Нюктэ Одран

Робкие кентавры. Сборник стихов

Чарующая низость

Плоды 2007-2008 года

***

Мешают мне уснуть

Стук сердца, шорохи ресниц,

Шум тока крови по сосудам.

Как странно:

Жизнь мешает жить!

Пляски смерти, песни смерти –

Все приемы хороши!

Время в этой круговерти,

Право, что-то для души.

05.02.07.

В японской манере; о Боге

И снова обращаюсь я к Тебе.

Но Ты молчишь:

Ты отвечаешь только сумасшедшим.

10.01.07.

Без Д. в голове

На полках, словно овощи,

Ко всему безразличны.

Не ждать. Не надо помощи.

Кричу истерично.

Темно. Дождь со снегом. Птицы.

Расслабиться. В уме повредиться!!!

Народ – обворожительные суки.

Напиться и последовать. Как можно?..

Сижу, рассматриваю руки,

И вены черные, и вызов неотложной…

Смертельна худоба.

Я наедаюсь впрок.

Курок,

Урок,

Придурок,

Сахаптины.

Зачем та жизнь,

Уродство,

Ин-

Валидность?..

Всё – деньги;

Страхи,

Домыслы

И ложь.

Любовь… любовь…

Бессовестные звуки!!!

Я умоляю – все заткнитесь разом!

Я не хочу, я не хочу, вы слышите?!

НЕ НАДО!!!

ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ!!!

–

Под звуки дивных песен

(Яд, отрава)

Предстанет мир чудесен.

Тенскватава.

11.01.07.

Прям как дети малые!..

Мы – тактики и стратеги

Мертворожденных идей.

Extractae crataegi,

Косяк, кокаин или клей –

Иди, они ждут за углом.

Страна обезглавленной власти.

Страна безголовых людей.

Вставай, лежебокое счастье –

Мы в жертву приносим детей!

Спешит обглодать твои кости

Ручной людоед-бюрократ.

Тебе стало лучше от злости?

Ты – универсальный солдат.

Средства

Массовой

Идиотизации

Хлеще газовых камер,

Хуже пыток и боли.

Что ты как вкопанный замер?

Что, доигрался, уволен?

Они – упыри, они – язва нации,

Иди – они ждут за углом!

Горисполком!

Как имя Супостата,

Садиста и Лжеца,

Сияет бюрократа

Ухмылка подлеца!

С ним спорить бесполезно,

Ведь он – бумажный голем.

Заклятье мне известно

От зла, которым болен.

Работа – то же пьянство:

Она не исцеляет.

Сразись, и пусть лекарством

Послужит, что скрывают

Уроды

с раздвоенной

шеей,

Как будто тягались с орлами.

Не в силах?..

Косяк или клее-

ей!

Иди! Они ждут за углом!

01.02.07.

Песня о мертвом короле

Возвращался король из далекой страны,

Одержавши немало побед.

Наш король заболел, он устал от войны,

Стал он хмур, стал он стар, стал он сед.

Притомилось и войско, и ропщет народ,

А война та неслыханно сколько идет.

Меж сражений и битв наш король возмужал,

И на золоте ел, и на каменьях спал.

Видит край он родной, и дома, и сады;

Королевский дворец – за холмом.

Видит – скачет навстречу им конь без узды,

Едет маленький мальчик верхом.

«Что стряслось?» – вопрошает мальчишку король,

Сердце сжалось от чувства беды.

«Все прекрасно, о, мой благородный король!» -

И унесся прочь конь без узды.

В гору путь, двор шумит…

Вдруг мрачнеют счастливые лица:

Пыль столбом – впереди по дороге спешит

Им навстречу младая девица.

«Что случилось?» – нахмурился было король,

Губы бледные мелко дрожат.

«Все в порядке, о, мой знаменитый король!» -

И со смехом умчалась назад.

Вот король и цвет рыцарства всходят на холм.

Слышен бой барабанов и труб медный звон.

Даль туманом покрыта, не видно ни зги:

Ни дворца, ни садов, ни солдат, ни страны…

Только кто поднимается с той стороны?..

«Кто там? Эй, отзовись!» – слабо крикнул король.

И ответа себе он не ждал –

Из тумана на лошади, черной как смоль,

Им навстречу он сам выезжал.

И растаял туман, и увидел король,

Что напрасно он шел, возвращался домой:

Во главе павшей армии, сам неживой,

В царство мертвых въезжал наш бесславный король.

29.05.07.

Увечен разум, если сердце спит

Косноязычие души тлетворно,

Как опухоль и язва – всё одно.

Рост боли или саморазрушенья.

Где цепи той последнее звено?

Нет, мне сознаться не позорно.

Прикованный к чугунным лбам,

Я – символ неповиновенья,

Я – след копья, я – свежий шрам.

Наш мир зачат во мраке ночи,

Под гнетом вялой темноты.

Пруд «Добродетель» обесточен.

Глаза спокойны и пусты.

01.06.07.

По дороге в Куотч

Анархия – царица,

Анархия – блядь,

Анархия – убийца

И божья, сука, мать!!!

От слова «Нюрнберг»

Меня бросает в дрожь,

А фирма туристам

Предлагает отдохнуть,

Погулять по костям.

Ну что ж!

По костям повешенных,

расстрелянных,

сожженных,

Сумасшедших наци,

фашуг ума-

лишенных!!!

31.01.07.

Желтый камень

Дозволенностью легкие полны,

И ночь тиха, и в воздухе – мороз.

А сняться ли тебе цветные сны?

А любишь запах диких белых роз?

Бессмысленна и тяжка жизнь людей,

Зачем к ней прибавляешь меру зла?

Мы все умрем. Кто позже, кто быстрей.

От нас останутся лишь кости и зола.

Никто не избежит конца времен.

Всё, чем мы заняты – безумие и бред,

И каждый здесь уже был погребен,

Лишь только появился он на свет.

Мы – тени, тени гибнущих эпох.

Мы все плывем на этом корабле.

Он кажется добротен и неплох,

Но Царь Глубин его возьмет к себе.

30.01.07.

Александре

Ты – мой серебряный век, мой модерн, в серебре – изумленный опал.

Тайной овеян твой облик незримый, мягкие линии; тонкий резец…

Странные буквы теснятся, ум мой – скопец и смутьян –

К пиршеству вкуса притронуться вновь пожелал.

Ты – воплощение снов.

Ты вбираешь в себя ароматы холодного утра.

Вечером ты – дух ушедших эпох,

Образец благородства былого.

Ты – мой колодец росы, и я пью тебя снова и снова,

Чтобы выглядеть менее дерзкой и более мудрой.

27.06.07

Мэрри

Ленивая сестра бессовестно спала душой,

Погружена в дела чудовищного мира.

Она сосредоточила труды свои на ЭГО,

Не замечая, как часы и дни проходят мимо.

Сестра, что мастерицей назовем,

Работала как ночью, так и днем,

Все хлопотала, рук не покладая,

И о другой сестре не забывая!

Однажды на лентяйку зверь напал,

А имя выжжено на шкуре – СОВЕСТЬ.

Ее он без стесненья потрепал,

И в результате появилась эта повесть.

Она о том, как две сестры сумели

(Одна не без участия второй)

Снять бриг «Общение» с почти смертельной мели

И наслаждаться дружбой дорогой.

Ведь дружба – это нежность и вниманье,

Лентяйка же мечтала о деньгах.

Исправить же кощунство – в наказанье –

Ей помогали совесть, ум и страх.

27.06.07.

***

Сиреневые сумерки и волны

Все падают и сыплются на нас.

А ленты порваны в магнитофоне.

А символизм Блоков не угас.

Сегодня странный полдень. Это утро,

Родиться не успев, ушло в песок.

А-а! Мне снова снилась… Каликшутра.

В ней, видимо, храниться самый сок.

Смешно и тесно. Как бы да не по лбу

Граблями получить… Ведь я – безумный бог.

Я – бог Безумия. Сиреневые волны

Вылизывают блоков серый бок.

4.07.07.

***

Город в тумане, серебряной сетью опутан.

Солнце не в силах чары тумана развеять.

Капают числа сорок и девять

Нудно-безличных, траурных суток.

Мой героический, гибельный эпос!

Из подземелья к тебе обращаюсь!

Сколько с тобой мы бесславно сражались

С миром банальных идей? Да, не нелепость:

Сердце Порядка не в силах убить Джиггалага;

Сумрачный Князь не изменит природы Вселенной;

Прячась в тени, натыкаясь на стены,

Я ощущаю дыханье ГуЛага.

Да, я готова себя удушить за копейку,

В Общество Рыжих вступив ненароком.

Вижу, Земля повернулась к Дракону чуть боком.

Над головой моей – небо в линейку.

11.07.07.

Как боги: наравне с людьми

Нарочно не пытайся заглянуть

Туда, где символы важнее веры.

Права людей – покорно спину гнуть

И в сотый раз, как будто в первый,

Смотреть на окружающую явь.

Удел богов – томиться в пустоте

От груза бесполезного бессмертья.

Быть богом – что распятым на кресте,

Не сутки – но тысячелетья.

А люди темные кивают на богов –

Плох урожай да мал улов.

Им кажется, что как ни сопоставь,

Профессия господня – надзиратель,

Он – меценат и он – каратель.

И глупым варварам нет дела до того,

Что гложет бога самого.

Божеств несметная орава

Ломает голову над смыслом бытия

И тоже рассуждает здраво,

Что виноват не он, не я –

Никто не виноват в свершающихся бедах.

Течение веков неумолимо.

Оно стирает грани меж миров.

Легко, как грезы, вереницей снов

Оно проскальзывает мимо.

Смеются боги, чтобы скрыть усталость.

Под опустевшим небом, в тишине,

На голой почве, в первозданной мгле

Растет тот дивный цвет, который раз отведав,

Не променяешь на иную сладость.

Цветет кустарник, дурно-пьяный,

И лепестки его окраской как вода,

Как кровь, как кости в океане,

Искрящиеся, как слюда.

Он, безымянный и безмозглый,

Умнее нас, умней богов.

Пока мы проиграем взрослость,

Он выпестует горсть плодов.

И упадут с ветвей тяжелых

В ту землю, что вскормила их,

Плоды времен умалишенных,

Эссенция богов бухих.

13.07.-16.07.07.

***

Мы маскируем запах тленья

Тончайшим изыском духов.

А я, лишь в Супостата веря,

Прошу о милости богов.

Не зная истину иную,

Чем та, что жизнь есть пыль и прах,

Ежевечерне четвертую

Себя до крови на зубах.

Мой час пока еще не пробил.

За мной придет мой Вечный Князь,

Придет без радости, без злобы,

Без приглашенья, не просясь,

Войдет в мой дом, подобно тени,

И в нем поселится навек.

Я не рабыня. Он же – пленник.

Я – плоть, а он не человек.

19.07.07.

Песни плясок Забвения.

О моей Смерти. Часть 1.

Смерть ходит в старом сюртуке

Из черной и лиловой ткани.

Нет у нее косы в руке –

Лишь маленький кинжальчик засверкает.

Нельзя сказать, что Смерть – ОНА.

С успехом равным отзовется и на ОН.

И убивает, потому что влюблена.

В свой труд. Точь-в-точь Пигмалион.

Смерть каждодневно, кропотливо

Стремится во время отсечь

От тела душу, терпеливо

Потом века ее стеречь

На энном уровне астрала,

В элементальном сундуке.

А на кинжальчике – отрава,

И яд стекает по руке.

Тихонько лезвием коснется

Смерть. Ты почувствуешь укол.

Ну, вот и все. И жизнь прервется.

На старт… вниманье… марш!! пошел!!!

21.07.07.

***

Твоя душа – яичные скорлупки,

Снаружи – известковой белизны.

Такой же слабенькой и хрупкой,

Как логика, что населяет сны,

Она случайно оказалась.

Что ж, иди!

Я к ней нередко прикасалась,

Оставив жирные следы –

Немые папиллярные узоры,

Похожие на цепи и узлы.

Прости мя в радости и горе,

Мы оба были глухи, злы.

Под каблуками у ботинок,

Которым все равно не жить,

Полным-полно скорлупок, льдинок,

По тоненьким осколкам боли

Мне снова надо поспешить,

И, не заметив, пробежаться

По граням разума и воли…

Но ты иди. Чтоб оставаться.

29.10.07.

Князь приглашает!

здесь ожидаю я прихода спящих…

здесь будет пиршество, согласно ритуалу…

неспешно время падает во тьму

и превращается в полете в пепел…

ловлю отвергнутые души,

смакую гибкие тела,

я уповаю на спасенье,

не облаченное в слова…

Ноябрь 2007

***

Из рваных состою я компонентов –

Они намешаны, без умысла, во мне.

Их выскребали в тайных ложах света,

Как эмбрион в плацентной бахроме.

И собраны не знатоком-хирургом

Частицы этой плоти (и души?),

А знахарем, кривым и грубым.

Я чувствую – вода сочится в швы.

Но на судьбу я не ропщу.

Удачи вечно пьяному шаману!!

И лишь по страстным четвергам

Я смею оголять пред Богом раны.

8.11.07

***

Я бы тебя хотела

Лунною россыпью лилий

Плечи осыпать и руки

Нежными лепестками.

Их искупать в молоке,

Тихо прижаться губами –

К коже прильнуть, и растаять,

И раствориться в эфире…

9.11.07

***

Сладкая дрема манит, уводит

В лес колдовской, где беззвучные тени

Плавно скользят и кивают,

В свой дом приглашают,

Под сумрачный полог.

Чинно в чащобу процессия входит,

Путь к алтарю ни короток, ни долог.

13.11.07

***

Символы веры – немые вериги,

Мы – недоучки, монахи – расстриги.

Орден Рассвета, забытое братство,

Выгнало нас за разгульное пьянство.

Тело – вместилище лжи и порока,

Нам не найти в этом мусоре прока.

Тело по смерти – приют для червей,

И потому, эй, живи веселей!!

13.11.07.

***

Хелау-лау-лау-леу,

Дай лапу, зверь, меня жалея,

Поверь – и я тебе поверю –

Хелау-лау-лау-леу!

Я псом последним быть желаю,

Я разум медленно теряю,

Но память я продать не смог:

Не взял ее ни Враг, ни Бог.

И что-то править – нету сил.

Осталось сумрачно и верно,

Как престарелый Сота-Сил,

Допожирать себя до скверны,

Начать с изломанных ступней,

Догрызть лодыжки. До колен.

Продолжить есть гнилое тело

В застенках хосписа надежд.

16.11.07.

Речи Старейшего – это ведь и мои слова?..

Убитые часы бесследно исчезают останками игрушечных врагов.

Напиться и заснуть, они придут во снах, как прежде приходили, знаю точно.

И запах приторный по дому от свечей.

Обиженные засухой души, они просачиваются в сновиденья.

Я их зову, но никогда решимости не хватит

За ними увязаться и исчезнуть. Подобно им.

Разорванные мысли на часах на корде стрелок кружатся вразброд.

Связующие нити, весь моток, развешаны на остовах берез.

Они распущены, распушены, болтаются без дела, запутаны, ослаблены, мертвы.

Небезопасные желанья – о дурном, о нарушеньи целостности тела.

Не важно – своего, чужого. Пусть даже – тела неба и земли.

Желания имеют свойство исполняться!

18.12.07.

1 – слова автора

В шкафу остались водка и коньяк.

И нет вина. Придется пить, что в доме.

Не хочется, но пусть уж лучше так,

Чем проводить все дни как будто в коме –

Бессмысленно валяясь на диване,

Пытаясь выжить память о тиране…

Нет клавесина. Дареный варган

Молчит. Засунь язык за зубы

И прикуси. Выплясывать канкан

Приглашены ко мне одни суккубы.

2 – слова Майора

Ты – ангел гнева – ко мне пришла.

Как раньше – зимними вечерами.

Ты молча смотришь. К чему слова?

Да, тяжело сражаться с нами.

Законы наши – из топких снов,

Из клейких песен,

Живых оков,

Ах, обознался – мир так тесен,

Да что уж – миллион миров.

Я весь внимание. Готова?

Начни опять тот разговор.

Мои поступки – бред больного,

Причина наших старых ссор.

И сызнова, начни сначала.

Давай, давай, подбавь имен.

И дат, часов – чтоб зазвучало,

«Как?!» «я?!» «в тебя?!» «да не влюблен?!».

Шучу, мой ангел, знаю – глупо.

Какой уж есть. Не изменить.

Шиам, экзот, танцор из клуба.

Да, есть за что меня убить.

Я ухожу. Да, убегаю.

Да, наследил. Да, подотру.

Поверь мне, милая, родная –

Да, он проснется по утру.

Клянусь, и клятву не разрушат

Ни вечность – дряблая яга, ни тьма…

Нет-нет, ты хоть дослушай!

Клянусь могилою отца,

Что прекращу. Теперь довольна?

Тогда уйди. Оставь меня.

Умеешь ведь – как сделать больно,

Не матерясь и не браня.

02.-05.01.08

Майорово

Чуть запорошены деревьев ветви,

Луна еще парит над горизонтом.

Я – висельник, избегший петли,

Склоняюсь над эвскинским понтом.

Я помню: черная вода,

Не скованная льдом, воняет серой.

Песками зыбкими укрыты города.

Возможно, я вчера ошибся эрой.

Звериные глаза у северной звезды.

Колючий и недобрый ее взгляд.

Она все видела. Взимательница мзды…

Она свидетельствует, что я виноват.

9.01.08

***

Я с призраками танцую

В теплых сумерках леса,

В запахах, песнях распада.

Строчки неверно рифмую.

Мир вокруг нас так прелестен,

Что нам другого не надо.

В нити основы вплетаем

Крошечных дней паутину,

Коды Вселенной листаем.

Складываем в картину.

9.01.08.

Абыр гы-гы

Слава тебе, Сатана-победитель!

Сломлены все, кто в тебе сомневался!

Власть твоя вечна, Враг-Искуситель!

Радуйся – план твой, Ущербный, удался!

Все пред тобою, Учитель, склонились,

Все принесли на алтарь свои души!!

26.

9.01.08.

Пляски смерти. Второй блок.

*

Я ем новорожденных осьминогов.

Вмороженные в лед скелеты елей.

Джин-тоник с водкой. И еще – Набоков.

Нейроны-муравьи бегут из келий –

Давление растет телесных соков.

Белеют испражненьями метелей

ЛУНУ ВКЛЮЧИТЕ мертвые поля.

Безнравственно оголена земля

До проводов и линий тока токов.

Не переменный. Видимо, шаля,

Вываливаюсь в мир кривых моделей.

*

Селедочные головы открыли рты.

Красноречивей нет их немоты.

*

Бестелесая скорая гибель –

Твои глаза, и руки, и лицо.

Да, рожденная волком и стрыгой,

Ты несешь в себе память жрецов,

Древних линий, высоких родов,

Злых богинь и жестоких богов.

Ты – бессрочная верная гибель.

11.01.08

Майор на побережье Ледовитого Океана

Открыты мне просторы северных широт.

Блестяще-белоснежны, величавы, как реки голубого льна.

Мне ведомо, куда мой путь ведет.

Я искуплю вину мою сполна.

Пусть говорят, я виноват невольно,

Что, дескать, карма, груз веков.

Мне жить с ним стыдно, даже больно.

Мне кажется, что я вполне готов –

Готов бороться с энтропией,

Как самый заурядный человек,

И стариться, и привыкать к могиле,

Не как к дневному сну, а сну на век,

На биллионы лет, бесчувственную вечность.

Теперь уж не исправить, не догнать

Упущенного времени, и силы

Крошатся, начинают истекать.

28.01.08

Открытие себя

Незапланированный отпуск – моя нелепая судьба.

Мои любимые герои, встречайте – вот и я сама!

Что не смеетесь? Это ж дико –

Я догадалась, что к чему.

Где весельчак монах-расстрига?

Сюжет понравился б ему.

Где сумеречный воевода?

Где мой кровавый, вечный князь?

До слез смеяться не охота

Над тем, как я упала в грязь?

Жаль челюстей, устали мышцы?

Тогда еще могу понять.

Комедиантам и убийцам

Легко хозяина менять.

Но, Господи, вам, что, неловко??

Нет, быть не может, свят-свят-свят!!

Где ваша чертова сноровка

Устраивать из жизни ад?

Где ваша въедливость и жесткость,

Проникновенность и сарказм?

Я врезалась с размаху в плоскость

Под логотипом «Я САМА».

28.01.08

Други мои!!

Заполучить такого оппонента –

Ведь это надо было заслужить…

Раззявав рот, блаженно жду ответа,

Чтоб повод появился – жить.

Я хмурю брови. Светлые – не видно.

И каждую минуту мне смешно.

Таких, как ты, – и это очевидно –

За ручку, на руки, на выставку, в кино…

Два хлеба – непременно поделиться,

Один кусок – конечно, разломить!

Беседа наша серебрится

Ручьем кристальным. Точно: надо жить.

(Иначе, сколько я рискую пропустить?!)

1.02.08.

Моим немым вампирам

Свечу ладонью зябко прикрывая,

В сырой подвал я медленно схожу.

Немым вампирам верно я служу

И ни на миг о том не забываю.

Я слышу, там, за каменной стеной

Во тьме – безмолвие и капает вода,

Гуляет ветер под гранитом сводов

И намекает – в зале пустота.

Но на заре не оставляют гроб пустой.

Я знаю, шепчет кровь – небезопасно

Во тьму Врата открыть и красться

Среди уснувших царственных теней.

Их чуткий сон не тот, что у людей.

Они не дышат, скованы броней,

Покрыты ржавчиной и мертвой паутиной.

И с болью изумительно игривой

Уйду я прочь. Ведь я – их раб слепой.

11.02.08.

Прощание с Предвечным

Я – воплощение изгнанника из рая –

Брожу по опустевшим городам.

То опускаясь вниз, то вновь взмывая,

Теченьям ветра, солнечным холмам –

Я следую моим небесным тропам.

И очи ясные наполнены отрадой,

Что нет во всей Вселенной ничего,

Что было бы отделено оградой

Или сокрыто пеленой –

Я следую моим небесным тропам.

Но я стремительно теряю невесомость.

Я становлюсь обычным пилигримом.

Бог ждет – я выражу готовность

Смириться с долей, быть гонимым.

Пришпоривает Смерть, и мучают Болезни,

Терзает Голод, зверствует Судьба.

Пусть так. Так даже интересней.

Восходит солнце. Силы есть пока.

12.02.08.

Античный Китай

Черные реют знамена –

Бог-разрушитель идет.

Сильный не знает законов.

Он лишь себя признает

Мерой добра и порядка,

Истиной хрупких времен,

Правилом без недостатков.

Вижу – за черной волною

Красные флаги встают,

Без руководства, толпою,

Люди в атаку идут.

Следом за красным – зеленый,

А за зеленым – о, нет, -

Белый – безбрежной стеною,

Всепоглощающий Свет.

17.02.08.

Пляски Смерти. Третий вздох

Взгляни – за занавескою,

За стеклами окна –

Во дворике с невестою

Гуляет Сатана.

Бледна его избранница.

А, может, это он?..

Безглазого красавца

Он вводит в чей-то дом.

Шуршат шелка подола платья.

Как осторожна поступь слепоты.

Наложник Дьявола в неласковых объятьях –

Сам Смерть. Страшись своей судьбы!!

18.02.08.

Д.р.Ника (непосланное)

Подарок мой – здоровый эротизм.

В нем нет и капли извращений.

Удачи на пути перерождений.

А я останусь есть мой эгоизм.

18.02.08

Д.р.Ника

В ненастный день и в грозовые ночи

Желаю оставаться на волне.

Родившемуся в феврале –

Врата открыты в стенах прочных –

В сердца людей ты входишь без труда.

Неси по жизни этот дар полезный

И оставайся милым и любезным.

Пусть даже и не для меня.

Зы

Если есть проблемы – наплюй на них.

Если все нормально – иди вперед, расти!

Если все отлично – не теряй энергии и смелости!

Я тебя помню…

18.02.08

Стеклянный, черствый

В броне разрядов электрических

И с платою, вживленной в мозг,

Я не сторонник эмпирических,

Но – признак явственных угроз.

С коронками зубов заточенных,

Искусственных, лишенных нервов,

Став хищным, плотоядным зверем,

Встречаю год – и тысячный, как первый,

И каждый год, что ни в висок, – в живот.

И смерти нет. Она как будто медлит,

И скалится, беснуется в ночи.

Железные сносил –

Стальные вставлю.

Садиться солнце, и выходят волки

Из логовищ на стайную охоту.

24.03.08

Рваные окна,

Ржавые двери,

Битые стекла,

Кровопотери.

Мертвые звуки,

Рты жестяные,

Длинные луки,

Псы городские.

Смотрю – и вижу омут тусклых глаз.

Зеленых лиц бессильные призывы,

Пустые импульсы – как ворох СМС,

Обойма снов и психотропный газ.

Я слышу – там, где Талос-Плаза,

Ночами раздаются взрывы.

Немые тени ходят в тишине

Вокруг меня – слепца в подземном царстве.

Безумие, коснись меня во сне! –

Меня, меня! – закованного в цепи рабства.

Я – канцлер доверенный Темных Владык.

На Смерть не надеюсь – смирился, привык,

Что в память мою шелестящие фразы

Мойры вплетают, ткут полотно,

И объезженный разум,

Кажется, груза веков не снесет,

Лопнет, взорвется, но нет, не спасет.

Не спасет, не спасет… сожаленье одно:

Освобождение не суждено.

25.03.08.

Они танцуют под Раммштайн

Раб

Я вынул сердце –

Вот оно, в ладони.

Бери без лишних церемоний.

Да, вот оно,

Дай только наглядеться,

Дай утонуть в глазах твоих.

Никки

Зачем мне это –

Клок из мышц и связок?

Его я съем.

Я тронут и растроган.

Станцуем, не снимая масок?

Раб

Прими меня, открой объятья шире –

Хочу, чтоб ты держал меня за плечи.

Пронзительно спокоен этот вечер,

Закат горит багрянцем для обоих,

Для нас двоих, танцующих в пыли,

Для пары ядовитых змей,

Соперников, влюбленных.

Я раб, я раб, я раб, я раб –

И нагло ухмыляюсь.

Я больше видимого края неба.

Никки

Я задушу тебя твоими же кишками!!

Я вырву тебе зубы, челюсти сломаю!!

Раб

Ты будешь мною зацелован, Николае.

Негодник – сосунок, ты будешь выпит мною.

Аффтар

Даритель ритуальными ножами

Чертил на ветхой шкуре письмена.

И знают руки колдуна

О трижды проклятых веками.

Их танец – битвы и сраженья,

Где нет ни шанса уцелеть,

И все, что можно рассмотреть, -

Пугающее мир забвенье.

Они танцуют под Дер Боте,

Под Умф, Унхайлиг и Раммштайн,

Под миг с рефреном ганц аляйн

И вечность с плетью не-свободы.

Они не устают кружить,

Подножки ставить друг для друга.

Но в рамках замкнутого круга

Не умереть им и не жить.

13.04.08.

***

Обрезанные тополя

С мольбою тянут к небу пальцы.

Подсохла мертвая земля,

И птицы, вечные скитальцы,

Вернулись в старые края.

Мой бедный Моцарт!

Я теперь узнала,

Кто был тот ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК.

Не повезло…

Из-под набрякших век

Я вижу в эпицентре зала –

Он здесь. Он дышит. Он меня поймал.

Он перетек из трещин меж мирами.

Наш Бог – космический ублюдок.

Наш Враг – без имени, мертворожденнй.

И черный странник не терял рассудок:

Он прятал разум в пепел древних шуток.

Он цепь порвал. Теперь, освобожденный,

Лишь бхутам видимый, он странствует в ночи.

Еще срок не пришел. Не до последней капли.

23.04.08.

В седых ветвях застряли комья шерсти,

Свисают перья, скальпы и шнуры.

Я приношу лишь траурные вести.

Но все мертвы. Кому они нужны?

Мой труд востребован не будет.

Предшественник удушен и зарыт.

Так нищенка вываливает груди.

Но никого уже не соблазнит.

Туман стеною безъязыкой наступает.

В нем вижу силуэты – духи зла.

Мне не впервой. Когда – никто не знает,

Но опустеет черная казна.

Шевелятся без ветра комья шерсти,

Колеблются и перья, и шнуры.

Мне не хватает смелости и чести,

Чтоб обращаться с духами на «ты».

Я иссушающ, словно ангел зноя.

Пронзителен мой неприступный взгляд.

Я слишком щепетилен для изгоя,

Для чистого – достаточно помят.

Но тени обретают плоть и запах,

Стальные когти, верные клыки.

Они крадутся на пружинных лапах.

Мне жить – не больше полстроки.

Как жаль… Трепещут в кроне перья.

Слепые ветви трутся и стучат.

25.05.08.

ВЦД вернулся

Мой дорогой, мой верный Принц Пиявок!

Люблю драконовы глаза твои.

Господь не принимает ставок.

Осталось время только для любви.

Вот интересно – может, Бог не верит?

Закоренелый, мрачный атеист?

Каким аршином он поступки мерит?

Чем омывает совесть, коль нечист?

Мой принц, мой яхонтовый княжич,

Мне одиноко тихим летним днем.

Приляг на землю, опрокинься навзничь –

Отдайся небу. А потом – уйдем.

29.05.08

Шефнеринско-лачужное

Вот мне сегодня не везет!

А, впрочем, как обычно.

Моя душа пошла на взлет

Без грима и приличий.

29.05.08.

Про прошлый годТ (Дети)

Их голоса не изменились,

А мысли беззаботны и легки.

На лавке в парке мы уединились –

Больные телом, словно старики.

Мы ни на что лет двадцать неспособны.

Мы разучились слышать и смотреть.

Нас любит Цтулху – мы еще съедобны,

Но не сумеем нефальшиво спеть.

Отравлены ужасным духом места,

Мы прогневили умерших богов.

Из забродившего, должно быть, теста

Слепец лепил нас – пару пирогов.

Наверное, он в нас насыпал яду,

И оттого мы слабы и больны.

Сто семьдесят пять тысяч двести кряду

Часов мы в войске Сатаны.

29.05.08.

Самый сок Реальности

Вот он – реальности самый сок!

Дайте, о боги, испить глоток!

Вот трясогузка – придворный франт,

Ленный помещик, сеньор и гранд –

Франт в угощениях знает толк.

Да, вот – реальности сок!

Пляшет над пропастью черный зверь.

Он беспристрастен, уж мне поверь.

В муках слетела вся шелуха.

Чист, неукрашен и без греха.

В воздухе звонком – немая трель.

Вот он, ловите – мой черный зверь!

22.06.08.

Холодный кофе,

Аромат цветов

Ночных, дурманяще-медовых.

Я прикусил язык,

Чтоб не сболтнуть чего.

Кровавая богиня

Входит тихо,

Кошачья поступь, грация и стать.

О, луноликая, будь благосклонна!

Не дай слуге безвинно пострадать!

Да, рваный ритм. И. И – качели рифма.

Галактики спиральное лицо

Твое бесчувствием напоминает.

Мы все – адепты ночи первозданной.

Склонись же и прими.

И звуки музыки вспугнул чужой незваный хохот.

Нет, невозможно.

Чувства захлебнулись

В вонючей жаркой рвоте.

Прости-прощай.

Отец всех змей и царь всех осьминогов,

Бог, породивший иллитидов,

Сторукий и тысячеглазый,

Следит за мной и за тобой.

Нам не спастись.

Так будь же милосердна.

Ты,

Бессердечная,

Бессовестная

Блядь.

01.07.08.

Грозовое

Бессонными ночами в мареве

Я вижу – стены городов

Лежат раздавленными тварями,

Зовут скелетами домов.

И зданьями многоэтажными

Там правят солнце и луна.

И стали в миг совсем неважными

Людские судьбы и дела.

В войне неслышимой, незримой,

Они разрушены дотла,

И нет на свете больше силы

Поднять из пепла города.

Они лежат, их точит время,

И, погруженные в песок,

Они – богини черной семя,

В них яд сокрыт и самый сок.

И душными ночными грозами,

Своею порванной душой,

Я пробую, хотя бы грезами,

Продлить их сумрачный покой.

14.08.08.

Вниз по ступеням

Подай мне руку и ступай вперед.

Мне темнота слепит глаза.

Мне холодно, меня ознобом бьет.

Под потолком мерцают образа.

Бесшумно мы крадемся следом в след,

И шагом в шаг стараясь попадать.

А там, внизу, быть может, и ступеней нет.

Дай руку – будем вместе пропадать.

17.08.08.

Новый Манфред

Солнце выжигает мысли,

Волны вылизали чувства.

Чист, омыт и незамечен,

Словно тень сочится в щели.

Облака такие крохотные.

Небеса такие ласковые.

Взять в ладонь земли

И в путь.

За море, за море, за ядовитые волны.

В раю все места распроданы.

По семь святых на метр квадратный.

И пусть.

Черт с ними.

Как у акулы – нюх охотничий.

Глаза открой – в них вся вселенная.

Безумия благая вестница

Ты выйдешь из отравленной воды.

18.08.08.

Content

Нюктэ Одран Робкие кентавры. Сборник стихов