Александра Питкевич (Samum)

Недоброе солнце

Недоброе солнце

Глава 1

Я сидела в зале ожидания на космической станции Алтея. Это был один из дальних секторов от матушки Земли, которую мы с командой покинули полгода назад. Наше небольшое исследовательское судно было направлено в соседний с Алтеей сектор для изучения близлежащих планет и расширения научного сотрудничества. В настоящее время население Земли имело тесные связи с тремя гуманоидными и одной негуманоидной разумными расами. Все четыре находились примерно на одинаковом уровне развития и вышли в дальний космос в сопоставимые сроки. С элмами у нас были общие проекты по медицине, ввиду схожести ДНК и близкой анатомии, дарии были первыми в исследовании планет и наименее вредоносном использовании недр. Собственно, с ними и держала связь команда моего судна.

Найденные несколько лет назад на территории Плутона ресурсы требовали совершенно иных методов извлечения, нежели земляне использовали на Марсе или Венере. А подобными технологиями владели только дарийцы. Проведя с группой ученых четыре месяца на одной из промышленных планет в их звездной системе, мы возвращались, когда по нерадивости второго пилота выпали из гиперперехода в пояс астероидов. Кое-как избежав лобового столкновения с глыбами космической породы, судно все же лишилось двух двигателей и части обшивки. Это потребовало срочной посадки на ближайшей станции, коей и оказалась Алтея. По чистому везению или ввиду мастерства первого пилота команда отделалась только ушибами и парой переломов, а информационные носители с научной работой и вовсе не пострадали.

Не скажу, что моя жизнь до этого была полна приключений или отличалась особой суровостью. Всякое бывало. Семья у меня вполне благополучная, любящие родители, младший брат и толпа родственников: тети, дяди, бабушки, племянники и кузены. Все любили, все были любимы. Жизнь как жизнь. Самыми неприятными за все двадцать восемь лет моего существования стали последние два года обучения в Большой Академии Звездных наук на кафедре Внеземной геологии и адаптивной добычи полезных ископаемых. Стандартное обучение в семь лет чуть не прервалось неожиданной беременностью. Не скажу, что событие было безрадостное, своего тогдашнего кавалера я, кажется, любила, хоть и виделись мы редко, все же учебное заведение полузакрытого типа. Но внезапно оказалось, что любовь если и была, то сугубо односторонняя, и у парня совершенно иные планы на жизнь. Неласково попрощавшись с безответственным прошлым, для себя решила, что ребенка оставлю.

Правда судьба распорядилась иначе.

На девятой неделе случился выкидыш. Как сообщил потом доктор, из-за сильнейшего переживания и постоянного стресса. Неделя в больнице, и все вернулось на круги своя. Родным я ничего не сказала. Зачем так волновать близких. Мы не виделись до этого полгода, переговариваясь только по сетевой связи, а свой усталый вид я объясняла проблемами в учебе. Мама переживала из-за моей бледности, так что сообщить правду – язык не повернулся. Сама справилась. Благо, медстраховка в Академии хорошая.

Знали о случившемся только две лучшие подруги со смежных кафедр. К ним через два месяца после выкидыша я и пришла с парой бутылок крепкого алкоголя праздновать женитьбу своего бывшего на общей подруге. По залету. Так, я не напивалась с первого курса. Немного попустило, только характер, кажется, еще сильнее испортился. Я стала злее, ироничней и недоверчивей. Это внешне. А изнутри напоминала себе выжженное поле. Иногда и там вставало солнце, и распускались цветы, но все больше это были красные маки. Немного спасала научная деятельность, в нее с головой и окунулась. После окончания Академии, получив предложение слетать с научной миссией к дариям, согласилась, не раздумывая. И деньги приличные, и интересно, и по специальности.

Не скажу, что попадание в пояс астероидов меня сильно напугало, скорее разозлило, было крайне обидно от мысли, что все результаты полугодовой деятельности, все адаптации методов добычи полезных ископаемых канут в лету. Столько часов беспрерывной работы! Из-за одного безрукого пилота, который не в состоянии просчитать точку выхода из прыжка. Испугаться просто не успела.

– Лени, тебя уже отпустили? – руководитель научного проекта, сорокадвухлетний низенький Пал Петрович присел рядом, выдернув из неприятных воспоминаний.

– Да, у меня только пара порезов и перелом запястья был, быстро подлатали. Что остальные?

– Тони с Мариком отправились за записями, только бы успели до перевода в хранилище, остальные должны скоро появиться.

– Что корабль?

– Пострадал несильно, но таких деталей здесь нет, к ним редко залетают корабли из Солнечной системы. Ты же видела, как суда элмов отличаются от земных. Капитан с летной командой решили остаться на Алтее ждать детали, а это месяца на три. Нашим я предлагаю добираться на попутных судах до Млечного пути, а там уже и земляне почаще курсируют. Все за счет Компании, разумеется. Мы с Тони и Мариком доставим все разработки на Землю, и тогда уже перечислят бонусы. Нори в компенсацию за крушение и на первые нужды должны были уже прислать.

Я кивнула. Пока была в медкапсуле со своим переломом, на кивер пришло сообщение о пополнении личного счета. Что-то, а с нори Компания задержек не терпела.

– Док, мы починились, – Рос плюхнулся в кресло рядом с руководителем, трое других наших ребят-копателей разместились напротив. Высокий, плечистый Рос весело подмигнул приятелям. – Ну и приключенице, ха, никогда не думал, что будет шанс погибнуть в космосе. Вот если б меня завалило в кратере Тагии или съел паркус, это я бы еще понял.

– Знаешь, Рос, думаю, паркус тобой бы подавился, больно ты твердый.

– Знаешь, Лени, тебя он выплюнул, ибо ты желчная сильно, хоть и мягкая, – в тон ответил приятель.

– Ерунда, я ему скальными перчатками брюшко изнутри пощекотала, вот его и вывернуло.

Путешествие в желудок гигантского плотоядного, но беззубого червя стоило мне тонны нервных соединений и длинных волос. Агрессивная среда желудка этой твари практически мгновенно разъела весь волосяной покров на коже и скафандр в особо тонких местах, наградив весьма ощутимыми и болезненными ожогами. Брови и ресницы отрасли почти за неделю, а вот мои прекрасные косы, гордость и краса, канули в небытие.

– Как твоя рука? Я видел, что ты очень плохо упала, когда мы столкнулись с той каменюкой, – Дет, рыжий парнишка из копателей, с участием посмотрел на мою забинтованную кисть.

– Ничего, зарастили, но пару дней будет ныть. Их обезболивающие нам не очень подходят, – я досадливо скривилась. – Крайне обидно, что в медкорпусе такой большой станции нет нормальных лекарств для землян.

Мои отношения с ребятами были сугубо дружескими, с налетом легкой заботы, как к более слабому товарищу, что являлось еще одним поводом моей личной гордости. Стать «своей» в мужской компании, эту способность я оттачивала довольно долго. Остальные девочки из нашего отряда, не считая, Эммы Валерьевны, глубоко замужней лаборантки-химика, постоянно плавали на грани легкого флирта и кокетства. После неудачных отношений пару лет назад в интимную и сердечную зоны мужчин я старалась не допускать. Себе дороже, ради сомнительного удовольствия.

– Так, вернемся к делам насущным. Ребята, вы обдумали свои действия?

– Да, док, мы не видим смысла лететь домой с пересадками и там ждать назначения, когда можно совместить приятное с полезным. Тем более что Компания обещала подобрать судно в течение трех местных суток, а это всего-то на шесть часов больше, чем на матушке Земле.

– Лени?

– Я с ребятами согласна. Если мне подберут достойную работенку, я бы с удовольствием получила пару нори и опыт, нежели просиживать штаны. Тем более что дальше, в проекте на Плутоне мы не нужны, свою часть мы хорошо проработали.

– Хорошо. Пойдемте, я вас устрою по временным комнатам и поговорим с Компанией.

Глава 2

Наш прямой работодатель и держатель всех земных лицензий на работу в космосе свое обещание выполнил. Ребята улетели на второй день, Рид на день позже, а мне оповещение поступило на кивер к вечеру того же дня. Несмотря на то, что для меня это будет только вторым местом работы, тем не менее запрос судовой роли был более чем странным:

«Судно: «Парадокс».

Имя рекрута: Лени Карун.

Раса: земляне.

Судовая роль: ученый, внеземная геология.

Сроки: полтора года по земному эквиваленту.

Выход: 18Б».

При попытке узнать данные о моем новом месте заточения на ближайшие полтора года, выяснилось, что практически вся информация сводилась к любимой учеными фразе: «Нет доступа». Из этого можно было сделать только один радостный для меня вывод: научно-исследовательское судно повышенной секретности!

Лаборатория «на крыльях». Мечта любого ученого. Подхватив свои нехитрые пожитки, двинулась к нужному выходу. До отлета полтора часа – совсем немного времени, по сути впритык. Всякие женские мелочи на срок договора пришлось заказывать уже на сам корабль, практически на ходу щелкая по наручной панели кивера.

Первая новость меня ожидала в секторе Б – из-за стеклянных стен были видны только шаттлы. Это значит, что сам материнский корабль слишком велик, чтобы пристыковаться к базе, и ожидает на орбите. Это настораживало.

Научно-исследовательские суда обычно не бывали крупнее фрегата, а чаще всего делались батискафами, чтобы иметь возможность сесть на любое небесное тело. Второй момент, заставивший меня занервничать – шаттлы были не земными и не дарийскими. Мне не встречались подобные конструкции. Малое летное судно было похоже на букву «О» со светящимся облаком в центре, торчащими соплами маневровых двигателей с четырех сторон, и все это безумие было ярко-голубого цвета.

Смотрелось немного дико и непривычно на фоне дарийских серых Х-образных машинок, вполне классического вида. Следующим сюрпризом стала группа встречающих на выходе 18Б. Они явно относились к гуманоидам, но я такие видела только на картинках в обучающих программах. Валоры. У этой расы не было прямых контактов с землянами, насколько мне известно. Они считались превосходящими по развитию. Рослые, белокожие, хвостатые. Обладают высоким уровнем эмпатии и совершенно иными технологиями. И они были в военной форме. Пятеро мужчин в темно-фиолетовых кителях с золотыми пуговицами и неизвестными мне знаками отличия.

Четверо из них щеголяли короткими золотистыми «ежиками», у пятого белоснежные волосы струились по плечам, перехваченные над самыми обычными ушами. Четверо, как я поняла, сопровождающих спокойно стояли у выхода, тогда как длинный белый хвост пятого, с небольшой кисточкой на конце, нетерпеливо щелкал по левой ноге хозяина. И, кажется, ждали меня.

От осознания, куда меня угораздило попасть, я споткнулась в самом начале коридора, взмахнула руками и от неожиданности зацепила платформу с багажом. Мои три вещевых контейнера с грохотом полетели на пол. Валоры вздрогнули и обернулись на звук. Золотистые, большие глаза старшего удивленно расширились. Кажется, вечер обещает быть веселым не только у меня.

Взгляд внимательно прошелся от макушки до пяток и обратно, по ходу этого движения, глаза все больше и больше увеличивались на симпатичном белом лице. Черты были несколько острее, чем классические земные, а кожа скорее отливала голубоватым, но в целом смотрелось вполне мило и гармонично. Не сравнить с низенькими, темнокожими дариями.

– Лени Карун? – немного неуверенно спросили у меня. Пришлось кивнуть, подтверждая очевидное, раз уж я тут одна. Второй вопрос был задан едва слышным свистящим шепотом. – Женская особь?

С удивлением оглядела себя. Нет, я, конечно, не писаная красавица, да и с лохматым ежиком в пять сантиметров непривычно себя ощущать женственной, но не до такой же степени. Если учитывать, что за пару месяцев полевых работ позволила набрать себе немного лишнего, мои далеко не мальчишечьи формы не должны были оставить сомнений. Тем более, что на мне платье. Довольно закрытое, но вполне четко обрисовывающее выдающийся верх, чуть утянутую талию и изящно прикрывающее тяжелый низ.

Видя все еще недоумение в глазах встречающего, для пущей уверенности пробежала руками по всем стратегически важным местам. Вроде все на месте, никуда не пропало. Да и глазки я перед выходом, помнится, подкрасила.

– Женская, – для уверенности два раза кивнула, не понимая, откуда такие вопросы.

Со стороны валоров раздалось какое-то бульканье. С недоумением посмотрела на сопровождающих. Они явно наслаждались событиями и пытались сдержать смех.

– Нарин меня убьет. Ик! – длинноволосый валор прикрыл лицо ладонью. – Ик!

Широкие плечи дернулись. И еще раз. Кажется, у высокоразвитой расы сложности с преодолением икоты.

Все это меня не радовало. Я попала совсем не туда, куда надеялась, и где, явно, ждут кого-то другого. В расстроенных чувствах нагнулась за одним из вещевых контейнеров. Не успела даже приподнять ящик от пола, как его проворно выхватили и вернули на прежнее место на платформу. Двое коротко стриженных валор за несколько секунд собрали мои вещи неуловимыми движениями. Быстры, поганки бледные.

– Кто вы?

Длинноволосый блондин выпрямился и с легким кивком представился.

– Акер Сумудин Саве, старший судовой медик на «Парадоксе».

– Кто посылал запрос и подписывал мою судовую роль?

– Я.

– Мне понятно, что вы ожидали кого-то другого. Вы читали мою личную карту? – от нелепости ситуации я начала злиться.

– Да, но я не успел просмотреть все, мы торопились, так как упустили трех ваших коллег, а земляне нечасто сюда прилетают.

– Вы пропустили то место, где указан пол? Это третья строчка.

– Мы очень торопились. Ик!

– Простите, а что же вы успели прочесть, резервируя меня на полтора года?

– Имя, возраст, раса.

– Прелестно. Вы знаете мою специальность?

– Мы очень торопились, терри Лени. Думали, что все вопросы сможем решить позже, так как корабль должен уйти с орбиты в течение трех часов.

– Тогда у меня основной вопрос: что я, ученый со специальностью «внеземная геология», буду делать на военном валорском судне в течение полутора лет?! – к концу фразы я уже почти кричала, совсем выйдя из себя от абсурдности ситуации. Правда, приходилось вставать на носочки и высоко запрокидывать голову, так как при ближайшем рассмотрении я оказалась блондину по плечо. Доктор несколько сконфузился, и на щеках проступили бледно-розовые пятна.

– Мы все решим, терри Лени.

– Да? Замечательно. Мы не можем разорвать контракт ближайший год, так как вы умудрились подписать мою судовую роль от имени капитана…

Пи-бип. Кивер на руке доктора замигал красным цветом, и сердитый, но приятный мужской голос произнес:

– Сумудин, если в течение пятнадцати минут вы не отстыкуетесь, я оставлю тебя в этом секторе вместе с игрушкой. На ближайшие лет пять.

– Я понял, Нарин, – коммуникатор погас. – Нам нужно отправляться, терри Лени.

Выбора не было, и мы направились к необычному шаттлу. К моему удивлению, система управления совершенно отличалась от привычной. Казалось, что малое летное судно было чем-то схоже с живым организмом, заключенным в оболочку. Кресла были мягкими и меняли свои очертания в соответствии с телом пассажира, а сама приборная доска состояла из слоя прозрачного голубоватого желе, с круглыми огоньками разной расцветки и разной глубины погружения в эту субстанцию. Пилот просто опустил туда руки, и огоньки замелькали между пальцами. Весьма интересное зрелище, чем-то напоминало глубоководный светящийся планктон. В центре конструкции «кольца» загудело, видимо, увеличивая мощности центрального двигатели, и нас плавно оторвало от поверхности станции.

Глава 3

Немного отойдя от изучения иноземной техники, я все же посмотрела на проецирующие экраны и увидела ярко-голубую громадину, закрывающую весь обзор. Из открытого люка стыковочного отсека к нам тянулись гравитационные лучи. Значит, эта громадина и была нашей целью. Я нервно сглотнула.

– Какой класс судна?

– Крейсер.

– Кипец.

Все, занавес.

– Терри Лени, вам нехорошо? – Сумудин с тревогой обернулся ко мне.

– Куда вы меня притащили?

– Чем вы так расстроены, терри? Это один из самых современных крейсеров, здесь вы в полной безопасности и с наиболее комфортными условиями.

– Да я не расстроена, я в бешенстве! Военный крейсер. КРЕЙСЕР! ТРИ ТЫСЯЧИ ЧЕЛОВЕК экипажа…

– 3280 валор. Один человек, терри.

– Что?

– Человек один, вы. Остальные – валоры.

– Доктор, а сколько женщин на борту? – промелькнула в голове интересная мысль.

– Восемнадцать, терри, но не беспокойтесь, они все уже валлине.

– Что?

– В паре. Несвободны, терри.

– «Терри» – это обращение, это мне понятно, но что оно означает.

– Дословно – женская особь с Земли. Наши дамы чаще всего зовутся «валли», если свободны и «валлине», если в паре. К мужчинам допустимо обращение «валл» и «валло» соответственно. Но на «Парадоксе», как на военном судне, принято обращение по звания. Капитан – «анур», второй ранг – «акер», затем идут «сури», «суноди» и «савеко». Но последних на крейсере нет, уж очень трудно к нам попасть.

– Это я как раз заметила.

От моей ироничной фразы акер опять покрылся бледными, розовыми пятнами. В этот момент мы оказались внутри стыковочного отсека. Стены были абсолютно белыми и гладкими, только кое-где виднелись ниши в полутора метрах от пола, с прозрачным «желе» и огоньками внутри. Да, если это повсеместно принятая система взаимодействия с кораблем, то у меня намечаются явные сложности.

– Терри, вас проводят в каюту, прошу, не покидайте ее без меня, – взмахом руки прервав мою попытку заговорить, док продолжил, – ваши вещи и еду доставят позже, а я пока вынужден вас покинуть.

Из внутреннего убранства крейсера я сумела рассмотреть только такие же белые стены лифта и коридор, смежный с моими комнатами. Назвать эти покои каютой язык не повернулся. Это были две комнаты и небольшая санитарная зона, оформленная в приятных, кофейно-песочных тонах. К счастью, двери просто отодвигались, а ионный душ включался при вхождении на платформу. Похожая система была и на Алтее. Первая комната состояла из псевдоиллюминатора, рабочей поверхности наподобие широкой полки, стула и пары кресел. Вторая, явно спальня с большой кроватью и встроенным шкафом. Очень мне понравилось регулируемое, рассеянное освещение.

Вещи, и правда, доставили в течение часа, и я решила не думать о вечном, а заняться рутинной работой, раз уж так сложились звездные карты.

Нарин.

После отчета группы Сумудина я пребывал в некотором замешательстве. Мы с ним уже много лет служили на «Парадоксе» и еще дольше дружили. Он давно выпрашивал допуск для землянина на крейсер, уж очень это была далекая и малоизученная раса. И вот теперь обстоятельства сложились так, что на Алтею попали ученые с Земли и, о, удача, они искали либо попутный транспорт, либо работу в одном из секторов Млечного Пути. На нашем судне это получалось не сильно далеко, стандартных 20 суток. У дариев двигатели были послабее. Им до родного сектора суток 30. Тут на простом шаттле не добраться.

Друг потратил почти два часа, пытаясь аргументированно донести до меня всю важность данного события. Да, я понимаю, что их ДНК может оказаться решением некоторых наших проблем со здоровьем. Да, мне вполне ясно, что их ученые уже могли разработать нужные нам вакцины, но брать землянина на крейсер… Не знаю, как я согласился. Наверное, то же любопытство. Мы часто в детстве слышали об этой расе, которая умудрилась руками возвести какие-то пирамиды за 4000 лет до изобретения двигателя и еще много всяких легенд. Вот только когда мне сообщили, что Сумудин притащил на корабль женскую особь, я решил, что друг спятил.

У валор женские особи соглашались идти на военный корабль только за своей парой и до периода обретения потомства. Только под защитой своей пары и окруженные заботой валорские женщины могли без вреда для психического здоровья находиться на военном судне. Посторонним даже запрещалось посещать их этаж без особого распоряжения, дабы не травмировать нежные души будущих матерей.

Сури доложил, что это была ошибка, и ждали мужчину. За это Сумудину тоже предстоит еще ответить и передо мной, и перед советом Валоры. Теперь капитану нужно присматривать еще и за женщиной чужой расы, дабы не травмировать оную и не вызвать межгалактический конфликт. Не было головной боли.

На капитанский мостик влетел корабельный медик в парадной форме. От такого зрелища брови сами поползли вверх.

– Я хотел выглядеть представительно, – виновато развел руками друг.

Прислушавшись к ощущениям медика, расстроенно покачал головой. Никакого раскаяния. Да, небольшое чувство вины, но в глубине – океан восторга и нетерпения.

– Я слушаю.

– Прости, друг, я допустил ошибку…

– Ты не прочел ее досье. Даже первые пять строк.

– Да, я не успел. Ик! Так торопился…ик!

– Перестань нервничать, у меня от твоей икоты зубы сводит. Какая она?

– А, тебе тоже интересно! – золотистые глаза медика торжествующе сверкнули. Не стал отрицать очевидное. Хотя мой интерес больше исходил из необходимости оградить и защитить так неожиданно свалившуюся на голову гостью. – Она маленькая, и кажется очень мягкой, с короткими волосами и постоянно злится.

– Злится? – все знания о землянках сводились к тому, что они эмоционально крепче, чем валорки, но физически значительно уступают в силе. Я полагал, что эмоционально более устойчивая особь должна бы находиться в состоянии покоя, а не злиться. Валорские женщины вообще старались не допускать подобную негативную эмоцию.

– Да, но эта злость, она как ширма, за ней что-то еще, и мне тяжело разобрать за этой завесой.

– Что ты планируешь с ней делать? Как я прочел, она геолог, но имеет массу прикладных навыков, даже у меня меньше.

– Правда? И что за навыки?

– Она умеет шить, готовить, чертить и еще масса каких-то умений, которым я не подобрал аналогов.

– Это все умею и я.

– Ру-ка-ми, Сумудин, руками, – я произнес это медленно и торжественно, дабы друг проникся.

– Э, зачем?

– Вот уж не знаю. Прочти досье и реши, что с ней делать. Теперь это твоя задача. Только все согласовывать со мной, не хватало нам межгалактического скандала.

– Если ты так опасаешься, мы можем ее вернуть и попросить мужскую особь взамен.

– Я уже выяснил. Мы не можем разорвать контракт. В их звездной системе очень строгие правила, и при разрыве контракта землянка потеряет лицензию, как несостоятельный сотрудник. На восстановление потребуется почти три года. Это будет совсем неэтично. Проще ее здесь продержать полтора года контракта. Только придумай ей дело.

Глава 4

Лени

Пришли за мной только наутро, судя по смене корабельного освещения. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел док. Сразу за ним шел еще один валор. Он был чуть выше Сумудина и также широк в плечах, волосы отливали серебром и достигали лопаток, а глаза были темно-синими в обрамлении длинных ресниц стального цвета. Черты лица были чуть более узкими и от этого казались немного хищными. Валор был затянут в белый, гладкий комбинезон, с рядами нашивок на груди и плечах.

Ткань была плотной, но обтягивала достаточно сильно, чтобы оценить всю прелесть данной мужской особи. И я оценила. Все. В первый раз в жизни я сглатывала слюну, глядя на мужчину, который при этом был иной расы. Никогда не думала, что подобная комбинация генов может быть зачтена моим мозгом как идеал. В этот раз, кажется, будет трудновато душить тех бабочек, что начали расправлять свои крылья в моем животе.

– Терри Лени, – доктор, затянутый в такой же комбез, отвлек меня от приятного созерцания, – хочу вам представить Анура Нарина Коллеса, капитана «Парадокса».

Вот черт, эта прелесть – местный капитан. Нет бы, какой младший ассистент, так нет же. Вот пакость. Я поморщилась от досады, чувствуя, как бабочки передохли, не успев оформиться, и изобразила вежливый кивок капитану.

– Селена Карун, кандидат наук по внеземной геологии и адаптивной добыче полезных ископаемых.

Валор медленно кивнул:

– Я читал ваше досье.

– Приятное разнообразие, – язвительное замечание относилось к доктору, как и ироничный взгляд.

– Я тоже ознакомился, терри Лени.

– Это радует, доктор. Нам было бы трудно сотрудничать, не узнай вы обо мне хоть что-то.

Нарин

Сумудин был прав. Мое любопытство позволило подождать только до утра, чтобы дать землянке время на отдых после перенесенного стресса. Первое впечатление ввергло меня практически в шок. Она и правда была маленькой, явно ниже моего плеча, а еще, вся какая-то круглая и уютная, и мягкая. Портил впечатление только непонятный ежик торчащих волос на голове. Зеленые большие глаза, длинные ресницы и пухлые губки. Она была прелестна, хотя и совсем не похожа на валорских женщин.

Вторым, что поразило меня, это были ее эмоции.

Промелькнуло легкое раздражение, а потом накатил восторг. Землянка внимательно рассматривала меня и ей нравилось. Нравилось все! От силы ее эмоций меня чуть не опрокинуло на пол, едва устоял, а потом все изменилось.

– Терри Лени, – Сумудин, гораздо менее чувствительный к перемене чужого настроения, разрушил все волшебство момента, – хочу вам представить Анура Нарина Коллеса, капитана «Парадокса».

Вот после его слов все изменилось кардинально. Всколыхнулась досада, легкая обида и раздражение. Все эти эмоции поднялись как плотная ширма и закрыли землянку от меня, хотя за этим плотным занавесом все еще угадывалось прежнее удовольствие.

Следующее, что меня чуть не выбило из колеи, это запах. Едва уловимый сладковатый аромат фруктов и цветов. Стоило ей сделать шаг навстречу, как меня окутало облако благоухания, сразу появилось желание схватить ее в охапку и утащить в свои апартаменты.

– Селена Карун, кандидат наук по внеземной геологии и адаптивной добыче полезных ископаемых, – моих сил хватило только на то, чтобы кивнуть.

– Я читал ваше досье.

– Приятное разнообразие, – стоило землянке повернуться в сторону Сумудина, как все помещение наполнилось холодом и раздражением, кажется своим негативным отношением она, только что спасла шею моего лучшего друга.

– Я тоже ознакомился, терри Лени.

– Это радует, доктор. Нам было бы трудно сотрудничать, не узнай вы обо мне хоть что-то, – да, у землянки явный и очень сильный защитный барьер из раздражения. Весьма необычно. Я не мог заставить себя покинуть ее, едва почувствовав такое удовольствие от общения.

– Терри Селена, позвольте провести для вас экскурсию по «Парадоксу», – Сумудин с удивлением и непониманием глянул на меня, потом медленно вернул взгляд к нашей гостье. Или новой подчиненной? Как ее правильно классифицировать?

– Но мне надо провести основные исследования и взять анализы. Питание, вакцинация, кислород и примеси… – медик старательно загибал пальцы.

– Я потом провожу терри к тебе. Когда мы ознакомимся с ее временным домом, – совершенно не мог оторвать от нее глаз. Казалось, от ее присутствия организм наполняется легкостью и верой в себя. Как от паров алкоголя.

Мы осматривали корабль, за исключением закрытых уровней и научного сектора, оставив его на другой раз. Нас постоянно сопровождало облако неуемного любопытства и восторга. Землянке все казалось необычным и чрезвычайно интересным. Я же млел от аромата и чистоты эмоций. В тот момент, когда Сумудин, немного расстроенно, был вынужден нас оставить, вся настороженность и раздражение покинули гостью. Никак не могу привыкнуть к мысли, что теперь она является моей подчиненной. Все же родные традиции Валоры укоренились во мне слишком сильно.

Когда мы заканчивали осмотр основного грузового отсека (меня заставили показать даже гермошкафы с продуктами, сославшись на необычность конструкции), пришел вызов на мостик. Эмоции Селены сменились предвкушением. Внешне выражение лица у нее практически не изменилось, но при этом в глазах появилось ожидание. Это тоже было необычно. Наши женские особи уже бы усиленно хлопали ресницами и мягко упрашивали, пуская в ход прикосновения и тихий голос, дабы получить желаемое. А она придерживалась такого внешне невозмутимого спокойствия. Ей явно хотелось пойти со мной, дабы воочию ознакомиться с рубкой управления, но она просто стояла, ожидая моего решения и обдавая волнами своего неповторимого фруктового запаха.

– Вы хотели бы пройти со мной? – ответом мне стала волна восторга и недоверчивый взгляд.

– Это будет приемлемо? Все же я принадлежу к иной расе.

– Если вы переживаете за наши технологии и их секретность, то вы на ближайшие полтора года практически принадлежите мне, так что этот вопрос мы сможем решить позднее, когда он станет более актуальным.

Я намеренно использовал такую формулировку, дабы прочувствовать первую подсознательную реакцию. Судя по чуть потемневшим глазам и легкому, почти незаметному сбою дыхания, отклик можно принять как вполне положительный. В текущий момент не мог понять собственных мотивов, но сопротивляться порывам смысла не видел. Вариантов было только два. И ни один из них землянке не навредит.

Лени

Встречные нами валоры с уважением кивали капитану и с открытым любопытством поглядывали на меня. Они все были примерно одинакового телосложения и общей, непривычно светлой цветовой гаммы. Несмотря на прекрасный, с точки зрения земных критериев, «экстерьер», подобной мгновенной реакции, которая возникла в ответ на знакомство с капитаном, не возникало.

Это немного настораживало.

Я давно не маленькая девочка и прекрасно понимала, что длительное воздержание и возникшее любопытство могут плохо сказаться на моем самочувствии и характере. Хуже могло быть только наличие отношений на рабочем месте. Подобное я видела не раз и не два, и за редким исключением, девочкам приходилось делать выбор между работой и семьей. Но чаще всего, это просто вынуждало женщину сменить место работы. За прошедшие тысячелетия на Земле во взаимоотношении полов мало что изменилось. Больше мне нравилась идея простого любования "издалека". Вот в этом я была профи. И не больно потом, и не обидно. И удовольствие какое-то все же. Тем более, что столь привлекательная мужская особь оказалась очень интересным собеседником.

Капитан Нарин с явным удовольствием и гордостью рассказывал о «Парадоксе», показывая мне части корабля. Сложности у нас возникли только непосредственно с панелями управления. Первое, я испытывала чувство невероятной брезгливости и по пять минут боролась с собой, прежде чем погрузить ладонь в прохладную желеподобную субстанцию.

Даже, несмотря на то, что руки в итоге оставались абсолютно чистыми, ассоциации со слизью паркуса, оставившей неприятные воспоминания, были очень близки. Вторым моментом стало то, что частично живая, как я поняла, система управления корабля не могла однозначно определить мой статус. В итоге, капитану пришлось выставить мне ранг «акер», но с ограничением доступа, чтобы случайно не навредить системе.

На капитанском мостике мы оказались быстро, на крейсере была удивительная и совершенно непонятная мне система лифтов. Проведя несколько мгновений в замкнутом пространстве белой цилиндрической колбы лифта, отчего у меня немного сбилось дыхание, и вспотели ладони, мы вышли на сам капитанский мостик. Рубка управления в общих принципах соответствовала увиденному мной ранее, три компенсирующих кресла, два из которых были сейчас заняты, вдоль полукруглой желеподобной панели с плавающими огоньками.

Над панелью располагалось около двенадцати экранов, транслирующих показатели системы, траектории движения и столбики каких-то расчетов, над которыми работал один из техников. На большом длинном экране по всему периметру рубки располагалась проекция космоса за бортом крейсера. Еще несколько экранов я не смогла определить по функциональному назначению. За креслами пилотов и техников на небольшом возвышении расположилось капитанское место. В широкое сидение, в подлокотники были встроены несколько рычагов и все.

На мое появление в рубке никто из присутствующих не отреагировал. Пилот быстро двигал пальцами в «желе», погрузив руки по запястья в эту массу, отчего огоньки носились как бешеные, то кружась на месте, то стремительно отскакивая в дальний конец панели.

– Что случилось, Тар? – капитан прошел и остановился за креслом пилота, внимательно вглядываясь в мелькающие экраны.

– Энергетические возмущения в секторе М61. Либо мы опаздываем из-за задержки на Алтее, либо «Искра» достигла точки раньше нас, что маловероятно.

Капитан задумчиво провел пальцем по одной из вертикальных столбиков цифр на ближайшем экране. Только теперь я заметила удлиненные ногти с острыми концами, больше похожими на когти.

– Свяжись с «Искрой». Терри Селена, присядьте пока, мне нужно кое-что решить, – высокий валор погрузил одну ладонь в панель управления, второй продолжая скользить вдоль рядов цифр на экране, но вот хвост…

Я в первый раз имела возможность рассмотреть эту часть его тела. Длинный, толщиной с мое запястье, хвост целенаправленно потянулся к капитанскому месту, последовательно дернул за два рычага, из-за чего над креслом выскочила небольшая панель. Погрузившись в появившееся желе, хвост коснулся нескольких огоньков, и возле капитанского кресла из-под отъехавшей пластины пола выплыло небольшое дополнительное место.

– Терри, вот сюда, – сказал капитан, не оборачиваясь, и его белый хвост недвусмысленно потыкал в сторону появившегося кресла. Я сглотнула, выходя из ступора. И как можно уследить за всем, стоя ко мне спиной? Кресло оказалось полиморфным, приняв удобную для меня форму. Хвост тут же метнулся в мою сторону и быстрым нажатием нескольких кнопок, зафиксировал ремнями безопасности. Капитан почти сразу оказался рядом, заняв свое место. По кораблю пронесся звук сирены.

– Анур пеле ваторос, ди саконат мани пар. Анур пеле ваторос, ди саконат мани пар…

Я постучала по полиязыковому ретранслятору. К моему удивлению, он не перевел мне фразу. Тонкий металлический ободок, частично вживленный в кожу вокруг левого уха, еще меня не подводил. Нынешний сбой вызывал некоторое беспокойство. Если ретранслятор накроется, я стану глухонемой на этом судне. Сомневаюсь, что у них имеются адаптированные для землян модели. Нарин обернулся в мою сторону.

– Не о чем переживать, терри, это предупреждение о подготовке к прыжку. Мы выходим в гиперпрыжок третьего уровня. Это быстрее привычных вам, но перегрузки на судно и экипаж немного другие. – Да, люди и элмы пользовались только первым уровнем, а дарии иногда путешествовали и по второму. Правда, редко, уж очень много топлива, по словам знакомого техника, пожирала эта технология.

– Интерколл, анур. Акер Сумудин вызывает.

– Принять.

– Нарин, я не могу найти землянку! Ее надо зафиксировать, я не успел провести диагностику организма, – встревоженный голос медика ворвался в рубку управления.

– Она со мной. Потом проверишь, – капитан резко отключил связь и что-то стал резво нажимать на малой панели своего кресла. Меня пробирало неуемное любопытство, но я не решилась отвлекать его от важной деятельности. – Спрашивайте, терри, спрашивайте.

Со всех сторон, с потолка, пола, из подлокотников кресла потянулись экраны и дополнительные панели, выстраиваясь в неплотную стену перед капитанским креслом.

– «Искра» передает из сектора М58. В Секторе М61 замечен толонский флот. Три или четыре судна. Цель общая.

– Нарин, – в рубку ворвался низкий, рокочущий голос, от которого мне стало немного страшно и пробрала ощутимая дрожь, – ты опаздываешь на 23 часа, мальчик мой.

– Прости, Анур Палет. Были некоторые вопросы.

– Слышал я о твоих делах, – невидимый собеседник расхохотался, отчего я вжалась в кресло и с силой вцепилась в подлокотники. Тут я почувствовала легкое поглаживание в районе коленки. К моему удивлению, капитанский хвост, неплотно обвившись вокруг моей ноги, медленно, успокаивающе проводил по тонкой ткани комбинезона. – Мне доложили, что ты притащил на корабль землянку.

– Прошу блокировку сознания! – резко вскрикнул один из техников. Его повернутое к нам лицо было сероватым, а глаза широко распахнуты.

– Разрешаю. Не я, а акер Сумудин. И она сейчас со мной, так что сбавь обороты. Тем более, что ты начинаешь подавлять мою команду.

– О, прошу прощения, терри, если чем-то вас успел обидеть, – рокочущий голос продолжал посмеиваться, но стал не таким пугающим. – Надеюсь, мы с вами в скором времени будем иметь возможность познакомиться воочию.

– Все в полном порядке, анур Палет, – чуть прокашлявшись, постаралась спокойно и вежливо ответить невидимому собеседнику, – также надеюсь на наше скорое знакомство.

Нарин хмыкнул и чуть сильнее обвил хвостом мою ногу.

– Анур, мы будем в секторе через пятнадцать часов, готовьтесь. Переход к прыжку готов?

– Да, капитан.

Нарин быстро пробежал по рядам огоньков, и изображение звезд на большом экране сначала растянулось и размазалось, затем превратилось в ряды тонких синих, красных силовых линий, а затем – в белое слепящее пространство с тонкими голубыми и розовыми полосами. Ну, здравствуй, зверь невиданный. Вот ты какой, третий уровень гиперкосмоса. А затем мою голову сдавило, в носу появилось что-то горячее и, скатившись, капнуло, упав на колени кровавой, красной каплей. И стало темно.

Нарин

Когда Лени испугалась голоса Палета, я удивился. Честно говоря, предполагал, что придется ставить блокировку сознания, но ее напугал только голос, а не силовое воздействие. Даже мой второй техник, не раз и не два присутствующий при разговорах, попросил помощи, а ей просто стало не по себе. На самом деле, меня немного удивила эта точность, с которой я могу определить ее эмоции. Настораживало. Но удовольствие, полученное на отклик от действий моего хвоста, свел на нет все переживания. Было некоторое опасение, что за подобное нарушение личного пространства получу по наглой конечности, но здесь, видимо, свою роль сыграла новизна восприятия. Девушка не до конца осознавала, настолько эта часть тела чувствительна и тактильна. Скорее всего, просто оторвала бы. Я усмехнулся. Хвост ее не беспокоил, а успокаивал и явно отвлекал от неприятного присутствия Палета.

Переключившись на управление «Парадоксом», не сразу отреагировал на возникшее в сознании беспокойство. Точнее, мне не сразу удалось зафиксировать его источник. Связь с кораблем из капитанского кресла у меня была прямая. Возможности нашей расы и путь эволюции позволяли подключить главный компьютер крейсера к самым сильным из валор, создавая симбиотическую пару. Мозг обрабатывал информацию со всех основных систем, контролируя критические уровни нагрузки на корабль.

Когда я понял, что перестал чувствовать Селену, меня охватила паника. Девушка полулежала в кресле в бессознательном состоянии, и из носа неровной красной дорожкой шла кровь. Мне потребовалось всего две минуты для передачи управления и отправки сигнала в медотсек.

К моменту нашего появления Сумудин ждал с открытой медкапсулой.

Глава 5

Лени

Медкапсула у них была отменная. Вот что значит другая ветвь эволюции. Совершенно иной принцип работы. Все наши, как и элманские, работали по принципу межмолекулярных излучений. Электромагнитный импульс определенной чистоты, посылаемый в пораженный участок, мгновенно доставлял набор регенерирующих клеток. Вполне зарекомендовавший себя за время звездной экспансии способ. Совместная разработка, с низкими энергопотребностями и компактными размерами. А тут…

Я очнулась в желе! В этом противном, теплом, тягучем нечто. Небольшая дыхательная маска позволяла не переживать за доступ кислорода, но было неимоверно противно. Никак не свыкнуться с этой их штукой. «Желе» было голубоватым и не мешало смотреть, хотя для того, чтобы открыть глаза потребовалось перебороть саму себя. Медленно приоткрыв правый глаз, проверила, не печет ли от этого вещества. Мало ли какие у него там свойства. После проверки медленно открыла глаз полностью. Второй открылся от удивления.

Надо мной склонилась женская особь валорского вида. Удивительное зрелище. Дама была тонкой как тростинка, высокой и бледно-голубой. Ее кожа будто светилась, а глаза на вытянутом лице были огромными, синими, с радужными переливами, без белка. Я в них чуть не утонула, таким притягательным и удивительным было это зрелище. Наваждение отпустило только тогда, когда валорка моргнула. Она широко улыбнулась, показав жемчужные мелкие зубки с небольшими глазными клыками. Смотрелось немного жутко, но дама явно пыталась произвести приятное впечатление. Пришлось также улыбнуться, хоть за дыхательным устройством вряд ли она рассмотрела. Для убедительности попыталась помахать ей рукой. Вышло очень замедленно, как в старых фильмах.

Моя новая знакомая помахала в ответ. Также медленно. Я почувствовала себя в аквариуме. Когда-то в детстве родители водили меня в океанариум на Земле. Такой огромный, размером с Лондон, бассейн под куполом, в котором проложены полукруглые тоннели, как муравьиные ходы. Там пытались сохранить от вымирания исчезающие морские виды. Вот, в одном из секторов бассейна плавала огромная белая «не рыба», дельфин, кажется. Помню, когда я прижалась носом к стеклу тоннеля и помахала животному, он также медленно ответил мне движением плавника.

Ученые утверждали, что эти животные наделены высоким интеллектом, только пошли в своем развитии не по техногенному пути, как люди, что их и погубило, сведя популяцию почти под ноль. Верилось с трудом. В университете все «земельные» и «животные» направления (микробисты, биологи, астроморфологи и прочие) были уверены, что правительство нам врет, и вина лежит в первую очередь на людях, как на самом распространенном и высокоразвитом виде нашей планеты.

Вот теперь и я была в аквариуме. Видимо, мне через эту жидкость поступало еще и какое-то успокоительное, так как ситуация, против ожидания, не сильно нервировала. Чудо с голубой кожей опять улыбнулось, а потом скрылось из виду. Пара мгновений, и окружающее меня желе стало куда-то всасываться. Из состояния невесомого парения, с уменьшением субстанции, я постепенно оказалась лежащей на твердой поверхности медкапсулы. Когда вся жидкость утекла, куполообразное стекло отъехало в сторону. Выплюнув дыхательный аппарат, который тут же втянулся в ячейку над головой, я аккуратно села. Все же хорошо, что их «желе» не остается ни на коже, ни на одежде. Рабочий комбез, который я еще на геоисследованиях носила, остался чистым. Немного потрепанный, он, все же, был вполне приемлемой и приличной вещью. Самочувствие было замечательное. Даже, кажется, лучше, чем до «прыжка» в гипер.

С интересом осмотрела их медицинский отсек. Ничего так, вполне ожидаемо. Несколько встроенных шкафов с неопределяемой ерундой, три еще таких же капсулы, как у меня, одна огромная вертикальная колба с темным стеклом и два стола. Пара дверей. За одним из столов сидел Сумудин, разглядывая столбики данных на большом экране. В углу, сложив на груди руки, стоял высокий, хмурый валор, кажется, следя за мной. Новая знакомица обитала на табурете, типа пластикового, возле моей капсулы и улыбалась. Клыкасто.

Среагировав на звук, медик обернулся и подскочил с места, подхватив небольшую планшетку, перекинул одним движением на нее все показатели с большого экрана и, почти вприпрыжку, двинулся ко мне. Все же, немного суетливый он у них. Интересно, в стрессовой ситуации он тоже мечется туда-сюда и икает? Какой уж тут профессионализм?

– Терри, вы очнулись! Я так рад! – медик почти танцевал вокруг капсулы, поглядывая то на меня, почти влюбленными глазами, то на данные в планшете. – Для начала должен сообщить, что у вас не очень хорошая реакция на наш дыхательный газ. Судя по показателям, в привычном вам варианте примерно на 3,28% больше азота. Для компенсации этого момента вам предстоит каждые две недели сдавать кровь на анализ и проходить специальную процедуру по обработке легких.

Я глубоко вдохнула. Воздух, и правда, обладал немного предгрозовым ароматом, так сказать. Но это только, если сильно принюхаться. С ходу и не определить. Вот только думаю, моя самая большая неприятность на данный момент не в составе местного «кислорода». Я была права, это было только начало. Сумудин глубоко вздохнул и продолжил вещать с невероятной скоростью и маниакальным блеском глаз:

– По вакцинации у вас все замечательно. Меня интересует только один момент, но я пока не знаю, необходим ли вам укол от тамарской лихорадки. Через четыре-пять суток будет готов результат исследования, тогда станет ясно, что делать. Кроме того, я не обнаружил у вас никаких блокаторов репродуктивной системы, а активность воспроизводящей клетки невероятно высокая. Это мне непонятно. Вы удалили блокаторы и готовитесь к обретению потомства, или он вышел из строя и новый не успели установить, что вызвало сбой в организме?

Потребовалось пара минут, чтобы понять, о чем речь. Противозачаточными блокаторами я не пользовалась, ввиду глубоко захороненной личной жизни. А крайне редкие и неожиданные «ситуации» вполне обходились индивидуальными одноразовыми приспособлениями. Непонятна была формулировка вопроса.

– Никаких планов на ближайшее «обретение потомства». Лет 10 я планирую посвятить только работе. Мне просто не нужен блокатор. И сбоя никакого не заметила. Совершенно обычная активность «воспроизводящей клетки», как вы ее обозвали.

– Простите, уважаемая… – ученый немного замялся, кинув взгляд на голубокожую валорку, – а какая у вас «обычная» активность? Чему у вас равен один цикл жизни этой самой клетки?

– Эм, тридцать пять–сорок стандартных суток.

Медик чуть подался вперед:

– КАЖДЫЕ тридцать пять–сорок суток? Без «дремлющего» периода? – я медленно кивнула. Рядом раздался шокированный вздох, и прекрасная валорка осела на пол без чувств. Хмурый мужчина бледной расы, до этого подпиравший стену, кинулся ее поднимать.

Дальнейший разговор мы немного отложили, пока валорку укладывали в капсулу, делали какие-то инъекции и проверяли общее состояние. Когда стало ясно, что дама спит, медик вернулся за свой стол, предложив мне табурет напротив. Хмурый парень оказался мужем, или «арие» синеглазой. И одним из младших механиков «Парадокса». Он сидел возле своей любимой и нежно держал ее за руку, как сказал док, считывая эмоциональное состояние подруги.

– Вы можете читать эмоции друг друга? Я знаю, что вы – эмпатически развитая раса, но каковы границы ваших возможностей? – ученый внутри меня тоже требовал новой информации. Я получила возможность узнать больше всех об этой расе. О, тут можно даже научный труд написать! Расоведение – это конечно не мой профиль, но при наличии такого количества материала ничего не делать – просто кощунство!

– Могу я использовать эту информацию для создания научной работы? Это был бы некоторый прорыв во взаимодействии наших рас.

Медик задумчиво поглядывал на меня, постукивая тонкими узловатыми пальцами по столу.

– Знаете, судя по всему, мы можем оказать друг другу помощь. Меня интересуют некоторые моменты в вашей анатомии и физиологии, а вас интересуют особенности нашей расы. Только, боюсь, мы не можем просто так предоставить эти сведения друг другу. Ни Нарин, ни Великий совет не позволят этого. Здесь необходимо учесть интересы обеих сторон. Мы не об особенностях кулинарии разговор ведем.

– Помнится, по взаимодействию разумных рас мы изучали первые договоры о неиспользовании знаний во вред и что-то такое. Я, как дипломированный ученый, могу подать запрос о предоставлении полномочий на заключение такого договора с представителями Валоры в вашем лице.

Медик нахмурился, но кивнул.

– У нас был похожий опыт с дариями. Только в сфере обмена техническими знаниями в области путешествий в средних уровнях гиперкосмоса. Я, как ученый и военный высокого ранга, могу быть этим представителем. В случае положительного ответа на наш с вами запрос, мне, скорее всего, назначат проверяющего. Даже, скорее всего, анура Нарина.

– Да, думаю, кто-то из земных биологов, также должен будет проверить всю информацию, прежде чем позволит ее предоставить широкой общественности. Мы можем попробовать отправить запросы в свои центры общения с инопланетными расами. Только тут возникает вопрос: как вы будете осуществлять контроль за моим состоянием без заключения этого договора?

– О, здесь можете не переживать, – медик улыбнулся, – у нас есть этическое правило. Практически закон. Вся медицинская информация является секретной. В данный момент доступ к вашему файлу есть только у меня, как у лечащего медика и у Нарина. Так что не стоит беспокоиться, пока мы не получим разрешений, все полученные сведения останутся в закрытом доступе. Должен сказать, что от вас тоже требуется контролировать информацию, которую вы передаете при общении с родными и близкими.

– Это понятно, – я покивала, – но здесь у меня опять вопрос. На наших судах используется интервально-лучевой метод передачи данных. Довольно длительный, но безопасный от потери информации. Что используют у вас? И да, как совместить мой кивер с системой корабля? Не успела спросить у капитана.

– Про кивер – это чуть позже, я вас к техникам отведу. Что касается передачи данных, то наша аппаратура использует метод точечных прыжков. Информация формируется в пучок и перемещается, используя систему любых судов, за которые можно уцепиться. Как по трамплинам. В суть я не вникал, но на потерю данных никто не жаловался. Раз мы с вами уже обсудили часть технических вопросов, давайте вернемся к важному и насущному. Ваше состояние.

Да, это несколько более срочный вопрос. Если они тут часто третьим уровнем гиперкосмоса перемещаются, такая реакция будет не комильфо. Сумудин опять посмотрел в свои записи.

– Ваша потеря сознания вызвана слишком сильными перегрузками. Однако, раз тело находилось в компенсирующем кресле, то никаких последствий нет. Остается вопрос с реакцией нервной системы. Вот тут инъекциями не обойтись. Пока, навскидку, могу назвать только два пути. Первый – специальный компенсирующий обруч. Его у нас используют у молодых особей. Только для вас его нужно будет несколько перенастроить, согласно данным съемки мозговой активности. На это требуется время. Если аппаратура закончит анализ в течение суток, то техники обещали управиться с настройкой еще за трое-четверо. Но «Парадокс» не может находиться столько времени в состоянии «парения». Мы несколько опаздываем к точке встречи.

– Да, я слышала разговор с ануром Палетом. Тогда почему бы меня не погрузить в сон на этот период? Ваше «желе», конечно, неприятная штука, но уж как-то потерплю. А то столько народу будет меня ждать. Неудобно даже.

– Это крайний вариант. Не самый лучший. Пока на сто процентов неизвестно, какую вы можете выдать реакцию на длительное нахождение в капсуле. Мне предстоит несколько адаптировать состав вещества.

– Может, вам проще меня обратно вернуть? – хмыкнула я. – Столько вопросов в первый же день.

– Мы к этому готовились, – валор улыбнулся. – Это ожидаемые и далеко не самые большие сложности. Про гиперкосмос мы не знали, зато у нас практически нет вопросов с питанием. 96% корабельного меню вам подходит, что крайне обрадует кухонных рабочих и агрономов. Мы ожидали, что придется добавить как минимум двадцать пять процентов новых продуктов. Так, вернемся к нашему вопросу. Второй вариант. Собственно, второй вариант – это наш капитан, анур Нарин.

Я непонимающе глянула на медика. Тот слегка смутился.

– У моего друга есть некоторые усиленные особенности нашей расы. Нарин обладает высокоразвитыми отделами мозга, которые позволяют ему не только улавливать чужое эмоциональное состояние, но и блокировать сознание от чрезмерного влияния в том числе. Ну, и еще парочка умений, – последняя фраза была сказана едва слышно, дальше тон стал каким-то совсем извиняющимся. – Так вот, в ближайшее время, пока мы не достигли нужного сектора, и пока техники работают, вам придется терпеть компанию нашего капитана.

– Почему терпеть? Он мне показался вполне приятным собеседником. Откуда такие мысли?

– Э, видите ли, многие, да почти все, кто находится на «Парадоксе», считают его несколько подавляющей личностью.

– Бедняга. Тяжело ему с вами приходится, – на мою полушутливую фразу Сумудин ответил очень внимательным серьезным взглядом. От такой реакции чуть не заерзала на стуле.

– Я рад, что вы находите его компанию приятной.

Ответ медика смутил и вынудил срочно перевести тему. Я указала взглядом на спящую валорку:

– Что стало с прекрасной дамой?

Предварительно получив разрешение у хмурого механика, Сумудин сообщил, что дама проходит углубленный курс стимуляции репродуктивной системы. У них в целом все не очень просто с воспроизводством, но упорные ребята веры не теряли. Вот только, когда мне сказали, что период возможного зачатия составляет четыре дня и между двумя такими окнами умещается период длинной в три земных года… Очень упорные ребята. Медик тяжело вздохнул:

– Мы стараемся подходить к вопросу философски, все же наша продолжительность жизни позволяет растягивать процесс деторождения на длительный срок. Да и так было на протяжении всей Новейшей истории, а это все же приличный срок. Только если еще тысячу лет назад удачным оказывалось каждое запланированное зачатие, то спустя пятьсот лет удавалась только каждая третья попытка. Сейчас все сложнее. У валлине Тораде это будет двенадцатая.

Теперь мне понятна ее реакция. Бедная женщина пытается забеременеть 36 лет. Тридцать шесть лет!

– Почему зачатие требует стимуляции?

– Особенность наших женщин. В годы раннего развития использовался сок определенных растений, сейчас берется его очищенный экстракт. Он увеличивает приток крови и готовит гормональный фон. Вы видели глаза уважаемой валлине Тораде. Это реакция на инъекцию.

– И вы не можете найти причины снижения фертильности? А элмы? У них отменные результаты в медицинских исследованиях.

– Их привлекали. Мы и сами провели уже множество исследований, – и вот в самом интересном месте этого эпичного разговора, мой желудок издал громкую, крайне возмущенную трель. О, да. Конечно, маловероятно, что съеденный вчера по прибытии паек мог считаться достойным питанием на ужин-завтрак и еще, нейтронные звезды знают, какой период. Медик сконфузился. – Простите меня, терри, я совсем потерял счет времени. Позвольте проводить вас в блок питания?

– Да-да. Это будет кстати. Только зовите меня по имени. Я не военный и мне крайне некомфортно от этих титулованных обращений. Просто Селена. Или Лени. Нам с вами теперь, кажется, много контактировать.

Глава 6

Медик был суетливый, увлекающийся, как все ученые, но приятный в общении и весьма образованный. Было ясно, что мы, если не сдружимся, то хорошие, рабочие взаимоотношения точно построим.

Быстро набрав сообщение на своем планшете, Сумудин проверил пациентку, покивал ее супругу и сообщил, что готов решать вопросы с моим пропитанием.

Я оказалась права, из доктора получился неплохой экскурсовод. За время прогулки (точнее, путешествия в лифте) Сумудин сообщил, что провалялась я в капсуле часа четыре, а сейчас судно находится в дрейфе, пока остывают плазменные двигатели для следующего прыжка. У нас в запасе было еще часа два до этого значимого и экспериментального момента. И мне все же удалось уговорить доктора перейти на общение без всех этих приставок-добавок. Правда, помня промашку моей подруги с таким моментом на элманском судне, уточнила, не нарушаю ли я этим каких-то глобальных традиций. А то Далинда так замуж умудрилась попасть. Нам такого не надо. Медик посмеялся, но мою осторожность оценил.

На выходе из лифта, у пищевого блока, нас поджидал Нарин. И все же он визуальная прелесть. Валор стоял, по-военному вытянувшись (сама невольно макушку к потолку подтянула), заложив руки за спину и хмурясь. Казалось, капитан даже не дышал. Эдакая неподвижная, грозная громадина. Только хвост размеренно стучал по бедру. Хлестко и весьма звучно. Конечно, если так народ встречать, то тебя опасаться будут. Понимаю, там авторитет и прочее, но что ж так сурово? Люди, то есть нелюди, под таким взглядом даже есть, наверное, нормально не могут.

Ничего, мне он вроде даже улыбался. Правда, зубы не показывал, что у них клыки, так это только я у синеглазой валорки углядела. Будем пробовать исправлять общий фон. Понятно, что у мужика работа тяжелая и ответственность к полу гнет, но так же нельзя, надо себя поберечь немного. Как достояние генетического фонда, хотя бы.

При нашем появлении капитан вытянулся еще больше, хотя это казалось невозможным. Хвост на мгновение замер, а потом продолжил свои хлестки с удвоенным энтузиазмом. Валор сделал шаг в сторону лифтовой площадки и согнулся в полупоклоне. Я впала в легкий ступор при виде этого явления. Так мы и простояли секунд тридцать, пока Сумудин тактично не кашлянул. Капитан выпрямился и посмотрел на меня с какой-то пугающей решимостью. Когда он заговорил, по тону выходило, что мне зачитывают приговор в каком-то страшном преступлении, наподобие предательства. Смысловая нагрузка достигала мозга с основательным опозданием:

– Терри Селена, я приношу вам свои глубочайшие извинения за инцидент. Мое нежелание прервать наше общение и самоуверенность стали причиной…

– Воу, воу! Стоп! – когда стало понятно, чего собственно передо мной распинаются, решила прекратить весь этот спектакль. – Первое, я не пострадала, второе, Сумудин провел свои исследования и уже начал решать возникающие вопросы, третье, вашей вины здесь нет. Так что, уважаемый анур Нарин, не принимайте на свой счет. И вообще, я очень голодная. Просто катастрофически.

На последней фразе позволила себе мило улыбнуться и чуть повернуть голову набок, чтобы снизить уровень серьезности. Капитан, видимо не ожидавший, что его могут перебить, немного подвис. А потом перевел тяжелый взгляд на доктора.

– «Сумудин»? Не «акер»? – вот, а потом говорят, что это женщины слышат только то, что хотят. Доктор как-то слегка позеленел на реакцию капитана и сделал полшага назад. Ну, нет, ребята, так не пойдет, у меня на вас глобальные планы.

Я решительно ухватила старшего по званию валора за локоток. Я не военный, мне можно. Тем более, они не элмы, тут попроще. Ничего, у нас, когда мальчики из-за турболопаток поссорились на практике, выясняя, кто первый игрушку возьмет, пострашнее было. Вдох.

– А вот вы мне скажите, почему у вас ключевым обращением имя является? Вот у нас как. У нас я бы была «госпожа Карун», по имени семьи. А у вас все «анур Нарин», «акер Сумудин»? Вот почему так?

Нарин

Я прекрасно понимал, что мне бессовестно заговаривают зубы и утягивают в пищевой блок. Сумудин тихонько шел сзади, стараясь не отсвечивать. Но он зря надеется, что я забуду. Прохиндей.

Моей гостье очень не понравилась попытка приструнить доктора. А это уже в свою очередь не понравилось мне. Что он там успел провернуть за время их общения? Утром Селена была недовольна появлением моего друга, а теперь защищает! Едва успел взять себя в руки, пока гребни на спине не поднялись. Не хватало еще. И так команда полдня от меня по углам шарахается.

– Капитан! – землянка резко затормозила, и меня обдало недовольством. Она злилась на меня! Пришлось так же остановиться и ожидающе посмотреть на это чудо, выказывая полное внимание. – Вы меня не слушаете!

– Что вы, я весь сплошное внимание, – какие у нее глаза. Зеленые как листья пакри. А как блестят. Удивительное создание. Я глубоко втянул ее запах и едва не застонал. Разве так бывает? Валоры не создают пар с представителями других рас. Бывали случаи принятия инопланетян в род, в ходе обряда смешения крови. Редко, но бывало. Только сейчас я явно небратские эмоции испытывал.

Землянка слегка занервничала. Беспокойство. Она отпустила мой локоть и попробовала отступить в сторону. У нее даже скулы приобрели немного другой оттенок. Потом раздался тихий лепет. Такого голоса я у нее еще не слышал:

– А я кушать хочу.

Смешок вырвался сам собой. Хитрая девчонка. Нет, про Сумудина и вольности в их общении я не забыл. Просто передумал надавать другу по шее. Ясно же, что это не он предложил. Чувствую, на «Парадоксе» настало время перемен. Уже сам подхватил ее под локоть, и мы вошли в пищеблок.

Лени

Ой-ой. Кажется, я с ним флиртовала. Давно себе такого не позволяла на рабочем месте. Хотя, место пока еще несколько условное, даже стола рабочего нет, но это уже детали и отмазки. Что-то на меня не то напало. Может, это последствия их медкапсулы, о которых доктор предупреждал? Надо будет спросить, как оно там на либидо влияет.

Рука у капитана была очень твердой. Что он мускулистый и весь рельефный, это я еще при знакомстве оценила, а тут еще и потрогала. Всего пара сантиметров на предплечье, но воображение у меня хорошее. Интересно, кубиков у них тоже на прессе восемь? Или их там шесть должно быть? Что-то не припомню. Нужно было у Марика в раздевалке хоть раз посчитать. Наш геолог всегда за фигурой следил.

Зал приема пищи был довольно внушительным. Не на три тысячи персон, конечно, но на полторы-две сотни так точно. И треть столиков была занята. При нашем появлении все как один повернулись в сторону дверей. Упс, кажется я сегодня звезда. Тогда голову повыше и улыбку доброжелательнее. Жалко, переодеться не успела, надеюсь, пара бурых капель на моем синем комбезе не сильно в глаза бросаются.

– Прошу внимания, – о, да он не только командовать крейсером может. При такой силе голоса, его бы в любую оперу взяли. Капитан продолжил, – как вы уже наверняка все знаете, у нас на судне новый обитатель. Терри Селена Карун, ученый по специальности «Внеземная геология», присвоенный ранг – «акер». С настоящего времени и до окончания рабочего контракта терри Селена находится в штате и под моей защитой. Прошу оказать ей всевозможную поддержку. Продолжайте прием пищи.

М-да, вот и познакомились, так сказать. Послушав проникновенную речь начальства, валоры все как один, вернулись к прерванному занятию. Как-то не сильно гостеприимно. Ну, да ладно. Больше заинтересовала цветовая градация комбинезонов. В зале находились белый, как я поняла офицерский состав, зеленые и красные. Помнится, у хмурого механика был горчично-желтый наряд. Пока мы продвигались к свободному столику слева от входа, поинтересовалась об этих особенностях у капитана.

– Зеленые отвечают за обеспечение: теплицы, систему фильтров, водоснабжение. Желтые – за исправность всех систем, в том числе за работу двигателей. Красные – это военный корпус. Их на судне больше всего, и в их крыле есть свой блок питания.

Медик был прав, практически все продукты питания мне были знакомы. Как я выяснила, валоры поддерживали тесные торговые связи с дариями, обмениваясь как семенами, так и готовой продукцией. Это все мы пробовали и на Алтее, и во время исследований. Из нового подали только какой-то овощ на гриле, очень похожий на розовый баклажан с кисловатым, свежим привкусом и мясо неизвестного зверя. Хотя, с мясом всегда так. Кто знает, прыгало оно, летало или плавало до того, как стало котлетой? По вкусу почти курятина, да и нейтронные звезды с ней. Хорошо, что почти все натуральное, а не синтетически созданное. За это отдельное спасибо. Со страшной силой захотелось осмотреть местные теплицы. Это какого размера должен быть сектор, чтобы обеспечивать бесперебойным кислородом и питанием население целого крейсера?

Мы заняли небольшой столик на восемь персон, почти сразу около входа. Там уже сидело двое валор в белой форме. Один оказался акером военного отделения (Нарин указал на красные нашивки по груди), второй отвечал за «желтых» ребят.

– Акер Марано, один из самых молодых наших офицеров, – с некоторой гордостью похвастался капитан, и симпатичный, очень стройный валор с золотыми волосами расплылся в клыкастой улыбке. – У него единственного на всем «Парадоксе», есть вполне реальный шанс получить ранг «анур» со временем.

– А от чего это зависит? – любопытство совершенно не мешало мне жевать. Хорошо, что у них тут не так много всяких запретов и ограничений, а то сидела бы сейчас в женском секторе и никуда ни шагу сделать не могла бы, как у некоторых наших коллег по космосу. Говорят, если женщина попадала к Туарам, единственной известной нам негуманоидной расе, то без вариантов оказывалась в замкнутом лазарете, в полной изоляции. До самого момента передачи на любое судно с Земли. Говорят, что эти бесполые инопланетяне, чем-то смахивающие на результат порицаемой связи ящерицы с медведем, просто не знали, как реагировать на существо, имеющее возможность вынашивать потомство внутри себя. Хотя, кто правду скажет? Может, просто женских истерик опасаются? – Почему больше никто не может?

– Для этого требуется особое строение мозга, – Сумудин кинул быстрый взгляд в сторону Нарина. – Корабль, он как симбионт, не может существовать без капитана. Но далеко не каждый способен остаться в своем уме, подключившись к системе. Нагрузки неимоверные. По этой причине все рожденные особи проходят специальные исследования и при выявлении способности, направляются на обучение.

– Вы что, отбираете детей у матери? – глаза у меня, наверное, размером с блюдце стали. Это тридцать шесть лет пытайся родить, а потом и забрать могут?

По всему залу раздался какой-то кашель. Я смотрела на медика и не сразу разглядела, что и у нас за столиком кто-то подавился собственным обедом. Нарин хмуро посмотрел на доктора, после повернулся ко мне и проникновенно сказал:

– Что вы, терри. Никто не посмеет отобрать у матери ее потомство. Просто при выявлении таланта, ребенку назначают учителя, который сперва играет с ним в особые развивающие игры, а потом подключает и интерактивные программы на носителе. В раннем детстве это всего по полчаса стандартного времени в день. Никакого насилия. Мы очень ценим и оберегаем как матерей, так и потомство.

Из зала раздалось одобрительное бормотание. Все же, от этой темы настроение несколько подпортилось. Следующие несколько минут ели молча, пока мой мозг не собрал еще один мешок вопросов. Честно пыталась удержать их в себе, но любопытство пересилило. Там более, мне пока еще отвечали вполне доброжелательно и с разъяснениями. Кто знает, вдруг им через неделю надоест мое любопытство?

– А почему все едят в одном помещении? У нас на военных судах, насколько я знаю, у офицеров своя столовая, у мичманов своя и отдельный камбуз для остального состава.

– Все не совсем так, терри, – у главного механика, или как там он называется, были интересные бирюзовые глаза. Я здесь таких, еще не видела. Как же его зовут? Не запомнила. – Команда принимает утренний, полуденный и ночный прием пищи в общих блоках. Частично это сделано для того, чтобы любой из членов экипажа мог обратиться к начальству в неформальной обстановке. Нас много. Иногда возникают вопросы, требующие вмешательства более высокого начальства. В пищевом блоке любой, самый низкий по рангу сури или суноди может подойти с вопросом к акеру или к капитану, напрямую. Здесь, если вы заметили, даже не действует необходимость приветствовать старшего по званию в соответствии с уставом. Но только тут.

– А вот для вечернего приема пищи, – продолжил за ним Сумудин, – используют кают-компании. Как вы правильно сказали, свой у акеров, отдельный у сури и несколько комнат у суноди, включая эту. Офицерский состав может спокойно обсудить важные вопросы, а остальные отдохнуть от пристального внимания начальства. Вечером оцените. Там несколько более изысканная обстановка, как раз подходящая для женской особи.

Сказать, что я в период практики и на Земле, сидя и по пояс в болоте обедала? Или не разрушать им видение мира? Геологов они наших не видели. Современные технологии, конечно, крутая штука, но полевые работы никто не отменял. Помнится, после третьего курса мы почти четыре дня по болоту пробирались, то по колено, то по пояс. Искали редкое карстовое озеро в непроходимой глуши на Диких территориях Южного полушария. Ничего, и ели, стоя в жиже не особо ароматной, кстати, и спали, к нижним веткам привязавшись. Хорошо, покрывальца теплоудерживающие у нас современные и костюмы неплохие были. Не заболел даже никто. Хотя, может все дело в чаче? Она отменно согревала. Все же градусов пятьдесят, наверное. Куратор почти бочонок с собой привез. Вот за практику мы его и уговорили. Но исключительно по делу.

Усмехнулась сама себе. Ничего, изысканно мы тоже умеем, не в хлеву росли. У меня где-то даже одно коктейльное платье с собой было, пониженной скромности.

Глава 7

Быстренько покончив с обедом (прелестный кинул на меня якобы устрашающий взгляд и сказал, что дел еще не впроворот), мы отправились в гости к техникам.

Вот здесь ничего неожиданного. Половина огромного ангара представляла собой склад из контейнеров, видимо, набитых всевозможными деталями. Все же крейсер – полностью автономная система, кто знает, что может срочно понадобиться. Уверена, здесь было все: от садового шланга до сверхсовременных воздушных фильтров и самых маленьких тумблеров. На каждом из контейнеров стояла маркировка и, видимо, список содержимого. Письменность у валоров оказалась интересной. Чем-то напоминала древнюю арабскую вязь с добавленными туда геометрическими обозначениями. Совершенно нечитаемая вещь. Надо попросить мне на планшет хоть самый простой словарик, а то мое страстное желание полазать по их сети может разбиться о непреодолимые обстоятельства.

Вторая половина ангара была сплошная рабочая зона. Здесь что-то собирали на столах под тремя увеличивающими линзами, что-то необъятных размеров варили в углу за мутной ширмой. В целом я насчитала четырнадцать валор, который работали в пределах моей видимости. Нас уже ожидали. Невысокий, по местным меркам, валор в горчичном комбезе стоял на выходе с лифтовой площадки. При появлении капитана вытянулся в струнку, бросив на меня только мимолетный взгляд.

– Приветствую, анур.

– Приветствую. Терри Селена, это сури Ранар. Лучший из наших техников, который уже лет пять бегает от звания акера, усложняя мне жизнь, – техник на такое представление не смутился, только скривился, как от зубной боли. – Он и проверит совместимость вашего устройства с системой корабля.

Мы прошли немного вглубь ангара, где стоял большой С-образный стол, заваленный всяческими мелкими приборами или их частями. Кроме того, на столе имелось пара больших экранов и десятка с два разных разъемов, встроенных прямо в столешницу.

– Можно ваш кивер? – техник уместился за столом, заняв высокое кресло и надев очки с темно-фиолетовыми стеклами. Пришлось отстегнуть ценный гаджет и передать мастеру. Браслет пару раз прокрутили в руках, видимо, проверяя модель, потом подцепили сразу три различных провода. На экране рабочего монитора мгновенно побежали ряды чисел. Через пару минут что-то пощелкав на своем оборудовании, на что мой браслет ответил печальным «пи-бип», техник повернулся к нам.

– Анур, аппарат вполне совместим. Неплохая версия. Кое-что я исправил, там память мусором была перегружена, и нужно было несколько программ на аналогичные заменить, чтобы не тормозил. К системе я подсоединил, вас поставил на экстренный вызов, как просили. Что-то еще?

Мастер ожидающе смотрел на капитана. Я смотрела туда же. Только возмущенно. Это когда он успел себя на экстренный вызов поставить? Всю жизнь, сколько помню, там только братишкин номер значился. Капитан не смутился. Хотя я и уверена, полностью понял причину моего недовольства. Наоборот, он чуть заметно улыбнулся и вопрошающе уставился в ответ.

– Вам что-то еще понадобится, терри?

– Да, мне бы очень хотелось ваш алфавит и хоть самый примитивный переводчик, пожалуйста, – прорычала ему в ответ.

– Всенепременно, – самодовольно ответил этот… этот ЖУК!

После мастерских мы очень резвенько двинулись в рубку управления, так как капитану сообщили, что двигатели остыли до нужных температур и можно готовиться к прыжку.

Помимо прежних двух валор, которые оказались навигатором и пилотом, как мне разъяснил Нарин, был еще один. Его представили как старшего помощника. Оказалось, что именно он будет управлять прыжком, пока капитан займется непосредственно мной. Почему-то я была уверена, что переход в другой слой космического пространства мне предстоит пережить именно здесь, но я ошиблась. Введя кое-какие данные через панель управления и дав ЦУ команде, Нарин потащил меня дальше. Двигались мы почти бегом.

В медотсеке туда-сюда нервно бегал Сумудин. Чуть ли волосы на себе не рвал. По громкой связи раздалось уже знакомое предупреждение.

– Нарин, где вы ходите?! – медик облегченно плюхнулся в свое кресло, указав капитану на открытую капсулу. Не поняла, решили же без нее. Валор потащил меня к капсуле и, подхватив на руки, почти нежно положил на поверхность.

– Эй! Что за…

– Тихо, терри. Мы не можем экспериментировать без подстраховки, – сурово сказал капитан, устанавливая себе полиморфное кресло у изголовья капсулы. – Никто не знает, насколько я смогу оградить ваш разум от последствий. Лежите тихо.

Пришлось лечь обратно на ложе, пытаясь проглотить сердитое фырканье. Я лежала и возмущенно побулькивала. Ровно до того момента, как мою голову мягко обхватили большие теплые руки с очень длинными пальцами. Почувствовав прикосновения, я замерла, как древняя статуя. Пальцы лежали неподвижно на висках, несколько будоража воображение и нервные клетки. Через пару мгновений раздался громкий сигнал, и голову начало сдавливать.

– Расслабься, терри. Не мешай мне, – голос Нарина был тихий, а пальцы спустились к затылку, нежно массируя верхнюю часть шеи. Давление отпустило, и тело начало расслабляться, наполняясь теплом. Движения пальцев были очень медленными и нежными, пока не достигли линии плеч. Здесь движения стали более смелыми и глубокими. Давно мне не делали массаж. Тем более, так тщательно. Умелые руки прошлись по зажатым мышцам, доставляя такое удовольствие, что я едва не застонала. Как тут удержаться? А это вообще законно и прилично, так делать?

Споткнувшись о подножку нравственности, я распахнула глаза и оказалась в плену больших темно-синих глаз, обрамленных стальными ресницами. Нарин смотрел на меня. Не знаю, что он там углядел, но я почувствовала себя застуканной на горячем. А если вспомнить, что эта прелесть еще и эмоции улавливать умеет. Ой, мама!

– Как самочувствие, терри Селена? – тихо и как-то интимно спросил валор. Видимо, мой мозг еще пребывал в состоянии медузы, так как сути вопроса я не поняла. Я смотрела в синие глаза и мучительно пыталась отвлечься от пальцев, которые перебирали мои короткие волосы. Получалось не очень. Где-то между «отвратительно» и «никак».

Среагировала я только тогда, когда к капсуле со счастливым выражением мордашки подлетел медик. Это совершенно неделикатное чудо стало радостно перечислять изменения в показателях моего мозга, с невероятным восторгом сообщив, что все получилось как нельзя лучше. А я смотрела в глаза Нарину, который не торопился убирать теплые ладони от моей головы, и чувствовала себя раздетой под его проникновенным взглядом. Кое-как переработав информацию о том, что из состояния гиперпрыжка мы уже вышли и сейчас примерно часа четыре до ужина, я резво подскочила, чуть не впечатавшись лбом в капитана, и рванула к выходу.

– Терри, куда?! Надо еще анализ сделать… – сокрушенно воскликнул Сумудин.

– Нет! Я устала! Я нежная, ранимая и хочу побыть одна! – очень «нежно» рявкнула в ответ на реплики старшего медика. Сверившись с данными на кивере, прыгнула в лифт, передав электронную команду устройству.

Через несколько минут оказавшись в своей каюте, первым делом влетела в душ. Нужно немного остыть и успокоиться. Когда там хваленые высокоразвитые техники мне обруч сделают?! О, сохраните меня все Древние Боги Космоса! Еще пара таких процедур и я беззастенчиво воспользуюсь добротой и близостью этого прекрасного валора. Интересно, это можно будет считать нападение на должностное лицо? А «высокая активность воспроизводящей клетки» может быть принята во внимание, как смягчающее обстоятельство? Бред какой!

Полчаса в душе сделали свое дело, вернув гормональный фон в контролируемые рамки. Еще немного постояв под струями воды (хорошая у них система фильтрации, вода только немного серой отдает, а так и не скажешь, что после перегонки и очистки) уже просто для удовольствия, выбралась из санитарного блока. Самое время влезть в информационную сеть Валора. Начнем, пожалуй, с местной моды. На всякий случай, так сказать.

Нарин

Это было удивительно. Я сидел и все никак не мог вернуться в нормальное состояние после подобного эксперимента. Все время, пока мы находились в пространстве гиперкосмоса, все, почти двадцать секунд, растянутых в бесконечность, я думал, что только сейчас научился дышать. Окутанный удивительно сладким, цветочным ароматом, в облаке эмоций удовольствия землянки. Мои глаза, будто впервые в жизни, распахнулись. Я видел тонкие силовые линии в пространстве. Очень ясно ощущал каждый грамм перегрузки на двигатели. Я, кажется, даже смог расслышать скрип внешней обшивки «Парадокса». Мне было точно известно, что вентиляция на девятнадцатом уровне нуждается в срочной чистке, так как небольшая щель стала причиной попадания пыли в фильтры, а на третьем уровне в ангаре плохо закреплен один из малых судов. До этого никогда не ощущал подобной связи с кораблем. Совершенно невероятно.

Но больше всего поражал все же эмоциональный отклик Селены. Это миниатюрное, немного колючее создание, поборов первое напряжение, расслабилось в моих руках. На меня накатывали волны удовольствия и нежности. Ее чистая реакция на касание моих рук ломала все привычные шаблоны. Блокировку сознания женским особям с низким барьером чувствительности я уже проводил, но какая здесь была разница! Ничего общего. Валорки испытывали эмоции в диапазоне от легкого беспокойства до умиротворения. Здесь же… Великий Предок!

В тот момент, когда корабль вышел из прыжка, произошло неожиданное изменение. Дыхание землянки стало более прерывистым и частым. Кожа на щеках порозовела. Еле сдержал неимоверное желание пройтись ладонями вдоль ее тела, от усилий контролировать руки свело плечи. Аромат тоже изменился. Из сладкого он превратился в терпкий, пряный. Невозможное искушение. Физиологические реакции вышли из-под контроля, и я ясно почувствовал, как по длине позвоночника начали приподниматься гребни, хвост чуть не выломал крепление кресла, сжимая стойку изо всех сил.

Вдохнул ртом, пытаясь хоть немного ослабить этот аромат. Напрасно. Аромат упал на язык, привлекая в этот вихрь еще и вкус. Стало хуже. Во много раз. Контроль практически потерялся в этом вихре. Одни инстинкты. На меня смотрели большие зеленые глаза с огромными зрачками. Землянка дышала так же тяжело, как и я. Только потерявшись в своих ощущениях, не смог уловить, положительное ее состояние или часть перегрузок все же пробилось через щит.

– Как самочувствие, терри Селена? – еле вытолкнул из себя эти слова. Моя землянка смотрела, не моргая, и никак не подавала виду, что услышала вопрос. На периферии воспаленного сознания появилась трескотня Сумудина. Селена отреагировала, моргнула и резко села на ложе капсулы. Миг, и уже несется к лифту. Хотел броситься за ней, но почувствовал укол инъекции в плече.

Друг выглядел очень печальным и смотрел только на пистолет для уколов, тяжело вздыхая. Совершенно обреченно опустив голову, Сумудин отложил свой инструмент в шкаф, вернулся к столу и только тогда поднял глаза. Еще один тяжелый вздох в ответ на мой непонимающий ошалелый взгляд:

– Зеркало там, – он махнул рукой в сторону санитарной зоны, будто я не знаю, как и что устроена на моем судне.

Отражение продемонстрировало мне признаки грядущих перемен.

Белок глаз практически скрылся за синей радужкой. Гребни, при ближайшем рассмотрении, выдвинулись практически наполовину, уже виднеясь в специальном зазоре формы на спине и из-под волос на голове. Но это ничего. Самое интересное было другое. В вороте, который я расстегнул, чтобы не мешал работать, чуть виднелся цвет, которого быть не должно. Резко расстегнув верх комбинезона, чуть не вырвав застежку ко всем демонам, я увидел «следы». Небольшие пятнышки лилового цвета, похожие на отпечатки маленьких лап, тянулись от левого плеча в правую сторону груди, туда, где пряталось и бешено колотилось сердце. Пятен было совсем мало, не больше пятнадцати и они были совсем бледные и маленькие.

Но они были.

Выдохнул сквозь стиснутые зубы, постарался взять себя в руки. Что ж. Здесь нет никаких вариантов. Вывод: смириться и получить свою выгоду.

Также, полураздетым вернулся в медотсек. Сумудин далеко не идиот. Скорее всего, понял все еще раньше меня.

– Иди, смотри, – пришлось широко раскинуть руки и терпеливо ждать, пока медик внимательно осматривал «следы», сравнивая их с какой-то цветовой схемой и измеряя размер. Хватило меня на минут пять этого издевательства. Никогда не любил осмотры. Тем более они меня не радовали в данный момент и в этой ситуации. – Ну? Сколько у меня времени?

– Мне надо видеть в динамике, сам понимаешь, ситуация единичная. Думаю, дня через два смогу тебе сказать, когда…

– Шею сверну, – не выдержал я. Он еще смеется. Я прекрасно видел, как подрагивают его губы под маской скорби и печали. И радость в эмоциях тоже улавливал без проблем. – «Парадоксом» клянусь, если ты не начнешь говорить по существу, я отделю твою умную, но вздорную голову от твоего же тела.

– Двадцать, может двадцать четыре дня, судя по скорости реакции твоего тела на ее присутствие. А если ты продолжишь блокировать ее от перегрузок, то, думаю, вполовину меньше.

– Мало. Что ты можешь?

– Те инъекции, что есть у меня, дадут тебе еще плюс десять дней, примерно. Вот только мои блокаторы не станут работать, когда ты стимулируешь развитие событий таким близким общением. Мои рекомендации: минимальный контакт. И мне кажется, стоит отправить Лени в гости к нашим женским особям. Потому как напомню тебе, на ней-то «следов» не будет.

Не подумал. И ведь, правда. Это может стать некоторым препятствием.

– Кроме того, должен напомнить, что в мои обязанности входит докладывать о подобных ситуациях Великому совету.

– Доложишь. Позже.

– Хорошо. И, друг, сочувствую тебе. Поздравляю тебя, – Сумудин церемонно поклонился, выражая свое настоящее отношение к изменениям в моей жизни.

Глава 8

Лени

Мода у моих новых соседей и коллег оказалась вполне приемлемой. Мужские варианты меня интересовали мало, а вот по женским я пробежалась. Дамы Валора очень любили яркие цвета. В основном по какой-то причине оранжевый, фиолетовый и ярко-зеленый. Рисунки на одежде напоминали те геометрические узоры, что я видела на каких-то древнейших жителях Черного региона Земли. До того как он отделился от Большого материка. Вот только на темнокожих землянах, эти цвета смотрелись как-то уместнее, чем на бледных, воздушных инопланетянках. Интересно, а среди валорок бывают полные, или они все как на картинках тонкие-звонкие?

Одежда шилась из тонких, летящих тканей, с разрезами примерно до колена и с широкими рукавами. Порывшись в вечерних и официальных нарядах, поняла, что мое платье никакого вселенского коллапса вызвать не должно. Оно совсем немного более откровенное, чем некоторые варианты у валор.

В общем, удовлетворив свое любопытство (и попутно увидев, что не смотря на трепетное отношение к своим женщинам, они вполне допускали их к управляющим должностям), я приступила к любимому всеми девочками процессу. Начала наряжаться.

Платье-футляр насыщенного вишневого цвета с голыми плечами, небольшими рукавчиками и чуть углубленным декольте. Как раз до ложбинки. Черные лодочки – единственная парадная пара обуви и немного макияжа. Так, чуть яркости красок добавить. Длинные серьги и браслетик. Просто милашка. Конечно, были бы мои прекрасные волосы на месте, как раньше. Но ничего, отрастут.

Еще немного покрутившись перед зеркалом, отправила запрос Сумудину, когда у них там ужин. Мгновенный ответ сообщил, что у меня еще около получаса свободного времени. Значит, можно пока настрочить письмо в Министерство межрасовых отношений. Чем быстрее отправлю, тем быстрее получу ответ и, возможно, разрешение на научную работу.

Когда текст был отослан, удивилась. По предварительному прогнозу, ответ ожидался примерно через четыре дня. Вот это скорость. Почти на треть быстрее, чем предполагала. Надо будет шепнуть нашим ученым про этот метод переброса информации. Пусть приглядятся. Сверившись с судовым временем, поняла, что некритично опаздываю на пару минут. Пора познакомиться с местными офицерами.

В кают-компанию от лифтовой площадки вел красивый коридор в форме купола с проекцией забортного пространства. В каком мы секторе сейчас конкретно находились, я точно не знала, но двойные солнца на исследованных землянами территориях, как я помню, не водились. Бинарная звезда, состоящая из меньшего голубого и большего желтого небесных тел, занимала половину видимого пространства. Оба светила медленно вращались вокруг общего центра масс, и создавалось ощущение, что меньшее из них вытягивает часть энергии из большего. Даже шлейф золотистых искр, казалось, присутствовал. Завораживающее зрелище. Не удержавшись, даже записала на кивер небольшой видеофайл для своих ребят. Все же невероятно красиво. Постояв еще с минутку, двинулась к кают-компании.

Раздвижные двери открылись при моем приближении. Помещение было очень красивым и непривычным, если сравнивать со всем, что я здесь пока видела. Большой зал в шоколадно-синих тонах, с высоким потолком и тяжелой мягкой мебелью. Вдоль одной из стен стоит длиннющий стол, персон на 150, я бы сказала. Сейчас его как раз заканчивали сервировать. С другой стороны находились диванчики, небольшие кофейные столики и какие-то панели, видимо, для игр.

Помещение было практически заполнено. Весьма людно. Или валорно? Все офицеры были в своих фирменных темно-фиолетовых кителях, со знаками отличия и нашивками в положенных местах. Но это было ожидаемо. Радостной новостью стало присутствие их дам. Я насчитала как минимум восемь валорок в легких длинных платьях. Должна сказать, что в реальности эти оранжевые наряды с узорами смотрелись куда приятнее. Была дама в темно-зеленом наряде, была в голубом с оголенными плечами. Вот украшений на них почти не было. Только у одной я рассмотрела какую-то татуировку ярко-лилового цвета, которая уходила от плеча под платье. Рисунок было не разобрать. Что-то похожее на пятна леопарда, я бы сказала. Ну, или может на кошачьи следы. Странный выбор.

Прически у местных леди были схожие. У всех длинные волосы, почти по пояс, заплетенные в различные варианты косичек, собранных в одну у затылка и пущенные вдоль позвоночника. Присмотревшись к плетению, поняла, что без опыта такую косу не навертишь. Кроме того, в само плетение было добавлено множество лент под цвет наряда. На конце каждой ленточки что-то висело, с виду похожее на бусину. При движении головой весь этот ленточный водопад красиво колыхался.

Пока я стояла у входа и всех разглядывала, на меня, оказывается, тоже обратили внимание. Валоры смотрели не отрываясь. Некоторые взгляды выражали явное недовольство. Видимо, не всем интересно и приятно мое присутствие на «Парадоксе». Но таких, к счастью, было меньшинство. Заметили меня и валорские дамы, приветливо и клыкасто заулыбались. Пока я в нерешительности пыталась придумать, к какой группе подойти, от общей массы отделился один из валор. Узнала сегодняшнего соседа по обеденному столу. Акер Марано, кажется. Стройный золотоволосый офицер, которому официальная форма определенно шла больше рабочего комбинезона, остановился прямо напротив меня.

– Терри, вы прекрасны. Добро пожаловать к нам в кают-компанию. Разрешите вас сопровождать, – мне протянули руку. Это оказалось очень вовремя, было уже как-то не совсем комфортно стоять в дверях и глазеть. А так как ни Сумудин, ни Нарин не присутствовали, чему я втайне немного радовалась, руку помощи приняла с благодарностью.

Акер Марано повел меня к группе валорок, которая стайкой стояла возле проецирующего экрана. На нем, кстати, также сейчас были видны парные звезды. Валорки стояли в компании своих мужчин, крепко вцепившись тонкими бледными ладошками в предплечья своих спутников. То ли стоять сами твердо на ногах не могли, то ли опасались, что срочно начну уводить у них кавалеров. Смешные. Ну, хоть улыбаются вполне дружелюбно.

– Терри Селена, позвольте представить. Акер Далон, акер Тарми… – меня стали заваливать десятком плохо запоминающихся имен. Порадовавшись, что сообразила поставить на запись звук в кивере, я мило кивала. Потом попробую запомнить. Или запишу, кто есть кто.

Удивило, что мне сперва представили всех мужчин и уже только потом их дам. При этом всех представили как арие и только одну, у которой были татуировки, назвали дарье. Супруга акера Тарми, его дарье к слову, вела себя наиболее независимо. За мужа не хваталась, на руки не вешалась. Надо будет потом почитать, может, у них тут тоже иерархия? Может, она старшая среди местных женщин?

Несколько минут я отвечала на простые вопросы, типа какой климат на Земле и как я попала на «Парадокс», когда подали сигнал к ужину. Все офицеры заняли свои места, меня же мой, самоназначенный, сопровождающий усадил рядом с собой, ближе к середине стола. Главное место, как и стул по левую руку оставались свободными. Еще пустовало мест пятнадцать, помимо капитанского. Заметив мой интерес, акер Марано подвинул ближе блюдо с какими-то новыми овощами, похожими на нашу морковь.

Кавалер оказался на удивление внимательным и приятным собеседником. Он на протяжении всего ужина рассказывал мне про особенности местной кухни и те блюда, которые были заимствованы у других народов. Все было довольно просто и вкусно, в основном тушеные и запеченные овощи с различными вариантами мяса. Было еще какое-то зеленоватое пюре, которое валоры употребляли с повышенным энтузиазмом. Из любопытства положив себе ложечку, я уверилась, что именно оно и относиться к тем 4%, которые для меня не съедобны. Совершенно невероятно, как они его употребляют. По виду похожее на продукт из брокколи, не имеющее запаха пюре оказалось отвратительно горьким. До такой степени, что я выхлебала почти целый стакан воды, чтобы смыть привкус этой гадости с языка. Фе! Видя затруднительную ситуацию, Марано положил на мою тарелку какой-то маленький шарик насыщенного фиолетового цвета. Подозрительно глянула на соседа и, получив ободряющую улыбку, откусила кусочек.

Вот это было совершенно другое дело! Шарик оказался чем-то схож с нашей сливой. Очень сочный и сладкий, он сразу перекрыл противные ощущения на языке. Я бы с уверенностью сказала, что это слива и есть, если бы не отсутствие косточки. Очень хорошо. На радостях добавила себе еще пару таких шариков.

Утолив голод, уделила больше внимания соседям по столу. Все тихонько переговаривались между собой, обсуждали все, начиная от падения цен на варадий на торговых станциях, заканчивая последними исследованиями в области биоинженерии. Прислушавшись к разговору, поняла, что большую часть семян и растительной продукции поставляют дарии. Это удивило. С ними у людей, а значит и у валор совместимость в питании была не больше шестидесяти процентов. Да и цены низкорослые ребята загибали такие, что проще до Земли и обратно слетать. Дешевле выйдет.

– Простите, могу я присоединиться к вашему обсуждению? – не выдержала я такого неэкономичного потребления. Офицеры, сидящие напротив и ведущие диалог о продуктах питания, с интересом посмотрели на меня. Один из них сделал приглашающий жест рукой. – Могу я для начала спросить, почему вы используете дарийские, а не земные семена? Большая часть того, что я сегодня попробовала, мне знакомо и имеет вкусовые и питательные аналоги у земных производителей. Тем более, мне это не понятно, если учитывать, что дарийские растения требуют более интенсивного полива и высоких температур, все же у них планета с почти стопроцентной влажностью. Земные же аналоги куда менее прихотливы. И должна отметить, как сегодня сказал акер Сумудин, более подходят для наших рас.

Мои собеседники задумались, потом все почти разом повернулись к старшему по возрасту и, судя по месту за столом, по званию офицеру. У этого валора на груди и плече имелись зеленые нашивки. Да, вопрос определенно к нему.

– Видите ли, терри, нам когда-то удалось заполучить на «Парадокс» несколько образцов семян с Земли, и с ними мы не добились положительного результата. Мы экспериментировали с корнеплодами. Ботва выросла слабой и низкой, а сам плод практически не завязался. Возможно, мы не до конца соблюли технологии, но все делалось по инструкциям, предоставленным дариями. А так как специалиста по работе с данной категорией растений у нас в доступе нет, было принято решение о закрытии эксперимента. Хотя, моменты по ценам и малому выбору совместимых продуктов, конечно, остаются, как вы правильно заметили.

Все сидящие за столами закивали в подтверждение вышесказанного. Я задумалась. Конечно, дарии не захотят потерять таких клиентов. У валор огромный флот, и это только та часть, которую я немного знаю, а что там на самом деле, даже представить сложно. Но теперь-то здесь я. И у меня-то есть доступ как минимум к 3 специалистам по биоинженерии. И это не считая нашего ботаника с последней исследовательской миссии. Тот вообще, редкий гений, мог капусту не в теплице, а на подоконнике станции выращивать. Да и морковки на ужин хотелось, все же мне тут не менее полутора лет жить. Нет, определенно, надо что-то делать.

– Уважаемый акер, а будет ли приемлемо мне напроситься на экскурсию в вашу вотчину? Я просто сгораю от нетерпения увидеть, как у вас все устроено в теплицах.

Валор величественно кивнул, вернувшись к ужину. А я-то уже наелась. Задумчиво постучала по столу пальчиками и, не откладывая в долгий ящик, отправила через кивер запрос тому самому гениальному биотехнику. Ничего, пока каких-то конкретных вопросов у меня нет, а вот инструкцию по климатическим условиям для стандартной теплицы он вполне мог бы мне прислать. Информация вполне открытая. Запрос ушел, оставив ориентировочное время ответа 3 суток. Быстро, значит, наш гений не домой отправился, а тоже где-то в соседних секторах работает.

Покончив с этим делом, опять оглядела стол. Некоторые стулья как пустовали, так и были без хозяев.

– Акер Марано, а где капитан и остальные офицеры? Неужели все несут вахту? – мой сосед покачал головой, слегка скривившись.

– Нет, терри. На дежурстве сейчас только четыре офицера. Пересменка же. А вот остальные попали под настроение капитана. Говорят, анур приказал устроить внеплановую чистку вентиляционных систем. И так как сразу во втором проверенном отделении были обнаружены неполадки, капитан приказал проверить все воздуховоды и фильтры.

– И часто он у вас в таком «настроении»? – мне-то Нарин не показался нервным и истеричным, чтобы по настроению действовать.

– Что вы, дело не совсем в настроении. Анур, конечно несколько подавляющая и резкая личность, но все же капитан справедливый и крайне уравновешенный. Просто это военное судно. Любая неполадка может стать причиной очень серьезных последствий. Тем более они недопустимы при нахождении в секторах, куда мы сейчас направляемся.

– Почему? Куда мы направляемся?

– А вы не знаете? Мы двигаемся в центр военных действий. У нас уже несколько десятилетий идут бои с толонцами, и мы, наконец-то, практически выдавили их из этого участка. Остался буквально последний рывок. Для этого в сектор и направляются «Искра» с «Парадоксом». На пару, да еще под управлением ануров Палета и Нарина, эти два крейсера точно смогут освободить регион от этих жестоких насекомых…

– Акер Морано! – голос был тихим, но пробрало почти до печенок. И, кажется, не только я всем телом вздрогнула. В дверях стоял Нарин в компании Сумудина и еще пары офицеров. Капитан как-то не выглядел спокойным и уравновешенным. Казалось, еще немного и в кого-нибудь полетит стул. – Я уверен, что обсуждение подобных вопросов неприемлемо за ужином, тем более в присутствие валлине и терри. Или вы решили добавить работы акеру Сумудину и его помощникам?

Не поняла, это сейчас за мою ранимую душу переживают или что? Сосед мой покрылся пятнами за несправедливую отповедь. Я, конечно, не очень имею право, но все же решила вмешаться.

– Анур Нарин, прошу прощения, но акер Марано просто отвечал на мои…

– Терри, прошу вас не встревать. Ваше мнение в данном вопросе не учитывается, – с какой-то невероятной желчностью ответил мне капитан. Может, ему кнопку под зад в кресло подложили? Был же такой милашка.

– И все же, я считаю, что являясь инициатором данного разговора, могу настаивать…

– Не можете, терри. Именно вы – не можете. Закончим на этом, – Нарин занял свое место во главе стола. Накидав что-то на свою тарелку, капитан продолжал сверкать на присутствующих злым взглядом. Сумудин печально вздыхал, сидя по левую руку от своего друга и покачивая головой.

Остальные офицеры, явившиеся вместе с капитаном, спокойно заняли свои места. Они все выглядели уставшими, но вполне удовлетворенными. Я же булькала от возмущения. Это что, получается, меня заткнули сейчас? И, интересно, по какому из признаков? По гендерному или расовому? Как-то утром мне все показалось несколько более цивилизовано. Что за внезапная нетерпимость? Или это мы перед всеми только так, а нормальные отношения – исключительно в приватной обстановке?

Пытаясь успокоиться, я сопела, видимо, довольно громко, так как мой сегодняшний кавалер примирительно накрыл подрагивающую ладонь своей рукою. Подняв взгляд на Марано, я едва разобрала слова:

– Не берите в голову и на свой счет. Это моя вина, – обсуждать, чья тут вина у меня желания не было. Интересовало другое.

– И всегда он так? – валор покачал головой.

– При мне только пару раз так срывался. Значит, что-то случилось.

Вот тебе и более сдержанная эмоциональная раса. Вот тебе и высокое развитие. Ну, уж нет. Решив, что на сегодня я сыта примерно по горло, встала из-за стола. Все взгляды обратились на меня.

– Прошу прощения, уважаемые. У меня аппетит пропал. Приятного вечера.

Гордо подняв голову, спокойно покинула кают-компанию. Это ж надо, так все подпортить. А как хорошо начинался день…

Нарин

Чтобы немного успокоиться и отвлечься от неожиданных событий, я решил организовать прочистку воздуховодных каналов. Все равно неполадки нужно устранять. Работали мои техники быстро и качественно. Сперва я чувствовал легкий флер недовольства, но вот когда они наткнулись на явную поломку, тут все пришло в норму. Ребята прониклись важностью и обоснованностью моих приказов и полезли исследовать фильтры с удвоенным энтузиазмом. Закончили даже быстрее, чем предполагали. Настроение у всех было положительное. Довольные собой и друг другом все отправились умываться и одеваться к ужину.

Приняв душ, я отправился выдергивать Сумудина из его вотчины. Ясно, что получив такую прорву новых данных, медик сидит и изучает показатели, анализы и реакции. Так и было. Друг чуть ли не носом по экрану водил, вчитываясь в ряды цифр.

– Выключай все и идем на ужин.

– Дай мне еще немного времени, – Сумудин даже головы не повернул. Эко его зацепило.

– Пошли. Там моя терри будет. А мы и так уже опоздали.

– Передумал и решил ускорить процесс? – с интересом глянул на меня, все же ставя технику на пароль и отключая экран.

– Нет, – покачал головой. Что-что, а торопиться я был не намерен, это излишне, – просто думаю, вдруг она разнервничается в незнакомой компании. Идем.

– Ладно, дай мне переодеться.

Друг удалился в одну из своих каморок, облачился в форму, и мы отправились на вечернюю трапезу.

Когда двери кают-компании открылись, я первым делом нашел глазами свою терри. Она была прекрасна. У меня даже дыхание сбилось. Селена сидела и улыбалась, мило беседуя с офицерами. Настроение было вполне дружеское и мирное. Ровно до одного момента. Марано что-то увлеченно рассказывал терри, и в какой-то момент его рука оказалась на ладони моей Селены. Горло сжало спазмом. Я почувствовал руку Сумудина на плече. Еле сдержал себя. Вдохнул и почувствовал легких запах страха. Я прислушался к разговору.

– Мы двигаемся в центр военных действий. У нас уже несколько десятилетий идут бои с толонцами, и мы, наконец-то, практически выдавили их из этого сектора. Остался буквально последний рывок. Для этого в сектор и направляются «Искра» с «Парадоксом». На пару, да еще под управлением ануров Палета и Нарина, эти два крейсер точно смогут освободить регион от этих жестоких насекомых… – запах страха становился все отчетливей. Это был какой-то подсознательный, еще не оформившийся ужас. Первая реакция, но если я ее уже улавливаю, то потом она вылезет во всей красе.

– Акер Морано! – не хватало, чтобы он еще больше напугал мою терри своими рассказами о тех зверствах, которые водились за нашими противниками. И вроде не совсем дурак, такие темы за столом разводить. – Я уверен, что обсуждение подобных вопросов неприемлемо за ужином, тем более в присутствие валлине и терри. Или вы решили добавить работы акеру Сумудину и его помощникам?

Моя землянка с удивлением и непониманием подняла взгляд своих зеленых глаз. Еще сама не поняла, что испугалась.

– Анур Нарин, прошу прощения, но акер Марано просто отвечал на мои…

– Терри, прошу вас не встревать. Ваше мнение в данном вопросе не учитывается, – а вот если она продолжит защищать Марано от меня, то навлечет на его голову очень большие проблемы. Молчи, девочка, просто молчи…

– И все же, я считаю, что являясь инициатором данного разговора, могу настаивать…

– Не можете, терри. Именно вы – не можете. Закончим на этом.

Что же ты вытворяешь со мной? Почему никто не говорил, что можно так сильно реагировать на дарье? «Более сильные эмоции», так говорили? Бессовестное вранье! Одного взгляда, одного жеста достаточно, чтобы я взорвался. Как это контролировать?

Кое-как совладав с собой, чему совершенно не помогали укоризненные взгляды Сумудина и обиженное, сердитое сопение терри, занял свое место. Марано пытался успокоить Селену, уговаривая. Несколько минут казалось, что сейчас все выровняется и ужин вернется в нормальное, спокойное русло, но нет. Показалось. Моя прекрасная дарье (надо привыкать ее так называть, может это позволит взять эмоции под контроль) резко поднялась из-за стола. Оглядев присутствующих, задержала на мне недобрый взгляд:

– Прошу прощения, уважаемые. У меня аппетит пропал. Приятного вечера, – с гордо поднятой головой она проплыла мимо. Вот теперь я разглядел ее наряд, и мне стало еще хуже. И вот это все видели? Вот эти голые ноги, этот круглый зад, вот это все?! Порву! Сожгу!

– Нарин, уймись, – едва слышно прошипел мне в ухо Сумудин, крепко держа за плечо. Несколько глубоких вздохов помогли прийти в себя. – Друг, ты ведь понимаешь, что вот сейчас себе совсем не помог?

– Да, я понимаю. Но эти эмоции… Кажется, еще немного – и я взорвусь. Почему никто не говорил, что это так отличается от обычного состояния? У меня все кипит внутри. Я пойду, надо побыть одному. Разберись тут, пожалуйста, – дождавшись кивка Сумудина, покинул кают-компанию.

Теперь команда точно решит, что я изверг. И так упрекали за глаза в излишней суровости, а теперь еще и непочтительное отношение к землянке вменять будут. Что же так дурно?! Контролируемые, спокойные эмоции, как было раньше, меня устраивали куда больше. Как теперь экипажем командовать?

Глава 9

Нарин

С этими невеселыми мыслями, переполненный сожалением за несдержанность, нежностью к этой милой терри и злостью на самого себя, добрался до небольшого сектора, в одной из комнат которого содержались личные животные экипажа. Находиться в каютах им разрешалось только в клетках, а это все же издевательство над живыми существами. По этой причине для каждого вида был выделен свой ангар, с соответствующими климатическими условиями и всем необходимым. Моя Бони находилась в пятом ангаре с еще тремя такими же фаратами. Средних размеров животное, с шестью лапами, плоской мордой и большими глазами. Зверь был зубастым, очень быстрым и умным. Средних размеров ангар, как раз подходил для того, чтобы четыре зверюги могли порезвиться и размять ноги.

Стоило открыть двери и тихо свистнуть, как меня чуть не сбило с ног шестьдесят кило радостных слюней. Бони счастливо скакала вокруг меня. Через мгновение подругу догнали остальные обитатели ангара. Мы с ними давно в дружеских отношениях. Немного почесав за ушами каждую чешуйчатую зверушку, двинулся вглубь. Где-то по левой стороне, возле водоема была пара поваленных бревен зубы точить.

Почесывая и поглаживая местных обитателей, решил все же приступить к разбору полетов. Тем более, что компания у меня для этого была самая подходящая. Фараты одним своим присутствием успокаивали и помогали настраиваться на привычный лад. Из горла сам собой вырвался протяжный вздох. Все четыре морды посмотрели на меня крайне внимательно.

– Знаете, девочки, я идиот, – Бони грустно заурчала, толкнувшись мне в руку носом, ее подружки улеглись рядом, готовясь слушать. – Во-первых, у меня появилась дарье. Вы ведь запах учуяли?

Чешуйчатые зверушки повскакивали на лапы и огласили пространство радостным повизгиванием, стали тыкаться мне грудь, туда, где прятались «следы». Чуть с бревна не столкнули, проказницы. Конечно, они почувствовали. Организм уже начал менять запах, вырабатывая определенные феромоны, нацеленные на ускорение процесса и усиление связи. Фараты немного пошумели и выразительно посмотрели на двери ангара, все, как одна. Вот мне всегда было интересно, может у них есть какая-то возможность общаться мысленно? Или просто существует понятие «объединенный разум». Вряд ли. Наверное, просто хорошо друг друга понимать научились.

Бони тихо заскулила с признаками тоски. Бросила взгляд на меня, потом опять на двери.

– Спрашиваешь, почему тогда один пришел? Без дарье? А вот это, хорошая моя, возвращает нас к первому тезису. Я – идиот.

Не выдержав грустных взглядов своих слушательниц, переместился на пол, заложив руки за голову. Ничего тут покрытие, не помню, вроде даже песок с их родной жаркой планеты. Хозяйки помещения улеглись рядом, тихонько поскуливая и выражая свою поддержку. Бони уместила свою лобастую голову прямо мне на грудь, пуская слюни на парадную форму. Было все равно.

– Я получил невероятный, ценнейший и очень редкий дар вселенной. Дарье, – говорил вслух, надеясь, что это поможет мне поставить на место голову. Обычно срабатывало. Тем более, вопрос был очень серьезным. – В моем мире только четыре процента семейных пар – дарье, и одна шестая из них не слишком рады своей судьбе. Остальные пары просто супруги, решившие связать свои жизни воедино. А я получил ее, как подарок, без усилий, из другого конца вселенной. И, кроме того, она понравилась мне. Да и я ей тоже, кажется. О, как она пахнет, какая она красивая. И умная, к тому же. Серьезная и спокойная. Ей интересно все, и при этом она не задает глупых вопросов, понимает все практически без объяснений. Сокровище. А я ее обидел. Как последний кретин. Просто потому, что приревновал к Марано. Глупо врать самому себе, правда? Конечно, она немного испугалась, но все можно было решить по-другому. Но нет. Я просто не хотел, чтобы к ней прикасался Марано!

От злости на самого себя и на молодого валора резко сел и ударил по песку кулаками. От этого движения голова Бони скатилась вниз. Фарата недовольно заворчала и уместила голову мне на бедра. Успокаиваясь, погладил ее по голове.

– Прости, хорошая моя. Так вот. Все это приводит нас к следующим выводам. У меня есть дарье. И она поистине великолепна. И есть три пути: быть с ней и попытаться сделать жизнь счастливой для обоих; быть с ней и просто исполнять волю вселенной, производя потомство. Или остаться одному и умереть от отравления, не получив свою пару. Сумудин правильно сказал, «следы» только на моем теле. Она-то свободна в своем выборе.

Раскинув руки, опять упал на спину. Надо научиться держать себя в руках. Я был не готов просто так отпустить то, что в них так настойчиво пихнула судьба. Я знал примеры очень счастливых пар дарье. Даже на моем собственном корабле жила такая пара. Конечно, куда проще, если оба знают, что произошло и понимают, что выбор невелик. Еще лучше, когда у пары нет друг к другу негативных эмоций. В такой ситуации даже из малой симпатии можно создать что-то прекрасное и крепкое. Можно вместе переживать эмоциональные приливы. Сумудин говорил, что они значительно проще, если дарье вместе.

Хуже, когда твоя пара даже не понимает, что произошло. Когда она тебя принимает за несдержанного идиота. Когда ты сам себя лишаешь счастья. Как полный кретин. Но это не мой вариант. Я ее получу. Добьюсь. Осталось разработать план.

Поставив перед собой задачу, я, наконец, немного успокоился. Была цель, были пути ее достижения. Жизнь возвращалась в какое-то подобие равновесия.

Лени

Расстроила вся эта ситуация меня гораздо сильнее, чем сама себе разрешала подумать. Нарин оказался мелочным и склочным. Может, я и правда чего-то не поняла, и мой сегодняшний кавалер нарушил какие-то строгие правила, но такой отповеди в свой адрес я не заслужила. Это определенно.

Платье полетело в угол, туфли бросила там, где сняла. Еле поборола малодушный приступ лени и все же заставила себя смыть косметику. Потом только в кровать упала. Вымотал этот день мои нервы окончательно.

Выспалась я отменно. Матрасы, надо думать, здесь какие-то особенные. Разбудил сигнал сообщения. На кивер пришло послание от Сумудина, что тот явиться минут через двадцать сопроводить меня на завтрак. А потом сюрприз.

Сюрпризы я люблю. Тем более, на «Парадоксе» даже простой поход по коридору – уже сюрприз. В первой комнате, которая служила и кабинетом, и гостиной, на стене ярко мигал красный огонек. При ближайшем рассмотрении огонек оказался сигнальным маячком на скрытой панели. При нажатии на него, панелька открылась, и внутри оказалось несколько пакетов. Два с белыми рабочими комбинезонами и один с фиолетовой формой. Очень интересно. По-видимому, мои параметры вчера зафиксировала медкапсула, а раз я тут в звании акера, то и одеваться должна соответствующе. Интересненько. И очень вовремя. А то ходить на ужин в платьях как-то передумалось. Настроение не то. По крайней мере, пока.

Комбез сел идеально по размеру. Без лишнего обтягивания в стратегических местах, но и не висел ниже лодыжек на полметра. Честно говоря, втайне ожидала этого, учитывая мою разницу в росте с валорами. Нет, все как у людей сделали. Молодцы, ребята. Кроме белой рабочей формы, мне досталась пара миниатюрных, военного вида ботинок со странной подошвой. Интересно, тоже электромагниты установлены? Чтобы без гравитации не швыряло по стенам? Еще был пояс с десятком кармашков. А вот нашивок не было.

Сумудин явился с опозданием на пятнадцать секунд. Хоть и разгильдяй немного, но все же военный. Пунктуальный. Медик радостно осклабился, когда дверь открылась. Будто родственницу любимую увидал.

– Вам этот наряд идет больше, чем мне, – очень довольно заявил валор.

– Мы договорились на «ты». Определенно, «да». Только на моем нашивок нет, – простучала пальцем я по тому месту, где вышеуказанный знак отличия должен был быть.

– Ах, это! Все потому, что нашивки могут выставлять только главы подразделений. Сейчас исправим, – Сумудин протянул руку к моей груди, но ткани не коснулся. Несколько мгновений и на форме проявились бледно-голубые полоски. Доктор был запредельно счастлив. Только сейчас обратила внимание на то, что на его форме такой же цвет. А за вчерашний день мне в голубом что-то никто так и не попался. Не могла вспомнить, были ли за ужином офицеры с таким цветом подразделений.

– Это получается?… – все же решила уточнить.

– Да, Лени. Ты теперь под моим непосредственным командованием. Мои поздравления, – а сияет как солнечная панель. Ему-то что? Ах да, я же – его идея. Тоже усмехнулась. Не самый плохой вариант. – Пошли завтракать?

– Ага, – мы немного помолчали по дороге к лифту. – А почему так?

– Ну, я вчера доложил начальству о нашем намечающемся проекте. Это раз. У меня не такая уж большая команда. Это два. И у нас нет научного центра, как такового, так что решили сделать таким образом. Тем более мы, кажется, недурно ладим. Ах да, мне все равно нужно следить за твоим состоянием, так что вот.

И правда, почему бы нет. Хорошее решение. По крайней мере для меня. За завтраком мы мило болтали, присоединившись еще к нескольким офицерам. А потом был сюрприз.

Сумудин повел меня в теплицы!

Между лифтовой площадкой и отсеком биоинженерии находились огромные стеклянные двери. Сумудину пришлось подтвердить наши личности на специальной пропускной панели, прежде чем двери открылись. За ними был длинный коридор с прозрачными стенами парников с обеих сторон. Мы неторопливо двигались по проходу, глазея во все стороны. Хотя, конечно, глазела только я. Сумудин больше следил за моими реакциями и посмеивался.

С левой стороны была небольшая, метра три длиной теплица с очень слабым освещением. Я смогла разглядеть грибы, большая часть, конечно, незнакомых, но некоторые я уже пробовала и видела ранее. Еще два вида определила как исключительно лечебные. Из одного мы на практике делали специальную заживляющую пасту. Отлично помогала от порезов и ссадин. Между грибами по земле тянулось странное очень колючее растение. Интересно, для чего здесь такая вьющаяся пакость? Вон как некоторые виды оплела. Хотя может они микоризы, и без этой пакости грибы просто расти не станут. В этот момент, пока я приглядывалась, пытаясь рассмотреть самые темные углы парника, за нами открылась одна из дверей, и в коридор пахнуло влажным облаком с ароматом сырой почвы.

– Терри Селена, акер Сумудин, приветствую, – раздался за спиной голос того офицера, собственно, к которому я на экскурсию вчера напрашивалась.

– Приветствую, акер Лезид. Проведешь для нас небольшую экскурсию по своим владениям? – весело спросил Сумудин, чуть отходя к стене, чтобы пропустить снующих туда-сюда работников в зеленых комбинезонах.

– Только не слишком долго. Очень много дел, хотим запустить новую экосистему, аналогичную климату на Дриноне. Сегодня будем почвенные организмы запускать. Насекомые уже три дня в ящиках, не в самой лучшей среде. Капитан приказал отвечать на все ваши вопросы, так что можете спрашивать все, что вам интересно, терри, – пока я переваривала новую информацию, медик подхватил меня под локоть и повел за Лезидом по коридору.

– О, Нарин уже вам сообщил? Быстро он. Столько дел, а все ровно вспомнил.

Нарин написал Лезиду и приказал отвечать на все мои вопросы. Шестеренки в голове крутились очень медленно и не хотели выявлять какую-то логику. Еще несколько минут помучавшись, и так и не придумав оснований такому вниманию капитана, отвлеклась на первую теплицу, куда мы зашли.

Длинное, узкое помещение с тремя уровнями посадки, с ярким освещением и невероятной влажностью. Воды в воздухе было столько, что, казалось, сейчас жабры срочно эволюционируют. Сама теплица была спроектирована очень качественно. Полив верхний и нижний, система опрыскивания, два типа освещения, почва покрыта толстым слоем мульчи – то ли какой-то перерубленной корой, то ли опилками. Растения явно рассажены в зависимости от светолюбивости. Очень интересно. Я в ботанике особо никогда сильна не была, но все что удалось определить не очень опытным взглядом, впечатляло. Интересно, а кислотность почв они тоже учитывают? Тут же спросила.

– Да, терри. Этот параметр мы контролируем, – Лезид посмотрел на меня с некоторой долей уважения, как мне показалось. Видимо, получив приказ капитана, он ожидал, что начну расспрашивать, какой фрукт самый вкусный и какой цветочек самый красивый. Нет, это мы тоже узнаем, но не сразу.

Потом мы обсуждали световой день в разных теплицах и систему опыления цветоносов. В общем, впечатления у меня были самые радужные. Особенно поразило разнообразие видов и их компоновка. В тех теплицах, где бывала я до этого, применялся немного другой принцип распределения. Больше всего понравились теплицы для восстановления уровня кислорода. Внутри отсека было такое буйство красок и листвы, что было сложно оторвать взгляд. Зеленые, голубые, бордовые листья размером с целый стол.

Примерно через час прогулки Лезид извинился и ушел по своим делам, оставив нас с Сумудином развлекаться самостоятельно. Еще с полчаса, поглазев на растения из разных уголков вселенной, мы подошли к парнику с невероятными цветами. Большие бутоны самых поразительных цветов и сочетаний. Бордовые в голубую крапинку, желтые в красную полоску и множество других невероятных вариантов. Вот только когда я протянула руку к дверям, желая посмотреть на цветы поближе, меня остановил один из местных работников. Валор смущенно, но крайне решительно загородил двери. Оглянувшись по сторонам, я нашла Сумудина в одной из теплиц, что-то разглядывающего на земле. Видимо отошел, пока я отвлеклась. Пришлось разбираться с валором самостоятельно. Я снова посмотрела на биотехника.

– Прошу прощения, терри, но в этот отсек нельзя.

– Почему?

– В этой теплице практически все растения ядовиты. Используются исключительно в медицинских целях. Сюда можно входить только в специальной экипировке.

– А где ее взять? – кажется, техник немного позеленел от моего вопроса.

– Э, простите, терри, но… Акер Сумудин, прошу вас, – мы вдвоем посмотрели на медика.

– Что у вас? – доктор протянул мне пару фиолетовых «слив».

– Терри хочет посетить этот отсек, но капитан отдал четкие указания: «Ни малейшей опасности».

– Упс!

– Сумудин, что это за приказ такой?

– Прости, Лени, нам пора, – медик осторожно подхватил меня под локоток, разворачивая к выходу. Мне протянули еще две ягодки. – Хочешь еще пению? Они очень вкусные.

– Не заговаривай мне зубы, пожалуйста. Есть еще сливы?

– Держи. И прости. Нарин, и правда, приказал не подвергать тебя ни малейшей опасности. Нам сейчас совершенно ни к чему конфликт с твоим правительством. У нас, как бы, своя война еще. Новой не хотелось бы.

– Оу. Ну да, это причина, – желание обидеться и просто надуться пропало на фоне аргументированного объяснения. Здесь много интересного и помимо ядовитой теплицы. Не стоит усложнять жизнь ребятам.

Остальной день я провела в рабочем кабинете Сумудина. Медик выделил мне отдельный рабочий стол, и мы провели время, обсуждая особенности и различия жизни наших народов. В целом, день получился очень информативным. На ужин я решила после вчерашнего не ходить. Лучше побыть у себя, кое-что почитать. Еще оставалась масса интересных тем для изучения. Валорский аналог Сети затягивал меня основательно.

Нарин

После возвращения из загона фаратов я отправился уговаривать Сумудина. Без него осуществить мои планы было сложно. Первым делом составили график занятости моей дарье на ближайшие пару дней. Мне совсем было нежелательно с ней видеться, пока контроль над эмоциями настолько слаб, чтобы еще больше бед не натворить. Тем более, что мы почти достигли нужного сектора, и я буду катастрофически занят ближайшее время.

Потом я написал извинительную речь. Если уж делать все как надо, то без извинений – никуда. А еще мы с другом придумали особенный подарок для Селены – небольшая аромалампа с моими феромонами. Очень красивое оформление должно было ей определенно понравиться. Большая сфера из полупрозрачного голубого кристалла с перфорацией по периметру. И капсула с ароматом внутри. Мы взяли за основу запах нежных водных цветов с планеты Каап-шо. Спокойный, в меру сладкий аромат с нотками пряностей будет отлично гармонировать с моим запахом, постепенно вызывая у моей дарье ассоциации с отдыхом, покоем и домом. Будем действовать на всех фронтах.

Составив первичный план по завоеванию пары, я все же отпустил друга отдыхать и занялся делами флота. Наша цель – соседний сектор, осталось дождаться результаты вылазки дозорных. К этой операции готовились больше года. Остался последний рывок, и я не могу позволить себе отвлекаться. Слишком много ответственности, жизни многих валор зависят от моих завтрашних решений и действий. Будет трудный день.

Глава 10

Лени

Вечером, когда я уже переоделась ко сну, в первой комнате опять замигал красный огонек.

Открыв панельку, обнаружила небольшой контейнер, наподобие пластикового. Достав предмет из «почтового лифта», как я его окрестила, примостила ящик на стол и открыла. Внутри оказалась небольшая сфера с дырочками. Изумительная вещь, похожая на хрустальный шар, только из голубого непрозрачного камня с синими и сиреневыми прожилками. Пахла эта штука просто умопомрачительно. Я бы сказала, что это была какая-то смесь ванили с корицей и чего-то терпкого. Может мускат? Не совсем. Что-то другое.

Вынув сферу из упаковки, взяла в обе ладони и плюхнулась в кресло, жадно втягивая аромат. Супер! Еще бы плед пушистый и мягкий, как дома, и музыку – полный релакс получится.

Выпавшую из ящика карточку с запиской заметила не сразу. Вернув шар на место, подняла местный аналог бумаги. Там были какие-то валорские закорючки, так что пришлось отправиться за планшетом для перевода. В итоге записка была не менее интересна для меня по содержанию, чем сам подарок:

«Очень хотел извиниться за свою вчерашнюю резкость в той же компании, что присутствовала при инциденте, но вы решили пропустить ужин. Я искренне прошу у вас прощения. К своему стыду я позабыл тот факт, что вы не относитесь к военным и, тем более, незнакомы с субординацией, принятой на «Парадоксе». Это ни в коем случае не извиняет мою грубость. И все же я надеюсь на прощение.

Также прошу принять этот небольшой аромошар. Как знак моего раскаяния. Смесь ароматов направлена на снятие напряжения и способствует хорошему сну. Нарин Коллес».

Сказать, что меня удивил этот поступок и формулировки, будет очень мягко. Не помню, чтобы среди моих знакомых мужчин на Земле кто-то так просто и без всяких «но» признал бы свою ошибку. И поспешил извиниться. В том, что капитан пошел бы на публичные извинения, я почему-то не сомневалась. Думаю, слово у него как алмаз. Прочнее не найдешь.

«Хрустальный шар» я поставила на полочку возле кровати. И правда, расслабляет и успокаивает. Хороший запах. И настроение хорошее.

Утро началось внезапно. На кивер пришло сообщение от Сумудина, никуда не ходить и ждать его. Медик явился за мной через час после предполагаемого завтрака. Весь взъерошенный, немного дерганый и икающий.

– Быстро. Ты сегодня со мной. Ни на шаг-ик! не отходишь.

Доктор схватил за руку, и мы практически побежали. Лифт доставил нас в незнакомый сектор. Двери были темными и металлическими, при открытии стало ясно, что они раза в три толще обычных. Помещение внутри оказалось комнатой с ярким освещением и темными же в цвет дверей стенами. По центру стояла большая колба из непрозрачного стекла кофейного цвета, которую я видела ранее в рабочем отсеке Сумудина. Кроме этого был рабочий стол с управляющей панелью, одна обычная медкапсула и пять кресел. На этом все. Огромная колба занимала почти семьдесят процентов этого небольшого помещения.

– Туда, – Сумудин ткнул пальцем в одно из кресел, потом подхватил из небольшой потайной ниши поднос и протянул мне, это все бегом, не замирая ни на минуту, – у тебя минут пять на завтрак. Ик!

Быстро перекусив тем, что дали, вернула поднос на место и снова села в кресло. Медик бегал вокруг капсулы с каким-то индикатором, посекундно прикладываясь к разным частям стекла. Через несколько минут к нам присоединился очень крепкий валор с красными нашивками на белом комбезе.

– Еще нет? – от дверей спросил он, оглядывая пространство. Задержавшись взглядом на мне, нахмурился. – Что здесь терри делает? Уверен, что ей тут место?

– Не моя идея, должен пони-ик!-мать. Как приказал, так и делаю. Но в целом я "за". Вдруг поможет, – Сумудин бросил свой индикатор на стол и принялся щелкать по экрану. В чем я, предполагаемо, должна помочь, мне, конечно, никто не объяснил.

Валор с красными нашивками занял кресло слева от меня. Еще несколько минут ожидания, и к нам присоединился капитан. Нарин был облачен в очень облегающий черный комбинезон, так плотно обтягивающий тело, что казался латексным и сплошным, как хирургические перчатки. Стоило большого труда удержать глаза на уровне плеч и не начать пересчитывать вожделенные, с первой встречи, кубики пресса. Волосы Нарин собрал в высокий хвост. Зайдя в комнату, валор повернулся к дверям и проделал какие-то манипуляции с панелью управления. Тут же из стены выдвинулись огромные стальные балки, запечатав вход поперечинами. Когда затворы остановились, по кораблю пронесся сигнал тревоги, и раздался громкий голос:

– Ядро запечатано. Ядро запечатано, – видимо настройки, которые мне техник для кивера сделал, помогли адаптировать и ретранслятор для стопроцентного перевода.

Нарин приблизился к колбе и снял обувь, став на пол голыми ступнями.

– Сумудин, все проверил?

– Дай мне три-ик!-секунды анализ закончить. Все, норма, можешь заходить.

Капитан протянул ладонь к темному стеклу, и по поверхности колбы прошла волна. Стекло стало прозрачным, с легким малиновым оттенком. Еще через мгновение в поверхности появилась ниша. Нарин бросил на меня мимолетный взгляд, чуть улыбнулся и шагнул внутрь. Проход закрылся. Капитан повернулся к нам полубоком, лицом к столу. Постояв немого с закрытыми глазами и глубоко дыша, валор вдруг встряхнулся, передернул плечами, открыл глаза и протянул руки к стеклу. Раздался щелчок, яркая вспышка, и свет погас. Через мгновение колба стала наполняться слабо мерцающим белым газом, и я чуть не вскрикнула.

Нарин парил в пространстве за стеклом. Только изменился до неузнаваемости. Немного разведенные в стороны руки с удлинившимися когтями, слегка наклоненная голова и ярко горящие синие глаза. Я точно видела свет, который от них исходил. Рассеиваясь из-за газа, свет ложился на скулы, нос, создавая пугающую маску. Рот был приоткрыт в полуулыбке, демонстрируя клык с моей стороны. Помимо всего этого от основания шеи, частично скрытые парящими волосами стали видны шипы. Они шли вдоль всей спины по линии позвоночника, по хвосту, до самого кончика. Шипы были разной длины и, кажется, соединялись между собой у основания какой-то, то ли перепонкой, то ли мембраной. Как у драконов на древних картинках, честное слово.

Кажется, я немного забыла, что валоры не люди. Совсем. Вот она, наглядная демонстрация. Прямо перед глазами.

– Ядро активировано. Всем эскадрам приготовиться, – голос, который раздался из систем, определенно принадлежал капитану и в то же время был более грозным, резким, со скрипящими механическими отзвуками.

Сумудин плюхнулся в кресло справа от меня, хлопнув по кнопкам. Все три занятых места ожили, фиксируя нас ремнями. Медик сверился с показателями на планшете.

– Сумудин, сколько часов они планируют потратить сегодня на все? – тихо спросил хмурый офицер.

– Палет прогнозирует восемь часов, – очень серьезно отозвался доктор, который на удивление избавился от икоты.

– Напомни-ка мне, сколько времени наш любимый капитан был в подобном состоянии без последствий?

– Шесть часов, мастер, – голос медика был тихий, едва слышимый.

– Скажи мне, что у вас есть отличные идеи на этот счет. Скажи мне, что мой лучший ученик и один из самых одаренных валоров, рожденный за последние сто лет, не умрет сегодня. Я хочу это услышать. Сейчас. Я жду, Сумудин.

– Прости, мастер. Я не могу. Мы твердо уверены в семи часах. И еще полчаса я могу вытянуть из резервов его организма. Дальше…

– А теперь ответь еще на один вопрос. Знают ли офицеры и команда, что должны поторапливаться?! – хмурый мастер практически рычал, перегнувшись в сторону медика через мое кресло. Думала, еще немного и он бросится на Сумудина с кулаками. Дальнейшие препирательства прервал голос из системы.

– Первая эскадра. Старт. Квадрат Б, угол тридцать два градуса. Вторая эскадра…

Следующие часы мы провели в полумраке, слушая скрипучие указания. Все было довольно ровно и однообразно, пока тело в колбе не вздрогнуло. Я не отрывала глаз от Нарина, следя за плавными движениями за стеклом. Все изменилось в один миг. По телу валора прошла волна дрожи от ног до самой головы, и тембр голоса изменился. Шипы на спине поднялись выше, движения стали резкими и отрывистыми.

– Группа К12 уничтожена; В11, Л8 покинуть квадрат. Перегруппировка. К21, вернуться в ангар, М14, 19, 28 покинуть квадрат. Эскадра четыре в бой… – приказы сыпались без передышки. Лицо исказилось в гримасе. Казалось, валор испытывает боль.

До этого молчавшая я не выдержала и повернулась к Сумудину. Спросила шепотом, будто меня могли услышать внутри капсулы. За прошедшие часы я как-то, видимо, привыкла к шокирующему виду капитана и теперь не испытывала страха перед его внешностью.

– Что происходит? Он управляет эскадрой? Почему так, а не через капитанский мостик?

– Все не совсем так. Он не просто управляет. Он блокирует страх, панику, неуверенность. Он практически видит глазами каждого своего солдата и знает местонахождение каждого малого и среднего летного судна, будто сам находится там. Это особый талант, усиленный приспособлениями, тренировками и определенными ритуалами. А еще, у толонцев есть технологии, которые позволяют воздействовать на разум валоров. Мы сильные эмпаты, но это делает нас чувствительными и к внешнему влиянию.

– Он так может всегда? В любой момент? И как не сходит с ума?

– Строение мозга. Я тебе говорил. Он не просто имеет связь с кораблем. Вчера почти половину дня Нарин проводил настройку своего разума на каждого из пилотов.

– Сумудин, – я замолчала, боясь и вопроса, и ответа, – скажи, он ведь не умрет, как опасается мастер? Он, он ведь сильный, правда?

– Селена, он самый сильный после Палета. Только я не знаю, что сказать. Нарин сам принял решение. И запретил ставить в известность Великий Совет. Он знает, что быстрее, чем за восемь часов нам не успеть. Но семь часов его объективный максимум. Дальше – только чудо…

Суровый мастер-валор не отрывал глаз от колбы и практически рычал. Кажется, в полумраке я даже видела поднимающийся и опускающийся гребень на спине.

Опасная ситуация с передислокацией войск длилась около получаса. Потом приказы опять стали спокойными и размеренными, Нарин перестал дергаться. Медик, не отрывая глаз от показателей в планшете, отстегнулся и вынул из потайной панельки поднос с напитками. Что-то бодрящее, тонизирующее. Напиток явно был к месту, в передышку. Даже суровый офицер немного оттаял. Оказалось, он местный мастер рукопашного боя. Анур Тааль. Он немного объяснил мне ситуацию, пока медик был занят наблюдением за состоянием капитана.

– Мы сейчас, как вы поняли, в Ядре. Это закрытая часть крейсера. Даже если корабль захватят, из этого помещения Нарин сможет заблокировать любую дверь, перенастроить и запустить любую систему. Скорее всего, даже вести огонь из внешних орудий. Даже если весь корабль разобрать на кусочки, Ядро полностью автономно. По протоколу при работе капитана через Ядро, в отсеке должны находиться старший медик и самый сильный воин, если капсула Ядра окажется на поверхности какой-нибудь планеты, Сумудин отвечает за выживание Нарина, я – за безопасность.

– Тогда, что здесь делаю я? – вопрос вырвался сам собой.

– Это потом у Нарина спросишь. Если мы выберемся отсюда, – тихо ответил вместо Тааля доктор. Медик поднял глаза от своего планшета. – Если Нарин не вынесет перегрузок, никто не сможет открыть Ядро.

Через какое-то время я ужасно устала сидеть на месте и, не смотря на протесты моих вынужденных соседей, отстегнула ремни. Несколько кругов вокруг колбы позволили немного размять ноги и осмотреть Нарина. В полумраке на меня не обращали внимания, и я могла удовлетворить свое женское любопытство. И да, он был в изумительной физической форме. Я даже рассмотрела широчайшие мышцы спины, которые знала до этого только по названию и анатомическому атласу. Резких хлопок прервал мои любования, пол дернулся, комната вздрогнула.

– Защитное поле атаковали. Селена, вернись в кресло!

– Ладно!

От нервного перенапряжения я в какой-то момент даже задремала. Разбудил меня нервный голос Сумудина и тихие потрескивания. Внутри колбы все изменилось. Тело Нарина выгнулось практически дугой, лицо свело судорогой. От стен к телу и обратно проносились маленькие голубые молнии. Именно они и производили этот треск.

– На двадцать процентов ниже нормы, альдамин выше на шесть долей, – тихо бормотал медик, щелкая по планшету.

– Сколько времени? – шепотом спросила у Тааля, боясь помешать доктору.

– Шесть часов сорок одна минута. Первая инъекция была семь минут назад. Подействует через две минуты. Прогноз действия двадцать пять минут, – медик услыхал и дал развернутый ответ.

– Сколько инъекций можно?

– Сердце выдержит только две.

– Разве ему нельзя помочь? Ему больно, Сумудин.

– Прости, Лени. Я не могу. Очень хочу, но нельзя.

Еще две минуты мы молча следили за тем, как сильного валора скручивали судороги. Потом все внезапно прекратилось. Нарин встряхнулся, открыл свои удивительные глаза и продолжил командование.

Ровно двадцать три минуты.

Во второй раз его скрутило сильнее. Казалось, еще немного и позвоночник выломается, вены на руках вздулись и были четко видны через черную ткань. Молнии били с громким треском. Даже на моей голове волосы встали дыбом от напряжения. Сумудин бешено барабанил пальцами по своей панели управления. Из основания колбы выскочил жгут с инъекцией на конце. Одно движение, укол в бедро и жгут снова скрылся внизу. Только реакции не последовало. Тело скручивало судорогой все сильнее. Нарин открыл рот, но крика мы не услышали. Сердце разрывалось от невозможности что-то сделать. Я почувствовала влажную горячую дорожку на щеке.

– Селена, иди к капсуле! Позови его по имени! Сейчас! – Сумудин смотрел на меня огромными глазами с лихорадочным блеском. Руки так крепко сжимали планшет, что пальцы побелели. Послышался «крак» и по экрану пробежала трещина.

Не понимая, чем это поможет, я подскочила к колбе. Было страшно прикасаться к стеклу, за которым били молнии, но смотреть на муки Нарина было страшнее. Стекло оказалось шершавым и теплым.

– Капитан, – тихо позвала я, – анур, вы слышите?

– По имени, Селена! Выиграй мне четыре минуты! Всего четыре минуты!

– Нарин! – громко позвала я. – Нарин! Услышь меня! Нарин, вернись сюда!

Тело дернулось. Лицо немного расслабилось. Даже спина, кажется, изменила свой невероятный изгиб на что-то менее болезненное.

– Получается! Уровень дитилазы растет. Продолжай!

И я звала. Громко, не обращая внимания на окружающее, на дрожь пола под ногами, на спазмы в горле. И Нарин реагировал. Его тело расслаблялось, хребет поднимался в изначальную позицию, хвост выписывал петли и волны. В какой-то миг молнии перестали сверкать. Валор замер на мгновение, а потом распахнул свои невероятные глаза и уставился на меня. Рывок и его лицо напротив моего. Бледные губы растянулись в хищной улыбке. На осунувшемся лице с четкими скулами и мрачным антуражем лучших ужастиков, клыкастая улыбка была очень пугающей. Я отшатнулась и чуть не упала на пол. Нарин медленным, плавным движением вернулся в «рабочее» положение. Сразу посыпались приказы. Прошло еще минут двенадцать, когда из системы раздался другой голос. Более резкий и пугающий.

– Сектор наш. Медуза и Грохот блокируют и проводят зачистку. Сумудин, отключай Нарина, пока мальчик не потерялся. Я вам потом обоим по ушам дам за самоуправство.

– Да, анур Палет. С огромным удовольствием, – медик с невероятным облегчением кинулся вводить команды на треснувшем экране планшета.

Из колбы начал медленно откачиваться газ. По мере уменьшения его количества, освещение в комнате становилось интенсивней. Нарин закрыл свои удивительные глаза, опустил руки вдоль тела. Гребень сложился (или втянулся, кто его знает, как оно устроено), когти стали короче. Медленно капитан «Парадокса» осел на дно колбы. Тааль ждал, пока весь газ откачают из емкости, потом через нишу вытащил валора и понес в подготовленную Сумудином медкапсулу. Ее сразу заполнило уже знакомое мне голубое желе. А я стояла и не могла осознать, что это все тут было. Наверно, я просто немного устала. Где-то в районе слова «капитально». Потом подумаю об этом. Может, завтра.

Когда голубое «желе» закрыло всего Нарина, его ресницы дрогнули и на потолок уставились совершенно обычные глаза. Да, синие, да, красивые, но без потустороннего блеска и света. Несколько взмахов ресниц и за моей спиной раздался скрежет. Огромные перекладины перед дверью разошлись, втянувшись в стену.

– Ядро распечатано! Ядро распечатано! – сообщил обычный механический голос системы.

Нарин закрыл глаза и обмяк. Я дернулась в сторону капсулы, но меня остановила рука Сумудина.

– Он спит. Просто спит. Это надолго. А у тебя только десять минут, чтобы добраться до своей каюты, – я почувствовала укол инъекции в плечо, медик развернул меня и передал в руки какого-то валора в голубой форме, ожидавшего за дверью. – Спокойных снов, Селена.

Меня бережно подхватил под локоть один из подчиненных Сумудина, направляясь на лифтовую площадку, но я успела услышать за спиной.

– Ты мне задолжал объяснения, – хмурый валор явно требовал какой-то информации от медика.

– Это не ко мне вопросы, вот как проснется, так… – двери лифта закрылись. Я очень смутно запомнила, как попала в свои комнаты. Помню, меня окутал знакомый запах ванили и корицы, и я отключилась.

Нарин

Весь день перед последним рывком мы обсуждали с Палетом порядок действий. Как ни крути, но учитывая расстановку сил, мы не укладывались быстрее, чем в 8 часов. Никак. Я просмотрел все варианты. Лучший прогноз составил семь часов сорок две минуты. Худший – девять и двенадцать минут. Это было нехорошо. Очень. Возможно, в нормальном состоянии я бы спокойно продержался эти восемь часов. Из этих данных Палет и исходил. Но не теперь. Следы выделяли в кровь определенную смесь веществ, мешая полноценной работе. Но я не мог сказать об этом. Не сейчас. Пришлось рискнуть. Сумудин был против. Он был зол. Но я обещал себе справиться.

Вторую половину дня пришлось потратить на «настройку». Мы спустились в общий зал военного корпуса, куда по очереди вызывались все эскадры, что будут завтра участвовать в боях. Под моим командованием были только опытные воины, с которыми мы уже не раз и не два проходили эту процедуру. Каждый из них доверял мне свою жизнь. Сказать по правде, только дважды у меня были случаи, когда настройка с подчиненным не прошла. Их тут же перевели на «Медузу». Так что команда была на сто процентов симбиотична.

Пилоты, штурманы, наводчики подходили ко мне по одному и смотрели в глаза. Было достаточно трех секунд для создания связи. Перерыв мы сделали только на ужин. Очень хотелось увидеть Селену. Но она не пришла. Ничего, мы с Сумдином подумали, что так будет даже лучше. Не самый лучший момент испытывать на прочность мой контроль. Разозлил Марано, демонстративно оставивший свободное место рядом с собой. Ничего, вот закончим с неотложными делами, и я популярно объясню этому сопляку, где границы проходят.

Подарок с секретом и извинения отправил через систему.

Настройку команды закончили только к середине ночи. Немного выбились из графика. А еще нужно было специальную ванну принять. Сумудин накачал меня всякой ерундой, которая, по его мнению, могла помочь, почти час полоскал в смеси и только после этого позволил отправиться на отдых.

Утром меня накрыло желание увидеть свою дарье. Срочно. А лучше, чувствовать ее рядом. Мы не закрепили связь, и я не чувствовал ее на расстоянии. А с учетом риска сегодняшней операции… Хочу ее видеть. И чувствовать. Сумудин был опять против. Хорошо, что капитан здесь я.

Все были готовы. Палет уже запускал свое Ядро, мои эскадры были выстроены в первоначальном порядке, команда ожидала начала операции. Запечатав капсулу Ядра, я старался не смотреть в сторону Селены, не зная, как отреагирую. Очень сильным было ощущение замешательства, а еще легкая радость и удовольствие при моем появлении. Хорошая комбинация. С этим можно будет работать. Ей нравилось со мной беседовать и, судя по всему, имеется нехилый такой шанс вызвать в ней страстный отклик на мое тело. Стоп. Не о том сейчас.

– Сумудин, все проверил?

– Дай мне три-ик!-секунды, анализ закончить. Все, норма, можешь заходить.

Я все же не удержался и бросил взгляд в сторону своей землянки. Красавица. Хорошо, что она рядом. Будет мне немного спокойнее хотя бы за это.

Встряхнулся, передернул плечами, разгоняя напряжение, дотронулся до стекла. Удар тока. Сознание разделилось…

Все шло согласно плану, я чувствовал присутствие Палета и прочную связь с армадой. Казалось, что я везде и в то же мгновение наблюдаю за всем со стороны. Конечно, с разбегу такого не добиться. Все же, почти 40 лет тренировок. И все равно было непросто. В какой-то момент я отвлекся и пропустил ловушку. Потеряли несколько судов. Боль и эхо от смертей были невыносимыми. На какую-то долю мгновения сознание заволокло красной дымкой. Пары секунд мне хватило, чтобы вернуться в работу и вытащить своих валор из капкана. Дальше подобных оплошностей я себе не позволял.

Когда случился первый сбой, я потерял связь с третьей эскадрой. Будто меня просто отрезали от них защитным полем. Сбой длился всего несколько секунд, но поймали его все. И Палет, и мои воины. Эскадру снесло на два градуса в сторону, пока я возвращался к управлению. Никто просто не ожидал. Когда произошло повторное отключение, пилоты были готовы и удержали заданный ранее курс. И Палет ускорил своих ребят. Это было рискованно. Такие долгие бои плохо сказывались как на технике, так и на самих пилотах. Но с другой стороны, если меня утянет, будет хуже. «Медуза» и «Грохот», фрегаты второго типа, начали зажимать кольцо. Все получалось просто отлично. Вот только мне бы еще минут десять.

В одно мгновение я оказался ослепшим и оглохшим. Я не чувствовал ни присутствия Палета, ни своей команды, ни «Парадокса», который большим облаком все время операции маячил за спиной. Не было ничего. После грохота сражений и треска орудий, после боли чужих ран и скрипа сминаемого металла, эта тишина была ужасающей. Я знал, что там мои валоры, что сейчас они почувствовали потерю связей и могут оказаться беззащитными перед воздействием толонцев. Недопустимо оставлять открытые для ментальной связи и воздействия разумы моих воинов! Я их единственный щит. Мне надо вернуться.

Вот только в темноте того пространства, где я оказался, не было ничего. Ни движения, ни единого фотона света, ни малейшего ощущения. Я пытался подавить собственную панику и страх за свою армаду, когда начались изменения. Меня ударило тонкой огненной плетью.

– Нарин! – кажется, я осознал, что у меня есть тело. В области от левого плеча до самого сердца почувствовалась серия микровзрывов. Будто меня попеременно били током в разных местах. Это приводило в чувство. – Нарин! Услышь меня! Нарин, вернись сюда!

Через несколько мгновения я смог осознать себя целиком. Электромагнитные импульсы разносились от сердца во все стороны, запуская нейронные связи. Я почувствовал руки, ноги, хвост и спину, которая раскалывалась от боли. Ничего, главное, что есть чему болеть. И все эти удары тока никак не прекращались. Еще через мгновения я смог открыть глаза и увидел ее. Дарье. Невероятное, лавиноподобное желание разбить стекло и взять ее, закрепить связь, сделать своей.

Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы вспомнить, где я и что происходит. Миг, и вспышкой вернулась связь с армадой. Мгновенная проверка показала, что за период моего беспамятства мы потеряли только одно судно. Толонцы были слабы и почти уже разбиты, чтобы успеть воспользоваться этой заминкой. «Медуза» и «Грохот» закрыли сектор. Закончили.

Меня принудительно отключили от системы. Как распечатывал Ядро, уже не помню.

Глава 11

Лени

Проснулась я с невероятным, ужасающим чувством голода. Что мне там медик вколол было малоинтересно. Уже давно заметила за судовыми врачами такую вредную привычку вводить то, что считали нужным по собственному решению. На нашей станции, пока мы исследования проводили, доктор тоже любила так делать. Сидишь ты завтракаешь, а тебе раз и инъекция в шею. То ли прививка от лихорадки, то ли витаминный коктейль. Мы даже практически уже и не вздрагивали от таких действий.

Но вот есть хотелось страшно. Я бы с удовольствием сейчас казан жаркого слопала, как наш Пал Петрович иногда готовил. Хотя здесь тоже кормили прилично. Быстренько приняв душ, отправилась в пищевой блок. К моей радости за столом сидел Сумудин с несколькими офицерами. Медик уже поел и просто беседовал с коллегами, потягивая что-то горячее из кружки. Заметив меня, он приветливо помахал рукой.

– Добрый день. Как самочувствие? – опять сияет, как пространственный маяк.

– Ничего. Только голодно очень. Как наши дела? Чем все в итоге закончилось вчера? – я с удовольствием попробовала сегодняшнее блюдо. Замечательное рагу. Горячее, сочное, пряное. То, что надо проглоту в моем лице.

– Все вполне хорошо. Мы достигли тех результатов, на которые рассчитывало командование. Осталась долгая, но менее затратная и опасная часть. Зачистка территории. В этом секторе четыре планеты, из них две пригодны для расположения толонских баз. Так что мы какое-то время будем здесь. Сколько – не знаю. Нарин проснется, тогда будет более понятно.

– Он все еще спит?

– Да, по прогнозу еще часов восемь-девять.

Я никогда не видела войны своими глазами, но моих знаний и образования было достаточно, чтобы понимать – без потерь бои невозможны. В ней нет ни благородства, ни красоты. Только боль, грохот и ужас. Я теперь была частью валорской команды, пусть не обычной, пусть другой расы, но все же. Не спросить я не могла.

– Погибшие?

– Тридцать восемь валор нашего экипажа и двадцать три у «Искры», «Медуза» и «Грохот» потеряли по двенадцать. Они подключились позже, там капитаны с менее развитыми способностями, – также тихо отозвался офицер с красными нашивками, сидящий с нами. – Когда капитан придет в сознание, будет прощальная церемония.

Все немного помолчали, предаваясь грустным мыслям. После завтрака мы с Сумудином прошлись по большому медотсеку, где в шестнадцати капсулах проходили лечение раненые валоры. Мимо капсул бегали работники в голубой форме, сравнивая показатели и устанавливая порядок инъекций. Несколько врачей делали перевязку, видимо повторную, тем, кому не требовалась помощь медицинской системы. Оставшись довольным работой своей команды, старший медик направился в свой кабинет. До нашего прихода там был Тааль. Кивнув нам, мастер покинул комнату. Здесь опять стояла огромная колба темного стекла. Теперь она вызывала во мне крайне негативные ассоциации. Даже передернуло слегка.

– Не надо так реагировать, – спокойно прокомментировал мою реакцию доктор, перекидывая данные с новенького планшета на свой рабочий компьютер, – эта капсула помогает сохранить жизнь моему народу. Конечно, она в какой-то степени – оружие войны. Вот только нам не сдержать мир без оружия. Ты умная, терри, должна понимать. Жизнь – не только цветочки-бантики. Всегда найдется кто-то, кто попытается поставить на колени другого. Мы не нападаем первыми. Толонцы разорили несколько наших колониальных планет, погубили множество моих сородичей. Война идет уже не один десяток лет. И только сейчас у нас появился шанс ее закончить. Мы просто хотим мира, Селена.

– Я верю. Но это трудно осознать. И после вчерашнего мне все же не очень уютно возле этой… капсулы.

– Ничего, воспринимай ее как антураж. Сама по себе она ничего не значит, – отмахнулся Сумудин. – Нарин там.

Мне указали на дальнюю медкапсулу.

Капитан был бледный, с остро выделяющимися скулами и темными кругами под глазами. Вчерашние события дались ему явно не без труда.

– Он будет в порядке?

– Если в целом, то да. Конечно, без последствий для него такие события не пройдут просто. Он же чувствует каждого. Боль, смерть. Его вчера убили тридцать восемь раз. Это не может быть просто забыто. Но он справится, поверь. Переживаешь за него? – Сумудин посмотрел на меня поверх своих экранов. Смогла только кивнуть. Что тут объяснять. Толком и сказать-то нечего, но переживаю. Это точно. – Иди сюда, еще раз тебя проверю.

Сумудин получал информацию из главного медотсека каждые полчаса и каждый час проверял Нарина. Кроме этого он проводил исследования с моей кровью. Я же большую часть времени просматривала валорскую Сеть и составляла скелет будущего исследования на базе полученной информации. Было решено сделать полноценный обзор, как на другие расы, и небольшую брошюру. Так что работа тоже была.

– А почему Нарин здесь, а не со всеми? – вдруг пришла мне в голову мысль.

– Причин несколько, как понимаешь. Во-первых, мы, конечно, доверяем команде, и все мои валоры проверены-перепроверенные, но мало ли. Вдруг кому-то в голову придет мысль чего-то добавить или убрать. В обычной практике такое бывает редко, но у Нарина совершенно иные реакции на лечение. Во-вторых, он сейчас полностью беззащитен. А, как ты сама поняла, он больше, чем просто капитан. Его запрещено оставлять одного. Либо я, либо Тааль.

Поздно вечером, когда Нарин очнулся (Сумудин попросил меня уйти, когда валор стал шевелиться), прошла церемония прощания с погибшими. Я впервые надела парадную форму.

Как и с рабочей одеждой, с размером вопросов не было. Серо-стальная тонкая блуза, длинный, до середины бедра, двубортный китель, зауженные брюки. Из обуви наиболее подходящими оказались все те же строгие черные шпильки. Образ был весьма сдержанный и лаконичный. Форма ощущалась очень непривычно, заставляя ровнее держать спину и высоко поднимать голову. Вот оно как, оказывается.

К моему удивлению, помимо голубых нашивок, на кителе появился прозрачно-голубой камушек, сантиметра два в диаметре. У Сумудина потом узнаю.

Прощание проходило на огромной площадке. Здесь я еще не была. Стены, как водится, были белого цвета, но сейчас на них проецировались изображения тех, в честь кого, собственно, мы здесь собрались. Офицеры стояли на возвышении с короткой стороны зала. Чуть впереди были Нарин, Сумудин и два первых помощника. Остальные одной шеренгой располагались вдоль стены. Мое место определили где-то ближе к центру. А впереди было море. Практически вся команда судна присутствовала. Бледнокожие валоры со светлыми волосами были одеты в форму, чуть более простую, темно-синюю, с широкой полосой своего подразделения по груди. Все стояли ровными линиями, по квадратам. Сразу видно, военные.

Речь произносил первый помощник, я ее почти не слушала. Что-то о доблести, верности и так далее. Каждому из погибших нашли несколько добрых слов. Я смотрела на капитана. Нарин стоял ровно, но два раза явно пошатнулся. Второй раз его плечом подпер Сумудин. Финалом траурного мероприятия стал залп из всех орудий. Капитан поднял руку и вместе со взмахом раздался оглушительный грохот. Казалось, «Парадокс» вздрогнул от самых нижних ярусов до последней антенны. Признаться, у самой коленки дрогнули, спасибо стоящему рядом офицеру, который проворно подхватил под локоть. Оказывается, капсула Ядра неслабо так глушила шум боя. Может, им меня просто жалко стало, вот и спрятали. Вероятнее всего. Восемь часов такого грохота я бы точно не вынесла.

После прощального ужина сразу отправилась к себе. Вечер был насыщенный, да еще сказывалась, видимо, пара лишних часов, которые были в здешних корабельных сутках. Несколько валорок пытались утянуть меня в общение, но я так вымоталась от впечатлений, что пришлось пообещать им визит вежливости. Уже у самых дверей почувствовала на себе внимательный взгляд. Нарин, утомленный, бледный, но непреклонный, стоял в компании трех офицеров. Они что-то обсуждали между собой, а капитан смотрел на меня. Даже не моргал. Мне показалось, что в глубине этих синих глаз что-то блестит, как искры. Едва заметный издали и невероятно обжигающий, опасный пламень. По телу пробежала дрожь от макушки до самых кончиков пальцев. Только это был не страх или злость. Меня прошибло небольшим разрядом предвкушения и обещания. Ой-ой. Надо уносить себя отсюда.

Очень надеялась, что сон поймает так же, как и в предыдущие вечера, сразу и мгновенно, но, видимо, не сегодня. Неизвестно сколько прокрутившись в кровати, решила, что срочно нужно какао. В моих запасах всегда было несколько порций этого сублимированного напитка. Читала, что раньше его делали из каких-то бобов. Сейчас это могли себе позволить только богатые любители редкости. Я на такие звания не претендовала, да и финансово была не столь беззаботная, вполне устраивал растворимый порошок с невероятным вкусом.

Взяв одну порцию, отправилась в пищевой блок. Смешав содержимое пакетика с кипятком, решила, что не хочу ни в каюту, ни оставаться здесь. В блоке не было много народу, всего двадцать-двадцать пять валор, но как-то хотелось побыть в более тесной компании. Сама с собой, к примеру. Подумалось про здешние смотровые площадки. Кивер подсказал, что их на «Парадоксе» пять. Три относились к полноценным смотровым залам на пару сотен человек. Еще было две, отмеченные как «камерные». Одна была совсем рядом. Это-то мне и нужно. Подхватив свою большую дымящуюся кружку, отправилась к лифту. Освещение уже сменилось на слабое, ночное.

Когда лифт открылся, я попала в полумрак и по инерции сделала несколько шагов внутрь.

Помещение совсем небольшое, вытянутой каплевидной формы. Вся широкая сторона «капли» являлась огромным полукруглым иллюминатором, в котором открывался вид на Космос. Возможно, стекло имело некоторую кратность, так как туманности казались слишком яркими и близкими. Внизу стояло два ряда кресел, по шесть, не больше. Свет был включен самый приглушенный, только небольшие длинные лампы на полу, чтобы избежать падения, и все. Полумрак немного разгонялся удивительными огнями близких звезд.

Всегда любила эти виды, еще с детства, а сейчас просто дыхание перехватило. Красотища! Сколько ни смотри, не насмотришься. Сколько цветов, оттенков, блеска.

Пораженная буйством красок, не сразу заметила в зале присутствующего. В первом ряду, в самом крайнем кресле кто-то сидел. Когда лифт с легким «дилинь» закрылся, еще один посетитель смотровой площадки поднялся. Это был капитан. Его черты лица освещались только с левой стороны, неверный свет множества небесных тел придал ему опасности. Мне стало не по себе. Захотелось сбежать.

– Простите, я не знала, что здесь кто-то есть. Я уйду…

– Нет! – от резкого, почти выкрика, вздрогнула, чуть не расплескав какао. Нарин качнулся в мою сторону, даже руку протянул. – Прошу вас, останьтесь. Пожалуйста.

Голос был очень просящий и какой-то тоскливый. Будто капитану больно или страшно остаться сейчас одному. Сердце екнуло. Как он пережил вчерашнее? Все же, помимо неприятной стычки в столовой, с ним было очень интересно и комфортно. Тем более, здесь больше никого. Может, и правда, остаться?

– Прошу вас, терри. Побудьте немного со мной, – Нарин не двигался, ожидая решение. Что ж, я-то уже пришла. И звезды прекрасны. Осторожно двинулась в сторону кресел. Когда я подошла, капитан предложил мне место рядом с тем, которое занимал ранее. – Присаживайтесь.

Заняв кресла, мы посидели немного в тишине. Было несколько неловко. Возможно, из-за вчерашних событий. Я тихонько отхлебнула какао, чем привлекла внимание.

– Что вы пьете? Мне незнаком запах.

– Это какао. Конечно, не настоящий, а дешевый растворимый вариант, но мне очень нравится. Хотите попробовать? – протянула кружку Нарину и поймала его взгляд. Валор смотрел очень внимательно и серьезно, но потом в один миг его лицо изменилось. Появилась задорная мальчишеская улыбка, сделавшая его значительно моложе. Казалось, что все тревоги и переживания прошедших дней стерлись. Не ожидая таких перемен, я не могла оторвать взгляда от мужчины.

Теплые ладони накрыли мою руку с кружкой. Они оказались немного шершавыми и закрывали всю мою кисть до самого запястья. От кончиков пальцев вверх по телу побежали толпы мурашек, и я слегка покраснела под внимательным взглядом синих глаз. Хорошо, что здесь темно. Не думаю, что слабый свет звезд позволит Нарину разглядеть мою реакцию. Стараясь, чтобы действия не выглядели бегством, осторожно отняла ладонь, оставляя ему какао. Все так же глядя на меня, Нарин медленно глотнул. Я чуть отстранилась, разрывая напряжение, и валор бросил взгляд в кружку.

– По мне чересчур сладко, но вкус интересный. Он имеет какие-то особые свойства?

– Количество сахара регулируется. Я люблю так. Говорят, настоящий вариант может поднимать настроение, помогает выработке соответствующего гормона. А это так, просто приятное питье.

– Как сказать. Мне, к примеру, вполне поднимает настроение. Хотя, может это не какао, а ваше присутствие, – тихо ответил Нарин, глядя на звезды за окном и потягивая напиток. Я замерла, почти не дыша. Со мной, кажется, флиртовали. Давно я приятностей в свой адрес не слушала от интересных мужчин. Пусть будет «показалось».

Немного посидели в тишине. В какой-то момент меня что-то щекотнуло по руке, отчего я дернулась. Нарин быстро обернулся на движение. Мы вдвоем смотрели на кисточку белого хвоста, перекинутого через подлокотник на мою сторону.

– Оу, прошу прощения, я не нарочно. Что-то он сегодня как чужой, – печально сказал валор, плавно утягивая конечность на свою сторону.

– Погодите, – поторопилась я, пока такая интересная часть тела не уползла. В темноте как-то проще быть решительной и немного нахальной. Запинаясь и замирая от собственной наглости, обратилась к собеседнику, не отводя взгляд от хвоста, замершего на полпути. – Никогда не видела хвост так близко, а мне так интересно… и… и я очень хочу посмотреть…а еще он когда вот так…

Я сделала в воздухе плавный взмах рукой, изображая волнообразные движения, и посмотрела на Нарина. Сейчас как оскорбится, вдруг хвост – это какая-то священная часть тела, а я поглазеть тут прошу. Однако на лице валора была плутоватая полуулыбка, и глаза немного блестели. Может, это звезды отражаются. Хвост медленно продолжил свое отступательное движение, и когда я уже почти расстроилась, вернулся назад, замерев на расстоянии вытянутой руки перед глазами. Немного подавшись вперед, я жадно разглядывала это чудо эволюции. Как это надо было разумно его использовать, чтобы природа сохранила такую деталь.

Видно, конечно, было не очень, но любопытство сильнее неудобств. Почти уткнувшись носом в замершую конечность, широко раскрытыми глазами я искала, куда там прячутся шипы. Сейчас были видны только небольшие темные острия, плотно прижатые к поверхности кожи. Как они исчезают? Вдруг хвост зашевелился, сделав медленное плавное движение. И еще раз. Как морская змейка. Я в восхищении открыла рот и даже, кажется, подняла руку. Поняла это, услыхав тихий смех сбоку от себя. Немного смутившись такой бурной реакции, вернулась вглубь кресла и хмуро глянула на Нарина. Он широко улыбался, а по краям глаз появились маленькие лучики морщинок.

– Прошу прощения, я немного…

– Вы ученый, терри Селена. Я понимаю, что вам любопытно. Изучайте, мне не жалко, – дружелюбно перебил оправдания капитан, и хвост лег мне на колени. С минуту недоверчиво глядела на валора, а потом, издав радостный писк, осторожно дотронулась до хвоста пальцем. Нарин снова тихонько засмеялся. – Смелее, терри. Он весь ваш.

Ну, раз так… Тем более, что мне очень понравилось обоснование. Да, я ученый. И вообще, это нужно для науки и для развития межрасовых отношений. Точно. Капитан умный, правильно придумал. Так оно и есть. Немного покивав и почти поверив, что это основная причина, я осторожно положила ладонь на подвижную конечность. Хвост оказался очень теплым, почти горячим. Аккуратно провела по доступной мне поверхности, почувствовала, как под кожей прячутся длинные, не короче моего пальца, шипы. Кожа на хвосте была чуть более жесткая, чем у меня. Как на подушечках рук у валора. Осмелев, немного приподняла хвост. Он оказался весьма увесистым. И все же, что с шипами?

– Сумудин вам не показывал свой хвост?

– Я не просила, – не отвлекаясь от изучения, ответила на тихий вопрос.

Осторожно провела пальцем по кончику торчащего шипа, каюсь, даже слегка поддела ногтем. В ответ на мои действия, шипы стали медленно подниматься. Распахнув глаза вовсю ширь, чтобы ничего не пропустить, я наблюдала, как кожа постепенно растягивается, создавая между шипами небольшую перепонку. Когда они были опущены, казалось, что кожа там такая же, как и везде, а сейчас было видно, что она много тоньше, почти прозрачная. Шипы медленно поднялись, создав вместе что-то похожее на веер, с торчащими концами. Забыв обо всем, коснулась перепонки, осторожно погладив упругую и тонкую кожу. Хвост тут же ускользнул из моих рук, а возле самого уха раздался судорожный вздох и валор произнес низким хрипловатым голосом:

– Поостерегитесь так делать, терри. Иначе утро встретите в моей постели. И меня даже не упрекнут, – бросив быстрый взгляд на Нарина, я отметила серьезное выражение лица и расширившиеся зрачки на фоне яркой синевы. Осознав смысл сказанного, немного вздрогнула и резковато встала, отойдя к окну. Заложив непослушные руки за спину, решила, что стоит ответить валору честностью на честность.

– Прошу прощения. Я просто заигралась, – беззаботное детское настроение, которое было всего минуту назад меня покинуло.

– Перестаньте извиняться, терри Селена. Я не зол и не обижен. Просто предупредил о возможных последствиях, – Нарин ответил уже совершенно обычным голосом и тоже поднялся. – И, кажется, я бессовестно расправился с вашим какао, пока вы были заняты научными изысканиями.

Невольно улыбнулась таким формулировкам. Да, я занималась научными изысканиями, а он расправлялся с моим напитком. Именно так все и было. Нарин остановился немного позади меня и указал на одну из туманностей в правой части окна.

– Это туманность Слезы Богини. Там находится моя родная планета, – подумав, я приняла тему для разговора.

– Расскажите мне о Валоре. Какая она?

– Уже совсем старая. Мы живем под куполом почти пять сотен лет. Две трети планеты – сплошная выжженная пустыня. Остальное все закрыто от пагубного воздействия нашей звезды. Раньше, когда я был ребенком, думал, что так живут все. Конечно, я видел снимки других планет, но осознал разницу и всю беду народа только когда отправился в свой первый полет. Когда я попал в зеленый мир тропических растений под открытым небом, мой привычный мир рухнул. Только…

Я вполуха слушала рассказ, чувствуя, как теплое дыхание немного шевелит мои волосы, и глядя на звезды. У Нарина был замечательный голос – негромкий, плавный, почти убаюкивающий. Вдруг, буквально перед самым моим носом на невероятной скорости пронеслась пара малых истребителей! В спокойное состояние нашего разговора они ворвались так внезапно и резко, что я отшатнулась от окна, чуть не упав. Меня поймала пара крепких рук и твердая грудь Нарина. Он осторожно, но крепко держал меня за плечи.

– Разведчики. Зачищают территорию. Не бойтесь, – произнесли над моей головой.

– Я просто не ожидала, – почувствовав некоторую неуместность такого тесного положения, попыталась отодвинуться, хотя признаться, так спокойно, уютно и защищено, я не чувствовала себя давно.

– Останьтесь так, – шепотом произнес Нарин, не давая отстраниться и мягко удерживая. Почему-то я точно знала, стоит дернуться – он сразу уберет руки. Наверное, именно поэтому я и осталась в той же позе.

Нарин

Я еле собрал воедино все свои физические и моральные силы, чтобы явиться на прощальную церемонию. Поедало чувство вины. Казалось, если бы я был внимательнее, если бы был лучше готов. Если бы… Уже пройдя через подобные стадии сожалений когда-то, прекрасно знал, что понадобится не один день и не один пересмотр записей боев для того, чтобы простить себя и признать – сделал все, что мог. Никогда у меня не получалось просто смириться с потерями.

Саму церемонию запомнил слабо. Ноги держали плохо, и боль в спине, несмотря на лекарства, была просто невыносимой. Помню, что в какой-то момент пошатнулся, потом оперся на Сумудина. Через несколько минут друг шепнул «сейчас», и я отдал команду для прощального залпа.

На ужине съел все, что медик положил в мою тарелку. Это мы уже проходили. Либо я ем, либо еще ночь в капсуле, а осмотры и лечение я терпеть не могу. Так что запихивал в рот все, что доктор считал нужным, и механически жевал, не чувствуя вкуса. Видел свою терри в парадной форме, которая невероятно шла ее темным волосам и смуглой коже. Только, казалось, она отгорожена от меня стеклом. Эмоций почти не улавливал. Внутри как будто была черная воронка, пустота. Сумудин сослался на истощение. А я решил, что она просто испугалась моего вчерашнего вида и изменила отношение. Напрасно, наверное, запер ее в Ядре. Но так хотелось, чтобы была рядом!

Покинув кают-компанию, отправился в самое любимое и спокойное место на «Парадоксе». Здесь почти никогда не бывало посторонних, все знали, что я отдыхаю на этой смотровой площадке. Я уверен, сегодня меня не побеспокоят.

Пока я предавался самобичеванию и пытался не скатиться в отчаяние, пропустил момент открытия лифта. Слух среагировал только на сигнал закрытия дверей. Взлохмаченная, в широких штанах и безразмерной футболке, с дымящейся кружкой на входе в зал стояла Селена. Она была такой домашней, уютной и спокойной, что мне стало легче дышать. Заметив меня, терри сделала шаг назад.

– Простите, я не знала, что здесь кто-то есть. Я уйду…

– Нет! – вырвался почти крик. Только не бросай меня здесь. Только не уходи. Просто побудь со мной. – Прошу вас, останьтесь. Пожалуйста.

Я видел сомнение на лице. От нее исходили волны неуверенности и при этом мягкое сочувствие. «Останься, останься», – повторял про себя, боясь двинуться и спугнуть. Не бывает у вселенной случайностей, она не настолько ленива. Мне снова дали шанс, не упущу.

– Прошу вас, терри. Побудьте немного со мной, – мягко попросил еще раз, подталкивая землянку к нужному мне решению. Еще с минуту постояв, она медленно двинулась по проходу. Специально обратил ее внимание на соседнее место, чтобы не села, где подальше. – Присаживайтесь.

Нужно было с чего-то начать беседу, но я никак не мог придумать. В ее присутствии становилось легче. Нельзя было позволить уйти. Селена отхлебнула что-то очень ароматное и горячее. Пахло сладко и необычно. Так сильно, что перебивало даже запах дарье.

– Что вы пьете? Мне не знаком запах.

– Это какао, – с удовольствием подхватила тему терри. – Конечно, не настоящий, а дешевый растворимый вариант, но мне очень нравится. Хотите попробовать? – мне протянули кружку. Смешная. Нет, здесь нет никакого страха и трепета, который испытывают валорки. Почувствовал, как отступает холод, душивший с момента пробуждения. Губы растянулись в улыбке.

Осторожно протянул руки и обнял чашку вместе с ладонью терри. Кисть оказалась совсем миниатюрной с прохладными пальцами. Я почувствовал легкую дрожь, прошедшую по ее ладони. Скулы моей землянки слегка потемнели. Не мог перестать смотреть на нее, пока Селена не спряталась вглубь креста. Пугливая она сегодня. Может, из-за обстановки? Нужно быть аккуратней, иначе сбежит.

– По мне чересчур сладко, но вкус интересный. Он имеет какие-то особые свойства?

– Количество сахара регулируется. Я люблю так. Говорят, настоящий вариант может поднимать настроение, помогает выработке соответствующего гормона. А это так, просто приятное питье.

– Как сказать. Мне, к примеру, вполне поднимает настроение. Хотя, может это не какао, а ваше присутствие, – ответил тихо, специально глядя в другую сторону. Она даже дышать перестала. Ждал, но взяв себя в руки, Селена решила сделать вид, что я ничего не говорил. Кто ж тебя так обидел, пугливая моя? Так смело себя вела при ярком свете, так дерзко отчитывала Сумудина и так смущаешься, тушуешься сейчас.

Вдруг терри почти выпрыгнула из кресла, обернувшись на движение, увидел собственный хвост. Пока думал про землянку, неосознанно хотел прикоснуться. Вот и вышло, что вышло. Если теперь она сбежит, винить будет некого, кроме себя. И как оправдаться?

– Оу, прошу прощения, я не нарочно. Что-то он сегодня как чужой, – стараясь обойтись без резких движений, потянул конечность на свою территорию.

– Погодите, – Селена чуть подпрыгивала на месте, следя за хвостом. Ее глаза ярко блестели, и было почти видно, как копошатся мысли в этой милой головке. – Никогда не видела хвост так близко, а мне так интересно… и… и я очень хочу посмотреть… а еще он когда вот так…

Когда она попыталась изобразить рукой движения хвоста, я понял, что это шанс. Ее любопытство и желание прикоснуться просто переполняли воздух. Конечно, она думает, что хвост это что-то отдельное от меня. Ей было так неуютно от соприкосновений ладоней, а здесь она готова вцепиться обеими руками, только бы позволили. Смотри, девочка, трогай, привыкай. Чем ближе контакт, тем проще нам будет двигаться вперед.

Предоставив свою пятую конечность для изучения, сам наблюдал за восторгом землянки. Внутри становилось теплее и легче. Не было ни накала эмоций, как при прошлом нашем общении, ни тоски, как до ее прихода.

А Селена разглядывала. Почти носом уткнулась, поворачивая голову то на один, то на другой бок. Я заметил, как подрагивают пальцы от сдерживаемого желания потрогать. Ну, что ж ты такая несмелая сегодня? Желая поднять себе настроение, пошевелил хвостом. У моей терри отвисла челюсть от восхищения. Раньше я думал, что главный элемент моей привлекательности – это глаза. Ошибался, оказывается. С этого дня хвост станет основной ценностью. Не удержавшись, тихо рассмеялся. Смех ее опять спугнул. Она отпрянула вглубь кресла, как в раковину спряталась. Нет, милая, так не пойдет. Нужно срочно придумать тебе оправдание.

– Прошу прощения, я немного…

– Вы ученый, терри Селена. Я понимаю, что вам любопытно. Изучайте, мне не жалко, – водрузив самую ценную часть себя ей на колени, заблокировал, тем самым, пути отступления. Селена задумалась и, видимо, посчитав причину весомой, с радостным вскриком вернулась к изучению, уже не сдерживая прикосновений. – Смелее, терри. Он весь ваш.

Она медленно водила ладонью по хвосту, совершенно не осознавая окружающее. Больше всего ее интересовал гребень. Терри крутила хвост и так и эдак, а у меня возник один не очень приятный, но закономерный вопрос. Они с медиком провели вместе столько времени и, судя по реакции, этот результат эволюции ее интересует давно и сильно, так что:

– Сумудин вам не показывал свой хвост?

– Я не просила, – безразлично к этой теме отозвалась дарье. А я возликовал. В спокойной, дружеской атмосфере она не спросила, а сейчас, смущаясь и нервничая, она все же решилась.

Селена поскребла один из шипов, и я решил больше не мучать девочку. Побуду немного волшебным. Медленно, плавно начал поднимать гребень, наблюдая за реакцией. О да, ради такого можно горы свернуть. Она смотрела на происходящее как на чудо. Осталось ерунда, убедить, что я неплохое приложение к этой конечности.

Кажется, ее больше всего интересовало строение мембраны. Селена весьма осторожно провела пальцами по тонкой коже, а меня неслабо садануло током. Из-за особенностей строения мембрана была наделена невероятным числом нервных окончаний. Больше только в одном месте было. Оно-то на прикосновение и откликнулось. Решив, что на сегодня достаточно и несколько рановато для продолжения, отобрал конечность и честно предупредил:

– Поостерегитесь так делать, терри. Иначе утро встретите в моей постели. И меня даже не упрекнут, – на меня метнули неуверенный взгляд, и терри подскочила к окну. Ну, хоть не убежала. Даже мой комментарий не так сильно ее шокировал, как я боялся. Тактильный контакт определенно сдвинул нас с мертвой точки

– Прошу прощения. Я просто заигралась, – мне почудилось легкое эхо вины. Нет, никаких сожалений не позволю.

– Перестаньте извиняться, терри Селена. Я не зол и не обижен. Просто предупредил о возможных последствиях. И, кажется, я бессовестно расправился с вашим какао, пока вы были заняты научными изысканиями.

На словах про какао она расслабилась. Решил закрепить эффект и отвлечь ее. Перед сном пусть думает о том, что я сказал о последствиях.

– Это туманность Слезы Богини. Там находится моя родная планета.

– Расскажите мне о Валоре. Какая она?

– Уже совсем старая… – я знал, что меня почти не слушают, но главное, что терри перестала дергаться и пугаться. Готов был говорить всю ночь, безумолку. Пронесшиеся мимо истребители толкнули Селену мне в объятия, и не быть мне капитаном, если я упущу момент.

– Разведчики. Зачищают территорию. Не бойтесь.

– Я просто не ожидала, – моя землянка попыталась отстраниться, но я рискнул удержать. Получилось. Она замерла. Немного напряженно и скованно, но в моих руках.

Глава 12

Лени

Мы стояли молча, глядя в иллюминатор. Нарин очень медленно, почти не касаясь, обернул свои руки вокруг моих плеч. А я замерла и старалась не шевелиться. Было и пугающе, и невероятно, до слабости в коленках, приятно. Видя, что я не против, валор сжал руки крепче, прижимая к своему телу. Позволила себе немного расслабиться. Это ничего. То, что было между двумя и в темноте – тайна. Точно знала, если захочу, Нарин и не намекнет об этом вечере.

Большие теплые ладони огладили мои предплечья. Мужчина уткнулся носом в волосы, шумно втянув воздух. По телу прошла волна удовольствия, вызвав нестерпимый зуд на коже.

– Я просто обниму. Ничего больше. Не бойтесь меня, прошу, – тихо и глухо прошептал Нарин в мою макушку.

Думаю, говорить, что я не боюсь, а млею от прикосновений, будет излишне. Когда-то во времена обучения мы придумали с девочками такой термин, как «пять сантиметров ласки». Это означало, что прикосновение приятно настолько, что ощущаешь его на пять сантиметров вглубь под кожу. Очень редкое явление. Вот в этот момент, только от одного движения рук, через одежду, мне показалось, что я получила свои «пять сантиметров ласки». Ладони огладили предплечья еще раз, вызвав повторную волну удовольствия. Я почувствовала, как по талии скользит хвост и вцепилась в него руками, которым не могла придумать применение до этого. Удивительная конечность обвила мое запястье.

– Вы дрожите, терри. Вам холодно? – промурлыкали мне в шею, и мягкие, теплые губы нежно коснулись мочки уха. Он неожиданности и нахлынувших ощущений вырвался сиплый вскрик, и я отдернула голову. Тело подрагивало, а объятия Нарина становились все крепче. Не смотря на собственные действия, даже вопреки им, невероятно, до покалывания в губах, захотелось почувствовать его поцелуй.

– Кажется, вас давно не обнимали, терри, – валор замер после моего движения, но не отстранился и не отпустил. Может, почувствовал мою нерешительность, или кто знает. Послышался протяжный, тяжелый вздох, опять всколыхнувший волосы на макушке, тело за спиной окаменело. – Мне стоит убрать руки?

Закрыв глаза и замирая от собственного поведения, совершенно непривычного и несвойственного, крепче ухватилась за хвост, прижав к груди, и выдохнула:

– Поцелуй, – захват на плечах стал почти болезненным. Мгновение постояв неподвижно, Нарин слегка отстранился, ослабляя объятия. Голос был серьезный. Капитан говорил медленно, растягивая слова.

– Вам придется повторить, терри. Мы оба должны понимать, что вы осознаете происходящее, а не просто поддаетесь моему напору. Вы должны повторить. Если, и правда, хотите.

Я затихла, стараясь побороть дрожь в теле. Глубоко вздохнула, чуть расправила плечи. Мне давали полное право решить. И я хотела поцелуй. Было необходимо почувствовать его губы. После прикосновений рук и реакции тела, я потом не прощу себе такого упущения. Меня давно, очень давно, не посещало подобное желание. Конечно, как у любого взрослого человека случались «ситуации», продиктованные гормональным состоянием. Только там и речи не шло о нежности и ласке. Скорее, вынужденная необходимость, а там уже как повезет выбрать партнера. Какие поцелуи? Смех один.

Губы зудели и требовали принять решение. Нарин, как назло, не двигал ни единым мускулом. Еще раз вздохнув, я громко и отчетливо произнесла:

– Мне нужен ваш поцелуй. Сейчас. Всего один. Я хочу.

Валор на грани слышимости хмыкнул и притянул обратно в объятия. Прижал на мгновение к груди и медленно развернул к себе боком, придерживая одной рукой за плечи и хвостом за талию. Вторая рука плавно, едва касаясь, прошлась тыльной стороной от виска к подбородку. Большой палец чуть коснулся нижней губы и слегка надавил. Синие глаза смотрели внимательно и решительно. Мне раньше казалось, с таким взглядом в бой идут, а не целовать собираются. Нарин чуть заметно улыбнулся и стал наклоняться к лицу. Мои глаза закрылись. Губ коснулось горячее дыхание с шоколадным ароматом. Прикосновение оказалось легким, мягкие губы едва дотронулись до моих и отстранились. Страшно возмущенная таким обманом я ухватилась за серую ткань рубашки капитана и потянула на себя. Ну, уж нет!

Раздался довольный хмык, и меня поцеловали. Мягкие, чуть влажные губы накрыли и слегка надавили, заставив приоткрыться. Сердце замерло, пропуская удары, тело само по себе крепче прижалось к мужскому, желая компенсировать разом все время воздержания и нехватки ласки. Поцелуй был настойчивым и медленным. Валор пробовал, ласкал, потягивал нижнюю губу, прикусывал, слегка задевая клыками. Широкая ладонь медленно скользила по спине, оглаживая от лопаток до поясницы и обратно, разгоняя тепло и будоража кровь. Голова кружилась, ноги мелко подрагивали.

О да, я не прогадала. Этот поцелуй запомнится надолго. С трудом отцепилась от серой ткани и слегка толкнула валора в грудь, пока голова еще хоть немного соображает. Нарин тут же отстранился. Взгляд был острый, проникающий. Внимательно оглядев меня, мужчина улыбнулся.

– Кажется, вам пора отдыхать, терри. Пока мы оба осознаем происходящее, – нежно проведя руками по спине и утянув хвост, Нарин разорвал объятия и отступил на шаг. Я была точно уверена, что его глаза немного светятся. Валор смотрел на меня спокойным, ласковым взглядом и слегка наклонил голову, изображая что-то наподобие поклона. – Спасибо, что не бросили меня одного.

Нерешительно переступив с ноги на ногу, я кивнула капитану и двинулась к выходу, огибая его по небольшой дуге.

– Спасибо вам, за… за компанию, – я шла быстро, стараясь все же не бежать. Было и немного стыдно за несдержанность и невероятно радостно. Я чувствовала себя аккумулятором, который после долго «голодания» получил неплохую порцию заряда. Хотелось подпрыгивать и смеяться. С остальным разберемся завтра.

Нарин

Селена была напряженной, зажатой, как пугливый зверек. Я не очень рассчитывал на успех, когда решил заключить ее в кольцо рук. В ответ на мои действия она совсем затихла, но негативного отклика я не заметил. Через какое-то время землянка немного расслабилась, слегка оперевшись на меня. Рискнув, медленно провел ладонями по ее рукам и вдохнул нежный будоражащий запах, перебитый ранее ароматом какао. Просто не сдержался. В ответ на мои действия по телу дарье прошла волна дрожи. Смесь восторга и трепета. Не желая, чтобы меня останавливали, тихо сказал:

– Я просто обниму. Ничего больше. Не бойтесь меня, прошу.

Не почувствовав протеста, огладил предплечья еще раз. Решив использовать хвост там, куда руки пока тянуть опасался, обвил им талию. На полпути терри ухватила пятую конечность, с силой сжав и притянув к себе. Какое счастье, что эволюция сохранила мне эту часть тела!

– Вы дрожите, терри. Вам холодно? – вдохнул запах у основания шеи, где он был сильнее, и, не сдержавшись, легко коснулся мочки уха. Селена испуганно дернула головой, отстраняясь и пытаясь побороть дрожь. Меня посетила интересная мысль. Неужели такую красоту обходили вниманием на ее родной планете?

– Кажется, вас давно не обнимали, терри, – если у нее совсем мало опыта общения с мужчинами, мои действия могут быть и нежелательными, и приведут не туда, куда надо. Не хватало, чтобы дарье замкнулась в себе. – Мне стоит убрать руки?

В ответ на вопрос Селена крепче ухватилась за хвост, прижав его к груди, и едва слышно выдохнула, повергнув меня почти в шок:

– Поцелуй, – может, я ослышался? Немного отстранился от своей землянки, пытаясь прояснить мысли в голове. Требовалось более четкая информация, чтобы не наделать ошибок, последствия которых я совсем не был готов разгребать.

– Вам придется повторить, терри. Мы оба должны понимать, что вы осознаете происходящее, а не просто поддаетесь моему напору. Вы должны повторить. Если, и правда, хотите.

Селена замерла, протяжно вздохнула и передернула плечами. Думала она всего несколько секунд, показавшихся невероятно растянутыми, как при прыжке через гиперкосмос. Наконец, решившись, землянка подняла голову и, глядя в иллюминатор, твердо сказала:

– Мне нужен ваш поцелуй. Сейчас. Всего один. Я хочу.

Получив свободу действий, нежно прижал к себе и развернул от окна, удерживая рукой и хвостом, чтобы не улизнула. Проведя ладонью вдоль ее лица, поразился мягкости и нежности кожи. Губы слегка приоткрылись, повинуясь моему давлению. Блестящие зеленые глаза смотрели ожидающе и, стоило мне нагнуться, закрылись. Слегка прикоснувшись к ней губами, отстранился, желая определить степень решительности своей дарье. В ответ на мое отступление раздался едва слышный рык и меня ухватили за рубашку маленькие ладошки. Селена потянула на себя, раскрывая губы и принимая поцелуй.

Она оказалась сладкой до дрожи в руках, которыми я прижал ее, как можно теснее. Податливые, теплые губы едва ощутимо подрагивали, подчиняясь моему натиску. Землянка отвечала с большим удовольствием, и я улавливал волны наслаждения и восторга. Очень страстная дарье мне попалась. Ответом на легкое покусывание и касание клыков мне стал тихий стон, поколебавший самоконтроль до основания. Руки медленно блуждали по спине, запоминая изгибы. С трудом удерживал ладони в допустимых условно-приличных пределах. Землянка слегка подрагивала в моих руках, пылко отвечая на поцелуй. Слабое изменение настроения и легкий толчок в грудь заставили остановиться. И правда, для первого раза достаточно. Зато я теперь полностью уверен в нашей совместимости. Все будет, как надо. Без вариантов. Внимательно оглядев Селену, отметил припухшие губы и слегка затуманенные глаза. Нужно отправлять ее отсюда, пока оба соображаем.

– Кажется, вам пора отдыхать, терри. Пока мы оба осознаем происходящее, – напоследок прошелся ладонью по доступным мне территориям и отступил на шаг. Такого завершения сегодняшнего дня я никак не ожидал. Неприятные ощущения отступили, сменившись нежностью, легким налетом страсти и предвкушением. Это стоило отдельной благодарности. – Спасибо, что не бросили меня одного.

– Спасибо вам, за… за компанию, – я слегка посмеивался, наблюдая за стратегическим отступлением своей дарье. Ее сопровождали слабые волны смущения и более яркие, удовольствия и радости. Хороший вечер, благоприятное начало.

Глава 13

Нарин

Когда я уже почти закончил разгребать последние на сегодня отчеты по зачистке, раздался сигнал вызова с Валоры. Примерно предполагая, что за разговор меня ждет, с тяжелым сердцем принял вызов.

– Как это понимать? – очень сурово спросила валорка. – Почему я это узнаю из военных отчетов?

– И тебе здравствуй, мама.

– Сын! Разве так можно?! Почему ты не предупредил? Почему не сказал Палету? Можно же было выслать к вам «Буран», можно же было…

– Мама, я просмотрел все варианты, и ты не хуже меня знаешь, что «Буран» нельзя убирать с границы. Это был единственный путь, и все закончилось хорошо.

– Хорошо!? Да ты же чуть не умер! Если тебе не жалко себя, то обо мне кто подумает? А о народе? Ты – Второй Оджи Валоры! Если ты погибнешь, кто займет место Палета, когда придет время? Ундиал? Да ему до твоего нынешнего уровня лет сто работать. У нас сейчас нет вариантов, и тебе это известно!

Я устало потер шею в районе гребня. Тело еще не отошло от пережитого, голова гудела от работы и от возмущения матери. Она была права. Но я бы справился без проблем, если б не следы и начало привязки. Но об этом же не скажешь.

– А ну, замри, – подозрительно произнесла мама. – В глаза мне смотри. Сейчас.

Не понимая, что она там разглядела, ответил на ее прямой взгляд. Мама с минуту, не отрываясь, изучала мои глаза, а потом пробежалась взглядом по телу. Я заподозрил неладное.

– Воротник сильнее расстегни.

– Мама! – возмутился я.

– Быстро, я сказала, – голос родительницы был такой серьезный и напряженный, что спорить расхотелось, все равно узнает. Я медленно потянул застежку вниз, слегка разведя края ворота.

– Не дурачь меня, Нарин, – зашипела родительница. Ладно-ладно, не надо так злиться.

Я решительно расстегнул верх, поворачивая к матери ту часть, которая интересовала ее больше всего. В ответ на открывающиеся следы матушка издала тихий возглас неверия и прикрыла рот ладонью. Я смотрел и не мог поверить, глаза моей строгой, сдержанной матери наполнялись слезами.

– Мама, ну что ты? – не выдержал я.

– О, сын, наконец, я дождалась, – всхлипнула родительница. – Уже и верить перестала. Столько лет.

– Ну, мама, перестань, – стало как-то совсем неловко. Последний раз ее слезы видел лет двадцать назад, на прощальной церемонии отца.

Матушка встряхнулась, взяла себя в руки и деловито спросила.

– Кто она и когда приедет домой? – вот тут я совсем растерялся. Что ей на это ответить? Но родительница не была бы моей мамой, если бы не сообразила сама. – Так, погоди. Ты не был дома три месяца, нигде не выходил и не назначал встреч. На твоем судне все пары стабильны: одна пара дарье и семнадцать пар арие. Об изменении статуса мне не докладывали… Из пополнения была только эта девочка с Земли… Нарин, это… Это возможно? Моя невестка – девочка с Земли?!

– Знаешь ли, мам… – медленно начал я, пытаясь быстренько придумать, что сказать.

– Это возможно?! – грозно спросила мать.

– Да, мам. Мы не ожидали, но так оно и есть, – обреченно ответил я.

– А-бал-деть, – шокировано ответила родительница. А потом вдруг просияла. – Это… это же чудесно! Это просто невероятная удача!

– Мама? – не поверил я.

– Они же все как пугливые птицы перед тобой, даже говорить нормально не могут. Как тупые рыбины. Ты только в комнату заходишь, и все эти девочки из благородных домов зеленеют и заикаются. Как немощные или болезные.

Вот как. Никогда не подозревал за своей мамой такого отношения к юным дочерям Валоры. Знал, конечно, что она специально приглашает толпы девиц для встречи со мной, в надежде получить невестку. Но не подозревал, что они ее раздражают так же, как и меня.

– Какая она? Она красивая? Умная? Она тебя не боится?

Видя восторг матери, я расслабился. Ничего себе. Моя мама была рада невестке с Земли! Вот это поворот. Да, судьба, видимо, решила разом компенсировать мне все годы лишений, тяжелой работы и боли.

– Расскажи мне о ней, – потребовала родительница с горящими глазами.

Я смог только мечтательно улыбнуться.

– Поняла, – выражая абсолютное счастье, прокомментировала мою реакцию собеседница. А потом вернулась к своему обычному деловому тону. – Как давно началась привязка? Когда ты мне покажешь мою невестку? Как долго ты еще будешь ждать?

– Прости, мама, но думаю, остальная информация для тебя будет лишней. По крайней мере, пока.

– Я хочу знать, – упрямо сказала матушка.

– А я не хочу отвечать. И как ты мне недавно напомнила, я второй оджи Валоры и могу игнорировать твои вопросы на эту тему.

– Ах, так? Ну да, здесь ты прав. Вот только я знаю того, кто не может так поступать. Хорошего вечера, сынок, – хищно улыбнувшись, мама отключилась.

– Прости меня, Сумудин, – если уж моя матушка встала на след, то так просто не отпустит. Не зря она лет тридцать является членом Великого совета.

Лени

Утро ожидала и с предвкушением, и с трепетным опасением. Как себя поведет Нарин? Как себя вести самой? Что значит вчерашний поцелуй? Или не значит? Сама же просила. Значит, это было просто так? Но он обнимал сам. Значит, непросто? Или не значит? Как же тяжело быть женщиной!

Вконец измотав себе все нервы, нацепила рабочую форму и отправилась на завтрак. Сумудин просил поторопиться.

Медик ждал за одним из столиков, опять сияя как сверхновая звезда. Интересно, это он всегда такой отвратительно счастливый по утрам или просто мне так радуется. Рядом сидел незнакомый офицер и зеленоглазый милашка Марано, с которым мы вместе сидели за ужином. При моем приближении, он тоже просиял и подскочил, пододвинув мне стул.

– Терри, вы выглядите прекрасно, – восторженно сообщим мне Марано. – Как вам спалось после военных действий? Многие с большим трудом переносят первые космические бои.

– Спасибо, спала я на удивление хорошо, – не стоит упоминать, наверное, что мне всю ночь снились разнообразные вариации поцелуев с капитаном, и я проснулась несколько взбудораженная, но довольная.

– Сумудин вам сделал инъекцию?

– Не в этот раз. Я перед сном какао выпила, – при упоминании какао медик подавился тем, что там потягивал из кружки, и судорожно закашлялся. Сосед по столу поторопился постучать валора между лопаток, а я подозрительно смотрела на своего прямого начальника, предполагая его некоторую осведомленность в том, что вчера к какао прилагалось.

– А что это за напиток? Лекарственный? – не отрывал от меня салатовых глаз молодой офицер.

– Настроение поднимает, – тихо пофыркал Сумудин, откашлявшись.

– Сумудин! – не стерпела я такой явной провокации.

– А что я? Правду говорю, – попытался невинно похлопать глазами этот… этот ЖУК. Только получалось у него не очень, слишком проказливо эти глаза блестели. – Если ты закончила, нам пора работать. Великий совет прислал разрешение.

– Ой! – я быстренько проглотила все, что оставалось в тарелке, демонстрируя полную готовность приступить к работе.

Сумудин больше не показывал своей осведомленности о событиях вчерашнего вечера, только иногда я ловила его немного лукавый взгляд, но лезть в бутылку не хотелось. Мы почти весь день обсуждали комментарии, которые предоставил совет. А ближе к ночи Сумудину поступил звонок. Из другого сектора. Я краем глаза рассматривала красивую строгую валорку в ярком наряде цвета фуксии. Волосы дамы были заплетены в уже знакомую сложную конструкцию из косичек, а изобилие морщинок вокруг глаз демонстрировало, что она несколько старше, чем все виденные мной до этого. Дама нервно барабанила пальцами по столу, за которым сидела, и буравила Сумудина сердитым взглядом синих глаз. Что-то в ней выглядело неуловимо знакомо.

– Сумудин, мальчик мой, ничего мне не хочешь рассказать? – голос и картинка немного расходились, видимо, из-за значительного расстояния, но все же не настолько, чтобы было трудно или некомфортно разговаривать. Медик весь подобрался, вытянулся и слегка посерел.

– Валлине Рамия, – тихо выдохнул доктор, кинул на меня какой-то затравленный взгляд, прочистил горло и снова посмотрел на строгую собеседницу. – Я все ик! могу объяснить. Вы только не сердитесь.

– Сумудин, ты мне как сын, – строго сказала дама, – кроме того, ты хранитель традиций на «Парадоксе», и имеешь определенные обязательства. А я все узнаю случайно! Вы что, мне вообще говорить не собирались?!

– Валлине Рамия, прошу вас, – поднял руки медик в защитном жесте, мне даже его немного жалко стало. Видимо, начальство. Никто не любит, когда его отчитывают. Медленно поднявшись с места, двинулась в сторону выхода, не желая смущать Сумудина присутствием. Только валор мои маневры зафиксировал и решил по-другому. – Селена, останься, подожди.

Валорка на мониторе, повернутом немного боком и видимая мне, замерла. Ее большие синие глаза хищно блеснули.

– Она здесь? Покажи мне. Быстро.

– Селена, подойди-ик, пожалуйста, – обреченно выдохнул валор. Когда я оказалась напротив экрана, строгая дама очень внимательно оглядела мою фигуру с ног до головы и обратно, радостно оскалившись клыками. – Позволь тебе представить, валлине Рамия Коллес, член Великого совета. Она назначена консультантом по нашему с тобой исследованию. Валлине, представляю вам терри Селену Карун, в настоящее время ей присвоено звание акер и голубой камень за участие в боях за сектор М-61.

– Вы ученый, акер Селена? – дружелюбным тоном спросила дама.

– Если можно «терри», я несколько далека от военной сферы. Да, моя специальность «Внеземная геология». Но не сомневайтесь, образование у меня хорошее и разностороннее. И я попросила назначить мне консультантов, чтобы работа получилась без ошибок и неточностей. Я прекрасно понимаю всю серьезность того, что мы с Сумудином затеяли.

На мои слова дама только кивала головой.

– Мне кажется, вы справитесь, терри. Присядьте, – вежливо сказала она, а потом повернула голову в сторону медика и строго приказала. – Сумудин, дай девочке сесть.

Доктор тяжело вздохнул и встал со своего места, уступая кресло. Дама опять лучезарно улыбнулась, глядя не меня.

– Итак, расскажите мне про себя, – поймав мое замешательство, дама добавила, – вы первый представитель Земли, с которым я беседую. Какая у вас семья? У вас же семьей считается союз двух представителей разных полов, правда? Или как у дариев, полигамия?

– Конечно, у нас есть всякие варианты семей, но классический случай – это союз двух разнополых особей. У меня, к счастью, живы оба родителя и есть брат.

– Как славно, – дама прикрыла глаза от удовольствия. – А как вы относитесь к детям?

– Ну, детей у нас любят, балуют, но стараются держать в определенной строгости.

– Меня интересует ваше персональное отношение, – вежливо уточнила валорка, поблескивая глазами.

– Даже не знаю, что вам сказать. У меня есть маленькие двоюродные племянницы, трех и семи лет. Замечательные девочки. Но сама я, пока, не планирую заводить семью.

– Да? Интересно. А как вы переносите особенности привычного нам климата? – продолжала странный допрос эта леди. Не зная, что ответить, оглянулась на Сумудина. Медик вздохнул.

– Селена переносит все в пределах нормы. Нюансы без труда компенсируются и выравниваются, – доктор немного помолчал. – Вы что, собираетесь пригласить терри на Валору?

Услыхав такое предположение, дама просияла еще больше и старательно закивала головой.

– Конечно. Вот закончите с зачисткой, попрошу Нарина, чтобы привез девочку познакомиться с нашей планетой.

Нарина? Моя собеседница ведь…

– Простите мою невнимательность, вы – валлине Рамия Коллес? Вы?…

– Мама, – подтвердила синеглазая особа. Ну да, точно. Вот теперь я вижу. И форма лица такая же, только мягче, и глаза.

– Ой, простите, я не сразу сообразила, – поторопилась исправить свою оплошность и недогадливость.

– Ничего, милая. Это нюансы. Скажите, терри, а как вы относитесь к моему сыну? Говорят, он бывает излишне суров. Это так?

Почему-то в этом месте мне вспомнился вчерашний вечер, когда Нарин был совсем и не суров, а очень даже наоборот.

– Думаю, что это не совсем так. По крайней мере, вне рабочего пространства он весьма приятный собеседник.

– В любом случае я буду очень, очень рада видеть вас в гостях. Вы воспитаны, милы, умны и приятны в беседе. Так что я полностью возьму на курирование ваш проект и буду ждать визита. Сумудин! – когда дама посмотрела на медика, ее лицо снова стало суровым, а доктор вздрогнул, – Я хочу видеть сроки и отчеты. И только попробуйте с Нарином что-то утаить. Я тогда… к вам Палета отправлю. Через десять минут я жду файл с отчетом по состоянию сына и с прогнозами по развитию ситуации. Все. До встречи, терри. Было крайне приятно с вами познакомиться.

Голос еще продолжал звучать, когда дама уже отключила связь. Судя по вздоху и состоянию Сумудина, он чуть не сполз на пол от облегчения.

– М-да, строгая мама у нашего капитана. А чего она на вас взъелась? – Сумудин с минуту глупо смотрел на меня и хлопал глазами, и я решила сделать предположение, которое мне казалось наиболее логичным. – Вы не предупредили ее, что Нарин мог не выдержать последнюю военную операцию?

Сумудин усиленно и, кажется, с каким-то облегчением закивал.

– Ну да, я бы маме тоже такого не сказала. Что, работаем дальше?

Глава 14

Закончили мы с доктором очень поздно, даже на ужин не пошли, так увлекло нас исследование. Где-то через час после звонка валлине Рамии, на кивер Сумудину прилетело сообщение от Нарина. Капитан очень деликатно осведомлялся, в каком друг состоянии и не сильно ли госпожа валорка мучала. Мы вместе посмеялись, Сумудин уже немного отошел от пережитого стресса. А еще через время, мне пришло сообщение от валлине Киледы, единственной дарье на судне. Дама любезно напоминала об обещанном визите вежливости и приглашала заглянуть на завтрак. Подумав и поставив в известность начальство в лице Сумудина, приглашение приняла. И в самом деле, я уже здесь столько времени, пора налаживать контакт с местными дамами. К моему неудовольствию Нарина сегодня увидеть не удалось ни мельком, ни целиком. Немного посетовав над этим обстоятельством, закрыла исследование и отправилась спать.

Завтракали валорки в основном вместе с супругами, для этого у семейных пар был свой небольшой сектор. Как дамы рассказали, у каждой пары было по две комнаты, общая небольшая столовая и всякие хозяйственно-досуговые помещения. Такой себе жилой комплекс в сердце корабля. Ужинать же команды расходились, как принято на «Парадоксе», в зависимости от звания супругов.

В честь моего визита валорки отправили своих мужей завтракать с коллегами, устроив такой маленький женский сабантуй. Как и говорил Сумудин при нашем знакомстве, дам было восемнадцать. И все выражали живейший восторг моему приходу. Кажется, даже платья лучшие надели и косичек наплели вполовину больше обычного. Слегка даже стушевалась такому вниманию к своей особе, но потом ничего, втянулась. Девочки оказались своеобразными. Говорили довольно тихо, с полуулыбками, как вышколенные аристократки. К счастью, от меня такого поведения не требовалось. Очень радует такая толерантность к традициям и особенностям других народов. Быстро перекусив, мы перешли к долгому распитию местного аналога чая.

– Чем же вы занимаетесь в свободное время? – с большим интересом спросила я. Может у них рукоделие в чести? Или наукой занимаются, как я.

Валорки чуть смущенно улыбнулись. Кажется, этот вопрос их очень озадачил.

– Мы смотрим, чтобы наши супруги были в гармонии с собой, – вежливо ответила за всех знакомая мне валлине Тораде. Дамы радостно закивали, выражая полное согласие.

– Эм, ну это вполне понятно. Семейное благополучие и прочие приятные ценности.

– Кроме того, мы иногда ставим спектакли для команды, – сказала самая низенькая из валорок (которая была все же на полголовы выше меня).

– О, я бы с удовольствием хотела посмотреть! – всегда любила театр. Интересно, к какой стилистике их представления ближе всего?

– А еще, – кажется, дамы перестали смущаться и решили все же чуть-чуть похвастать своими умениями, – мы все вместе работаем над проектом валлине Рамии.

– Да, она вчера с нами связалась и попросила ускориться. Говорит, появились факторы, которые могут помочь нам осуществить проект быстрее.

– А что это за проект? – меня весьма удивило, что в сравнении со столь милыми, но крайне домашними и неинициативными дамами, которыми представлялись собеседницы, матушка капитана занималась сразу таким количеством дел.

– О, валлине уже два десятка лет пытается убедить Совет в необходимости немедленно организовать переселение народа с Валоры. Как вы знаете, у нас некоторые сложности с рождаемостью, – задумчиво рассказывала валлине Тораде, – но это не все. С каждым годом наша звезда становится агрессивней, и купол уже в значительной степени меньше защищает население от жара и пагубного влияния.

– А разве Совет этого не видит?

– Кто-то видит, но большинство не хотят менять привычный уклад жизни. Они считают, что Судьба должна дать четкие указания, что все пора менять. А до тех пор следует принимать жизнь такой, какая она есть. Кроме того, ситуация с толонцами не давала возможности развернуться. Переселить целую планету – не самая простая задача. Но раз этот вопрос почти решен, и валлине смогла перетянуть на свою сторону еще двоих членов совета, мы можем приступать к активной фазе.

Девушки радостно загомонили, демонстрируя отличную работу стоматолога. Или это наследственность такая хорошая, что зубы у всех как на картинке?

– А вы можете мне рассказать подробнее? Если это разрешено, конечно, – у меня от любопытства даже руки чесаться стали.

– Конечно. Валлине Рамия советовала этот вопрос с вами обсудить, вдруг вы что-то посоветуете. Свежим взглядом, как она заявила.

– Мы вам не просто расскажем, мы покажем.

Валорки повскакивали, споро убирая «чайную» посуду. Откуда-то появилось несколько проецирующих дисков, над столом зависло масштабное изображение. Там было несколько огромных летательных судов и небольшие, странной формы транспортники. Я бы сказала, что они исключительно грузовые.

– Вот смотрите, – у одной из валорок появилась указка, которой она обвела один из судов, – это пассажирские суда. Мы вычислили, что для адекватного процесса переселения нам нужно шесть таких судов. В настоящее время готовы два, еще два на производстве, примерно на шестьдесят процентов готовности. Если все условия будут соблюдены, нам потребуется всего по три рейса для каждого из судов. Потом двигатели просто не выдержат перегрузок. Но это не важно. Мы предусмотрели конструкцию таким образом, чтобы судно можно было разобрать на блоки.

При определенном движении указки проекция корабля распалась на множество частей, зависнув в пространстве.

– Из каждого такого блока можно сделать первичные жилые отсеки. Они полностью автономны. Конечно, в идеальном варианте нам необходим подземный источник воды и, желательно, доступ к теплу ядра. Но с ядром – это не критично, у нас есть варианты. Кстати, материал у жилых блоков очень интересный. Мы его довольно долго разрабатывали. При определенных условиях его можно сделать биоразлагаемым. Мы даже за изобретение этого материала нашей валлине Намме присвоили награду.

– А это я, можно я? Это моя часть, – маленькая валорка восторженно попрыгала вокруг проекта, указывая на «грузовики». – Вот это портативные заводы. Конечно, их можно транспортировать только с буксирами и двигатели там намного слабее, так что будут добираться вполовину дольше, но это так изумительно! Их нужно только установить и практически можно приступать к производству. Мы даже учли все ошибки прошлого. Уровень загрязнения атмосферы 0,0001% за пять лет эксплуатации! А это полностью компенсируется растительным миром любой известной нам планеты!

Я обалдело смотрела на этих девочек и никак не могла уложить в голове. Они приготовили проект по переселению своей расы с умирающей планеты подальше от агрессивного солнца. Слов нет просто.

– И вы сами все это придумали? – сипло спросила я.

– Что вы! Мы все работаем вместе! Вот на «Искре» двадцать девять валорок. У них на повестке сейчас вопрос с транспортировкой грузовых промышленных блоков. Мы пока не придумали адекватный вариант.

– О, а на «Медузе» всего четыре валлине, но они такие умницы! Они формируют бюджет и ищут новые средства. Мы даже полностью укладываемся! Ну, укладывались, пока валлине Рамия не попросила поторопиться… Что они там придумают с этим, не знаю даже…

Я хлопала глазами как глупая курица, пытаясь выдавить что-то осмысленное. Они ставят пьески и на досуге делают корабли, укладываясь в бюджет.

– А ваши мужчины в курсе, чем вы занимаетесь? – вдруг подумалось мне.

Дамы смущенно улыбнулись и переглянулись.

– В основном, нет. Они несколько болезненно воспринимают перемены. Но на нашей стороне основная сила. Пять первых оджи Валоры поставлены в известность и поддерживают проект, так что мы уверены в успехе. Нам только и осталось планету подобрать.

– Пять оджи Валоры? А это кто?

– Это наши щиты. Они оберегают народ Валоры от внешней беды. Анур Палет – первый оджи. Наш капитан, анур Нарин – второй ожди Валоры. Он очень помог. Мы имеем полный доступ к расчетным и аналитическим программам. Без них было бы немного сложнее.

Девочки вдруг засуетились и резво отключили проекции и попрятали свои маленькие голографические диски. Как только дамы чинно расселись по местам, похватав свои полупустые чашки, двери разошлись, впуская Сумудина. Доктор, по своему обыкновению, сиял как лампочка.

– Любезные валорки, вы уже все свои проекты нашей гостье рассказали? – дамы вдруг мило смутились, поглядывая на меня. Наверное, решили, что утомили своей болтовней.

– Мне было очень интересно, – искренне заверила я их. – Я с удовольствием еще послушаю.

– Но только в другой раз. Хочешь посмотреть, как Тааль сломает нос Нарину? – лукаво предложил медик. От такого заявления я подскочила.

– Как? За что?

– Если дотянется – кулаком, если нет – хвостом, – невозмутимо ответил этот интриган. – За утаивание важной информации и создание угрозы собственной жизни, я думаю. Так что, ты со мной? А то я не хочу пропустить такое.

Быстро извинившись перед валорками и пообещав еще прийти, я потащила посмеивающегося Сумудина к лифту.

После поездки мы оказались возле большого зала, где было довольно приличное число зрителей. Представители различных подразделений с интересом наблюдали за происходящим. По залу разносился одобрительный гул.

Мы пробрались через толпу, и стала видна площадка в центре. Квадратный участок зала был устелен матами, по которым сейчас кружили друг напротив друга Тааль и Нарин. Оба были одеты в широкие темные брюки и обтягивающие футболки с длинным рукавом. Рассмотрев повнимательнее, что там происходит, я облегченно выдохнула и с укором глянула на медика.

– А что? – поднял брови тот. – Должно же быть и мне какое-то удовольствие? Ты бы лицо свое видела.

– Сумудин, зачем ты дразнишься? – не вытерпев, спросила я.

– Потому что я очень тебе рад, – тихо отозвался медик. – Я счастлив, что ты здесь. Посмотри на него. Такого давно не было.

Я опять глянула на площадку. А посмотреть, если честно, было на что. Валоры двигались стремительно, делая подсечки, нанося молниеносные удары и уклоняясь. Было с первого взгляда ясно, что это кумите, а никакая ни драка с целью переломать носы. Оба следовали определенным, пусть мне и не до конца понятным, правилам. Конечно, было видно, что Тааль сердит и пытается пробить оборону Нарина. Но жестокостью или желанием навредить тут и не пахло. Казалось, наставник пытается укорить ученика в оплошности или неправильном поведении. Вот только ученик, судя по довольному виду, укоряться не желал. Нарин отскакивал и уворачивался, широко скалясь и не пытаясь наносить ответные удары. Он просто гарцевал по залу, блокирую удары мастера.

– Это не смешно, Нарин, – грозно сказал Тааль, когда капитан в очередной раз отскочил, вместо того, чтобы отразить и ответить на удар. – Ты не должен был так поступать! Почему не предупредил?

– Рано еще, – весело отозвался младший валор. – Будет надо, всем скажу. А ты знаешь – вот и молчи.

– Я-то молчу, но Палету был обязан сообщить! – бушевал Тааль, гоняя Нарина по залу. – Это же безответственно!

В ответ на это заявление Нарин резко сменил траекторию, нанеся серию быстрых, но не очень сильных ударов. Когда Тааль отступил под этим натиском, капитан «Парадокса» спокойно произнес:

– Я не поступаю непродуманно и безответственно, мастер. И это общеизвестно. А теперь, если вы умерили пыл и перестали на меня сердиться, предлагаю устроить показательный бой. Все же у нас здесь почти половина населения «Парадокса» собралась вместо исполнения своих прямых обязанностей. Надо же им как-то прогулы оправдать.

По рядам зрителей прошлась волна обеспокоенного шума. Однако благодушный вид капитана и его улыбка успокоили команду. Конечно, Нарин преувеличил, здесь было не больше тридцати валоров, а никак не половина «Парадокса».

Тааль вздохнул, встряхнулся и встал в боевую позицию, поклонившись сопернику. Нарин зеркально повторил позицию мастера, и они продемонстрировали нам бой отменного уровня. Нарин перестал увиливать и отступать, а Тааль успокоил темперамент, сосредоточенно и спокойно атакуя и блокируя удары. Бой был смесью знакомых мне восточных единоборств, каких-то танцев и очень стремительных движений, характеристику и аналоги которым подобрать не смогла. Смотрелось очень эффектно. Особенно меня впечатлило использование хвоста. На него можно было в какой-то мере опираться при прыжках или же использовать для захвата противника и лишения его равновесия. Я была абсолютно права, изумительная часть тела.

Показательный бой продолжался недолго, но был весьма информативен. Для себя я осознала, что Нарин, и правда, может быть самым лучшим учеником Тааля. А еще, он очень грациозный и пластичный. И сильный. И могучий. И, наверное, выносливый невероятно. А еще меня заносит. Нужно немного притормозить. Кстати, об этом. Пока Нарин и Тааль вытирались полотенцами, а зрители расходились, возвращаясь к работе, я повернулась к Сумудину.

– Ты на самом-то деле несильно бы радовался. Я в жизни достаточно видела, чтобы понимать, наши симпатии с ним ни к чему не приведут.

– С чего ты так решила? – Сумудин нахмурился, наблюдая за капитаном.

– Я с Земли, Сумудин. А Нарин – второй кто-то там…

– Оджи.

– Он самый. Так не бывает. Ему найдут спокойную, милую валорку из хорошей семьи…

Доктор резковато хохотнул. И строго, почти со злостью посмотрел на меня.

– Думаешь, ему мало их находили? Этих твоих милых и спокойных? Только он даже не улыбнулся ни разу после встреч с ними, – Сумудин закрыл глаза и тяжело вздохнул, успокаиваясь. Потом его лицо обрело просительное, почти умоляющее выражение. – Пообещай мне, пожалуйста…

– Что? – нервно перебила я. – Не разбивать нежное сердце твоего друга?

Медик кривовато улыбнулся.

– Не совсем. Хотя это тоже. Но я про другое. Прошу, пообещай, что не станешь принимать никаких решений за вас обоих, не поговорив с Нарином.

Задумавшись, решила, что это все же разумная просьба и такое обещание я могу дать Сумудину. Я утвердительно кивнула, на что доктор опять просиял.

– Подожди меня тут минутку.

В зале уже почти никого не было. Медик быстро подошел к мастеру Таалю, хлопнув того по плечу. Они о чем-то оживленно поговорили, потом повернулись и направились к выходу. А как же я? Сказал же «минутку»? Постояла немного, с непониманием глядя на выход, и уже собралась отправиться за ними, когда двери вдруг закрылись. С удивлением оглядела зал и заметила, что осталась тут одна. Если не считать Нарина, который медленно двигался в мою сторону с хитрой полуулыбкой. Я ужасно смутилась при ярком дневном освещении, пытаясь безуспешно убедить себя, что уже девочка взрослая и можно не нервничать. Самоуспокоения помогали плохо. Несколько затравленно огляделась по сторонам, ища, куда бы улизнуть. Как-то после намеков и фраз Сумудина, я не была готова к каким-либо разговорам. Лучше потом. Когда-нибудь.

Вот только у валора, кажется, были иные планы. Стоило мне сделать только один шаг вдоль стены, куда мы отошли с Сумудином во время разговора, как на стене прямо перед моим носом оказалась большая светлая ладонь.

– Вы убегаете, терри? – раздался смеющийся голос у самого уха.

– Ни в коем случае. Вам показалось, – ответ прозвучал тихо и не очень правдоподобно.

– Как ваш визит к прекрасным дочерям Валоры? – теплое дыхание коснулось виска. Я зажмурилась. Очень мешал свет. В таком огромном помещении было стойкое ощущение, что за нами наблюдают. Видимо, почувствовав мое напряжение, Нарин немного отстранился и серьезно спросил уже о другом. – Что-то успело произойти? Я вас обидел?

Совершенно не хотелось, чтобы валор думал таким образом. Поборов невесть откуда взявшееся смущение, я посмотрела в синие глаза и честно сказала:

– В вашем присутствии у меня открылась страшная аллергия на яркий свет.

Нарин с мгновение внимательно посмотрел на меня и рассмеялся. Свет в зале вдруг стал приглушенным, и в полумраке стало заметно, что глаза капитана опять немного светятся.

– Лучше? – почувствовала, как талию медленно обнимает хвост. Я сделала нерешительное движение назад, пока не уперлась спиной в стену. Нарин, не позволяя увеличить расстояние, последовал за мной. Мы стояли какое-то время и не двигались, пока Нарин медленно не нагнулся, касаясь губ в мягком поцелуе.

В этот раз все было совсем иначе. Поцелуй вдруг стал голодным, жадным. Нарин обвил меня обеими руками, одной ладонью удерживая затылок, запустив пальцы в волосы. Вторая рука прижимала к телу так крепко, что не было никакой возможности вырваться. Правда, желания вырваться тоже не возникало. От напора и страсти, которыми был наполнен поцелуй, тело вспыхнуло в одно мгновение. Горячая волна прокатилась от кончиков ног до макушки, а потом сконцентрировалась внизу живота. А еще, с ума сводил запах. Это был не кислый флер пота, а терпкий, дурманящий аромат, чем-то схожий с тем, что я не смогла опознать в аромошаре. Голова кружилась от удовольствия.

Руки были так плотно прижаты к груди валора, что двигать ими не представлялось возможным. А мне просто до дрожи хотелось провести ладошками по этим крепким плечам, рельефно обрисованным одеждой. Да и много чего потрогать хотелось. Вот кто-то другой вполне мог удовлетворить свои тактильные потребности. Ладонь Нарина медленно поползла куда-то пониже спины, вторая довольно чувствительно массировала шею, посылая волны удовольствия по телу. Целовались мы долго и самозабвенно, пока на кивер Нарина не поступило сообщение. Точнее, оторвались мы друг от друга только при третьем сигнале. Нарин прижался лбом к моему, пытаясь выравнять дыхание. Я тоже не могла справиться с судорожно поднимающейся грудью. Подняв глаза, поймала взгляд валора.

– Ну, здравствуй, моя хорошая, – весело сказали мне.

– Привет, – отозвалась в тон.

– Значит, аллергия на свет? Тогда мне придется запретить команде находиться с тобой в одном помещении без максимального освещения, – с напускной серьезностью сказал валор, игнорируя писк кивера.

– Думаю, это излишне. У меня побочные реакции только в вашем присутствии, анур.

– Нарин, – с нажимом произнес капитан.

– Нарин, – тихо повторила я, получив в награду легкий поцелуй в лоб и мягкую улыбку.

Нарин

Работы было невероятное количество. Группа зачистки никак не могла обнаружить остатки толонских войск. Одну базу команда нашла довольно быстро. Но это, явно, были не все силы врагов, оставшиеся в регионе. Для того чтобы считать квадрат свободным, нужно было все довести до ума. Техники работали без передышки, восстанавливая поврежденные суда. Дел хватало у всех подразделений. Даже наши дамы, получив какие-то очередные напутствия от матушки, перешли к активной фазе. За их делами я следил мало, так, одним полузакрытым глазом. Но постоянно посылаемые и получаемые с «Искры» послания фиксировал исправно. Вот и пусть занимаются.

Приход Тааля был как передышка. Мастер был страшно зол. Даже не знаю, как дотерпел, пока я вернусь в нормальное состояние после работы с Ядром. Было видно, что у наставника кулаки чешутся поправить мне форму челюсти. Даже настроение поднялось. Видя, как кипит Тааль, сразу предложил отправиться в тренировочный зал. Кабинет было жалко, в нем много полезной техники и приятных сердцу вещиц.

Как и на любой из наших совместных тренировок, сразу появилась толпа наблюдателей. Еще бы, Тааль обучал меня уже лет сорок, с самого раннего детства. Мы знали все слабые и сильные стороны друг друга и могли сражаться часами. Я любил спарринги с ним. Вот только мастеру нужно было для начала немного сбросить напряжение, иначе в таком состоянии еще что-нибудь поломать мне может. А этого бы не хотелось.

После очередного круга по залу, я приметил Сумудина с моей терри. Земляночка с интересом наблюдала за нами, так что мне нестерпимо захотелось покрасоваться и продемонстрировать, насколько я хороший выбор. У девочки не должно быть ни малейших сомнений, что я самый лучший. Сильный и надежный. Для осуществления этой задачи пришлось немного подправить ауру Таалю. Парой ударов, восстановив нормальный эмоциональный баланс мастера, предложил:

– А теперь, если вы умерили пыл и перестали на меня сердиться, предлагаю устроить показательный бой. Все же у нас здесь почти половина населения «Парадокса» собралась, вместо исполнения своих прямых обязанностей, – от зрителей пришла волна легкой паники, и по рядам пробежал обеспокоенный шепот. Ой, как будто я их всех раньше не заметил. Пусть уже смотрят. Им тоже не лишнее напомнить, что нужно заниматься. И что капитан у них могучий. – Надо же им как-то прогулы оправдать.

Спарринг с мастером доставил мне несравнимое удовольствие. Давно не позволял себе так расслабиться. А еще очень радовало улавливаемое восхищение от моей дарье. Ее я чувствовал острее, чем эмоции всех остальных присутствующих. Наверное, это последствие нашего поцелуя. Говорят, после закрепления связи некоторые пары дарье могут чувствовать друг друга вне зависимости от расстояния.

Закончив тренировочный бой, я пошел к стойке с полотенцами, послав через систему сообщение Сумудину, чтобы забрал мастера и оставил мне Селену. Очень скучал. Прошлые события показали, что мне, и правда, легче управлять эмоциями после нагрузок. Так что, поскакав по залу, вполне мог себе позволить небольшую слабость.

Краем глаза отметил, как все разошлись по делам, в том числе и друг с Таалем направились к выходу. Поймал волну легкого замешательства и зафиксировал попытку тактического отступления своей терри. Примерно этого я и ожидал от нее. Земляночка явно не решила, как себя теперь вести. Это и понятно. Ей-то наша ситуация в полной мере не была известна. Но я пока еще опасался все ей объяснять. Нужно, чтобы Селена чуть больше привыкла воспринимать меня рядом с собой.

Заблокировав пути отступлений, вдохнул свой любимый аромат.

– Вы убегаете, терри?

– Ни в коем случае. Вам показалось, – маленькая врушка. Будто я не видел маневра в сторону двери. У самой уже дыхание сбилось, а я еще ничего не делал.

– Как ваш визит к прекрасным дочерям Валоры? – приблизился еще, коснувшись носом волос. Селена слегка напряглась, закрыв глаза. Волной пришло раздражение. Ей не нравиться моя близость? Что-то не учел? Я не мог упустить ни один важный момент. Или было что-то, о чем я просто не знаю? – Что-то успело произойти? Я вас обидел?

Девочка подняла на меня свои удивительные зеленые глаза.

– В вашем присутствии у меня открылась страшная аллергия на яркий свет.

От облегчения я даже рассмеялся. Ей, и правда, комфортней в полумраке. Если так, нужно будет настроить минимальное освещение в своих комнатах на постоянной основе. Когда она туда переедет. Следуя указаниям, головной компьютер снизил интенсивность освещения в зале, оставив несколько ламп по краям.

– Лучше? – задав вопрос, я рискнул нарушить личное пространство более явно. Хвост она не оттолкнет, это точно. У них между собой дружба. Как бы и мне присоединиться к этому тандему? Я, вроде бы, как неотделимое приложение.

Селена слегка качнулась назад, упершись спиной в стену. Отлично, теперь точно не ускользнет. Дыхание дарье стало прерывистым и тяжелым, по телу пробежала едва заметная дрожь. Интересно, она сама заметила, как реагирует на мое тело? Медленно наклонился к ее губам. Сладкая моя.

Почувствовав вкус этих губ, не мог удержаться. Прижав Селену к себе изо всех сил, упивался ее откликом и страстью. Тело покалывало, гребень на спине поднялся во всю длину, чтобы не напугать дарье своими физиологическими реакциями, крепко прижал ее руки к груди. По телу терри прошла волна, весьма ощутимая, и сладкий аромат наполнился дурманящей терпкостью. От этого почти потерял связь с реальностью, удерживаясь на грани только мыслью, что все еще впереди. Почувствовал, как ноги моей дарье слегка подогнулись. Легкое жжение в «следах», которое появилось с самого утра, отступило.

Писк кивера помешал продолжить начатое. Точнее, мне-то было все равно, я уже знал содержимое послания и мог игнорировать Сумудина, но вот Селену этот звук раздражал. Настроение немного изменилось. Ничего. Мы не слишком торопимся. Не двадцать дней, как обещал медик, но думаю около двенадцати у нас точно есть. Еще успеем наладить отношения в нужном мне формате.

Оторвавшись от нежных губ своей девочки, заглянул в ее широко открытые глаза, в которых видел синие отблески собственных.

– Ну, здравствуй, моя хорошая.

– Привет, – чуть смущенно, но вполне открыто отозвалась мне.

– Значит, аллергия на свет? Тогда мне придется запретить команде находиться с тобой в одном помещении с максимальным освещением, – не стоит сейчас о серьезном. Она должна зафиксировать в своем подсознании, что рядом со мной спокойно и надежно. При правильном подходе подсознание может стать моим хорошим союзником.

– Думаю, это излишне. У меня побочные реакции только в вашем присутствии, анур.

– Нарин, – хватит этого отстраненного обращения. А то я уже начинаю завидовать Сумудину и периодически подавляю в себе желание съездить другу по уху.

– Нарин, – мое имя, тихо и с придыханием произнесенное Селеной, породило теплое скопление где-то в груди. Кажется, во мне только что зажглась маленькая звезда.

Кивер пищал не переставая. Сумудин требовал выпустить девочку на свободу и немедленно явиться на проверку состояния. Сообщение, что пятна на груди начали жечь, ему явно пришлись не по вкусу. В чем-то он был прав. Лучше все перепроверить еще раз. Случай все же единичный. С тяжелым вздохом выпустил Селену из объятий. О, она явно довольна. А кто-то, оказывается, любит целоваться. По крайней мере со мной – точно. А с другими уже и не получится. Чуть не рыкнул от этой мысли. Вот зачем самому себя накручивать?

– Терри, я вынужден заняться делами, как бы мне не хотелось остаться. Очень надеюсь увидеть тебя за ужином. До встречи, Селена, – я осторожно коснулся ее щеки, заметив, как землянка прикрыла глаза от удовольствия при звуке собственного имени.

Освещение решил не менять. Кажется, терри нужно немного времени, чтобы прийти в себя и вернуться в общество.

– Сумудин ждет тебя через два часа, – я быстро коснулся губами ее щеки и вышел, пока не передумал. Дарье оказалась невероятно притягательной. Особенно в полумраке. Да, в этом определенно что-то есть. Видимо, переставая отвлекаться на внешние раздражители, тело получает более острые эмоции. Ну и, наверное, элемент интимности имеет место быть.

– И чего тебе? – немного раздраженно спросил у друга, заходя в его кабинет.

– Сам знаешь. Я прекрасно понимаю, что отвлек тебя от очень важного занятия, но мне подумалось, что 40 минут достаточно для того, чтобы «немного пообщаться». Губы не болят? – медик говорил немного ехидно, но отголосок радости я все же поймал за этим напускным ворчанием. – Давай, снимай это все. Посмотрим, что там.

Я молча стянул верх тренировочного костюма, предоставив Сумудину поле для деятельности. В руках у друга опять появились какие-то шкалы цветов. Несколько минут прикладывал ко мне свои индикаторы, потом медик взялся делать замеры, считать количество и перепроверять расположение пятен. В систему он эти данные, как я заметил еще в прошлый раз, не вносил.

– Почему не записываешь?

– Ты просил молчать. У нас и так уже куча народу в курсе, мало ли кто влезет. Я, конечно, все медицинские файлы закрываю, но умельцев на корабле хватает. Могут и не сообразить, куда попали. Только общие данные о состоянии и прогноз изменения. Как валлине Рамии отослал. И никаких деталей, чем изменение состояния вызвано. И да, друг, новости плохие. Пойди сам посмотри.

Зеркало показывала, что все не так радужно, как хотелось бы. Пятна стали яркими, с четкими границами. На некоторых из них появились даже едва заметные черные точки. Такого я не видал. Яркие темные цвета, как я помнил, означали, что организму трудно самостоятельно справляться с выделяемыми веществами. Требовался антидот, который по идее вырабатывает дарье. А здесь у меня возник вопрос.

– Сумудин, а ты уверен, что Селена вырабатывает нужные мне вещества? – вернувшись из санитарной комнаты, спросил я. Медик на мгновение подвис. Мы оба так привыкли к тому, что пара изменяется одновременно, что даже не подумали о такой возможности. Судя по глазам доктора, у него такой уверенности не было.

– Ладно. Это пока оставим. Что со следами?

– Думаю, работа в Ядре подхлестнула твой метаболизм так, что мы перескочили несколько фаз. И еще, думаю, здесь не последнюю роль сыграли твои способности.

– Пока я сейчас был с Селеной, жжение немного отступило, – несколько нехотя признался.

– Это обнадеживает. Давай я возьму анализы. В том числе из следов, а вечером проверю реакцию на кровь Селены. Хотя даже и не знаю, кровь ли здесь нужна. Может, со слюной тоже попробовать?

Дальше меня усиленно тыкали иголками. Везде, где можно. И где нельзя тоже. Когда я уже вконец озверел и был готов открутить Сумудину его садистские руки, друг отскочил и указал мне на дверь.

– Тебе пора. В душ и заниматься делами, – всегда поражался, как он остро чувствует грань моего терпения. Конечно, его с трех лет готовили быть моим медиком, но здесь явно какой-то подвох. Может, генетическая память предков, занимавших такую же должность при прежних оджи Валоры?

Глава 15

Лени

Немного успокоившись, но все еще находясь в состоянии легкого парения, отправилась к себе. До встречи с Сумудином времени еще было много, так что можно чуть-чуть потратить на безделье.

Разлегшись на кровати, изучала файлы, которые мне прислали валлине. Там были проекции и общие характеристики пяти планет, которые рассматривались как цель будущего переселения. Данных было катастрофически недостаточно, но первичный анализ и отсев, по заданным валорками параметрам, можно было провести.

Запустив на планшете свою рабочую аналитическую программу, изучила первый блок данных. М-да. Негусто совсем. У них что, по геологии и атмосферам никто серьезно посмотреть не может? Кажется, даже первичный анализ из космоса больше даст. Ан, нет. Они просто по другой системе смотрят.

Сравнение принятых здесь параметров с теми, к которым привыкла я, заняло практически все свободное время. И все равно, непонятного осталось в разы больше. К примеру, никак не удавалось в параметрах звезд, к которым выбранные планеты относились, найти показатели излучения в ультрафиолетовом спектре. Жаль, что я по астрофизике не очень прилежно училась. Смогла бы сама разобраться, а так…

Пока я колупалась в данных, на кивер пришло сообщение. Очень неожиданное. От братишки. Мой младший военнообязанный братик прислал мне послание, при этом умудрившись как-то сократить время доставки. Судя по координатам, ему еще два дня до меня в пространстве путешествовать положено.

«Доброго времени, сестренка. Как тебе новая работа? Мы получили от Компании сообщение, что ты поступила на военное судно Валоры. А пару дней назад пришел твой запрос о начале совместного научного проекта. Думаю, это значит, что все вполне хорошо. Консультантов тебе, конечно, назначили. Список и контакты ниже. И академия обещала присвоить тебе следующее научное звание, если все получится. Правда, степень дадут в области развития межпланетных отношений. Так что удачи. Не знаю, куда тебе столько образования, но если на плечи не давит, то не лишнее, правда?

А теперь, собственно, по делу. Начальнику моего отдела пришел запрос от Великого совета Валоры. Об отторжении тебя из числа жителей Земли. Согласно посланию, для тебя готовы документы по присоединению к гражданам Валоры. Родная, это первый случай близкого контакта с этой расой, и мы в некотором замешательстве и настороженности. Тебя пора спасать? Прилагаю копию запроса и жду быстрого ответа, так как у нас нет достаточной информации для адекватных действий.

Люблю, Даяр».

Пребывая в слегка подвешенном состоянии, близком к шоку, открыла валорский запрос на мою особу. Текста было мало, но кое-что прояснилось. Все оказалось не так страшно, как казалось на первый взгляд.

Подписанный Валлине Рамией Коллес запрос был ограничен сроком в полтора года (правда, с оговоркой о возможном продлении). А вот цель была указана весьма интересная. Участие в союзе матерей Валоры. Это, как я понимаю, так их дамский чайный клуб называется? Где межзвездные суда на досуге проектируются? В целом, ничего ужасного. Может, у них работать в этом клубе только граждане Валоры имеют право. Главное узнать, какие последствия для меня будет иметь подписание такой бумаги. Что там с обязанностями и ответственностью. А вот изучать валорское законодательство, ко всему прочему, желания как-то не было.

На кивере пропищал будильник. Закрыв файлы, отправилась к Сумудину. Док был нервный и раздраженный. Пыхтел над образцами в центрифуге, бегал к экрану с показателями и обратно. Что-то явно не получалось. При моем появлении на какое-то мгновение остановился, поглядывая очень пристально, даже плотоядно. Стало не по себе. Казалось, еще пара минут таких раздумий, и меня на кусочки для опытов разберут. Примерно так все и вышло. Сумудин набрал всего, к чему я его загребущие лапки допустила. И крови, и слюны, даже ушной серы наскреб, возмутившись, что материала для работы мало. Ну, уж извиняйте, что я такая чистая хожу. Кроме того, попытался заикнуться о женских физиологических жидкостях, за что был послан не самым близким маршрутом. Еще не хватало, чтобы он тут мне гинеколога изображал. Нам же еще работать вместе!

Сокрушенно повздыхав и кидая на меня просительно-тоскливые взгляды, медик вернулся к своим пробиркам и реагентам. Я даже себя злодейкой почувствовала, которая детям конфетку пожалела. Манипулятор. Только ничего у него тут не получится. В этом вопросе я была непреклонна.

Сумудин ворчал почти весь остаток дня. Видимо, нужной реакции не получалось. Я даже не решилась его вопросами своими отвлекать. У самой тоже выходило плохо. Перевод параметров оказался куда более сложным и утомительным делом. Если бы его можно было пропустить… Вот только без основ никак. Да и в программу валорские показатели не ввести. Приходилось жонглировать данными. Мы оба так заработались, что, не сговариваясь, заказали ужин прямо в кабинет. Через несколько минут красный огонек на «почтовом лифте» оповестил о доставке. Внутри была пара закрытых контейнеров с подписями. Глянув на записи, Сумудин протянул мне один, сам же со вторым вернулся за рабочий стол. Жевали, не отрываясь от экрана и почти не чувствуя вкуса.

Разошлись опять очень поздно и то, только после того, как на кивер пришел приказ от Нарина. Обоим прилетело короткое сообщение: «Отдыхать!». Спорить с главной властью на судне совсем не хотелось, да и событий было предостаточно, так что выполнили мы приказ без возражений.

Правда, мне потом еще одно послание пришло, когда уже до комнаты добралась. Опять от Нарина:

«Хорошая моя, я бы просил вас с Сумудином, все же не пропускать ужин. Мало мне было одного увлекающегося медика, теперь и за твоим питанием следить приходиться. У вас обоих достаточно времени на исследования. Не заставляй меня переживать.

Спокойного сна.

P.S.: Сумудин мне рассказал о вашем разговоре в зале. Озвучиваю ту же просьбу от себя: не принимай ключевых решений без моего участия в обсуждении. Все, что тебе кажется непреодолимой преградой, может оказаться просто временной трудностью».

Удовлетворенная вниманием к своей персоне, я улеглась, наконец, отдыхать.

Глаза не хотели открываться. Кажется, я проснулась, а кажется и нет. Голова была мутная, чумная. На виски давил неприятный, кисло-сладкий запах, тягучий и вязкий. Дышать было практически невозможно.

Чудились какие-то голоса. Может, сон? Первое ощущение, которое было точно не сном, это было чувство снимаемого с руки кивера. Щелчок. Даже протестующего писка системы не было, а он ведь на биометрическом замке, так просто не снять. Смутно знакомый, тихий голос проговорил мне в ухо.

– Вы выбрали не того. Совершили весьма большую ошибку. Можно было бы смириться, реши вы заполучить Сумудина, но капитан… О, милая терри, как же вы ошиблись.

Слова воспринимались плохо, смысл ускользал. Тело было ватным, невозможно двинуть ни рукой, ни ногой. Меня завернули в одеяло и подняли на руки. Довольно аккуратно, если это имело какое-то значение. Вот только было очень стойкое ощущение, что дальнейшее мне не понравится.

– Не переживайте, терри, все будет хорошо. Кр-14Р не самая плохая планета. Я все проверил. Атмосфера, все дела. Надеюсь, вам повезет выжить. Погодите, терри. Сейчас, сейчас. У нас с вами будет ровно семь минут, чтобы решить это недоразумение. Нарин – он очень силен. Представляете, он даже во сне контролирует все системы корабля, проводя анализ каждые семь минут. Но я тоже кое-что могу, так что он не найдет тебя. Он просто не зафиксирует никаких изменений. По-моему, это просто замечательно, – голова кружилась, к горлу подступала тошнота от неприятного запаха, который, как вязкая жижа, окутывал со всех сторон. – Готовься, маленькая земляночка. И… Помчались.

Меня трясло весьма сильно. Тот, кто нес, не очень заботился о комфорте. Было два перемещения на лифте, а потом меня плюхнули в кресло, все также завернутую в одеяло, пристегнули ремнями.

– А вот это, малышка, тебе больше не надо, – резкая боль в том месте, где крепился ретранслятор, немного отрезвила, но только на пару мгновений.

– Фадей такслиме анади, терри, – почувствовала легкое касание губ к щеке.

Через несколько мгновений раздался механический голос, а потом я почувствовала рывок в районе живота. И потеряла сознание.

Следующее пробуждение было еще более неприятным. Голова болела страшно, с левой стороны вокруг уха все было липкое в подсохшей корке. Болели ребра, руки никак не получалось вытащить из-под ремней и покрывала. Я немного огляделась. Это была спасательная капсула на два кресла. Довольно маленькая. Внутри слабо мерцал аварийный свет. Нужно успокоиться и выбираться. Вспомним все занятия по безопасности. Наибольшее число потерпевших крушения погибли из-за паники. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы отогнать истерику и прояснить голову, я начала выпутываться из ремней.

На это потребовалась чертова уйма времени. Выбраться было очень непросто. Ремни не хотели расстегиваться, одеяло мешало невероятно. Выкручиваясь, дергаясь и потянув одеяло зубами, я смогла сдвинуть его немного в сторону, освободив кисть. Покрутившись еще, все же дотянулась до застежки и, наконец, освободила себя. Теперь можно было оценить все пространство капсулы. Особого удивления увиденное не вызвало. Панель испорчена. Вместо привычного голубоватого желе – черная, непрозрачная масса, никакого сигнального, мигающего маячка я не нашла. Ну да. Кто бы сомневался. Счастливым моментом стала обнаруженная аптечка, хотя половину состава я не могла узнать, но всякая перевязка и обеззараживающие мазючки определялись просто. Уже хорошо. Порывшись в небольших отсеках, удалось найти пару рабочих комбинезонов серого цвета и пару ботинок. Это было тоже кстати. В спортивном белье и одеяле сильно далеко не разгонишься. Быстренько стала натягивать на себя одежду, понимая, что еще немного и одеревенею. И от страха, и от холода. Ну да, тут был небольшой нюанс. Комбез был сильно длиннее, чем мне надо. Подвернув калоши, старательно начала впихивать свои нижние не девяноста, пытаясь застегнуть одежду. В итоге получилось. Комфортно не было, да и на талии собралась гармошка из лишней ткани, но стало значительно уютней. В ботинки натолкала аналог ваты и плотно затянула резинку. Шлепало, конечно, невероятно, но не босиком все же. Теперь можно подумать.

Что мы имеем:

На удивление меня не похитили. Просто выбросили, чтобы не мешалась. И кому я успела так насолить? Что там мне говорили? Не того валора выбрала? Весь текст обоснования моей депортации вспомнить не удалось. Ладно, это второстепенное, когда спасут, тогда и подумаем над этим.

По словам Сумудина в секторе две планеты, пригодные для жизни. На них, предположительно, могут находиться толонские базы. Падение капсулы на поверхность могло быть замечено. Особенно во время преодоления атмосферы. Если толонцы не очень далеко, точно явятся посмотреть, что случилось.

Выводы по второму пункту не радовали. Нужно было срочно делать ноги с этого места. Вариант остаться в безопасной капсуле до появления спасательной миссии пришлось откинуть. Печально. В своих способностях к выживанию на незнакомой планете я была не сильно уверена. Но если верить валорам при встрече с толонцами мои шансы стремительно приравняются к нулю. А это недопустимо мало. Значит, нужно куда-нибудь деваться, не слишком далеко, чтобы свои нашли, но так, чтобы враги не догадались. Весь этот квест мне не нравился, совершенно.

От этих мыслей дыхание судорожно сбилось, и из горла вырвался сиплый писк. Нет-нет, отставить. Вот спасут, тогда плакать будем. Торжественно обещаю себе запланированную истерику. Вот найдут меня, так сразу и устроим. С воплями и завыванием. А пока терпеть.

Немного встряхнувшись, от чего тело слегка повело, вновь принялась к осмотру доступных мне полезностей в сложном деле выживания.

Надеюсь, меня найдут быстро. Вот минут через двадцать было бы просто замечательно. Меня ведь будут искать? Надеюсь, Нарин и Сумудин меня тут не бросят насовсем.

Нарин

Разбудило чувство неправильности. Нехорошее предчувствие будоражило нервы. Четкое ощущение, что где-то нарушена работа системы, мелькало на границе сознания. Для успокоения запустил полную проверку головного компьютера. Пришедший сигнал о полной исправности насторожил сильнее. Своим ощущениям и предчувствиям я привык доверять. Хватило одного-единственного случая, чтобы на веки вечные запретить себе игнорировать интуицию. Решительно встав, отправил сигнал тревоги главам подразделений, старшим помощникам и Таалю. Плохое предчувствие усилилось.

На капитанском мостике меня ждали все вызванные офицеры. Видя мое выражение лица, нарушить субординацию решился только Сумудин.

– Нарин, что случилось?

– Предчувствие, – тихо ответил я, проходя в блок управления. Все восемь валоров последовали за мной. Я занял свое рабочее место, командиры расположились полукругом. – Система утверждает, что все в полном порядке. Это не соответствует действительности. Найдите то, что мне не нравится!

Последние слова вырвались из горла с рычанием. Систему взломали, и она выдает неверные данные. Это очень опасная ситуация. Офицеры, уже знакомые с подобными процедурами, приступили к ручной проверке всех показателей. Конечно, их уровень взаимодействия был намного слабее моего, но в данный момент это было преимуществом. Их не отвлекал этот зуд, щекотка на внутренней стороне черепной коробки. Планомерная проверка длилась уже более двух часов, когда Лезид поднял свободную руку, привлекая внимание. Немного откорректировав правой, на общий экран офицер вывел изображение. На первый взгляд все было, как положено: пустой коридор с приглушенным освещением, закрытые двери лифта. Лезид опять пошевелил рукой в импульсной жидкости, повтор и еще, пока я не зафиксировал небольшую точку в углу экрана. Ее нахождение в кадре длилось не более секунды, но она была. Я гневно оскалился, стараясь сдержать злость.

К Лезиду тут же присоединились остальные, выстраивая цепочку событий.

– В момент перекрытия было движение лифта из этого крыла. Спектрограмма указывает на две особи, – Сумудин просматривал биологический анализ поля. Все показатели он из рубки отследить не мог, но что-то улавливал.

– Кто?!

– Не вижу. Хорошее перекрытие,– покачал головой медик.

– Куда?!

– В левое крыло, к спасательным капсулам. Вижу активацию шести капсул с интервалом в двенадцать секунд, – отозвался мой руководитель воздушно-атакующих сил, перед которым были открыты на экране все разветвления транспортных систем судна в интересующий нас промежуток времени.

– Почему не зафиксировано?

– Не было экстренной эвакуации. Капсулы запущены в ручном режиме без нарушений протокола. В это же время был запуск третьей смены разведчиков. Время выбрано не просто так. В общем потоке система приравняла оба пуска.

– Обе особи покинули крейсер?

– Одна, – уверенно ответил Сумудин.

– Дай мне сведения! Кто покинул корабль? Что за информацию или предмет он с собой имел.

Злость клокотала в груди, Чувство беспокойства только разгоралось. Толонский шпион на моем судне? Дезертир? У меня на корабле?! Да у меня лучший психологический климат в звездной системе!

– Слишком плотное покрытие. Не можем разделить образы, – покачал головой Тааль. – Разреши вызвать сури Ранара.

– Зови.

Явившийся по тревоге техник не обрадовался увиденному.

– Так понимаю, что произошло что-то из ряда вон, раз у нас тут такая компания собралась, – на правах долгого знакомства позволил он себе ремарку. – Что прикажете, анур?

Я махнул в сторону Тааля, давая ему право разъяснить задание. Все внимание уходило на контроль за судном. Любые вылеты и передача данных были полностью заблокированы.

Выслушав объяснение и рассмотрев найденные баги системы, Ранар приступил к отслоению изображений и показателей. Времени у него ушло довольно много, и техник постоянно ругался себе под нос. Видимо, сделано все было с определенным умением. Когда техник снял один из уровней наложенного изображения, то выругался уже в полный голос.

– Ты разозлишься, капитан, – предупредил он меня, очищая поле экрана от наслоения.

– Я и так в бешенстве.

– Это ты себя недооценил, – Ранар запустил обрабатываемый участок видеофайла. Изображение было размытое, затемненное, видимо, программные цепи вставляли прямо в исходник, поэтому так трудно отделялось. Но того, что я увидел, было достаточно. Этот ублюдок нес мою дарье к лифту. Из одеяла, в которое Селена была завернута, безвольно свисала голая рука. В рубке стояла полная тишина. Я не мог вдохнуть. Сердце сжалось и пропустило удар. Когда способность к движению вернулась, я почувствовал гребень на спине и полную длину когтей. Вскочив с места, ринулся к двери с рыком:

– Убью!

– Лови его! – с криком Тааль замедлил меня, сделав подсечку, Сумудин получил в плечо, заступив дорогу. Еще одному из офицеров я засадил в челюсть. Жажда убивать застелила глаза красной пеленой. Мне было необходимо немедленно добраться до этого, по недоразумению еще живого, трупа.

Скрутить офицеры сумели меня только вшестером. Стянув и руки, и ноги, и хвост, меня вернули в капитанское кресло, но не дали возможности подключиться к системе. Сумудин что-то достал из экстренной аптечки и вколол в плечо. Разум немного прояснился, но желание убивать не пропало.

– Пустите, иначе я вас всех под трибунал отправлю.

– Нарин, уймись. Он свое получит, но сначала надо девочку спасать, – строго произнес Тааль, высматривая что-то на экране. – С этими подставными капсулами я до сих пор не могу определить, куда он отправил твою дарье.

Офицеры пораженно выдохнули.

– Дарье? – тихо повторил Лезид, глядя на Сумудина. Медик хмуро кивнул.

– Он почти сразу на нее среагировал. И весьма сильно.

Немного отойдя от шокирующего известия, первый помощник начал отдавать распоряжения:

– Нарушителя под охрану в карцер. Подготовить поисковые команды по всем шести вариантам движения капсул.

Спасательная операция не обещала быть быстрой. Только бы Селена выжила до моего прихода.

Глава 16

Лени

Перерыв все ниши, ящички и прочее, мне удалось отыскать несколько экстренных пакетов питания. Эта находка была просто "вау!" как хороша. Вкупе с аптечкой это может оказаться очень славный тандем. Я почти по максимуму укомплектована. Жаль, никакого стрелкового лазера нет или ножа. Хотя стрелковым оружием я и пользоваться-то не знаю как.

Нужно собрать всякие полезности и убираться вон. Чтобы смастерить что-то наподобие рюкзака, пришлось распороть одеяло. Погрузив в импровизированный заплечный мешок аптечку, еду и тряпочки, оставшиеся от разодранного одеяла и второй комбез, отправилась искать выход из капсулы. Дверь закрывалась на необычный механический затвор. Умно. Часто при падениях электроника перестает работать. С простым, на первый взгляд, замком я провозилась довольно долго. Здесь была непривычная система, при которой сначала надо было оттягивать затвор и, удерживая, начинать поворачивать ручку. С тихим «пш» капсула разгерметизировалась и открылась. Медленно выглянула наружу. Были сумерки. Не знаю, утро или вечер. Вокруг были серые в неверном светеькамни. Огромные глыбы вокруг, во все стороны, сколько хватало глаз и света.

Осторожно вылезла из капсулы, чуть не поскользнувшись на мокрых от росы камнях. Будем надеяться, что это утро. Да, пока я черепахой покидала свое неожиданное транспортное средство, небо немного посветлело. Ноги в больших ботинках соскальзывали, искать опору было катастрофически неудобно. Там где я могла спокойно поставить ногу в обычной ситуации, валорские ботинки требовали от меня более вдумчивого передвижения. Отойдя немного от капсулы, смогла разглядеть тормозные парашюты. Как славно. Может, мне удасться что-то еще полезное из этого урвать.

Вот только беглый осмотр показал, что канаты у парашютов слишком толстые, я даже отпилить такой не смогу. Похожая печальная ситуация была с тканью парашютов. Ну конечно, это же для тяжеленой спасательной капсулы, а не для спорта. О чем я думала?

Пока скакала вокруг капсулы, над горизонтом поднялось небольшое белое солнце. Роса на камнях почти сразу высохла. Ой-ей. Кажется, днем будет жарко. Не желая потом останавливаться, намотала одну из тряпок на голову, что предполагаемо должно спасти ее от перегрева.

Подняв свои нехитрые пожитки в самодельной сумке, двинулась в сторону большой скалы, примеченной на востоке. Просто потому, что в той стороне был хоть какой-то ориентир. Во всех направлениях вокруг – только камни по всему горизонту.

Старалась двигаться быстро, насколько хватало сил, но боль в ребрах, неудобная одежда и шлепающие по спине углы аптечки страшно мешали. Но поторопиться стоило. С каждой минутой, как солнце поднималось выше, ярко-голубая спасательная капсула с белыми полосами становилась все более заметной на серой поверхности ландшафта.

Преодолев весьма приличный кусок пути до ориентира, начала спотыкаться и подскальзываться. Очень хотелось пить, а с левой стороны, где запеклась кровь возле уха, страшно чесалось. При очередном переползании через булыжник, рука соскользнула и оцарапалась. Сердито зашипев от боли, разозлилась на саму себя. Еще на практике нам постоянно напоминали: следите за целостностью кожных покровов. Это было одно из важнейших правил. Наряду с балансом жидкости. А я так глупо себя подставляю. Кровь привлекает хищников. Порезы вызывают заражение. А у нас тут жара.

Прелестно.

Пришлось сделать быстрый привал, скрывшись в небольшой расселине между двух валунов. Смазала царапины обеззараживающей мазью, которую видела у подчиненных Сумудина в большом медблоке, но стерильные бинты брать не стала. Замотала обе руки тряпками, чтобы избежать повторных травм. Хорошо, что с собой прихватила. Примерно через тридцать огромных валунов и тысячу маленьких этот сад камней закончился. Впереди была серо-бурая выжженная пустошь с парой хилых, едва живых деревьев в пределах видимости.

Обернувшись, разглядела только блеск солнца на поверхности капсулы. Интересно, как далеко я уползла? И сколько у меня еще сил до того, как я упаду. Светило было почти над головой, от жары я начала сильно потеть, теряя воду. Лучший вариант спрятаться и переждать зенит, вот только сделать это было невозможно. Немного постояв, полусогнувшись, чтобы дать перерыв ребрам, вздохнула, встряхнулась, и продолжила путь.

Здесь двигаться было немного проще, хлюпающие ботинки доставляли меньше проблем, и стало заметно, что гравитация немного меньше привычной. Сложности проявились в других местах. Я взмокла, и комбинезон не по размеру начал натирать в бедрах и плечах, там, где на них давил рюкзак. Но моя цель – скала была хорошо видна и казалась вполне досягаемой.

Через кусок пути пришлось сделать вынужденный привал. Я упала. И не встала. Пролежав какое-то время, решила, что приму это как запланированную остановку. Слегка передохнув, до тех пор, пока ноги перестали подрагивать, достала запас продуктов, рассыпав на песке пакетики. Выбрала тот, который выглядел самым жидким. Может, хоть немного жажду утолю. Выбор оказался верным. Это был какой-то кисловатый напиток, надеюсь с большим содержанием всякой питательной полезности, которая придаст мне сил.

После обеда, оглядывая пройденный и предстоящий кусок пути, поняла одну вещь. Я же, кажется, прячусь. А вот эта четкая цепочка следов прямиком к моим ногам была, как стрелка направления. Супер. Да я просто неуловимый древний ниндзя.

Оглядевшись по сторонам, в двух десятках шагов обнаружила дерево с весьма частыми ветками и без листвы. Можно попробовать сделать что-то наподобие веника. Где-то я про такое читала. Решила – сделала. Ну, почти. На дорогу до дерева и «отгрызание» веток ушел кусок времени, еще немного я потратила на привязывание тряпочных веревок к самодельному венику и к талии.

Метелка получилась нетяжелая и смотрелась довольно забавно. Как большая кисточка на тонком тканевом хвосте. Вот и мечта сбылась. У меня хвост! Не совсем такой, как хотелось, зато свой.

Белая звезда перевалила за середину неба. Нужно было ускориться. Только из каких резервов взять силы? Еще одну ветку я оторвала от дерева для посоха. Хорошо, что оно было совсем высохшее, иначе ни за чтобы не отломала. С посохом было двигаться немного легче, даже несмотря на тормозящий хвост. Обернувшись через какое-то время, убедилась в эффективности идеи. Следов не было, только полоски, практически не выделяющиеся на общем ландшафте. Умница я.

До скалы добралась почти к закату. Отсутствие следов по пути движения внушало надежду на спокойный сон. Может, меня не съедят?

Внушительная глыба вызывала легкий трепет размерами. Глазами поискала какую-нибудь пещеру или уступ, куда можно было бы забраться и спрятаться. Это скала, скорее всего, из осадочной породы, судя по слоистой структуре. Немного пройдя вдоль нее, заметила прелестную, почти идеальную полочку в двух метрах над землей. До нее не допрыгнуть, а залезть вполне реально. А значит, меня не съедят.

Осталось поставить ловушку для воды. В аптечке было что-то наподобие пленки для герметизации ран. Пришлось вырыть ямку и освободить небольшую емкость, высыпав пилюли в кофр. Все равно я не знала, для чего они. Емкость в ямку, пленка, камушек. Никогда так не делала, но очень хочется, чтобы получилось.

Ищите меня лучше, а то мне становится страшно. И пить хочется ужасно. Пока я шла по пустыне, видя перед собой цель, было как-то проще. Теперь осталось забраться на примеченную мной полочку и можно ждать спасения.

Осталось. Легко сказать. Первыми попытками залезть я вконец ободрала руки, которые даже обмотка не спасала. Огромные ботинки соскальзывали и не давали возможности найти нормальную опору. Еще какое-то время потратив на бесполезные попытки, начала не на шутку переживать, что просто не успею дотемна попасть в «постель». Нужно было кардинально менять план.

Сняв неудобную обувь, тихонько взвыла. Ноги были все в мокрых волдырях мозолей, на пятке даже проступила кровь. Идя по пустыне, я чувствовала, что не все гладко, но увидеть было неприятно. Тем более при прикосновении воздуха раны стали нещадно печь. Пару минут горестно посокрушавшись на тему, какая я бедная и несчастная, кое-как засунула обувь в свой заплечный мешок. Ботинки торчали с обеих сторон из «рюкзака», еще больше заставляя лямки врезаться в плечи. Но я их внизу не оставлю. Мало ли кто мою обувку прихватит. А мне без них никак.

Босиком забраться оказалось возможно. Потребовалось только три попытки. Слоистая структура осадочных пород давала достаточно выступов для захвата. На скалодроме я никогда не бывала и этим делом не увлекалась, но сама себе в этот момент казалась просто героиней.

Перевалившись телом на карниз, оценила правильность выбора. Площадка была довольно длинная, метра три, и шириной чуть больше двух. На высоте в половину моего роста находился еще один карниз, поменьше. Получался своеобразный навес. Почти идеальное место. Быстренько стряхнула мелкий мусор вниз и принялась за неотложные дела. Пока белая звезда давала еще хоть каплю света, споро распустила свою котомку, употребив питательную ерунду и обработав ссадины с мозолями. Немного подумав, решила, что ноги лучше забинтовать. Мало ли, мне еще ими убегать или по скалам ползать. С некоторой тоской пришлось распечатывать пачку стерильного перевязочного материала. Оставшийся, небольшой кусочек потратила на наиболее израненную руку.

Поставив между собой и обрывом ботинки, аптечку и остатки еды, кое-как накрылась разложенным рюкзаком, положив под голову второй из трофейных комбинезонов, и прижалась к стене под «балконом». Тело гудело, кожа на месте порезов и мозолей слегка покалывала и подергивала. Я следила, как розовая полоска на горизонте становиться все тоньше. Казалось, прошло всего пара минут, как наступила кромешная тьма. Даже звезд было не разглядеть. С разных сторон наползал холод. Радовало, что камни остывают долго. Может, и не окоченею насмерть.

Спасайте меня быстрее!

Нарин

Я медленно приходил в себя, пытаясь свыкнуться с мыслью, что месть подождет. Сначала спасем мою девочку. Встряхнул головой и увидел ожидающих Сумудина и Тааля.

– Координаты капсул определили?

– Да, четыре ушло в открытый космос, две притянуло к ближайшей планете, – кивнул Сумудин. – За теми, что в пространстве уже отправили истребители. Координаты падения двух других пытаемся высчитать, но квадрат получается довольно большой.

– Развяжи меня, – сердито дернулся в путах. Они, конечно, правы, но я еще такое самоуправство припомню. Друг, оценив мое адекватное состояние, быстро распустил тонкие, укрепленные путы. Скрутив, вернул их обратно в нишу под панелью управления. – Готовьте малые шаттлы, по восемь на квадрат. Ты полетишь со мной. Тааль, ты берешь на себя второй участок. Пусть приготовят фаратов.

Быстро встал и встряхнулся. Злость клокотала в груди, но я ее запихал в самые дальние уголки сознания. Не время. Вот вернем мою девочку, тогда он мне за все ответит.

– Медика и стража Марано тоже в карцер, до выяснения. Оджи провести психологическую экспертизу, – очень редко, но бывали случаи, когда валоры с особыми способностями мозга теряли связь с реальностью. Сходили с ума. Это определялось на первых двадцати годах жизни, а Марано уже прошел опасный рубеж. Но всякое возможно, как демонстрирует нам Вселенная.

– Нарин, нужно проверить каюту Селены, – аккуратно произнес медик, опасаясь моей реакции. – Да и фаратам нужен образец запаха.

Кивнул, соглашаясь. Это сделать было тяжело, но необходимо.

– Отправьте кого-нибудь, проверить комнаты Марано. И его кивер на анализ всех поступающих и исходящих сообщений. Как он обошел систему и узнал про семь минут, потом выясним. Пойдем, посмотрим комнаты.

Как только мы открыли двери в каюту моей дарье, в нос ударил жуткий, кисло-сладкий запах. Казалось, что все вокруг пропитано отвратительным, вязким ароматом. Вытяжка работала в обычном режиме, так что очистить помещение от запаха полностью за прошедшие три часа не получилось. Вот если бы пропажу обнаружили утром, тогда остался бы едва уловимый аромат. Умно. Только не поможет теперь.

Закрыв носы рукавами, мы с медиком зашли в помещение. Тут же настроил систему воздухообмена на максимум, так как глаза стало щипать. Система загудела фильтрами, производя очистку воздуха. Когда завеса смрада немного ушла, Сумудин указал мне на мигающий огонек внутреннего транспортника. Мы открыли контейнер и увидели пустую, газовую капсулу с таймером. Этот ублюдок отправил моей девочке химическую бомбу.

Медик быстро пронес над капсулой свой кивер. Помниться, он туда с сотню разных индикаторов когда-то напихал, когда до лабораторий «Парадокса» добрался. Кивер тихо запищал, выдавая первичный анализ газа.

– Седативное и снотворное. Газ анитропуса с Кои-21м. Мы там были года 2 назад. Побочные эффекты – головная боль и слабость. Это у нас. Как Селена отреагирует, точно не скажу. Но без серьезного вреда, это точно.

С некоторым облегчением выдохнул. Сам не заметил, что не могу сделать ни единого движения, пока ждал результат. Мы еще немного прошлись по комнате, но ничего кроме кивера дарье, лежавшего на постели, так и не обнаружили. Пока я не наступил на какую-то небольшую завитушку. Вещица выглядывала из-под кровати и треснула под тяжелым ботинком. Нагнувшись, с ужасом опознал находку.

– Что там? – Сумудин приблизился с другой стороны кровати.

– Ее ретранслятор, – тихо выдавил из себя. На устройстве были четко видны следы плоти на маленьком чипе, ранее вживленном под кожу.

– Он же был… – Сумудин недоговорил, резко сжав меня в объятьях, чтобы предотвратить очередную попытку убить Марано немедленно.

– Он его живьем выдрал! – язык почти не слушался, челюсть свело от гнева. Но я пока держал себя в руках. Сперва – найти, убивать – потом.

– Тихо, возьми себя в руки, друг. Она девочка сильная, справится. А нам надо найти ее поскорее, чтобы ей меньше времени нужно было справляться. Главное, чтобы капсула удачно приземлилась. Это конечно плохо, что ретранслятор здесь. Так можно было бы хоть на малом расстоянии сигнал уловить, а теперь только своими силами искать. Бери ее комбинезон и пойдем, фарат уже погрузили.

Взяв последнюю из носимых земляночкой вещей, мы быстро направились в транспортный отсек. Как и было приказано, шаттлы были наготове вместе с четверкой команды на каждом. Возле ближайшего стоял офицер, придерживая мою Бони за поводок. При нашем появлении фарата радостно взвизгнула и чуть не протащила валора по полу. Едва удержал. Чешуйчатая вредина скакала и рвалась в мою сторону. Кажется, задней парой лап она уже дважды прошлась по ногам офицера.

– Спусти ее, – махнул рукой, боясь, что любимая зверюга нанесет своим немалым весом вред ценному кадру.

Отпущенная на свободу фарата рванула через полотсека ко мне, чуть не сбив с ног. Сделала три молниеносных круга и уселась строго напротив, желая быть единственным объектом внимания. Терпеливо почесал за ушами большую голову и объяснил задание, сунув под нос форму Селены.

– У меня украли дарье, хорошая моя. И ее надо вернуть. Иначе мне будет плохо. Точнее, будет еще хуже. Запоминай запах, – фарата повернула голову набок, внимательно слушая и следя умными глазами. Получив задание, обнюхала предложенную вещь и сердито зарычала. Думаю, это была реакция на осевший аромат сонного газа. – Не вредничай, другого все равно нет. Запоминай и будем искать. Найдешь – познакомишься со своей хозяйкой.

Фарата задумалась и, развернувшись, отправилась прямо к шаттлу. Умница моя. Передав комбинезон с запахом остальным, мы с Сумудином тоже загрузились и быстро покинули крейсер. И так прошло уже много времени.

Методичное прочесывание предполагаемого квадрата заняло почти пять часов, пока мы обнаружили капсулу. Находку сделала группа Тааля, сразу же прислав сообщение с координатами. Хорошо, что при нашем приближении была не ночь, а только вечер. Она лежала, накренившись, на каких-то скалах, и если бы не отблеск заходящего солнца, попавший на маленькую солнечную панель, наверное, с первого круга не заметили бы. Люк капсулы был открыт. Зависнуть над участком было непросто, все же шаттл не предназначен для подобных операций, но пилоты у меня отменные. Мы быстро спустились на поверхность, отдав команду остальным поисковым судам рассредоточиться по сектору в поисках следов.

Спустившись к капсуле и осмотрев содержимое, полностью уверились, что это та, которая нужна. В отсеке было все перевернуто, валялось разодранное одеяло с характерным рисунком, отсутствовала аптечка и комплекты одежды. Было решено выпускать Бони. Пока совсем не стемнело фарата могла указать направление. Очень хотелось найти Селену до ночи, мало ли кто здесь живет.

Фарата, спущенная с поводка, крутилась на месте и подвывала. Казалось, ей не нравилось состояние того, кого было нужно отыскать. Я занервничал сильнее, в груди кололо не переставая. Что, если ей стало плохо после этого газа? Сколько времени уже прошло? Восемь, почти девять часов. Из желудка поднималась желчь, страх опоздать сковывал мышцы.

Бони улеглась брюхом на один из камней. Присмотревшись, нашел клочья ткани. Ясно, моя девочка здесь останавливалась.

– Вперед, Бони. Ищи, – тихо и уверенно отдал приказ фарате. Чешуйчатая умница подскочила на свои шесть крепких лапок и рванула в сторону горизонта. Быстро вернувшись в шаттл, отправились за сигналом в ошейнике. Практически стемнело. Хорошо, что фараты видят в темноте.

Глава 17

Лени

Просыпалась я среди ночи раз шесть, а может десять. Сперва все было неплохо, жестко, конечно, но не смертельно. Хуже стало, когда на небе появились спутники, две небольшие луны, и зажглись звезды. Все пространство впереди было залито бледным, бело-голубым светом и, присмотревшись, я разглядела тени. Просто темные пятна, которые быстро двигались по пустыне. Следила я за этими тенями довольно долго, пока не заболели глаза, и они не скрылись из зоны видимости. Я опять задремала.

В другой раз меня разбудил дикий визг прямо внизу, под моей полкой. Послышалось клацанье зубов, подвывание и звук скрежета когтей по камню. Сердце ушло в пятки от ужаса. Я и так основательно одеревенела от холода, теперь же, просто сильнее вжалась в скалу, стараясь даже не дышать. Сколько так провела времени, даже не представляю, шум под скалой постепенно смолк, меня опять утянуло в забытье. Несколько раз просыпалась от боли в затекших мышцах. Немного подвигавшись, наслаждалась всеми прелестями восстанавливаемого кровообращения. Зудело, кололо, болело везде. Свернулась в клубок, пытаясь уместиться всем телом под ошметками одеяла.

Последнее пробуждение было самым незабываемым. Меня кто-то слюняво и шершаво облизывал. И весьма смрадно горячо дышал. Стараясь не двинуться, открыла глаза. Перед взглядом очутился огромный, широкий язык с фиолетовым отливом. К языку прилагалась целая пасть, весьма плотно утыканная мелкими острыми зубами. Если эта зверюга решит меня попробовать на зуб, одного укуса хватит, чтобы отхватить руку. Сердце колотилось в районе горла, мешая дышать. Тело свело судорогой от холода и ужаса. Перед глазами была только большая плоская морда с мелкими чешуйками вокруг носа, едва различимая в предрассветных сумерках.

Вдруг зверюга перестала облизывать и уместила свою голову на моей груди. Ох, и тяжеленая! И что, мне теперь здесь вечность лежать? Если так, то моя вечность будет весьма короткой. Во всяком случае двигаться я не рискну.

Сколько мы так времени провели, не помню. Иногда зверюга тихо урчала и, поднимая голову, терлась о мой бок, тревожа пострадавшие ребра. Может, с ней можно подружиться? Вроде, гастрономического интереса я в ней не вызываю. И как она на мой балкон забралась? Прыгает или по стенам ползает? А вдруг у нее родня голодная есть? Интересно, если я от нее выберусь, смогу повыше залезть или все равно достанет? Ой, мое бедное сердце! Еще немного подобного стресса, и я просто не дождусь своего спасения. Разве можно так долго искать такую маленькую меня?

Небо вдруг стало светлеть, придавая всему окружающему бледный персиковый оттенок. Было весьма красиво. Хоть небом полюбуюсь, пока не загрызли. Вдруг слух зафиксировал тихое жужжание, которое плавно перерастало в гул. Когда звук стал вполне различим, я, наконец, вспомнила, где слышала такое характерное высокое гудение. Из глаз самовольно потекли слезы, и из груди вырвался всхлип, от которого моя зубастая знакомая недовольно заворчала. Изо всех сил закусила губу, стараясь не дергаться. Горячие слезы текли по вискам, убегая в волосы и щекоча ухо с правой стороны. Только бы меня заметили. Через несколько минут я услышала знакомый голос:

– Бони! Танао! – зверушка, возомнившая меня подушкой, наконец, подняла свою голову с грудной клетки, которая уже непросто болела, и издала громкий «тяф!». Это что, ее звали? Это он за мной?

– Танао? – тихо спросила, хрипя от жажды, привлекая внимание зверя. Большая морда повернулась ко мне, внимательно разглядывая. Только теперь, когда вокруг посветлело, стал, заметен ошейник. На первое слово зверь особого энтузиазма не выказал. Может, ошиблась? – Бони?

Вот теперь зубастый зверь радостно взвизгнул и вывалил из пасти свой огромный язык. Пришло легкое облегчение. Есть меня не будут. Очень славно.

– Бони! – послышался снова окрик снизу, из-под самого моего карниза.

– Нарин! – попыталась крикнуть, но громче сипа ничего не получилось. Он ведь не уйдет? Попыталась двинуть закоченевшим телом, но на грудь снова опустилась большая морда, сердито ворча. Подняв руку, ухватилась за ошейник. Не позволю меня тут бросить!

К огромной радости бросать и не собирались. Над карнизом появилось знакомое бледное лицо с огромными синими глазами. Челюсти были плотно сжаты, скулы сильнее обычного заострились, на лбу пролегла глубокая морщина. Нарин тоже был уставшим и слегка потрепанным. Конечно, лучше и не видеть, как я сейчас выгляжу, но я-то по пустыне шла. И судя по глазам валора, была в несколько худшем состоянии, чем думалось самой.

Когда Нарин влез на карниз полностью, до меня, наконец, дошло осознание, что за мной пришли. Было так невероятно тяжело не допускать к себе страх и панику, что все эмоции были несколько заторможенными. Мужчина подошел очень медленно, осторожно, не делая резких движений. Он ласково погладил большую чешуйчатую голову зверя, подтверждая мои догадки об их близком знакомстве. Отдав какой-то приказ, Нарин отступил, пропуская Бони. Зверь оказался шестилапым. Нужно потом обязательно с ним познакомиться. Развернувшись от скалы, зверушка просто прыгнула, оставив нас вдвоем.

– Нарин, ка эрле? – спросил что-то голос Сумудина снизу.

– Эрле, – отозвался валор, внимательно осматривая меня. Его взгляд, темнея, задержался на окровавленных разводах на виске, перебинтованной руке и голых, замотанных ногах. Нахмурясь, Нарин исправился. – Ид эрле.

Плавно присев, валор коснулся моего лица, как он делал это раньше, от виска к губам, а потом медленно и осторожно поднял на руки. Все тело немного ныло, несильно, если не брать в расчет ребра. Зудели ссадины и мозоли. Главное, я почувствовала себя в безопасности. Обняв валора за шею, закрыла глаза. Все, я свою задачу выполнила, теперь позаботьтесь обо мне. Как мы спускались с балкона, и где стоял шаттл, я не смотрела, уткнувшись носом в шею валора и вдыхая удивительно пьянящий и успокаивающий запах. В шаттле Нарин попытался ссадить меня в компенсирующее кресло, вот только я была совсем несогласна. Вцепившись в ткань одежды, изо всех сил прижалась к капитану. Ничего не выйдет. Я абсолютно, совершенно, полностью несогласна слезать с этих рук.

– Терри, даален туаро минакон, – ласково произнес Нарин, пытаясь отцепить мои ладони. Впадая в панику, не в силах справиться с эмоциями, я закричала. Ни за что! Я не позволю меня бросить здесь! Страх, старательно отгоняемый все время, начинал прорываться через самообладание. Услыхав нервный крик, Нарин тут же прекратил попытки избавиться от меня и крепко прижал к себе, мягко поглаживая по спине. Тело сотрясали волны дрожи. Валор вернулся в кресло, зафиксировав ремнями нас обоих. Шаттл загудел и оторвался от поверхности.

На «Парадоксе» я отказалась спускаться с рук, все еще цепляясь за Нарина. Лицо валора выглядело крайне обеспокоено. Меня несли прямо к Сумудину. Медик, идущий впереди, тоже выглядит слегка потрепанным. Надеюсь, тоже искал, не спал, переживал.

Нарин двинулся к медкапсуле, но я была с таким решением совершенно не согласна. Перенапряжение не позволяло контролировать и управлять собой. Инстинкты преобладали над разумом. Безопасным и надежным казались только объятия Нарина. Когда меня попытались опустить на ложе капсулы, я опять непроизвольно закричала. Валор вздрогнул и остановился.

Тут же подлетевший Сумудин попытался помочь другу в сложном деле отцепления меня. На эти действия я оскалилась, клацнула зубами возле самой руки доктора и обвила шею своего валора уже обеими руками, прижавшись всем телом. Нарин что-то переключил на своем кивере, и аппарат выдал сухой, не очень правильный, но вполне понятный перевод слов медика.

– Проверить. Лечить, – в отличие от мягкого уговаривающего голоса доктора, этот механический меня нервировал. И я была против. Против всего, для чего необходимо менять положение. – Ложиться капсула.

– Нет! – резко выкрикнула. – Нарин!

Плевать мне на их переводчики, я и так знаю, что они делать будут. Не полезу в желе!

– Так смотреть, – перевел кивер тихие слова Нарина. – Я держать.

Капитан плавно опустился в одно из кресел. Сумудин подошел через мгновение, с опаской приближая ко мне небольшое устройство. Портативно анализ проводит? Вот и славно, вот и ладушки. На это я согласна.

– Много питье. Ванна стресс. Витамин и успокоить, – вещал переводчик. Сумудин вернулся к одному из шкафов, достав инъекционный пистолет. Нарин обнял меня гораздо крепче, блокируя и руки, и ноги, для верности обернув хвостом. Сумудин вколол что-то в плечо, а потом в шею. Ожидая подобного, сердито зашипела.

– Ванна. Отдыхать, – повторил Сумудин, поставив на меня небольшой кейс. Держась одной рукой за Нарина, второй ухватила предмет. Может, оно нужное, раз дали.

Капитан встал, и мы направились к выходу. Не желая ничего видеть, уткнулась носом в крепкое, надежное и очень успокоительное плечо.

Нарин

Фарата шла по следу довольно уверенно. В некоторых местах она замирала или начинала кружить по спирали, выискивая нечеткий запах. Судя по всему, Селена шла прямо к небольшому скальному образованию, отмеченному на карте. Вокруг одного дерева фарата зависла почти на час, то отбегая в сторону, то опять возвращаясь. От нетерпения еле сдерживался, чтобы не поторопить Бони. Этого делать не следовало, она сама знала, как искать след. Через какое-то время к ней присоединилась еще одна фарата, отправленная с другого шаттла. Через полчаса пути по прямой, фараты спугнули стаю мелких зубастых аборигенов с длинной темной шерстью. С жутким визгом местные звери разбежались в разные стороны, испугавшись рычания наших чешуйчатых шестилапок. В какой-то момент мы потеряли Бони из виду, ориентируясь только на сигнал. Он петлял и постоянно менял направление. Ближе к рассвету маячок замер в одном месте, у самого основания скалы. Достигли точки через полчаса. Выбравшись из шаттла, громко позвал свою следопытку.

– Бони! Отзовись! – ответом стал звук откуда-то слева сверху. Медленно прошелся вдоль скалы, внимательно осматриваясь в полумраке. Фараты прекрасно лазают по таким поверхностям, так что ничего удивительного, что она смогла влезть повыше. Вот куда смогла заползти моя дарье – это другой вопрос.

Пройдя еще немного, заметил карниз, вполне пригодный для сна. По крайней мере, в подобной ситуации я бы туда забрался. Опять окликнул фарату.

– Бони! – над балконом на мгновение показалась голова фараты, и раздался тихий, едва различимый, сип:

– Нарин, – моя девочка была там. Надеюсь, она не сильно пострадала во время этого путешествия. Быстро взобрался на уступ. Селена лежала на камне, а Бони прижимала ее головой, не давая подняться. Видимо, состояние моей дарье все же было не самым хорошим. От нее волнами исходили страх, неверие и теплые лучики надежды. Кажется, испуг мешал осознать, что все уже прошло. Эмоции были очень острыми, тонкими. Одно резкое движение, и ее прорвет истерикой. Хотелось бы для начала вернуться на «Парадокс».

Медленно приблизился к фарате, погладив эту умницу по голове. Хорошо справилась, все сделала как надо. Нужно потом ее отблагодарить.

– Иди, – тихо сказал Бони, указав в сторону шаттла. Фарата одним прыжком спустилась вниз и направилась к транспорту. Тоже устала за ночь, ни разу не остановившись.

– Нарин, она цела? – обеспокоенно спросил Сумудин, ожидая внизу с медикаментами.

– Цела, – выдохнул я, а потом все же оценил ущерб. Селена явно окоченела за ночь. Судя по потрескавшимся губам и красноватой коже, опалилась солнцем, а еще у дарье были забинтованы и ноги, и руки. Одна рука. Вторая просто вся поцарапана, с ободранными ногтями. Надеюсь, это все травмы, но для Сумудина решил все же уточнить: «Почти цела».

Осторожно поднял ее на руки, внутренне ожидая протеста. Все же Селена продемонстрировала, что предпочитает все делать сама. К счастью, сейчас не противилась. Только уткнулась носом куда-то в ключицу. Наверное, просто устала. Может это сейчас нам и на руку, даст себя спокойно обследовать и пролечить.

С уступа спустился легко и быстро, хвост в таких делах незаменимая конечность. Сложности возникли в шаттле, когда Селена отказалась спускаться с моих рук. Самым удивительным был способ, которым она сейчас выражалась. При попытке усадить ее в кресло дарье дико закричала, как будто ей больно. Успокоилась только тогда, когда я сел вместе с ней. Сумудин тут же протянул емкость со специальной жидкостью, которую моя девочка, не глядя, проглотила за один глоток. Землянка потрясла пустым контейнером перед носом у медика, показывая, что этого недостаточно, но доктор решил иначе, отрицательно покачав головой. Против ожидания, Селена не стала требовать, а только ткнулась носом обратно в мою шею.

На «Парадоксе» ситуация повторилась, Селена категорично заявила о своем нежелании передвигаться самостоятельно. Сумудина это начинало беспокоить не меньше, чем меня. Совершенно несвойственное поведение вызывало опасение. Возникал вопрос, не последствия ли это отравления. Или, может, стресс так подействовал на нервную систему. Нужно было срочно провести анализ состояния моей дарье.

Вот только это нам тоже не удалось. Ко всеобщему огорчению влезть в капсулу вместе с ней я не мог, при всем желании. Когда мы уже вдвоем попытались опустить Селену в медицинскую ячейку, она чуть не укусила Сумудина! Решив, что на сегодня хватит таких примитивных методов общения, запустил переводчик. Он, конечно, несравним с работой хорошего ретранслятора, но хоть что-то, учитывая текущую ситуацию. Заметив мои манипуляции, Сумудин попытался действовать уговорами.

– Нужно проверить состояние, чтобы лечить, – мягко увещевал друг. Оставалось надеяться, что у нашей храброй землянки не будет протестов. – Ляг, пожалуйста, в капсулу.

– Нет! – Селена еще крепче ухватилась за меня, почти не оставив между телами свободного пространства. – Нарин!

Конечно, невероятно радовало, что мой запах и объятия ассоциируются с безопасностью, но состояние организма нужно было выяснить.

– Давай так посмотришь, – предложил другу, боясь еще больше усугубить и так не самое лучшее настроение Селены. – Я подержу.

На портативный анализатор девушка отреагировала спокойно, почти безразлично. Устройство пищало, выдавая результаты и рекомендации

– Больше пить, желательно принять ванну от нервного перенапряжения. Еще нужен минеральный комплекс и седативное, – говорил медик, дублируя общее состояние мне на кивер. Когда доктор подошел с готовой инъекцией, покрепче обнял свою девочку, не зная, как она может отреагировать.

– Неси в ванну. Потом отдыхать, – Сумудин поставил на колени Селене кейс с необходимыми медикаментами и указал на дверь. Критического состояния не было. Согласно анализатору имело место легкое обезвоживание и сильнейшее перенапряжение нервной системы. Кроме того, анализатор зафиксировал весьма основательный ушиб ребер, множественные ссадины и мозоли. К нашему обоюдному облегчению рана от выдранного ретранслятора затянулась самостоятельно, без признаков воспаления.

Теперь было необходимо срочно погрузить эту путешественницу в воду с успокаивающим раствором. Сумудин предупредил, что при таком состоянии, все может вылиться в панические атаки или истерику. Мне даже порекомендовали стимулировать второй вариант снятия стресса. Если удастся добиться слез, то есть шанс избежать атак. С этим я был согласен, своими силами просканировав эмоциональный фон. Однако приписка Сумудина «только сон», мне не понравилась совершенно. Умом я понимал, что Селена не в самом лучшем состоянии, чтобы закреплять союз и предъявлять на нее права, но кроме головы у меня были и другие органы. И сил подчиняться голосу разума почти не осталось.

Глава 18

Лени

Конечной целью нашего пути оказалась небольшая комната со ступенчатым бассейном по центру. Хвост отобрал из рук кейс, данный медиком, и меня попытались поставить на пол. На очередной протестующий вопль валор отреагировал немного растерянным взглядом. С минуту постоял и тяжело вздохнул. Внизу послышалось какое-то шебаршение. Нарин слегка покачнулся и стал спускаться в бассейн. Как был, в одежде, с одетой же мной. По чистой прозрачной воде тут же побежали грязные, пыльные разводы. Ну да, я, по ощущениям, половину пустыни на себя собрала.

Спустившись немного в бассейн, Нарин сел в воде, устроив меня боком на своих коленях и глядя в глаза. Взял с бортика небольшой валик, опустил в воду и сжал, выпуская толпу мелких, шипящих пузырьков. Потом, этим аналогом губки медленно и очень аккуратно прикоснулся к левой стороне моего лица. Провел от виска к уху и вниз к шее. Опять сжал под водой, отчего на поверхности растеклась грязно-бурая блямба. Несколько раз умыв мое лицо, валор слабо улыбнулся, глядя на результат и слегка потерянную меня. Мужчина все делал очень медленно, не отводя глаз. Я же ждала, когда напряжение, стянувшее грудь, отступит и позволит расслабиться, но этого не происходило. Тело едва заметно потряхивало.

Отложив «губку», Нарин взялся пальцами свободной руки за застежку на моем комбинезоне, медленно потянув ее вниз. Это действие вызвало протест, хотя я понимала, что одежда ужасно грязная, а под ней есть белье. Опять появилось чувство беззащитности, заставившее ухватиться за руку Нарина, останавливая.

– Снять. Грязь, – сухо и неприятно проскрипел переводчик из кивера, вызвав чуть ли не зубную боль. Хотелось слушать голос Нарина, плавный и спокойный, а не эту ерунду. Тем более, что в данный момент помощи переводчика и не требовалось. Только идиот не сообразит, о чем речь.

– Выключи. Мешает. Злит, – коротко попросила, кивнув на кивер. Валор ответил задумчивым взглядом и дальше заговорил без перевода. Я была права, общий смысл уловить было нетрудно. Нарин уговаривал снять грязные вещи, медленно поглаживая хвостом по спине. Вторая рука крепко и надежно удерживала за плечи.

Умом понимала, что все закончилась, что я в безопасности и уж кто-кто, а Нарин мне точно не навредит, с его чутким и внимательным обращением. Но тело не слушалось, посылая импульсы паники и страха по конечностям. Нервировало все: песок в волосах, зуд в мозолях, мокрая одежда, присохшие бинты, свет… Свет. Со злостью, почти ненавистью посмотрела на яркие лампы на потолке и уловила тихий смех. Нарин уткнулся носом мне в волосы и освещение сменилось. Точнее, отключилось полностью. Остался только слабый голубоватый огонек в воде, слегка рассеивающий тьму.

Дышать стало легче. Комок в груди немного ослаб. Нарин медленно потянул за застежку, что-то ласково говоря на своем певучем языке. Кажется, мой мозг решил, что в темноте не видно, в темноте не стыдно, так как на эти действия теперь протест был минимальный. Рукава я уже помогала стягивать, почувствовав кожей теплое прикосновение чистой воды. И крепких рук. Нежные касания шершавых пальцев к плечам вызывали легкий трепет в теле. Только был он совершенно иного характера, чем раньше.

Меня слегка приподняли с колен, стянув одежду при помощи хвоста и свободной руки. Потом пришла очередь бинтов, которые практически отмокли. Нарин развернул их, насколько получилось, оставив последние слои отмокать дальше. Смотрелось забавно, будто я медуза с длинными серовато-голубыми щупальцами, плавно колыхающимися в воде. С рук ткань снялась без проблем.

Нарин что-то нашептывал в ухо, осторожно водя по плечам губкой. Потом отклонил мою голову назад, намочив волосы. Из небольшого углубления, у края бассейна, появилась знакомая бутылочка со средством для волос. В моей каюте тоже такое было. Голову я помыла сама, чувствуя невероятное облегчение, как будто просто смывала с себя весь прошедший день вместе с пылью и песком. Когда с этой частью водных процедур было покончено, я, уже немного вернувшись в адекватное состояние, принялась дальше отматывать бинты с ног. В это время Нарин, зафиксировав изменение настроения, ссадил меня на полку рядом, погрузив в воду почти по шею. Сам же валор принялся за собственную одежду, начав избавляться от комбинезона. Замерев в середине действия, во все глаза глядела на мужчину рядом. Дыхание перехватило. С одной стороны, я уже очень давно хочу пересчитать кубики пресса у одного конкретного представителя их расы, а вот с другой, я, кажется, не очень готова к последствиям нахождения двух обнаженных тел рядом.

Заметив мой интерес, Нарин как-то печально усмехнулся, стянув одежду. К моему невероятному огорчению, которое я пыталась скрыть, под комбинезоном оказалось что-то похожее на футболку с коротким рукавом, под самое горло. И это что, мне кубики не покажут теперь? Конечно, руки тоже неплохой вариант, вон какая мощь, но не пресс, не пресс…

Стянув грязную одежду, капитан остался только в майке и коротких шортах. Смотрю, кто-то тоже любит спортивное белье. Хотя, может это у них норма. Как-то до этого отдела моды я еще не добралась в своих исследованиях. Бросив мокрую форму в кучу на полу, где уже валялся мой серый наряд, Нарин вновь водрузил меня на колени, крепко обняв, на что мои ребра протестующе отозвались болью. На мой вскрик валор отдернул руки, как от огня. В полумраке мы вдвоем разглядывали внушительный кровоподтек на ребрах, темневший на фоне кожи даже при таком слабом освещении. Нарин тихо зарычал, что-то гневно выговаривая. Несколькими нажатиями на маленькую панель в бортах, валор активировал фильтрацию воды.

В чаше бассейна образовалась вполне нешуточное течение, за несколько минут убравшее всю пену, муть и грязь, что мы нанесли. Фильтрация отключилась, и Нарин вынул из контейнера, что дал Сумудин, пару склянок, размером с мой кулак. Все содержимое было добавлено в воду, отчего она сперва стала немного лиловой, а потом мутной, молочно-белой. Запахло травами. Царапины разом сильно защипало, отчего я несколько раз ойкнула и попыталась выскочить из бассейна, чего мне сделать, конечно, не позволили. Нарин мягко, но крепко удерживал на месте ерзающую меня.

Участившееся дыхание валора я зафиксировала не сразу. Подняв глаза на тяжело дышащего Нарина, отметила вновь возникший свет его удивительных глаз, практически больше ничего не видя. Осторожно протянула руку, проведя по красивому лицу. Сияющие синевой глаза прикрылись. Валор повернул голову, коснувшись ладони горячими губами. От легкого, почти невесомого прикосновения, по телу пробежала волна трепетного удовольствия. Чуть подавшись вперед, прижалась к твердой груди. Сильные руки обвили меня, не позволяя совершать лишних движений. Вот только в этот раз я благоразумно и предусмотрительно не позволила зажать свои ладони между телами. Потянувшись, скользнула рукой от лица валора по шее на крепкое плечо и за спину, туда, где должен начинаться гребень. Нарин приблизился, коснувшись губ в мягком поцелуе. Легкое прикосновение, полное нежности, плавно набирающее силу, как лавина в горах. Когда обе мои руки коснулись гребня у основания черепа, поднимающегося короткими шипами, Нарин целовал совсем иначе. Практически не сдерживаясь, проводя языком по небу, вызывая дрожь во всем теле.

Хвост путешествовал по ногам, с давлением и некоторой резкостью оглаживая бедра, постоянно меняясь местами с неугомонными руками, получившими свободу. Шершавые ладони проходились по спине, бедрам, ягодицам, крепко удерживали за волосы на затылке, не давая отстраниться. Будто это было возможно в самом деле. По телу разливалась сладость и томление, было мало. Волна поднималась от кончиков пальцев, заставляя сжимать бедра и теснее прижиматься к валору. Едва касаясь, провела по перепонке между шипов, помня об интересной реакции на такие действия. Все тело Нарина вздрогнуло, как от удара, мне в губы выдохнули с тихим рыком-стоном. От страсти поцелуев, от его запаха кружилась голова. Желая закрепить успех, повторила движение, второй рукой скользнув под футболку, которая неимоверно мешала получать тактильные удовольствия.

Нарин резко отстранился, блокируя движение моей руки, и несколько печально улыбнулся, покачивая головой и тяжело дыша. Это что, все что ли? А если я не согласная? С некоторым возмущением вынула руку из-под футболки и потянулась за следующим поцелуем. Нарин опять покачал головой, приподнял за талию и повернул, посадив к себе спиной и крепко обвив руками и хвостом, не давая двигаться. И как это понимать? Я же прекрасно почувствовала, что у него не только гребень на спине поднялся. А мне, между прочим, сидеть не очень удобно на этом. И вообще, оно для других целей. С возмущением на такое самоуправство засопела и заерзала. В ответ меня сжали еще сильнее, зло что-то проговорив сиплым голосом, из чего я выделила только имя медика. Так, я пока не придумала, каким образом, но доктор мне ответит за сорванный сеанс гормонотерапии.

Нарин тяжело дышал мне в мокрые волосы, постепенно успокаиваясь. Через несколько минут такого молчаливого, неподвижного сидения мне достался легкий, целомудренный чмок в шею, и валор немного разжал объятия, по всем показателям демонстрируя обретенное душевное, и не только, спокойствие. Вот, мне бы так! Все тело слегка покалывало, внизу живота собралось тепло и напряжение, требуя продолжения ласк.

Только планы у нас с Нарином оказались разные. Валор протянул мне уже знакомую губку, что-то капнув, когда я ее забрала, и потянул вверх мой спортивный лифчик. Находясь в легкой прострации, даже не сопротивлялась почти окончательному разоблачению себя. Так и сидела, глупо взирая на губку, с обернутой хвостом талией и отклонившимся назад Нарином. Через какое-то время валор не выдержал и, обняв руку с губкой своей ладонью, собственноручно продемонстрировал, что от меня требуется. Прижав мою ладонь к груди под водой, валор тут же убрал свои ладони, опять что-то ворча. Это кто-то типа самоустранился? Ну и ладно. Обидевшись на такое пренебрежение к себе, попыталась слезть с чужих колен вбок, за что была вознаграждена сердитым рыком. Рывком хвоста меня вернули на место, порывисто отобрали губку и несколько грубовато прошлись по телу от шеи вниз, по груди, вырвав дрожь и тихий стон из совершенно не успокоившегося тела.

Мгновение – губка полетела в угол, и я уже стою на полу возле бассейна в одних трусиках. Валор метнулся в какой-то угол, вытянул огромное полотенце, больше похожее на простыню, и завернул меня в эту ткань. Все это не переставая ворчать ни на минуту. Под полотенце внезапно скользнул хвост, немного напугав резким движением. Ухватился за мокрую ткань оставшегося элемента гардероба и одним движением стянул. Когда кусочек стратегического одеяния полетел в неопределенном направлении, меня опять подхватили на руки, прижав к мокрой футболке, и понесли в другую комнату. Здесь была большая кровать, застеленная чем-то на вид очень мягким.

Хвостом отдернув покрывало, Нарин не очень аккуратно плюхнул меня на постель, тут же укрыв по самый нос.

– Шаа! – резко приказал валор, отключая освещение и оставляя только небольшой ночник. В темноте я не смогла удержаться и тихонько захихикала. У Нарина явно не было пренебрежения к моей персоне, очень даже наоборот. А что там его удерживает от наступательных действий, мы завтра разберемся. Через мгновение вернулся валор, крепко обняв меня со спины и прижав к себе вместе с полотенцем и покрывалом, мягко коснулся виска и повторил уже слышанное. – Шаа.

Оказывается, я все же очень устала.

Проснулась среди ночи, запутавшись в съехавшем полотенце. Во сне я несколько раз переворачивалась, отчего ткань сбилась и стянулась вокруг талии и ног. Избавившись от мешающего материала, поправила мягкое и пушистое покрывало. Спать без одежды было непривычно, но тело отдыхало. Почувствовав движение тяжелой руки поверх одеяла, открыла глаза и в полумраке увидела спящего Нарина. Его красивое лицо хмурилось, между бровей залегла складка. Валор был укрыт только тонким покрывалом на бедрах, вся верхняя часть тела была доступна моему любопытству. Осторожно положив ладонь на пресс, провела по четырем парам кубиков. О, да! Их восемь! Ликованию не было предела. Для удовлетворения женской составляющей души, прошлась по ним еще раз. При движении вниз мою ладонь поймали и прижали к груди, шепнув во сне все тоже «шаа». Вот только никакое «шаа», я теперь не могла. Моя ладонь лежала на темных пятнах, весьма хорошо различимых в слабом свете ночника.

Это были такие же пятна, как у валлине Тораде. Только если у валорки они были едва заметные, бледные, то эти виднелись на коже почти черными блямбами. Во время визита местные дамы немного рассказали мне о принятой здесь системе взаимоотношения полов. Нравы на Валоре были не самыми строгими, при обоюдном согласии ввиду большой продолжительности жизни были приняты несколько вариантов. Тамье – отношения, состоящие из простой договоренности между мужчиной и женщиной. Арие – классическое супружество, задокументированное, с разделенной ответственностью и всем вытекающим. И дарье. Выбор Судьбы. Весьма редкое явление, когда у двоих был весьма ограниченный выбор. Либо они существуют вместе, либо умирают от отравления. Валорки рассказывали, что в их телах есть какой-то ген, реагирующий на наиболее подходящего представителя их расы и еще массу параметров, часто неизвестных. Это почти в ста процентах случаев гарантирует потомство, что было весьма важно в текущей демографической ситуации. Однако дарье, не всегда были рады тому выбору, который делала природа за них. К примеру, та же валлине Тораде состояла в паре как арие с другим валором, пока на ее теле не появились «следы». Принимать решение было тяжело, но выбор был мне известен.

А теперь Нарин. На его груди были явные признаки Следов Судьбы. Или генетической мутации, как угодно. И были они такими темными, что становилось абсолютно ясно, валор решение эволюции игнорирует. Но Сумудин спокоен. И на «Парадоксе» нет свободных валорок. Да, но реакция может быть только обоюдосторонней и только на женщину его расы. Тогда почему здесь я и так радуется Сумудин? Это возможно? Боюсь, до утра мне ничего не узнать.

Я осторожно провела ладонью по цветным пятнам на коже. Они были горячими, почти воспаленными. Нарин вздрогнул во сне, издав тихий стон боли. Ну, нет, я завтра этому медику все его патлы повыдергиваю, если он не решит этот вопрос. Даже если Нарин не достанется мне, на что я в целом сначала и не рассчитывала, так просто загубить столь ценный экземпляр – не позволю. Приняв стратегическое решение отпинать доктора, плотнее прижалась к валору, уткнувшись носом в грудь и стараясь не думать, а просто наслаждаться близостью Нарина. Не сегодня. Мы займемся этим завтра.

Нарин

Когда мы пришли в купальню, Селена все так же держалась за мои плечи, не соглашаясь спускаться. Ладно, по правде, я и сам не желал ее отпускать, но такая реакция все же сбивала с толку. Мне же нужно ее искупать. Пришлось скинуть обувь и спускаться в бассейн вместе с землянкой. Устроив девочку на коленях, внимательно следил за эмоциональным состоянием, фиксируя крайнюю степень напряжения. Лишнее движение, и будет мне истерика. Не совсем уверен, что это подходящий вариант для стабилизации эмоций.

Девочку слегка потряхивало, раздражение появлялось вспышками – на переводчик, на одежду, на свет. Я потратил уйму времени и моральных сил на снятие с нее грязного комбинезона. В полумраке действовать было легче. И откуда взялась эта неприязнь к яркому свету? На мое касание к обнаженным плечам, Селена прижалась теснее.

Когда грязную одежду я снял, землянка кинула весьма заинтересованный взгляд. Меня обдало теплой волной нежности с легким привкусом желания.

– Прости, маленькая. Не сегодня, – тихо прокомментировал я эти взгляды, вернув Селену в приятное для меня положение.

На успокаивающие и обеззараживающие растворы землянка отреагировала писком и попыткой бегства. Удерживая ерзающую и крутящуюся дарье, я поймал себя на мысли, что выполнить указания Сумудина сегодня будет очень, очень сложно. Особенно, если это искушение на моих коленях не уймется.

Униматься, конечно, Селена и не собиралась. Перестав вертеться, дарье прикоснулась к моему лицу, вызвав волну жара в теле. Маленькие ладошки прошлись по плечам, по спине, будоража нервные окончания. Поцелуй выбивал остатки самоконтроля. Невозможная девчонка!

Кое-как оторвавшись от сладких губ, крепко обнял этот источник искушения, пытаясь успокоиться.

– Я прибью Сумудина. Вместе со всеми его традициями и правилами. А если ты не перестанешь ерзать, обещаю, тоже получишь по своей круглой попке!

Вернуть себе ясность мыслей оказалось проще, чем я сначала подумал. Нужно было, просто чуть отстраниться от дарье. Так, теперь быстро домываемся и спать. Вот только Селена, кажется, была не согласна. Пришлось на деле продемонстрировать, что от нее требуется. Но на мое движение землянка отреагировала таким стоном, что весь обретенный контроль разлетелся вдребезги.

– Совершенно невозможно. И с чего вы решили, что я в состоянии терпеть такие муки? Я что, каменный? – выдернув это чудо из воды, никак не могу перестать рычать. Посмотреть бы на того идиота, который придумал эти правила! Я ведь знаю, что половина пар их игнорируют. Почему мне нужно следовать этим глупым древним традициям.

Так, завернуть это искушение в сухое, не дать к себе прикоснуться, иначе не сдержусь. Теперь снимаем мокрое. Все, я сделал, что нужно. Укутав Селену одеялом, мельком заглянул в лукавые глаза.

– Спи! – к собственному стыду получался только рык вместо нормальной речи. Когда стягивал с себя мокрую одежду, уловил тихое хихиканье из глубины кровати. Вот вредина! Она надо мной потешается! Ничего, вот решим вопрос с традициями, и я свое получу. Крепко обняв это чудо, уткнулся носом во влажные волосы. – Спи.

Отключилась девочка почти сразу. Я же пролежал еще долго, слушая ее тихое дыхание и наслаждаясь близостью. Наконец, она там, где положено.

Кожа, потемневшая от следов, дергала как воспаленные раны, мешая спокойно спать. Сумудин прав, привычные правила в нашем случае не действуют.

Ночью мне снились кошмары. Снилось, что Богиня в образе гибкого зверя с острыми ушами мягкой походкой ступает раскаленными лапами по груди, сжигая кожу в местах касания. Снилось, что большие желтые глаза с вертикальными зрачками смотрят на меня с укором. Богиня остановилась на груди, выпустив тонкие острые когти, казалось, доставая ими прямо до сердца. Боль была как яркая вспышка, тело выгнулось дугой, и я проснулся. Никак не удавалось восстановить дыхание после пережитого. Боль стала слабее, но не пропала окончательно. Осторожно прикоснулся к одному из следов, сердито зашипев. Ну да, видимо, мне не все приснилось. Нужно быстрее решать этот вопрос. Дело принимает опасный оборот.

Селена тихо сопела рядом, свернувшись калачиком и уткнувшись носом мне в подмышку. Мое маленькое персональное чудо. Сверившись с корабельным временем, понял, что смысла пытаться опять уснуть никакого нет. Было еще много дел, а утро почти наступило.

Быстро навестил ночную смену техников, получив новый ретранслятор на магнитной клипсе и проверенный кивер. Техники поработали отлично, особенно учитывая сжатые сроки. Поблагодарив мастеров, вернулся в каюту, пока дарье не проснулась. Кивер вернулся на свое законное место, а ретранслятор сел как родной, не касаясь поврежденной кожи на месте прежнего устройства. Перепроверив, верно ли я закрепил переводчик, аккуратно, стараясь не потревожить, установил маленькую клипсу на хрящике уха. Ее практически не видно, но сигнал отсылает исправно. Больше я такой оплошности не допущу. Не знать, где находится дарье – весьма болезненное испытание для моей нервной системы.

Еще один маячок был в кольце под небольшим андулитом, синим камнем из моих личных запасов. Немного почитав о земных брачных традициях через доступ Селениного кивера, решил использовать все возможные варианты. Ничего, я сделаю так, что эта путешественница будет считаться моей по законам всех известных миров.

Колечко я надевал, испытывая неожиданный трепет в душе. Теперь и на ней будет знак принадлежности. Запрос на регистрацию семейной единицы мама должна была отправить на Землю еще вчера. Нисколько не сомневаюсь, что родительница решит любой бюрократический вопрос в этом направлении. Невестку она жаждет заполучить ничуть не меньше, чем я дарье. А может, и больше. Тихонько усмехнулся собственным мыслям. Легко коснулся губами виска своей девочки и быстрее ушел, опасаясь разбудить.

Глава 19

Лени

Утро наступило, когда на кивер пришло сообщение. Гаджет опять был на моем запястье. Кроме того, на своем ухе я чувствовала какой-то инородный предмет. Быстро пробежавшись рукой, определила новый ретранслятор. Чем-то похожий на тот, что был раньше, но более тонкий и съемный. Вот спасибочки. Очень нужный подарок. На сердце потеплело от заботы и предусмотрительности Нарина. А еще на руке обнаружилось симпатичное колечко из серебристого металла с голубым камушком. Правда, оно было великовато для мизинца и все норовило сползти. Но очень милое. Все девочки любят украшения. Только не забыть поблагодарить за все.

Вторая половина кровати была пуста, но еще хранила остатки тепла. Видимо, Нарин ушел не так давно. Открыв текстовое послание, сразу перевела письменное сообщение на читабельный вариант и чуть не скатилась с кровати, пытаясь успеть.

«Суд над Марано начнется через восемь минут в большом зале, где проходило прощание с погибшими. Думаю, вы обязаны там быть. Но капитан с этим не согласен, учтите.

Тораде.

Я рада, что вы вернулись, терри».

Возле кровати лежал запечатанный пакет с белым комбезом. Предположив, что это мне, быстро распечатала одежду. Правда, натягивать форму на голое тело без белья было не слишком комфортно, только тратить время на поиски этих элементов одежды я не решилась. Если валлине Тораде решила пойти вопреки желанию капитана и предупредила меня, стоит поторопиться. Определенно.

Нарин

Заседание глав подразделений назначил на самое утро. Вопрос хотелось решить быстрее. В идеальном варианте, пока не проснулась Селена.

– И что же ты решишь? Будешь действовать как капитан или как дарье?

– Имеешь в виду, отправить под трибунал или убить? – Сумудин кивнул, внимательно глядя на меня. Я здесь вариантов не видел. Даже гребень против воли поднялся по всей спине.

– Убить, – тихо рыкнул в ответ.

В зал вызвали всех свободных офицеров и солдат, был составлен официальный протокол. «Парадокс» – военное судно, а не цирковой балаган. Даже если я принял решение действовать согласно древним традициям как дарье, а не капитан, все должно быть сделано по закону и согласно правилам. Ответственные привели в зал Марано. Выглядел он вполне приемлемо, даже почти не потрепано. Все же приговор ему только сегодня объявят. И приведут в исполнения.

Марано провели в центр площадки. Сопляк стоял, высоко задрав голову и полностью отрицая какую-либо вину.

– Акер Марано, – начал мой первый помощник, которого назначили главой заседания, как старшее незаинтересованное лицо, – вы обвиняетесь в похищении, причинении телесного вреда и созданию угрозы жизни акеру терри Селене Карун. Вы признаете свою вину?

– Я признаю эти действия за собой, – обвиняемый валор поднял голову еще выше, пока не понимая в какое болото сам себя засадил, – они были направлены на сохранение нашего будущего. Терри Селена создает опасную ситуацию, привлекая внимание Анура Нарина. Кем бы и какой эта землянка ни была, оджи Валоры не может оказывать ей знаки внимания. Взаимоотношения с валором подобного ранга возможны только для достойной валорки. В противном случае, это прямая угроза нашему народу.

Еле сдерживая себя, тихо зарычал. Офицеры, стоявшие передо мной, слегка вздрогнули.

– Вам никто не давал право принимать решения о жизни анура Нарина, – Сумудин стоял возле первого помощника, как мой личный медик, он представлял здесь блюстителя традиций.

– Я двадцать третий оджи Валоры. Я знаю и не забываю свой долг, – упрямо отозвался Марано.

– И в чем же он состоит? Наш долг? – вкрадчиво осведомился я, выступая вперед. Сил ждать и слушать этот фарс, больше не было. Обвиняемый ответил мне дерзким взглядом.

– Мы – оджи, от нас зависит будущее народа. Мы должны связать свою жизнь с доброй валоркой для того, чтобы продлить династию и обеспечить выживание расы. А оказывая знаки внимания землянке, вы подвергаете опасности всех нас. Вы – второй оджи. Не пройдет и 20 лет, как станете первым. Ваша кровь не должна, не может быть разбавлена, – некоторые из офицеров тихо забормотали в знак согласия и одобрения.

– Ты также оказывал знаки внимания терри, – тихо заметил Сумудин.

– Мне кажется, у нас с ануром были несколько разные намерения,– чуть скривился Марано, – нам всем известно чрезмерное благородство капитана. И его целеустремленность.

– Кажется, ты не до конца разобрался в моих намерениях, – выходя в центр площадки, я медленно снял верхнюю часть одежды, оставшись только в традиционных широких брюках черного цвета. Когда я повернулся, зал ахнул. Ярко-лиловые пятна «следов» были хорошо видны на бледной коже. Сейчас от них в стороны отходили тонкие черные полоски, как лучики, показывая, что процесс интоксикации идет полным ходом. Присутствующие в шоке выдохнули. Толпа волной отшатнулась назад.

– Акер Марано, – громко стал зачитывать Сумудин, согласно выбранному мной протоколу, – вы обвиняетесь в похищении дарье оджи Нарина, терри Селены. Вы обвиняетесь в подвергании опасности и причинению вреда. Вы обвиняетесь в создании условий, опасных для жизни второго оджи Валоры, анура Нарина из рода Коллес. Приговор – смертная казнь от руки оджи Нарина.

Вот теперь Марано осознал. Он стремительно зеленел, бледнел и серел.

– Это неправда, этого не может быть. Она не валорка, – бормотал он, отступая на шаг.

– Но это так. Вселенная посчитала, что это возможно, – тихо возразил наш блюститель традиций.

– Но я акер, я требую военный суд! Я – оджи Валоры, меня может судить только трибунал!

– По праву второго оджи Валоры, по праву дарье, по законам нашей земли, я убью тебя сегодня, – медленно и достаточно громко произнес я, подходя ближе и выпуская гребень. Шипы на спине уже стали темно-лиловыми, наполнившись ядом. Вот только если я был весь обколот инъекциями Сумудина и пока не сильно реагировал на отравление, то у Марано таких преимуществ не было. Он будет умирать долго и мучительно. Я развел в стороны руки, показывая, что безоружен и улыбнулся почти ласково. – Ты можешь защищаться.

Не дожидаясь ответа, нанес первый удар. Шипы на хвосте почти достали противника, распоров китель, с которого исчезли все знаки отличия. Марано отскочил в последний момент. Разворот и прямой удар ноги в грудь. Валор устоял, но пошатнулся. Видимо, пока не осознал, что сегодня умрет. Он только убегал и увертывался, неверяще глядя на меня. Достал я его первый раз когтями, распоров скулу.

Лени

Прибежала я в зал уже тогда, когда у Марано была распорота скула и почти в клочья разодран китель. Валор выглядел шокированным, с болезненно серым оттенком кожи. Нарин же кружил как огромная гибкая змея, щелкая хвостом и нанося мелкие, неглубокие порезы противнику. Глаза капитана светились, длинные когти были выдвинуты, а гребень поднят. В таком виде Нарин выглядел очень опасным. А еще я обратила внимание на черные лучи, расходящиеся от следов. Ночью этого еще не было.

Я прекрасно знала, что вмешиваться не имею права, это дело военных, но я всегда была уверена, что нарушение любого типа должен решать суд. Медленно, стараясь сильно никого не беспокоить, начала пробираться в сторону Сумудина. Заметив меня, медик быстро приблизился.

– Не уверен, что тебе стоит это видеть. Нарин убьет Марано сегодня.

– Разве его поступок стоит смерти? – тихо спросила в ответ, не отрывая взгляда от экзекуции. – Разве за похищение убивают?

– Если это похищение дарье, которое может привести к смерти второго оджи Валоры, убивают в муках. Либо это сделает Нарин, либо его медленно и по частям разорвут солдаты, которые стоят здесь. Оглянись.

Я последовала совету и обвела взглядом присутствующих. На их лицах не было ни жалости, ни сочувствия. Многие сжимали кулаки, опускали и поднимали гребни на спине.

– Сумудин, я – дарье Нарина? – неуверенно посмотрела на медика, не веря и боясь услышать ответ, каким бы он ни был.

– Не думал, что мне предстоит сказать это. Вы вчера не поговорили?

– Не успели, у нас как-то… не сложилось с разговором вчера. А утром его уже не было.

– Ты уже все поняла. Только, пожалуйста, без слез, а то я не вынесу. Идем отсюда, тебе не стоит смотреть.

– Нет. Я буду, – твердо и упрямо ответила доктору. – Я должна четко знать, что из себя представляет Нарин.

– Истерики не будет? – недоверчиво спросил Сумудин, видимо намекая на вчерашнее неадекватное состояние.

– Нет. Конечно, я в шоке, что вы можете реагировать так на представителей других рас, но я рада, что это Нарин. Я, кажется, люблю, когда он рядом, – тихо отозвалась в ответ. – У нас же нет вариантов?

– Никаких, – покачал головой собеседник, также наблюдая за боем. – Тебя не отпустят. Ни Нарин, ни Великий совет, ни народ Валоры. Ни валлине Рамия, если уж на то пошло. Нарин когда-нибудь станет первым оджи. Как думаешь, что сделает народ для его благополучия?

– Надеюсь, меня теперь не запрут в клетке.

– Нет, – чуть усмехнулся медик, – конечно, ближайшее время он тебя из каюты не выпустит, да и маячков навесит везде, где воображения хватит. А он очень изобретательный, когда надо, уж поверь. Но в целом, думаю, все не очень сильно измениться. Ты не расстроена, я удивлен.

– Конечно, создавать семью я пока не планировала, но раз так получилось… У меня есть прекрасный мужчина, умный, нежный и очень сильный, с хорошей должностью и крепкими нервами, который не может мне изменять и будет любить веки вечные. К которому я, кроме того, питаю определенные чувства. Он не запрещает мне заниматься наукой и своими делами, не требует нацепить скафандр или запереться в комнате. Думаешь, это достойный повод для отсутствия слез?

– Ты удивительная, Селена. И все же, – нахмурился Сумудин, глядя как Нарин хвостом распорол кожу на груди Марано, – идем отсюда. Нарин потом с меня шкуру снимет.

– Я должна видеть, – упрямо повторила в который раз.

Смотреть очень тяжело. Смотреть и знать, что Марано не выйдет отсюда живым. Я не была согласна с решением о наказании, только доступным мне выбором было остаться или уйти.

Через какое-то время младший валор начал обороняться и отвечать на атаки Нарина. И стало видно, что он весьма умелый боец. Вот только Нарин был во много раз сильнее, ловчее и опытней. Сначала казалось, что он не может достать Марано и нанести тому серьезный урон. Только мелкие порезы. Но на самом деле капитан рассчитывал свои движения с точностью, демонстрирующей невероятный уровень мастерства.

Нарин был похож на себя того, которого я видела в колбе во время работы Ядра. Это был явный представитель совершенно иной расы. И движения были стремительны, почти неразличимы. Не успевала следить за хвостом, за невероятной скоростью ударов. Марано тоже ускорился, и через несколько минут такого боя я могла видеть только размытые силуэты, замирающие на миг и опять растекающиеся в пространстве. В какой-то миг по воздуху пронесся шлейф темных кровавых брызг, и оба валора замерли. У Нарина были небольшие царапины на плечах по три-четыре в ряд, явно нанесенные хвостом. Перевести взгляд на Марано, я не могла себя заставить.

Капитан обвел присутствующих горящим взглядом, скаля длинные клыки. В зале нарастал тихий гул. Оглядевшись, я заметила, что толпа находится в состоянии какого-то транса. Глаза присутствующих валор светились, создавая отблески на бледных скулах. Гул, нарастающий рык из сотен глоток, все усиливался. В какой-то миг валоры, стоящие вдоль площадки, стали закрывать глаза и опускать головы, замолкая. Обернувшись за пояснениями к Сумудину, увидела, что доктор смотрит на друга очень печально, и хотя его глаза горят золотистым светом, оскал отсутствует.

– Что происходит? – решила все же тихо спросить, пока медик демонстрирует относительно адекватное состояние.

– Нарин подавляет. Демонстрирует, что он – сила, – тихим сиплым голосом ответил Сумудин, не отводя взгляда от капитана.– Это инстинкты. Марано стал угрозой для тебя, угрозой для него. И сейчас он предупреждает всех, каждого на этом судне, да и думаю, любого валора в секторе. Если бы мы знали, что его реакции могут быть такими сильными, такими ускоренными… Прости меня, Селена. Я не знаю, как справится он с собой в таком состоянии.

В это мгновение взгляд Нарина наткнулся на меня. Валор сильнее оскалился, демонстрируя весь набор зубов. В его глазах был вызов. Казалось, он нарочно демонстрирует мне себя с этой стороны. Я почти слышала в голове: «Смотри на меня! Смотри, какой я жестокий! Я опасный! Вот он, я!». Казалось, валор ждет испуга и опущенной головы, а потом всего на короткое мгновение мне показалось, что по лицу пробежала судорога, вернув чертам мягкость и человечность.

Разрывая контакт глаз, я быстро осмотрела зал. Ни одной поднятой головы. Покорные, напуганные, склоненные. Его все боятся. Даже Сумудин смотрел, слегка склонив голову в жесте подчинения. И мне стало до боли в сердце обидно за Нарина. Вот оно. Он всегда один. Всегда впереди, всегда в ответе. Каково это, отвечать за весь свой народ? Какое счастье, что он не первый оджи! Каждый валор на судне всю жизнь живет с мыслью, что Нарин стоит выше, что он защитит, что он ответит, что он должен. Теперь я понимала, за что Нарин убьет Марано. Это его ответственность, его обязанность почти с рождения. Он не может поступить иначе. Это то, чего от него требует каждый валор на «Парадоксе».

Вот только я не валор. Я – человек. Мне Нарин ничего не должен. И я не боюсь. Ни его, ни его силы. Я ЗНАЮ, что он не сделает мне больно, перед ним нет ответственности за меня, кроме той, что он сам решил.

Придя к такому сумбурному результату размышлений, подняла глаза на центр площадки. Нарин все так же смотрел на меня и скалился. Краем глаза зафиксировала Марано, всего в мелких набухших порезах с затянутой хвостом шеей. Валор дергался и пытался растянуть удавку, только сил у него было недостаточно.

Я отвела взгляд от обвиняемого и прямо посмотрела на Нарина. На своего валора. Если я приняла решение согласиться с выбором, сделанным за нас, я не могла отвести взгляд. Мне придется принять его таким, какой он есть. Целиком. С этими горящими глазами, когтями на руках, с нежными прикосновениями и осторожным обращением. С этой мягкой властностью и стремлением все сделать правильно.

Отвечая твердым взглядом на вызов Нарина, старалась даже не моргать. Никаких сомнений. Ты теперь мой. Весь.

Нарин оскалился сильнее, приподнял Марано над полом, и в тишине зала раздался отчетливый хруст. Мгновение полной, оглушающей тишины, и тело упало на пол с глухим звуком.

Когда я опять смогла вздохнуть, наполняя горящие легкие воздухом, капитан «Парадокса» стоял в полушаге передо мной. Он выглядел все так же пугающе, и потребовалась масса душевных сил, чтобы не вздрогнуть, когда когтистая рука несколько грубо ухватила меня за подбородок. Валор приблизился и впился в губы злым, отчаянным поцелуем. Это была явная демонстрация, если вдруг я чего-то недопоняла во время экзекуции. Пальцы крепко держали, не давая отклониться, сияющие синие глаза смотрели с вызовом и нескрываемой агрессией.

Я не боюсь.

Не увидев в моих глазах страха, Нарин отстранился. В его взгляде промелькнули удивление, сожаление. Свет стал слабее. Было видно, что это странное состояние покидает валора. Возвращает его к обычному, более привычному варианту. Миг, и Нарин отскочил, в мгновение, размытым пятном покинув зал.

От облегчения ноги почти подогнулись. За локоть поддержал Сумудин. Оглядевшись, заметила, что тело Марано уже унесли, а кровавые пятна на полу аккуратно прикрыли плотной белой тканью. Немного придя в себя, попыталась отцепить Сумудина и направиться за Нарином, но доктор удержал.

– Не ходи. Он сейчас больше зверь, чем валор, – тихо предупредил медик. – Он может кинуться, и никто не предскажет, чем это закончится. Он уже очень давно сдерживает себя.

– Он не навредит мне. Я его не боюсь, – с усилием отцепив руку доктора, двинулась к выходу. Пусть начало этого дня было очень тяжелым и неприятным, я многое поняла. И теперь, кажется, пришел мой черед спасать одного валора. Моего валора.

Нарин

Марано сначала сопротивлялся слабо, но когда умом окончательно осознал, что это последний день его жизни, стал бороться отчаянно, изо всех сил. Это было правильно. Ни он, ни я не могли поступить иначе. Приняв такой вариант развития событий, я, кроме прочего, спасал его честь и честь всего их рода. У Марано был младший брат, который тоже имел способности оджи, и мальчик не должен отвечать за один-единственный проступок брата. После смерти Марано будет погребен на Валоре с почестями, соответствующими его заслугам и наградам. Необдуманный поступок стоит жизни, но не должен перечеркнуть прежние заслуги.

В какой-то момент валор подставился. Вместо уклоняющегося движения на которое я рассчитывал, Марано шагнул вперед, подставляя грудь прямо под движение хвоста. От неожиданности я остановился и посмотрел в светло-зеленые глаза подчиненного. Он понял. Валор, наконец, сообразил, что я даю ему единственную возможность уйти достойно. Марано чуть склонил голову и закрыл глаза, не двигаясь с места. Приблизившись на шаг, я ухватил его хвостом за шею, выбрав самый быстрый из доступных мне вариантов.

Обведя взглядом зал, с ужасом и каким-то обреченным злорадством к самому себе наткнулся на глаза своей дарье. Прекрасно. Если Марано понял мою задумку только сейчас, а он уже годы служит под моим командованием, то Селена увидит только жестокость и ужас. Потеряв связь с реальностью, хотелось разорвать собственную грудную клетку и показать ей черное сердце.

Смотри! Вот он я! Неуправляемый, жестокий! Когда в твоих глазах появится страх? Ты тоже будешь замирать при моем появлении и дрожать, как эти девочки, рожденные моим народом?! Бояться, как каждый из них?!

Хотелось выть от всепоглощающей жалости к себе. Такие приступы перестали меня посещать с периода взросления. Тогда это было частым явлением, чувствовать себя непонятым, обязанным, одиноким… Отвратительное подростковое чувство настигло в этот неподходящий момент.

Испытав некоторое удивление, я смотрел в упрямые спокойные глаза Селены, не видя в них ни обвинения в жестокости, ни страха. Но, несмотря на это, мне предстояло закончить начатое. Из уважения к своим подчиненным. Из уважения к Марано и самому себе, пусть последнего я и не испытывал. Откровенный взгляд дарье сбивал.

Подняв Марано над полом, дернул хвостом, сломав своему офицеру шею. Все. Я сделал для него все, что мог.

Селена ни моргнула, ни отвернулась. Ты так уверена в себе или во мне, девочка?

Одним шагом преодолев разделяющее нас расстояние, с силой поднял этот упрямый подбородок, впившись в крепко сжатые губы. Не закрывая глаза, следил за реакцией на свою несдержанность, злость. Землянка не дрогнула, не отступила, даже не моргнула, смелым взглядом отвечая на мои действия. Первый раз в жизни на меня так реагировал кто-то из посторонних. Смело и прямо встречать мою агрессию могли только мама и Палет. И дарье.

В ужасе от возможных последствий таких действий отскочил от Селены, заметив красные следы на ее подбородке, оставленные моим прикосновением. Боясь увидеть изменение в ее взгляде, быстрее покинул это помещение.

Как же теперь быть?!

Глава 20

Нарин

Я стоял под струями воды, смывая свою и чужую кровь, стараясь успокоиться и придумать, как быть дальше. Если бы у меня было время, все можно было бы как-то решить, объяснить, дать ей привыкнуть… Время. То, чего у меня не осталось. Согласится ли теперь землянка с моей кандидатурой на роль супруга? Захочет ли пройти наши обряды после того, что увидела сегодня? Меня мало заботили эмоции и терзания женщин раньше. Достаточно было не подвергать их опасности и излишнему стрессу. Но теперь я не знал, с какой стороны подступить, чтобы не сделать хуже.

Как она туда попала? Зачем пришла?

Горячие, почти жгучие струи били по плечам, хлестали как тонкие плети. Решение не приходило.

Прикосновение к плечу я почувствовал не сразу, поглощенный собственными переживаниями. Селена стояла за моей спиной, открыв дверцу душевой кабины. Я улавливал некоторую тревогу и беспокойство. Только было неясно, направлено оно на меня или на события сегодняшнего дня. Очевидным было одно – я больше не в состоянии сдерживаться.

– Тебе лучше уйти. Я должен успокоиться, а ты отвлекаешь.

– Уж прости, но я не намерена больше никуда уходить, – упрямо и спокойно ответили мне, – я тут узнала интересную новость… Оказывается, ты теперь весь мой.

От этих слов, наполненных радостью и желанием, я вздрогнул. К телу со спины прижалась моя дарье. И тут же отскочила.

– Ай, как горячо! Как ты можешь тут стоять? – обернувшись, наткнулся на несколько обиженный взгляд своей мокрой землянки. Мы немного постояли, глядя друг другу в глаза, не предпринимая никаких шагов. Потом Селена провела взглядом по моему телу, слегка покраснев, закрыла глаза и шумно выдохнула. Меня обдало желанием пряным, тягучим, откровенным. Дыхание дарье участилось. Открыв глаза, она решительно шагнула под горячие струи и, протянув руку мимо меня, отрегулировала душ. Вода стала приятной температуры, умерив силу потока, падая теперь на нас обоих. До меня медленно дошел смысл ее слов.

– Ты знаешь?

– О, да. Я в курсе, что теперь официально могу делать так, – маленькая ладошка легла мне на напрягшиеся мышцы пресса, плавно поползла вверх, минуя следы, коснулась плеча и двинулась вниз. – И вот так…

Селена медленно нагнулась и коснулась губами кожи на груди между двух темных пятен. Судорожно вдохнув, прикрыл глаза от остроты ощущений. Едва сдерживая стон, тихонько попробовал оттолкнуть это маленькое настойчивое искушение.

– Мы не можем… – поборов собственное сопротивление, все же вытолкнул эти слова.

– Почему? – непонимающе спросила Селена, совершенно не собираясь отстраняться и прекращать свои действия. – Как я вижу, мы очень даже можем. Ну, прямо изо всех сил.

На меня смотрели несколько лукавым взглядом, совершено недвусмысленно намекая на мое вполне готовое состояние.

– Сначала нужно пройти обряд, только потом можно, – с отвращением к родным традициям и попыткой не реагировать на руки и близость дарье, отступил вглубь душевой кабинки.

– Обряд? Это типа «клянусь любить, оберегать веки вечные и так далее»? – нахмурилась Селена.

– Нет, это проверка, действительно ли моя реакция на тебя, – меня до ужаса нервировал этот разговор. Если она сейчас не отойдет, все благие намерения пойдут прахом.

– А у кого-то есть сомнения? – Селена снова провела ладошками по моему торсу, будоража нервные окончания. – И что, без этого обряда кто-то может не дать нам быть вместе?

– Нет, конечно. Кто посмеет идти против Судьбы…

– Тогда хватит пудрить мне мозги! – сердито воскликнула дарье, стукнув кулачком по моей груди. Задетые неосторожным движением следы, взорвались болью, но девочка продолжала бушевать. – Я думала, там что-то совсем серьезное, а тут традиции… Это не мои традиции, Нарин. Я не валорка. И если Сумудин сказал правду, тебе придется очень скоро надеть мое кольцо. Так что, перестань мучать нас обоих.

А она ведь права. Мои традиции могут не распространяться на нее. Валора – не ее родина. И еще момент. Кольцо, да. Кажется, я что-то сделал не так, и меня не поняли. Осторожно поднял маленькую руку дарье до уровня ее глаз, демонстрируя тонкий серебристый ободок с голубым камнем. Селена еще какое-то время непонимающе переводила взгляд с меня на кольцо и обратно, соображая и смаргивая капли воды с ресниц. В какой-то момент ее лицо вытянулось, а губы сложились в неслышное «о». Отобрав ладонь, девушка растопырила пальцы, повертев перед глазами.

– Это? это… – кажется, кто-то не мог подобрать слов. На лице сама собой расплылась улыбка в ответ на блеск и сияние зеленых глаз. Я медленно кивнул. – Но откуда?

– Через твой кивер. Связь плохая, так что много узнать я не успел, но про кольцо читал. Только, кажется, что-то перепутал…

Селена расплылась в широченной улыбке, торжественно стянула колечко с последнего пальца и водрузила на соседний. Полюбовавшись результатом, землянка удовлетворенно кивнула и очень решительно посмотрела на меня.

– А это значит, хороший мой, что по законам моей Земли мы помолвлены. И я имею на тебя все права.

– Точно?

– Абсолютно.

– Тогда, возможно, нам следует действовать сегодня согласно земным традициям, что скажешь? – обвив талию Селены хвостом, притянул ее вплотную к себе, наконец, выдохнув с облегчением. Кажется, у меня, все же, очень мудрая дарье.

– До этого мы следовали порядкам, принятым на Валоре. Определенно, сейчас моя очередь, – отозвалась Селена, подставляя губы для поцелуя.

Лени

Капитана «Парадокса» я нашла в каюте. Валор стоял в комнате с бассейном, где в углу пряталась среднего размера душевая кабина. Черные брюки чернильным пятном валялись у входа. Нарин стоял спиной, упираясь одной ладонью в белую стену. По бледному телу стекали тугие струи воды, от которой шел пар. Кажется, душ был настроен на максимальную мощность, с таким шумом падала вода. Сняв обувь, медленно приблизилась к валору, осторожно коснувшись плеча. Мужчина едва ощутимо вздрогнул.

– Тебе лучше уйти. Я должен успокоиться, а ты отвлекаешь, – хрипло и как-то обреченно произнес он. Ну, уж нет, мой хороший. Это я вчера ничего не знала и боялась внеуставных отношений на рабочем месте. Сегодня будет совсем другой подход.

– Уж прости, но я не намерена больше никуда уходить, – а очень даже намерена получить весь комплект удовольствий, которых меня лишили вчера. Тем более, если это должно помочь состоянию одного такого благородного и упрямого валора, – я тут узнала интересную новость… Оказывается, ты теперь весь мой.

Я прижалась к телу Нарина, желая уже выбить его из этого устойчивого состояния полного самоконтроля. Терпение – это, конечно, хорошо, и в семейной жизни пригодится, но сейчас это явный перебор. Вот только пришлось экстренно отскочить. Если кое-кто вполне спокойно стоял себе под самым натуральным кипятком, то я совсем не хотела свариться.

– Ай, как горячо! Как ты можешь тут стоять? – на мой гневный, обиженный вскрик валор наконец-то обернулся, переведя взгляд со скучной стены на такую красивую меня. Ладно, может не очень и красивую, а мокрую и слегка ошпаренную, но уже хоть какой-то сдвиг с мертвой точки. Не удержавшись, пробежалась взглядом по открывшемуся в ярком свете великолепию. О, он – определенно достояние своего народа. Каждый мускул был очерчен так, будто над ним многие дни трудился отменный скульптор. Мощная широкая грудь, рельефный, такой манящий ладони пресс, и… и все, что ниже. Тоже, весьма и весьма. Не скажу, что прям выдающегося размера, но какой-то почти антично-скульптурной красоты. От смущения и прилива возбуждения прикрыла глаза.

Так, надо что-то уже решать. Целеустремленно, не глядя на отвлекающие части тела, сменила режим подачи воды в душевой кабине, встала вплотную к Нарину. Валор немного растерянно и недоверчиво смотрел на меня. Нужно срочно продолжить лишать его самообладания. В таком состоянии есть хоть какой-то шанс соблазнить этого стойкого солдатика.

– Ты знаешь?

– О, да. Я в курсе, что теперь официально могу делать так, – какая же у него гладкая и горячая кожа. Как приятно касаться. – И вот так…

Следуя собственному желанию, коснулась белой кожи губами. Наградой мне стал судорожный вздох. Ничего, еще немного и этому хваленому образцу самоконтроля не удастся сдерживаться. Против ожидания Нарин легонько попробовал меня оттолкнуть. Так не пойдет, хороший мой.

– Мы не можем…

– Почему? – меня это уже порядком достало. Кинула быстрый взгляд на выдающиеся скульптурные части мужского тела и убедилась, что я в своем желании не одинока. – Как я вижу, мы очень даже можем. Ну, прямо изо всех сил.

– Сначала нужно пройти обряд, только потом можно, – на лице Нарина было какое-то мученическое выражение. Может, эти его обряды и правда страшно важные и без них никак? Или наоборот, какая-то общепринятая ерунда?

– Обряд? Это типа «клянусь любить, оберегать веки вечные и так далее»?

– Нет, это проверка, действительно ли моя реакция на тебя, – Нарин закатил глаза, стараясь отступить чудь дальше вглубь кабины, подальше от меня.

– А у кого-то есть сомнения? – ну, в самом деле, Сумудин свои проверки, как я поняла, чуть ли не каждый день проводил. То меня, то Нарина иглами тыкал. Сколько можно? – И что, без этого обряда кто-то может не дать нам быть вместе?

– Нет, конечно. Кто посмеет идти против Судьбы…

– Тогда хватит пудрить мне мозги! – я поняла главное, нам никто за пренебрежение к традициям ничего смертельного не сделает. Максимум пожурят. Так, какого демона?! Хватит уже. – Я думала, там что-то совсем серьезное, а тут традиции… Это не мои традиции, Нарин. Я не валорка. И если Сумудин сказал правду, тебе придется очень скоро надеть мое кольцо. Так что, перестань мучать нас обоих.

Нарин открыл глаза и удивленно посмотрел в ответ, соображая. Мысль про мою непричастность к валорским традициям ему в голову явно не приходила. Потом он чуть улыбнулся и поднял мою ладонь, демонстрируя колечко на пальце. То есть, это не просто подарок? Это что получается…

– Это?…это… – никак не могла оформить свое потрясение в слова. Даже мысли такой не было. Но как так. Или я не поняла? – Но откуда?…

– Через твой кивер. Связь плохая, так что много узнать я не успел, но про кольцо читал. Только, кажется, что-то перепутал…

Он хотел сделать все по традициям моего народа. Сердце наполнилось ликованием. Какая прелесть. Он подумал об этом. Как мило. Полная умиления сняла колечко с мизинца и водрузила на законное место. Вот теперь оно было определенно по размеру. Покрутив ладонь, восхитилась, как замечательно оно смотрится. Определенно, смысловая нагрузка сделала украшение на порядок прекрасней. А еще в голову пришла замечательная мысль. Это же значит, я теперь невеста! А еще, а еще…

– А это значит, хороший мой, что по законам моей Земли, мы помолвлены. И я имею на тебя все права.

– Точно? – с надеждой спросил этот в высшей мере деликатный мужчина.

– Абсолютно.

– Тогда, возможно, нам следует действовать сегодня согласно земным традициям, что скажешь? – глаза валора наполнялись светом, плечи расслабились, и на лице прочно обосновалась улыбка.

– До этого мы следовали порядкам, принятым на Валоре. Определенно, сейчас моя очередь.

– О, какое сладостное предвкушение.

Глава 21

Прижав к себе, Нарин медленно принялся расстегивать мою рабочую форму. Заметив отсутствие нижнего белья, валор судорожного выдохнул, широко улыбаясь и опаляя светом синих глаз. Удивительно, но под этим внимательным горящим взглядом, я не чувствовала смущения. Комбинезон упал с плеч, открывая грудь. Большая, чуть шершавая ладонь осторожно коснулась нежной кожи, оценив тяжесть и форму, обхватив. Вторая рука прошлась между лопаток, спустилась на поясницу и прижала теснее к крепкому мужскому телу.

– Ты такая нежная, мягкая и пахнешь… Твой запах, он сводит с ума, не позволяет думать, – Нарин шептал мне в висок, стягивая руками и хвостом насквозь промокший комбинезон с бедер. Хвост прошелся по оголившимся ногам влажной кисточкой, вызывая дрожь в коленках. – С первой встречи ты как дурманящий цветок под самым моим носом. И не сорвать, и не отойти, и другому не позволить. Мучение. Искушение.

Выдохнув последнее слово, валор, не сдерживаясь, прижался к губам в остром, жгучем поцелуе. Ухватившись за крепкие плечи, чуть приподнялась на носочки, чтобы быть ближе, полнее, ярче. По телу перекатывались волны, следуя за движениями рук, хвоста, реагируя на поцелуй теплом и напряжением внизу живота.

Прервав поцелуй, судорожно дыша, Нарин с весьма решительным лицом и легким лукавством в глазах окинул взглядом мое тело, вызвав волну тепла от кончиков пальцев и до самой макушки. Подхватив на руки, валор осторожно вынес из кабинки и комнаты с бассейном, плавно опустил на кровать. Чуть отстранившись, мужчина отступил на шаг, медленно оглядывая снова.

– Ты изумительно смотришься в моей кровати, дарье, – обращение было произнесено с нажимом. Я почувствовала легкое смущение и желание прикрыться ладонями. Только руки были пойманы в самом начале движения. Нарин улыбался и, прикрыв глаза, прошелся носом вдоль шеи, выдыхая струйку теплого воздуха, отчего волоски на мокром теле встали дыбом. Передернула плечами от приятных, острых ощущений. Попыталась освободить ладони, зудящие от желания пройтись по всему доступному великолепию. Меня не отпустили, самодовольно хмыкнув на сбившееся вконец дыхание, собирая поцелуями капли воды с ключиц, груди, живота. Спустившись к бедрам, Нарин все же отпустил ладони, пройдясь руками по ногам. Уткнувшись носом в развилку бедер, валор глубоко дышал, втягивая аромат и бормоча нежные слова. Запутавшись в белых волосах, потянула мужчину вверх, не желая больше ждать.

Нарин поднял на меня свои удивительные глаза. Радужка разошлась практически на всю поверхность, черный зрачок расширился, как омут. Сияние отбрасывало отсветы на скулы, придавая лицу валора потусторонний, фантастический блеск. От осознания, что это я с ним сделала, тело наполнилось каким-то не соответствующим моменту торжеством. Прижавшись к телу, придавливая к постели, Нарин снова вернулся к губам, нежно, едва ощутимо касаясь. Повинуясь плавным, мягким движениям, вызывающим покалывание в губах и трепет во всем теле, разомкнула губы. Горячий язык коснулся моего, наполняя рот непривычным терпким, сладковато-пряным вкусом. По телу проскочила молния, выбив все дыхание, заставляя закрыть глаза.

Нарин стал целовать напористо, неудержимо, воруя остатки дыхания, заставляя все тело дрожать от возбуждения и почти нестерпимого желания. Пробежав ладонями по рельефным рукам, огладив плечи, пройдясь ладонями по спине, наткнулась на высоко поднятый гребень. С нетерпением провела по тонким, таким нежным перепонкам, исторгнув из горла валора хриплый стон.

Неугомонный хвост обвил одну ногу над коленкой, приподнимая. Повинуясь направлению, закинула конечность на крепкое бедро, не обращая внимания на окружающую действительность. Первое движение было плавным, неотвратимым, наполняющим до самого основания. Почти задохнувшись от остроты ощущений и жжения, ухватилась за плечи, уткнувшись носом в шею.

– Дыши, девочка. Дыши, – едва слышно выдохнул Нарин, не двигаясь. Целуя скулы, покусывая за мочку уха, валор бормотал ласковые слова. – Ты невозможно сладкая, горячая. Дарье. Теперь моя. Будешь вся моя…

Чуть расслабившись под этими нежными касаниями, подняла глаза на синее сияние, погружаясь, утопая в этой глубине. Нарин сделал плавное глубокое движение, неотрывно следя за сменой эмоций на моем лице. Разбежавшийся по телу жар выбил из моего тела тихий, сладострастный стон. На лице мужчины растеклась самодовольная улыбка. Мягкие, нежные движения сменились резкими, глубокими толчками на грани боли и искрящегося, обжигающего удовольствия. Тело, крепко удерживаемое за плечи руками и за талию хвостом, сотрясалось от удовольствия, достигающего краев, выплескивающегося, воспламеняющего. Вспышка перед глазами была как взрыв нейтронной звезды, заставив ослепнуть и оглохнуть на несколько мгновений. Пальцы на ногах онемели, по телу проносились судороги, удовольствие качало мягкими волнами, растапливая кости, выбивая мысли из головы.

Сумев открыть глаза, наткнулась на внимательное, слегка обеспокоенное сияние синевы.

Радужка чуть уменьшилась, все еще занимая большую часть глаз. Нарин, покрытый испариной, улыбнулся, проведя по моим волосам ладонью.

– Мне очень повезло, – сообщил низким голосом. Плохо соображая, решила уточнить.

– П-почему? – горло немного саднило, пришлось откашляться.

– Не будь ты моя, пришлось бы украсть. Такой страстью нельзя разбрасываться.

Немного смутившись, попыталась вывернуться из-под мужчины, только кто мне позволит. Оказывается, кто-то жуткий тиран. А так сразу и не скажешь. Медленно коснувшись губами уха, оставив легкий, будоражащий укус, мне шепнули с тихим обещанием.

– Мы еще не закончили, хорошая моя, – и Нарин, находясь все еще в моем теле, медленно качнулся, выбивая из неостывшего тела долгий стон. По телу прошлась сладкая судорога…

Глава 22

Лени

Утомленные, взмокшие и удовлетворенные мы лежали, обнимая друг друга. Нарин оказался невероятно внимательным и страстным любовником. И выносливым. Это определенно. После второго захода я уже совершенно готова была сделать некоторый перерыв, только кто бы мне позволил. Создавалось впечатление, что изголодавшийся мужчина намерен утолить свои потребности за один присест. Я было попыталась заикнуться, что перебор, но под неудержимым напором сбилась на первом же слове. Из горла вырывались только сиплые полустоны-полукрики валорского имени.

Теперь же, когда кто-то утолил первичную острую жажду, как он сам сказал, меня прижимали к теплому боку, не прекращая ни на мгновение ласкать тело нежными, плавными движениями хвоста и рук. Довольно долгое время обделенная тактильными удовольствиями, совершенно не сопротивлялась этим действиям, подставляя наиболее нуждающиеся в ласке части тела. Пока Нарин был в столь благодушном настроении, решила выяснить несколько непонятных мне моментов.

– Могу я спросить про Марано? – валор слегка напрягся при моем тихом вопросе, но через минуту выдохнул.

– Да, думаю, ты имеешь на это право.

– Почему он так поступил? То есть Сумудин пересказал мне его слова. Однако Марано не показался мне настолько глупым, чтобы действовать подобным образом. И откуда вообще он узнал, что мы… что у нас…

– Что у нас взаимное влечение? – усмехнулся капитан моему косноязычию. – Он видел нас в тренировочном зале. После спарринга с Таалем. А что касается его решения… здесь ты права. Раньше за ним подобных необдуманных поступков не водилось. Конечно, ему свойственна чрезмерная приверженность валорской идеологии… Была свойственна…

– Ты не мог поступить иначе. Я видела лица присутствующих, Нарин, – осторожно коснулась груди валора, опечаленного событиями.

– Да, не мог. Так, про поступок. Это было ему не свойственно. Мы разговаривали с его медиком и стражем, но они ничего не заметили. Все, что мы зафиксировали, это послания на Валору и обратно в тот день, когда ты пропала. Но пока не сумели разобрать ни текст, ни второго адресата. Все же Марано был оджи. Умел управлять информационными потоками. И прятать следы.

– Ты думаешь, что кто-то на Валоре?…

– Не думаю. Меня периодически ставят в ситуацию с угрозой для жизни или пытаются убрать в дальний сектор, где практически отсутствует связь с домом. Последние два-три года это становится постоянной неприятностью.

– И у вас есть варианты?

– У нас?

– Не поверю, что Сумудин не в курсе. Есть что-то, чего не знает твой друг?

– Кое-что есть, – чуть лукаво усмехнулся мой жених, слегка коснувшись виска губами, – но речь о другом. У нас есть варианты, но пока не удается найти весомых улик.

– Не буду спрашивать, все равно никого не знаю кроме пары обитателей «Парадокса». Тогда, может, ты знаешь, из-за чего на тебя ополчились?

– Перемены. Мы с матушкой, при молчаливой поддержке Палета, пытаемся изменить будущее народа. Это нравится не всем. Особенно тем, кто может лишиться власти в ходе этих изменений.

– Такое было во все времена, когда… – мою фразу оборвало громкое урчание желудка. Да, со всеми этими событиями, даже не вспомнить, когда последний раз удалось полноценно покушать.

– О, я и не подумал. Определенно, нам пора подкрепиться.

Через несколько минут я, завернувшись в покрывало, поглощала самый вкусный в жизни завтрак. Или обед. Нарин сидел рядом в одних мягких спортивных штанах, больше наблюдая за мной, чем утоляя голод.

– Можешь не глазеть? – чуть не подавившись под этим внимательным взглядом, в конце концов попросила валора. Тот с улыбкой покачал головой.

– Это значит, когда они посветлеют, – я указала на ярко-лиловые пятна на груди, с которых уже пропали черные лучи, – ты не перестанешь ко мне приставать?

– Нет, не перестану. Но у тебя определенно появится время для твоих исследований. Да, тут Сумудин просится к нам наведаться, проверить состояние обоих.

– Тогда мне нужно одеться, – я попыталась выпутаться из покрывала и не вывернуть на постель остатки еды. Нарин усмехнулся, поглядев на мое копошение в ткани несколько снисходительно. Потом подошел, поднял на руки вместе с покрывалом и вынес в первую комнату, местный вариант гостиной. Тем меня усадили, как мифическую русалку со спутанными ногами, в кресло.

– Оставь, он уже с полчаса под дверью ждет. Еще немного и скрестись начнет.

– Но Нарин, я же не одета… – попыталась я вразумить жениха.

– Ты достаточно прикрыта. А в остальном, привыкай. Сумудин – больше, чем брат. А еще он медик, – с этими словами валор открыл двери, впуская в помещение одного доктора с фанатичным блеском в глазах. Сумудин принес кейс, портативный анализатор и чуть ли не руки потирал, поглядывая то на меня, то на Нарина. Он так и замер, переминаясь с ноги на ногу, не в силах принять решение, с кого начать, пока капитан не издал предупреждающий рык.

– Проводи свои исследования, пока не выгнал. Селена смущается.

– Тогда начнем с тебя, – решил медик, устанавливая на столе свой кейс. Оттуда появилась какая-то цветовая схема и местный аналог линейки. Сумудин принялся внимательно, чуть ли не под лупой изучать следы, несколько поблекшие, но все еще очень яркие на фоне белой кожи. Попутно доктор задавал вопросы, от которых у меня пылали не только щеки и уши, а все тело от макушки до пят.

– И сколько раз?

– Четыре, – Нарин подмигнул пунцовой мне поверх плеча медика.

– А время?

– Два часа. С последнего прошел почти час.

– Ощущения?

– Еще печет, но меньше. Смазать их уже можно?

– Да, дам чем. Раз процесс пошел… Очень хорошо.

– Прогноз?

– Ну, дня три-четыре до нормализации состояния.

– Максимальный допустимый интервал?

– Думаю дней пять-шесть, но пока точно не скажу, – Сумудин все время брал какие-то анализы из плеча, из вен, из следов. Даже слюну на какую-то палочку набрал. Закончив все эти манипуляции с Нарином, доктор повернулся ко мне. На его лице расцвела такая хищная улыбка, что стало страшно. Миг и Сумудин дернулся вперед, получив ощутимый подзатыльник от Нарина. Капитан стоял, сложив руки на груди и спокойно глядя на друга.

– Будешь ее пугать – прогоню. И пойдешь свои исследования без материалов проводить. Все понял? Больше не буду повторять.

Медик, обиженно ворча, приблизился к моему креслу.

– Ой, могла бы уже так на меня и не реагировать. Будто я тебя хоть раз обидел, – бормотала эта вредность, осторожно беря кровь на исследование. – Шуток вы не понимаете. А мне может тоже скучно. Единственное развлечение на этой громадине. Ты бы свою мордашку видела, тоже бы не удержалась. Как самочувствие?

– Н-нормально, – слегка запнулась я. Ну, в самом деле, не говорить же, что в определенных местах саднит, и мышцы на внутренней стороне бедер сводит.

– Под кожей не печет? – на мой непонимающий взгляд доктор пояснил. – Нарин передал тебе часть токсина. По идее, реакция должна быть, только мы пока не знаем какая. Но судя по улучшению его состояния, все идет как надо. Хотя, следов на тебе, кажется, нет. Можно?

Сумудин медленно приспустил мое покрывало, открыв ключицы и верхнюю часть груди. Нарин шагнул вперед, тоже внимательно всматриваясь, будто не видел мое тело раздетым совсем недавно. Кожа была привычно чистой, без каких-либо изменений. Кажется, оба валора были слегка расстроены таким поворотом.

Взяв анализ слюны и сложив свои емкости в кейс, Сумудин направился к выходу.

– Результаты скину на кивер. Пока ничего вам колоть не буду, посмотрим, как реакции пойдут.

– Хорошо. И Сумудин, – Нарин остановил друга уже в дверях, – займись конфликтом геномов, пожалуйста.

– Конфликт геномов? – спросила своего валора, когда доктор ушел.

– Ну, наши дети должны рождаться без "поломанных" хромосом. Это лучше рассмотреть уже сейчас. Правда, моя дарье?

Нарин

Пока моя землянка принимала душ, быстро просмотрел отчеты помощников и отдал самые основные распоряжения. Умение так работать в данный момент было весомым преимуществом. Можно было прижимать к себе дарье и попутно следить за зачисткой двух толонских баз, обнаруженных во время поиска Селены.

Девочка оказалась не просто подарком, а настоящей половинкой души. Да и тела тоже. Усмехнулся собственным мыслям. Не поверил бы, что бывает такая совместимость, если бы кто-то рассказал. Просто удивительно. Конечно, приходилось сдерживать себя, чтобы дать ей отдых, но эта необходимость не слишком угнетала. Пока девочка отвечает на мои ласки с удовольствием, можно и большие перерывы делать. Вот когда все наладится, когда меня немного отпустит, будет обоим проще.

Сумудин по частям присылал отчеты своих исследований. Все было неплохо. Концентрация моего токсина в теле Селены была несколько выше, чем хотелось бы, но организм побочных реакций не давал, так что можно было не волноваться. По крайней мере, пока. Больше всего, против ожидания, меня расстроило отсутствие следов на теле дарье. Умом я понимал, что это было очень маловероятно, но возмущение такой несправедливостью поднималось из глубины души. Хотелось заклеймить ее, написать поверх каждой клеточки тела, что она моя и только моя. Инстинкты выли и требовали, слабо реагируя на доводы разума. Придумав пару вариантов, которые должны были решить мой внутренний конфликт, отправил запрос на склад.

Через несколько минут внутренний транспортник замигал красным огоньком, оповещая о посылке. Открыв контейнер, вытащил небольшие тонкие браслеты со свеженанесенной гравировкой. Комбинированный материал снежно-белого цвета с золотистыми буквами смотрелся весьма привлекательно. Надеюсь, у моей девочки не будет слишком много возражений.

Селена вернулась из душа, облачившись в одну из моих длинных рубах. Смотрелось великолепно. Моя одежда на моей девочке. Присоединившись на застеленной кровати, дарье с любопытством посмотрела на два браслета.

– Наденешь? – спросил с надеждой.

– Нарин, я знаю что это, – нахмурилась она.

– Да? Мне расскажешь?

– Уверена, тебе тоже известно. Но раз просишь… Это элманский брачный браслет. У моей подруги есть такой, она показывала, – кивнул на это объяснение, соглашаясь. Все верно. Супружеское парное украшение элмов. – Зачем он мне?

– Для меня. Там есть небольшой маячок внутри, чтобы мне было спокойней. Наденешь? – не говорить же, в самом деле, что у меня животная составляющая требует.

– Он довольно красив, – задумчиво произнесла землянка, разглядывая вещицу. Да, очень красивый, и тебе подойдет, и вообще, вещица дорогая и редкая, у нас на судне почти случайно оказалась. Такую обязательно надо носить. – И если тебе спокойней будет, тогда ладно.

С облегчением выдохнул, пряча торжествующую улыбку. Осторожно разъединив две половинки, надел на тонкое запястье. Браслет тут же сцепился, запаяв места стыков и крепко обхватив запястье.

– А ты наденешь? – с любопытством спросила Селена. Еще бы. Сигнал-то только с моим браслетом стыкуется. Тем более, все должны видеть, кто парный носит. Моя девочка. Только моя.

Лени

Следующие три дня пролетели практически одинаково. Нарин не покидал свои комнаты и не выпускал меня, постоянно прикасаясь, обнимая, лаская. Большую часть времени мы разговаривали о детстве и прежних годах жизни. К моему удивлению валору оказалось сорок два года. Ген и способности оджи у него обнаружились практически сразу после рождения, тогда и началось обучение. А лет в пять к нему привели играть маленького валора из рода медиков. Сумудину было около трех, и с того момента мальчики росли вместе, учась друг другу доверять и понимать. В семнадцать Нарин получил под командование свое первое судно с экипажем в тридцать подчиненных. Чуть раньше стало совершенно понятно, что необходимо что-то предпринять для сохранения народа. Программу предложил начать отец Нарина, поручив это валлине Рамии, введя ее в совет. Все шло хорошо и программу с успехом развивали, опираясь на валорок и не привлекая излишнего внимания их мужей. Вот только девятнадцать лет назад отец Нарина внезапно скончался. При очень подозрительных обстоятельствах. Расследование дало весьма смутные результаты. Ни виновных, ни ответственных.

Валлине Рамия впала в состояние такой тяжелой тоски и апатии, что это поставило под угрозу весь проект по переселению и будущее Валоры. Пришла в себя валорка только лет двенадцать назад.

– И что же помогло твоей матушке вернуться к жизни? – тихо спросила я, сидя в объятиях жениха.

– Думаю, все изменилось после одного визита. После одной из самых тяжелых для меня военных операций к нам в гости наведался Палет. Конечно, они встречались раньше, но это был первый раз, когда мама уже была одна. И в спокойной домашней обстановке… знаешь, они просто разговаривали, а у нее стали светиться глаза. Едва заметно, но первый раз за пять лет она будто проснулась.

– И что, они теперь вместе? – мне было очень интересно. Валлине Рамия выглядела великолепно и, кроме того, была решительной, очень способной дамой. Палета я не видела, но чего стоил один только голос. Однако Нарин усмехнулся и покачал головой немного печально.

– Нет. Только перемигиваются и улыбаются друг другу, когда никто не видит. Как маленькие. Мама опасается, что ее посчитают ветреной и это помешает развитию проекта.

– Твою маму? Ветреной? – не поверила я. Прикинув в уме, и вовсе выпала в осадок. – Валлине Рамия вдовствует уже сколько? Почти двадцать лет? Ветреной, серьезно, Нарин?

– Тут я согласен. Но Палет не торопит ее, а меня в этом вопросе матушка не слушает. Говорит, что я не имею права на подобные советы, не обзаведясь подругой. Хотя, – валор нежно провел шершавой ладонью по моим волосам, – теперь, думаю, она может и услышать. Ведь я приведу в дом тебя.

– Кстати, о доме. Твоя мама тут отправила запрос, как там «об отторжении меня из населения Земли». Или что-то подобное. Я думала, это связанно с контрактом на «Парадоксе», а тут, мне кажется… – прервал меня страдальческий стон Нарина. Валор сидел с трагическим выражением лица, прикрыв глаза ладонью. – Что такое?

– Мама. Я просил ее не вмешиваться в развитие наших отношений. Это она выполнила. Вот только я не учел, что она такая деятельная. Она решила, по-видимому, не оставить тебе вариантов для побега.

– М-м-м, знаешь, я, конечно, понимаю всю важность наших с тобой отношений и для нее, и для твоих валор. Но все же хотелось бы принимать участие в решении хоть каких-то, основополагающих вопросов в моей жизни. Нет, я, в целом, даже не против. И вполне могу понять. Но все же, Нарин, – не придумав более серьезной аргументации, просто развела руками. Жених задумался и серьезно кивнул.

– Обещаю. И с матушкой поговорю.

Нарин

Проведя вместе почти три дня, закрепляя связь и изучая друг друга, я почувствовал тонкие нити вибрации, тянущиеся от дарье ко мне. Хотя они были еще очень слабыми, вкупе с улавливаемыми эмоциями, перспективы были многообещающими. Раз процесс пошел по всем направлениям, можно и прогуляться.

– Хочешь, познакомлю тебя с Бони, – навскидку предложил Селене. Зверушку, кроме того, требовалось еще и поблагодарить за помощь в поисках. Меня окатило волной восторга и предвкушения. Дарье чуть подпрыгнула на диване, выскакивая из моих объятий.

– Бони? Это то милейшее шестилапое существо, с которым вы меня искали? Да?

– Только лакомство возьмем.

– Бони – это фарата. Они обитают на границе пустыни и тропических лесов. Эти очень необычные чешуйчатые умницы без потерь могут обитать в обеих климатических зонах. А еще, они отменные следопыты, – Селена с интересом слушала мои объяснения, неся в руках упаковку, полную угощений. – Но на самом деле, это все не главное. Они очень умные. И общительные. Да и просто, я привязался к своей девочке.

Стоило нам открыть двери отсека, как нас чуть не снесло с ног буйство фаратской радости. Чешуйчатые малышки соскучились. Большие зверушки скакали и топали, поднимая тучи песка и издавая счастливое повизгивание. Дарье очень понравился такой прием.

Получив первую порцию ласки и внимания, шестилапки немного успокоились, дав, наконец, Селене себя рассмотреть и вдоволь потискать. Землянка почесывала за ушками, под шеей, даже в пасть заглянула, рассматривая темный, чуть раздвоенный плоский язык.

Бони каталась спиной по песку, счастливо подставив белое брюшко для почесывания.

– Кто у нас тут такая славная девочка? Такая хорошая, такая умная, – ворковала дарье, поглаживая живот фараты. Мне же, как более опытному почесывальщику, досталось сразу три чешуйчатые морды с полным набором слюней. Хорошо, что она хоть не ядовитая, как у некоторых экзотических питомцев. Я испытывал невероятную радость, видя, что мои девочки нашли общий язык и уже подружились. Надеюсь, мне также повезет, когда я официально представлю Селену своей маме. Они, конечно, обе умные, но характером ни одна не обделена.

Может, Вселенная будет и здесь ко мне благосклонна?

Еще через два дня было принято решение возвращаться на Валору. Квадрат был зачищен, включая обе доступные планеты, в нашем присутствии больше не было необходимости. В секторе оставалась «Медуза», с тремя меньшими судами, прибывшими на помощь для контроля над территориями. Соседний участок был под присмотром «Грохота». Примерно через шестнадцать дней мы достигнем туманности Слезы Богини. Первый раз за три года боевых действий можно было вернуться.

«Искра» и «Парадокс», наконец, летят домой.

Глава 23

Лени

Объявив об окончании этой операции, Нарин принес мне еще один подарок. Это был тот самый компенсирующий обруч, призванный помочь в преодолении перегрузок гиперкосмоса. Тонкий обруч из очень темного материала, гибкого и в то же время весьма прочного. На концах были небольшие круглые присоски, удерживающие устройство на голове. Обруч был совершенно незаметен под волосами и причинял мало неудобства, вызывая первое время только легкий зуд в местах крепления.

Через шесть часов после объявления «Парадокс» был готов к прыжку. Я до сих пор так и не сподобилась добраться и посмотреть на плазменные двигатели, особую гордость валорских инженеров. Нужно внести в список желаний, пока не забыла.

Сумудин нас ожидал в своем медблоке, уже подготовив капсулу для первой проверки взаимодействия обруча с земным мозгом. Стоило мне умоститься, опять же с Нарином у изголовья, как по судну пронеслась уже знакомая команда. Мгновение, и в ушах раздался слабый гул, возникло небольшое головокружение и легкое давление в районе висков. Больше неприятных ощущений не было, хотя, сколько на самом деле длился прыжок, сказать невозможно. Время размазалось. Пространство растянулось, и оказалось невозможно определить границы объектов. Какое-то время все пребывало в таком пластичном состоянии, а потом разглядеть что-то уже не получалось из-за тяжелого состояния головы и неподъемности век. Просто в одно мгновение рука Нарина ласково прошлась по скуле.

– Все закончилось. Как самочувствие? – валор с улыбкой нависал над капсулой.

– Спасибо, весьма неплохо. Небольшое давление, а так почти идеально, – улыбнулась в ответ.

– Это хорошо, – меня подняли на ноги и потянули в другое помещение. Проведя несколько мгновений в лифте, мы вышли на площадку перед рубкой управления. Только направились не туда, а к небольшой малоприметной двери рядом. Помещение оказалось рабочим кабинетом Нарина. Удивительно было то, что, несмотря на отсутствие в течение нескольких дней, все приборы, рабочие экраны и панели активно светились и перемигивались друг с другом. Мне было сложно привыкнуть к такой многозадачности валора. Даже сейчас по центральному экрану проносились какие-то команды на их волнисто-геометрическом языке. Они различась цветом, но подавляющее большинство проносилось на белом поле, несколько выделяясь над остальными размером. Пройдя мимо стола прямо к этому большому экрану на стене, обернулась на Нарина

– Это что?

– Мои команды, – улыбнулся в ответ.

– Твои? То есть, ты прямо сейчас, разговаривая со мной, раздаешь указания экипажу? – до такой степени? И все время? Просто невероятно. Валор улыбнулся шире и кивнул. Перевела палец на бледно-голубые, потом зеленые и красные ячейки с буквами. – А это?

– Главы подразделений. Все команды я не отслеживаю, конечно, но старший офицерский состав здесь дублируется. Присядем? Хочу что-то показать.

Мы заняли место за столом рядом с капитанским. Как я ранее уже видела на мостике, погрузив руку в импульсную жидкость, несколькими нажатиями на рычаги из подпола появилось дополнительное кресло. К моему почти детскому огорчению она совсем и не «желе» зовется. Хотя я клятвенно пообещала себе когда-нибудь накормить Нарина этим десертом, чтобы знал, о чем речь была. Мужчина пошевелил пальцами, вызвав переполох у огоньков, там обитавших. В ответ на манипуляции с главного экрана пропала диалоговая панель, перескочив куда-то на один из маленьких мониторов слева. А ее место заняло изображение забортного пространства, как я поняла по небольшим меткам камер на краях экрана.

– Это Гиазук. Станция совместного производства Валоры и Элмы. Неплохое торговое и ремонтное объединение под управлением совета директоров смешанного состава. Мы будем зависать возле нее пару дней для проверки некоторых систем, которые на «Парадоксе» лучше не запускать, и для прочистки плазменного двигателя. Одно из сопл… В общем, сегодня не получится, а вот завтра, если у тебя есть желание, мы можем спуститься туда. На прогулку, – с ожиданием посмотрели на меня. Если я хочу? Как это, если хочу?! Конечно, я хочу! Совместный валоро-элманский проект! Да я просто обязана сделать как минимум туристический обзор этого места, а как максимум… про «как максимум» воображения не хватало. Оно захлебнулась перспективами. Это же просто непаханое поле информации, неизведанный объем сведений, да это просто…

Видимо, мой восторг и горячее желание ясно проступили на лице, так как я зафиксировала тихое пофыркивание, доносившееся из капитанского кресла. Нарин честно и мужественно пытался придушить в себе эти звуки, но получалось, скажем прямо, из рук вон плохо. На мой прямой взгляд, который попыталась сделать намеренно обиженным, валор расхохотался в голос.

– Ты такая удивительная, – постарался мужественно оправдаться этот… ЖУК, делая судорожные вздохи между приступами смеха,– я почти вижу, что ты уже готова состряпать путеводитель по станции, для случайно или не очень, попавших сюда землян. Вот, в самом деле, я сказал, что тут полно магазинов с товарами из любого конца вселенной, а ты…

Резко успокоившись, валор вдруг глянул очень серьезно и уже тихим, каким-то проникновенным голосом произнес:

– Если новые открытия – то, что нужно для твоего счастья, то я тебе его обеспечу. Клянусь, – это прозвучало почти торжественно и, кажется мне, на ветер этот мужчина слов не кидает, – я бывал в таком количестве мест, многие из которых не изучены и даже неизвестны разумным расам, что на несколько жизней исследований хватит. Дай только закончить мамин проект. Бросить ее сейчас никак не смогу, она туда свою душу вложила…

В порыве эмоций поднялась со своего места и нежно поцеловала этого удивительного, верного и честного валора. Мне очень понравилось, что в порыве своих желаний и стремления угодить мне, он не пренебрег семьей. Путь от нее осталась только валлине Рамия. Это давало мне еще больше уверенности в совместном будущем.

А мама у Нарина – огонь. С такой тоже дружить надо.

Нарин

Я часто видел, как новообретенная пара пытается перетянуть на себя абсолютно все внимание партнера, затмевая всю Вселенную. Но так поступить с матушкой я не мог. Перед глазами стояли те годы, которые она провела почти во сне, потеряв поддержку отца. Даже если Селена не поймет меня и будет за это упрекать, я был готов рискнуть и показать свою точку зрения в этом вопросе в самом начале нашего совместного существования. Я просто не могу поступить иначе.

К моему же удивлению вместо ожидаемой досады, раздражения или обиды, меня накрыло нежностью. А потом дарье покинула свое место, умостившись на моих коленях и прижавшись к губам в мягком, сладком и очень тягучем поцелуе. Плавные касания постепенно наполнялись страстью, затягивая как в пески. Хриплый выдох, сорвавшийся с губ моей девочки, стал спусковым сигналом. Обернув ее хвостом, ухватив ладонью у затылка, не позволяя увильнуть, отстраниться, я упивался дурманящим ароматом, будто не было всего пару часов назад ночи, полной тихих вздохов, сладостных стонов и страстных криков. Мне было ее мало. Невозможно насытиться.

– Погоди, – вдруг выдохнула дарье, отстранившись. Мы оба тяжело дышали, окутанные ароматом желания. Кивер Селены, оказывается, уже довольно долго пищал, сообщая о письмах, прилетевших в более близкий к Земле сектор. – Я и так пренебрегаю. Надо ответить, а ты… ты очень отвлекаешь, Нарин.

На припухших губах расцвела ласковая улыбка. Она права. Нужно хоть немного времени уделить работе. Зато, вот когда закончим…

Лени

Часть дня мы провели в кабинете, занимаясь делами. После перемещения в этот сектор мой кивер внезапно оказался просто завален сообщениями. Первым решила открыть послание от брата. Пусть видимся мы очень редко, но взаимопонимание у нас превосходное. Да и скучаю я по нему.

«Доброго времени, сестренка. И что же у тебя там происходит? На наши уточняющие запросы дама из Великого совета Валоры сообщила весьма торжественным текстом, надо сказать, что ты теперь «достояние всей расы». Родная, тебя там на органы разобрать не собираются? Или в каком храме в жертву принести?

Весь отдел в замешательстве. А у меня прогреваются двигатели на «Комете». Если не получу ответ в ближайшее время, явлюсь проверить лично, как ты там, и что происходит.

Люблю. Даяр.

P.S.: Привет от мамы. Я ей ни слова пока не сказал».

М-да. Брату нужно точно ответить. Интересно, как он отнесется к инопланетному зятю? Братик у меня соображает хорошо, но, думается, не особо поверит в любовь с первого взгляда. Меня тоже не первый день знает, как-никак. И что написать-то?

Мягко и немного издалека намекнув, что я встретила хорошего мужчину, и у нас тут зарождается «любофф», попросила Даяра не волноваться. А «достояние» – это, мол, традиции у них требуют. В остальном же все просто прекрасно.

Вот закончится контракт, уговорю Нарина с моей семьей познакомиться. Он хороший, не откажет. Главное, чтобы у братика инстинкты спасательные поутихли. А то, как наяву, вижу его «Комету», кружащую вокруг «Парадокса».

Остальные письма пришли от различных отделов министерства межрасовых отношений, больше походившие на список запретов и жестких рекомендаций при общении с валорами. Все сводилось к банальному: «Не спровоцируй конфликт!». Еще несколько писем оказались простыми извещениями. Вот только, согласно весьма любопытному содержанию, выходило, что у меня теперь совершенно иная фамилия, и я более не являюсь жительницей Земли. Примерно представляя, откуда ноги растут, кинула гневный взгляд на Нарина, но решила промолчать. Сообщения были отправлены до нашего вчерашнего разговора. Ничего, этого можно было ожидать. Все же, очень бы хотелось подружиться с валлине Рамией. Главное, набраться терпения. Много, много терпения…

Вот интересно, если первые документы подписаны раньше, чем мое заключение о браке, то можно рекомендациям больше не следовать… ой, это что, я уже не невеста? А платье?! А букет?! Я не согласная!

– Нарин! – валор подозрительно глянул на мое крайне сердитое выражение лица, – это ты теперь мне муж?

– Да, моя хорошая, – медленно кивнул этот хитрец.

– А когда ты мне сказать собирался?!

– Но, Селена, – Нарин ласково улыбнулся, беря мои ладони в свои руки. Погладил запястье, покрутив элманский браслет, пробежался по пальцам, задержавшись на колечке, – я думал, что ты поняла. Когда пара дарье заявляет права друг на друга, брак считается заключенным. И на тебе кольцо. И браслет. Или ты против?

Последний вопрос был задан очень пытливо, с недоверчивым печальным заглядыванием в глаза. Мне даже как-то совестно стало. Но вместе с тем в груди всколыхнулась почти детская обида маленькой девочки, у которой украли долгожданный и давно обещанный подарок.

– Я не против, уже говорила. Но как же моя свадьба-а? – с последним словом на глаза сами собой навернулись слезы. Нет, я, конечно, не очень сентиментальна, но у меня тоже была своя мечта о белом кружевном платье принцессы. И букет хочу. С пионами. А еще бусинки в волосах, чтобы много и сверкали. И музыку красивую. И вообще…

При виде капель, собравшихся в уголках глаз, Нарин весь растерялся, привстал, сел обратно, зачем-то обернулся вокруг себя, что-то ища на столе. А у меня случился какой-то коллапс эмоций, тихий всхлип сопровождался появлением влажной дорожки на щеке. Ой-ей, у кого-то сейчас случиться истерика. Через пару всхлипов, я уже самозабвенно рыдала над горькой судьбой. Правда, горечи судьбы я особо сильно не испытывала, да и в целом была весьма довольна жизнью, но слезы все равно лились. Забавлял Нарин, попеременно тянущий ко мне руки и отдергивающий их назад. Было и немного смешно, и в то же время немного жаль бедного валора, так как остановиться я уже просто не могла. За платье было обидно. Веселье закончилось, когда к потоку слез, неэстетично присоединились сопли. Тут уж принцессой выглядеть стало совсем сложно. Пробежавшись по карманам комбинезона, с ужасом осознала, что платочка-то нет! Даже простой тряпочки. Эко я расслабилась на этом корабле. Раньше в экспедициях все необходимое с собой носила.

– Нарин, – пришлось срочно призывать на помощь благоверного, раз уж он тут без дела дергается. Валор замер, с ожиданием глядя на меня. – Нужен платок… салфетка, тряпочка, хоть что-то.

Сообразительный у меня… муж. Из какого-то ящичка, сливающегося со стеной, вытащил стопочку мягких тканюшек. С чувством высморкавшись в предоставленные материалы, заревела в свое удовольствие с удвоенной силой. Нарин, наконец, решившись, подхватил меня на руки, усадив на колени, и гладил по голове. Когда водопад иссяк, предоставив мне эксклюзивную возможность видеть окружающее пространство без искажения, с облегчением выдохнула.

– Я все, – с чувством оповестила, весьма довольно взирая на супруга.

– Селена, что такое «сва-баа»? – подозрительно спросил этот удивительный мужчина, продолжая поглаживать по волосам. Молодец он у меня, в корень проблемы зрит.

– Свадьба – это церемония такая, с гостями, платьицем. О, лучше покажу, – пролистав Земную сеть, которая хоть и со значительным затыком, но все же дотягивала в этом секторе, нашла одну совершенно замечательную свадьбу в старинном стиле. Ее проводили в большом соборе в Лондоне, одном из немногих сохранившихся наследий еще с докосмических времен. Невеста была прекрасна как картинка. Фата тянулась шагов на двадцать (нет, я такую не хотела, но смотрелось невероятно), диадема сверкала бриллиантами (синтетика, конечно, но блестят потрясающе), и жених весь какой-то в ленточках и медальках (настоящий рыцарь). Украдкой глянула на своего, внимательно изучающего видео, представила в парадной форме со всеми нашивками и камушками на груди. Восхитилась и возгордилась.

Со стен собора свисали шелковые знамена с гербами, и с потолка сыпались полупрозрачные бело-розовые лепестки. Звук пришлось отключить, сильно притормаживал картинку. Но и без того было понятно, что все торжественно до невозможности. Я даже вспомнила, что это была свадьба дочери одного из магнатов космостроения. Говорили, что гостей больше двух тысяч пригласили. И камни в диадеме, все же, настоящие, получается.

– И ты вот так хочешь? – уточнил мой валор.

– Ну, может, не совсем, – несколько смутилась. Как-то дальше белого платья из тонких кружев я не заходила. – Намного скромнее можно…

– И поэтому расстроилась?

– Да. Нет. Не спрашивай. Сама не знаю. Но платье точно надо. И букет.

– Будет. Все будет. Только не плачь больше, – Нарин, не осознавая, стал медленно покачивать меня на руках, успокаивая. Хороший из него отец получиться должен. Когда-нибудь. Попозже.

Нарин

– Нарин! – угроза в голосе дарье меня несколько удивила. Глаза землянки сердито блестели, жаль, не знаю, что ее так вывело из себя. Селена – рассудительная девочка. Надеюсь, ничего серьезного не произошло. – Это ты теперь мне муж?

– Да, моя хорошая, – ответил, внимательно следя за реакцией землянки. Было стойкое впечатление, что, совершив ошибку, получу в лоб.

– А когда ты мне это сказать собирался?! – а вот тут совсем не понял. Я же и так всю информацию предоставил, нигде не утаил. Или это не очевидно было? Все же нужно про традиции больше разговаривать, а то получаются вот такие внезапности. Или, может, она передумала? Пугающая и шокирующая мысль пробежалась электрическим разрядом по нервам. От внезапной, неприятной догадки тело покрылось холодным потом, хотя интуиция и подсознание эту мысль не подтверждали. Но страх, оказывается, никуда не делся.

Осторожно, без резких движений, взял свою девочку за руки, показывая и браслет, и колечко. Ласково погладил прохладную кожу. Злость немного отступила, но на ее поверхности как темное пятно появилась капля обиды. Пятно, казалось, растекалось по поверхности эмоций Селены, заслоняя все вокруг. Обида. Из самой глубины души. Маленькая, уничтоженная мечта. Никак не мог понять, в каком месте ошибся. Видно, была какая-то традиция, которую нужно было соблюсти в промежутке между кольцом и становлением мужем.

В одно мгновение обида, всколыхнувшаяся на поверхность, обратилась потоком слез. Не зная, что предпринять при такой, совершенно неожиданной реакции, в первое мгновение по-глупому дернулся к Селене, потом передумал и попытался проанализировать ее эмоции.

Они же были несколько нетипичными. Казалось, они не сами по себе, а ответ на какую-то внутреннюю реакцию организма. Как после укола вифары, когда эмоции лезут из тебя, не контролируются и приобретают совершенно неожиданные формы. Было стойкое впечатление, что обида вытекает вместе с потоком слез, быстро исчезая. Казалось, что под этой завесой Селена пребывает во вполне приемлемом состоянии, нужно только «вылить» эту странную, возникшую совершенно неожиданно, эмоцию.

Протянув дарье пару тканевых салфеток для очистки экранов, притянул ее на руки. Сейчас, когда поток слез практически завершился, моя пара чувствовалась совершенно нормально. Не будь некоторой красноты в глазах и мокрых салфеток, подумал бы, что все привиделось.

– Я все, – торжественно сообщили мне, прочищая нос. Эта вредина, несколько выбившая меня из колеи таким внезапным приступом, совершенно спокойно восседала на моих коленях, ничем не демонстрируя реальность только что пережитого эпизода. Так, нужно срочно решить вопрос с этой неизвестной мне традицией.

– Что такое «сва-баа»? – из-за всхлипов мне не удалось даже правильно разобрать название этого события. Надеюсь, дарье достаточно пришла в себя, чтобы дать мне четкие разъяснения. Иначе, будет трудно действовать.

Сперва попытавшись объяснить, землянка махнула рукой и запустила мне видеофайл на проекции из кивера. Изображение подрагивало и притормаживало, все же кивер – не планшет, но суть уловить было можно. Брачная торжественная церемония. Арие проводили на Валоре что-то похожее, но обычно в присутствии только родителей пары. Здесь же, как я видел, собралась огромная толпа. И традиционные валорские наряды, конечно, отличались. Для дарье же это считалось совершенно ненужным, так как брак был заключен самой Судьбой. Если двоих объединила Вселенная, для чего еще какие-то клятвы. Но если для Селены это важно, не вижу сложностей и причин для подобного расстройства. Только собирать такое число зрителей… Неуверен, что это правильное решение.

– И ты вот так хочешь?

– Ну, может, не совсем, – Селена слегка покраснела. В голосе появилась неуверенность, – Намного скромнее можно…

– И поэтому расстроилась? – это очень важный вопрос. Если окажется, что у моей дарье могут быть такие реакции на некоторые темы, придется составлять список болезненных тем. А этого бы не хотелось.

– Да. Нет. Не спрашивай. Сама не знаю. Но платье точно надо. И букет.

– Будет. Все будет. Только не плачь больше, – стало понятно, что моя девочка сама не до конца понимает, что ее довело до такого состояния. Очень, очень жаль, что у меня под рукой нет никакой книги по эмоциональному и психическому состоянию землян. Интересно, мне удастся самостоятельно найти что-нибудь подобное в Сети? Не хотелось бы привлекать к этому Селену, но разобраться надо.

Остаток дня прошел без неожиданностей. Разобрав текущие дела, предложил своей паре сходить на тренировку. Тааль ждал меня уже пару дней, правда, не упрекая за пренебрежение. Заниматься Селена отказалась, сославшись на легкую слабость в теле. Может, ей нужно больше времени для отдыха?

Зато наблюдала она за происходящим с неподдельным интересом и восторгом. Никогда не подозревал в себе тяги к позерству, но теперь, когда дарье сидела на краю зала, не сводя глаз, убедился. Я явно любитель порисоваться. По крайней мере, перед одной конкретной землянкой. Очень хотелось не просто провести тренировку, а показать, что я лучше всех, сильнее, надежнее. Отвлекшись на эти мысли, чуть не пропустил очередной хитрый удар мастера. Тааль слегка посмеивался, реагируя на мои постоянные взгляды в сторону Селены.

– Ты бы сосредоточился, Нарин, – в какой-то момент не выдержал мастер. – Твоей дарье не понравится, если твое лицо окажется разбито из-за чьей-то невнимательности. Думается, даже если ты просто на руках по залу походишь, Селена будет в восторге. Так что не отвлекайся и работай. Чем быстрее закончим, тем раньше останетесь вдвоем.

В словах Тааля было зерно истины, так что пришлось несколько абстрагироваться от теплых волн восторга, испускаемых дарье, и заняться тренировкой всерьез.

Глава 24

Лени

Перед сном меня мягко и очень настойчиво пытали на тему, как должна выглядеть идеальная свадьба. Несколько смущаясь своему совершенно непонятному демаршу днем, лежала и мечтательно рассказывала про платье, про ленточки и туфельки. Про красивую музыку и какое-нибудь волшебное место. Нарин слушал весьма серьезно, задавая уточняющие вопросы.

– А как должен выглядеть супруг? – мне показалось, что плечо, служившее подушкой, слегка напряглось при этом вопросе. Подняв голову, посмотрела в эти завораживающие синие глаза. Красивое лицо с островатыми четкими скулами, мягкие, бледные губы, стальные ресницы завидной длины. И волосы, отливающие серебром.

– Жених в смысле? Твои волосы можно заплести? – спросила с сомнением. Кажется, изучая моду, я видела пару интересных мужских вариантов плетения. Но Нарин обычно носил их просто распущенными по плечам.

Валор кивнул.

– Вот и отлично, – довольная возникшим перед глазами образом, улеглась обратно на крайне удобное плечо, прижав ладошку к одному из лиловых следов на груди. Они больше не болели, воспаление спало, и пятна смотрелись причудливыми татуировками. Признаться, они мне нравились невероятно. Как небольшие личные подписи на теле Нарина. Мой. Только мой. От этого откуда-то из груди поднималась теплая волна удовлетворения. Собственница я, оказывается.

– И все? – перебил приятные размышления мужчина.

– Обычная празднично-официальная одежда. К примеру, тебе очень идет парадный китель. Ты в нем просто как конфетка. Развернуть и облизать, – совершенно сонно зевнула я.

Утро отметилось неприятными ощущениями внизу живота. Тянущая боль и легкие прострелы в пояснице не способствовали хорошему настроению с самого пробуждения. Ладонь Нарина, лежащая на моей груди, чуть сжалась, привлекая внимание. Однако вместо удовольствия и томления, почувствовала дискомфорт. Прислушавшись к себе, поняла, что ощущаю тело несколько опухшим. Очередной легкий спазм в животе расставил все на свои места. Даже вчерашние слезы вдруг показались вполне логичным событием. От недовольства собой и неизбежной действительностью, обиженно застонала в подушку. Почти забыв, что у меня за спиной лежит крайне внимательный мужчина.

– Что случилось? – встрепенулся этот страж моего благополучия.

– Все в порядке. Я просто забыла, – пробежав по панельке кивера, удостоверилась, что физиологическое состояние настигло меня почти на четыре дня раньше срока. Но это было вполне допустимо с учетом пережитых событий. Так, нужен душ и моя косметичка.

Я попыталась выползти из-под руки Нарина, но валор, как уже было отмечено, любил во всем разбираться сразу. Меня осторожно перевернули на спину, слегка прижав коленом, и внимательно оглядели.

– Селена, я чувствую, что что-то не так. От тебя исходят какие-то волны, которые мне непонятны. Что происходит?

Вот правда, сейчас я была не в настроении читать лекции о физиологии землянок. Можно мне сперва привести себя в порядок? Но, кажется, кто-то был несогласен. Супруг, слегка сверкая глазами, принялся меня обнюхивать! Совершенно не таясь, мне ткнулись носом в шею, потом в ложбинку на груди, но когда этот несносный нечеловек стал спускаться ниже, я не выдержала.

– Ладно! Я все тебе расскажу, только пусти меня в душ.

– Дарье, я чувствую запах крови, – практически прорычал Нарин, прижимая меня к постели уже всем телом. – Ты больна? Или я навредил тебе? Говори?!

– Не рычи на меня, большая страшная бука, – пришлось слегка толкнуть этого непробиваемого упрямца в плечо, чтобы привлечь внимание к моему спокойному состоянию. Когда рычать и скалить зубы перестали, решительно посмотрела на Нарина. – Неси меня в душ. Сейчас. А я проведу тебе урок анатомии. Так и быть.

Пока стояла под потоками воды, заставила валора повернуться к открытой кабинке спиной. Нарин слушал мои объяснения и только иногда в неверии потряхивал головой. Как когда-то Сумудин, мой благоверный просто не мог поверить в возможность постоянных циклов длиной в тридцать пять-сорок стандарт-суток. И как оказалось, у их женщин все происходит несколько иначе. Как я поняла, никакими кровотечениями валорки не страдают. Хоть в чем-то повезло девчонкам.

Отправив супруга за своей косметичкой (мои вещи окончательно и бесповоротно переехали в капитанскую каюту), еще немного поотмокала под душем, наслаждаясь потоками теплой воды. Получив нужное, прогнала упирающегося Нарина в комнату. Вот уж как я устанавливаю специальные женские штучки, кто-то точно видеть не должен. Даже если он «должен знать на будущее и на всякий случай». Умник.

Выплыла я из санитарной комнаты вполне довольная жизнью. Нарин в одних брюках подхватил завернутую в полотенце меня на руки и уселся в кресло. Кажется, у кого-то это любимое положение. Я даже спорить не буду. Мне тоже хорошо. А потом меня шокировали сообщением.

– На Гиазук не летим, – я честно расстроилась. Уже даже выбрала, что хочу посмотреть, пробежав вчера одним глазом по путеводителю.

– Что-то случилось? – причина, наверное, весьма серьезная, раз Нарин решил нарушить свое слово.

– Пока ты купалась, я тут прочитал немного, что смог, по твоему состоянию. Тебе плохо, ты сегодня лежишь в кровати. И завтра тоже.

От возмущения я в первую минуту слегка захлебнулась словами. Немного подумала, подышала. Взяла себя в руки.

– Хороший мой, не знаю, чего ты там начитался, но привязывать меня куда-то в горизонтальном положении вовсе не обязательно. Поверь, я уже взрослая девочка, и знаю, что мне можно, а что нет. Вот на Гиазук мне точно можно.

– А что нельзя?

– Тяжести поднимать, спортом активно заниматься, сильно острое есть. И тебя нельзя.

– Но тебе же больно? – недоверчиво вопросило это чудо.

– Не сильно. У меня есть лекарства, если станет невмоготу, а так мне все можно. Мне даже просто необходимы новые впечатления и эмоции. Честное слово.

Нарин

Это маленькое существо, оказавшееся по воле Вселенной моей дарье, продолжало поражать день за днем. Стоило только подумать, что я начинаю приближаться к более полному пониманию ее сути, так появляется что-то новое и совершенно с неожиданной стороны. Вот сегодняшнее утро. Пока Селена объясняла суть процессов, идущих в ее теле, едва мог удержать себя на месте и не кинуться за Сумудином и его медицинскими капсулами. Их женщины теряют кровь. Каждый цикл, длиной в 40 дней у них заканчивается кровотечением. Это какой эмоциональной силой надо обладать, чтобы видеть такую демонстрацию неудавшегося зачатия. Да еще с такой частотой. Уму непостижимо. А когда я почитал, что это еще и весьма больно, сразу было принято решение об отмене экскурсии на станцию. Ничего, Гиазук – не единственная станция во Вселенной. Еще погуляем.

Вот только дарье моего порыва не оценила. В какой-то момент подумал, что девочка ринется к шаттлам самостоятельно, настолько у нее было решительное выражение лица. Пришлось пойти на уступки и, скрепя сердце, позволить Селене собиратся. Только предчувствия у меня были все равно не очень хорошие.

Лени

Стоило нам покинуть транспортный отсек «Парадокса», как шаттл завис в воздухе. Несколькими движениями руки Нарин подключил проекцию забортного пространства.

– Главный техник сообщил, что сейчас будут продувать деталь нашего плазменного двигателя. Тебе понравится.

– Мы поэтому задержались? – от любопытства я уже немного ерзала в кресле. Сзади раздались тихие беззлобные смешки. Им то что, небось, уже много раз видели, а я-то в первый раз посмотрю. Раз Нарин сказал, что понравится, так и будет.

Кроме нас в среднем по размерам шаттле было еще восемь валор, включая Тааля. Если я правильно поняла, Нарин мог передвигаться без его присутствия только на «Парадоксе» и Валоре. Мастер исполнял роль полноценного телохранителя.

– Да, хотелось тебе показать. Смотри туда, – Нарин указал на правую оконечность станции, которая серой, сверкающей огнями массой висела в пространстве перед нами, – где кольцо из красных огней. Закрытая опасная зона.

И правда, если присмотреться, вокруг станции в пространстве висели маячки. Ни одно судно в указанном участке не находилось. В какое-то мгновение на краю станции появилось заметное голубое свечение. Несколько мгновений оно не меняло своей интенсивности, а потом, в одну секунду, в космос вырвался столб яркого голубого огня с необычной белой спиралью в центре. Длина огненного потока составляла едва ли не треть от всей видимой длины самой станции. Неудивительно, что рядом ни одного корабля. Под такую струю попади, и никакая защита не спасет. Сразу вспомнились лекции о нейтронных звездах. Голубые гиганты с невероятной мощью. Весьма похожие ассоциации вызывает и это зрелище.

Пламя устойчиво било в сторону звезд два удара сердца, а потом опало.

– Вау, – тихо выдохнула. – Невероятно. Это так двигатель продувают?

– Не весь, только определенную часть, – Нарин запустил шаттл, и мы двинулись в сторону Гиазука. – Она специально сделана съемной, так как при работе в ней накапливается сопутствующее вещество. Сгорает этот вид отходов только при сверхвысоких температурах, так что без помощи вот такой продувки не почистить. Зато теперь, вся станция может почти неделю работать только на энергии, полученной в ходе процесса. Чтобы ты правильно понимала, это не станция очистки на базе Гиазук построена. Наоборот. Благодаря свободной энергии, выделяемой при продувке, у станции появился шанс на существование. Сейчас у них есть и другие системы, но изначально мы строили обслуживающий центр для своих плазменных двигателей, только и всего. А в итоге получился такой, вполне приличный, симбионт.

Приземлившись, наша группа разделилась. С нами остался Тааль и еще один валор, несколько нарушая мысли о романтичной прогулке, но смотреть и наслаждаться мне никто не мешал. Для прогулки я достала из закромов длинное темное платье, с закрытыми руками и практически под горло. Этот вариант одежды позволял чувствовать себя свободно в любом обществе. Ни дарии, ни элмы моим нарядом ни разу не оскорбились. Кроме того, с ним можно было как туфли на шпильках носить, так и спортивную обувь. Вот я и надела темно-вишневые кроссовки, слегка потрепанные, но вполне еще живые, предполагая долгий пеший маршрут. Нарин и его сопровождающие были тоже одеты в неброскую, повседневную одежду.

Гиазук меня не сильно поразил своей архитектурой. Заинтересовала структура кислородного насыщения. Как выяснилось, здесь не использовались купола, закачанные воздухом, а просто каждое здание было построено герметично, переходами и галереями соединяясь с соседними. Весьма практичный подход при ограниченных источниках. Никакого тебе лишнего заполнения пространства ценным кислородом. Не было обилия неоновых огней и вывесок, как любили делать дарии. Все витрины магазинов и кафе были оформлены сдержанно и в общем стиле. Это выглядело непривычно. Как рассказал Нарин, это было одно из условий для обитателей станции. Руководящее объединение принимало решения по каждому объекту, желая сохранить в приличном виде место, где они жили. Кроме того, необычно смотрелись невысокие кусты и деревца, растущие повсеместно в кадках на улочках-переходах и в каждом из открытых и видимых мне помещений. Все же, практичные они ребята. Некоторые виды деревьев я узнала. Это получается, если с кислородной станцией даже произойдет какой-то сбой, растения еще приличное время продержат уровень в приемлемых пределах.

Мы гуляли по центральной торговой улочке, не слишком загруженной. Но все же, не пустой. На пути попадались валоры, несколько дариев и еще я приметила нескольких элмов вдалеке. Заглянули в магазин традиционных хобби, увидав весьма интересные приспособления для рисования и какого-то рукоделия из тонких проволочек. Последнее выглядело как вязание или плетение кружев из металла. Как разъяснил продавец, потом можно опустить проволоку в специальный раствор, и она станет практически не разрушаема. Очень любопытный элемент декора. Из него можно и решетку на окна сплести, как я поняла, и просто всякие мелочи, типа подносов и украшений. Заглянули в магазин современной техники, но там внутри все так мигало и сверкало, что я едва не заработала себе головную боль, сразу попросившись уйти. Видимо, владелец, таким образом, компенсировал весьма сдержанную вывеску.

Через какое-то время Нарин напомнил, что неплохо бы приобрести мне повседневной одежды, так как у него планируется двухнедельное увольнение на Валоре. А у меня гардероб весьма скромный. Пришлось согласиться. Мы направились в симпатичный магазин, у дверей которого сидел очень привлекательный высокий элм. Эти гуманоиды выделялись сразу. Смуглая кожа отливала легким перламутрово-розовым тоном, крепкое телосложение атлетов и поголовно черные волосы, обычно весьма коротко стриженные. Ребята, все как один, похожи на древнейших богов. Только условностей и традиций у них было столько, что стоит взвешивать каждое слово и каждый жест.

Никогда не видела их так близко. Этот представитель сидел в плетеном кресле у самого входа в магазин, пропустив меня и загородив ногой вход моим спутникам.

– Только девочки, – спокойно возвестил он, ткнув крупной четырехпалой ладонью в вывеску. Ожидающе оглянулась на Нарина. Я здесь не бывала и правил не знаю, мало ли как. Валор отвернул рукав своей куртки, демонстрируя брачный браслет и молча указывая на меня. Элм кивнул, вернувшись к просмотру какой-то информации на планшете. – Ты можешь, остальные ждут.

Нарин присоединился ко мне, а Тааль с Фиром, вторым валором, остались у входа.

Нам навстречу вышла милая, не очень высокая элма в длинном ярко-малиновом платье с золотистой отделкой. Девушка широко улыбнулась, указав Нарину на кресло, а меня знаками пригласила на невысокую платформу. С такой системой я уже знакома, так что став на пьедестал, подождала активации сканера и через минуту получила проекцию собственного тела и список подходящих моделей.

– Что вы хотите? – вежливо очень тихим и мягким голосом уточнила элма, просматривая вместе со мной каталог.

– И сама не знаю. Мне предстоит отпуск на Валоре. С официальными встречами в том числе. Мне бы пару платьев, пару костюмов и повседневную одежду. Среднего класса. До двух тысяч нори где-то.

– Высшего класса и без ограничения, – тихо, но веско раздался голос из кресла. Попыталась гневно осадить этого тирана, но на мое недовольство он только бровь приподнял и щелкнул хвостом по полу. Ну и ладно, не скандалить же при посторонних из-за ерунды. Хочет – пусть платит. Говорят, у мужчин от этого определенные гормоны выравниваются.

Выбрали мы наряды минут за десять. Особо по шопингу никогда не страдала, так что даже устать не успела. Оставила данные для доставки и, расплатившись, мы покинули магазин.

Народу на улочке неожиданно прибавилось. Толпы еще не было, но уже просто погулять и насладиться видом возможности не было.

– Может, перекусим где-нибудь, – предложила, с неудовольствием глядя на такое безобразие.

– Поддерживаю, – пробасил сбоку Тааль. – Только что опустился шаттл с туристического судна, еще два на подлете. Сейчас тут толпа будет.

– В «Туман»? – предложил Нарин, оглядываясь на спутников. Как я помнила из путеводителя, это был неплохого класса ресторанчик на верхнем уровне торгового сектора. Все согласились. Но стоило нам сделать шаг в сторону от дверей магазина, как валоры замерли, подозрительно оглядываясь и принюхиваясь. Нарин медленно задвинул меня за свою широкую спину, отступая обратно к магазину. Мимо плыла толпа.

Потом все случилось почти одновременно. Меня толкнули назад, в объятия поднявшегося элма. Раздался рык Нарина: «Долг жизни», хриплый вскрик Тааля, метнувшегося наперерез кому-то, глухой выстрел, и меня утащили в магазин. Стоило нам с элмом перешагнуть порог, как взвыла сирена, раздались громкие визгливые крики толпы. В одно мгновение дверной проем и прозрачные витрины магазина оказались закрыты решеткой, мелкой и практически непрозрачной. Не зная, кто пострадал, и желая оказаться с другой стороны, попыталась вырваться из рук элма. Только сильный мужчина не пустил, крепко держа за талию и руку.

– Идем, тьера, идем. Твой парный силен, а на тебя отвлекаясь, пострадает. Иди быстрее, тьера. Инги! – негромко позвал он, и к нам из задних комнат выскочила девушка-элм, помогавшая с выбором одежды. – Долг жизни, Инги. Прячь ее. Скорее.

Милая элма подхватила меня под локоть, потянув в заднее помещение, попутно щелкнув тумблером на стене. В помещении магазина сразу отключился верхний свет, оставив только небольшие огоньки на стенах, чуть рассеивающие полумрак.

– Давай, тьера. Не знаю, кому насолил твой парный, но тебя нужно спрятать, пока все открыто. Сейчас нагрянут с проверками, потом не проведу.

Через неприметную дверь мы вышли в мрачные технические сектора станции.

Глава 25

Классический вариант подсобной стороны станции отличался удивительной чистотой и бледно-голубым освещением. В остальном, все те же серые стены с переплетением труб и кабелей, связанных в целые радужные канаты. Как и на любой станции, знакомого мне вида, каждая деталь должна быть доступна для ремонта. По техническим коридорам периодически проходили элмы и валоры в рабочей одежде. Стоило нам завернуть за очередной поворот, так нас чуть не сбила пара валоров, тащивших на плечах огромную трубу. Еле успели пригнуться. Проводив извиняющихся рабочих недобрым взглядом, элм внимательно оглядел меня.

– Ты очень приметная, тьера. Инги, укрой ей лицо и волосы чем-нибудь. Нам скоро в жилую зону выходить, – молчаливая элма развязала какую-то веревочку на своем многослойном, ярком одеянии и протянула мне широкий то ли шарф, то ли платок. Голову я все же укрыла, но в душе поднималось недовольство, подозрительность и протест. Я не хотела идти дальше. Мне все это не нравилось.

Элм потянул за руку, но я не двинулась. Перламутровый красавец непонимающе обернулся.

– Тьера, надо торопиться.

– Нет. Я не знаю вас. Зато я знаю, что элмы не могут хватать за руки женщин, которые им не родня.

– Это ты знаешь, а другого – нет. Твой парный явно больше в курсе о традициях моего народа. Идем, тьера, если не хочешь добавить ему и себе бед, – сурово произнес элм в ответ. Его маленькая спутница нервно крутила на запястье брачный браслет, похожий на мой собственный, оглядываясь по сторонам. – Я тебе расскажу, что захочешь, только дай мне выполнить обязательство.

Я набрала полную грудь воздуха, готовясь отказаться, пока мы не ушли дальше, и я помнила, как вернуться. Только именно в это мгновение на кивер пришло сообщение. От Нарина.

«Иди элм. Он сохранить. Я прийти».

Судя по всему, сообщение было надиктовано, раз мой прибор так криво выдал перевод содержания. А может, это вовсе не от него? Подозрительно переведя взгляд на элма и обратно, быстро отправила:

«Докажи, что ты».

Кажется, еще немного, и во мне начнет пышным цветом разрастаться шизофрения с манией преследования за компанию. Ответ пришел быстро.

«Трусики зеленые».

Слегка покраснев и выдохнув с облегчением, повернулась к элму.

– Веди.

– Твой парный?– уточнил он, кивнув на кивер.

– Да. Сказал держаться вас.

– Умный. Знает тебя, – пока я раздумывала над этим коротким и емким комментарием, мы миновали несколько коридоров и подошли к очередной, малоприметной двери. Элм остановился и посмотрел на нас обеих. Кивнул своей яркой птичке. – Инги, берешь тьеру, и просто идете по площади домой. Я иду следом в шагах пяти. Нигде не останавливайся. Кто спросит – давняя подруга с Дариона. Пошли.

Правильно, по росту и комплекции я только за дарийку и сойду. Элманские дамы слишком хрупкие и миниатюрные. Валорки без мужчин не ходят и ростом куда выше.

– Тьера, – элм сурово посмотрел на меня. – Ни с кем не говори. Иди куда укажет Инги. Не подставляй мою парную. Она тяжелая.

С удивлением посмотрела на маленькую хрупкую девушку. Мне потребовалось почти полминуты, чтобы сообразить, что так странно перевел ретранслятор.

– Беременна… – тихо выдохнула. Девушка-элм светло и радостно улыбнулась, беря меня под локоть.

Мы открыли дверь и довольно быстро двинулись по туннелю, а потом через какую-то площадь. Этот район разительно отличался от торгового сектора. Здесь кольцом стояло небольшое здание в 6 этажей с дверями на площадь. Было шумно, носились дети, в основном элманской расы. Несколько хозяек присматривали за ними, громко переговариваясь и смеясь. Жилой квартал. Двор был ярким, даже покрытие под ногами сделали из ярко-зеленых плит, стены дома были выкрашены желтым. Даже рамы в круглых окнах были бирюзовыми. Странное сочетание, тем не менее, смотрелось любопытно. Намного лучше серого тусклого цвета технической зоны.

Мы почти добрались до дверей, выкрашенных горчичным цветом, когда мою спутницу окликнула одна из мамаш на площадке, где играли дети.

– Инги! Ты уже вернулась? Почему так рано? Сегодня туристы прилетели, можно заработать. А ты дома. Все хорошо? И кто это с тобой? – элма постарше, одетая в ядовито-красное платье, подозрительно смотрела на меня. Я почувствовала как рука Инги, держащая мой локоть, задрожала.

– Здравствуй, Фетва. Это моя подруга. Сегодня прилетела. Ей стало плохо, пришлось закрыть магазин, – голос моей спутницы чуть дрожал, но говорила она вполне уверенно. Вот только любопытная Фетва продолжала таращиться, делая шаг в нашу сторону и пытаясь разглядеть меня под шарфом.

– А где Хальд? Он знает, что ты ушла? – женщина сделала еще шаг к нам, от чего Инги мелко затрясло.

– Я здесь, Фетва. Ходил за лекарством. Подруга моей парной и правда не очень хорошо себя чувствует. Идите в дом, Инги. Уложи гостью отдыхать, – элм говорил беззаботным голосом, проходя через площадь с немного другого края. Поравнявшись с нами, подтолкнул свою замершую супругу в сторону двери.

В дом мы практически ввалились, опираясь друг на друга и не доверяя дрожащим ногам. Закрыв за нами двери, элм прокачал головой.

– Не быть вам шпионками, – мужчина придержал беременную супругу и жестом позвал меня вглубь помещения.

Здесь все было весьма скромно. Всего две комнаты и кухня с очистительной зоной. Настоящее окно было только одно, на тот самый двор. Комнаты были чистыми и светлыми, с небольшими элементами уюта. Кое-где стояли статуэтки, на диване лежали подушки, но все говорило о сложном финансовом состоянии.

Меня провели на кухню, усадив за небольшой круглый стол. Из предложенных напитков, попросила просто воды. Неизвестно еще, как я на их традиционный «чай» отреагировать могу, даже не знаю, из чего он там готовится.

С любопытством оглядела и это помещение.

– Да, мы небогаты, в отличие от твоего парного, – тихо, с некоторым вызовом прокомментировал мой взгляд хозяин жилья.

– Я не по финансам его выбирала, – чуть сердито отозвалась на этот упрек. Если уж совсем честно, я как-то не очень активно в выборе участвовала. Но это элмов не касается. Пришлось напомнить. – Вы обещали мне ответы.

Элм кивнул, беря супругу за руку. Они, кажется, тоже нервничали в моем присутствии.

– Почему помогаете?

– Твой парный использовал старую традицию. Он, на правах носящего брачный браслет, может потребовать у любого элма, имеющего пару, защиты для тебя. Традиция древняя и позволяла сохранить наших женщин в период войн. Потребовать исполнения «Долга жизни» можно и у врага. Хотя, я никогда не встречал валора в паре с тьерой. Не знаю, как ему позволили выбрать тебя на роль арье. Хотя, может потому он и надел наш браслет. Он ихний оджи. Не последняя птица.

– Откуда знаешь, что оджи? – уточнять, в каком мы с Нарином статусе не стала. Совершенно лишняя информация. Может, еще и опасная для нас обоих. Кто его разберет, какие у элма идеи могут возникнуть.

– Встречал уже. Циклов шесть назад. Это примерно двести пятьдесят стандарт-суток. Твой парный был в парадной форме, как положено со стражем и медиком, что-то решали с руководством Гиазук. Важный валор. Не ниже двадцатого оджи точно стоит. А то и выше. Знает много и держит себя как воин.

– И ты не мог отказать в просьбе? – нужно же знать, какой у них интерес в этом деле.

– Мог. Он все же не элм. Но здесь и мне выгода. Я надеюсь, он сразу вернет долг. Поможет мне.

– Как? – пара переглянулась, но ответила, как ни странно, девушка.

– Мы изгнанники. Если твой парный так высоко стоит, то может получить нам разрешение перебраться ближе к родной планете. У Элмы договор с Валорой. Есть шанс. Мы скучаем по родным.

Нарин

Стоило сделать шаг из магазина, как в сознании возникло некоторое напряжение. Беспокойство, не покидающее с самого утра, усилилось. В воздухе появился горький запах намерения. Когда к нему присоединился приторно-сладкий, до тошноты, запах кровавой жажды, я только и успел задвинуть Селену за спину и сделать полшага к магазину. Элм поднялся со своего места, среагировав на наши действия, и поймал мою дарье в объятия. Мы уже встречались когда-то, пересекаясь по одному делу, и этот элм, несмотря на статус проживания на станции, был честным. Так что стоило воспользоваться предоставленной мне возможностью.

– Долг жизни, – быстро произнес я, толкая Селену ему в объятия. Элм поймал мой взгляд и поджал губы, но потянул дарье в сторону помещения. Селена смотрела большими зелеными глазами, еще полностью не осознав, что происходит. А мне нельзя было больше отвлекаться.

Тааль резко надавил на мое правое плечо, заставив опуститься и уйти с линии удара. Спорить с мастером и лезть вперед него я перестал уже очень давно, но все равно, отвлекшись на Селену, действовал недостаточно быстро. Рука Тааля дрогнула, мастер издал злой вскрик. Уйдя плавным движением понизу в сторону и утягивая мастера, услышал звук выстрела и стена за тем местом, где только что была моя голова, оплавилась некрасивыми черными каплями.

По всему коридору-аллее раздались визгливые крики. На магазинах стали опускаться решетки, завыла сирена. Мгновения отвлекающей паники хватило на то, чтобы рассмотреть своих противников. Пятеро. Двое валор с широкими блокирующими обручами на головах и трое наемников-шайгатов. Эти твари проводили такое количество генетических и иных экспериментов со своими телами, что назвать исходную расу было просто невозможно. Они были быстры, очень сильны и за определенную сумму вознаграждения, были готовы отрезать собственную руку, если заказчику будет угодно.

Два наших противника были вооружены огнестрельным оружием, остальные же держали длинные электрические стеки, подающие такую силу тока, что могла мгновенно остановить сердце. Оглядывая друг друга, мы замерли на несколько мгновений, пока пространство между нами резко пустело. Краем глаза зафиксировал Фира, практически незаметно разогревающего мышцы. Парень был весьма неплох в ближнем бою, если только не терял самообладание. Просканировал состояние Тааля. Мастер получил удар чем-то метательным и острым в плечо, но рука оставалась функциональна. Болевые рецепторы уже практически заблокировались, еще полминуты и можно рассчитывать на его полноценную помощь. Но этого времени нам не дали.

Один из наемников усмехнулся, показав острые наточенные зубы неприятного желтого цвета, и поднял лучевое оружие, направив мне в грудь. Постарался расслабить все мышцы, готовясь к движению и проверяя, видят ли меня Фир с Таалем. Меня видели, меня поняли.

Когда палец шайгата надавил на курок, я был уже на полпути к его соседу. Тааль низким ходом преодолел расстояние до одного из валоров, резко толкнув электрический стек вверх и нанеся удар под ребра, в точку, которая позволяет на миг сбить сердцебиение. В тот же момент я, ухватив шайгата со спины за голову, сделал резкое движение, выламывая позвонки и разрывая нервные связи. Этот гад, конечно, не умрет, но двигаться не будет. Отпуская тяжелое неподвижное тело, едва успел отскочить назад, уходя с траектории движения второго валора. Стек пронесся на расстоянии в пол-ладони передо мной.

Фир одним движением выбил оружие из рук шайгата, нанося удар в челюсть. Острые зубы наемника сомкнулись с громким «клац», по подбородку потекла кровь, и Фир получил удар в живот, отчего отступил назад. Встряхнулся и вернул удар, с разворота впечатав утяжеленную обувь в грудь противника.

Мой второй оппонент со стеком был весьма умел. Используя инерцию, валор сменил направление оружия, отчего мне пришлось перепрыгнуть неприятную палку, избегая соприкосновения. Поднырнув, попытался обойти противника со спины, но мой маневр разгадали, вынеся ногу практически мне в лицо. Отступив в последний момент, остановил удар обеими руками, дергая на себя и лишая противника равновесия. Валор сделал рывок назад, вынуждая сменить позицию и выставляя стек. Пропустив оружие под рукой, сместился вниз, делая подсечку.

Этот маневр тоже не дал ощутимого результата. Тогда, желая закончить с этим делом поскорее, ухватился за длинное тело стека, где напряжение было значительно ниже, получив несильный удар током, и дернул вперед, мимо себя, свободной рукой нанося удар в шею. Вот тут противник на несколько мгновений потерял ориентацию, чего мне хватило, чтобы сорвать обод с его головы. Сосредоточившись, послал удар в открывшееся сознание. Валор выронил стек, с воем упав на колени, обхватив голову ладонями.

Почувствовав острый неглубокий удар в спину в район трапециевидной мышцы, едва сдержал себя, чтобы не среагировать. Если сейчас потерять связь, можно упустить валора. За спиной раздался глухой удар и вскрик. Тяжелая рука Тааля коснулась плеча, показывая, что угрозу устранили. Я уже слышал грохот шагов охраны станции.

Когда охранники, наставив в нашу сторону оружие, кольцом окружили место происшествия, к ним навстречу сделал шаг Тааль, подняв руки перед собой и демонстрируя идентификационные данные с кивера. Я же изо всех сил удерживал сопротивляющегося валора, корчащегося на полу. У гаденыша оказался весьма высокий уровень сопротивления, и первичный анализ выдавал как минимум четыре чипа, блокирующих мои импульсы. Кроме того, от нескольких участков удерживаемого тела исходила такая темная вибрация, что становилось ясно, дай я ему свободу движения хоть на миг, и валор попросту сломает или раскусит одну из отравляющих капсул, оставив меня без какой-либо информации.

Борьба с блокирующими имплантами отнимала столько сил, что на лбу выступила испарина, а по спине из места укола потекла тонкая струйка горячей крови. Фир появился в поле зрения как раз в тот момент, когда я стал терять контроль. Валору на полу, удалось двинуть языком, выталкивая капсулу из-за зубов на верхней челюсти. Меня хватило только на несколько знаков подчиненному, объяснять что-то подробно не было нужды.

– Тааль! – рыкнул Фир, готовясь спеленать моего противника. Мастер повернулся, отвлекаясь от охраны, оценивая ситуацию и подскакивая к нам. Напрягшись и усиливая контроль, приготовился дать сигнал подчиненным. От очередного удара один из чипов под кожей валора просто вспыхнул, скидывая мой контроль и заставляя противника взвыть во весь голос. В то же мгновение Тааль сделал резкий рывок, вставив ему между челюстями обломок электрического стека, а Фир изо всех сил сжал почти в любовных объятиях, не давая двинуться.

– Вяжите его быстрее. У него капсулы Квины, – сипло скомандовал я местным охранникам. Среди них было несколько вполне опытных воинов, которые не привыкли тратить время на глупые вопросы.

Через какое-то время нас троих, обездвиженного валора и тела нападавших доставили в управление безопасности станции. По дороге только и успел отправить сообщение Селене держаться элма и не делать глупостей. Там она пока в большей безопасности. Предстояло еще выяснить, всех ли участников нападения мы успели обезвредить. В секторе безопасности нас уже ожидал Куруа, один из представителей управления Гиазук. Хмуро, но все же с уважением, кивнув нам, высокопоставленный элм жестом пригласил к нам медика, ждущего у стены мрачного серого помещения. Валор первым делом занялся Таалем, у которого на плече уже растеклось обширное кровавое пятно. Быстро разрезав верхнюю часть одежды и сбрызнув рану анальгетиком, доктор поднес к плечу небольшой электромагнит. Прибор тихо загудел с неприятным чавкающим звуком, вытянув из тела мастера короткую, с полпальца длиной стальную пику. Судя по ощущениям в спине, у меня был такой же подарок. Хорошо, что эти идиоты не додумались использовать яды, иначе мы бы так просто и быстро не справились. Определенно.

Пока Таалю останавливали кровотечение и заклеивали не предусмотренную природой дыру, я наблюдал за Куруа. Элм в серебристо-сером одеянии переходил от одного напавшего к другому, проводя над ними портативным сканером.

– А этот еще жив, – задумчиво сказал он, указывая на моего первого противника-шайгата. – Нейронные связи разорваны мастерски. Только все равно, судя по идентификатору, у этого красавца смертный приговор на одной из планет сектора В-19. Надо сообщить ребятам. Ты не против, если я направлю вознаграждение в казну Гиазук, в счет компенсации ущерба, так сказать?

Мне было все равно на эти деньги, так что я кивнул. Куруа прошелся индикатором по всем участникам налета и присвистнул.

– Ну, вы мастера, ребята. Только один убитый. У большинства травмы с жизнью несовместимы, но пока эти измененные ублюдки еще держатся. Займемся этим твоим интересненьким, – элм вернулся к моему противнику-валору, тщательно пройдясь по скрученному телу анализатором, – да, как минимум три капсулы с ядом. О, и блокаторы вижу. Один ты спалил, Нарин. Еще парочка есть. Подпеклись, но функционируют. Сейчас Луан закончит с вами и удалит лишнее. Потом сможешь поработать. Я уже отправил своих с проверкой на судно, доставившее к нам этот сброд.

Луан, медик, уже перешел к работе над Фиром, вколов пару препаратов, так как у второго моего стража оказалось сломано ребро. Замотав нижнюю часть грудной клетки специальной тканью с эластичной фиксацией, доктор повернулся ко мне. С легким поклоном, валор попросил снять верхнюю часть одежды, чего делать совершенно не хотелось. С неудовольствием оглядел стражей, стоящих вдоль стен.

– Нарин? – удивленно спросил Куруа, зафиксировав мое замешательство.

– Убери их, – тихо попросил Тааль, тоже наблюдая за мной, – ты сильно удивишься, но это пока секрет.

Куруа, ведущий с нами дела уже много лет и несколько заинтригованный, подал знак охране. Стражи, повинуясь приказу, развернулись и покинули помещение. Я быстро стянул верхнюю часть одежды, стараясь сильно не шевелить правой рукой. Блокировка нервных окончаний почти перестала действовать, и рана причиняла некоторые ощутимые неудобства.

– Оу, вот это чудо из чудес. Мои поздравления, Нарин, – с благоговением произнес Куруа, рассматривая следы издалека и не приближаясь. Элм прищелкнул языком и покачал головой. – Дарье для оджи. Сколько у вас такого не было? Лет триста? И где твое сокровище?

– В безопасности. Двести восемьдесят три года. И, Куруа, это пока тайна, – с нажимом предупредил элма. Все сообщения моих солдат, отсылаемые с «Парадокса», полностью проверялись и все осведомленные были предупреждены о необходимости молчания. Вариантов следить за элмом у меня не было. Только верить его слову.

– Не сомневайся. У меня хватит воображения представить возможные последствия. Но скажи мне, великий второй оджи Валоры, ты уверен, что можешь позволить себе и дальше пренебрегать ситуацией на родной планете. В свете последних событий.

Как ни тоскливо мне было от этой мысли, Куруа был прав. Пришла пора решить эту проблему. Подставлять под угрозу Селену было нельзя.

Доктор, к его чести, практически не дрожал, вынимая из моего тела стальной шип. Луан быстро заклеил лишнюю дыру в моей спине и, обойдя меня, стал напротив. Глубоко вздохнув, молодой валор произнес.

– Прошу блокировку информации, – голос немного дрожал, но был уверенным. Просьба была правомерной. Если в моих нынешних сложностях замешаны оджи, без блокировки информация о наличии у меня дарье может достичь ненужных ушей. Внимательно посмотрев в серые глаза медика, провел незначительное воздействие на разум.

– Я не стану удалять информационный блок. Поставлю только запрет на передачу. Через некоторое время эти сведения не будут иметь такой ценности,– медик кивнул. – Удали чипы из нападавшего. Мне нужно с ним поработать.

Доктор, вынув из своего чемоданчика небольшой лазерный скальпель, двинулся к скрученному по рукам и ногам валору. Использовав сканер Куруа, медик еще раз проверил положение чипов и без анестезии сделал первый разрез на дернувшемся теле.

Когда на небольшом столике валялись четыре чипа и несколько полупрозрачных капсул, медик уважительно кивнул и отошел к стене. Куруа тоже отошел в сторону, делая приглашающий жест рукой. Мои стражи тоже направились к краям помещения, чтобы не мешать вибрациями собственного разума и не попасть под воздействие.

Глубоко вздохнув и проверив тонкую нить развивающейся связи с моей дарье, проанализировав каждый из ее чипов местонахождения и убедившись в спокойном состоянии и смежности всех сигналов, приступил к неприятной, но необходимой работе.

Снятие блоков первого уровня показало, что среди моих противников имеется оджи не ниже двадцатого ранга. Было стойкое ощущение, что я пробираюсь через вязкую, липкую массу, которая мешает двигаться, видеть, дышать. Система восприятия реальности этого валора была так искажена воздействием, что даже события минувшего часа выглядели размытыми и затемненными образами. Для возврата четкости картинки, чтобы можно было рассмотреть хоть что-то, приходилось пропускать поток через себя, стирая налет постороннего воздействия. Осадок создавал кислотный привкус во рту, вызывая головную боль. Но я видел. Я видел размытое лицо с бледными, почти белыми глазами и парой черных точек на светлой радужке. Однако стоило впервые заглянуть в глаза своего врага, как картинка тут же исчезла. Меня вынесло из чужого сознания.

Валор, лежащий на столе, дергался в конвульсиях. Медик, отскочив от стены, вколол ему успокоительную инъекцию, с вопросом глядя на меня. Пришлось махнуть рукой и опуститься на стул.

– Узнал? – тихо спросил Тааль, кладя руку на плечо.

– Кое-что. Но больше ничего достать не получится, психо-эмоциональный блок вызовет кровоизлияние в мозг при следующей попытке воздействия. Куруа, от твоих помощников есть новости?

– Да, один из офицеров прислал отчет. На судне все были под подставными именами, после проверки найдено еще двенадцать пассажиров с несоответствующими документами, но большая часть просто беженцы из разных секторов. Только двое попадают под подозрения и их уже задержали. Смотреть будешь?

– Нет. Займись сам. Мне нужно забрать мою девочку.

– Отправь Сумудина, если печешься о ее спокойствии, – посоветовал мастер. – Тебе нужен душ и новая одежда. И пара уколов стимулятора, если не хочешь напугать свою маленькую землянку.

– Землянку? Нарин, да ты в своем уме?! – в неверии схватился за голову элм.

– Как-то Вселенная моим мнением не интересовалась. Но я не в обиде, – тихо пробормотал, отправляя вызов Сумудину.

Лени

Меня начинало разбирать некоторое беспокойство после трех часов, проведенных в компании пары элмов. Хозяева тоже не могли расслабиться. И своими делами не заняться и меня одну не оставить, а разговор, как-то совсем не клеился. Ужасно хотелось отправить сообщение Нарину, но если мой мужчина занят, а в этом сомневаться не приходилось, это окажется совершенно неуместно. Когда я уже совершенно бессовестно влезла носом в кивер, бродя по местной локальной сети, раздался громкий сигнал о запрете перемещения по станции. С удивлением подняла голову от прибора, посмотрев на пару.

– И часто у вас тут комендантский час объявляют? – у элма на лице так заострились скулы, и напряглась челюсть, что казалось, еще немного и раздастся треск зубов.

– Нет, тьера. Сдается мне, тут не обошлось без твоего парного и того балагана, что вы устроили. И я уже несколько жалею о принятом решении. Как бы мне не поплатиться за него.

Передернув плечами от неприятного ощущения, вернулась к изучению статьи, стараясь побороть дрожь и немного переключить внимание.

Стук в дверь, раздавшийся примерно через полчаса молчаливого сидения за столом, заставил всех одновременно подпрыгнуть. Элм подскочил, махнув рукой своей супруге куда-то в сторону стены. Инги, знаком показав молчать, потянула в указанную сторону. Одним нажатием на потайной рычаг элма открыла небольшую нишу, куда я поместилась с большим трудом, сложившись чуть ли не в три раза. Пока мы возились с утрамбовыванием меня, в дверь постучали еще раз, более настойчиво. Инги, начиная дрожать от страха, просто захлопнула дверцу, вжимая меня в стенку. Как-то я уже сыта этими приключениями. Можно мне немного серых и тоскливых будней в компании одного синеглазого валора?

По правде, я куда сильнее переживала за здоровье и сохранность Нарина, чем за возможные неприятности, грозящие мне самой.

Слышно было плохо, видимо стена была не простой, так что, когда потайная ниша с зажатой как в банке мной открылась, показав мне несколько обеспокоенную мордашку старшего корабельного медика, я выдохнула с невероятным облегчением.

Сумудин, затянутый в парадную форму, протянул обе руки и осторожно вынул меня из этого убежища. Как хрустальную, плавно поставив на ноги, доктор медленно и внимательно осмотрел меня, слегка повертев из стороны в сторону.

– Ты в порядке? – к моему киверу вместе с вопросом приложили кивер доктора, считывая основные физические показатели.

– Да, да. Как Нарин? – с беспокойством спросила медика, уж очень его озабоченный вид пришелся мне не по душе.

– Цел. Практически. За тебя переживает, просил забрать на «Парадокс» поскорее, пока здесь комендантский час объявили, – Сумудин взял у кого-то из сопровождающих длинный плащ, под цвет парадной формы, накинул мне на плечи и надел на голову капюшон. – Здесь много камер, практически по всему пространству базы. Мы все что надо почистили, но на всякий случай. Идем.

Сумудин подтолкнул меня из кухни. Помимо медика в маленькую квартиру набилось еще четверо валор в военной форме. Бедные хозяева, молча и напряженно, прижимались к стене в коридоре.

Проходя мимо, Сумудин остановился, внимательно осмотрев элма с ног до головы. Неожиданно для меня, лицо медика стало несколько высокомерным и очень серьезным.

– Ты исполнил свой долг. Какую оплату ты желаешь потребовать за это?

Элм оторвался от стены, загородив собой перепуганную супругу. Глянув на меня, опять вернул взгляд на Сумудина.

– Мы хотим переселиться ближе к дому. В родной сектор. Если я правильно понимаю, кому помог, это возможно, – Сумудин смотрел внимательно, не показывая, что удивлен. Элм же смотрел с вызовом, видимо, не рассчитывая на исполнение такой серьезной просьбы.

– Назови свое имя и через четырнадцать стандарт-суток твои дела здесь должны быть завершены. Но если бы ты знал, кого сегодня спас, просил бы больше. Много больше.

Элм несколько растерянно оглядывал нежданных гостей собственного дома, отмечая серьезные лица остальных валор и мою печальную усмешку. Я не знаю, какими возможностями обладает Нарин, но думаю, подобная просьба не была для него очень сложной. Остановившись глазами на мне, элм тихо сказал.

– Она арье одного из ваших оджи… не ниже пятнадцатого ранга, как я думаю… – Сумудин несколько печально усмехнулся. Тогда элм спросил почти грубо, пытаясь понять, что упустил. – Кто ты, тьера?

– Я дарье второго оджи Валоры, Нарина Коллеса, – впервые произнесла это вслух, как утверждение. Было странно, особенно когда четверка валор, стоящих возле меня, сомкнулась, загораживая от элма в жесте защиты.

Ответом на мои слова стала полная тишина. Потом тихий голос произнес:

– Если это действительно возможно, мне, и правда, стоило просить больше. Много больше.

Сумудин хмыкнул, развернувшись к выходу, но практически тут же остановился, хмурясь.

– Оно вот тебе надо? Точно? – тихо с кем-то переговорил медик, а в следующее мгновение из кивера раздался голос Нарина.

– Проси, элм. Но думай, так как больше возможности я не дам.

– Верни нас на Элму! – почти выкрикнула маленькая женщина, стоящая за спиной супруга.

– В чем вас обвиняют? – строго спросил голос из кивера.

– Я украл дочь вождя. И женился на ней, – чуть самодовольно, но все же с горечью отозвался элм.

– По взаимному согласию?

– Да, – тихо, но уверенно ответила Инги.

– Если твои слова – правда и за тобой нет долгов, вы вернетесь домой. С сохранением статуса. Двенадцать дней на завершение дел и молчание о той услуге, что вы оказали мне. Сумудин?

– Да?

– Вези мою девочку назад. Хватит прогулок на сегодня.

Глава 26

– Валор, – неожиданно подал голос элм, когда мы уже практически покинули комнату, – если эта тьера, и правда, дарье твоего господина, привязка полная? Вы можете заключать с ними настоящий брачный союз? На ее теле тоже есть знаки?

Сумудин, насколько мне было видно из-за широкого капюшона, слегка вздрогнул.

– Привязка есть, но знаки не появились.

– И как твой господин справляется?

– С трудом, элм. Идем, Селена. Иначе мой «господин» совсем озвереет, – медик с раздражением выдохнул и подтолкнул в спину, направляя в сторону выхода.

На площади перед жилым комплексом стояло транспортное средство на воздушной подушке. Мне помогли забраться внутрь, усадив между двух офицеров. Я не слишком внимательно наблюдала за окружающим, раздумывая над словами элма. «Знаки не появились». Следы? Определенно, разговор о них. И получается, этот факт доставляет Нарину проблемы? «С трудом». На моей памяти, не было такого, с чем мой валор справляется таким образом. Получается, это настолько важно? И почему, почему никто не посчитал важным мне это сообщить? И что же тут можно придумать?

В некоторой нервозности пробежала пальцами по панели кивера, ища информацию. Два из пришедших на ум вариантов пришлось откинуть. Если токсин, выделяемый Нарином, не дал видимой реакции, то нужно что-то независимое от него. Перескочив на карту станции, отыскала путь к еще одному доступному варианту. Осталось уговорить моих нянек.

– Сумудин, мне нужно в это место, – протянула доктору голографическую карту с изображением нужного здания.

– Прости, но все покупки придется сделать виртуально. Все что нужно, тебе доставят на «Парадокс» сразу, – медик даже не посмотрел на то, куда я указала, основательно рассердив. Я пытаюсь наладить свои семейные отношения, и не позволю кому-то мешать. Даже если делается это ненамеренно.

– Еще раз, Сумудин. Мне нужно вот сюда. Сейчас, – раздраженно ткнула пальцем в карту. Вторая попытка привлекла внимание валора. Глянув все же на обозначение, доктор нахмурился.

– И для чего? Тебе нехорошо? В твоем распоряжении все мои подчиненные и любой прибор медицинского блока.

– Мне. Нужно. Туда. Сейчас, – едва разжимая зубы, прошипела, теряя остатки скудного терпения.

– Селена, у нас и так по горло сложностей. Давай без этих ваших женских капризов и выкрутасов.

– Слушай сюда, бледная инопланетная поганка. Если до тебя до сих пор не дошло, мне несколько не свойственно принятие импульсивных идиотских решений. Я тебя в последний раз по-хорошему прошу, доставить меня в медицинский центр Гиазук. Это не займет много времени. В противном случае я придумаю несколько вариантов, при которых ты меня туда привезешь по собственному желанию. Но, обещаю, это будет иметь последствия для ваших взаимоотношений с Нарином. Да и для наших тоже. Так что, уверься в том, что моя просьба обоснована и сделай, как прошу.

Сумудин с минуту внимательно смотрел на мое злое лицо, принимая решение. Выругавшись и резко отвернувшись, валор дал команду нашему водителю направляться в медицинский центр.

Здание было небольшое, всего этажа четыре, выкрашенных в приятный персиковый цвет. Мы остановились у бокового входа, вместе с доктором и еще одним из валор пройдя в стерильно-белое помещение. Практически сразу к нам навстречу вышел очень худой, старый валор. Это был самый пожилой представитель их расы, даже приблизительно не рискнула сказать, сколько ему уже лет. За стопятьдесят так точно. Мои сопровождающие приветственно поклонились старцу и, слегка отступив в сторону, Сумудин изобразил мне приглашающий жест.

– Можешь озвучить, что тебе нужно. Это доктор валл Гирис, он здесь один из старших и поможет со всем, что нужно, – ну да, как все мы не можем, через регистратуру и вызов необходимого специалиста. Нет, ребята. У меня свои идеи.

– Мне нужен женский доктор, – упрямо и максимально непреклонно посмотрела на Сумудина.

– Терри, я могу оказать вам помощь в любом вопросе. Образование и специализации позволяют действовать как специалисту очень широкого профиля, – мягким и примирительным голосом отозвался старик. Пришлось обратить все же внимание на него, потакая воспитанию.

– Глубокоуважаемый валл Гирис, я ни единого мгновения не сомневаюсь в вашей компетенции, однако по ряду причин, мне требуется помощь женщины-специалиста, желательно не валорской расы. Если есть возможность, акушерка-дария подошла бы идеально. Считайте это требованием норм морали моего народа.

Старичок задумчиво осмотрел меня с ног до головы, а сбоку явственно раздался скрежет зубов Сумудина. Ничего, главное сделать то, что надо, а остальное решим по ходу.

Пожилой валор задумчиво кивнул и жестом пригласил следовать за ним. Пройдя несколько коридоров, мы остановились перед очередной белой дверью с непонятной вывеской. Знаком, попросив подождать, Гирис зашел внутрь, почти сразу вернувшись и пригласив нас. В помещении за небольшим столом сидела женщина в медицинской форме. Только была она не дария и не элма. Определить принадлежность как-то с ходу не получалось. Помог в этом опять же пожилой доктор-валор.

– Терри, это доктор Баора. Она дария только на половину, но замечательный специалист по женскому здоровью и воспроизводству потомства, – доктор и правда выглядела профессионально, спокойно отреагировав на вторжение целой делегации. Полукровка внимательно осматривала меня, видимо уже пытаясь определить, какие вопросы могли к ней привести. Только ни за что не догадается. Обернувшись на делегацию сопровождающих, с неудовольствием посмотрела на Сумудина.

– Будьте добры подождать за дверью, – на эти слова валор практически оскалился. Остальные молча покинули помещение.

– Я тоже врач, так что не уйду, – нет, нужно что-то делать. С этим непрошибаемым упрямством мы так полдня потеряем. Кажется, пора пускать в ход тяжелую артиллерию.

– Сумудин, если ты сейчас не выйдешь из кабинета, то я не позволю наблюдать за своей беременностью, когда такая случиться, – не являясь особо мстительной особой, тем не менее с наслаждением следила за побледневшим, потом позеленевшим валором, хватающим ртом воздух. Простояв так с полминуты, медик покинул кабинет, с такой силой хлопнув дверью, что я подскочила. Уф, какие упертые. Так, теперь быстро-быстро налаживаем мир в семье.

С максимальной скоростью повернувшись к докторице, подошла к ее столу, и, нагнувшись к самому носу полукровки, затараторила.

– Вы, как женщина, должны мне помочь. Пока мои няньки стоят за дверью.

– Вас украли и держат силой? – видимо, пребывая в шоке от этого представления, предположила женщина. Я даже хмыкнула такому варианту. Может, со стороны так оно и смотрелось.

– Нет, что вы. У меня все хорошо. Просто небольшая неприятность, которую самостоятельно не решить, – в этом месте я несколько растерялась. И как мне объяснить суть своей проблемы? К чести доктора, она приняла сосредоточенный вид, готовясь оказывать посильную помощь.

– Я вас слушаю, тьера.

– Тут такое дело, оказалось, что я дарье одного валора, – неуверенно приступила к заведомо путаным объяснениям. Уже на этих словах глаза моей собеседницы поползли куда-то в район лба. – Да, сама в шоке. Так вот. Все у нас отлично и вообще прекрасно, но тут такое дело…

– Вы опасаетесь конфликта геномов? Я слышала, что вы говорили тому валору.

– Нет, медик у нас есть, и он, вроде как, весьма хорош. Собственно, это тот валор и есть. Дело в другом. У моего мужа появились эти следы, которые собственно и должны быть. А вот у меня таких нет, и он, оказывается, страшно расстроен и вообще… – путано закончила я, разведя руками. Брови доктора к концу моего повествования добрались до линии роста волос, а глаза, кажется, держались только на честном слове.

– И что я могу? – немного пришла в себя это женщина.

– О, вы можете. Я знаю, что во всех медцентрах есть функция нанесения маркеров с неизлечимыми заболеваниями или смертельно опасными аллергиями на кожу.

– Вы говорите о медицинских татуировках-обозначителях?

– Именно, – с облегчением выдохнула. Мы смогли друг друга понять, несмотря на то, что я не знаю, как эти тату называются. – Так вот, вы могли бы мне сделать такую татуировку, как следы на теле супруга?

– Но… но… это же другое. Это же будет обман. Подлог.

– Если мое тело не вырабатывает необходимый краситель, то нужно решить вопрос как-то иначе. А по поводу подлога… Ну, не знаю. Есть же инсулиновые татуировки, которые реагируют на уровень сахара в крови? Сделайте мне такую на базе токсинов Нарина. Это можно?

Доктор задумчиво кивнула.

– И даже не слишком сложно. Но для начала я проверю наличие самого токсина в крови, и ваши данные регистрации по брачному браслету элмов, что у вас на руке. Мне совершенно не хочется попасть под следствие, если все это не правда.

После всех проверок, которые заняли всего пару минут, Баора принялась выделять токсин Нарина из моей крови, создавая реагент. Хорошо, что центр был весьма современный. Конечно, первоначальный вариант с простой татуировкой был попроще, но так даже лучше. Если все получиться как надо, мои псевдо-следы тоже будут менять цвет.

Через минут пятнадцать в дверь постучали и в кабинет вошла небольшая элма с саквояжем. Баора попросила поставить саквояж на стол, а из-за открытых дверей на меня сердито смотрел Сумудин. Приветливо улыбнулась медику, даже помахала рукой, пока элма закрывала двери, покидая кабинет.

– Все, Селена. У меня все готово. Осталось выбрать цвет и точное расположение. Иди, покажи как надо, – дальше мы тыкали в экран, соотнося размеры будущего рисунка с параметрами моего тела. Загвоздка была только одна. Имеющиеся в медицинском центре обезболивающие плохо действовали на землян. Это я уже проходила на Алтее.

– Делай как есть. У моих нянек сейчас закончится терпение, или за мной пришлют еще одну группу сопровождающих. Мы и так здесь непозволительно долго провозились.

– Будет больно, – печально предупредила доктор, доставая из принтера, что принесла элма, матовую черную пленку, с нанесенным на нее рисунком.

– Потерплю. Главное, чтобы недолго, – я села в кресло, немного откинувшись назад. Пришлось расстегнуть молнию на спине платья и спустить весь верх, открывая нужный участок тела. Баора протерла кожу специальным составом, плотно приложила пенку, разгладив складки и прижав к пленке небольшой диск, нажала на кнопку. Кожу пробило тысячей иголок одновременно. Изо всех сил пыталась хоть немного расслабиться и не кричать. С последним было проще. От боли судорогой так свело горло, что из него вырывался только тихий сип. Боль была волнообразной, становясь то сильнее, то плавно отступая, оставаясь тихим зудом. Прошло не более трех минут, когда легкое гудение, шедшее от пленки, замолкло. Ощущения остались ноющим ожогом на коже.

Баора, сочувственно глядя, сняла черную пленку, ставшую пустой, и быстро нанесла какую-то мазь, стараясь меньше прикасаться к поврежденной коже. Залепив ярко-лиловые псевдо-следы заживляющим тейпом, доктор помогла застегнуть платье. Как раз вовремя. Кивер панически запищал, выдавая экстренный вызов, а дверь в кабинет выбили резким ударом. Сумудин с ярко горящими глазами, оскаленными клыками и поднятым гребнем по всей видимой длине хвоста ворвался в помещение.

– Что ты сделала с ней?! – медик бросился к Баоре, вытянув руки с когтями. Едва успела загородить ему путь, чтобы остановить смертоубийство.

– Все в порядке, Сумудин. Она мне помогла. Да что ты все пищишь?! – в раздражении стукнула рукой по киверу. В ответ на нажатие, раздался в ухе голос Нарина.

– Хорошая моя, что происходит?! – дарье практически рычал, вызывая волны умиротворения. Переживает.

– Все в порядке, Нарин. Мы уже едем на «Парадокс».

Глава 27

Нарин

Мы только закончили разбираться с распределением напавшей на нас компании, отправив валор на «Парадокс», а наемников оставив в подарок Куруа. Лекарства действовали неплохо, но поврежденную зону приходилось оберегать от усилий, дожидаясь, пока можно будет залечить раны на крейсере. Сумудин направился за моей дарье, так что можно отчаливать от станции.

Стоило добраться до корабля и собрать старших офицеров для обсуждения сложившейся ситуации, как тело прошибло весьма болезненным разрядом. Несколько мгновений пытаясь хоть частично заблокировать ощущения, никак не мог определить источник и причину подобного безобразия. Только когда боль прошла, стало понятно, что это всего лишь отголосок, идущий от Селены. Мгновенно направив сообщение Сумудину, запустил экстренный вызов на кивер дарье, сканируя положение всех маячков. Ни на мгновение не оставить!

Когда на вызов, наконец, ответили, я уже был на полпути к шаттлу, готовясь рвануть обратно на Гиазук.

Селена пыталась заверить, что все в полном порядке, но я все еще улавливал отголоски ее боли, пытаясь определить источник. Если утром, да и на протяжении дня мне удавалось улавливать некоторые отголоски легкого недомогания и слабости, то источник этого приступа явно был внешним. И судя по предусмотрительному отчету Сумудина, вызвана эта боль была не только с одобрения, но и по желанию моей землянки.

Прибытия шаттла я дожидался все так же в транспортном ангаре, не в силах заставить себя уйти. Стоило судну отключить двигатели, как я рванул к люку, желая разобраться со всем до того, как сорву гнев на ком-нибудь из присутствующей команды. Солдаты и так старались передвигаться исключительно за пределами моей зоны видимости с минимальным производимым шумом.

Влетев в шаттл, отметил несколько злое выражение лица Сумудина, так несвойственное медику, и бледную, явно уставшую Селену. Создавалось впечатление, что еще несколько мгновений и дарье уснет прямо в кресле. Расстегнув ремни безопасности, потянул эту упрямицу вверх, желая взять на руки. Просто для того, чтобы убедиться, что она здесь и все в порядке. Однако Селена чуть отстранилась, пошатнувшись.

– Я могу дойти сама. Правда, Нарин, – тихо возразили мне.

– Можешь, не сомневаюсь, – лучшим вариантом выбрал согласиться, при этом все же поднимая ее на руки. Пусть немного поерзает, на большее у нее все равно сил не хватит.

Выбираться из шаттла с ношей на руках было не очень удобно, но куда комфортней, чем сидеть и гадать, что еще произошло с дарье. В компании Сумудина мы направились к лифту на краю ангара. Селена, кажется, уже практически спала, не реагируя на окружающее.

– Что это было? – тихо спросил у медика, стараясь разобраться в произошедшем. Однако, против ожидания, Сумудин отрицательно покачал головой, сильнее хмурясь. – Как ты ее мог оставить одну?

– Она меня практически шантажировала, – с некоторой обидой сказал доктор, – а потом заявила, что все в порядке. Даже кивер считать не дала, поставив блокировку. Так что, ничего сказать не могу.

Я уже перебрал в голове полсотни вариантов, для чего Селене могла понадобиться помощь женского доктора, да еще вызвавшая такие приступы боли. Однако ничего путного и правдоподобного в этом списке не было. Утреннее состояние землянки не было настолько плачевным, чтобы могли быть такие отзвуки. Конечно, было возможным отнести ее сейчас в кабинет к Сумудину и провести проверку, однако очень четкое понимание, что дарье это крайне не порадует, удержало. А провоцировать ссору как-то сегодня не хотелось. День и так был полон событий. Кроме того, ответ на мой запрос в медицинский центр Гиазук был хоть и не конкретным, но несколько успокаивал. Отговорившись медицинской тайной, доктор Баора тем не менее сообщила, что состояние Селены в полном порядке.

Так что я просто отнес это непостижимое существо в наши комнаты, укрыв на кровати мягким покрывалом, и отправился общаться с офицерами, которые все так же ожидали нас с Сумудином. Пора было принимать радикальные меры.

Совещание продлилось довольно долго. За это время все мои подчиненные, получившие увольнение, успели вернуться на «Парадокс», а часть плазменного двигателя была установлена на прежнее место. Судно в усиленном режиме готовилось к прыжку. За время заседания Сумудин проверил работу медика с Гиазук и, одобрив результат, осторожно «запаял» раны лазером. Еще день-два было необходимо дать организму на полное восстановление клеток, а так, в целом, все было уже в порядке, не считая сломанных ребер Фира. Ему период покоя определили почти на шесть дней.

Закончив обсуждения планов по наведению порядка на Валоре, я отправился искать свою дарье, получив заранее сигнал о ее перемещении. Как ни удивительно, землянка находилась на смотровой площадке, в «капле», разглядывая станцию через большое панорамное окно. С этого расстояния Гиазук выглядел большим диском, с растущими вверх и вниз конусами сталактитов и сталагмитов-зданий. Множество разноцветных огней, вспыхивающих и гаснущих на всей территории серой массы, придавали станции какой-то удивительно-таинственный вид. Мне почему-то казалось, что это огромный моллюск, парящий в водах огромного океана. А космические суда, кружащие или зависшие вокруг – стаи мелких и крупных рыб, пытающихся урвать кусочек добычи этого гиганта.

Селена сидела в том же кресле, что и при прошлом нашем совместном посещении. Заблокировав двери лифта, чтобы нам никто не помешал, тихо направился к ней.

– Селена, что-то случилось? – тихо спросил, остановившись чуть позади. Дарье вздрогнула, видимо, глубоко задумавшись.

– Я не знала, что ты здесь, – также тихо отозвалась она. Мне совершенно не нравилось это задумчивое настроение. Нарастало очередное тревожное предчувствие. Насколько я был знаком с женским умом, сейчас она что-нибудь придумает, забудет (или откажется) поставить меня в известность о результатах своих выводов и предоставит возможность воевать с облаками. Как можно разубедить женщину в чем-то, о чем ты не имеешь понятия?

Помнится, физический контакт раньше помогал нам достичь взаимопонимания. Видимо, стоит воспользоваться этим доступным мне преимуществом. Став за спинкой ее кресла, осторожно положил руки на плечи дарье, медленно массируя напряженные мышцы. Для перенаправления внимания, потянулся хвостом на колени землянки. Селена тут же ухватилась за предложенную конечность, медленно поглаживая шершавую кожу. Через несколько минут дарье опустила голову чуть вперед, предоставляя моим рукам больший простор для работы. Очень хотелось коснуться открытой кожи. Медленно потянул вниз молнию на спине, скользнув второй ладонью на теплую кожу. Спина, на которой были небольшие бугорки позвонков и полностью отсутствовали острые шипы. Она ощущалась такой беззащитной, ранимой. Сразу вспоминалось, что землянки куда более слабы физически, чем женщины Валоры. Вот она, явная демонстрация. Одно движение когтя способно разорвать все нервные связи, сломать позвоночник, убить. Определенно, мне стоит лучше заботиться о ней. И как можно скорее обеспечить безопасное пребывание на Валоре.

Лени

Проснувшись в капитанской каюте, какое-то время еще повалялась, чувствуя тяжесть в мышцах после напряженного дня. Ожоги от новых татуировок болели, низ живота ныл. В целом, состояние можно было классифицировать как средне-поганое. Хотелось чего-то теплого, красивого, приятного и уютного. Если б женский организм был способен более конкретно формулировать свои желания, может жизнь казалась бы не такой сложной? Повздыхав над суетностью бытия, заказала себе небольшой перекус в каюту, пока умывалась. После неплотного обеда-ужина, решила удовлетворить хотя бы тягу к прекрасному, направившись на смотровую площадку.

Наблюдая, как группы шаттлов курсируют от больших судов к станции и обратно, усиленно раздумывала, правильно ли поступила, посетив медицинский центр. Как воспримет все это Нарин на самом деле? Следы – это священное проявление Судьбы. Не переступила ли я границу дозволенного, приняв такое решение самостоятельно. Теперь, по прошествии какого-то времени, этот поступок совершенно не казался мне правильным. Мой супруг занимает весьма высокую должность у своего народа, а теперь вынужден мириться с тем фактом, что его дарье – землянка. И даже, несмотря на то что команда «Парадокса», в целом, восприняла известие положительно, совсем необязательно, что так будет и на Валоре. Наоборот, совершенно ясно, что в свете последних событий найдется группа противников таких изменений. А если привлечь сюда еще и самостоятельно нанесенные на тело следы… Какие последствия может иметь этот поступок для меня? А для Нарина?

Гиазук висел в пространстве космоса, вспыхивая, как новогоднее дерево, то в одном, то в другом месте. На фоне чернильной темноты космоса, разбавленной огнями дальних звезд, зрелище было завораживающее.

Как открылись двери лифта, я не услышала, погрузившись в невеселые размышления. Вздрогнула только от голоса Нарина, стоящего чуть позади. Отвечать на вопрос было как-то боязно. Хотелось отсрочить возможный скандал. Не сегодня. Сегодня я немного устала. Хочется просто чуть-чуть спокойствия. Возможно, почувствовав мое настроение, Нарин плавно опустил свои большие тяжелые ладони мне на плечи. Медленно массируя задеревенелые мышцы через ткань платья, валор коснулся сложенных на коленях рук хвостом. Ласково прошлась по конечности рукой, успокаиваясь и расслабляясь под ладонями супруга.

Нарин медленно потянул молнию платья вниз, касаясь шершавыми ладонями спины, медленно двигаясь по позвоночнику от основания черепа вниз. По телу пробегали мягкие искры удовольствия, разбивая напряжение.

Нарин

Медленно потянув руку под платьем к плечу, чуть спустил ткань, скользя ладонью к груди. Однако, стоило продвинуться всего на чуть-чуть, как пальцы наткнулись на край приклеенного тейпа. Подобный же был у меня на спине до обработки раны Сумудином. Эту шершавую материю я знаю довольно хорошо. Осталось только понять, что же случилось с моей земляночкой. Так же медленно вернув руку на спину, опять погладил кожу по линии позвоночника, отвлекая внимание Селены. Дарье блаженно вздыхала, почти полностью расслабившись. Я же, наоборот, с максимальной скоростью перебирал варианты.

Когда стало понятно, что идеи, приходящие в голову, одна неправдоподобней другой, просто обошел кресло, подняв эту вредную женщину на руки. Усадив на колени, крепко обнял, чтобы не сбежала. Селена чуть улыбалась, глядя на звезды и прислонившись к моему плечу. Глубоко вздохнув, обернул талию своей женщины хвостом, притягивая ближе.

– Что это? – вопрос задал тихо, попутно поскребя ногтем через платье то место, где начинался тейп. Сейчас, когда я знал, что под тканью было, вполне возможно нащупать заживляющую ткань. Селена вся напряглась, практически окаменев в моих руках. Затихнув и едва дыша, дарье, кажется, пыталась сделать вид, что ее тут нет и никогда не было. Пришлось показать, что попытка не удалась. – Селена, я все еще ожидаю ответ.

Дарье выпрямилась на моих коленях. Слегка передернула плечами. Этот жест я уже знал. Он появлялся, когда землянке предстояло принять какое-то важное решение, в котором она сомневалась.

– Я кое-что сделала, – медленно произнесла она, все еще глядя в пространство космоса, только теперь хмуро и напряженно. Я терпеливо ждал продолжения, однако его не последовало.

– И?…

– Я вот сделала… – Селена опять замолчала, в каком-то мученическом жесте прикрыв глаза, – сделала, и мне казалось, правильно. Только теперь я сомневаюсь… И не знаю…

– Хорошая моя, если ты объяснишь, что случилось, то вместе мы сможем решить. Что ты вытворила, затейница моя?

– Ох, что я сделала, Нарин, – почти простонала она, так что в мою голову стали приходить совсем нехорошие мысли. Однако предчувствие молчало, что немного обнадеживало.

Селена, наконец, посмотрела мне в глаза и, запустив руку за спину, расстегнула молнию платья сильнее. Чуть поведя плечами, медленно стянула темную ткань вниз. Открывая мне вид на большую поверхность тейпа, закрывающего всю верхнюю часть груди от плеча до плеча. В горле стало противно от поступившей желчи. Что ты сделала с собой?! Глупая женщина!

Так как Селена сидела неподвижно, не пытаясь объяснить, осторожно потянул ткань тейпа, открывая кожу под ним. Когда первый кусочек рисунка появился, я почувствовал себя так, будто получил удар ногой в грудь. Сердце бешено стучало в ушах, перегоняя кровь, дыхание сбилось и никак не удавалось наполнить легкие воздухом. Из самого нутра поднималась волна, состоящая из двух противоречивых чувств. Меня медленно, все ускоряясь, наполняли восторг и ужас. В попытке справиться с собой, изо всех сил вцепился в талию дарье, закрыв глаза.

Вдох, выдох.

Эмоции били через край, застилая сознание темной пеленой. Грохот в ушах стал почти нестерпимым. Вдох. Раздался писк кивера с экстренным сообщением от Сумудина. На его аппаратуру тоже пришли сигналы о нарушении состояния моего организма. Именно это и отрезвило. Еще немного, и медик явится сюда с набором инъекций, анализатором и готовым отчетом для Совета.

Тряхнув головой, пообещал медику зайти чуть позже и, уверив, что контролирую происходящее, поднял глаза на землянку. Селена сидела очень тихо, даже в полумраке демонстрируя нехарактерную бледность лица и нервно закушенную губу.

– Как? – смог вытолкнуть из себя только это слово. Судя по сегодняшним событиям, следы появились не сами.

– Медицинские тату-индикаторы. На основе твоего токсина, выделенного из моей крови, – очень тихо ответили мне.

Так. Значит, это татуировка. По сути, она сделала то, что валорка получила бы на ее месте по умолчанию. Можно сказать, Селена использовала доступные блага цивилизации, чтобы получить свое по праву. Это мне понятно.

– Зачем?

– Сумудин сказал, что отсутствие следов создает тебе проблемы.

После этого признания меня накрыла-таки волна восторга. Моя! Для меня! В порыве резко прижал Селену к себе, пытаясь немного усмирить эмоции. Девочка сделала это затем, чтобы я чувствовал себя спокойней. Крепко обнимая это чудо с другого конца вселенной, почувствовал, как девочка в моих объятиях немного расслабилась.

Прошло какое-то время, пока мы так сидели, прежде чем способность нормально мыслить вернулась ко мне. Чуть отстранившись, поправив тейп на место, прикрывая воспаленную кожу дарье, перевел взгляд на ее глаза. Пришлось также натянуть платье на привычное место, так как вид обнаженных плеч страшно отвлекал.

– Я очень признателен тебе за это. Нужно понимать, что для нас это значит на порядок больше, чем кольцо для вас. Эти следы не то, что можно снять, разрывая отношения. Они до смерти привязывают друг к другу. Да и саму смерть тоже, – я вздохнул, готовясь перейти к неприятной части. – Конечно, тот факт, что они неприродного происхождения может несколько осложнить наше существование, поэтому прошу тебя ни с кем не обсуждать и не говорить, откуда они взялись. Думаю, для особо любопытных, можно сказать, что это реакция на мой токсин, что будет правдой.

Селена чуть улыбнулась, кивнув. Землянка практически расслабилась, думая, что все неприятности прошли стороной. Как бы мне ни хотелось говорить дальнейшее, но это было необходимо.

– Однако, моя любимая дарье, – против воли в голос проскользнули рычащие нотки, а руки сильнее сжались на тонкой талии, – если ты, еще хоть раз, позволишь себе принять подобное решение без меня, подвергнув собственное здоровье риску и подставляя под угрозу наше совместное будущее. Клянусь, любимая, я перегну тебя через колено и отшлепаю по этой круглой заднице так, что неделю сидеть не сможешь.

Глаза Селены становились все больше по мере звучания моего обещания. Эту вредность нужно сразу предупредить о последствиях. Ума у девочки достаточно, чтобы понимать – это не пустая угроза, и в будущем следует, более обдуманно относиться к своим поступкам. Тем более сейчас, когда я готовился вывернуть весь Совет Валоры наизнанку и перетрясти как старое одеяло с паразитами.

Селена слегка дернулась, пытаясь слезть с колен и отскочить. Нет, хорошая моя. Никуда ты теперь не денешься. Ты моя со всех сторон. По законам почти всех известных миров. Притянув эту, слишком самостоятельную женщину ближе, вторую руку запустил в волосы, не давая убежать. Дарье слабо вырывалась, с беспокойством глядя на меня, обдавая волнами легкой паники. Правильно, ты знаешь, что мое слово – не пустой звук.

Наклонившись ближе, коснулся губами сжатых в сердитую, нервную линию губ дарье. Селена не хотела отвечать на поцелуй, пытаясь вывернуться. Ну, нет, конфликт исчерпан, и я желаю вернуть взаимоотношения на нормальный доверительный уровень. Не позволю запереться в обиде или недовольстве.

Притягивая к себе как можно теснее, провел рукой от поясницы по спине вверх, второй рукой медленно помассировав затылок. Давно заметил, что девочка неравнодушна к ласке этой зоны и задней части шеи. Крепко сжатые губы едва ощутимо дрогнули. Не смог сдержать легкую улыбку, продолжая ласкать и удерживать свое беспокойное счастье. Волны паники отступали, сменяясь предвкушением, наполняя воздух вокруг нас терпким, сладким ароматом желания. Пройдясь губами по щеке, коснулся уха, слегка прикусив мочку зубами. В ответ на эти действия уловил едва различимый вздох удовольствия. Попалась, вредина.

Следующий поцелуй был совсем другим. Настоящим.

Лени

Было очень, очень страшно показывать результаты своего поступка Нарину. Стоило валору отклеить край тейпа и увидеть рисунок, как его тело все одеревенело. Невозможно было понять, на меня сейчас бросятся с криками ярости или все пройдет спокойно. Валор делал судорожные короткие вздохи, все крепче сжимая руки на талии. В какой-то момент стало практически больно, все же у моего супружника силы немерено.

– Как?

Слушая короткое объяснение, Нарин потихоньку успокаивался, задумчиво глядя куда-то чуть выше моей головы в полумрак комнаты. Стоило признаться, что мне нанесли татуировки ради его спокойствия, как суровое лицо валора посветлело, и меня крепко прижали к твердому телу. Кажется, все прошло вполне приемлемо. Напрасно себя так накручивала и переживала. Все же муж у меня волшебный.

Однако следующая фраза Нарина разбила все очарование и спокойствие момента.

Он обещал меня отшлепать! Как школьницу! Нет, в чем-то он, конечно, прав – такие дела лучше сначала обсудить, но отшлепать!…

В порыве возмущения попыталась вывернуться из этих стальных объятий, но валор держал крепко, одной рукой за талию, вторую запустив в волосы, а хвостом поглаживая ногу под платьем. Ну, уж нет, меня так просто не проймешь! Угрожать он мне будет.

Попытки вывернуться против ожидания, привели только к более тесным объятиям. Нарин обнимал, целовал, прижимая к себе, не давая ускользнуть, отстраниться. Тело наполнялось теплом, быстрее разгоняя кровь. Глубокие, страстные поцелуи кружили голову, вытесняя всякое сопротивление, оставляя только удовольствие и желание получить больше.

Когда ладонь Нарина потянула подол платья вверх, в голове мелькнула немаловажная мысль, заставив отстраниться и чуть оттолкнуть валора. Нарин смотрел на меня своими сияющими глазами с расширенной радужкой. Губы валора против обыкновения потемнели и припухли от поцелуев, придавая супругу порочный и сладострастный вид. Все это ужасно отвлекало, мешая сосредоточиться. И все же, немного отдышавшись и прояснив голову, решила напомнить.

– Мне сегодня тебя…

– Нельзя. Я помню. Но это не значит, что я не могу целовать и обнимать свою дарье. Тем более, если это помогает ей справиться с неприятными ощущениями и переживаниями сложного дня, – спокойно произнес Нарин, притягивая к себе для очередного поцелуя. Да, они, и правда, помогают справиться со всем, эти поцелуи.

Глава 28

Лени

Следующие несколько дней прошли спокойно. Нарин львиную долю времени проводил со своими офицерами, возвращаясь задумчивым и сосредоточенным. Я же практически закончила черновой вариант по описанию различия рас. Получилось вполне неплохо. Конечно, правки и работы было еще много, но, в целом, видимый результат радовал.

Кроме того, появилась возможность немного вникнуть в проект валорских девочек. Одна из предложенных планет мне очень понравилась. Настолько, что я решила попросить Нарина, как-нибудь туда наведаться для проведения анализа на местах, так сказать.

«Парадокс» сделал еще три прыжка через гипер, остальное время передвигаясь с помощью обычных двигателей. Оставалось еще два прыжка и около трех дней пути.

Мы с Сумудином работали в кабинете, когда медик сердито выругался, и в жесте какого-то бессилия запустил руки в волосы. Прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, валор выглядел так, будто потерял кого-то очень близкого.

– Сумудин, – тихо позвала его, желая помочь, если это возможно. Доктор открыл глаза, которые немного светились золотым, – что произошло?

– Валлине Тораде. Беременность не наступила.

– Это, конечно, очень плохо, но она еще молода. Сколько у валлине еще осталось фертильных лет?

– Лет восемнадцать еще есть, только ты не понимаешь. Дело не в годах. Дело в результате. За последние годы нас рождается так мало, что это стало катастрофически опасно. И все, все без исключения зачатия происходили за пределами Валоры за прошедшие лет двадцать. Именно поэтому она на «Парадоксе». Последняя надежда, для которой нет основания. Мы не знаем, что помогает, а что препятствует процессу. Никакой разницы. Понимаешь?!

– Понимаю, – я, и правда, понимала. Когда в прошлом веке начались внезапные эпидемии у жителей колонии Ганимед, тоже не смогли найти причину и источник. Только несколько лет назад группа ученых решилась возобновить исследование. Благодаря прорыву в медицине, им удалось выделить микроорганизмы, резко пошедшие в рост в атмосфере колонии и послужившие причиной гибели такого количества людей. Получалось, что сейчас у Валоры не хватало знаний для решения этой проблемы. Возможно, земные технологии могли бы помочь им в этом вопросе, вот только я настолько далека от медицины, что даже предложить ничего не могу.

Под впечатлением от печальной новости и от страшных перспектив, маячивших перед целой расой, весь оставшийся день ходила как в воду опущеная. Из рук все валилось, в буквальном смысле, а все расчеты по научному проекту выходили кривыми и неправдоподобными. В конце концов, после седьмой попытки рассчитать климатические зоны и выделить сезоны года для новой планеты, плюнула на все и отправилась бессовестно пользоваться своим положением.

Сумудин, который, оказывается, всегда отслеживает местоположение Нарина, сказал, что мой супруг на очередном совещании, и снабдил меня точными координатами. Несколько минут проведя в лифте, вышла перед двойными мутно-стеклянными дверями, возле которых за небольшим пультом сидел совсем молодой валор. При моем появлении солдат в красной форме поднялся, с некоторым смущением и сомнением поглядывая то на меня, то на двери. В помещении через матовую поверхность были видны фигуры, двигающиеся туда-сюда и сидящие в креслах. Также смутно различались цвета, мелькавшие на мониторах.

– Терри Селена, я не уверен… там совещание офицерского состава, – не очень внятно забормотал охранник, пытаясь преградить путь. Только у меня и так настроение было паршивое, и ни малейшего желания пререкаться не возникало.

– Дотронешься до меня, Нарин руки вырвет. Я тоже офицер, если ты забыл. А еще дарье твоего капитана, так что будь добр… – я сделал плавное движение рукой, как бы отодвигая молодого валора в сторону. Тот все же так и стоял в нерешительности, разрываясь между приказом и нежеланием противоречить моей высокой персоне. Мне стало его немного жаль. – Отойди. Обещаю всю вину взять на себя.

Солдат кивнул и вернулся к своему пульту. На двери был очередной замок с импульсной жидкостью, так что было вполне возможно, что меня и не пропустят, но Нарин как-то обмолвился, что в целом я могу его беспокоить всегда и везде, в адекватных пределах. Точнее, мне было сказано, что он с большим удовольствием обсудит со мной мои идеи заранее, чем потом будет разбираться с последствиями. Чувствуя внутри повышенную нервозность в смеси со странной тоской, я четко понимала, что мне необходимо срочно увидеть мужа. Погрузив руку в голубое «желе», уже вполне готовилась к отказу в доступе, когда двери разошлись в стороны. Из помещения сразу донесся смех и вполне довольные голоса. Это хорошо, может, хоть у Нарина сегодня удачный день.

На звук открывшейся двери все сразу обернулись. Сегодня офицеров было немного, всего шестеро, включая моего мужа. Нарин сидел во главе стола, откинувшись на спинку кресла и что-то вычерчивая в планшете. Как только я шагнула в помещение, изображение на трех экранах тут же подернулось рябью помех. Хорошая программа. Даже если кто-то захочет, не сможет узнать, о чем здесь шел разговор.

– Терри? Чем обязаны? – с некоторым удивлением спросил Ериар, один из офицеров технического блока. Он был одним из самых старших валор на «Парадоксе». Вокруг светло-зеленых глаз паутинками лежали линии морщинок, а волосы казались не просто стальными, а седыми.

– Я очень прошу прощения за вторжение, уважаемые акеры. Надеюсь, я не слишком помешала?

Нарин отложил свой планшет на стол и, слегка хмурясь, встал, направляясь ко мне. Это был первый раз, когда я не отправила ему сообщение, а просто пришла во время работы. Конечно, у него был повод для удивления. Тем более, что объяснить природу собственного беспокойства и сомнений я не могла.

– Что случилось, дарье? – супруг протянул ко мне ладонь, коснувшись скулы в одном из своих любимых жестов.

– Вам еще долго работать? Ты мне нужен. В целом, ничего не произошло, но все же.

– Все что хотели, мы практически проработали, так что, «в целом» я уже свободен.

– Может, ты мне расскажешь, что происходит?– спросил Нарин, пока я за руку тянула его из лифта в сторону наших комнат.

– Да, конечно, – в который раз отозвалась я, не совсем понимая, что сказать. Зато собственное состояние в непосредственной близости супруга становилось более определяемым. Мне стало жарко, ладошки вспотели как у подростка. Кожа немного зудела от потребности прикосновений, а заклеенные тейпом псевдо-следы откровенно чесались.

Стоило дверям каюты закрыться за спиной моего валора, как я обернулась и практически набросилась на него с голодными поцелуями. Дарье ответил с пылом и страстью, подхватив меня на руки и не разрывая губ, понес в спальню. Когда мы упали на мягкое покрывало, Нарин немного отстранился, внимательно оглядывая мое пылающее лицо чуть прищуренным взглядом.

– Ты сегодня непохожа на себя. Твои скулы красные, дыхание тяжелое, – тихо прокомментировал он увиденное, я же чувствовала себя как в огне, – обычно тебе нужно больше времени, чтобы дойти до такого состояния. Ничего не скажешь мне?

– Ты замолчишь?

Определенно, ни малейшего желания обсуждать особенности моего состояния не было. Было желание получить много, очень много прикосновений и ласки. Желательно прямо сейчас. Нарин задумчиво хмыкнул, вполне явно демонстрируя, что разговор не окончен, а просто отложен до более спокойных времен, и начал, довольно споро, расстегивать мой комбинезон. Однако примерно на первой четверти замка, валор остановился.

– Тебе же нельзя.

– Можно. Нужно. Все можно, – нетерпеливо возразила, дергая застежку на форме супруга. Раньше за ним такой нерешительности не водилось, как мне помнится.

Получив официальное разрешение, Нарин ускорился, перейдя к активной деятельности. Буквально через пару секунд моя форма и белье полетели куда-то за край кровати, а через пару мгновений к ним присоединилось облачение валора. Нарин замер только на мгновение, вопросительно остановив ладонь на краю тейпа. Стоило мне кивнуть, как заживляющая материя была сорвана, открывая бледные, едва заметные следы. Валор чуть нахмурился, но затем медленно-медленно, мучительно нежно коснулся губами каждого видимого пятна, блуждая ладонями по воспламененному телу. Кожа пылала, голова кружилась от нетерпения. Возбуждение затуманило разум, не давая думать, оставляя только одни ощущения.

Чувствуя каждой клеточкой тела, ощущая каждым нервом, я поняла, что Нарин тоже соскучился. Валор крепко обнимал, не давая отстраниться от слишком ярких ласк, не позволяя передохнуть, сбежать. Раз за разом поднимаясь на волнах удовольствия, в конце концов я, кажется, на какое-то мгновение потеряла связь с реальностью, пребывая в невероятном экстазе и наблюдая, как перед глазами взрываются звезды. Придя в себя, я услыхала взволнованный голос Нарина.

– Дарье, Селена, ответь. Селена… – обеспокоенно звал меня супруг, поглаживая по щекам. Зрение немного прояснилось, и я смогла сфокусироваться на его лице и чуть улыбнуться. Валор с облегчением выдохнул. – Как ты? Почему не отвечала?

– Не могла. Кто-то меня немного ушатал, – пресыщенным, сипловатым голосом отозвалась я. Беспокойство, снедающее полдня, наконец, отступило. Нужно будет немного поразмышлять над этим странным состоянием. Мужчина самодовольно хмыкнул, пройдясь горящим взглядом по моему телу. Внезапно его глаза расширились и меня резко прижали спиной к кровати, не давая дергаться. Нарин внимательно, практически в упор, разглядывал рисунок на моей груди. Чуть скосив глаза, не имея возможности нормально посмотреть под этой глыбой мышц, заметила, что узор на теле стал значительно ярче. Следы просто сияли ярким лиловым цветом. С любопытством перевела взгляд на рисунок на теле мужа. Если еще час назад они были почти до черноты темными, то теперь тон рисунка стал значительно светлее. Получалось весьма любопытно. А супруг мой пребывал в каком-то благоговейном шоке, не в силах оторвать взгляд.

– Нарин, пусти, – попросила, устав лежать пригвожденной к матрасу. Только меня не послушали.

Валор, протянув руки мне под спину и крепко обняв, перевернул нас обоих, чуть сдвинув мою голову себе на грудь, подтянул покрывало хвостом и блаженно закрыл глаза. Лежа в полумраке, я четко видела абсолютно счастливое выражение этой бледной мордашки. Кажется, кто-то собирался спать. А у меня как раз силы бурлили и энергия вернулась. Я бы сейчас побегала или попрыгала, да мало ли дел. Попробовала осторожно вывернуться из объятий почти спящего мужа, только кто-то совсем стал тиран и деспот. Меня прижали крепче, для уверенности придавив нижние конечности ногой и обернув хвостом в районе бедер. Не мне же хочется что-то делать! Слабо дернувшись еще разок, сама не заметила, как погрузилась в сон.

На смотровом экране была видна большая, вполовину крупнее Земли, планета светло-песочного цвета с оранжевыми полосами. Большая часть видимого пространства казалась однородной, однако по мере плавного поворота открывался вид на яркий голубой купол, покрывавший пятую часть Валоры. Под этим куполом, состоявшим из множества граненых полусфер, скрывалось все население планеты, спасаясь от пагубной радиации умирающей звезды.

Глава 29

Лени

Следующие несколько дней показали пару интересных моментов. Оказалось, нанесенные мне на Гиазуке следы, так же реагируют на содержание токсина в крови, только получается все наоборот. Чем меньше у меня контакта с Нарином, тем они светлее. Токсин просто выводится из организма. И наоборот, чем больше я получаю вещества от него, тем ярче рисунок. Разобравшись в этом, кажется, супруг решил, что не позволит следам на моем теле бледнеть. Хотя, должна отметить, что его настроение значительно улучшилось, несмотря на ворчание.

Звездной системы мы достигли точно в срок. Крейсер гудел. Все обитатели «Парадокса» с некоторой радостной суетой бегали по кораблю, доделывая последние дела, собирая вещи и распределяя обязанности между остающимися. Большая часть экипажа получила отпуск на пятнадцать дней, остальным же предстояло дожидаться смены. Часть помещений запечатывалась, и весь корабль переходил в дрейфующий режим. На место Нарина, тоже должны были прислать оджи, который мог бы управиться с усеченным вариантом команды и аппаратуры.

Высадка планировалась в празднично-парадном варианте. Сумудин рассказал, что помимо представителей Великого Совета и родных, будут присутствовать офицеры с «Искры». Корабль Палета прибыл раньше нас на двое суток, так что мероприятие будет на самом высоком уровне. Лично меня во всем этом больше пугало знакомство с матушкой мужа. Очень многое зависело от того, как мы сумеем найти общий язык с валлине Рамией. Надеюсь, мудрая женщина не станет делить влияние на Нарина.

Посоветовавшись с мужем, выбрала для первого представления народу Валоры длинное синее платье, без лишних украшений. Оно смотрелось невероятно, благодаря струящейся ткани и серебряным переливам на сгибах. Чуть открытые плечи было решено прикрыть тонким, непрозрачным шарфом жемчужного оттенка. Нарин сказал, что шокировать общественность моим статусом сегодня не будем. На это имеются отдельные планы. Как я поняла, на этом настаивала валлине Рамия. Выставив перед входом свои черные лодочки, пробежалась еще раз по упакованным вещевым контейнерам, которых после покупок на Гиазук стало на два больше, и села в кресло, ждать.

Нарин, облаченный в парадную форму, пришел за мной примерно через час. Увидав меня в выбранном наряде, супруг судорожно вздохнул, прикрыв на мгновение глаза. Кажется, понравилась. Определенно, это платье мне великолепно шло, а с подведенными карандашом глазами я была похожа на киноактрису далекого двадцатого века. Взявшись за руки, мы вышли из каюты, оставив вещи персоналу для выгрузки.

Отразившаяся в стальных дверях транспортного ангара пара смотрелась необычно. Высокий мужчина с бледной кожей и светлыми волосами в ярком кителе парадной формы, весь подтянутый и по-военному прямой. И я, невысокая, с более смуглым тоном кожи и темными короткими волосами, в своем струящемся синем платье до земли. На удивление смотрелось очень гармонично.

В шаттле, помимо нас, было еще несколько офицеров в темно-фиолетовых кителях. Сидя в компрессионном кресле, крепко сжимая ладонь Нарина, я невероятно нервничала. Супруг заявил, что во время мероприятия мне придется стоять рядом с ним и никак не получится затеряться в толпе, как планировала ранее. Даже если сегодня, никто не сообщит, что я его дарье, он, тем не менее, был намерен представить меня как супругу. Чтобы потом меньше вопросов задавали.

Шаттл приземлился, с шипением открылись двери, в небольшое помещение пахнуло сухим жаром. Офицеры, довольно переглядываясь, расстегивали удерживающие ремни, меня же слегка потряхивало. Нарин со снисходительной улыбкой отстегнул меня от кресла, потянув за руки вверх. Снаружи раздалось довольно громкое гудение, от которого я вздрогнула, а потом в воздухе добавилось влажности. Дышать стало легче.

– Купол замкнули, и фильтры прогнали воздух через систему. Нам надо выходить, хорошая моя, – глаза валора смеялись. Он медленно, но весьма настойчиво тянул меня к выходу. Пришлось вдохнуть-выдохнуть и пойти за ним.

Прикрыв глаза, я вышла из шаттла. Мы оказались наверху большой площадки, вниз вели широкие ступени, примерно на три метра возвышая нас над пространством. Чуть впереди перед шаттлом шеренгой стояли офицеры, прибывшие с нами или чуть раньше. А дальше были встречающие. Десять валоров в каких-то длинных, малиновых мантиях стояли здесь же, на возвышении. Среди них я узнала валлине Рамию. Значит, это представители совета. Рядом с ними стояло еще трое валор в парадной военной форме. Больше всего поражал самый крайний из них. Он был так же высок как Нарин, но, кажется, вполовину шире в плечах. А еще значительно старше. Коротко стриженые волосы выглядели седыми, как и аккуратно стриженая борода. Вокруг голубых глаз лучиками разбегались морщинки, руки сложены за спиной. Несмотря на возраст, от него такими волнами исходила сила, что подгибались ноги. Этот валор производил невероятное впечатление. Палет, практически сразу догадалась я. Первый оджи Валоры. Да, валлине Рамия не дура. Непонятно только, чего ждет. Такой мужчина.

Все это я успела рассмотреть из-за плеча Нарина. Супруг шел чуть впереди, прикрывая меня широкими плечами и позволяя немного собраться с духом. Капитан «Парадокса» остановился в двух шагах перед встречающими, чуть склонил голову, а потом обернулся, протянув мне руку и не позволяя больше прятаться. Пришлось повиноваться и стать рядом. Глаза встречающей делегации расширились, лица вытянулись. Только моя новообретенная свекровь довольно прищурила глаза, как сытая кошка, честное слово. Высоко подняв голову, прошлась взглядом по ряду присутствующих. Стоило встретиться с льдистыми глазами Палета, как валор улыбнулся и подмигнул. Он же сделал первый шаг вперед, крепко обняв Нарина и с силой хлопнув по спине.

– Мог предупредить меня и пораньше. Рад за тебя, – расслышала я тихие слова, сказанные мужу.

Потом, отпустив Нарина, Первый оджи повернулся ко мне, также крепко сжав в объятиях. От неожиданности я громко пискнула и покраснела. Хмыкнув мне в ухо, Палет приподнял меня над землей, заставив сердце упасть куда-то в пятки. Через несколько мгновений меня вернули на землю, практически в руки Нарина.

– Ты очень вовремя, девочка с Земли. Теперь перемены пойдут сами собой, – произнеся эту не совсем понятную фразу, валор отступил назад, повернулся к нам боком, и только теперь я увидела, что за пределами платформы стоит огромная толпа. На гигантской территории под ячеистым, как соты куполом, сколько хватало глаз, стояли валоры. И все смотрели на нас. И только услыхав слова Палета, который говорил в небольшой усилитель, разносивший голос по всему космодрому, я поняла. У них закончилась война. Получается, мы привезли весть о победе.

Стоило Палету закончить вещать о радостном событии, как вдруг над нами раздался взрыв. Вздрогнув, отшатнулась ближе к Нарину, тут же обнявшему. Валор, обхватив меня одной рукой и хвостом, указал вверх. Над куполом тысячей огней разлетались фейерверки. Многократно отражаясь в поверхности купола, они создавали впечатление, что сияет все небо.

Фейерверки были невероятными. Огромный золотой шар, разлетевшись тысячей звезд в разные стороны, вдруг опять взорвался в центре, меняя оттенки с лилового на бирюзовый и плавно осыпаясь серебряным дождем. Даже светлое небо не мешало наслаждаться этим удивительным зрелищем. Небо взрывалось и грохотало минут двадцать, а когда все затихло, над площадью раздались громкие радостные крики.

Нарин потянул меня в сторону, и только теперь я увидела, что валлине Рамия и Палет уже направляются куда-то за шаттл прочь от ступеней, ведущих вниз.

– Теперь мы можем уходить. И лучше поторопиться.

Удивительно, как у них с этим все просто и быстро. На Земле я как-то была на параде у брата в части, так там пришлось под солнцепеком часа четыре стоять. Пока все руководящие лица высказались, пока друг друга поздравили и торжественно оркестр послушали…

– Так просто? – не выдержав, спросила Нарина, обходя шаттл вслед за ним. Валор кивнул.

– Сегодня везде праздник. Завтра мы должны присутствовать на заседании Совета, там и будет основная часть. А сейчас можно лететь домой.

Мы спустились по небольшим ступеням с обратной стороны возвышения, миновали еще несколько шаттлов и оказались у небольшого транспортника на воздушной подушке, наподобие того, что я видела на Гиазуке, только чуть меньше и другой расцветки. Пока Палет открывал биометрический замок на двери, к нам внезапно обернулась валлине Рамия. Сделав шаг, женщина крепко обняла меня, поцеловав в щеку.

– Рада, наконец, тебя увидеть, Селена. Очень рада тебе в нашей семье.

Потом пришла очередь Нарина. Как до этого меня обнимал Палет, мой супруг крепко сжал свою матушку в объятиях и чуть приподнял над землей, отчего статусная дама счастливо засмеялась.

– Нам стоит поторопиться, если никто не хочет пообщаться с толпой, – предостерегающе произнес Палет, указав нам за спины и прерывая приветствие. Обернувшись, разглядела, как из-за шаттла выскакивают валоры. Точнее, в большинстве своем это были валорки, весьма молодые и симпатичные. Все как одна, в ярких платьях с голыми плечами и множеством бусин в заплетенных косах. Девушки пытались двигаться плавно и красиво, но при этом решительно обгоняли одна другую. И все смотрели на моего мужа!

Резко всколыхнулось желание повыцарапывать с десяток глаз и проредить косы этим красавицам.

– Думаю, герой войны, все же надо объявить о твоем статусе, пока оджа Селена не устроила на Валоре массовую бойню, – рассмеялся Палет. Опять покраснев, отметила, что все смотрят на меня. Нарин хмыкнул, приобняв меня за талию и утягивая в открытый транспортник вслед за Сумудином и мамой.

Двери транспортника закрылись, тихо взревел двигатель, и мы быстро покинули площадку под довольно громкий, слаженый вздох разочарования, раздавшийся с площадки. И тут до меня, наконец, стало доходить очевидное. Оджа. У Палета нет супруги. Второй Нарин. Единственный оджи Валоры, у кого есть дарье. В ужасе повернулась к мужу, который чуть печально улыбаясь, следил за мной.

– Добро пожаловать домой, единственная оджа Валоры, – тихо сказал он то, чего не произносил ни один из обитателей «Парадокса». Мне стремительно подурнело, голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота.

Я – против! Не согласная!

Я же просто ученый. Даже хозяйство вести не умею, а тут…

Спасите меня, все Древние Боги Космоса!

Нарин

Дарье страшно разнервничалась. Я по глазам четко видел, что она только-только начинает понимать, в какой ситуации на самом деле оказалась. Хотя, на мой взгляд, ничего фатального не случилось. Никто не собирался, сразу перекладывать на ее хрупкие плечи всю ответственность за народ Валоры. Благо, для таких задач у нас совет исправно действует.

– Не надо так переживать, – осторожно коснулся холодной ладони Селены, пока мы быстро двигались из одного сектора в другой. Благодаря тому что площадь покинули одними из первых, Палет успевал проскочить транспортные туннели между разными районами Полиса. Покинув район космопорта, мы как раз двигались по прозрачной трубе тоннеля, направляясь во второй жилой сектор, оттуда нам нужно было выскочить на обводное кольцо, и через каких-то минут тридцать мы будем в нашем секторе.

Селена глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Я успел уловить волну дрожи, прошедшую по ее телу, а потом землянка немного пришла в себя. Дарье посмотрела в окно, с любопытством оглядывая следующий купол, в который мы как раз въезжали. Этот жилой сектор был довольно большим. В нем проживали в основном рабочие промышленных районов, до которых было проще всего добраться именно отсюда. Не слишком высокие по космическим меркам дома в двадцать пять-тридцать этажей, выкрашенные в довольно яркие цвета, несколько больших и пару десятков малых зеленых зон, здания социального значения, выкрашенные в голубой. Сейчас, побывав в разных мирах, у разных народов, мог с гордостью сказать, что Полис смотрелся весьма достойно.

– Красиво, – тихо произнесла Селена, указывая взглядом на ярко-бирюзовое здание с нарисованными на нем малиновыми цветами.

– Да, это район биоинженеров. Они не так давно перекрасились. Вон там, – я показал на дальнюю горчично-желтую группу домов, – проживают геологи, они как раз следующие на ремонт жилого фонда. Проект почти приготовили.

– Уже готов. Вчера утвердили список работ, – отозвалась с переднего места валлине Рамия.

Мы неслись в транспортном потоке на двадцати метрах над районом, где подобные быстрые средства передвижения были строго запрещены, так что весь сектор был хорошо виден. Простояв с полминуты в стыковочном отсеке, между воротами разных секторов, пройдя быструю дезинфекцию, двинулись дальше.

– Ого, это что за операционная? – Селена прилипла носом к стеклу, всматриваясь в белые здания необычайной конструкции. И правда, в таком свете они казались стерильно-белыми, с множеством огней и нетипичными металлическими вставками. Вверх тянулись то тонкие шпили, то башни на тяжелом основании. У некоторых зданий и вовсе не было крыш, только толстенные стены.

– Это научный сектор. Здесь на постоянной основе никто не живет. Да и купол немного другой, – я указал на розоватый оттенок материала, закрывающего небо, – тут периодически что-то взрывается, ломается или выдает такой выброс энергии, что сектор пришлось укрепить. И все равно, часть помещений перенесли на подземные ярусы. Последний раз, когда тестировали новый вариант нейтронных двигателей, пришлось половину купола перекладывать. Так что основную часть полигонов вынесли за пределы Полиса. Но все равно, ученые, они как дети. С периодичностью в двадцать дней приходиться менять, как минимум, одну ячейку купола.

Научный сектор мы зацепили только краем, вливаясь в не очень плотный поток на объездном кольце. Прозрачные тоннели окружали весь Полис, в том числе и по контуру, что позволяло иногда значительно сократить время в пути.

Стоило нам покинуть защитные голубые стекла купола, как внутрь транспортника сразу ворвались слепящие лучи красной звезды. Стекла стали стремительно темнеть, но все равно было неприятно. Сквозь потемневшее коричнево-бордовое стекло мы смотрели на огромный сияющий шар, висящий с левой стороны. Даже с такого расстояния было видно, как на поверхности вспыхивают протуберанцы, отправляя в космос массу энергии и тепла.

– Какое имя носит эта звезда? И в какой она стадии?

– Туар. Переходный период к красному гиганту. У нас еще есть лет сто, но это если мы окончательно не вымрем, – с горькой иронией произнес Палет.

Селена чуть сжала мою ладонь, глядя на солнце нашей земли, ставшее таким недобрым по отношению к своим детям.

Лени

Вынырнув из необычной прозрачной трубы, которая служила здесь тоннелем, мы попали в район с низкими двух-трехэтажными зданиями умеренного оттенка голубого цвета. Здесь было больше зелени, а купол значительно ниже. Район выглядел элитным.

– У вас сильны классовые разделения? – мне было любопытно все. Пока, конечно, я не видела трущоб или районов для валоров с минимальным достатком, но мало ли.

– Практически нет, – улыбнулся Нарин, – мы создали такую систему социальной защиты, что работают все. Даже у самого необразованного или неумелого валора есть что-то, что можно предложить обществу. Конечно, бывают исключения, но уровень преступности минимален, а вопрос бездомных или безработных решается очень быстро и кардинально.

– Детские дома, тюрьмы?

– Первого нет. Если так случается, что ребенок не можно оставаться с родителями, его тут же забирают либо родственники, либо кто-то из желающих пар. Сама знаешь, как у нас с рождаемостью. Второе есть, но не на Валоре. Всех преступников, которые не могут быть прощены, сразу отправляют на Лимир.

Про Лимир я знала. Международная тюрьма на ледяной планете недалеко от системы элмов. Страшное место, из которого не возвращаются.

Покинув транспортный поток, мы двинулись по неширокой улочке, затормозив перед одним из домов. Двухэтажное здание с двумя входами и красивыми полукруглыми окнами из какого-то узорчатого стекла. Двор тоже был разделен на две части низеньким ажурным забором. По светло-голубым стенам бежал более темный рисунок синих лиан. По крайней мере, мне так показалось. А перед самым входом возле темно-зеленой двери рос куст каких-то огромных бордовых цветов. Мне очень понравился этот домик. Особенно окна с их белым обрамлением.

– Куда мы приехали?

– Домой, – Нарин улыбнулся, глядя на мою реакцию, и потянул на выход.

Глава 30

Валлине Рамия и Палет уехали сразу, даже не покидая транспортник. Как я поняла, нас ожидала встреча завтра на заседании Совета. С невероятным волнением держась за крепкую руку чуть посмеивающегося супруга, я шла по дорожке к своему новому дому. Чуть пружинящее покрытие под ногами поглощало звук шагов, наступали сумерки, заливая все каким-то потусторонним оранжевым светом.

На стене возле двери была установлена уже знакомая мне панель с импульсной жидкостью. Погрузив обе наши ладони в желе, Нарин переустановил настройки безопасности. В то же мгновение на кивер мне поступило сообщение о подключении к системе.

Дверь распахнулась.

Из помещения пахнуло чем-то свеже-цветочным. Мягкое освещение вспыхнуло полосами под потолком, давая возможность разглядеть необычную отделку стен, похожую на плотную тканую материю, и мелкую плитку на полу светлого песочного цвета.

– Ты голодна? – Нарин прикрыл двери, увлекая вглубь помещения. Мы оказались в небольшой кухне. Прозрачные шкафы с упаковками полноценных блюд и один прибор для подогрева всего этого. Даже стандартного кулера для подогрева воды я не увидела.

– А как здесь сделать тюву? – местный аналог земного чая тоже требовал кипятка.

Валор нажал ладонью на одну из плиточек на стене, и за ней открылась ниша с более-менее знакомым мне прибором. М-да, будет непросто адаптироваться к роли хозяйки дома в таких незнакомых условиях. Традиционные варианты – готовка, уборка, создание уюта, как-то терялись в этом строгом и очень лаконичном оформлении жилища.

Чувствовала я себя очень утомленной и, выпив чашку горячего травяного напитка, попросилась спать. Супруг слегка хмурился, но проводил в спальню, выполненную в бледно-персиковых и бирюзовых тонах. Пошуршав с минуту в одном из потайных шкафов, Нарин протянул мне длинную футболку из мягкой ткани. Быстро переодевшись, я уползла под теплое покрывало. Уже в полусне почувствовала легкое касание губ к виску.

Нарин

Селена реагировала на все немного странно. Быстро испугавшись, она уже буквально через мгновение радовалась, с восхищением разглядывая сектора города. Теперь же, обычно деятельная и любопытная, она просто упала в кровать, мгновенно уснув. Не знай я ее достаточно хорошо, мог бы предположить, что землянка просто устала. Однако такое предположение не вязалось ни с характером, ни с силой воли моей дарье. Нужно будет уделить внимание этому вопросу, когда она проснется. Пусть пока отдыхает.

Переместившись в кабинет, открыл общую сеть, просматривая новости. Как и следовало ожидать, везде на первых страницах были наши совместные фото. Мама была права, теперь перемены пойдут сами собой. Если население Валоры еще некоторое время назад отрицало необходимость перемен, то теперь они не смогут закрыть на все глаза. Селена одним своим присутствием заставит их зашевелиться. Сто лет… Палет намеренно сильно преувеличил сроки. Счет уже шел на месяцы. Те варианты материалов для купола, что разработаны на данный момент, уже практически не сдерживают уровень радиации. Полис постепенно переходил на исключительно ночной режим существования.

Войдя в закрытую сеть, куда невозможно было попасть с орбиты, просмотрел последние данные медицинских заключений. Ничего хорошего. За прошедшие полгода количество глубоких ожогов увеличилось на 8% в сравнении с предыдущим периодом. Что касается последствий радиационного воздействия… страшные, ужасающие цифры. Наши потери за войну составили едва ли больше, чем то, что было написано на экране.

С силой обрушил кулаки на стол, чудом не попав по панели управления. Мой народ погибал, и пора было что-то решать. Выровняв дыхание и успокоив нервы, написал письма нескольким из основных лиц, ратующих за переселение. Мама, Палет, Ундиал, третий оджи Валоры, их медики и представители каждого блока, что будут присутствовать завтра на экстренном заседании. Каждый получил сообщение. Каждый из них приготовит доклад со своей стороны и будет готов убеждать Совет. Теперь они знают о том, что у нас появилась оджа с Земли. Пока они не пришли в себя после войны, пока народ не вернулся к мирному существованию, поверив, что все хорошо.

Пришло время раскачать весы.

Разбудить дарье за два часа до начала заседания Совета оказалось практически невыполнимой задачей. Селена ворчала сквозь дрему и старалась натянуть на голову покрывало, отмахиваясь от меня ладонью. Но как бы мне ни хотелось пойти на Совет без нее или опоздать, сегодня это было недопустимо. Мы очень давно готовились к этому дню. Так что, подхватив землянку на руки, быстро понес ее в санитарную комнату. Пришлось вместе с ней встать под теплый душ. Поливать девочку ледяной водой – у меня хвост не поворачивался. Селена смешно зафыркала и заморгала сонными глазами. Широко зевнув, дарье поерзала в объятиях, демонстрируя, что вполне проснулась и готова стоять самостоятельно.

– Спасибо, что хоть нехолодная, – низким, сиплым со сна голосом пробормотала она, все же опираясь на меня.

– Я с тобой под душем, прошу заметить, – решил немного оправдать свой поступок, – и нам, правда, пора собираться.

– Да, да. Я так и поняла, – определенно, утро у кого-то не очень доброе.

Сделав температуру воды чуть выше, Селена стала под струи, запрокинув голову. Я вышел из кабины, давая ей возможность окончательно проснуться.

Через несколько минут Селена присоединилась ко мне. Темные, широкие брюки и рубашка в тон делали ее лицо каким-то непривычно бледным. Все еще зевая, дарье присела за стол, пока я доставал еду. Стоило поставить контейнер перед землянкой, как лицо Селены приобрело зеленоватый оттенок, и она стремительно выскочила из комнаты. Встревоженный, направился вслед за ней. Если это адаптация на климат Полиса, нам придется вернуться на «Парадокс». Я не был готов тратить здоровье своей пары на какие-то эфемерные варианты счастливой жизни на Валоре. Определенно, надо убираться подальше от этой звездной системы. Простояв несколько минут у закрытых дверей очистительного блока, наконец, дождался свою бледно-зеленую дарье. От Селены исходили волны раздражения.

– Как самочувствие?

– Будто ежей наелась. Сделай мне, пожалуйста, тюву. Есть я пока не хочу, это точно.

Травяной напиток пришлось сделать в небольшую, термо-сохраняющую емкость. Пока Селена пила, ей явно становилось лучше. Я же начинал переживать не на шутку. Дарье еще не успела побывать под лучами Туары, хотя симптомы были похожи на радиационное отравление. Сама же землянка была спокойна, даже особо не нервничала перед заседанием.

Лени

Утро началось поздней ночью. Просыпаться не хотелось, и возня Нарина вызывала легкое раздражение. Особенно когда у меня попытались отобрать одеяло. Такое посягательство вызвало волну неподдельного возмущения, которая, правда, захлебнулась под теплым душем. Мягкие потоки воды не вызывали шоковой встряски, как это бывало с холодной, но помогали избавиться от крепких и тягучих объятий сна. Глаза с трудом, но открылись. Даже особой злости не было. Все же, у моего супружника невероятный инстинкт самосохранения. Будь вода холодной, прибила бы. В крайнем случае, покусала. Это точно.

Умывшись и порадовавшись вещевым контейнерам, доставленным с крейсера за время моего сна, обдумывала шквал перемен, ворвавшихся в мою жизнь.

Очередные приятности «утра» настигли меня за завтраком. Во рту все еще присутствовал легкий привкус горечи, но стоило сладкому аромату тушеного мяса коснуться носа, как желудок свело спазмом, а к горлу подкатила желчь. С низкого старта рванула в туалет, удивившись сама себе. Неприятное ощущение прошло так же внезапно, как появилось. На всякий случай несколько минут постояв у местного аналога унитаза, вышла из комнаты, задумчиво перебирая в голове варианты.

За нами через некоторое время приехали Сумудин и Тааль на таком же транспортнике, что был у Палета. Все валоры были невероятно хмурыми, не разговаривая по пути. Город, который сейчас открывался внизу под транспортными артериями, был совершенно не похож на тот, что я видела при свете местной звезды. Все сияло огнями и не таким ярким неоном, как принято в старых городах Земли. И не тем солнечно-желтым, что так любили жители космических станций. Огни были белыми, яркими, освещая все с такой интенсивностью, что объем энергетических затрат просто поражал. Хотя, если энергию дает их медленно умирающая звезда, то этого более чем достаточно для обеспечения такого города.

Через два сектора мы опять выскочили на объездную, отделенную от города голубым стеклом купола. Погрузившись практически в темноту, какое-то время наблюдала за необычным звездным небом, стараясь найти хоть одну знакомую комбинацию. Не заметив, опять задремала.

По словам Нарина в пути мы были часа два, пока оказались в центре Полиса. Огромное круглое здание освещалось лучше, чем иные космопорты. Вокруг этой громады была невообразимых размеров парковка, практически полностью занятая транспортниками. Площадка была поделена на зоны цветом, как мне было видно, пока мы скользили по верхним ярусам.

Сумудин остановил транспортник у самого входа. К широким, распахнутым настежь дверям вело всего пять ступеней, на которых толпились валоры и большинство, как я сумела разглядеть, озабоченно хмурились.

Стоило нам покинуть средство передвижения, как транспортник повинуясь сигналам автопилота, двинулся на закрепленное за ним парковочное место. Пока я провожала взглядом такую самостоятельную машину, Нарин приобнял за талию и потянул вверх, к дверям.

Вестибюль оказался широкой лифтовой площадкой. Я сумела насчитать восемь лифтов, и это только с той стороны, к которой мы подошли, остальная часть же была закрыта присутствующими. Немного подождав своей очереди, вся наша небольшая компания загрузилась в очередной пришедший лифт, и Нарин приложил к панели свой кивер. Я заметила, что валор с каждой минутой становится все напряженнее, но лезть с вопросами в такой момент не стала. Во время поездки к зданию Совета супруг предупредил, что вероятнее всего придется продемонстрировать присутствующим часть рисунка, подтверждающего нашу связь, так что я больше раздумывала над этим, не желая отвлекать.

Лифт открылся, и мы оказались в своеобразной театральной ложе с несколькими креслами, небольшой панелью управления, монитором в столешнице и, если я верно поняла, микрофоном. Стоило сделать несколько шагов вперед, покидая лифт, как ноги сами собой чуть не подогнулись. Вокруг – впереди, со всех сторон, насколько хватало глаз, были такие же ячейки-ложи, как соты в улье. По центру пространства проецировалось какое-то голографическое изображение

– Сколько всего членов совета?

– Сейчас около двух тысяч, точную цифру, если интересно, потом посмотрю. Пока мы были в рейде, несколько мест освободилось, – непривычно хмуро отозвался Сумудин, занимая место рядом.

– А какое население Валоры? – как-то запоздало поинтересовалась я. На мой несколько растерянный вид, Нарин даже немного улыбнулся.

– Почти десять миллиардов.

– И это их мы должны переселить?! – от таких известий я практически рухнула на свое место. Соседи по «ложе» невесело усмехнулись.

– Было бы это так просто, хорошая моя, давно уже бы сделали.

– Тогда почему сейчас такой ажиотаж?

– Потому как война закончилась. Основная внешняя угроза ликвидирована, остатки толонских войск выметаются из щелей по всей Вселенной, – хмуро отозвался Тааль.

– И больше нельзя ждать. Тихо, начинают.

Первые полчаса шли какие-то поздравление и торжественные восхваления. Как раз то, чего мне так не хватало в приветствии на космодроме. Нарин слушал вполуха, постоянно что-то отсылая и получая на экран в столе.

Когда очередная голограмма говорившего, зависшая в центре зала, вдруг рассеялась, на все огромное помещение раздался голос валлине Рамии. Ее ложа, как мне показали, находилась чуть ниже, и теперь засветилась голубым, демонстрируя источник. У моей новоиспеченной свекрови волосы были собраны не в косы, а в одну сложную, большую завитушку на голове. Украшений на голограмме я тоже не смогла увидеть. Да и в целом образ валорки был непривычно строгим и сдержанным. Даже одежда была какого-то болотно-зеленого оттенка. Дама начала, как и все, с короткого поздравления, а затем без перехода на место голограммы вывелись цифры с какими-то подписями. К сожалению, кивер не мог считать текст с такого изображения, но я слушала.

– Это правдивая статистика за прошедшие три года. Количество населения, погибшего от радиации или пострадавшего от солнечных ожогов. Это, – новые цифры сменили прежнюю таблицу, – число пациентов радиологического отделения на данный момент…

– Валлине Рамия, – сердитое лицо появилось поверх ряда цифр, – эти показатели даже не выглядят правдоподобно. А вы внушаете нам, что они могут быть реальны.

– Я вам ничего не внушаю, валл Синур. Эти данные могут подтвердить присутствующие главы медицинских подразделений. Тот факт, что вы продолжаете игнорировать угрозу, ведет наш народ к гибели.

– Ваши исследования недостоверны! – валор, говоривший сейчас, был очень худощав, а глаза были настолько бледными, что казались стеклянными.– Где, где исследования об источнике излучения? У вас нет ни малейших доказательств, что это пагубное влияние звезды. Я могу так же заявить, что это результат деятельности новых кислородных фильтров, введенных в эксплуатацию восемь лет назад.

– Вы продолжаете утверждать, что мы можем просто изменить материал для купола, снизив уровень радиации, но все это не выдерживает даже самой примитивной критики при нашей ситуации…

То, что началось в зале после демонстрации статистических данных, было больше похоже на балаган, чем на заседание органа управления. Казалось, если бы валоры могли добраться один до другого, то многие остались бы без волос. А может и без глаз.

Аргументированная ругань выделяла две четкие партии. Одна утверждала, что переселение надуманная необходимость, крайне затратная и опасная для населения. Вторая же утверждала, что риск вынужденный и оправданный. Во всем этом была пара непонятных мне моментов. Повернувшись к супругу, решила все же для себя кое-что уточнить.

– Почему никто не говорит, что проект переселения готов и в целом подготовка идет полным ходом?

– Мама решила, что сначала нужно убедить остальной Совет в неизбежности этого предприятия. Пойми, все устали от войны. Это только выглядит все радужно и спокойно, а на самом деле, прошедшие годы были посвящены только защите и вооружению. За период боев мы потеряли два таких крейсера как «Парадокс». И уйму малых судов. Какие потери понесли наши колониальные поселения на других планетах – сказать страшно. Проект по переселению с Валоры рассматривался еще лет триста назад, но тогда у нас был совсем иной уровень технологий. Позже мы смогли заменить материал на куполе, и уровень излучения стал приемлем. А потом пришла война. Очень тихо и неожиданно.

Сначала перестали выходить на связь транспортники, курсирующие между парой колоний. Когда участок просканировали военные, обнаружилось судно неизвестной расы с экипажем, обладающим определенными способностями по подавлению воли валор. Только поняли мы это несколько поздно. Оказалось, что любой представитель моей расы, находящийся на определенном расстоянии от оджи, попадает под удар. В экстренном порядке мы эвакуировали население двух колоний, вернув всех домой под защиту. Это то, что мы успели. А теперь представь, народ, который жил в страхе столько времени и получил, наконец, свободу, – должен покинуть свои дома и отправиться в неизвестность.

– Но это надо сделать.

– И они сделают. Мы сделаем. Но сперва нужно убедить Совет, что это единственный вариант развития…

– Тихо! – громоподобный голос, раздавшийся в зале, заставил всех мгновенно закрыть рты. Базарный гвалт, в котором, кажется, уже успели перейти на личности, прекратился.

Чуть мерцая, в центре голограммой висела массивная фигура Палета. Первый оджи смотрел так, что по телу пробежала дрожь, и захотелось спрятаться под кресло. Ничего удивительного, что его тут все слушают.

Услышав легкое шипение, повернулась на звук. Сумудин сердито потирал виски, издавая возмущенные герцы. Глянув на супруга, удостоверилась, что недовольство Палета ему неудобств не доставляет. Нарин сидел с легкой ухмылкой и опасным блеском в глазах. Сейчас я очень четко могла себе представить его в этой должности через много лет. Надеюсь, что все же, через много. Между тем, добившись тишины, старший по званию валор продолжал:

– Вы – те, от чьих решений зависит будущее народа. Те, кто сейчас должен решить, будет ли у нас завтра. Вы, валл Даарэш, не вы ли лишились арие совсем недавно? Валл Эншор, ваши дети, чудом появившись на свет, страдают от ожогов. Каждый из вас, каждый знает, что нужно делать. Но вам мешает страх. Что ж, я дам вам возможность избавиться от него. Хотя бы на время, что понадобится вам для принятия правильного решения. Мы избавим вас от страха.

Голограмма резко рассыпалась, а на экран в нашей ложе поступил сигнал. Нарин тряхнул головой, притянул мое лицо к себе за подбородок, оставив легкий поцелуй, едва ощутимое касание губ.

– Не бойся, мы все контролируем, – произнеся это, Нарин проверил наличие на моей голове обруча-блокатора, а потом кивнул Сумудину.

Медик, перегнувшись через меня, сделал быструю инъекцию валору в руку, тут же вернувшись назад. Откуда-то сверху раздалось гудение, а потом все пространство зала стало наполняться белым газом, слегка подсвеченным снизу голубым. В ужасе и панике я дернулась, стремясь покинуть кресло. Еще чего не хватало. Задохнуться в каком-то кумаре. Мало ли, что там. Меня удержали крепкие руки и хвост, внезапно упавший на колени. Снова повернув голову в мою сторону, Нарин с оскаленными клыками и светящимися глазами повторил:

– Мы все контролируем, – только голос раздался сразу с нескольких сторон. Оглядев пространство сот, заметила, что некоторые ложи отливают неясным свечением. Только тогда стало доходить. Оджи. Нарин говорил, что будут присутствовать все оджи, и что почти удалось прийти к компромиссу.

Палет сказал, что «мы избавим вас от страха». Для работы с сознанием оджи требуется газ, как на «Парадоксе». Помню, Сумудин говорил, что он помогает импульсам мозга. Значит, сейчас все оджи Валоры, вошедшие в силу, которые понимают важность переселения, блокируют страх всего Совета.

Воздух в центре огромного зала снова задрожал. Перед нами опять появилось изображение валлине Рамии. Газ, который перестал поступать в помещение, делал изображение немного блеклым, но в целом не мешал. Легкий привкус чего-то свежего, наподобие зеленых яблок, – единственное, что подтверждало наличие посторонней примеси в кислороде.

Валлине прикрыла глаза, а затем громким, но бесцветным голосом заговорила.

– Проект «Новый дом» завершен практически на 75%. По нашим подсчетам для полного завершения подготовительной фазы нужен срок в два года.

В пространстве замелькали изображения готовых судов, которые я видела у «дамского чайного клуба», столбики цифр и изображения планет, предложенных для переселения.

– Период переброски возможно уместить в половину года…

– Валоры не могут жить под открытым небом! – резкая смена картинки на суровое лицо старого валора заставила резко заморгать.– Есть ли смысл покидать наши дома, родную планету, если и там нам нужно строить купол?!

– Но мы могли. Еще пять поколений назад, – на этот раз отвечала женщина. Узкое строгое лицо и тонкие очки. Кстати, она была единственным представителем этой расы, что я видела в очках.

– Но теперь-то не можем.

– Мы адаптировались к защите купола первого и второго поколения. Адаптируемся и к новому Солнцу, – с легким недовольством постучала по раковине ретранслятора. Слишком умный переводчик решил, что такой аналоговый перевод будет моему уху приятней.

– Наши женщины больше не рожают детей. А количество истинных пар стало просто до ужаса мало, – продолжала дама в очках.

– Мы должны признать, что наш путь сейчас ведет в пропасть. Вселенная дает шанс это изменить. Нам стоит прислушаться к ней, к тем знакам, что перед самыми глазами.

– О каких знаках вы говорите, валлине Сима? – валор с бледными глазами.

– Отвечу я, – валлине Рамия, чуть более эмоциональная, опять появилась перед нами. – Мы всегда были весьма закрытой расой. И я не про торговые отношения сейчас. На нашей планете никогда, никогда не было представителя другого народа. Мы держимся за Валору, как тимьны за панцирь, думая, что умрем без нее. Вам нужны знаки, чтобы понять – пришло время перемен. Мой сын, Нарин Коллес. Второй оджи Валоры. Каждый из вас знает его. Некоторое время назад, по прихоти Судьбы и по воле Вселенной, он встретил свою дарье. На другом конце известного нам мира. Из другой расы.

В зале воцарилась абсолютная тишина, прерываемая только тихим посвистыванием-вздохом. Потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это мое собственное дыхание. Ледяную ладонь на подлокотнике укрыли горячие пальцы. Повернувшись, встретилась взглядом с сияющими глазами супруга. Интересно, он, правда, может сейчас видеть? Нарин чуть улыбнулся и оттянул ворот своей одежды, показывая темные пятна на коже. Вот как. А его мама, и правда, хороший стратег.

В пространстве зала прямо напротив многократно увеличенные висели изображения меня и Нарина. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, чуть оттянула ворот ровно до того момента, пока на голограмме не открылось изображение верхнего из следов. Хватит им для убеждения общественности, стриптиза точно не будет.

Изображение потустороннего взгляда Нарина и, как показалось, слегка растерянной меня висело с полминуты, а потом зал взорвался. От одних присутствующих сыпались радостные вопли и поздравления, другие вопили от возмущения и неверия.

– Мы можем уходить, – Сумудин потянулся до хруста, смешно вытянув хвост.

– Это все? – не могла поверить, что такой важный вопрос так легко и быстро уладили. Каких-то часа три и Совет завершился?

– Нет, конечно, – Нарин, придя в привычное состояние, широко зевнул. Острый коготь постучал по экрану, показывая две разноцветные шкалы. Соотношение было примерно 85% к 15%.

– Просто Совет проголосовал. Проект «Новый дом» приняли, теперь будут обсуждать всякие технические вопросы и вводить в курс дела остальных. А мы можем быть свободны. Еще много дел.

Уже на выходе из здания, которое мы покидали с какой-то подозрительной скоростью, Нарин глянул на Тааля.

– Выложил?

– Да, – мастер хмуро кивнул, – только почти сразу файл удалили из системы.

– Хоть кто-то успел скачать?

– Конечно, я засек как минимум пять путей. Мы же всю команду предупредили. Теперь не спрячешь.

– Замечательно, – супруг выглядел весьма довольным, а я ничего не понимала. Нужно разбираться, а то отстану где-то по пути, потом не наверстаешь.

– А что вы сделали? – подергала за рукав куртки Нарина.

– Выкинули в Сеть запись заседания. Теперь народ Валоры получит точные сведения о том, что происходит, и куда мы движемся. В период военных действий было принято решение не информировать обо всей остроте ситуации, и многие думали, что их случаи болезни единичные. Теперь они поймут, и Совет не сможет свернуть с выбранного пути. Как только Тааль выкинул файл в сеть, его попытались затереть. Точнее, затерли. Но его успели скачать. Теперь информация разлетится по Сети. Колесо закрутилось, не остановить. А у нас еще дела.

Какие такие дела, я даже спросить не успела, как меня аккуратно, но весьма настойчиво запихнули в транспортник.

Глава 31

Нарин.

Все успеть и уместить в столь малый промежуток времени, казалось практически нереально. Завтра, когда результаты заседания Совета станут известны всем, у меня не будет ни единого свободного мгновения. То, что мама с Палетом во главе группы активистов таки додавят большинство к срочным мерам, я уже не сомневался. И правда, мысль использовать нашу с Селеной ситуацию в подобном ключе, была очень смелой. Теперь никакие аргументы о закрытости и правильности нашей жизни не подействуют. Вселенная не терпит случайностей.

Пока матушка со своими единомышленниками вправляла на место мозги и задавала направление движения всему населению, у меня была последняя возможность решить собственные дела. В таком вопросе мне, правда, пришлось попросить постороннюю помощь, но без этого обойтись было нельзя.

Для начала мы притормозили у большого здания, куда арие членов моей команды отправили для меня контейнер. В сообщении, пришедшем на кивер сразу после посадки, говорилось, что в этой посылке едва ли не самые важные атрибуты, необходимые мне. Валорки, надо сказать, проделали весьма основательную работу по тому вопросу, что я им задал, и сейчас, пересматривая их инструкции, с полным пониманием мог сказать, сам бы не справился.

Единственное, что немного выбивалось из общего восприятия и радостного предвкушения – это состояние Селены. Даже во время заседания совета она вела себя совершенно нетипично. То всепоглощающее любопытство и интерес прирожденного ученого, которые раньше, как облако, окутывали землянку, как-то смазались. Создавалось впечатление, что дарье немного больше сосредоточилась на себе, чем на окружающем. Возможно, это было из-за переизбытка новых впечатлений? Однако даже самому эта мысль казалась какой-то неправдоподобной. И еще, эта ее реакция на еду. На «Парадоксе» был примерно тот же рацион питания, и Селена отличалась весьма здоровым аппетитом. Нужно будет потрясти немного Сумудина, вдруг он что-то умудрился пропустить.

Пока мы ждали возвращения медика, отправившегося за моей посылкой, Селена с несколько вялым любопытством что-то пролистывала в кивере, не особо интересуясь обстановкой за пределами транспортника. Стоило Сумудину, сияющему как голубой гигант, вернуться с контейнером, как мы на максимальной скорости рванули к Станции. Дорога была не самой близкой, а времени оставалось мало.

В это время на Станции, ожидаемо, было не так много транспортников. Наш оказался всего только третьим и, к счастью, всем было нужно одно направление, что также существенно ускорило сцепку. На самом верхнем ярусе сектора проходили скоростные сквозные тоннели. По ним было абсолютно запрещено передвигаться самостоятельно. С определенными интервалами по тоннелю проходил тягач, к которому цепляли транспортники, доставляя эдакую «змею» по дальним секторам. Такой вид передвижения показал себя как очень продуктивный и экономичный. Вот момент подключения нашего транспортника к общей цепи заинтересовал мою дарье. Девочка попыталась высунуться в открытый иллюминатор, чтобы лучше разглядеть, как происходит процедура. И несколько надулась, когда ей этого не позволили. Сдерживая смех, глядя на это чудо, вытянул из основания ее кресла дополнительные ремни.

– Стоит пристегнуться этими, мы сейчас рванем с такими перегрузками и скоростями, что лучше всего с закрытыми глазами ехать. Поверь, в первый раз так будет спокойнее, – Селена недоверчиво оглядела вереницу транспортников, уже прицепленных к головному вагону тягача. Над Станцией раздался громкий гудок, извещая о готовности к движению.

Со вторым сигналом наш транспортник, переключенный на внешний режим управления, плавно качнулся в центральную ветвь тоннеля, набирая скорость. Землянка с любопытством осматривала сектор внизу, находясь на максимальной высоте купола, пока мы ускорялись. Когда уцепиться за что-то взглядом стало просто невозможно, Селена откинулась на спинку кресла, а когда все пространство за стеклом превратилось в вереницу ярких полос света, она закрыла глаза и тихо застонала, приложив ладонь к глазам. Просканировав общее состояние своей девочки, уловил легкую дурноту и слабое раздражение. Ничего критичного. Зато мы сможем все успеть.

Лени

Наше невероятное путешествие длилось не более получаса, но за это время я чуть дважды не выплюнула собственный желудок, с трудом сдерживая позыв при особо неожиданных поворотах «дороги». Тоже мне, парк развлечений. Уверена, что вполне могла бы обойтись и без этого опыта. Не решилась открыть глаза даже тогда, когда стало ясно, наш транспортник движется уже собственными силами. Определенно, мне не привыкнуть к таким скоростям вне открытого космоса. Почувствовав ободряющее прикосновение Нарина к руке, все же открыла глаза.

– Ты как? – мордашка моего супружника выглядела несколько виноватой и обеспокоенной. Так тебе и надо, будешь думать о хрупком здоровье своей меня.

– Мне не нравится такой способ передвижения, – ладно, здоровье у меня вовсе и не хрупкое, а весьма ничего. Но карусели я с детства терпеть не могу.

– Учту, но, к сожалению, мы очень ограничены во времени, а от нашего сектора обычными путями мы бы очень долго добирались.

– Где мы?

– Это самая древняя часть Полиса. Я хочу показать тебе Ойтеру, – внезапно мне стало гораздо лучше, практически идеально. Древний город. Уже сейчас я видела разительные отличия между новейшей инфраструктурой того сектора, где мы проезжали сразу после прилета, и тем местом, что оказалось внизу. Ультрасовременные здания необычного дизайна, продиктованные практичностью и удобством, все в ярких росписях и сотнях огней и низкие строения из больших блоков песчаного цвета. Все, что скрывалось в полутенях внизу, выглядело так, будто мы попали в совершенно иное общество, в другую галактику. Здание не выше трех этажей с различимыми резными фигурами, без росписей и цветных вкраплений, без стекол в окнах и практически без зелени на открытом пространстве. А в центре всего этого, огромное, до самого купола, пирамидоподобное сооружение из огромных блоков. Здание было поделено на четыре яруса, образуя широкие площадки, освещенные газовыми факелами. Это был первый настоящий огонь, который я видела за многие месяцы. Теперь его, и правда, использовали только в древних местах. На земле это были мемориалы павших воинов, да и только.

Здание было мрачным, величественным и пугающе монументальным. Вся необъятность его размеров стала понятна тогда, когда мы спустились с транспортной развязки, оказавшись у самого подножия.

– Это что? – внезапным шепотом спросила я.

– Ойтера. Храм, оставшийся нам от предков. Сейчас, как таковой религии у нас нет. Вера в Судьбу, Случай и подобные вещи, не более.

– То есть храм пустой? – это никак не вязалось с моими знаниями о валорах. Эти гуманоиды никогда не делали что-то бессмысленное или бестолковое, насколько я успела изучить их. Казалось невероятным, что такое сооружение, пусть и символ прошлых тысячелетий, может стоять такой громадой и сохраняться просто так. В подтверждение моим мыслям, раздался дружный смех валоров.

– Что ты, терри, – ответил Тааль, – в храме живут те, кто не желает принимать участие в суете повседневной жизни, по тем или иным причинам. Кроме того, здесь обучают мастеров и проходят ежегодные испытания для молодых оджи. Те, кто отказался от всего внешнего, взамен получили что-то иное, что позволяет им чувствовать и направлять учеников.

Вот это уже было более понятно и невероятно интересно.

– А меня туда пустят? У нас на Земле тоже осталось несколько таких мест, только женщинам туда нельзя.

– Почему,– живо заинтересовался Сумудин, пока мы выгружались из транспортника.

И правда, почему? Не смогла сдержать кривой ухмылки. Стоит ли им сказать все, как есть или выдвинуть более приличную, общественную версию?

– Видишь ли, когда-то давно, когда на Земле еще было много религий, проповедники этих разных направлений решили, что женщина отвлекает мужчину своим видом от духовного. Соблазняет, вызывает в нем греховные мысли и… что-то еще подобное. Сейчас, конечно, это считается пережитком прошлого, но в древних храмах правила остались. Женщинам нельзя.

– У нас можно,– Нарин протянул мне руку, и мы повернулись к невероятному строению.

– Тоже мне, в чем вина женщины, если мужчина не в состоянии удержать свое возбуждение в штанах,– весьма различимо ворчал Сумудин, идя за мной. В голосе медика явно проскальзывало недоумение.– А что, если кого-то возбуждает вид моря? Или растений? Нет, конечно, проще выкорчевать сад или осушить океан, чем обуздать свои страсти. Безумие какое…

Я едва сдерживала хихиканье. Конечно, именно исходя из подобных мыслей, древние законы пересматривались на протяжении истории, но из уст медика это звучало совсем абсурдно.

Мы зашли в небольшую, едва приметную дверь у самого основания пирамиды. Сразу за входом нас ожидал служитель в каком-то тренировочном комбинезоне, наподобие того черного наряда, что был на Нарине и Таале во время спарринга на «Парадоксе». К слову, пользовался служитель вполне современным фонарем, а не каким-то там древнейшим аналогом факела. Небольшой, матовый светящийся шар на цепочке давал достаточно света, чтобы не спотыкаться в узком коридоре, но и не столько, чтобы перенапрягать глаза. Фонарь передали мне в руки, чему я несказанно удивилась. Остальным такие удобства не полагались.

Стены, окружавшие нас, были из того же камня, судя по всему, что и наружные. При ближайшем рассмотрении он оказался ракушечником с явно различимыми останками ископаемых с древнего океанического дна. Проведя ладонью, поняла, что камень холодный, и, кажется, немного влажный, но невероятно гладкий, как отполированный. Чуть обернувшись, провожатый заметил движение моей руки. Сумудин, шедший впереди, тоже оглянулся, слегка покачав головой с легкой усмешкой. Опасаясь, что сделала что-то лишнее, быстро отдернула ладонь. На плечо легла рука Нарина, шедшего позади.

– Не беспокойся. Попробуй дотронуться еще, только выше.

Последовав совету, наткнулась на небольшое углубление, идущее вдоль всей стены. Через несколько шагов в этом углублении была ямка. Потом еще и еще.

– Внутри Храма ученики ходят без светильников. Эта борозда осталась после многих тысячелетий, когда ученики, один за другим, считали шаги по этому коридору. Ты гостья, тебе дали фонарь. Нам такая привилегия не положена. Мы бы шли по меткам.

– Правда?

– Да, терри. Оджи Нарин и его сопровождающие знают каждый камень в этих стенах. Ходить с фонарем стыдно для них. И позорно для их учителей, – голос нашего провожатого оказался тихим и скрипучим, как наждачка. Интересно, они обет молчания здесь тоже практикуют? Судя по всему, конкретно у этого валора давно не было разговорной практики.

Чуть привыкнув к полумраку и странному, несколько давящему ощущению внутри тоннеля, обратила внимание на выемки в полу. Остановившись, опустила свой фонарь, отметив четкий след большой мужской ноги, как будто в сыром песке. Четко различить пальцы в отпечатке не получалось, но сомнений не возникало.

– Ученики ходят внутри храма босиком?

– Да, это еще один способ усилить чувствительность и восприятие. Пошли, хорошая моя, мы торопимся, – Нарин чуть подтолкнул в спину.

Двигались мы по этим глухим мрачноватым коридором не очень долго, поворотов восемь, к сожалению, точнее определить не удавалось. В таком пространстве внутренние часы совсем отключились, делая время неопределяемым. На небольшой темной площадке, от которой в три стороны расходились коридоры и лестница круто вверх, наша компания разделилась. Нарин, оставив мне легкое касание губ к виску, вместе с Таалем отправился в темноту. Мы же, в компании с безымянным провожатым и Сумудином, направились к лестнице. Как медик поднимался по этим крутым ступеням с контейнером, даже не представляю, я все время порывалась обернуться, но боялась оторвать глаза от собственных ног. Перед глазами, как настоящая, висела картина моего полета вниз, с попутным переламыванием каждой известной косточки. Естественно, в этой конструкции никаких перил предусмотрено не было. Голова кружилась, свободной рукой я периодически хваталась за верхние ступени, чтобы иметь хоть какую-то дополнительную опору. Эти тридцать четыре ступеньки дались мне с невероятным трудом, и когда вместо очередного уступа перед глазами появилось темное пространство, сердце билось уже где-то в районе горла.

– Вперед, Лени. Самый тяжелый участок пути закончился. Мы почти пришли, – Сумудин легонько коснулся моей ноги, пытаясь вывести из внезапного состояния ступора. И правда, я тут зависла, а он позади с этим ящиком.

Дальнейший путь, и правда, был легче, пол просто под небольшим углом шел вверх, постоянно поворачивая. Складывалось впечатление, что мы идем по большой спирали. На очередной площадке, возникшей из непроглядной темноты в круге от моего фонаря, показалась пара дверей. Они казались тонкими, как из картона, темно-красного цвета. Из чего на самом деле были сделаны, даже не предполагала. Материал казался каким-то зернистым, как мелкие прессованные шарики, без всяких украшений и декора. Даже ручка – просто вырезанное углубление по центру.

Сумудин легким касанием отодвинул меня в сторону и звучно постучал по двери. Звук был таким гулким, что как волна разошелся в разные стороны по коридору, отскакивая от стен, совершенно не затихая. Дверь почти сразу с легким скрипом распахнулась. Нас тут же оглушило светом и звуком. Щебет женских голосов казался неуместным в таком строгом и аскетичном месте.

– Терри, мы так рады! И мы торопимся, – меня схватила пара крепких тонких женских ручек и резко втянула внутрь. Маленькая валорка с «Парадокса», валлине Синга и еще пара знакомых мне девочек в ярких нарядах, с привычными косичками и бусинами в волосах.

– А что вы тут делаете? – присутствие валорок совершенно выбило меня из колеи. Нарин так и не соизволил объяснить, что нас здесь ждет, так что все предположения, возникшие ранее, осыпались пеплом. На мой глуповатый вопрос девочки рассмеялись звонкими колокольчиками. В дверь, которую захлопнули за моей спиной, снова постучали. Синга, сдвинув меня в сторону и широко улыбаясь, распахнула дверь. Сумудин с иронией и поднятой бровью протягивал обеими руками контейнер, который таскал по всем этим невероятным лабиринтам.

– Ничего не забыли, торопыжки? Я вернусь через час.

Валорки снова защебетали, переговариваясь, Синга выхватила контейнер у доктора и ногой захлопнула дверь, обернувшись к подругам.

– Ну что, теперь мы можем заняться делом? – на меня с каким-то маньячим настроем уставилось три пары глаз.

– Девочки, девочки, вы чего?…

Глава 32

– Так, терри, времени практически нет, – Синга хлопнула контейнер на стол, быстро открыв короб. Из ящика вытянули ворох ткани. Что-то ярко-красное, практически алое, снежно-белое, воздушное и какие-то молочные кружева. Тилама, молчаливая супруга корабельного биолога, подошла помогать Синге. Найдя начало в этом ворохе ткани, валорки разделили их на составляющие. Перед нами оказалось три совершенно невероятных, умопомрачительных платья. Первое, явно валорского кроя, из красной струящейся ткани со вставками лент. Снежно-белое корсетное нечто, с ворохом фатиновых юбок и переливами камней. И последнее, молочно-белые кружева. Только увидев последнее произведение швейного искусства, не смогла оторвать взгляд.

– О, вы, кажется, выбрали. Прекрасно, – Синга, которая здесь, видимо, играла ведущую роль, повесила кружевное платье на какую-то подставку, остальные аккуратно скинув на кресло в углу. Осмотревшись, поняла, что комната выглядит не так печально и голо как коридор. На полу лежал неяркий, но вполне новый, узорчатый ковер из узких полотен, была пара кресел, два небольших стола, заставленных всякой всячиной, и несколько дверей.

– Мне кто-то может что-то объяснить? – когда меня настойчиво усадили на табурет перед одним из столов, решила все же попытаться выяснить у валорок о происходящем. Девочки замерли.

– Оджи Нарин не рассказал? – пришлось покачать головой. Тилама подвинула ближе ко мне еще один табурет, присев напротив. – Ваш дарье рассказал нам, что вы очень расстроились отсутствию официальной церемонии заключения брачного союза. Оджи договорился со своим старшим наставником и получил разрешение ее провести. Только времени совсем нет, завтра начнется настоящий бардак, мы все видели съемку с Совета. Так что готовились в огромной спешке, и нас попросили помочь. Мы просмотрели несколько файлов с традиционными церемониями с Земли и постарались сделать все так, чтобы все было как надо. А теперь нам нужно собрать вас, привести в надлежащий вид.

Я, по сегодняшней традиции продолжая немного тормозить, переваривала информацию. Свадьба. У меня сегодня. Нарин организовал для меня настоящую церемонию бракосочетания. От какой-то невозможной сентиментальности в уголках глаз собрались горячие слезы. Несколько мгновений, и слезы побежали по щекам. Валорки заохали, забегали, и у меня в руках оказалось сразу штук восемь салфеток. Пришлось срочно объяснять, что я не расстроена, и что это слезы радости. Успокоившись, девочки деятельно принялись за создание красоты. Со смехом, добрыми комментариями и вниманием за полчаса мне нанесли легкий макияж незнакомыми женскими приспособлениями, завили волосы и заменили компенсирующий обруч на небольшую диадему.

Когда пришел черед платья, у меня уже зудели ладошки от желания дотронуться до этого чуда. Платье, видимо, заказанное по моим меркам, село великолепно. Только в талии было немного тесновато, но дискомфорта не вызывало. Шитое по силуэту, оно расходилось нешироким волнистым подолом от колен. Длинный рукав и тонкое кружево от шеи и гирлянды жемчужных бусин, полукругом свисающие по спине. Проведя ладонями по бедрам, поразилась мягкости материи и снова чуть не зарыдала. Пришлось срочно поднять глаза к потолку, чтобы не испортить работу девочек.

– Хотите посмотреть? – тихо спросила Синга.

На мой кивок валорки проводили меня в соседнюю комнату, оказавшуюся ванной с большим зеркалом. Конечно, целиком я в нем не отразилась, но то, что видела, было великолепно. Неузнаваемо. Нежный, мягкий, такой непривычный для меня образ какой-то сказочной принцессы. Поймав эту мысль, чуть улыбнулась. А я ведь, в каком-то смысле, и есть она, сказочная принцесса. Единственная оджи закрытого народа Валоры. Удивительно, какие повороты придумывает для нас Судьба, и как они отличаются от наших планов на жизнь.

Сделав снимок на кивер для родных и себя, посмотрела на валорок.

– Спасибо, это просто прекрасно. А вы будете на церемонии?

– Конечно, если вы хотите…

Сумудин, явившись точно в срок, стоял в дверях, ошалело моргая.

– Селена, ты восхитительна, – выдохнул доктор, наконец, делая приглашающий жест рукой. Мы прошли всего два поворота, когда очередной проход привел нас в необычный зал, будто вырубленный внутри скалы. Темные стены, на которых светились голубые и зеленые то ли мхи, то ли грибы; острые сталактиты, от потолка увитые необычными цветами, невероятно как растущие здесь. А впереди было волшебство. С потолка водопадом свисали белые и жемчужные гирлянды камней, создавая невероятную завесу, которая издавала едва слышный переливчатый звон, колышась. Золотисто-белый свет чуть рассеивал полумрак в центре пещеры, где находился небольшой постамент, на котором ожидали двое.

Нарин в жемчужно-белом костюме с темно-синими вставками, аккуратно зачесанными наверх волосами, заплетенными в сложные косы с несколькими рядами бусин и прямым решительным взглядом. Рядом стоял старик в серой многослойной хламиде до земли. Мои мягкие бежевые туфли без каблука позволяли плавно двигаться в полумраке, избавляя от риска падения. Сумудин шел впереди, затем мои нежданные подружки невесты, а уже за ними я, чуть выглядывая из-за процессии. Сумудин свернул на правую сторону от платформы, где сбоку в тени стоял Тааль, валорки полукругом встали с другой стороны. Я приблизилась к платформе в невероятном волнении. Нарин сделал шаг вперед, протянув свою крепкую ладонь и помогая ступить на гладкую поверхность.

Мы стояли на каком-то аналоге белого мрамора, настолько отполированном, что в нем отражались огни, кругом окаймлявшие платформу. Было ощущение, что мы в центре волшебного цветка, и сейчас произойдет какое-то чудо. Глаза Нарина сияли, он едва заметно улыбался своей полуулыбкой, от которой у меня дрожали коленки, поглаживая мою ладонь большим пальцем.

– Та церемония, которую вы попросили, – заговорил старик сильным низким голосом, так не соответствующим его дряхлому виду, – не нужна и не имеет смысла по законам нашего народа. Но, возможно, это то, что требуется. Вы двое дадите начало новой жизни для нашего народа, новым традициям и другим взглядам на жизнь. Переплетите руки.

Нарин переложил мою правую ладонь в свою правую руку, накрест протянув левую. Мы стояли напротив друг друга, глядя в глаза. Старый наставник вытянул из складок своей необъятной хламиды четки из красных, матовых бусин и стал обматывать один конец вокруг наших переплетенных рук. Сделав шесть витков, старец поместил морщинистую бледную ладонь, поверх бусин. Его длинные острые ногти были почти черными, и цвет переходил на первые фаланги длинных пальцев. Первой мыслью было, что этот валор постоянно пишет старинным чернильным пером, что, конечно, было невозможно.

– Вас соединила воля Вселенной и не дала выбора, но вы здесь сейчас по своему желанию, – старик запел что-то резкое, будоражащее, что ретранслятор не смог перевести. Вероятно, это был какое-то древний диалект, что не очень важно. Значимо было то, что в ответ на это пение огни над нашими головами стали светиться ярче, а бусины, закрученные вокруг ладоней, начали нагреваться. По телу проходили теплые волны, растекаясь от запястий по всему телу. Синее сияние глаз напротив и яркое свечение огней, громкий голос, нарастающий гулом в ушах, и я ПОЧУВСТВОВАЛА, как на спине Нарина поднимается гребень, как щекочут шею бусины с левой стороны, как холодит кожу тонкая ткань. Зрачки Нарина расширились, дыхание сбилось, руки жгло горячими бусинами четок. От невероятного переплетения эмоций и ощущений, не зная, где заканчиваюсь я и начинается он, я начала тонуть, погружаясь в водоворот, пытаясь отыскать границы себя.

В какой-то момент все вокруг погасло, и я оказалась в полной темноте, перестав ощущать что-либо кроме теплых ладоней, крепко держащих мои руки. Когда зрение и остальные чувства вернулись, четки уже пропали с наших рук, как и их хозяин. Огоньки переливались мягким светом, а с потолка с этих необычных цветов, живущих в таких странных условиях, плавно кружась и переливаясь, опадали бледно-розовые лепестки. Это смотрелось как снег, только еще прекраснее, так как глянцевая поверхность лепестков отражала свет.

Нарин отнял руки, осторожно взяв мое лицо в ладони и приблизившись, нежно, едва ощутимо коснулся губами моих. Оказалось, что за этот долгий, насыщенный день, я очень соскучилась по своему мужу. Крепкие руки обернулись вокруг моей талии, притягивая в тесные объятия.

– Ты довольна?

– Очень. Это была очень красивая свадьба. Почти как в сказке.

– Я тут подумал, что есть еще традиция дариев, у них там тоже очень все интересно. Раз уж мы затеяли это все, думаю можно продолжить в том же ключе, – поддразнивая, Нарин прижал свой лоб к моему, заглядывая в глаза. Губы сами собой расплылись в улыбке.

– Спасибо тебе.

– Важно для тебя – значимо для меня. Идем.

– Куда? – я оглянулась вокруг и только теперь заметила, что мы здесь остались одни.

– Мы еще не закончили…

Нарин вел меня по темному коридору, крепко держа за руку. Оказалось, что в полной темноте камушки, вшитые в ткань платья, слабо светятся. Видимо, в самой атмосфере Валоры было что-то, что стимулировало наличие флуоресценции в некоторых веществах? В любом случае маленькие искры на платье делали путь не таким сложным с моральной точки зрения. Определенно, мне нравится это особенность. Нужно придумать, как это сохранить.

Пройдя несколько поворотов, мы подошли к двери. Распахнув ее, Нарин провел меня в спальню, где на полу лежал огромный мягкий матрас, застеленный какими-то мягкими шкурами. Двери закрылись за нами, оставляя в уютном, личном пространстве. Меня окутал знакомый запах и родные руки коснулись плеч, потревожив камни на спинке платья. Заставив их колыхаться. Внезапно я почувствовала невероятное смущение, кажется, в первый раз.

Нарин был таким нежным, как никогда до этого. От невероятной осторожности действий, от каждого чувственного прикосновения на глаза наворачивались слезы. Ночь была бесконечно длинной и поразительной. Иногда, как вспышки, я ловила ощущения Нарина, переполняясь взаимным удовольствием и единением.

Нарин

Селена, пребывая в каком-то весьма вялом состоянии, задавала вопросы, на которые я не мог ответить. Внешне держась спокойно, невероятно нервничал и опасался, что что-то сделаю не так и, вообще, ей не понравится. Не было никакой возможности устроить церемонию с большим количеством гостей, громкой музыкой и при ярком солнечном свете, как это принято на Земле. Если девочка останется недовольна, это будет совсем глупо. И так чувствовалось, что не все в порядке. Возможно, она так плохо переносила нашу атмосферу и переживала из-за своего нового статуса. Ответственность за жизни стольких валор, пусть и косвенная, может оказаться тяжелой ношей. Точно определить ее эмоциональное состояние у меня почему-то не получалось. Может, сказывалась работа во время заседания Совета. Все же такой формат требовал значительно большей концентрации и отдачи сил, чем при использовании капсулы.

Старший послушник, действуя в соответствии с моей просьбой, протянул дарье светильник. Мне совершенно не хотелось, чтобы Селена испугалась темноты, итак продвижение по внутреннему пространству Ойтеры могло быть сложным в первый раз. Узкие коридоры, низкие потолки и крутые лестницы спокойствия у женщин обычно не вызывали.

На развилке оставив Селену на попечение Сумудина, вместе с Таалем отправился готовиться к церемонии. Руки похолодели, на спине сам собой то поднимался, то опускался гребень. Никогда не предполагал, что буду так нервничать перед такой простой церемонией. Вероятно, сказывалось отношение дарье к этому событию. Она ясно дала понять, что «свадьба» является для землянки одним из важнейших событий в жизни.

– Что-то ты нервный, – ворчливый голос Тааля из-за спины заставил скривиться. Наставник, даже в полной темноте глухого пространства Храма, улавливал отголоски моего состояния. И это, несмотря на все мои попытки взять себя в руки и успокоиться. Не помогали ни дыхательные упражнения, ни нажатия на определенные точки. Раздраженно хлестнул хвостом по стене, отчего по конечности растеклась тупая боль, немного приводя в себя.

– Вот да, хвост перед церемонией себе сломай, тогда твоя оджа точно будет рада. Уймись, Нарин. У меня такое впечатление, что организуй ты церемонию в пустыне, девочка все равно будет довольна. А красивее места, чем малый зал Ойтеры, найти сложно.

Простояв почти полчаса под холодным душем, все же немного вернул себе самообладание. Пока мастер и пришедший Сумудин заплетали мне волосы, раздумывал, как сложится дальнейшая жизнь. Дарье вполне комфортно чувствовала себя на «Парадоксе», здесь же она почти всегда была скована, обеспокоена и совсем не похожа на себя. Я понимал, что единственному человеку в нашем обществе будет сложно, но все же хотелось, чтобы она могла себя чувствовать как дома.

Застегивая удлиненную плотную рубаху, все не мог решить, как быть. Возможно, нам будет лучше после отпуска вернуться на «Парадокс» до самого завершения переселения?

Мой старший наставник, не изменяя себе, явился в зал в самый последний момент, прервав медитацию. Насколько мне известно, старик уже лет пять занимается только этим, не беря на обучение новых учеников. Теперь его фраза, сказанная мне когда-то: «Это не имеет больше силы для Валоры», становилась более понятной. Может ли старик видеть будущее? Это было предчувствие или просто старческое помутнение разума? Когда разговаривал с ним несколько дней назад по сети, уговаривая провести церемонию, он показался вполне ясномыслящим.

Окинул взглядом пещеру, стараясь не дергать рукава в нервном напряжении. Послушники явно обработали вчера лианы на сталактитах, чтобы цветы успели зацвести. Нужно будет поблагодарить за это. Растения столь бурно могли реагировать только на полив.

Стоило в пещере раздасться тихим шагам, как на меня нахлынуло спокойствие. Невроз, не дающий нормально мыслить весь сегодняшний день, наконец, отступил. В темноте едва различимо двигались фигуры. Когда передо мной, из-за спин валорок появилась Селена, сердце пропустило пару ударов, замерев на мгновение. Дарье была прекрасна, как видение, медленно продвигаясь к платформе. Зеленые глаза сверкали ярче, чем камни в украшении, теплые волны радости и сладкий аромат, способный свести с ума.

Когда старый наставник обернул наши руки четками, я несколько удивился цвету бусин. Их обычно использовали для обозначения нового начала. А мы уже какое-то время были вместе. Наверное, стоит спросить потом у старика. По телу от бусин стало разливаться тепло, и я опять смог почувствовать физическое тело дарье. Ощутив щекотку вокруг уха от ретранслятора, тяжесть кивера на запястье, песчинку в левой туфле, я с трудом устоял на ногах, уловив наличие постороннего присутствия. Ощущение было таким слабым, что не будь сейчас процесса слияния, ничего бы не заметил. Крохотная группа клеток, у которой еще не было даже сердца, излучала минимальный, но явный импульс. Ребенок. Маленькая жизнь, с уже сейчас улавливаемыми способностями оджи. Просканировав организм Селены, обратил внимания на те микроизменения, которых не видел ранее. Тяжелее грудь, напряжение внизу живота, едва заметный отек в лодыжках. Ни малейшего сомнения. И Селена, абсолютно точно, пока не знает. На таком минимальном сроке даже наше, самое современное оборудование, не сможет определить с полной вероятностью. Стоит сказать ей об этом. Завтра. Теперь красные бусины в четках стали для меня понятны. Видимо, все же не просто так старый наставник проводит столько времени в медитации.

Дарье выглядела немного дезориентированной, когда все ушли, оставив нас наедине. С потолка осыпались бледные переливающиеся лепестки, привлекая внимание Селены. Переполненный нежностью, крепче обнял свое счастье и поцеловал, не в силах сдержаться. Даже в движении губ чувствовалось изменение. Тело ощущалось более нежным, хрупким и ранимым. Вместе с тем, уже начав наращивать защитные оболочки вокруг эмбриона.

Ночь прошла невероятно, открыв мне новые грани этой удивительной женщины. Так остро и чутко на мои прикосновения она не реагировала ни разу, поражая до самых потайных уголков души.

Проснувшись на удивление отдохнувшим по сигналу будильника, с грустью посмотрел на спящую Селену. Будить ее сейчас, так сладко сопящую, казалось каким-то редкостным издевательством. Тяжело вздохнув и внутренне кривясь от неотвратимой необходимости, осторожно коснулся гладкого теплого плеча.

– Дарье, нам пора просыпаться, хорошая моя, – Селена заворчала и перевернулась на другой бок, глубже укутываясь в меха. – Прости, родная, но нет вариантов.

Подумав, что полчаса погоды не сделают, все же решил пойти другим путем. Запустив руку под белую шкуру, нежно, с легким нажимом, повел по изгибу бедра, притянул сильнее и прикусил мочку уха. Ответом мне стал тихий сквозь сон, сладостный стон. О да, может, этот способ побудки нам подойдет больше?

Сонную, пошатывающуюся, удовлетворенную Селену мне приходилось вести по коридорам за руку. Дарье, хоть и открыла глаза, была такой непроснувшейся и вялой, что меня самого начинало тянуть в сон и под теплое одеяло.

Глава 33

Туар висел на ладонь выше горизонта, медленно опускаясь за край городского пейзажа. Полис просыпался после дневного сна. Погрузившись в транспортник тем же составом, мы направились в основную часть города. Заседание групп Совета по отдельным вопросам должно было состояться чуть позже, и я рассчитывал успеть пообщаться с матерью и Палетом. Было несколько вопросов, которые хотелось обсудить в свете новой информации.

Стоило нам выехать на магистраль, буквально за полвитка до Станции меня накрыло предчувствие беды. Тааль резко дал по тормозам, благо транспортная ветка была все еще почти пуста. Затем, все происходит практически в одно мгновение: Сумудин срывает ремень безопасности, стуча по двум кнопкам: экстренного вызова специальных служб и кнопке блокировки транспортника, Тааль дергает ручку управления на себя, пытаясь вывести нас на край магистрали, а у меня в ушах раздается щелчок. Все, что успеваю сделать, это вывернуться и прижать Селену к мягкой обивке, вцепившись всеми конечностями в укрепленные детали, вжимая дарье в кресло.

Взрыв.

От грохота и яркой вспышки я глохну и теряю ориентацию. Вся капсула транспортника дрожит и трясется, воздух нагревается, легкие обжигает. Слышу треск разлетающегося стекла, мелкие осколки царапают руки, какая-то металлическая деталь с противным «чвак» и жгучей болью прошила ключицу. В невероятном рывке пытаюсь вытянуть раненую руку выше, чтобы не дать этой штуке попасть в Селену, если пройдет насквозь. Моя девочка, напрягшись всем телом, прерывисто дыша и тихо поскуливая сквозь зубы, одной рукой уцепилась за кресло, другой обернулась вокруг моей грудной клетки, пригнув голову.

С передних мест слышалась тихая, отборная ругань Сумудина и рычание Тааля. Что происходит с друзьями, даже не предполагаю, но, судя по ощущениям и собственному состоянию, транспортник все же успел запустить систему безопасности. Огонь, гудящий за корпусом, также быстро опал. Надеюсь, ребята не сильно пострадали. Дарье, кажется, в порядке, только испугалась. Все внезапно затихло, так же неожиданно, как началось. Немного отодвинувшись от дарье, внимательно посмотрел, как себя чувствует землянка. Бледная, но в целом в порядке.

– Ты как?

– Норм, – хрипло, откашлявшись, отозвалась она.

– Нарин? Живы? – откуда-то глухо спросил Сумудин.

– Да. Что у … – мой вопрос замер на губах, сбитый громким треском снаружи. Труба магистрали, ослабленная взрывом, треснула, транспортник покосился. Замерев в настоящем ужасе, боялся шевельнуть хоть мускулом, чтобы не спровоцировать изменение положения. Экстренные службы получили сигнал, ждать всего несколько минут. Только бы никто не дернулся. – Не шевелитесь.

В чреве транспортника со стороны двигателя что-то упало. Глухой БАМ, как удар под дых, выбил все дыхание. Все, что я успеваю сделать – закрыть глаза. Треск раздается снова, мучительный рывок внизу живота, дикая боль в плече и сведенных судорогой пальцах. Держаться, прижимая дарье к креслу, уберечь свое счастье. Падение длится всего несколько протяжных мгновений. Селена тихо, протяжно воет в ужасе, крик Сумудина.

Удар.

С грохотом, болью и громкими стонами мы достигли поверхности. Не почувствовав, я услышал, как треснула кость в правой руке, низ спины заклинило, не давая пошевелить ногами. Когда все, наконец, замерло, постарался отцепить скрюченные, непослушные пальцы от рамки кресла дарье. Благо, можно было не бояться взрыва самого транспортника.

Правая рука не слушалась совершенно, кусок железки в плече также не способствовал активным действиям. Левая – в порядке. Оттолкнувшись от рамки, смог немного отклониться. Темнота и дым не давали нормально разобрать, что происходит. Найдя какое-то равновесие, потянул ладонь в полумрак к пугающе тихой Селене. Пробежавшись пальцами по щеке, тонкой шее с невероятным облегчением нащупал пульс. Жива.

– Нарин, – где-то с переднего кресла раздается сиплый голос медика, вспыхивает слабый свет кивера, – что там?

– Жив, рука сломана, позвоночник в компрессии, не знаю, цел ли. Селена без сознания. Не могу определить урон. Что ты? Можешь двигаться?

– Да, дай мне немного времени. Ногу зажало, от голени ничего не чувствую. Тааль жив, но голова пробита. Без чувств.

На краткое мгновение поддался панике, что если оболочка эмбриона еще была слишком тонкой? Землянки физически слабее. Что, если…?

Остановив самого себя, не позволяя мыслям двигаться в ту сторону, перенаправил все в злость. Это уже перебор. Пересечение всех допустимых границ. Почувствовав как из глубины души поднимается жгучая ярость, сделал то, чего себе не позволял ни разу за все время войны. Через кивер подключился к основной системе управления города и нажал на «черную кнопку». Система пропускает только первых пятерых оджи. После меня может отключить только Палет.

Над городом взвыла сирена, транспортные артерии заблокировались, Сеть остановила вещание. Тотальный контроль над всеми системами, блокировка всех дверей, транспорта и путей сообщения.

Военное положение.

Та дрянь, что осмелилась подвергнуть жизнь моей дарье опасности, теперь не сможет укрыться. Теперь не спрячешься. Мое терпение иссякло. Окончательно и бесповоротно.

Вызванные медики из военного госпиталя будут на месте через 6 минут. Надеюсь, это время не станет критичным.

Помогая себе руками, кое-как передвинулся, вытягивая себя через пролом в боку транспортника. Дверь отлетела при приземлении. Судя по покалыванию в ногах, все было не так уж и плохо. Нервные связи, кажется, разорваны не окончательно. Правда, пошевелить, пока не получалось. Вытянув себя наружу, оказавшись на подложке из осколков транспортного канала, смог глубоко вздохнуть, но тут же закашлялся. К горлу подкатила желчь, и меня вырвало кислой гадостью. Таким образом, прорывался страх за Селену. Противный привкус остался на языке.

Собравшись с силами, прогнал по телу волну электромагнитного импульса, пытаясь вернуть себе ноги. Конечности отозвались дикой болью, но я сумел обрести над ними хоть какой-то контроль. Надеюсь, смогу удержаться.

С передней части раздалось кряхтение Сумудина. Медик почти полностью выбрался из кабины, с израненного осколками лица капала темная кровь, под глазом набухала внушительная гемотома. Вывалившись на землю, док тут же с четверенек встал на одну ногу и попрыгал в сторону, где сидела моя дарье, крепко сжимая зубы и издавая тихие, злые стоны.

Перевернувшись на живот, попытался встать. Пришлось использовать корпус транспортника как опору, хватаясь целой рукой и хвостом, на удивление активным. Ноги чувствовались плохо, но пока хоть не подкашивались. Держась за покореженную обшивку, подтянул себя к месту Тааля. Голова мастера была перевязана куском ткани, видимо, с одежды Сумудина, тело не выглядело придавленным. Передняя усиленная рама сделала свое дело. Прижав палец к шее, уловил неровный, но сильный ритм сердца и вполне устойчивое излучение мозга. Нормально, до прилета спасателей дотянет.

– Нарин, я могу ее достать, открытых кровотечений не наблюдаю, – сипло, с кашлем позвал Сумудин с другой стороны.

– Не трогай! – страх, прорываясь через самообладание и попытки удержаться на ногах, снова вырвался отвратительным кислым привкусом во рту. Любое движение могло спровоцировать прерывание беременности. Ремни безопасности, смещение органов, внутренняя травма. Без аппаратуры это очень опасно. – Беременна…

– Что? – мой хрип, естественно, не достиг ушей Сумудина сквозь вой серены и шум осколков, все еще мелкими кусками падающими сверху.

– Она беременна! – не удержавшись, упал на землю. Сумудин разразился так несвойственной ему отборной дарийской бранью, вспоминая всю палитру витиеватых выражений, которые когда-либо слышал.

Лежа на спине, больше не в силах подняться на окончательно отнявшиеся ноги, смотрел на обуглившуюся трубу транспортной магистрали. Тонкие струйки дыма, тянущиеся вверх от неровного, местами оплавленного, местами обломанного канала, выглядели как конечности морского чудовища. На кивер шел постоянный непрерывный вызов от Палета, на который не было возможности ответить. Все, на что хватило сил – подключить его к визуальному присутствию. Левый глаз затянуло на мгновение синей пеленой, расходясь от зрачка кругами, потом почувствовалась слабая резь. Палет смотрел. Черные струйки дыма, все так же вились, уходя вверх, в вентиляционные трубки купола. Вдруг, одна из ячеек защитного стекла над головой раздвинулись, вытягивая поток обработанного воздуха в недружелюбную атмосферу планеты. В открытый проем тут же залетела пара малых шаттлов экстренной службы. Купол замкнулся, фильтры заработали с удвоенной силой, вытягивая пыльный, сухой воздух Валоры из Полиса.

Уронив голову набок, увидел сквозь зубастую дыру в транспортнике бледного, ободранного Сумудина, держащего ладонь на шее бессознательной дарье. Губы медика шевелились, вероятно, отсчитывая пульс. В голове раздалась вспышка боли, в ответ на неконтролируемую злость присутствующего Палета. Миг, зрение снова заволокло пеленой. Старший оджи отключился, принимая на себя дальнейшее решение вопроса, давая мне немного времени.

Транспорт экстренной службы поднял волну пыли и осколков, приземляясь в непосредственной близости от нас. Прикрыв глаза, постарался в который раз унять сердцебиение. Медик из военного госпиталя, подскочивший ко мне, первым делом, прижал свой анализатор, тут же засветившийся всей доступной палитрой цветов. Отмахнувшись, указал рукой в сторону Селены. Медик был против. Согласно протоколу моя персона стояла выше по уровню приоритета. Напрягая последние силы, влепил ему ментальный подзатыльник, чуть не теряя сознание. Широко раскрытыми глазами глянув на меня, доктор, наконец, кивнул и бросился вокруг транспортника к Сумудину. Мой медик, совершенно не стесняясь, вырвал аппарат из рук младшего коллеги, прижав по очереди к трем точкам на теле дарье. Поток ругани пошел на новый виток. Кривясь и кряхтя, Сумудин открыл аптечку, также отобранную у прибывшего, и принялся делать инъекции. Две Селене, одну себе в ногу, еще одну моей землянке. Потом опять анализатор. В тех же трех точках. Не увидев нужных показателей, друг сделал еще два укола в плечо и шею моей девочке. Успокоившись новыми показателями, доктор оперся лбом на край кресла Селены, послав мне на кивер сообщение: «Живы».

Закрыв глаза, только теперь почувствовал, что надо мной уже какое-то время колдует другой медик, перетягивая тугим корсетом в талии и тыча иголками без перерыва. Спустя пару мгновений раздался визг металла. Открыв глаза, понял, что это начали вырезать Тааля из заклинившей части транспортника. Сумудин так и сидел возле Селены, накрытой, как и мастер, каким-то специальным покрывалом от искр и осколков. Дарье будут вынимать следующей. Как старший по званию медик, Сумудин решил, что так безопасней.

– Мы готовы лететь, анур, – отвлек меня доктор, фиксировавший поломанную руку вместе с острым, стальным осколком в плече.

– Дарье.

– Акер Сумудин остается с ней. У вас, не считая легких травм, компрессионный перелом двух позвонков, усугубленный перемещением. Если не прооперировать в ближайшие полчаса – прогноз неблагоприятный. Оджа Селена стабилизирована. Ее состояние опасений не вызывает. Настоятельно рекомендую отправляться.

«Лети».

Повернув голову, посмотрел на Сумудина. Медик выглядел решительно, как во время боев на Тарависе, где была наша первая полевая вылазка после обучения. В тот раз он сделал все что мог как доктор, и даже больше, спасая жизни. Принимая тяжелое решение, дал разрешение на транспортировку. Меня и бессознательного Тааля загрузили в шаттл.

– До госпиталя четырнадцать минут по малой орбите. Высылаю отчет о повреждениях, – отрапортовал пилот в диспетчерскую.

– Что с Таалем? – чуть повернул голову в сторону сопровождающих докторов.

– Внутричерепное кровотечение, анур. Отек мозга.

– Включить общую волну экстренных служб. Позывной О-2-А-12-43, – стараясь не задумываться о возможных последствиях аварии, обратился к пилоту. Под действием лекарств я не мог следить за происходящим через кивер.

– Операционные готовы, – голос диспетчера сухо и резко выдавал данные, – вызван акер Винар для работы с ануром Нарином. Анур Палет прибыл на место происшествия. Валине Рамия, по специальному разрешению анура Палета, прибыла в госпиталь. Предварительный отчет. Взрыв произошел в транспортном канале сектора И-11 при активации взрывного устройства с заданной массой. Транспортник, активировавший взрывное устройство, уничтожен полностью, выживших нет. Также пострадало еще шесть аппаратов. В общей сложности восемь погибших, двенадцать раненых, в том числе пятеро в тяжелом и крайне тяжелом состоянии…

Когда мы рывком вышли на малую орбиту Валоры, голос диспетчера стих. Несколько следующих минут полета сопровождались только писком аппаратуры, подключенной к Таалю. Если я правильно видел со своих носилок, мастера подключили к искусственной вентиляции.

Стоило нам вернуться в пространство под куполом, опустившись на крышу госпиталя, как в голове зазвенело от внезапной, оглушающей тишины. Сирена замолчала, над городом раздавался громкий «пи» с интервалом в пятнадцать секунд. «Красный» уровень опасности. Палет приступил к работе. Немного выдохнув, позволил медикам делать свою работу. Меня с рук на руки передали внутреннему персоналу, переправив в операционную, где, подняв косматую белую бровь, ждал Винар, медик Палета.

– И что это ты удумал? Не хватало мне еще тебя с того света вытаскивать на старости лет. Где твой медик?

– Сумудин с Селеной, – утомленно ответил. Винар в чем-то прав, вернуть оджи из наркоза родному доктору было бы проще. Зная на память каждое нервное окончание моего тела, друг бы справился легче и уверенней, чем опытный, но не привязанный ко мне Винар. Хотя до настоящей старости ему еще жить и жить.

– Приоритеты, мальчик, – старший доктор хмурился, подключая к моей голове необходимую аппаратуру.

– Приоритеты, Винар. Селена беременна, – чуть слышно выдохнул, погружаясь в сон.

– Пресветлые звезды…

Глава 34

Приходить в сознание было тяжело. Муть перед глазами никак не исчезала, в голове шумело. Вся верхняя часть тела казалась свинцово-тяжелой и неподъемной совершенно. Нижних конечностей не чувствовал. В пояснице что-то изрядно давило на позвоночник, вызывая ужасный дискомфорт. Проморгавшись, наконец, разглядел узор на полу операционной. На затылке лежала тяжелая ладонь с длинными пальцами.

– Очнулся? Нарин? – Винар чуть пошевелил ладонью, привлекая внимание.

Несмотря на отсутствие дыхательной трубки, горло пересохло. Пришлось откашляться, вызывая хоть каплю слюны.

– Условно говоря. Сколько я тут валяюсь?

– Два часа и сорок шесть минут, – по-военному четко ответил медик, отцепляя от проясняющейся головы датчики. – Тааль еще в операционной, прогноза нет. Гематома разошлась на обширную область. Девочка твоя в медкапсуле, с ней Рамия и Сумудин.

– Какие рекомендации мне?

– Если бы я думал, что ты послушаешь хоть половину того, что скажут врачи, то прописал бы тебе постельный режим на ближайшие дней восемь-двенадцать.

В бессильной ярости тихо зарычал. Вместе с сознанием, возвращались силы и злость. В голове зудела потребность подняться и оторвать голову или две. Я даже представил себе, с каким громким, влажным «чвак» эти голову будут отделяться от тел, как напрягутся мускулы на руках, чтобы выкрутить позвонки из сочленений. Перед глазами все на мгновение побагровело. Между тем, Винар, имея опыт службы с Палетом и прошедший не один бой, продолжил:

– Но ты – оджи, и я чувствую твое состояние, так что план имеется. Все нервные окончания ниже поврежденных позвонков временно заблокированы, так что ногами шевелить не сможешь. Однако с твоими способностями… минут через пять должны доставить облегченный экзоскелет. Из тех, с которыми в колониях работали. Тебе модель должна быть знакома. Подключим управление напрямую к киверу, попробуешь. Сможешь двигаться – отпущу заниматься делами. Сейчас еще триста миллилитров раствора вольют, должны выйти все лишние вещества, сможешь подключиться к системе.

Слушая распоряжения старшего медика, дал себе клятвенное обещание, что справлюсь с экзоскелетом, чего бы мне это ни стоило. Как только младший медперсонал отключил от меня все трубки и приборы, двери открылись, и на периферии стал виден низ стойки, на которой располагался мой новый, временный транспорт, если так можно сказать. Меня, практически безвольного, подняли под руки на специальную стойку, в четыре руки облачили в термобелье, предварительно затянув потуже корсет в талии. Винар, наблюдая за процессом со строгим выражением лица, покачал головой.

– Выглядишь примерно так, как Палет в тот день, когда собирался мстить за своего сына. Ты еще был очень мал, не можешь помнить, когда погиб Сито. Мальчику было двенадцать, когда они с няней попали в ловушку. Так вот, я в тот день был с оджи и скажу тебе сейчас, как тогда ему: «Забирая жизни, учитывай вину». Здесь не будет одинаковой степени ответственности. Прояви милосердие там, где это возможно.

Сердито зыркнув на медика, сосредоточился на подключении к управлению костюмом. Материал был тонким, довольно плотно обхватывал каждый сустав, с усиленной рамкой от грудной клетки до бедер. Когда система включилась, попробовал сделать шаг. Управлять телом через прямые приказы было непривычно, но не так сложно, как работать с «Парадоксом». Ерунда. Сложности возникли только с хвостом. Доктора отключили нервные связи и с этой конечностью, а экзоскелет на хвосте был куда сложнее, чем пара сочленений на ногах. Множество подвижных деталей дернулись слишком сильно, следуя моему приказу, так что я снес стол, на котором лежал несколько минут назад, вместе с подносом инструментов.

Потратив несколько минут на разбор управления и восстановление ориентации в пространстве, самостоятельно отцепил себя от стойки. Экзоскелет в первую очередь – боевая амуниция, в данный момент без внешней брони, но все же. Даже на пальцы выходили сочленения, заканчиваясь выдвижными стальными когтями до пяти сантиметров длиной. Если уметь пользоваться этой штукой, возможностей становится несоизмеримо больше.

– Я готов.

Чтобы покинуть операционную требовалось разрешение Винара. Медик должен был выдать заключение о моей адекватности и отсутствии нарушений в работе мозга.

– Твоя дарье на третьем этаже, комната в закрытом секторе. Можешь быть свободен. Возвращаю тебя к сети.

Передернув плечами и привыкая к «костюму», вышел из операционной. При моем приближении весь персонал опасливо жался к стенам. Видимо, информация о случившемся стала частично известной. Зайдя в лифт, выбрал нужный этаж. Когда двери закрылись, с некоторым удивлением осмотрел себя в отражении стальной поверхности. Убранные в высокий хвост волосы, длинные ссадины на лбу, заклеенные зеленым антисептиком, черная нижняя одежда и стальные «кости» экзоскелета. Лицо, казалось, осунулось, острые скулы и огромные глаза на пол-лица. Повел плечом, проверяя, как его зарастили. Пока еще действовали анальгетики, но вроде как, все было в норме. Насколько возможно.

Двери раскрылись в полностью пустом коридоре. Короткий, всего шагов десять он заканчивался непрозрачными дверями с пропускной панелью на стене. На подтверждение личности двери открылись, пропуская меня в другой коридор, более ярко освещенный. Здесь, перед одной из дверей, стояли двое военных в полных экзоскелетах, с броней и вооружением. Видимо, почетный эскорт для моей девочки. При моем приближении оба охранника вытянулись в струнку. В открытых шлемах блеснули широко раскрытые, удивленные глаза. Ну да, у меня операция и спина сломана. Была.

Стараясь контролировать силу, слегка толкнул дверь, проходя в помещение. В небольшой палате стояла пара кресел. В одном из них сидела мама, непривычно растрепанная и бледная. Вокруг глаз обозначились морщинки, которых не было еще вчера. Матушка вытянулась, приложив руки к стеклу капсулы, заглядывая внутрь. Казалось, еще немного, и по щекам побегут слезы. Но этого она себе не позволяла.

– Мама? – позвал сипло. Валорка резко вскинула голову, охнула, подскочила и в мгновение оказалась в моих объятиях, тихо, без слез всхлипывая. Изо всех сил сжал челюсть, рискуя сломать зубы. – О, мама.

– Сынок, Нарин.

– Ты как? – из второго кресла раздался сонный голос Сумудина. Медик, потирая глаза свободной рукой, оценивающим взглядом прошелся по моему облачению, определяя урон. Сам он был подключен сразу к нескольким трубкам, а нога лежала на небольшом пуфике. Из нее торчало три спицы, частично скрытые фиксирующей повязкой. Все лицо было в мелких порезах, обработанных тем же зеленым составом, что и мое собственное.

– Терпимо. Думаю, ты уже получил прогнозы от Винара?

Друг кивнул.

– Я следил за ходом операции. Если бы что, Винар обещал позвать.

– Что у вас? – мама, отстранившись, осторожно взяла за руку, потянув к капсуле. Самому себе не мог признаться, что боюсь. До дрожи, до сбоя дыхания, до горького привкуса во рту. Боюсь подойти и увидеть ее там. Медленно, повинуясь движению матери, приблизился. Селена, укутанная импульсной жидкостью, неподвижно лежала в чреве капсулы. В свете вспомогательного вещества ее кожа казалась болезненно-бледной, отливая голубым. Небольшая ссадина на виске была единственным различимым повреждением. – Что с ней?

– Не знаю, друг, – тихо отозвался Сумудин. – Повреждений практически нет, эмбрион в полном порядке, насколько мы можем определить на таком малом сроке. Девочка просто не приходит в себя.

На кивер пришел вызов Палета. Меня ждали для дальнейших действий. Сумудин кинул взгляд на мой кивер, слегка кивнул.

– Иди. Мы будем тут, – мама легонько коснулась моей щеки губами. В глубине ее глаз сверкнуло что-то злое, опасное, отчего черты лица вытянулись, вместо усталости проступила злость, граничащая с ненавистью. – Наведи порядок.

На выходе из госпиталя меня ждал Фир и еще четверо членов моей команды, включая одного из подчиненных Сумудина. Медик тут же шлепнул какой-то индикатор к экзоброне, проверяя подключение к планшету. Понятно, меня выпустили при условии тотального контроля состояния. Анальгетики уже постепенно заканчивали действовать.

Палет был в одном из крайних секторов Полиса. Мы прибыли туда минут за пятнадцать, используя возможности малой орбиты. Попутно я изучал информацию, добытую старшим оджи. Группа поймала того, кто закладывал взрывчатку. Как изначально и предполагалось, детонатор был заложен на определенное число пассажиров, и нам просто невероятно повезло, что транспортник, шедший впереди, имел схожую массу. Не повезло его пассажирам. Подрывник был только исполнителем, несколько фанатичным, но неинициативным. По следам в Сети удалось определить источник, из которого шли указания. Следы были весьма неплохо затерты, но совместная работа моих и Палетовских умельцев не оставила им возможностей.

Вызвав некоторое удивление, следы привели к аккаунту советника Синура. Один из старейших валоров, весьма радикально настроенный, но не настолько агрессивный, чтобы решиться на такие меры. Да и характер у него определялся как недостаточно смелый. Плюс полное отсутствие способностей оджи.

Вокруг небольшого, весьма скромного дома советника стоял заслон из людей Палета. Сам анур ожидал меня, просматривая отчеты оперативных групп. Что-то не сходилось. Это улавливали мы оба, как и еще два оджи, привлеченные к разбирательству. Ундиал, третий оджи, из штаба контролировал все перемещение в Полисе, чтобы мы ничего не упустили.

На мой стук дверь открылась незамедлительно. Мы не прятались, так что визит советник ожидал, заметив еще на подходе. Синур был бледен и слегка дрожал, но выглядел решительно. Чуть посторонившись, советник пропустил нас с Палетом внутрь. Разговор предстоял неприятный.

– Знаешь, что произошло? – Палет оглядывал скромное убранство гостиной, стоя спиной.

– Примерно, – голос валора дрожал.

– На анура Нарина, его стража, медика и его дарье было устроено покушение. И должен сказать, что неудачным оно оказалось по чистой случайности.

Синур сглотнул, стремительно бледнея. Я стоял в проходе, внимательно наблюдая, считывая физиологические показатели. Не он.

– Знаешь, почему мы пришли к тебе?

– Предполагаю.

– Твой аккаунт был зафиксирован как источник приказов. Знаешь, почему убили Марано? – внезапно сменил тему Палет.

– Оджи, я непричастен к этому, – уверенно заявил советник.

– Палет, разреши анализ. Не могу больше ждать.

Злость клокотала в груди, желая найти цель. Требовалось немедленно выплеснуть куда-то все это напряжение. Сил стоять и слушать, просто не было. Оджи махнул рукой, чуть кривясь. Сделав шаг вперед, рукой, усиленной сочленениями экзоскелета, ухватил советника за шею.

– Не дергайся. Я знаю, что ты непричастен, но подключиться к чужому киверу без позволения практически невозможно.

Закрыв глаза, сосредоточился на излучениях чужого мозга. Это будет непросто. Взлом воспоминаний весьма болезненное мероприятие для обеих сторон.

Сегодняшний день.

Хмурое утро, скудный завтрак.

Вчерашний день.

Долгое заседание Совета, споры, крики, головная боль.

День раньше. И еще. И до этого. Обыкновенная рутина, ни малейшего следа.

Меня начало подташнивать от напряжения и просмотра чужих воспоминаний, когда на периферии мелькнуло видение, заставившее споткнуться. Затертое воспоминание. Работа оджи. Грубая, неаккуратная, весьма болезненная. Невысокий ранг. Напрягая силы, постарался снять блок. Синур застонал, повисая на моей руке. Все чего я сумел добиться, это вид таких же бледных глаз, как когда-то уже видел, и серых, грязных волос.

Отключившись от старейшины, вытирая струйку крови из носа свободной рукой, отпустил вало. Старик открыл глаза, посмотрев на меня с болью. Бледные глаза. Серые волосы.

– Кто из твоих родственников обладает способностями оджи?

– Никто. Ранга среди моих родных никто не имеет, – твердым взглядом ответили мне.

– Не ранг. А способности. Кто обучался? – вступил в разговор Палет.

– Племянник, шесть лет назад был исключен из Ойтеры.

– Шармиш? – с запозданием вспомнил одного из младших оджи, которых приходил оценивать в тот год. Кажется, Марано был вместе с этим странным парнем. С бледными, почти прозрачными глазами. Этот невероятный взгляд, полный любви к боли, пробирал до печенок. Как было можно забыть? Оджи, исключенный из Ойтеры за вспышки агрессии и чрезмерную жестокость.

– Где сейчас?

– Не имею понятия. Мы не встречались года три-четыре.

– Нет, советник. Он был здесь месяц назад. И полгода назад, и еще до этого. Он подключился к сети через ваш кивер, управляя покушениями на меня и командуя группой радикальных активистов, – Синур, не имея возможности сомневаться в моих словах, осел на пол.

Отправляя ориентировки для Ундиала, я уже не смотрел, что происходит со стариком. Нужно было срочно достать информацию из камер наблюдения, согласно тем датам, когда происходили встречи Синура с племянником. Нужно было поймать сигнал его кивера. У бывшего оджи, определенно, хорошо развиты хакерские навыки.

Третий оджи потратил полчаса на поиски сигнала, тем не менее, выделив сразу три точки в разных частях Полиса. Определенно, Шармиш Учино, не получивший ранга и не закончивший свое обучение, умел прятать следы. Предстояло еще выяснить, как он смог скрыться от глаз Совета, имея присвоенный ранг такой опасности.

Взяв со своих коллег слово, что Учино достанется мне живым, наугад выбрал одну из запеленгованных точек, остальные оставив Палету и Ундиалу. Сигнал привел мою группу в район с заброшенной стройкой. Высотные здания без окон, дверей и нормального освещения были вполне подходящим антуражем для обитания преступного синдиката.

Конечно, нас встретили. Группа вооруженных валор в экзоброне предыдущего поколения. Возможно, для необученной команды они бы и представляли опасность, но не для моих ребят. Из двенадцати валор, пришедших со мной, девять задержались на входе, нейтрализуя группу обороняющихся. Мы же прошли через окна, минуя весьма бездарно поставленный заслон. Думается, он был выставлен именно с целью задержать нас. Шармиш идиотом не был.

Поднявшись на несколько этажей, наконец, уловил излучение оджи. О да, мне определенно повезло. Шармиш здесь. Оджи без ранга встретил нас в большом помещении, уставленном мониторами. Комната освещалась только голубым светом экранов, воздух был спертый, тяжелый, с легким ароматом безумия. Горько-сладкий приторный запах с признаками гнили. Валор в одних брюках и ботинках военного образца сидел в широком подвижном кресле, поигрывая кнутом из металлических сочленений. Обернувшись на звук наших шагов, Учино растянул тонкие губы в широкой улыбке.

– Ба, Нарин Коллес. А я-то, грешным делом, подумал, что ты будешь немного занят.

– Для тебя, Шармиш, я сегодня абсолютно свободен.

– Естественно. Вы же с твоей деятельной матерью уже вынудили Совет повернуть в ту сторону, куда вам хочется. Все вытащили: и статистику, и данные медицинских служб. Вон как постарались. Даже проект запустили и до такой стадии довели. А я все думал, как успели. Женские особи. Это же надо было додуматься. Привлечь к таким важным делам валорок.

Шармиш говорил о женщинах с презрением. Помедлив, Учино встал, потянувшись. Хлопнув по ноге хлыстом, валор посмотрел мне прямо в глаза. Настроение Шармиша стремительно изменилось. Взгляд стал колючим, жилистое тренированное тело напряглось.

– Зачем пожаловал, Нарин?

– Убить тебя.

– Э, нет. С этим я несогласен. У меня другие планы. Это я убью тебя. Нужно было сразу браться за дело самому, а не отправлять кого-то другого. Этот идиот, Марано, не смог избавиться от твоей девки. Все самому, все самому надо делать.

– И чем же я тебе так не угодил? – пытаясь немного отвлечь внимание Шармиша разговорами, проверил подвижность собственного тела. Из-за блокированных нервных окончаний организм воспринимался плохо, с задержкой доставляя информацию в мозг. Да и подвижность, скорость были совсем не такими, как без экзоскелета. Учино хохотнул.

– Вы, вы все. Ваша власть, ваши законы. Оджи, высшая инстанция. Говорите, что решаете судьбу народа, отвечаете за благополучие, – валор медленно двигался кругом, по краю помещения, презрительно сплевывая. – Ты решил, что твой народ умирает, но что ты сделал? У тебя есть власть приказать, заставить их спасти. А ты? Ждешь, уговариваешь? Ты слаб.

– Власть оджи – не в силе его приказов, а в умении дозировать свое воздействие на народ.

– Да? – Шармиш в притворном удивлении поднял бровь. – Так ли это? Потакая своему величию и добросердечности, вы тешите свою гордость и тащите Валору к гибели. Вы трусы! Я мог бы стать сильнее тебя. Помню тот год, когда ты выбрал для обучения Марано. Ты смотрел в мои глаза и видел там угрозу. После этого визита меня заблокировали и вышвырнули из Ойтеры. Знаешь, сколько лет и сил я потратил на снятие блокировки?

– Тебя исключили не из-за этого. Ты хотел власти и был слишком…

– Нет! Это все ты! Ты испугался моей силы! Я мог стать выше тебя.

– Твой ранг был определен не выше пятнадцатого. Ты мог стать сильнее Марано, сильнее любого в твоем выпуске, но не меня.

– Не смей! – потеряв самообладание, Шармиш размахнулся кнутом. По чистому везению я успел уклониться от острых деталей. – Вор! Ты украл у меня все.

Движения Учино были плохо прогнозируемыми, видно валор занимался у разных мастеров. Приходилось очень внимательно следить за каждым движением, чтобы не пропустить атаку. Экзоскелет замедлял движения, делая их неуклюжими. Управление походило на какую-то игру в имитацию. В какое-то мгновение отвлекшись на движения ног, упустил очередной выпад Шармиша, получив весьма болезненный удар металлической частью хлыста в грудь. Каркас выдержал, но отдача оттолкнула на пару шагов назад, отозвавшись болью в грудине. Стараясь больше не терять бдительности, уворачивался от ударов, выжидая момент. Приблизиться вплотную в экзоброне Шармиш мне не позволит, это точно. Единственный вариант – поймать противника.

Моя команда, собравшись уже полным составом и повинуясь приказу, не вмешивалась. Один из техников, торопливо подключался к системе, созданной Шармишем, скачивая информацию. Медик недовольно покачивал головой, следя за моими показателями на планшете. Я уже чувствовал, что начинает неметь спина до самых плеч. Время, отведенное для этих игр, заканчивалось.

Чтобы ухватить плеть руками, усиленными металлическими сочленениями, пришлось подставиться под удар. Хлесткий взмах закончился на моем плече, искривляя одну из деталей, разрывая ткань нижнего костюма и кожу. Болезненно, но не слишком глубоко. Это позволило второй рукой вцепиться в хлыст и дернуть на себя. Шармиш дернулся вперед, тут же постаравшись отскочить, но не вышло. Одновременно с рывком на себя, я дернулся вперед, хватая валора за шею. Я тоже кое-чему научился у разных наставников. Удерживая валора на весу, увернувшись от нескольких ударов ногами и пропустив один, сильнее пережимал артерии, вызывая полуобморочное состояние. Учино держался долго, брыкаясь и пытаясь вырваться. Не будь на мне брони, это бы удалось. Теряя терпение, ухватил свободной рукой за запястье Шармиша, выкручивая руку под неестественным углом. Перед глазами стояло окровавленное лицо Тааля, его пробитая голова. Рука сломалась с громким хрустом, Шармиш взвыл, вызывая мрачное удовлетворение в душе.

Для полного успокоения мне было необходимо выяснить, есть ли у валора действительно налет безумия или он понимал, что делал. Все еще удерживая его на весу в полусознательном состоянии, приложил ладонь к мокрому от пота лбу валора. Оджи, который смог снять блокировку. Это будет непросто.

Проникнуть в сопротивляющееся сознание, как пробираться через вату. Ничего не видно, почти невозможно дышать, и в рот лезет всякая гадость. Пробившись через этот заслон, столкнулся с ясным, полным ненависти взглядом. Шармиш не был безумен. Просто хотел мести. Испытав удовольствие, смешанное с сожалением, обернулся к своей команде, ожидающей приказаний.

– Все вон. Что бы ни произошло, не подниматься на этот этаж без вызова.

– Нет! – поразился, как Шармиш сумел вывернуться из захвата, не сломав собственную шею. В глазах валора появился страх и понимание, что пощады не будет. – Я требую суд! Приговор!

Некоторые из моих солдат замерли на выходе, полуобернувшись, ожидая решения.

– Власть оджи начинается там, где заканчивается закон. Теперь ты вне закона. В моей власти.

– Исполняйте приказ, – голос Палета раздался из коммуникатора одного из солдат. – Нарин, подключи меня, я буду присутствовать. Если ты не против.

– Хорошо. Это мне нужно.

Подключая Палета к визуальному присутствию, испытал облегчение. Старший оджи не даст переступить грань, за которой точка невозврата. Кроме того, он отлично понимает, что я не белый и пушистый. Мне нужен этот акт мести, чтобы не сойти с ума от чувства вины перед погибшими, друзьями и самим собой.

– Хочешь потом психологическую экспертизу? – с мрачной усмешкой спросил Палет.

– Да, будь так добр, – в тон отозвался, разминая пальцы и занося руку для первого удара.

Глава 35

Лени.

Было тепло и темно. Полная тишина разбавлялась каким-то тихим журчанием, как возле ручья. Меня окутывало спокойствие и нежелание куда-то двигаться. Взрыв, страшное падение и удар о землю помнила. А еще лицо Нарина, когда он осознал, что под нами трескается магистраль и ничего поделать нельзя. Такое бессилие, помноженное на злость и страх. Хотелось обнять этого могучего, честного и светлого мужчину, закрывая руками от бед и переживаний. Вот только, что я могла? Ни-че-го.

В этом новом для землян мире я оказалась беззащитна и практически бесполезна. Валора с борта крейсера выглядела каким-то чудом, открытием, а оказалась тяжелым местом. Начиная с кислорода, от которого кружилась голова, до невероятной насыщенности событий и напряженности дней. Столько всего и сразу. Как это спокойно пережить? И этот взрыв. И падение вниз. Неприятное чувство, будто тебя подхватили под живот, и все органы стремятся вверх… И что, если Нарин погиб?! Не хочу. Не хочу просыпаться и видеть все это. Не хочу знать.

Темно и тепло. Мне нужно просто отдохнуть.

Нарин

Четырнадцать ударов. Занеся руку для последующего, прислушался к себе. Все. Достаточно.

Шармиш хрипло, со свистом дышал, практически не в силах разлепить заплывшие веки. Определенно, я сломал ему как минимум по несколько ребер с каждой стороны, челюсть и пальцы. Но повреждений, несовместимых с жизнью, кажется, все же избежал. Коснувшись пальцами лба, быстрым импульсом проверил состояние и со злорадством заклинил нервы в нескольких местах. Чтобы напоминало. Теперь при любом движении, даже когда эта мерзость более-менее залечит свои раны, чтобы отправиться на ледяную глыбу Лимира, он будет чувствовать боль. Осталось поставить новый блокатор способностей оджи. А лучше сразу каскадную систему, кто знает, как он в прошлый раз справился.

Посмотрев на сбитые костяшки пальцев и на полуживое месиво у ног, поднялся, сплюнув на пол. Спазм прошиб всю спину, от основания хвоста до черепа. Если я, в порыве гнева, сдвинул хоть на миллиметр свой корсет, Винар с Сумудином меня на полгода к койке привяжут. И матушку для контроля рядом приставят.

Покинув помещение, вызвал нескольких подчиненных.

– Забрать в полный изолят. Готовить отправку на Лимир, без права пересмотра дела. Выполнять.

Служащие дернулись исполнять указания. Палет на удивление молчал, хотя я четко ощущал его присутствие рядом.

Спустившись к основанию здания, где ожидали транспортники военного ведомства, не выдержал этого. Настроение и отношение к моему решению старшего оджи было непонятно. Нервировало. Обычно я без труда улавливал и предсказывал реакцию Палета.

– Анур? Считаешь, я не прав? – тихо, чтобы не привлекать внимание подчиненных, спросил в эфир. Из-за быстрой утомляемости после операции, часть привычных возможностей стала для меня недоступна.

«Считаю, что твое решение имеет право на существование. Ты достиг большего, чем мне казалось. Удивлен, что ты смог себя остановить. Я когда-то не смог».

– Помнится, ты был несколько младше меня нынешнего и занимал ранг восьмого или девятого?

«Тогда я был восьмым».

– И, Палет, Селена жива. Личную месть я получил и оставил напоминание на всю жизнь, но брать ответственность за ее остаток не желаю. Сообщников переловили?

«Практически. Одна группа еще прячется, но Ундиал обещал их выкурить. Езжай в госпиталь. Мы разберемся».

Вернувшись в госпиталь, узнал, что с Таалем закончили работать. Прогноз был не самый утешительный. Давление в черепе ему стабилизировали, и кровотечение остановили, но значительная часть гематомы должна рассосаться сама. В противном случае возможны необратимые последствия. В палате Селены мама работала над чем-то в планшете, Сумудин пребывал в состоянии полусна под действием лекарств, то теряя сознание, то приходя в себя на разложенном кресле. Для меня уже установили специальную кровать, к которой подключалось до сотни всяких контрольных индикаторов.

Дарье в себя не приходила. Сердце сжало спазмом нехорошего предчувствия. Из последних сил загнал это ощущение, как мог глубже. Не верю.

Стоило появиться в помещении, предварительно смыв с рук и лица кровь, меня принялись «выковыривать» из экзоскелета. На протесты толпа медиков, в количестве пяти валоров во главе с Винаром, внимания не обращала. Вколов мне тройную дозу снотворного, злостные борцы за мое здоровье, подхватив под руки и уложив на уже знакомую стойку, отключили функции такого удобного костюма, осторожно вынимая конечности из креплений. Конечно, им нужно было как можно скорее восстановить связи, которые заблокировали после операции, но этого не хотелось. Только кто меня спрашивать станет. В такой ситуации Винар вполне может игнорировать даже прямые приказы Палета. Медленно, но неуклонно, меня уложили на живот, расслабив корсет. Сумудин, пребывая в периоде краткого бодрствования, подковылял ближе и выругался сквозь зубы.

– Что, так плохо? – широко зевнув, полюбопытствовал.

– Вот как ты сейчас сам ходишь, так оно все там и выглядит, – честно отозвался друг.

– Что, даже нервы видно? – стало на самом деле интересно.

– Нервы как нервы, а вот спинной мозг, кажется, кое-где вытекает.

– Винар, закройте позвоночник моего сына, будьте так любезны. Пока эти двое и правда не решили посмотреть на цвет спинномозговой жидкости оджи, – недовольно отреагировала на наши шутки мама, не отрываясь от вычислений в планшете. Матушка давно, еще во время моего обучения, приняла позицию присутствовать, но не смотреть, оберегая нервы нас обоих.

– Покажите мне сначала. Когда еще доведется все это увидеть, – попросил, пока окончательно не отрубился.

– Никогда, надеюсь, – проворчала мама со своего места.

Сделав быстрый снимок, Сумудин продемонстрировал мне огромный лиловый кровоподтек в районе поясницы, длинный ровный шов вдоль позвоночника и ряды тонких проводков, прямо из этого шва торчащих. И правда, как результат какого-то безумного эксперимента. К части проводков на фото уже были прикреплены металлические прищепки с проводами от небольшой установки электромагнитных импульсов.

– Нарин, сейчас начнется стимуляция, придется потерпеть. Минут через пять тебя уже должны отключить.

Тело прошибла молния электрического разряда. Как-то при работе с Ядром оно легче переносится. Тело самопроизвольно выгнулось дугой, мышцы свело на несколько мгновений. Это будут долгие пять минут.

Через три дня мне разрешили подняться с кровати. В корсете и с опорой на руки. Ноги плохо слушались, выдавая только треть от того, что я требовал, но Винар был доволен. Сумудину зарастили кость, пока еще оставив временно одну из спиц и выдав механический каркас для снятия нагрузки, но доктор оказался из нашей компании самым живым. Хоть какая-то радость.

Тааль, находясь в глубокой коме, также подавал надежду своим состоянием. Отек медленно проходил, внутренние органы практически не сбоили. Хуже всего было состояние моей девочки. Селена не приходила в себя. Она слабо реагировала на внешние раздражители, чуть улыбалась на мой голос и… все. Показатели выдавали идеальное состояние, исследования показывали яркую, абсолютно здоровую картину мозга в состоянии сна, но дарье не просыпалась. Почему, мне никто не мог ответить.

Проведя еще день в терзании себя и попытках дозваться Селену, я все же потерял терпение. Сил и желания бороться со страхом и ничего не делать, больше не было. Удаленно подключившись к киверу землянки, просмотрел массу сообщений, выискивая одно-единственное. Идеи закончились, а мне нужна помощь.

Наши ученые проводили ежедневные проверки и анализ состояния Селены. Девочка бледнела и становилась все тоньше, хотя медики постарались предоставить ей все необходимое питание. Дарье все так же реагировала на мой голос, иногда она двигалась, чуть меняя положение тела, но не более того. Между тем, эмбрион внутри ее тела креп и рос. Оболочка плода была даже несколько плотнее, чем ожидалось при таком состоянии матери.

Один из докторов заикнулся, что они смогут продержать ее в таком состоянии достаточно долго, чтобы ребенок появился на свет. Челюсть этому доктору потом, как я узнал, ставили на металлических пластинах. Совесть меня не мучила.

Мучил страх. Уже с неделю пребывая на уколах, испытывая постоянный зуд в темных пятнах на теле, я начинал срываться на окружающих, чувствуя бессилие. Мы даже вызвали на подмогу нескольких представителей элмов, с которыми у нас был договор о сотрудничестве в медицинской сфере. Но я ждал другого гостя.

Даяр прибыл через три недели после аварии, вместе с парой земных медиков. Послав письмо с призывом о помощи, я ждал расспросов и отповедей, но брат моей девочки затребовал только отчет о происшествии и медицинскую карту. Через неделю «Медуза» подхватила Даяра на одной из межгалактических станций, в ускоренном режиме доставив на Валору.

Встречая родственника своей землянки, я несколько нервничал. Пока Селена оставалась в таком положении, во мне разрасталось чувство вины за произшедшее. Несмотря на то, что причина ее сна была неизвестна, понятно, что авария стала спусковым моментом. А я, как ответственный за ее благополучие, провалился в этой роли окончательно и бесповоротно. Оставалось надеяться, что моя мысль окажется удачной, и присутствие земных докторов сдвинет нас с мертвой точки.

Когда шлюз шаттла открылся, на площадку шагнул крепкий, весьма высокий молодой мужчина с Земли. На нем были какие-то серо-синие брюки и белая рубашка. Темные волосы, знакомого цвета, коротко стрижены, а на лице хмурое, очень напряженное выражение. Военная выправка, минимум вещей в сумке через плечо и хорошая физическая форма, в дополнение к рассказам Селены, давали мне весьма четкую информацию о характере новоприбывшего. Стоило нашим взглядам столкнуться, как Даяр крепко сжал челюсть, делая несколько шагов навстречу. Я буквально ощущал его злость и тревогу.

– Нарин? – полувопрос, полуутверждение. На мой кивок зеленые глаза, так похожие на глаза любимой, блеснули. Я не стал уклоняться, хотя начало замаха увидеть успел. Твердый, хорошо поставленный удар пришелся в скулу, слегка рассекая кожу.

Резким взмахом руки остановил подчиненных, дернувшихся в нашу сторону. Я заслужил.

– Мне тоже жаль, что наше знакомство происходит в таких обстоятельствах. Но больше так не делай, – Даяр не дурак, хотя и очень молод по нашим меркам, должен понять предупреждение. Шурин кивнул, все еще сверкая глазами. За его спиной раздалось негромкое покашливание, привлекая наше внимание.

За спиной Даяра стояла невысокая, миниатюрная блондинка, в очках с тонкой оправой и строго собранными волосами. Невероятно, как такое хрупкое и юное с виду существо может быть хорошим медиком? На золотоволосой девочке-докторе было темное платье ниже колен и белый халат сверху. Интересно. Рядом стоял мужчина старше, с легкими штрихами седины по вискам. Его колючий взгляд серых глаз показался мне неприятным, впрочем, как и несколько высокомерное выражение его лица. Но если он сможет определить, что с дарье, я готов терпеть его сколько угодно.

– Доктор Томас Гамильтон, нейрохирург и специалист по вегетативным состояниям. Доктор Ольса Иберская, генетик, акушер-гинеколог, – представил Даяр. Девушка кивнула, поправив пальчиком очки и прижав к груди какую-то папку, а старший медик высокомерно фыркнул, презрительно поглядывая на коллегу. Мне не было дела до их рангов и субординации. На Валоре другие правила. Значение будет иметь только то, что они смогут сделать для возвращения Селены в реальность.

Лени

Я слышу голоса. Тихий женский голос, который рассказывает мне истории о новых мирах. Хрипловатый, который пытается шутить, но в нем, то и дело, проскальзывают просительно-печальные нотки. Был еще очень грозный голос, который приказывал вернуться и открыть глаза. И я пыталась послушаться. Старалась изо всех сил разлепить веки, но ничего не выходило. Тепло. Темно. Пусто.

И был еще один. Этот голос ласкал, как морская вода, как легкая ткань, струясь, окутывая, зовя. Изо всех сил хотелось взглянуть на того, кто так говорил. Хотелось увидеть, кто купает меня в этой нежности. Кто это такой? Как он может выглядеть? Что я должна сделать?

Нарин

Даяр практически молчал всю дорогу до госпиталя, внимательно оглядываясь по сторонам, рассматривая Полис. Мне потребовалось преодолеть не одно препятствие Совета, чтобы притащить этих троих сюда. Конечно, поддержка мамы и Палета оказалась неоценима, но я, все же, боялся, что эти усилия могут оказаться бесполезны. На этих троих сейчас надежды было больше, чем на всех докторов Валоры вместе взятых.

В палате, куда мы вошли только вдвоем, Даяр болезненно дернулся, только взглянув на Селену. Да, девочка выглядела совсем не так, как тогда, когда появилась на «Парадоксе». Скулы проступили на месте когда-то округлых щек, вокруг глаз залегли темные тени, кожа сильно побледнела. Несмотря на хорошие показатели и усиленное питание, землянка таяла на глазах. Приложив ладонь к стеклу медкапсулы, Даяр тихо заговорил.

– Хей, родная, привет. Что это ты удумала, сестренка моя маленькая. Я тут через полкосмоса к тебе прилетел, а ты меня не встречаешь, не улыбаешься. Говорят, у меня племянник будет, а ты за собой так плохо следишь, что аж прозрачная вся стала, – молодой мужчина прижался лицом к самой поверхности капсулы, шепча ободряющие слова. – Ничего, Сэл, все хорошо будет. Теперь все будет как надо. Мы с твоим могучим «супружником», как ты его называешь, обо всем позаботимся.

Даяр поднялся, решительно вытерев тыльной стороной ладони глаза, и только тогда обернулся ко мне, не убирая вторую руку со стекла капсулы.

– Ну что, родственник, посмотрим, что могут эти двое сделать для нашей девочки.

Земные доктора выбрали совершенно разный подход к ситуации. Старший медик получил всю кипу анализов, сделанных за прошедшее время, и уселся пересматривать результаты на предмет чего-то, что могли упустить Винар со своей командой. На Селену он взглянуть не заходил, ссылаясь на то, что вся информация перед глазами, просто надо знать, как смотреть.

Маленькая блондинка, Ольса, в первый же миг переругавшись с Сумудином, уселась возле капсулы, только наблюдая и фиксируя что-то в своих бумагах. Планшет землянка практически не использовала. К концу дня такого сидения и молчаливого наблюдения золотоволосая доктор недовольно вскочила с кресла и опять набросилась на Сумудина. Мой медик, заменяя Винара, также львиную часть времени проводил в палате Селены.

– Вы можете ее вытащить из этого… этих «соплей»? – недовольно спросила Ольса, хмуро прижавшись к самому стеклу капсулы носом.

– «Соплей»? – Сумудин был в целом недоволен присутствием врачей иной расы, а уж на такое резкое отношение со стороны женщины не отреагировать не мог. – У вас, милочка, кажется, ретранслятор сломался.

– Вот уж нет. Я бы ни за что не согласилась в это жиже лежать. Ее надо достать.

– Почему ты так решила, Ольса? – Даяра мало интересовало ущемленное достоинство Сумудина, шурин сразу выделил основное.

– Она морщится. Едва заметно, но каждый раз, когда делает малейшее движение. Ей неприятно. Вы же эмпаты, разве не чувствуете? – блондинка весьма решительно посмотрела на меня. Пришлось покачать головой и объяснить.

– Пока плод на данной стадии развития, я не могу читать ни Селену, ни ребенка. Все блокируется.

– Когда сердце начнет самостоятельно качать кровь, это недели через две, оболочка изменит структуру. Тогда станет возможным уловить излучение, – закончил Сумудин.

– Эм, а сколько же у вас длится беременность? – подозрительно сощурилась доктор, игнорируя моего медика и глядя только на меня.

– Триста тридцать дней.

– Примерно одиннадцать месяцев. А еще разница в сутках. Всего пара часов, но набегает… – задумчиво пересчитала девушка. – Так, это пока подождет. Ее надо достать из этих соплей. Сейчас.

Сумудин зашипел, несвойственным образом оскалившись на земного доктора.

– Эта жидкость не имеет никакого отношения к тому, как вы ее обзываете. Импульсный раствор позволяет контролировать состояние терри и поддерживать нормальный функционал организма. Если мы ее достанем, как вы просите…

– У вас сложности со слухом. Я не прошу, а требую, – с достоинством королевы Ольса, все же, глянула на Сумудина. Несколько мгновений переглядывания, и девушка перевела глаза на меня, потом на Даяра. При этом выражение лица, из несколько высокомерного становилось спокойным и уверенным. У нее оказалась очень живая мимика, почти такая же яркая, как у моей девочки. – Уверена, если все предоставленные нам ранее сведения верны, это не навредит девушке. Поверьте, у нас на Земле тоже бывают пациенты в похожих состояниях, и мы вполне успешно справляемся с поддержанием организма без этой… этого… вещества.

Дипломатично избежав упоминания «соплей», доктор выжидательно переводила взгляд с меня на Даяра и обратно, совершенно игнорируя шипящего Сумудина. Глянув в сторону шурина, пожал плечами.

– По-нашему уже пробовали, ничего не получилось. Раз мы пригласили медиков с Земли, то стоит послушать их советы.

К недовольству Ольсы, было решено обсудить этот вопрос с Винаром и вторым медиком с Земли. Наш доктор противопоказаний этому не видел, решив, что при острой необходимости просто вернем Селену обратно в капсулу. Томас же, на несколько мгновений недовольно оторвавшись от снимков активности головного мозга, выразил свое мнение более определенно.

– На работу мозга это никакого влияния не окажет, так что можете делать что хотите. И я бы просил мне не мешать. Кажется я сумел разглядеть новообразование в мозге, которое может быть причиной такого состояния.

Когда капсулу освободили от жидкости, Ольса недовольно осмотрела кисти рук и лицо дарье.

– Селена любит купаться? – не обращаясь к кому-то конкретно, спросила она.

– Очень, – фыркнул Даяр, – у нас вечно были сложности с тем, как принять ванну вечером, если Сэл дома. У нее заплывы быстрее, чем в два часа, никогда не получались. Хотя. Может, что и изменилось.

– Не особо, – хмыкнул я, чувствуя некоторое единение с братом дарье. Мы оба любим эту девочку, а это уже неплохая основа для нормальных взаимоотношений. – Только теперь она больше любит мыться в душе. Какое это имеет значение?

– Я бы рекомендовала ее помыть.

– Импульсная жидкость производит все необходимые варианты очистки и фильтруется каждые три часа, – сердито шипел Сумудин, ковыляя кругами по палате.

– Но это противно! – не стерпела Ольса.

– Селена спит и не чувствует, я против необдуманного риска и лишнего стресса.

– Куда уж больше стресса, если она в себя не может прийти.

Медики ругались еще с полчаса, в итоге у Сумудина вдоль спины поднялся гребень и совсем пожелтели глаза, а у маленькой землянки-доктора из прически выбилась половина волос, так как она поминутно хваталась за голову, сетуя на непонимание женской души и ее связи с телом. Когда этот концерт мне окончательно стал надоедать, пришла мама. Валине Рамия за несколько фраз разобралась в сути вопроса и, основательно рассвирепев, выставила всех за дверь. Всех, кроме Ольсы. Через минут десять мимо пролетела валлине Синга с небольшим свертком в руках. Бросив быструю улыбку нам, валорка проскочила в палату, опять захлопнув двери.

Пустили нас внутрь только через полчаса.

Селена, переодетая в мягкий светлый костюм из светлых штанов и длинной широкой кофты, выглядела несколько лучше. Мама аккуратно вытирала влажные волосы, в то время как Синга и Ольса о чем-то беседовали, складывая одежду, в которую дарье была одета раньше.

Молодая валорка забрала сверток с вещами и покинула комнату, в то время как Ольса повернулась к нам.

– Вы, господа, забываете о комфорте, думая о здоровье. Так нельзя с женским телом. Оно же храм для ее души. Вам стоило…

Потом. Все потом.

Подойдя к Селене, я осторожно взял ее за руку. Пальцы были холодными, но не больше, чем обычно. Кожа стала тонкая, немного шершавая, но в сердце немного распустился тот узел напряжения, который не давал дышать уже столько дней. Как это невероятно тяжело, не иметь возможности к ней прикоснуться.

Мама с печальной улыбкой глядела на меня, перебирая чуть отросшие волосы Селены и тихо напевая какую-то колыбельную. Кажется, она уже привязалась к ней ничуть не меньше, чем я сам. Между тем, Ольса продолжала.

– С вашими исследованиями я ознакомилась и, честно говоря, не увидела ничего, что могла бы вызвать сомнения. Правда, в материалах нет некоторых показателей, так что я сейчас займусь ими, а вы уделите свое время непосредственно моей пациентке, а не ее саркофагу.

Ольса

Когда мне предложили отправиться на Валору для помощи в лечении какой-то очень важной особы, я, конечно, немного подумала. Работа с VIP персонами всегда была чревата разными неприятными и сопутствующими сложностями. То подход не тот, то цвет салфеток в приемной. Была у меня в пациентках пара дам высокого полета. Сложные дамы. Честно, всерьез подумывала отказаться. Точнее, я прямо и четко отправила отказ.

Наутро в моем кабинете сидел хмурый, симпатичный военный с зелеными глазами. Посылы эксклюзивного опыта я выдержала. Баснословное вознаграждение стерпела. Но вот печальная история о земной девушке за полгалактики отсюда… Тут я почти разрыдалась и к утру, сама не успев сообразить, как такое произошло, оказалась на космодроме.

Глава 36

Ольса

Просмотрев еще раз снимки головного мозга моей необычной пациентки, решила призвать на помощь местного, самого старшего врача. Доктор Винар согласился, что пятно на экране не может являться достаточным основанием для вскрытия мозга Селены. Честно говоря, оно было больше похоже на тень, чем на какое-то новообразование. Провозившись с этим почти час, просмотрела результаты анализа крови. Все было, как будто, в порядке, но беспокойство не проходило. Стойкое ощущение, что мы все упустили какую-то мелочь. Отключив автоматическую аналитику, принялась просматривать каждый показатель вручную. Пара сотен строчек. Белки, углеводы, минералы. Если бы ни минимальное проседание в трех микроэлементах, я бы ничего не нашла. Общие показатели были практически оптимальны. Просто я уже сталкивалась с такой триадой. Выводы казались невероятными. Подобный дефицит был обнаружен только у жителей крайнего Севера, у остатков малых кочевых народов в период полярной ночи.

Бросив вещи в небольшом кабинете, выделенном мне на том же этаже, где находилась Селена, я бросилась быстрее в палату. Если я права, о, если это так, я смогу ее разбудить за два-три дня. Но надо проверить. Вот это реакция! Как такое возможно?

Нарин

Я сидел в кресле возле кровати, держа холодную руку Селены на своих коленях. Прибывшие пять дней назад, земные врачи пока не смогли предложить нам ничего, кроме вскрытия головы моей девочки. Мое беспокойство приобретало черные, мрачные оттенки с угасающей надеждой. Даяр сидел напротив, вслух читая какие-то земные новости и письма для дарье. Молодой мужчина держался, но я видел темные круги у него под глазами тоже и глубокую морщину беспокойства между бровей.

Замолчав на мгновение, Даяр кинул на меня хмурый взгляд.

– Она очнется. Сестренка очень крепкая, – уверенно, почти зло произнес землянин, встретившись со мной глазами.

– Знаю, вот только… – закончить я не успел, как в палату ворвался белый вихрь. Терри Ольса, невероятно возбужденная, растрепанная, с блестящими глазами, на мгновение замерла в дверях, потом подскочила к Селене. Очень низко нагнувшись и раздраженно откинув растрепавшиеся золотистые локоны за спину, доктор рассматривала что-то на лице пациентки. Потом схватила за руку, отобрав конечность у меня, и подсунула ногти к самому носу. Видимо, что-то разглядев, Ольса издала радостный вопль, чуть ли не пританцовывая на месте.

Быстрым ищущим взглядом окинув палату, доктор выхватила из кармана миниатюрный ножик, стремительно, пока никто не успел сообразить, отсекая небольшую прядь волос у Селены. Держа волоски, как ценнейший трофей, доктор вынула из кармана платок и завернула добычу в ткань.

– Через часа два приходите ко мне. И ты, и вы, – землянка решительно ткнула пальцем сперва в Даяра, а потом в меня, развернулась и упорхнула из палаты, оставив нас недоуменно переглядываться.

Ольса

Да! Это оно!

Но как? Как наши доктора могли упустить такой дефицит? Никогда не встречала подобных результатов у людей, работающих в космосе. Компания всегда очень тщательно проверяла своих сотрудников. Тем более, такая нехватка вещества не возникает мгновенно и сразу. Я бы сказала, что на подобную реакцию нужно не меньше полугода.

Разве что…?

Когда двери моего небольшого кабинета открылись, впуская Нарина и Даяра, у меня уже был готов план действий. Осталось определиться с причинами такого дефицита. Мужчины выглядели очень решительно, а за спинами, как бесплатное дополнение, маячил Сумудин. Без сомнения, местный доктор был весьма опытен и образован, но меня невероятно раздражало такое отношение к пациентке, как будто это его персональное сокровище. Я, между прочим, тоже хороший врач.

– Ольса, что ты нашла? – Даяр прислонился к стене, сразу перейдя к делу. От изобилия больших широкоплечих мужчин в моем кабинете, заставленном медицинской аппаратурой, стало совсем тесно.

– Я пока не знаю точно. Точнее, я почти уверена, но мне непонятно, как такое возможно.

– Терри, по порядку и четко, – нетерпеливо потребовал Нарин.

– В общем, налицо и по анализам критическая нехватка витамина Д5.

– Это тот, что не так давно открыли? Который восполняется только солнечным светом?

– Угу, – кивнула Даяру. Непонимающим валорам пришлось пояснить. – Земные доктора сейчас выделяют три витамина группы Д. Тот, которого не хватает у Селены, вырабатывается только при солнечном свете или при помощи специальных ламп. Внешние показатели – слоящиеся ногти, шелушения на коже, ломкие волосы, резкое снижение иммунитета. Признаки характерны еще и для других проблем в организме, поэтому сразу не определить. Да и дефицит этого витамина – огромная редкость. У меня есть последние анализы Селены, сделанные на Алтее, так там все в норме. Так что, не смотря на все, что удалось выяснить, не знаю, как такое резкое падение уровня в организме возможно.

– Если мы знаем, что с ней, теперь можно помочь? – с надеждой спросил Нарин.

– Конечно. Стоит просто поставить ей лампу солнечного света. Думаю, раза три-четыре в день по полчаса будет достаточно для восполнения. Но нужно выяснить причину. И быстро.

– У нас нет ламп солнечного света.

– Как? – и я, и Даяр были в шоке. На Земле такие лампы установлены в любом промышленном комплексе, где люди не имеют возможности загорать. На каждом космическом судне, в столовой и медицинском блоке, в каждой больнице. И это при адекватном состоянии нашего Солнца, когда можно просто провести выходные в парковой зоне, нежась под его лучами. В голове не укладывалось. – Вы живете под куполом, и у вас нет ламп солнечного света? Может, у вас этот витамин не синтезируется?

Сумудин задумчиво теребил рукав, хмурясь и разглядывая стену. Видимо, что-то сообразив, доктор посмотрел на меня без привычного раздражения. Все же, очень хмурый мужик. Симпатичный, но какая бука!

– Как нехватка этот витамина может повлиять на репродуктивную систему?

– Внезапный вопрос, – я даже слегка растерялась под колючим взглядом этих золотистых глаз, – по нашим исследованиям, весьма поверхностным в этом направлении, должна признать, на мужские клетки влияния не оказывается. А вот с женскими, наоборот. При нехватке этого витамина яйцеклетки просто замирают. Пока неизвестно, с чем это связанно…

– Вы можете-ик! определить наличие этого вита-ик!-мина в крови валора? – недослушав, перебил. Какой хам. Доктора, кажется, начало слегка потряхивать. Небольшими шагами валор приближался ко мне. Становилось страшновато, не маньяк ли он.

– Думаю, что могу. Это не слишком сложно.

Нарин

Благодаря «Комете», небольшому быстрому шаттлу Даяра, которая находилась в транспортном отсеке «Медузы», лампу солнечного света установили в палате Селены в течение суток. Второй медик с Земли был страшно недоволен, рыча и обзывая Ольсу шарлатанкой. По его мнению, организм не мог так реагировать на простую нехватку одного витамина. Уточнив, что по его мнению лампа не поможет, но и не помешает, отправил медика дальше искать свою причину.

Ольса больше в палате не появлялась, как и Сумудин. Судя по нервному блеску глаз, друг был близок к какому-то глобальному открытию.

К вечеру, когда лампу включили в третий раз, Селена зашевелилась, слабо пытаясь свернуться калачиком под теплыми лучами. Мне показалось, что на лице проступила улыбка.

Еще через день мы с мамой и Винаром, постоянно проверяющим состояние моей дарье, заметили явные улучшения. Селена начала реагировать на речь движением глаз под закрытыми веками и легкими движениями головы. Щеки слегка порозовели, кожа перестала быть болезненно-серой. Ей явно становилось лучше.

К обеду в палату ввалился Сумудин, таща за руку явно утомленную, сонную Ольсу. Доктора замерли в дверях, ожидающе глядя на меня. Им явно было что-то надо.

– Ну? – нетерпеливо спросил у этих экспериментаторов.

– Мы тут кое-что обнаружили, и нам нужно разрешение начать исследования.

– Идите к Палету.

– Пока ты не функционален, Палет взвалил не себя почти все заботы о проекте валлине Рамии, так что ему не до того. А вот ты здесь. Прямо перед носом. Дай разрешение, – Сумудин решительно шагнул вперед, потянув за собой и Ольсу. Интересно, так ли нужно держать докторшу за руку сейчас?

– Что вы обнаружили?

– Что пять сотен лет назад наша кожа была темнее. До купола. Это значит, что мы синтезировали ме… ми…

– Меланин, – сонно зевнула Ольса, подсказывая.

– Да. И если этот витамин влияет на репродуктивную систему… Нарин, наши женщины последние годы могут зачать только за пределами Валоры. Там, где есть свет звезды, не отфильтрованный куполом. Мы провели исследование всех моих пациентов. Пока нельзя сказать точно, но у Селены был избыток этот вещества и теперь его стремительно поглощает плод, не получивший его с твоей стороны. Получается, спрятавшись от излучения солнца, мы лишились очень важного элемента, сами не зная того. У нас просто нет в организме витамина Д. Мы компенсировали некоторые последствия, но в длительной перспективе…

– Это означает…

– Что у вас почти рахит, ребята… – тихий, скрипящий голос раздался с кровати.

Селена

Мне было тепло. Как на пляже под ярким июльским Солнцем. Попыталась повернуться, чтобы подставить замерзшее плечо под солнечные лучи, но не хватило сил. Вообще, я чувствовала себя очень слабой. У меня явно какие-то сложности с питанием. А может, я болею? Не люблю болеть.

Как же хорошо, нужно как-то поднять руки, чтобы согреть этим теплом.

Понежившись еще немного, я поняла, что рядом присутствует кто-то еще. Кто-то очень близкий, родной. Большая теплая ладонь держала за руку, осторожно поглаживая шершавыми пальцами. Чуть позже, когда получилось, наконец, осознать все свое тело, стали различимы голоса. Они о чем-то спорили. Нет, скорее, просто возбужденно обсуждали.

Нехватка витамина. Витами Д. Что-то я такое помню, из университетского курса по биологии. Да, точно. Какая-то болезнь. Точно!

– У вас почти рахит, ребята. Затяжной, наследственный рахит, – глаза открывались с большим трудом, яркий свет резал по чувствительным рецепторам, но мне надоело спать. Вот прям совсем.

**

Мысль, что я скоро стану мамой, как-то не очень утрамбовывалась в голове, норовя все время вылезти на поверхность, заслоняя собой все остальные. И только непривычное напряжение внизу живота, каким-то необычным образом нас с ней примиряло. С моего пробуждения прошло уже дня четыре, и сегодня мне обещали возможность принять душ. Также пришлось потребовать немного тишины и спокойствия. Буквально первые двадцать часов после пробуждения у меня здесь был самый настоящий проходной двор. Даже когда я уснула на пару часов уже нормальным сном, в палате находилось не менее пяти человек (и не человек тоже).

Новости мне выдавали по кусочкам, решив, что я могу сильно перенервничать и, вообще, очень чувствительная дама. Тоже мне, нашли неженку. Больше всего порадовало присутствие братика. Мы с Даяром не виделись довольно долго, и я очень скучала. Помнится, у нас даже в детстве были хорошие взаимоотношения, так что понимание между Даяром и Нарином очень радовало. Мои любимые мужчины, хоть и несколько недовольно поглядывали друг на друга, но с удивительно схожим выражением лица рычали на меня, пресекая попытки встать самостоятельно.

Очень расстроило состояние Тааля, но Нарин обещал, что мастер вернется в норму. Для этого мой валор каждый день по два-три раза наведывался к нему в палату, пропуская импульсы сквозь мозг, восстанавливая таким образом нейросвязи, это то, что я поняла.

– Селена, можно купаться, – весело сказала Ольса, просмотрев последние анализы и оценив мое общее состояние. Доктор была весьма милой молодой женщиной, очень живой и активной. Но только не в присутствии Сумудина. При появлении валорского доктора земной врач становилась зажатой, резкой и колючей. Впрочем, как и сам медик. Сумудин, кажется, пришел к каким-то решениям в проблеме с нехваткой солнечного витамина, был постоянно занят, но при этом улыбался и светился. В отсутствии Ольсы.

– И я хочу! – Нарин подскочил с кресла, мелькнул к шкафу со сменным бельем и через мгновение уже стоял возле моей кровати со стопкой полотенец под нашими с Ольсой удивленными взглядами. Валор, которому только вчера разрешили снять экзоскелет, широко ухмылялся, сверкая своими невероятными синими глазами. Под таким откровенным взглядом я немного покраснела, нерешительно обернувшись на Ольсу.

– А… – Ольса немного подвисла, переводя взгляд то на меня, то на моего супруга, – Селена еще очень слаба, и я бы…

– Он не отступит, если я понял хоть что-то в их отношениях, – поддержка Нарину пришла с неожиданной стороны. Даяр, откровенно посмеиваясь и подмигивая мне, подхватил доктора под локоток, увлекая из комнаты. На пороге брат обернулся, серьезно посмотрев на Нарина. – Но сестренка, и правда, не в лучшем состоянии, так что аккуратней, родственник.

– А я, между прочим, страшно скучал, – тихо позвал меня Нарин.

– Да ты тут безвылазно уже сколько сидишь?

– И все крутятся, вертятся, ни минуты покоя. Никакого уединения с единственной женой.

– Единственной?! – от вспыхнувшего возмущения, даже кровь вскипела. – Это что, тебе меня мало?!

– Но, родная, – Нарин, взяв полотенца хвостом, осторожно просунул одну ладонь под колени, второй, поддерживая со спины, легко поднял с больничной койки, – ты бессовестно игнорируешь выполнение своих прямых супружеских обязанностей, так что, я всерьез начинаю подумывать о том, что тебе нужна помощница. Раз ты не справляешься…

– Я не справляюсь?! Это я-то?! А сам? – фыркая от возмущения, потянула ворот больничной рубахи в сторону, оголяя ключицу, где был кусочек татуировки. Только сейчас рисунок был практически невидим, скорее походя на небольшой синяк. – Это ты бессовестно халтуришь, и я намерена потребовать полное возмещение. С процентами, между прочим.

– Да, простыми извинениями я, похоже, не отделаюсь, – рассмеялся валор, осторожно опуская меня на ноги в большой душевой кабине больничного блока. Полотенца остались за закрывшейся стеклянной дверью. Нарин стал расстегивать свою одежду, под которой обнаружились полностью черные пятна следов. Кожа вокруг опять воспалилась. М-да, здесь о теоретическом взаимозачете точно речи не шло.

Я с удовольствием приложила ладони к теплой, чуть шершавой коже. За время моего вынужденного сна Нарин немного похудел, отчего мышцы проступили четче. Супруг переместил ладони на мою талию, подтягивая вверх рубаху.

– Теперь тебя нужно откармливать, – недовольно пробурчал этот мужчина, наткнувшись на выпирающие ребра, – даже обнять страшно. Женщина, ты была прекрасна, а теперь похожа на хрупкое стекло. Прости меня. Прости, если можешь…

Нарин, осторожно стянув рубашку через голову, легко коснулся щеки в своем любимом жесте. Не удержавшись, прикрыла глаза от удовольствия, потянувшись за лаской. Я не спрашивала у валора, чем все закончилось. Подробности мне были не нужны. Валлине Рамия кратко пересказала, что организатора поймали и полностью обезвредили, так что опасности больше нет. Этого было достаточно, и я думала, что на этом конец печальной части истории. Но нет, похоже, еще и с чьим-то чувством вины предстоит поработать. Жаль, я не очень умею.

– Не стоит переживать, это совсем не проблема, я быстро набираю вес. Сказать по правде, у меня всегда были сложности с избавлением от него. Мне нравятся твои волосы.

С удовольствием запустила пальцы в светлый ежик с удлиненной челкой, ниспадавшей на глаза на левую сторону. Пряди были как раз такой длины, что за них уже можно было ухватиться. Затылок был частично выбрит, с небольшим шрамом у основания, где местные хирурги прерывали связь спинного и головного мозга.

– А твои нужно вымыть, – в ответ на мои движения Нарин прикрыл глаза, подставляя макушку и издавая тихие мурчащие звуки, отчего по всему моему телу проходила легкая будоражащая волна.

– Определенно, – волосы, отражая нетипичные реакции организма на изменения, значительно отрасли. Не до талии, конечно, но такими темпами скоро станут по плечи. Сверху хлынул несильный поток теплой воды, имеющей легкий запах дезинфектора. В воздухе появился приятный, цветочный аромат и супруг принялся мягко массировать мне голову, распределяя моющее средство. Через несколько минут большие ладони переместились на спину, нежно пробегаясь по мышцам, спускаясь ниже талии, притягивая ближе. От приятных ощущений внутри меня зародился теплый, счастливый смех. Глаза все еще залепляла пена и мокрые пряди волос, так что пришлось слегка отстраниться, смахнуть волосы за спину и убрать шампунь с глаз. Напротив меня были бездонные синие глаза, полные искр. Смех замер на губах, вытесняемый предвкушением, обещанием.

– Я постараюсь быть нежным, но мне нужно убедиться, что ты действительно здесь, – твердые губы напряженно коснулись меня, чуть покусывая нижнюю губу и рассылая мурашки по телу до самых пальцев ног. Все движения Нарина были немного рваными, как будто он обрывал себя на середине прикосновения, сдерживая силу. Но чувствовала, что в паре мест все же обзавелась синяками. Но было все равно. Мне самой хотелось схватить его, укусить, прижать к себе крепче, отчаянней.

Нарин

Я сдерживался, но все равно прижимал дарье к себе сильнее, чем следовало. Несколько раз даже, кажется, сделал ей больно, но Селена отвечала со страстью и воодушевлением. Острые, отросшие коготки царапали мою спину, стройные ноги крепко обнимали за талию. Издав тихий сладострастный вскрик, Селена несколько обмякла в моих руках, тяжело и утомленно дыша. И хотя я был совершенно не в настроении выпустить ее из своих объятий, пришлось все же отступить. Сделав воду чуть теплее, еще пару минут подержал свою девочку под потоками, давая возможность прийти в себя, и вынес из душевой. Стоило помочь ей одеться в свежую одежду и опустить на кровать, как дарье опять задремала. Силы восстанавливались не быстро. Установив над Селеной солнечную лампу и позвав на смену себе Даяра, я отправился к Таалю. Итак задержался на полчаса. Ничего, через неделю нас должны отпустить на «Парадокс», когда там все будет готово.

Глава 37

Прошло почти десять месяцев со дня моей свадьбы. Сегодня-завтра мы должны были высадиться на экспериментальную базу на новой планете. Крупный спутник, обнаруженный восемь месяцев назад совсем в другом направлении, чем мы изначально рассматривали, давал идеальные показатели для формирования колонии на долгосрочной основе. Планета оказалась чуть ближе к Элме, чем хотелось Совету, но территория все же была в нейтральном космосе, так что элманцы были не против такого соседства.

На поверхности спутника уже развернули первую группу жилых и промышленных блоков, так же заканчивали установку медицинского звена. Через неделю здесь будет сразу три полноценных медицинских центра и исследовательский блок, вынесенный на окраину. Население планеты, у которой пока еще не было своего названия, уже составляло почти семь тысяч валор и следующая группа должна прибыть буквально на днях.

– Ольса, мне нужна помощь, – обреченно выдохнула через кивер, опираясь ладонями о стену в коридоре между научным сектором и лифтом. С каждым днем чувствовала себя все беспомощней. Было неудобно со всех сторон и становилось сложно не воспринимать себя не просто большим кораблем, а целым крейсером, не хуже «Парадокса». Ситуация усугублялась тем, что никто не мог даже примерно сказать, когда мой сын уже решит родиться.

Начиная с четвертого месяца, когда стали ощущаться первые шевеления ребенка, мое тело находится в состоянии постоянного изменения, и приходилось прикладывать много усилий, внимательно слушая собственный организм. Проявить себя сильной и выносливой я попыталась только раз, все закончилось коротким обмороком, криками Ольсы, укором Сумудина и внеочередными проверками для всех служб на «Парадоксе» от Нарина. Последний впечатлил больше всех. И не меня, а своих подчиненных, так что с того момента мою ценную персону больше нигде не оставляли одну и очень чутко контролировали. Тот факт, что я оказалась в этом коридоре без сопровождения, никак не укладывался в голове. За прошедшее время, привыкнув к постоянному присутствию кого-то из валорок, Ольсы или Нарина, я не заметила, в какой момент потеряла своих нянек. И именно сейчас мне была нужна помощь.

Ольса появилась из лифта через две минуты, громко цокая по белому полу своими лимонными лодочками. Белый халат, накинутый на темное платье, хлопал полами, как крыльями, от быстрых шагов.

– Почему одна? – недовольно спросила доктор, подходя и кладя руку на мою поясницу. Проверив пульс и данные с биометра, который на меня повесили в дополнение к прочему в самом начале беременности, Ольса подтянула ремни бандажа. – Так лучше?

– Определенно, – я так и поняла, что один из них распустился, но достать до этого крепления между лопатками я сама не могла. Большой живот, круглый как надувной шарик, тянул вниз, отчего иногда начинала сильно кружиться голова, в последнюю пару дней особенно.

Постояв еще с минуту, выравнивая дыхание и избавляясь от головокружения, наконец, отлепилась от стены. Ольса протянула руку, предлагая помощь, но я отмахнулась. Теперь все хорошо. К счастью, я не так много набрала за беременность и почти не страдала отеками ног, так что подобные недомогания были моей самой большой проблемой.

– И где ты была? – уже спокойнее спросила доктор, проверяя остальные крепления ремешков на моем теле.

– К девочкам ходила. Торраде написала, что чувствует первые шевеления малыша. Чай пили, – валлине сумела забеременеть после ударного курса гормонов и солнечной терапии, придуманной Сумудином и Ольсой, и теперь пребывала в состоянии постоянного радостного свечения. Ее компания была мне приятна, так что отказываться от удовольствия с ней пообщаться, я не собиралась.

– Да, знаю про Торраде. Вчера ее смотрела, – Ольса покивала, тоже довольная результатами совместных исследований. – И как ты тут одна оказалась? Доложу Нарину.

Тоскливый стон удержать не смогла. К вопросам моего благополучия супруг подходил с маниакальной точностью и ответственностью. Иногда даже казалось, что где-то у него на экранах в кабинете светился график офицеров, обязанных контролировать мое местоположение и состояние. И как подтверждение этой мысли, двери лифта распахнулись, выпуская двух взволнованных младших офицеров. Кажется, кто-то уже получил выговор.

– Оджа Селена, – с облегчением выдохнув при виде моего приемлемого состояния и присутствующей рядом Ольсы, офицеры замерли по краям коридора, показывая полную готовность следовать за мной в качестве эскорта.

Ольса проводила меня в небольшую комнату отдыха, где были установлены солнечные лампы. Мне полагалось находиться здесь не менее двух раз в день по полчаса. Сидя под теплыми лампами, листала последние данные с Новой Валоры, проверяя готовность последнего блока. Официально имени у планеты пока еще не было и, согласно прогнозу, нам понадобится еще около полутора лет, чтобы закончить процесс переселения. Конечно, в поселении происходили разные, в том числе внештатные ситуации, но процесс продвигался вполне неплохо, без критичных потерь. Это радовало.

Через несколько минут моей процедуры дверь открылась, и появился Нарин, взмахом руки отпуская офицеров. Вытянувшиеся при появлении начальства, валоры оставили нас одних. Супруг, опять коротко стриженный, с золотистой кожей, немного потемневшей от постоянных солнечных «ванн», прошел ко мне, решительно вынув из глубокого кресла. Устроившись на моем месте, мужчина поудобнее усадил меня на колени, уткнувшись носом в волосы.

– Я говорил, что ты теперь пахнешь еще вкусней? – большая ладонь ласково погладила усталую поясницу.

– Сегодня? Нет еще.

Теплые руки прошлись по плечам, погладили пополневшие бедра и заключили меня в кольцо, мягко прижав к себе. Мне ужасно нравились эти объятия, а супруг был в восторге от моей изменившейся фигуры, угрожая, что приложит все усилия, чтобы я пребывала в таком состоянии как можно чаще. Беременность у меня протекала вполне легко, да и состояние было интересное, так что в целом, я была не сильно против в перспективе, но на всякий случай уже сговорилась с Ольсой, чтобы та поставила мне репродуктивный блокатор хотя бы на полтора-два года.

– Такая уютная, теплая. Девочка, ты мне совершенно не даешь работать, – протяжно выдохнул Нарин, вызывая у меня легкий приступ довольного смеха. Пришлось напомнить.

– Ты сам пришел.

– А кто меня вынудил? Не сидится тебе на месте. Мне рассказывали, что женщины на твоем сроке должны сидеть в комнатах, спать и есть, а ты носишься по крейсеру. То у техников, то в оранжереях. К фаратам зачем ходила сама?

Не желая сидеть в женском секторе или в наших покоях целыми днями, чисто из вредности показала супругу язык, за что удостоилась легкого поцелуя.

– Когда мы высаживаемся?

– Завтра в середине дня. Наш жилой блок почти готов. Это, конечно, пока не отдельный дом, но вполне неплохие комнаты. Я видел снимки. Тебе должно понравиться.

– Я в этом уверена.

Мне понравится.

**

– Эльдан, верни мне свет, будь добр. Мама не видит в темноте, – в десятый раз за день, по возможности терпеливо, повторила я. Сыну недавно исполнилось два года, и ребенок, к собственной радости и некоторому моему беспокойству, научился управлять домашним электричеством. Нарин уже поставил блокировки на всю опасную электронику, а на днях обещал привести нашего медика. Чуть позже Эльдана на Новой Валоре родился мальчик с явными способностями и показателями, необходимыми личному медику. Я как раз готовила пирог на завтра, ожидая гостей, когда внезапно погас свет.

Входная дверь открылась, и до меня донеслись голоса с уже привычным, незатихающим спором. Ольса и Сумудин.

– Ой, оджа, что у тебя случилось? – отвлекшись друг от друга, друзья, наконец, столкнулись с темнотой.

– Ваш племянник тренируется. Эльдан, дядя Сумудин пришел, верни свет.

– Мудин! – освещение вернулось вместе с раздавшимся радостным воплем. Из дальней комнаты послышался быстрый топот маленьких ног.

Моя радость с большими синими глазами, темным волосами и длинным хвостом, закрученным вокруг руки доктора, крепко обнимала своего любимого дядю за шею. Мужчина с ребенком на руках прошел на кухню. Позади раздался стук каблуков Ольсы.

– Чаю?

– Да, пожалуйста.

Через полчаса вернулся Нарин в компании валлине Рамии и анура Палета. Оглядывая стол, за которым сидели мои, теперь совсем родные, я чувствовала, как сердце наполняется счастьем. Валлине Рамия ворковала с внуком, сидящим на коленях Палета; Сумудин, не глядя, поправлял выбившуюся прядь из прически Ольсы; Нарин крепко обнимал меня, уткнувшись носом в волосы.

– Ты пахнешь не так, – тихо и щекотно прошептал супруг мне в ухо, вызывая улыбку. Хитро улыбнувшись, передвинула шершавую ладонь мужа чуть ниже, на живот. Супругу потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить. Нарин издал радостный вопль, подхватив меня на руки и крепко обняв. За столом повисла тишина, через мгновение взорвавшаяся радостным гомоном. Все у нас хорошо. Мы продолжим строить свое счастье и дальше.

Content

Александра Питкевич (Samum)
Недоброе солнце

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37