Гвендолин Кэссиди

Доверься судьбе

1

Встречная машина вылетела из-за угла неожиданно. Клэр не торопясь вела свой «фиат» по узким улочкам городка, с любопытством вертя головой по сторонам, как вдруг на нее с ревом понесся спортивный автомобиль. Еще секунда — и столкновение неизбежно. Сама не своя от ужаса, Клэр резко крутанула руль. «Фиат» проломил хлипкое ограждение и замер под нелепым углом, съехав передними колесами в котлован.

Спасибо ремню безопасности — Клэр не пострадала, во всяком случае, физически. Однако пережитое потрясение оказалось столь сильным, что несколько минут бедняжка сидела на месте, не делая даже попыток выбраться и лишь смутно осознавая, что вокруг уже успела собраться кучка зевак.

Как на грех, все греческие слова мигом улетучились из памяти. Клэр только и могла, что беспомощно улыбаться и пожимать плечами. Наконец один из зевак открыл дверцу и помог ей выбраться наружу, пытаясь что-то втолковать.

Единственное слово, которое она поняла, было «гараж», и усиленно закивала, уповая, что спаситель поймет и вызовет кого-нибудь на помощь. Машина находилась в таком состоянии, что ехать на ней после того, как ее вытащат из ямы, будет немыслимо. Оставалось лишь надеяться, что ремонт окажется не слишком сложным.

Добровольный помощник исчез в двери какой-то лавчонки по ту сторону улочки. Клэр бессильно прислонилась к стволу дерева. Два часа пополудни, жара в самом разгаре. Хлопчатобумажная кофточка без рукавов липла к телу. Какая-то добродушная старушка, вся в черном, сочувственно кивала. Догадавшись, что ее спрашивают, все ли в порядке, горе-путешественница выдавила из себя очередную улыбку.

— Ден каталавено, не понимаю, — добавила она для пущей ясности.

Вот вам и возвращение на родину. Родину, которую она никогда не видела и которую родиной не считала. Даже теперь, почти добравшись до цели, Клэр все еще терзалась сомнениями, мудро ли то, что она задумала. Двадцать пять лет — долгий срок. Очень может быть, что Стефанидесы тут больше не живут.

Что ж, поклялась себе девушка, тогда я забуду обо всем раз и навсегда. В любом случае поездка напрасной не окажется — всегда любопытно побывать в новых местах, да еще в таком интересном уголке Европы.

Однако прежде чем пускаться в подобную авантюру, следовало бы чуть-чуть подучить язык. Но сокрушаться было уже поздно. Она здесь, в Домокосе, и вынуждена задержаться хотя бы до тех пор, пока не починят машину.

Устало выпрямившись, она обошла вокруг автомобиля — проверить, велики ли повреждения. Увиденное не утешило: правое колесо превратилось в восьмерку, крыло смято.

На то, чтобы извлечь машину из котлована, потребовалось добрых полчаса упорных усилий двух приехавших из гаража механиков и целой кучи добровольных помощников. Возможно, впрочем, будь их поменьше и действуй они слаженнее, операция заняла бы куда меньше времени. Сама же машина, как с замирающим сердцем убедилась Клэр, находилась в еще худшем состоянии, чем казалось раньше.

Механики, правда, прямо-таки источали беззаботное спокойствие, внушающее еще большую тревогу, нежели сама поломка. Один из них, с грехом пополам изъясняющийся на английском, с улыбкой сообщил, что за крылом придется, пожалуй, посылать в Ламию, а то и в Афины, здесь не достанешь. Сколько времени на это понадобится? Он развел руками: ну кто же знает? Неделя, может, две. Ну и потом, конечно, ремонт. Еще неделька. Сколько будет стоить? Снова все тот же жест: там, мол. видно будет. Клэр сдалась, понимая, что толку все равно не добьется.

Искореженный автомобиль отбыл на видавшем виды грузовичке. Девушка же, отклонив великодушное предложение механиков втиснуться на узкое сиденье между ними, побрела куда-то на задворки, где и располагался крошечный гараж. Единственное ее средство передвижения уныло стояло в дальнем углу, ожидая, пока до него дойдет очередь. За запчастями пошлют ну вот-вот, буквально сегодня же, заверил ее механик помоложе. В самом крайнем случае — завтра. А пока суд да дело, он с радостью подыщет такой очаровательной клиентке, где остановиться.

Этот вариант Клэр отмела не раздумывая — больно уж откровенное и отнюдь не платоническое восхищение горело во взгляде южного красавца. В первый раз за это время она подумала и о машине — виновнице столкновения. Клэр успела прекрасно разглядеть как сам автомобиль, так и водителя. Это была девушка, совсем молоденькая, а машина — большая и красная.

Почти не надеясь на успех, она описала машину и водителя механику — и была вознаграждена.

— «Орестиос» — сказал он. — Езжайте на виллу «Орестиос». Три километра, — пояснил механик, извлекая потрепанную карту, и добавил с широкой ухмылкой: — Денег у них куры не клюют. Заставьте их заплатить.

Именно это Клэр и намеревалась сделать. Хотя бы попытаться. Конечно, машина была застрахована, но известно ведь, как трудно уладить выплату страховки по несчастному случаю за рубежом. Чем больше она думала о происшедшем, тем сильнее ее разбирала злость. Даже причина, что привела ее в Грецию, временно отошла на второй план. Застрять в такой дыре на неопределенный срок из-за испорченной девчонки, которой нравится носиться сломя голову! Безответственность — это еще слабо сказано!

Однако как добраться до цели? Вызвать такси? Или туда ходит автобус?

— Езжайте на машине, — предложил механик.

— Как, черт возьми… — начала она, но тут же осеклась, увидев, что механик указывает на одну из машин.

Правда, ржавчины на ней было, пожалуй, побольше, чем краски, а шины стерты чуть ли не до дыр, да и вообще старенький «рено» явно видал лучшие деньки. Но нищим выбирать не приходится. Раз больше ничего нет, придется ехать на этой развалюхе.

— И сколько это будет стоить? — спросила Клэр.

Механик выразительно пожал плечами.

— Расплатитесь позже.

Имей в виду, деньгами, а не натурой, мысленно ответила ему Клэр, прекрасно поняв, к чему он клонит. Ее чемоданы по-прежнему лежали в багажнике изувеченной машины. После недолгого колебания она решила: пусть до поры до времени там и остаются. Сначала, пока гнев не остыл, надо разобраться с виновницей аварии. Вопрос с жильем подождет.

«Рено» тронулся с места неожиданно легко. Следуя указаниям механика, девушка выбралась из города и свернула на нужный проселок.

Кругом, куда ни глянь, тянулись ухоженные оливковые рощи. Только тут Клэр вспомнила, что не раз видела название «Орестиос» на этикетках пользующегося особым спросом сорта оливкового масла. Что ж, такое богатое семейство и подавно должно заплатить за причиненные чужой машине повреждения!

Наконец впереди показались массивные железные ворота. За ними по обеим сторонам дороги раскинулся тенистый парк. Через несколько минут деревья расступились, и взору потрясенной Клэр предстал огромный каменный дом, скорее даже настоящий дворец. Девушке пришлось сделать над собой усилие, чтобы не позволить всему этому великолепию запугать себя. Кто-то из домочадцев виновен в произошедшей аварии — так что пусть теперь будет добр платить по счетам.

Сбоку от помпезной парадной двери, к которой вели мраморные ступени, висел старомодный шнурок колокольчика. Звон оказался на удивление глубоким и чистым и слышался даже с того места, где Клэр стояла.

Открыл пожилой человек весьма представительной наружности, облаченный в темные брюки, жилет им в пару и белоснежную рубашку. Должно быть, дворецкий, догадалась Клэр. Он кинул на простенькие юбку и блузку гостьи быстрый, оценивающий и не слишком-то одобрительный взгляд. Затем посмотрел на стоящий перед домом ржавый автомобиль — и неодобрение сменилось нескрываемым отвращением.

— Мне надо поговорить с хозяином дома, — сообщила Клэр, запоздало жалея, что позабыла узнать у доброжелательного механика такой пустячок, как фамилию хозяина виллы. — Паракало — добавила она, порывшись в своем скудном словарном запасе греческого и выудив слово «пожалуйста».

Дворецкий выразительно нахмурился, произнес какую-то короткую отрывистую фразу и начал закрывать дверь прямо у нее перед носом. Клэр еле успела упереться в нее плечом, чтобы помещать ему.

— Мне надо обязательно увидеть хозяина! — настаивала она.

Судя по упрямому выражению на лице дворецкого, уступать тот не собирался. Похоже, выбора у нее не осталось. Клэр ужом проскользнула в щель и со всех ног понеслась куда-то через холл, не зная точно, что делать дальше, и стремясь пока просто не дать выдворить себя отсюда.

В огромный выложенный мраморными плитами холл выходило множество дверей. Клэр наугад юркнула в одну из них. Вот удача — внутри оказался ключ! Поспешно захлопнув тяжелую дверь, девушка повернула ключ в замке и замерла, припав пылающим лбом к холодной стене. Надо отдышаться и собраться с мыслями. Ну и глупо же она себя повела! Что-то теперь подумает о ней хозяин дома?

В дверь застучали. Дворецкий гортанным голосом выкрикнул какой-то вопрос. И к изумлению и ужасу девушки, ему ответил другой голос — у нее за спиной. Клэр в панике обернулась и обнаружила, что попала в библиотеку. Вся комната была уставлена книжными шкафами, а в глубине, у окна, стоял большой письменный стол, за которым сидел мужчина.

Косые лучи солнца играли в густой копне черных вьющихся волос. Темные глаза с веселым изумлением разглядывали вошедшую. Брови были чуть иронично приподняты. Хорошо хоть лицо не выражало ни гнева, ни даже досады — это слегка ободряло.

Он приветствовал незваную гостью какой-то длинной и — увы! — совершенно непонятной фразой.

— Простите, вы не говорите по-английски? Милате англика? — с надеждой в голосе спросила Клэр.

— Ну разумеется, — свободно, почти без акцента ответил мужчина. — Прошу прощения, что сразу не сообразил. Ваши глаза ввели меня в заблуждение. Они такие знойные, страстные — само воплощение пылкого юга. Знаете, Греция иногда порождает белокурых и темноглазых красавиц. Но все равно я должен был догадаться. Кто и когда видал гречанку с такой нежной молочно-белой кожей?

Именно сейчас белизна кожи была для своей обладательницы скорее проклятием, нежели достоинством. Клэр ощутила, как мучительно краснеет. Она не привыкла к столь цветистому языку. Хотя много ли греков она вообще знает? Может, у них принято так изъясняться.

— В данной ситуации извиниться за бесцеремонность должна я, — сказала она, беря себя в руки. — Но это был единственный способ проскользнуть мимо вашего цербера.

Твердые, четко очерченные губы изогнулись в легкой улыбке.

— Ну да, Алекос почти не говорит по-анг-лийски, а вы по-гречески, верно, и того меньше, так что недоразумения было не избежать. Но мне-то вы, может, объясните, что вас сюда привело?

Мужчина поднялся из-за стола. И по спине все еще прижимающейся к двери Клэр пробежал холодок. Незнакомцу было лет тридцать с небольшим, и напоминал он ожившую статую греческого бога. Высокий, стройный, атлетически сложенный. Закатанные рукава рубашки обнажали мускулистые руки, расстегнутый ворот позволял видеть могучую загорелую шею.

— Мне надо видеть хозяина дома, — объявила девушка, спохватившись, что неприлично разглядывать человека в упор.

Незнакомец нагнул голову.

— Я Маркос Стефанидес.

Потрясение разом лишило Клэр дара речи и способности соображать. Несколько мгновений она могла лишь глядеть на собеседника расширенными от изумления глазами. Не может быть! Нет, это другие Стефанидесы. Наверное, в округе несколько семейств с такой фамилией. Это не они!

Хотя, спросил проснувшийся наконец здравый смысл, почему бы и нет? Ведь ей ровным счетом ничего не известно, кроме фамилии, которая с равным успехом может принадлежать как человеку из рабочей семьи, так и из сливок местного общества.

Темные брови вновь приподнялись.

— Похоже, вас это удивляет? Клэр собрала волю в кулак.

— Да нет. Просто я ожидала увидеть кого-нибудь постарше, — сказала она, не готовая еще выступать со своими откровениями. — Думала, главой дома окажется отец девушки, которая ездит на красном «ягуаре».

Во взгляде Стефанидеса забрезжило понимание, следы веселья исчезли с его лица.

— Элеана, — кивнул он. — Моя младшая сестра. Что она натворила?

— Из-за нее я разбила мою машину. Примерно час назад. Там, в Домокосе. Теперь требуются запчасти для ремонта. В гараже говорят, что за ними придется посылать в Афины, а на это уйдет уйма времени, не говоря уж о том, сколько все будет стоить!

— А страховки у вас нет?

— Разумеется, есть! — отрезала Клэр, заподозрив попытку сорваться с крючка. — Но ждать, пока придут деньги от компании, еще дольше выйдет. Тем более что все равно покрывать убытки должна страховая компания вашей сестры… если, конечно, она свою машину застраховала!

Девушка сердито умолкла, но, заметив, как поджал губы ее собеседник, поняла, что перегнула палку.

— Простите, — порывисто добавила она. — Я погорячилась. Я не хотела грубить.

— Но нагрубили, — промолвил он. — Однако вас можно понять. Если вы будете любезны отпереть дверь и впустить Алекоса, я приму надлежащие меры.

Клэр подчинилась, хотя и с неохотой. В глубине души она слегка побаивалась: а ну как разгневанный хозяин дома велит Алекосу вышвырнуть незваную гостью вон? Дворецкий вошел в библиотеку с видом полнейшего достоинства, глядя лишь на Стефанидеса, точно девушки в комнате и в помине нет.

Хозяин дал ему какие-то указания по-гречески, и тот снова вышел. Маркос Стефанидес повернулся к Клэр.

— Садитесь, пожалуйста, — указал он на одно из мягких, обтянутых бархатом кресел.

Сам он не сел, а примостился на краешке письменного стола, должно быть, с таким расчетом, чтобы она вынуждена была смотреть на него снизу верх. Ну и пусть, решила Клэр, если понадобится, мне и встать недолго.

— Вы так и не представились, — вежливо напомнил он.

— Простите, — снова смутилась девушка. — Меня зовут Клэр Уоллес.

— Приехали отдохнуть?

В данный момент легче всего было ответить утвердительно. В конце концов, может это простое совпадение. Молодой человек практически ничем не напоминал фотографию, что хранилась у нее в сумочке.

— Путешествую, — промолвила она уклончиво. — Причем проехала пол-Европы без единой поломки. Не гони ваша сестра на такой скорости…

Маркос предостерегающе вскинул руку.

— Давайте подождем, пока она сама сможет за себя ответить. Насколько я знаю, Элеана уже дома и вот-вот присоединится к нам. Пока же, — продолжил он все так же учтиво, — побеседуем о чем-нибудь другом. Например, несмотря на светлые волосы и кожу, у вас безупречный классический профиль, как у античных статуй. Вы уверены, что в вас не течет греческая кровь?

Выбора не оставалось.

— Мой отец был греком, — неохотно призналась Клэр.

— Был?

— Он умер до моего рождения, — сообщила девушка и тотчас же продолжила, предваряя следующий вопрос: — Меня удочерил мой отчим, англичанин.

— Понятно.

К глубочайшему ее облегчению, Маркос Стефанидес не стал спрашивать, какую фамилию она носила, прежде чем стать Уоллес. Должно быть, решил, что мать Клэр не имела никаких прав претендовать на фамилию отца ребенка.

Стук открывшейся двери возвестил о появлении девочки-подростка, внешность которой разительно контрастировала с интерьером библиотеки. Взъерошенные, подстриженные неровными «перьями» волосы топорщились во все стороны, напоминая воронье гнездо. С ног до головы Элеана была облачена в черную кожу. Узкие брюки плотно облегали округлые бедра, жакет подчеркивал соблазнительные формы груди.

Она с первого взгляда узнала Клэр — это было совершенно очевидно, — однако ни малейшего замешательства или неловкости не выказала. Начала было что-то говорить брату по-гречески, но тотчас же без малейшего труда перешла на английский.

— Вина не моя, — безо всякого вступления заявила Элеана. — На моей машине ни царапинки!

— Еще бы! Потому что мне чудом удалось избежать лобового столкновения! — выпалила Клэр, опережая Маркоса. — А вы так мчались, что затормозить и не успели бы. Впрочем, вы и не пытались. Не остановились даже убедиться, что со мной все в порядке! — Она выпрямилась в кресле. — Там, откуда я приехала, оставить место происшествия считается преступлением, особенно если второй водитель мог пострадать.

— Но вы же не пострадали, раз сидите сейчас здесь, — отмахнулась Элеана.

Клэр с трудом обуздала вспышку гнева.

— Это к делу не относится. Теперь мне придется торчать в Домокосе, пока мою машину не починят, да еще и ремонт обойдется Бог весть в какую сумму. Мне нужно, по крайней мере, разобраться с вашей страховкой, чтобы передать данные моей страховой компании.

— На самом деле вы просто-напросто хотите вытянуть из Маркоса деньги! — фыркнула девчонка.

Брат ее бросил что-то резкое по-гречески. Элеана упрямо мотнула головой, но, когда заговорила вновь, гонора в ней явно поубавилось.

— Простите.

Она повернулась и зашагала к выходу, Маркос даже не пытался остановить ее. Лишь когда за сестрой с грохотом захлопнулась дверь, на его скулах заиграли желваки.

— Позвольте мне принести вам мои извинения за ее грубость, — сказал он. — Да и за ее внешний вид тоже. Она только на прошлой неделе вернулась из школы в Швейцарии… — Маркос осекся, видимо решив, что это к делу не относится. — Что ж, думаю, мне лучше взять финансовую сторону вопроса на себя. Вы уже устроились где-нибудь?

Клэр покачала головой. Боевой задор вдруг оставил ее.

— Так где ваши вещи?

— В багажнике, — ответила девушка. — В моей машине, а не в той, на которой я сюда приехала. Эту я наняла в гараже.

— Ее вернут хозяевам, а вещи доставят сюда. Если дадите мне ключи от машины, я все устрою.

— Сюда? — Клэр в смятении уставилась на собеседника. — Я не…

— Ну разумеется, вы останетесь у нас, пока вашу машину не починят, — заявил Маркос. — Я велю перевезти ее в ремонтную мастерскую в Ламии, там лучше.

— Нельзя же… — начала Клэр, но он вскинул руку, обрывая ее слабую попытку возразить.

— Должны же вы позволить мне загладить непростительное поведение сестры. С вашей стороны было бы жестоко отклонить мое гостеприимство.

— В таком случае, мне остается только согласиться, — после секундной паузы сказала Клэр. — Благодарю вас, мистер Стефанидес.

От его улыбки бедняжку снова кинуло в жар.

— Прошу вас, зовите меня просто Маркос. Позволено ли и мне будет звать вас по имени?

— Хорошо, — растерянно согласилась Клэр, ошарашенная столь неожиданным поворотом событий. — Вы очень добры.

Темные глаза Маркоса изучающе скользили по обращенному к нему липу, пока не задержались на губах Клэр.

— Мне трудно вести себя иначе с красивой женщиной. Сам знаю за собой эту слабость.

Клэр рассмеялась, стараясь не замечать странного стеснения в груди.

— Сомневаюсь, что вы позволите кому-либо, будь то мужчина или женщина, взять над собой верх.

— Я сказал «трудно», а не «невозможно», — улыбнулся он.

Дверь отворилась, и Маркос отвел от гостьи пламенный взор. На пороге появилась молоденькая горничная — должно быть, он вызвал ее, нажав какую-то кнопку.

— Агати покажет вам вашу комнату, — сказал Маркос, отдав горничной распоряжения по-гречески. — Туда же привезут и ваш багаж. Пока же советую вам отдохнуть. Порой шок, вызванный нелегкими испытаниями вроде того, что выпало на вашу долю сегодня, сказывается не сразу, а лишь какое-то время спустя.

Клэр не спорила, она и сама уже ощущала правоту этих слов. Поднявшись, она направилась к двери, ощущая на себе взгляд Маркоса. Горничная ответила на ее приветствие робкой улыбкой, но, как выяснилось чуть позже, Агати не знала ни словечка по-английски.

Спальня оказалась под стать дому — огромная, роскошная. Высокая застекленная дверь выходила на балкон, откуда открывался изумительный вид на окрестности. Стены просторной ванной были отделаны зеркалами. Клэр хмуро уставилась на череду своих отражений. Замарашка, да и только! Хотя что тут удивительного — после аварии и после того, как ей пришлось выбираться из разбитой машины и какой-то жуткой ямы!

Вернувшись в спальню, она вытащила из сумочки продолговатый конверт и присела на край кровати, чтобы снова взглянуть на фотографию. Запечатленная на ней юная пара буквально излучала безмятежное счастье. Молодой человек нежно обнимал девушку за плечи. Золотые локоны и молочно-белая кожа хрупкой англичанки контрастировали со смуглой кожей и черными волосами стройного грека. Обоим только-только исполнилось двадцать.

Клэр наткнулась на эту фотографию совершенно случайно, в пятнадцать лет, дождливым вечером разбираясь от нечего делать на чердаке. Когда же вслед за снимком из конверта выпало свидетельство о браке, привычный и незыблемый мир ее детства перевернулся с ног на голову. Сбивчивые, неохотные объяснения припертой к стенке матери лишь довершили смятение девушки.

Оказывается, мать и Никос Стефанидес познакомились студентами в Кембридже и влюбились друг друга. Зная, что ни то, ни другое семейство не одобрят подобного союза, они поженились тайно, решив сначала получить степень, а уж потом поставить родителей перед фактом. Однако беременность Джейн все изменила. Никос решил немедленно сообщить о браке родителям, но погиб в авиакатастрофе по дороге домой.

А через два месяца, так и не открыв родителям всей правды, Джейн вышла замуж за Питера Уоллеса, который давно за ней ухаживал. Разумеется, никто из знакомых не сомневался: отцом девочки, появившейся на свет так скоро после свадьбы, является Питер.

Сидя здесь, на кровати в доме, который, возможно, принадлежит семье ее отца, Клэр вновь переживала ту давнюю сцену. Как же она страдала! Хотя лицом девушка ничуть не напоминала Питера Уоллеса, цвет волос у нее был такой же, поэтому она в жизни не догадалась бы, что он не родной ее отец.

В ответ на вопрос, почему мать ни разу даже не попыталась связаться с родителями погибшего жениха, та криво усмехнулась и призналась, что ей ровным счетом ничего о них не известно. Лишь то, что они живут где-то в Домокосе. Это именно их, а не ее уведомили о произошедшей трагедии. Сама Джейн узнала о ней из газет.

— Ужасное было время, — содрогаясь от мучительных воспоминаний, сказала она. — Я не знала, что делать, как жить дальше. Если бы не твой отец…

— Но ведь на самом деле он мне не отец, — тусклым голосом прервала ее Клэр.

— Только биологически. А во всем остальном он тебе самый настоящий отец. Он дал тебе свое имя, обеспечил нам обеим безбедную жизнь, кров над головой. Он хороший человек. Самый лучший на свете. — В голосе Джейн звучала нежность. — И я очень его люблю.

— Но не так, как любила Никоса, да? Джейн печально улыбнулась.

— Ни одна любовь не похожа на другую. Нельзя два раза любить одинаково. С Никосом все было как в волшебном сне, но кто скажет, сколько бы продлился этот сон? — Во взгляде ее появилась нерешительность. — Возможно, это чересчур, но могу ли я просить, чтобы все осталось между нами? Питер любит тебя как родное дитя. Он ужасно расстроится, если узнает, что я тебе все рассказала.

Клэр тоже любила Питера и твердо решила, что ни сейчас, ни потом не даст ему повода заподозрить, что знает правду своего рождения. Однако правда эта была не такова, чтобы от нее отмахнуться или предать забвению. Много лет девушка тешила себя мыслью, как в один прекрасный день приедет в Грецию и найдет семью своего отца. И вот она почти у цели…

Только как выяснить, те ли это Стефанидесы, которых она ищет? Проще всего спросить напрямую. Но Клэр отчего-то не хотелось открывать карты.

Стук в дверь возвестил о том, что прибыли ее вещи. Алекос на ломаном английском сообщил, что ужин подадут в половине десятого, но «господин» пригласил ее присоединиться ко всей семье на террасе в девять.

Клэр вежливо поблагодарила, но в ответ удостоилась лишь неприязненного кивка. Алекос уже успел невзлюбить англичанку. Наверняка он всецело на стороне Элеаны. Да и остальная прислуга, вероятно, тоже, хотя Агати никак этого не проявляла.

То ли это последствие того самого шока, о котором упоминал Маркос, то ли просто потому, что она почти день провела за рулем, но на девушку вдруг навалилась необоримая усталость. Заснуть вряд ли удастся, но полежать все-таки надо, решила Клэр. Неприлично будет клевать носом за столом.

Сняв юбку и блузку, она раскинулась на шелковом покрывале, рассеянно наблюдая, как вращаются тени от лопастей вентилятора. Куда уютнее, чем современные кондиционеры. Тихое гудение успокаивало, навевало дремоту.

Маркос сказал, что Элеана его младшая сестра. А еще братья или сестры у него есть? Раз он хозяин дома, значит, отец его уже умер. Но мать, возможно, жива. Если выяснится, что эти Стефанидесы — родня ее отца, то они с Маркосом окажутся родственниками. Странно, но эта мысль Клэр совсем не обрадовала.

Когда она проснулась, уже начало смеркаться. Бросив испуганный взгляд на часы, девушка с облегчением убедилась: до назначенного срока еще целых полчаса.

Сон освежил ее, а после бодрящего душа Клэр почувствовала себя совсем как новенькая. Однако ни сон, ни душ не могли унять ее волнения. Сегодня за ужином она непременно упомянет имя своего отца и посмотрит, как они на него среагируют. Ей необходимо, просто необходимо узнать наконец правду о человеке, благодаря которому она появилась на свет!

Собираясь в дорогу, Клэр предусмотрительно прихватила с собой одежду на все случаи жизни, так что затруднений с тем, что надеть, не испытывала. Для сегодняшнего вечера она выбрала платье темно-медового цвета, облегающее ее стройную фигуру до бедер, а потом спадающее мягкими складками к коленям. К нему очень шли изящные золотистые босоножки на высоком каблучке.

Пара взмахов черной тушью по ресницам, быстрый мазок губной помады — и Клэр готова. Укладывать волосы в сложную прическу времени не хватило, так что девушка просто распустила их по плечам. Густые, волнистые, они составляли проклятие всей ее жизни, когда дело доходило до того, чтобы причесать или высушить их после ванны. Но смотрелись, надо признать, весьма эффектно, и ей не хватало духу остричь их покороче.

К тому времени, когда она появилась на террасе, ночь уже вступила в свои права. Фонари бросали мягкие отсветы на лица собравшихся — трех женщин, в чертах которых проглядывало несомненное фамильное сходство, и двух мужчин.

Клэр замялась в нерешительности, и Маркос шагнул ей навстречу. В его глазах девушка прочла откровенное восхищение и такое же жгучее влечение, которое, как уже поняла, испытывала к нему сама. Не забывай, возможно, он твой родственник, причем, весьма вероятно, близкий родственник, одернула она себя.

Элеана глядела на нее с нескрываемой враждебностью. Старшая сестра, Олимпия, — молодая женщина лет двадцати девяти приветствовала гостью любезно, но холодно. Так же держался и ее муж, Яннис Зоулас. Очевидно, они считали ее появление здесь бестактным вторжением.

По-настоящему теплый прием Клэр оказала лишь «первая леди» семейства, мать Маркоса. Высокая, с прекрасной фигурой и с черными, как смоль, косами, София была настоящей красавицей. Казалось просто невероятным, что у нее такой взрослый сын.

— Маркос говорит, вы наполовину гречанка, — сказала она. — И насколько я поняла, вы не знали вашего отца?

Сидя в удобном кресле и держа в руке бокал мартини с апельсиновым соком, девушка покачала головой.

— Он умер еще до моего рождения. София сочувственно вздохнула.

— Какой ужас! — Она немного помолчала, с жалостью глядя на Клэр. — А старшие братья или сестры у вас есть?

Клэр вновь покачала головой и удостоилась очередного сочувственного вздоха.

— До чего же грустно, когда мужчина умирает, не успев дать жизнь сыну, продолжателю рода! Представьте, случись что с Маркосом, и наш род тоже прервется. А думаете, он осознает свою ответственность?

— Мама, я вовсе не собираюсь умирать, — спокойно произнес Маркос. Похоже, он привык к подобным разговорам.

— Кто может знать заранее? — возразила любящая мать. — Ты должен поскорее жениться. И где ты найдешь кандидатуру лучше, чем Сабрина Ламбраки?

Маркос лишь равнодушно пожал плечами. Сердце Клэр на миг вспыхнуло от непонятной радости. Однако все же странно, что такие вопросы обсуждают при посторонних. Тем более что и Маркос явно не из тех, кто позволит навязывать себе жену. Нет, он сделает выбор сам. И желающих составить его счастье наверняка найдется сколько угодно.

— А как звали вашего отца? — поинтересовалась Олимпия.

Застигнутая врасплох, Клэр запаниковала. Она не готова была сказать правду. Нет, еще нет!

— Малаветис, — само собой слетело с ее губ. — Андреас Малаветис. — В следующую секунду она уже пожалела, что солгала, но было поздно.

— Малаветис? — протянула Олимпия. — А откуда он был родом?

Вот что значит, пойти по кривой дорожке, с горечью подумала Клэр. Одна ложь неизбежно влечет за собой другую.

— Из Фив, — наобум сказала она.

— А семья у него осталась?

На сей раз девушка могла ответить хоть отчасти правдиво.

— Не знаю. Я как раз приехала в Грецию, чтобы это выяснить.

Олимпия многозначительно приподняла брови. Лицо ее на миг стало необыкновенно похоже на лицо ее брата — вот только без малейшего проблеска юмора.

— Ваша мать не заключила брачного контракта?

Клэр выдержала язвительный взор с мужеством и твердостью, которых на самом деле отнюдь не испытывала.

— Моя мать не встречалась с родными отца. Те даже не знали о браке.

— По-моему, хватит, — вмешался Маркос, не дав сестре продолжить допрос.

Олимпия скорчила недовольную гримасу, но подчинилась. Однако Клэр не сомневалась: та намерена при первом же удобном случае удовлетворить свое любопытство. Поймав на себе взгляд Элеаны, девушка попыталась дружелюбно улыбнуться, но в черных глазах горело столько злости, что улыбка застыла на губах. Вот уж точно, попала в вольер с дикими зверями, подумала Клэр.

Обед оказался отнюдь не таким торжественным, как боялась Клэр, — всего четыре перемены блюд. Вина, как это принято в Греции, подавалось много, но Клэр почти не притрагивалась к нему. Она любила красное вино, но плохо его переносила. Только головной боли наутро ей и не хватало!

Маркос настоял на том, чтобы из уважения к гостье все разговоры велись только на английском. Благородный жест, но это лишь заставило ее еще острее почувствовать себя чужой. Яннис оказался управляющим плантацией. Олимпия же нигде не работала. Она вновь принялась расспрашивать девушку, но на сей раз благоразумно ограничилась менее щекотливыми темами. Узнав, что Клэр — дипломированный юрист, страшно удивилась.

— Какая необычная профессия для женщины! — воскликнула она. — Тебе так не кажется, Маркос?

— Весьма почетная и уважаемая профессия для кого угодно, — отозвался он, ободряюще улыбнувшись гостье. От этой улыбки у Клэр сладко заныло в груди. — А получить диплом в столь юном возрасте похвально само по себе!

— Мне уже двадцать пять, — не выдержала Клэр. — Сдается, я не намного моложе вас.

Маркос снова улыбнулся. В его черных глазах зажегся лукавый огонек.

— Согласен, восемь лет — не препятствие.

Не препятствие — для чего? Клэр побоялась спрашивать. Собственно, она и так знала ответ. Похоже, все остальные — тоже. Девушка вспыхнула и потупилась. Ясно и другое: интерес Маркоса к ней носит лишь физический характер. Едва ли здесь может быть нечто большее.

Похоже, ее смущение лишь раззадорило наглеца. Должно быть, он из тех, кто любит сначала насладиться преследованием жертвы, а уж потом — сладостью победы. Ох, и как только ее угораздило ввязаться в подобной ситуации? Ведь она всего-то и хочет, что узнать правду. А теперь рано или поздно придется не только краснеть, оправдываясь за прежнюю ложь, но и, весьма вероятно, огорошить Маркоса известием, что он пытался флиртовать с близкой родственницей.

— И чем ваш отчим зарабатывает на жизнь? — задала очередной вопрос неугомонная Олимпия.

— Полиграфией.

— У него свое дело?

— Да, свое. — И весьма успешное, могла бы добавить Клэр, но не стала. К чему? Тем более что успех этот зиждился порой на весьма сомнительных сделках.

Олимпия вроде бы удовлетворилась полученными сведениями, но Клэр чувствовала, что передышка временная. Ничего, успокаивала она себя, это все лишь от праздного любопытства.

Часы пробили полночь, а общество и не думало расходиться. Наконец, чувствуя, что глаза у нее слипаются, Клэр сдалась.

— Надеюсь, вы не обидитесь, если я пойду спать. Я сегодня с семи утра в пути, да и прошлой ночью почти не спала.

— Разумеется! — пылко воскликнула София. — Ведь вы наша гостья. Прошу вас, не стесняйтесь и всегда поступайте так, как вам удобнее.

— Спасибо, — поблагодарила Клэр и порывисто добавила: — Вы просто образец гостеприимства, кирия Стефанидес.

— Зовите меня просто София, — великодушно разрешила хозяйка дома.

— Спасибо, — пробормотала девушка.

— Между прочим, наш род весьма древний и аристократический, — сочла своим долгом заметить Олимпия.

Пожелав всем доброй ночи и старательно не глядя в сторону Маркоса, Клэр поспешила удалиться. Древний аристократический род… Это открытие делало возможную связь между ее отцом и семьей Маркоса еще более призрачной. Что бы делал отпрыск знатного и богатого рода в самом заурядном английском университете?

Интересно, отыщется ли в округе еще одно семейство Стефанидес. Клэр тяжело вздохнула. Единственный способ выяснить все окончательно — это сделать то, что следовало бы сделать еще несколько часов назад: честно рассказать Маркосу правду. И дернул же ее черт за язык солгать! Ну ничего, пообещала себе девушка, завтра же соберусь с духом и все объясню. Ей надо лишь одно: узнать, кем был ее отец на самом деле.

2

Несмотря на усталость, Клэр проснулась около шести утра и заснуть уже не смогла. Приветливые лучи утреннего солнца выманили ее на балкон — полюбоваться на сад. Дальние холмы тонули в туманной дымке, которой предстояло развеяться через несколько часов.

Повинуясь внезапному порыву, Клэр вернулась в спальню, натянула легкие светлые брюки и рубашку. Как здорово начать день с прогулки по такой красоте!

Откуда-то из глубин дома доносились приглушенные голоса, но ни в коридоре, ни на лестнице никого не было, так что никто не спросил, куда это ей вздумалось идти в столь ранний час. Впрочем, едва ли кто из персонала осмелился бы оспаривать право гостьи гулять, где ей вздумается.

Но все равно, чтобы уменьшить вероятность встречи с кем-либо, девушка направилась не по парадной аллее, а по одной из боковых тропинок. Потрясающе! Все содержалось в образцовом порядке и свидетельствовало о немалом вкусе владельцев и отличной работе садовников.

Через некоторое время Клэр набрела на небольшой пруд. На его зеркальной глади красовались прелестные водяные лилии. Скамейка на берегу приглашала усесться и насладиться чудесным видом… Но на ней уже сидел еще один любитель ранних прогулок.

— Ой, я не думала, что кто-то уже встал, — неловко произнесла Клэр. — Захотелось, знаете ли, прогуляться перед завтраком.

Маркос с напускным раскаянием развел руками.

— Простите, если помешал вам. Я увидел вас в окно, — признался он. — И прикинул, что рано или поздно вы забредете именно сюда. Ну что, вам понравилось наше скромное жилище?

— Изумительно! — выдохнула Клэр. — Просто потрясающе! Не вилла, а мечта! Но почему вы не сказали мне, что принадлежите к аристократическому роду? — не удержалась она от вопроса.

Молодой человек небрежно пожал плечами.

— Я не приверженец сословных отличий.

— А вот Олимпия придерживается иной точки зрения.

— Моя сестра все цепляется за давным-давно отжившие традиции. — Он приглашающе похлопал по скамье рядом с собой. — Присаживайтесь. Посидим, поговорим.

— Нет-нет, мне пора возвращаться, — заторопилась Клэр. — А то опоздаю к завтраку.

— Вам подадут завтрак когда угодно, — любезно сообщил Маркос. В глазах его вновь вспыхнули искорки затаенного веселья. — Или вы боитесь меня?

— Ничего подобного! — с негодованием отвергла Клэр возмутительное предположение.

— А что тогда вы ко мне испытываете? — бесцеремонно спросил он.

Делать вид, будто она не понимает его намеков, было бы совершенно бесполезно. Да Клэр и не пыталась изображать святую невинность.

— А вы, однако, крайне высокого о себе мнения, — колко заметила она.

Похоже, ответ позабавил Маркоса.

— Это сейчас говорит ваша английская половина. А кровь Малаветиса за меня.

Вот сейчас бы и открыть ему правду! Но слова не шли…

— Как ни признательна я вам за то, что вы взяли на себя ремонт моей машины, но подружкой ваших милых игр я не стану, и не надейтесь, — сказала она вместо этого.

— Подружки по играм бывают у детей, — возразил Маркос, ничуть не смущенный гневной отповедью. — А мы с вами уже давно не дети.

— Мы с вами совершенно чужие друг другу люди, — отчеканила Клэр. — Вы ничего обо мне не знаете.

— Ну так расскажите, — предложил Маркос. И снова Клэр упустила такую подходящую возможность! Почему-то она никак не могла найти в себе силы для решающего признания.

— Мне пора возвращаться, — повторила она.

— Тогда и я с вами.

Маркос поднялся со скамьи — высокий, гибкий и поджарый, точно пантера. Клэр напряглась, когда он шагнул ближе, но Маркос даже не попытался притронуться к ней. Молодые люди бок о бок зашагали обратно к дому. Девушка уловила слабый запах туалетной воды и с ужасом вспомнила, что сама-то еще не приняла душ и даже не причесалась.

— А вы всегда поднимаетесь рано? — поинтересовалась она.

— Как проснусь, так и встаю, — беззаботно ответил Маркос. — Не позже шести, а иногда и чуть раньше.

— Даже если ложитесь в третьем часу?

— Привычка. А когда устаю, устраиваю сиесту посреди дня. Смотря по тому, много ли дел.

— Должно быть, у вас их хватает.

— Когда как.

Молчание затянулось. И снова Клэр пришлось придумывать тему для продолжения светской беседы.

— Вы превосходно говорите по-английски, — не покривив душой, похвалила она.

— Пожалуй, слегка книжно.

— Это не беда. Мой школьный учитель всегда говорил, что лучше следовать классическим образцам, чем «варварству», как он называл современную манеру выражаться.

— Кстати, позвольте полюбопытствовать? — Настала очередь Маркоса украдкой взглянуть на свою спутницу. — Зачем вы приехали в Домокос, если отец ваш родом из Фив?

Признайся же! Покончи раз и навсегда со всякими недоразумениями! Внутренний голос настоятельно призывал Клэр действовать, но она вновь не вняла ему.

— Ну… он жил там, — ответила она, в душе кляня свою оговорку. — Но родился здесь. Вот я и решила заехать еще и сюда.

— Понятно. — Маркос явно недоумевал, почему она ни слова не сказала об этом накануне вечером. — Признаться, не могу припомнить семейства с такой фамилией, — продолжил он несколько секунд спустя. — Но старожилы наверняка должны что-то помнить. Попробую навести справки.

Ох, все глубже в болото! Клэр совсем приуныла. Ну что, скажите на милость, заставляет ее выдумывать все эти небылицы? Ее, такую правдивую!

Молодые люди дошли до дома. Опередив спутницу, Маркос открыл перед ней дверь. От его близости кружилась голова, сердце готово было выпрыгнуть из груди. А тут еще промокшие после прогулки по росе босоножки скользили на мраморном полу террасы. Так что Клэр оступилась и упала бы, не подхвати ее Маркос.

— О, будьте осторожнее!

Он не пытался отпустить ее — так и стоял, обвив рукой тонкую талию и крепко прижав Клэр к себе.

— Непременно, — пообещала она. — Спасибо. Со мной уже все в порядке.

Маркос засмеялся низким, раскатистым смехом. И губы его на миг прижались к нежной шее девушки. Клэр бросило в жар.

— Я бы предпочла, чтобы вы воздержались от подобных… подобных выходок.

Он снова рассмеялся, но на сей раз отпустил ее. Клэр смерила нахала убийственным взглядом.

— Возможно, вы к такому и не привыкли, но повторяю: я не легкая добыча.

— А вам не кажется, что теперь уже вы демонстрируете не в меру высокое о себе мнение? — с насмешливой серьезностью спросил Маркос.

— В самом деле? — Принимая вызов, Клэр тряхнула головой, и в ее черных глазах вспыхнул опасный огонек.

— Нет. Только бесчувственный чурбан может, увидев, в тот же миг не возжелать вас. — Он не дал ей времени ответить, если она вообще могла найти подходящие слова для ответа. — Сегодня же начну наводить справки о семье Малаветис. Надеюсь, уже к вечеру удастся что-нибудь выяснить.

Напрасная надежда, убито подумала Клэр. Нелепый маскарад затягивался, и прервать его становилось все труднее.

— Я должна кое-что… — начала было она, но тут, как на зло, на террасе появился Алекос.

— Должны — что? — попытался подбодрить ее Маркос, не дождавшись продолжения. Но мужество уже покинуло девушку.

— Ничего. Забудьте.

Она оставила его стоять на террасе, а сама помчалась через холл, вверх по лестнице, к себе в спальню. Ситуация стала вконец невыносимой. Ах, будь у нее машина, честное слово, поставила бы на всей этой затее крест и вернулась подобру-поздорову домой. Подумать только! Испытывать такое безумное влечение к человеку, которого она не только почти не знает, но который к тому же вполне может оказаться ее близким родственником! А даже если выяснится, что они вовсе не родня друг другу, все равно она не из тех, кто готов завязать мимолетную интрижку. Маркосу же ничего, кроме мимолетной интрижки, удовлетворения сиюминутного желания, и не надо.

Завтрак подали в спальню в восемь часов. Клэр устроилась за столиком на балконе, наслаждаясь ласковым солнцем и чудесным видом. Ну как можно грустить под этим ясным синим небом? Должно быть, отец ее тоже не раз любовался этим же пейзажем, и может быть, с этого же самого места. Клэр поняла: как бы там ни было, а она не в силах уехать, не узнав мучающей ее тайны.

Позавтракав, она снова побрела вниз, понятия не имея, чем бы заняться. На террасе она обнаружила Олимпию. Та принимала солнечную ванну, лежа в шезлонге и явно копируя позу какой-то голливудской звезды, увиденной на фотографии в глянцевом журнале. Серебристое бикини едва прикрывало роскошные формы, помада и лак на ногтях были тщательно подобраны по оттенкам.

Клэр поздоровалась. Олимпия на миг приподняла темные солнечные очки и пренебрежительно взглянула на простенькое платье гостьи.

— Вижу, вы уже вполне оправились после вчерашнего, — заметила она, не удосужившись ответить на приветствие.

— Да, спасибо. — Вспомнив о правилах хорошего тона, Клэр добавила: — Завтрак был просто великолепен, но, право же, я могла бы и спуститься. Не хочу доставлять лишнее беспокойство.

— Ну, раз уж вы тут по приглашению моего брата, то и обращаться с вами будут, как с любым другим гостем, — с оскорбительным равнодушием ответила Олимпия. — Вы, конечно, понимаете, что вам необыкновенно повезло, раз уж он решил вам помочь. — Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Однако позволю себе вас предостеречь. Возможно, Маркос начнет оказывать вам знаки внимания, ведь он же мужчина, а вы довольно привлекательны. Так вот, это ровным счетом ничего не значит.

— Иными словами, на брак я могу не рассчитывать. Спасибо, учту, — саркастически отозвалась Клэр, однако ирония ее пропала втуне.

— Отлично, — только и сказала Олимпия, опустила очки на нос и вновь откинулась на спинку шезлонга.

Кажется, мое присутствие тут нежелательно, догадалась Клэр. На миг ее охватило искушение остаться и позлить самодовольную снобку, но, подумав, девушка отказалась от этой мысли. Себе дороже.

Лучше отправиться в сад. С утра она успела посмотреть лишь крошечную его часть. Да, если дело и дальше так пойдет, то следующие несколько дней, пожалуй, придется проводить по большей части на свежем воздухе. Что, впрочем, в местном климате отнюдь не в тягость.

Девушка как раз переходила через подъездную аллею, когда из-за угла с ревом вылетел открытый спортивный автомобиль. Клэр судорожно отпрянула в сторону, потеряла равновесие и упала на одно колено, готовясь к неминуемой катастрофе. Завизжали тормоза. Машина резко остановилась буквально в сантиметре от нее. Водитель — красивый молодой человек — выскочил и бросился поднимать пострадавшую, извергая потоки извинения по-гречески.

— Ден каталавено, — должно быть, в сотый раз за последние сутки сказала Клэр. — Милате англика?

— Вы англичанка! — изумленно воскликнул он.

— Именно. — Девушка досадливо покосилась на ободранную коленку. — Скажите, а у вас тут принято гонять как на пожар?

Молодой человек озадаченно свел брови.

— Пожар? Какой пожар?

— Да нет, это выражение такое. — Клэр уже пожалела, что так сказала. — Имеется в виду быстро, только и всего.

— А, быстро, — просиял он, но тотчас же вновь нахмурился, увидев кровь на ноге девушки. — Вы ранены! Почему сразу не сказали!

— Да это пустяк. Царапина. — Клэр чуть приподняла подол, разглядывая ссадину.

— Нет-нет, надо поскорее промыть и перевязать, — заявил молодой человек. — Пока не попала инфекция.

— Непременно, — пообещала она. — Как только вернусь домой. Я тут гощу, — пояснила она на всякий случай и представилась: — Клэр Уоллес.

— Друг семьи? — Молодой человек был явно заинтригован.

— Не совсем. Видите ли, произошел несчастный случай. Моя машина сильно пострадала. А Ма… мистер Стефанидес любезно пригласил меня остаться тут, пока ее не починят.

Незнакомец пылко согласился:

— Узнаю Маркоса. Самый великодушный человек в мире. А я Спиро Костакис. Вы должны позволить мне отвезти вас на виллу.

— Да тут всего-то два шага, — запротестовала Клэр. — А я испачкаю вам кровью обивку.

— Ничего, отчистим. — Он распахнул пассажирскую дверцу. — Садитесь.

Прежде чем последовать приглашению, Клэр все-таки постаралась вытереть кровь платком. Мягкое сиденье послушно приняло контуры ее тела. Машина сорвалась с места, колеса едва не отрывались от земли. Клэр поморщилась. Ее новый знакомый был примерно одного возраста с Маркосом, а значит — лет на пятнадцать старше Элеаны. Однако по части безрассудной езды оба друг друга стоили.

Через считанные секунды автомобиль остановился перед входом. Спиро бросился вокруг машины, чтобы помочь вылезти Клэр. Девушка отчаянно сражалась с мягким сиденьем, не желающим отпускать пассажирку. Юбка ее от этой борьбы задралась самым непристойным образом…

― Спасибо, я сама, — сухо заверила Клэр, когда предупредительный грек попытался еще и поддерживать ее на лестнице.

— Боже! Да вы вся в крови! — вскричал точно по волшебству показавшийся в дверях Маркос.

Девушка вздрогнула. Вот уж кого она сейчас не жаждала видеть!

— Оступилась и разбила ногу, только и всего. — Ей не хотелось вдаваться в подробности. — А кирие Костакис меня любезно подвез.

— Спиро, — пылко поправил ее молодой человек. — Зовите меня Спиро!

Клэр улыбкой поблагодарила его.

— Хорошо, значит, Спиро. Пойду приведу себя в порядок, — добавила она, обращаясь уже к Маркосу.

— Вам тотчас же принесут все необходимое, — заверил он. — Надо убедиться, что в ране не осталось грязи.

— Ну конечно. — Вся эта суматоха уже начала надоедать Клэр. — Я вполне справлюсь.

— Ничуть не сомневаюсь, — сухо ответил он. — Ваша самостоятельность делает вам честь. Однако в данной ситуации придется вам примириться с посторонней помощью.

Похоже, мысль о том, что она может не согласиться, даже не приходила ему в голову. Клэр едва сдержала рвущийся с языка ехидный ответ и молча прошла к себе.

Как выяснилось, платье не только испачкалось, но и порвалось. Ну ничего, во-первых, можно зашить, а во-вторых, у нее и другой одежды полно. Так что починка подождет до дому, да и не такая уж она мастерица управляться с иголкой.

Не собираясь ждать, когда к ней придут, девушка включила в ванной горячую воду и принялась промывать коленку. Ссадина оказалась больше, чем ей казалось, да еще в рану набивалось полным-полно кусочков гравия. Поди вытащи все!.. За шумом воды Клэр не заметила, как в ванную вошел сам хозяин дома с маленьким ящичком в руках.

— Почему вы не подождали, пока я принесу аптечку! — укоризненно воскликнул он.

Клэр вздрогнула от неожиданности. Она сидела на стуле, поставив ногу на край ванны и задрав юбку до середины бедра.

— Я не думала, что вы сами ее принесете, — произнесла она.

Темные брови чуть приподнялись.

— По-вашему, это ниже моего достоинства?

— Да нет, не то чтобы… Просто мне казалось… — Она не закончила фразу и протянула руку за аптечкой. — Все равно большое спасибо.

Маркос и не думал отдавать ей ящичек. Положив его на мраморную полку над раковиной, он взял мыло и тщательно вымыл руки. Клэр запоздало сообразила, что ей и самой стоило сделать то же самое, прежде чем лезть в рану.

Просторная ванная вдруг показалась девушке крохотной. От столь тесного соседства с Маркосом кружилась голова, дрожали руки. А он тем временем невозмутимо достал из аптечки пинцет и присел на край ванны.

Медбрат из него вышел бы хоть куда — ловкий, умелый. Девушка завороженно глядела на быстрые движения длинных аристократических пальцев с тщательно ухоженными ногтями. Легко представить, как эти пальцы ласкают ее, скользят по ее телу…

Хватит! Какой стыд! Что за мысли! Клэр сама себя не узнавала. Конечно, в наши дни уже никто не сомневается в том, что женщины не меньше мужчин способны наслаждаться сексом без любви, но она-то всегда считала, что это не про нее. С ранних лет Клэр дала себе слово дождаться настоящей большой любви, такой, как была у ее матери с Никосом. И даже если сейчас она и испытывает искушение нарушить этот принцип, что с того — ведь Маркос, возможно, ее родственник.

Она невольно дернула ногой.

— Простите, если делаю вам больно, — извинился Маркос. — Ничего, осталось всего несколько крошечных осколков, а потом обработать йодом, и все.

— Ничего-ничего, — поспешила заверить Клэр. — У вас удивительно легкая рука. А изрядно, однако, я расшиблась.

— Слава Богу, обойдется без рубцов, — промолвил Маркос, не отрывая взгляда от своей работы. — Жаль было бы портить шрамами такую прелестную ножку.

— Послушайте, вы что, никогда не отдыхаете? — взвилась Клэр с неожиданной для себя резкостью.

На сей раз он поднял взгляд. На лице его отразилось удивление.

— Неужели мое восхищение кажется вам чересчур навязчивым?

Клэр заставила себя успокоиться.

— Нет. Просто слегка… дежурным.

— А, понятно. Вы думаете, я обращаюсь так с любой женщиной. — В глазах его вновь заплясали чертики. — Вы ошибаетесь.

Ну конечно, так он и сознается! — подумала Клэр. Да и вообще, как будто это имеет значение.

Йод немилосердно жег, но Маркос оказался непреклонен. Обработав рану, он ловко перевязал колено и наконец отпустил страдалицу.

— Завтра можете снять повязку, чтобы рана лучше затягивалась.

Клэр осторожно наступила на больную ногу и состроила недовольную гримасу.

— С восьми лет не. щеголяла разбитыми коленками!

— Ничего. Длинная юбка или брюки, которые в наши дни женщины носят сплошь и рядом, избавят вас от смущения.

Клэр вскинула взгляд на отражающееся в зеркале смуглое лицо Маркоса. С чего бы это ядовитый сарказм?

— Вы что, не любите, когда женщины носят брюки?

— Предпочитаю, чтобы женщины одевались как женщины, — подтвердил он. — Спросите любого мужчину — всякий вам то же скажет.

— Но Элеана-то ходит в брюках, — не удержалась от укола Клэр. — Не понимаю, как вы, при ваших-то взглядах, ей это позволяете, не говоря уж обо всем остальном!

— Я же сказал «предпочитаю», а не «требую», — последовал хладнокровный ответ.

Устыдившись, Клэр обернулась к нему.

— Простите. Я ляпнула не подумав. Вчера вы сказали, она только недавно из школы?

Маркос улыбнулся, но короткой и невеселой улыбкой.

— Ее выгнали из школы за поведение, позорящее доброе имя любого уважаемого заведения.

— Но не за прическу же и манеру одеваться!

— Прическа и манера одеваться — мелочи по сравнению с посещением самого злачного ночного клуба в городе. Причем, похоже, не впервые. На сей раз ее задержала полиция, когда она с компанией ввалились туда в поисках наркотиков.

Клэр ахнула.

— Не хотите же вы сказать, что Элеана на самом деле их употребляет?

— Она уверяет, что нет.

— И вы ей верите?

Маркос пожал плечами.

— Сам не знаю, чему верить. Словами не передать, до чего я сожалею, что поддался на уговоры и отправил Элеану в Швейцарию. Ее образование было достаточно полным и без этого «завершающего штриха», на котором она так настаивала.

— Наверняка она оказалась не единственной заблудшей овечкой, — предположила Клэр.

— Если вы имеете в виду, одна ли она сбежала из школы той ночью, то нет. С ней попались еще две ее одноклассницы. Американка и англичанка. Их тоже отослали домой.

— Понятно. — Как ни глупо, но Клэр было ужасно стыдно за свою соотечественницу. — Боюсь, вам от этого не легче.

— Что верно, то верно, — согласился Маркос. — Здесь-то справляться с этой взбалмошной девчонкой приходится именно мне. Пока она живет тут, я еще могу требовать, чтобы, она подчинялась определенным правилам поведения, но, как ни крути, моя власть над ней весьма ограничена. И если она вздумает бунтовать открыто, чем я отвечу? Не в угол же ее ставить!

— Да, она уже не ребенок.

— Ей восемнадцать, — сообщил Маркос. — Пора бы уже о своей семье и о детях задуматься!

— Но брак отнюдь не предел мечтаний каждой женщины. — Клэр чувствовала, что обязана возразить, хотя слабый внутренний голос предательски нашептывал: а что, если Маркос в чем-то прав?

Жгучие черные глаза скептически оглядели ее.

— Вы собираетесь прожить всю жизнь в одиночестве?

— Этого я не говорила. Все зависит от того, встречу ли я человека, за которого захочу замуж.

— И который вдобавок сам захочет на вас жениться.

— Безусловно. — Насмешка, пусть и достаточно беззлобная, настроила Клэр на воинственный лад. — Два сердца, нашедшие друг друга. Мужчина, которого стоит ждать.

— Сердца играют в этом лишь строго отведенную им роль, — невозмутимо возразил Маркос. — О разуме и о теле тоже нельзя забывать. Женщина, на которой я женюсь, должна удовлетворять всем моим запросам — как духовным, так и физическим.

— Типичное мужское самомнение! — взорвалась Клэр, не в силах терпеть его тон самодовольного превосходства. — Поделом вам будет, если… — Она осеклась, заметив, как заблестели у него глаза, и догадавшись, что ее нарочно дразнят. — Поделом вам будет, если вам натянут нос! — Однако врожденное чувство справедливости заставило ее печально добавить: — Хотя, должна признать, это вряд ли.

Похоже, Маркос откровенно развлекался.

— Так вы признаете, что такому, как я, трудно отказать?

— Признаю, что за вас играет не только внешность, мистер Стефанидес, — с намеком ответила девушка.

Если она намеревалась слегка сбить с него спеси, то не преуспела. Маркос легким пожатием плеч отмел эту колкость.

— Что бы там ни считала Олимпия, происхождение женщины, на которой я женюсь, не будет играть никакой роли. Как я уже говорил вам утром, сословные отличия всего лишь дань прошлому, к которым лично я не питаю никакого пристрастия… А значит, мне остается только внешность, о которой вы только что упомянули. Внешность, от которой вскипает и ваша английская, и ваша греческая кровь. Или вы по-прежнему станете отрицать это?

И он шагнул к Клэр. На губах девушки уже трепетал язвительный ответ, однако она смолчала, боясь, что еще больше накалит ситуацию.

— Что бы вы там ни задумали, лучше выбросите это из головы, — холодно посоветовала она, напуская на себя решительность, которой на самом деле ей не хватало. — Я уже предупреждала: в ваши игры я не играю!

— Слова… Пустые слова. — Он приподнял пальцем подбородок Клэр и прикоснулся к ее губам поцелуем — так нежно, так ласково, что у нее не нашлось сил сопротивляться.

Исчезло все, остались лишь ощущения, порожденные прикосновением его губ, — бешеный стук крови в ушах, вкрадчивое тепло, поднимающееся из глубины тела, томная слабость… Маркос привлек ее к себе, и Клэр гибкой лозой прильнула к мускулистому телу. Почувствовав, как велика его жажда, она сильнее ощутила собственное желание — жгучее и острое…

А вдруг это мой брат? Лишь эта отчаянная мысль отрезвила ее. Клэр судорожно забилась, вырываясь на волю.

— Не надо! Довольно!

Она думала, Маркос рассердится, но он рассмеялся и покачал головой.

— А я вот полагаю, вовсе не довольно ни для меня, ни для вас. Если захотите присоединиться к нам со Спиро и выпить чего-нибудь прохладительного, мы будем на террасе. Он сгорает от нетерпения убедиться, что не нанес вам серьезных увечий.

Он аккуратно сложил бинты и йод обратно в аптечку и ушел, в то время как Клэр глядела ему вслед, чувствуя себя законченной идиоткой. Маркос был возбужден не меньше ее, а сумел-таки сдержаться! Не стал унижаться, умоляя, чтобы она, даровав ему первую милость и тем самым обнадежив, даровала и все остальные.

Открыть ему правду теперь? Но это значит поставить их обоих в еще более неловкое положение. Наверное, лучше всего забыть свою затею и поскорее убраться домой.

И провести всю жизнь, теряясь в догадках и терзаясь запоздалыми сожалениями? Ну уж нет. Взялся за дело — доводи до конца. Наверняка можно придумать какой-нибудь способ выяснить, действительно ли это дом ее предков, и при этом не выдать себя.

Больше всего ей хотелось провести утро у себя в комнате, но гости так себя не ведут. Чтобы прикрыть повязку, девушка надела длинную широкую юбку и легкую кофточку, а на ноги — сабо. Не высший шик, но сойдет. Волосы она снова распустила по плечам, чуть подкрасила губы, а глаза спрятала за большими солнечными очками.

На террасе оказались не только Маркос со Спиро, но и Олимпия с Элеаной. Старшая сестра щеголяла в изысканном летнем туалете, младшая же сменила вчерашний кожаный костюм на широченные брюки цвета хаки и футболку на пару размеров меньше, чем ей требовалось. Безобразно обкорнанные волосы торчали во все стороны неряшливыми прядями. А в целом создавался точно такой же образ ниспровергательницы общественных устоев, что и вчера.

Заметив Клэр, она покосилась на нее весьма недружелюбно. Зато Спиро вскочил и бросился ей навстречу.

— Садитесь, садитесь скорее! — суетился он, пододвигая ей плетеное кресло. — Нельзя утруждать вашу ногу. Сильно болит?

— Ничуть, — заверила Клэр, позволяя себя усадить, потому что это было куда проще, чем объяснять, что над ней вовсе не надо так трястись.

— Я велел подать вам свежего апельсинового сока, — сообщил Маркос. — Но если желаете, могу приказать принести чего-нибудь покрепче.

— Нет-нет, спасибо, как раз сока мне и хочется. — Клэр с удовольствием сделала большой глоток, выпив за раз почти четверть содержимого высокого стакана.

— Ледяные напитки следует пить маленькими глоточками, — злорадно сообщила Элеана. — Правда, Маркос?

— Во всяком случае, так советуют врачи, — легко согласился тот. — Если вам жарко, можем перейти в тень, — добавил он, обращаясь уже к гостье.

Да, ей было жарко, но в жар ее бросало не от солнца, а от близости Маркоса. А тут, переходи не переходи, ничего не поделаешь.

— Спасибо, все замечательно, — заверила она. — Я люблю солнце.

— Наверное, потому, что у вас в Англии его почти не бывает.

— Да нет, и у нас выпадают солнечные деньки. А вы были в нашей стране?

— Пару раз ездил, но ненадолго.

— А кстати, знаете ли вы, что завтра в Агринионе открывается Малый театральный фестиваль? — вмешался Спиро, явно не желая так долго оставаться в стороне. — Я зарезервировал места на церемонию открытия. Так что, если кто желает присоединиться, милости прошу.

— О! — Элеана захлопала в ладоши. — Давайте! Давайте непременно поедем!

Маркос быстро сказал ей что-то по-гречески, отчего энтузиазм у нее на лице мгновенно поблек. Тряхнув головой, она встала и медленно удалилась в дом, всем видом выражая протест.

— А что за фестиваль? — поинтересовалась Клэр, желая нарушить повисшую тягостную паузу.

Ответил ей Спиро:

— О, это в некотором роде младший брат известного Дельфийского театрального фестиваля. Так сказать, соперничество двух городов. Сюда, разумеется, привозят не столь знаменитые спектакли, гораздо больше работ студенческих или студийных. Зато атмосфера потрясающая. Устроители всячески стараются подчеркнуть связь времен, воскресить дух античности. Церемония открытия обычно бывает очень зрелищной.

— Правда? — Хотя мысли Клэр витали совсем в других сферах, она сочла нужным выказать живой интерес.

— По-моему, быть здесь в это время и не побывать на фестивале просто немыслимо, — поддержал Маркос. — Вы должны обязательно поехать, наверняка вам понравится.

— Да ты сам, насколько я помню, был там всего один раз, — заметил Спиро. — Почему бы нам не отправиться всем вместе?

— Вульгарное зрелище, никакой утонченности, — поморщилась Олимпия. — И у меня ни малейшего желания в этом участвовать. У Элеаны, готова держать пари, тоже.

— Тогда нас остается трое. — Похоже, Спиро ничуть не огорчился. — А Клэр ни за что не должна пропустить такое событие.

Если откажется еще и Маркос, их останется уже не трое, а двое. А Клэр не знала, хочется ли ей провести целый день наедине со Спиро. Хотя он был примерно одного возраста со Стефанидесом, однако ему недоставало той взрослой, зрелой мужественности, что являлась неотъемлемой частью Маркоса и составляла главный секрет его притягательности.

― Что ж, трое так трое, — беззаботно ответил Маркос к тайной радости Клэр. — Только, чур, я за рулем. Не хотелось бы по дороге угодить в аварию.

Спиро рассмеялся.

— Хорошего же ты обо мне мнения, дружище. Ну да ладно, согласен.

Собственно, его согласия и не требовалось — это было не предложение, а ультиматум. Клэр поймала себя на том, что жалеет, что они поедут втроем, а не вдвоем. Вдвоем с Маркосом. Но так оно безопаснее. Спиро сыграет роль дуэньи, не даст повториться утренней сцене.

3

Скоро Спиро ушел. Маркос отправился вместе с ним — им надо было что-то обсудить. Оставшись в обществе Олимпии, Клэр предприняла несколько попыток завязать разговор, но они были встречены так нелюбезно, что она сдалась и встала.

— Пожалуй, и вправду поищу уголок потенистей. Что-то жара становится совсем невыносимой.

Олимпия промолчала, да Клэр уже и не ожидала ответа. Хотя, если подумать, враждебность Элеаны еще имела под собой какую-то почву, но Олимпию-то что за муха укусила?

Матери их с утра нигде видно не было. То ли хозяйка дома привыкла поздно вставать, то ли куда-то уехала. Клэр задумалась. Наверное, в этот час желанную прохладу можно обрести только в доме.

Девушка прошла через застекленные двери гостиной и была вознаграждена дуновением свежего воздуха от вентилятора над головой. Куда бы отправиться? Она вышла в холл и растерялась. Почти все двери были закрыты, а Клэр пока знала, куда ведут только две из них — в столовую и в библиотеку, где она впервые встретилась с Маркосом.

Чувствуя себя незваной и бесцеремонной гостьей, Клэр приоткрыла наугад одну из дверей. За ней оказалась всего лишь небольшая комната, где, по всей видимости, хранили ненужную мебель.

Клэр уже собиралась закрыть дверь, как вдруг заметила в зеркале отражение забившейся в дальний угол маленькой, съежившейся фигурки. Это была Элеана. Она сидела в кресле, закрыв глаза, и, похоже, плакала.

Первым побуждением Клэр было уйти. Едва ли Элеана обрадуется обществу той, которую считает своим врагом. Однако неизвестно почему не ушла, а проскользнула в комнату и плотно прикрыла за собой дверь.

При звуке шагов Элеана подняла голову и тотчас же резко вскочила на ноги.

— Оставьте меня! Вы не имеете права сюда заходить!

Клэр остановилась. И чего она, собственно, надеется достичь? Может, действительно повернуться и уйти? Но какая-то сила удержала ее.

— Я все понимаю, — негромко ответила она. — Но почему бы нам не зарыть томагавки в землю?

Элеана свела брови, озадаченная незнакомым выражением.

— Зарыть томагавки?

— Ну, давайте забудем о столкновении и попытаемся начать все сначала? Мне бы хотелось быть вашим другом, а не врагом.

Элеана молча смотрела на нее, и на лице ее, быстро сменяя друг друга, отражались самые различные эмоции. А когда наконец она заговорила, привычный вызов в голосе звучал почти вымученно:

— Почему это вы хотите подружиться со мной?

В самом деле — почему? Ответ пришел сам собой: возможно, в наших жилах течет родственная кровь.

— Наверное, просто не люблю ни с кем ссориться, — полушутливо произнесла Клэр. — Впрочем, вашей сестре я тоже не по вкусу.

— О, Олимпия никого не любит, кроме себя, — заявила Элеана, причем на сей раз неприязнь в ее голосе была совершенно искренней. — Она одного только и хотела бы в жизни: оказаться на месте Маркоса.

Что ж, ничего удивительного. Ведь Маркос полновластно распоряжался всеми делами и богатствами семьи. Легко представить, до чего трудно женщине с характером Олимпии смириться с ролью второй скрипки. Вот только почему, интересно знать, она вышла замуж всего-навсего за подчиненного брата, а не за какого-нибудь банкира. Вряд ли от недостатка выбора.

— Наверное, вы очень тоскуете по отцу, — тихо сказала Клэр, меняя тему. — Давно вы его потеряли?

— Восемь лет назад, — машинально ответила Элеана.

— Но не от старости — же он умер?

— Ему было сорок семь.

Значит, меж отцом Элеаны и Никосом было всего десять лет разницы, тотчас же подсчитала Клэр. Впрочем, сам по себе этот факт не проливал ровным счетом никакого света на тайну ее происхождения.

— Какая огромная ответственность свалилась на плечи вашего брата в столь юном возрасте! — заметила она. — Особенно учитывая, что он последний в роду. Представляю, какой груз он несет.

Элеана поглядела на нее с подозрением.

— А вам-то что?

— Да нет, ничего, — поспешила заверить Клэр. — Просто вдруг подумалось. С моей стороны и впрямь ужасно невежливо обсуждать ваши семейные дела. — Она развела руками. — Наверное, мне лучше уйти. И вообще мне не следовало вас беспокоить.

— Тогда почему вы все-таки сюда зашли.

— Увидела, что вы очень расстроены, — робко призналась Клэр. — Не могла уйти и оставить вас в таком состоянии.

— Думаете, перспектива дружбы с вами лучшее утешение, другого не требуется?

Клэр проигнорировала сарказм, тем более что настоящего пыла в нем почти и не было.

— Не лучшее, но, наверное, хоть какое-то. — Она замялась, прежде чем сделать следующий шаг, понимая, что ступает на очень деликатную почву. — Маркос рассказал, что с вами произошло. Представляю, как вы переживали!

В ответ на сочувствие Элеана неожиданно воскликнула:

— Он думает, я принимаю наркотики!

— Ничего подобного. — Клэр сдержала порыв подойти и обнять девушку. — Просто вам не повезло оказаться там, где не надо и когда не надо. Вот увидите, через несколько дней он перестанет на вас сердиться.

— Не перестанет! Не перестанет! Ни за что не перестанет! — Элеана готова была разрыдаться. — Он даже глядеть на меня не может! Да на меня сейчас никто не может глядеть!

Ах вот оно что, внезапно осенило Клэр. Вот где таится подлинная причина горя Элеаны. Она постаралась, чтобы голос ее звучал все так же ровно:

— Вы имеете в виду ваши волосы?

— Да-а! Они были такие густые, такие длинные, совсем как ваши, только черные, а не светлые. А потом Сибилла меня подстригла. Сказала: так будет гораздо красивее. Совреме-е-еннее!

— Сибилла — парикмахер?

— Нет, моя подруга. Подруга!

— Причем, как видно, презавистливая, — заметила Клэр. — Конечно, теперь волосы не скоро отрастут. — Что толку отрицать очевидное? — Но даже им можно придать куда более приличный вид.

В глазах Элеаны забрезжила надежда.

— Правда? Вы могли бы?

Честно говоря, Клэр вовсе не то имела в виду, но как тут откажешься? Она утешала себя лишь тем, что все равно испортить прическу девушки уже невозможно.

— Попробую, — осторожно сказала она. — Хотя на самом деле вам стоило бы сходить к профессиональному стилисту.

— Нет-нет, нельзя ждать! — загорелась Элеана. — Маркос назвал меня форменным пугалом. А если я вдруг стану выглядеть лучше, может, он позволит мне пойти с вами завтра на фестиваль. Знаете, вы ему очень нравитесь, уж я-то вижу. Вас он послушается. Попросите его, ну пожалуйста!

Клэр глубоко сомневалась в том, что Маркос и впрямь не в силах ей ни в чем отказать. Но вот она сейчас ответить отказом девушке никак не могла.

— Попробую, — пообещала Клэр.

— Спасибо! — Элеана просто сияла. — И, правда, мне страшно жаль, что так вышло с вашей машиной. Это я одна виновата. Я ужасно неосторожно езжу.

— Пустое. Не волнуйтесь. — Клэр просто поверить не могла в подобное преображение. — Ее починят, и она будет как новенькая… Что ж, если мы хотим успеть до ланча, надо бы приступать.

— Ланч только в два, — радостно сообщила Элеана. — У нас еще уйма времени.

Уйма времени на то, чтобы создать прическу, способную поколебать решимость Маркоса! Клэр от души надеялась, что вообще способна на такое.

Двух часов хватило в обрез, а успех оказался весьма и весьма относительным, но даже на это Клэр потребовалась вся ее изобретательность, не говоря уже о терпении. Заканчивая сушить черную массу густых волос, горе-парикмахерша уже жалела, что ввязалась в эту затею.

Однако, оглядев конечный результат, облегченно вздохнула. Могло быть и хуже. Короткие пряди обрамляли неожиданно нежное личико Элеаны, более длинные аккуратно спадали на плечи. Не сравнить с прежним кошмаром. Во всяком случае, сама Элеана осталась довольна.

По совету все той же Клэр девушка сменила необъятные штаны и тесную футболку на бледно-сиреневую юбку и кремовую блузку. Со свойственной ей, видимо, любовью к преувеличениям, Элеана пылко заявила, что счастлива принять любую помощь от той, что проявила себя единственным настоящим другом.

Заметный прогресс по сравнению с тем, что было двадцать четыре часа назад, улыбнулась про себя Клэр. Вот только не сочтет ли Маркос за дерзость столь бесцеремонное вмешательство незваной гостьи в семейные дела?

Ланч был подан все на той же террасе, под специальным тентом. Олимпия взглянула на преобразившуюся сестру без особого интереса и вяло заметила, что повода для бурной радости не видит, хотя перемены к лучшему налицо. Так что выражать восторги выпало на долю Маркоса. Однако Клэр все равно не могла отделаться от впечатления, будто он не одобряет ее затеи. Что ж, нечего тогда было делиться с ней проблемами младшей сестры.

Изнемогая под красноречивыми взглядами Элеаны, Клэр решила взять быка за рога и, собравшись с духом, обратилась к Маркосу, едва они остались вдвоем:

— Насчет завтра…

— Вы передумали? Не хотите на фестиваль?

— Да нет же. Разумеется, хочу. — Она помолчала, оттягивая неприятный момент. — Хотя мне ужасно неловко отвлекать вас от дел. Я и так вам очень признательна и никак не рассчитывала, что вы возьметесь еще и развлекать меня.

— У меня все равно не было запланировано на завтра ничего важного, — заверил Маркос. — Или вы предпочли бы провести день со Спиро?

— О нет!

Столь поспешный — предательски поспешный! — ответ заставил Маркоса улыбнуться.

— Тогда в чем проблема?

— Элеана просто умирает от желания поехать с нами.

— Хотя вы приложили поистине титанические усилия, чтобы хоть как-то приукрасить ее, — задумчиво произнес он, — я все-таки не понимаю, с какой стати вы идете на такие жертвы ради взбалмошной девчонки, от которой не видели ничего, кроме нервотрепки?

— Не знаю. Почему-то я невольно ей симпатизирую, — честно призналась Клэр. — Для своих лет она совсем еще ребенок, причем очень ранимый и впечатлительный. Я бы сказала, что за очень многое из того, что она натворила, следует винить ее подругу Сибиллу. Кто, как не она, подбила Элеану подстричься? Уверена, и в ночной клуб отправиться уговорила ее все та же Сибилла. Бывают такие — их хлебом не корми, дай втянуть другого в неприятности.

— Вы говорите со знанием дела, — заметил Маркос.

— Я сама в юном возрасте связалась было с дурной компанией. — Добровольная заступница не стала упоминать, что тогда ей было не восемнадцать, как Элеане, а всего четырнадцать. — Поэтому примерно догадываюсь, что испытывает ваша сестра, вернувшись домой. Представляет, какой ужасной кажется окружающим, а от этого еще сильнее замыкается в себе и ведет себя все более вызывающе. Все, что ей надо, — это немножко сочувствия. Неужели вам в детстве не приходилось оказываться в подобном положении? Ну не в детстве, так в ранней юности?

— Да, в общем-то, нет. — По лицу Маркоса нельзя было понять, какое впечатление произвели на него ее слова. — Значит, по-вашему, я бесчеловечен?

Клэр неуверенно посмотрела на него, чувствуя, что вновь переступает границу того, что дозволенно случайной знакомой.

— По-моему, в этой ситуации вы чувствуете себя слегка не в своей тарелке, — ответила она наконец. — Ваша мать или Олимпия, наверное, справились бы с ней лучше.

— Женщины тоже не всегда понимают друг друга, — последовал сухой ответ. — И вообще они все разные. Вот вы, например, самая откровенная из всех, кого я встречал.

— Ну да, постоянно сую нос в чужие дела, — пробормотала Клэр, стремясь перевести разговор в шутку. — Забудьте все, что я вам наговорила, хорошо?

— Вряд ли это удастся. Ладно, можете сказать Элеане, что преуспели в своей нелегкой задаче и уговорили меня сменить гнев на милость.

— Спасибо. — Неожиданная капитуляция Маркоса застала Клэр врасплох. — Она будет вне себя от радости.

— Сомневаюсь, что Спиро разделит эту радость.

— Правда? — растерялась девушка. — Но почему?

Маркос выразительно пожал плечами.

— Элеана с шестнадцати лет на него… Как это говорят?.. А, запала. Рассчитывала, наверное, что год в Швейцарии поможет ей достичь совершенства и он тотчас же захочет на ней жениться.

— А Спиро знает о ее чувствах?

— Разумеется. Раньше его это забавляло, теперь уже нет.

— Надо было вам раньше сказать.

― Зачем? Чтобы вы обвинили меня в том, что его чувства мне дороже чувств родной сестры? — иронически поднял брови ее собеседник. — Нет уж, пусть сами разбираются. Если, конечно, вы не сумеете употребить свое невесть откуда взявшееся влияние на глупышку и не убедите ее, что преследовать мужчину на столько лет старше себя просто глупо.

— Да, здорово я влипла, — хмуро произнесла Клэр. — Но, боюсь, что бы я ни сказала, чувств ее это все равно не изменит.

— Ну, попытка не пытка. Хуже не будет.

Клэр поглядела на него с сомнением.

— Вы всерьез хотите, чтобы я поговорила с ней на эту тему?

— Хуже не будет, — повторил Маркос. — Кто-то ведь должен объяснить ей, что Спиро никогда не увидит в ней девушку своей мечты.

— Элеана поймет это, только если он женится на другой, — заметила Клэр. — Можно ли рассчитывать на такое в ближайшем будущем?

— Мне, во всяком случае, об этом ничего не известно, — разочаровал ее Маркос.

— Наверное, ищет свой идеал, совсем как вы. — Клэр старалась, чтобы голос ее звучал легко. — Знаете, я совсем недавно видела фильм, в котором все женщины превратились в роботов, запрограммированных исполнять любые желания мужчин.

В темных глазах появилась смешинка.

— А что, неплохо было бы. Нажмешь кнопку — включишь, нажмешь — выключишь. Но боюсь, меня запрограммированная покорность не удовлетворила бы.

Они все еще сидели за столом. Маркос накрыл обеими ладонями руки девушки. Клэр еле сдержалась, чтобы не вырваться и не убежать.

— Какие гладкие, какие мягкие, — пробормотал он.

— Мне почему-то казалось, что мы говорим о вашей сестре, — попыталась поставить его на место Клэр. Но, увы, от одного его прикосновением внутри у нее все оборвалось. — Я, конечно, не тетушка-наперсница, но что-то делать надо.

― Тетушка-наперсница? — поднял брови Маркос.

— Так называют сотрудников газет, что ведут колонки, в которых дают советы людям по всякого рода проблемам. — Он вкрадчиво поглаживал ее ладонь, и Клэр не могла больше притворяться, будто ничего не замечает. — Перестаньте! — севшим голосом попросила она.

Маркос тотчас повиновался и, откинувшись на спинку стула, устремил на собеседницу испытующий взгляд.

— А что, если вы просто-напросто боитесь меня, моя прелестная богиня?

— И не думаю! — фыркнула Клэр, бестрепетно выдержав его взгляд. — Просто не люблю излишней самонадеянности.

— Если вы намекаете на то, что я уверен в собственной неотразимости, то вы глубоко заблуждаетесь, — возразил Маркос. — Да, меня влечет к вам, и я не вижу смысла это скрывать. Но к чему делать скороспелые выводы? Неужели вы станете отрицать, что и вас ко мне тянет? — Она промолчала, и он продолжил: — Я же вижу, как вы откликаетесь на каждое мое прикосновение. Или станете утверждать, будто все это лишь обман чувств, игра моего воображения?

Клэр повела плечами.

— Да, вы меня привлекаете. Чисто физически. Но это вовсе не значит, что я намерена при первой же возможности прыгнуть к вам в постель.

— Это вовсе не значит, что вам придется прыгать ко мне в постель, — поправил Маркос. — А может, вы боитесь прослыть доступной и испорченной женщиной, если вдруг поддадитесь своим инстинктам?

— Разве не так в глубине души считает большинство мужчин? — вызывающе спросила Клэр.

— Отвечу за себя. Лично я не стану хуже думать о женщине только из-за того, что она уступила требованиям плоти.

— Даже если это касается вашей будущей жены?

— А! — Выстрел попал в цель. — Это совсем другое дело.

— Лицемерие, вот что это такое! — возмутилась Клэр.

— Возможно. Но я и не претендую на безгрешность. Мать моих детей не должна знать никакого мужчины, кроме меня.

Он говорит совершенно серьезно, поняла Клэр. И имеет в виду ровно то, что сказал, — до последнего слова.

— Послушайте, если вы вообще собираетесь обзаводиться семьей, то не слишком ли вы затянули? — колко поинтересовалась она.

В глазах Маркоса вспыхнул опасный огонек.

— Полагаю, стать отцом мне это не помешает. Что же до женщины, которую я возьму в жены, она, безусловно, будет достаточно молода и станет рожать детей, пока не произведет на свет сына, наследника моего имени.

— До чего практично! Точно в генетической лаборатории! — Клэр с трудом сдерживала отвращение. — Жаль мне бедняжку, которую угораздит стать вашей женой. От всей души жаль!

На этот раз он словно не заметил насмешки.

— Можете ее не жалеть. Многие позавидовали бы жизни, которую она будет вести. И многие охотно заняли бы ее место.

— Вот и чудесно. — Клэр отодвинула стул и встала из-за стола. — Значит, у вас не будет недостатка в выборе. Ничего, если я пойду чуть-чуть отдохну?

— Ради Бога, — невозмутимо отозвался Маркос, поднимаясь вслед за ней. — А потом поговорим. Нам с вами надо выяснить все до конца.

Не доверяя голосу, Клэр ограничилась кивком. Ну вот, снова она наговорила лишнего, беззастенчиво вторглась в чужие дела, и на сей раз еще непростительнее, чем прежде. Пусть Маркос не выказал гнева, но девушка чувствовала: под маской спокойствия бушует пламя. Какое право она имела открыто возмущаться его матримониальными планами? Наверняка теперь ее ждет строгий выговор.

Даже не зайдя по дороге к Элеане, она вернулась к себе, сердитым движением скинула босоножки и бросилась на кровать. Подумать только, всего второй день в доме, а уже умудрилась настроить против себя главу семьи! Теперь оставаться тут уже нельзя. Придется пожить в каком-нибудь отеле, пока не починят машину. А уж о поездке в Агринион не может быть и речи.

Клэр думала, что и глаз не сомкнет, но, как ни странно, почти сразу заснула. Разбудил ее робкий стук в дверь.

— Я вам не помешала? — осведомилась Элеана, нерешительно топчась на пороге.

Разумеется, помешала. Но Клэр не хватило духу так сказать.

— Все равно я собиралась вставать, — уклончиво ответила она и, сев на кровати, недовольно поморщилась. — Кажется, у меня появляется дурная привычка спать днем.

— А вот мама всегда устраивает сиесту, — поспешила ободрить ее Элеана. — Говорит, иначе чувствует себя совершенно разбитой.

— Вопрос привычки, должно быть. А вашей матери сегодня нет дома?

— Она гостит у друзей. Вернется дня через три. — Девушка не могла больше сдерживать тревожного нетерпения. — Ну что, вы спросили Маркоса, можно ли мне ехать с вами?

Клэр замялась, прикидывая, как бы получше сообщить итог разговора.

— Спросила, — начала она. — Но…

— Он отказал! — Лицо Элеаны вновь исказилось вчерашней ожесточенной гримасой. — Ненавижу его, ненавижу!

— Нет, он согласился. Вы не дали мне договорить. Дело в том, что вас все-таки будет трое. Не еду я.

Ярость Элеаны угасла так же мгновенно, как и вспыхнула, сменившись разочарованием.

— Но почему?

— Потому что я решила с самого утра уехать в Домокос.

Теперь на смену разочарованию пришло полнейшее недоумение.

— Но ведь ваша машина будет готова в лучшем случае через неделю.

— Знаю. Просто мне кажется неудобным столько времени надоедать вам.

— Маркос не позволит вам уехать, — уверенно заявила Элеана. — Он настоит на том, чтобы вы остались.

Маркос, мрачно подумала Клэр, будет рад-радешенек, когда за нахальной гостьей захлопнется дверь.

Обед проходил мучительно и уныло. Маркос обращался с Клэр по-прежнему любезно, однако из взгляда, что время от времени останавливался на ней, начисто исчез былой живой огонек.

За десертом Элеана не утерпела и огорошила собравшихся сообщением, что наутро Клэр уезжает.

— Думает, что слишком навязывается, — пояснила она. — Но Клэр ведь обязательно должна остаться, правда, Маркос?

— Без вопросов, — хладнокровно отозвался он. — В Домокосе нет ни одного приличного отеля.

— Мои запросы невысоки, — вмешалась Клэр.

— Зато мои высоки, — возразил этот возмутительный человек. — И вообще попрошу вас не оскорблять меня, отвергая мое гостеприимство.

Клэр покраснела.

— Я вовсе не хотела вас оскорбить.

— Что ж, значит, решено.

Олимпия промолчала, хотя, надо думать, отнюдь не стала бы убиваться из-за преждевременного отъезда гостьи. Что же оставалось Клэр? Разве что втихую сложить вещи и сбежать. Увы, у Маркоса слишком развито чувство долга. Пусть после недавней ссоры он и не желал видеть Клэр, но привитые с детства правила хорошего тона победили.

Предвидя, что он рано или поздно захочет, как обещал, побеседовать с ней наедине и «выяснить все до конца», бедняжка весь вечер просидела как на иголках. Однако Маркос, кажется, решил, что мрачное молчание скажет все убедительнее любых слов. Одно было ясно: ухаживаний с его стороны ждать больше не приходится. И то утешение, обреченно подумала Клэр.

Утро принесло с собой новую дилемму. Не зная, предстоит ли ей поездка на фестиваль, Клэр никак не могла решить, что надеть. После долгих раздумий она остановилась на голубых легких брючках и белой кофточке с короткими рукавами, а на всякий случай прихватила еще и темно-синий жакет.

Клэр уже собиралась спуститься в столовую, как Агати принесла ей поднос с завтраком. По мимо еды на подносе лежала записка, короткая и по делу: Спиро прибудет в девять часов. Поедет ли сам Маркос, осталось непонятным, но Клэр не сомневалась, что нет, не поедет. Должно быть, отослав завтрак ей в спальню, хозяин дома хотел таким тонким способом дать понять, что не желает больше ее видеть. Клэр подумала: а не отказаться ли от поездки, сославшись на головную боль? Но это было бы все равно, что прятать голову в песок.

К ее удивлению — не сказать, чтобы радостному, — когда она спустилась вниз за пять минут до назначенного срока, Маркос уже стоял в холле вместе с Элеаной и Спиро. Оба грека выглядели просто потрясающе. Однако лишь один из них мог заставить ее сердце биться чаще.

Спиро приветствовал Клэр с преувеличенным восхищением.

— Сегодня вы просто несравненны! А как ваша нога? Сильно болит?

— Ничуть, — отозвалась девушка. — И вообще ссадина гораздо страшнее с виду, чем на самом деле.

— Благодарение Небесам, я вас не искалечил!

Клэр отвернулась от него и улыбнулась Элеане. Та ответила ей довольно напряженной улыбкой. Оно и неудивительно: кому понравится, когда мужчина твоей мечты расточает комплименты другой женщине у тебя на глазах! Должно быть, Элеана уже начала втайне жалеть, что накануне так стремилась заставить гостью остаться.

— Ну что, едем? — спросил Маркос.

Перед домом уже ждал роскошный автомобиль, точно сошедший со страниц какого-нибудь журнала.

— Пусть Клэр садится впереди, с Маркосом, — предложила Элеана, для пущей верности поспешно проскальзывая на заднее сиденье.

Спиро с обреченным видом распахнул перед Клэр переднюю дверцу, затем занял место рядом с Элеаной. Маркос уселся за руль.

От него буквально веяло холодом. Клэр стало совсем неуютно. Если ей суждено провести здесь еще несколько дней, придется предпринять что-то, дабы восстановить хотя бы слабое подобие былой гармонии. И первый шаг придется сделать ей.

4

Открытие фестиваля проходило под открытым небом, благо погода, как всегда теплая и безоблачная в это время года, к тому располагала. Оставив машину на одной из тихих улочек, молодые люди направились к площади, где были воздвигнуты помосты для актеров и трибуны для зрителей. Туда уже стекались толпы народа.

Клэр воспользовалась первой же возможностью поговорить с Маркосом, так чтобы Спиро с Элеаной, идущие чуть впереди, их не услышали.

— Хочу извиниться за все, что наговорила вчера, — без предисловий начала она. — Я просто вышла из себя.

Маркос с непроницаемым лицом чуть заметно склонил голову.

— Я сам вынудил вас высказать ваше мнение.

— Да, но не в такой же манере. — Клэр виновато развела руками. — Честное слово, мне очень жаль.

В черных глазах вспыхнули знакомые искорки.

— Извинения приняты. Так мы снова друзья?

Клэр робко улыбнулась в ответ. Ох, что бы он сказал, узнай, что в их жилах, возможно, течет одна кровь?

— Друзья, — согласилась она.

Как и обещали, на празднике было, на что посмотреть. Актеры, облаченные в длинные хитоны, на котурнах — все, как полагается, — старались передать дух классического древнегреческого театра. Картинно воздевая руки к небесам, что тысячелетия назад видели те же позы и жесты, они призывали богов удостоить их благосклонностью, особенно же вручали себя милости покровительниц театра — Мельпомены, музы трагедии, и сестре ее Талии, музы комедии. Потом было сыграно несколько отрывков из пьесы Эсхила «Прикованный Прометей».

Клэр была в восторге и ничуть не жалела, что присутствует лишь на открытии фестиваля. После торжества классики смотреть современные пьесы ей совсем не хотелось.

Пробиться сквозь толпу к тому месту, где они припарковали машину, оказалось делом нелегким. Клэр на миг загляделась на бродячего фокусника, что, взобравшись на импровизированный помост, извлекал голубей из носового платка, а когда опомнилась, кругом были чужие лица. Борясь с паникой, она начала судорожно пробираться в том направлении, куда, как казалось Клэр, они шли.

Каким же облегчением было увидеть вдруг над толпой голову Спиро. Он изо всех сил махал ей рукой. Вот только появился он почему-то совсем не оттуда, откуда ожидала Клэр.

— Я вернулся за вами, — сообщил он, когда им удалось встретиться. — Маркос с Элеаной ждут впереди. Куда вы исчезли?

― Загляделась на фокусника, — призналась девушка. — Думала, вы все тоже остановитесь. Я уже испугалась не на шутку, — со смехом добавила она.

— Бояться нечего. Ведь с вами я, — картинно приосанился Спиро, беря ее под руку. — Нам сюда.

Клэр послушно зашагала за ним сквозь царящее вокруг столпотворение. Однако время шло, а ни Маркоса, ни Элеаны видно не было.

— Наверное, мы пошли не в ту сторону! — воскликнула девушка, снова начиная тревожиться. — Теперь нам их ни за что не найти!

— Ничего, вот увидите, рано или поздно мы все встретимся у машины, — утешил ее молодой человек. — А вот вам сейчас не помешало бы выпить чего-нибудь холодненького. Что скажете?

Вообще-то Клэр не терпелось продолжить поиски. Но жажда и впрямь мучила немилосердно. В толпе было жарко и душно, от шума голосов голова буквально раскалывалась. И в конце концов победила жажда. Ну что изменят несколько минут?

Им повезло занять только что освободившиеся места на террасе ближайшего кафе. Клэр заказала апельсиновый сок и даже зажмурилась от блаженства, когда ледяная жидкость обдала свежестью пересохшее горло.

— Нектар богов Олимпа! — заявила она, ставя на стол опустевший стакан.

— Хотите еще?

Девушка покачала головой.

— Нет, спасибо. Не хватает, чтобы мне стало дурно прямо в машине. Кстати, как думаете, долго нам еще до нее добираться?

— Все зависит от того, — радостно отозвался Спиро, — смогу ли я вспомнить нужную улицу. Вы случайно не запомнили названия?

Клэр снова встревожилась.

— И в голову не пришло.

— Вот и мне не пришло. Голова, знаете ли, забита другими вещами. — Он огорченно махнул рукой. — Никак не пойму, что делать с Элеаной. Она ведь еще сущий ребенок!

Клэр заколебалась, но решила все-таки высказаться начистоту.

— Для вас, может, и так, ведь она выросла у вас на глазах. Однако самой себе она кажется вполне взрослой.

— Но я чуть не вдвое старше ее!

— Некоторых девушек привлекают мужчины старше себя. Особенно, как я читала, тех, кому не хватает отца.

Спиро отнюдь не был польщен этими словами.

— Но последние восемь лет Маркос заменял ей отца.

— Маркос — брат. Это совсем другое дело.

— Я же ни разу не пытался ухаживать за ней!

— Да это я так, чисто гипотетически, — поспешила утешить его Клэр.

Приятные черты лица Спиро осветились улыбкой.

— Уж надеюсь! — Восхищенный взгляд его скользнул по лицу собеседницы, потом по стройной шее, хрупким плечам и ненадолго задержался на вырисовывающейся под блузкой груди. — Маркос сказал, что вы наполовину гречанка, хотя совсем не знаете своего отца. Собираетесь продолжить поиски, когда вашу машину починят?

— Смотря сколько времени у меня останется, — отозвалась девушка. — Через две недели я должна выйти на работу.

— О нет, вы должны остаться здесь, в Греции, — чарующим голосом возразил он. — Вы рождены жить под ярким солнцем, о моя богиня!

Вот чудеса — одно и то же слово — звучало настолько по-разному в устах двух разных мужчин! Хотя, наверное, и Маркос не вкладывал в него особого чувства. Так просто, ласковое обращение, что легко соскальзывает с языка в общении с женщинами.

— Сомневаюсь, — с улыбкой покачала она головой. — Ведь я даже не знаю греческого языка.

— Язык любви всюду один. Мы могли бы говорить на нем вместе, вы и я.

— Могли бы, но не станем. — Клэр принимала ухаживания Спиро не серьезней, чем они того заслуживали. — Вы собираетесь допивать ваш сок?

Молодой человек испустил подчеркнуто страдальческий вздох.

— Вы даже не представляете, сколько теряете!

— Ну, раз не представляю, значит, и не теряю. — Она выждала, пока Спиро сделает пару глотков, а потом с деланной небрежностью поинтересовалась: — А вы давно знакомы со Стефанидесами?

— С тех пор как они сюда переехали. Выходит, уже семнадцать лет.

Сердце Клэр на миг замерло, а потом едва не выскочило из груди.

— А кто же владел виллой «Орестиос» прежде?

— Вообще-то имение принадлежит их семье уже много поколений. Отец Маркоса был очень дальним родственником, не из прямой ветви, но вышло так, что кроме него наследников не осталось.

— Что же с ними со всеми случилось?

— Сын, которому должно было все отойти, погиб за несколько лет до смерти своего отца. Других детей у него не было. — Спиро бросил на нее удивленный взгляд. — Вообще-то, если вас интересует семейная история Стефанидесов, расспросите Маркоса, он лучше знает.

Потрясенная услышанным Клэр умудрилась-таки ослепительно улыбнуться и пожать плечами.

— Да нет, наверное, во мне просто старое доброе любопытство взыграло. Ну что, пора отправляться на поиски машины, как по-вашему?

Улицы все так же кишели народом, а молодые люди не знали толком, в какую сторону идти, так что машину они нашли только через полчаса, да и то чудом. Клэр случайно узнала маленький, покрытый фресками домик, на который обратила внимание еще утром. Элеана сидела в автомобиле, спасаясь от солнца. Маркос же приветствовал потерявшихся со смешанным чувством досады и облегчения.

— Мы ждем тут битый час! — сообщил он. — Я уже всерьез подумывал, не обратиться ли за помощью в полицию.

— Это моя вина! — Спиро рыцарски принял огонь на себя. — Забыл, куда нам идти. Если бы не наблюдательность Клэр, так век бы и проплутали по этим улочкам.

— Мне просто повезло, — скромно отказалась от лавров спасительницы девушка. — На самом деле без Спиро я бы совсем пропала. Ведь я даже не знаю, как по-гречески будет «я заблудилась».

— Даже англичанам по силам выучить хотя бы несколько самых простых фраз, — без тени сочувствия ответил Маркос, открывая перед Клэр заднюю дверцу. — Надо спешить. Вот-вот начнется массовый отъезд туристов, тогда из пробок не вырваться.

Усаживаясь рядом с Элеаной, Клэр перехватила на себе ее горящий взгляд. Бедная девочка не знала, что ее мечтам не суждено осуществиться, но едва ли сейчас было уместно ей это сообщать.

У Клэр язык чесался поподробнее расспросить о том, что сообщил ей Спиро, но опять-таки момент не располагал. Элеана замкнулась в угрюмом молчании, так что Клэр хватило времени как следует все обдумать. Сомнений нет, слишком много совпадений. Тот погибший наследник наверняка ее отец. И если Маркос — отпрыск боковой ветви семейства, значит родство между ними столь незначительно, что можно его и в расчет не брать.

Ну и что теперь? Все равно открываться нельзя — правда породит слишком много ненужных расспросов и домыслов. Вдруг еще заподозрят в желании поживиться за счет богатеньких родственников? Ну нет! Ведь она всего-то хотела, что выяснить, из какой семьи ее отец. Выяснила. Можно успокоиться и наслаждаться отпуском.

Почти сразу по приезде Спиро извинился и ушел, оставив Элеану дуться. Пожалуй, решила Клэр, когда та отправилась к дому, даже не взглянув в ее сторону, сейчас не время для серьезных разговоров. От идиллических отношений, установившихся между ними накануне, не осталось и следа.

— По-моему, ей кажется, будто я сама увлеклась Спиро, — пожаловалась она Маркосу.

— А что, нет? — поинтересовался тот в ответ. Клэр неуверенно покосилась на него.

— Вы шутите?

Он скривил губы.

— С какой стати? У Спиро полно поклонниц.

— Ничуть не сомневаюсь, — ответила Клэр. — Но я не из их числа. Во всяком случае, в том смысле, какой вы в это слово вкладываете.

Набросив на одно плечо пиджак, Маркос смерил ее довольно-таки циничным взглядом.

— А что, много вариантов?

— Ну не один, это точно, — сказала она. — Как человек, Спиро мне очень даже нравится, кроме того он необычайно хорош собой, но как мужчина меня он нисколько не привлекает.

— А я?

Клэр сумела сдержаться и лишь легко пожала печами.

— Отчасти.

На сей раз его улыбка была совершенно искренней.

— Интересно было бы послушать, чем именно я вам не нравлюсь. Если не считать вчерашнего нашего спора.

— Слишком уж вы уверены, что все знаете, — с ударением произнесла она.

— А вы предпочитаете мужчин, мучающихся сомнениями?

— Я имею в виду не себя.

— Думаете, я не способен догадаться, что вы думаете, что вы чувствуете? — Голос его звучал мягко, вкрадчиво, а огонь в глазах заставлял каждый нерв ее тела трепетать в возбужденном предвкушении. Маркос провел кончиком пальца по щеке и губам девушки. — Вы испытываете ту же жажду, что и я. Жажду, что мы непременно должны утолить… не откладывая.

— Лично я иду в душ, — сообщила Клэр, собрав остатки самообладания. — А вам советую включить воду похолодней.

Смех Маркоса преследовал ее, пока она поднималась по лестнице. Даже не оборачиваясь, Клэр знала: он все еще стоит в холле, провожая ее торжествующим взглядом. Ах, как легко хранить целомудрие, пока ему ничто не грозит! Но стоит появиться первому же серьезному искушению, как идея блюсти верность будущему мистеру Суженому почему-то теряет всякую привлекательность…

Если день тянулся медленно, то вечер уподобился вечности. Элеана, подавленная и неразговорчивая, еле-еле ковырялась вилкой в тарелке. Сейчас никто не мог бы ни развлечь, ни утешить ее. Похоже, бедняжка поняла наконец всю тщетность надежд завоевать сердце Спиро.

Клэр, по крайней мере, пыталась поддерживать светскую беседу.

— Нельзя ли мне взглянуть, как делают ваше знаменитое масло? — спросила она за кофе. — В жизни не видела ничего подобного.

— Ради Бога, — тотчас же отозвался Маркос. — Я сам вам завтра все и покажу.

Клэр вскинула на него глаза, но взор его был непроницаем.

— Поверьте, вам будет ужасно скучно, — предупредила Олимпия.

— Пусть она сама составит мнение на сей счет, — отрезал ее брат. — Кстати, не хотите ли прогуляться по саду прежде, чем мы пойдем спать? — добавил он, обращаясь уже к Клэр.

Почудилось ли ей это слабое ударение на местоимении «мы»? Девушку охватила вдруг веселая бесшабашность. В конце концов есть только один способ проверить.

— С удовольствием, — ответила она. Маркос вскочил, даже не допив кофе.

— Тогда идемте, пока не передумали! Клэр поднялась вслед за ним, стараясь не покраснеть под пристальным взглядом Олимпии.

— Приятной прогулки, — с нескрываемым сарказмом напутствовала та. — После ночного воздуха всегда лучше спится.

Клэр твердо решила не поддаваться на провокации. Пусть Олимпия прочла ее тайные мысли. Какая разница, что эта женщина о ней подумает? Ведь очень скоро она, Клэр, отсюда уедет и больше никогда не увидит ее.

И Маркос тоже. На миг Клэр охватило отчаяние, но только на миг. К чему думать о том, что случится завтра? Надо наслаждаться сегодняшним днем.

Вечер выдался теплый, на безоблачном небе сияли мириады звезд — куда крупнее и ярче, чем дома, в Англии. Маркос шел рядом с девушкой, засунув руки в карманы и даже не пытаясь обнять спутницу.

— Сегодня вечером вы какая-то совсем другая, — проницательно заметил он через пару минут. — Я ошибаюсь или вы действительно готовы признать то, что между нами происходит?

— Да, я решила на сей раз не лгать себе, — в тон ему ответила Клэр, подавляя детское желание удрать, пока не поздно.

— Вы признаете, что хотите меня так же сильно, как я вас. — Это было утверждение, а не вопрос. — Что заставило вас прийти к такому решению?

Клэр слегка пожала плечами.

— Не вижу смысла притворяться и дальше. В конце концов мы взрослые люди.

— И то правда. — В голосе его сквозила слабая ирония. — А посему не станем терять время даром.

С этими словами он обнял ее. В ушах девушки бешено стучала кровь, нервы были напряжены до предела. Но вот Маркос губами нашел ее губы — и последние сомнения растаяли в огне новых, неведомых доселе ощущений. Руки, скользившие по ее телу, были чарующе властными и уверенными. Маркос все теснее прижимал Клэр к себе, давая почувствовать свою силу, свое тепло. Приоткрыв губы под нежным напором опытного языка, она льнула к Маркосу сначала робко, потом все более пылко отвечая на поцелуй. Для нее не существовало ничего, кроме того, что происходило сейчас, в эту минуту. Она хотела того же, чего и он. Всего, чего бы он ни хотел.

— Не здесь, — пробормотал Маркос. — Идем.

Не разнимая рук, они чуть не бегом добрались до спальни Клэр, не встретив по дороге ни души.

Несмотря на все свое нетерпение, Маркос не стал спешить. Прежде чем раздеть девушку, он целовал ее, пока голова Клэр не закружилась, а окружающее не заволокло туманной дымкой.

А до чего красив он обнаженный! Античная статуя, исполнившаяся вдруг буйной, неистовой силы жизни. По сравнению с его смуглой статью Клэр казалась еще белее и хрупче — мрамор на фоне бронзы.

Она трепетала в его руках. Дыхание Маркоса опаляло выгнутую в экстазе шею Клэр, а пальцы мягко, но настойчиво раздвигали бедра, стремясь проникнуть в самые сокровенные уголки. Девушка инстинктивно задвигалась в ритме его движений, пока вихрь, поднимавшийся из глубин существа, не захлестнул ее всю, не унес на волне невыносимо сладостных ощущений.

Только тогда Маркос опустил ее на кровать, а сам, опираясь на локтях, навис сверху, вбирая губами твердые, напрягшиеся соски. Вскрикнув, Клэр выгнулась, подалась навстречу ему, ища избавления от нарастающей жгучей муки, мечтая почувствовать и принять его всем телом. На миг он приподнялся над ней, и Клэр ужаснулась, только сейчас поняв, что происходит: о предохранении-то она и не подумала! Но уже в следующую секунду Маркос сильным резким движением вошел в нее — и все мысли Клэр потонули в упоительном водовороте ощущений. Никакие слова не могли бы выразить неземной восторг, что она испытывала. Плоть к плоти, душа к душе, промелькнула шальная мысль, затем все слилось в едином порыве страсти…

Когда Клэр проснулась, потолок комнаты золотили первые лучи солнца. Маркос был еще здесь, рядом с ней. Несколько мгновений она лежала, разглядывая его лицо, стараясь запечатлеть в памяти каждую дорогую черту. Он открыл ей мир, который она не способна была представить даже в самых пылких фантазиях. А боль, которая так страшила ранее и которая была ценой за вход в этот мир, оказалась и вполовину не такой ужасной, как она думала. Да за пропуск в эту дивную страну можно вытерпеть и не такое!

Только без сожалений, велела себе Клэр. И не надо отступать от принятого ранее решения. Что сделано, то сделано, но и о реальной действительности забывать нельзя.

Она вдруг поняла, что Маркос тоже не спит. Улыбка его ласкала, как нежное прикосновение.

— Ты самая прекрасная, пылкая и чуткая женщина в мире, моя богиня, — тихо произнес он.

— Наверное, южная кровь сказывается, — пробормотала Клэр, и вдруг огоньки страсти вспыхнули с новой силой и разгорелись неудержимым огнем.

Первый раз был восхитителен, но второй затмил его. Крохи скованности, стеснения, что еще испытывала Клэр, были отброшены, точно ненужные одежды. Она самозабвенно отдавалась любовной игре, наслаждаясь силой, нежностью и даже властностью своего возлюбленного.

Потом они лежали в сонной истоме. Клэр первой приподнялась в постели.

— Мне надо в ванную, — прошептала она. Маркос поцеловал ее в кончик носа.

— А мне пора уходить, — с откровенной неохотой признался он. — Уже совсем рассвело.

Он сел, с веселым удивлением глядя, как Клэр целомудренно кутается в халат.

— Немножко поздновато, тебе не кажется? У тебя уже не осталось от меня никаких тайн.

Ну, положим, одна все-таки осталась, вздохнула Клэр.

— Назови это стеснительностью, — отозвалась она. — Я себе не льщу.

— Такое красивое тело не стыдно и показать. Впрочем, дело твое. — Он откинул одеяло, встал, ничуть не смущаясь собственной наготы, и начал собирать одежду, которую в спешке сбросил с себя несколько часов назад. — Ну что, сразу после завтрака едем смотреть, как делают масло?

Клэр с усилием отвела от него взор и направилась в ванную. Похоже, Маркос не догадался, что для нее все этой ночью было внове. А еще говорят, будто мужчина, мол, всегда заметит, если он у женщины первый. Правда, сначала он позаботился о том, чтобы как следует распалить ее, — должно быть, не всякий проявит столько терпения.

Недавняя эйфория понемногу испарялась. Жалеть о том, что произошло, Клэр все равно не могла, но невеселые мысли появились. А что, если теперь, познав его страсть, она уже не сможет взглянуть ни на кого другого? А что, если Маркос сочтет ее слишком легкой добычей и утратит к ней интерес?

Вернувшись в спальню, она удивилась, увидев, что он еще не ушел. Полностью одетый Маркос стоял возле кровати с выражением, от которого молодой женщине стало не по себе.

— Зачем ты притворялась? — негромко спросил он.

На миг Клэр подумала было, что он узнал, кто она такая. Но нет, тогда он не стал бы выжидать. А значит, Маркос может иметь в виду только одно… Не было никакого смысла тянуть время, но Клэр попыталась выиграть хотя бы несколько секунд.

— О чем это ты?

— Вот о чем. — Он указал пальцем на простыню.

Неохотно подойдя, Клэр в свою очередь уставилась на пятно крови. Об этом-то она и не подумала. Отрицай не отрицай, а нагляднее доказательства быть не может.

— Ну разве это так важно? В конце концов все равно рано или поздно мне предстояло потерять невинность.

— Но почему именно сейчас? И со мной?

Клэр иронично улыбнулась, хотя сама не знала, кому адресована ее ирония — себе или ему.

— Что толку говорить тебе то, что ты и сам прекрасно знаешь?

— Я такой неотразимый и ты не смогла устоять, да?

— Именно.

Маркос пристально смотрел на нее.

— Если ты ждала до сих пор, это может значить только одно. Ты берегла себя для того, за кого выйдешь замуж.

— Ничего подобного. Просто до сих пор не встречала никого, кто заставил бы меня этого по-настоящему захотеть.

— Или кто мог бы предложить тебе достойную награду?

Клэр растерянно провела рукой по волосам, растрепав их еще больше.

— Ты же не думаешь, что…

— Я думаю, что наш недавний разговор мог навести тебя на мысль, будто в подобных обстоятельствах я сочту своим долгом сделать тебе предложение.

— Это просто смешно! — Даже не верилось, что Маркос говорит всерьез. — Я вовсе не стремлюсь замуж!

— Что, неужто ты мне отказала бы?

— Даже не сомневайся! — Клэр так рассвирепела, что уже не следила, что и каким тоном говорит. — Может, ты и считаешь себя самым завидным женихом тысячелетия, но лично мне от мужа надо гораздо большее, чем способен дать ты! И если…

— Ловлю на слове, — сухо прервал ее Маркос. — Хотя и мог бы поспорить насчет того, что способен тебе дать.

Клэр смутилась, но не дрогнула.

— Шутить изволишь? Не смешно.

— А я и не шучу, — заверил он. — Просто констатирую факт. — Маркос немного помолчал. — Полагаю, поскольку до нашей встречи ты не собиралась заводить подобных отношений, то и не использовала никаких средств предохранения?

— Ну разве это так важно? — повторила она. — Ты же использовал.

— Привычка, весьма полезная в наши дни. Но, допустим, я тоже этим пренебрег бы. Ведь ты рисковала забеременеть.

— Я предполагала, что ты будешь осторожен, — солгала Клэр.

Маркос скривил губы.

— Вот уж опасное предположение. — Казалось, он хотел добавить еще что-то, но передумал, ограничившись коротким: — Поговорим об этом потом.

И ушел, оставив ее растерянно стоять посреди комнаты.

Завтрак стал тяжким испытанием. Олимпия не сводила с Клэр внимательных глаз, явно стремясь понять, верны ли ее подозрения. Хотя Маркос, похоже, ничего не заметил. Мужчины есть мужчины.

Элеана к столу не вышла, но никто этому не удивился. Должно быть, родные привыкли к ее выходкам и причудам. Клэр решила при первой же возможности поговорить с девушкой. Может, ничего хорошего из этого разговора не выйдет, но надо хотя бы попытаться.

Вчера вечером Клэр была слишком занята другим, но сегодня в голову ей пришла новая, неожиданная мысль. Не погибни ее отец в катастрофе, никто из этих людей не сидел бы сейчас за этим столом, а вот она бы как раз и сидела. Все богатства Стефанидесов достались бы ей. Однако, горюя о том, что не знала своего отца, она ничуть не сожалела об утраченном состоянии…

Поездка по имению оказалась донельзя скучной. Маркос показал ей все стадии изготовления масла, начиная от сбора оливок до розлива по бутылкам. Держался он исключительно сухо и сдержанно. Впрочем, наедине они не остались ни разу — их сопровождал муж Олимпии, Яннис.

Возвращаясь на виллу, Клэр вдруг вспомнила, что уже три дня не звонила родителям. Волнуются, наверное, бедненькие. Хотя она давно уже жила отдельно, но привыкла общаться с ними почти каждый день.

Клэр с самого начала решила не сообщать матери о цели своей поездки. К чему ворошить прошлое? Для родных она просто путешествует по Европе.

Она украдкой покосилась на своего спутника. Ах, если бы знать, какие мысли таятся в его голове! За все утро Маркос ни разу не упомянул о том, что произошло меж ними ночью. Решил, должно быть, что этой любовной связи лучше поскорее умереть естественной смертью. Наверное, он прав, но до чего же щемит в груди от болезненного чувства утраты!

— Ты так и не объяснила мне, почему притворилась многоопытной женщиной, — неожиданно произнес Маркос, словно читая ее мысли.

— Никем я не притворялась, — возразила Клэр. — Ты сам принял это за само собой разумеющееся.

— У тебя была возможность меня поправить.

— А что, это играет какую-то роль?

— Для меня — да. Девственность — ценность, направо и налево ею не разбрасываются. А я лишил твоего будущего мужа этого драгоценного дара.

— Вполне возможно, я вообще замуж не выйду. — Клэр пыталась снизить накал страстей. — А если и выйду, то практически ни один англичанин не рассчитывает жениться на нетронутой девушке. Тем более моего возраста. Так что можешь не мучиться сознанием вины.

Несколько секунд Маркос молчал, потом заговорил — уже совсем нейтральным тоном:

— Значит, пока ты тут, нам нет причин отказываться от наслаждения, которое мы способны дарить друг другу?

Еще как есть, подумала Клэр. А то как бы не увязнуть еще сильнее. Однако с языка ее слетела совсем иная фраза.

— Решительно никаких. Кстати, ты заметил, что Олимпия уже начала нас подозревать? Глядела на нас, как коршун на воробьев.

— А тебя это волнует?

— Я думала, тебя волнует. Лицо Маркоса застыло.

— Я не отчитываюсь в своих поступках ни перед кем, кроме себя самого. И если Олимпия тебя хоть словом обидит, немедленно сообщи мне.

Похоже, Олимпия прекрасно умеет обходиться и без слов, подумала молодая женщина.

Автомобиль остановился у дома. Клэр собралась вылезти, но Маркос задержал ее.

— Нам надо кое-что обсудить, — произнес он с очень серьезным видом. — Первое и самое главное…

Однако договорить ему не удалось. Из дома навстречу им вылетела Олимпия. Лицо ее было мрачнее грозовой тучи, глаза сверкали от гнева. В руках она держала длинный белый конверт.

— Что это еще за штучки? — даже не переведя дух, напустилась она на гостью.

5

Клэр чуть не потеряла дар речи от возмущения.

— Как вы посмели рыться в моих вещах!

— Что случилось, Олимпия? — изумленно спросил Маркос.

Та разразилась длинной тирадой по-гречески. В быстром потоке слов Клэр различила лишь имя своего отца. Она не смела поднять глаз на Маркоса.

— Думаю, нам лучше войти в дом, — наконец произнес он, прервав сестру.

Выйдя из машины, он распахнул дверцу перед замершей от стыда и страха Клэр. Глаза его испытующе остановились на ее лице.

— Идем.

Поднимаясь по ступенькам между Маркосом и Олимпией, бедняжка чувствовала себя изобличенной преступницей. Маркос пропустил своих спутниц в библиотеку и плотно закрыл дверь.

— Во-первых, — начал он по-английски, — я хочу сам взглянуть на содержимое конверта.

Олимпия протянула ему вещественное доказательство, метнув на Клэр убийственный, точно удар кинжала, взгляд черных ненавидящих глаз.

— Наверняка подделка, — заявила она.

— Увы, нет, — вынуждена была возразить Клэр. — Подлинник.

Маркос взглядом заставил ее замолчать. Открыв конверт, он внимательно изучил сначала фотографию, а потом и брачное свидетельство. Губы его зловеще сжались. И Клэр ничуть не удивилась, что в глазах его появился лед.

— Кто ты? — коротко спросил Маркос.

— Никос Стефанидес был моим отцом, — признала она.

— Вы нам сказали, что ваш отец из рода Малаветисов, — вставила Олимпия. — Из Фив.

Клэр беспомощно пожала плечами.

— Я солгала.

— Зачем? — Голос Маркоса звучал резко, все его поведение разительно переменилось.

— Ну… так было проще.

— Проще?

— Я не была до конца уверена, что вы именно те самые Стефанидесы, которых я ищу.

— Могла бы спросить.

Клэр отчаянно искала слова, чтобы все объяснить.

— Духа не хватило. Подумала, вы решите еще, что я просто-напросто добиваюсь отступного… Денег, — уточнила она, видя, что Маркос недоуменно свел брови. — А я хотела всего-навсего выяснить, кем был мой настоящий отец.

— Ложь! Наглая ложь! — взорвалась Олимпия. — Никакой свадьбы не было!

— Была! — вспыхнула Клэр. — Они познакомились в университете и влюбились друг в друга. А о свадьбе молчали потому, что знали: все будут против. Никос погиб как раз по дороге домой, когда летел, чтобы все рассказать. А моя мать не знала о его семье ничего, кроме того, что он из Домокоса.

Олимпия пренебрежительно отмахнулась:

— Сплошные выдумки.

— Почему же она не пробовала сама отыскать его родных? — спросил Маркос.

Клэр снова пожала плечами.

— Не знаю. Должно быть, боялась, что они станут предъявлять права на ее ребенка.

— То есть на вас.

— Да. — Она пригладила волосы дрожащей рукой. — Вот это свидетельство о браке, да еще слова моей матери — единственные мои доказательства.

— Вы были зачаты до брака!

Обличающий тон Олимпии заставил ее щеки вспыхнуть огнем.

— Нет, черт побери!

Маркос урезонивающе вскинул руку.

— Не заводитесь. Если свидетельство настоящее, Клэр — Стефанидес, когда бы ни происходила свадьба.

— Нет! — Олимпия была вне себя от бешенства. — Об этом и речи быть не может!

— Можете не волноваться, — бросила ей Клэр. — Мне от вас ничего не нужно.

Маркос нетерпеливо передернул плечами.

— Что тебе нужно, а что — нет, отношения к делу не имеет. Если ты дочь Никоса, то у тебя больше прав на наследство Стефанидесов, чем у нас.

— Нет! — снова вскричала Олимпия.

Клэр даже не повернула головы в ее сторону. Ее внимание было целиком приковано к Маркосу.

— Меня не интересуют мои права. Говорю же, я хотела лишь узнать про моего отца!

Молчание затянулось. Маркос не сводил с ее лица внимательных глаз, но прочесть в этих глазах Клэр, как ни старалась, ничего не смогла.

— Поговорим об этом позже. Мне надо все обдумать и принять какое-либо решение, — наконец произнес он.

Дальнейшие возражения были бы напрасной тратой времени и сил. Во всяком случае, сейчас. Да и что Маркос может сделать? Отказаться от поместья в ее пользу?

Олимпия вновь принялась яростно выкрикивать что-то по-гречески, брат отвечал ей на столь же повышенных тонах. Клэр потихоньку вышла из комнаты. И что теперь? Легче всего было бы взять и уехать, пусть сами разбираются. Но машина все еще находилась в ремонте. Значит, придется остаться и постараться убедить Маркоса в том, что никаких низменных мотивов у нее не было.

Однако и в тишине спальни она не обрела желанного душевного покоя — слишком живы были воспоминания о минувшей ночи. Увы, больше такая ночь не повторится.

До ланча оставалось еще больше часа. Впрочем, Клэр не спешила. Ей не было делало Олимпии, но страшила перспектива вновь предстать перед Маркосом. А Элеана… Как она отреагирует на неожиданное известие?

Маркоса Клэр увидела до ланча. Он пришел к ней в спальню с таким видом, будто только что принял важное решение.

— Нам надо кое-что обсудить, — заявил он уже ставшую сакраментальной фразу.

— Да нечего тут обсуждать! — взмолилась Клэр. — Я явилась сюда под чужим именем, мне очень стыдно, но, честное слово, я не хотела ничего плохого. По мне, «Орестиос» всецело ваш. Мне здесь ничего не нужно.

Маркос смотрел на нее с нескрываемым скептицизмом.

— Тогда почему ты переспала со мной этой ночью?

— Потому что хотела. Потому что ты заставил меня этого захотеть.

— Я-то даже не подозревал о нашем родстве. Зато ты знала.

— Ну, близкими родственниками нас не назовешь, — возразила Клэр. — Судя по тому, что сказал мне Спиро, мы даже не троюродные, так, седьмая вода на киселе.

Маркос подозрительно прищурился.

— Ты и Спиро поймала в свои сети?

— Ничего подобного. До разговора с ним я была даже не уверена, что вы именно те Стефанидесы, которых я ищу.

— И когда же вы с ним разговаривали?

— Вчера в Агринионе, когда отстали от вас с Элеаной.

— После чего ты решила, что самое время подарить мне свою девственность?

— Да нет же! — Клэр видела, к чему он клонит. — То есть не в том смысле. Я начала испытывать… влечение к тебе с самого первого момента, но не могла поддаться ему: а вдруг мы близкие родственники? И если бы Олимпия не шарила по моим вещам, уверяю, ты бы ничего не узнал.

— Ты собиралась уехать, как только вернут из ремонта твою машину?

— Да.

— А тем временем провести ночь-другую в моих объятиях? — Недоверие в его голосе достигло невероятных высот.

Клэр облизнула пересохшие губы, стараясь сохранить ясную голову.

— Боюсь, один раз поддавшись искушению, я бы и вновь не устояла. Но все равно уехала бы, как только смогла. Скажи, зачем бы мне иначе прятать фотографию и свидетельство? Не могла же я рассчитывать на то, что Олимпия станет обыскивать мою комнату!

— Как могу я быть в этом уверен? Как могу я быть уверен хоть в чем-то, что тебя касается? — На суровом лице Маркоса горели черные угли глаз. — И вообще, каковы бы ни были твои намерения изначально, ты не оставила мне выбора. Теперь обязательства удвоились.

Клэр непонимающе уставилась на него.

— Обязательства?

— Мы должны пожениться.

На несколько секунд она окаменела от шока, мысли смешались.

— Это… это просто смешно!

— Я не вижу иного способа сохранить честь, не потеряв всего, чем жила моя семья последние семнадцать лет.

Клэр судорожно пыталась найти веский аргумент против, но ничего не приходило на ум.

— А почему ты сказал, что обязательства удвоились. — поинтересовалась она, желая выгадать время.

— Еще один вопрос чести.

Внезапно до нее дошло. Расширив глаза, она впилась взглядом в его лицо.

— Ты имеешь в виду прошлую ночь? Но ведь я сама так решила.

— Это ничего не меняет. Долг есть долг. — Маркос говорил тихо, но это убеждало в его непреклонности куда больше, чем любой крик. — Приготовления начнутся немедленно.

— Нет! — Клэр почти кричала, сама не своя от злости, вытеснившей все прочие эмоции. — Я вовсе не хочу за тебя замуж! Я, коли на то пошло, вообще замуж не хочу!

В глазах молодого грека не промелькнуло ни искорки облегчения.

— Ты не позволишь мне загладить причиненное тебе зло?

— Да не причинял ты мне никакого зла! — Теперь Клэр уже чуть не плакала. — Послушай, сейчас двадцатый век, а не тринадцатый!

Похоже, она могла бы не тратить сил. Маркос уже повернулся к выходу.

— Приготовления начнутся сегодня же, — повторил он.

С каждой минутой ситуация становится все невероятнее и невероятнее, подумала Клэр, глядя на закрывшуюся дверь. Четыре дня назад она приехала сюда с одной целью — узнать что-нибудь об отце. Ей и в голову не приходило, что она влипнет в подобную историю. Внезапно Клэр представила, какое будет у Олимпии лицо, когда брат сообщит ей новость. Молодая женщина с трудом сдержала судорожный смех. Истерика, чистой воды истерика. Неудивительно, при таких-то обстоятельствах!

Да нет же, все это сплошной бред, уговаривала она себя. Не могут же меня силком принудить к браку! Да Маркос наверняка и сам не хочет жениться.

Она все еще стояла посреди комнаты, когда дверь снова распахнулась и разъяренной фурией влетела Олимпия.

— Думаете, вы самая умная! — с места в карьер набросилась она на Клэр. — Но меня вам не провести. Никакая вы не Стефанидес.

Хотя больше всего на свете Клэр хотелось бы сейчас оказаться где-нибудь за тридевять земель, однако безропотно сносить брань и упреки она решительно отказывалась.

— В таком случае, — ледяным тоном спросила она, — как вы объясняете фотографию и свидетельство о браке?

— Вы все это подделали, чтобы предъявить права на «Орестиос»! В наши дни сделать комбинированную фотографию легче легкого!

— А откуда я тогда взяла фотографию Никоса.

— Может, ваша мать и вправду училась с ним в университете. Может, у них и впрямь был роман, плодом которого вы и являетесь, — последние слова Олимпия процедила так презрительно, что у Клэр вскипела кровь, — но ни один Стефанидес не унизится до неравного брака.

— Кроме вас? — не удержалась Клэр, но тотчас же пожалела о своих словах.

Оливковая кожа Олимпии сделалась пепельно-серой.

— Яннис не менее знатного рода, чем мы, — ядовито сообщила она. — Как вы смеете даже предполагать, что он мне неровня!

— А как вы смеете врываться сюда с оскорблениями и обвинять меня в обмане? — возразила Клэр, проглотив уже готовое сорваться с языка извинение. — Нравится вам это или нет, но брак был заключен с соблюдением всех формальностей. Если не верите, что свидетельство подлинное, проверьте. Впрочем, — прибавила она ехидно, — ваш брат, похоже, в нем не сомневается.

— Маркос просто болван!

Клэр выразительно приподняла бровь.

— Вы готовы сказать это ему в лицо?

Олимпия скривилась, точно откусила кусок лимона, и выпалила какое-то короткое греческое слово. Клэр не знала этого слова, но значение его было очевидно и без перевода. Так и подмывало ответить этой мегере тем же, но молодая женщина сдержалась и произнесла умиротворяющим тоном:

— Олимпия, нам нет смысла ссориться. Я точно так же не хочу оставаться тут, как и вы не хотите, чтобы я тут осталась.

— Тогда зачем вы сюда приехали?

Клэр устало опустилась на кровать.

— Я вам уже говорила. Узнать об отце. Увидеть, откуда он родом. Я и не подозревала, что он так богат. И моя мать наверняка тоже ничего не знала.

— Вы и вправду полагаете, будто местным беднякам по карману посылать детей в английские университеты?

В этом замечании была своя логика.

— Об этом я не подумала, — призналась Клэр. Но слова ее Олимпию не убедили.

— Если вам так важно было увидеть землю вашего отца, почему вы столько тянули с этим?

— Когда я узнала правду, мне было пятнадцать. Школа, университет, потом работа. Я просто не успевала толком ничего обдумать. Сейчас у меня образовалось свободное время между двумя работами, я и решила им воспользоваться. — Клэр развела руками, скрывая смущение. — Мне и в страшном сне не приснилось бы, что все так обернется.

— В том числе и то, что вы проведете ночь с мужчиной, которого знаете всего несколько дней?

Клэр прикусила губу.

— Он вам и это рассказал? — тусклым голосом спросила она.

— И это, и многое другое. — Враждебность Олимпии явно не стала меньше. — Мой брат из тех, для кого фамильная честь важнее всего на свете. Ради нее он готов пожертвовать чем угодно. Он говорит, вы были девственницей. С его точки зрения он в силу одного этого обязан жениться на вас.

— Я уже отказала ему, — сообщила Клэр. Мысль о том, что Олимпия знает столь интимные подробности, была ей ненавистна, и столь же ненавистен стал Маркос, посвятивший сестру во все эти подробности. — И если хотите поскорее положить этому конец, помогите мне отсюда выбраться.

Несколько мгновений Олимпия, сузив глаза, рассматривала Клэр, а когда заговорила, голос ее уже не так переполняла вражда.

— Если я отвезу вас в Домокос, вы все равно останетесь без машины, ведь ваш автомобиль еще в ремонте.

— Тогда отвезите меня в Ламию, а там я сама найду ремонтную мастерскую. Вдруг мою машину уже починили, — предложила Клэр.

— А если нет?

— Тогда и буду решать, что делать дальше. — Молодая женщина заставляла себя говорить с уверенностью, которой вовсе не испытывала.

— Но учтите, придется уезжать ночью, — произнесла Олимпия после очередной паузы. — Если сумеем незаметно ускользнуть, когда все заснут, я успею вернуться до рассвета и сделать вид, будто ничего не знаю о вашем отъезде.

— А как быть с Яннисом?

— О, Яннис скажет все, что потребуется, — заверила Олимпия. Голос ее еле заметно смягчился. — Похоже, я все-таки неверно судила о вас.

Если это было завуалированное извинение, то оставалось желать лучшего, но на большее Клэр и не рассчитывала. Нельзя было винить эту женщину за то, что она не обрадовалась, узнав, что Никос все-таки оставил наследницу.

— Пустое, — пожала плечами Клэр.

Даже если Олимпия и уловила в ее тоне иронию, то не подала виду.

— Значит, будем дожидаться ночи. Но надо вести себя естественно, чтобы Маркос ничего не заподозрил.

— Вы имеете в виду, как враги? — усмехнулась Клэр.

В глазах гречанки не отразилось ни капли раскаяния.

— Это будет совсем не трудно.

Для тебя — пожалуй, решила молодая женщина. Самой же Клэр предстоял, вероятно, самый трудный день в жизни. Ей до сих пор казалось, что все происходящее — дурной сон и она вот-вот проснется.

Вот только сон этот что-то затягивался.

— До ланча еще пятнадцать минут, — сообщила Олимпия, взглянув на часы. — Я бы на вашем месте переоделась. Брюки у вас все в пыли… Значит, ночью встречаемся у гаража. В два часа.

Она невозмутимо удалилась, а Клэр растерянно подошла к зеркалу. Брюки у нее и впрямь чуть запылились, но разглядеть это мог лишь самый придирчивый взор. Но все же она сменила их на длинную юбку. Ссадина на колене быстро заживала, но ее еще надо было прятать под одеждой.

Вспомнив, как нежно целовал это место Маркос прошлой ночью, Клэр горько вздохнула. Как же нелегко будет забыть его!

Она постаралась выкинуть непрошеные сожаления из головы и сосредоточиться на плане бегства. Трудностей предстояло немало. Если же машину еще не отремонтировали, надо будет ее бросить и лететь домой. Да и по счету в любом случае придется платить самой, а значит, потом еще разбираться со страховой компанией. Хотя, если подумать, все это пустяки по сравнению с главной проблемой.

За ланчем их было только четверо. Яннис куда-то уехал по делам. Зато Элеана уже все знала и пребывала в полном восторге. Обида на Спиро канула в прошлое, сменившись ликованием.

— Выходит, мы и вправду родственницы! — восклицала она. — А скоро станем сестрами!

Клэр встретилась глазами с Маркосом.

— Весьма сомневаюсь, — ровным тоном отозвалась она.

Элеана в замешательстве перевела взгляд с Клэр на брата.

— Но Маркос сказал…

— Чтобы танцевать танго, нужны двое, — отрезала Клэр. — А я уже заявила, что меня это предложение не интересует.

— Ваши слова уже приняты к сведению, — сухо заверил он.

Элеана вконец смутилась.

— Ничего не понимаю. Разве вы приехали не для того, чтобы заявить права на наследство?

— Нет.

— Тогда… зачем?

— Из любопытства. — Клэр уже устала повторять одно и то же. — Которое, как известно, сгубило кошку. — Она сжалилась над сбитой с толку Элеаной. — Мне очень хотелось выяснить, кем был мой отец. Но, как оказалось, лучше бы мне было ничего не затевать.

Маркос раздраженно дернул плечом.

— Уже поздно. о чем-либо сожалеть. Чему быть, того не миновать.

Поймав на себе взгляд Олимпии, Клэр удержалась от негодующей реплики. Завтра в это время она будет уже далеко отсюда. Возможно, Маркос ни за что не согласится это признать, но наверняка в глубине души только обрадуется ее бегству.

Хотя все было очень вкусно, есть Клэр совсем не хотелось. Маркос сидел напротив и, как ни старалась бедняжка на него не смотреть, каждое движение сильных, красивых мужских рук пробуждало новое болезненное воспоминание. Ах, не скоро удастся ей заставить себя лечь в постель с другим мужчиной!

Сразу же после ланча он поднялся и ушел, не сказав куда. Олимпия тоже исчезла. Не желая оставаться наедине с грустными мыслями, Клэр обрадовалась предложению Элеаны посидеть вместе на террасе — пусть это и было чревато новыми расспросами.

— До чего же здорово будет иметь сестру, с которой можно поговорить по душам! — пылко воскликнула девушка, удовлетворив наконец любопытство по поводу мельчайших подробностей жизни Клэр, начиная с рождения и вплоть до сегодняшнего дня.

— Даже если вы еще вчера верили, что у меня роман со Спиро? — спросила Клэр.

— Вчера у меня был повод для ревности, — ничуть не смутилась Элеана. — Но теперь вы выходите за моего брата, и я могу больше не ревновать.

Клэр заколебалась, но все ж решила рискнуть.

— Я понимаю, что вы испытываете к Спиро. Но он ведь почти вдвое старше вас.

— О, мужчина постарше может предложить гораздо больше, чем зеленый юнец, — как ни в чем не бывало заявила Элеана. — К тому же Спиро красивее всех, кого я знаю. А как мама удивится, когда вернется! — продолжала щебетать она. — Придется уж вам постараться и поскорее порадовать ее внуком.

Хоть одному члену семьи ей не придется лгать! Клэр была благодарна судьбе уже за это.

— А о какой это Сабрине она говорила в первый день, что я тут провела? — поинтересовалась Клэр, удивляясь, что запомнила это имя.

— Неважно, — пылко заверила ее Элеана. — Во всяком случае, теперь.

— Но Маркос подумывал жениться на ней?

— Ну да, она была бы подходящей кандидатурой.

Клэр старалась говорить небрежно.

— Красивая?

— Раскрасавица. Только я ни разу не видела, чтобы Маркос глядел на нее так, как глядит на вас. Я случайно слышала, как он говорил, что ему нужна не просто «подходящая» жена. А такая, чтобы у него от нее кровь зажигалась.

Но для брака этого еще недостаточно, печально подумала Клэр.

Когда она поднялась к себе переодеться к ужину, Маркос еще не вернулся. Однако минут через двадцать, выйдя из ванной, Клэр обнаружила его в одном из элегантных кресел, которыми была обставлена ее спальня. Не в силах прийти в себя от неожиданности, она замерла в дверях. О, сколько эмоций вызывал в ней вид этого волевого аристократического лица и стройного, поджарого тела. Клэр инстинктивно прибегла к негодованию.

— Какого черта ты тут делаешь?

Он окинул взглядом гибкую фигурку в легком полупрозрачном пеньюаре, обнаженные ноги, раскрасневшееся лицо со сверкающими глазами. И заявил без предисловий:

— Я обо всем распорядился.

— Черта с два! — Сжав кулаки, молодая женщина сражалась с еле слышным голоском, что нашептывал, как заманчиво было бы уступить. — Я ни за что не выйду за тебя!

— И предашь своего отца, отказавшись от наследства, которое он желал бы тебе оставить?

— Это нечестно! — запротестовала она.

— Это просто факт, — возразил Маркос, все так же не повышая голоса. — Твои мать и отчим, разумеется, тоже будут приглашены.

— Ты можешь наконец уяснить, что никакой свадьбы не будет? — сквозь стиснутые зубы процедила Клэр. — А твоя хваленая честь пусть катится куда подальше. Ничего ей, голубушке, не грозит.

— Боюсь, такому абстрактному понятию трудно будет куда-либо катиться.

Клэр топнула ногой.

— Хватит! Не смешно!

— Согласен. Это очень серьезное дело.

Наступила тишина, чреватая взрывом. С каждой секундой пульс Клэр бился все чаще. А когда Маркос поднялся, сердце сделало неистовый рывок у нее в груди.

— Похоже, существует лишь один способ убедить тебя, — произнес он и шагнул к ней.

Первым порывом Клэр было спрятаться в ванной и запереться изнутри. Но на распроклятой двери не было даже задвижки!

— Что бы ты ни задумал, можешь выкинуть это из головы раз и навсегда, — нетвердым голосом предупредила она.

Маркос точно не слышал. Притянув молодую женщину к себе, он поцелуем заглушил ее дальнейшие протесты.

В объятиях его не было ни ярости, ни намека на насилие. Он держал свою пленницу так бережно и осторожно, что она в любой миг могла вырваться из его рук… если бы захотела. Да только своевольное тело Клэр вновь пошло наперекор разуму. Маркос страстно хотел ее, в том не было никаких сомнений, но и она жаждала его с не меньшей силой. И голос рассудка затих, не в силах противиться зову плоти.

Маркос без малейшего усилия подхватил ее на руки и понес к кровати. Клэр предприняла последнюю попытку высвободиться, но стоило ему припасть губами к упругой груди молодой женщины, как ею вновь овладела любовная горячка. Подчиняясь мягкому напору, она слегка раздвинула ноги и выгнулась, когда пальцы Маркоса коснулись чувствительного бугорка. Ни о каком сопротивлении не могло быть и речи. Она хотела его, жаждала его, не могла без него!

И когда они слились воедино, Клэр испытала еще более упоительные ощущения, чем прежде. Лишь почувствовав последнюю горячую волну его страсти, она сообразила, почему сегодня все иначе. Но было уже поздно. Непоправимо поздно.

— Ты это нарочно, — обличающе заявила она, когда Маркос отодвинулся и принялся приводить в порядок одежду.

— Верно, — не стал спорить он. — Я не видел иного выхода.

Клэр села, запахивая пеньюар.

— Я вовсе не обязательно забеременею!

— Хватит и того, что такая вероятность есть.

Хладнокровная безжалостность того, что он только что совершил, лишила ее дара речи. Потрясенно, не веря своим ушам, она смотрела на Маркоса. Он встретил ее взгляд без тени раскаяния.

— Пожалуй, некая компенсация нам обоим за утрату свободы все же есть.

— Если ты о том, чем мы только что занимались, забудь! — яростно выдохнула Клэр. — Больше я ни за что на свете тебя к себе не подпущу!

В темных глазах на миг вспыхнула искорка.

— Думаю, у меня найдутся способы тебя переубедить.

И, не дав ей времени придумать ответ, вышел из комнаты. Раздавленная не поддающимся объяснению чувством утраты, Клэр несколько минут сидела неподвижно. Скорее всего ничего не случится, но наверняка станет ясно лишь через пару недель.

Зато одно было совершенно очевидно: браку не бывать. Как она планировала уехать сегодня вечером, так и уедет. А коли Маркос надумает возвращать ее силой, обратится в полицию.

Но вот что она будет делать, если все-таки забеременеет? Клэр решительно запретила себе думать об этом. Что толку заранее переживать из-за того, чего, возможно, и не произойдет!

Когда она наконец собралась с духом, чтобы спуститься в гостиную, все остальные уже были там. Маркос учтиво осведомился, что она будет пить, и поднес ей бокал легкого вина, лишь саркастически приподняв бровь в ответ на сердитый взгляд Клэр. Подумать только! Каких-то полчаса назад они были вместе — в самом интимном смысле этого выражения. Просто не верилось, что страстный любовник и этот сдержанный, холодный владелец дома один и тот же человек.

Он сел рядом с ней, и Клэр едва сдержалась, чтобы не отодвинуть стул подальше. Беги, спасайся! — кричал инстинкт самосохранения. Она ощущала тепло Маркоса, чувствовала аромат мужского одеколона. Оглядевшись в попытке отвлечься от неуместных мыслей, молодая женщина поймала на себе многозначительный взгляд Олимпии. Та явно не собиралась отступать от намеченного плана. Вот и отлично! Наверняка Маркос заподозрит, что сестра приложила руку к исчезновению его невесты, но это уже ее, Олимпии, проблемы.

Атмосфера в комнате была раскалена донельзя. Одна Элеана ничего не замечала. Клэр жалела, что приходится обманывать еще и ее, особенно после утренних признаний девушки. Кто же станет утешать бедняжку, когда Спиро отважится наконец признаться, что не любит ее? Не Олимпия же!

Это был, пожалуй, самый тягостный вечер в жизни Клэр. Выждав, когда позволят приличия, она сослалась на усталость и первой ушла из-за стола. Лишь по дороге в спальню в голову пришла пугающая мысль: а вдруг Маркос намерен нанести ей еще один визит?

Но он не появлялся. К половине второго, когда стало ясно, что бояться больше нечего, Клэр неслышной тенью прокралась в холл. Подумать только, а ведь все это великолепие могло бы принадлежать ей!..

Олимпия ждала ее в гараже, нетерпеливо постукивая ногой по полу.

— Я уж думала, вы никогда не придете. Хорошо, что не передумали. — Она отворила дверцу машины. — Надо спешить!

Клэр забросила чемодан в багажник и уселась на переднее сиденье рядом со своей союзницей. Все, мосты сожжены, теперь уже не передумаешь, даже при всем желании. Но желания у нее и не было. Она не хотела тут оставаться.

Наутро Клэр, волнуясь, стояла перед стойкой роскошного офиса ремонтной мастерской на одной из главных улиц города.

— Моя машина находится у вас. Мне бы хотелось знать, не готова ли она.

Уточнив регистрационный номер, клерк сверился с книгой записи. Лоб его перерезала морщина.

— Должно быть, произошла какая-то ошибка. Этот автомобиль полагается вернуть на виллу «Орестиос».

— Я там гощу, — поспешно пояснила Клэр. — Просто сегодня оказалась в городе и решила на всякий случай заглянуть.

Клерк рассыпался в извинениях, однако порадовать клиентку ничем не смог.

— Боюсь, работы еще не завершены. У нас нет самой нужной детали.

— И долго еще ждать? — Молодая женщина с трудом скрывала огорчение.

— Если деталь доставят сегодня, завтра машина будет готова.

Ключевое слово — «если». Подавив побуждение устроить скандал и потребовать хоть каких-то гарантий, Клэр понуро вышла на улицу. Оставалось лишь вернуться в тот второразрядный отель, куда отвезла ее Олимпия в целях конспирации, чтобы Маркосу не пришло в голову искать там беглянку. И ждать до завтра…

Весь день Клэр из чувства долга, хотя и без особого интереса, осматривала достопримечательности, что не успела посмотреть в прошлый раз. А всю ночь ворочалась как на иголках, не в силах обрести покой. К утру она настолько измучилась, что готова была бежать отсюда, бросив машину на произвол судьбы — лишь бы не торчать в этом городе еще сутки.

Но, разумеется, подобной роскоши позволить себе не могла. Машины ведь на деревьях не растут. Единственное, чем она могла облегчить свою участь, если машину не починили, — это подыскать себе отель поприличнее.

В этой дыре даже не было лифта или хотя бы носильщика. Проклиная все на свете, молодая женщина волокла свой увесистый чемодан. Хорошо хоть, на этот раз вниз — поднимать его наверх было сущим наказанием. Нет, последний раз она взяла с собой в поездку столько вещей!

Со вздохом облегчения Клэр опустила свою ношу возле регистрационной стойки. Однако тут ее ждала новая сложность: угрюмая дама никак не желала понять, что от нее требуется. Похоже, по-английски она не знала ни единого слова. Клэр чуть не пришла в отчаяние. Ну что может понадобиться явно желающему выписаться постояльцу, кроме счета?

Ее беспомощным попыткам объясниться положила конец отрывистая греческая фраза, произнесенная за спиной до боли знакомым голосом. Дама за стойкой вмиг ожила и начала выписывать счет, а Клэр растерянно повернулась и пролепетала:

— Как ты меня нашел?

Маркос бесстрастно глядел на нее.

— Нашел способ убедить Олимпию рассказать мне, где ты.

— Еще пара минут — и меня бы тут не было.

— Похоже на то. Значит, я появился вовремя.

Небрежным жестом он взял из рук дамы за стойкой счет, бросил на него любопытный взгляд и так же небрежно черкнул что-то в чековой книжке, которую извлек из кармана. Клэр попробовала было протестовать, но он даже ухом не повел.

— Моя машина ждет перед входом, — сообщил он, поднимая с пола ее чемодан.

Ну что ей оставалось, кроме как идти с ним, — во всяком случае, пока? Однако сдаваться она не собиралась.

— Я с тобой в «Орестиос» не поеду, — твердо заявила она, едва автомобиль Маркоса тронулся с места.

— И как ты собираешься помешать мне тебя туда отвезти?

Хороший вопрос. Не прыгать же из машины на полном ходу.

— Но ты ведь сам этого не хочешь, — попыталась она воззвать к здравому смыслу своего похитителя. — Ты не можешь этого хотеть!

— Вот только не надо говорить мне, чего я хочу, а чего нет. Я сам принимаю решения.

— В данном случае — неудачное.

— Зато единственно возможное.

— Только не для меня. — Клэр отчаянно старалась обуздать переполняющие ее эмоции. — Я ведь уже сказала, что мне от тебя ничего не надо.

Лицо Маркоса оставалось непроницаемым.

— Возможно, у тебя тоже уже нет выбора.

Это он о вероятной беременности, догадалась Клэр.

— Что ж, я готова рискнуть, — с притворной решимостью отозвалась она.

Маркос довольно долго молчал, сосредоточенно глядя на дорогу перед собой.

— Думаешь, шанс так невелик? — наконец спросил он.

— Не хочу задеть твое мужское самолюбие, но да, именно так я и думаю.

Насмешка не оказала на него никакого действия.

— А если этот шанс все-таки станет реальностью?

Молодая женщина нервно сглотнула.

— Тогда и буду разбираться.

— Каким образом?

Она мгновенно поняла, о чем думает Маркос.

— Да уж конечно не абортом! — Тут и думать было нечего.

— Значит, будешь растить ребенка одна.

— И вовсе не одна. Я… — Клэр осеклась и тряхнула головой. — Послушай, давай не будем обсуждать то, чего скорее всего не случится! И уж точно не случилось бы, если бы ты не… не сделал того, что сделал!

— Поскольку в первый раз ты и сама не предохранялась, это все равно могло бы произойти, — резко возразил Маркос. — Стопроцентной гарантии, знаешь ли, никогда не бывает.

Повисла тягостная пауза. А когда Маркос нарушил молчание, голос его звучал гораздо сдержаннее:

— Все равно мне нет никаких оправданий. Я поступил плохо. И у меня нет никаких прав мешать твоему отъезду. Если хочешь, уезжай, только сначала пообещай мне одну вещь.

Клэр снова сглотнула.

— Какую?

― Если будет ребенок, ты позволишь мне взять на себя финансовую сторону вопроса. — Она чуть помедлила с ответом, и он кинул на нее быстрый взор. — Я должен настоять хоть на этом.

— Хорошо. — Устремив взгляд на дорогу, Клэр безжизненным, внезапно потускневшим голосом спросила: — И куда теперь?

— В службу ремонта. Забрать твою машину. Вчера поздно вечером мне сообщили, что все готово. Так что через час-другой можешь ехать куда хочешь.

В груди у Клэр стеснилось.

— Ты с самого начала собирался именно так поступить, да? — невольно вырвалось у нее.

— Только если ты недвусмысленно дашь понять, что ни за что и никогда не согласишься стать моей женой. — Голос Маркоса звучал так же тускло и невыразительно, как и у нее. — Похоже, моей совести не суждено успокоиться.

— Но с какой стати тебе терзаться угрызениями совести! Ты же ни в чем не виноват! — запротестовала Клэр. — Если бы я не заварила всю эту кашу, ты бы даже не знал о моем существовании.

— Но ты приехала, и я узнал тебя. И теперь должен научиться жить с мыслью, что «Орестиос» принадлежит мне лишь по ошибке.

Клэр не нашла, что ответить. Наверное, ей полагалось радоваться, что Маркос наконец отказался от затеи с женитьбой. Но почему-то она испытывала лишь тоскливое отчаяние.

«Фиат» был и вправду готов. Вымытый до блеска, он выглядел как новенький. Маркос положил чемодан Клэр в багажник и без дальнейших проволочек отдал ей ключи.

— Ты уже выбрала маршрут?

— Наверное, вернусь тем же путем, что и приехала. — Она все мешкала, никак не решаясь поставить точку, сделать роковой шаг. — Правда, мне ужасно жаль, что я поставила тебя в такое неловкое положение.

Какие бы мысли не таились в глубине черных глаз Маркоса, прочесть их было невозможно.

— Это мне следует извиниться за то, что я пытался навязать тебе союз, который был выгоден только мне. Но, пожалуйста, помни об обещании.

Клэр пробормотала что-то невнятное, не желая даже мысленно признать вероятность того, что ей и впрямь придется вспомнить о своем слове. Повода тянуть время дольше не оставалось. Подавив вздох, она уселась за руль и, ожидая неизвестно чего, мучительно долго возилась с зажиганием и с ремнем безопасности.

Но вот наконец машина тронулась с места. И Клэр бросила последний взгляд на Маркоса, глядящего ей вслед, — образ, что оставался с ней всю длинную дорогу домой.

6

Непонятно почему, но через три дня после выхода на работу, получив несомненные доказательства того, что она не беременна, Клэр не ощутила ни малейшей радости. Скорее уж знакомую глухую тоску о чем-то невозвратно утраченном. Взяв себя в руки, она прикинула, не стоит ли сообщить Маркосу, что ему не о чем беспокоиться, но так и не собралась с духом.

Зато теперь можно было с чистой совестью ехать к родителям. До сих пор она выдумывала всякие отговорки: ведь они наверняка захотят во всех подробностях узнать, как она съездила. А что отвечать, если не знаешь, беременна ты или нет. Теперь же ровным счетом нет никакой необходимости даже упоминать при них Маркоса и семью Стефанидес.

Вопреки ожиданиям мать не бросилась к ней, еще с порога засыпая вопросами. И вообще выглядела как-то подавленно.

— А я думала, ты уже знаешь, — ответила она на вопрос дочери. — Бригс разорвал контракт с отцом. — Мать пожала плечами. — Что и говорить, вкладывать все средства в одну компанию было большой ошибкой.

Причем, с горечью подумала Клэр, не единственной ошибкой отчима. У нее уже давно вызывала сомнения выгодность контракта с Бригсом, но она как-то не решалась высказать их вслух. И вот сбылись худшие ее опасения.

— И что теперь?

— Банкротство, — печально отозвалась Джейн. — Разве что удастся срочно отыскать где-то средства. Питер и так в прошлом году взял предельно возможный кредит на новое оборудование. Боюсь, как бы нам дом не потерять.

Клэр сдавленно ахнула. Дела обстояли еще хуже, чем она предполагала.

— А где сейчас папа?

— В кабинете. Все пытается придумать, как бы выкрутиться. Правда, до сих пор, увы, безуспешно. Новые партнеры на дороге не валяются.

Оно и неудивительно, подумала Клэр. Сейчас спасти компанию могло только крупное вложение капитала. А где ж его взять?

— Ничего, если я к нему загляну? — спросила Клэр, пытаясь прогнать закравшуюся в голову совершенно безумную мысль.

— Конечно. Он только порадуется возможности отвлечься. Он сильно угнетен, хотя изо всех сил делает вид, что все в порядке.

Понятное дело. В такой ситуации не хочешь, а впадешь в депрессию.

Оставив мать в гостиной, Клэр отправилась в кабинет отчима. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она словно новыми глазами смотрела на дом, в котором протекло ее детство. По сравнению с «Орестиос» ничего особенного. Однако сколько счастливых воспоминаний связано с этим местом. Вот уж поистине не в деньгах счастье!

«Орестиос»… Клэр тряхнула головой, силясь избавиться от роя непрошеных, слишком живых образов, а заодно и от своей шальной мысли. Должны, непременно должны найтись способы уладить дело иначе!

На ее тихий стук никто не откликнулся. Клэр осторожно приоткрыла дверь. Отчим сидел спиной к ней за письменным столом, опустив голову на руки. От позы его веяло безысходностью.

— Привет, родная! — Он повернул голову и попытался приободриться, но из этой попытки ничего не вышло. — Давно приехала?

— Двадцать минут назад. Ты разве не слышал машины?

— Как-то не обратил внимания. Ну, как дела?

— Отлично. — Клэр подошла, обняла его за шею и нежно поцеловала в макушку. — Мама мне все рассказала. Мне очень жаль.

— Я сам виноват. Нельзя было безоговорочно рассчитывать на столь ненадежного партнера. Маму твою жалко, страдать-то и ей придется, не мне одному. У нее сердце разобьется, если мы потеряем дом. Она ведь все эти годы в него душу вкладывала!

— Неужели дела и впрямь настолько плохи? — ужаснулась Клэр.

— Если не произойдет чуда, боюсь, что да. Кое-что мне удалось сохранить и, будь у меня время, я сумел бы снова обзавестись обширной клиентурой. Но времени-то как раз и нет. Ссуду возвращать надо срочно. — Он сокрушенно покачал головой. — Впрочем, что я тебе досаждаю скучными подробностями…

— Папа, ну кому же еще выговориться, как не близким! — Заглушить внутренний голос было уже невозможно, и Клэр решительно набрала в грудь воздуха. — Знаешь, возможно, я сумею обеспечить тебе некоторую отсрочку.

Питер слабо улыбнулся.

— Родная, очень милое предложение. Да только мне нужно куда больше денег, чем ты можешь набрать, даже если откажешь себе в самом необходимом.

— Я не о том, — покачала она головой. — Я имела в виду, что могла бы найти инвестора.

— Инвестора? — недоверчиво поднял брови отчим. — Кто же, по-твоему, согласится вложить деньги в предприятие, отдачи от которого еще ждать и ждать?

— Да так, один знакомый, — туманно ответила Клэр и добавила: — Мне надо позвонить. Если не возражаешь, я ненадолго отойду.

Питер уныло кивнул, явно не веря в успех затеи. А Клэр поспешила в другую комнату, где тоже был телефон. Должно быть, в Греции уже вечер, она вытащит Маркоса из-за стола, но что поделать. Если не позвонить сейчас, завтра она ни за что не наберется смелости.

Международный вызов, короткий разговор с дворецким Алекосом, и вот через несколько минут в трубке послышался голос Маркоса — далекий, но отчетливый.

— Клэр? Где ты?

— У родителей. — Она продолжила, не дав ему вставить ни слова: — Мне нужна твоя помощь.

Повисла напряженная пауза.

— Какого рода? — наконец спросил Маркос.

— Деньги! — с места в карьер выпалила Клэр. — А что же еще?

— В самом деле, что же еще? — Тон его посуровел. — И на что тебе понадобились деньги?

— Это не то, что ты имеешь в виду, — заверила его Клэр. — Моему отчиму грозит банкротство. Если он получит отсрочку, то сумеет выплыть. — Она от души надеялась, что говорит правду. — Но он не в силах наскрести нужную сумму. Вот я подумала, может, ты захочешь вложить деньги в его компанию… в силу наших прежних… гмм… отношений.

На этот раз пауза была еще напряженнее.

— И о какой сумме идет речь?

— Точно не знаю, — призналась Клэр, которую до сих пор волновало лишь то, что приходится обращаться к Маркосу с просьбой. — Тебе лучше поговорить с моим папой.

— Он знает, что ты мне звонишь?

— Нет. Честно говоря, он вообще не знает о твоем существовании. И мама тоже… Если ты собираешься отказать, так сразу и скажи, — попросила Клэр.

— Мой ответ будет зависеть от того, что мне предложат взамен, — отозвался Маркос. — Думаю, подобные вопросы лучше обсуждать при личной встрече. Я смогу быть у вас завтра днем. Значит, у тебя есть в запасе целая ночь и утро на то, чтобы объяснить родителям, кто я такой.

А чего она ожидала? Что он возьмет и пришлет чек по почте? Клэр прикусила губу. Меньше всего ей хотелось снова видеть Маркоса Стефанидеса. Но поскольку речь шла о спасении родительского бизнеса, выбора не было.

— Хорошо, — сказала она. — Сейчас объясню, куда ехать.

— Не надо, — последовал невозмутимый ответ. — У меня есть и твой адрес, и адрес твоих родителей.

— Откуда? — остолбенело спросила Клэр.

— Я уже все выяснил на основе тех сведений, что ты сообщила, пока жила здесь. У меня, знаешь ли, мало веры твоим обещаниям.

— Я не беременна, — сообщила она. Последовала очередная напряженная пауза.

— Ну что ж, до завтра.

Клэр опустила трубку, гадая, что же прозвучало в его голосе — облегчение или разочарование? Наверное, с иронией подумала она, неудача задела его мужское самолюбие.

Однако теперь надо было думать о том, как объяснить все родителям. Особенно сильное потрясение предстояло пережить отчиму, который даже не подозревал, что Клэр знает про Никоса Стефанидеса.

Клэр решила начать с матери.

— Боже, детка, я и не подозревала, что ты так глубоко все это переживаешь! — сокрушенно воскликнула Джейн. — Я знала, конечно, что Никос из довольно богатой семьи, но он никогда ничего не рассказывал про свой дом. — Она недоуменно нахмурилась. — Вот только не понимаю, что этому самому Маркосу до проблем Питера?

— Он считает, что в долгу передо мной. Все земли-то по праву мои, а владеет ими он. — По крайней мере, это Клэр могла сказать, не погрешив против истины.

— Ты все и получила бы, достань у меня в свое время мужества отправиться на поиски семьи Никоса.

— Ну да, и лишить нас обеих жизни с папой. А этого я не променяла бы ни на какое состояние!

— Милая моя девочка, — растроганно произнесла Джейн. — Похоже, этот Маркос Стефанидес — порядочный и принципиальный человек. Ему, должно быть, трудно было смириться с тем фактом, что он на самом-то деле самозванец.

Интересно, можно ли назвать «порядочным и принципиальным» человека, который нарочно не предпринимал мер предосторожности, занимаясь с ней любовью? — подумала Клэр, а вслух сказала:

— Он будет рад возможности хоть отчасти облегчить свою совесть. Жаль только, что папа, хочешь не хочешь, узнает, откуда взялись деньги.

Джейн вздохнула.

— Не следовало мне просить тебя скрыть от него, что ты узнала о Никосе. Что и говорить, ему неприятно будет принимать помощь от родственника моего первого мужа, но Питер не в том положении, чтобы отказываться. Послушай, ты не против, если я сама ему все расскажу?

Против? Да Клэр только обрадовалась! Ей и без того было мучительно неловко. Слава Богу, что она хотя бы не беременна и не приходится рассказывать еще и о личных их отношениях с Маркосом.

Он появился, как и обещал, на следующий день после обеда. Открывая ему дверь, Клэр постаралась принять самый хладнокровный вид, но невольно так и впилась глазами в его красивое, волевое лицо. Сердце болезненно сжалась. В идеально сшитом жемчужно-сером костюме, облегающем высокую мужественную фигуру, Маркос был просто неотразим.

— Хорошо долетел? — внезапно охрипшим голосом спросила она.

— Да. — Опустив чемодан, Маркос окинул Клэр пристальным взглядом. — А ты осунулась. Ты действительно вчера сказала мне правду?

— Да, — подтвердила она. — Родители ждут тебя в гостиной. Но, возможно, ты захочешь сначала зайти к себе в комнату?

В глазах его промелькнуло какое-то не поддающееся определению выражение, и он покачал головой.

— К чему тянуть?

Ну да, Маркос не хотел провести здесь ни минутой дольше, чем то было необходимо.

— Надеюсь, ты понимаешь, что на скорую уплату долга шансов мало. Папа может предложить, в самом лучшем случае, партнерскую долю, — сочла своим долгом сказать Клэр.

Лицо Маркоса посуровело.

— Какую бы сумму я ни вложил, все равно это будет лишь малой толикой того, что я должен.

Когда он вошел в гостиную, родители Клэр встали. Джейн приветствовала гостя слегка натянутой улыбкой.

— С вашей стороны крайне любезно приехать сюда в такую минуту, мистер Стефанидес.

— Это самое меньшее, что я могу сделать, — учтиво заверил он, поднося к губам протянутую хозяйкой дома руку. — И прошу вас, зовите меня просто Маркос.

Судя по выражению лица Джейн, она была очарована молодым греком ничуть не меньше, чем сама Клэр при первой их встрече. Тем более что он, надо думать, живо напомнил ей Никоса.

Питер Уоллес в свою очередь шагнул вперед. Плотно стиснутые зубы выдавали его напряжение.

— Признаться, последние два дня на меня сыплется одно потрясение за другим. Надеюсь, вы поверите, если я скажу, что все еще не пойму, на каком свете нахожусь.

— Да, я прекрасно понимаю ваши чувства, — согласился Маркос, обмениваясь с ним рукопожатием. — Впервые узнав правду, я сам испытал шок. Клэр говорит, у вас возникли проблемы с бизнесом. Наверное, мы могли бы обсудить их с вами вдвоем.

В смысле — наедине, поняла Клэр и собралась было возразить, но вовремя поймала на себе взгляд матери. Конечно, мама права: это мужское дело, пусть сами и решают.

— Хотите перекусить? — предложила Клэр.

— Спасибо, я уже ел в самолете, — отозвался Маркос. — Но вот от кофе не отказался бы.

— Сейчас принесу. А тебе, папа?

— Тоже. — Похоже, Питеру нелегко было приноровиться к прямому и непосредственному подходу молодого человека к делам. — Если хотите, можем пройти в кабинет. Я покажу вам мою библиотеку.

— Отличное начало для деловой беседы, — склонил голову Маркос.

Клэр сердито покосилась на него, но на красивом смуглом лице не отражалось ни тени сарказма. Мужчины вышли из гостиной, и дочь ободряюще улыбнулась матери.

— Надеюсь, они сумеют найти общий язык. А я пойду пока сварю кофе.

Когда через четверть часа она вошла в кабинет с подносом, Питер и Маркос почти не обратили на нее внимания. Даже обидно! Не она ли их познакомила?

А еще через час, когда мужчины вновь появились в гостиной, отец Клэр выглядел значительно лучше, чем утром.

— Ну как, все хорошо? — нетерпеливо спросила молодая женщина.

Ответил ей Маркос:

— Еще нет, но скоро будет. А сейчас, если покажешь мне мою комнату, я переоденусь во что-нибудь менее официальное.

— Разумеется.

Клэр попыталась было взять чемодан из прихожей, однако Маркос вежливо, но твердо отобрал его.

— Сам донесу. Ты только покажи, куда идти.

Поднимаясь по лестнице. Клэр с болезненной отчетливостью осознавала его близость. До сих пор Маркос не проявлял никаких поползновений ни обнять ее, ни хотя бы просто дотронуться до нее. Будем надеяться, думала она, он и в дальнейшем станет вести себя так же.

Клэр бессовестно лгала себе — и знала это. Тело ныло от жажды его прикосновений, его ласки! И не просто прикосновений. Стоило Клэр увидеть Маркоса, как разгорелась жажда — жажда, которою он всегда возбуждал в ней.

Гостевая спальня располагалась по соседству с комнатой, что по старой памяти считалась комнатой Клэр.

— Ванной при спальне нет, — с деланной небрежностью заметила Клэр. — Она вот тут, напротив.

Маркос положил чемодан на покрывало широкой кровати и посмотрел на нее, иронически приподняв бровь.

— Ты что, боишься меня?

Скорей уж, себя. Но вслух Клэр произнесла совсем иное.

— Ничуть. Просто хотела сказать, как высоко ценю то, что ты для нас делаешь. Поверь, если бы существовал иной способ…

— Ты бы им воспользовалась. — Лицо его стало решительным. — Тогда знай: я делаю это на одном условии.

До Клэр наконец дошло. Она застыла на месте, растерянно глядя на Маркоса. Сердце выбивало в груди барабанную дробь.

— Ты дашь денег моему отцу только в том случае, если я выйду за тебя замуж, да?

Во взгляде Маркоса не было ни намека на сожаление.

— Именно. Ты не оставила мне выбора.

— Ты ставишь меня в безвыходную ситуацию! — срывающимся голосом запротестовала она.

— Неужели ты предпочтешь спокойно наблюдать, как твой отец превращается в банкрота? — Он не дал ей времени ответить. — И на сей раз, что бы ты ни сделала, что бы ни сказала, я от своего не отступлюсь. Я не обрету покоя, пока твои права не будут восстановлены.

Она знала: Маркос говорит совершенно серьезно. Выйдя на негнущихся ногах из комнаты, молодая женщина закрыла за собой дверь и бессильно привалилась к косяку. Подумать только, не отправься она в эту злополучную поездку на родину отца, ничего не произошло бы!

Но тогда ничто не спасло бы отчима от банкротства. Надо благодарить судьбу хотя бы за возможность помочь самым близким людям.

Из комнаты для гостей не доносилось ни звука — наверное, Маркос куда-то вышел. Прихватив полотенце и халатик, Клэр отправилась в ванную принять душ. Мысли ее крутились вокруг одного и того же. Нет, вся эта затея с браком немыслима! Так или иначе, но надо найти способ вразумить Маркоса.

Потоки теплой воды ласкали тело, уносили из души тревоги. Под живительными струями Клэр расслабилась, потеряла бдительность. Тем сильнее было ее потрясение, когда дверь ванной неожиданно открылась и на пороге появился Маркос.

Онемев от потрясения, молодая женщина застыла, теряя драгоценные секунды. А вот Маркос времени не терял. Выключив воду, он без лишних слов привлек обнаженную красавицу к себе. Слабый протест замер под натиском его губ, а дальше тело Клэр словно обрело свою, отдельную от разума, неподвластную его доводам, жизнь. По коже пробежала сладкая дрожь предвкушения, соски затвердели и заныли, коснувшись волос на груди Маркоса, бедра раздвинулись навстречу властному напору его чресл. А мысли… мысли унеслись прочь стайкой вспугнутых птиц. Клэр обвила руками шею возлюбленного, а он рывком поднял ее и овладел ею…

Когда же он вновь поставил молодую женщину на пол, она все медлила, не раскрывая глаз, пытаясь обрести контроль над собой.

— Но дверь же была заперта, — начала она. — Как ты…

— Нет, не заперта, — тихо возразил Маркос. — Это теперь она заперта. Я собрался принять душ, не зная, что ты уже здесь.

— Ты же мог выйти.

— Мог, — согласился он. — Но плоть слаба… и не только моя.

Клэр наконец открыла глаза. И снова при одном взгляде на склоненное к ней лицо, усыпанное капельками воды, по телу ее пробежала волна чувственной дрожи.

— Не надо, — взмолилась она. — Не заставляй меня выходить за тебя замуж!

— У меня нет выбора, — последовал знакомый ответ.

Прекрасный и естественный в своей наготе, Маркос протянул Клэр полотенце и мягко, но решительно подтолкнул к выходу.

— Ты уже приняла душ. А я — нет. У двери в кабинку молчаливым подтверждением его слов лежал длинный черный халат. Однако Клэр все равно ни на йоту не верила, будто все произошедшее было лишь спонтанной импровизацией. Скорее всего то, что она не забеременела после прошлого раза, глубоко раздосадовало Маркоса, разбередило его мужское самолюбие. Теперь он не успокоится, пока не добьется своего.

Джейн приготовила поистине королевскую трапезу. Однако Кдэр едва прикоснулась к еде. Зато Маркос, облаченный теперь в джинсы и в легкий свитер, чувствовал себя совершенно непринужденно. За кофе он как бы между делом сообщил, что они собираются пожениться. Клэр еле успела поставить чашку, чтобы не расплескать ее.

Первым обрел дар речи Питер.

— Не слишком ли стремительно? — спросил он с завидным самообладанием. — Вы же едва знаете друг друга.

— Не мы первые, не мы последние, — хладнокровно ответствовал Маркос. — Литература пестрит подобными примерами.

— Но почему ты не сказала нам раньше? — обратился отчим к Клэр. — Наверняка вы уже об этом думали.

— Казалось, время слишком неподходящее, — нашлась она. — У тебя и без того голова забита проблемами.

— Которыми, к слову сказать, мы займемся завтра, — вставил Маркос.

По лицу мистера Уоллеса пробежала тень.

— Я вам безмерно признателен, но все же не скрою, что эта ситуация мне не по душе.

— Я забочусь лишь о счастье вашей дочери, — заверил его Маркос. — Ее место в «Орестиос».

— И как скоро вы собираетесь устроить свадьбу? — с усилием осведомилась Джейн. — За одну ночь, знаете ли, всего не подготовишь.

— О, мы предпочитаем обойтись без излишних формальностей, — не дав Клэр вмешаться, сказал Маркос. — И не станем откладывать дело в долгий ящик.

— А как же ваши родные? Наверняка они захотят присутствовать на свадьбе.

На сей раз Клэр успела ответить первой.

— Ну, это вряд ли. Они не одобряют наш брак.

— Только одна сестра, — спокойно уточнил Маркос. — А мать и вторая сестра, напротив, просто счастливы. К сожалению, мама сломала ногу, так что путешествовать ей пока затруднительно. А Элеана ехать одна не захочет.

Это Элеана-то не захочет? Клэр мысленно усмехнулась. Маркос имеет в виду, что сам ей не разрешит.

— Так с твоей матушкой произошел несчастный случай? Вот жалость! — сказала она, не веря ни единому его слову. — Как же это случилось?

— Оступилась, вылезая из автомобиля, — не моргнув глазом, ответил Маркос. — Теперь у нее нога в гипсе.

— Бедняжка! — Клэр подбавила в голос сочувствия. — Как же ей обидно ощущать полную свою беспомощность!

На этот раз в черных глазах молодого грека сверкнуло пламя, но тон его остался спокойным.

— Совершенно верно. — Он оглянулся через плечо на окно. — Не прогуляться ли нам по саду, пока не стемнело?

— Да, конечно, — горячо поддержала его Джейн. Должно быть, ей казалось, что атмосфера в гостиной накаляется. — В это время дня там лучше всего.

— Это твой отчим старается? — поинтересовался Маркос, оглядывая безукоризненно подстриженные газоны.

— И он, и мама, — ответила Клэр. — Только знаешь, я не привыкла даже мысленно называть его отчимом. Он заменил мне отца и дал мне свою фамилию.

— Которую ты скоро сменишь на ту, что принадлежит тебе по праву.

Клэр украдкой бросила взгляд на твердый чеканный профиль, вырисовывающийся на фоне заходящего солнца. Как ни борись с собой, а при одной мысли о том, чтобы стать женой этого человека, откуда-то из глубин существа поднимается томное тепло. Подумать только — месяц назад она и не знала о его существовании!

— Еще не поздно передумать, — заметила Клэр.

Маркос поглядел на свою спутницу. Лицо его было, как всегда, непроницаемо.

— Повторяю, я не передумаю. Завтра, как только уладим дела твоего отца, займемся приготовлениями к свадьбе.

— Куда так спешить?

— В данных обстоятельствах спешить просто необходимо. — Молодая женщина решила было возразить, но Маркос не дал ей и рта открыть. — Кроме того, какая, собственно, разница?

— Для меня — очень даже большая. — Клэр уже начала закипать. — Начать с того, что у меня есть работа. Я не могу в один миг все бросить и уйти.

Он выразительно пожал плечами.

— Это-то как раз уладить проще всего.

Вот тут она и взорвалась.

— Послушай, есть пределы тому, что можно купить за деньги! Не сомневаюсь, найдется немало женщин, которым брак без любви покажется небольшой ценой за богатства Стефанидесов, но я к их числу не принадлежу!

В глазах Маркоса промелькнула дразнящая искорка.

— Едва ли мы с тобой равнодушны друг к другу.

— Я не говорю о сексе! Мало ли с кем ты можешь наслаждаться хорошим сексом. Да и я, коли на то пошло, тоже.

— В твоей жизни никаких других мужчин не будет! — резко заявил он. — Я об этом позабочусь!

Клэр вызывающе вздернула подбородок.

— И в твоей жизни не будет никаких других женщин?

— Разумеется.

Она ни на миг не поверила его словам. Может, сейчас Маркоса и влечет к ней, но ведь помимо плотского желания за этим ничего не стоит, а стоит удовлетворить его, как аппетит угаснет. И ровно то же самое произойдет с ней.

— Маркос, — с отчаянием в голосе воззвала она, — все это как дурной сон! Пожалуйста, откажись от своего намерения жениться на мне!

— У меня нет выбора, — повторил он. — У нас обоих нет выбора. А что касается секса… — он обнял Клэр и притянул к себе, — постараемся сделать так, чтобы его было достаточно…

— Только не здесь, — попыталась высвободиться она. — Еще даже не стемнело.

Маркос заглушил протесты поцелуем столь страстным, что земля, казалось, вновь ушла у нее из-под ног. Затем, запустив руку в пышные волосы Клэр, принялся поглаживать мочку ее уха. Бедняжку бросило в дрожь. Не помня себя, она всем телом прижалась к нему, но испытала жестокое, почти невыносимое разочарование, когда Маркос вдруг отстранился.

— Неужели тебе так важна именно любовь? — тихо спросил он. — Неужели ты не можешь удовлетвориться тем, что я заставляю тебя чувствовать?

Вот уж чего Клэр сейчас совсем не испытывала, так это удовлетворения!

— Кажется, ничего иного мне не остается, — горько усмехнулась она, чувствуя себя загнанной в ловушку.

— У тебя будет и иное утешение, — заверил Маркос.

А, это он о счастье материнства, догадалась Клэр и хотела было возмутиться. Но почему-то от мысли, что она подарит ему ребенка, потеплело на душе. Замужество и дети отнюдь не главная и конечная жизненная цель любой женщины, но, призналась себе Клэр, лично для нее этот исконно женский удел несравненно заманчивей любой карьеры.

— Должно быть, за это я должна благодарить Никоса, — сдаваясь, пробормотала она, обращаясь больше к себе, чем к Маркосу.

— Я тоже… — В его глазах вновь промелькнуло уже знакомое непонятное выражение. Казалось, Маркос собирался добавить что-то еще, однако передумал и произнес нейтральное: — Становится прохладно. Пора возвращаться.

Вечер вышел довольно-таки натянутым, хотя чета Уоллес приложила все усилия, чтобы сделать хорошую мину при плохой игре. Клэр очень переживала, что приходится обманывать близких людей. Но если бы те только заподозрили правду, то предпочли бы десять раз обанкротиться, чем позволить Маркосу жениться на ней против ее воли… Тем более что теперь это было уже не совсем так.

Однако когда стремительный южанин в понедельник первым делом предложил договориться о регистрации брака, Клэр еле сдержала протестующий крик.

— Пятого числа у меня дела в Афинах, — сообщил он. — Можно было бы после свадьбы прямиком отправиться туда, а уже оттуда — куда пожелаешь. Кстати, где бы ты хотела провести эти дни?

— Ты имеешь в виду медовый месяц? — неуверенно уточнила Клэр.

— Ну конечно. — В улыбке его не было и тени насмешки. — Новобрачным всегда надо побыть какое-то время вдвоем.

— Но до пятого осталось меньше двух недель, — ужаснулась Джейн. — Не слишком ли вы торопитесь?

Маркос обворожительно улыбнулся ей.

— Поверьте, если бы мы с Клэр и впрямь торопились, свадьба состоялась бы еще три недели назад в Греции. Ну а теперь, раз я здесь, к чему мешкать?

— Но как же твоя работа? — обратился Питер к Клэр. — Не можешь же ты взять и уволиться!

— Если возникнут финансовые проблемы, я все улажу, — тут же пообещал Маркос.

— Подумай о карьере, — продолжал увещевать встревоженный отчим. — Вспомни, скольких трудов тебе стоило добиться нынешнего положения. Неужели ты готова махнуть на это рукой?

Клэр изобразила улыбку.

— Папа, карьера — это еще не все.

Он обреченно вздохнул.

— Если ты так считаешь, больше говорить не о чем.

— Лишь бы ты была счастлива, — добавила Джейн.

— А я и счастлива. — Клэр надеялась, что голос ее звучит убедительно. Она поймала на себе внимательный взгляд Маркоса. Ах, если бы еще знать, что творится в этой красивой черноволосой голове! — Мы оба счастливы.

— Еще как, — подтвердил Маркос. — Уверяю вас, вашей дочери будет просто не о чем мечтать. Вы не представляете, как я буду о ней заботиться. Приезжайте сами, как только наладите дела в вашей фирме, и сами убедитесь.

Должно быть, у Джейн промелькнула мысль, что, если бы не трагическая смерть Никоса, она была бы сейчас хозяйкой в доме, куда ее приглашают. Однако она не подала и виду.

— Спасибо, с удовольствием.

Джейн поднялась и многозначительно посмотрела на дочь.

— Дорогая, ты не поможешь мне приготовить кофе?

— Послушай, если вы обо всем договорились уже там, почему же ты ничего не рассказала нам сразу, как приехала? — задала Джейн вполне логичный вопрос дочери, едва они оказались наедине.

Клэр состроила виноватую гримасу.

— Все не решалась. Особенно после того, как я не предупредила вас, что вообще собираюсь разыскивать Стефанидесов. Но, честное слово, как раз в эти выходные собиралась все рассказать. Просто вышло немного не так, как я задумала.

— Слишком уж быстро все произошло! — воскликнула ее мать. — Вы с Маркосом знаете друг друга всего ничего!

— А тебе понадобилось много времени, чтобы разобраться в своих чувствах к Никосу? — спросила в свою очередь Клэр.

— Пожалуй, ты права. Я безумно влюбилась в него с первого же взгляда. И знаешь, — задумчиво протянула Джейн, — чем-то он очень напоминал твоего Маркоса. Не внешностью, нет, но манерой держаться, вести себя. Никос всегда твердо знал, чего хочет, и не мирился с отказом. — Она рассмеялась какому-то своему воспоминанию и слегка покраснела. — Надеюсь, ты хоть не…

Джейн осеклась, в глазах застыл невысказанный вопрос.

Клэр покачала головой. Правда, после того, что произошло сегодня в ванной, она не была ни в чем уверена, но об этом будет еще время подумать.

— Но ты любишь его? Ну, ты ведь выходишь за него замуж не по… гмм… иным причинам?

— Не из-за денег? — Клэр снова покачала головой; хоть тут она могла не кривить душой. — Состояние Стефанидесов здесь абсолютно ни при чем.

— Однако вчера ты говорила, что Маркос чувствует себя в долгу перед тобой.

— Да просто такой уж он человек. Нет, наши чувства не имеют к этому никакого отношения. Все было так, как ты сказала: один взгляд — и мы влюбились друг в друга.

— История повторяется. — Взор Джейн затуманился. — Так и вижу, какая замечательная жизнь ждет вас.

А что, может, мама и права? — подумала Клэр. В конце концов, почему два живущих вместе человека не могут полюбить друг друга? Ну хоть отчасти. Если она уже не беременна, то наверняка забеременеет в самом скором времени, ведь Маркосу нужен сын — продолжатель рода Стефанидесов. А дети порой служат цементом, скрепляющим даже самый непрочный брак…

Вопреки ожиданиям Клэр Маркос не прокрался к ней в спальню этой ночью. Учитывая эпизод в ванной, было, пожалуй, поздновато таким образом демонстрировать уважение к дому ее родителей. А следовательно, желание, что он к ней испытывал, было не таким уж необоримым. Зато саму Клэр снедало столь жаркое пламя, что бедняжка полночи проворочалась с боку на бок, не в силах уснуть.

7

Следующая неделя пролетела в сплошном водовороте дел и забот. После того как разобрались с финансовым положением Питера Уоллеса и назначили дату регистрации брака, у Клэр осталось всего четыре дня на то, чтобы уладить личные проблемы.

Руководство юридической конторы, где она работала, оказалось на диво сговорчивым и ничуть не протестовало против того, чтобы перспективная сотрудница уволилась без предварительного уведомления. Клэр подозревала, что тут не обошлось без вмешательства Маркоса. Ведь кто, как не он, заплатил ее квартирной хозяйке арендную плату за полгода вперед, чтобы у той было время подыскать нового жильца.

Самой Клэр собирать было практически нечего. Одежда, кое-какие книги и несколько памятных вещиц — вот и весь нехитрый багаж. Ей до сих пор не верилось, что жизнь может так резко перемениться за какие-то несколько недель!

Лайза, единственная более-менее близкая лондонская подруга Клэр, которой она сочла возможным рассказать о готовящейся свадьбе, видела происходящее исключительно в романтическом свете. Волшебная сказка, вдруг ставшая правдой!

— Сногсшибательный красавец, да к тому же богат, как Крез! — возбужденно прошептала она Клэр, когда Маркос на несколько минут оставил их в зале ресторана, куда они втроем пришли на ланч. — Чего еще желать!

Разве что более глубокого чувства, хмуро подумала Клэр. Да, минувшей ночью они занимались любовью у нее на квартире. Все было прекрасно, но… Но по настоящему близко она своего жениха так и не узнала.

— Я оставляю здесь всю мою жизнь, — посетовала она в тот же день, возвращаясь с Маркосом к родителям. — Родных, друзей, карьеру…

— Родных и друзей ты сможешь навещать так часто, как только захочешь, — невозмутимо ответил он. — Или приглашать их к себе. А если боишься заскучать без работы, можешь время от времени помогать Яннису управляться с плантацией и имением.

Подозревая, что над ней смеются, Клэр подозрительно покосилась на жениха.

— То-то он будет рад!

— Он не в том положении, чтобы отказываться.

Заинтригованная Клэр не смогла удержаться и сказала:

— Знаешь, как-то странно, что муж твоей сестры работает на тебя. Особенно учитывая, что, по ее словам, он из не менее древнего рода, что и Стефанидесы.

— Да, это так, — подтвердил Маркос. — К сожалению, вскоре после свадьбы с Олимпией, Яннис очень неудачно вложил деньги в одно предприятие и потерял все, что имел, даже дом. Он и работать-то в имении стал главным образом, чтобы сохранить лицо. Не жить же потомку знатного рода в чужом доме!

— Понятно. — Клэр стало жалко беднягу. — Что ж, надеюсь, я найду, чем заняться, не вторгаясь на его территорию. Ему и без того несладко.

— Не волнуйся, Олимпия не станет портить тебе жизнь, — заверил Маркос.

Возможно, и не будет — в открытую. А украдкой? Клэр отмахнулась от этой мысли. Хватает забот и поважнее.

День свадьбы был теплым и ясным, а сама церемония — предельно простой и короткой. Клэр надела легкое платье светло-персикового цвета, а на голову — маленькую круглую шляпку.

Скромный свадебный завтрак — и вот машина уже ждет, чтобы увезти Клэр в аэропорт, откуда она полетит в Грецию, навстречу новой жизни. Прощаясь с родителями, новобрачная чуть не разрыдалась. Кто знает, что ждет ее впереди? Пути к отступлению отрезаны.

На те два дня, что предстояло провести в Афинах, пока Маркос будет заниматься своими делами, молодожены остановились в одном из самых роскошных отелей. В специальном номере для новобрачных горели свечи, всюду стояли букеты цветов.

Как странно, думала Клэр, теперь мне придется привыкать к богатству. Неужели вскоре все это перестанет удивлять и — что греха таить — слегка пугать меня?

— Устала? — тихо спросил Маркос, заглядывая в глаза жене.

Нет, она ничуть не устала: перелет был спокойным и неутомительным. Но даже если бы и устала, все мысли об отдыхе мигом улетучились бы, стоило ей прочесть откровенное желание в его взоре. По телу разлился уже знакомый жар. Что ж, надо наслаждаться этим огнем, пока он не угас.

Маркос раздевал ее медленно и предельно чувственно, непостижимым образом умудрившись при этом освободиться от своей одежды. И как всегда Клэр заворожил вид его великолепной, естественной наготы, скульптурных мышц, перекатывающихся под смуглой кожей. Его дыхание обжигало ее налившуюся желанием грудь, прикосновение языка к затвердевшему соску дарило наслаждение столь острое, что оно граничило с болью.

Маркос откинул с широкой кровати шелковое покрывало и уложил сгорающую от страсти жену. Губы его пустились в упоительное странствие по ее телу. Вероятно, без любви еще можно как-то прожить, пронеслось в голове трепещущей от наслаждения Клэр. Но как, как прожить без этого?..

Когда поутру она открыла глаза, Маркос уже встал. Услышав, что жена проснулась, он появился из гостиной, полностью одетый, в строгом деловом костюме.

— Мне пора, — сообщил он, подходя к кровати и целуя Клэр в губы. — Не знаю, когда вернусь. За всем, что понадобится, обращайся к обслуге. Весь персонал говорит на твоем языке… Если хочешь, тебе принесут настоящий английский завтрак, — добавил Маркос с улыбкой.

Клэр с трудом удерживалась от желания умолять его остаться. Неужели дела не подождут хотя бы одно утро?

— А чем же мне заняться, пока тебя нет?

— Да чем хочешь. Подумай, сколько тут музеев и памятников античности. Только, пожалуйста, возьми такси. Женщина, разгуливающая по улицам одна, может привлечь к себе самое нежелательное внимание.

— Хочешь сказать, меня будут щипать за разные части тела? — попробовала пошутить она.

— Это еще в лучшем случае. — Похоже, Маркос не оценил ее чувства юмора. — Обещай, что не станешь рисковать.

— Обещаю, — улыбнулась Клэр. — Тем более что скорее всего я никуда не пойду.

— Так будет лучше всего, — согласился он. — А вечером сходим поужинать в какой-нибудь ресторан.

— Буду ждать, — промурлыкала Клэр, не уточняя однако, что с еще большим нетерпением будет ждать того, что последует за ужином.

Маркос направился к выходу. Молодая женщина проводила его восхищенным взглядом, любуясь стройной фигурой мужа — широкими плечами, узкими бедрами, гордой посадкой головы. Быть может, их браку чего-то и недостает, но, надо надеяться, того, что есть, вполне хватит для безоблачной жизни. По крайней мере, на какое-то время.

Как оказалось, пообещать никуда не выходить, было значительно легче, чем это обещание выполнить. Через пару часов Клэр уже изнывала от скуки. Подумать только, оказаться в Афинах и сидеть взаперти пусть даже в самом роскошном номере! К тому времени, когда Маркос вернется, скорее всего будет уже поздно осматривать город. Ну что плохого в том, если она чуть-чуть пройдется?

Надев легкое летнее платье, Клэр вышла из отеля. На улице царила удушливая жара, улицы были забиты машинами. С любопытством глядя — по сторонам, она побрела по широкому бульвару к центру города.

Маркос знал, о чем говорит. Хотя Клэр специально выбрала самое неброское платье, от непрошеных знаков внимания отбоя действительно не было. Молодые люди, да и мужчины постарше вели себя просто-таки вызывающе. Она старательно игнорировала несущиеся ей вслед свистки и непристойные предложения — во всяком случае, судя по сопровождавшему их гоготу, ничем иным эти крики быть не могли.

Акрополь, несмотря на толпы туристов, произвел на Клэр невероятно сильное впечатление. Казалось, каждый камень, каждая песчинка средь камней принадлежит древности такой глубокой, что дух захватывает. И не просто древности. У Клэр даже голова кружилась при мысли, что она стоит у колыбели европейской цивилизации.

Однако в отель молодая женщина благоразумно вернулась на такси, не желая повторять печальный опыт хождения по городу одной. Ох, уже три часа! Как быстро пролетело время, удивилась Клэр, посмотрев на часы. Впрочем, наверняка Маркос еще не вернулся.

Но он вернулся два часа назад. И, что неудивительно, пребывал в ярости. Глаза его метали молнии. Не дав Клэр ни слова сказать, Маркос набросился на нее с обвинениями.

Терпения молодой женщины хватило не надолго.

— Я тебе не рабыня, перестань на меня орать! — взорвалась она. — Сам не сказал, когда вернешься, а теперь еще возмущаешься!

Маркос гневно хлопнул рукой по бедру.

— Я не позволю так со мной разговаривать! — бросил он. — Ты должна хотя бы уважать меня, если на большее рассчитывать я не могу!

Клэр только каким-то чудом сумела сдержаться. Подумать только — женаты всего сутки, а уже скандалят! Что же дальше будет?

— Прости. — Лишь она знала, каких трудов ей стоило произнести это слово. — Я прекрасно понимаю, скольким тебе обязана.

— Неужели ты думаешь, что я требую от тебя благодарности? — снова возмутился Маркос. — Я сам перед тобой в долгу.

— Перестань! Ты полагаешь, что я говорю лишь о деньгах? Хотя твоя помощь отцу полностью уравнивает счет. Ты ведь вложил в его компанию много средств.

— Мы вложили, — поправил он. — Отныне все, что у меня есть, — твое.

Клэр в полном смятении уставилась на него. Но потом постепенно до нее дошло.

— Так это и было твое неотложное дело? — пролепетала она.

Маркос подтвердил ее догадку.

— Мои адвокаты начали заниматься этим уже давно, однако оставалось уладить множество деталей. С сегодняшнего дня мы с тобой партнеры во всех смыслах этого слова.

Клэр рухнула в кресло как подкошенная. Волшебная сказка — так Лайза назвала ее замужество. Но не до такой же степени!

— Не надо было этого делать, — запротестовала она. — Мне ничего не нужно…

— Это совершенно необходимо, — оборвал он ее. — Случись что со мной, ты станешь полновластной и единственной владелицей «Орестиос», как было бы, если бы Никос остался жив.

— О чем это ты? — встревожилась Клэр. — Почему с тобой должно что-то случиться? Скажи, ведь с тобой все в порядке, да?

Жесткая линия рта смягчилась легкой улыбкой.

— Тебе было бы больно потерять меня?

— Ну конечно! — горячо вскричала Клэр, сердце которой сжалось от боли. — Маркос, скажи, неужели…

— Насколько мне известно, я абсолютно здоров, — заверил ее муж. — Но всякое ведь бывает. Единственное, о чем я прошу тебя, — это в случае чего позаботиться о моей семье.

— Разумеется. — Клэр не хотелось даже думать о такой возможности. Она зажмурилась и порывисто произнесла: — Прости, что не оставила тебе записки. Я вела себя, как свинья.

— Думается, виной тому независимая английская половина твоей натуры, — более спокойным тоном, чем раньше, отозвался Маркос. — Ну как, проблем не возникало?

— Ничего, с чем бы я не могла справиться, — сообщила Клэр. — Посмотрела Акрополь.

— Вот и замечательно. Вечером мы обязательно еще побродим по городу вдвоем. Ты не представляешь, как хороши ночные Афины! А теперь… — И он лукаво посмотрел на нее.

Клэр зарделась. Пульс ее участился, сердце чуть не выпрыгивало из груди. Неужели когда-нибудь я перестану мечтать об этом, гадала она, вновь оказываясь в страстных объятиях мужа. Нет, не может быть…

Медовый месяц прошел точно сладкий сон. Молодожены провели его в Испании, но не на каком-нибудь шумном многолюдном курорте, а в крошечном отеле одного небольшого городка. И пусть там не было и половины удобств и роскошеств афинских апартаментов, Клэр наслаждалась каждой минутой ее жизни с Маркосом.

Увы, все хорошее когда-нибудь кончается. Расхожая фраза, но легче от этого не становится. Клэр побаивалась возвращения в «Орестиос». Она так и не привыкла к мысли, что отныне ее дом — там. До чего же не хочется сносить нападки Олимпии. А София? Вдруг и она настроена против невестки? Лишь встреча с Элеаной сулила радость.

С каждым километром, что приближал ее к «Орестиос», молодая женщина нервничала все сильнее. Шесть недель назад она думала, что уезжает оттуда навсегда. Кто бы подумал, что она вернется полновластной хозяйкой, женой Маркоса?

В лучах заходящего солнца вилла казалась еще прекраснее, чем запомнила ее Клэр. Выйдя из машины, молодая женщина замерла, восхищенно оглядываясь вокруг.

— Добро пожаловать домой, — шепнул ей на ухо Маркос.

Не успела она ответить, как в дверях показалась София. Опираясь на трость и заметно прихрамывая, она с распростертыми объятиями устремилась к сыну с невесткой.

— Как же я ждала этой минуты! — воскликнула она. — Ну же, дорогая моя девочка, дай мне тебя обнять!

Безмерно растроганная и обрадованная столь теплым приемом, Клэр поспешила к ней. Внезапно, точно чертенок из коробочки, откуда-то выскочила Элеана и с восторженным воплем повисла у Клэр на шее.

— Как я рада! Как я рада, что вы вернулись! Мне было совершенно не с кем поговорить!

Когда сумбур первых нескольких минут встречи улегся, все пошли в дом. Клэр снова занервничала, думая об Олимпии. Уже то, что она не вышла к молодоженам вместе со всеми, красноречиво свидетельствовало о ее настрое.

Однако едва вошли в гостиную, как на душе у Клэр стало еще тяжелее. Навстречу им поднялись две женщины, и она уловила в потоках греческого имя Сабрина. Неужели та самая, которую София некогда прочила в жены сыну? Да, должно быть, та самая.

На год или два постарше Клэр, Сабрина являла собой воплощение типично греческой красоты. Густые, иссиня-черные локоны обрамляли безукоризненно правильный овал тонкого, породистого лица. В огромных миндалевидных глазах сияли все звезды Средиземноморья. Однако в адресованной Клэр улыбке не было ни тени тепла.

— Позвольте поздравить вас, — с сильным акцентом произнесла она по-английски.

Что почувствовал Маркос при виде нее? Клэр не знала, не могла понять. Однако ответил на поздравление он с подобающей любезностью, а потом представил женщин друг другу.

Олимпия, до сих пор державшаяся в стороне, наконец подошла поприветствовать новоиспеченную родственницу и расцеловала ее в обе щеки.

— Мы теперь сестры! — Однако злой блеск глаз выдавал ее истинные чувства.

Если Маркос и заметил настроение сестры, то не подал виду.

— Простите, что так скоро покидаем вас, — ровным голосом сказал он всем сразу. — Нам надо принять душ и переодеться с дороги.

Клэр вслед за ним вышла из гостиной. Ощущение счастья испарилось бесследно. Как же хотелось ей вернуться в уютный маленький рай их медового месяца!

— Ой, я не спросила, успели ли прибыть из дому мои вещи, — спохватилась она, поднимаясь по лестнице.

— Теперь твой дом здесь, — с неожиданной резкостью ответил Маркос. — И привыкай так думать.

Клэр бросила на мужа недоуменный взгляд. С приездом сюда он неуловимо изменился, и, если она хоть что-то смыслит в происходящем, виной этому Сабрина. Элеана говорила, что ее брат никогда не собирался жениться на прекрасной гречанке, но откуда ей было знать наверняка?

Им отвели комнаты в левом крыле дома — комнаты, по традиции принадлежащие хозяину дома и его жене. Как сказал Маркос, именно здесь поселился бы Никос с Джейн, если бы жизнь его так трагически не оборвалась. И теперь жить здесь — и продолжить род Стефанидесов! — предстояло ей, их дочери.

Занятая невеселыми мыслями Клэр рассеянно разглядывала великолепную обстановку комнаты. Ее вещи уже прибыли, но совершенно потерялись в огромном комоде. Сколько же ей придется накупить одежды, чтобы заполнить все эти пустующие ящики и полки!

Маркос скрылся в ванной, прикрыв за собой дверь. Еще вчера она не задумываясь преодолела бы эту преграду, но нынче что-то остановило ее. Неужели какая-то мимолетная встреча мужа с давней знакомой породила в ней столько сомнений? Да если бы Маркос и впрямь хотел жениться на Сабрине, то не раз успел бы сделать это еще до знакомства с ней, Клэр!

Когда через пятнадцать минут она вышла из второй ванной комнаты, Маркос был уже полностью одет.

— А почему ты не присоединилась ко мне?

— Я не была уверена, что тебе это понравится, — призналась она.

Маркос нахмурился.

— Думаешь, здесь подобные вольности неуместны?

— Да нет же! — Клэр попыталась смягчить ситуацию. — Наверное, меня смутило, что в доме вся твоя семья.

— Вряд ли кто-нибудь из них решил бы вторгнуться в нашу ванную.

— Дело в другом… — Она немного подумала и виновато развела руками. — Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что я приехала сюда насовсем. — Клэр чуть-чуть поколебалась, прежде чем спросить: — А они… знают все?

Маркос пожал плечами.

— Конечно. У меня нет от домашних секретов.

— И как они это восприняли?

— Моя мать и так хорошо обеспечена, а Элеана со временем выйдет замуж, и. надеюсь, удачно.

Тон его не поощрял к дальнейшим расспросам, но Клэр все-таки не удержалась.

— А Олимпия?

— Им с Яннисом придется рассчитывать на твою доброту.

— Разве это честно? — запротестовала Клэр. — Надо как-то их обеспечить!

— Подобные решения отныне должны принимать мы вдвоем, а не один я, — напомнил Маркос. — Ведь я говорил, что у нас теперь все общее. А если я умру, все станет твоим.

Клэр вздрогнула. Никогда больше не видеть его, не обнимать, не…

— Если у меня есть право голоса, я за то, чтобы выделить Олимпии с Яннисом часть состояния, — заявила она. — Чтобы они могли жить самостоятельно и ни от кого не зависеть.

— Полагаешь, что Яннис настолько лишен гордости, что примет подобный дар? — В голосе Маркоса звенел гнев. — По-твоему, я бесчеловечный эгоист и ни разу не предлагал ему иного выбора, кроме работы на плантации? Но он — предпочитает получать честно заработанную плату. Причем, учти, достаточно высокую, чтобы при разумном ведении дел уже в самом скором будущем вновь обрести финансовую независимость, но собственным трудом.

— Прости! — воскликнула Клэр. — Я могла бы и сама догадаться.

— Нам еще предстоит многому научиться, многое узнать друг о друге. — Гнев исчез, теперь голос Маркоса звучал ровно, что пугало Клэр еще больше. — А на это, как ты совершенно справедливо заметила, понадобится время.

Он отвернулся. Клэр хотелось обнять его, прижаться щекой к плечу, но она не осмелилась. Кто знает, как бы он к этому отнесся? Маркос прав: во всем, что не касается постели, они совершенно чужие люди.

8

Слава Богу, когда они спустились в гостиную, Сабрины там не было! А ведь Клэр слышала, как Олимпия уговаривала ее остаться к ужину. Правда, теперь, зная то, что она знала, Клэр могла отчасти понять чувства сестры Маркоса. Трудно пережить, когда какая-то иностранка, о существовании которой ты и слыхом не слыхал, сваливается точно снег на голову и лишает наследства.

Если Элеана хоть отчасти разделяла мнение сестры, то не подавала виду. За месяц волосы у нее заметно отрасли, и она очень похорошела.

— Да я к ним уже привыкла, — беззаботно ответила девушка на комплимент Клэр. — Может, так и оставлю короткими. В жару, например, гораздо прохладнее с короткой стрижкой.

— Этак ты никогда не найдешь себе мужа, ― колко заметила Олимпия. — Главное украшение женщины — это ее волосы. При условии, разумеется, что она ими занимается.

Выпад в мою сторону, поняла Клэр, но не обиделась. Ну и пусть она не сооружает на голове сложных причесок, ее волосы и распущенные хороши. А если кому-то не нравится, что они светлые, это уж не ее проблемы.

— С таким лицом и с такой фигурой Элеана может не бояться, что ее избранник испугается короткой стрижки, — заметила она. — Там, откуда я родом, она произвела бы фурор.

— А когда мне можно будет туда поехать? — с воодушевлением поинтересовалась Элеана.

— По-моему, ты, моя милая, в своей жизни произвела фурора уже более чем достаточно, — с напускной строгостью отозвался ее брат, однако подрагивающие уголки губ выдавали его веселье. — Сочувствую тому бедолаге, которого угораздит на тебе жениться. В жизни ему покоя не знать.

— Что-то Спиро давненько к нам не заезжал, — как бы невзначай заметила Олимпия, но в ее голосе сквозило столько злобы, что Клэр захотелось влепить несносной мегере пощечину. — Надо думать, нашел себе общество поинтереснее.

Из глаз Элеаны мигом пропал блеск, но головы она не опустила.

— Спиро меня больше не интересует, — вызывающе заявила она, — так что напрасно злорадствуешь.

Олимпия процедила что-то по-гречески, явно очень ядовитое. Элеана вспыхнула, и между сестрами разгорелась бы жаркая перепалка, не положи Маркос ей конец одной энергичной фразой на том же языке. Вот кто настоящий хозяин дома, подумала Клэр, наблюдая, как Олимпия замкнулась в угрюмом молчании.

Жаль было Янниса: на него весь этот эпизод явно произвел гнетущее впечатление. Поскорей бы он и впрямь обрел прежнюю независимость. Хотя Олимпия все равно не подарок. И как это она умудрилась окрутить его?

Из всех присутствующих меньше всего внимания на стычку сестер обратила София. Казалось, ничто не могло омрачить ее торжества. Маркос, сын и наследник рода Стефанидесов, наконец женился и, надо надеяться, скоро подарит ей внука. Большего для счастья ей не требовалось.

Клэр уже за кофе начала клевать носом, но не хотела уходить без Маркоса. К тому времени, когда наконец поднялись в спальню, она была полумертвой от усталости и потому извиняющимся тоном пробормотала, как только муж обнял ее:

— Прости, я просто без сил. Мне нужно хоть немного поспать.

— О чем разговор, — сухо ответил Маркос. — У нас впереди вся жизнь.

Как ни устала Клэр, а все же ощутила мгновенный укол боли. Ну почему он не мог обнять ее просто так, показать, что она нужна ему не только для секса. А вдруг он сейчас думает о Сабрине? Вдруг мечтает, чтобы в этой постели лежала она?

Клэр проснулась на заре. Она проспала совсем мало, но чувствовала себя как никогда бодрой. Маркос лежал рядом. Одеяло сползло, обнажив прекрасное, до мельчайших подробностей изученное ею тело. Клэр ощутила, как зарождается в ней знакомая жажда, удовлетворить которую мог лишь он один. Она потянулась было к мужу, чтобы лаской разбудить его, но тут же отпрянула. Вечером она отказала ему, так почему сегодня он должен отвечать на ее желания?

Отвернувшись, Клэр подавила тяжелый вздох. Последние несколько недель научили ее тому, что любовь вовсе не обязательно разит слепящей молнией сразу и навсегда. Нет, любовь может взрастать постепенно, незаметно и тихо, пока она не уподобится грозной лавине, сметающей все на своем пути. Маркос — мужчина, во всех отношениях достойный любви. Порой Клэр бунтовала против его мужской властности, однако именно эта властность составляла неотъемлемую часть его привлекательности.

Да, Клэр любила мужа, но, увы, любила безответно. Он же скорее всего никогда не полюбит так, как ей бы того хотелось.

Первые дни в имении отца дались молодой женщине тяжело. Порой она всерьез жалела, что нельзя перевести стрелки часов назад. Тогда бы она ни за что не отправилась в роковое путешествие. Да, она не узнала бы Маркоса, но зато со временем встретила бы какого-нибудь хорошего человека, за которого вышла замуж и родила ему детей. И не стала бы страдать, сравнивая ночи, проведенные с ним, и ночи с Маркосом, — не стала бы потому, что ей просто не с чем было бы сравнивать.

Надо признать, в этом отношении жаловаться Клэр было не на что. В постели Маркос был бесподобен. Везет же мужчинам, с горечью думала она, прислушиваясь к ровному дыханию спящего рядом мужа. У них все просто. Для них не обязательно слышать слова любви, они могут прожить и без телячьих нежностей. А вот она уже умирает от желания услышать от Маркоса заветное признание. Да только он не любил ее, а лицемерить не привык.

Шли дни, и подозрения превратились в уверенность. Мысль о растущей внутри нее жизни, наполняла молодую женщину тайным ликованием. Подарить Маркосу ребенка, плод их союза! Пусть это будет первый из их детей, решила Клэр, всю жизнь жалевшая, что у нее нет брата или сестры. И пусть первым родится сын — ведь для Маркоса так важно получить наследника имени Стефанидесов. Самой-то ей было все равно, лишь бы малыш родился здоровеньким.

Лишь от Элеаны она узнала, что у Маркоса скоро день рождения. Олимпия скорее всего только радовалась бы, если бы Клэр попала впросак, а София наверняка считала, что молодая жена и сама все знает. Клэр решила приберечь новость о своей беременности до знаменательного дня. Это будет ее личным, особым подарком, она преподнесет его мужу наедине. Но что бы подарить еще?

В конце концов Клэр остановила выбор на миниатюрной копии Ники Самофракийской. Почему-то ей казалось, что эта статуя как нельзя лучше олицетворяет свободолюбивую, непреклонную душу Маркоса. Подписывая чек, она испытала странное, чуть пугающее ощущение. Вот и она стала настоящим членом семьи Стефанидес не только формально, но и на деле приобщилась к клану людей, для которых деньги лишь средство достижения цели.

Маркос очень мило поблагодарил ее за подарок. Глядя, как он разворачивает подарки от остальных членов семьи, Клэр тешила себя мыслями о сюрпризе, что ему еще предстоит. София собиралась устроить торжественный прием, хотя ее сын охотнее провел бы день, как обычно.

— Я уже вырос из того возраста, когда празднуют дни рождения, — сказал он жене наедине. — Но мама, к несчастью, никак не хочет это признать. Если сегодня все пойдет по знакомому сценарию, нам подадут шампанское и все будут пить за мое здоровье и преуспеяние.

— За это и я выпью охотно, — улыбнулась Клэр. — Во всяком случае, за здоровье.

Маркос вопросительно поднял бровь.

— Неужели мое преуспеяние тебя не волнует?

— Деньги еще не все.

— Ну да, ты мне уже говорила, — произнес он. — Но, признайся, толк от них есть. Представь, чем был бы «Орестиос» без денег, что в него вложены.

Они сидели у него в кабинете. И, глядя на Маркоса, Клэр вспомнила вдруг первую их встречу, день, когда увидела его впервые. Влечение, что испытала она тогда, не шло ни в какое сравнение с глубоким чувством, которое переполняло ее сердце сегодня.

— Мне надо тебе что-то сказать. — Клэр не могла больше ждать. — Ты станешь отцом.

Маркос медленно поднялся из-за стола. Глаза их встретились — и Клэр почувствовала себя на седьмом небе от счастья.

— Ты уверена? — тихо спросил Маркос.

— Ну, насколько это возможно без подтверждения специалистов.

Маркос сгреб жену в объятия и поцеловал так, что у нее зашлось сердце.

— Мама будет в восторге.

— Если родится мальчик.

Он усмехнулся.

— Ты что, правда думаешь, она будет косо глядеть на девочку?

— Я думаю, что, если рожу девочку, она будет косо глядеть на меня.

Маркос рассмеялся и покачал головой.

— Уверяю тебя, кто бы ни родился, она примет малыша с распростертыми объятиями.

Клэр не могла отвести взгляда от его глаз. Казалось, еще миг — и непроницаемая завеса поднимется, она поймет наконец, что таится в их черной глубине.

— Так ты не стремишься во что бы то ни стало продолжить род Стефанидесов?

— Само собой, стремлюсь. Трехвековая история наших предков прямо-таки взывает, чтобы я приложил к тому все усилия. Но если вдруг не удастся… — Он пожал плечами. — Что ж, мир проживет и без нас.

— В любом случае, на одном мы не остановимся! — импульсивно воскликнула Клэр.

Маркос бережно убрал с ее лица упавшую прядь волос так ласково, что сердце у его жены едва не разорвалось от нежности.

— Тебе не хватало брата или сестры?

— Да, — призналась она.

— Твоим родителям не хотелось большой семьи?

— Думаю, у них просто не получилось. — Клэр боролась с желанием признаться ему в любви немедленно. — Ведь не все отличаются талантами Стефанидесов.

— Ну, недавно я и сам потерпел неудачу, — напомнил Маркос. — Так что твой отчим отнюдь не исключение.

И он снова принялся целовать ее. А когда отпустил, Клэр от души пожалела, что не вытерпела и рассказала ему все сейчас. Надо было подождать до более интимной обстановки, когда они могли бы не бояться, что кто-то войдет.

Может, Маркос и разделял ее огорчение, но сохранял завидное самообладание.

— Послушай, — он шутливо приложил палец к ее губам, — давай-ка не будем никому рассказывать о ребенке, пока не убедимся. Я запишу тебя к врачу.

Клэр согласно кивнула. Пожалуй, в этом был смысл.

— А знаешь, — задумчиво произнесла она, — я только сейчас заметила, что ты говоришь по-английски, как один актер, по которому все девчонки в нашей школе с ума сходили.

В глазах Маркоса заплясали чертики.

— И ты тоже?

— Я-то в первую очередь! Он был просто неотразим. Только немного староват. Должно быть, не моложе тридцати четырех.

Взгляд Маркоса стал еще более лукавым.

— Сегодня ночью, — пообещал он, — я покажу тебе, на что способен дряхлый тридцатичетырехлетний старик!

Клэр состроила гримасу, отчаянно жалея, что до ночи еще далеко.

— Заранее дрожу.

Появившаяся в дверях София нарушила супружескую идиллию.

— Скоро начнут собираться гости. Вам не кажется, что пора готовиться?

— Да-да, конечно, — спохватилась Клэр. — Я и не думала, что уже так поздно. А прием будет очень торжественный?

— Все зависит от тебя, поскольку тон задавать будешь ты, — отозвался Маркос. — Иди, я сейчас тебя догоню.

Когда он поднялся в спальню, Клэр уже успела одеться. После долгих колебаний она остановила выбор на довольно простом, но элегантном платье, которое купила на днях, но еще ни разу не надевала. Чем-то оно напоминало греческую тунику — прямого покроя, из серебристого шелка. Судя по тому, что Маркос скрылся в ванной, никак не прокомментировав ее наряд, платье вполне подходило случаю. Еще бы ему не подходить, улыбнулась молодая женщина своему отражению в зеркале. За такие-то деньги!

Босоножки на низком каблуке удачно сочетали элегантность с удобством, а когда собираешься провести три-четыре часа на ногах, удобство — незаменимая вещь.

Зато с выбором драгоценностей долго возиться не пришлось. У Клэр всего-то и было, что одно-единственное ожерелье из дымчатых топазов, подаренное родителями на восемнадцатилетие, да серебряные часы на браслете, которые Маркос купил ей в Афинах.

Ну и еще, само собой разумеется, обручальное кольцо. Клэр вытянула руку, ловя бриллиантом луч света из окна. Жаль, она не сумела уговорить Маркоса преподнести ей что-нибудь попроще, лучше всего простой тоненький ободок без камня. Конечно, по меркам того общества, в котором ей предстояло жить, это кольцо никак нельзя было назвать претенциозным, но, на взгляд Клэр, его несомненная дороговизна граничила с безвкусицей.

Она так и стояла, задумчиво глядя на игру разноцветных солнечных зайчиков на стенах, когда из душа выскочил Маркос.

— А я думал, ты давно ушла.

— Сегодня же твой день рождения, а не мой, — отозвалась Клэр. — И гости придут, чтобы повидать тебя, а не меня.

— Вот и ошибаешься. Главной приманкой будешь ты. Добрая половина явится лишь затем, чтобы поглядеть на женщину, которая удостоилась моего выбора.

Вот только возможности выбирать у тебя-то и не было, печально подумала Клэр.

— У меня на родине это называют смотринами, — пошутила она.

Маркос сощурился.

— Теперь твоя родина здесь.

— Нет, здесь я просто живу, — возразила Клэр. — Я сохранила британский паспорт.

— Учитывая, что твой отец был греком, тебе не составит труда получить греческое гражданство.

— При условии, что я хочу стать гражданкой Греции.

Маркос перестал застегивать пуговицы светлой шелковой рубашки и с досадой воззрился на жену.

— У тебя отец — грек, муж — тоже. Так почему бы тебе не хотеть?

Признаться, до этой секунды Клэр не задумывалась о гражданстве, поэтому ей было трудно выразить свои чувства связно и доходчиво.

— Понимаешь, мама ведь англичанка. Я воспитана в английских традициях. И не могу просто так взять и повернуться спиной к двадцати пяти годам моей жизни.

— Думаешь, я прошу тебя это делать?

— А разве нет? — спросила она. — Знаешь, я не ощущаю себя гречанкой. Ни в каком отношении. Откуда вдруг такая уверенность, что я мечтаю принять греческое подданство?

— Ты могла бы сделать это хотя бы в память об отце. Останься он в живых, ты была бы самой настоящей гречанкой.

— Кто знает.

Маркос раздраженно тряхнул головой.

— После рождения ребенка семья Никоса была бы вынуждена признать этот брак. Ты ведь не знаешь наших традиций, а я в них вырос.

Клэр решила прекратить спор. Но точку в разговоре поставить все же было надо.

— Я остаюсь британкой, — твердо заявила она. В черных глазах Маркоса сверкнула сталь.

— Ты, разумеется, вольна поступать как тебе угодно, но наши дети получат отцовское гражданство и национальность.

Он повернулся к ней спиной и продолжил одеваться. Клэр молча смотрела, как Маркос снимает с вешалки один из своих излюбленных серовато-жемчужных костюмов, что сидели на его мускулистом теле точно влитые. И зачем, спрашивается, она так горячилась? Неужели нельзя было сказать все то же спокойнее, без накала страстей? Но суть остается сутью. Помимо всего прочего смена гражданства была сродни пощечины, нанесенной ею своей матери.

Правда, с детьми все будет по-иному. Разумеется, они выучатся говорить по-английски, но родиной станут считать Грецию. С этим придется смириться.

Когда Маркос и Клэр спустились вниз, гости уже начали собираться. За следующие полчаса столько незнакомых людей поцеловали Клэр в обе щеки, что она и счет потеряла. Все с плохо скрытым любопытством разглядывали новую хозяйку «Орестиос». Интересно, гадала Клэр, что бы они сказали, узнай, кто она на самом деле.

До чего же приятно было увидеть среди всей этой толпы знакомое лицо! Клэр искренне обрадовалась Спиро.

— Почему вы так давно к нам не заглядывали? — попеняла она, отводя его в сторону. — Мы уже почти две недели как вернулись!

— Да меня самого в стране не было. Я только два дня назад приехал, — ответил Спиро. — И только вчера вечером узнал ошеломляющую новость.

— Сильно удивились? — спросила Клэр, слегка побаиваясь ответа.

Он ободряюще улыбнулся.

— Маркос уже до того рассказал мне о ваших правах на состояние Стефанидесов и о том, что собирается исправить совершенную несправедливость. Теперь Никос может спокойно спать в могиле. — Спиро посмотрел на нее испытующим взглядом. — Вы счастливы?

— Ну конечно, — отозвалась Клэр. — А кто не был бы счастлив, получив столько благ сразу?

Лицо Спиро слегка помрачнело.

— Но вы, надеюсь, питаете к Маркосу хоть какие-то нежные чувства?

— Безусловно, — кивнула Клэр, которой очень хотелось сказать ему правду. — Я бы ни за что не вышла замуж, не питая к будущему мужу совсем никаких чувств. А как вы? — поспешила она сменить тему. — Еще не нашли девушку своей мечты?

В глазах его зажглись так хорошо знакомые ей лукавые огоньки.

— Ну, поскольку девушка моей мечты ушла к другому, придется начинать поиски заново.

— Бывают, знаете ли, кандидатуры и похуже Элеаны, — пробормотала Клэр.

— Действительно, — с неожиданным энтузиазмом согласился Спиро. — Я ее часто вспоминал за эти недели. — Молодой человек огляделся по сторонам. — А она сегодня здесь?

— Где-то здесь. — Неужели и Элеане наконец улыбнется счастье? — Ищите ярко-фиолетовое платье. Хотя ярких платьев тут нынче в избытке, — шутливо добавила она. — Похоже, я здесь единственная птичка с тусклым оперением.

Спиро подчеркнуто восхищенным взглядом окинул ее сверкающие глаза, изящные алые губы, точеный носик и каскад блестящих золотистых локонов.

— Ваше оперение не может быть тусклым. Вы всегда прекрасны. Маркос — счастливчик!

Интересно, а сам-то он так думает? Клэр невольно вздохнула, и тут же сердце ее оборвалось: в нескольких шагах показалась пара, столь увлеченная друг другом, что не замечала никого вокруг. Сабрина была сегодня особенно хороша в облегающем платье цвета морской волны. Она завлекающе поглядывала огромными черными глазами на Маркоса, а тот, казалось, только о том и мечтал.

Конечно, Клэр и сама могла бы догадаться, что без Сабрины вечер не обойдется. Еще бы, давняя подруга Олимпии, не говоря уж о Маркосе. Вот, кстати, любопытно, насколько тесной была их дружба?

— А между Маркосом и Сабриной что-нибудь было? — не подумав задала она Спиро сей животрепещущий вопрос.

Тот замялся.

— Боюсь, на это в состоянии ответить лишь сам Маркос.

— Да, разумеется. — Клэр уже жалела о своей несдержанности. — Простите, Спиро, мне не следовало спрашивать.

— Если вас это хоть немного успокоит, то Сабрина не та женщина, с которой лично я захотел бы связать мою судьбу, — после некоторой паузы произнес Спиро.

И что, спрашивается, он имел в виду? Вряд ли то, что она не привлекает его физически. Ни один пылкий и темпераментный грек не в состоянии равнодушно видеть такую красавицу. Но уточнять Клэр побоялась.

Когда она вновь подняла взор, Маркос с Сабриной исчезли. Куда, зачем? Клэр даже думать об этом не хотелось.

Пробираясь сквозь толпу, к ним шла Элеана. Фиолетовое платье выгодно подчеркивало прелесть тонкого девичьего стана. Губы были накрашены такой же фиолетовой помадой, ногти на руках тоже. Экстравагантно? Возможно, но Элеане шло изумительно.

Они со Спиро тотчас же завели беседу на греческом. Клэр пока понимала в лучшем случае одно слово из десяти, тем более в столь живом темпе, но сейчас все было ясно и без слов. Первой опомнилась Элеана.

— Ничего, ничего, — заверила ее Клэр. — Мне ведь никогда не усовершенствовать мой греческий, если все постоянно будут приноравливаться ко мне и говорить на английском. Надеюсь, через год я буду владеть греческим свободно.

А еще, невольно подумала она, через год я уже стану матерью. Буду ли я к тому времени лучше знать человека, за которого вышла замуж?

Краем глаза она заметила, что один из гостей уже несколько минут топчется поблизости, явно ожидая ее внимания. Сославшись на обязанности хозяйки, Клэр оставила Спиро с Элеаной вдвоем, нацепила на лицо светскую улыбку и направилась к незнакомцу.

— Ангелос Попандопулос, — представился эффектный щеголь, пожирая ее взглядом. — Уже битый час сгораю от нетерпения сказать вам, что вы прекрасны. Красотой вы затмеваете всех женщин на этом приеме.

Что и говорить, Клэр доводилось слышать комплименты и потоньше. Однако положение обязывает.

— Вы мне льстите, мистер Попандопулос.

— Ангелос, — поспешно поправил он. — Если мы собираемся стать близкими друзьями, зовите меня просто Ангелос.

Клэр с трудом сдержалась от смеха.

— А мы собираемся стать близкими друзьями?

— Ну разумеется. — Он искренне удивился. — Ведь вы чувствуете то же, что и я. Я знаю это, я прочел это в ваших глазах!

Нечестно, конечно, было дразнить беднягу, но искушение оказалось слишком велико. Ангелос Попандопулос был так уверен в собственной неотразимости! Клэр подпустила в голос сожаления.

— Увы, иной раз приходится бороться с собой.

Ей еще не приходилось встречать в жизни классический тип опереточного героя-любовника. И вот он стоял перед ней, прямо хоть сейчас на сцену.

— Но зачем, зачем бороться? — томно-настойчиво проворковал Ангелос.

Хорошего понемножку. Пора кончать эту комедию.

— Затем, что у меня есть муж, — пояснила Клэр, стараясь обойтись с незадачливым соблазнителем мягче, чем он того заслуживал. Но тот лишь пренебрежительно пожал плечами.

— Ваш муж не гнушается интрижками на стороне, так почему вы должны себя ограничивать?

Конечно, на подобную провокацию можно было ответить лишь презрением. Рассудком Клэр это прекрасно понимала, да вот только внять ему была не в состоянии.

— С кем? — вырвалось у нее.

— Разумеется, с красоткой Сабриной, — ответил Ангелос, будто поражаясь наивности вопроса. — Это ни для кого не секрет. Наверняка есть и другие. Маркос из тех мужчин, которым недостаточно одной женщины.

Клэр еле сдержала протестующее восклицание. Ведь, если подумать, Ангелос не сказал ей ничего, что она бы себе уже не говорила раз сто.

— По-моему, вам лучше уйти, — с трудом держа себя в руках, произнесла она.

— Досадно. — Ангелос вздохнул. — А я-то думал, вы и впрямь неординарная женщина.

Резко отвернувшись, Клэр заспешила прочь, боясь, что еще секунда — и она сорвется. Ну уж нет! Как бы ни разрывалось от муки сердце, окружающие не должны ничего заподозрить. Она замедлила шаг и снова сделала приветливое лицо.

9

Как и предсказывал Маркос, София произнесла свой коронный тост. Причем, к изумлению Клэр, призвала всех выпить еще и за «очаровательную супругу моего милого мальчика». Маркос привлек жену к себе и поцеловал сначала в щеку, а потом в губы. Клэр покорно вытерпела его объятия и поцелуи, хотя была уверена: ее губы не первые, что он целует за последний час.

— Долгой жизни и счастья, — пожелала она ему по-английски, старательно изгоняя из голоса даже намек на сарказм.

Однако Маркос, отличающийся поразительной проницательностью, почуял неладное. Следующие полчаса он не отходил от жены ни на шаг, жестом собственника обвив рукой тонкую талию. Сабрины нигде видно не было. Но Клэр от этого легче не стало. Соперница незримо стояла рядом с ними, за плечом мужа.

Но вот наконец ушел последний гость. До ужина оставалось еще несколько часов. Не в силах оставаться наедине с Маркосом, Клэр вышла в сад. Стояла удушливая жара, к вечеру небо затянули тяжелые, отливающие грозной синевой тучи. Похоже, собиралась гроза.

Сбросив босоножки, чтобы дать ногам отдохнуть, она побрела по шелковистой, ласкающей ступни траве. Какая же кругом красота! И как же трудно привыкнуть к мысли, что вся эта красота принадлежит ей. Ей и ее детям…

Детям? Пожалуй, сейчас мысль о них не вызвала у Клэр особого энтузиазма.

Поглощенная не слишком веселыми раздумьями, молодая женщина не заметила, как сад закончился и потянулись оливковые рощи. К реальности ее вернула ослепительная вспышка молнии, прорезавшей небо от края до края. Следом прогремел рокочущий гром, а еще через миг небеса разверзлись и на землю обрушился ливень.

Клэр еле успела спрятаться под дерево. Впрочем, убежище оказалось ненадежным. Уже через пару минут она промокла до нитки. Невдалеке виднелась какая-то хижина. Скользя по лужам, любительница дальних прогулок добралась до нее и опустилась на грубую скамью. Мир за маленьким оконцем потонул в сплошной пелене дождя. Пожалуй, нескоро ей удастся вернуться домой, а ведь никто не знает, куда она направилась. Маркос, наверное, будет волноваться. Почему-то эта мысль ее обрадовала.

И когда при следующей вспышке молнии в хижину шагнула знакомая широкоплечая фигура, Клэр глазам своим не поверила. Гром рокотал уже чуть подальше, но все равно заглушал поток слов, срывающихся с губ Маркоса. Но было ясно, что он в ярости.

— Как ты меня нашел? — только и могла спросить она.

— Видел, как ты шла в эту сторону. На кой черт ты направилась так далеко от дома, когда вот-вот должна была начаться гроза?

— Я не заметила, — принялась оправдываться Клэр. — И тебе в любом случае необязательно за мной следить. Я уже большая девочка и не боюсь грозы.

Слова ее лишь подлили масла в огонь.

— Еще раз такое выкинешь — будешь бояться меня, а не грозы! — мрачно пообещал Маркос. — А если бы в тебя попала молния? Погибла бы не только ты, но и ребенок, которого ты носишь.

— А что тебя бы сильнее огорчило? — Вопрос вырвался у нее помимо воли и в один миг стер с лица Маркоса какое-либо выражение. Он уставился на нее темным, непроницаемым взором.

— Ты считаешь, будто я способен выбирать между тобой и ребенком?

Клэр дорого бы дала за то, чтобы перевести стрелки часов на несколько минут назад. Эта бесстрастная, застывшая маска была для нее хуже любого проявления гнева.

— Нет, — поспешила ответить она. — Конечно нет. Просто я… — Клэр беспомощно развела руками. — Сама не знаю, что это я говорю. Давай забудем, хорошо?

— Наверняка у тебя были причины задать этот вопрос, — настаивал Маркос. — С чего тебе вообще пришла в голову подобная мысль?

— Да я просто не подумала. Ужасно глупо с моей стороны.

Еще мгновение он молча разглядывал жену, потом неожиданно согласился:

— Хорошо, забыли.

Клэр не сомневалась: на самом деле он ничего не забыл и не забудет. Однако, не желая ворошить угли, поспешила сменить тему на менее взрывоопасную.

— Как думаешь, гроза надолго?

— Думаю, достаточно надолго, чтобы нас успели хватиться.

— Неужели ты тоже никому не сказал, куда идешь?

В черных глазах вновь вспыхнул предупреждающий огонек.

— По-моему, ты нарочно испытываешь мое терпение.

— Ох, наверное, гормоны расшалились. — Клэр решила перевести все в шутку. — Ты ведь меня простишь, правда?

Он улыбнулся.

— А что мне остается?

С обоих ручьями стекала вода. Пиджак Маркоса промок насквозь, рубашка и брюки — тоже. Не долго думая, он стащил пиджак и рубашку.

— Тебе тоже лучше бы раздеться, чем сидеть в мокром, пока дождь не кончится. — Он скинул ботинки, расстегнул брюки и принялся стягивать с ног липнущую ткань. — Нам еще повезло, что нашли теплое местечко.

Клэр провела языком по внезапно пересохшим губам. Что бы там ни говорил Ангелос Попандопулос, а при одном взгляде на атлетическое, мускулистое тело мужа у нее начинала кружиться голова.

И Маркос знал, что она испытывает, — Клэр читала это в его взгляде, в медленной, предельно чувственной улыбке, скользнувшей по его губам. Подойдя к жене, он поднял ее на ноги и повернул спиной к себе, взявшись за застежку длинной молнии. Клэр покорно подчинилась. Вот он потянул платье вниз по ее плечам, и, несмотря на жару, молодую женщину бросило в дрожь. Маркос расстегнул тоненький шелковый лифчик и накрыл ладонями мягкие полушария ее груди. У Клэр подкосились ноги, кровь превратилась в потоки обжигающей лавы.

— Моя красавица, — прошептал он. Платье скользнуло на сухой земляной пол.

Закрыв глаза, Клэр чуть откинулась назад, упиваясь теплом обнаженной груди мужа, властной уверенностью его прикосновений. Все эти обвинения — сплошная клевета, твердила она себе. В них нет ни капли правды!

Склонив голову, Маркос поцеловал ее в шею, поднялся губами чуть выше, легонько куснул за мочку уха. Никакими словами Клэр не могла бы выразить наслаждение, что дарили ей эти ласки, эти поцелуи. Вся дрожа, она повернулась к мужу лицом, припала губами к его груди, слизывая языком чуть солоноватый капельки, причиной которых был отнюдь не дождь.

Теперь лишь плавки, оставшиеся на Маркосе, мешали им. Клэр принялась стягивать их по длинным мускулистым ногам, сама тоже опускаясь все ниже и ниже. Настал черед Маркоса содрогаться от невыносимого наслаждения. Через несколько секунд, не в силах терпеть более, он снова поднял жену и прильнул к ее устам страстным, испепеляющим поцелуем, от которого снедающее ее пламя разгорелось в сто крат сильнее.

Земляной пол был ужасно жесткий, но такие мелочи не волновали Клэр. Чуть приподняв голову, она затуманенным взором смотрела на нависшего над ней мужа, в который раз приходя в благоговейный восторг от его мужской мощи. Он вошел в нее медленно, властно, глядя, как искажается от наслаждения и страсти ее лицо. Клэр обвила ногами поджарые бедра мужа — и мир кругом завертелся, обрушился на них…

Возвращение на землю было менее приятным. Клэр увидела, как грязна ее рука, что поглаживала лежащую у нее на груди черноволосую голову Маркоса.

— Кошмар какой! — ахнула она. — Да мне теперь в жизни не отмыться!

Маркос окинул ее критическим взглядом.

— Пожалуй, ты и впрямь чумазее, чем обычно.

— И не только я! — в ужасе воскликнула Клэр, глядя на мокрое платье, так и оставшееся валяться там, куда его бросили. — Как же я его теперь надену?

— По одной проблеме за раз, пожалуйста. — Маркос поднялся и протянул руку жене. — Смотри, дождь все такой же сильный.

Не успела она опомниться, как он уже вытащил ее за дверь. Пожалуй, ничего лучшего в данной ситуации придумать было нельзя. Смеясь, Клэр подставила тело хлещущим струям.

По сравнению с ней Маркос почти не испачкался. Стоя в двух шагах от жены, он с улыбкой наблюдал за ней. Его превосходно сложенное тело казалось воплощением мужской красоты. Клэр ощутила, как в ней вновь вспыхивает желание. Вот безумие!

Из мокрой рубашки Маркоса вышло не слишком-то хорошее полотенце. Впрочем, лучшего все равно не было. Натягивая сырое, холодное белье и грязное мятое платье, Клэр скорчила недовольную гримасу.

— Слушай, а у вас в доме нет никакого тайного хода, чтобы незаметно пробраться внутрь?

Маркос со смехом покачал головой.

— Увы.

— Ага, тебе-то хорошо, — пожаловалась она. — Ты-то свои вещи повесил на стенку. Представляешь, что обо мне подумают, когда я вернусь в таком виде?

— Что ты упала. — Маркос остался глух к ее стенаниям. — Что в такую непогоду вовсе неудивительно. Ничего, скоро гроза закончится.

Дождь и впрямь стал заметно тише. Клэр бросила взгляд на часы, ожидая увидеть, что они остановились из-за попавшей в них влаги. Но этого не сучилось, и она с удивлением поняла, что ушла с виллы всего час назад.

— Как думаешь, нас еще не хватились?

— Да нет, еще пару часов никому и в голову не придет нервничать. Слушай, раз уж мы все равно мокрые, чего ждать? Только надень туфли.

Хотя дождь почти перестал, идти по высокой мокрой траве было нелегко. Клэр обрадовалась, когда они наконец выбрались на узкую тропинку, с которой согнал ее ливень. Маркос всю дорогу поддерживал жену под руку.

Они вошли в дом через боковую дверь и уж подумали было, что счастливо отделались. Но стоило им шагнуть на первую ступеньку лестницы, дверь гостиной отворилась.

Разумеется, это оказалась Олимпия, причем не одна. Рядом с ней стояла Сабрина. Обе так и застыли в немом изумлении.

— Мы попали под дождь, — объяснил Маркос, предупреждая возможные расспросы. — Надеюсь, вы нас простите, если мы сразу пойдем переодеваться.

Он обнял Клэр за талию и подтолкнул вперед. Она была только рада поскорее унести ноги. Надо же так не повезти! Бог с ней, с Олимпией, но оказаться в столь неприглядном виде перед женщиной, которая значит для Маркоса больше, чем просто хорошая знакомая, ужасно унизительно!

До своей спальни они дошли, не обменявшись ни единым словом. Маркос тотчас же отправился в душ. Клэр стянула грязное платье и последовала его примеру, но во второй ванной.

Недавняя эйфория исчезла без следа. Что это я о себе возомнила? — горько спросила себя молодая женщина. Я не способна дать Маркосу ничего такого, чего он не испытал бы прежде. В науке страсти нежной я жалкий новичок, тогда как муж изучил учебник от корки до корки. И если пока он, быть может, и не ищет любовных утех на стороне, но долго ли ждать, когда ему захочется разнообразия?

Когда Клэр вышла из ванной, Маркос в длинном халате лежал на кровати.

— Я уж думал, ты утонула. Чем, скажи на милость, ты там занималась?

— Хотелось хорошенько отмокнуть, только и всего, — пожала плечами Клэр.

— Тогда надо было принять ванну.

Он обвел одетую в легкомысленный пеньюар стройную фигурку жены таким выразительным взглядом, что сердце у Клэр невольно ускорило ритм, а из глубин существа поднялось знакомое пламя.

— Иди ко мне, — тихо позвал он. Почему-то, сама не зная почему, Клэр не захотела поддаться искушению.

— Мне еще надо высушить волосы. А это задача не на один час.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — сухо отозвался Маркос. — Посмотрим, может, я помогу тебе ускорить процесс.

Не дожидаясь ее согласия, он вскочил с кровати, вытащил из комода фен, включил его в ближайшую розетку и выжидательно посмотрел на жену.

— Чем скорее начнем, тем скорее закончим.

А иди ты, подумала Клэр, но вслух этого, разумеется, сказать не могла. Вынужденная повиноваться, она пересела на высокий табурет перед зеркалом. Маркос с видом профессионала встал у нее за спиной и приступил к работе. Надо признаться, это оказалось приятно. Он явно был наделен талантом по части обращения с расческой и феном.

— Похоже, ты занимаешься этим не в первый раз? — заметила Клэр.

— На практике — в первый, — признался Маркос. — Зато в детстве я сотни раз наблюдал, как мама сушит волосы. Меня всегда поражал результат.

— А может, в прошлой жизни ты был парикмахером, — легкомысленно заметила молодая женщина.

— Ерунда! — отрезал он. — Мы живем один раз и надо постараться прожить его как можно лучше.

То есть, мысленно перевела Клэр, как можно насыщенней и разнообразней. Прежние сомнения нахлынули с новой силой.

— А ты мог бы, — неожиданно услышала она собственный голос, — жениться на Сабрине?

Его лицо в зеркале вновь приняло знакомое непонятное выражение.

— Ни за что.

— Почему? — допытывалась Клэр. — Ведь о такой женщине любой мужчина может только мечтать.

— В физическом смысле — да, безусловно. Но у меня к жене другие требования.

К горлу Клэр подступил комок горечи и обиды. А с какой стати, собственно, огорчаться? Разве она и без его признаний не знала, что красивая гречанка привлекает мужа.

— Ты имеешь в виду, что она не девственница, — тусклым голосом произнесла Клэр. — А она знает твое к этому отношение?

— Никогда не обсуждал с ней подобные вопросы.

— Но ты ведь с ней спал?

Маркос ответил лишь через несколько секунд.

— Что бы ни происходило, для тебя имеет значение лишь будущее, а не прошлое. Мое будущее — это ты.

— Ты представляешь, как мы стареем вместе? — негромко спросила Клэр.

— Так распорядилась судьба. Я придерживаюсь того мнения, что брак — это навсегда.

А как насчет супружеской верности? Клэр умирала от желания спросить мужа об этом, но сомневалась, что получит честный ответ.

— Я тоже, — сказала она.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Маркос.

Волосы у нее высохли, оставалось лишь сделать завершающие взмахи расческой. Муж выключил фен и убрал его обратно в ящик.

— У нас в запасе еще час, — заметил он, любуясь густыми шелковистыми прядями.

— Так почитай что-нибудь, — посоветовала Клэр, заглушая в себе порыв поддаться на его призыв. — Самосовершенствуйся.

Маркос снова улыбнулся.

— Думаешь, мне необходимо совершенствоваться именно в этой области?.. Ну, как знаешь, как знаешь.

Он отвернулся, а Клэр тотчас же горько пожалела о необдуманных словах. Нечего сказать, самая удачная линия поведения, если хочешь, чтобы муж начал искать утех на стороне! Тем более что нельзя сказать, будто ее удручает повышенный сексуальный аппетит Маркоса — напротив, в этом они были друг другу под стать.

Как оказалось, Сабрина осталась не только на обед, но и на ночь. Клэр поймала себя на том, что анализирует каждое слово, каждый взгляд, которым обменивались Маркос и эта красивая гречанка. Смешно, конечно, но поделать она ничего не могла.

Олимпия первой завела речь о дневном приеме.

— Я видела, Клэр, как вы разговаривали с Ангелосом Попандопулосом. Будьте осмотрительнее, у него не слишком безупречная репутация.

— И в чем это выражается? — невинно поинтересовалась Клэр.

— Как он вообще сюда попал? ― вскипел Маркос, поворачиваясь к матери.

София смущенно пожала плечами.

— Не знаю. Его не приглашали.

Маркос с грозным видом уставился на жену.

— И о чем, позволь узнать, вы с ним говорили.

— Да так, ни о чем, — растерялась она, застеснявшись при всех пересказывать их разговор. — Обсуждали погоду.

Сабрина рассмеялась серебристым смехом.

— Погоду? Значит, он в самом деле сильно изменился.

— А вы так хорошо его знаете? — не упустила случая поддеть соперницу Клэр.

Однако та и глазом не моргнула.

— Хотя его репутация всем известна, многие женщины находят Ангелоса неотразимым.

Интересно, подумала Клэр, заметив, какой злобой сверкнул взор Сабрины, а не повинна ли закадычная подруга Олимпии в столь дерзком появлении Ангелоса на приеме? Если да, то чего она хотела этим достичь? Быть может, посеять семена раздора между Маркосом и его женой?

— Что ж, значит, я не из их числа, — невозмутимо ответила она.

Похоже, Маркос хотел что-то сказать, но передумал. Разговор соскользнул на менее опасные темы. Подавив зевок, Клэр подумала, привыкнет ли она когда-нибудь засиживаться по вечерам далеко за полночь. Дома она почти всегда ложилась в одиннадцать.

Дома! Не в первый раз ее обуяло нестерпимое желание вернуться домой. «Орестиос», несмотря на все свое великолепие, никогда не станет для нее родным, никогда не заменит далекую родину, дом, где она родилась и выросла.

Порой Клэр казалось, будто ей достаточно просто-напросто быть рядом с любимым, но на самом деле это было не так. Ей отчаянно требовалось, чтобы и он любил ее, любил так же страстно и преданно, как она. Клэр украдкой взглянула на мужа — тот сидел, склонив голову. В памяти мгновенно возникли воспоминания о том, как он смотрел на нее сегодня днем в заброшенной хижине, обо всем, что там произошло. Если секс можно назвать искусством, то Маркос — великий мастер, но, увы, одного этого для прочного брака мало.

Клэр поймала на себе осторожный взгляд Янниса и поразилась тому, сколько сочувствия прочла в его глазах. А ведь, если подумать, они в сходном положении: два чужака в стане Стефанидесов. Только ему наверняка гораздо тяжелее, поскольку его мужская гордость ущемлена зависимым положением.

В первый раз за все время их недолгой совместной жизни, поднявшись в спальню, Маркос ограничился лишь небрежным поцелуем. Что это? Месть за ее отказ заняться с ним любовью перед ужином?

Вряд ли. Маркос не опускается до таких мелочных сведений счетов. Значит, объяснение только одно — Сабрина.

Клэр с трудом смогла заснуть, а проснувшись среди ночи, привычно потянулась обнять спящего рядом мужа. Только вот никакого мужа рядом не было. Причем, довольно давно — простыня уже совсем остыла.

Лежа в темноте, молодая женщина изо всех сил старалась не дать воли самым черным подозрениям. Неужели он тайком пробрался к Сабрине? О нет, Маркос не способен на такую гнусность, как бы велико ни было искушение. Но где же он тогда, черт возьми? Только не в ванной — ни из-под одной двери не пробивалось света.

Казалось, прошла вечность, прежде чем дверь спальни тихо приоткрылась. Клэр замерла, стараясь дышать как можно ровнее. Не напускаться же на него с гневными расспросами, где его носило? Маркос лег в постель. Последовала долгая тяжелая тишина, потом — утомленный зевок. Клэр была рада, что муж не попытался обнять ее — сейчас она не вынесла бы его прикосновения.

Она проснулась на рассвете, но Маркоса опять не было рядом. Он всегда вставал необычайно рано. И Клэр осталась наедине с нелегкой задачей: спуститься вниз и посмотреть в глаза женщине, которая минувшую ночь провела в объятиях ее мужа. Наверное, многие мужчины заводят любовниц, но чтобы так бесстыдно перебираться из постели в постель прямо в собственном доме!..

Когда Клэр наконец решилась сойти в столовую, завтрак давным-давно закончился и все домашние разбрелись кто куда. Чувствуя полный упадок душевных и физических сил, Клэр пила кофе и вяло щипала рогалик. Из оцепенения ее вывел Маркос, вернувшийся из сада под руку с Сабриной.

— Должно быть, вы сильно устали вчера, раз проспали так долго, — заметила гречанка, презрительно глядя на соперницу.

— Должно быть, — ровным тоном отозвалась Клэр. — А вы, надо думать, уже давно на ногах.

Сабрина засмеялась, поводя округлым плечом.

— Да нет, часа два, не больше. Но Маркос все равно встал раньше меня.

— Ранние пташки! — На сей раз Клэр не удалось побороть сарказма в голосе. — Что ж, вдвоем искать червяков еще удобнее.

― Червяков? — непонимающе нахмурилась Сабрина.

Маркос что-то пояснил ей по-гречески, и она довольно улыбнулась. Интересно, как именно он перевел слова Клэр? В одном она была уверена твердо: муж прекрасно понял намек.

— Если хотите, кофе как раз свежий, — предложила Клэр тоном любезной хозяйки.

Маркос покачал головой.

— Спасибо, у меня дела.

— А я, пожалуй, присоединюсь. — Сабрина бросила томный взгляд на Маркоса. — Ты не распорядишься, чтобы мне принесли чашку?

— Разумеется.

Проходя мимо жены, он пристально посмотрел на нее. Она не отвела взгляда. Пусть гадает, что ей известно о его ночных похождениях.

Сабрина с хозяйским видом уселась за стол.

— Должно быть, здесь вам все кажется другим, нежели там, откуда вы родом.

— Не совсем, — отозвалась Клэр. — В наших краях тоже есть женщины вроде вас.

Изящно очерченная бровь саркастически изогнулась.

— Вроде меня?

— Которые никак не могут оставить мужчину в покое.

Сабрина едва не рассмеялась ей в лицо.

— В таких делах участвуют двое. Мы с Маркосом давние… друзья.

— Но женился-то он на мне.

— Вам, англичанам, никогда не понять, что заставило его так поступить!

Клэр хотела напомнить, что сама наполовину гречанка, но раздумала. Что толку? И тут ей в голову пришла мысль.

— Что ж, поскольку это последний ваш визит в «Орестиос», наслаждайтесь, пока можете.

Презрение исчезло с лица гречанки.

— Да кто вы такая, чтобы говорить мне это? — взорвалась она.

— Владелица всего, что вы здесь видите. — Клэр мгновенно пожалела о своей вспышке, но сказанного не воротишь, поэтому можно было уже не выбирать слова. — Что дает мне право самой решать, кого сюда звать, а кого — нет. Так что извольте как можно скорее покинуть мой дом.

— Если вы воображаете, будто это сойдет вам с рук, вы плохо знаете Маркоса, — зло прошипела Сабрина. — Когда я перескажу ему, что вы мне тут наговорили…

— Можете рассказывать ему все, что хотите, — отрезала Клэр, теряя последние капли самообладания. — Он мне муж, а не хозяин! И если вы…

Внезапный приступ дурноты не дал ей договорить. В глазах потемнело. Стараясь не выдать, как ей плохо, она с трудом поднялась.

— Не торопитесь, кофе допить вы можете.

Выдержки хватило лишь на то, чтобы с достоинством дойти до двери столовой. Оказавшись в коридоре, Клэр стрелой метнулась к ближайшей ванной. Если и требовались еще какие-то доказательства ее беременности — вот они.

Покинув место своего вынужденного уединения, Клэр тотчас же столкнулась с Софией. Свекрови хватило одного взгляда на бледное, измученное лицо молодой женщины, чтобы все понять и прийти в восторг.

— Ну почему ты не сказала мне, что беременна? — воскликнула она, всплеснув руками.

Клэр попыталась улыбнуться.

— Ждала подтверждения специалистов.

— По-моему, никаких сомнений быть не может. У меня тоже был ужасный токсикоз. Не расстраивайся, он длится только первые недели, а потом все будет хорошо.

Ну да, с ребенком, может, и хорошо, мрачно подумала Клэр.

— Только смотри не переутомляйся, — посоветовала София. — И скорее покажись врачу.

— Маркос обещал все устроить, — заверила Клэр, стремясь избежать дальнейших расспросов и советов. — Знаете, наверное, мне сейчас лучше немного полежать, а то голова очень кружится.

— Да-да, конечно, — засуетилась свекровь. — Ну какое же счастье! Наконец-то у меня будет внук!

— Но ведь может родиться девочка, — заметила Клэр.

София отмахнулась.

— Не в этот раз, так в следующий.

Клэр слабо улыбнулась и поспешила прочь. Что думать о будущем — сейчас-то дай Бог разобраться.

В полной мере всю полноту проблемы она ощутила минут через пятнадцать, когда в спальню ворвался взбешенный Маркос. Он собирался уже разразиться обвинительной речью, но. увидев жену в постели, мигом забыл свой гнев.

— Тебе плохо?

— Послушать твою мать, так это в порядке вещей.

— Ты ей рассказала?

Сев, Клэр покачала головой, но тотчас же о том пожалела: дурнота подступила с новой силой.

— Ничего говорить не понадобилось. Она сама догадалась. Сказала, у нее так тоже было на первых неделях. Кстати, она в восторге.

— Уж надеюсь, — улыбнулся Маркос. — Да, кстати, завтра мы идем к врачу.

— Мы? — тихо переспросила Клэр.

— А ты думала, я позволю тебе ехать одной? ― Маркос чуть помолчал, взгляд его посуровел. — Я только что разговаривал с Сабриной. Ты запретила ей бывать в этом доме?

— Совершенно верно. — Клэр понимала, что отпираться бессмысленно. — Упражняюсь в моем праве быть хозяйкой дома: самой выбирать, кого привечать, а кого — нет.

— Сабрина — старая и самая близкая подруга Олимпии.

— Ну, против нее как подруги Олимпии я ничего не имею.

Глаза Маркоса вспыхнули, но голос звучал по-прежнему ровно.

— Что ты имеешь в виду?

Клэр внезапно засомневалась: так ли уж верны ее подозрения? Однако времени пересматривать свои взгляды уже не осталось.

― То, что, каковы бы ни были традиции вашей страны, я с ними мириться не собираюсь. Я пожертвовала прежней жизнью ради того, чтобы успокоить твою совесть. Но это отнюдь не значит, что я стану смотреть сквозь пальцы на то, как ты утешаешься со старыми подругами!

Наступила гнетущая тишина. Лицо Маркоса словно окаменело.

— Ты считаешь, я на такое способен? — наконец спросил он.

— А разве нет? — Она швыряла в него слова, точно снаряды. — Где ты был этой ночью, если не у нее?

— И в самом деле, где же еще? — Клэр не могла понять, что читает в его взгляде, неужели облегчение? — Похоже, отрицать что-либо будет пустой тратой времени. А посему теперь меня ничто не останавливает от того, чтобы снова отправиться к Сабрине.

Он повернулся к двери. У Клэр сердце разрывалось от горя. Ну вот, она все знает наверняка, а стало ли ей от этого лучше?

— Не смей больше ко мне прикасаться! — крикнула она мужу вдогонку. — Ни за что! Никогда!

Широкие плечи чуть заметно напряглись, однако Маркос ничего не ответил. Клэр бессильно откинулась на подушку, глядя на закрывшуюся дверь. Вчера в это самое время она была так счастлива! И зачем надо было все портить?

Затем, что ей не вынести жизни, полной подозрений и недомолвок. Теперь же оставалось лишь решить, куда отсюда ехать. Домой! Разумеется, домой! Родители примут ее с распростертыми объятиями.

Да только теперь приходилось думать не только о себе. Нельзя забывать о правах ребенка, которого она носит под сердцем.

Ее вывел из горестных раздумий тихий стук в дверь. На пороге стояла София.

— Если тебя все еще тошнит, — сказала она, сочувственно глядя на невестку, — я пошлю за врачом.

— Нет-нет, уже все прошло, — заверила Клэр, садясь и свешивая ноги с кровати. — Наверное, я слегка задремала. Сейчас спущусь.

— Не спеши. Маркос сказал, что лучше оставить тебя одну. Но что мужчины понимают в таких делах? Этому негоднику вообще следовало сидеть возле тебя и менять тебе холодные компрессы на лбу. — Она заговорщически подмигнула молодой женщине. — Почему это на нашу долю выпадает самое худшее?

— Должно быть, такова цена за привилегию родиться женщиной, — в тон ей отозвалась Клэр и притворилась, будто осматривает юбку, в которой лежала. — Ох, вся помялась. Теперь придется переодеваться.

— Тогда ухожу. Если захочешь, присоединяйся ко мне на террасе. Ты ведь знаешь, что Маркос уехал по делам.

— Конечно, — соврала Клэр, весьма сомневаясь в том, что это правда. Небось, гуляет где-нибудь с Сабриной.

Памятуя взгляды мужа на то, какая одежда больше пристала женщине, Клэр воздерживалась от ношения брюк, но сегодня с мстительным вызовом сменила юбку на светлые брюки. Хватит приноравливаться к вкусам Маркоса! Отныне она будет жить так, как ей нравится.

В коридоре на нее налетела разгневанная Олимпия.

— Как вы посмели выгнать Сабрину? — заявила она.

― Это как вы смеете мне указывать? — взвилась Клэр, мигом теряя самообладание. — Я здесь хозяйка. А если вам это не по вкусу, можете поискать себе пристанище в ином месте!

На лице Олимпии вспыхнула ярость, но так же мгновенно угасла.

— Я не то имела в виду, — поспешила исправить ситуацию Клэр, сгорая от стыда, что опустилась так низко. — Честное слово.

— Ну а почему, собственно, вам и не сказать то, о чем вы думаете? — колко ответила Олимпия. — Я с самого начала поняла, что наше с Яннисом присутствие вам нежелательно. Без сомнения, вы предпочли бы, чтобы и моя мать уехала куда-нибудь в другое место.

— Ничего подобного! — Клэр лихорадочно искала способ сгладить свои слова, но тщетно. — Сабрина — единственная, чье присутствие меня раздражает! — в отчаянии воскликнула она. — Неужели вы не можете меня понять?

Олимпия скривила губы.

— Я прекрасно понимаю, что вы ревнуете к ее красоте. Но, изгнав ее из «Орестиос», вы не заставите Маркоса проявлять к вам больше интереса. Женившись на вас, брат выполнил свой долг, как он его понимает. С какой стати ему жертвовать всем остальным?

— Он прекрасно мог жениться на Сабрине еще до знакомства со мной, — возразила Клэр, стараясь сохранить ясную голову. — Почему же он не воспользовался этой возможностью?

— Потому что Сабрина была еще не готова к этому.

— Не верю!

Олимпия выразительно пожала плечами.

— Как вам угодно. Я, разумеется, поставлю Маркоса в известность о вашем желании вынудить нас с Яннисом покинуть этот дом.

Безнадежно и пытаться смягчить ее, в отчаянии думала Клэр, глядя вслед удаляющейся Олимпии. Вообще-то в обычных условиях она ни за что не сказала бы ничего подобного. Но разве сложившуюся ситуацию можно назвать нормальной? Ее муж, отец ее будущего ребенка, не только не любит ее, но и скорее всего в эту самую минуту находится в объятиях другой женщины.

Чтобы ни с кем не видеться, Клэр вернулась в спальню. Дурнота прошла, однако легче ей не стало. Как жить, зная то, что знает она?

10

Клэр не заметила, как задремала, а когда проснулась, возле кровати стояла Элеана.

— Я постучала, вы не ответили. Вот я и разволновалась, — объяснила она. — Вам все еще плохо?

Клэр заставила себя улыбнуться.

— Нет, спасибо. — Бросив взгляд на часы у кровати, она ужаснулась. — Как время летит!

— Вы должны непременно ложиться всякий раз, когда захочется, — с видом знатока заявила девушка. — Мама говорит, что, когда была беременна, то спала чуть ли, не сутками напролет.

Клэр вздрогнула.

— Она тебе рассказала!

— Ну разумеется, — изумилась Элеана. — А что, нельзя было?

— Нет… То есть мы ведь еще не получили медицинского подтверждения.

— Но сами-то вы уверены?

— Я… я-то уверена. — Клэр снова заставила себя улыбнуться.

Глаза Элеаны свернули.

— Вот здорово! Маркос, наверное, вне себя от восторга. — Она нахмурилась. — Как ему не стыдно бросить вас в таком состоянии!

— Ничего, мне даже лучше побыть одной, — беззаботным тоном отозвалась Клэр.

— Мне уйти? — разочарованно протянула Элеана.

— Нет-нет, — заверила Клэр. — Лучше — найди мне что-нибудь немятое, пока я быстренько приму душ. А потом мы вместе спустимся к ланчу.

Зрелище, представшее ее взору в зеркале, иначе, чем плачевным, назвать было нельзя. Осунувшееся бледное лицо, обвисшие, потускневшие волосы. Фигура, конечно, пока еще не изменилась, но и этого долго ждать не придется. Другой вопрос: останется ли она в «Орестиос» до рождения ребенка.

Элеана приготовила ей легкое кремовое платье и босоножки на плоской подошве.

— О высоких каблуках придется на время забыть. Тебе нельзя рисковать: вдруг оступишься и упадешь, — авторитетно заявила она, окидывая оценивающим взглядом стройную фигуру Клэр. — И еще тебе надо купить беременных платьев.

— Платьев для беременных, — поправила молодая женщина, стараясь сохранить серьезность.

Элеана беззаботно отмахнулась.

— Подумаешь, какая разница. Главное — ты станешь матерью. А я — тетей! Отличный случай попрактиковаться перед тем, как самой завести детей.

— А в отцы ты, разумеется, прочишь Спиро? — поинтересовалась Клэр, надевая платье.

— Кого же еще. — В голосе Элеаны звучала неколебимая уверенность. — Да он и сам это знает, пусть даже мы еще и не объяснились.

Пожалуй, подумала молодая женщина, вспоминая вчерашний разговор со Спиро, это похоже на правду. Лишь бы только Элеану со временем не ждало то же горькое разочарование, что постигло ее.

К огромному облегчению Клэр, на террасе они застали одну Софию.

— Что-то ты плохо выглядишь, детка, — заметила та, озабоченно оглядев невестку. — Может, подать тебе ланч в спальню?

— Нет-нет, — покачала головой Клэр. — Просто я слегка устала.

— Надо бы тебе попить витамины.

— Если надо, врач завтра назначит. — Клэр решила сменить тему. — Как душно сегодня, неужели опять будет гроза?

— Весьма вероятно, в это время года грозы не редкость. — Софию явно позабавил вопрос невестки. — Должно быть, это в тебе английская кровь говорит — такой интерес к погоде!

— О, у нас дома погода меняется сто раз на дню, — засмеялась Клэр.

Свекровь как-то странно поглядела на нее.

— А ты все еще считаешь Англию твоим домом?

От необходимости отвечать на этот вопрос Клэр избавило появление Олимпии. По пятам за ней шел Маркос. Судя по вызывающему взгляду, коим Олимпия удостоила ненавистную невестку, она уже успела пересказать брату недавний разговор во всех подробностях, а быть может, еще и от себя прибавила. Однако лицо Маркоса оставалось бесстрастным, и Клэр не поняла, сильно ли он разгневан.

— Как ты себя чувствуешь? — был его первый вопрос, обращенный к ней.

Клэр растянула губы в улыбке, надеясь, что это выйдет у нее достаточно естественно.

— Жить буду.

Торжество на лице Олимпии сменилось недоумением. Она растерянно перевела взгляд с брата на Клэр.

— Так Маркос тебе еще ничего не сказал? Ты станешь тетей, — сообщила ей София.

Похоже, новость Олимпию не обрадовала.

— Вы должны извинить меня, — язвительно произнесла она, обращаясь к Клэр. — Видите ли, во время той нашей беседы я не сумела должным образом оценить ваше состояние. Была слишком занята другими вещами.

— Повторяю, я не имела в виду то, что сказала, — как можно спокойнее проговорила молодая женщина. — И прошу прощения.

— Такое забыть нелегко, — последовал едкий ответ.

— Будет тебе, Олимпия, — раздраженно бросил Маркос. — Клэр ведь извинилась — значит, делу конец.

Олимпия неохотно пожала плечами, сдаваясь. Хотя София с Элеаной сгорали от любопытства, ни одна из них не спросила, в чем, собственно, дело. Клэр поймала на себе стальной взгляд мужа. Только бы сдержаться, не дать ему прочесть, какое отчаяние раздирает ей душу. Пусть он никогда, никогда не узнает об ее истинных чувствах!

Желая избежать града расспросов, что явно желала обрушить на нее Элеана, Клэр после ланча сбежала в сад. Однако от Маркоса спастись было не так легко. Он отыскал ее возле того самого пруда, где они беседовали в первое ее утро на вилле.

— Нам нужно кое-что выяснить, — решительно произнес Маркос.

Клэр неотрывно следила за стрекозой, летающей над водной гладью.

— Выяснять тут нечего. Если в разговоре с Олимпией я действительно погорячилась и хватила через край, то ты услышал именно то, что я собиралась тебе сказать. Я не хочу, чтобы впредь ты даже приближался ко мне!

— И ты думаешь, я смирюсь с твоим решением?

Маркос стоял в нескольких шагах от скамьи, на которой она сидела. Сердце у Клэр стучало так, что едва не выскакивало из груди, однако она заставила себя говорить спокойно и ровно.

— А у тебя нет выбора.

— У меня есть права: я твой муж.

Она резко вскинула голову. Глаза ее засверкали.

— Черта с два! Я тебе не вещь, которой можно пользоваться, как и когда тебе вздумается!

В его глазах полыхнуло ответное пламя. Засунутые в карманы черных брюк кулаки выдавали с трудом подавляемый гнев.

— Что-то не припомню, чтобы ты жаловалась.

— Просто было не с чем сравнивать, — возразила она. — Пока что.

Одним прыжком оказавшись рядом с женой, Маркос схватил ее за плечи и рывком поставил на ноги.

— В твоей жизни больше не будет, никаких мужчин, — процедил он. — Если ты когда-нибудь…

На щеке его задергался мускул. Резко отпустив Клэр, он развернулся и не оборачиваясь зашагал прочь. Молодая женщина обессилено опустилась обратно на скамью. Нет, так жить нельзя.

Когда она вернулась в дом, Маркоса нигде не было видно. Софии и Олимпии — тоже. Зато Элеана была тут как тут.

— Ой, а я видела, как Маркос пошел за тобой в сад, а потом вернулся. Знаешь, не помню, чтобы он когда-нибудь был так зол, даже когда меня выгнали из школы!

— Мы поссорились, — вынуждена была признаться Клэр.

Элеана явно хотела спросить, из-за чего, но не отважилась. Зато попыталась утешить.

— Маркос не умеет злиться подолгу, это у нас Олимпия специалистка. Вот увидишь, когда он вернется, то уже все забудет.

Только не в этот раз, печально подумала Клэр.

Однако, вернувшись около шести часов вместе с Яннисом, Маркос, похоже, вполне оправдал предсказание младшей сестры. Одна Клэр замечала яростные искорки, что проскакивали в его взгляде всякий раз, как он смотрел в ее сторону.

Улучив удобный момент, она поймала Янниса одного. Наверняка Олимпия успела уже рассказать мужу о том, что произошло днем, а вот его обижать Клэр совсем не собиралась.

— Сегодня утром я была в дурном настроении и наговорила лишнего, — прямо заявила она. — Поверьте, мне бы очень не хотелось, чтобы вы решили, будто я намерена выгнать вас отсюда.

Яннис хмуро улыбнулся.

— Это было бы вполне понятно.

— Но мне правда не хочется никого выгонять, — настаивала она, мысленно добавив «во всяком случае, вас». — «Орестиос» вам такой же дом, как и мне.

— Нет, и никогда не будет, — возразил Яннис. — Я безмерно признателен Маркосу за то, что он предоставил нам кров, но очень надеюсь рано или поздно вновь обзавестись собственным домом.

Вот только, невольно подумала Клэр, захочет ли Олимпия сменять роскошь «Орестиос» на более скромное жилище?

— Прошу и вас простить мою жену, — продолжил Яннис. — Для нее было страшным ударом узнать, кто вы такая на самом деле.

Не вздумала бы она без спроса рыться в чужих вещах, никто бы ничего не узнал. Однако Клэр не стала сыпать соль на раны Янниса.

— Я отчасти даже понимаю ее чувства, — произнесла она. — Особенно учитывая…

— Мое положение, — договорил за нее Яннис, видя, что собеседница не решается продолжить фразу. — Наверное, вы удивляетесь, что мы еще вместе.

— Ну да, мне такое приходило на ум, — осторожно призналась Клэр.

— Как и любому, кто плохо знает Олимпию. Ее верность мне поистине безгранична. Она ни разу не попрекнула меня былыми ошибками. Для Олимпии брачные обеты священны.

Тем более что ей все равно не приходится страдать от нищеты, мелькнула в голове Клэр недобрая мысль.

— Должно быть, вы ее очень любите, — пробормотала она.

— Очень, — подтвердил Яннис. — Она для меня — все.

До сих пор Клэр никому не завидовала. Однако теперь ее пронзила острая зависть. Ей ни за что не дождаться от Маркоса таких слов!

Когда она поднялась в спальню, муж был в ванной. Клэр торопливо юркнула во вторую комнату и постаралась просидеть там подольше, надеясь, что к тому времени, как выйдет, он уже уйдет. Замысел ее увенчался успехом, но молодая женщина понимала — это лишь отсрочка. Рано или поздно они неизбежно останутся наедине.

Вечер тянулся томительно долго. Олимпия взирала на невестку с откровенной враждебностью. Маркос угрюмо молчал. Клэр старательно делала вид, что все в порядке, но время от времени ловила на себе задумчивые взгляды Софии. Одна Элеана была весела и оживленна.

— Завтра, — щебетала она, — Спиро везет меня знакомиться со своей бабушкой. С первого взгляда я ей, конечно, не понравлюсь, но быстро сумею завоевать ее сердце.

Клэр в этом ничуть не сомневалась. Младшая сестричка Маркоса и впрямь способна была растопить лед в любом сердце. Со Спиро, например, она явно преуспела, несмотря на все его слабое сопротивление.

К полуночи молодая женщина почувствовала, что не в силах больше терпеть эту пытку. София сочувственно покачала головой, когда она поднялась и сказала, что хочет лечь.

— Да-да, детка. Тебе надо побольше отдыхать.

— Я скоро приду. — Голос Маркоса звучал ровно и невыразительно, но на слух Клэр все равно был исполнен зловещей угрозы.

Она в два счета разобрала постель и улеглась, сама не своя от напряжения. Уснуть, разумеется, было невозможно. Лишь услышав скрип открывающейся двери, она закрыла глаза и уткнулась лицом в подушку, мучительно прислушиваясь к каждому шороху.

Однако обмануть Маркоса ей не удалось.

— Нам надо поговорить, — заявил он, улегшись в постель.

Клэр бросила притворство.

— Нам не о чем говорить. Если бы не ребенок, меня бы тут уже не было.

Он раздраженно выдохнул.

— Все это зашло слишком далеко! Послушай, ну какие у тебя доказательства? На чем основаны все твои обвинения?

— Доказательства? — Клэр смерила мужа убийственным взглядом. — Да ты сам все признал!

Маркос приподнялся на локте. Глаза его гневно сверкали.

— Я ничего не признавал!

— Но и не отрицал.

— А ты бы мне поверила, если бы я стал отрицать?

Клэр растерялась. Не зная, что сказать, она мучительно вглядывалась в смуглое лицо мужа, ища ответа на все свои сомнения, но не находила его.

— Если ты был не с Сабриной, — наконец спросила она, — то где или с кем?

Лицо его неуловимо изменилось.

— Гулял в саду.

— Два часа?

— Если меня не было целых два часа, значит, именно столько.

— И ты думаешь, я поверю?

Несколько невыносимо долгих мгновений он испытующе глядел на нее. Мускулы его лица так напряглись, что оно превратилось в застывшую каменную маску. А когда он вновь заговорил, голос его был бесстрастен и холоден.

— Если ты все еще сомневаешься, значит, нам и впрямь не о чем говорить.

Он отвернулся лицом к стене. Клэр с трудом удалось не расплакаться. Уверенность в своей правоте, что давала ей силы держаться, вдруг дала трещину. Нет, мысленно уверяла она себя, даже если бы Ангелос Попандопулос ничего и не говорил, сама Сабрина недвусмысленно намекнула, что за отношения связывают ее с Маркосом.

На следующее утро осмотр врача лишь подтвердил то, в чем Клэр и так нисколько не сомневалась: она беременна. Возвращаясь из клиники в обществе мрачного, молчаливого мужа, молодая женщина с тоской представляла, что за безрадостное будущее ее ждет.

Время от времени она тайком поглядывала на словно высеченный из гранита профиль Маркоса, отчетливо вырисовывающийся на фоне свинцового неба. Ах, если бы только знать, что творится в его темноволосой голове! Ведь даже если она добьется от него обещания никогда больше не видеться с Сабриной, можно ли верить его словам?

— У меня завтра дела в Афинах, — отрывисто сообщил он через несколько минут езды. — Уеду после ланча.

Клэр промолчала, погружаясь в беспросветные бездны отчаяния. Маркос упрямо выпятил подбородок.

— Надеюсь, к моему возвращению ты успеешь прийти в более благоприятное расположение духа.

— Благоприятное для чего? — с горькой усмешкой поинтересовалась Клэр. — Для новой лжи?

На этот раз промолчал Маркос. Костяшки его пальцев, вжимающие руль автомобиля, побелели от напряжения. Внезапно Клэр почувствовала себя больной и разбитой. Ну и какие у нее доказательства его неверности? Голословные утверждения какого-то проходимца с сомнительной репутацией и женщины, которая ее ненавидит? Тем более что та не утверждала ничего наверняка, отделываясь лишь искусными намеками.

— Прости, — севшим голосом сказала Клэр. — По-моему, у меня развивается паранойя.

Маркос ответил не сразу, при этом лицо его оставалось все таким же замкнутым и отчужденным.

— Хочешь сказать, будто поверила моим словам?

Клэр грустно вздохнула, стараясь заглушить голос тайных сомнений.

— Да.

Маркос на это ничего не ответил, и атмосфера в машине так и осталась тяжелой. Клэр откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Боже, как она несчастна!

Маркос уехал сразу после ланча, на прощание обняв и даже поцеловав жену. Но как же не походило это напряженное, скованное объятие на прежнюю близость.

По настоянию Софии Клэр поднялась в спальню, чтобы отдохнуть. Однако в голове ее уже созрел план. Сказать Маркосу, что веришь ему, — это лишь полдела. Теперь надо позвонить Сабрине и сообщить, что та может по-прежнему приезжать в «Орестиос».

Клэр без труда отыскала номер соперницы в телефонной книге, но, прежде чем набрать его, выдержала самую настоящую битву с самой собой. На то, чтобы дождаться, когда на другом конце провода снимут трубку, ей понадобились все душевные силы.

Разговор был краток, но после него молодая женщина так и осталась сидеть с трубкой в руке, невидящим взглядом уставившись в стену перед собой. Кто-то из домочадцев на ломаном английском сообщил, что Сабрина только что уехала и вернется лишь через несколько дней.

Еще одно совпадение? Не слишком ли их много?

С трудом справившись с оцепенением. Клэр поднялась к себе и, двигаясь как автомат, вытащила из платяного шкафа легкий брючный костюм. Больше ничего из вещей ей не было нужно.

Назад, в Англию. К людям, на чью любовь она всегда может рассчитывать! Только не думать о прошлом, только не переживать заново случившееся. Сейчас перед ней стоит лишь одна задача — уехать отсюда. Взять в гараже машину, добраться до Афин, а там купить билет на лондонский рейс.

Никем не замеченная, Клэр пробралась в комнатку при гараже и наугад сняла с крючка ключи от одной из машин. Лишь уже в гараже она обнаружила, что ей попался ключ от «ягуара», а ведь она водила его всего лишь раз, да и то под присмотром Маркоса. Ничего, как-нибудь справится, лишь бы поскорее уехать, подумала Клэр.

Мотор завелся сразу. Она даже слегка испугалась, почувствовав, с какой могучей машиной имеет дело. Тут все было иначе, чем в ее любимом маленьком, как бы ручном «фиате».

Первые минут двадцать пути прошли без каких-либо происшествий. Сидя за рулем, Клэр с мукой в сердце вспоминала, как всего несколько месяцев назад ехала по этой же дороге в другую сторону — в Домокос. Сколько радужных надежд переполняло ее тогда! Глупая мечтательница! Сама рвалась навстречу гибели, навстречу огню, что навсегда опалит ее крылья.

Дождь хлынул внезапно, сплошной стеной застилая дорогу впереди. Уже в нескольких метрах ничего не было видно. Следовало остановиться, переждать непогоду, но Клэр боялась дать себе время подумать, что делает. Двигаться, двигаться вперед во что бы то ни стало!

И когда сквозь завесу дождя на нее с грохотом вылетел грузовик, Клэр испытала странное чувство дежа вю. Она успела лишь отчаяние вывернуть руль; колеса заскользили по мокрому асфальту, раздался тяжелый удар — и все объяла тьма.

Она очнулась лежа на спине в каком-то незнакомом месте. Над ней был безупречно выбеленный потолок. Все тело одеревенело, голову невозможно было повернуть. С трудом подняв непослушную руку, Клэр нащупала на шее корсет. Внезапно все куски головоломки встали на место. Она попала в аварию и теперь находится в больнице. Как ни странно, ничего не болело, если не считать тупой боли в висках.

— Тебе нельзя двигаться, пока врачи не убедятся, что серьезных повреждений нет, — произнес где-то сбоку голос Маркоса.

Ее пронзила невыносимая боль.

— Что с ребенком? Я потеряла ребенка?

— Нет. — Маркос встал так, чтобы она могла его видеть. На лице его застыла тревога. — С ребенком все в порядке. Ремень безопасности не дал тебе выпасть из машины, когда она перевернулась.

— Случилось непоправимое, да? — пробормотала Клэр. — В смысле, с машиной?

— Думаешь, меня волнует машина? — возмутился Маркос. — С какой стати ты вообще села за руль в такую погоду?

Клэр уставилась в потолок, страшась грядущего объяснения.

— Когда я выезжала, дождя еще не было.

— Что тебя вовсе не… — резко начал Маркос, но с видимым усилием сдержался. — Ты была без сознания несколько часов. А значит, у тебя по крайней мере сотрясение мозга. Раз ты окончательно очнулась, сейчас тебя осмотрит специалист.

Он отошел в сторону, уступив место пожилому мужчине в белом халате. Клэр покорно вынесла все манипуляции и ответила на множество вопросов, которые переводил для нее Маркос. К великому ее облегчению, корсет с шеи сняли, а значит, спинной мозг поврежден не был. Голова, правда, все так же болела. Кроме того, едва она попыталась сесть в постели, тотчас же дали знать о себе ушибы и ссадины. Но ими, слава Богу, все и ограничилось.

Врач что-то сказал Маркосу по-гречески и вышел из палаты.

— Ты останешься тут по крайней мере на ночь, дабы врачи могли убедиться, что обошлось без последствий, — сообщил Маркос жене. — Сейчас для тебя лучшее лекарство — это сон и покой.

— А как ты тут очутился? Ты ведь был на пути в Афины.

— Разумеется, услышав, что ты попала в аварию, я тотчас вернулся. — Голос его был ровен, взгляд — непроницаем. — Мама просто в панике. Она вообще не знала, что ты куда-то уехала. Что это на тебя нашло?

Момент не располагал к откровенности, и Клэр устало ответила:

— Просто захотелось прокатиться… Извини, что заставила твою мать волноваться.

В глубине черных глаз вспыхнул огонь.

— Думаешь, кроме нее никто не волновался? Если бы ты только знала… — Маркос снова не договорил и покачал головой, словно сердясь на себя. — Завтра нам хватит времени все обсудить. А сейчас тебе необходимо поспать.

Он начал поворачиваться, но Клэр, не в силах больше бороться с переполняющими ее чувствами, схватила его за руку.

— Не уходи, — охрипшим голосом попросила она. — Я не могу без тебя, любимый.

Мускулы его руки напряглись. Лицо затвердело.

— Не называй меня так! Ведь это неправда!

— Правда! — Клэр больше не боялась выдать себя. Голос ее окреп, набрал силу. — Я знаю, ты не испытываешь ко мне никаких глубоких чувств, но, пожалуйста, присмотрись ко мне. Может, найдешь, за что меня стоит любить. Потому что я никуда не уйду и задам хорошую взбучку любой женщине, которая попробует предъявить на тебя права!

Прежде чем Маркос ответил, прошло несколько бесконечно долгих секунд. Но под его взглядом сердце молодой женщины так и понеслось вскачь.

— Скажи, с чего, — наконец произнес он, — ты решила, будто я не испытываю к тебе никаких глубоких чувств?

Клэр неуверенно пожала плечами.

— Ты ведь никогда не признавался мне в любви.

Губы Маркоса тронула легкая улыбка.

— А что, такое признание убедило бы тебя по доброй воле выйти за меня замуж?

— Не знаю, может, и убедило бы.

— Весьма сомневаюсь. Тебя влекло ко мне физически, но не более того.

Клэр впилась взглядом в красивое смуглое лицо мужа.

— Выходит, ты женился на мне не только, чтобы избежать угрызений совести?

Маркос снова улыбнулся.

— Я безумно влюбился в девушку, что так безоглядно отдалась мне той памятной ночью. В девушку, на которой я хотел во что бы то ни стало жениться еще до того, как узнал, кто она такая, и не расхотел после. Знаю, с моей стороны было гнусно воспользоваться бедственным положением твоего отчима, но я не видел другого способа заполучить тебя.

Он поднес ее руку к губам.

— Я беспредельно люблю тебя, родная моя, единственная. Пожалуйста, поверь, Сабрина никогда не занимала в моем сердце никакого места. Да, я разозлился, когда ты запретила ей приезжать в «Орестиос», но только потому, что ты сразу и безоговорочно поверила в мою вину. В ту ночь мне стало так тяжело от мысли, что ты никогда не полюбишь меня, что я спустился в сад и сам не заметил, сколько бродил там в полном отчаянии. А когда ты обвинила меня в том, что я провел эти часы с Сабриной…

— Я умирала от ревности, — виновато перебила его Клэр. — Она так красива!

— Ее красота с твоей и в сравнение не может идти! — заявил Маркос. — Заглянуть в ее глаза — значит, заглянуть в бездушную бездну. Мужчина может воспользоваться женщиной вроде нее для того, чтобы на миг расслабиться, но мало кто способен на длительную связь с ней.

— А в будущем тебе не потребуется расслабляться подобным образом? — еле слышно спросила Клэр.

— Ты все еще убеждена, что у меня нет никакого понятия о приличиях? — возмутился Маркос.

— Но ты мужчина, — ответила она. — Ты привык ни в чем себе не отказывать. Разве тебе хватит одной женщины?

Маркос выпустил ее ладонь и обеими руками схватил жену за плечи. Поцелуй его был убедительнее любых клятв.

— Этой женщины хватит, — сообщил он, с неохотой отрываясь от ее губ. — А сейчас тебе надо отдохнуть. Утром я вернусь, и…

— Нет! — несмотря на боль, Клэр отчаянно замотала головой. — Я еду с тобой!

— Но врач велел…

— Плевать мне, что велел врач! Если посмеешь меня бросить, я убегу и буду добираться автостопом, — пригрозила она, видя, что муж колеблется. — Честное слово, Маркос, я так и сделаю!

— С первой минуты, как увидел тебя, я понял, что с тобой хлопот не оберешься, — шутливо вздохнул он. — Вот только не угадал, до какой степени. Если я заберу твою одежду, тебе придется остаться.

— И не рассчитывай. В случае чего я завернусь в простыню!

Маркос не смог сдержать смеха.

— Нет, на такой риск я идти не готов! Сможешь одеться, пока я схожу и поговорю с врачом?

— Запросто, — заверила она.

Он поцеловал ее еще раз, долго и страстно, и вышел из палаты. Клэр с бешено бьющимся сердцем глядела ему вслед. Теперь, зная, что Маркос любит ее, она справится с чем угодно. Греция стала ее домом, родным домом. Она наконец-то нашла свое место в мире!

КОНЕЦ

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Гвендолин Кэссиди
Доверься судьбе

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10