Элизабет, которой сейчас было совсем не до расшифровок пиратского жаргона.

– Прости, – усмехнулся пират, – привычка. Так вот, когда я сумел нагнать карету, её во всю атаковал другой демонслеер. Как позже мне удалось выяснить, он принадлежал к клану десяток. Ты знаешь что-нибудь об этом?

– Знаю… – поражённо выдохнула девушка. – Десятки – единственный клан демонслееров, который добровольно присоединился к Альтане на постоянной основе. Их земли являются частью столицы, и именно они обеспечивают архипелаг наёмниками и противодемоническим оружием. Но я не понимаю, зачем представителю клана нападать на дочь леди Беатрис?..

– Чтобы избавиться от неё. Просто вдумайся, как всё удобно получалось: Беатрис напала на след пиратов Моргана, «расправилась» со всем экипажем, за исключением демонслеера, которого взяла в плен, чтобы потом конвоировать в столицу и казнить, а тут с неба на город посыпались демоны. Пират воспользовался суматохой, отомстил обидчице и решил заодно убить и её дочь, чтобы избежать возможной кровной мести. Согласись, никто не станет сомневаться в правдивости такого отчёта, а даже если бы и нашлись особо придирчивые – Айден то уничтожен. Ни свидетелей, ничего.

– Но это ещё ни о чём не говорит. Кто угодно мог нанять этого демонслеера.

– Мог, – согласился великан, – и мы даже можем узнать, кто именно. Достаточно просто спросить об этом у главы десяток.

Лицо Элизабет прояснилось. Хрупкий лучик надежды затрепыхался у неё в груди, потому что теперь в деле появился ещё один фигурант, который смог бы опровергнуть все те инсинуации, что наговорил этот гадкий пират.

– И ведь точно! – обрадованно воскликнула она, не скрывая победной дрожи в голосе. – Прямо сейчас пойду и свяжусь с ним!

– Постой… – Клаус хотел было предостеречь девушку от возможной опасности в лице подосланного шпиона, но дозорница проигнорировала его, торопливо шагая к люковой лестнице. И снова не заперла замки, предоставляя пленнику очередной шанс для побега. Однако и сейчас он решил повременить с этим. Предчувствие настойчиво взывало к разуму, крича во всё глотку, что близится буря, и, если великан сейчас сойдёт с корабля, выхоленные палубные доски окропит чья-то невинная кровь. И ведь оказался прав: ровно в полдень в трюм ворвался вчерашний мерзавец-матрос, объятый почти видимой аурой неистового гнева.

– Что ты ей наговорил, ублюдок?! – давясь рвущейся наружу злобой, с трудом просипел он, устрашающе выкатив глаза цвета горького шоколада. – Ты хоть понимаешь, что своими дебильными догадками обрёк её на смерть?!

– А вот и крыса, – кровожадно хмыкнул пират, собирая в руках всю свою феноменальную силу, чтобы разорвать оковы и надавать неприятелю по роже. Но, похоже, его план оказался слишком очевиден: противник в мгновение ока вытащил из-за спины короткий клинок и одним стремительным движением пронзил шею великана. Струя крови незамедлительно выстрелила в стену, окрашивая её в чернильные тона, но уже спустя три удара сердца смертоносная рана начала затягиваться – клинок оказался обычным. – Ха! Таким меня не…оуу…

– Я знаю, что вас, выродков, так просто не убить, – недовольно фыркнул убийца и тут же ощерился не хуже дикой собаки, загнавшей добычу в угол, – но ты ведь уже почувствовал, что что-то не так?

Клаус попытался что-то сказать, но язык буквально приклеился к нёбу, а горло неистово возгорелось словно от огня. Глаза облепил рой маленьких чёрных мушек, мешающих разглядеть хоть что-нибудь перед собой, а в ушах вовсю трезвонили колокола.

– Это слёзы кореглаза[16]. Сомневаюсь, что они тоже сумеют навредить тебе, но этого и не требуется. Мне нужно лишь на время обезвредить тебя, и пока ты будешь валяться здесь без сознания, я без помех расправлюсь с нашим капитаном, а потом обставлю всё так, что это сделал ты.

Великан грозно захрипел, хватая ватной рукой матроса за штанину, но тот с презрением отдёрнул ногу и наградил пирата приличным пинком в квадратную челюсть, выбивая из него последние крохи самообладания. В глазах окончательно потемнело, и Клаус без чувств рухнул на пол.

…Шлёп, шлёп… Шлёп, шлёп… Кто-то настойчиво колотит Клауса по щекам… Шлёп, шлёп… Шлёп, шлёп… Слабые удары еле ощущаются на коже… Шлёп, шлёп… Шлёп, шлёп… В лицо рваными клочками бьёт чьё-то прерывистое дыхание… Шлёп, шлёп… Шлёп, шлёп… Взволнованный и вместе с тем раздражённый вскрик наполняет ушные раковины… Паф… Шлёп, шлёп… Паф… ПАФ!

Звучный протяжный вдох стеснённой грудной клеткой врывал мечника из цепких зелёных лап пленившего его ядовитого забытья.

– Пафф… – облегченно выдала запыхавшаяся квопл, как только чёрные глаза Клауса уставились на неё.

– Спасибо… – с благодарной улыбкой просипел он, легонько пригладив мех на шелковистой розовой макушке.

– Паф, – добродушно махнула лапой та, как бы говоря, что не стоит благодарности, после чего, полностью потеряв всякий интерес к компаньону, отправилась бродить по округе разодетого в сумрак помещения, и лишь две скудные полосы бледного света не давали ему полностью раствориться во мраке наступившей ночи.

– Позже обязательно угощу тебя чем-нибудь вкусненьким, – приняв сидячее положение, пообещал великан, глядя на удаляющийся задорно виляющий пушистый хвостик. – Но сейчас нужно разобраться с одной зарвавшейся крысой…

Крепкие ладони железной хваткой обвились вокруг цепи ножных кандалов, намертво примонтированной к полу стальным креплением. Понадобилось лишь несколько грубых рывков, чтобы каменные звенья разразились прощальным стоном и высвободили узника из оков своего заточения. Клаус поднялся на покалывающие от долгого сидения ноги, развернулся лицом к стене трюма, упёрся стопой в место рядом с нишей и с корнем вырвал прозябающий в нише цепной запас, разорвав его надвое и обзаведясь каким не каким оружием в виде двух цепей, свисающих с запястья.

– Оставайся здесь, Паф, – направляясь к люку, бросил он через плечо своей пушистой спутнице, которая и без этого не особо то и спешила покидать трюм, копошась в разбросанном повсюду хламе. – Я скоро.

Поднявшись по ступеням, у самого выхода великан остановился, приложил левое ухо, мочку которого по настоянию Морганны венчало отшлифованное до блеска стальное колечко, к крышке и тщательно прислушался к обстановке сверху. На палубе было по ночному тихо, и только солёные брызги, самоотверженно бросающиеся на латунную обшивку корабля, нарушали эту тишину.

– Надеюсь, я не опоздал, – отчасти виновато – за, то что так долго провалялся без сознания – пробормотал Клаус и попробовал аккуратно приподнять люк, в душе уповая на то, чтобы он оказался незапертым. Желания выламывать его с боем, а после сражаться со всем пробуждённым ото сна экипажем, у которого в оружейной наверняка завалялась пара другая заряженных пустышек в данный момент у него не было от слова совсем. Всё, на что рассчитывал великан – остановить убийцу и тихонько удрать с корабля вместе с Паф. И госпожа Фортуна милостиво прислушалась к столь благородной просьбе, и лишь по одному мановению её руки необременённая замками крышка люка бесшумно откинулась в сторону, давая великану беспрепятственно ступить на пошатывающуюся от лёгкой морской качки палубу.

Крадучись бесшумной – что совсем не соответствовало столь внушительных размеров комплекции – походкой Клаус добрался до жилых кают, и с этого момента каждый его шаг, не считая тихонько постукивающих по голеням концов кандалов, подобно пиявкам присосавшихся к коже чуть выше колена тугими браслетами, сопровождался хоровым посвистывающим храпением и едва различимым бормотанием, которые доносились из-за дверей. Так, невольно вслушиваясь в эти полубредовые сонные причитания, состоящие в основном из жалоб на тягости военно-морской службы да навязчивого желания узнать цвет белья прекрасной леди Элизабет, он вскоре оказался подле двери последней и, тихонько приоткрыв её, чтобы не издать ни единого скрипа, по-кошачьи прошмыгнул внутрь.

С порога лицо пирата приятно обласкал прохладный морской бриз, пробравшийся в каюту через настежь распахнутые окна и теперь безнаказанно хозяйничавший тут, проказливо шелестя желтоватыми, покрытыми чёрными вереницами вычурно написанных слов листами бумаги, лишь чудом ещё не сорвавшихся с края украшенного строгой резьбой рабочего стола, вздувая к потолку невесомую вуаль бежевых штор и играясь с пологом, за которым располагалось спальное место. Осторожно обогнув продолговатый столик для совещаний, окружённый дорогими креслами с отделанными кожей спинками и сидушками, Клаус неторопливо двигался вдоль занимающего всю левую стенку высокого стеллажа, наполненного всякой всячиной начиная от книг и кончая присущей морскому промыслу различной атрибутикой. Из интересного – великан приметил несколько запечатлей-зеркалец[17], окантованных красивыми позолоченными рамочками под стать запечатлённым в них людям. Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это родные Элизабет. На самом большом зеркальце их насчитывалось около дюжины, и все как на подбор: стройные, грациозные, в красивой одежде и с серьёзными выражениями на лицах. Ну просто образцовая семья богатеньких криолисов.

Дойдя наконец до обнесённого ажурными перилами помоста, на котором красовался тот самый рабочий стол, – так пафосно и так по-капитански, – Клаус быстренько перешагнул через ступеньку и прошёл до занавески, отмечая про себя, что стоящая на столе клетка, предназначенная для почтового голубя, пустует, следовательно, беспечная дозорница уже давно отправила официальный запрос в клан десяток, в связи с чем и оставила окна открытыми, дожидаясь вестей от своего пернатого гонца. Великан неодобрительно покачал головой и тихонько вошёл в покои Элизабет.

Девушка неподвижно лежала на широкой двухместной кровати, занимающей две трети пространства всей каюты, и выглядела настолько умиротворённой, что Клаус невольно забеспокоился, а не опоздал ли он часом, но подойдя ближе и внимательно всмотревшись в очертания хрупкого девичьего тела, укрытого лёгким пододеяльником, успокоился при виде размеренно вздымающейся груди и сопровождающего этот процесс негромкого сопения. Великан развернулся и уже было собирался покинуть капитанскую каюту, чтобы дождаться появления убийцы, хорошенько так пристукнуть его по кучерявой балде да вышвырнуть за борт, как вдруг, то ли из-за того, что это было сделано неосмотрительно резко, отчего цепи на ногах звонко брякнули друг о друга, разбивая безмятежное спокойствие каюты, то ли из-за того, что госпоже Фортуне наскучило сопровождать пирата, и она отправилась на поиски нового счастливчика, заслуживающего горячее прикосновение её удачливых губ на собственной щеке, глаза Элизабет распахнулись, и она со скрипом села в кровати и повернула голову на непрошеного гостя.

– Дьявол… – одними губами чертыхнулся Клаус, смотря как проясняется взгляд небесных глаз, как разрастаются от страха зрачки, как приоткрываются алые губы, готовясь сорваться в истеричный крик с просьбой о помощи. Всё-таки не имеет значения, являешься ли ты могущественным криолисом или же бравым капитаном дозорников, в тот момент, когда к тебе в спальню посреди ночи врывается оголённый по пояс здоровый детина, уязвлённая женская натура возьмёт вверх над всяким самообладанием.

В один прыжок великан оказался на кровати, после чего повалил девушку на шёлковые простыни, нависнув сверху, и зажал ей рот грубой мозолистой ладонью. Дозорница попыталась воспользоваться Силой, но лёгшая на грудь цепь тотчас поглотила её ещё в зародыше и мало того – начала неумолимо опустошать внутренние резервы. Осознав в какой ситуации она оказалась, Элизабет задрожала всем телом, замычала, затрясла головой, а из прикованных беззвучной мольбой к Клаусу глаз по щекам покатились первые слёзы.

– Лиз, послушай меня, очень внимательно, – мечник старался говорить крайне спокойно и убедительно. – Я клянусь, что не причиню тебе никакого вреда и всё объясню, если ты не станешь поднимать шума. Хорошо?

Убедительный тон сработал, и девушка самую малость расслабилась и слабо кивнула.

– Точно? – на всякий случай перестраховался Клаус, не решаясь убирать руку.

Брови Элизабет сердито съехали к переносице, как будто и не она только что обливалась слезами, а в ладонь демонслеера ударили недовольные вибрации. Великан еле заметно скривил губы: о её сумасбродной переменчивости характера можно было слагать легенды. Как и пообещал, он слез с девушки, которая незамедлительно отвесила ему звонкую оплеуху, после чего спешно прикрылась пододеяльником и отползла практически к самой спинке кровати, чуть ли не с ногами забираясь на подушки.

– У тебя есть ровно десять секунд, – задыхаясь от волнения, с угрозой предупредила она.

– Хорошо, хорошо, – проворчал пират, почесывая красный отпечаток ладони на щеке. – На твоём корабле есть крыса, которая работает на твоего кузена. Это тот белобрысый, который позвал тебя вчера. Сегодня ночью он намеревается избавиться от тебя, а я заглянул сюда лишь затем, чтобы убедиться, что не опоздал. Кто же знал, что ты проснёшься.

– Ещё секунда, и я закричу! – судя по этой реплике Элизабет не очень-то и поверила в искренность слов – а тем более намерений – сидящего перед ней презренного пирата, не чурающегося врываться в спальню леди.

– Лиз, поверь мне. Я… – край полога приподнялся, впуская в комнату человекоподобную фигуру, несомненно принадлежавшую убийце.

Заметив две пары устремлённых на него глаз, убийца замер в недоумении. Ладно бы ещё неспящая капитанша, но что здесь делает пленник, который по самым грубым подсчётам должен был проваляться в отключке до самого рассвета. Сложность задания возросла в разы, ведь противопоставить демонслееру в данный момент наёмнику было нечего, поэтому он решил действовать быстро. В отголосках лунного света блеснуло отравленное лезвие клинка и молниеносно полетело в пребывающую в замешательстве девушку.

– В сторону! – прокричал Клаус, выбрасывая перед собой цепь наперекор смертоносному оружию. Обломок звена на конце сумел зацепить изогнутую рукоять клинка, сместив его траекторию полёта на несколько сантиметров вбок, но скованная оторопью девушка так и осталась сидеть неподвижно, рассеяно смотря на приближающееся остриё. Вострая сталь обожгла нежную кожу на лице холодным поцелуем, обезобразив его кривым порезом, и вонзилась в стену.

Элизабет болезненно вскрикнула, дрожащей рукой прикоснулась к кровоточащей скуле, после чего посмотрела на окрасившиеся в красный пальцы, закатила глаза и обмякла.

– Мы обязательно ещё свидимся, чертова крыса… – гневно прошипел Клаус, бросив на ухмыляющегося негодяя полный презрения взгляд, после чего прижал к себе девушку и стремительно сиганул в море, разнеся спиной оконный проём вдребезги.

Я спасу тебя во чтобы то нистало! Пожилая врачиха и байки о "Весёлом" Роджере.

Интенсивно загребая морские волны могучей рукой в положении полубоком, Клаус не без труда выбрался на песчаный берег пристани. Однако едва хлюпающие ботинки отпечатались на влажной полосе прибрежного песка, корабль беспардонно разразился оглушительным воем тревожных сирен. Стоит отдать должное экипажу Элизабет – не прошло и двух минут, как вся правая часть корабельного борта покрылась огненными светлячками ламп подскочивших по тревоге матросов.

– Они на берегу! – прокричал какой-то особо горластый тип, чей возглас перекрыл даже визг несмолкающих сирен. Светлячки всколыхнулись и как по команде в едином порыве полетели к забортному трапу, ну а Клаус покрепче прижал к себе влажное тело несчастной девушки и бросился прочь, в сторону города, надеясь успеть разыскать лачугу того доктора, пока не стало слишком поздно.

Песок под ногами осыпался, скрадывая размашистые движения, отчего Клаусу казалось, что он бежит не быстрее сухопутной черепахи, а размытая ночной теменью грань, отделяющая берег от растрескавшихся земляных мостовых, и становящиеся всё отчётливее крики за спиной лишь усиливали этот эффект. Но страшнее всего было состояние Элизабет: она холодела всё больше с каждой секундой, и этот холод сквозь тонкую ткань вымоченной сорочки передавался и самому великану, закрадываясь в его бешено колотящееся сердце и вонзаясь в плоть леденящими иглами отчаяния. Демонслеер вновь затеял опасную гонку со временем, где в который уже раз на кону оказалась чья-то жизнь. Яростный рык вырвался из обожжённого частыми вдохами ртом горла, и Клаус, собрав всю свою волю в кулак, ускорился до таких пор, пока к нему не вернулось ощущение ясности совершаемых движений. Всё, хватит с него смертей! Сегодня он собственноручно разорвёт этот порочный круг и во что бы то ни стало спасет эту девушку.

Пулей вылетев на мостовую и перепугав разбуженных сиреной горожан, которые со справедливым возмущением на полусонных – ну по крайней мере так было до появления несущегося прямо на них пирата – лицах выглянули посмотреть из-за чего весь сыр-бор, Клаус набрал полные лёгкие воздуха и громко – чем только увеличил количество загоревшихся светом окон – прокричал:

– Здесь есть доктор?!

Реакция людей на его крик получилась различной, – кто с визгом падал на пятую точку, превращая глаза в наполненные первобытным страхом блюдца, и сотрясал землю под собой нервной дробью; кто-то со скоростью вспышки молнии залетал обратно в дом, хлопая дверью так, что с потолка в прихожке осыпалась побелка; кто-то по классике превращался в неподвижную статую, роднясь с молчаливыми горгульями, верой и правдой охраняющими сны суеверных богачей, – однако никто из присутствующих так ничего и не ответил. Великан злобно сплюнул, впервые посетовав в душе на свою дурную славу, и продолжил бежать, надеясь, что ему удастся сориентироваться, как только он окажется в окрестностях трактира «Весёлый пьяница».

– Эй, здоровяк, – внезапно окликнул сосредоточенно всматривающегося в вывески великана чей-то ещё не надломившийся мальчишечий голосок, – следуй за мной.

Не останавливаясь, Клаус в недоумении мотнул головой в направлении голоса и увидел мальчишку лет двенадцати в потрёпанной холщовой одёжке, больше подходящей бродяжкам, который зазывал его в переулок впереди. Поддавшись на уговоры загадочного мальчугана, потому что от него не исходило совершенно никакой угрозы, не считая разве что присутствия некоторой лукавости в невзрачных серых глазах, однако не демонслееру со своим лисим взглядом его осуждать, великан на полном ходу свернул в переулок, чуть было ненароком не протаранив стену ближайшего дома, и после этого бежал уже вслед за ним, стараясь подстраиваться под темп маленького проводника.

Кирпичные фасады зданий с безумной скоростью сменяли друг друга, километры тёмных переулков, казалось, сливались в единый нескончаемый лабиринт, и если бы не юркий проныра, ведущий Клауса непонятно куда, – но лучше бы, конечно, к доктору, для его же благополучия, – то последний точно бы заблудился в нём, наивно посчитав, что эта провинция маленькая. Беготня по улочкам прекратилась только с рассветом, когда они оказались в том самом тупике, где стоял кособокий домишко с испещрённой мелкими дырами дверью. Парнишка вбежал на крылечко, по-свойски отодвинул половик, который укрывал под собой ключ от замка, в два поворота открыл его и вошёл внутрь, а следом за ним влетел Клаус с умирающей девушкой на руках.

– Бабушка! – с порога прокричал в полутёмный коридор мальчуган. – Бабушка!

– Чего горланишь с утра пораньше, шалопай? – глухо отозвалась она скрипучим голосом, донёсшимся из первой боковой двери. Послышался звук сливаемой воды, затем его сменило неторопливое шарканье уже немолодых ног, после чего дверь открылась, и в коридор выглянуло морщинистое лицо с заспанными глазами и торчащими в разные стороны серебристыми волосами. – И вообще – где ты шляешься по ночам, негодник?

– Бабушка, сейчас не до этого! – сердито отмахнулся парнишка. – Здесь девушке срочно нужна твоя помощь! – маяча рукой в направлении застывшего истуканом великана, проговорил он.

Сузив подслеповатые старческие глаза, старушка всмотрелась в очертания неожиданного гостя за спиной внука и безошибочно опознала в нём недавнего пациента с глубокой раной на груди, а после опустила взгляд на его бледную как приведение ношу, и её лицо мгновенно преобразилось.

– Филип, проводи их в кабинет. Я сейчас подойду.

– Хорошо, бабушка, – с готовностью отозвался мальчик и поманил Клауса в самую дальнюю комнату коридора.

Всё внутреннее убранство комнаты целиком и полностью являлось медицинским. На тонких нитях плетёных веревочек под потолком висели высушенные целебные травы, по углам смиренно стояли шкафчики с мутными стеклянными дверцами, через которые можно было разглядеть рулоны бинтов, склянки с настойками и мазями, а по бокам стояли две белые больничные койки, делящие стены с рабочим столом с одной стороны и двумя тумбочками с хирургическими инструментами с другой.

– Положи её на койку, – распорядился Филип и, как только Клаус выполнил распоряжение, изучающее, можно даже сказать профессионально осмотрел Элизабет, нисколько не смутившись просвечивающих сквозь белую ткань сорочки изгибов женского тела. Хотя, надолго он на них особо и не задерживался, потому что его взгляд почти сразу приковал к себе покрытый безобразной кроваво-гнойной плёнкой, распухший и обросший тёмно-фиолетовой расползшейся по щеке вдоль венозных жил паутиной порез. Мальчик всё понял и быстро побежал к угловому шкафчику.

– Что с ней приключилось? – осведомилась старушка, как только вошла в комнату. Сейчас она выглядела прямо как заправский доктор: строгий белый халат, собранные в хвост волосы, очки с толстыми линзами в круглой оправе и свисающей с шеи стетоскоп. Да и действовала соответствующе: не дожидаясь ответа, быстрым шагом подошла к Элизабет, прощупала пульс, послушала дыхание, осмотрела рану и, несколько расслабившись, посмотрела на демонслеера.

Клаус только раскрыл рот, чтобы всё прояснить, как его перебил Филип, дотошно перебирающий одинаковые на вид склянки:

– Это сильно действующий яд. Нужно приготовить противоядие.

– Какой яд?

– Я подозреваю, что слёзы кореглаза.

– Так и есть, – несколько недовольно подтвердил его догадку великан, слегка раздражённый тем, что ему снова не дали высказаться. Но с другой стороны – чего он ожидал, оказавшись в семье врачей, которые по всей видимости хорошо знали своё ремесло.

– Филип отправляйся на кухню и приготовь настойку…

– Из жёлтого цикория и… горькой полыни, – найдя наконец пузырёк с экстрактом последней, закончил за бабушкой мальчик и, сорвав с верёвки несколько одуванчиков, умчался корпеть над противоядием.

– Всё то ты знаешь, шалопай, – недовольно пробурчала ему в спину старушка, но по подскочившим вверх уголкам морщинистых губ Клаус с уверенностью мог сказать, что она гордится внуком. – А я пока позабочусь о её ране. Необходимо полностью вымыть из неё все остатки яда и хорошенько продезинфицировать.

– С ней точно всё будет хорошо? – угрюмо поинтересовался облокотившийся о дверной косяк мечник, с недовольством наблюдая за сменившим быстрый шаг неспешным шарканьем пожилой докторши до одной из тумбочек.

– Если девочка дожила до сюда, – невозмутимо ответила та, открывая первый отсек и доставая оттуда упаковку резиновых перчаток, – то доживёт и до рассвета. Лиза – криолис, она сильная, справится.

Старушка подмигнула хмурому великану и отточенным годами движением надела перчатки на руки, после чего взяла железный лоток и начала собирать в него все необходимые вещи. Как только всё было собрано, она подошла к койке с пациенткой, поставила лоток у изголовья, а для себя приготовила низенькую табуретку.

– И как же до такого дошло? – поинтересовалась она у Клауса, аккуратно убирая миниатюрным пинцетом плёнку с раны. В ответ на это порез разразился нелицеприятной буро-жёлтой жидкостью. Старушка быстро убрала её кусочком ваты.

– Бунт на корабле, – мрачно усмехнулся демонслеер.

– Бунт на корабле, – врачевательница обмакнула деревянную палочку с намотанным на конце куском бинта в пузырёк с прозрачной жидкостью, – бывает только на пиратских суднах. Уж поверь моему богатому полевому опыту, – насмешливо добавила она, с тщательным усердием отчищая рану от всякой инородной гадости.

– И где же получался этот опыт?

– Под боком у Роджера, – горделиво поделилась старушка, покончившая с вычищением и теперь продевающая нить в ушко изогнутой полумесяцем иголки.

– Чешешь, – недоверчиво бросил Клаус. – Больно ты молода для той, кто пиратствовал в море пятьдесят с лишним лет тому назад.

– А ты знаешь, как польстить даме, – старчески хохотнула пиратка в отставке, стягивая разрезанную щеку идеально ровными стежками. – Но ты прав, мне действительно было всего шестнадцать лет, когда я попала на корабль Роджера. Эх золотые были времена… – ностальгически протянула она, затягивая последний узелок, и мелодичным щелчком ножниц обрезала нитку.

– Значит, ты уже вторая моя знакомая, которая знала Роджера лично.

– Вторая? – удивлённо переспросила пожилая женщина, обернувшись на гостя с приклеенным к кончику указательного пальца распечатанным пластырем.

– Да, мой бывший капитан – его внучка.

– К-как внучка?.. – совсем уж опешила старушка широко разведя руками в стороны, отчего ненадёжно прицепившийся пластырь отправился в свободный полёт до тех пор, пока не прилепился к полу. – Его жену и ребёночка ведь пираты же…

– Не родная внучка, – поспешил внести ясность Клаус, пока его собеседница ещё чего себе не навыдумывала. – Он приютил её совсем ещё крохой и растил до тех пор, пока его не схватили дозорники и не устроили показательную казнь.

– Первый раз об этом слышу… – рассеяно пробормотала бабушка и повернулась к пациентке, чтобы доделать свою работу. Она быстренько выдавила на сложенную квадратиком марлю горстку мази из тюбика, приложила её к ране и, откупорив новый пластырь, надёжно зафиксировала им повязку.

– Неудивительно, – Клаус освободил проход для возникшего в дверях с кружкой горько пахнущего отвара и широкой деревянной ложкой в руках Филипа. Войдя, он не мешкая направился к Элизабет. – Об этом знал только я.

– Пои её каждые три полных переворота часов, – уступив табуретку внуку, дала последнее наставление старая врачевательница, снимая с узловатых рук перчатки, после чего прошла до больших песочных часов, по стойке смирно стоявших на рабочем столе, пододвинула их так, чтобы были видны Филипу, и перевернула. – А я пока побеседую с нашим гостем, – она поравнялась с великаном, подхватила его под локоть и повела на кухню.

– И о чём же ты хотела поговорить? – спросил мечник, присаживаясь на одну из лавочек стоявшего в центре кухни деревянного стола-скамейки.

– Расскажи мне о внучке Роджера, – попросила старушка, наливая себе в глиняную пиалу приятно пахнущий травами чай. Наполнив её до краёв, она жестом предложила и Клаусу, но тот отрицательно покачал головой. Пожилая женщина неопределённо пожала тонкими плечами и, взяв ёмкость с ароматной жидкостью, расположилась на противоположенной от демонслеера лавочке.

– Морганна была точной копией своего названого деда, если верить её же отзывам о нём. Была одержима той же мечтой, что и он, и даже вышла в море на оставленном им корабле под его же старым, изъеденным по краям насекомыми флагом.

– Глупая… – неумолимо выцветавшие под гнётом старости глаза наполнились сочувственной печалью. – Выйти в море под ним сейчас – навлечь на себя беду и клеймить грудь пожизненным ярмом преступника. Эх, – не уступающий глазам в печали вздох вырвался из груди, когда-то сводившей с ума сотни мужчин, – если бы Роджер знал, во что в итоге выльется его детище, стал бы он создавать его?..

– Это просто чёрная тряпка с изображением оскаленного черепа и двух скрещённых костей, созданная с целью отпугнуть настоящих разбойников, – резко высказался Клаус, за прошедшие годы так и не сумевший проникнуться всей той романтикой, о которой ему постоянно талдычила Морганна с буквально-таки полыхающими фанатизмом глазами. Да великан даже готов был поклясться, что в такие моменты они светились не хуже кошачьих, разбавляя тягучий полумрак её спальни.

В полном молчании старушка бесшумно отхлебнула несколько глотков травяного настоя из пиалы, после чего пронзительным таким – в котором легко угадывались нотки неодобрения – взглядом смерила черноволосого юнца перед собой.

– Ты глубоко заблуждаешься. Не знаю, сколько правды тебе известно, но у этого флага есть и другие предназначения. Во времена моей молодости, когда нынешняя провинция Альтаны Калисто была ещё отдельным островом мир раздирала изнурительная война с Тёмным Владыкой. Вернее, его противостояние с пресвятой леди Альтаной громовой тучей баламутило морские воды. Обе стороны несли колоссальные потери и восстанавливали силы как могли. Море кишело кораблями, и они искали острова чтобы либо утащить во тьму и пополнить ряды треклятой армии демонов, либо завербовать или, если потребуется, присоединить силой, потому что для долгого поддержания лика Святой требуется неимоверное количество островной магии. Правители Калисто выбрали первый путь, но никто из них и не подозревал, во что это в итоге выльется. Порядки на Альтане уже тогда были довольно суровы.

– Ну как знать, – скептически вставил мечник, давая старушке время на ещё несколько глотков любимого ею живительного чая с добавлением листиков мяты и капелек лимонного сока. – Все мелкие острова, на которые мы заплывали, чуть ли не с придыханием называли Альтану купелью человечества. И очень расстраивалась, когда узнавали, что мы не поисковые мореплаватели из гильдии и не занимаемся пометкой территории[18].

– Потому что не осведомлены о её изнанке. Как и ты, я полагаю.

– Ну кое-что известно даже мне, – усмехнулся демонслеер.

– И что же?

– То, что здешние люди готовы разорвать друг другу глотки, лишь бы оказаться ближе к неприступным стенам столицы и сложить с себя все обязательства на кого-нибудь другого.

– И ты винишь их в этом, даже зная все обстоятельства, с которым им приходится сталкиваться? – врачевательница выразительно посмотрела на Клауса, но тот только презрительно хмыкнул в ответ. У людей и демонслееров слишком уж по-разному сложились судьбы, и в тех ситуациях, где первые могли преспокойно сбежать на своих расчудесных островках прочь, вторым неизбежно приходилось драться насмерть, чтобы выжить[19]. Отсюда и презрение. – Но вернёмся к нашим баранам: после окончания войны Калисто оказалась на грани полного краха. Старшие члены семьи сложили головы в бою, а на шеях выживших непрекословные законы Альтаны затянули тугую финансовую петлю. Это привело к тому, что обычные люди превратились в дойный скот, обречённый батрачить сутками напролёт ради уплаты непомерной подати, а если нужной суммы не набиралось – отправляли на принудительные работы во благо родины. И такое процветало повсеместно. Окраины архипелага в миг превратились в рабовладельческие угодья с расставленными вдоль границ силками в виде стражников, расправляющихся со всеми осмелившимся бежать. Единственный путь на волю из этой клетки лежал через море, но и его вскоре пресекли: за беглецами отправляли боевые корабли с жестоким приказом потопить каждого «дезертира». Однако они не учли одного: у свободолюбивых моряков чести гораздо больше, чем у наземных стражей. Вот тогда-то впервые и взвились чёрные флаги.

– И как это связано?

– Всё просто. В народе бытует мнение, что чёрный цвет символизирует несогласие со сложившимися реалиями или даже открытый бунт против них, и Роджер стал первым, кто водрузил на рею чёрное знамя в знак протеста. И это при том, что он даже не был капитаном того корабля. Всего лишь канонир, который, будучи несогласным с тем, что его руками хотят совершить кровавую расправу над ни в чём не повинными людьми, захватил корабль и отправил бессердечного капитана, готового ради сохранения своего положения пойти на любые зверства, оправдываясь приказами сверху, к праотцам. Узнав об этом, многие последовали его примеру и впоследствии помогали всем желающим сбежать из-под гнёта спятивших от власти криолисов. Вот так я и попала на корабль Роджера.

Старушка замолчала, погружаясь в ностальгические горько-сладкие воспоминания, которые отлично контрастировали со светло-зелёной жидкостью, плескающейся на дне глиняной посуды. Они подобно стремительному водовороту протянули её сквозь время в тот самый миг, отутюжив все до единой старческие морщинки на ставшей вновь смуглой коже юного лица, расписав распустившиеся до самой поясницы пышные локоны в миндальные тона и наполнив глаза оттенками луговой зелени. Возвратившие себе вишнёвый цвет чувственные губы дрогнули в приветливой искренней улыбке, призванной ответить на точно такую же, не менее искреннею улыбку стоявшего перед ней человека со смешными длинными усами и полного неподдельной доброты взгляда.

– Роджер… – сорвавшийся против воли стон разрушил мимолётное видение, скупой слезой скатившееся по правой щеке. Опомнившись, врачевательница быстро смахнула её тыльной стороной ладони и снова посмотрела на охваченного безмолвием демонслеера. – Прости, просто воспоминания нахлынули, и как всегда в свойской для себя манере: беспардонно и в самый неподходящий момент.

– Бывает, – понимающе качнул головой великан.

– Так вот, как я уже говорила, мятежные корабли, гружённые беженцами, устремились в море в надежде отыскать другие острова, чтобы обосноваться на них. Однако в то время квоплов ещё не обнаружили, поэтому приходилось рассчитывать лишь на стрелки компаса, навыки навигатора да невероятную удачу, что сумеет быстро привести тебя к желаемому, вот только продуктовые запасы с каждым днём неумолимо истощались, всё настойчивее подталкивая людей на принятие отчаянных, а иногда и бесчеловечных решений. Начались первые волны грабежей, где одно судно неизбежно обрекало другое на голодную гибель. Ради выживания большинство избрало именно этот путь, но оставались и те, кто слепо верил в то, что скоро всё изменится, и они смогут вернуться домой. Но даже после изменений, более-менее стабилизировавших ситуацию на Альтане, бунтовщики как были преступниками в глазах криолисов, так ими и остались. Усугублялась ситуация ещё и тем, что к этому моменту грабежи перекинулись и на судна морских гильдий, которым за время спокойствия[20] было поручено важное задание: отыскать как можно больше новых островов. Естественно набеги этому нисколько не способствовали, а потому было принято решение о создании специального подразделения, известного тебе сейчас как дозорники. Им был отдан конкретный приказ: изничтожить чёрные флаги.

– Бабушка, – в дверном проёме показалась коротко стриженная голова Филипа, – отвар закончился. Я пойду к себе в комнату.

– Ступай, – согласно махнула рукой она и, поднявшись, плеснула в пиалу ещё немного кипятка, чтобы разбавить уже успевший подостыть чай. Кухня снова наполнилась цветочным ароматом. Отхлебнув, старушка возвратилась на место и продолжила свою историю: – Дозорники вышли в море, и началась крупномасштабная охота. Мятежники оказались меж двух огней, вынужденные воевать как с бывшими коллегами по несчастью, так и с беспощадными хорошо вооружёнными солдатами, и людей охватило отчаяние. Не обошло оно стороной и наш корабль, вот только не удалось ему сломить Роджера. Видя всеобщую подавленность, он залез на рею, стянул чёрный флаг, после чего намалевал на нём оскалившийся в улыбке череп с двумя скрещёнными костями и созвал всех на палубу. Как сейчас помню слова, что он сказал нам тогда: «Чтобы обрести столь долгожданную свободу, мы отправились искать счастья в бескрайние воды вольного моря, и пускай с тех пор смерть крадётся за нами попятам, насылая всё новые и новые беды, но если кто бы то ни было попытается лишить нас права дышать полной грудью, мы встретим его с острой как сабля улыбкой и будем сражаться до последнего за то, что досталось нам с таким большим трудом. А пока этот день не настал – будем прожигать жизнь на полную катушку и веселиться, направляя корабль навстречу поджидающим нас приключениям. На моей родине таких дураков морские старожилы в шутку назвали бы пиратами, и сейчас я предлагаю вам отбросить клеймо мятежников и стать таковыми на самом деле, полностью беря жизнь в свои и только свои руки».

– И вы согласились, – больше утвердил, чем спросил Клаус.

– Конечно, – слабая улыбка коснулась обесцвеченных губ. – Роджер умел убеждать. После этого, молва о пирате «Весёлом», как его окрестили газетчики, Роджере разошлась далеко за пределы Альтаны, а наш фирменный флаг пестрил на первых страницах каждой газеты. Поначалу это обрадовало нашего капитана. Он понадеялся, что его детище станет посланием не сдаваться другим, оказавшимся в такой же ситуации, но довольно быстро появились негодяи, смекнувшие, что если совершать преступления, прикрываясь этим флагом, все решат на Роджера, а им всё сойдёт с рук. Роджер не потерпел подобного и начал отправлять подражателей на суд к морскому дьяволу, как он любил выражаться. Позже это имя стало нарицательным. Его маленькая война длилась около двадцати лет, но была безрезультатной, потому что в отсутствие угрозы нападения демонов, море заполонило множество преступников и прохиндеев, желавших добиться той же славы, что и у капитана. В итоге он просто плюнул на это дело, а после того, как на одном из обнаруженных островов познакомился со своей будущей женой, и вовсе пересмотрел свои жизненные цели и решил во что бы то ни стало разгадать главную тайну этого мира.

– Морганна тоже грезила этой идеей. Но нашла лишь смерть.

– Вот видишь! – трагично всплеснув руками, неожиданно воскликнула старушка. – Я же говорила, что сейчас этот флаг несёт лишь одни беды! Бывший когда-то воплощением свободы, чести и бесстрашия, сейчас он стал символом грабителей, насильников и убийц! Бедная девочка… Только зря погубила свою жизнь, связавшись с этим проклятьем…

Губы Клауса угрожающе сжались в две тонкие полоски, а от потяжелевшего взгляда, нацеленного на собеседницу, последняя невольно втянула шею, отведя корпус немного назад.

– Никогда больше не смей при мне обесценивать её жизнь, – стальным голосом процедил он, тщательно выговаривая каждое слово. – Она жила так, как хотела, и всем сердцем любила то, чем занималась, и ты не имеешь права осуждать её выбор.

Великан с хлопком, напустившим весёлые ручейки трещинок на серую поверхность стола, встал и направился к выходу.

– Ты куда?.. – тихо проговорила ошарашенная бабушка в удаляющуюся загорелую спину крепкой закалки.

– Забрать кое-кого.

– А как же Лиза?

– Я вернусь за ней. Но если кто-то из стражи или её экипажа придёт сюда и начнёт интересоваться ей – отвечай, что ничего не знаешь.

– Хорошо, – тряхнув головой, пожилая женщина тоже поднялась, наскоро допила остатки чая, положила пиалу в желтовато-белую раковину и пошаркала в том же направлении, что и гость.

Выйдя в коридор, Клаус пошагал к истыканной солнечными иголками в прохудившихся местах двери, но стоило ему только распахнуть её – что-то с мягким звуком «тюк» ткнулось в правое голенище. Изогнувший брови великан опустил глаза вниз, и снова жутко нелепая улыбка озарило мрачное, раздражённое окончанием недавнего разговора лицо.

– Пааф! Но как ты здесь оказалась?

Почёсывая розовую чёлочку зверюшка с немым укором посмотрела наверх в две бесстыдно искрящиеся радостью бездны, пытаясь углядеть в них хоть толику раскаяния, но потом вдруг резко подскочила, вспомнив нечто важное, и начала сбивчиво тараторить:

– Паф, паф. Паф, паф! ПАФФ! ПаааФ!

– Успокойся, Паф, я всё равно ничего не понимаю, – не прекращая умилённо лыбиться, развел плечами демонслеер.

Квопл хлопнула себя лапой по лбу и перешла на пантомимы, но в этот раз они получились нервными, торопливыми и дёрганными, словно рассказ какого-нибудь чересчур впечатлительного ребёнка. Единственное важное, что сумел вынести из всей этой мельтешащей чехарды лапок и поз Клаус – улицы Калисто кишат патрулями серьёзно вооружённых – в том числе и против демонслеера – солдат правящей здесь семьи. Они прочёсывают каждый дом и каждую улочку в поисках сбежавшего опасного пирата, похитившего невесту четвёртого сына. И в историю с предательством и покушением на жизнь Элизабет конечно же никто из них не поверит.

– Дьявол. Нужно срочно уходить, – Клаус с досады хлопнул бывшей до сих пор распахнутой дверью, украсив её новыми щербинками, подхватил Паф на руки и быстро потопал до Элизабет. Врачевательница тоже была там: переодевала девушку в одно из своих платьев, носимых ею по молодости.

Великан вкратце описал ей сложившуюся ситуацию, и отнёсшаяся с пониманием старушка собрала им в дорогу лекарства для Элизабет и отправилась будить внука, но, как оказалось, тот и не спал, жадно ловя каждое слово лопоухими ушами сквозь тонкие комнатные двери.

– Развесил тут уши, разбойник, – ворчливо пожурила его старушка, открывая секретный проход в подпол, замаскированный под половицами. – Ну коли всё слышал – проводи их до моей лодки у причала.

– Хорошо, бабушка, – ответственно кивнул Филип, и вся компания быстро растворилась в тени прохладного подвала.

Пути морские неисповедимы. Мертвяк и тайная пиратская лавочка.

Элизабет пришла в себя уже в плывущей по волнам лодке, превратившей Альтану в одну сплошную тёмную линию, которая степенно растворялась в ярких бликах горизонта по мере отдаления судна. В первые пять секунд все мысли были сосредоточены вокруг облюбованного знойным солнцем носика, просто-таки изнывающего от злюче-колючих пощипываний, которые становились только злее осыпаемые мелким градом солоноватых брызг, рождаемых от соприкосновения звучно хлопающих вёсел по морской глади. Когда же в голове дозорницы промелькнул закономерный вопрос, а какого чёрта она вообще здесь делает, накатившая паника заставила девушку стремительно переменить положение с лежачего на сидячее, после чего её кристально-голубым глазам открылся завораживающий вид на точёные мускулы, что красиво поигрывали на могучем рельефном теле демонслеера, активно гребущего куда-то в неизвестном направлении. Впечатлительные девичьи щёки предательски налились румянцем, но пронзительный крик разума мигом отрезвил их, и на смену пришёл панический хрип, вырвавшийся из пересохшего горла.

– Вот, держите, – мальчик со стрижкой-ёжиком, которого Элизабет даже не замечала до этого момента, протянул ей флягу. – Это просто вода, – пояснил он в ответ на испуганное мотание головой.

Не сводя настороженного взгляда со смешливо улыбающегося Клауса, девушка по-дикарски выхватила флягу из рук Филипа и только после того, как тщательно обнюхала содержимое через горлышко и убедилась, что это действительно обычная вода, с жадностью присосалась к ней.

– Может не будешь такой жадной, Лиз? – язвительно хмыкнул великан, наблюдая как рьяно сокращаются мышцы на тонкой шее девушки. – Нам предстоит проплыть ещё не мало миль, а водных запасов не то чтобы много. Фляга, вторая, и обчёлся. Я-то ладно, но вот парнишке и Паф придётся нелегко, если они закончатся.

От услышанного бедняжка Элизабет поперхнулась, комично оросив лакированное днище драгоценной водицей как из шланга, и закашлялась.

– К-куда… – молотя себя по груди, с невероятным усилием выдала она в перерывах между кашлем. – К-кому…

– На мертвяк[21], – сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, ответил на первый вопрос Клаус. – Филипу, – он кивнул на мальчика, оперативно бросившегося на помощь дозорнице и теперь настойчиво похлопывающего её по спине, дабы помочь побыстрее откашляться, – и Паф.

Клаус отпустил правое весло, оставляя его свободно болтаться в медной уключине, и сдвинулся чуть левее, чтобы продемонстрировать Элизабет её величество Паф во всей своей красе: фривольно развалившейся на корме и надувающей сонные пузыри раскрытым ртом.

– К-квопл?! – не веря собственным глазам, ахнула кое-как откашлявшаяся девушка. Смекнув, что его помощь больше не требуется, Филип вернулся на своё место, однако перед этим всё же успел получить честно заслуженный кивок благодарности от дозорницы. – Да что здесь вообще происходит?!

Чуть более пятнадцати минут ушло у великана, чтобы описать бывшей надзирательнице события, произошедшие после того, как она отключилась. За всё это время лицо Лиз успело перемерить уйму различных эмоциональных масок, но как назло под конец пришлась именно гневная. Девушка опрометчиво вскочила на ноги, опасно раскачав лодку, а рука привычно скользнула на правое бедро, где обычно весели ножны верной сабли, украшенной кожаным офицерским темляком

– Немедленно возврати меня на материк, презренный пират! – как вздыбившаяся кошка прошипела она, упрямо пытаясь нащупать ладонью фантомный эфес.

– Что, так не терпится умереть? – спокойным ровным голосом поинтересовался Клаус, бесстрашно взирая снизу-вверх на разозлённую Элизабет прищуренными от солнечных лучей глазами.

– Да как ты… Да ты… – не понимая себя из-за застилавшей глаза пелены гнева – который, к слову, был направлен вовсе не на демонслеера, а скорее на паршиво сложившуюся ситуацию, да только Элизабет, как всем уже известно, своим эмоциям не хозяйка, – она рывком бросилась на Клауса, и тому, чтобы не попасться под горячую под руку, пришлось сместиться вбок, туда, где сидел с напряжённым лицом Филип. Лодка в тот же момент накренилась в сторону перевеса, и девушка полетела в море.

– Быстро пересядь на другую сторону лодки, – повелел мальчику мечник, и Филип без препинаний переметнулся к правому борту и даже немного свесился за него, чем заметно замедлил всё продолжающийся крен. – А я пока выловлю нашу вздорную капитаншу.

Великан сгрёб барахтающуюся в воде Лиз и втащил обратно на судно.

– В порядке? – осведомился он у пристроившейся рядом с мальчиком и обхватившей колени руками дозорницы.

– Да… – тихо ответила она, оставив всю свою злость за бортом. – Спасибо… и прости… Я не хотела срываться на тебя…

– Проехали. Теперь мы можем плыть дальше?

– Угу…

– Если позволите, – подал голос Филип, – я сменю вам повязку. А то она вся вымокла.

– Повязку? – девушка удивлённо посмотрела на мальчика, а после по его немой указке дотронулась рукой до правой щеки. Кончики пальцев скользнули по разбухшей от воды марле, по ощущениям похожей на мочалку, а залатанная рана отозвалась недовольным ворчанием, заставив Элизабет поморщить нос. – Хорошо…

Филип потянулся к мешочку с лекарствами, лежащему в носовом отсеке лодки, после чего бледными тонкими пальцами аккуратно сменил перевязь, за что получил не только очередной заслуженный кивок, но ещё и небольшую премию в виде слабой улыбки. Раскрасневшийся мальчик неловко затянул сумку, немного отполз к носу, чтобы положить её на место, да так там и остался, а Лиз при помощи Силы полностью просушила надетое на ней платье, вытянув всю влагу, и уткнулась лицом в коленки, пытаясь привести мысли в порядок. На лодку опустился безмолвный купол, и даже звуки всплеска воды, казалось, не могли проникнуть внутрь, глухо отскакивая от стенок.

– Так зачем мы плывём на мертвяк? – спустя некоторое время всё же решилась спросить девушка, не поднимая глаз.

– Чтобы разжиться кораблём.

– И что потом?

– Потом я вместе с Паф отправлюсь на поиски родного острова, а вы вольны делать то, что захотите.

– В смысле что захотите? – глаза всё же пришлось оторвать, чтобы смерить великана удивлённым взглядом. Взгляд Филипа также составил им компанию.

– В прямом.

– Но ты ведь взял меня с собой! – растеряно возразил мальчик.

– Правильно, чтобы ты позаботился о Лиз в дороге, мало ли. А после с ней бы и вернулся. Или нет. Мне, в общем-то, всё равно.

– Тогда не соизволишь ли ответить мне, – заскрежетала зубами начавшаяся по новой заводиться дозорница, – кого чёрта ты не оставил меня на Альтане в таком случае?!

– Лиз, спокойнее. Я ведь тебе говорил, что за нами пустили солдат, да и члены твоего экипажа вряд ли бы стали отсиживаться в стороне, особенно крыса. Но кто бы тебя не нашёл – рано или поздно ты всё равно окажешься наедине с убийцей. Прости уж, но я спасал тебя не ради этого. Так что пока у тебя есть время – хорошенько всё обдумай и прими взвешенное решение.

– Смотрите какой благородный выискался! – буркнула та, поубавив обороты. – Зачем тебе вообще понадобилось спасать меня? Разве пираты так поступают? Да и вообще – одной проблемой стало бы меньше.

– Просто я люблю красивых и вздорных девушек, – с обворожительной улыбкой соврал – но только отчасти – Клаус, и в него незамедлительно полетел камушек, до этого одиноко катавшийся по лодочному дну. Он пролетел мимо цели и плюхнулся в воду, променяв одно дно на другое, однако там скучать ему теперь точно не придётся. – И я не пират. Ну точнее не такой, каким ты меня себе представляешь.

– Презренным, бесчеловечным и мерзким преступником, – живо и без утайки поделилась с ним Лиз.

– Это был не вопрос, – усмехнулся мечник. – Что ты вообще знаешь о пиратах Моргана?

– Что они презрен…

– Можешь не продолжать, – с той же усмешкой оборвал её демонслеер. – Я же вроде пересказывал тебе наш с Беатрис диалог. Ты что, пропустила всё мимо ушей?

– Никогда не верь пиратам на слово, – процитировала одно из нерушимых правил дозорничьего свода девушка.

Клаус с улыбкой покачал головой:

– Упёртая толстолобая дозорница. Тебе ведь должно быть известно о подражателях?

– Известно.

– Вот и мы всегда были всего лишь подражателями.

– Не верю. Все подражатели – честные и порядочные люди, работники морской гильдии, вынужденные идти на столь отчаянные меры, чтобы, не приведи Альтана, не угодить в лапы таких закоренелых негодяев, как ты и твоя шайка. К тому же о ваших кошмарных деяниях не слышал, наверное, только ленивый.

– Большая часть из них выдумана лично Морганной, а оставшуюся люди додумали самостоятельно. Прецедентов для этого у них было предостаточно. Вот скажи – неужели ты правда считаешь, что я пью кровь младенцев?

Элизабет пристально – настолько, что сомнений в том, что она на полном серьёзе задумывается над этим, не возникало – вперилась голубыми глазами в Клауса и молча пялилась не меньше минуты, после чего обессилено вздохнула и снова зарылась лицом в коленки.

– Не знаю… Я уже ничего не понимаю… – готовым сорваться в плач голосом простонала она. – Тот, кого я любила с ранних лет, пытается меня убить, а тот, кого презирала и ненавидела всем сердцем, безвозмездно спасает от верной смерти. Неужели мир сошёл с ума?..

– А был ли он вообще когда-нибудь в порядке? – философски задвинул великан, интенсивно шлёпая вёслами по воде. Хоть солнце пока ещё продолжало уверенно царствовать над свободной от облаков синевой небес, но пройдёт час другой, и оно неумолимо начнёт падать за горизонт, таща за собой шлейф из чистого золота. И лучше бы им оказаться на берегу к этому времени.

– Эй, – неожиданно воскликнул Филип, который до этого угрюмо созерцал бегущие друг за дружкой беззаботные волны, облокотившись на нос лодки и пребывая в расстроенных словами пирата чувствах, – там что-то приближается!

– Где? – Клаус оставил греблю и расправился во весь свой внушительный рост, приложив ладонь козырьком ко лбу. Не удержавшаяся от любопытства Лиз отложила причитания до лучших времён и тоже вытянула шею.

– Вон же! – тыча пальцем в некое неясное размытое пятно вдалеке, с некоторым запалом прокричал мальчик, но почти сразу же рассеяно добавил: – Правда, оно больше не приближается…

– Это потому что мы встали на месте, – посчитала своим долгом пояснить девушка, но этим высказыванием лишь заставила мальчика почувствовать себя глупым.

– Да понял я уже… – сердито буркнул он себе под нос и снова расстроенно уставился на море, потеряв всякий интерес к загадочному пятну.

– Ничего, сейчас снова начнёт, – неожиданно подбодрил его великан и вновь принялся размахивать вёслами, да с такой скоростью, что они больше не плыли, а практически скакали по воде, как пущенные ребятнёй с берега голышки.

Безудержный морской галоп – в течении которого часть экипажа крепко цеплялась за края борта побелевшими от напряжения пальцами, опасаясь улететь в море – закончился лишь когда пятно превратилось в различимый невооружённым взглядом кусок суши. Однако до него всё ещё оставалось примерно около трети морской мили. А пока Элизабет и Филип в расслабляющем бессилии сползали по стенке на дощатое дно, радуясь передышке, Клаус внимательно всматривался в берег, надеясь отыскать потаённые пиратские знаки, свидетельствующие о том, что на этом мертвяке проворачиваются всякого рода сомнительные делишки. Вот только ничего и близко похожего на них разглядеть ему так и не удалось, а подплывать ближе было рискованно: если нарвёшься не на тех пиратов – могут и потопить.

– Чего ты там всё высматриваешь? – спросила несколько недовольная выходкой мечника Лиз.

– Хочу понять: свободен ли мертвяк, или под чьим флагом он стоит. Но отсюда ничего не разобрать. Жаль, что Паф не умеет летать.

При упоминании своего имени квопл внезапно очнулась – что, конечно, удивительно, учитывая, что скачки, катающие её туда-сюда по корме, не произвели совершенно никакого эффекта – и наполовину разлепившимися глазами вопросительно посмотрела на Клауса:

– Паф?

– Паф, – улыбчиво согласился великан и полез в карман брюк, чтобы угостить зверюшку большим сочным спелым яблоком, которое он совсем по-пиратски прихватил с прилавка одной торговки недалеко от заброшенного причала, где, собственно, и была спрятана лодка. При виде лакомства светло-голубые глаза вмиг распахнулись во всю свою величину и вожделенно заблестели, сопровождаемые протяжным звуком неподдельного восторга, а уже через пятнадцать секунд послышалось довольное чавканье.

– Так давай просто высадимся на берег и всё выясним, – проворчала всё ещё недовольная дозорница.

– Выясним, – кивнул Клаус. – Эй, Фил пойди-ка сюда.

– Н-не могу… – жалобно пискнул ребёнок, из-за всех этих трясок подхвативший морскую болезнь. – М-меня сейчас стошнит…

– Попробуй смотреть в одну точку на горизонте и перебирать ногами, словно идёшь по земле. Должно полегчать, – с чистосердечным желанием помочь посоветовала Элизабет. Она на собственном опыте знала, что такое морская болезнь, и потратила немало месяцев, чтобы полностью побороть её.

Поверивший словам девушки Филип так и поступил, но желанное облегчение наступило не сразу, лишь спустя мучительно долгих десять минут. Хотя, если честно, вторая пятиминутка получилась скорее весёлой, потому что доевшая яблоко Паф решила, что он играет в какую-то игру и, выйдя в центр лодки, тоже начала изображать ходьбу на месте, строя забавные рожицы и веселя этим всех присутствующих.

– Спасибо вам, – от всего сердца поблагодарил девушку воспрявший духом мальчик. – И тебе спасибо, Паф, – добавил он и пригладил холку квопл, после чего всё-таки подошёл к пытающемуся сдержать девчачью улыбку Клаусу. Тот одним движением усадил его на шею и попросил внимательно осмотреть берег, докладывая о любых странностях.

Глазастый мальчонка довольно быстро высмотрел на одной из ближайших скал грубо выдолбленный прямо над входом в пещеру знак в виде приоткрытого сундука с разбросанными вокруг монетами. Он тут же сообщил об этом пирату.

– Он не перечёркнут? – поинтересовался тот.

– Нет, – уверенно ответствовал юный дозорный.

– Ооо, – с чрезмерно довольной ухмылкой протянул демонслеер, – повезло так повезло.

– Что, почему? – полюбопытствовала Лиз.

– Увидишь, – пообещал мечник и, сняв Филипа с шеи, возвратился к гребле.

Причалив к мертвяку, Клаус первым делом втащил лодку на берег и, поломав торчащие из омертвевшей земли иссушенные скрюченные деревья, замаскировал так, чтобы её было не видать с моря, после чего назначил Фила сопровождающим до того места, где он увидел метку. Мальчик со своей работой справился безукоризненно, и уже через недолгий промежуток времени они стояли напротив чернеющей дыры, ведущий куда-то вглубь недр умирающего островка. Мечник взял Паф на руки и вошёл в пещеру, поманив остальных за собой. Элизабет вздохнула, взяла Филипа за руку и двинулась следом.

Осторожно ступая по необременённой совсем никаким освещением дороге, они неторопливо добрались до круто уходящего влево поворота и, повернув, неожиданно увидели вдали слабые отголоски света. Элизабет напряглась, инстинктивно подтянув мальчика поближе к себе, а вот Клаус наоборот выглядел совершенно расслабленным и смело шёл прямиком на свет.

– Эй, что там? – шёпотом спросила у него дозорница.

– Пиратская лавка. Самое то побренчать золотишком без лишних вопросов.

– А оно у тебя хоть есть? – не удержавшись, съязвила девушка, насмешливо глядя на полуголого пирата перед собой.

– Какой же дурак будет носить с собой кошель, набитый золотом? – невозмутимо парировал мечник. – Это тебе не рамблы[22], вмиг глотку перережут и в канаве бросят.

– И как же ты собираешься расплачиваться? – не хотела сдаваться Лиз. – За своё бесчестное спасибо?

– Вот как дойдём – сама всё и узнаешь. Однако, – Клаус неожиданно остановился и развернулся лицом к дозорнице, из-за чего она чуть было не тюкнулась лбом о его неприлично выпирающую мускульную грудь, – там действуют свои порядки поэтому забудь о том, что ты капитан дозорников. А чтобы сильно не выделяться, – великан завёл руку за спину, достал из заднего кармана памятную чёрную бандану, которую всегда носил с собой, и протянул девушке, – спрячь волосы вот этим.

– Нет. Я не собираюсь ни от кого прятаться! – категорично заявила Элизабет, с вызовом глядя демонслееру прямо в глаза.

– Тогда можешь оставаться ночевать тут без еды и воды, а мы с Филом и Паф войдём внутрь, наедимся до отвала и хорошенько выспимся. Верно ребятки?

– Паф!

– Ага…ай! – мальчик вскрикнул и попытался высвободиться из ставшей безжалостной хватки разозлившейся девушки. Услышав вскрик, она машинально расцепила ладонь, однако даже не обернулась на начавшего активно сотрясать сдавленной рукой воздух Филипа, сверлящего её обиженным взглядом.

– Когда весь этот кошмар закончится, я лично закую тебя в самые прочные кандалы, какие только найду, и силком притащу в столицу, чтобы осудить… – полыхая превратившимися в лёд глазами, угрожающе процедила дозорница и, злобно выхватив бандану из рук сардонически улыбающегося пирата, остервенело повязала её на голову, спрятав каждый голубоватый с лёгкой зеленцой волосок. – Доволен?!

– О, ещё как. Если бы не это платьишко, то просто вылетая пиратка, – подтрунил Клаус, только сильнее распалив Лиз. Сжатые в кулак руки молниеносно покрылись Силой, но прежде чем они были пущены вход, великан перехватил девушку за запястья, и браслеты оставшихся без цепей – их он оборвал ещё когда выплыл на берег после побега с корабля – кандалов начали впитывать силовой покров. – Хм, а полезная оказывается вещица.

– Жаль только на тебя, остолопа, не работает! – закусив губу от досады, буркнула Элизабет, вынужденная снова смериться с очередным своим мелким поражением. – Всё, пусти!

– Как дама скажет, – демонслеер покорно разжал руки. – Теперь мы можем идти?

Ничего не отвечая, девушка раздражённой походкой устремилась вперёд на свет, и мечнику с мальчиком пришлось нагонять её, чтобы вовремя пресечь возможные выходки. Однако госпожа Фортуна похоже решила возвратиться к Клаусу и даже немного подсуетилась ради него в качестве извинения за недавнее бегство – пиратская лавка пустовала. Только грубые самодельные столы с бочками вместо стульев, частично вывешенный товар на залитых светом ламп стенах и «Скользкий» Джек, бранящийся за выложенным камнями подобием прилавка со своей благоверной.

– Да откуда ж мне было знать, что то был дозорник?! – бурно жестикулируя руками, возмущался Джек. – Да таких ругательств, которыми он палил, когда накидался под завязку словно бочка с ромом, ещё поискать где!

– Недоумок! – жена отвесила мужу звонкий подзатыльник. – Это тебе не подражателей кошмарить! Вот вечно вы, идиоты, бранью всё смеряете! А я теперь вынуждена гнить неизвестно где и без гроша в кармане!

– Ну с этим я могу помочь, хозяюшка, – нарочито громко пробасил Клаус, заставив семейную чету пиратов вздрогнуть от неожиданности.

– Клаус! – радостно воскликнула женщина и бросилась обнимать неожиданного гостя, который только и успел поднять Паф над головой, прежде чем две большие руки плотно сомкнулись вокруг его груди, превратившись в сплошной мясистый обруч. Да, пассия Джека ничуть не уступала по комплекции великану. – Сколько лет, сколько зим! Я-то уж думала, отправился за сундуком Морского Дьявола вместе с Морганом, ан нет, жив, пройдоха! Ухх!

Женщина сжала Клауса ещё сильнее и, что показалось совсем уж нереалистичным, даже немного оторвала от земли, легонько потрясся в воздухе. Это насмешило Элизабет, весьма красочно представившую великана в образе этакой дородной леди, которая тайно выскользнула на долгожданную встречу со своим возлюбленным, и тот, не сдерживая чувств, заключил любимую в объятия и закружил в воздухе. Девушка прыснула со смеху, обратив на себя внимание хозяйки здешнего заведения, которая тут же поставила демонслеера на место и переключилась на неё.

– Ой, а это что за красавица, Клаус? – проворковала она, рассматривая щурившуюся от смеха дозорницу, которая, следуя привитой с юных лет выучке, тактично прикрывала рот ладошкой. – Неужто тоже отдал шварты в тихой гавани?

– Нет, в моем сердце только Паф, – пошутил великан и нежно взлохматил челочку с интересом озирающейся по сторонам квопл. – Хочешь посмотреть поближе? – осведомился он у неё, на что зверюшка положительно качнулась вперёд всем телом. Клаус улыбнулся и опустил её на пол, после чего она стремглав помчалась изучать ассортимент лавки, составляя компанию не менее заинтригованному Филипу, который занимался этим с тех самых пор, как вошёл и приметил на стене изумительный короткий мушкет необычного потёрто-бронзового цвета с позолоченной скобой у спускового крючка.

– Рад снова видеть твою рожу! – поздоровался подковылявший – правая нога ниже колена была деревянной – Джек, бросив короткий взгляд на улепётывающий на всех парах колобок, и протянул мечнику тощую руку.

– И я рад, – демонслеер пожал руку и добавил: – Особенно сейчас.

– Нужда привела?

– Именно, но о делах позже. Зазет, – обратился он к женщине, продолжавшей изучать разошедшуюся Элизабет, – не будешь ли так любезна приготовишь нам ужин?

– Конечно, конечно! – воскликнула женщина и упорхнула в одно из ответвлений пещеры.

– Рома? – обыденно предложил Джек.

– Добро, – согласился великан, и хозяин, постукивая протезом, поковылял обратно до прилавка за дубовым бочонком, доверху заполненным божественным эликсиром. Ну, по крайней мере, так считали пираты.

Клаус подхватил под локоток сотрясающуюся всем телом девушку, отвёл к одному из столиков и усадил на бочку.

– Ну и чего ты ржёшь? – присаживаясь напротив, поинтересовался мечник.

– Н-ни…чего… – веки на глазах Лиз плотно сомкнулись, и она, прикладывая просто титанические усилия, – наглоталась воздуха и задержала дыхание, превратившись в хомячка, который, не рассчитав вместительность щёк, всеми силами пытался удержать запасы во рту, смешно кривя губами, – прекратила наконец смеяться, как умалишённая. – Ничего.

Пятью минутами спустя Джек прикатил ром и поставил на стол три больших деревянных кружки. На последующий само собой напрашивающийся вопрос для кого третья, тот кивнул в сторону Филипа, но чересчур правильная Элизабет возмущённо воскликнула, что он ещё ребёнок, и в столь раннем возрасте ему законом запрещено употреблять спиртное. Одноногий пират равнодушно пожал плечами – морские разбойники плевать хотели на какие-то там законы – и, воспользовавшись подвернувшейся возможностью, спросил у Клауса разрешения присоединиться, после чего, получив согласие, вскрыл бочонок и принялся заполнять пустоты кружек янтарным нектаром. Когда треть бочонка была приговорена, подоспела Зазет с подносом, на котором аппетитно дымились тарелки с подкопчёнными ломтями мяса, украшенными нарезанной зеленью и овощами. Источаемый мясом аромат тотчас привлёк любознательных Паф и Филипа, и они, истекая слюнями, наперегонки бросились к столу, словно оголодавшие дикие животные. Хотя, розовошёрстая квопл таковой на самом деле и являлась. Фил больше походил на бродяжку. Такого же оголодавшего.

Когда же были приговорены две трети, а в раздувшиеся после сытного ужина животы не влезало больше ни кусочка съестного, Филипа, которому так и не удалось нормально поспать за прошедшие сутки, разморило. Мальчик начал клевать носом, сидя за столом, и всё ближе склонял голову к своей тарелке, намереваясь заночевать прямиком в остатках салата, а вот явно перебравшая Элизабет вдруг ни с того ни с сего сделалась несколько… недружелюбной по отношению к Джеку, грозясь раскрыть себя. Клаус быстренько взвалил обоих на плечи и в сопровождении Зазет понёс на пришвартованный в небольшом подземном озере с выходом в море хозяйский корабль, чтобы уложить по свободным каютам. Лиз, буянившая всю дорогу не хуже несносного ребёнка, вырубилась в то же мгновение, как только оказалась в объятиях мягкой перины. Великан в который уже раз с улыбкой подивился темпераменту дозорницы и возвратился в лавку, поговорить о делах, а заодно и докончить начатый бочонок. А там, где разлился один, непременно разольётся и второй. Ночка обещала выдаться весёлой…

Старые-новые знакомые. Возвращение долгов и формирование новой команды.

В полдень, когда из неприятных последствий ночной попойки остались лишь тупые, но терпимые пульсации в голове, малоприятный привкус во рту да хрипотца в голосе, в главном «холле» появилась Элизабет – и как только ещё умудрилась в таком-то состоянии самостоятельно отыскать верный обратный путь, ведь тоннель, связующий лавку и озеро, несколько раз разветвлялся, соединяясь с множественными ответвлениями подземных переходов. На её до жути бледном лице читалась невыносимая мука, в страдальческом взгляде, отчего-то обращённом именно на Клауса, плескалось вселенское отчаяние пополам с некоторой обреченностью, а также крик о помощи.

– Лиз? – окликнул её великан. – Что с тобой?

Элизабет открыла рот, но вместо слов с губ сорвался мучительный хриплый стон, а ноготки на пальцах нещадно вцепились в правый бок, словно хотели вырвать из тела отравляющую занозу ради получения долгожданного облегчения. Она сделала несколько шатких шагов навстречу встрепенувшемуся Клаусу, но силы быстро покинули подгибающиеся ноги.

– Что это с ней?? – растерянно вопросила своевременно оказавшаяся рядом Зазет, которая сумела подхватить обессилевшую Лиз на руки прежде, чем та разбила бы себе что-нибудь, столкнувшись с угловатым каменистым настилом пещеры.

– Не знаю, – мечник осторожно перенял из рук хозяйки корчащуюся в болезнетворных судорогах девушку. – Где Фил?

– Он сказал, что пойдёт на берег. Вроде как забрать что-то.

Клаус развернулся и двинулся на выход, меряя расстояние до берега широкими стремительными шагами. Правда озвучить их точное количество мечник так и не смог, потому что все подсчёты мгновенно улетучились из головы, как только он добрался до места и увидел кучку собравшихся в кружок зубоскалящих пиратов, которые без каких-либо зазрений совести шпыняли напуганного мальчика, прижимавшего к груди мешочек с лекарствами. Застоявшаяся в венах от скуки кровь взбурлила в предвкушении хорошего мордобоя, а прозорливый взгляд взял на вооружение чудесный на вид пиратский корабль, стоящий на якоре.

– Придётся потерпеть ещё немного, Лиз, – сказал он девушке, кладя её на землю. – Я скоро вернусь и приведу помощь.

Дозорница что-то неразборчиво простонала и свернулась калачиком, обхватив руками живот. Клаус же, посчитав, что идти с пустыми руками будет неприлично, вооружился куском ствола, некогда бывшего стройной грациозной берёзкой, и бесстрашно двинулся на незамечающих ничего вокруг за издёвками над ребёнком негодяев.

– Эй, малец, чё молчишь, словно метку проглотил? – гнусавым голосом глумливо поинтересовался долговязый прощелыга в щегольском плаще с полами до самой земли. – А ну кажи, чё в мешочке прячешь.

Услышав знакомый, пускай и чуть изменившийся, говор, улыбка Клауса вдруг сделалась невероятно кровожадной. И если ещё несколько дней назад он был совсем не рад встрече с Рэтом, то вот сейчас, учитывая все обстоятельства, не удержался и по-дружески потрепал его за плечо, подкравшись со спины на расстояние вытянутой руки.

Рэт вздрогнул, повернулся несколько покосившимся на правую сторону – особенно в районе носа – лицом к пришельцу и врос в землю от изумления, вылупившись на бывшего товарища с внушительной оглоблей в руках и ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего.

– Привет, – буднично поздоровался демонслеер, и вскинутая наотмашь оглобля с чудовищным хрустом переломилась о левую скулу вытянутой крысиной рожи, отправив её обладателя кувыркаться по воздуху до ближайших крючковатых кустов. – Фил, пойди помоги Лиз. Ей нехорошо.

Ошарашенный мальчик как-то неуверенно прошёл сквозь брешь в кольце недоумённо моргающих соратников крысиного капитана и почти вприпрыжку пустился к тому месту, на которое указал Клаус. Как только силуэт Филипа скрылся из поля зрения, великан отбросил превратившуюся в труху оглоблю и обратился к остолбеневшим пиратам:

– Ну и чего застыли, дамочки? Или вам нужно особое приглашение?

И снова провокация сработала на ура: разом обозлившиеся глаза налились красными прожилками, заскрежетали чудом уцелевшие после последней взбучки зубы, а ладони цепко обхватили рукоятки сабель, готовясь в любую секунду высвободить их из кожаного плена ножен. Клаус довольно оскалился, раскинул в стороны здоровенные ручищи и в буквальном смысле пошёл на таран. Обратившиеся в камень предплечья беспощадно впились в животы первых, попавшихся на пути бедолаг, вышибли из них дух и протащили дальше, чтобы в конце своего шествия отбросить в ринувшихся на Клауса союзников с саблями наголо. Обмякшие тела покатились точно под ноги бегущих, опрокидывая их наземь не хуже подло оставленной кем-то посреди дороги банановой кожуры. Более изворотливые умудрялись избежать возникшей сумятицы, вовремя вильнув в бок, однако этот манёвр не спас пиратов от позорного падения наземь, потому что великан встречал ловкачей добротным джебом в лицо. И здесь могло показаться, что разумнее всего в такой ситуации упасть ниц и тем самым не только сохранить свою челюсть в целости, но и атаковать противника исподтишка, выгадав подходящий момент, однако нет. Всех пытавшихся подняться или же подло полосонуть мечника по ноге ожидал коварный удар тиснённого железным носком ботинка, наносящий в разы больше увечий, чем простой кулак. В общем, назвать происходящее дракой можно было лишь с большой натяжкой. Скорее рядовое поколачивание пиратской шайки разбойников, оказавшихся не в том месте, не в то время и не на том мертвяке. Уложив последнего негодяя, коим оказался космач, ради мимолётной прихоти выхвативший кручёным под дых, великан довольно похлопал ладонями друг о друга на манер домохозяек, завершающих подобным жестом утомительную уборку по дому, и, весело насвистывая, побрёл к Филу и Элизабет.

– Как она? – первым делом осведомился он у мальчика, как только заприметил его затылок, склонившийся над девушкой.

Филип от неожиданности передёрнулся и боязливо обернулся, но увидев довольного великана тут же выдохнул. Он только раскрыл рот, чтобы ответить, как из-за его плеча выглянула вернувшая ясность своему выражению лица Элизабет.

– Я в порядке.

– Ну вот и славно. Значит, пойду к Джеку, прихвачу пару мотков крепкой верёвки, – проходя мимо них, обронил великан.

– Зачем?.. – то ли от испуга, то ли от растерянности промямлила Лиз, но Клаус не удостоил её ответом, продолжая идти вперёд и насвистывать песенки.

Отыскав одноногого пирата, мечник взял то, зачем пришёл, заодно обрадовав знатного крохобора новостью, что вполне возможно рассчитается с ним прямо сейчас, а не картой с обозначенным на ней тайником[23], как было обговорено ранее. Джек мельком поинтересовался, откуда тот вдруг разжился пиастрами, но Клаус только загадочно улыбнулся и покинул лавку.

Возвратившись на берег, он застал там огорошенную Элизабет с невольно разбежавшимися в стороны руками, которая шокировано взирала на разбросанные то тут, то там распростёртые тела. Краем глаза мечник заметил в отдалении Фила, который не поленился, отыскал худосочное тельце Рэта и теперь наминал его бока своим деревянным башмаком. От такого зрелища Клаус звучно хмыкнул. Девушка немедля среагировала на это хмыканье.

– Это ты их так? Один? – поражённо спросила она, и поразилась ещё сильнее, как только Клаус одарил её утвердительным кивком. – Кажется, я начинаю понимать, почему кандалы на тебя не подействовали… С такой-то силищею…

– Не в этом дело, – возразил демонслеер, направляясь к замаскированной лодке. – Просты вы, люди, ничего то о нас и не знаете.

– А что мы должны знать? – заинтересовавшаяся Лиз последовала за ним. Ей показалось, что это отличная возможность вызнать все его секреты, чтобы потом без всяких проблем скрутить и победоносно доставить на Альтану.

– А разве вы хотите что-то о нас знать? – отчего-то опять по-философски заговорил Клаус, методично расчищая лодку от завала. – Мы для вас лишь оружие, которым в бою можно пренебречь, в отличие от членов собственной семьи. Всего-то и нужно, что иметь под рукой пачку рамблов да потолще.

Слова Клауса по новой огорошили дозорницу, и какое-то время она просто стояла молча и с приоткрытым ртом наблюдала за тем, как великан доканчивал уборку нагромождённых друг на друга веток, а после голыми руками выкорчёвывал находящиеся по близости засохшие стволы деревьев и складывал их ровным плотным рядком, стараясь соблюдать одинаковые пропорции.

– Нет. Ты не прав, – наконец сказала она, но прозвучало это как-то неуверенно.

Мечник сбросил с плеча верёвочные мотки и повернулся к Элизабет:

– В чём? – и не дожидаясь ответа, принялся разматывать верёвку.

– Ну… – Лиз силилась подобрать правильные слова, чтобы лучше и точнее выразить крутящуюся на языке мысль, однако они упрямо продолжали сбегать из её вмиг исхудавшего под давлением лексикона, предлагая вместо себя какие-то невнятные и невзрачные синонимы. Это привело к тому, что девушка разозлилась и выпалила всё как есть, без всяких обиняков: – В общем, ты не прав, и всё тут. Мы люди, криолисы или нет, не важно, слабые и хрупкие существа, не ровня практически неуязвимым демонам. И я не вижу ничего плохого в том, чтобы нанять вас, гораздо более сильных и приспособленным к бою с тёмными порождениями демонслееров, и таким образом гарантировать себе безопасность. А ещё, чтобы ты знал, к вашей расе на Альтане относятся с большим уважением, причём и на законодательном уровне. Вот!

Клаус перестал связывать концы брёвен и снова взглянул на девушку.

– Лиз, в бою с демонами мы – такие же люди, как и вы. Любая рана, нанесённая с использованием чужеродной скверны с лёгкостью способна убить нас. Пожалуй, единственное реальное преимущество, которым мы обладаем перед ними – неуязвимость к их магии. Поэтому, когда кто-то из вас, подчиняясь закону, отправляет представителя моей расы в бой лишь с горсткой вооружённых пустышками солдат и безо всякой поддержки – вы практически обрекаете его на смерть. Да, может бесы и не ахти какие воины, да даже генералы не всегда оказываются сильны, но будь там капитан или кто повыше – исход боя предрешён. Падёт командир, падёт его войско.

– Н-но ведь поддержка же есть… Ведь ближайшие провинции тоже обязаны высылать корабли…

– И? Ты – капитан дозорников. Неужели не знаешь, по каким правилам проходят водные баталии?

– Да всё я знаю! – недовольно буркнула в ответ Элизабет, ни раз принимавшая бой с пиратами на воде, что под командованием Беатрис, что под собственным руководством. Начинались они всегда одинаково с перестрелок и надежды потопить вражеское судно прежде, чем оно пойдёт на абордаж. После этого надеется на подмогу бессмысленно. Да и что в сущности могут поделать в такой ситуации союзники? Не будут же они стрелять по дружественным кораблям, чтобы пожертвовать товарищами в угоду истребления врага. Топить чужой корабль – только тратить драгоценные ядра. Если противник одержит победу в таком бою, что помешает ему захватить побеждённый фрегат? А иди на сближение ради помощи в рукопашной – столь же несусветная, сколь и непозволительная глупость. Если врагов больше, чем один – отправят на дно морское сию же секунду. Так что как бы не хотелось девушке признавать правоту демонслеера, он был абсолютно прав. Но ничего, сдаваться она не собирается. – Но вы хотя бы не становитесь слабее вдали от родного острова!

– О, это ты про ваш хвалённый овердрайв[24]? – хмыкнул мечник, вернувшись к своему занятию.

– Именно о нём! Если мы покидаем пределы острова – овердрайв оказывается совершенно бесполезен, и уповать стоит лишь на один дар. Но далеко не всегда он приспособлен для боя, и это делает нас совершенно уязвимыми перед демонами. Не в пример вам, полубессмертным воинам, которые без труда залечивают даже такие серьёзные раны, как прямой удар в сердце!

Клаус негромко усмехнулся, параллельно с этим крепко затягивая узел на последнем бревне с одной стороны, после чего размотал новый моток и принялся перевязывать концы уже на другой стороне.

– Ну и чего смешного? – надула губы девушка, в тайне сетуя на то, что по всей видимости всё ещё далека от победы в этой словесной дуэли, которую сама же и затеяла, пускай и случайно.

– Ладно, раз уж ты такая пытливая, так и быть поделюсь с тобой своими злоключениями в день нашей встречи. До того, как ты меня нашла, в ране торчал обломок моей пустышки. Худо-бедно, но он защищал меня от смерти, пускай даже и был наполнен чужой скверной. Что, между прочим, очень и очень больно. Чтоб ты понимала – по ощущением это можно сравнить с раскалённым железом, вонзённым в плоть, и, несмотря на всё желание, у тебя нет никакой возможности извлечь его из тела. Но вон тот шпиндик, – великан указал пальцем на «отдыхающего» рожей в песке коротышку, – всё же исхитрился его вынуть. Как результат – я чуть было не истёк кровью в поисках доктора, а когда же нашёл…

– Всё, не продолжай! – пристыженно оборвала его дозорница. Вспыльчивый и редко поддающийся контролю характер был её бичом с самого детства, и после очередной безосновательной вспышки – пусть и направленной на пирата – всегда наступало чувство стыда. – Лучше скажи – как этот, с твоего позволения, шпиндик вообще умудрился провернуть такой маневр?

Продолжая связывать деревья, Клаус вкратце пересказал события, произошедшие в трактире.

– Как-то так, – закончил он, затягивая узел на последнем стволе, после чего встал и оглядел получившийся плот.

– Так это всё-таки ты устроил тот погром, – подивилась Лиз. Нет, проходя мимо трактира, она, конечно, слышала краем уха перешёптывания горожан, но после того, как лично затащила еле живого демонслеера на койку врачевательницы, просто не смогла в них поверить. Да и Алонсо не поверила, когда он заявился на её корабль как к себе домой и потребовал выдать Клауса, чтобы собственноручно повесить на главной площади. Но то было скорее из вредности, основанной на личной неприязни к навязанному злым роком в лице строгого папеньки женишку. – А как же чудовищная боль?

– Ну, – мечник взвалил на плечо первого валявшегося неподалёку разбойника и бросил на плот. Без всякого уважения, как мешок с картошкой. – Я же не говорил, что она была нестерпимой. Да и болевой порог демонслееров неприлично высок.

– И ты ещё на что-то жаловался? – девушка стянула стрелки бровей к переносице, но только затем, чтобы скрыть проклёвывающуюся на губах победную улыбку.

Великан скинул ещё одно тело и иронично посмотрел на якобы хмурую девушку:

– Лиз, может перестанешь ребячиться?

Элизабет от удивления не смогла удержать нижнюю челюсть на месте. Её, капитана дозорников, криолиса из старинного знатного рода, только что пожурил какой-то там презренный пират?! Да как посмел вообще?! Словно по команде руки сиюминутно облачились в Силу, но ожидавший такого исхода Клаус уже знал, как действовать в подобных ситуациях.

– Не горячись раньше времени. Но если хочешь блеснуть своей силой – тебе ещё выпадет такая возможность.

– Что ты имеешь в виду? – сквозь зубы процедила девушка, рьяно вырывая запястья из лап демонслеера. Тот в привычной для себя манере хмыкнул и рассоединил ладони.

– То и имею. Как думаешь, для чего я расчищал лодку, мастерил плот и сейчас сгружаю на него Рэтовских пиратов? Твой дар ведь с водой связан, я правильно понимаю?

Образованная, подтянутая во всех известных научных сферах и от того обладающая незаурядными умственными способностями девушка в два счёта решила эту примитивную, явно недостойную её гения задачку и опешившими глазами прямо-таки вытаращилась на продолжавшего сгружать тела великана.

– Да это же бесчело… – она осеклась под натиском зажужжавшей в голове строчки из дозорничьего кодекса, запрещающей проявление любой человечности по отношению к пиратам. Странно только, что она всплыла в памяти только сейчас, до этого позволяя девушке обходиться с Клаусом так, как ей заблагорассудиться. Возможно, здесь было замешано его врождённое обаяние, которое вскружило голову ни одной леди, и леди Элизабет не стала исключением, временами стыдливо ловля себя на мысли, что симпатизирует обольстительному разбойнику. – Это подло. Подло так поступать с ними.

– Ну так я же презренный, мерзкий и бесчеловечный преступник, – язвительно передразнил Лиз мечник. – Разве ты ожидала от меня чего-то другого?

Дозорница закатила глаза и неодобрительно фыркнула.

– А если помрут? – немного погодя поинтересовалась она, наблюдая за тем, как Клаус волочит по земле за ногу Рэта к лодке, только его и дожидающейся. Самого горе-капитана девушка не признала, потому что его лицо теперь приобрело зигзагообразную форму: нос смотрел влево, а вот челюсть уехала на правую сторону.

– На всё воля Морского Дьявола, – равнодушно ответил мечник, усаживая пирата напротив его зама. В конце концов не одному же капитану тянуть всю команду, когда они очухаются. – Ну всё, в путь, – объявил он и пинком спустил лодку на воду, после чего подтолкнул привязанный свободными концами верёвок к корме плот и обернулся к девушке: – Твой выход.

– И зачем я только помогаю тебе… – обречённо вздохнула Элизабет и, подойдя к воде, опустила в неё руки. Вода забурлила, запузырилась, засветилась – и вот по спокойной глади побежали пенистые волны, цепляющиеся за днище судна и уносящие его прочь от мертвяка. – Доволен? – обратилась она к мечнику, когда судно превратилось в крохотную точку.

– А то, – девушка вынула руки, развернулась, сделала шаг и, оступившись на ровном месте, полетела вниз, однако Клаус успел подхватить её за плечи. – Опа. Ты чего?

– Это всё ты виноват, – отстранившись, пробурчала дозорница. – Из-за своего ранения я не могу долго использовать Силу. Да и боль только-только утихла. Хорошо, что бабушка Филипа успела сделать мазь, которую я у неё заказывала.

– Хм, а я думал, что ты не знакома с Филом.

– Лично – нет. Ну по крайней мере не была знакома до вчерашнего дня. Но я знала, что Паула воспитывает найдёныша.

– Найдёныш? – задумчиво повторил Клаус. – Ну это проясняет, почему он не смуглокожий. А с раной твоей что?

– Не знаю. Какое-то демоническое проклятье. И временами болит не хуже твоего описания. Да ты и сам видел. Если бы не мазь, даже не знаю, что со мной стало бы.

– Покажи.

– Что? – непонятливо переспросила Элизабет, но в следующую секунду сообразила, и её щёки налились румянцем. – Нет!

– Почему?

– Она… Она на животе.

– Ну и что?

Лиз покраснела ещё сильнее:

– Я в цельном платье. Чтобы показать её тебе, мне придётся полностью раздеться…

– Так и в чём проблема? – абсолютно бестактно осведомился демонслеер. – Просто задери его по пояс. Да и вообще – чего я там не видел?

Девушка в мимолетном недоумении тряхнула головой, после чего её лицо исказилось гневной гримасой, затем последовал молниеносный звонкий шлепок, и на щеке Клауса вспыхнул отчётливый отпечаток женской ладони.

– ХАМ! – зло выкрикнула она и чуть ли не бегом рванула к пещере.

– Ладно, позже спрошу у Фила, – проговорил ей в спину несколько озадаченный ловелас и обратил свой взгляд на просторный, вместительный когг, доставшийся ему в «подарок» от недавно отбывшего владельца. – А пока посмотрим, что там внутри… – в предвкушении протянул он, хватаясь за пеньковые верёвки штормтрапа.

– Задерживаешься, – радостно осклабился Джек при виде вошедшего в лавку пирата, который поигрывал с увесистым мешочком, прихваченным из капитанского сундучка.

Зазет также бросила заинтригованный взгляд на Клауса, уже представляя себе, как покидает этот «тухляк» и отправляется на новый – и на сей раз живой – остров, а может даже и на жилой, чтобы отдать там якоря с концами и построить собственную самую настоящую лавку из прекрасного тандема лучшего дерева и прочного железа, о которой всегда мечтала. Только вот поиски клиентуры мужу-недоумку она доверять больше не станет. Хорошо хоть дозорник попался продажный, отбрехались монетами. А не то болтаться им сейчас в петле, как клещам на ветру.

– Увлёкся осмотром своего нового имущества, – с улыбкой ответил Клаус, шагая к столику, за которым трапезничали Фил, Паф и всё ещё рассерженная Лиз. Чтобы наглядно это показать, она демонстративно отодвинулась от присевшего на бочку слева мечника.

– Уже наслышан, – кивнул одноногий пират, бросив короткий, но красноречивый взгляд на Филипа. – За что же ты так с Рэтом?

– За стукачество, – не вдаваясь в подробности, ответил великан. Никто не любил стукачей. Особенно пираты. Аж до трясучки в деревянных конечностях. Почерневшее лицо Джека послужило тому полным подтверждением.

– Пусть катиться к Морскому Дьяволу, ублюдок! – с налипшим на лицо отвращением он презрительно сплюнул себе под ноги, после чего мрачно помолчал с минуту, но, мысленно возвратившись к ожидавшему его золотишку, вновь повеселел. – Рассчитаемся?

– Си непременно, – шутливо ответил Клаус. – Но сначала позволите мне, – он обвёл супругов взглядом, – потрепаться со своими наедине?

– Конечно, конечно! – пролепетала Зазет и тотчас утянула мужа в первый пещерный развилок. Чем раньше дорогие гости закончат шушукаться, тем быстрее она получить то, что ей причитается.

– Итак, как я уже и говорил – я отправляюсь на поиски своего острова. Как поступите? – великан испытующе посмотрел на Фила и корчащую злобные рожицы Лиз.

– Я…я с тобой! – взволнованно выпалил мальчик, надеясь, что в этот раз великан ему не откажет. Даже пальцы под столом скрестил. На удачу.

– А как же твоя бабушка?

– Она…она меня поймёт. Ты же ведь знаешь, кем она была.

– Хорошо. Лучше иметь хоть какого корабельного доктора, чем не иметь вовсе, – лицо Фила прямо заискрилось от счастья. – Ну а ты, Лиз?

– А какой у меня выбор? – раздражённо бросила дозорница. – Лодки то больше нет!

– Тоже верно, – усмехнулся Клаус. – Однако я могу высадить тебя на ближайшем жилом острове, чтобы ты отправилась оттуда на Альтану.

– Если я и вернусь домой – то только с тобой. Закованным в цепи и кандалы.

– Словами не передать, как я тронут, – сыронизировал демонслеер. – Что ж, в таком случае надо бы вас принарядить. Да и оружием разжиться. Зазет, Джек, пойдите сюда!

Супруги не заставили себя долго ждать и, выслушав пожелание, клиента снова растворились в темноте перехода, но только затем, чтобы снести в лавку с корабля весь имеющийся у них ассортимент. Клиент богатый, а, следовательно, надо охомутать его по полной, и в скором времени лавка превратилась в трюм с набитыми доверху всякой всячиной сундуками. Захлопали крышки, зашуршала одежда, и в следующие полчаса новоявленная команда Клауса была занята выборкой приличного наряда.

Подыскать подходящую одежду для Филипа оказалось весьма проблематично. Дело в том, что товары в пиратских лавках по большей части были ворованными или снятыми с отдавших концы коллег/матросов. Посему найти вещи на двенадцатилетнего мальчишку не представлялось возможным. Однако находчивый Джек сумел найти выход из положения: отыскав самые подходящие на его взгляд штаны в вертикальную черно-белую полоску, он искусно покромсал штанины так, чтобы они оказались в пору по длине, свисая вниз аккуратными треугольными лоскутами, что, несомненно, добавляло шика. Холщовую рубаху заменил на льняную, с красивым кружевным жабо и, чтобы она не висела мешком, подпоясал на талии красной атласной ленточкой, а на встопорщенные плечи накинул короткую чёрную жилетку. Также поменял деревянные башмаки на плотные из толстой дублёной кожи, а в качестве оружия предложил тот самый мушкет, на который вчера заглядывался мальчик. Все эти новшества обошлись Клаусу в копеечку, но он ни о чём не жалел, да и деньги всё равно не его.

С Элизабет всё тоже оказалось не так просто. Являясь истинной особой голубых кровей, девушка морщила нос практически от всего, что бы не предлагала Зазет. Но в конце концов остановила свой выбор на высоких сапогах-ботфортах с подогнутым верхом, кожаных облегающих штанах, единственной выглядящей сносно, по её мнению, женской рубахе с длинными рукавами и без бретелек, декорированной оборками, и красиво контрастирующем огненно-чёрными красками корсете. К нему в комплекте также прилагались наручи и шейный бандаж, но от последнего Лиз отказалась, резко высказавшись, что она никакая не собака, чтобы цеплять себе на шею пусть и красивый, но ошейник. Оружием дозорнице послужила изогнутая абордажная сабля из чернённой стали с красивой витой рукояткой и резным эфесом.

Для себя Клаус приобрел модные бархатные штаны кроваво-красного оттенка и стильный тёмно-коричневый плащ-безрукавку по пояс с двоящимися к низу полами. Паф тоже не осталась в стороне, ухитрившись отыскать себе среди гор тряпья три фальшивых серьги, миниатюрный пиратский флаг в виде повязки на глаз и компактную треуголку.

– Ну вот, другое дело, – удовлетворённо произнёс он, окидывая взглядом попестревшую команду. – Теперь осталось только набить корабельный трюм провизией, и можно смело отправляться в путь.

Тайна острова Померанс. Часть первая: что случилось с рыжим котом?

С тех пор как Зазет, стоя на берегу и махая на прощание рукой, пожелала команде Клауса удачи, а пожелавший полных парусов и попутного ветра Джек символично разбил о борт отчаливающего корабля бутыль своего самого отменного рома, прошло три дня. И все эти дни члены экипажа были полностью предоставлены самим себе, собираясь вместе лишь во время приёмов пищи.

Клаус по старой доброй традиции, укоренившейся ещё со времён плавания с Морганной, спихнул все капитанские дела на ответственную, подкованную в морском ремесле Элизабет и большую часть времени просиживал на марсе[25], разрезая взглядом голубую даль в надежде выглядеть какой-нибудь островок. Но желательно, конечно, свой. Временами ему в этом помогал Шурх – корабельный квопл, доставшийся в придачу вместе с кораблём. Выглядел этот квопл как каплеобразный попугай красного цвета и большими, практически во всю голову, глазами. И хоть он и был покрыт самыми обычными перьями, на ветру они по какой-то неизвестной причине шуршали подобно смятой бумаге. Отсюда и такое прозвище. Вот и сегодня заметив вдалеке маленькие, но гордо расправленные крылья с сине-золотыми колечками на концах, великан улыбнулся и достал из кармана спелый персик – любимое лакомство пернатого помощника.

– Нашёл! Нашёл! – усевшись на протянутую Клаусом руку словно на ветвь, шумно прокричал Шурх. Как и многие обычные попугаи, он также умел запоминать и воспроизводить человеческую речь, правда общение с Рэтовской шайкой-лейкой явно не пошла ему на пользу. Будучи таким же сообразительным, как и Паф, этот пернатый птиц порой выдавал такие, отлично подходящие под ситуацию, но испорченные забористой пиратской бранью, перлы, что Лиз наливалась краской не хуже доспевающего под тёплым солнышком яблока, а если поблизости находился Фил – бросалась к нему, стремясь уберечь детские невинные уши от столь неподобающей похабщины. А вот великана это всегда забавляло, и он мог даже позволить себе захохотать в голос, если перл выдался особенно удачным, за что девушка возмущённо обзывала его дрянным пиратом.

– Молодец, – похвалил его улыбнувшийся ещё шире Клаус и протянул лежавший на раскрытой ладони персик. Шурх на радостях пропел что-то, знакомое только ему одному, и принялся тормошить угощение крючковатым клювом. Мечник наблюдал за этим с трепетным восторгом, параллельно умудряясь взъерошивать мизинчиком мягонькие пёрышки на груди попугая. – Надо рассказать об этом Лиз и Филу, – проговорил он, когда на ладони осталось лишь идеально чистая сморщенная косточка.

Лиз отыскалась быстро: свесилась с перил неподалёку от штурвала и что-то там колдовала, изучая водные течения и определяя оптимальный курс, по которому следует вести корабль. Помогала ей в этом Паф. Ну как помогала – сидела рядом, болтала лапками и выслушивала поток нескончаемых жалоб дозорницы, время от времени выдавая глубокомысленные «паф». После каждого такого изречения девушка ненадолго приостанавливала свою деятельность, поворачивалась к квопл и с ироничной улыбкой говорила, что только она одна её и понимает. Вообще за прошедшие дни они успели неплохо так сблизиться и со стороны выглядели как настоящие подружки, – что вызывало у Клауса лёгкую ревность, – хотя это было и немудрено. Их дружба завязалась неслучайно.

Всё началось вечером после отбытия, когда Клаус таки разузнал у Фила о болезни Лиз и с боем, но всё же заставил её показать ранение, оставленное демоном, тем самым успешно подтвердив зародившуюся ещё на мертвяке догадку. В плохо заживающих вздутых шрамах, своим видом напоминающих прерывистую воронку водоворота, скрывались остатки демонической скверны. До смертельной дозы не дотягивали, да и Сила в основном подавляла пагубный эффект, однако у этой заразы была одна очень даже скверная привычка множиться и разрастаться, вытягивая частицы себя буквально из воздуха и сливаясь с ними. В какой-то момент дар просто переставал справляться со всё разрастающимся очагом, и вот тогда наступала адская боль. Элизабет спасалась от неё заживляйкой[26], однако мазь лишь временно нейтрализовывала очаг, – это позволяло Силе возвратить контроль над ситуацией, – но не избавлялась от него окончательно, и в итоге рано или поздно всё повторялось вновь. И вот здесь, как и в случае с самим Клаусом, на помощь пришла Паф. За считанные секунды простым прикладыванием лапок к осквернённой ране она вытянула из тела девушки всю дрянь без остатка и наконец избавила её от невыносимых страданий, мучавших бедняжку на протяжении последнего полугода. В тот миг, когда это только-только случилось, Лиз будто заново ожила, расцвела и душой, и телом подобно несгибаемому весеннему цветку, который сумел пробиться сквозь оледенелый слой снега, чтобы подставить теплым солнечным лучам озябшие после изнурительной борьбы лепестки. Ходила и улыбалась всему, что видела, включая Клауса, но ровно до тех пор, пока тот не спихнул на неё все заботы о корабле, таким образом пробудив вздорную и несдержанную дозорницу ото сна.

– Привет, – подойдя со спины, пробасил мечник. От неожиданности обе девочки чуть было не улетели за борт, благо вовремя были удержаны от падения сильными руками, и теперь две пары возмущённых голубых глаз сверлили великана негодующим взглядом.

– Ты чего подкрадываешься, дрянной пират?! – рассердилась Элизабет.

– Паф! – вторила ей ушастая подружка.

– Хотел сказать, что Шурх обнаружил какой-то остров.

Сказанные слова немного смягчили сердитость девушки.

– Думаешь, твой?

– Не имею ни малейшего представления. Вот доберёмся и узнаем. Эй, Шурх, – окликнул кружащего в небе над головами попугая Клаус, – показывай дорогу!

– Свистать всех наверх, ребятки! Отправляемся! – во всю глотку прогорланил квопл и тотчас устремился к острову, покачивая на ветру своим куцым хвостом, состоящим всего из трёх очень длинных перьев.

– Как рванул то. Точно коршун, – с улыбкой пробормотал великан и повернулся к дозорнице: – Подсобишь, Лиз?

Элизабет, уже в сотый раз задающаяся вопросом, зачем она до сих пор помогает презренному пирату, обречённо вздохнула, коротко кивнула головой и направилась к корме, чтобы повторить тот нехитрый фокус, с помощью которого отправила команду Рэта в незабываемое путешествие по морским просторам. Сейчас, когда болезнь была излечена, больше не было необходимости сдерживаться, и девушка могла свободно пользоваться своим даром столько, насколько хватит её сил. Поднявшись по ступенькам на полуют, дозорница подошла к ограждению, удобно устроилась на полу лицом к морю, свешивая ноги через широкие зазоры между столбиками, вытянула окутанные Силой руки перед собой, закрыла глаза и сосредоточилась. Крупные водяные капли начали немедленно стекать с ладоней в спокойные солёные воды, тревожа их, заставляя пузыриться и дыбиться, волнами врезаться в днище корабля, придавая скорости и толкая его вперёд.

– Следи за штурвалом, – не оборачиваясь, повелела она Клаусу и, не удержавшись от колкости, добавила: – В кой-то веке сделай хоть что-то полезное.

– Понял, принял, – ответил тот, крепко берясь за две горизонтальные рукоятки рулевого колеса.

Паф тоже не захотела оставаться в стороне, а потому взобралась на нос корабля и неотрывно наблюдала за парящим силуэтом Шурха, отдавая команды лево/право руля мечнику. Вернее сказать, она хотела, чтобы команды звучали именно так, но всё что слышал и видел умилявшийся Клаус – паф, и вскинутая в нужную сторону лапка. И дабы не смущать маленького навигатора, громко цитировал её команды перед поворотом.

– Мы что, куда-то спешим? – из-за двери, ведущей к каютам, на палубу высунулся заспанный Фил и протяжно зевнул, потирая глаза болтающимся рукавом небрежно надетой рубахи.

– На найденный Шурхом остров.

– Остров? – обрадованно переспросил мальчик, которому пока ещё, несмотря на все советы Элизабет, не удалось перебороть морскую болезнь, нет-нет да и накатывающую вечерами, приковывая его к кровати. – Пойду посмотрю, – и весело умчался к Паф, полностью освободившись от остаточных сонных чар.

Остров оказался жилым и, что не могло не радовать демонслеера, знакомым. Он носил красивое имя Померанс и являлся самым первым островом, на который высадился великан после своего позорного побега из родительского дома на самодельном плоту. Следовательно, принадлежавший его клану остров где-то рядом, где-то поблизости, и совсем скоро мечник вернётся в родные края, научиться извлекать проклятый демонслейв и снова заявиться в тёмную цитадель, чтобы уже наверняка начисть зарвавшуюся рожу одного тощезадого демона. А заодно и малявку спасёт, если она на самом деле жива, потому как в противном случае Клаус очень постарается разыскать того щёголя, что накормил его пустыми обещаниями, и тогда непременно засунет ту чудную шляпу ему в з…

– Клаус?! – милейший голосок, навевающий целый ворох приятных воспоминаний, не дал мысли окончательно скатиться в непристойность. – Это же действительно ты?

Спускавшийся по ступенькам штормтрапа великан остановился, заулыбался и, не пожелав продолжать спускаться нормально, просто спрыгнул на деревянный помост. Он обернулся и без особых проблем отыскал среди собравшихся поглазеть на пришвартовавшийся у причала корабль владелицу этого чудесного голоса. Ах как же она похорошела с их последней встречи! Завораживающего медного цвета волосы стали ещё длиннее и теперь расслабленной косой свисали с левого плеча, курносый нос накрыло одеяло из озорных рыжих веснушек, что идеально сочеталось со всё таким же задорным отблеском в глазах, добавляя пикантной игривости, и конечно же распустившиеся подобно бутону под непреклонной дланью зрелости пышные формы, которые не могло скрыть даже невзрачное рабочее платье официантки.

– Давно не виделись, Грета.

В порыве чувств радостная девушка совсем позабыла о плетёной корзинке, доверху наполненной различным хлебом, которая соскользнула вниз с опустившегося правого предплечья, и, подобрав подол платья, побежала навстречу улыбающемуся великану, чтобы заключить его в самые крепкие объятия, на какие только была способна.

– Клаус! – чтобы обвиться руками вокруг шеи, пришлось немного подпрыгнуть, но мечник в тот же миг подхватил её за талию и прижал к себе, и от этих прикосновений по телу, вспоминая былое, забегали приятные мурашки. – Клаус!

– Кхм, кхм, – раздался за спиной нарочито громкий и явно недовольный кашель. – Может, представишь нас?

– Паф, паф.

Не выпуская девушку из объятий, Клаус повернулся, и сцена на корабле повторилась: две пары голубых глаз раздражённым, требующим немедленных объяснений взглядом пытались проесть в нём плешь, и только Фил с сидящим на его плече Шурхом были заняты разглядыванием окрестностей. Взгляд нещадно прошёлся и по Грете, отчего она потупила взгляд, почувствовав некоторую неловкость, и шепотом попросила опустить её на землю.

– Лиз, Паф, знакомитесь, это Грета, дочь местного трактирщика и моя первая, – великан хмыкнул, открестившись от подробностей, – подруга. После того как я сбежал из дома, я снимал у них комнату какое-то время.

Грета учтиво кивнула. Демонслеер только открыл рот, чтобы представить Элизабет, как она сама напыщенной походкой подошла к девушке и как-то надменно протянула ей руку, всем своим видом демонстрируя собственное превосходство:

– Элизабет Ардент, пятая дочь одной из старейших семей криолисов на архипелаге Альтана, а также капитан…

– На моём корабле, – закончил за девушкой мечник и смерил её весьма красноречивым взглядом, чтобы остудила свой пыл и не болтала лишнего. Пока с убийцей не покончено окончательно, не стоит оставлять никаких следов, тем более, что они не так уж и далеко отплыли от Альтаны. Дозорница осыпала Клауса градом гневных искорок из глаз, однако смолчала, резко отдёрнула руку и с гордо вздёрнутым подбородком пошла прочь с причала. Грета недоумённо проводила глазами её скоро удаляющийся силуэт и вопросительно посмотрела на великана, но тот лишь покачал головой и вернулся к представлению других членов экипажа: – А это Паф, моя маленькая помощница.

Девушка присела на корточки, солнечно улыбнулась надутой квопл и протянула изящную кисть для приветствия.

– Привет, Паф. Будем знакомы?

Созерцая столь очаровательную улыбку, Паф не удержалась и выдохнула, перестав дуть пушистые щёчки, а после и вовсе протянула лапку в ответ.

– Паф. Паф, Паф.

– А куда ушла Элизабет? – спохватился подошедший Филип, когда ему наскучило любоваться местными пейзажами. Не погасившая улыбку Грета подняла на него большие карие глаза, и мальчик заалел как помидор на грядке.

– Прогуляться по торговым рядам, – Клаус не глядя ткнул большим пальцем за спину в начало причала, где неизменно для любого острова стояли ряды торговых, рыбных да сувенирных, палаток. – Это Фил, мой глазастый доктор, – представил он мальчика Грете.

– Глазастый? – со смешком переспросила поднявшаяся девушка, не отрывая взгляда от только сильнее смутившегося мальца.

– Оо, ещё какой, – шутливо протянул демонслеер. – Как Слепой Пью.

Девушка красиво и мелодично рассмеялась.

– Будем знакомы, господин «Глазастый доктор» Фил, – утирая слёзы, беззлобно проговорила она и вытянула руку. – Я просто Грета.

– Глазастый… То и есть Филип. Просто Филип… – мальчик торопливо и неуклюже потряс протянутую ладонь. – П-пойду поищу Элизабет…

Не знающий, куда себя деть от смущения, Фил чуть ли не бегом засеменил к палаткам, ненароком смахнув с плеча мирно сидевшего Шурха. Попугай возмущённо вскрикнул и прошуршал в небо.

– И последний член моей команды Шурх, наш навигатор, – заключил великан, смотря на порхающего квопла.

– Впечатляющая команда, капитан Клаус, – хохотнула Грета и шутя пихнула его локтем вбок, но почти сразу же пожалела об этом – локоть как будто о камень ударился.

– Не то слово. А ты как здесь оказалась?

– Да я вышла, чтобы запастись хлебом… ОЙ! Хлеб!

Встрепенувшаяся девушка кинулась к месту, где стояла пятнадцать минут назад, но корзинки с выпечкой уже и след простыл. В портах, бухтах и у причалов ошивается полно бродяжек и асоциальных личностей, только и смотри в оба, как бы чего не свистнули. Расстроенная кражей Грета схватилась за голову.

– И как теперь быть?..

Клаус подошёл и приобнял её за плечи.

– Не переживай, это же просто хлеб. Купишь ещё.

– Ты… ты не понимаешь, – скорбно шмыгнула носом девушка, – мне больше не на что его купить… Я потратила все свои последние сбережения на эту покупку, чтобы хоть как-то протянуть до конца месяца…

– Если проблема только в этом – я могу помочь, – хитро подмигнул мечник, и, прежде чем Грета, у которой всё было на лице написано, попыталась отказаться, добавил: – «Рыжий кот» ведь всё ещё сдаёт комнаты?

Девушка утерла рукавом проступившие слёзы и с неподдельной благодарностью посмотрела на своего давнего друга:

– Да, сдаёт. Правда, роскошными их не назовёшь – в голосе неожиданно проскользнули отголоски сильной печали, однако Грета быстро прогнала их, – но зато мы всегда искренне рады гостям.

– Вот и славно, – Клаус подставил подруге локоть. – За покупками?

– Ага, – улыбнулась та и прям-таки прижалась грудью к большой и сильной руке. Паф этакого жеста не оценила и требовательно – а вместе с тем и ревниво – пафнула, привлекая внимания великана. Он с умилением наклонился и подставил квопл ладонь свободной руки, чтобы она запрыгнула на неё, а после прижал к груди точно ребёночка. Тут же подоспел и Шурх, с тихим шуршанием приземлившись на плечо, после чего завёл с розовым колобком какой-то разговор на квоплском языке, понятном только им двоим.

– Осталось только разыскать остальных.

Лиз обтиралась возле одной из палаток с рыбой и украдкой бросала косые взгляды на причал. Фил был поблизости, буквально у соседней палатки с сувенирами, рассматривал всевозможные подделки из дерева: резные часы с кукушкой, большеголовых человечков с открывающимся ртом, домики с куколками. Но больше всего его внимание привлекали миниатюрные трёхмачтовые суда, которые каким-то непостижимым образом были втиснуты в трёхлитровую прозрачную бутыль с узким горлышком. За те недолгие несколько минут, которые он провел возле лавки, мальчик успел сломать всю голову над этой загадкой, а седой торговец в ответ на прямой вопрос лишь загадочно улыбался, не желая раскрывать секреты своего ремесла.

– Эй, Клаус, Клаус, – услышав раздражённое фырканье Элизабет, оперативно среагировавшей на появление обжимающейся парочки, возбуждённо окликнул великана обернувшийся Филип, – ты только посмотри на это!

Мечник вместе со всей своей немногочисленной свитой подошёл к ребёнку.

– Вот, вот, погляди, целый корабль в бутылке! Ты когда-нибудь видал такое?!

– Видал, я ведь здесь не впервой.

– А ты знаешь, как это сделано?

– А почему бы тебе самому не посмотреть? – Клаус лукаво подмигнул мальчонке, мягко высвободил руку из объятий Греты, достал пачку рамблов и обратился к торговцу: – Сколько?

– В пересчёте на наши, – старик ненадолго призадумался, – ровно тысяча.

Демонслеер без лишних вопросов – цена была явно слишком завышенна –расплатился с торговцем, после чего взял с витрины одну бутыль и протянул неверяще смотрящему на него мальчику.

– Держи, изучай.

Филип растерянно взял подарок, несколько раз моргнул, словно хотел убедиться, что это ему не почудилось, однако бутыль никуда не пропала, отчего мальчишечье лицо засветилось самой настоящей детской радостью.

– СПАСИБО!

– Будем считать, что это благодарность за помощь нашей вздорной капитанше, – Клаус с ироничной улыбкой посмотрел на удивлённую – и даже чуточку тронутую этим поступком – Лиз.

Заметив его взгляд, девушка немедля скуксила недовольное лицо и отвернулась.

– Может, пойдём уже куда-нибудь? Долго мы ещё собираемся здесь торчать? – ворчливо спросила она.

– Не куда-нибудь, а в трактир «Рыжий кот», – поправил её мечник, – но для начала наведаемся в пекарню.

Из пекарни, в которую ребят привела Грета, во всю валил пар, разнося по округе сладкий ароматный запах свежевыпеченного хлеба. Животик Паф пронзительно заурчал, Фил непроизвольно уронил несколько капелек слюны прямо на свой сувенир и тут же с красными щеками бросился вытирать их рукавом, державшаяся чуть поодаль Лиз громко сглотнула, а Шурх взмыл ввысь и закружился, выкрикивая на всю улицу слово «Жрать!».

– Хех, похоже придётся раскошелиться, – ухмыльнулся Клаус, которого нисколько не зацепил витающий в воздухе и вызывающий у всех жуткий аппетит аромат, и, опустив Паф на землю, отправился отовариваться хлебом. Вышел буквально через пять минут с двумя здоровыми корзинами, от которых исходил дымок, даже несмотря на накинутые поверх полотенчики. – Вот, угощайтесь.

Мечник откинул полотенце с правой корзинки, и перед окружившими его со всех сторон изголодавшимися друзьями предстали чудные, формой напоминающие косу, булочки, щедро посыпанные сахарной пудрой и миндальной крошкой. Разлетелись в тот же миг, и всю последующую дорогу до трактира, три рта и один клюв были заняты восторженным уплетанием плетёнок, как назвала их Грета. К слову, для неё самой плетёнки не нашлось. Вместо неё Клаус угостил подругу пончиками с клубничным джемом, которые являлись самым любимым десертом девушки, за что был удостоен порывистого поцелуя в щёку и тяжёлых взглядов в спину от злобно жующей Лиз.

Когда же, выворачивая из очередной улочки, перед ребятами предстал серокаменный фасад двухэтажного здания трактира, Клаус пришёл в недоумение. Нынешний рыжий кот больше походил на пошарпанного старого кошака с клочьями лишая по всей макушке. Многократные трещины на стенах, чем попало заколоченные дыры на крыше с обвалившейся до самого основания дымоходной трубой, прогнившие ступеньки подъёмной лестницы на второй этаж со двора и пустые оконные рамы, залепленные белой, местами продырявленной бумагой. А ведь климат на Померансе весенний и часто тёплые деньки без какого-либо предупреждения сменяются холодными и дождливыми с пробирающими до костей ветрами, которые могут длиться неделями.

– Что стало с трактиром, Грета? – очень серьёзно обратился он к тотчас сникшей подруге, напустив на лицо бывалой мрачности.

– Давай, я всё расскажу тебе за ужином… – увиливая от встречи взглядами со старым другом, проговорила она с уже знакомой печальной интонацией. – Однако если ты передумал снимать комнаты, то я пойму…

– Не передумал, – твёрдо ответил Клаус и обратился к своим спутникам. – Если желаете – можете возвращаться на корабль.

– Я тащилась сюда через пол острова не для того, чтобы по приходу тащиться обратно, – резко – и так по Элизабетовски – заявила дозорница и гордо, не глядя ни на кого, пошла к двери.

– Я… тоже не… пойду, – проговорил доедавший булочку Филип, перемежая слова чавканьем и причмокиванием.

Паф равнодушно пожала плечами. Её дом – это целый мир, так что где конкретно она будет пускать дремотные пузыри не имеет абсолютно никакого значения. Сидевший на плече Шурх похоже разделял мнение своего сородича-колобка, безучастно вычищая крошки из перьев.

– Ну ты и сама всё слышала, хозяюшка, – Клаус с обаятельной улыбкой посмотрел на замершую в немой признательности Грету. – Принимай гостей.

– Хорошо! – отойдя от трепетного окаменения, оживлённо воскликнула она и посеменила к дверям, где её ждала хмурящая лоб Лиз, невесть с чего решившая, что перед ней все двери должны быть непременно открытыми.

Обстановка внутри оказалась многим лучше, чем снаружи. Да, кое-где имелись явные признаки того, что здание нуждается в капитальном ремонте, однако кругом было чисто и опрятно, аккуратным рядком стояла плотно придвинутая друг к другу мебель, а зажжённые Гретой керосиновые лампы, висящие на стенах, наполняли трактир тёплым, приятным светом, добавляя обстановке домашнего уюта. Всё это говорило только об одном: чтобы не случилось у Греты в прошлом, она по-прежнему любит «Рыжего кота» всем сердцем и верит, что когда-нибудь он вновь наполниться шумными посетителями, бродячими музыкантами, весёлыми танцами, громким смехом и хмельными разговорами до самого утра. Так оно и будет. Уж Клаус то точно позаботься об этом, когда вызнает причину столь ужасного запустения.

– А где Август? – поинтересовался он, до сих пор так и не имея удовольствия лицезреть рыжеусого весельчака – отца девушки.

– Его… больше нет, – невероятная тоска резанула слух мечника, и он понял, что уже на половину приблизился к разгадке трактирной тайны. – Присаживайтесь за любой столик, а я пока приготовлю ужин.

Грета натянуто улыбнулась, торопливо подхватила с барной стойки чепчик для волос и корзинки с выпечкой и скрылась в дверном проёме кухни.

Охваченный задумчивостью мечник не глядя плюхнулся на один из стульев подле лестницы и, отклонившись назад, бессознательно закинул ноги на стол, продолжая строить в голове всевозможные теории о том, что же такого могло приключиться с Августом, и как его смерть повлияла на судьбу этого заведения, ведь Грета отнюдь не пальцем деланная и с детства училась у отца ведению дел.

– Совсем ошалел, дрянной пират?! – сердитый возглас Лиз вернул великана в реальность, а запылённые ботинки обратно на пол, где им самое место. – А ну живо пошёл за тряпкой и вытер!

Брови Клауса подскочили так высоко, как не подскакивали никогда до этого. Но Элизабет была права, и он в покорной безмолвности поднялся и направился к стойке за тряпкой, лежавшей на одной из опустевших полок под спиртное. Взял её, вернулся, протёр и, прежде чем отнести тряпку обратно, многозначительно посмотрел на дозорницу.

– То-то же, – назидательно сказала она в ответ, старательно сдерживая уголки губ, которые упрямо тянулись к мочкам уха. Наконец-то! Хоть одна, но победа!

Раскусивший её в два счёта демонслеер хмыкнул, возвратил махровый тканевой квадратик на место и снова уселся за стол, но на этот раз уже как подобает. Вскоре с кухни послышались булькающие звуки закипевшей воды, методичное постукивание ножа по разделочной доске и шкворчание смазанной маслом сковородки, а трактир наполнился первыми аппетитными нотками приготовляемого ужина, в основном состоящими из запахов пряных трав и поджаривающегося хлеба. А уже через двадцать минут перед гостями в деревянных тарелках дымился горячий картофельный суп со шпиком. Вернее, должен был быть таковым по рецепту. Грета стыдливо призналась, что шпика у неё не водится давно, поэтому ему на смену пришёл нарезанный кусочками зажаренный мякиш, чинно плавающий в золотистом бульоне вместе с зеленью. Клаус, беря ложку в руку, обмолвился, что скоро это изменится, и больше за весь ужин не произнёс ни слова. Заговорил лишь тогда, когда все тарелки опустели, а выпущенные из рук столовые приборы возлегли на стол рядом с посудой.

– Итак, Грета, что случилось с Августом и «Рыжим котом»?

Девушка невесело вздохнула, не имея ни малейшего желания ворошить тягостное прошлое, но лишь одного взгляда на великана было достаточно, чтобы понять: уйти от разговора ей точно не удастся. Мысленно пообещав себе быть сильной, Грета собралась с духом и, стараясь ни на кого не смотреть, начала своё повествование:

– Всё случилось незадолго после твоего отплытия. В тот день мы праздновали день шутов и смеха, и в самый разгар веселья на Померанс напали демоны…

Тайна острова Померанс. Часть вторая: демоны, криолисы и новый член команды?

…Померанс десять лет назад.

– Греточка, милая, принеси за наш столик ещё шесть кружек пива! – перекрикивая водворившийся в трактире гомон, попросил Гантер Гиршман – главнокомандующий армией острова.

– Постараюсь, герр Гантер! – сдавленно пошутила девушка, с трудом протискиваясь к барной стойке сквозь танцующие под развесёлые звуки флейты польку парочки. За стойкой её уже ждал красный от беготни туда-сюда отец, то и дело оттягивая пальцем взмоченный потом ворот рубахи, столь неприятно липнувший к шее.

– Доченька, – при появлении потрепанной толпой дочери, мужчина поставил на стол поднос с только что снятыми с углей и буквально пышущими жаром колбасками, – пожалуйста отнеси их за столик доктора Франца, да побыстрее, а то он уже бучу поднимать хочет. Ты же знаешь, какой он выпивоха.

Грета повернулась лицом к праздной толпе гуляк и мгновенно отыскала среди них глазами нахмуренного красноносого доктора, который периодично постукивал кулаком по столешнице и что-то там бормотал, однако из-за шума слов было не разобрать. Вообще доктор Франц – добрейший души человек, образованный и интеллигентный, но вот пить совсем не умеет. Одна, две кружки – и все его внутренние демоны лезут наружу, превращая в ворчливого, склочного и нетерпеливого старика.

– Хорошо, пап! – девушка взяла поднос в обе руки и с вызовом посмотрела на разбредшихся по небольшим кружкам мужчин, которые, повинуясь изменившейся мелодии, приготовились отплясывать шуплаттер. – А ты пока приготовь шесть кружек пива для герра Гантера. Я быстро!

Однако быстро не получилось. Доктор Франц завёл длинный и неразборчивый гундёж касательно нерадивости работников сего заведения, и Грете пришлось выслушивать его речи от и до, кланяясь и извиняясь в процессе, лишь бы пожилой мужчина поскорее успокоился и наконец отпустил её. Но не обошлось и без плюсов: музыканты объявили перерыв, и притомившиеся от энергичных плясок гости «Рыжего кота» на это время расселись по своим столам, сильно облегчив девушке обратный путь до бара. Она немедля подхватила пенные стаканы и бодро направилась к ожидающим их товарищам-сослуживцам, которые со смехом пересказывали друг другу разнообразные военные байки.

– Ваш заказ, герр Гантер, – Грета с добродушной улыбкой распределила стаканы между сидящими.

– Ты просто чудо, Греточка, – искренне похвалил её военачальник и от души приложился к своему напитку. – Ухх! – восторженно воскликнул он, оторвавшись от стакана. – И пиво ваше то что надо. Самое лучшее во всей округе!

– Благодарю за тёплые слова, – девушка учтиво склонила голову.

В этот момент трактирная дверь с громким хлопком распахнулась настежь, и в холл ввалился окровавленный солдат, моментально посеяв семена паники среди посетителей.

– СПАСАЙТЕСЬ!.. ОНИ ИДУТ!.. – борясь с наполняющей рот кровью, хрипло прокричал он и как подкошенный рухнул на пол, демонстрируя всем ужасные полосы ран от когтей, разорвавших в клочья лёгкий кожаный доспех на спине.

Люди с криком повскакивали со своих мест, многие инстинктивно бросились к выходу, но Гантер оперативно преградил им путь, заслоняя спиной дверь.

– Всем оставаться на своих местах! – властно приказал он. – Мы не знаем, кто идёт сюда, поэтому для вашей же безопасности будет лучше находиться под защитой стен трактира!

Паникующие, внимая словам главнокомандующего, окопались на месте, но их глаза всё равно продолжали неотрывно смотреть на дверь, как на единственный путь во спасение.

Герр Гантер быстрыми шагами подошёл к остывающему солдату, присел на корточки и пристально всмотрелся в ранение.

– Это дело рук демонов, – пьяным говором проворчал подошедший доктор. – Следовательно, это они идут сюда.

Побледневшая от страха Грета не смогла удержать в руках поднос, и он с громким хлопком ударился о пол, спровоцировав новую волну паники. Весёлые, мелодичные звуки флейт сменились отчаянными возгласами, всхлипами и даже плачем.

– Отставить панику! – снова воззвал к толпе главнокомандующий, хоть и чётко понимал, в каком скверном положении они находятся в данный момент. Ни антидемонического оружия, ни поддержки кого-то из членов правящей семьи, одним словом ничего. Вломись сейчас сюда демонические отродья – их всех перебьют как скот на скотобойне. Но сдаваться нельзя. – Она нам сейчас ничем не поможет!

– Нам уже ничего не поможет… – с плачем проронил кто-то из поникшей толпы.

– Нет! – возразил другой. – Нам надо бежать на главную площадь, пока ещё не поздно! Там то нас точно защитят! – и пулей побежал на выход, игнорируя приказы Гантера остановиться.

Это стало роковой ошибкой.

Едва дверь распахнулась, мужчина столкнулся лбом с бесом, вступившем на первую ступень лестницы. Сгорбленное рогатое поганище удивлённо сморгнуло и тотчас ощерило покрытую чёрной щетинистой шерстью морду в плотоядной усмешке. Бедняга не успел даже пискнуть, как две длиннющие, – до самой земли, – ручищи сомкнулись на его голове, впившись глубоко под кожу острыми когтями, а разверзнутая до невероятных размеров пасть потянулась своими жёлтыми, вымазанными безобразной слизью клыками к молочному, совершенно без единой кровинки, лицу.

– Не позволю! – взревел Гантер и, молниеносно выхватив из сапога потаённый кортик, метнул его поганищу точно в пульсирующую белизной дыру, служивую глазом.

Бес выпустил голову жертвы из лап и протяжно завыл, пытаясь извлечь временно ослепивший его клинок нерасторопными лапами. На его вой из тени ближайших домов начали сходиться другие бесы, и скверное положение дел обернулось поистине катастрофическим.

– Баррикадируйте двери и окна! – втащив раненого в трактир, гаркнул военачальник на остолбеневших от страха посетителей. – Если они пришли отдельно от Наксара – надолго их не хватит! Нужно лишь продержаться! [27] – эти слова подействовали словно панацея, вселяя в скованные стылыми цепями ужаса сердца крохотную искру надежды, и осмелевшие мужчины принялись спешно подпирать всевозможные входы в помещение столами и стульями. Гантер воспользовался возможностью и попытался привести бедолагу в чувства: – Эй, приди в себя! Да очнись ты уже наконец!

– Оставь его, малец, – Франц схватил взмывшую вверх для очередной пощёчины руку капитана, пытавшегося привести в сознание безмолвное тело спасённого мужчины. – Его раны осквернены и находятся слишком близко к мозгу. Он просто не мог выжить. Лучше побеспокойся о живых.

Герр Гантер досадно прикусил нижнюю губу и на одно короткое мгновение позволил себе мимолётную слабость, заслонив от всех левым предплечьем резко защипавшие глаза. Слёзы без остатка впитались в льняную ткань рукава рубахи, и после этого главнокомандующий до самого своего последнего вздоха не проявил ни капли малодушия.

– Вильгельм, Дитрих и Генрих, живо отправляйтесь на второй этаж и завалите вход со стороны уличной лестницы. Мартин и Михаэль берите на себя окна, не давайте этим тварям проникнуть внутрь. Август, есть ли здесь какой-нибудь запасной выход?

– Н-нет… – трактирщик в ответ на устремившиеся на него с немой мольбой взгляды лишь растеряно развёл руками.

– ЕСТЬ! – внезапно радостно вскричала пришедшая в себя Грета. – ЕСТЬ, ПАПОЧКА! ТОТ ЛАЗ В ПОДПОЛЕ, КОТОРЫЙ ТЫ ТАК И НЕ ЗАДЕЛАЛ!!

– Точно… – обомлел трактирщик. – Тот самый лаз, через который ты в детстве постоянно сбегала из дому… И ведь сколько раз грозился по молодости, да так и не засыпал…

– Слушайте новый приказ, – скрывая победную – потому что ещё рано было об этом думать – улыбку, обратился к соскочившим с лестницы солдатам Гантер, – любой ценой обеспечить гражданским безопасное отступление!

– Так точно, сер! – громогласно ответили солдаты, вскинув сжатые кулак руки к груди, и немедля отправились на помощь своим товарищам, которые уже вовсю сражались с прущими напролом бесами, тыкая в них кортиками и обломанными ножками от стульев.

– Грета, проводи остальных к лазу, а ты, Август, найди и принеси всё, чем можно воспользоваться как оружием. Ну а мы, – капитан с силой привалился к двум столам, подпирающим главную дверь, – пока сделаем всё, что в наших силах…

– Как и говорил герр Гантер, наступление не продлилось долго. Мне удалось вывести всех в безопасное место, и мы благополучно переждали нападение, вот только лаз оказался узким, и папа… – девушка резко осеклась, плотно поджав поддёрнутые затаённой скорбью губы, но мужественно переборола её и заговорила вновь: – Папа не смог втиснуться в него и поэтому остался защищать нас вместе с солдатами. Он пообещал мне снова… снова встретиться, когда всё успокоиться, и я тоже пообещала… но по возвращению обнаружила лишь расколотые… окаменелые… человеческие статуи, среди которых был и мой…

Вырвавшийся из груди стон не позволил Грете закончить страшное предложение, да в этом и не было никакой необходимости. Её плечи затряслись, выворачивая наружу горькие рыдания. Элизабет, которая всю дорогу сторонилась девушки по какой-то своей надуманной причине, без промедлений прижала бедняжку к себе, подставляя собственное плечо, и нашептывала тёплые слова поддержки, нежно перебирая медные локоны. Фил тоже хотел приободрить Грету, но в своем детском незнании, единственное, что он смог придумать – накрыть лежавшую на столе руку своей ладошкой. Погрустневшая Паф повторила этот жест, а Шурх, устроившись на вздрагивающих плечах, тёрся перьями о мокрую от солёных слёз щеку. Безучастным оставался только один Клаус. Но разве что внешне.

Внутри, застилая разум чёрным маревом гнева, полыхала неукротимая ярость, причём среди этого пожарища мечник отчётливо слышал перезвон томящегося взаперти демонслейва. Он, будто обладая собственным разумом, уцепился за эту мимолётную вспышку злобы, направленную на причинивших столько горя Грете демонов, и теперь отчаянно взывал к хозяину, хотел вырваться из костлявой рёберной клетки, чтобы разить своим лезвием нечестивых демонических тварей – делать то, зачем вообще существовал. И именно за этот перезвон Клаус когда-то возненавидел его. Именно за эту жажду крови демонслеер отрёкся от него и до сих пор не смог найти в себе сил принять собственное оружие.

Стараясь удержать себя в узде, он рывком вскочил со стула, обернулся лицом к лестнице, схватился руками за старенькие, дышащие наладом перила и уставился в одну точку на стене, словно пытался испепелить, выплёскивая на неё обуревающие его чувства. Но вместо этого с характерным треском превратил в труху то, за что держался. Все звуки разом стихли, трактир окутала тишина.

– Клаус, – Грета оторвалась от плеча Лиз, посмотрела на великана и слабо улыбнулась, – ты не меняешься. По-прежнему ломаешь всё, до чего касаешься, когда злишься.

– Прости, – мечник виновато почесал макушку, от чего по волнистым волосам на плечи посыпались деревянные щепки.

– Не бери в голову. Всё равно «Рыжий кот» нуждается в капитальном ремонте, – девушка утёрла кончиком рукава мокрые глаза, окинула взглядом свою группу поддержки и чуть смущённо добавила: – Простите, что вот так вот нюни распустила… И спасибо вам.

– Ничего, все мы люди, – Элизабет понимающе кивнула, а потом сообразила, что Паф и Шурха за людей считать нельзя, и зачем-то посчитала своим долгом внести небольшую ремарку: – Люди и квоплы.

Сказала и тут же осознала, насколько глупо это прозвучало. Грета быстро погасила сдавленный смешок ладонью, Фил тактично отвернулся, а вот Клаус позволил себе звучно хохотнуть, вгоняя девушку в краску.

– Не ожидал от тебя такого, Лиз, – с улыбкой произнёс он, возвращаясь за стол ко всем. – Ляпнула, так ляпнула.

– Ой да замолчи ты, дрянной пират! – буркнула дозорница, сердито скрестив руки на груди.

– Как только узнаю, что произошло после, – великан выжидательно посмотрел на подругу.

– После мы узнали, что вся семья криолисов за исключением двух детишек-близнецов погибла в стычке с демоном-лейтенантом. Змеем, кажется, – при его упоминании Клаус почему-то сделался мрачным, да настолько, что почти переставшая дуться Лиз, до этого избегавшая смотреть на демонслеера, решив взглянуть на него напряжённо сглотнула и даже немного отстранилась назад, признавая правдивость всех данных ему прозвищ. – Правда, мальчики всё равно скоропостижно скончались от полученных ранений. Несчастные дети, – девушка сложила ладони в молитве и продолжила только через минуту: – Наш остров остался без управителей и около двух лет медленно дрейфовал по морю. То было ужасное время. Неизвестность и боязнь второго прихода демонов – которые, казалось, неотрывно следили за нами – день за днём сводили людей с ума. Кто-то не выдерживал; кто-то срывался на ком-то другом; кто-то вставал на кривую дорожку. Не знаю, чем бы это могло закончиться, если бы в один из дней к берегу не прибило лодку с обессиленным и измождённым человеком на борту. Им оказался криолис по имени Себастьян – единственный выживший с острова Овар, также подвергнувшегося нападению нечистых.

– Точно как сэр Матиас, муж леди Альтаны, – вставила Элизабет и, поймав на себе вопросительные взгляды, пояснила: – Ну его тоже прибило к берегу тогда ещё никому не известного безымянного острова. Леди Альтана выхаживала его, и в процессе между ними завязались чувства, а позже они поженились.

– Милая история, – отметила Грета, – но в нашем случае всё сложилось немножко иначе. Мы поставили Себастьяна на ноги и поделились с ним нашей бедой. Он предложил попробовать провести ритуал роднения[28], и, разумеется, мы согласились. Сколько же было тогда радости, когда Померанс принял его, и новый управитель умчал нас подальше от скопившихся фобий. Жители вздохнули с облегчением, жизнь начала потихоньку налаживаться, однако это безмятежное счастье не продлилось долго. Спустя полгода после становления управителем, Себастьян стал повышать налоги. Понемногу, но с каждым разом сумма становилась всё более и более ощутимой. В какой-то момент многим пришлось затянуть пояса, но мы не жаловались. Нам думалось, что уж лучше так, чем вновь испытывать тот каждодневный страх, преследовавший нас на протяжении двух лет. Вот только если налоги ещё можно стерпеть, то закрывать глаза на откровенный разбой приходится скрепя сердцем.

– Разбой? – поразилась Лиз.

– К сожалению, да. Год назад на Померанс приплыл демонслеер, и Себастьян нанял его в качестве защитника острова, – девушка с ироничным видом изобразила пальцами кавычки, – не забыв при этом повысить налоги вдвое. Мол, услуги демонслееров не из дешёвых. Да и ладно бы, если это действительно было так. Но он ведь, прикрываясь защитником, на которого у обычных людей просто нет никакой управы, шантажирует всех местных предпринимателей, беря всё, что захочет… и кого захочет…

В этот раз, опережая Клауса, со стула вскочила уже разгневанная дозорница.

– Да как он смеет! Ничтожество! Мерзавец! Трус! Подлый… – от переизбытка чувств её лексикон снова исхудал. – Подлый… подлая…

– Крыса, – услужливо подсказал ей стальным голосом Клаус и посмотрел на Грету: – Тебя он тоже хотел?

Девушка отвела взгляд, что было равносильно выброшенной красной тряпке перед мордой у разъярённого быка.

– Падаль. Я скормлю его крабам.

– Даже не думай! – горячо возразила Элизабет. – Он опозорил всех криолисов, чей святой долг помогать людям и защищать их от демонов. Это просто непростительно. Я сама накажу его, а ты разберись со своим сородичем.

– Посмотрим, – отмахнулся демонслеер и, взметнув полы плаща, направился к выходу. Недовольная его ответом Лиз пошла следом. Филип и Паф растерянно переглянулись, не понимая, что им надлежит предпринимать в подобной ситуации.

– Постойте, – негромко окликнула их Грета, но, видя, что её слова не возымели никакого успеха, поспешила преградить им дорогу грудью. – Да постойте же вы!

– Мы скоро вернёмся, – Клаус попытался мягко подвинуть подругу с прохода, но она твёрдо стояла на своих двоих. Видя её решимость, великан бросил попытки, испытующе посмотрел на неё и спросил: – Почему, Грета?

– Ну куда, куда вы сейчас пойдёте на ночь глядя?! Вы же ничего не знаете ни о нём, ни о том, где его искать, ни как попасть в его обитель! А там, между прочим полно скрытых ловушек, которые оповестят его о вас задолго до вашей встречи. И, пожалуйста, Клаус, не спрашивай меня, откуда я это знаю. Я не хочу об этом говорить!

– В общем-то, она права, – заключила отходчивая и теперь прислушивающаяся к гласу рассудительности в лице Греты Элизабет. – Нам следует получше всё разузнать, прежде чем соваться в логово врага. Займёмся этим завтра.

– Хорошо, – раздражённо поджал губы мечник и, вновь описав полами полукруг, громкой и малость обиженной походкой пошагал к лестнице. Отчего-то в нём внезапно взыграла подростковая непокорность, и вот сейчас, когда злые родители поймали за руку пытавшегося сбежать из дома сорванца, да ещё и так обидно прямо у самой двери, ему ничего более не оставалось, кроме как спрятаться ото всех в своём убежище.

– Ты куда? – удивилась Грета.

– В свою старую комнату. Дожидаться завтра.

– Но она же заперта… – обречённо проговорила девушка в скрывающуюся за поворотом спину, прекрасно понимая, что в данный момент это не только не остановит великана – даже задержать не сможет. Так оно и вышло: со второго этажа сначала донёсся скрежет металла, затем треск дерева, а после два поочерёдных смачных хлопка, ознаменовавших успешное попадание Клауса внутрь.

Следующим утром остудивший весь свой пыл за ночь демонслеер первым делом извинился перед подругой и пообещал, что обязательно всё починит. Грета смешливо улыбнулась и тряхнула медной копной волос в знак согласия.

– Только давай ты займёшься этим после завтрака, когда все проснуться, – попросила она собравшегося на выход великана.

– Ладно, – неохотно протянул тот и приземлился на подвернувшийся стул.

Минут через десять на лестнице показалась Элизабет. Она обвела взглядом пространство первого этажа, наткнулась на Клауса и демонстративно фыркнула. Мечник в ответ на это едва качнул головой и негромко усмехнулся. Лиз делала так каждое утро с тех самых пор, как они вышли в море, и, можно сказать, это почти стало их стандартным приветствием взамен устаревшего «доброе утро». Дозорница неторопливо спустилась по ступенькам и села напротив демонслеера.

– Чего это ты с утра пораньше штаны здесь просиживаешь? – с некоторым подозрением спросила она, прищучено смотря на мечника. Обычно он просыпался позже девушки, вынужденной вставать рано, чтобы приготовить на всех завтрак, хотя ей и было не привыкать.

Клаус растянулся в ироничной улыбке.

– Да вот за новой ручкой хотел на базар сходить, а то неудобно как-то вчера вышло.

– Ой да неужели? Совесть в тебе проснулась? Тогда может в кандалы и тихо-мирно со мной обратно в столицу?

– За что его в кандалы? – подивилась возникшая за спиной девушки Грета. – Разве вы не одна команда?

Упивающаяся своим удачным – исключительно по её мнению – язвительным выпадом Лиз от неожиданности вздрогнула и чуть резковато обернулась.

– Доброе утро, – на выдохе произнесла она, чуть было не ляпнув вместо этого: «Напугала».

– Доброе утро, – Грета присела рядом с ней. – Так что там с кандалами?

– Да, Лиз, расскажи-ка хозяюшке, за что именно ты хочешь накинуть на мою шею тугую петельку, – всё с той же колкой улыбочкой подначил девушку Клаус, намеренно выставляя её этакой злодейкой.

Дозорница смерила его сердитым взглядом, вздохнула, принимая очередное поражение, и с плохо скрываемой ворчливостью рассказала Грете всё как есть.

– Ох, это так похоже на Клауса, – хихикнула девушка. – Он никогда не оставит девушку в беде.

– То же мне дрянной рыцарь-пират, – буркнула Лиз и уставилась себе под нос, чтобы не видеть прямо-таки светящейся самодовольством рожи вышеупомянутого.

– Клаус, а зачем ты ищешь родной остров?

– Не хотелось бы говорить об этом при нашей дорогой Элизабет, а то потом она будет попрекать меня этим до бесконечности, – заинтригованная Лиз тотчас оторвалась от созерцания стола и жадно уставилась на Клауса, по привычке хмыкнувшего в ответ, – ну да ладно, всё равно узнает рано или поздно. Мне нужно встретиться с отцом и наконец научиться извлекать демонслейв. Без него, как выяснилось, мне никак не одолеть Тёмного Владыку.

У девушек аж глаза на лоб полезли от столь шокирующего откровения.

– Чего?! – хором воскликнули они, ненароком разбудив сладко посапывающего во сне с глупым выражением на лице Фила, чья комната находилась сразу за лестницей.

– Говорю, пустышка, пускай и заряженная, совершенно бесполезна в бою против него. Ей я смог нанести Владыке лишь одно увечье, да и то было несерьёзным.

Потрясённая до глубины души Лиз уставилась на Клауса немигающим взглядом и только благодаря выучке не забывала придерживать так и норовящий растянуться всласть рот. Не в пример Грете, между пухлыми губками которой сейчас свободно уместилось бы целое яблоко. За этим потянулась вереница минут, в течении которых мечник терпеливо ждал, пока девушки осмыслят услышанное и выйдут из парализовавшего их оцепенения. И вот вроде как в глазах Элизабет забрезжили слабые проблески ясности. Вот она встряхнулась, собралась с мыслями и только хотела озвучить какой-то свой вопрос или же просто прокомментировать откровение демонслеера, как входная дверь распахнулась, и на пороге появилась здоровая – почти как сам Клаус – фигура в длинном широком плаще с капюшоном, полностью скрывавшим верхнюю половину лица.

– Грета, Себастьян желает тебя видеть, – равнодушным голосом, по которому сложно было определить принадлежность к какому-либо полу, заявила фигура и прошла внутрь, двигаясь точно к девушке.

– Вот так удача, – Клаус поднялся со стула. – Не сегодня, приятель, – ухмыльнулся он незнакомцу, загораживая собой подругу.

– Прочь с дороги, – визитёр наотмашь взмахнул рукой, не удосуживаясь и взглянуть на преградившего путь шута. Сколько таких уже было, и каждого потом отскребали от стены. Однако в этот раз всё прошло далеко не по плану, и вместо влажного шлепка прозвучал отчётливый хруст сломанных костей в районе запястья. Его запястья. Пришлось отступить и всё же посмотреть на сумевшего сломать ему руку.

– Что же ты так? – злорадно скалился Клаус, глядя в отчётливо сверкающий тьмой в тени капюшона глаз. – Один перелом, а ты уже и хвост поджал.

– Понятно, соплеменник, – визитёр кивнул сам себе, вправил кости на место и спокойно спросил: – Зачем ты вмешиваешься, тринадцатый?

– Хочу начистить сначала твоё хлебало, а потом и твоего нанимателя, поэтому прекращай трепаться как баба базарная и нападай.

Фигура в плаще грустно вздохнула:

– Жаль. Я бы не хоте…

Сокрушительный удар в лицо кулаком в прыжке от уставшего ждать Клауса грубо оборвал фразу, заставляя наёмника припасть на одно колено и сплюнуть на пол чёрную кровь. Не мешкая туда же отправился и железный носок, но в этот раз наёмник успел среагировать и, перехватив ногу, резко вспружинил вверх, отправляя мечника в полёт. Клаус кувыркнулся через голову, но сумел сгруппироваться, приземлившись на ноги, и тут же отхватил хороший прямой в челюсть, отпрянув к перилам.

– Пойдём, Элизабет, – Грета схватила за руку застывшую в изумлении девушку и быстро уволокла за барную стойку. Всё последующее время дозорница наблюдала за этой схваткой, выглядывая из-под ореховой столешницы.

Демонслееры мутузили друг друга как сумасшедшие, совершенно не жалея кулаков. Да что там кулаков – изумлённая Элизабет, ориентируясь сугубо по сопутствующим звукам, невольно насчитала порядка тридцати переломов различных костей на двоих, а ведь с начала схватки не прошло и десяти минут! Однако, похоже, это ничуть не смущало их, и они продолжали планомерно ломать друг другу кости, попутно разрушая всё вокруг. Неизвестно сколько бы ещё могло продлиться это безумное побоище, если бы в один момент наёмник не подобрался и не отфутболил Клауса ударом двумя ногами в грудь точно в деревянные ступеньки, в которых последний проделал собой дыру и застрял. Прихвостень криолиса молниеносно оказался сверху, скрестил над головой ладони и обрушил получившийся мясной кулак на голову Клауса, после чего снова вскинул руки, намереваясь повторить свою чудовищную атаку и, вероятно, расколоть череп мечника, но вдруг раздался оглушительный выстрел – то был Фил, шлёпнувшийся на пол от неожиданности и отдачи. Картечь понаделала в капюшоне врага уйму дыр и откинула его назад.

– Ты – девушка?! – ошарашенно вопросил Клаус, лицезрея вполне себе хорошенькое лицо, что ну совсем не вязалось с мужеподобной фигурой и мальчишечьей короткой стрижкой.

Наёмница, опасаясь ещё одного выстрела, отскочила назад.

– Это что-то меняет? – деловито осведомилась она, при этом не сводя глаз с пытающего подняться мальчика, в чьих трясущихся руках ходуном ходил разом отяжелевший мушкет.

– Меняет, – мечник рывком высвободился из своего заточения. – Я люблю девушек, а не бью их, – с обаятельной улыбкой произнёс он, присаживаясь на первую ступеньку.

– Тогда позволь мне доделать свою работу. Себастьян не любит ждать.

– Разреши поинтересоваться, ты работаешь на него исключительно из-за денег? – демонслеерша коротко кивнула. Довольный её ответом пират пошурудил в кармане штанов, достал на свет пару дублонов и с хитрецой в голосе продолжил: – Тогда у меня есть для тебя одно деловое предложение…

Самоубийственные амбиции! Прислушайся к своему сердцу, дозорница!

– Шурх вернулся! – заприметив приближающееся вдалеке красное пятно, громко заголосил просиживающий на планшире с удочкой в руках Фил, который в своём старании развеять докучавшую ему ещё с обеда вселенскую скуку пытал счастья наудить рыбы к ужину, пока ещё не накатил очередной приступ морской болезни и не отправил его на койку, изнемогать от целого букета неприятных симптомов. – Эй, ребята, слышите, Шурх вернулся!

– Маленький, а шуму как от корабельной пушки, – усмехнулся себе под нос Клаус, который тоже заметил квопла и теперь спускался со своего излюбленного марса вниз на палубу, где неспешно собирались остальные члены экипажа.

– Хвала Альтане, – облегчённо вздохнула Лиз, которая переживала на этот счёт больше остальных. И её нетрудно было понять. Без корабельного квопла моряки в воде словно слепые котята, и только действительные глупцы – такие, например, как их команда – отважатся плыть незнамо куда, блуждая по безразличным к людской суете волнам морского лабиринта. Но стоит отметить, что пошли они на такой шаг отнюдь не из-за какой-то там ребяческой безрассудности, а преследовали самые благие цели.

После того как Чиса, наёмница Себастьяна, приняла предложение Клауса и выгодно переметнулась на сторону того, кто больше предложил, она без лишних разговоров тайно провела их в замок бывшего нанимателя. Будучи застанным врасплох, развалившийся на троне и поедающий виноград из рук молодых девушек-служанок, разодетых в одно только нижнее бельё, Себастьян не успел сделать и взмаха рукой, как вспылившая при виде такого непотребства Элизабет буквально впечатала его мощнейшей струёй холодильной воды в резную, отливающую переплетением красного, белого и золотого оттенков, спинку. Возможно даже сломала несколько рёбер, но вряд ли хоть сколько-нибудь об этом сожалела. Служанки громко взвизгнули и страшливо разбежались по углам, а призванные их криком стражники всем скопом хлынули в зал. Запели хоровой трелью обнажаемые мечи, однако стоило только двум могучим демонслеерам выйти на середину зала, распрямиться во весь рост и грозно зыркнуть на них подведёнными тьмой глазами, как замковая стража позорно побросала своё оружие к ногам и задрала руки высоко вверх в знак поражения. Оставалось лишь дождаться, пока распалённая Лиз закончит зачитывать кряхтящему от боли управителю его приговор – который, к слову, оказался достаточно суровым и заключался в пожизненном запечатывании Силы, а также лишении всех титулов, как само собой разумеющееся – и, собственно, приведёт его в исполнение. Вот только никто не имел возможности предупредить её, проворачивающую подобное впервые, что это будет настолько фееричное и примечательное зрелище.

Началось всё вполне обыденно, можно даже сказать банально. Лиз подошла к охающему Себастьяну, прикоснулась ладонями до двух главных мест телесного сосредоточия Силы и приступила к запечатыванию. Силуэт дозорницы полностью окутался сиянием, похожим на то, которое использовала малявка, после чего сияние перетекло на Себастьяна, и по мере покрытия им он стенал всё реже и реже, как и двигался. Когда же очередь дошла до головы – она внезапно, словно кто-то невидимый резко оттянул её за волосы назад, запрокинулась, глаза и рот широко раскрылись, вверх ударил мощный пульсирующий столп света, который без видимых усилий прошил замковую крышу насквозь. Он бил до тех пор, пока окутавшее управителя свечение не погасло полностью. На это потребовалось не так уж и много времени, пару-тройку минут, не больше, однако этого было вполне достаточно, чтобы привлечь на остров проплывающие в относительной близости корабли, среди которых вполне могли затесаться и такие, что были посланы на спасение Элизабет. Стоит ли говорить, что им пришлось поспешно ретироваться с острова, но перед этим Клаус наказал Шурху как можно скорее привести к Померансу любой ближайший корабль с Альтаны и убедиться, что его экипаж позаботится обо всём остальном. И вот, спустя полтора дня, квопл возвратился с порученного ему задания.

– Весточка с суши! Весточка с суши! – кружась над томящимися в напряжённом ожидании людишками, прокричал разважничавшийся попугай, а затем устремился вниз, к вытянутой руке довольно лыбящегося демонслеера.

Клаус свободной рукой отвязал от лапки закреплённое лоскутной ленточкой письмо, после чего Шурх переместился на плечо и склонил свою маленькую головку над разворачивающимся посланием. Паф тоже изъявила желание находиться в первых рядах и для этого настойчиво подёргала великана за брючину, а затем жестом указала на пустующее место на втором плече. Тот умилительно скривил губы, без промедлений усадил розового колобка по правую сторону от головы, закончил разворачивать послание и, наконец, принялся за чтение:

– Дорогие Клаус, Элизабет, Фил, Паф и Чиса… – мечник бросил задумчивый взгляд на прижимавшуюся спиной к мачте соплеменницу, до сих пор не понимая, для чего она взошла на борт вместе с ними, ведь после успешно выполненного задания с неё были сняты все обязательства. Однако демонслеерша заявила, что уплаченная сумма якобы слишком велика для столь простого поручения, а потому она обязана отработать её полностью, ссылаясь на кодекс чести наёмников и собственную гордость. На закономерный вопрос о том, как в таком случае кодекс относится к вероломному предательству бывшего нанимателя, девушка спокойно пояснила, что тот задерживал выплату положенного ей гонорара за предыдущий месяц, в связи с чем сей поступок можно считать полностью оправданным. Также ещё не преминула добавить, что Себастьян являлся редкостным козлом, и работать с ним было крайне неприятно, но деньги не пахнут. После этого Клаусу оставалось только пожать плечами и пустить всё на самотёк, тем более Лиз решительно поддерживала эту идею. Может, была сильно впечатлена их стычкой в трактире и посему, повинуясь капитанскому наитию, не хотела упускать настолько ценный кадр; а может попросту изголодалась по женской компании. Хоть Паф и приходилась дозорнице самой что ни на есть настоящей подругой, только вот полноценно заменить человека к сожалению не могла.

– Ну и чего застыл, дрянной пират? Собираешься продолжать читать или как? Если позабыл, как слова произносятся, отдай мне, я сама прочитаю, – как всегда легка на помине. Клаус хмыкнул и продолжил.

– Дорогие Клаус, Элизабет, Фил, Паф и Чиса, спешу сообщить вам, что у нас всё хорошо. В день вашего отплытия ближе к полуночи у причала пришвартовался приведённый Шурхом альтанианский корабль дозорников. Мы встречали их всем островом, надеясь, что они смогут помочь нам со сложившейся проблемой. Их капитан, достопочтенный дон Алонсо Гарсия, – при его упоминании Лиз скривилась как после лимона, – внимательно выслушал нас и весьма ответственно заверил, что сделает всё от него зависящее, чтобы доставить Померанс на Альтану. Да не просто заверил – тут же принялся готовиться к ритуалу роднения, словно очень торопился куда-то. Только вот ритуал не удался, но дон Алонсо попросил нас не отчаиваться и сказал, что сию минуту отправит домой почтового голубя с весточкой и образцом островной породы[29], чтобы его семья выслала нам на подмогу буксировочный крейсер. Правда добавил, что какое-то время придётся подождать. Ещё добавил, что, к несчастью, не сможет остаться дожидаться с нами, (ну точно торопился), но оставит на острове небольшой хорошо обученный отряд с антидемоническим оружием на случай нападения демонов, однако всего этого вовсе не потребовалось. На нашу удачу в нескольких милях от острова проплывал пустой крейсер морской гильдии и когда увидел учинённое вами светопреставление – принял решение сменить курс, чтобы разобраться в его причинах. С рассветными лучами он появился у берегов острова и вот сейчас, по личному распоряжению дона Алонсо, буксирует нас на архипелаг.

– Ну хоть на что-то этот напыщенный индюк сгодился, – небрежно бросила «сбежавшая» невестка и кивнула Клаусу читать дальше.

– Надеюсь, к тому времени я успею отстроить хотя бы первый этаж «Рыжего кота», чтобы не ударить в грязь лицом на новом месте. На те деньги, что ты мне заплатил Клаус, я наняла просто замечательных рабочих, и сейчас в трактире снова денно и нощно царит шум и гам, стучат молотки, скрепят доски, в общем – работа спориться. Это делает меня такой счастливой! Наверное, всех слов на свете не хватит, чтобы выразить тебе и всем вам мою благодарность!

Далее часть текста была перечёркнута, но великану не составило ни малейшего труда разобрать и прочитать его про себя, тем более что все эти строчки были адресованы конкретно ему.

«Жаль, что ты так скоро уехал, потому что благодарность можно выразить не одними лишь словами, милый… В памяти по-прежнему свежи воспоминания о том, чем мы занимались тёмными ночами в тайне от моего отца… Честно говоря, я надеялась повторить это, когда только увидела тебя на причале…ОЙ! Чего это я тут понаписала?! Размечталась, и вот результат! Теперь чувствую себя полной дурой! Как же неловко то! Пожалуйста, прошу тебя, не читай это вслух!!! Но что, если вдруг письмо прочитает Элизабет?.. Ааа! Лучше просто зачеркну всё лишнее!»

– Всё? – поинтересовался Фил.

– Не совсем. Здесь ещё написано, что она сердечно желает нам удачи и всей душой будет верить, что мы переживём наше непростое приключение и в скором времени вернёмся на Альтану целыми и невредимыми.

– О чём идёт речь? – осведомилась Чиса, оторвавшись от мачты, и посмотрела точно на Клауса. Лиз, только сейчас мысленно вернувшаяся в тот утренний разговор в трактире, тоже чуть тревожно взглянула на мечника. А вот Фил полностью удовлетворил своё любопытство и отправился дальше ловить рыбу.

– Поговорим об этом вечером, – великан снял с плеча извивающуюся и щиплющую его за волосы Паф, которая как только увидала, что мальчик сходу выудил из моря небольшого красного окуня, так тут же захотела его попробовать. – Сейчас же необходимо немного ускориться. Как я и ожидал – дозорники дышат нам в спину. Будет плохо, если их корабельный квопл обнаружит нас.

– Ладно, ладно, – проворчала Элизабет, кристально понимая, к чему клонит этот дурной пират. – Штурвал на тебе.

– Так точно капитан, – со смешком отсалютовал ей Клаус, вызывая волны недовольного бубнежа, под которые невольничий капитан неохотно потопала к корме.

Долго ли они плыли и сумели ли достаточно оторваться от своих преследователей, наверняка сказать никто не мог, однако, когда небо заволокло алое марево, и вызывающие болезнетворную резь в глазах блики поначалу потускнели, а потом и вовсе были окончательно потушены подло подкравшейся со спины загустевающей темнотой надвигающейся ночи, Клаус принял решение бросить якорь и дал Лиз отмашку. Утомившаяся дозорница не без помощи перила поднялась на затёкших от длительного сидения ногах, немного размяла их, чтобы не ходить вразвалочку точно косолапый медведь, и спустилась на палубу, с некоторым удовольствием наблюдая, как демонслеер возиться с парусами, делая хоть что-нибудь полезное для этого корабля.

– Л-лиз… – залюбовавшаяся трудящимся великаном девушка не заметила, как к ней подошли побледневший Фил с ведёрком, полным улова, и радостная обжора Паф, изо рта которой торчал рыбный хвостик. – Я тут ры… – мальчик случайно скосил глаза на свои трофеи и с такой быстротой поспешил прикрыть рот свободной рукой, что аж переусердствовал и смачно хлопнул себе по губам ладошкой. – Р-ры… бы наловил к-к… ужину… – с невероятным трудом проблеял он, стараясь перебороть приступы тошноты.

Элизабет, чётко сознавая, что готовить всю эту рыбу придётся именно ей, усилием воли подавила собиравшийся сорваться с губ плаксивый стон, натянуто, но так, чтобы это выглядело хоть чуточку естественно, улыбнулась, переняла ведёрко из рук мальчика и ласково пригладила его волосы.

– Молодец. Иди в свою каюту и приляг, отдохни, а я попозже принесу тебе жареной рыбки. Хорошо? – Фил, сложивший ладони у рта крестиком, кивнул. – А ты, Паф, не проводишь его?

– Паф! – квопл ответственно ударила себя лапкой в грудь, подцепила коготками полосатую штанину пошатывающегося мальчонки и потянула в сторону кают.

– Что это с ним? – поинтересовалась Чиса, смотря им в след.

– Морская болезнь. Днём ещё нормально, а как вечереет – совсем на ногах не держится. Ладно, пойдём, – девушка посмотрела на ведёрко в руках и грузно вздохнула, – мне ещё предстоит приготовить ужин. Я ведь пообещала…

– Помочь?

В этот момент лицо Элизабет воссияло, наверное, даже ярче закатывающегося за горизонт солнца на фоне чернеющего неба.

– Правда? Неужели ты умеешь готовить? – на радостях выпалила она, впившись молящим взглядом в извечно беспристрастную наёмницу.

– Я больше удивлён, что ты умеешь готовить, леди Элизабет Ардент из старейшего рода криолисов, – опережая ответ Чисы, подтрунил над дозорницей Клаус, краем уха слышавший их диалог во время спуска.

– Это чтобы не оказаться столь же бесполезной, как ты, дрянной пират, – моментально породив ответную колкость, отмахнулась от него Элизабет, продолжая по щенячьи взирать на Чису.

– Умею, я же наёмница. Может, демонслееры и не едят много, но есть им всё же необходимо, как и простым людям, поэтому в затяжных походах без этого навыка не обойтись.

– Хвала Альтане! – Лиз торжествующе воздела руки к небу. – Пойдём, – она подхватила демонслеершу под локоть и потащила на камбуз. Клаус отправился следом.

Чиса, как и говорила, оказалась довольно хороша в готовке. Вернее, в разделывании. Ножом она владела просто великолепно, что, в общем-то, мало удивительно, учитывая основной род деятельности девушки. Вся рыба из ведёрка была вычищена, выпотрошена и порезана на куски, полностью лишённые всяческих костей. Элизабет пребывала просто в полном восторге, потому что во-первых, ковыряться в рыбьих кишках ей не хотелось до омерзения, всё-таки благородные корни давали о себе знать, а во вторых, оставалось лишь обвалять эти кусочки в муке, водрузить на сковородку, посыпать пряными специями и обжарить до полной готовности. А пока они покрываются золотистой корочкой, можно и поговорить, тем более есть о чём.

– Клаус, ты намереваешься сразиться с Тёмным Владыкой?

Мечник удивлённо вскинул бровь и посмотрел на облокотившуюся о тумбочку подле плиты дозорницу со скрещенными на груди руками, которая всем своим видом показывала, что настроена на серьёзный разговор. Вон, даже дрянным пиратом не назвала, по имени обратилась, да ещё и прямо в лоб, без всяких околичностей.

– Не просто сразиться. Уничтожить и, – великан помедлил, выбирая слова, однако они не стали дожидаться его и сами слетели с губ, – и вернуть своё.

– Об этом приключении Грета упоминала в письме? – уточнила Чиса.

– Да.

– Но это же безрассудство! – возразила Лиз. – Даже сама пресвятая леди Альтана не смогла окончательно уничтожить Владыку! Как сможешь сделать это ты? И где вообще его искать? Неужели хочешь избороздить всё море вдоль и поперёк в надежде на случай?

– Ты не забыла, я уже сражался с ним. И могу с полной уверенностью сказать, что это тот же демон, правда сильный, зараза. Как кракен.

– Это не смешно, Клаус! – прикрикнула Элизабет на улыбающегося мечника. – Он перебьёт всех нас, и тогда твоё приключение и выеденного яйца не будет стоить! Чего ради ты снова рискуешь жизнью?!

– Не перебьёт. Вот научусь демонслейв извлекать, и тогда точно отправлю его на дно. Пусть там с ним Морской Дьявол сам разбирается. И ещё, Лиз, я никогда не просил тебя следовать за мной. Ни тебя, ни Фила, ни кого-либо ещё на этом корабле. Вы всегда можете уйти, и скорее всего это будет самое верное решение, потому что, как ты и сказала, вся эта авантюра – совершенное безрассудство, в котором нет места для ребёнка и подневольной беглянки.

Клаус ожидал увидеть на лице Элизабет недовольство или привычную вспышку гнева, но всё, что он видел – растерянность и… обида? Мечник усмехнулся собственным мыслям, однако, похоже, сделал это слишком поспешно: губы Элизабет ощутимо дрогнули, нос коротко шмыгнул, и она быстро отвернулась к плите, схватила деревянную лопатку и скомканными движениями отскребла от сковородки успевшие приготовиться куски, после чего возложила их на тарелку и стремительно направилась на выход.

– Если ты к мальчику, – окрикнула её Чиса, достав из-за пазухи плаща прозрачный пузырёк с зелёными круглыми пилюлями, – дай ему вот это. Поможет справиться с морской болезнью.

Наёмница высыпала на ладонь две пилюли и протянула застывшей к ней спиной дозорнице. Та резко развернулась, в два шага преодолела расстояние до девушки, рывком сгребла пилюли и также быстро удалилась, стараясь не смотреть на Клауса, но он всё же успел заметить, как блестят её подмоченные глаза.

– Ты расстроил её, – заметила Чиса, пряча склянку на место.

– Похоже на то, – согласился великан, откинувшись на спинку стула, и уставился в дощетчатый потолок.

Девушка пытливо посмотрела на соплеменника.

– Каков он на деле? Владыка?

– Тощий, вытянутый, издали напоминает спичечного человека. Когда не бесится – лицо человеческое, заносчивое и высокомерное. В противном случае – становиться жутким страшилищем. Из таких, какими детей пугают, чтобы тёмными ночами одни не ходили. Мол, блеснут во тьме две горящие белизной дыры, разверзнется белёсая пасть – и пропал ребёночек, сгинул демоном украденный.

– Ну а в бою что?

– Не уследить. Проворная бестия, не хуже рыбы в воде передвигается. Исчезает и внезапно за спиной возникает, когти вонзает в плоть. Я сначала думал, магия, но нет: крылья отрастил. Я как-то сумел одно повредить – перестал перемещаться, но до этого их за спиной и вовсе не было. Чертовщина, одним словом. А скверну, покрывающую его тело, ни разрубить, ни разрезать. Пустышка елозила словно по густому воску. Ну и силищи как у целого батальона. В общем, гнусная тварь, и овладение демонслейвом – первоочерёдная задача на пути её уничтожения.

Чиса в задумчивости сдвинула каштановые брови к переносице, осмысливая сказанное мечником. К этому моменту на кухню возвратилась Лиз, тихо прошла до плиты, потушила огонь и пристроилась на своё место, опустив глаза в пол.

– Знаешь, что я решила, – наконец заговорила наёмница, обращаясь к Клаусу, – я помогу тебе одолеть повелителя демонов, а уже уплаченные дублоны пойдут в счёт этого задания. Плюс я, как-никак, из рода убийц демонов и должна выполнять возложенный на меня этим миром долг, а ещё это позволит мне прославить клан пятёрок, чтобы в дальнейшем набить ему и себе цену. И в знак серьёзности своих намерений предлагаю заключить со мной официальный договор через мою гильдию, – она снова нырнула рукой во внутренние складки плаща, но на этот раз достала свёрнутый в трубочку пергамент и перьевую ручку. – Что скажешь?

– Ну раз ты сама этого желаешь, не вижу причин отказывать. Союзник демонслеер в борьбе против демонов никогда не будет лишним.

Чиса кивнула, развернула пергамент и начала что-то на нём строчить, поскрипывая чернильным наконечником.

– А я, получается, просто бестолковый довесок, так?.. – скрипя зубами, процедила Элизабет, поднимая полные обиды глаза на ожидающего Клауса. – Спас меня из собственной дурной прихоти, утащил в открытое море и теперь заявляешь, что для беглянки на твоем корабле нет места?!

– Не пори горячку, Лиз, – немного опешил великан. – Ты сама приняла решение плыть со мной.

– А что мне ещё оставалось?! – сорвалась в горестный крик девушка, чувствуя себя обманутой и униженной. Дважды. – Ты внушил мне, что возвращаться домой равносильно самоубийству, и я ведь поверила, дура. Однако теперь выясняется, что тебе совершенно наплевать на меня! Хоть сейчас готов высадить на каком-нибудь острове и бросить на произвол судьбы, мол, делай что хочешь и всё тут. Но что мне делать? Только предоставить доказательства причастности кузена к убийству леди Беатрис и покушению на меня, но их нет, а из свидетелей только беглый пират, чьи слова не имеют никакого веса!

– Есть ещё один свидетель, – внезапно обнадёжил её – да и себя тоже – Клаус. – Однако в силу всех обстоятельств надёжным я бы его не назвал.

Глаза дозорницы живо округлились, и она возбуждённо сорвалась с места, с хлопком облокотилась на стол двумя руками и подтянулась лицом к пирату.

– Кто?! И почему ты до сих пор молчал?!

Мечник невесело вздохнул:

– Потому что я совершенно не уверен, удастся ли нам застать её в живых.

– Что? – Лиз непонимающе сморгнула. – О чём ты?

– Сейчас поймёшь, – пообещал Клаус, беря протягиваемый Чисой пергамент и ручку, после чего поставил несколько подписей в тех местах, где она указала, дождался, пока наёмница уберёт контракт, и рассказал обеим девушкам полную историю, произошедшую после инцидента в Айдене.

– Хм, а вот это очень дальновидно, воспользоваться ей как приманкой и проникнуть на вражеский корабль под видом демона, – подметила Чиса по окончанию рассказа. – Вот только странно, что экипаж не смог распознать в тебе демонслеера. Да и во второй раз этот трюк вряд ли сработает.

– В том то и дело, – Клаус посмотрел на выглядящую абсолютно отрешённой Элизабет. – Я не знаю, сколько времени есть у малявки, и как скоро мы отыщем иной путь проникновения в тёмную цитадель.

У Лиз, в чьей голове всё никак не укладывалось ровным счётом ничего из сказанного мечником, не нашлось для него ответа. Она была полностью обескуражена. Как криолис, девушка никогда не слышал о Силе, способной вот так запросто выдернуть кого-то из одного места и переместить в другое, причём не просто куда-то там, а в совершенно иной мир. Ведь, со слов Клауса выходит, что демоны живут в своём собственном мире и вдобавок могут спокойно пересекать его границы. А как обычный человек, Элизабет была напугана силой Тёмного Владыки до колик в животе, и только поддерживающий её стол не давал свалиться на пол, потому что ослабевшие ноги с трудом могли выдерживать столь тяжёлое бремя осознания тщетности противостояния этому чудовищу. Но именно от этого противостояния и зависела дальнейшая судьба девушки.

– Послушай, тринадцатый, а сколько тебе лет?

– Двадцать шесть.

Чиса что-то быстро прикинула в голове, и впервые с их знакомства на её лице промелькнула смутная тень удивления.

– Но разве такое возможно? За это время демонслейв должен был скопить такое количество скверны, которое с лёгкостью бы убило тебя. Однако ты до сих пор жив.

– Что это… – Лиз закашлялась из-за пересохшего от нервов горла. – Что это значит? – натужно проговорила она и потянулась к бочке с пресной водой.

– Как и в твоём случае – скверна в демонслеерах копиться с каждым днём. Наши тела могут сопротивляться её пагубному воздействию, но у всего есть предел. Если его превысить – сопротивление сойдёт на нет, и скверна убьёт нас. Чтобы такого не случилось, мы должны хоть иногда извлекать демонслейв и выпускать скопившуюся в нём силу. Но в этом есть некоторые свои загвоздки. А что касательно твоего вопроса, Чиса – есть у меня одно предположение на этот счёт, которое также сможет объяснить и фокус с кораблём, но точное его подтверждение или же опровержение мы найдём на моём острове.

– Хорошо, – наёмница кивнула и встала из-за стола. – Раз мы всё обсудили, тогда я пойду в свою каюту. Доброй ночи.

Клаус кивнул, а Элизабет как-то запоздало передёрнулась, приоткрыла рот, чтобы пожелать доброй ночи в ответ, но так не издала ни звука, да и Чиса к этому моменту уже растворилась в темноте дверного проёма. Девушка неловко сомкнула губы, села напротив мечника и молча уставилась на него.

– Скажешь что-нибудь? – спросил великан, когда молчание явно затянулось.

Лиз положила локти на стол, сцепила ладони и начала нервно потирать их друг о друга, то и дело напряжённо поджимая нижнюю губу, а взгляд её рассеяно заметался, словно боялся надолго задерживаться на одном месте.

– Что сказать? Что я напугана? Растеряна? Не знаю, как быть дальше? Что ты хочешь услышать, Клаус?

– Ты всё ещё можешь отказаться.

Дозорница глубоко вздохнула, пытаясь отогнать дурные мысли прочь и малость успокоиться.

– Если бы бегство от проблем хоть что-то решало в этой жизни, людям бы не приходилось столько страдать… – сумрачно процитировала она одного из своих любимых авторов и снова посмотрела прямо на великана. – Дай мне время всё обдумать и принять решение. И сам подумай, что скажешь Филу, когда придёт время.

– Так точно капитан, – улыбнулся мечник.

Лиз, следуя правилам их спонтанно возникшей игры, фыркнула, поднялась со стула, подошла к буфету, достала две тарелки и положила на них подостывшие рыбные кусочки.

– Поужинаем? – спросила она через плечо и нагнулась к одной из тумбочек, за дверцами которой притаилась бутылка тёмного рома отменного качества.

– А чего ж нет, – протянул Клаус, бесстыдно глазея на обтянутые кожей ягодицы девушки, коли выдалась такая возможность. – Только вот ты уверена в выборе напитка? Завтра ведь болеть будешь.

– Ой да не бухти, как дед старый! Тем более надо немного успокоить нервы, – отмахнулась дозорница, наполняя стаканы тёмно-коричневой бархатистой жидкостью. Покончив с этим, она бросила в каждый стакан по несколько кубиков льда, сотворённых при помощи Силы, расставила всё на столе, и они приступили к ужину, который закончился тем, что Клаусу пришлось тащить на себе пьяную Элизабет до её каюты, потому что одним стаканом дело не ограничилось. Стоило прислушаться к словам бывалого пьяницы.

Похмелье отняло у Лиз один день. С больной головой такую серьёзную думу особо не подумаешь. Следующие два дня отняли поднакопившиеся капитанские дела, да частое понукание корабля по настойчивой просьбе Клауса, который хотел иметь хоть сколько-нибудь времени про запас, дабы не опасаться, что во время тренировок хвост сумеет настигнуть их. Четвёртый и пятый дни также оказались малопродуктивными на размышления, однако в дело внезапно вмешалось сердце, которое упрямо склоняло успевшую привязаться ко всем членам экипажа, включая новенькую Чису, Элизабет к принятию единственного верного, по его мнению, решения. А на шестой день вернувшийся с поискового полёта Шурх обнаружил в четырёх милях на северо-западе пропитанный скверной неподвижный остров.

Затянувшееся возвращение домой. Часть первая: кошмар из прошлого повторяется…

– Дом, милый дом… – как-то мрачновато произнёс простаивающий в носу корабля Клаус, не сводя глаз с очертания родных берегов, степенно надвигающихся на изящный спирально-закрученный рог на могучей бронзовой голове грозного нарвала, приходящейся кораблю ростром. Непривычный выбор, белой вороной прозябающий в ряду таких решений как лев, дракон, русалка, воин и прочих незамысловатых, но величавых фигур, так горячо обожаемых моряками, но существует поверье, что кит в морской среде – животное особенное, и встреча с ним сулит большую удачу и счастье, а убивших его неминуемо постигнут беды. Исходя из этого можно смело предположить, что бывший крысиный капитан знавал данное суеверие и даже искренне верил в него, а потому, повинуясь позывам собственной натуры, решил заграбастать себе личный оберег, да ещё и не простой, рогатый, чтобы напускать трепет на своих врагов. Только вот ошибся немного в расчётах, ведь едва ли кого-то с одной головой да без туловища можно считать живым, а, следовательно, отсюда и все эти сплошные неудачи: встречи, окончившиеся мордобоем, потеря корабля и дальнейшее путешествие на одной лишь хлипкой лодочке с тяжёлым балластом за кормой по далеко не самой доброжелательной стихии. Наверняка, сидит сейчас где-нибудь и досадно локти покусывает, браня себя за свою безалаберность. Если, конечно, исхитрился пережить выпавшее на его долю незабываемое приключение. Сам же мечник относился ко всему этому скептически, но именно в данной конкретной ситуации нисколько не сомневался в том, что стоит им только-только высадиться на сушу, как они тут же столкнуться с крупными неприятностями.

Предчувствие это было отнюдь не случайным. Как и докладывал Шурх – вокруг острова действительно местами витали облакообразные куски зловещей концентрированной скверны, заметные и невооружённым взглядом. Данное явление во владениях демонслееров могло означать лишь одно – они были атакованы демонами, и судя по выбросам рангом не ниже лейтенанта, а то и капитана. Монстры такого уровня весьма опасны, и даже преимущество в виде невосприимчивости к магии блекнет на фоне их чудовищной силы и множественных пассивных особенностей, дарованных им демонической сущностью. Осознание этого факта породило в груди Клауса безотчётную тревогу, которая неугомонной змеёй заворочалась где-то под сердцем, рассыпаясь по телу беспокойными пульсациями и наполняя голову различными пугающими видениями, красочно вырисовывающими смерть всей его семьи. Великан решительно отказывался верить в правдивость этих видений, однако с каждым пройденным метром его решимость сокрушалась всё сильней под натиском стремительно набирающих мощь тревожных отзвуков. И дело вовсе не в том, что он сомневался в родных, напротив – считал каждого чудовищем ещё похлеще настоящих, особенно когда дело касалось боя. Тем не менее отрицать, что произошло нечто серьёзное, было неразумно.

– Там творится что-то неладное, – только подтвердила опасения демонслеера возникшая за спиной Чиса, которая также, как и он, чувствовала приносимую островными ветрами угрозу. – Я считаю, что нам не стоит подплывать слишком близко.

– Правильно считаешь. Мы встанем на якорь метрах в семистах от берега, а дальше я отправлюсь один на спасательной шлюпке. Ты же будешь защищать остальных от возможных врагов здесь на корабле. Справишься?

– Да, – наёмница коротко кивнула. – Но ты уверен? Идти туда безоружным – не самая лучшая идея. Да и капитан явно будет злиться.

Клаус ухмыльнулся:

– Это её привычное состояние, так что ничего страшного. А посчёт оружия – раздобуду непосредственно дома. Там полно пустышек.

– Будут указания на случай, если ты не вернёшься? – обыденно осведомилась Чиса, будто речь шла о погоде.

– Если не вернусь до следующего утра – убирайтесь отсюда, причём, как можно скорее.

– Капитан точно не согласиться.

– Я сам поговорю с ней.

– Хорошо.

Элизабет Клаус обнаружил на корме погоняющей корабль вперёд. Она сидела неподвижно, лицом к морю и выглядела настолько сосредоточенной, что, казалось, вросла в палубу, превратившись в неотъемлемую часть корабельного декора. Уже представляя себе её первую реакцию, великан беззвучно хмыкнул и накрыл ладонью изящное девичье плечико.

– Эй, Лиз.

Получилось даже краше, чем он предполагал. Элизабет вздрогнула, растеряв всякую концентрацию, со скоростью гепарда рванула вперёд и вбок, полностью извернувшись всем корпусом в процессе сего манёвра, несколько раз оттолкнулась руками и ногами от пола, отползая назад, и вперилась испуганными глазами в нависшего над ней пирата с насмешливой улыбкой на лице.

– Т-ты совсем б-больной ч-что-ли?! – прерывисто выпалила она, возложив трясущуюся ладонь на рьяно вздымающуюся грудь.

– Прости, – Клаус как бы виновато склонил голову, но лишь затем, чтобы девушка не увидела ширящуюся улыбку, которая грозила вот-вот обернуться откровенной ухмылкой. – Я ж не знал, что ты так резко отреагируешь.

– Не ври мне, дрянной пират. Всё ты знал! – огрызнулась дозорница, пытаясь не глядя нащупать рукой перила, дабы с их помощью поскорее подняться на ноги и перестать выглядеть такой жалкой. – Не знал бы – не стал бы вот так подкрадываться!

– Ладно, сдаюсь, раскусила, – без какого-либо раскаянья признался мечник, подхватывая девушку под мышки, и одним движением поставил её на ноги, однако вместо благодарности отхватил хорошую затрещину. Ну хоть без применения Силы в этот раз, и на том спасибо.

– Чего хотел, презренный? – сердито проворчала Лиз и принялась усердно отряхивать штаны, чтобы таким образом незаметно для собеседника почесать занывшую после удара ладонь. Словно по мраморной статуе саданула, честное слово.

– Мне нужно поговорить с тобой, – ответил великан и изложил ей свой план действий.

– Хорошо, – уж как-то больно просто согласилась дозорница, хотя Клаус ожидал, что она в своём обыкновении начнёт бросаться грудью на амбразуру, размахивая саблей в одной руке и швыряясь Силой с другой. Признаться, такое отношение даже слегка задело его, и великан решил удостовериться, всё ли девушка поняла правильно. – А чего здесь непонятного? Сплаваешь на остров, убедишься, что там всё хорошо и подашь нам сигнал. По-моему, всё до ужаса очевидно.

– А часть с отплытием?

– А что с ней не так? Как только выучишься тому, зачем приплыл, так мы и отплывём.

Великан с кривой усмешкой проницательно посмотрел на ничего не выражающую Элизабет и мысленно похвалил её, потому что если сейчас она эмоционально сдерживалась, то делала это столь искусно, что позавидовал бы любой учёный лицедей. Однако же не стоило забывать и об упёртости девушки, которая также не ведала границ, а посему сказанные ею слова могли подразумевать и то, что именно так всё и случиться, вне зависимости от разговоров и обстоятельств. Об этом Клаус тайно поведал и Чисе во время спуска шлюпки на воду, как только они встали на якорь.

– Возможно тебе даже придётся применить силу, – уже перемахнув через фальшборт, добавил он, осторожно ставя ноги на ступени штормтрапа.

– Я предполагала такой исход, – серьёзно молвила наёмница, – но задание есть задание. С наступлением рассвета мы уплывём с тобой или без.

Клаус удовлетворённо кивнул в ответ, наученными движениями спустился вниз и спрыгнул в покачивающуюся на волнах поодаль шлюпку. Крепко взявшись за красные вёсла, он резво погрёб к родным берегам, терзаемый самыми противоречивыми чувствами, порождёнными воспалённым беспокойством, волнительным ожиданием встречи и подсознательным нежеланием высаживаться на берег вовсе. В сердце до сих пор горели незаживающие шрамы, оставленные сложными взаимоотношениями с семьёй и трагичной смертью матери. Все эти думы обернулись тяжелым грудным вздохом, едва весла уткнулись в песчаное дно, и великан ступил одной ногой на осыпающуюся под подошвой ботинка сушу.

Казалось бы, с его побега прошла целая декада лет, а здесь совершенно ничего не изменилось. Всё те же три извилистых тропы встречали Клауса, отлично знавшего, куда ведёт каждая из них. Первые две, что шли почти бок о бок, разделяемые рядком толстоствольных вековых деревьев, ближе к середине закольцовывались в причудливо ровный и удивительно отчётливый круг, лишённый всяческой растительности, словно первая плешка на голове уже немолодого мужчины. В былые времена он служил тренировочным полигоном, который щедро одаривал начинающего мечника россыпью лиловых синяков, противно завывающих ссадин и болезненных порезов от пустышек. От него вдоль всей окружности прорастала целая прорва узеньких тропинок, ведущих практически в любой уголок острова. Та же, что находилась на почтительном отдалении от остальных и уходила глубоко в колючие дебри, огибала почти весь остров и оканчивалась с обратной стороны, в нескольких метрах от неприметного – настолько, что его можно было считать секретным – прохода в небольшой грот, в котором тогда ещё просто долговязый мальчишка со слезами на глазах прятался от сурового, вечно недовольного им отца и ядовитых насмешек старших брата и сестры. Вспышка застарелой злобы, подмываемой искажёнными фантомами детских переживаний, вынудила великана крепко стиснуть зубы и до хруста сжать кулаки, чтобы пересилить себя и всё же сделать шаг в направлении дома.

Выйдя к тренировочному полю, Клаус понял, что заблуждался насчёт отсутствия каких-либо перемен – оно перетерпело просто колоссальные изменения. И далеко не в самую лучшую сторону. Небольшая плешка превратилась в солидную залысину, причём явно не по собственной воле, если ориентироваться на километры поваленных деревьев, испещрённых грубыми глубокими полосами, оставленными не иначе как демонслейвами. Вообще ими была усеяна вся округа, которая теперь больше напоминала пашню, щедро залитую лужами запёкшейся чёрной крови. Чудовищные последствия чудовищного боя, почти заставившие Клауса поверить в неизбежную кончину живущих здесь, если бы не широкая борозда, которая непрерывно ползла по тропинке, ведущей непосредственно к дому. Казалось, будто она была оставлена человеком, сумевшим одержать победу, но тяжесть уплаченной за это цены не позволила ему шествовать домой с гордо поднятой головой да торжествующей улыбкой победителя на устах, и всё, что оставалось – скорбно сгорбиться и жалко волочить за собой отяжелевшее оружие. Такое предположение вполне походило на правду, однако курящийся в воздухе шлейф скверны, неотрывно следующий за бороздой, не мог не вызывать определённых сомнений, и мечник принял решение убедиться во всем лично.

Быстро передвигая ногами в направлении дома, Клаус отметил, что с каждым шагом скверна становилась плотнее и отчего-то казалась до боли знакомой, словно он уже сталкивался с её обладателем в прошлом. Но это было невозможно: все демоны, повстречавшиеся на пути, были тотчас умерщвлены его же рукой. Все, кроме одного – Тёмного Владыки. Но именно за этим великан, собственно, и прибыл на остров. Затем, чтобы подготовиться к финальной схватке с демоном и докончить начатое, потому что и у него, как у демонслеера, тоже имелась некая гордость. Гордость и желание встретить её вновь… Но сейчас не об этом. Скверну повелителя мечник узнал бы среди тысячи, и это даже близко не она. Но тогда кто? Бесы? – Исключено. Эти бестолковые создания просто не способны оставить столь явный след. Генералы? – Возможно, однако всё ещё маловероятно. Лейтенанты? – Вот они точно могли. Вот только Клаусу ранее не доводилось сталкиваться с демонами этого класса. Да даже в той же цитадели не попался ни один из них. Правда, тогда Владыка скорее всего просто забавлялся с ними, позволив добраться до своих покоев. Хотя стоп, один прецедент всё же был. Причём именно здесь, много лет назад. В тот злополучный день, когда умерла…

Внезапная догадка холодной молнией разразилась в душе Клауса, разнеся в клочья оберегающую ширму. Призраки прошлого вырвались из своего заточения; тело немедленно бросило в дрожь. Мечник оступился на ровном месте, отдаваясь на волю всемогущей инерции, которая практически вытолкнула его из чащобы чуть ли не к самому порогу собственного дома. В голове промелькнуло удивление: уж больно быстро он сюда добрался, однако разум мгновенно растасовал все дублоны по сундукам, сославшись на глубокую задумчивость, в процессе которой Клаус совершенно не следил за дорогой. Растасовал – и пришёл в ужас от представшей перед глазами картины: среди гор обломков стояла спиной девушка, полностью объятая той самой скверной, которая напоминала сотканную из танцующих языков иссиня-чёрного пламени шкуру огромной лисицы с четырьмя хвостами. Кошмар повторялся вновь.

– Ма…ма… – прикладывая просто титанические усилия, прохрипел Клаус парализованным от закрадывающегося всё ниже страха горлом. Как только тот добрался до уровня ключиц и нырнул в расселину грудной клетки, в ушах раздалась ненавистная трель жаждущего крови демонслейва, что лишь поспособствовало его дальнейшему распространению. Когда же девушка медленно повернулась вполоборота к Клаусу, страх резко скакнул в самый низ к пяткам и утащил вместе с собой того, кем он стал за годы своих странствий, обнажая перед лисьим взглядом охваченного паникой беспомощного мальчишку. Точно как и в тот день…

… – Они явились, – стоя на крыльце дома, грозно произнёс отец и незамедлительно вошёл в состояние боевого транса. – Энрики, ты остаёшься со мной. Ульрика, бери Клауса и ступай к матери.

Ульрика схватила напуганного брата за плечо и силой уволокла в дом, однако прежде чем дверь за ними захлопнулась, Клаус успел заметить, как из чащобы вышли две зловещие фигуры, покрытые густым оранжевым мехом и со множеством колыхающихся хвостов за спинами.

– Они пришли убить нас? – обречённо вопросил он, взирая снизу-вверх на сестру, но она лишь нервно закусывала нижнюю губу, сохраняя молчание и продолжая тащить его по коридору к родительским покоям, где лежала прикованная к постели мама-дум.

Проходя мимо оружейной, они остановились, и Ульрика торопливо вошла внутрь на несколько минут, после чего вышла с заряженной пустышкой в руках и толкнула её в грудь Клауса.

– Вот держи, неумёха. Может хоть так от тебя будет какая-нибудь польза, – недовольно бросила она, стараясь за резкостью сокрыть поддёрнутый волнением голос, после чего вновь подхватила неуклюже держащего в руках пустышку мальчика и поволокла дальше.

Добравшись до покоев, Ульрика открыла дверь и втолкнула брата внутрь, приказав ему основательно запереться изнутри и не подпускать никого даже близко к матери, а она останется здесь и будет защищать их снаружи. Клаус неуверенно кивнул, но просьбу сестры выполнил: защёлкнул все замки и подпёр дверь всем, что находилось поблизости, а именно стульями, тумбочкой и даже длинным комодом, опрокинутым на угол.

– Они всё-таки нашли меня? – с печальной улыбкой на лице спросила сидящая в постели женщина, как только Клаус вбежал в отделённую перегородкой спальную.

– Что, о чём это ты говоришь, мамочка? – растерянно спросил мальчик и, отложив пустышку к изголовью, бросился в распростёртые материнские объятья, поддавшись минутной детской слабости.

– Эти демоны хотят забрать меня с собой в свой мир, – не без сожаления в голосе ответила она, крепко прижимая к себе сына. – Я всегда знала, что рано или поздно это случиться, но продолжала наивно верить в лучшее.

– Но зачем? – Клаус отпрянул от материнского плеча и вопросительно заглянул в грустные материны глаза.

– Понимаешь… – ужасный грохот не позволил ей закончить предложение. Мальчик стремительно развернулся в сторону арочного проёма, ведущего в спальню, и с ужасом увидел в проходе здорового змея, чей по-человечески мускулистый и наделённый руками торс был облачён в кроваво-красные шипованные доспехи. В одной руке он держал длинный вычурный топор, который имел изогнутые фигурные лезвия как на начале древка, так и на конце с той лишь разницей, что они смотрели в разных направлениях, а в другой – волосы трепыхающейся в попытке освободиться Ульрики.

– Так, так, так, а вот и наш-ш-ша беглянка, – едко прошипел он, смотря мелкими отсвечивающими мертвенно-голубым глазками прямиком на взволнованно взирающую на дочь женщину.

– Отпусти её! Она здесь не причём! – воскликнула она, подавшись вперёд вместе с вытянутой рукой.

– Этого детёныш-ш-ша? – демон издевательски потряс Ульрикой в воздухе. – Да пожалуйс-с-ста, – и со всей своей чудовищной силой приложил её о пол, проломив в нём дыру, но не стал останавливаться на этом и под отчаянный вскрик матери снова вздёрнул вверх оглушённую девочку.

– Быстро отпустил её, ничтожество! – схватив пустышку, Клаус яростно сорвался с места, на ходу отводя лезвие для удара, но так и не сумел нанести его, будучи отброшенным в конец комнаты собственной сестрой, которую демон насмехательски швырнул в него на подступе.

Мальчик воткнулся затылком в оконное стекло, отчего оно задребезжало и звонко треснуло, осыпавшись им на головы тучей остроконечных осколков. Но за миг до этого Клаус услышал влажный шлепок и последовавший за ним короткий пронзительный стон. Он опустил глаза вниз и с содроганием понял, что пустышка прошила насквозь живот Ульрики и теперь казало своё покрытое смоляной кровью остриё из её спины, составляя компанию парочке вонзившихся в плоть стекляшек.

– Ульрика… – ошеломлённый, пребывающий словно в замедленном сне, Клаус вытащил осколки и слабо покачал сестринское плечо, но она только безвольно колебалась от создаваемых ладонью мальчика толчков. – Ульрика очнись…

– С-с-слабые детёныш-ш-ши, – кровожадно усмехнулся демон, проведя по губам раздвоенным языком. – Они не с-с-сумеют выжить. Я избавлю их от тягос-с-стей жизни, – и плавно виляя чешуйчатым хвостом, угрожающе пополз к детям, покрывая топор своей скверной.

– Нет! – перебарывая собственную слабость, их мать свесилась с кровати и с глухим стуком свалилась на пол. – Прощу тебя, не трогай их! Я отправлюсь с тобой куда захочешь, только не причиняй вреда моим детям! – взмолилась она, хватаясь обессиленными руками за склизкий извивающийся отросток.

Змей нехотя остановился.

– Ты и так пойдёш-ш-шь с-с-с нами, но твои детёныш-ш-ши нам не нужны, поэтому я избавлюсь от них с-с-сейчас-с-с, чтобы в дальнейш-ш-шем не было проблем. Так что не меш-ш-шай.

Демон вильнул хвостом и отбросил женщину прочь, а затем дополз до беспомощно тормошащего едва живую сестру Клауса и занёс над ними грозное оружие. Оказавшись в тени своего палача, Клаус вскинул вверх ошарашенные глаза, несколько раз сморгнул, то ли пытаясь детально запечатлеть в памяти лицо убийцы, то ли пытаясь прогнать его словно видение, порождённое мозгом после внезапного пробуждения, в те секунды, когда грань между сном и явью практически неразличима. Однако ни того, ни другого у него не вышло, и мальчик просто крепко зажмурился, смирившись с неизбежным, но истошный крик, перетёкший в исполненный ярости рык, понудил его веки широко раскрыться вновь.

– НЕ ТРОЖЬ МОИХ ДЕТЕЙ, ЗМЕЯ!

Змей замер с безмерным выражением удивления на лице, – ну или же так померещилось Клаусу, ведь выглядело оно совсем как и у любой другой змеи, – а затем неожиданно для всех вспыхнул и просто исчез. Растворился в воздухе, словно какой-то призрак. Но, как выяснилось мгновением спустя, это предположение оказалось ошибочным.

С оглушительным треском перегородка разразилась дробью ошмётков. В воздух взметнулись облака пыли и щепы, которая моментально забилась в глаза и тем самым свела всякую видимость к нулю. Откуда-то сбоку послышались звуки борьбы, сопровождающиеся гневным шипением и ничуть не уступающим ему в этом рычанием. Выкашливая щиплющие горло опилки, Клаус маниакально натирал глазные яблоки, чтобы прозреть хоть на немного и за это время успеть разобраться, что же произошло. Но всё это было бесполезно, пока он оставался на месте, а потому мальчик, обхватив одной рукой сестру, пополз на выход из этого пепельно-серого марева, добрался до кровати, осторожно усадил Ульрику рядом с ней и встал, чтобы оглядеться.

В начавшем оседать облаке он увидел два катающихся по полу силуэта. Один из них точно принадлежал змею, что было понятно по хвосту, обившемуся кольцом на талии второго силуэта. Но кто он, этот второй? И где мама? Клаус осмотрел спальню в её поисках, но матери нигде не было. Ответ напрашивался сам собой, но казался невероятно фантастичным, чтобы можно было вот так запросто в него поверить. Ведь не может же лежачая слабая женщина столь ожесточённо сражаться с высокоранговым демоном, да и мальчик никогда не замечал за ней склонности к рычанию. Однако сами слова, произнесённые перед началом этой потасовки, несомненно принадлежали ей… Да что же здесь происходит?!

– Мама? – неуверенно окликнул он вырвавшейся из змеиных объятий силуэт, который теперь наседал сверху и разрывал когтями наручи защищавшегося демона. Тот застыл с поднятой рукой и медленно обернулся через плечо. Змей воспользовался этой заминкой, выскользнул и стремительно отполз к выходу, прошипев напоследок, что они ещё вернуться, а Клаус осел на пол, охваченный страхом при виде претерпевшей жуткие изменения внешности матери.

Если раньше мама просто напоминала озорную рыжебокую лисицу, что характером, что местами внешне, – тот самый лисий взгляд достался Клаусу, да и всем прочим детям именно от неё, также некоторые пряди волос обладали характерным оттенком, – то сейчас она превратилась в самую настоящую лисицу, а вернее демоническую лису. Лицо и тело частично покрылись густым мехом, в районе щёк прорастали длинные чёрные усики, глаза из человечьих превратились в натуральные лисьи, из головы по бокам проросли звериные уши, а за спиной извивалось множество хвостов, точь-в-точь как у пришедших ранее демонов. Помимо этого, вокруг неё, словно вторая кожа, курилось тёмно-синее, кажущееся живым, пламя.

Демоница сделала один нетвёрдый шаг навстречу к сыну и замерла, ожидая его реакции, но скованный оторопью Клаус только и мог, что смотреть на неё выпученными глазами и с широко раскрытым ртом. Она сделала ещё несколько шагов, и в голове мальчика вдруг зазвучала неслышимая доселе песнь, сперва неясная, но настойчиво взывающая к нему, однако чем ближе подходила мама, тем понятнее становился призыв, который заключался в невероятной жажде крови. Он не принадлежал самому Клаусу, но шёл из самых глубин его естества, естества демоноубийцы, побуждая исполнить свой долг и убить демонское отродье. Время снова замедлило свой ход. Песнь превратилась в шёпот сотен голосов, твердящих одно и то же слово: «Убей». Их не заглушал даже бешеный стук сердца, неистово пульсирующий где-то в висках. Получалось скорее наоборот – он будто подстёгивал совершить последний рывок, из таких, которые совершает на последнем издыхании бегун при виде финишной черты, и тело отреагировало. Мальчик изогнул шею и спину колесом – и из него медленно выплыла тёмная рукоять. Демонслейв!

Всё моментально встало на свои места. Это он взывал к Клаусу. Впервые за долгое время безуспешных попыток извлечь его. Но сейчас, когда в погоне за исполнением своего самого заветного желания и последующим признании себя отцом и остальными оставалось только сомкнуть ладонь на рукоятке, выдернуть демонслейв из тела и пронзить им сердце демоницы, робко тянущей к мальчику когтистую руку, он пришёл в ужас. Детская любящая душа забилась в истерике от одной только мысли причинить боль маме, но шёпот в голове перерос в нестерпимый крик, причём настолько, что Клаус закрыл глаза и сам отчаянно закричал, мысленно отрекаясь от собственного орудия и вместе с этим проклиная его всем сердцем. Видя страдания сына, лисица дрогнула и замерла, понуро шевельнув пальцами в паре сантиметров от его лица.

– Клаус… сынок… – демонизированным голосом, в котором не слышалось ничего кроме разъедающей душу горечи, проговорила она, не решаясь ни отвести руку, ни прикоснуться к ребёнку. – Я… не хотела…

Страшный звук, с которым лезвие пробивает плоть, разрезает сухожилия, скребёт по костям и выходит наружу с обратной стороны, пробился сквозь хрипящий крик Клауса и заставил его замолкнуть, открыть глаза и посмотреть перед собой. В тот же миг лицо окропили горячие капли крови, вылетевшие вместе с единичным кашлем из окровавленного рта матери, из груди которой торчал демонслейв, а за её спиной стоял отец с исказившимся от боевого транса, свирепым лицом…

Зароившиеся в голове голоса демонслейва немного отрезвили Клауса. Он поднял мутный взгляд на крадущуюся к нему девушку, которая подобно вышедшему на охоту хищнику скалила зубы, издавая угрожающий гортанный рык, и понял, что ошибся – конечно же это была никакая не мама. Ведь в тот день она умерла, а её тело приютило море, однако легче от этого не становилось. Клаус с сожалением признал во враждебно настроенной девушке Ульрику, которая со стопроцентной вероятностью не узнавала в нём родного брата.

– Ульрика, – с надеждой позвал он её по имени, но, как и следовало ожидать, она никак не отреагировала. Вернее, отреагировала, но не так, как того бы хотелось мечнику: напружинилась, отвела руки в стороны, широко растопырила когти, после чего грозно и продолжительно зарычала, точно предупреждая, что находится в полной боевой готовности и может напасть в любую минуту.

Изнемогающий демонслейв отозвался на этот рык: рукоять выскользнула из тела, вынудив хозяина в недоумённом смятении отступить назад. Уже дважды он являет себя против воли Клауса и вновь требует крови кого-то из родственников. Да что же не так с этим проклятым исчадьем?! И где, гром его дери, было это исчадье тогда, в цитадели, когда на глазах у великана Тёмный Владыка беспрепятственно обратил малявку в ничто…

Поглощённый захватившими сознание гневливыми мыслями, мечник невольно позабыл о сестре, которая восприняла появления демонслейва как акт агрессии и незамедлительно атаковала его, изодрав в клочья кожу на правой щеке. Клаус с шипением отскочил вбок, лихорадочно соображая, как следует поступить в данной ситуации, но Ульрика не дала на размышления ни секунды: прыгнула следом, вонзив пальцы в ключицы, придавила брата к земле и принялась остервенело наносить хаотичные проникающие удары распрямлёнными ладонями. Огонь, попадая в раны, оседал внутри и причинял невыносимые страдания, по сравнению с которыми боль от осквернённой Владыкой пустышкой казалась детской шалостью. Та хотя бы была статичной. Такой с которой, стиснув зубы, но можно свыкнуться. Эта же ощущениями напоминала рой взбешённых пчёл, которые нещадно терзали плоть разрозненными уколами тысячи пламенных жал. Они были настолько безумными и яростными в своем стремлении причинить как можно больше увечий, что создавалось стойкое впечатление, словно причиняемые ими мучения – лишь малые отголоски того, что в данный момент испытывает сама хозяйка этой странной скверны.

Клаус чувствовал, как сознание начинает ускользать в темноту. Хвалёный болевой порог оказался бессильным перед свирепым натиском Ульрики, и каждый её последующий удар выбивал из обмякающего тела последние остатки духа. Мечник, крякнув, перехватил руки сестры и предпринял попытку скинуть их владелицу с себя, но она не увенчалась успехом. Сильная как тысячи китов, девушка злостно вырвалась из хватки и даже умудрилась вывернуть левую руку под невероятным углом, выказав обломки пропоровших кожу костей, после чего принялась потрошить Клауса ещё усерднее.

– Прости… – хватаясь здоровой рукой за демонслейв как за единственный способ выжить, прохрипел великан, слабо веря в то, что собирается сейчас сделать, как вдруг в небе над ними промелькнула тень, которая стремительно опустилась на лицо Ульрики, обернувшись розовошёртым колобком. – Паф?..

– Паф! – недовольно-взволнованным тоном бросила квопл и начала быстро поглощать танцующий на коже девушки огонь, тем самым усмиряя её осатанелый нрав. Клаус с облегчением – от того, что не придётся прибегать к сестроубийству – выдохнул и позволил себе взять небольшой отдых, со спокойной душой смежив свинцовые веки.

Затянувшееся возвращение домой. Часть вторая: нападение лисьего адмирала и единственная выжившая.

Сон выдался не из приятных. Возможно, виной тому был вихрь заново пережитых кошмарных воспоминаний, перемежаемый не менее ужасающими обстоятельствами действительности, загнавшей Клауса в условия, при которых ему вынуждено пришлось выбирать между жизнью родной сестры и собственной, и осознание того, с какой лёгкостью был сделан этот выбор колючим укором вонзалось в сердце. Но вероятнее всего причиной послужила танцующая в ранах лисья скверна, причиняющая поистине адские мучения, причём не только физические. Она была наполнена остаточными образами переживаний Ульрики, среди которых не было ничего, кроме бесконечной агонии сгорающей в демоническом пламени души, что так отчаянно кричала и молила о спасении, но никого, кто смог бы помочь, рядом не было, только необъятная глазом, пугающая тьма да холодный взгляд лисицы, затаившейся в ней в ожидании её неминуемой гибели. Иногда во тьме проскакивали обрывки замутнённых, плохо различимых видений прошлого, больше походящих на сказочный театр теней, каждая из которых имела собственный цветастый окрас причудливо сплетённых воедино, но не перемешавшихся, различных оттенков, изменявшихся на протяжении всего представления. Оно, к слову, вещало о той самой битве, столь сильно изувечившей полигон и прилегающие к нему территории, однако полной картины о произошедшем не давало. Вот две тени приблизительно схожего окраса синхронно взмахивают могучими мечами, чтобы рассечь ослепительно блистающую тень перед ними, а вот над одной из них уже нависает другая, что ещё секунду назад воспринималась союзной, и вероломно наносит смертельный удар в область груди, после чего всё вновь утопает в душераздирающей агонии, и хочется побыстрее открыть глаза и выбраться из плена этих чудовищных иллюзий.

– Ты очнулся! – дрожащим от волнения голосом воскликнула Ульрика и опрометью заключила поднявшегося на локтях Клауса в самые крепкие объятия, из которых он невольно заключил, что дрожит не только голос. – Прости! Прости! Прости!..

Она сорвалась в плач. Крепко прижимаясь лбом к ключице мечника, сестра отчаянно вымаливала прощения, но стекавшие на грудь горячие слёзы превращали все её слова в поток бессвязного бормотания. Клаус с какой-то неясной нехотью приобнял скорбно вздымающиеся плечи девушки и, пребывая в смешанных чувствах, холодно пригладил их. Не то чтобы он был совсем ей не рад – Ульрика, наверное, единственная после матери, кого великан почти смог полюбить среди остальной семьи, но у них было слишком мало времени для этого. Да и это «почти» также не способствовало радости от воссоединения с родной сестрой, разлука с которой составляла почти десяток лет. И дело даже не в недавнем нападении, которое могло бы окончиться весьма плачевно, в точности повторив трагедию прошлого и нанеся новые незаживающие сердечные раны. Дело было в тех самых фантомах, что застигли его при высадке на остров и, словно пропитавшись отравой витающей в воздухе скверны, живо припомнили все самые тяжкие детские обиды, часть из которых была неукоснительно связана с Ульрикой.

До смерти матери Ульрика была жестоким, озлобленным ребёнком и во всём слушалась старшего брата, который, собственно, и воспитал в ней данные качества, день за днём науськивая на Клауса. Энрики возненавидел младшего братика с самого его рождения за то, что тот своим появлением на свет высосал из любимой мамочки все силы как какая-то паршивая пиявка и, словно бы этого было недостаточно, лишил возможности ходить. Эти порочные мысли он, будто яд, вливал в невинную детскую голову доверчивой, излишне любознательной девочки и в конце концов добился своего – обрел в лице сестры надёжного союзника, вместе с которым планомерно превращал жизнь ни в чём не повинного мальчика в ад. Тычки, пинки, побои, насмешки – лишь малая часть из того, что ему приходилось терпеть чуть ли не каждодневно. И помощи ждать было неоткуда. Клаус никогда не жаловался матери и, прежде чем навестить, всегда дожидался, пока все видимые следы издевательств отмоются, зашьются и бесследно заживут, потому что не хотел расстраивать её, искренне верующую в ту иллюзию крепких семейных уз, которую разыгрывали перед ней старшие дети, собираясь вместе за одним столом. Ну а что до отца… Он был слеп и глуп, закрывал на всё глаза и вообще считал это своего рода соперничеством, которое поможет всем стать ещё на шаг ближе к становлению могущественными демонслеерами. Единственной душевной отмашкой долгое время служил случайно обнаруженный грот, но рано или поздно всему настаёт конец. И здесь также не обошлось без неё.

Как только погоняемая буйными в предчувствии надвигающегося шторма волнами лодка с завёрнутым в простыню из текучей чёрной ткани телом матери унеслась в темнеющую даль, Ульрику словно подменили. Отец не смог простить себя за содеянное и надолго замкнулся в траурной скорлупе, не замечая ничего вокруг, а старший брат пылал диким желанием наказать младшего мечом за то, что он не смог уберечь маму от погибели. Энрики не знал, что она была убита рукой отца, а тот либо посчитал ненужным, сообщать об этом, либо просто не нашёл в себе сил признаться, предпочитая сохранять молчание. В таких условиях жить стало не просто невыносимо – смертельно опасно. И если бы не внезапное заступничество Ульрики тело мальчика наверняка качалась бы где-нибудь невдалеке от своей родительницы. Подобное подвигло Клауса сбежать из дома, и последующие три года он жил отшельником в своём гроте, тренируясь и вынашивая идею убраться с этого ненавистного острова. На помощь с первой частью пришла всё та же Ульрика, которая разыскивая брата по счастливой случайности набрела на него тренирующимся вблизи отвесной скалы. Она пообещала сохранить всё в тайне и после навещала его, принося еду время от времени и предпринимая нелепые, неумелые попытки сблизиться. Первоначально лишённые всяческой логики они настораживали и даже пугали, но неизменно неагрессивное поведение и чрезмерная настойчивость обратили настороженность в раздражённость, а позже и вовсе в неприкрытую обозлённость. Это вкупе с пережитым облеклось в крайней степени грубости, которые однажды дошедший до точки кипения мальчик высказал сестре. Высказал и испугался ответной вспышки гнева, но неожиданно для себя услышал её горький плач, в котором разобрал искреннее раскаяние и отчаянное нежелание вновь потерять кого-то из близких. Это глубоко шокировало юного демонслеера, никак не ожидавшего увидеть сестру такой… человечной, и стена между ними начала уверенно падать. Но так и не сумела упасть окончательно из-за возросшей беспечности девушки, однажды случайно приведшей к убежищу старшего брата, так и не отступившегося от своего страшного желания. Пришлось экстренно приводить вторую часть в исполнение.

– Перестань, это на тебя не похоже, – сухо заметил Клаус, отстранив от себя переключившуюся на тихие всхлипывания девушку.

– Но я же… ведь я чуть не… – Ульрика стыдливо отвела взгляд вниз, против воли наткнулась им на уже побелевшие под воздействием регенерации рваные клочки шрамов на братской груди, ужаснулась, всхлипнула и стремительно нырнула лицом в сведённые ладони, начав по новой вымаливать прощение.

Великан начал закипать. Слишком много постылых воспоминаний оживил остров за короткое время, чтобы воскресший внутри мальчик смог поверить в крокодиловы слёзы сидящей напротив сестры, которая умела лихо притворяться там, где это было необходимо, а в перерывах с садисткой улыбкой на лице вдали от посторонних глаз ломала маленькие детские пальчики, прикрываясь изучением регенеративных возможностей тел демонслееров. И ведь прекрасно знала, что эти самые возможности, к которым также можно отнести и увеличенный болевой порог, развиваются и крепнут соразмерно с возрастом, но всё равно продолжала причинять младшему брату страшные страдания. Да чёрта с два он поверит такой как она!

Воспоминания наседали, давили, жонглировали правдой как хотели, напрочь перечёркивая все те немногие, но действительно хорошие моменты последних трёх лет жизни на острове, и в конце концов слились в один сплошной поток грязной шипящей злобы, степенно заполоняющей разум и сердце Клауса. Медленно утопая в нём, он даже на секунду пожалел, что не расправился с ней в обличии демона, но тут же внутренне содрогнулся от данной мысли, потому как, даже несмотря на всё пережитое, никогда не желал ничьей смерти, уповая на безоговорочную незыблемость родственных связей. Таково было его видение мира, и благодаря ему же Клаус успешно взял себя в руки, а затем привёл в чувства и Ульрику, прибегнув к старому как мир, проверенному временем лекарству против истерик, а именно к отрезвляющей пощёчине.

– Ты не виновата в том, что случилось, – уверенным тоном твёрдо внушил он ошарашенной сестре, взирающей на него глазами, полными застывших слёз и неподдельного изумления.

Ульрика ещё с минуту потрясённо смотрела на брата, после чего вздохнула полной грудью так, будто только что сбросила камень с души, смахнула рукой остатки слёз, слабо улыбнулась и коротко кивнула, сопроводив кивок одиночным глухим угуканьем.

– Спасибо. Я уж было решила, что ты снова возненавидишь меня…

– Перестань, – Клаус пренебрежительно махнул рукой. – И это после всего, что между нами было.

Ульрика потупила взгляд. Видно и об этом она тоже сожалела.

– Прости… Если бы я могла вернуть время назад, я бы обязательно всё исправила…

– Проехали. А где… – великан завертел головой в поисках своей напарницы, о появлении которой вспомнил буквально только что. – Паф?

– Паф? – Ульрика изогнула бровь, но быстро сообразила о ком идёт речь, скосила глаза вниз к своим ногам и весело хихикнула. – Ты не исправим. Постоянно выдумываешь им всякие глупые клички.

– И ничего не глупые, – проследив за направлением взгляда сестры, проворчал великан, бережно беря в руки дремавшую рядом с её босыми пятками квопл, и тихо добавил: – Просто практичные.

– Стало быть это твой корабельный квопл? – осведомилась Ульрика, проигнорировав последнюю реплику.

– Нет. Это моя первая помощница Паф. Корабельного зовут Шурх, и он попугай.

Девушка снова не сдержалась и несколько раз хихикнула в кулак, однако быстро посерьёзнела и озабоченно посмотрела на брата:

– Зачем ты вернулся?

– Это мне тут в пору вопросы задавать, – хмыкнул Клаус и поднялся на ноги. – Однако этот пропитанный скверной остров уже успел порядком осточертеть, поэтому пойдём-ка отсюдова на мой корабль, – он протянул руку сидящей девушке и, бегло пробежавшись глазами по руинам отчего дома, уточнил: – Остальных, я полагаю, дожидаться не стоит?

Ульрика вздрогнула как от удара током, побледнела лицом, а протянутая в ответ рука замерла на полпути и заметно задрожала.

– Н-нет… – борясь с горьким комом в горле, выдавила она, сильно сутуля свои красивые женственные плечи.

Великан мрачно цокнул языком и поднял сестру на ноги, но они тут же подкосились. Чтобы не упасть, Ульрика обвилась руками вокруг шеи брата, а он, в свою очередь, подхватил её за талию, и надо же такому случиться, что именно в этот момент из кустов чуть поодаль от главной тропинки выскочила запыхавшаяся Элизабет и громко окликнула Паф по имени, словно та заблудилась где-нибудь в лесу. Окликнула и изумлённо уставилась на столь интимно обнимающихся родственников, интенсивно поглощая воздух приоткрытым ртом. И чем дольше она на них смотрела, успокаивая потревоженные лёгкие глотками живительного кислорода, тем отчётливее блестели голубые глаза в тени насупленных бровей. Клаус, понимая, чем в итоге всё это может кончиться, отбросил первоначальное удивление и решил действовать на опережение:

– Лиз это Ульрика, моя родная сестра, – произнёс он, делая жирнючий акцент на последнем словосочетании. Дозорница малость недоверчиво сощурила глаза, но потом мотнула головой, сделала финальный глубокий вдох, шумно выдохнула и распрямилась, возвращая своей статной фигуре благородное изящество. Великан тоже мысленно выдохнул, но, повернувшись лицом к отпрянувшей от него Ульрике, которая пристально изучала глазами Элизабет, осознал, что малость поторопился с этим, напрочь позабыв об её несколько нестандартных наклонностях касательно сексуальных предпочтений. Ну хоть отвлеклась от своих тревог. – Ульрика это Лиз, капитан моего корабля.

– Мм, капитан… – плутовато протянула она, чуть прикусив левый краюшек нижней губы, чем только подтвердила опасения Клауса в отношении своих намерений. Скользнув взглядом ещё раз вдоль всех изгибов тела девушки, Ульрика вдруг непонятливо посмотрела на брата. – Но если корабль твой, почему капитан она?

– Потому что этот дрянной пират не в состоянии позаботиться даже о себе, какой уж тут корабль, – фыркнула Элизабет и позволила себе осмотреться. Правда, дальше развалин не продвинулась, напряжённо схватившись за рукоять сабли. – Что здесь произошло? – обратилась она к великану.

– Мне бы тоже хотелось это выяснить, – согласился тот. – А ещё я бы не преминул узнать, как здесь оказалась ты, леди «по-моему, всё до ужаса очевидно».

Лиз пристыженно потупила лицо, словно проказливый ребёнок, пойманный с поличным родителями. Грациозность её словарного запаса, вдалбливаемого ей многочисленными учёными гувернантками, несколько подрастерялась. В который уже раз.

– Ну я это, за Паф побежала, в общем. Она вдруг ни с того ни с сего выбежала на палубу и как сиганёт в воду. Я быстрей за ней, подумала, утонет, ан нет – плыла так шустро, словно заправский пловец. Тогда я решила, что случилось чего, ну и вслед за ней прыгнула. С помощью Силы добралась до острова, избегала его вдоль и поперёк в поисках её. А она вон наелась небось и спит. Зря только переживала.

– Сомневаюсь, что дело в этом, – задумчиво проговорил Клаус, слегка взъерошив розовую чёлочку и отметив про себя, что мех в области глаз местами почернел на кончиках. Нехорошо.

– Ну а в чём тогда?

– Давайте поговорим об этом уже на корабле. Более здесь делать нечего, – заключил великан и направился к тропинке, что привела его сюда. Ульрика пошла следом, но прежде с игривой улыбкой поманила за собой утончёнными пальчиками замешкавшуюся Элизабет. Та странно посмотрела на неё, но повиновалась.

У штормтрапа их встречала Чиса, зорко следившая за обстановкой вокруг острова, стоя на полубаке[30]. Рядышком с озабоченно-любопытным выражением на лице крутился Фил. Поднявшийся последним мечник наградил наёмницу многозначительным взглядом, определённо точно связанным с взобравшейся вперёд него дозорницей, но что она лишь пожала плечами, мол, всё к этому и шло. Клаус со вздохом кивнул, вынужденно соглашаясь с Чисой, сбросил намотанный на плечо стальной трос, к которому цеплялась шлюпка, и принялся подтягивать её на борт, в тайне надеясь, что хорошо закрепил вёсла, и что они сейчас стремительным торнадо не летят в тартарары, распугивая проплывающих мимо рыб.

– Это Ульрика, сестра дрянного пирата, – видя занятость оного, Элизабет решилась самостоятельно представить друзьям девушку подле себя и наоборот. – Знакомься, это Чиса, наёмница, которая присоединилась к нам на острове Померанс, – дозорница про себя отметила с каким маниакальным увлечением демонслеерша скользила лукавыми лисьими глазами по красивым, выгодно подчёркнутым эластичной чёрной тканью свитера, мышцам на атлетичном торсе соплеменницы, словно пыталась запомнить всё в мельчайших подробностях. Она посчитала это несколько… необычным. А вот Чису это, похоже, нисколечко не трогало. – А это Фил, наш юный корабельный доктор.

Ульрика неохотно переключилась на мальчика, заинтересованно взирающего на неё. На долю секунду их взгляды пересеклись, и то, что она увидела глубоко на дне невзрачных серых глаз, отразилась на тонких губах холодной садисткой улыбкой, заставившей Филипа пугливо вздрогнуть и отступить назад. Данное зрелище ой как не понравилось Клаусу, что стал его невольным свидетелем, как только втащил лодку на корабль. Он быстро подошёл к сестре, продолжающей сверлить бедного мальчонку хищным взглядом и плотоядно улыбаться, и резко вздёрнул её острый подбородок вверх.

– Прекрати сейчас же! – сдавленно прошипел он, ещё больше гневаясь от вида это омерзительной гримасы вблизи своего лица. Однажды Клаус понадеялся, что больше никогда не увидит её вновь, но вот, пожалуйста, жизнь в очередной раз издевательски втаптывает его надежды в грязь в свойственной ей саркастичной манере. Радовало только то, что сейчас уничижительный взгляд приходилось выдерживать сестре, а не напротив, как это обычно бывало. Осознание этого внезапно оказалось столь приятным, что упоённые властью пальцы невольно усилили свой хват. Может даже перестарались, потому что Ульрика, несмотря на все расовые особенности, болезненно ойкнула.

– Что?.. – несколько боязливо прошептала она, из чего великан сделал вывод, что Ульрика даже не отдавала себе отчёт, как зловеще выглядела со стороны несколько мгновений назад. Видимо, эта садистская пытливость, проявляющаяся всякий раз, когда находился интересный объект для изучения или же в голове созревал новый извращённый опыт, стала неотъемлемой частью её натуры. Столь же обыденной, как вдох-выдох, совершаемые носом.

– Ничего, – со вздохом ответил Клаус, отпуская сестринский подбородок, на котором алели красно-синие отпечатки его пальцев. Впрочем, недолго. – Извини.

– Может, пройдём на камбуз и обсудим, что произошло на острове? – робко предложила Лиз, малость шокированная произошедшим.

Кивнули все, кроме Ульрики, растерянно и вместе с тем то ли виновато, то ли обиженно посматривающей на брата, и Фила, не сводящего с неё настороженных глаз. Но у первой по сути и выбора то особого не было, а второму это просто незачем. К тому же для него у дозорницы имелось иное поручение. Она развязала на шее концы найденного на острове платка, в котором спала Паф, и попросила мальчика присмотреть за ней. Долго уговаривать его не пришлось: Филип торопливо перенял квопл и быстро шагами удалился в свою каюту, несколько раз оглянувшись по пути через плечо на так напугавшую его особу, видимо стремился убедиться, что она не крадётся за ним по пятам. Вслед за юным доктором палубу покинули и остальные.

– Итак, Ульрика, – начал Клаус, как только другие расселись за обеденным столом, – что случилось дома?

– Я словно на допросе нахожусь, – шутливо заметила она, окинув взглядом облепивших брата по бокам девиц, которые пристально смотрели на неё. Лиз сразу же попыталась принять более дружелюбный вид, но вышло уж слишком натянуто, ну а Чиса, как всегда, была абсолютно непоколебима в своём беспристрастии: даже бровью не повела. – Думаю, уже ни для кого не секрет, что на нас напали демоны. Лисы, если быть точнее. И если уж максимально точно – лисий адмирал со своей… дочерью, несильно ниже рангом.

– Проклятье! – выругался Клаус, припечатав своё ругательство кулаком к столешнице. Так стол обзавёлся новенькой дырой. Импульсивная Лиз на первых парах хотела было нелестно высказаться по этому поводу, но вовремя сумела себя остановить. – Тёмный Владыка упоминал об этом. Но я и подумать не мог, что на нас… Неужели это я виноват…

– Что ты хочешь сказать? – озадачено спросила Ульрика, и великан, сделавшийся мрачнее тучи, коротко поведал ей о путешествии в тёмную цитадель, о сражении с Владыкой и о своём позорном поражении. На протяжении всей истории девушка слушала его с немым удивлением, возможно даже недоверием, но в самом конце неожиданно печально улыбнулась и тихо, с грустью произнесла: – Ты всё такой же неумёха… Но нет. Причина не в тебе.

– Откуда тебе знать?

– Просто поверь.

Это прозвучало столь горестно, что у Элизабет аж сердце как-то сразу сжалось. Видимо, за этими словами крылась такая ужасная правда, что было просто невыносимо говорить о ней, не тревожа воспалённые струны израненной души.

– Как тебе удалось выжить? – совершенно обыденно поинтересовалась Чиса, напрочь игнорируя повисшую в воздухе тяжёлую атмосферу.

– Просто мне повезло чуть больше остальных, – уклончиво ответила Ульрика.

– Соболезную, – безэмоционально сказала наёмница и обратилась к Клаусу: – Верно полагаю, что тебе не удалось выяснить то, что ты хотел?

– В яблочко.

– А что ты хотел выяснить? – осведомилась Ульрика. Неосведомлённая Лиз тоже не без интереса взглянула на Клауса.

– Хотел разобраться со своим демонслейвом и, если понадобиться, насильно вытащить его из тела с помощью осквернённого ритуала.

– Спятил? Да и вообще, – великан упреждающе скользнул по губам пальцем, на короткий миг задержавшись на середине, и верно истолковавшая этот жест сестра на ходу изменила свой вопрос, – ты ведь мог умереть в случае неудачи.

– Согласна с ней, – вставила Чиса. – Твой демонслейв уже и так скопил крайнее количество скверны, и ритуал совершенно точно убил бы тебя.

– А что за ритуал? – неловко спросила Лиз, ощущая себя круглой невеждой, внезапно оказавшейся на видном научном симпозиуме, да ещё и на трибуне для выступлений.

– Это когда кто-то из старших членов семьи вливает в младшего собственную скверну точно в пустышку, дабы спровоцировать резкий скачок роста демонслейва до такой степени, чтобы показалась рукоять, с помощью которой можно будет его извлечь. Однако существует высокая вероятность превысить предел, и тогда запустится необратимый процесс отравления скверной. Думаю, не имеет смысла говорить, чем он в итоге обернётся.

– И вот ради этого ты притащился сюда, дурной пират?! Чтобы помереть?! – выслушав объяснение Чисы, возмущённо воскликнула Элизабет и негодующе воззрилась на Клауса.

– Кто знает, – хмыкнул тот в ответ. – Хотя, всё это уже не важно. Если отца нет в живых, то и провести ритуал некому.

– Не совсем, – поправила его Ульрика. – Как выяснилось, у нас есть ещё родной дед. Да, и я тоже была удивлена, когда он внезапно заявился три месяца назад, чтобы прилюдно поругаться с отцом. Отец позже, после того как отошёл, сообщил нам с Энрики, что ранее дед не одобрил отношений с мамой и вскоре уплыл с острова неведомо куда.

– Ну если это «неведомо куда» так и осталось неизвестно, то мы всё равно не сумеем разыскать его в открытом море.

– И снова ты не прав, – улыбнулась сестра. – В пылу их с отцом спора, дед бросил, что отправляется на остров Тинкертаун.

– Значит, отправляемся на Тинкертаун, – заключил великан и, прежде чем Лиз, у которой на лице всё написано, успела высказать свою, без сомнений, резкую отповедь, добавил специально для неё: – Просто, чтобы поговорить. Ритуал – это крайняя мера.

– Да делай что хочешь… – недовольно проворчала дозорница и демонстративно отвернулась вбок, сердито спрятав ладони в подмышки. Наёмница же встретила эту новость в свойственной для себя манере – с безразличным выражением на лице. Оставалось только гадать, что она на самом деле обо всём об этом думает.

– Ну раз уж мы закончили, Клаус не проводишь меня до кают? – поднявшись, спросила Ульрика и, получив положительный ответ, покинула камбуз вместе с ним.

На палубе их встретил кружащий вокруг корабля Шурх, который целый день только и делал, что прохлаждался в гнезде, свитом в тени марса прямо на месте крепления рея к мачте. Он уселся на плечо Клауса и пристально посмотрел на Ульрику. Вид её местами вульгарно изодранной одежды видимо натолкнул попугая на несколько неправильные выводы, в которых она представлялась квоплу в образе развратной портовой шл… Оконечность данного предположения была оперативно оборвана великаном, практически впихнувшим в разинутый клюв крупную сливу, завалявшуюся в кармане его штанов. Квопл издал нечленораздельные возмущённые звуки, хлопнул крыльями и улетел восвояси, а Клаус искоса проследил за реакцией сестры на это небольшое недоразумение, ведь она, в отличие от него, не питала большой любви к этим странным зверькам и вполне могла жёстко поквитаться с попугайчиком, однако Ульрика на первый взгляд выглядела спокойной. Может, просто не поняла в силу неглубоких познаний о внешнем мире, так как до сего момента никогда не покидала дом; а может взяла на карандаш, откладывая выволочку до лучших времён. Размышляя над этим, идущий к каютам великан всё же надеялся на первый вариант.

– Что происходит, Клаус? – спросила Ульрика, устало откинувшись на кровать, пока тот запирал входную дверь на щеколду. – Почему ты врёшь своей команде о том, что не умеешь извлекать демонслейв?

– Потому что я и не умею, – ответил великан, устраиваясь в кресле напротив.

– Но я же видела рукоять.

– Она появилась против воли. Дважды.

Ульрика резко выпрямилась. С присущим её характеру недоверием, граничащим с жаждой познаний, она внимательно всмотрелась в лицо мечника.

– Такого быть не должно, – наконец сказала она, но затем грузно вздохнула и добавила: – Хотя, не мне этого говорить. Особенно после того, что ты видел. До сих пор не понимаю, что произошло, и как тот колобок вернул всё в норму.

– Паф – загадка даже для меня, – согласно хмыкнул Клаус. – Но вот насчёт тебя… нет, скорее всех нас, детей Габриэль Ришар, у меня есть более чем достоверное объяснение. Сам Владыка поделился им со мной.

Ульрика облокотилась руками на колени и сосредоточенно свела ладони на уровне подбородка:

– Рассказывай, – оживлённо повелела она, и Клаус рассказал. Рассказал об совершенных демонслеерах и обстоятельствах их рождения, поведанных повелителем демонов. Также поведал о собственном предположении, кем на самом деле являлась Габриэль и даже объяснил на примере своих запутанных отношений с Морганной, почему отец ничего не заподозрил с самого начала. Ещё выдвинул теорию о том, что совершенные демонслееры не умирают от избытка скверны, а просто начинают обращаться в демонов, и они с сестрой – прямое тому подтверждение. Неразгаданным оставался лишь феномен с его демонслейвом, который по какой-то причине настойчиво требовал родственной крови.

Ульрика слушала брата очень вдумчиво, не перебивала и не задавала вопросов, потому что в этом не было никакой надобности. С того самого момента как на остров напали, она только и делала, что усиленно, но пыталась сложить в голове один большой запутанный пазл, который смог бы внятно объяснить всё случившееся. Так девушка надеялась удержать затухающий разум в узде, пока захваченное демонической сущностью – как это выяснилось буквально только что – тело бесцельно слонялось по округе и крушило всё на своём пути. Однако все её попытки были безуспешны, и пазл всё никак не желал складываться за элементарным отсутствием всех необходимых на то деталей. И лишь слова Клауса, подкреплённые безумными на первый взгляд теориями, помогли окончательно завершить эту картину, заполнив собой пустующие ячейки. Да вот только правда, к которой она так усердно стремилась, оказалась невыносимо горькой и мучительной, что не могло не отразиться на лице солёным проливным дождём.

– Ульрика? – Клаус с беспокойством уставился на рыдающую одними глазами сестру.

– Прости… – она смежила веки и изобразила ладонью жест, означающий не беспокойся. – Но я в порядке, правда. Просто позволь мне побыть одной.

Великан, выучивший на зубок все женские повадки в процессе своего становления мужиком, незамедлительно встал и без лишних слов покорно покинул каюту. Более того он не беспокоил её с расспросами – которые несомненно преумножились после данного инцидента – вплоть до следующего дня, пока они зачем-то вновь не отправились на остров вдвоём, причём по её же инициативе.

Затянувшееся возвращение домой. Заключительная часть: мрачные семейные тайны и скорое прощание.

– Мне нужно кое-что тебе рассказать, – невесело промолвила Ульрика, бредя чуть впереди Клауса по одной из тропинок к развалинам дома, и хоть великан не мог видеть выражение её лица, он точно знал, что оно в точности соответствует тону, с которым это было сказано. Она с самого утра была молчаливой и выглядела если не печальной, то как минимум подавленной, однако Клаус продолжал терпеливо дожидаться, пока сестра сама заговорит с ним. И вот наконец это случилось.

– Это как-то связано с нашим вчерашним разговором?

– Да. Сначала я не хотела говорить тебе всей правды, потому что и сама не была уверена в том, что видела, но после твоих слов все сомнения развеялись, и сейчас я с уверенностью могу сказать, кто напал на нас… – Ульрика сделала небольшую паузу, видимо собиралась с мыслями, а по спине мечника пробежал холодок в предчувствии дурных новостей. – Это была наша мама…

Если бы на месте Клауса сейчас оказалась Морганна, она бы вне всяких сомнений поражённо воскликнула: «Разрази меня гром!», но потрясённый до глубины души великан напрочь лишился дара речи, а потому физически не смог бы повторить излюбленную фразу бывшего капитана, однако гром его всё же разразил, отчего он застыл на месте как вкопанный, ошарашенно взирая на степенно отдаляющуюся спину сестры. Понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и начать уже нагонять Ульрику, дабы осадить её зароившимися в голове вопросами.

– Подожди, – прохрипел великан, схватив девушку за плечо, и развернул лицом к себе. Проскочивший между деревьями солнечный лучик мимолётным блеском скользнул по её лицу, отразившись в каплях стекавших по щеке слёз. – Объяснись.

– Как ты и предполагал, мама никогда не была думом. Она была полукровкой, ребёнком демона и человека, который должен был пополнить ряды армии Тёмного Владыки. Демоны часто так делают: убивают всех криолисов на острове, а после насилуют женщин и дожидаются, пока они разродятся и вырастят для них потомство. Я читала об этом в семейных архивах. И если вспомнить слова отца о том, как он нашёл маму на брошенном острове, убегающей от тёмных порождений, то всё становится более чем очевидным.

– Но подожди, разве кто-то в здравом уме станет растить маленьких демонят?

– А что им ещё остаётся? Полукровки обладают той же неуязвимостью, что и их демонические родители. А всё, что может причинить смертельный вред – уничтожается. Плюс за брошенными островами всегда кто-то наблюдает, чтобы вмешаться в случае необходимости, и жители об этом знают. Это делается намеренно, чтобы рано или поздно охваченные страхом люди от отчаяния начали за глаза вымещать скопленное зло на полукровках и тем самым спровоцировали их скорейшее обращение в полноценных демонов. Потому что, если они будут отрицать свою тёмную сущность, как это делала мама, они погибнут.

Ульрика замолчала, ожидая реакцию брата, но и он тоже не спешил открывать рта, тщательно переваривая в голове полученную информацию. Этот процесс натолкнул Клауса на одну очень тревожную мысль касательно схожей с описанием ситуации на Померансе, и мечник сделал себе зарубку на памяти: обсудить этот момент с Чисой, так как она явно могла что-то знать.

– Но что же отец? – наконец заговорил великан. – Почему он решил пустить всё на самотёк?

Данный вопрос в одночасье окрасил лицо Ульрики в тона, сравнимые с теми, которые превращают безобидные пушистые облачка в суровые грозовые тучи.

– Что ты знаешь о зове крови? – мечник только неопределённо повел плечами, впервые сталкиваясь с подобным термином. – Об этом я также вычитала в архивах. Там это описывается как непреодолимое сексуальное влечение к носителям определённого типа скверны, которую демонслеер подсознательно воспринимает как благоприятную для выведения наиболее сильного потомства. Выведения потомства, понимаешь?! И я никоим образом не шучу. Там именно так и написано, чёрным по белому, словно мы какие-то животные, Клаус!

– Ну, – Клаус несколько растерянно смотрел на рассерженную сестру, пока ещё не сознавая, к чему она всё это ведёт, – это же ведь не необратимый эффект, как я понимаю. Всегда можно развернуться и уйти.

– А это уже ты мне скажи! На примере своих отношений с этой… как её там… Морганной!

И тут Клауса словно кувалдой по голове приложили. Вся страстная таинственность бурных ночных романов с прошлым капитаном в мановение ока треснула по швам, обнажая уродливую, неприкрытую наивными иллюзиями истину. Омерзительную истину, в которой Клаус, подсознательно повинуясь воле этого пресловутого зова крови, каждую ночь брал Морганну силой, и ей не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться его власти. Это проясняло абсолютно всё. И почему он в первый же день на корабле испытал жгучее желание пробраться в капитанскую каюту, а когда случайно узнал правду – в безотчётном порыве грубо разорвал на ней одежду и затащил в постель; и почему после этого столь долгое время оставался с ней, притворяясь пиратом, хоть в этом и не было никого особого смысла; и почему она практически никогда не разговаривала с ним днём, а после постельных сцен часто подолгу просиживала на подоконнике, с печальным видом созерцая морскую даль; и даже то, почему он так скоро предал её, стоило только впервые увидеть малявку, с которой тоже почувствовал этот проклятый зов…

Клаус внезапно почувствовал, как закружилась голова. В глазах резко потемнело, а желудок скрутило сильной резью. В считанные секунды всё перевернулось вверх дном, обращая последние восемь лет жизни в ничто, и чтобы не потерять почву под ногами, он предпринял судорожную попытку сбежать от этих отвратительных мыслей, отчаянно крутя головой по сторонам в бессмысленных поисках какого-либо незримого убежища, но наткнулся лишь на выжидающее лицо Ульрики, которое мгновенно возвратило его к сути их разговора. И тут осознавший очередную жестокую истину великан выхватил новый удар судьбы под дых, который таки выбил землю из-под ног, и, если бы не поддержавшая его сестра, мечник точно рухнул вниз на подогнувшихся коленях.

– Нет, нет… – неверяще забормотал он. – Не хочешь ли ты сказать, что… Неужели отец маму… И мы родились в результате… Нет…

– Не знаю… – по подсохшим щекам Ульрики вновь покатились слёзы, – я… я не знаю, Клаус… Но скорее всего дед уплыл с острова именно по этой причине… Не принял демонической половины мамы… Попытался вразумить папу, но тот не смог воспротивиться зову… – с трудом вымолвила она, кривя дрожащими губами.

Великан невидяще взглянул на сестру, словно пребывал в каком-то кошмарном бреду, а потом вдруг почувствовал, как всё его нутро захлёстывает неукротимая ярость. Тело мгновенно увеличилось в размерах, глаза затянулись белёсым полотном, а по лицу расползлись чёрные полосы, образуя один незамысловатый, но устрашающий узор, – и вот охваченный гневом демонслеер, пребывая в состоянии боевого транса, в щепки крушил ближайшие вековые деревья, что так неудачно подвернулись под горячую руку. Весьма незатейливый способ выпустить пар, но зато чертовски эффективный. И столь же необходимый ему сейчас, дабы хоть как-то справиться с обуревавшими его деструктивными эмоциями и смириться с обрушившейся на него действительностью, какой бы безобразной она не была. Иначе он просто не сможет продолжать двигаться дальше.

Остановился Клаус лишь тогда, когда собственноручно проложил между двумя тропинками своеобразный широченный перешеек, сплошь и рядом заваленный обломками вырванных с корнем деревьев. Он окинул взглядом учинённый им хаос, устало протёр ладонями лицо, тяжко вздохнул и, развернувшись, направился к Ульрике, которая потрясённо наблюдала за ним широко раскрытыми глазами.

– Ты научился входить в боевой транс? – не удержавшись, выдала она, как только брат подошёл достаточно близко, чтобы расслышать её приглушённый шокированный голос.

– Нет. Он тоже активируется, когда ему вздумывается, – резко ответил мечник, злясь на совершенную бестолковость собственных возможностей. – Да и это сейчас неважно. Что ты имела в виду, когда говорила, что среди нападавших была мама? Я своими глазами видел, как отец пронзил её грудь демонслейвом. Кем бы она не была, такого точно не смогла бы пережить. И не пережила, ведь мы все присутствовали на её похоронах. Наблюдали, как подхваченная волнами лодка быстро уносилась прочь от острова.

– Так ты об этом знал. Знал и не говорил… – склонив голову вниз, уязвлено пробормотала Ульрика, которая узнала об этом лишь из уст снизошедшего до скупого пояснения вражеского адмирала и от этого почувствовала себя преданной, но быстро отогнала это чувство прочь и вновь обратила свой взор на Клауса. – У демонических лис два сердца. Если не уничтожить их оба – демон обязательно воскреснет. И раз ты всё видел, ответь – сколько ударов папа нанёс маме?

Великан мрачно поджал губы, предвкушая дальнейшее развитие начатой логической цепочки:

– Один. Точно в сердце.

Ульрика скорбно тряхнула головой.

– Мама не умерла. Просто не смогла быстро воскреснуть по причине столь долгого отрицания своей демонической сущности. Мы собственноручно передали её в руки демонам, и она вернулась, чтобы отомстить…

Девушка негромко всхлипнула, вспоминая ожесточённое лицо матери; холодное безмолвное презрение, с которым она взирала на них; грозный звериный рык, вырвавшийся из её утробы после робкого «мама». Вспомнила, как она остервенело набросилась на растерянного отца, стоило только лисьему адмиралу за её спиной дать отмашку; как свирепо раздирала его плоть длинными чёрными когтями. Точно также, как и сама Ульрика вчера терзала грудь брата. Многократно усиленное чувство вины тошнотворным комом подступило к горлу, да так быстро, что она даже не успела никак воспрепятствовать этому, лишь отскочила от Клауса в последнюю секунду и, согнувшись в три погибели, исторгла его из себя, содрогаясь всем телом. Не прекратила содрогаться даже после.

– Успокойся, – Клаус сочувственно – насколько мог себе позволить – погладил рукой вздрагивающую спину сестры. – Мама никогда бы не поступила так. Уж кому как не нам, её детям, это знать. Владыка упоминал что-то такое, мол, обращению можно сопротивляться, как это происходит с криолисами благодаря Силе внутри них. Если могут они, то почему не могла и мама? Тем более что демон назвал дочь лисьего адмирала «новоиспечённой», а с момента «смерти» мамы прошло уже более тринадцати лет, что означает только одно – она действительно сопротивлялась сколько могла, и возможно демоны прибегли к каким-то грязным трюкам, чтобы насильно обратить её. И если это так – мы обязательно спасём маму. Вместе, как семья.

Ульрика перестала дрожать, утёрла рот свисавшим на предплечье клочком рукава туники и подняла на брата просветлевшее лицо, и к своему стыду великан отвёл глаза, не сумев превозмочь себя и выдержать до конца её наивный, полный потаённой надежды взгляд, так как соврал ей. Ведь мама перекинулась в демона ещё в тот день, но знал об этом лишь он и отец, который по всей видимости так им ничего и не рассказал. Однако сказанные им слова неожиданно поселили хрупкий огонёк надежды и в его собственной душе, потому что тогда мама, даже в обличие демона, не позабыла его и страшилась быть отвергнутой сыном. Поэтому, если существует хотя бы малейший шанс вернуть маму в норму – Клаус приложит все силы и сделает всё возможное и невозможное, но обязательно вызволит её из лап мерзких демонических отродий.

– Да. Как семья, – воодушевлённо кивнула девушка и порывисто заключила брата в тёплые объятия.

– Ну всё, всё. Хватит, – малость стеснённо произнёс Клаус после минутной заминки и высвободился из объятий протестующей сестры. Что не говори, а семейные отношения – это не его конёк. Другое дело красивые женщины, не состоявшие с ним в родстве.

– Вредина, – совсем по-детски обиделась Ульрика, скрестив руки на груди и примечательно надув щёки.

– Да-да, – хмыкнул великан. – Лучше скажи, что случилось с телами отца и брата.

Демонслеерша обессилено опустила руки и печально вздохнула:

– Не знаю. Папу, едва живого, лис зачем-то уволок с собой на корабль, а Энрики… – она запнулась, сделала короткий вдох, выдохнула и только после этого продолжила: – Энрики тоже забрали.

Клаус с лёгким прищуром посмотрел на сестру, которая тут же скосила глаза вбок, избегая прямого зрительного контакта с ним. Исходя из этого поведения и её фирменной привычки брать короткие паузы с обязательным совершением вдоха-выдоха прежде, чем солгать, становилось очевидно, что она что-то недоговаривает. И наверняка это нечто серьёзное, потому что в иных случаях сестра могла врать напропалую и при этом даже глазом не моргнуть.

– Ну а почему же не забрали тебя?

– Потому что я умерла, – как-то чересчур спокойно ответила девушка и в доказательство задрала тунику вверх, оголяя красивую и ничем не прикрытую грудь.

– Ульрика! – брезгливо воскликнул не ожидавший подобной выходки Клаус и быстро отвернул голову в сторону, прикрыв глаза тыльной стороной правой руки. – Какого дьявола ты делаешь?!

– Не отводи взгляда, – твёрдо произнесла она. – Посмотри вот сюда, – и указала пальцем на розовый бугристый вертикальный шрам между грудями.

Всё с той же брезгливостью Клаус мельком глянул туда, куда указывала сестра, сквозь слегка растопыренные пальцы.

– Можешь уже одеться, – ворчливо бросил он, сомкнув щёлочку между пальцами. Ульрика послушно отпустила край туники, и она изорванным мешком повисла на теле. Клаус облегчённо выдохнул. Пялиться на обнажённую грудь сестры – весьма и весьма сомнительное и постыдное занятие. Опять-таки, то ли дело красивые женщины, не приходящиеся ему родственницами ни в каком колене. – Как это произошло?

Ульрика снова вдохнула и выдохнула украдкой.

– Лис пронзил моё сердце насквозь растопыренной ладонью, покрытой скверной, после чего я несколько секунд беспомощно наблюдала, как они с мамой тащат по земле тела папы и Энрики в сторону своего корабля, прежде чем тьма поглотила меня.

– Вот как, – задумчиво проговорил великан, пытаясь понять, что же она скрывает, ведь в тех обрывках воспоминаний, что он видел во сне, всё было далеко не так. Да и после того, как Паф вытянула из неё скверну, шрам давно должен был рассосаться. – Но это не объясняет, почему лис не добил тебя. Не думаю, что он не знал об особенностях своей же расы.

– Эмм… откуда мне знать? – девушка резковато передёрнула плечами. – Может, хотел дождаться, пока я самостоятельно обращусь в демониху, чтобы позже вернуться на всё готовенькое. А может, что-то ещё. Поди разбери, что у этих демонов на уме.

– Логично, – решил согласиться с ней мечник. Если для неё это важно – пускай хранит свои секретики. Рано или поздно правда всплывёт наружу, а пока пусть всё остаётся как есть. – Ладно, раз уж мы всё обсудили – может вернёмся на корабль? Мне надоело здесь торчать.

– Но я же ещё не переоделась, – возразила Ульрика.

– Переоделась? – удивлённо переспросил Клаус. – Я думал, ты привела меня сюда, чтобы поговорить.

– Нет, ну и это, конечно, тоже. Но не расхаживать же мне в этих лохмотьях до самого Тинкертауна. Что подумают другие люди, если даже твой попугай посчитал меня, мягко говоря, легкодоступной особой?

Клаус досадливо цыкнул языком.

– Только не вздумай хоть как-то ему навредить, – очень серьёзно предупредил он сестру, смотря прямиком в её чёрные глаза.

– И зачем мне это? – растерявшись, спросила она, но мгновением спустя сообразила, и её лицо заметно погрустнело. – Послушай, Клаус, я понимаю, что между нами много чего было, и да, я признаю, что часто поступала просто ужасно, но всё это уже в прошлом. Я изменилась, честно. Неужели ты до сих пор не веришь мне?

– Не то чтобы не верю, – отчасти виновато произнёс великан, проникнувшись искренним раскаянием в голосе сестры, – просто вчера меня несколько насторожило твоё поведение в отношении Фила.

– Но я ведь не сделала ему ничего плохого! Просто увидела кое-что занятное и…

– …Скалила зубы, как полоумная маньячка, – закончил за неё великан и для наглядности даже изобразил.

Ульрика ненамеренно чуть удивлённо склонила голову к плечу, а потом вдруг весело расхохоталась своим приятным бархатным голосом.

– Врун, я так не делаю, – отсмеявшись, укоризненно сказала она и шутливо толкнула Клауса в плечо, окончательно подтвердив его предположение.

– Именно так и делаешь, – хмыкнул за компанию мечник, хотя на самом деле не видел в этой болезненной для себя теме ничего смешного. Но раз Ульрика столь сильно желает, чтобы он поверил в то, что она действительно изменилась в лучшую сторону, и сам изменил своё отношение к ней, то так тому и быть. Больше никаких припоминаний застарелых обид, осуждающих взглядов сквозь призму прошлого и прочего. Настоящий мужик должен быть выше этого. Пора бы уже вновь начинать соответствовать избранному жизненному стилю, а то путешествие с одной притворщицей, одержимой пиратской романтикой, и другой горделивой малявкой, помешанной на чувстве долга и справедливости, совсем стесали его внутренний кремень, превратив в какого-то ранимого тюфяка. – И что же такого ты увидела в мальчонке?

– Не то чтобы увидела… Скорее инстинктивно почувствовала в нём нечто странное, но при этом такое знакомое. Не знаю, как объяснить это словами, но по ощущениям это похоже на… так стоп, – Ульрика осеклась, засомневавшись в правильности своего решения выдать чужую тайну. – А он вам об этом что-нибудь говорил?

– Нет.

– Тогда и я не стану больше ничего говорить. Пусть сам расскажет об этом, когда посчитает нужным. Не стоит портить отношения с ним ещё сильнее, ведь в конце концов нам ещё предстоит вместе путешествовать долгое время.

– Хм, и вправду изменилась. Стала такой взрослой и рассудительной, – беззлобно подшутил над ней великан.

– Ой да ну тебя, – девушка в притворно обиженной манере махнула на него рукой. – Пойдём уже до дома… ну, то и есть, до его развалин, – добавила она и незамедлительно двинулась дальше по тропинке, изящно покачивая подтянутыми бёдрами. И чтобы не глазеть на них из-за вышеупомянутой причины, Клаус нагнал сестру и весь дальнейший путь шёл подле её правого плеча, время от времени перекидываясь с ней пустяковыми фразами.

– Ульрика, – громко окликнул пытливо выискивающий что-то в окрестностях разрушенной оружейной мечник сестру, копошившуюся в обломках своего гардероба, – а куда подевались все пустышки?

– Их забрал дед, – бросила в ответ девушка, с осторожностью – чтобы не порвать – извлекая из-под завала свои любимые штаны из плотной ткани с причудливой вышивкой в виде змееподобного дракона на передней стороне левого бедра и утончённым кожаным поясом, продетым между шлёвками на талии, которые относительно недавно среди прочего получила в подарок от капитана одного торгового судна. Оно долгое время спасалось бегством от следовавшего по пятам мелкого корабля демонов, пока тот не настиг его вблизи острова. Ульрика тогда оказалась неподалёку и, заметив с берега потасовку, решила вмешаться, в одиночку потопив демонический корабль, за что и была щедро вознаграждена. И вот с тех самых пор почти не вылазила из них, снимая только во время грязной работы или тренировок. – Готово, – довольно проворковала она себе под нос, полюбовно отряхивая штанины от пыли.

– Но зачем? – бросив ставшие вмиг бессмысленными попытки разжиться оружием, поинтересовался подошедший великан в спину сидящей на корточках сестры, которая теперь пыталась вытащить из-под груды досок укороченную майку с длинным рукавом.

– Понятия не имею, – сосредоточенно протянула она, раскидывая покорёженные бруски в разные стороны. – Вроде в Тинкертауне намечалась какая-то заварушка, и дед хотел просить помощи отца, но после его отказа и последующей перебранки, он просто сгрёб все пустышки и спешно отплыл. Есть! – победно воскликнула Ульрика, отшвырнув вбок последнюю преграду в виде здорового куска крыши, после чего также бережно отряхнула свою вещичку и принялась за поиски ботинок, потому что те, что были на ней держались на честном слове, не пережив демонической трансформации стопы.

– Чую, весёлое намечается приключение, – сумрачно усмехнулся великан, наблюдая затем, как Ульрика задумчивым взглядом окидывает руины своей комнаты. Казалось бы, как вообще можно было что-либо отыскать здесь, среди этого моря строительного мусора, нагромождённого друг на друга, но нет, она всё же как-то умудрилась выглядеть вставшую на ребро, сплюснутую полочку из-под обуви и, без особых усилий приподняв одной рукой верхнюю стенку вместе с наваленными на неё камнями, приходящимися когда-то несущей стеной, достала примятые, блестящие, – даже несмотря на обилие пыли и побелки на них, – лакированные ботинки на толстой подошве.

– Если передумал, – Ульрика сняла подранную обувку и отбросила её в кусты за пределами дома, предварительно выдернув один шнурок, после чего принялась натягивать найденные ботинки, – оставайся здесь. Твоя комната до сих пор свободна, – переобувшись, улыбчиво сообщила она и, собрав свои длинные спутанные волосы в хвост на затылке, принялась перевязывать их тем самым шнурком.

– Пожалуй, откажусь.

– Ну тогда пойдём обратно на корабль, – девушка сделала контрольный оборот, крепко затянула узелок, подхватила сменную одежду и пошла на выход.

– Переодеваться не станешь? – удивлённо осведомился великан, идя следом за ней.

– Ты от одной лишь приподнятой туники тотчас принялся кривиться. Боюсь представить, что было бы, начни я прямо сейчас раздеваться полностью, – подтрунила над братом Ульрика и, запоздало хихикнув, добавила: – Да и не надевать же чистое бельё на грязное тело. Прежде нужно принять ванну.

– Вот уж точно. Разит как от двадцатилетней бочки с печенью трески, – не остался в долгу Клаус, за что снова получил толчок в плечо, правда на этот раз менее шуточный и более болезненный. У обычного человека наверняка бы незамедлительно появился некислый синяк, если даже не перелом.

Возвратившись на берег, демонслеер в последний раз обвёл глазами распростёршийся перед ним остров, который сейчас – особенно после того как купол скверны полностью рассеялся за ночь – чем-то напоминал испорченное изнутри яблоко: на первый взгляд мог показаться живописным и уютным, но стоило только пройти глубже, как он тут же обнажал свою прогнившую насквозь сердцевину, почерневшую от многочисленных личностных трагедий вперемежку с бесконечными потоками лжи. Самый что ни на есть настоящий дом на костях поломанных человеческих судеб. Когда-то Клаус вырвался из плена его стен и сбежал в открытый мир, свято веря, что оборвал с ним все концы и утопил их в солёной воде, но вот он снова оказался в том же положении, что и тринадцать лет назад, созерцая мирно покачивающиеся на ветру зелёные верхушки деревьев, которые своим сладкоголосым шелестом так и манили прикорнуть в тени душистых раскидистых ветвей, обещая избавить от всех волнений и тревог. Правда, в тот раз у него было куда меньше времени на это никому не нужное абсурдное прощание, а деревья были обласканы лунным светом царствующего в ночном небе светила. Наверняка, судьба-злодейка уже тогда точно знала, что мечник так или иначе всё равно возвратиться сюда, а потому с холоднокровным спокойствием удава дожидалась его возвращения, чтобы при первой же возможности проказливо окатить беглеца ушатом тошнотворной дурнопахнущей правды. Великан мрачно усмехнулся её дрянному чувству юмора.

– Прощай, – тихо произнёс он. – Больше мы никогда не свидимся, – и с этими словами направился к шлюпке, в которой его уже дожидалась сидящая в носу Ульрика, всем своим видом выказывающая, что всё ещё обижена на него за ту недавнюю грубоватую шутку. Клаус скрытно – чтобы не обидеть сестру ещё больше – улыбнулся и столкнул шлюпку на воду, после чего занял почётное место рулевого, вооружившись вёслами, и погрёб обратно к кораблю.

– Задерживаетесь, – с недовольными нотками в голосе встретила их Элизабет, но тут же изменила интонацию на более участливую, видимо посчитав, что слишком поторопилась для высказывания каких-либо претензий. – Что-то случилось?

– Ничего такого. Просто Ульрике необходимо было собрать вещи в дорогу.

– Именно так, – Ульрика обольстительно улыбнулась, показывая зажатую между ладоней стопку одежды, из которой внезапно вылетело что-то, напоминающие скомканный лоскуток ткани, и приземлилось аккурат под ноги дозорницы. – Ой, вот я растяпа! Не будешь ли так любезна подать их мне?

– Их?.. – нагнувшись, удивлённо переспросила Лиз и подняла странную вещицу, которая на деле оказалась кружевными женскими трусиками. Весьма и весьма откровенными трусиками. Буквально две верёвочки, скреплённые небольшим островком кружева спереди. Моментально запунцовевшая девушка смущённо ойкнула и резким неуклюжим движением отстранила от себя эту стыдобу, чуть было не пихнув руками в грудь её хозяйку.

Ульрика хитро улыбнулась, слегка прикусив нижнюю губу, в связи с чем наблюдающий за этой сценкой Клаус сделал вывод, что она была разыграна отнюдь неслучайно, и его сестрица уже предпринимает первые попытки штурма девственного – а в этом он был уверен на все сто процентов – корабля Элизабет. Великан поскрёб затылок, задумавшись, а стоит ли ему вообще вмешиваться, в красках представил лицо дозорницы, когда сестра пробьётся сквозь последнюю линию обороны, хмыкнул и всё же решил прийти на выручку ничего не подозревающей капитанше прежде, чем Ульрика сделает следующий ход.

– Чиса, – окликнул он наёмницу, которая просиживала на пустой бочке из-под рома и что-то перебирала в своей сумке, – не покажешь Ульрике, где находится ванная комната?

Чиса молча кивнула, закрыла сумку, спрыгнула с бочки и, подзывая Ульрику рукой, двинулась в сторону жилого корпуса. Девушка напоследок наградила брата выразительным взглядом, мол я тебе это ещё припомню, забрала у Лиз трусики и последовала за наёмницей.

– Разве ими можно хоть что-то прикрыть?.. – изумлённо пробормотала дозорница, стоило только Ульрике покинуть палубу. – Да кто вообще додумался назвать ЭТО нижним бельём?..

– Лиз, не хотелось бы тебя отвлекать, но нам лучше поторопиться и отплыть, пока солнце ещё в зените. Глядишь, и остров какой-нибудь сумеем разыскать до темноты.

– Да, остров… – не глядя на ухмыляющегося демонслеера, неопределённо кивнула Элизабет и медленно пошагала на своё, уже ставшее рабочим место, продолжая вполголоса сетовать на шокировавший её предмет одежды.

Немного проводив её взглядом, Клаус отправился снимать корабль с якоря, попутно размышляя над тем, какие же приключения уготовила ему судьба на этот раз, и насколько гадкими они окажутся. В том, что окажутся, наученный горьким опытом пират даже и не сомневался.

Примечания

1

Демонслееры – раса, обладающая иммунитетом к демонической магии, а также способная управлять скверной внутри своих тел, обращая её в оружие против демонов.

2

Альтанианин – житель Альтаны.

3

Демонслейв – скверна в телах демонслееров, которые они преобразовывают в оружие для противостояния демонам.

4

Пустышка – временное вместилище скверны в форме оружия, с помощью которого простые люди также могут сражаются с демонами, неуязвимыми к обычному оружию. Создаётся исключительно демонслеерами.

5

Скверна – демоническая магия, являющаяся источником силы демонов и вместе с этим их слабостью. Лишь она и Сила способны окончательно уничтожить тёмных порождений.

6

Дозорники – морская дружина, занимающаяся охраной мореплавателей и пресечением пиратства с последующим отловом всех причастных. Во время нападения демонов присоединяются к войскам Альтаны.

7

Рэт от англиского rat – крыса.

8

Альтана поделена на пять климатических зон, отделённых друг от друга морскими проливами: летняя, осенняя, зимняя, весенняя и нейтральная. Климат в каждой зоне соответствующий и не меняется в течении всего времени, поэтому наиболее благоприятным считается нейтральная зона, потому что обладает идеально-стабильными климатическими условиями.

9

Сила – индивидуальная магическая способность, обычно олицетворяющая что-то связанное с островом, на котором был рожден криолис. Также может называться Даром острова.

10

Криолис – человек, наделённый Силой. Способен контролировать движение своего острова по собственному вразумлению.

11

Квоплы – загадочные магические зверьки. Они способны предчувствовать нападения демонов, а также вырабатывают Силу, восстанавливая повреждённые цивилизацией острова. На Альтане квоплы являются священными животными, и любое умышленное причинение им вреда карается немедленной смертью.

12

Корабельный квопл – используется мореплавателями и дозорниками для поиска новых островов. Если квопл замечает такие, то приземляется на нём и запоминает отпечаток Силы, чтобы потом вернуться к команде и привести их к острову. Поэтому обычно у корабельных квоплов имеются крылья.

13

У всех криолисов с рождения одинаковые глаза чистого сине-голубого оттенка. Это одна из их отличительных черт наряду с разноцветными волосами.

14

Хищнокуст – плотоядное растение, питающееся кровью животных. Его ягоды очень токсичны и при попадании в организм мгновенно парализуют жертву, однако их запах и цвет настолько специфические, что животные обходят куст стороной. Поэтому за долгие годы эволюции эти растения научились мастерской маскировке, став практически идеальными убийцами, редко упускающими свою добычу из цепких корневищ.

15

Плавучие острова по велению криолисов могут объединяться между собой, становясь одним целым. Так и появился архипелаг Альтана.

16

Кореглаз – диковинный цветок, похожий на бутон розы. Во время цветения набухает изнутри и распускается таким образом, что становится похожим на человеческий глаз. Сердцевина, внешне напоминающая зрачок, источает сильный яд, который приманивает насекомых, принимающих его за нектар. Как только яд убивает жертву – околоцветник схлопывается, как схлопываются веки, и добыча медленно переваривается.

17

Запечатлей-зеркальце – предмет похожий на обычное зеркало с той лишь разницей, что, если посмотреть в него более десяти секунд, он навеки отпечатает изображение смотревшего(их), превратившись в некое подобие картины.

18

Основная работа поисковиков из морской гильдии – обнаружение новых островов, жилых и не жилых, и их разметка при помощи корабельных квоплов, которые в дальнейшем укажут правящим на них криолисам путь или приведут к ним буксировочный линкор, чтобы тот отбуксировал острова к Альтане.

19

Острова демонслееров абсолютно неподвижны, а скверна внутри них является неплохим маячком для оказавшихся поблизости кораблей демонов. И иногда они намерено устраивают жестокие облавы на столь ненавистную демоническому племени расу.

20

Время спокойствия – промежуток, обычно от девяти до двадцати лет, который требуется условно бессмертному Тёмному Владыке на возрождение, потому что ещё никому не удавалось уничтожить его окончательно.

21

Мертвяком называют омертвевшие части Альтаны, которые почти полностью лишились своей магии без надежды на восстановление. Они отделяются от архипелага и отправляются в последние плавание. Однако из-за слишком сильных магических колебаний Альтаны, по истечению остатков магии замирают мертвым костяком в какой-нибудь случайной точке, постепенно саморазрушаясь. Отсюда и название.

22

Рамбл – официальная бумажная валюта Альтаны, сделанная из коры священного дерева, растущего на острове главного храма. Так как Альтана является самым большим архипелагом, по множественным соглашениям рамблы котируются и на других островах, считаясь одной из самых крупных валют в мире, однако сильно проигрывает дублону из чистого золота.

23

Рисовка карт с тайниками являлась самым распространённым способом оплаты среди пиратов. Покупатель сообщал торговцу название острова, на котором находился клад, а после рисовал детальную карту по памяти, указывая все направляющие знаки, проливающие свет на его местонахождение. Такая сделка проходила на честном слове, однако всех нечестных рано или поздно находили с перерезанными глотками.

24

Овердрайв – состояние, при котором криолис начинает черпать силы непосредственно из острова и свободно повелевать им. Существует четыре ступени овердрайва: контроль рельефа, контроль флоры и фауны, стадия сотворения и полное слияние с островом. Каждая пройденная ступень пассивно усиливает дар острова, но лишь единицы способны преодолеть вторую ступень. Преодолеть же третью ступень удалось лишь одной леди Альтане – защитнице и негласной хозяйки одноимённого архипелага.

25

Марс – площадка на топе составной мачты, прикреплённая к её салингу. На парусных судах служит для разноса стень-вант и местом для некоторых работ при постановке и уборке парусов

26

Заживляйка – достаточно дорогая, но весьма эффективная мазь. Способна вылечить огромное множество разнообразных ран благодаря своему именитому составу, придуманному гениальным криолисом-целителем.

27

Демоны не могут долго находится в мире людей, будучи отрезанными от питающих их демонической скверны родного мира, и только Наксар – проклятый корабль, порождённый магией Тёмного Владыки, способен компенсировать этот недостаток, отравляя всё вокруг себя на многие сотни километров вперёд чёрной заразой. Но только повелителю дозволено управлять этой чудовищной махиной, а он не станет опускаться до налёта на мелкие, ничего незначащие островки без веской причины.

28

Ритуал роднения нужен для проверки совместимости криолиса и острова. Если результат положительный – криолис становиться новым управителем.

29

Образец островной породы необходим для того, чтобы корабельные квоплы, никогда ранее не бывавшие на нужном острове, смогли изучить магический след и, ориентируясь по нему, доставить экипаж в назначенное место.

30

Полубак – надстройка над верхней палубой в носовой части корабля

Content

Dark JoKeR
Возвращайся, и я снова надеру твой тощий зад! Книга первая. Затянувшееся возвращение домой

Клаус "Чёртова дюжина". Мрачный мечник и ночной кошмар всех дозорников.

Неожиданный плен… или новые знакомства.

В поисках правды. Кто истинный убийца?

Убийца найден! Слёзы Элизабет и отравленное лезвие.

Я спасу тебя во чтобы то нистало! Пожилая врачиха и байки о "Весёлом" Роджере.

Пути морские неисповедимы. Мертвяк и тайная пиратская лавочка.

Старые-новые знакомые. Возвращение долгов и формирование новой команды.

Тайна острова Померанс. Часть первая: что случилось с рыжим котом?

Тайна острова Померанс. Часть вторая: демоны, криолисы и новый член команды?

Самоубийственные амбиции! Прислушайся к своему сердцу, дозорница!

Затянувшееся возвращение домой. Часть первая: кошмар из прошлого повторяется…

Затянувшееся возвращение домой. Часть вторая: нападение лисьего адмирала и единственная выжившая.

Затянувшееся возвращение домой. Заключительная часть: мрачные семейные тайны и скорое прощание.

Примечания