Мищенко Владимир

Переменная константа

Это была его обычная, стандартная ночь. Накануне, между восемью и девятью часами вечера он накапал себе тридцать с небольшим капель валосердина и, уповая на фенобарбитал, попытался уснуть. Обычно это случалось ближе к одиннадцати для того, чтобы уже в час – час пятнадцать ночи проснуться с мыслью, что надеяться на сон бесполезно. Подтянул к себе лежащий справа на софе ноутбук, вошёл в интернет, почитал ленту новостей, изредка оставляя замечания и отзывы, потом, кликнув кнопкой, открыл электронную книгу и начал читать. За окном день уже полностью вошёл в свои права, когда он, коротко зевнув, потёр уставшие глаза, кликнув кнопкой, спрятал текст. Поднялся, достал из холодильника «Таурин», которым пользовался скоро уже двадцать лет, с тех пор, как ему поставили диагноз лучевая катаракта, и закапал в глаза. Жизнь теперь у него была мирная, спокойная и, по правде говоря, счастливая. Но она завершалась. Собственно, чего ещё желать шестидесятилетнему пенсионеру. На пенсии он был чуть больше двенадцати лет. По инвалидности. Мельком взглянул на часы – семь сорок пять. В распахнутое окно потихоньку вползала духота. Сложив простынь в четверо, накинул на глаза, и сделал ещё одну попытку заснуть. Иногда помогало. К его радости помогло и сегодня. Обычно, сны ему не снились, и лишь перед самым пробуждением проскакивал какой-то сюжет. Этот сон не стал исключением. На этот раз он стал зрителем какого-то широкоэкранного, широкоформатного, как было в новинку во времена его детства, фильма. Точнее – во весь экран показывали чьи-то ноги от колен и ниже. Судя по обуви – мужчина. Эти ноги шли. Просто шли. Без всякого смысла. По какой-то асфальтированной дорожке, по бокам – подстриженная зелёная травка. В левой руке, видна была только кисть, мужчина двумя пальцами сжимал ухо пушистого персикового цвета зайца. Через какое-то время пальцы руки пришли в движение и плотно обхватили заячью голову. И на фоне тёмной руки стала заметна пульсация красной точки. Мина? Смертник? Смертник или всё же где-то оставит игрушку, а сам уйдёт? Но он этого не узнал, т.к. боль в протезе пробудила его. Уставший, покрытый липким противным потом, он отправился в душ. Это было одно из его любимых мест, где, стоя под прохладным водопадом, он получал облегчение от боли, от хронического недосыпания, от недовольства жизнью. После душа он никогда не обтирался, продолжая удовольствие свежести. Съев, разогретый в микроволновке завтрак, задумался над традиционным вопросом «что делать?». Из окна в распахнутую комнатную дверь слегка просачивался освежающий сквознячок. Прогуляться, пока жара полностью не подавила все желания. Тенниска, футболка с коротким рукавом, лёгкие парусиновые брюки и мокасины. Ключ от квартиры в кармане. Что ещё нужно пенсионеру.

Естественно, все прогулочные дороги ведут в парк, лес или их имитацию. Тем более, полу культурный парк был в пяти минутах ходьбы. Для нормальных людей это было далеко не утро, поэтому много мам с детишками гуляли под тенью деревьев. Точнее, сегодня они стояли в тени огромной ивы. Какая-то VIP- персона стояла в центре небольшой толпы, и пыталась показать какая она хорошая. Персона была действительно випястая, потому как два бодигарда прогуливались вокруг них, добросовестно отрабатывая свои зарплаты. Народу вокруг персоны было много и пробраться поближе, чтобы задать свой вопрос, вечно недовольного пенсионера, было проблематично. Он остановился неподалёку и прислонился к берёзе, давая отдых ногам, точнее, своим протезам, и, заодно, вроде бы как незаметно, пытаясь подпитаться её жизненной силой, как написано в аюрведе. Пока ласково светило солнце, легкий ветерок, кокетливо улыбающиеся мамаши, одинокий папаша, очевидно идущий к жене и ребёнку, несущий в руке пушистого зайца персикового цвета. Полная идиллия земного рая.

Но на то и пенсионеры – вечно всем недовольны. Так и у него что-то засквербило внутри, вытесняя покой и создавая ощущение тревоги. И это ощущение росло. Его вдруг осенило. Он ещё не понял, что же он понял, а его ноги уже несли навстречу этому одинокому путнику. Несли – громко сказано. И он это понимал. Раскачиваясь, как утка, хватая ртом воздух, он спешил остановить трагедию. Перед его глазами за долю секунды промелькнул утренний сон. Чем всё закончилось во сне, он не знал, но чем закончится всё здесь, догадаться было не трудно. Воздух с хрипом вырывался из его лёгких, мешая крикнуть и предупредить. Единственное, что он догадался сделать, – протянул руку, показывая пальцем на мужчину. Неожиданное движение привлекло внимание телохранителей, а конкретно направленная рука, в конце – концов, обратила их внимание на террориста. Преступники тоже люди, и им свойственны слабости,– у него не выдержали нервы. Он побежал, удобнее захватывая для броска свою ношу. Надо было быть идиотом, чтобы теперь не понять, что произойдёт в ближайшие секунды. Но бодигарды не подвели. Только немного опоздали. Преступник успел замахнуться, как две пули, ударив его в грудную клетку, швырнули на землю. Заяц, слегка задержанный рукой, изменил траекторию и взлетел вверх. Пенсионер и оба телохранителя по-прежнему бежали к нему. Земное тяготение ещё не было отменено, поэтому заяц, совершив пару кувырков в воздухе, всё-таки упал на землю. Грибоподобный взрыв поднялся выше деревьев. Земля вздрогнула. В ближайших домах посыпались стёкла. Огненный смерч приподнял четыре тела, разорвал их на куски и бросил вниз, аккуратно, при этом, захватив четыре туманоподобных сгустка, и унося их сначала к облакам, а потом ещё дальше, куда-то к звёздам.

Этот энергетический корабль с четырьмя членами экипажа нежданным метеоритом ворвался в атмосферу какой-то планеты, и, наткнувшись на верхушку высокого дерева, лопнул, разбросав в разные стороны шары экипажа. Был бы там любопытный сторонний наблюдатель, он бы увидел на земле четыре полупрозрачных сгустка, разнесённых между собой на много сотен метров. Сгустки потихоньку растекались по земле, ещё более уподобляясь туману. Достигнув длины человеческого роста, стабилизировались и начали уплотняться по консистенции. К концу второго дня это были характерные приведения из земных фильмов-ужасов. К концу третьего дня на земле лежали люди из плоти и крови. Обычные голые люди. Они спали. Это мог бы увидеть любопытный, но его там не было. Всё произошло в тайне.

Природа просыпается рано. Утро начинается с пения птиц. Редкие покрикивания и щелчки, переходят в трели, карканье и прочий шум. Пробуждение у многих людей происходит примерно по одной схеме, особенно, пробуждение в необычном месте и когда не помнишь, как здесь очутился. Они неудомённо оглянулись. Поискали взглядом простыни, любовницу, соседей по больничной палате. Тщетно. Лёгкий ступор. Дополнительный вопрос – одежда. Постель, заменённая на лес, наводила на мысль об ограблении. Но память молчала. Абсолютно. И от этого становилось немного страшно. Неизвестность всегда пугает. Неизвестность пугает, но она же и заставляет действовать, пробуждает любопытство. Тем более, если нет вариантов. Относительно редкий лес, иногда кустарник и, при этом, полное отсутствие фиговых деревьев, убило последнюю надежду на набедренную повязку. Ищите и обрящете. Помня кто они, но, не понимая, где они, и немного стесняясь необычности обстановки, каждый из них пошёл своим путём, своей дорогой.

Первым к деревне вышел экс-террорист. Типичная деревенская глубинка. Мычание коров, блеяние коз, повизгивание, похрюкивание. Короче, деревенский пейзаж. Около десятка убогих деревянных изб под соломенной крышей.

– Вот же, уроды. – Гневно сплюнул он. – На дворе двадцать первый век, а они не могут себе нормальные крыши сделать. Спилась Россия – матушка и горбачёвский сухой закон не спас. Что за дома?! Везде в Европе чистота и порядок, а здесь, как в средние века. Недалеко они от собственной скотины ушли. Ничего, мне, главное, одежду раздобыть да где ближайший город узнать. Потерплю.

Но как ни вглядывался он на заборы да во дворы, но нигде одежды на верёвках не увидел. Голыдьба, ёшкин кот. Зато на поле разглядел пугало. Рубаха была дыра на дыре, а штаны приличные. Относительно, конечно.

– Если как в древние времена, то тогда уж лучше в древнюю Грецию. Там многие голышом ходили и нормально. Проституция, любовницы узаконены были. Что не жить. Хм, надеюсь я в России? – Как-то непроизвольно проскочила мысль. – Глупый вопрос. Кто ж меня за тыщу верст заграницу повезёт. – Успокоил он себя, идя тропинкой в деревню.

Тревожный колокольчик забухал колоколом, когда он, умиротворённо разглядывая окрестности, увидел в поле пахаря, идущего за конём. Вроде бы ничего, но в руках пахаря была деревянная соха. Какая бы не была глухая деревня, но даже и там стальные плуги. Пускай сажают «под лошадь», но не деревянной же сохой. Ещё со школы он помнил, что такое было только ДЕЙСТВИТЕЛЬНО в средние века и ранее.

– Ничего не пойму. Хотя сейчас я уже ничему не удивлюсь. Если честно, боюсь, что придётся удивиться. Ничего, язык до Киева доведёт, или, как говорил мой дед, до Магадана, где он десятку отсидел от звонка до звонка.

Тропинка привела его к избам. Во дворе бегали голые пацанята, а дородная женщина копалась в огороде.

– Здравствуйте, уважаемая.– Поздоровался он, в тайне боясь ответа на незнакомом языке.

Женщина медленно распрямила явно больную спину и оглядела путника.

– И вам здравствовать.

– Она ответила на русском языке! – Мысленно обрадовался он. – Я в России. И это главное.

– Скажите, как пройти до ближайшего города и сколько километров до него. Я немного заблудился. Ребята уехали на машине, а меня пьяного забыли. Бывает такое иногда, понимаете.

– Вот по этой дороге, господин, и иди. Аккурат к обеду и придёшь в замок барона.

– Какого барона? – Автоматически спросил он, не осознав, как к нему обратились.

– Нашего, конечно. Он здесь один на два десятка деревень. Какого же ещё? Ведь к нему уехали господа. Здесь больше некуда ехать, потому как до ближайшего города три дня на телеге. А если ваши друзья уехали в Степное, то до него пять вёрст. Тогда тоже по дороге. В версте от нас будет развилка. Аккурат там повернёте направо, и дорога приведёт в деревню.

– Степное?– В шоке повторил он. – В Степное?

– Да, в Степное. А ты ж не помнишь куда идти?

– Не помню. Не знаю.– Честно признался он, пребывая в ступоре.

– Ну, мил человек, ты напился. Да и вид у тебя. У соседа пугало лучше. Ты что хоть помнишь?

– Ничего. Абсолютно ничего. Где я? Какой сейчас год?

– Да-а. Пойдём-ка к старосте. Он всё решит. Он у нас мужик умный, не даром старостой назначили. Он у нас даже грамоту знает. А зачем она нам в поле-то. Вот то-то и оно. Я об этом и говорю.

Через два двора был дом старосты.

–Луций! Луций! Принимай гостя. Заблудился. Ничего не помнит. Вроде с благородных. Сам разбирайся.

Во дворе практически такой же развалюхи стоял столик, за которым, с чувством собственного достоинства, пил чай крепыш, под пятьдесят, с хорошим, пивным брюшком.

– Ну, что кричишь? Ты ж не на базаре. Вижу я, вижу. Заводи во двор, раз привела. Рассказывай.

– Да что рассказывать. Вот, говорит, напился, ничего не помню, друзья пьяного бросили, то ли забыли. Ты сам с ним поговори, а я баба простая. Мне бы поработать, а языком трепать это господское дело.

– Ты мне языком потрепи. Барон узнает, так живо сотню плетей назначит, чтоб место знала. А это, значит, ты беспамятный?

– Получается, я.

– Тогда рассказывай, что помнишь.

– Понимаете, выпили мы с друзьями. Потом ещё. Проснулся – никого. Одежды нет. Шёл пешком, пока не вышел к вам.

– И как же тебя зовут? Откуда родом?

– Не помню. Совсем.

– А самое последнее, последнее, что помнишь?

– Последнее? – Последним было то, что он получил сильный удар в грудь и полетел куда-то, а сверху на него летел жёлтый заяц, смешно похлопывая себя по щекам.– Не поверите – жёлтый заяц.

– Да, точно напился. С пьяни и не такое привидится. А что ещё?

– Ничего. Совсем. Очевидно у меня амнезия.

– Кто?

– Амнезия. То есть потеря памяти.

– Учёный. А по морде – деревня деревней. Но, если даже я не знаю таких слов, значит, точно – из благородных. Может, и байстрюк, но из благородных.– Думал староста, задумчиво почёсывая голову.– Баронских байстрюков я знаю. Получается, пришлый. Так ни города, ни деревни своей не помнишь?– Уже вслух произнес староста.

– Абсолютно.

– Нет, значит, и сюда нет. Поживи у нас пока, мил человек. Поспрашиваем, узнаем, тогда и домой отправишься. А жить будешь на окраине. Там недавно изба освободилась. Да и от кузни недалече. Кузнецу помогать будешь, он тебя и кормить будет. Проводи гостя, да языком особо не трепи. Поняла?

– Да что ж не понять. Ты, Луций, как старостой стал, так сразу себя господином почувствовал, не подступишься. Чуть что, сразу плетьми пугаешь.

– Во всём порядок должен быть. Ты же знаешь. За это меня и выбрали, чтобы порядок блюсти. Давай уж, иди. Чай, небось, уж совсем застыл.

Домик ему достался не хуже, но и не лучше. Как он узнал, хозяйка всего седмицу назад представилась, пережив мужа всего на два месяца, поэтому дом не успел придти в состояние заброшенности и обветшалости. Работодатель и кормилец оказался, как и большинство кузнецов, неразговорчив. Кивки головой да пристальный взгляд на тебя или на что-то заменяли ему почти все слова.

– Эллочка-людоедка, какая-то. Только я на Остапа Бендера что-то не очень похож. – Часто думал Грегор, а именно так решил назвать его староста, глядя на кузнеца, и пытаясь понять, что он хочет на этот раз. Ничего, стерпится-слюбится, но только в нормальном понимании, а не как в древней Греции.– Сразу же быстро добавлял Грегор. Неделя сменила другую. Такое положение дел не устраивало экс-террориста – ни одного заказа, ни одного убийства. Душа требовала активных дел, душа требовала перемен. А тут, кстати, ему приглянулся местный бомж. Хотя место жительства у него было, но ленивый был до умопомрачения, и, оказывается, жадный. И это главное.

– Прошка!– На свой манер окрикнул Грегор худенького мужичка с лисьими чертами лица. – Опять филонишь. Смотри, старосте надоест, так кнута выпишет.

– Не-е. Не выпишет. Он мой дядька. Поругает, погрозит и успокоится.

– Хорошо устроился. Никаких проблем.

– Чего? Я господских слов не разумею. Мы простые.

– Мы – Николай Вторый. Ядрёна вошь. Забот никаких нет, говорю.

– Да как нет. Выпить хочу, а денег нет.

– Так заработай.

– Ха, от работы даже кони дохнут, а я хворый. Мне нельзя работать.

– Слушай, хворый, дело есть. Можно денег хорошо срубить.

– Чего?

– Вот же наказание. Можно быстро, не напрягаясь денег заработать. Поможешь мне, четверть денег тебе дам. Ночью поможешь, дорогу покажешь. На месте чуток подмогнёшь. И всё. Утром с деньгами вернёмся.

– Утром? Подмогну. Если утром с деньгами, то я всё что скажешь сделаю.

– Тогда с сумерками и приходи. До развилки, я слышал, всего верста будет?

– Ага. А что?

– Там всё и объясню. Пока иди и никому о сговоре не говори. Ни матери, ни дядьке.

– Понял. Не дурак.

– Надеюсь.– А мысленно добавил.– Надеюсь, не полный придурок. Да, что есть, то и приходится брать. Выбора нет.

Летние ночи коротки и светлы. Свет не смущал опытного убийцу. Он мог грабить и днём, но днём надо быть в кузне, создавать алиби законопослушного гражданина. Проведя рекогносцировку местности, проинструктировал напарника по разным вариантам и спрятался на дороге, ведущей в Степное. Точнее, из Степного в замок и далее в город. Прошка рассказал ему о домике лесника, которого запороли плетьми ещё в прошлом году, но нового так и не прислали. Домик временно пустовал и вполне годился для хранения лошадей, если удастся добыть. А зарыть деньги – земли везде хватало. Грегор любовно попробовал остроту накануне наточенного кинжала. Каждый кузнец был обязан в конце месяца привезти барону или два двуручных меча, или же три длинных кинжала. Его работодатель отдавал предпочтение кинжалам. Этот кинжал был откован вчера в черновом варианте. Оставалось лишь наточить его и придать товарный вид. Собственно, поэтому он и остался в кузне, а не был спрятан кузнецом у себя в доме. А точить ножи Грегор умел и любил, как и обращаться с ними.

Надеясь перехватить телегу из деревни, получилось в точности наоборот. Со стороны баронского замка показалась еле ползущая телега, запряженная хилой лошадёнкой. Если бы лошадь пошла по дороге в их деревню, неизвестно ещё, как поступил бы Грегор, но лошадь пошла в Степное.

– Э-э, мужики. – Начал работать Прошка.

Мужики встрепенулись. Один из них протянул руку под мешковину. С него и начал Грегор. Хороший камень, грамм на триста, со свистом пролетел и ударил прямо в висок. Бросок и ещё один схватился от боли за грудь. Дальше в ход пошёл кинжал. Не прошло и трёх минут, как на телеге остались только трупы.

– Ну, что, Прошка, иди смотреть добычу.

Робко, непривычно, слегка испуганно подошёл Прошка.

– Не бойся, Проша. Они уже не причинят вреда, а деньгами поделятся.

Им повезло. Крестьяне возвращались в деревню после продажи в городе продуктов. От такой суммы, полученной на халяву, Прошка просто обалдел.

– Держись меня, Проня, богатым будешь. Ещё твой дядька завидовать тебе будет. Только смотри, не разболтай на радостях, а то сразу на дыбу вздёрнут. Барон думает, что только он имеет право грабить, поэтому всех конкурентов сразу же убирает. Причём жестоко. В назидание другим.

– Да, понял уже. Не дурак. Прикопаю в надёжном месте. Завтра опять придём?

– Не. Завтра кинжала не будет. А как без него. Видишь, второй шустрый оказался – увернулся от камня. Не, рисковать не будем. Кузнец сделает третий кинжал, так и пойдём. Только смотри, не начни тратить деньги на радостях.

– Ха, шутишь? Где тратить-то их? До города три дня пути. А пить брошу. Теперь у меня есть деньги, так зачем их тратить попусту.

– Да ты не так прост, Проша. Молодец. Я тебя недооценил. Мы с тобой

сработаемся. Давай, распрягай коня и веди на заимку лесника. Скоро утро.

Первое ограбление прошло незаметно для населения, но второе вызвало опасение, а третье – тревогу. Даже в их деревне. Люди барона обшаривали все окрестности и всегда быстро находили пришлых разбойников. Свои-то не грабили – в деревне все, как родственники. Чтобы не привлечь внимание к деревне, надо было в четвёртый раз ограбить именно своего сельчанина.

– Именно поэтому, Проша, надо будет ограбить и убить нашего. Да, кому-то не повезёт. Что ж поделаешь. Жизнь такая. Каждый выживает в одиночку. Понимаешь, люди делятся на две категории – волки и овцы. Овцы постоянно в поле. А мы – волки. И ты должен доказать, кто ты. Ты встанешь и убьёшь. Убьёшь овцу, чтобы волк получил свою заслуженную добычу. Это будет твой экзамен. Если ты пройдёшь этот тест, то тогда ты станешь моим партнёром, и я стану тебе давать не четверть, а уже треть добычи. Но докажи мне, что ты волк, что ты настоящий хищник! Ты понял меня, Проша.

– Да не понимаю я ваших господских слов. Одно понял – докажу, что я волк и добыча мне принадлежит по праву сильного. И я буду получать треть добычи.

– Молодец. На счёт трети ты сразу врубился. Сегодня и пойдём. Встретимся на развилке.

Если в человека изначально была заложена гниль, то, как не называй себя, хоть Иуда Искариот, хоть Прошка – лентяй, всё равно, со временем, он совершит подлость. Просто ему нужно создать условия. Человек каждый день совершает выбор. Осознанный выбор. Человек с душою Данко, способный вырвать собственное сердце во спасение других, пожертвует собою. Человек с душою Искариота, пожертвует другими. Грегор – циничный и жестокий убийца, хорошо разбирался в людях и своих определял достаточно быстро.

Их земляк на телеге оказался один, поэтому Грегор специально отошёл подальше, чтобы дать полную свободу своему подопечному. Если бы Прошка проиграл, то на него и списали бы все грабежи. Отрицательный результат тоже результат. Но Прошка оказался способным учеником и не подвёл наставника. Денег было всего две медные монеты, но лошадь, как говорят, и в Африке лошадь. Это была уже четвёртая лошадь. Пора было продавать, чтобы не гнать целый табун и с ним же и засветиться. Выждав, когда кузнец повезёт в замок кинжалы, Грегор и Прошка, связав лошадей цугом, погнали их в город. А чтобы не нарваться на стражу, поскакали напрямик. Грегор собрал все свои накопления. Возвращаться в деревню он не собирался.

Они, по словам Прошки, весьма удачно продали лошадей и разделили барыш. Под предлогом, чтобы вдвоём не засветиться перед земляками, Грегор простился с Прошкой и, наконец-то, зашёл в трактир, чтобы выпить и по-человечески расслабиться. Жизнь налаживалась. Грегор, по привычке, сел за угловой столик лицом ко входу, заказал два больших пива и свиную отварную ножку с зеленью.

Вторым вышел к людям бывший бодигард Дима. Внешне он был похож на своего напарника. Его отличали лишь по белому «ёжику» на голове в отличие от рыжего у Аркадия. Деревня, к которой вышел Дмитрий, называлась Выселки и насчитывала всего шесть дворов, но и там был, естественно, свой староста Хольц. Дмитрию, как профессиональному «качку», повезло меньше. Одежда, которую он смог стащить, оказалась мала. Ну, очень мала. И в ширину, и в высоту. Пришлось штаны использовать на манер фартука, завязав на пояснице штанины на узел. Минимальные требования культуры были соблюдены. Дмитрий не особо озадачивал себя бесполезными вопросами, типа: «Ну откуда в Африке воронежские улицы?». Возможно потому, что он был не из Воронежа или не смотрел мультик «котёнок, с улицы Лизюкова». Поэтому, услышав ответ на родном языке, а как же иначе, сразу спросил, как найти начальство, и проследовал по указанному адресу. Вскоре туда же прибежал и хозяин Диминого фартука. Хозяин был местный, Дима – пришлый и вокруг него стояли местные мужики. А это уже повод показать, кто в доме хозяин. На трепание языком флегматичный Дима не реагировал, но, когда, не получивший никакого отпора, хозяин замахнулся на него рукой, то Дима просто хлопнул его сверху кулаком по голове. Не сильно. Но Дима был на голову выше и килограмм на пятнадцать тяжелее. Получился эффект кувалды. Все мужики оценили легкость и небрежность удара по достоинству.

– Так, со штанами разобрались.– Подвёл промежуточный итог староста.– Ещё раз: как тебя зовут и откуда ты?

– Я ж говорю, Димой меня называют, Дмитрием.

– Ох, ну и имена стали детям давать. Если помнишь только имя, то звать тебя будем по-нормальному – Митрас. Запомнил? Вот только куда тебя деть, куда пристроить беспамятного такого? Землю пахать? Ты вон какой бугай.

– Не, ты что. Я никогда колхозником не был. Не буду.

– Хм, не буду. Тогда в кузню иди. Будешь кувалдой махать, но только не по голове, а с пользой для дела.

– Ну, кувалдой – это другое дело. Это, типа, качалки. Это по мне. Согласен.

– Ну, наконец-то. Эй, пацан. Отведи человека до кузни. Скажи, я прислал. Пускай на постой возьмёт да к работе приставит.– А потом, обращаясь к Митрасу.– Кузнец всё равно холостяк. Поживёте пока вместе. Поживём – увидим.

Местный кузнец был высоким крепким мужчиной, но, как оказалось, на пол головы меньше квартиранта. Настоящие мужики уважают чужую силу и, если не появляется треугольник в виде женщины, то обычно становятся друзьями.

Митрас в прошлой жизни, как боец спецназа, занимался рукопашкой, немного – нунчаками, шестом, а вот мечи считал детской забавой и глупым времяпрепровождением. Оказалось зря. Три длинных, почти по метру в длину, меча ждали отправки в замок. Митрас, как боец по натуре, не мог этого упустить и напросился на курсы по фехтованию мечом. Естественно, с мечом у него был только, как говорят, бой с тенью, а в спарринге они работали увесистыми брёвнышками из молодых деревцев.

Где-то через пару недель стали известны слухи, что кто-то грабит и убивает крестьян из соседней деревни Степное. Откуда взялись эти разбойники и где ночуют, никто не знал. Подумав, староста приказал на ночь выставлять вооружённых мужиков на въезде в деревню. Мужики были с вилами, а Митрас, подобно баронскому наёмнику, стоял с мечом. Благо барон об этом не знал. Когда подошло время вести в замок оброк и мечи, Митрас напросился с ними под предлогом охраны и просьбой разрешить ему потом доехать до города, сходить в кабак, выпить, потратить честно заработанные деньги. На том и порешили. Тем более свободный человек.

Проводив обоз до развилки на замок, Митрас зашагал в город. В руках у него был посох, дубине подобный. Вечером, на привале напросился к купцам и на их телеге прибыл в город. Заплатил пошлину за вход и прошёл через ворота. А что ещё делать в городе крестьянскому мужику, как не сходить в кабак, выпить вина или хотя бы пива. Ему посоветовали приличное заведение. Туда он и пришёл. По привычке занял место у стены лицом ко входу, заказал кружку вина самого лучшего и баранины с луком и овощами.

Третьим к людям вышел бывший бодигард Аркадий. Из всей одежды у него был, как упоминалось чуть ранее, только рыжий «ёжик» на голове. По темпераменту Аркадий, как и большинство крупных мужчин, был флегматиком, но с небольшим добавлением холерика. Поэтому, когда с трудом, от непривычки, сворованные брюки не налезли, он, сгоряча, рванул их и, естественно, порвал ровно посередине. А завязывать половинки у себя между ног, как это делают индусы в Индии, он не умел. Грамотно ударить по морде лица – да. Завязать узел, чтобы не слетал после второго шага – нет. Так и пришел с неприкрытым устьем ног в деревню с характерным названием Устье. Когда-то давно здесь протекала река, но, по воле земли, источник иссяк, ручьи ушли под землю. Зато колодцы на глубине метра уже давали воду.

Подойдя к ближайшему забору, Аркадий стыдливо, сказывалось советское воспитание, прокричал:

– Хозяин! Хозяин! Есть кто живой!

В ответ из избы выскочил пацанёнок, лет четырёх и с удивлением застыл на крыльце. Следом за ним степенно вышел хозяин дома, взглянул на гостя и быстро юркнул в избу, чтобы сразу же показаться с вилами.

– Ты что здесь шастаешь, срамник! Пошёл отсюда, покуда дырок тебе не наделал.

– Братишка, помоги. Сам понимаю – срамно, но что делать. Проснулся без одежды, а какую нашёл – мала больно. На твоего мальца только и надеть. Помоги, братишка, стыд прикрыть, пока женщин не видать.

Хозяин с недоверием подошёл поближе, осторожно оглядел габариты гостя. – Врёшь, небось. Разбойник?

– Да если б врал, то разве начал бы шуметь и тебя звать. Просто стащил бы и всё. Но всё равно бестолку, мало же будет. Помоги, а?

– Да, крупный ты жеребец. Наш кузнец помельче будет. А вот шершенёвский свояк – ещё тот толстяк. Вот его штаны попробую принести. Возвращайся в лес. Не хватало, чтоб тебя наши бабы увидали такого. Я скоро приду. Олесь, марш в избу. Без меня, чтоб ни шагу за порог. Высеку!

Минут через двадцать мужчина вернулся со свёртком. Если штаны носить на бёдрах, как джинсы, то пойдёт. Но что такое джинсы они, очевидно, не знали, поэтому Аркадий просто сказал: Пойдёт.

– Если пойдёт, тогда пошли к Шершню.

– А это что за страсть такая?

– Не что, а кто. Это наш староста. Уважаемый человек. Он же и приказал свояку поделиться штанами, а то он, паршивец, зажал. Говорит, не дам и всё. Пошли, познакомлю. Ему всё и расскажешь. Да ты не бойся. Деревенские старосты, в основном, свои же деревенские. Посему с понятием. А вот, если барон захочет насолить кому…

– Стоп. Обожди. Ты сказал барон? Цыганский что ли?

– Какой цыганский? Никаких цыганских. Ты откуда родом, парень? У нас таких отродясь не было. Наш барон, местный. Хозяин всех деревень и города. Хотя города, конечно, довольно условно.

– Что-то я ничего не пойму. А как называется ваш город?

– Штапель.

– Штапель? Это материал такой?

– Какой материал, парень! Это город наш.

– Город? А как деревня ваша называется?

– Устье.

– А. Тогда нормально, пошли. Нормальное русское название.

– Чудной ты какой-то, парень. У тебя с головой, часом, всё нормально?

– Пока не жаловался.

– А на тебя?

– Что на меня?

– На тебя не жаловались?

– Нет. Хозяин доволен всегда был.

– Так ты беглый раб што ли?!

– Какой раб?! Ты рехнулся? Я служил ему. Охранял его. С товарищем. Вот только проснулся, а ни товарища, ни одежды нет. Как это случилось, не пойму.

Мужик только взглянул на него и тяжело вздохнул.

Вскоре подошли к одной из изб. На крыльце стоял мужчина лет под сорок представительского вида и толстяк, удивительной толщины.

– Шершень, вот, привёл я тебе этого горемыку. Служивый. Говорит барона охранял. Значит, наёмник. Говорит, сотоварищ по оружию стукнул по голове и раздел. Короче, ни дружка его, ни одежды. Ничего не помнит. Ушибленный, значит.

– Обожди. У него языка что ли нет. Не тарахти. Тебя как зовут, уважаемый?

– Аркадий.

– Как? Ну, насмешил. Разве такие имена бывают? Или это у вас клички такие?

– Ну, почему? Меня так матушка нарекла. В честь Аркадия Гайдара.

– Так ты из далека. Я и смотрю – рыжий. У нас таких мало. Тогда понятно. Запомни, с таким именем далеко не уедешь. Зовись-ка лучше Аркон. Вот хорошее имя. И воину как раз подходит. Теперь насчёт одежды. За всё платить надо, мил человек. Денег, вижу, нет. Иль засунул куда, чтоб не украли? Ха-ха. Шучу. Не обижайся. Но отпускать такого здоровяка жалко, сам понимаешь. Поэтому отправлю я тебя в кузницу. Поработаешь, заработаешь денег, расплатишься с родственником за штаны и иди куда хочешь. Договорились?

– Договорились. Тем более надо разобраться здесь кое с чем.

– А вот разбираться ни с кем здесь не надо. Всяких мордобоев не терплю.

– Не с кем, а с чем. Поэтому мордобоя не будет.

– Вот и ладненько. Давай, своячок, посылай слугу. Пускай гостю путь-дорогу до кузницы укажет. А поселишь его у себя в амбаре. Сейчас лето, нормально будет на сене. Иди, Аркоша, иди на кузню. Что зря время терять. Начинай зарабатывать себе на штаны. Я ж не могу допустить, чтобы мой свояк без штанов ходил. Ха-ха.

Кузня находилась, как обычно, за деревней. В паре метрах от неё звонко журчал небольшой ручеёк, который наполнял зарытую в землю большую глиняную бадью. За избой кузнеца был и маленький огород, где на аккуратных грядках росло множество разнообразной зелени. По двору бегала пара детей, наперегонки с дворняжкой догоняющие кролика. Из кузни раздавался перезвон кувалды, туда и пошёл Аркон. Внутри помещения оказалась целый оружейный арсенал. Боевые топорики, алебарды, кинжалы, ножи и, естественно, несколько больших мечей. Аркон зачарованно осматривал коллекцию, нежно поглаживая тёплое железо. Хорошей сталью тут и не пахло.

– И куда же меня занесло? Временная дыра или вообще параллельный мир?– Думал Аркон, пробуя в руке оружие.

– Как мнение, воин?

– Хорошо. Но железо сырое. Там, где я был, в железо добавляют какие-то добавки, и оно становится намного крепче.

– Чтобы оружие стало крепче, я черновой клинок обвязываю деревом и запекаю его в углях без доступа воздуха, а потом отбиваю на наковальне.

– Насыщение углеродом. Я знаю. Но в дереве его мало. Там что-то в горах добывают и это добавляют. Извини, не знал, что с этим придётся столкнуться, я бы разузнал. Ты правильно подметил, я воин, а не кузнец.

– Но тебя поставили помощником кузнеца.

– Да. И буду рад, если ты меня чему-нибудь научишь.

– Даже, если бы у тебя и не было желания чему-нибудь научиться, то тебе всё равно пришлось бы это сделать. Моё оружие ценят в замке у барона, а мои вилы и мотыги ценят люди.

– Если так хорошо, то почему люди в поле пашут деревянной сохой, а не железным плугом?

– У нас хорошая, мягкая земля. Такая земля спокойно обрабатывается и сохой. Мне остаётся только сделать наконечник на острие. Туда, на западе есть Недомысловка, так там, действительно, плохая земля и народ вынужден пахать плугом. Да и урожаи там не такие, как у нас. Не пойму, что они там живут, что их там держит. Вокруг полно свободных земель. Староста свободно мог бы решить этот вопрос с управляющим барона. Это и им выгодно, потому что будут больше сдавать оброка и сами не голодовать.

– Наверное, привычка и страх к переменам.

– Может. Пошли работать. У тебя ещё будет время и наглядеться, и натрогаться до мозолей. Без привычки это запросто.

Запах раскалённого металла, жар печей, таинство перерождения куска железной руды в красивый кинжал – это была как раз та среда и та жизнь, о которой иногда мечтал Аркон в своей прошлой жизни, когда ходил в зал кэн-до – путь меча. Работа молотом, тренировки с разными видами холодного оружия были поводом, чтобы пропадать в кузнеце целыми сутками.

Иногда к ним заходил Шершень. Обычно он открывал дверь, прислонялся к косяку и подолгу наблюдал за их работой, иногда кряхтя и поматывая головой, будто завидовал чужой силе и мастерству.

Однажды Шершень вызвал Аркона к себе.

– Ну, мил человек, себя не помнящий, готовься. Завтра кузнец везёт барону своё оружие. Поедешь с ним. Посмотришь, глядишь и ты зачем-нибудь там сгодишься. Не оплошай. Но и не наглей. Барон любит, когда его люди знают своё место. Будет возможность показать себя – покажи. Не стесняйся. Всё понял? Тогда иди, готовься.

На следующее утро, ещё затемно они выехали. На телеге лежали мешки с репой, морковью, горохом и ещё чем-то, пара бочек с хмельным пивом. Гордостью кузнеца был деревянный ящик с лямками, в котором он перевозил изготовленное им для барона оружие.

До ближайших Выселок они доехали с первыми лучами солнца. По центральной улице не спеша шел местный староста.

– О, господин Хольц, моё почтение вам. Что так рано? Какие дела?

– Да такие же, как и у вас. Вот проводил только что телеги к барону. Чуток опоздали, а так бы вместе ехали.

– Ничего, догоним. А не догоним, так в замке встретимся. Всего доброго вам, господин Хольц.

– Да и вам, ребятки, не хворать.

К их приезду в Степное, тамошние телеги тоже уже уехали. Перекусив в кабаке, они отправились дальше, и ближе к вечеру добрались до замка.

Барона в этот раз в замке не было, поэтому всё прошло быстро и без помех, без порки попавшихся под руку.

По дороге домой, кузнец довёз Аркона до развилки на город.

– Давай, братец, иди в город. Посмотри, себя покажи. Тебе место там. А не пойдет что, возвращайся. Дорогу знаешь. Всегда рад буду. Иди. Не место тебе в деревне сидеть. Ты рождён не для такой жизни. А на память возьми. Специально для тебя выковал, пока ты с мечами баловал. Подарок. Если не докажешь, что ты рыцарь, за меч могут руку отрубить. А этот кинжал может и меч удержать. Тем более в твоих руках. Да и разбойники, я слышал, появились. Так всё спокойней будет. Да и мне за тебя. Благословляю тебя. Иди.

Если где-то все дороги ведут в Рим, то там все дороги вели или к замку барона, или в город Штапель.

Заработанных денег хватило и расплатиться со свояком Шершеня за штаны, и было на что зайти кабак хорошо покушать. Аркону посоветовали неплохой кабак, где хорошо готовят и цены приемлемые. Переступив порог, Аркон вошёл в полутёмный зал. Привычный столик в углу уже был занят, поэтому он пошёл по второму варианту – стол у стены лицом ко входу. Привычка – вторая натура. Этот стол был длинный и на «его» лавке тоже уже сидел какой-то крестьянин. Места было достаточно и не было повода для скандала. Подошла официантка.

– Так, красавица, мёда хмельного пару кружек и мяса побольше. Мало будет, ещё закажу.

Официантка, лихо крутанув платьем, ушла.

– Ещё он закажет. А задница не слипница, парень?– Услышал он хриплый насмешливый голос.

– А, может, у кого-то зубы во рту жмут.– Намеренно грубо ответил Аркон и повернул голову к соседу по лавке.– Ядрёна вошь! Димка! Как ты здесь оказался?

– Наверное, как и ты и по той же причине. А именно здесь? Отвозили барону оброк. А потом я сюда отпросился город посмотреть. А ты-то как? Жив-здоров?

– Не поверишь, я тоже. Очнулся – голый. Где одежда? Где я? Что за лес? Ничего не пойму. Дошёл до деревни, а там проще было.

– Ха, как будто про меня рассказал. Аналогично.

– Я так понимаю, теряться нам теперь нельзя.

– А мы и не будем. Чай не пальцем деланные. Видно не зря нас судьба опять свела.

– Да уж. А из прошлой жизни всё помнишь?

– И даже больше, чем хотелось бы.

– Как думаешь, там много людей пострадало?

– Не знаю. Но, если бы не тот старик, было бы много больше.

– Да уж. А я сначала и не понял его. Думаю, что это старый спортом занялся. Стайер, ёшкин кот. А если бы тот террорист не струхнул, мы бы его пропустили.

– Увы. Я тоже так думаю. Интересно, старика взрывом зацепило или он выжил?

– Теперь уже не узнаем. Как думаешь, мы в прошлом или в другом измерении?

– Говорят все по-русски. Думаю, это параллельный мир или что-то на подобии.

– Согласен. Не могут в древней Германии или Чехии так по-русски шпрехать.

– Не могут.

– Вот и я о чём. Ну, что? Давай за встречу?

– Не чокаясь? Мы ж вроде бы погибли?

– Тогда – не чокаясь.

Самым последним к людям вышел пенсионер. И не потому, что его далеко забросило, просто на дороге попался овраг. И он, вражина, был не вдоль дороги, а поперёк. Да к тому же и крутой, а все склоны заросли густым колючим кустарником, усыпанным крупными ярко-красными ягодами. На калину, бузину, шиповник не похоже. А есть подобие волчьего лыка и мучиться животом не хотелось. Хотя есть как раз и хотелось. Ноги ужасно кололо и щипало непонятно чем и кто. Пришлось сделать конкретную остановку, чтобы сухой палкой отщипнуть кусок лыка, и сделать подобие снегоступов, связав их с ногами тонкими веточками. Он шёл, разглядывал себя и не переставал удивляться. Первое на что он обратил внимание – отсутствие послеоперационных шрамов на бёдрах. Широченные длинной в пятнадцать и семнадцать сантиметров куда-то делись, странно быстро рассосались. Пропал рубец после удаления аппендицита. Пропал шов после ранения справа в низ живота. Всё рассосалось. Не осталось и следов. Было не понятно, а титановые протезы тоже рассосались или только швы? Пощупал на спине, но и там рубца после ранения не обнаружил. Он хорошо помнил последние секунды своей прежней городской жизни, но как попал сюда – непонятно. Если умер – должны были похоронить, закопать. Но не бросить же в лесу просто так. Слишком много вопросов, а умных вопросов, как известно, не бывает. Поэтому и состояние, и ситуация были близки к идиотизму. Конечно, попав непонятно куда, после этого ещё и заблудиться – сложно. Он шёл, надеясь, что и самый дремучий лес когда-нибудь кончается. Главное – не выйти в Японию или Португалию, потому как за ними начинается море, а плавал он плохо. Шёл он час или три – трудно сказать, но, в конце – концов, повезло и ему. Он шёл по мелколесью и среди деревьев увидел человека. Слава Богу! Это был мужчина. Усилив темп ходьбы, за три минуты догнал его.

– Уважаемый! Э-ээ! Минуточку!

– Это ты мне? Кто такой? Воруешь господский лес?

– Да Бог с вами. Ворую лес? Как и чем? Неужели вы не видите мой вид. Неужели в таком наряде выходят воровать, тем более лес. По идее, хотя бы топор нужно иметь.

– Ну, и кто ты? Почему здесь разгуливаешь в чём мать родила?

– Самое интересное, что эти вопросы я сам себе задаю, и не могу ответить. Я ничего не помню. Я не помню, как сюда попал, почему голый? Может, меня ограбили и выбросили в лесу? Я помню только, что меня зовут…. . Ха, а вот этого я как раз и не помню. Помню….. но не помню. Как так?

– Да, видимо трахнули тебя по башке хорошо. На старость лет ещё и идиотом быть. Ты помнишь хоть, кем был, чем занимался?

– Хм. Кем был, что умел? Это всё в прошлом. Теперь я просто гуляю, путешествую.

– Понятно. Странствующий старец. Тогда, действительно, тебя, скорее всего, ограбили, тюкнули по голове и бросили. Скажи спасибо, вообще не убили.

– Спасибо.

– Тьфу. Да не мне.

– И вам спасибо. Скажите, не могли бы вы мне помочь с одеждой? Хоть секонд-хэнд.

– Какой?

– Ну, б/у. В смысле, ношеной.

– Ха-ха. А ты думал тебе новую кто даст?

– Да я так, на автомате.

– На чём?

– На автомате.

– Или тебя слишком сильно по голове ударили, или ты слишком умный. У тебя половину слов не поймешь. Странный ты какой-то. Одно слово – старец. Вы все такие. Ладно, погоди здесь, пришлю слугу с одёжой. Старенькая, но тебе пойдёт. Потом придёшь, поедим. Жди.

– Как же так? – Удивлялся пенсионер, оставшись один.– Помню всё подробно, до мелочей. Даже цвета помню. А как звать самого себя – не помню. Такого не может быть. Такой амнезии не бывает. Хм. Старец. Теперь буду старец. Старец – не старик. Звучит солидно. Ладно, со временем вспомню.

Минут через двадцать пришёл молодой парень, принёс обувь и одежду.

– Здравствуйте, господин.– Поздоровался он.– Господин староста приказал передать вам это. Одевайтесь, господин Изгард ждёт вас.

Старец развернул пакет, разглядывая присланные вещи.

– А почему ты всё время говоришь про господ?

– Как это почему?– Явно опешил молодой человек.– Потому, что слуги должны обращаться так к своим хозяевам.

– Прям, средневековье. Хотя многие, поступающие в услужение, сами так унижаются. Лишь бы денег платили побольше.– Сказал он, натягивая на себя штаны и рубаху свободного покроя.

– А нашим крестьянам никто не платит. Они сами платят барону за свою свободу.

– Какому барону?

– Нашему. Барону Штапель.

– Странная фамилия. Из немцев што ли?

– Каких немцев? Нет, господин. О таких мы здесь и не слыхивали.

– Как это вы не слыхивали?– Теперь наступила его очередь опешить.– Как это не слышали? Разве есть в России хоть одна деревня, где не слышали про немцев, про фашистов!

– Господин, вы меня совсем запутали. Какая Россия, какая фашистов? Нет здесь ничего такого, и никогда не было. Не знаю, может, за баронским замком или за городом Штапель и есть такое, не буду спорить, я дальше Засечной да Выселок нигде и не был. Ну, в Устье, понятно, много раз был.

– Понятно. Проехали. А у вас деревня или село хотя бы?

– Деревня. А что такое село?

– О-о-о.– Тихо завыл он от тупости своего попутчика.– Село отличается от деревни наличием церкви. А у вас в деревне есть церковь, батюшка, священник?

– А зачем? У нас никто в Бога не верит. Есть прилетающие с небес люди, но они не боги. Да и прилетали они тысячи лет назад.

– О, инопланетяне?– Ещё раз удивился он тому, что так упорно не принимают до сих пор в России.

– Интересное название. У нас говорят – небесные люди.

– А что ещё у вас говорят про небесных людей?

– Ну, ещё? Что, много тысяч лет назад, они высыпали возле нашей планеты буквально горы камней, которые закрыли нашу планету от солнца, и на нашей планете смогла начаться жизнь.

– Стоп. Стоп. Стоп. Ты хочешь сказать, что эта планета не Земля?

– Конечно. Это Венера.

Старец настолько был поражён полученной информацией, что остановился.

– Венера. Но это не возможно. Там сплошная сера в воздухе, температура под пятьсот градусов по Цельсию. А по Фаренгейту ещё больше.

– Ну, да. Так оно и было. А потом земляне высыпали камни, стало холоднее и всё нормализовалось. Не сразу, конечно.

– Вот тебе и Иванушка-дурачёк!– Мысленно подумал он о своём попутчике.– Он знает то, о чём я и представить себе не мог. Но когда же это произошло, если в двадцать первом веке об этом даже и не думали? Но он говорит об этом, как о простом, уже свершившимся факте, о котором знают все. Все! Как же хорошо, что я догадался порасспрашивать его.

– А дальше что? Рассыпали камни, стало холоднее, стали пригодные для жизни условия и что?

– Да, собственно, и всё. Земляне оставили колонистов, сказали, что прилетят потом, но прошло несколько тысяч лет, и никто так и не прилетел.

– А самолёты, машины у вас есть? – Осторожно, с тревогой спросил он.

– Кто?

– Ну, транспортные средства? Средства передвижения! Ну, на чём вы передвигаетесь, кроме своих ног?– Входя в лёгкий ступор, уточнял старец.

– Конечно. Телеги есть, кони, коровы. Их запрягаем и ездим.

– Средневековье. Интересно, раннее или позднее?

– Что?

– Ничего. Я это так, тихо сам с собою.

– А, оно и понятно. Староста предупредил меня, что у тебя не все дома.

– Скорее, это я не дома. А насколько это разница, мне предстоит выяснить. Интересно, а инквизиция у вас есть?

– Кто? Не слышал, господин.

– Слава Богу, не сожгут хотя бы.

–Ну, насчёт этого не сожалейте. Барон захочет и сжечь могут, и кожу живьём снимут. Зачем нам Бог? У нас барон всё решает. Как скажет, так и будет. Под горячую руку ему не попадайтесь – запорют.

– Вот же угораздило меня.

– Не расстраивайтесь, господин. Живы, и это главное. Позвольте спросить, господин, а вы сами, откуда к нам пришли? С какого города?

– С Москвы. Про такой город когда-нибудь слышал?

– А как же. А по вам бы и не сказал. В Московии некоторые слова так смешно говорят, а у вас всё, как у нас.

– У нас – это где?

– В берлинских землях.

– А какие ещё ты знаешь земли?

– Ещё – парижские, вашингтонские, мадридские. Есть ещё пекинские, но они очень далеко. Они с нами практически не общаются. Только воюют.

– А эти земли не воюют между собою?

– Ха, ещё как воюют. Ещё чаще с ними. Но эти войны привычные. Мы к ним привыкли.

– Да, уж. Полетели в космос, чтобы рухнуть в дремучие времена. Ужас.

– Так уж получилось, не смогли наши предки ужиться между собой. Война, понятно, к ничему хорошему не приведёт.

– Чаще всего, да. Но бывают и освободительные войны.

– Отец нашего барона и вёл освободительную войну против московских баронов. Вернул эти земли берлинским баронам. Теперь живём.

– Ничего не меняется. За власть и деньги любой повод и предлог используют. Попробуй, подними теперь кого на освободительную борьбу. Тебя же первого эти крестьяне и убьют. Три шкуры дерёт, но зато живой. Понять можно.

– А староста как? Как его зовут – то?

– Да что его звать-то? Завсегда сам приходит.

– Имя у него какое? Не запомнил я.

– А. Изгард.

– Интересное имя. Как у скандинавов.

– Из ратников он, защищал отца барона, когда молодой был. Вот и дали ему соответственное прозвище.

– Гарда. Это как на сабле или кинжале?

– Угу. А вот мы и пришли. Сейчас моя жена вас покормит, а дальше, как староста скажет.

Они вышли к типичной захудалой деревушке российской глубинки, где и в двадцатом века туалеты на улице были, но не было газа, и столбы прогнившие рушились, оставляя на недели жителей без света. Но электричеством здесь, понятно, и не пахло. А вот из туалетов вонь он почувствовал уже здесь. Ему оставалось только глубоко и тяжко вздохнуть. О чём он сразу же пожалел, т.к. ветер был в их сторону.

– День добрый, хозяйка. Простите за беспокойство.

– Что вы, что вы, господин. Проходите, угощу, чем Бог послал.

– О, а мне сказали, что никто в Бога не верит. Барон вроде бы его заменил.

– Да-а. Конечно, как барон скажет, так и будет. Мы же все его люди. На всё воля барона.

– Это на земле, но вы же знаете, что есть Тот, чьё царство не от мира сего.

– Только это и успокаивает. Хотя по жизни такой и согрешишь иногда. Вот и боюсь – попаду ли я царство Божие с грехами этими?

– Absolvo te! – Отпускаю тебе грехи твои, дева. – Как-то непроизвольно вырвалось у него.

– О! Вы странствующий старец! Батюшка, благодарю вас за милость эту.

– Не меня благодари, дочь моя, а Господа. Что даром дано мне, то даром и отдаю. Если исповедуешь Христа, веришь в святость Господа, что Господь Отец наш небесный, то спасение тебе дано, Ad hominem – применительно к человеку, Ad honores – из чести, т.е. безвозмездно.

– Благослови меня, старец.

– Благословляю тебя, Ad majorem Dei gloriam – к вящей славе Божией

– Спасибо. А теперь пойдёмте, покушаем.

В двадцать первом веке такие квартиры называются студиями, т.е. кровать, кабинет и кухня на одном «пяточке». Самая паршивая планировка. На большом столе уже стояли миски с гороховой, как мне сказали, похлёбкой, лежали куски хлеба из какой-то полбы. Судя по семенам – разновидность пшеницы. Но откуда она здесь, если в наше время о ней и не слышали. В глиняном кувшине – квас. Квас оказался хмельной.

– Преломим хлеб во славу Господа и поблагодарим Его за нашу еду. Аминь.– Откуда это стало появляться в его голове, он не знал. Он и раньше к этому относился с пониманием, но не настолько же! При всей его памяти, появились некоторые моменты, которые он объяснить не мог. Хотя это и не противоречило его мыслям. Возможно, он раньше просто стеснялся так открыто, так запросто говорить то, что думал, что у него на сердце.

– Скажите, я так понял, что и до меня здесь уже ходили старцы?

– Да. Здесь, даже как-то жил старец.

– И что же?

– А его сожгли по приказу барона.

– Сожгли? Как еретика? Такое возможно, только если у власти стоят слуги дьявола, и дьявол их король.

– Примерно так оно и есть.

– Печально. Mortem effugere nemo potest – «смерти никто не избежит». Nemo me impune lacessit – «никто не оскорбит меня безнаказанно». Воздастся всем по делам их. Аминь. А почему барон так решил его наказать? Барон такой противник Бога?

– Да я бы не сказала. Просто старец много говорил, кричал, призывая нас к Богу, говоря, что скоро судный день. Попал под горячую руку.

– Ad nauseam – «до тошноты», так говорится о дискуссиях, которые уже утомили участников своей длительностью.

– А, ну да. Возможно, так и получилось.

– Поживём-увидим. Спасибо, хозяюшка, за хлеб-соль. Пора уже к старосте предстать пред ясные очи. Послушаем, что местная власть скажет.

– Да он у нас нормальный. Строгий, но справедливый.

Дом у старосты был хорошим деревенским пятистенком. Во дворе сараи, из которых мычало и хрюкало. Зажиточный такой мужичок. В семнадцатом году его раскулачили бы точно.

– Пришёл, Божий человек?

– Скорее всего, Бог привёл.

– Покормили? Не обидели?

– Нет. Всё было хорошо и вкусно. Спасибо вам за заботу.

– На то старосты и поставлены, чтобы о людях беспокоиться. Работник здоров, значит, урожая больше вырастит. Барону, опять же, хорошо. На одной земле живём.

– Обождите! Это же Венера, а вы говорите – на одной земле живём. Земля же далеко.

– Кхе. Правильный вопрос. Но так говорили наши деды и прадеды, так говорим и мы. И не будем менять что было.

– Ab antiquo – «исстари», «издревле».

– Что?

– Издревле. Не будем менять то, что было издревле. Это латынь.

– Да знаю я, что такое латынь. А ты-то, откуда её знаешь.

– Да все мы учились чему-нибудь и как-нибудь. Всему помаленьку.

– Грамотный, значит.

– Естественно.

– Твоё естественное далеко не для всех естественно.

– Ох, и закрутили вы, уважаемый.

– А то. Староста я или не староста.

– Староста. Однозначно.

– Присаживайся. В ногах правды нет.

– Я смотрю, по-моему, и в мире тоже.

– Так на то и мир. А ты, значит, в Бога веришь. А есть ли Он? Ты уверен в этом? Сам-то веришь в это?

– A capillo usque ad ungues – «от волос на голове до ногтей на пальцах ног».

– Но посмотри по сторонам. Где ты видишь справедливость?

– Это всё только A prima facie – «на первый взгляд». A nescire ad non esse -«из незнания к несуществованию», т.е. на основе того, что неизвестно, нельзя заключить, что этого нет.

– Э-э, не будут тебя слушать, а то и засмеют.

– A probis probari, ab improbis improbari aequa laus est – «Одинаково почётны и похвала достойных людей, и осуждение недостойных».

– Нет, что ни говори, а, если я не вижу, значит, не вижу.

– это всё Ab exterioribus ad interiora – «от внешнего к внутреннему», а мы познаём Бога через мучения и поиск Его нашей душёй. И ваши вопросы лишь подтверждение того, что святость вашей души заставляет вас искать истину. Бог есть истина, начало и конец.

– Да есть у нас, кто верит в Бога. Ха, ты посмотри, как они живут.

– Они верят A casu ad casum – от случая к случаю, а надо постоянно, ни на секунду не сомневаясь в Боге.

– Слушай, а ты всегда так говоришь, засыпая людей своей латынью?

– Abeunt studia in mores – «занятия налагают отпечаток на характер» и «действие переходит в привычку». Так это переводится, и я вынужден согласиться с этим. Ad cogitandum et agendum homo natus est – «для мысли и действия рожден человек», а не Ad delectandum – для удовольствия.

– Ad hoste maligno libera nos, Domine – «избави нас от лукавого, Боже».

– О, господин староста, и вы на латыни можете.

– Дураков старостами не ставят.

– Я уже понял.

Что я думаю. В деревне моей дармоедов нет. Как написано там у вас – кто не работает, тот не ест. С этим я полностью согласен. Сам ты не хрупкий. Несёшь людям свет, а подогревать его будешь в кузне. Кузнец у меня один остался, а без кузницы деревня не деревня. Поживёшь, поработаешь, а там поглядим. Согласен?

– Ad interim?– «в течение некоторого времени?». Что ж Ad opus! – за дело! к работе!

– Вот и ладушки.

Домишка ему достался, сравни с его же дачей в прежней жизни, только садового участка не было. Как сказал староста – поживём, увидим. На Венере, понял старец, застрял надолго, а, может, и навсегда. Как меня угораздило так вляпаться.– Думал он.– Я хоть живой остался, а тех парней, по видимости, вообще на куски разорвало. Интересно, а меня как? Как там – не знаю, а вот здесь – хорошо. Приятно и чувствовать, и ощущать себя здоровым. Интересно, что произошло – это промысел Божий или недогляд? Вообще-то, судя по моему самочувствию, на недогляд не похоже. Больше похоже на то, что ничего случайно не происходит, и любая случайность уже была заранее подготовлена. Хотелось бы надеяться. Потому что это будет значить, что всё под контролем. Аминь.

Провожая старца в его новые апартаменты, его предупредили, что помощником кузнеца был его девятилетний сын, рослый не по годам, и умерший недавно от болезни. То есть веселия и радостных тостов не жди. Сочувствую. Не дай Бог кому пережить своих детей. Мне жаль тех эгоистов, которые ради самих себя любимых отказываются от детей. Какое это счастье слышать слова – папулька пришёл! Или – здравствуй, дедушка. Какой это бальзам на сердце. Бедные люди. Хотя многие из них богатые финансово.

Как пенсионер и предполагал, кузнец оказался немногословен. С одной стороны ему это было «на руку» – меньше шансов залететь на мелочах при постоянных расспросах и разговорах не о чём. Но однажды, сидя невдалеке от наковальни, кузнец доводил «до ума» длинный кинжал.

– Борн, а ты веришь в Бога?– спросил старец его.

– А что?

– С одной стороны, можно сказать – ничего. Но для тебя это важно.

– Хм, как это?

– Ты знаешь, что Венеру заселили земляне?

– Кто ж этого не знает. И что толку?

– А толк в знаниях. Древние земляне обладали древними, ныне забытыми знаниями. И знание Бога – одно из них. Я тебе кое-что расскажу, что поможет тебе в своё время встретиться со своим сыном. Ты можешь мне не поверить. Просто выслушай меня, а верить или нет – твоё дело. Я дам тебе надежду, цель, а идти к ней или нет – тебе решать. Как говорится в древних книгах, если умирает несовершеннолетний, т.е. маленький ребёнок, то его душу забирает на небо его ангел хранитель. Там его душа спит до судного дня, т.е. дня, когда души всех умерших будут разбужены для решения вопроса, кого в Рай, а кого – в ад. Я знаю, что в вашей деревни нет священника, и эти вопросы тебе не известны. Ты просто доверься и слушай. Я же денег за это не прошу. В тот день проснутся и души таких детей. И здесь начинается самое интересное, точнее, самое важное для этих детей. Если хотя бы один из родителей является Христианином, исповедует Иисуса Христа своим Отцом небесным и Господом, если уверовал в Господа и Имя Его святое, как написано в Библии, то спасётся он сам и вся его семья. Это я говорю о том, что, если твоя жена не была христианкой, то единственная надежда твоего сына только на тебя. Прислушайся к своей душе. Покайся за грехи свои и попроси Господа принять тебя сыном Своим. Душа твоя подскажет тебе. Уверуешь сам – спасёшься сам и сын твой. Насчёт жены, увы, не знаю. Но что сын спасётся – это точно. И, если мы воскреснем в несколько другом виде, уподобившись ангелам, то дети воскресают в том обличии, как и умерли. На небе такие дети помещаются в специальные дома, где за ними ухаживают и заботятся не хуже, чем на земле. А родителям разрешают периодически их навещать.

– Сказки какие-то ты рассказываешь.

– Не сказки. Такое уже было, а у некоторых ещё будет. Если бы мне было от тебя что-нибудь нужно, то я мог бы тебя обмануть. Но ты знаешь, мне ничего не надо. Скоро я уйду, и ты останешься один. Я хотел познакомить тебя с Богом, который постоянно стучится в твою душу, а ты Его не пускаешь. Подумай.

Кузнец ничего не ответил, но, судя по участившимся ударам по наковальне, мои слова задели его « за живое». Беда многих из нас, что рядом с нами часто не оказывается того, кто мог бы подсказать, рассказать, объяснить. Нам приходится самостоятельно что-то придумывать и объяснять и не всегда наши ответы бывают верными. Не зря поэтому в Библии написано «вникай в себя и в учение», и всё сверяй с учениями предков. Хотя, как показывает мой опыт бесед, даже написанное люди не всегда могут осознать. Сколько споров было о других мирах, сколько я приводил ссылок из Библии, только в Псалмах об этом упоминается в двадцати восьми из них, и что толку? Не верят. Взять хотя бы знаменитый Псалом 103. Ведь и его, прежде чем включить в Библию, изменили. Его настоящее начало звучит:

Един Ты, Боже, и нет иного.

Тобою сотворены небеса и небеса небес,

и всё воинство. Ты хранишь их

и властвуешь над ними.

Сыновьями Божьими были созданы Вселенные.

Творец одевается светом, словно ризой,

простирает небеса, словно ткань.

Ещё тогда Давиду было дано откровение, что наша Вселенная не единственная в космосе, что наш Господь, Сын Единородный, но не единственный и даже не первый у своего Отца. И все Они и Отец – одно. Так написано в Библии. Вот если б только библейские тексты не корректировали в своё время в угоду идеи. А всё равно, надо стало – изменили день отдыха с субботы на воскресение, чтобы привлечь в церковь огнепоклонников. В итоге – помогло, тысячи людей потихоньку стали верными христианами. А такая мелочь, как Псалом № 1 иудеи приписывают своему царю Давиду, а он, псалом, был написан задолго до его, Давида, рождения египетским фараоном Эхнатоном, как, собственно, Притчи №15,17, 22,23,24. И ничего – живём. Для Бога это, возможно, не главное. Для Бога главное – конечный результат, а как ты его достигнешь, через что пройдёшь – твои проблемы. Есть короткий путь – просто поверить, просто принять, принять то, что тебе это уже дано, дано даром, просто по любви Отца к своим детям. Но нам этого мало. Мы не можем поверить, что нам кто-то что-то дал даром. Поэтому мы прём напролом «сквозь тернии к звёздам», хотя рядом с нами проходит чудесная асфальтированная автострада, на которой нас ждёт комфортабельный автомобиль. Но такова природа человека, токов уж путь нашей эволюции. Кому-то повезло с Планетой, и они теперь прилетают к нам на летающих тарелках. Кому-то повезло с Планетой и на нашей планете прошёл последнее, седьмое посвящение Сам Творец нашей вселенной, сам Господь, который Он и Отец – одно. Как написано в Библии.

Прошли сутки. Кузнец ковал железный наконечник для сохи, но вдруг остановился.

– Так ты говоришь, что Христос спасёт его?

– Не я это сказал. Есть книга, которую я называю Первоисточник, в ней написано. В одном из посланий к Тимофею написано: « Иисус Христос, который будет судить живых и мёртвых в явлении Его». То есть, в день ссудного дня. А ученик Христа, апостол Иоанн, вообще приводит слова самого Господа: « Слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день». А в 12-й главе еще говорит: «Я говорю, как сказал Мне Отец». Во. Это слова самого Бога. Куда же ещё круче. Что может быть круче Бога?

– Да, если так сам Бог сказал, значит, так оно и есть.

– Молодец, что понимаешь. А ещё он сказал – идите и проповедуйте. Вот и ходят некоторые люди, проповедуют, как Господь заповедовал. Избрал Он меня. Не хватило мне мужества, честно скажу, бросить всё и идти, так Он помог мне. Теперь я, как перелётная птица, нет у меня гнезда постоянного, нет вещей.

– Тяжело вам – старцам. Но вы нужны людям. Вы даёте людям надежду.

– Мало дать надежду. Надо дать людям веру. Только вера спасает. А надежда? То ли спасёт, то ли нет. Надейся тут. А вера отвечает однозначно – да. Веруй и спасёшься.

– Да я уже вчера помолился, как ты сказал. Если честно, сходил к одной, да ты её знаешь. Так мы на пару помолились. Сестра она мне родная. Не ожидал – даже поплакал. Даже в детстве не ревел, за слабость считал, а тут слёзы ручьём текут. Но с ними и облегчение пришло.

– Облегчение? Здорово. Значит, услышал тебя Господь и принял молитву твою, твоё покаяние. Значит, искренне молился, от души. Радуйся, отныне спасён ты, и, значит, и сын твой. Бог не изменен, в нём нет и тени на изменение. Так написано. Радуйся. Дальше живи, как жил. Старайся не грешить, жить по совести. Наша совесть – это Дух Святой, который покрывает нас. Если что-то не по совести, значит, не по Духу. Каждый свой поступок отдавай Богу и проси, чтобы Он Сам поступил тобою так, как угодно Ему. Не бойся, если ты добровольно выбрал этот путь, то Господь и ангел – хранитель твой поведут тебя дальше по жизни. И даже, если когда споткнёшься, не бойся, молись и Господь поднимет тебя. Только верь и молись. Но хочу предостеречь тебя от ошибки. В Луке 9:26 написано: « кто постыдится Меня и Моих слов, того Сын человеческий постыдится, когда придёт во славе Своей и Отца». И это тоже слова Бога.

– Я уже понял.

– Поэтому будут спрашивать – отвечай, что на душе. В Библии ещё есть слова Господа, когда Он предупреждает, что не бойтесь тех, кто на жизнь вашу посягает, а бойтесь тех, кто на душу вашу охотится. Со смертью не всё кончается. Кончается мирская жизнь, но начинается вечная жизнь вечной души. А там здорово. Поверь мне.

– Правильно сказала мне сестра – ничего случайного не бывает. Сам Господь привёл тебя к нам. Ты уйдёшь, я встану на твоё место в деревне. Жаль, нет у меня твоей Библии. Расскажи мне о Боге.

После этого дня все дни были посвящены Богу.

В один из дней, когда старец прилежно помогал на кузне, вошёл староста.

– Бог в помощь вам, христиане.

– И вашему дому мира.

– Пришёл предупредить тебя, старец, завтра едешь с кузнецом и нашими мужиками в замок. Повезут оружие, что вы ковали, да еду барону. С ними и поедешь. Но до замка не доедешь, свернёшь раньше. Тебе покажут. Не ровен час, опять спалит тебя барон, как и твоего предшественника. Не хочу я этого. Пойдёшь в город, а дальше, как уж повезёт. Что случится – не будет на мне твоей крови. До рассвета выезжаете.

С этими словами он кивнул и вышел.

– Значит, судьба.

– Будем надеяться.

– Надеяться и верить.

Старец заплатил пошлину за вход и прошёл за крепостные ворота. За стеной кипела ярмарочная жизнь провинциального городишки. Война войною, а кушать хочется всегда. Ему подсказали более-менее сносный кабак, где и готовят хорошо и цены не кусаются.

Помещение было большое, но тёмное. Большие окна всё равно оставляли полумрак углов. Кабак есть кабак, это как свадьба – без браки не обходится. В его годы он уже не относил себя к любителям « помахаться», поэтому, оглядев зал, прошел к столу у стены, чтобы покушать без приключений и эксцессов. Заказав мяса и пива, уселся на лавку. За столом уже сидели люди, но размеры стола позволяли сидеть, никого не напрягая.

– Да-а, а рвануло там, наверняка, не хуже 152-х миллиметрового снаряда. Если там были поражающие элементы, мало никому не показалось. Интересно, выжил тот дед или нет?

Старец прислушался к разговору за столом, пригляделся, и что-то знакомое стало проглядываться в этих двух деревенских парнях.

– Мне, кажется, он спасся.– Потихоньку сказал он.

Разговор прекратился. Парни посмотрели на него.

– Дед, голову подними. Дай посмотреть на тебя.

– Раньше надо было смотреть на меня. Глядишь, и не сидели бы тут в этой глуши на чужой планете.

– Так это ты, сукин сын! Живой!

– За такие слова можно и по морде. Но, судя по интонации, это не оскорбление. Я надеюсь.

– Ё-моё. Конечно, нет. Я рад, что тебя не разорвало на куски.

– Ну, это ещё не факт. Особенно, учитывая то, что там я был инвалидом, а здесь, как новорожденный. Собственно, почему как? С днем рождения, мужики! Опять нет повода не выпить.

Много ли человеку для счастья надо? Встретить человека, которого и видел всего раз, да и то мельком, набегу (в буквальном смысле этого слова), и выпить с ним пару кружек хмельного кваса, как здесь называли одну из разновидностей пива. А потом просто поболтать за жизнь, немного посплетничать и, конечно, обсудить местных женщин. Нет, не осудить, а именно обсудить. Мужчины меня поймут.

– Надо же, – в очередной раз удивлялся Аркон,– на Земле нас размело в клочья для того, чтобы на Венере вместе пивка попить.

–Наверное,– ответил старец,– это относится к разряду переменных констант. Это как маятник. Качай его с разной силой, а он всё равно покачается из стороны в сторону и остановится. Или как стрелка компаса. Для неё нет ничего важнее, чем север. Так и мы. Кидай не кидай, город или деревня, а всё равно нам суждено было свидеться.

– Хороший тост. Предлагаю за это выпить.

– Да, за встречу, мы давно уже не пили, пара минут уже.

– Тогда почему посуда простаивает.– Чокнулись, выпили. Дело не хитрое.

– Мужики, я так понял, никто к себе в деревню не возвращается. А где будем ночевать?

– Правильно. Возьмём выпить, закуску и продолжим в номере. Эй, официант, нам мяса с собой, хлеба, овощей немного и, самое главное, хорошую баклажку чего-нибудь покрепче.

Когда за ними хлопнула дверь, тот, которого они называли террористом, устало облокотился на стол и потихоньку выдохнул – пронесло. Меня тоже – ответило его подсознание и громко выпустило вонючий воздух из нижней ноздри.

На улице начиналось смеркаться. Первые сумерки пока робко накрывали город, собираясь по углам да закоулкам для массированного вторжения, как только солнце скроется за крепостными воротами. Наверху, по крепостной стене от башни к башне лениво прогуливались часовые, равнодушно посматривая сверху и на эти приготовления, и на всю земную суету. А на земле народ суетился. Кричали продавцы, менялы, разносчики воды, ослы. Блеяли овцы и мычали коровы. На церковной площади собралась небольшая толпа, которую развлекал какой-то оратор.

– И что нам говорят? Абсолютный Бог. Всемогущий Бог. Ха! Нам говорят, что Бог триедин. Но вы же умные люди, все вы закончили школу, многие учились ещё где-то. Вы же понимаете, если одна, пускай огромная величина, имеет хоть какие-то ограничения, то она уже не абсолютна. Объединяя три неабсолютные величины, вы не склеите одну абсолютную величину. Абсолютное может быть составлено только из абсолютных составляющих. Поэтому, как и учит нас наш лидер Люцифер, Всеобщий Бог, который есть Абсолютный Бог,– миф. Да, мы, как и наш лидер Люцифер, признаём, что Иисус Христос стал владыкой нашей вселенной. Ну и что толку! Где Он? В чём его польза для нас? В то же время Люцифер, вполне резонно и обоснованно утверждает, что Всеобщий Отец не существует, что физическая гравитация и пространственная энергия неотъемлемы от самой вселенной и что Отец является мифом, придуманным Райскими Сынами, чтобы править вселенными от имени Отца. Он отрицает, что личность есть дар Всеобщего Отца. Поклонение Богу есть невежество, навязываемое нам, чтобы подчинить себе. Весь план поклонения есть хитроумная махинация, направленная на возвеличение тех, кого мы никогда не видели. Мы готовы признать Христа своим Создателем-отцом, но не своим Богом и законным правителем. Бог нам не помогает. Мы сами создали то, что имеем. Как написано в древних книгах, в нашей вселенной Небадон уже происходили два восстания, это было в отдаленных созвездиях. По убеждению Люцифера, эти мятежи провалились из-за того, что большинство разумных существ не последовали за своими вождями. Он утверждал, что «власть за большинством» и что «разум непогрешим». И об этом мы убеждаемся на себя. Не какая-то религия развивает нас, а только наши знания, технический прогресс помогают нам выжить в этом мире. Не Бог рассеял миллионы тонн камней на поверхности нашей атмосферы и сделал нашу планету пригодной для заселения, а наши предки – земляне. Мы требуем закрытия всех церквей, как бесполезное для общества, как будоражащее умы людей средство. А все, кто не хочет или не может здраво мыслить, пускай платит налог, но не в эти бесполезные церкви, а городу. Нам нужны средства для постройки нового здания высшей школы. Перестаньте содержать церкви. Делайте пожертвования на прогресс.

– Ишь ты, как завернул. Обожди, мужики, и я пару слов скажу, пока он окончательно не сбил с толку людей. Обождите меня.– Сказал старец, протискиваясь к импровизированной трибуне.

– Сограждане, люди, послушайте и меня немного. Прогресс, конечно, это хорошо. Кто спорит. Но, как я понял, не у всех хватает воображения осознать триединство Бога. Этот товарищ пытался понять Бога, который сотворил, как минимум, нашу вселенную, с помощью технического прогресса. Оратор отвергает могущество Бога, подменяя Его техническим прогрессом, а у самого на поясе висит кинжал, железо которого мягче гранита, из которого сделаны стены этой церкви. А церковь, как и всю природу, создал Бог. Я попробую вам объяснить триединство. Вон мальчишка – разносчик воды, наливает воду. Жидкую воду в глиняный стакан. Вам приходилось видеть на реке, как от поверхности воды вверх поднимается туман? И это тоже вода. Но она в виде пара. Потом она падает с неба в виде капель, стекаясь в лужи, озёра. Зимой она – снег или град. И это одна и та же вода. Вы согласны со мною? Или кто-то будет утверждать, что существует вода жидкая, а в реке замерзает совсем другая вода? Нет. Здесь и дураку ясно. То есть одна и та же вода может быть жидкой, парообразной, снегом, градом, льдом. И это нам нормально. Или нет? Тогда почему для воды иметь и быть в пяти видах, оставаясь водой, нормально, а Бог, создавший всё, что мы видим, не способен на такое? Неужели Бог, создавший воду и сделавший её такой, не способен быть сам таким? Разве человек, ходящий по земле ногами, а пишущий только руками, не является одним великолепным созданием? Разве человек, далёкий от совершенства, имеющий ограниченные по способностям руки, ноги, глаза, нос не является царём животных? Тогда почему вы сомневаетесь в Боге, создавшем человека? Триединство – это нормально. Просто на земле мы очень часто подменяем один другого, выполняем то одну работу, то за кого-то. Абсолютный Бог всё это продумал миллиарды лет назад. Он создал себе столько помощников, сколько было нужно. Он распределил все работы, все обязанности между ними, чтобы Иохим делал свою работу, а Митрас – только свою. При этом, не беспокоясь, что Иохим не сделает порученное ему. На небе всё учтено и предусмотрено. А триединство, это как вода, которая везде и всюду, помогая, оберегая и спасая. А по поводу Люцифера… . Во вселенной Небадон, владениях Христа Михаила, находятся десять тысяч систем обитаемых миров. За всю историю в тысячах этих систем и столице вселенной, только три Властелина Систем проявили неуважение к правлению Сына-Создателя. Три из десяти тысяч! Задумайтесь над этими цифрами. Как сказал оратор, вы же все учились в школе. Короче говоря, то, что Бог дал людям и ангелам, Люцифер собирался у них отнять, – а именно, божественную привилегию участия в создании своих собственных судеб и судьбы этой локальной системы обитаемых миров. Ни одно существо во всей вселенной не вправе лишать любое другое существо истинной свободы – права любить и быть любимым, привилегии поклонения Богу и служения своим братьям. Ad hominem – «применительно к человеку» и Ad majorem Dei gloriam – «к вящей славе Божией». Аминь.

– Всё это чушь. Бездоказательная чушь.

– Я здесь Ad narrandum, non ad probandum – для рассказывания, а не для доказывания.

– Такие, как он, дурманят людям головы, замедляют прогресс!

– Интересно, и чем же? Я был в Москве. Там все учёные – христиане перед работой молятся и просят Бога благословить их работу.

– И что же не видно успехов этой работы?

– Вам не видно. Да и не всякая просьба может быть исполнена. Исполните просьбу несмышлёного малыша и дайте ему поиграть факелом. Уже через час сгорит весь дом, а то и вся деревня. А это всего один малыш. А сколько у нас бестолковых, подобных такому малышу, особенно, если выпьют. Некоторым достаточно выпить кружку хмельного, чтобы ударить ближнего по морде, а если у него будет оружие, которого ни у кого больше нет? Пока человек не поймёт свою зависимость от природы, человеку опасны лишние знания. Знания нам даются пропорционально нашему осознанию, нашей духовности.

– Бред. Да, может быть, духовно мы продвигаемся и медленно, но и без этого мы построили все наши города.

– А если бы была духовность, может быть, мы бы ездили не на конях, а на самодвижущихся телегах?

– Это как?

– А вы спросите об этом московских христиан, которые работают над этим.

– Но разве это возможно?

– Верующему всё возможно. Так написано в Библии.

Оратор, видимо, был чистым материалистом и, возможно, честным, но заблуждающимся духовно, учёным. Вера и духовность только способствуют техническому прогрессу. Да и не только прогрессу. А во время войны? На войне нет не верующих. Во время авиа налёта или артналёта даже ярые коммунисты молятся и просят о спасении. Спросите тех, кто через это прошёл. Война быстро приводит человека к Богу. Потому что в человеке изначально присутствует Дух Святой. Оратор впал в лёгкий ступор, пытаясь осознать услышанное. Старец, используя ситуацию, быстренько соскользнул вниз и пробрался к товарищам.

– Что-то я увлёкся. Вижу – на меня смотрят технари и сжимают кулаки, а я не могу остановиться. На старость лет спорщиком стал. Пошли, пока мне по шее не надавали.

– Пускай рискнут.

– Не. Это не тот случай. Здесь надо просто исчезнуть. Пошли.

Хорошо, что они, в своё время, все послушались совета и пришли в тот кабак, чтобы нормально поесть. Найденный ими постоялый двор со своей столовой не тянул даже на зачуханный буфет. Матрацы, набитые позапрошлогодней соломой, больше давили на бока, чем помогали им расслабиться. Старец, привыкший в армии мотаться по командировкам, принял это мужественно и обречённо – привычно. Экс – бодиохранители, сопровождавшие, в основном, только VIP-персон, переносили это более мучительно. К хорошему быстро привыкаешь, а от плохого – отвыкаешь.

Но хорошая выпивка, хорошая закуска и хорошая беседа помогают справиться со многими трудностями. Они окончательно притомились и устали только перед рассветом. И в тот момент кирпичеподобные матрацы казались им пуховыми перинами. Пока не проснулись.

Утро началось, естественно, с головной боли и похмелья. Но в разумных пределах. В конце концов, ведь не упиваться алкоголем их сюда занесло. Так сказал кто-то из них и остальные согласились. Слегка подкрепившись, они вышли на экскурсию по городу – людей посмотреть и себя показать. Здешний город мало чем отличался от средневекового Парижа – та же вонь, грязь и смрад обычного европейского города, в котором чистота и гигиена считались грехом и святотатством. Варвары, одним словом. Прохаживаясь по мощёным камнями улицам, они вышли на центральную площадь, на которой, как и в любой христианской стране, находилась и церковь – один из атрибутов светской власти. Высокое здание по стилю напоминало готику, но с характерной местной лепниной. Большие ворота могли выдержать непродолжительную осаду, о чём говорили многочисленные вмятины на её поверхности. Сквозь неплотно прикрытую створку они прошли вовнутрь. Слева и справа от центрального прохода располагались жесткие не крашенные деревянные скамейки, ещё больше показывая здешнее влияние католической церкви. Центральный проход был выложен розовой гранитной плиткой вплоть до уровня первого ряда, резко переходя потом в небесно-голубое прямоугольное поле, на котором невнятно о чём ораторствовал местный священник. Он был одет в белоснежные одежды, а на голове у него была шапка, больше напоминающая женские груди пятого размера. Ещё большее её сходство с ними вызывало наличие на вершинах этих выпуклостей каких-то пипочек золотистого цвета. Этакий ангелочек на белом облачке посреди небес обетованных. Если честно, выглядело симпатично, оригинально и со смыслом, учитывая не особую развитость местного электората. Только притворив поплотнее дверь, они смогли расслышать проповедь.

– Все мы дети Христовы, поэтому должны смиренно нести своё бремя, стойко переносить тяготы, не жаловаться и терпеть, как терпел и Господь. А теперь давайте помолимся святому Иоргену, чтобы тот послал нам хороший урожай и сытную зиму.

После этого затянул монотонную молитву минут на пятнадцать. Старец и его товарищи к этому времени уже сидели почти в центре зала, поэтому встать среди молитвы и уйти было невозможно. Пришлось слушать это монотонное блеяние двухсиськовой коровы.

– Идите по домам, дети мои.– Благословил на прощание проповедник.

Но старец, которому пришлось сидеть так долго на жесткой скамейке, был уже «на взводе». Резко поднявшись, он быстрым шагом пошёл к престолу.

– Одну минуточку, горожане. Как я понял, все мы читаем и пользуемся одной Библией. Я не утверждаю, что знаю её лучше всех, но всё же. Те, кто читал и знает Библию, помнят слова Иисуса Христа, которые звучат примерно так: если чего попросите Отца Моего во имя Моё, то сделаю. Это в Иоанна 14:13. А, в другом месте, в Иоанна 16:23 и 24 написано: О чём попросите Отца Моего во имя Моё, даст вам. Доныне вы ничего не просили во имя Моё, просите и получите, Я дам вам. Слышите!? О чём попросите во имя Моё, Я дам вам. Ad majorem Dei gloriam – к вящей славе Божией. Где написано в Библии, чтобы Господь рекомендовал молиться кому-либо ещё? Разве он заповедовал молиться какому-то дяде Иоргену или тёте Фиофиле? Нет! Он сказал: просите Меня! Кто из вас самый умный? Кто из вас святее нашего Господа, что навязываете нам то, чего господь не заповедовал! Заставляя молиться другим, но не Господу, как сказал сам Господь, вы нарушаете христианские устои. Вы уходите от Бога. А именно этого добивается дьявол! Поэтому, Actum ut supra – действуй, как указано свыше.

– Да кто ты такой!– Буквально провизжал местный толкователь Библии.

– Во истину написано в Матфее 19:11 «Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано». Отвечу тебе человек – я святой старец, имя которого тебе знать бесполезно. Я святой, потому что я крещён Духом Святым. Во мне Дух самого Господа нашего Иисуса Христа, которым Он покрыл нас в день Пятидесятницы. Так написано в деяниях Апостолов. Дух Святой покрывает меня. Дух Святой покрывает и всех присутствующих здесь. Так написано. Все мы братья в Духе. Так написано.

– В тебе вопиёт гордыня! Замолчи немедленно. Мы должны в кротости и смирении…

– Не должны! В Иоанна 10: 10 написано – Я принёс вам жизнь и жизнь в избытке. Повторяю – в избытке! Ты учишь не тому, чему учил Господь. Ты учишь обратному, а именно этим занимается дьявол – извращает учение Христа, который есть наш Учитель и Господь.

Рыхлое, одутловатое лицо священника покраснело. Его маленький рот начал судорожно со свистом заглатывать воздух, в котором явно чувствовалось приближение инфаркта или инсульта. А смерть этого существа лишала старца всяких перспектив на дальнейшее спокойное пребывание в городе. Таких вещей не прощают. Если это были католики, то они, наверное, знали и о железных сапогах, и о стальной деве, и о банальной дыбе. И всё это, скорее всего, у них было. Старец, умудренный знанием истории человечества и собственным житейским опытом, проверять на себе это не хотел, поэтому просто повернулся и молча, быстро пошёл на выход. Как тот Паниковский с гусём, но, не прихрамывая и без гуся. Его товарищи прошмыгнули в дверь следом за ним.

– Ты, оказывается, скромный парень, святой старец. Молодец.

– Если скромность начала украшать, то она уже не скромность. Я просто озвучил людям то, что написано, а они не читали или читали не вдумываясь, не вникая в написанное. Собственно, и сам апостол Павел говорил – вникай в себя и в учение. Вникай, т.е. задумывайся над тем, что читаешь. Это же не художественная книжка, а, фактически, первоисточник мудрости.

– О как.

– Именно. И пошли побыстрее, а то дойдёт до барона, не миновать мне костра инквизиции.

– Судя по отзывам – не миновать.

– Слушай, святоша, а кем ты был в прошлой жизни? Ты семинарию что ли закончил?

– Какую семинарию?! Военное училище. У меня дома до сих пор партбилет где-то лежит.

– Но шпарил ты как Папа Римский.

– Не поверишь – сам удивляюсь.

– Пошли, мужики. Уходим из города. У нас, похоже, начинаются приключения.

– Приключения хороши только тогда, когда с них возвращаются.

Не исключено, что, возможно, для кого-то надо напомнить с чего всё началось. А именно: два бодигарда и военный пенсионер, в результате взрыва, устроенного террористом, были буквально распылены, и каким-то невероятным, необъяснимым для нас образом перенесены то ли в параллельную реальность, то ли в будущее, но в итоге оказались на столь знакомой нам планете Венера. Но Венере колонизированной людьми уже много – много лет назад. Причём настолько, что за многие поколения люди потеряли практически все знания, а мораль упала до средневекового уровня, у власти стояли бароны и правили они из своих крепостей.

После случайной встречи в кабаке, а куда ещё пойти русскому, чтобы отдохнуть после тяжких трудов, и несдержанности пенсионера, который необдуманно раскритиковал одного местного католического попа (читай – инквизицию, о которой там, к сожалению, знали), им пришлось быстренько делать ноги, а ещё быстрее – ногами. Из знаменитого латинского изречения «поспешай медленно», они оставили только «поспешай». И правильно, ведь они все были бывшими военными и даже офицерами, а это значит, что их IQ был явно выше 100, т.е. явно превосходил этот показатель большинства американских президентов, для которых было нормальным назвать Австралию Австрией, или удивиться, почему в самолёте во время полёта не разрешают открыть форточку. Хотя и в России таких чудиков тоже хватало – и Ельцин далеко не единственный. О времена, о нравы. Как показал их житейский опыт, и в двадцать первом веке ничего не изменилось – та же коррупция во власти, безнаказанность, крышевание и продажность. Всё как всегда.

Здесь же таким же непостижимом образом оказался и сам террорист – неудачник, который узнал в том самом кабаке своих земных «свидетелей преступления», но разумно не обрадовался этому, а тихо просидел, скромно потупив взгляд. И какая же нормальная сволочь оставит такое без последствий. А то, что он был сволочью, у его нанимателей сомнений не было.

Бывшие телохранители Дима, по непривычности произношения для этих мест прозванный Митрасом, Аркадий, по той же причине прозванный Аркон, и пенсионер, имени которого никто не знал, но он «косил под умного», иногда говоря умные речи народу и непонятно выражаясь по латыни, вынужденно путешествовали, всё дальше и дальше удаляясь от города Штапель.

– Ёшкин кот, – продолжал свою гневную речь Митрас, – в конце – концов, где самые элементарные права человека? Вот ты – старец, и говоришь умные вещи, скажи нам с Аркашей что-нибудь полезное на эту тему? Ты не только в костёле должен умные речи толкать!

– Ха, ну ты и загнул Диман. Слушай анекдот: вдова убитого депутата пришла в похоронное агентство и говорит

– Мне надо, чтобы на надгробной плите написали: «Здесь лежит честный депутат….», но её перебивают, говоря

– Гражданочка, мы двоих в одну могилу не хороним.

Ты понял? Если тебе начали говорить умное про таблетки или еду, значит, тебе впаривают какую-то туфту. Не требуй со старца невозможное. И вообще, не делай умное лицо – ты же офицер.

– Нет. – Не унимался Митрас.– Из-за какого-то маленького жирного клопа я уже больше суток не ел. Это нормально? Интересно, а у них есть Европейский суд по правам человека?

– У них есть инквизиция и ещё у баронов есть право первой брачной ночи.

– Понимаешь, Дима,– вмешался в разговор старец,– природа не наделяет человека никакими правами. Всё, что у него есть – это жизнь, а также тот мир, в котором ее нужно прожить. Природа не наделяет даже правом на жизнь. Чтобы убедиться в этом, достаточно представить себе вероятный исход встречи невооруженного человека с голодным тигром в первобытном лесу. Главное, что дало человеку общество – это безопасность. Когда права являются столь древними, что невозможно установить их происхождение, они часто называются естественными правами. В действительности же права человека не являются естественными: они целиком социальны. Они относительны и постоянно изменяются, являясь не более, чем правилами игры – признанными регуляторами отношений, определяющими постоянно изменяющиеся феномены человеческого соревнования. То, что может считаться правом в одну эпоху, может не считаться таковым в другую. Существование столь большого числа дефективных и дегенеративных людей объясняется не тем, что у них есть какое-то естественное право обременять собой цивилизацию двадцатого или двадцать первого века, а лишь тем, что так велит современное им общество, его нравы. Средневековая Европа не признавала за человеком почти никаких прав. В то время каждый человек, как впрочем, и сейчас на Венере, принадлежал какому-нибудь другому лицу, и всякое право являлось привилегией или милостью, оказанной государством или церковью. И протест против этого заблуждения был заблуждением не меньшим, ибо он привел к вере в то, что все люди равны от рождения. Слабые и ущербные всегда ратовали за равные права. Они всегда требовали, чтобы государство заставляло сильных и лучших удовлетворять их потребности и компенсировать иные недостатки, которые чаще всего являются естественным результатом их собственного равнодушия и лени. И наша революция семнадцатого года явилась тому одним из доказательств, когда ленивое быдло из Комитета крестьянской бедноты начало уничтожать себе подобных из числа так называемых середняков, у которых никогда не было батраков или какой другой наёмной силы, кроме своих рук и упорства, но у них были лошади и коровы, заработанные честным трудом. И эти скоты, взяв в руки оружие, стреляли пачками середняков, а их имущество забирали себе. Так было. И очень часто. Однако идеал равенства является продуктом цивилизации; в природе его нет. Сама культура убедительно демонстрирует неравенство людей через их совершенно различные способности к восприятию культуры. Внезапное и неэволюционное претворение якобы естественного равенства быстро отбросило бы цивилизованного человека к жестокой практике первобытных веков. Общество не может предложить равные права для всех, но оно способно обещать честно и справедливо удовлетворять различные права каждого. Задача и обязанность общества – дать дитя природы справедливую и мирную возможность заниматься самообеспечением, участвовать в сохранении вида и, одновременно, пользоваться некоторой долей самоуслаждения; сумма всех этих трех составляющих и является человеческим счастьем.

– Но из твоих слов о невозможности равенства можно сделать вывод: я волк, а ты овца. А у них разные права.

– Социум – это общество людей, а стая, стадо – это общество животных. Ты говоришь о животных и им подобным, я говорю об обществе людей. Хотя хищник никогда не убьёт животных больше, чем ему нужно для еды, а человек очень часто поступает прямо наоборот, убивая себе подобных. Тем не менее, и в том числе поэтому, нам и давались всяческие там Аватары, пророки. А нам даже конкретно повезло, что нашу неприметную планету избрал наш Господь Иисус Христос, который дал всего две заповеди. Вторая заповедь: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Как коротко, но какой глубокий смысл.

– Лаконично.

– Согласен. Древние эллины тоже умели умно и коротко говорить.

– Кстати, читал Велесову книгу. На одной из пластин было написано типа того, что воевали с греками, но особо среди них выделялись эллины.

– Это, в натуре, типа, среди славян особо выделялись русичи. Нормально.

– Только в те времена в книге они называли себя антами.

– Кто их поймёт – гиперборейцы, анты, арийцы, славяне.

– Да уж.

– Спешите делать добро.

– Во-во. Как сказал Задорнов: «Тяжело выполнять вторую заповедь, когда едешь в час пик в общественном транспорте».

– У них здесь, в натуре, час пик длится весь день.

– Вот только Аватаров я здесь не замечал.

– Диман, в натуре, идя по лесу, ты деревьев не видишь. А кто рядом с тобой идёт?

– Аркаша, у тебя мания величия? Ты головой, часом, не сильно стукнулся при приземлении?

– Диман, бинокуляры протри. Посмотри на деда. На крутого Аватара из мультиков не похож, но со своей бородой – чисто пророк.

– Э-э, мужики, пророков чаще всего убивали. Кто знает, может, эта привычка и на Венере существует. Что-то не очень привлекательная перспектива.

– А куда ты денешься с подводной лодки? Это твой путь, даже Диман врубился. А вот мы, с какого боку – припёку?

– Аркаша, не расчёсывай мне мОзги. Можно подумать ты сам не понял.

– Дима, не надо меня соблазнять, я и так готова.

– Как говорит Дима, ёшкин кот, когда пытают – больно.

– Но в Библии же написано, что мученики получат какой-то венец на небе.

– Не выдёргивай слова, потому что там еще написано, что вытерпевший все испытания….. А если меня обуют в Испанский сапог, я не знаю, как долго выдержу.

– Признания, данные в ходе пыток, не признаются.

– Ага. Это по земным законам. И то, в странах, претендующих на демократию. Сколько у нас людей, которых до сих пор не амнистировали. А ТАМ вначале было слово. Слово – это информация, вид энергии. А боль – это просто эмоции. Букву «А» кричат и при встрече друзей, и получив пулю в живот. Это не информационный звук, энергия из разряда мусора.

– Слушай, не нагнетай. Хорошо? И так хреново. Я всё время пытаюсь заставить себя думать, что уехал в очередную командировку.

– Кстати, я тоже.

– Тогда приятное. Там же написано, что Бог не даёт испытаний больше, чем может вынести человек.

– То есть кто-то придёт и спасет героя?

– Как вариант. А может умереть. Типа выполнил свою задачу, отмучился и домой на небо. А там недельный отпуск и вперёд.

– А так, может, и лучше. Помню после ранений, как долго раны болели. А здесь в подвалах так ухандокают – мама не горюй.

– Мужики, давайте о приятном. Представляете, ещё день-два и мы, наконец-то, придём в какую-нибудь деревню и поедим. Красота.

– День-два. Ага, конечно. Может, силки поставим?

– Зачем? Мы же не в пустыне. Ещё километров пять или, как здесь говорят – вёрст, и будет какое-нибудь жильё.

– Интересно, верста ведь русское слово?

– Скорее всего, в первом экипаже было много русских, вот наше слово и зацепилось.

– Ну, тогда уж был бы километр.

– Тоже верно.

– Всё равно без русских не обошлось.

– И то верно. Ах ты, старец, ну мудрец. Вон вдалеке какие-то дома. Как всегда прав оказался.

– Не. Просто старики страдают дальнозоркостью. Или близорукостью? Не помню. Короче, я их давно срисовал.

Солнышко было на той стадии, когда его называют нежным и ласковым. Юркий ветерок, подобно добросовестному гастарбайтеру, разметал перед ними опавшие листья и мелкий мусор. Невысокий добротный штакетник забора, почётным караулом сопровождал их в центр деревни.

– Так и хочется налить большую кружку квасу, поставить лавку где-нибудь в теньке и расслабиться.

– Не согласен.

– В натуре, Дима, ты против расслабиться?

– Не. За это я только «за». Лавку нельзя взять и поставить в тенёк. Лавка прибивается «намертво» к стене, и на ней можно ночью спать, а днём сидеть. Это стационарный предмет. А скамейку, табурет, кресло – это не проблема.

– Ну, мы академиев не кончали.

– А в академиях этому и не учат. Там, как мы уже выяснили, учат умному, а не полезному. А деревня – это квинтэссенция пользы. Там многие обычаи и привычки полезны, но не всегда понятны умным. Поэтому перед ними не надо задумываться, а просто довериться, как мы доверялись Уставу гарнизонной и караульной службы.

– Здесь соглашусь. Взять, в натуре, тот же праздник Ивана Купалы. На этот праздник даже самая страшненькая деваха могла вполне законно зачать ребёнка, и никто за это ей плохого слова не скажет.

– Аркадий, у древних русичей моду навязывал не Слава Зайцев со своими двухметровыми штакетами и грудью минус первого размера, а природа с её необходимостью выживать, т.е. постоянно плодиться, чтобы не зачахло племя. Поэтому у нас предпочитали Кустодиевских девушек.

– Мужики, ёшкин кот, давайте не будем об этом. У меня дома осталась точно такая девушка, а я здесь прыгаю, как козёл недоинный.

Где-то чуть дальше и левее послышался шум и крики.

– Ах, ты, ведьма старая, да я тебя на ботву порву!

– Дима, не упоминай козла в суе. Слышишь? Ты только сказал, чтоб кому морду лица набить, и пожалуйста. Пошли, разберёмся?

– А у нас есть выбор? Мы же, как три мушкетёра, ходим, и приключения на задницу ищем.

– Пока мы находили их только на чужую задницу.

– Чем чаще ищешь, тем больше шансов найти и на свою.

– Это скажет нам о нашей профнепригодности.

– У-у-у, мама миа. Тебе, точно, пора в академию поступать.

Перейдя с походки блаженно вперевалку на армейский походный шаг, они свернули в ближайший переулок и уже вскоре вышли к распахнутой калитке, сквозь которую был виден небольшой чистенький дворик. На крыльце, в страхе прижав к груди руки, стояла среднестатистическая бабулька-василёк, а рядом, набычившись, как пара молодых буйных бычков, напирали на неё «двое из ларца, одинаковых с лица». Хотя лица у них были и не слишком похожи, но то, что они были сделаны одним папашкой, сомнений не вызывало.

– Что за шум, а драки нет!? – Пошёл вперёд Аркадий.

– Аркаша, не торопись. Ты же сам сказал, что эти козлы мне даны, чтобы пар выпустить.

– А я что? Я ни чё. Пожалуйста. Я постою, семечки погрызу.

– Парни, так нельзя – сразу по морде. Обождите. – Сказал старец, выходя вперёд.

– Absit verbo invidia – «не взыщите на слове», братья, но вы явно Ab irato – «во гневе». Что произошло? Расскажите нам, пока не произошло что-то нехорошее.

– А это что за баран? – Спросил один брат у другого.

– Чувствуется деревня и соответствующие нравы. Ad majorem Dei gloriam – «к вящей славе Божией», ответьте, пожалуйста, братья, чем разгневала вас эта женщина?

– Ты пастор что ли? Городские. Давай, идите дальше, а то и вам достанется, ублюдки.

– Не парни, вы слышали? Эти козлы нас ещё и ублюдками назвали? Уважаемый Митрас, что вы скажете на это? – Начал ёрничать незаслуженно обиженный старец, которому и человеческое было не чуждо. – Придётся Ad verbum audiendum – « пригласить вас для собеседования». Да, бывает у нас и такое. Хотя и A casu ad casum – от случая к случаю, но всё-таки бывает.

– Этот сын шакала меня уже достал.– С рыком произнёс один из братьев, и сошёл с крыльца.

– Что ж, Abusus non tollit usum – «злоупотребление не отменяет употребления». Мавр сделал своё дело, Мавр может удалиться. На сцене остаётся только Дездемона. Дим, постарайся, чтобы они потом ушли домой собственными ногами, а то у них в каждом побольше центнера будет,– тащить пупок надорвёшь, и здесь падаль оставлять не хочется. – Сказал старец, уступая дорогу Дмитрию.

И всё-таки, десантники, спецназовцы и прочая, и подобная им братия не совсем нормальные люди. Хотя в критических ситуациях именно они чаще всего и поступают адекватно. Адеватно ситуации. А нормальные люди, типа интеллигенции, начинают паниковать и не знают, что им делать. А десантнику, даже предчувствие драки, боя, поднимает настроение, придаёт здоровый кураж.

Скользящим шагом, подобно змее, скользнул вокруг старца Дмитрий, и на третьем шагу мавашей-гере привёл в ступор нахала. Потом, ударом под колено, поставил на колени. Сложив руки «лодочкой», хлопнул ими по ушам. Раздался крик боли. Схватившись за голову, здоровяк повалился на землю.

– Может, ему язык вырвать, чтобы помнил и знал, что нельзя оскорблять честных налогоплательщиков. Кстати, сочувствующие есть? – Спросил Дмитрий, поворачиваясь ко второму.

Второй здоровяк явно не ожидал такого. Бывает, что кто-то начинает считать себя первым парнем на деревне, забывая, что вокруг много деревень, и где-то, но найдётся ещё более крутой перец.

– Эта… брат ….. эта … того

– Всё по классике жанра. Начал мычать. А пять минут назад имитировал рычание. Меняются времена, меняемся и мы. Правильно старец?

– Правильно, сын мой. Absolvo te! – «оправдываю тебя и поступок твой», ибо здесь мы живём по мирским законам, и по мирским законам наказываем. Так заведено Ab antiquo – «исстари», «издревле».

– Аминь.

– Ты чё! Это не по теме. Я ж говорю тебе – по мирским законам.

– Тьфу ты. Ляпнул по привычке.

– Не ляпай. И не плюй, ведь у тебя на плече сидит ангел хранитель. Ты считаешь, ему приятно постоянно твои плевки вытирать?

– Ёшкин кот, я как-то об этом не подумал.

– Уважаемый! – Вновь обратился старец к местному.– Так что же произошло? Почему столь уважаемые люди во гневе пришли к этой женщине?

– Она ведьма. Она заговорила наших коров, и в нашем стаде здохло три коровы. Все это знают.

– А стадо-то большое у вас?

– Двадцать четыре головы. Теперь двадцать одна осталась. И из-за неё всё.

– Меньше двух процентов? Хм. А почему же она тогда всё стадо не уморила, если она такая пакостница?

– Ну, не знаю. Она колдунья, ей виднее. У нас всегда, когда здохнет корова, это её работа. У нас сразу её бьют, и коровы перестают дохнуть.

– О времена, о нравы. Нашли козла отпущения. А может, у вас здесь какая трава ядовитая растёт? Иногда коровы и съедят. Они ж тупые. И человек иногда чего съест, и брюхо болеть начинает. А тут корова. Actore non probante reus absolvitur– «при недоказанности иска ответчик освобождается». Тем более, уважаемый, скажу тебе по секрету: колдунья выполняет секретное поручение барона, поэтому ей такой мелочью, как ваши коровы, заниматься некогда. Не успеет сделать – кожу с живой сдерут и на кол посадят. Так что, если кто её убьёт раньше барона, то барон сам с этого наглеца сдерёт кожу. Я понятно выразился? Ты понял меня?

– Да, господин. Я скажу всем, чтобы её не трогали.

– Молодец. Захочет сама помочь? Её проблемы. У нас барон, когда не в духе, очень пытать людей любит. Ну, очень. Понимаешь? Иногда одного человека запытать ему не хватает.

– Да, господин, я понял. Я сам присмотрю, чтобы никто её не трогал, потому что она выполняет приказ барона, и барон может обидеться.

– Ха, обидеться – это очень мягко сказано. Иди, уважаемый человек, и Actum ut supra – «поступай, как раньше указано».

– Спасибо, Божий человек. Спасибо за науку. А это, братана своего могу забрать? Мучается вон бедняга.

– Иди и всё твоё забирай. Ни нам, ни хозяйке ничего чужого не нужно. Если брат твой, то забирай. И идите с Богом.

Бугай подошёл и с легкостью забросил себе на плечо стонущего брательника, потом слегка поклонился и вышел со двора.

– Бабуль, попить ничего не будет, а то так есть хочется, что и спать негде? А, в натуре? – Наконец-то дошла очередь и до Аркаши.

– Для хороших людей ничего не жалко. Проходите в избу, чего во дворе стоять.

Пройдя сенцы, вошли в горницу. По углам стояли печки, напоминающие армейские буржуйки. По стенам – лавки, стол и, как положено ведунье, везде пучки трав, создававшие специфический аромат в комнате.

– Мир дому вашему, уважаемая.– Сказал старец, переступая порог вслед за хозяйкой.

– А что ж ты не крестишься, когда в избу входишь, Божий человек?

– Много веков назад на Земле первые христиане, вынужденные скрывать свою веру, крестились при входе на собрание, показывая свою принадлежность. Эта мера предосторожности осталась, как обычай. А обычай не обязателен к исполнению. Хотя, с точки зрения биоэнергетики, соединённые пальцы закрепляют энергетическое поле человека, затрудняя внешнее проникновение. Поэтому, выходя на улицу, разумно перекреститься и, особенно, входя в дом к неизвестному. Согласен, было бы правильным это сделать, особенно после того, что нам про вас рассказали. Может, просто я не чувствую зла в вашей душе.

– Правильно чувствуешь. Какая я ведьма? Травница я, ведунья. Людям всегда рада помочь или кошечкам домашним. А коровы – клевета всё это.

– Сами разберётесь. Главное, надеюсь, теперь вас за зря никто мутузить не будет. Кстати, а что за кабаны это были?

– Э-э, братья Кэшляу. Они держат стадо, забивают коров и продают мясо. Люди хорошие, но глупые. Их отец такой же здоровяк был, но пил много. Ещё с детства. Мы с ним вместе росли. Сколько его помню, столько и пил. И дети его в него. Разве пьют не так много.

– Не удивительно. В любом учебнике ОБЖ написано, что 100 гр. водки убивает 80 млн. нейронов головного мозга. Ты их утром в туалете в унитаз спускаешь. А чтоб восстановились, надо пять лет сухого закона. Но кто ж такое вытерпит. Вот и деградируем потихоньку. У нас такое же.

– А вот вам и отварчик, сыночки. Испейте на здоровье.

Дмитрий и Аркадий, кивнув, молча взяли и приникли к глиняным крынкам. Старец взял, понюхал, немного отхлебнул и задумался.

– Что не так? Иль не понравилось?

– Не. Запах знакомый, кислинка. Не могу вспомнить. Знакомое, но ни как не вспомню. А, точно, ревень. Точно, я сам такой компот варил.

– Так вы из Московии?

– Да. А как догадалась?– Перестал пить Аркадий.

– А я специально всем незнакомцам даю его попить. Когда человек пытается вспомнить, то всегда, вспомнив, называет его, как дома у него называют. Человек забывается и теряет контроль.

– Хм. Травница с психологическим уклоном. Да мы, собственно, и не скрываем это. Нам вообще скрывать нечего.

– Скрывать нечего, а сами скрываетесь.

– В смысле?

– А то, что и к нам приезжал гонец. Спрашивал о трёх странниках. Говорит, один умные речи всё время ведёт, да богохульствует. Ищут вас, сынки. Но вы не бойтесь, пейте спокойно. Кстати, а вот этот самый напиток из ревеня барон наш терпеть не может. Попьёт, так тело всё пухнет, дышать не может. Один раз чуть не умер.

– Аллергия. Отёк Квинке. Знакомо. У самого такое раз было с полтаблетки аспирина. Неприятные воспоминания.

– Проходите, сынки, за стол. Сейчас обедом вас попотчую. Если не торопитесь особо, то может, поживёте у меня пару деньков, на речке покупаетесь, рыбку половите? Зачем далеко уходить, если идёшь не к цели?

– Мудрёно говоришь, уважаемая. А и, правда, мужики, куда торопимся?

– Я за.

– Поддерживаю.

– А спать-то где, бабуля? Комнатка-то всего одна?

– Одна, сынок, одна. Да-к, зачем же в избе спать? На улице, чай, не зима. А сенце свежее, недавно накошено. У меня козочки пуховые, для них травка.

– Хм, да это ж ещё лучше.

После скромного угощения, которое состояло из больших варёных кусков говядины, после этого тушёных в сметане с луком и какими-то приправами, запеченного, опять же в сметане, карпа, килограмма на два, и огромной миски с помидорами и корневой петрушки, друзья вышли к колодцу обмыться. У них оказалось одно общее увлечение – обливаться ледяной водой из колодца. Мокрые до кальсон, они стояли под солнышком, наслаждаясь жизнью, и ни хотели больше, ни о чём думать.

– Эй, сынки, возьмите тряпки. Постелите, чтоб с непривычки трава вас не защекотала. А вечером схожу к соседке, принесу пару крынок молока. Молоко у неё не очень, но зато много.

– Понятно дело, откуда у бабы в грудях молока много будет. Тем более на трёх мужиков.

– Да не у соседки молоко, а у коровы, охальник.

– А ты и с коровами умеешь говорить?

– Щас я тебя, окаянного, тряпкой-то отхлестаю, и сразу узнаешь, как я с коровами разговариваю.

– Бабуль, это не педагогично. И главное – тряпкой!

– Я для тебя и прут найду. Как раз нынче свежего нарезала – хотела ловушку для рыбы связать. Вон в воде намокают, чтоб ядрёнее были.

– О, я всё понял. Больше не буду. Помню, как в детстве меня дед порол. Больше не надо. Пошли спальные места окультуривать.

Сеновал оказался достаточно большим и просторным. Густой и терпкий запах казался амброзией.

– Мужики, вы как хотите, но у меня получасовой сон-тренаж.

– Старец сказал «люминий», значит «люминий». Рота, отбой на полчаса. Кто не согласен, будет стоять дневальным, и караулить дедушек.

Но и этому не было дано свершиться. Вскоре старец и Аркадий проснулись от чьих-то стонов.

– Диман, что случилось?

– Пипец, мужики, камни идут. Немного подстыли почки под холодной водой и сразу начинается.

– Эй, сынки, что случилось? Что болит или вспомнилось что?

– Да, не. У брата Митраса камешек решил выйти. Наверное, бриллиант не огранённый, поэтому больно и выходит.

– Сейчас помогу, сынок. Эта хворь мне знакома. Полежи, милый, сейчас всё принесу.

– Ему бы но-шпы пару таблеток.

– А ещё лучше укол дротаверина с кетанолом.

– Ага. А лучше с промедолом.

–Не знаю. На меня так ни промедол, ни новокаин не действуют. А вот лидокаин нормально.

– Индивидуальные тараканы. Бывает.

– Во, видишь, ты понимаешь, а знаешь, сколько врачей это слушало, и всё-таки начинали делать мне операции с новокаином. Самомнение этих врачей зашкаливает. Они, видители, лучше знают, что меня обезболит. Действительно, Abeunt studia in mores – «занятия налагают отпечаток на характер» или, точнее, «действие переходит в привычку».

– А привычка иногда переходит в безразличие и усталость от работы.

– Ну, это у тех, кто пришёл в профессию за деньгами, а не по призванию.

– Эй, сынки!– донеслось с низу.

– Да, бабуль, что такое?

– Я, сынки, кипяточку в отвар плеснула. Теперь надо, чтобы Митрас выпил его. Не выпьет всё, чуток попозже надо допить.

– Да как же ты так быстро отвар сделала? Наколдовала что ли?

– Зачем наколдовала. Не он один таким мучается. Когда приступ начинается, нет времени варево варить. Вот и держу отвар в погребе. Он у меня глубокий. Молоко по трое суток стоит – не прокисает. А коль прокиснет, то кислушка получается замечательная. Ну, вы слезете, или старухе самой наверх лезть? Человеку больно, а вы меня разговорами развлекаете, да глупые вопросы задаёте.

– Извините, уважаемая. Аркон, слетай вниз, да поаккуратней, не пролей, не то варить новый придётся.

– Не боись, всё будет чики-чики.

Аркадий принёс кувшин и чашку из сырой, не обожженной глины.

– А что стакан такой? Других что ли нет.

– Почему нет? Есть. Просто там и глина лечебная. Крошки в живот попадут и своё дело сделают.

– Всё продумано. Одно слово – деревня.

Минут через пятнадцать после употребления варева Дмитрию полегчало, боль почти утихла.

– Ух-х, отпустило. Хорошо. Лучше, чем укол на скорой. Вот только, мне кажется, мне нужно на горшок.

– Э-э, только не здесь. Здесь нам ещё спать и, возможно, не одну ночь. Вниз – не вверх, побежал, салага.

После второго кувшина Дмитрий совсем повеселел.

– Спасибо, бабуля, за зелье. Помогает отлично.

– Не мудрено, я ведь в этих землях самая лучшая травница. Была ещё одна, да её пару лет назад в городе сожгли на костре.

– Сожгли? И это люди, прилетевшие сюда с Земли? Маразм какой-то.

– Тем не менее. А тебе я налью этого отвара в походную флягу. Будешь пить, как приспичит. Через месяц не понадобится – просто выпей, иначе пропадёт, а тебе профилактика будет.

– Я просто обалдеваю, как можно было так деградировать, имея такие знания, ресурсы. Колонизировали целую планету и жить на уровне средневековья. Не могли же все, абсолютно все знания пропасть. Где-то есть книги, а, может, и люди, которые эти книги берегут. Надо найти их. Вот наша цель.

– Это из-за таких мыслей вы из Московии бежали-то?

– Бабка, меньше спрашивай. У нас говорят: меньше знаешь – крепче спишь, а много знаешь, можешь утром и не проснуться.

– Давненько из земель Московии никто не ставил перед собой такие цели. В Мадридских землях, слышала, вроде бы было что-то. А в Московии лет пятьдесят уже не было.

– А почему пятьдесят?

– Да приходил сюда один парень. Беглый. Здесь немного пожил.

– А дальше, что с ним стало?

– Потом заплечных дел мастером стал у барона. Народ пытал, правду баронскую вызнавал.

– Вы рассказываете так, будто знали его хорошо.

– Так я ж говорю, жил он у меня пару лет.

– Пару лет? Км, интересно девки пляшут. А он живой сейчас?

– Нет. Убили. Многое говорили, а правду никто не знает. Кроме барона. Точнее, покойного отца нынешнего барона.

– А вы….

– Да, после того, как он стал пытать людей, я все отношения с ним прервала. Не по Божьи это – людей мучить.

– Правильно, хотя за два года привыкли к нему.

– Привыкла. Пришлось делать выбор, и я сделала.

– Да уж, жизнь наша бекова.

– Пойдёмте, сынки, в избу. Поужинаем и спать. Стемнеет скоро, а лучину жечь я не привыкла: пораньше ляжешь – пораньше встанешь. Траву лучше по росе собирать.

На столе стоял пирог, прикрытый тряпицей, пожаренная целиком рыба, миска с картофелем и каравай хлеба. Пирог оказался с зайчатиной, а картофель на деле оказался печёной репой. Когда поели, хозяйка достала кувшин.

– А попозже и кваску попьёте. Пускай желудок вначале пищей насладится, а потом и попьёте.

– Прям, как в книжке о полезной и здоровой пище. Спасибо, бабуль, и то верно, прошли сегодня много. Лучше подольше поспать, чем дольше работать.

– Вот и пользуйтесь моментом.

Утро начинается с рассвета. Благодаря песни, это знали даже городские пионеры, не имевшие бабушек в деревне. Но в деревне оно начинается ещё с крика петухов, мычания коров, перекрикивания женщин, выгоняющих коров в стадо. Короче, вокруг делают всё, чтобы тебе не дать спать. Легкий туман клубился над землёй, изредка забрасывая свои призрачные снежки на сеновал.

– Смотри, мужики, вон по дороге говорящие головы идут.

– Они не идут, а плывут, потому как, пока мы спали, начался потоп.

– Если вспомнить, что пар, туман есть одна из форм существования воды, то слово потоп вполне подходит.

– Вечно ты, старец, с умными разговорами встреваешь. Такая романтика была.

– А потом пришёл поручик Ржевский и всё опошлил.

– Хватит лежать, лежебоки. Вижу в трёхстах метрах реку. Пошли купаться. Будем, как говорит бабуся, пользоваться моментом.

А бабуся уже во всю работала. Точнее, общипывала курицу, складывая перья в холщёвый мешок. Рядом с ней на скамейке лежали ещё две, но уже общипанные тушки.

– С добрым утром. Во сколько же встали, если уже третью курицу дочищаете?

– Как солнышко встало, так и я вслед за ним. Правильно. Сходите, искупайтесь, заодно и аппетит нагуляете.

– А вы как догадались?

– А что догадываться? Сейчас же утро – любой звук далеко слышно. Идите, сынки, идите. А я к вашему приходу блинцов испеку.

Как много теряют люди, боящиеся выехать на природу с ночёвкой. Прохлада рассвета, тысячи бриллиантов, рассыпанные маленькими капельками по траве, ненавязчивое пение птиц, легкая дремота и истома. Арабы это называют словом кайф. И как же здорово кайфовать на природе. Небольшой ветер разогнал остатки тумана, утренняя внефокусная, расплывчатая сказка сменилась конкретными очертаниями недалёкого леса и стада, лениво бредущего к реке. Прыжок в воду с небольшого обрывчика. Разве можно удержать в себе те эмоции, которые плещутся в тебе. В этой ситуации взрослые становятся детьми и орут, визжат одинаково. Сказка продолжается. Кайф.

Утомлённые отдыхом и купанием, голодные до ужаса друзья вернулись домой. Как же было бы здорово, если эта бабулька была действительно настоящей бабушкой. Пускай не моей, а моего товарища. Такие мысли были у каждого из них, когда они, притихшие, ели варёную картошку с луком и запивали парным молоком.

– Хорошо. – Сказал Аркаша, лениво откидываясь на стену.– Хорошо. А вот зимой здесь тепло? Две печурки. Хватает?

– Хватает. Да и топлю я только одну печку. Ту, что поближе к лавке, где я сплю.

– Вот те на. А я дров что-то и не видел. Мужики, поели и хватит. Айда в лес, дров нарубим на зиму.

– А в этом лесу нельзя дрова рубить – это баронский лес. Чтобы здесь рубить деревья, надо сначала старосте заплатить, и он попросит разрешения у барона. Потом заплатить барону. И только тогда можно рубить деревья.

– Не понял? У вас и леса нет? В натуре?

– Есть лес, только он за речкой, вёрст пять будет.

– У нас говорили: для дурной собаки и пять вёрст не круг.

– Замётано, ёшкин кот.

– Замётано.

– Всё. Раз старец утвердил, выдвигаемся. Бабуль, топор в доме есть?

– Ну, как же изба без топора. В сенцах лежит под полкой.

– Найдём. А верёвка?

– Там же, но на гвоздике. Крепкая.

– Отлично. Осталось самое простое – пойти, нарубить, принести.

– А что сидим? Кого ждём?

Брод через реку нашли благодаря коровьим лепёшкам, устилавшим путь в изобилии. Только вышедшее в свой полный рост солнце продолжало пребывать в стадии ласкового и нежного. Но день обещался быть жарким. Бег трусцой хорошо бодрит. Но возле леса они оказались не первыми. На опушке стояло десятка полтора мужиков, сладко потягиваясь. Кто-то справлял нужду. На подошедших они смотрели с интересом, а некоторые – с насмешкой.

– Мир вам, добрые люди.– Захотел разрядить обстановку старец.

– И вам не хворать. Никак за дровами пришли, а, добрые люди? – Сказал один из них и все засмеялись. Нехорошо засмеялись, не по-доброму.

– Мужики, в натуре, вы бы не смялись так.

– А те не нравится, мил человек? Что-то морды ваши нам не знакомые?

– Ну и что? Может, память у тебя хреновая?

– Может, и хреновая, но, сколько с тебя брать за каждое дерево, я помню.

– А хи-хи не хо-хо. Не облезет за общие деревья деньги брать? Или у тебя мания величия? Возомнил себя бароном?

– Ха! Да барон здесь никто. Здесь наша земля. А отряд, что приходил сюда, вон там похоронен. Ни одного солдата не оставили. Все в земле лежат. И кто платить не желает, рядышком лежат. Платить будете?

По ходу дела из леса подтянулось ещё человек пятнадцать, и стали не спеша брать в кольцо.

– Ну, какой русский не любит быстрой езды? Ёшкин кот, мужики, гуляем!– И с этим криком Дима бросился в атаку.

Мужиков было много, но это было не обученное стадо, не умеющее биться массой. Каждый из них, видя, что пришлых всего три человека, боялся, что ему не достанется веселья, и стремился в кучу, достать несговорчивых хамов. Хоть какое-то развлечение. Они зря боялись, что им не достанется. Досталось всем и не мало. Из друзей больше всего досталось старцу – два огромных бланша припухали возле глаз. Особо пострадал левый, оно и понятно – большинство людей правши. Пару раз его сбивали с ног, но вовремя поспевающие бодигарды успевали позаботиться о его теле.

– Вот если бы на «Варяге» так бились, может, и не было бы Цусимы.

– На «Варяге» так и бились. Если бы у нас во главе флота стояли толковые офицеры, то тогда бы не было.

– Согласен. Спасибо, мужики. Если бы не вы, у меня рёбер сломанных было бы немеренно.

– Мастерство не пропьёшь, как говорил наш, вечно пьяный, старшина.

– На краповый берет сдавать тяжелее. Так, уроды. Что с ними будем делать?

– Вообще-то, не платежеспособных они здесь прикапывают.

– Мужики, я не смогу пленных. Тем более руками. Да, десант, но когда в рукопашной, а так?

– Э, старец. Как говорят классики – Акела стар для такой охоты. Не бзди. Добро даёшь?

– Я не судья. В Библии написано – молись за ругающих тебя.

– А они не ругали. Они тупо били нас руками, ногами, пытались дотянуться топором пару раз.

– Тогда сделаем, как тоже написано: отдай Богу Богово, а кесарю кесарево. Мочите их, мужики. Здесь мы их осудим по мирским законам, а с падшими душами на небе пускай святой Пётр занимается, ведь ему были отданы ключи от царства небесного. Каждому там будет воздано по вере его и по заслугам. Мочите.

– Нет базара. Ты отвернись. Без привычки это потом по ночам снится. Не долго – лет пять, но снится.

– Добро. Пойду, подходящие деревья поищу. Кстати, деньгам же не пропадать, так что потом обшманайте их и шалашики надо будет проверить. Ad acta – «к делу».

– Старец, ты, в натуре, без этого не можешь?

– Да я и слов таких раньше не знал. Лезут наружу, как при поносе. Чуть расслабился, а оно и выскочило.

– Бедняга.

– Ладно, мужики, а то клиенты расползаться начали. Ухожу.

Времени на рубку сушняка, увязку его по нескольку штук ушло больше, чем на работу по специальности. Кто на что учился. Каждый впрягся в свою вязанку, где к связанной паре были привязаны цугом ещё пара. Учитывая возраст старца, ему подсунули деревья посуше. К вечеру бурлаки дотащили свой груз до дома. Хотя на Венере навряд ли слышали о волжских бурлаках.

Складировав брёвна возле забора, отправились мыться – купаться на речку. Вернувшись, застали во дворе «умного», как окрестили друзья не покалеченного брата, и старикана, с неприятной мордой лица и липким, ощупывающим взглядом.

– О, сынки пришли. Проходите к столу. А тут господин староста пришёл навестить.

– Не навестить пришёл, а узнать. Незнакомые люди в деревне живут, мне не представляются. Не порядок. Во всём должен быть порядок. Иначе, штраф.

– Ну, штрафовать ещё не за что. По баронскому указу задержаться можно на два дня, а потом или уходи, или плати авансом налог за проживание наравне с остальными жителями.

– Ёшкин кот, старец, ты откуда такие вещи знаешь?

– Был в деревне одной староста толковый, поднаторел малость. Ad hoste maligno libera nos, Domine. Вы согласны, господин староста, как написано это в книге? Наш барон очень любопытный человек и всегда расспрашивает о своих старостах, как живут, как дела ведут.

– Хм, я это… Разумеется, я полностью согласен. Я глубоко предан нашему барону и трудюсь, не покладая рук. Я делаю всё, чтобы господин барон остался мною доволен.

– Вот и прекрасно. А что вы, господин староста хотели от нас?

– Собственно, ничего. Просто узнать. Простое любопытство.

– Спасибо за беспокойство. Кстати, мы, по просьбе барона, разобрались с мужиками, которые обижали местных жителей, ходящих в дальний лес. Отныне лес безопасен. И чтобы доказать это, мы по дороге захватили с собою по паре деревьев. Кстати, там ягода уже поспела.

– О, правда!– Среагировал на новость умный брат.

– А ты сомневаешься в моём слове?

– Я!? Нет! Конечно, нет. Я просто обрадовался. Теперь я запрягу бычков и привезу себе на зиму дров.

– Да, уж.– Крякнул староста, и с сомнением посмотрел на друзей.

– Да, староста, да. Богатые купят лес у барона, а бедные привезут себе оттуда. Иначе они замёрзнут зимой. Нельзя допускать, чтобы баронские люди помирали так бесполезно. За глупую смерть работников барон наказывает. Теперь вы поняли заботу барона?

– О, да, конечно. Слово барона для нас закон.

– Закон то закон, а думать о сбережении работников надо и вам. Народ мрёт, а рожают? Сколько в вашей деревне рожают? Во. А рожают, так зимой помирают от холода да голода. Где же забота старосты о собственности барона? А барон всё видит, всё знает.

– Виноват, господин. Всё понял, всё исправлю.

– Но налоги собирать надо. Барон голодный сидеть не будет.

– И налоги пришлю вовремя, и о собственности господина барона побеспокоюсь. Не сомневайтесь.

– А господин барон и не сомневается. Если он не сомневается, то что нам сомневаться. Правильно? А сейчас, если вы не против, мы покушаем. Хозяйка взяла нас на постой. И это ей зачтётся.

– Не извольте беспокоиться, я прикажу, и сюда всё принесут.

– Вот и хорошо. Маленький совет: не вздумайте сказать при бароне, что вы прикажете. Приказывает только барон, а остальные могут только дать команду. Собаками затравит.

– Ух, ты. – Только и оставалось сказать старосте.

– До свидания, господин староста.

Староста выходил со двора, как первоклассник, не успевший добежать до туалета. Умный брат ускользнул чуть раньше. Побежал запрягать быков.

Знахарка смотрела на них широко раскрытыми изумлёнными глазами.

– Ну, московитяне, таких я ещё не видела. А насчёт дальнего леса хотя бы, правда? Хотя, судя по брёвнам, да.

– Всё в натуре, бабуль. Век воли не видать, зуб даю

– Оставь себе свои зубы. Такие зубы ни в одну нормальную смесь не пойдут. Проще дохлых жаб осенью насобирать.

– Аркаша, прими это как комплимент. Бабуль, а насчёт покушать как?

– Сынки, в натуре, все готово и только вас ждёт, век воли не видать.

– О, бабка, ты не травница, ты баба-яга.

– А это кто?

– Как-нибудь расскажу.

– Старец, ты молодец. Ты так отшил этого борова, что я прямо обалдел.– Сказал Дмитрий, выковыривая пальцем из запеченного жереха белый гриб.– Ты так начал ему лапшу на уши вешать, что пришлось отвернуться и отойти, чтобы не рассмеяться. Было ощущение, что ты с бароном на короткой ноге, может, даже его ночной горшок выносишь.

– Не, до такой почётной должности я ещё не дослужился. Да и навряд ли дослужусь, потому как это не по мне.

– Самое главное, что отстал, и не стал говорить о крамольных речах.

– Да.– Вмешалась в разговор травница.– Он принял вас за людей барона. Староста знает, что барон и священники борются за власть. Мы далеко от города и здесь сильно влияние церковников, но земли принадлежат барону. Старосте постоянно приходится выбирать. Когда-то он ошибётся, и это будет ему концом.

– Я смотрю, вы его особо не жалуете.

– Редкая гадость.

– Ух, вкуснотища!– Выдохнул Аркаша, прожевав кусок тройного пирога, т.е. пирога, в котором в пышной пшеничной основе были запечены сразу кусочки медвежатины, чуть крупнее кусочки косули и ещё более крупные куски свинины. На кусках мяса, жёлтыми церковными куполами переливались на солнце капельки жира, медленно стекая на пирог и пропитывая его этой прелестью. В некоторых местах уже скопились небольшие лужицы, на которые тщетно пытались пикировать жирные зёлёные мухи, которых по очереди ловили Дмитрий и Аркаша. Пойманную муху они смачно с силой отправляли на пол, где вразвалочку, как пингвин, ходила небольшая пичуга, напоминавшая воробья, но с длинным клювом. Она подходила к очередной мухе, подкидывала её вверх и заглатывала, подобно пеликану. – Вкусно, конечно, и здорово, но мне уже хочется куда-нибудь уйти, посмотреть новых людей.

– Есть пословица: бойся своих желаний, ведь они могут исполниться. Уходить куда-нибудь не лучший вариант. Впрочем, у вас всё равно только три пути, но две дороги.

– Э-э, это как?

– Первый путь – это незаметно уйти в земли Парижские. Они ближе всего. Второй путь, он же первая дорога, в замок барона Шпателя. Третий путь, он же вторая дорога, в город Шпатель в руки церковников.

– А почему в такой последовательности?

– Потому, что ещё в первый день, когда вы еще стояли возле моего крыльца, через забор подсматривал лизоблюд старосты. Он же местный соглядатай. Это, значит, уже тем же вечером ускакал гонец и к церковникам, и к барону. Благо дорога одна. Значит, от кого быстрее приедут, те вас и заберут. Но у церковников своих солдат нет. Им придётся потратить время на наёмников. А у барона солдаты всегда под рукой, и послать их можно сразу же. Сегодня к вечеру кто-то да объявится.

– Ёшкин кот. Прощальный обед.

– Типа того. А что ж ты, бабка, нас не предупредила?

– А что это изменит, сынки? Не найдут вас тут, так объявят награду. Впервой что ли. А так хоть живыми туда привезут. Для вас главное – к кому. Не расстраивайтесь, сынки, раньше времени. Попейте отварчику из ревеня. Барон вас таким уж точно не напоит, потому как и он, и сын его старший страдают крепко от него.

– А ты налей нам, травница, этого отвара в посудину небольшую. Кто знает, может, бросят в темницу, да там его и попьём.

– Кто знает, сынки. Сделаю. Как велишь, так и сделаю. Я туда даже свежего сока надавлю. Может, так вам и вкуснее будет.

– Но-но, бабуль, только чтоб не очень кисло было.

– Не беспокойся, Аркон, всё будет как надо. Я же самая лучшая травница в этих землях.

– Да помню я. Ты стала ею после того, как другую сожгли на костре.

– Спасибо на добром слове. И сжёг её, кстати, нынешний первосвященник.

– Ох, он ещё живой? Продолжает небо коптить.

– Да. И небо от дыма его костров часто продолжает коптиться и сейчас.

– Ничто не меняется.

– У каждого свои методы борьбы с оппозицией. Кто-то напрямую башку рубит, кто-то чужими руками.

– Но результат один.

– Результат один. Хватит базарить, мужики, пошли дрова рубить. Начал дело, заверши его смело.

– Прям пионер Иван Трубачёв и его товарищи.

– Не, тимуровцы. Это они пенсионерам помогали.

– Чудные вы слова иногда произносите.

– Бабуль, так мы ж умные. Вот и умные книжки ищем, чтобы ещё умнее стать.

– Останетесь живыми, идите в каменную долину. Там живёт старик. Дай Бог, ещё не умер. Он многое знает, но не всем рассказывает. Заинтересуйте его чем-нибудь.

– Если останемся в живых – заинтересуем. Только как остаться в живых?

– Вы же умные. Думайте. Но сначала разомните руки свои. Топоры я у соседей попросила. Они во дворе лежат.

– Ну, бабулька, всё успеваешь. Прямо, как наш старшина.

– Кто ж после такого обеда работает?

– Ничего, сынки. Зато еда в дело пойдёт, а не жиром ляжет.

– Врач-диетолог, ёшкин кот.

Пилы не было, поэтому сушняк им пришлось ломать с криками «ий-я!», чем, естественно, привлекли внимание соседей. Вскоре говорящие головы облепили весь забор и с интересом обсуждали, смогут ли их мужики так же ударами ног и рук перерубать деревья и толстые ветки, как это делали уважаемые Митрас и Аркон. Старец в это время азартно топором крушил и рассекал надвое обрубки, которые были для него рогатыми шлемами псов-рыцарей на Чудском озере.

Были сделаны удары, разрубившие пополам последние чурбачки, и тут, как будто ждали этого, в калитку, слегка нагибаясь, въехало с десяток воинов. Стандартный набор: пика, притороченная к седлу позади за правой ногой, щит с гербом барона, меч в ножнах и кинжал на поясе. Один всадник попридержал коня и начал осматриваться, остальные стали по кругу объезжать двор.

– И что за балаган? Никогда не видели, как мужики рубят дрова? Брысь отсюда, любопытная чернь!

Чернь долго уговаривать себя не дала.

– Как я понимаю, это вы те, кто оскорбил преподобного отца в костёле, и пока он в шоке не смог произнести ни одного слова, вовремя смылись из города?– Сказал старший, оценивая голые торсы лесорубов.

– Да, уважаемый. Не имеем чести знать, кто ты.

– Чести!? Ха! Да кто ты такой, чтобы иметь честь?

– Мы подданные Московии. Мы уважаемые люди на своих землях, и на земле, которая принадлежит мне и моим сыновьям, я пользуюсь такой же честью, как и твой барон здесь.

– Ты верно отметил – здесь. Вы на земле барона, и барон здесь всё решает. Сейчас барон решил пригласить вас к себе в замок. Он лично хочет увидеть тех, кто так рассмешил его. Наши придворные рассказали, как это было, и это очень позабавило господина барона. Собирайтесь.

– Уважаемый, так и не знаю твоего имени и звания, я и мои друзья, которые также как и я, являются владельцами замков и больших земельных угодий в Московии, принимаем приглашение барона и утром выйдем к нему в гости.

Такой, несколько неожиданный, даже слегка хамоватый ответ, немного озадачил десятника. Почти минуту он думал, а потом сказал:

– Хорошо, я доложу барону, что нашёл вас, и вы через два дня явитесь к нему в замок. Я оставлю вам трёх сопровождающих, чтобы они указали вам путь.

– Премного благодарен за заботу о нас. Передайте господину барону, что мы с радостью приняли его приглашение, и как можно быстрее прибудем к нему. А ваши солдаты укажут нам путь.

Десятник кивнул, и направил коня со двора. За ним потянулись остальные. Двое всадников спешились. Но почему двое?

– Господин, куда прикажете поставить коней?

– Справа от избы сеновал. Там и коней привяжете, там же и поедите, и кони ваши.

– Надеюсь, нам придётся есть не тоже, что и нашим лошадям.

– Нет. Ваш ужин и завтрак будет более, чем из одного блюда. Наша хозяйка мастерица на кухне. Кстати, хозяйка, вот тебе мешочек, что подарил нам старший лесоруб за дальним лесом, ну, когда мы за дровами ходили. Сходи к старосте. Он, паршивец, обещал прислать всего, но до сих пор нет. Мало будет, доплати, чтобы на всех хватило, и побалуй нас на прощание.

– Отчего же не сходить. Тем более на прощание. Хотя сие от вас самих зависит. А я схожу и этих дармоедов с собой возьму, пускай несут. Нечего на старуху всё нагружать. Вон колодец. Умылись по-быстренькому и догоняйте. Дорога одна, не заблудитесь.

Все мужчины пошли к колодцу. Омыть разгоряченное тело ледяной водой из колодца милое дело для любимого тела. Наспех ополоснувшись, солдаты бросились догонять старушку.

– Вроде нормальные мужики.

– Мы все нормальные, пока не на службе. Прикажут, убьют и фамилию не спросят.

– Кто на что учился.

– Точнее, за что деньги платят.

– Согласен. А эти ещё кто?– Все оглянулись на въезжающую во двор очередную партию всадников.

– Так, три мужика и старуха. Мужиков вижу, старухи нет. Да и дьявол с ней. Именем и властью первосвященника, приказываю вам идти с нами в город Штапель, чтобы предстать перед судом инквизиции за оскорбление пастора и богохульные речи.

– А не пойти ли тебе, пока уважаемый, к этому самому дьяволу. Да и приказ свой твой первосвященник может засунуть к себе в задницу. Подозреваю, большая она у него.

– Хамишь, чернь!

– Нет. Просто пока расставляю приоритеты.

– Кого?

– Тебе не понять, наёмник.

– Это ты не понял. Нам сказали, необязательно взять здоровых. Главное – пока живых.

– Приказали, возьми.

– Кто из вас старец?

– Допустим, я и что?

– Этих убить, а этого не щадить.

Зря он так сказал. Понятно, он никогда не сталкивался с русским спецназом. Не главное, чей спецназ – ГРУ, ФСБ, Внешней разведки или МВД. Российский Спецназ, он и в Африке Спецназ.

Когда вернулась бабулька с нагруженными провизией солдатами, во дворе, по-прежнему без сознания, в рядок лежало с десяток трупообразных, но живых, тела.

– А это ещё что такое?– Неудомённо спросил один из солдат.

– Да вот, решили разнообразить ужин, как обещали. Щи из голов, плов из пальчиков. Любите обсасывать варёные пальчики.

– Хватит добрых людей пугать, окаянные. Что намусорили? Опять убирать за вами. Не могли сложить их за заборчиком?

– Господин, но кто это? По одежде – наемники.

– Молодец. Наёмники. Церковники их наняли, чтобы предстали мы перед ясные очи первосвященника. Да вот хрен им с редькой.

– И вы втроём их так разложили?

– Ты что?! В Московии уважают возраст. Вдвоём. Уважаемому старцу не до таких мелочей.

– Я смотрю, Шкребень лежит. Разбойник городской. Но там его нельзя трогать. Там ему кто-то покровительствует. После любого ограбления всё равно отпускают. Злопамятный, собака. Он вам такого унижения не простит, господин.

– Ну и…

Солдат поймал взгляд Аркона.

– И.

– Тогда они ваши, и всё, что найдёте в их карманах, тоже. Очистите двор, чтобы не мешали хозяйке готовить еду.

– Всё сделаем господин. С удовольствием.

– Так сделайте. Не опоздайте к ужину.

– Ещё никогда я не опаздывал к ужину.

– Свой человек.

Когда солдаты, загрузив на соседскую подводу тела наёмников, выехали со двора, бодигарды усадили старца на самоё почётное место на завалинке и стали ремонтировать забор, немного пострадавший в нескольких местах после посещения гостей. Типа – драку заказывали? Нет? Всё равно получите, так как оплачено. Получилось неказисто, но крепко. Впрочем, как многое в армии. Старец, долго не усидевший на троне из сухостоя, поймал лошадей наёмников, привязал их возле сеновала, чтобы животины могли сами насыщать свой желудок, не напрягая людей.

Солдатики не обманули и не обманулись, прибыли точно к минуте «Ч», т.е. к ужину.

– Господин, я вот давеча подумал, что не гоже вам – знатным людям на таких лошадях к барону ехать. – Сказал солдат и махнул рукой в сторону сеновала. Барон лошадей любит и, если вы приедете на этом, он может обидеться. Мягко говоря.

– Недоработка городского воспитания. Чуть не лопухнулись.

– Недостаток, устранённый на месте, за недостаток не считается.

– Это, в натуре, только я один не умею на лошади ездить?

– Ёшкин кот, аналогично. А ты, старец?

– Я ж говорю, недоработка городского воспитания. И этому хрен научишься за один день. Верно, боец?

– Ну, не знаю, у нас это с детства в крови. Простите, господа, за нахальство, но у вас всё равно выбора нет. Поедем не торопясь, заедем в одно место, поменяем десяток на трёх нормальных. Может, даже денег заработаете. К приезду, по крайней мере, не будете падать с лошадей. Вам, главное, не упасть с лошади, пока будете въезжать во двор. А там уж мы подбежим, поухаживаем за господами, поддержим, если заваливаться начнёте.

– Тогда уж, и на грудь надо будет принять для достоверности.

– Не на грудь, а на рубаху. В армии – лишь бы запах был, а дури своей хватит.

– Не, ну, по стаканчику вина можно?

– По стаканчику – можно. Как антидепрессант. Боевые сто грамм ещё никто не отменял.

– Тогда, сынки, ешьте да на боковую. Вам лучше пораньше выехать. А я вам к утру пирожков простеньких испеку из зайчатины и из репы с тыквой.

Травница растолкала друзей ещё затемно. Солдаты, как и все рождённые и выросшие в деревне, уже умылись и готовили лошадей к продаже.

– Господин, мы с утречка съездили на речку, искупали лошадей. Не всё так плохо. Думаю, даже денег заработаете. Только не забудьте того, что здесь нашему командиру наговорили. Он передаст ваши слова слово в слово, а барон проверять начнёт. Он всегда так делает – боится, чтобы убийц не заслали. Поэтому часто невиновных убивает. На всякий случай. Как говорит наш первосвященник, делая крёстное знамение над привязанным к столбу еретиком, нет человека, нет проблем. Вот так мы и живём между бароном и первосвященником.

– Не позавидуешь. Но что-то напоминает мне из нашей истории.

– Особенно, способ решения проблем.

– Старец, но это же развязывает нам руки.

– Что такое шесть рук против десятка арбалетов?

– А ты у нас на что?

– Чтобы говорить умные речи, надо заранее знать тему разговора, чтобы прочитать подробности в интернете. А мы даже этикета местного не знаем.

– А зачем мне этикет, если я барон. Или я не барон, а старец?

– Барон, барон. Ещё какой барон, ёшкин кот.

– Э-э, старец, это моё слово. Хочешь, придумай себе своё.

– Не хочу. Мне хватит вас с Аркашей. И так через слово это вставляете. Хорошо хоть не материтесь.

– Поэтому и не материмся.

На завтрак были засоленные грибы, жареная краснопёрка, большая чашка варёных раков, пирог с рыбой и репа, тушенная с мясом.

– Вот, сынки, узелок с едой, крынки с кисленьким яблоневым компотом. А вот это кувшинчик, с кислушкой. Я туда и соку добавила. Его постарайтесь не пить, глядишь и пригодится.

– Я понял, бабуль. Будет у меня под присмотром.

– Вот и ладненько. Про каменную долину я вам сказала. Остальное зависит только от вас. В добрый путь, молодцы.

Приторочив перемётные сумы, с помощью солдат залезли на трофейных лошадей, потихонечку тронулись в путь.

Как учиться ездить на лошади, лучше не читать, а самому попробовать это удовольствие. Удовольствие – это первые десять минут, потом промежуток в неделю, и всю оставшуюся жизнь. Они же задержались в этом временном промежутке.

Явно после обеда они доковыляли, если так можно сказать о всадниках, но не о лошадях, до деревни.

– Стоять, подтянуть подпруги. Можно оправиться.

– О, у, наконец-то. Какое блаженство! О, как больно! – и всё такое в течении ближайших десяти минут.

– Ну, что, полегчало, господа?

– Он ещё и издевается. Запорю.

– Ха-ха, ничего, господа. Сейчас пешком войдём в деревню, потихоньку дойдём, и будет, как новенькие. А ваших лошадей мы привяжем с остальными.

Минут через пятнадцать ходьбы ягодицы немного размялись, и походка уже не так напоминала походку роботов.

Ворота купца, который торговал и лошадьми, были, как и положено, высокими и добротными. За забором лаяло несколько собак.

– Кто такие?! – Спросил из-за забора слуга, разглядывая путешественников через щель.

– Лошадей привели.

– Откуда?

– Не твоё собачье дело, любопытная скотина! Доложи хозяину!

– Одну минуточку. Господин в избе.

– Так поспешай, скотина!

Вскоре за забором стало слышно, как собак заводят в сарай. Звякнул засов, и отворилась калитка.

– Прошу, господа, хозяин ждёт вас.– Сказал слуга и указал на высокого, хорошо сложенного мужчину, стоявшего на крыльце под резным навесом.

– Здрав будь, хозяин.– Немного вальяжно играл свою роль солдат.– Господа хотят предложить тебе этих лошадей, а взамен купить трёх хороших скакунов, достойных московских баронов, что едут к нашему барону по его приглашению. Ты понял меня, хозяин? Чтобы приезжим баронам не было стыдно перед нашим, иначе тебе потом могут и шкуру с живого снять.

– К нашему барону? Десять? Хорошо, господа, подготовлю я вам трёх отличный рысаков, чтобы понравились барону. Подождите в кабаке, а я, как пригонят коней, извещу вас. Не здесь они. Здесь такое опасно держать.

– Держи где хочешь. Это твоя проблема, вот только деньги сверху должны остаться, господам и на кабак.

Хозяин кивнул, отвязал с пояса два небольших мешочка, и протянул солдату.

– Отдай господам. Здесь хватит.

– Люблю честных купцов. Правда не разу не видел. Пойдёмте, господа, я знаю, где здесь кабак. Эль – кислятина, а готовит хозяйка отменно.

Путешественники кивнули с умным лицом и, не произнеся ни слова, вышли.

– Нормальный купец, слово держит. Да и у вас, господа, время до вечера, чтобы задницы так сильно не болели. Чтобы вас не подсаживать во дворе, мы сходим вдвоём и приведём лошадей сюда. Уйти лучше сразу, чтобы не светить породистых лошадей. Они большие деньги стоят, а вас никто не знает. У нас только два пистоля, а у них может оказаться десяток. После сражений этого добра всегда много остаётся, пока баронские слуги приедут.

– Тебе виднее, служивый. Ты давай, подсказывай, помогай, глядишь и мы тебе, когда поможем. Земля-то она круглая.

– Христианские астрономы говорят – зеркальная, т.е. любой поступок отразится и к тебе самому вернётся. Сеешь зло, пожнёшь худо. Сеешь добро, пожнёшь добро.

– Знаю. Матушка учила. Сначала хворостиной.

– Все мы с этой науки начинали.

За разговорами дошли до кабака. Время было послеобеденное, поэтому народу хватало. Профессиональным взглядом оценив посетителей, подскочил сам хозяин.

– Что изволите, господа? Только покушать или комнаты на ночь?

– Только покушать.– Продолжал командовать солдатик.– Накрой столик господам баронам из Московии, да дай поесть еды приличной, да эля. Только не то пойло, что ты подаёшь своим завсегдатаем. Господа всё-таки.

– Не извольте беспокоиться. Всё будет в лучшем виде. Прошу.– Хозяин уступил дорогу, при этом кивнув головой своему помощнику. Тот, не церемонясь, подскочил к ближайшему столику, схватил сидящих за воротники, и потащил на выход.

– Прошу, господа. Здесь вам будет уютно. Еду сейчас вам принесут. Сначала хорошего эля с холодной гусятиной для аппетита, потом и свеженькое горячее подоспеет. Моя хозяйка мастерица на кухне.

– Слышали, уважаемый, поэтому и пришли к вам. Неси еду, мы голодные, как стая волков.

– Уже несут, господа.

Действительно, к столу шли быстрым шагом два официанта с двумя кувшинами и большим подносом с кусками гусятины. На столе уже стояли миски с местным соусом, немного напоминающим ткемали.

– Никогда не думал, что гусятина такая вкусная.– Размалывая зубами косточки, прочавкал Аркаша.

– А то. Нам-то там продают не молоденьких, а матёрых гусей с толстой кожей и жилистым мясом. А здесь главное – удовольствие клиента. Тем более он платит.

– За такое и заплатить не грех.

– Вот это он и понимает, этим и пользуется. И эль, кстати, весьма приятный на вкус. Много, оказывается, есть вещей, о которых я ещё не знал.

– Дай Бог, чтобы это было только в отношении еды.

– А как он лихо этих вышвырнул. И никто даже не пискнул.

– Уважают или бояться?

– Скорее всего, и то, и другое. Без хорошей ватаги такое хозяйство трудно содержать – желающих поделиться много будет.

– Логично. Собственно, к этой мысли нас в последнее время постоянно и приводят.

– Что будет, то будет, а пока ловите момент и наслаждайтесь едой.

– Правильно: время обгладывать кости, время разбрасывать кости.

– Разбрасывать не проблема. Если стволы будут, тогда проблематичнее будет.

– По дороге из деревни и подумаем. Навряд ли кабатчик нам пистоли продаст.

Зоркий глас хозяина отследил опорожнение подноса с мясом, и к столику вновь поспешили официанты. Одни сгребали со стола кости, другие поставили кастрюлю, с парящим, бьющим в нос перчиком и специями, варевом, большими кусками молодой оленины (это из комментариев официантов) и, вместо хлеба, пирожки с требухой. И еще пара кувшинов эля.

– Если я всё это съем, то уже не поеду ни к какому барону, а завалюсь спать и буду спать целые сутки.

– А ты на эль на нажимай. Просто прихлёбывай.

– Но вкусный, зараза. Запомни, эль – это не зелёный змий. С ним не надо сражать до победного конца. Тем более победа, чаще всего, всё равно остаётся за ним.

– Да? Как жаль. А я бы с удовольствие повоевал.

– Всему своё время. Супчику наваристого ещё добавь.

– А, суп не водка, много не выпьешь.

– А ты представь, что трое суток без еды сидишь в подвале у барона.

– Тьфу ты. Смотри, ещё накаркаешь.

– Зато аппетит стимулирует.

Мясо подносили ещё два раза. Куда это всё влезало, лучше не спрашивать. Мясное нашествие так и продолжалось бы, но прибыл гонец, сообщивший, что кони для господ ожидают во дворе купца.

– Уже? – Через силу имитируя желание поесть, сказал старец.– Но мы ещё не поели! Давай, сходите и приведите. Посмотрите, чтобы было всё хорошо. Нет, не хорошо, а очень хорошо. Я хочу, чтобы наш друг барон остался доволен лошадьми. Идите. Мы ждём вас здесь.

– Слушаюсь, господин.– С трудом поднимаясь из-за стола и, с трудом переводя дух, ответили хором солдаты.

– Интересно, а здесь с собой забирают или богатым это западло?

– Если богатый, то что тащить хавку? В любой деревне кабак есть.

– А жаль.

– Тогда едим, у нас минут пятнадцать есть.

– О, успеем. Только добавку просить не будем.

– Не будем.

Атласная кожа, длинные ноги, красивая грива – это первое, что увидели и по достоинству оценили горожане. Красота, она и в деревне красота. Хотя таких красавцев навряд ли в деревне встретишь. Это больше для извращённых красотой городских олигархов. Но эти коняки и выше были сантиметров на десять.

– В натуре, а как залезать на этих монстров?

– Извини, Аркаша, пони здесь, по-моему, не в моде.

– А жаль. Пожалели бы пенсионера. Нам на них ещё двое суток привыкать придётся. А если понесут? Вы на своих кобыздохах догоните? Ёшкин кот, правильно Дима?

– В натуре, старче.

– Пойдём подальше, надо мясо утрясти в брюхе, а то с таким перегрузом мавашей в ухо не вдаришь.

– Хорошо, что спецназ никогда не отступает, т.к. всё равно не убежим.

– Но всё равно хорошо.

– Ёще бы. Когда ещё так поедим.

– И попьём.

– И попьём. Знатный эль у кабатчика.

Разговор потихоньку затих, лишь изредка были слышны тяжкие тихие вздохи и благородная отрыжка. Солнце не спеша садилось за горизонт. Тени деревьев увеличивались, землю нежно обволакивали вечерние сумерки. Замолкали последние птицы.

– Коллеги, а не задуматься ли нам о ночном отдыхе? Да и к приёму гостей надо подготовиться. Нехорошо будет – придут гости, а нам их и угостить нечем будет.

– Да, если это будут действительно настоящие ребята, то они и обидеться могут за пренебрежение к ним.

– А про это место, что скажете? Я раньше ничего лучше не смог увидеть.

– Что скажешь, Аркаша?

– Если чуток поработать, станет ещё лучше. Отдыхайте бойцы, господа офицеры работать начинают.

– Работайте, хлопчики, а я пока колышки затачивать буду. Пяток хватит?

– Я думаю, полчаса у нас есть. Точи побольше. Кашу маслом не испортишь.

– Тогда, воины, вперёд в лесок и нарубите мне с десяток деревцев, с руку толщиной.

– Это как на копьё?

– Правильно или почти так.

– Не впервой. Сделаем.

Пару сумок пустили на верёвки, а верёвки – на закрутки. Тяжело в учении, легко в бою. Короче, всё, как советовал Суворов.

– А вот эти бокэны пускай в травке полежат. Думаю, пригодятся. Ты как, старец, с ними? Предпочитаю нун-чаки, но в данной ситуации, заготовил эти очаровательные булыжники. Летят они, конечно, медленнее пули, но эффект на таком расстоянии будет примерно тот же.

– Добро. Раскладываем еду, имитируем ужин.

– Я здесь случайно в лесочке посмотрел, как вы руками и ногами махали. Это что ж такое за искусство, господа? Отродясь не видел.

– Да так. У нас в Московии это самый простой солдат умеет. Если в дружине у барона, конечно. Ополчению этому, разумеется, не учат.

– А в бою помогает?

– Вот сегодня и увидим, солдат. Оружие сам-то приготовил?

– А как же, я же воин дружины.

– Вот и посмотрим сегодня.

Сумерки сгустились, но ещё было видно. Легкий туман рваными косами поднимался от земли вверх. Злыми призраками неслышно подъехало десятка полтора вооруженных всадников.

– Копыта тряпками обмотали. Дёшево, но получилось эффектно.

– Эффектно, не всегда эффективно. Два пистоля. Один – на девять часов, второй – на двенадцать.

– Вижу. Левого беру на себя. С первым – подстрахую.

– Кто такие будете?!– Постарался напугать грозным голосом приехавший.– Почему за проезд не заплатили? Нехорошо. Придётся тогда и штраф заплатить.

– Никак барон собственной персоной? Больно жидковат для барона. Или ты у него только жидкую парашу выносишь?– Начал раскачивать ситуацию Аркаша.

– Ну, смерд, это ты зря так сказал.

– Что сказал, то сказал. – Перебил его Аркадий.– Не с твоим вонючим рылом со мною разговаривать. Пасть закрой – воняет, смерд.

Судя по выражения лиц, старец понял, что пришло время действовать.

– Ad cogitandum et agendum homo natus est – «для мысли и действия рожден человек».– Сказал он и тут же добалил. – И Ad delectandum – «для удовольствия» тоже. Работаем.

Первым упал левый владелец пистоля. Подкинув ногой бокен, с разворота ударил по шее вожака Дмитрий. Дальше всё пошло на опережение – камни, палки, летящие ножи. Солдаты тоже оказались не промах. За секунду выхватив мечи, проткнули печени паре зазевавшимся горе-воинам. Ближний бой, как правило, скоротечный. Через пять минут на земле лежало всё вновь прибывшее воинство и две лошади, а, может, коня, с перерубленными хребтам. Бедные лошади буквально плакали от боли и смотрели на злых людей, глазами полные слёз.

– Бойцы, добейте лошадей. Им не надо мучиться. Они здесь не причём.

– А какого хрена ты лошадей покалечил?

– Да меч какой-то неправильный попался. Я бью, а он влево уходит.

– Понабирают салаг в армии. Хорошо хоть лошади замолчали. Нормально работали военные, молодцы. Похвалю вас барону.

– Да у нас так каждый молодой солдат умеет.

– Уметь-то умеет, да только не все после боя выживают. Почему-то.

– Что сидим? Кого ждём? Бойцы, вперёд, ловить лошадей, делить трофеи.

Всё-таки деревенский парень есть деревенский – к работе привычен, с лошадьми управляется на два щелчка. Лошадей отловили, трупы обшманяли. Это не мародёрство, а средство существования наёмников в тяжёлое время средневековья. А то, что часть доходов наёмник отдаёт господину, это нормально. Крестьянин ведь платит оброк, почему другим должна быть скидка? Всё должно быть по справедливости, по закону. А если по закону сильного? То кто тебе мешает? Иди, занимайся спортом, физкультурой, наконец. Учись постоять за себя. Не смог? Твои проблемы. Никто не виноват, что ты родился слишком рано. В следующей реинкарнации, может быть, тебе повезёт больше.

– Кто есть хочет?

– Во мне ещё килограммов пять мяса. Я наелся, как тот верблюд, на неделю вперёд.

– О, мой юный друг, наш желудок такая неблагодарная скотина, что, как ты не корми его сегодня, а завтра он, зараза, с утра уже жрать просит.

– Тогда на боковую. Я первый. За мной – вы, бойцы. Последним – Димон. Не-е, старец, не начинай даже. Такая работа для салаг. Отдыхай. Через четыре часа уже светать будет. Не успеешь заснуть, просыпаться надо. Всё. Отбой.

Обильный ужин задавил адреналин, и все завалились спать. Кроме дневального.

– Люблю, когда утро начинается с рассвета.

– А я терпеть ненавижу. Для меня часов девять-десять – это моё.

– А я, со своей старческой бессонницей, могу и до двенадцати потом проспать. Благо, живу один, никого не напрягаю, меня никто не напрягает. Дозированное одиночество – это здорово.

– Может быть. У всех свои тараканы в голове.

– Ну, что, деревенское счастье вы наше, кони готовы?

– Конечно, господин. Сейчас чуть подкормите заразу свою и поедем. Еда на тряпице, бабкин звар в кувшине.

– Хорошо жить.

– А хорошо жить, ещё лучше.

– Классика.

Аппетит был отменный. Кто бы сомневался.

– На ель корова взгромоздясь… Ну, что, служивые, ведите наших слонов. Ехать надо.

Потренировались запрыгивать. Навыки остались. А вот ехать верхом уже стало немного проще.

– Перед городом немного отдохнем, но в город заезжать не будем. Сразу донесут первосвященнику, и толпы фанатиков принесут вас на руках. Объедем. Там сплошные поля, оврагов нет. Самое то для штурма.

– А барону по барабану это?

– Да в радость. Город, как кость в горле. Он только рад будет, что откупился таким образом. Сразу столько проблем решит.

– Мудрён.

– Не. Хитер. На свою задницу.

– В любом случае, это его проблемы.

На виду города спешились и отдохнули. Влево уходила не наезженная, но явно рабочая дорога. В город и из него тянулись пыльные вереницы телег и пешего люда.

– Вот оно море людское, из которого придёт дьявол.

– Старче, ты про Библию?

– Про неё. И про… , типа про Московию. Как там наши?

– Как, как. Похоронили нас, поплакали, надеюсь. Жизнь продолжается.

– Интересно, цветут ли цветы на Марсе?

– Кто бы раньше спросил. А теперь не знаю, что и думать.

– А что тут думать, ехать надо. Мужик сказал, мужик сделал. Нехорошо опаздывать.

– Можно подумать, ты всегда вовремя на совещания приходил.

– А я и не ходил. Туда наш командир группы ходил.

– Тебе проще было. Как начнут слюни по столу раскатывать.

– Это у тебя командир блатной был. Они не знают, что сказать, вот и лепят охинею. А у меня конкретный командир был. Всё чётко и быстро. И по домам.

– Редко кому так везёт.

– Эй, бойцы, помню, дорога трое суток занимала. Что, так и поедем? А напрямки слабо?

– А мы так и ездим. Там две деревушки. В них и кабаки есть. Как же в деревне без кабака. Барон приказал в каждой деревне кабак завести и налог на каждый кабак, независимо от дохода.

– Спаивает население, зараза.

– Господин, только вы ему это не говорите. Осерчает.

– Понятно дело.

Так с перерывами и перекусами они выехали к замку барона Штапель.

– Тпру-у, стоять, стоять, я сказал. Бойцы, подтяните подпруги и устраните всё, что может привлечь внимание барона. Заодно последняя возможность оправиться в нормальных условиях.

– Тьфу, старец, какая последняя возможность? Ты считаешь у нас шансов выжить нет?

– Аркаша, ты почему такой пессимист? Не зацикливайся на словах. Когда я служил в десантной бригаде, мы говорили, что сделаем последний прыжок на сегодня, и домой. И я до сих пор живой.

– Так на сегодня! Разницу чувствуешь?

– Аркашь, как говорил один мой знакомый прапор, чувствуется только хрен в заднице, остальное только ощущается. Не бзди Фурманов, я Чапаев, прорвёмся.

– А мой дед последним видел Чапаева.

– Это как? Так он у тебя герой Гражданской войны? Расскажи.

– Дед говорил: влетаем под утро в станицу, рубим без разбору всех, кто из изб выскакивает. Мимо меня наша тачанка проскакивает. Тут взрыв гранаты. Всех, кто был в тачанке, убивает. Из-за угла вылетает сотник и кричит: « Гони по этой дороге. По ней Чапаев раненый ускакал». Я в тачанку и кнута лошади. Выскакиваю на околицу станицы, а там берег реки, и по ней на ту сторону плывёт Чапаев. Я разворачиваю лошадей, прыгаю за пулёмёт и по Чапаеву из пулемёта, из пулемёта.

– Диман, в натуре, а как же тебя в военное училище взяли? Там же КГБ-шники всех до третьего колена проверяли?

– Не до третьего, а только отца, мать и их братьев и сестёр. А это дед.

– Аркаша, этому анекдоту уже лет сорок будет в этом году. Ты, в натуре, ни разу его не слышал? У тебя что, папа в обкоме партии работал при Советской власти?

– Дед. Дед был вторым секретарём в обкоме и строго воспитывал и отца, и мне доставалось.

– Понятно. Тяжёлое детство, нехватка витаминов, нехватка внимание. Все наши комплексы родом из детства.

– Да нормальное у меня детство было. И дед нормальный.

– Аркаш, не обижайся. Легкий мандраж перед схваткой. Бывает. Ворота открыты, мост опущен, пехота расслаблена.

– А что ей напрягаться: видимость миллион на миллион. Пятерых абреков они явно не испугались.

– Тем лучше. Все оправились? Знаю я эти вонючие средневековые замки. Бойцы, помогите незаметно взобраться на этих титанов. Хотя я, вроде бы, немного уже и приноровился. Умный коняка, сам подстраивается под меня.

– Только тело старайтесь держать прямо. Особенно, когда въедете во двор. Во дворе мы подскочим.

На мост выскочили парами. Вначале шли бойцы, как почётная охрана гостей к барону. Их знали и, значит, уже ждали. Следом – Аркадий и Дима, они же Аркон и Митрас. Замыкал колонну старец. Молодым у нас дорога, да и при встрече надо сперва сообразить, что говорить. Как вести себя, друзья вроде бы уже поняли. Но всё это была лишь теория.

Рысью докатили до парадной двери, перешли на шаг и, наконец, остановились. Солдаты «мухой» бросились ссаживать импортных баронов с лошадей.

– Видать хорошие чаевые обещали, коль так льстиво помогаете господам баронам?– Раздался громкий неожиданный голос. Только волнение и желание побыстрее слезть не выдало легкого испуга. Их поймали, практически, с поличным. По крайней мере, так им показалось.

– Господин барон, вы же сами приказали оказать приезжим баронам побольше внимания. Мы просто выполняем ваш приказ.

– Я так приказал? Наверное. Господа! Барон Адольф Штапель. Полноправный хозяин всех этих земель и городов. К вашим услугам. Рад вас видеть. Хочу вам представить моего старшего сына и наследника Генриха.

– Господин барон, – прошёл вперёд старец, слегка прикрывая собой товарищей,– хочу представить вам своих друзей: барон Митрас и барон Аркон. Большие землевладельцы, как и я, в Московии. Я сам, простите барон, у меня рыцарский обет. Сейчас прошу называть меня просто старец. Но, если это вам как-то не по душе, называйте меня просто бароном. Бароном никто.

– Барон никто! Оригинально. Через пару лет тоже возьму себе какой-нибудь обет и стану бароном никто. Ха-ха-ха. Да, насмешили меня барон никто. Так кто же тот самый шустрый оратор, что довёл нашего пастора до белого колена?

– К сожалению, барон, это тоже я. Не привык я в Московии молчать, если с чем-то не согласен. Но здесь, господин барон, я понимаю, чьи это земли и кто здесь хозяин.

– Люблю сообразительных людей. Прошу, господа. Я уже приказал подавать на стол. За коней не беспокойтесь. Кстати, великолепные жеребцы.

– Под стать хозяевам.

– Вы барон тоже любитель юмора? Похвально. Возможно, мы найдём с вами общий язык.

– Надеюсь, не как кулинарное блюдо.

– Ха-ха-ха. Вы начинаете мне нравиться, старец.

– Потому что вы, барон, понравились мне с первого взгляда. Не поймите меня превратно. В постели я предпочитаю сдобных женщин.

– Хм. Даже здесь у нас много общего. Теперь на второй этаж, господа.

Вдоль стен висели классические гобелены. Как учили на кафедре философии и политэкономии в военном училище: всё развивается по спирали. Зачем человечеству развиваться до уровня космонавтики, чтобы потом вновь упасть мордой в дерьмо и начать с нуля? Маразм. Но селяви, как говорили в России на земле, а как говорили здесь, ещё не известно. Единственным отличием этого обитаемого замка от музея истории было изредка развешенные на стенах американские винтовки М-16, причём первой и второй модификации.

– Барон, а патроны к этим артефактам у вас есть?– Не утерпел и задал вопрос старец.

– Откуда. Повесил, лишь бы что висело. Своё оружие не вешаю. Глупо. Чужеземного не попадалось.

– В следующий обязательно привезу. У меня в замке есть. Найду, чем поделиться.

– Буду благодарен, барон.

Посреди огромной залы стоял большой длинный стол, буквально заставленный кувшинами и блюдами различной величины.

– Мне доложили, что вы в сутках пути, и я, чтобы себя как-то развлечь, поехал на охоту. Как видите, весьма успешно. Один вепрь и три хороших молодых кабанчика. Ощущаете аромат вепря?! Обожаю этот запах дикого зверя.

– У вас крепкая рука рыцаря.

– А как же иначе. Прошу за стол, господа. Вот сюда, по правую руку меня, на самые почётные места. Будьте как дома.

Барон сел и после него начали рассаживаться наши путешественники и свита барона. Субординацию здесь чтили.

– Может, что скажете, старец?

– Как старец скажу: «Bonum vinum lactificat cor hominus» – Торжественным тоном произнёс он.

– Ой, барон. Мне говорили что-то подобное о вас, но я не думал, что застолье вы начнёте с этого.

– Уважаемый барон, я никогда не довожу вещи, как говорят, Ad absurdum – «до абсурда», я всего лишь провозглашаю Aeternae veritates – «вечные истины». Я сказал, что «доброе вино веселит сердце человеческое». А любое застолье всегда начинается с хорошего кубка хорошего вина.

– А-а, уел старец! Вот что значит знать латынь. Уважаю. Но у меня кубки хорошие, а вино просто великолепное! Хороший тост. Выпьем. И сразу по второй. Будем считать – это мой тост.

Минут на пятнадцать стихли все разговоры, зато усилились звуки чавкания, звона ножей и ударов, перебивающих кости приготовленных животных.

– Борон, у вас не только солдаты отменные, но и повара. Завидую.– Попытался сказать старец между заменой блюд.– У меня тоже был хороший повар, да умер недавно. Взял нового, теперь думаю, не научится готовить к моему возвращению, самого засуну в котёл.

– Хорошая мысль. Стимулирует. Вы ешьте, ешьте, господа. У нас модно сначала обожраться, а потом сидеть и благородно отрыгивать, как это делают в Пекинских землях, и наслаждаться вином.

На каком-то этапе насыщения слева от барона сел, почти не заметно, юноша не старше двадцати лет.

– Кстати, господа, представляю вам ещё одного моего сына. Младший из всех.– И этим было всё сказано.

– Хм, Amabile opus – «милое созданье». – Сказал старец, разглядывая юношу. – Умеет даже краснеть. Очень мило. У вашего наследника видимо такая же крепкая рука, как и у вас, барон?

– Да, мой наследник – это моя гордость. Весь в меня. Крепок, как молодой дуб. А этот бастард от монашки. Держу из жалости. Сирота. Не отвлекайтесь, господа.

В этом темпе трапеза продолжалась ещё минут тридцать. Потом на спинку трона откинулся барон и, как по команде, его свита. Друзья, наконец-то, могли в открытую перевести дух и отрыгнуть газы.

– О, наши люди. – Засмеялся барон, слушая их далеко не благородное отрыгивание.

– Кстати, барон, хочу поблагодарить вас. Ваша наша почетная охрана практически спасла нас при нападении разбойного отряда. Какие-то хамы, человек пятнадцать, напали на нас, но с вашими весьма умелыми солдатами мы справились с ними без потерь. А это, согласитесь, приятно. По крайней мере, для нас.

– Да? Приятно слышать. А мне не доложили.

– Они слишком скромны. Говорят, что только выполняли ваш приказ.

– Придётся наградить. Не люблю баловать солдат, но придётся. Заслужили. Генрих, слышал? Придумай что-нибудь. Надолго к нам, господа?

– В основном, проездом. Путешествуем от безделья. Дома поставляли старших сыновей – пускай тренируются, пока мирное время.

– Как, а разве у вас закончилась война с Вашингтонскими?

– А, барон. Такая война может идти десятилетиями. Надоело уже воевать и им, и нам. Больше от скуки воюем. Вот молодёжь и пускай тренируется. Проехали Берлинские земли. Ехали в Парижские.

– А что ж ко мне в замок не заехали?

– Баро-о-он, мы же без сопровождения путешествуем. Простите, но если бы не ваши люди, мы бы даже не знали, что рядом с городом Штапель находится замок самого барона Штапель. Это уже потом мы стали спрашивать и нам наговорили много доброго о вас.

– Много доброго? Обо мне? Ха-ха-ха, ну, опять насмешил меня, барон. Обо мне? И доброе?

– Да, барон.– Весьма струхнув, судорожно искал выход старец.– Да. Например, староста деревни, где нас нашли ваши люди. Очень хорошо говорил и выражал преданность, но ворует, чертяга, много. За вырубку леса дерёт с крестьян больше, чем крестьяне платят вам. Пользуется тем, что далеко от вашего замка, и тем, что прихаживает людей первосвященника, обеспечивая их продуктами.

– Вот стервец. Морда хитрая. Сегодня же прикажу притащить сюда. Буду пытать.

– Барон, вы меня простите, как говорят: в чужой монастырь со своим уставом. Я тоже иногда лично пытаю, сажаю на кол. Особенно тех, кого сам назначил. Но барон и какой-то вшивый староста, живущий за тридевять земель. Не тот уровень, барон. Чтобы кого-то попытать, можно найти и здесь. Зачем далеко искать. А посадить на кол вора могут и простые солдаты. Им даже десятник не нужен. Пускай остальные старосты знают отношение к ним: приедет пара солдат и посадят на кол.

– Хм. В этом что-то есть. Тем более, для пыток у меня в подвалах народа хватает. Витольд, слышал? Распорядись. Потом нового старосту назначу. Побудут немного без него.

– Да, господин. Сегодня же пошлю людей.

– Ох, знатно поохотился, знатно поел. Согласитесь, господа, в баронстве что-то есть.

– Несомненно, барон. Я тоже это нахожу.

– Пойдёмте, покажу вам замок.

– Барон, если можно, начните с кухни. Хотелось бы посмотреть на того искусника, что готовил нам еду.

– Хм. С удовольствием. Кстати, и его тоже награжу. Он тоже заслужил. Что-то я сегодня щедрый какой-то. Ой, не к добру.

– А вы, барон, сегодня больше никого не награждайте. Тем более, два солдата и повар. Это же чернь. Не накручивайте себя, барон. Что может с вами случиться в ваших землях?

– Тоже верно. Прошу вперёд, господа.

Пройдя пару анфилад и переходов, спустились в полуподвал. Что это была кухня, стало ясно по запахам ещё на первом этаже. Весь рабочий состав кухни выстроился в ряд, с почтением склонив головы перед всемогущим господином.

– Вот, морда, тот, который своей стряпнёй угодил вам, господа. А рядом аптекарь. Дегустирует пищу и определяет наличие ядов. Были случаи.

– Хорошо хоть, что это даже косвенно не касается нас, т.к. мы вообще чуть не убыли с ваших земель, даже не зная о вашем существовании.

– Это и меня немного успокоило. Пойдёте дальше. А здесь моя святыня – здесь хранится моё любимое вино, которым сегодня я угощал вас. Кстати, только вас. Остальные пили другое вино. А здесь мой утренний напиток. Клюквенный морс. Мне с похмелья только он помогает. Болею по утрам тяжело. Поэтому по утрам и пытать предпочитаю.

– Логично.

– Пойдёмте дальше.– Барон двинулся вперёд, а за ним его телохранители. В конце пошли наши друзья.

– Прикрой меня.– Шепнул старец Диме, с трудом отодвигая тяжёлую крышку на клюквенном морсе. Стеклянный пузырёк с отваром ревеня, усиленный его же соком, с легким плеском ушёл на дно. Полностью вернуть крышку на место не получилось.

Походив по замку минут двадцать, барон решил, что хватит экскурсий и отпустил прибывших отдохнуть. Каждому из них было выделено по комнате.

Как к негласному командиру, к старцу пришли подельники.

– Ну, командир, звезда в шоке.– С улыбкой во весь рот начал говорить Дима, но, увидев жест старца, замолчал. Старец, прислонив палец к губам, призывал к молчанию. Он обходил комнату по периметру, пытаясь найти потайную дверь или слуховое отверстие. Показав на ухо, покрутил рукой, чтобы продолжали говорить на какую-нибудь отвлечённую тему. Друзья были не первый год замужем, сообразили, что к чему.

– Так я ж говорю, я в шоке. Какая еда у барона. А какое вино. Такого вина я не пил лет десять.

– А я пил примерно такое же, когда провёл рейд на Вашингтонские земли и захватил замок. Я из тех подвалов вывез вина возов десять. Удачно я тогда поохотился.

– А-а, это то вино, каким ты меня угощал в позапрошлый раз? Помню. Да, напоминает.

– Господа, я конкретно объелся. Я или блевану, или меня пронесёт. Давайте выйдем на свежий воздух. Не хотелось бы портить апартаменты такому замечательному барону.

– Там садик маленький, но уж лучше там начнёшь гадить, чем здесь. Провоняешь здесь всё, как потом спать.

– Да, господа, вы знаете, что и я тоже в походах и в путешествиях много не ем. А здесь господа привычные. Пройдёмся на воздух.

Они вышли из комнаты.

– Садик во дворе крохотный и вокруг окна. Будем говорить, пока идём. Поэтому не торопимся.

– Старец, что будем делать, ведь ты не задвинул крышку до конца? Ежу понято, когда и кто её сдвинул.

– Не факт. Даже, если кто увидел. Просто хотели посмотреть. Такой ягоды в наших с вами землях нет. Для нас это экзотика. На этом и стойте. Аптекарь сделает анализ, но ядов не найдёт. Морс тоже кислый, а вкуса не почувствует, т.к. пузырёк я не открыл.

– Как это не открыл?! Мы что, зазря рисковали?

– Поясняю. Вода обладает памятью. Она способна передавать память – информацию и считывать её. Описан случай, подтверждённый потом ещё раз. Лаборант – оболтус обронил в ёмкость с дистиллированной водой запаянную ампулу с ядом. Сразу же достал и убедился, что ампула не пострадала. Это было в пятницу. В понедельник все приходят на работу, перепроверяют эту дистиллированную воду, и этой водой поят крыс. Крысы все сдохли. Сделали анализ: смерть от отравления ядом. Все в шоке. Ампула не повреждена, а смерть из ампулы перешла через стекло в дистиллят. После публикации, это перепроверили и подтвердили. Наша травница далеко не простушка, как хочет выглядеть. Она или колдунья, или гениальный аналитик.

– В принципе, просчитать наши варианты она могла. Любая баба просчитывает мужика на пять ходов вперёд. А травница умная старуха.

– Может, и приколдовывает немного.

– Короче, если бабка дала и намекнула, значит, знала, что сработает. Вопрос – когда? Успеем мы уехать или нет?

– Жаль, Адольф весь морс вылакает, своему старшему ублюдку не достанется.

– Как раз хорошо, что ублюдку, т.е. бастарду младшенькому не достанется. А родному сыночку, который весь в папеньку, скорее всего тоже достанется. Вы видели морду лица этого сыночка? Синюшная морда хронического алкоголика.

– Весь выродок таких надо травить до последнего.

– Видать, Господь не зря дал такого бастарда.

– Он же сын монашки.

– Я про это и говорю.

– Значит, уезжать нельзя, пока не поможем установлению справедливой власти на конкретной территории данного королевства.

– Вообще-то, инопланетянам не рекомендовано вмешиваться во внутренние дела на других планетах.

– Ну, ты сказанул, в натуре. Ты где видишь наш космический корабль, скафандры?

– Увы, я тоже считаю, что мы теперь конкретные аборигены. Без всяких перспектив на возвращение. Я тоже за то, чтобы остаться во имя справедливости. Здесь у каждого барона своя справедливость.

– Ты посмотри на этого лоха. Он же совсем пацан. Его надо научить, объяснить.

– Вот в тёмных омутах больше всего нечисти и водится. Ты знаешь, что на уме у этого двадцатилетнего недоросля? Помнится, году где-то в шестьдесят четвёртом….

– Хм, тебе самому сколько лет было в этом году?

– Не важно. Я в интернете читал. Ради пятнадцатилетнего эстонского поца, убившего топором молодую женщину и её трёхлетнюю дочь, даже специально внесли изменения в Закон и разрешили применить расстрел. Он тогда был отменён. Во, даже не совершеннолетний был. А этому уже за двадцать, наверняка.

– Мы будем рядом. Разговор окончен. Сделаем ошибку, сами её и исправим.

– Как бы нам самим Пол Потой не стать. Тот тоже военным был.

– Иван Грозный гражданским царём был, а несколько тысяч несогласных ликвидировал. Тысяч пять, не меньше. А в это же время, его французский коллега, вообще больше восемнадцати тысяч на костёр пустил. Причем, примерно за такой же срок. Вот масштабы. А вы о десятке людей беспокоитесь. Это даже в статистику не попадёт.

– Но мы-то сами будем это знать.

– В этом-то и беда. Будем думать.

– А что тут думать. Сначала дождёмся новопреставленных рабов Адольфа и Генриха. Тьфу ты, нечисть какая. Ни чё не меняется в этой Германии.

– Да нет уже Германии. Одна Берлиния осталась.

– Где всякий хозяин деревни кличет себя королём или князем. Такую мы и на трон к себе посадили.

– А что, плохо правила? Она осмысленно приняла православие и открыто говорила, что она русская царица. И была одним из лучших правителей.

– Потому что женщина. Привезли бы заморыша оттуда, был бы второй Павел. – С точки зрения истории – нонсенс.

– Значит, решено?

– А разве есть варианты?

Утром друзей разбудили посыльные – барон с утра приглашает гостей к себе.

Невыспанные, во рту кошки нагадили, голова болит. Но идти надо, куда же денешься с подводной лодки, если подачей кислорода руководит барон.

– А, господа, приглашаю немного развлечься. Понимаю, у вас такое же паршивое настроение, как и у меня. Прошу в подвал, господа.

– Почтём за честь, барон, но всё же, если можно, пошлите за вашим живительным морсиком. Намедни вы сказали, как он утром тонизирует.

– Тонизирует? Не слышал такого слова.

– Бодрит, улучшает настроение.

– А-а, это есть. Нет проблем. Эй, там, кто-нибудь сходите за морсом. Да побольше принесите.

В этом подвале да винный погреб оборудовать. Нет. Банальная пыточная морально ущербного, душевно больного, зарвавшегося в своём самомнении олигарха среднего калибра. Так и на земле: сволочей много, да стрелять некому. Мальчишей-кибальчишей мало, а мальчишей-плохишей уже складывать некуда. Ничто не меняется, в том числе и в королевстве Датском.

Первым для развлечения был подготовлен старик, после него – уже прошедшая пытки женщина.

– У старика слабое сердце. Боюсь, помрёт от одних криков дамочки.

– Дамочки? Что, сия дама благородного происхождения?

– Помилуйте, барон. Какое. Горожанка. Обычная горожанка. Недовольная налогами.

– Вы правы, барон. Недовольство надо душить на корню, пока не дало семена.

– О, барон, как хорошо вы сказали. Как много общего у нас с вами.

– Но где же морс, якорь им в глотку!

– Бегу, господин барон!– Перепрыгивая через ступеньки, запыхавшись, произнёс слуга.

– Разрешите, барон?

– Прошу.

Старец демонстративно разлил морс по самым большим кружкам, что стояли на столе.

– За ваше здоровье, уважаемый господин барон, и за ваше будущее!

– За вас, барон! Виват!

Все чокнулись кружками и начали пить. Аркадий выпил половину и поставил, немного сморщившись от кислоты напитка.

– Не понял?!– Повысил голос старец.– Аркон, за здоровье господина барона пить до конца и всем. Допейте до конца и ещё по одной. Сок клюквы очень хорошо влияет на голову, расширяет головные сосуды. Это не просто вкусно, но и полезно. Барон, вы не против повторить?

– С удовольствием, барон. У меня отличное настроение. Палач, подай мне раскалённую кочергу. Начну сегодня с неё.

Старик со страхом и тщетной мольбой в глазах смотрел на орудие своей пытки. Скорее всего, его пытали не первый день. Опалённые волосы, затёкшие от многочисленных ударов глаза, ожоги и синяки на теле. Подвешенный за руки вверху, внизу каждая нога была привязана верёвкой к барабанам, чтобы растягивать, разрывать плоть. На каком этапе смерть от болевого шока освободит его от мучений, зависело лишь от желания и прихоти барона Штапель.

– Барон, я проклинаю вас за ваше предательство, жадность. Вы позор всему нашему баронству. Я проклинаю вас.– С трудом выдавливая слова, сказал старик.

– Ничего нового.– С улыбкой на устах произнёс старец. – Барон, вы не против, если вы начнёте представление после того, как мы, на глазах у этого бедняги, перекусим кусочком жареной свинины и кружкой превосходного вина? У старика после смерти останутся хорошие воспоминания. Когда ещё ему придётся посидеть в компании баронов?

– Ха, прекрасная мысль? Тащите сюда мяса побольше и вина. У меня проснулся аппетит! Давно я так не отдыхал чудесно. Спасибо, господа, что заехали ко мне. Обычно по утрам мне так хреново, а сейчас такой кайф.

– А пока давайте ещё морсу по стаканчику.

– Наливай!

– Лейте, лейте, Митрас. Наливайте по полной. Когда ещё мы сможем выпить такого волшебного напитка! Браво господину барону!

– Виват!

– Старик,– повернулся старец к старику на растяжках,– надо уступать место молодым. Тебе немного не повезло. Барон, не торопитесь, не надо его тыкать. Вдруг окочурится раньше времени. Он же тоже должен насладиться нашим завтраком. Судя по его челюсти, жевать ему нечем, но кто же его угощать собирается?

– Ха-ха-ха.– Наслаждался собой и юмором старца барон Адольф.

Открылась дверь, и слуги внесли подносы с мясом, овощами и кувшины с вином.

– Виночерпий! Наливай быстрее, иначе я тебя самого привяжу заместо этого старикана.

Вино налили, мясо накрошили кинжалами. Завтрак начался.

Через какое-то время барон Штапель начал слегка прикашливать. Кашель прогрессировал. Лицо барона покраснело. Он стал руками хвататься за горло.

– Что такое? Что с вами, барон? Слуги, с господином бароном такое случалось раньше? Что же это такое с вами, барон? – Господа бароны активно имитировали своё сочувствие и желание помочь, забывая при этом позвать лекаря. Кто знает, может, у него есть хорошее средство, типа укола хлористого натрия. Их предки всё же с Земли прилетели. Лекарь пришёл, но было поздно. Тело уже билось в конвульсиях. Лекарю оставалось тоже лишь проимитировать, чтобы его не сделали крайним и не вздёрнули вместо чёрного траурного флага. Какие времена, такие и нравы.

– Надо оповестить молодого барона, что отныне он хозяин замка.– Сказал лекарь.– Пойду, сообщу барону Генриху эту печальную новость.

– Ага, пойди, сообщи эту печальную новость. Если сын пошёл в отца, недолго будет печалиться.

– Секунд пять. Ровно столько до него будет доходить смысл сказанного. А потом, на радостях, он бросит серебряную монетку лекарю.

– Судя по турецким сериалам, пришло время вырезать младших братьев.

– Сам не сообразит, но подсказать могут. Пошли, найдём Иохана.

– Интересно, а как он среагирует?

– Если продолжать смотреть через розовые очки? Со слезами на радостных глазах.

– А слёзы радости или горя?

– Это от наличия розовых очков.

Старец подошёл к старику на пыточном станке.

– Извините, уважаемый, но на сегодня, по-видимому, ваша пытка отменяется. Не знаю предпочтений наследного барона, но ему сегодня будет, чем заняться. Палачу я прикажу напоить вас и дать жидкой еды. Честь имею.

Друзья поднялись на второй этаж. Слуги провели их к комнате младшего барона. Постучавшись, но, не услышав ответа, они всё же вошли в залу. Внешне забитый вид ненаследника способствовал такому решению.

– Барон, у нас печальное известие. В пыточной барон Адольф Штапель поел мяса, выпил вина. Потом ему сделалось плохо. Прибыл лекарь, но все его усилия оказались тщетные. Барона Адольфа Штапеля больше нет. Отныне, по закону владельцем замка и прочего стал Генрих, как старший сын. Право первородства.

Парень сидел, не выразив никаких чувств, не сделав ни одного движения.

– Барон, вы слышали, что я сказал?

– Да, барон старец. У меня хороший слух. Идите, я вас не задерживаю.

– Барон, вам надо ….

– Оставьте, пожалуйста, меня одного.

– Барон, выслушайте меня, как старого и опытного человека. Я не зря сказал, что вы должны пойти. Вам надо спуститься вниз и высказать при всех, что вы принимаете баронство вашего старшего брата. В противном случае, гостям могут сказать, что вы оступились на лестнице и разбились насмерть. Такое бывает при сильном горе. Бывает и очень часто. Поверьте моему опыту. Мы будем рядом с вами, всё время. За этим мы и пришли. Идёмте, барон.

Секунд тридцать он осмысливал слова, потом, кивнув, поднялся и вышел в дверь. В коридоре была суета. Среди шума они поняли, что причина не только в старом бароне, но и с молодым бароном что-то не то. Иохан повёл их в комнату Генриха. Барон, с аналогичным распухшим лицом, задыхался на кровати.

– Ничего, ничего, господин барон. Вам я сделаю всё, что не успел вашему батюшке. – Суетливо говорил лекарь, быстро наводя что-то в пробирке.

– Господин барон увлекается вязанием?

– Нет, что вы. Это его сестра. Она-то и подняла тревогу, увидев его такого.

– Понятно. Иохан, вам лучше не видеть этого. Митрас, выведи барона подышать свежим воздухом, а мы с Арконом поможем господину лекарю.– Сказал старец, показав глазами на спицы. Все поняли. Дмитрий по-братски обнял юношу и вывел его за дверь. Аркон одним движением взял спицу и прижал к себе голову лекаря. Лёгкая судорога ног, и лекарь успокоился в своих стараниях. Генрих задыхаться продолжал.

– Говорят, Гебельс отравился сам и отравил всю свою семью. Включая детей. Здесь дети спасены.

– Ты имеешь в виду Иохана?

– Его.

– Как бы нам шило на мыло не поменять.

– Дык, и для него найдётся сестрица – мастерица.– Сказал Аркон, протирая тряпочкой спицу.

– Пошли. Не будем мешать доктору выполнять свой долг.

Молодой хозяин уже слегка постукивал по спинке кровати ногами. Страшная смерть от удушья, кстати.

– Может. Помочь?

– Минуты через три посмотри. Если будет ещё живой – помоги.

В конце коридора стояли Митрас и Иохан. Старец и Митрас подошли к ним.

Чуть позже к ним подошли две девушки.

– Знакомьтесь, господа, это мои сёстры Агнель и Аннет. Девушки, это бароны Митрас, Аркон и барон, соблюдающий обет. Он просит называть его – старец.

– Что с братом?

– Лекарь делает всё возможное. Не беспокойтесь. Барон, – обратился старец к Аркону,– соблаговолите посмотреть самочувствие барона. Мы вас подождём здесь. Девушки беспокоятся.

– Я понимаю чувство беспокойства. Одну минуточку, дамы.

Аркон вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. Отсутствовал меньше минуты. На его лице было горе утраты.

– Барон Иохан, девушки, простите за печальное известие, но ваш брат Генрих скончался. Лекарь, не перенеся горя, тоже лежит мёртвый рядом. Пойдёмте, простимся с бароном. Собравшаяся свита была в шоке – за один день они лишились сразу двух хозяев. Судя по всему, хозяином положения становился этот полуумок Иохан. Но рядом с ним вовремя оказались не они, а эти залётные барончики.

– Господа, не напирайте, не напирайте, я сказал!

Пришлось создавать коридор от новых обожателей нового хозяина. Писки и крики боли сопровождали передвижения нового наследника. Дима и Аркаша своё дело знали.

– Господин барон, мне кажется, будет разумным вам сегодня кушать только у себя в комнате. Здесь же аптекарь будет проверять пищу.

– Согласен. Что ещё?

– Ничего. Я только сделаю несколько объявлений от вашего имени. И всё.

– Хорошо.

– Господа, приступайте к работе. Я разузнаю, что творится за стенами.

Выйдя за дверь комнаты, старец громко, чтобы его все слышали, произнёс.

– Господа, на юного барона, но уже совершеннолетнего, замечу, свалилось большое горе. Он потерял сразу и любимого отца, и заботливого старшего брата. Новый хозяин замка и прочих земель сейчас в печали. Он пока не хочет никого видеть. Барон приказывает организовать похороны, а его пару дней не беспокоить.

– А сам-то барон живой?– Раздался язвительный голосок.

– Живой. Кто не верит, может заглянуть в щелку. Дамы могут войти, чтобы высказать своё соболезнование. Стража, остальных выгнать взашей, чтобы не беспокоили хозяина. Все жалобы потом. С дамами немного повежливее, но особо не церемоньтесь.

Женщины быстренько построились в колонну по одному, чтобы хоть так получить доступ к новому телу.

– Солдат, позови ко мне десятника.

Подошёл крупный военный с приятным благородным лицом.

– Из охраны барона?

– Так точно, господин.

– Отлично, значит, всех знаешь, и тебя знают. Барон приказал выполнить несколько поручений. Будешь меня сопровождать. Начнём с пыточной.

Спустившись в подвал, десятник распахнул дверь.

– Палач, ты уже в курсе произошедшего?

– Да, господин.

– И про барона Иохана знаешь?

– Да, господин.

– Приказ барона Иохана: барон объявляет амнистию и прощает всех. Всех привести в божеский вид, оказать медицинскую помощь, напоить, накормить. Если кому пока нужна сиделка, найти и посадить рядом. Чтобы ухаживала. Деньги барон даст чуть позже. Пленных домой не отпускать. Только оказать помощь и поместить куда-нибудь, типа лазарета. Особо, уход за дамами любого происхождения. Всё понял? Барон приказал этим заняться тебе. Любишь ломать, люби и строить. Выполняй. Веди к барону!

Молодой барон уже освоился с мыслью, что жизнь категорически изменилась, потому что его взгляд из затравленного стал иронично-весёлым.

– Барон.

– Барон. Как успехи, барон старец? Что приказали от моего имени?

– Только одно: поспешая предупредить войну, приказал, от вашего имени барон, амнистировать всех узников подвала и оказать им медицинскую помощь. Приказал пока не выпускать, пока вы лично не разберётесь с каждым случаем. Барон, простите за прямоту и откровенность, но соседние бароны, пострадавшие от вашего отца, впрочем, непострадавшие ещё быстрее, приведут к стенам замка свои войска, чтобы взять то, что плохо лежит. На данный момент, ещё раз простите барон, но у вас нет военного авторитета среди баронов. Как, впрочем, и остального. Когда родственники барона, что томится у вас в подвале, прибудут его освобождать, вы сможете им сказать, что сын за отца не в ответе, вы уже приняли меры, их родственнику ничего не угрожает, т.к. вы приставили к ним своего самого лучшего лекаря.

– Но он же умер?

– Когда умирает самый лучший, то чуть худший сразу же становится лучшим. И так до бесконечности. Пока будет жив хотя бы один человек. Вы будете честны, как и положено барону.

– Согласен.

– По крайней мере, с этим бароном вы получаете хорошего соседа и верного союзника. Вы бы видели глаза этого старика, когда он услышал ваш приказ об амнистии. На первое время вам надо сказать всё как есть, т.е. дед переноске не подлежит. Пока он здесь, его войско будет вас охранять при штурме какого-нибудь захватчика. По крайней мере, своим присутствием оно немного охладит чей-то пыл. На халяву много любителей.

– На что?

– Не обращайте внимания, барон. Москальский сленг. В смысле, московитский. Барон, не мешайте, я думаю. Халява, конечно, есть. Куда же без неё. Значит, попытки будут. Барон, вы не против, если я объявлю от вашего имени, что вы хотите посмотреть своё ополчение. Прикажите десятникам быстро проехать по деревням и согнать мужиков в одно тайное место. Но чтоб недалеко было. Туда же отправьте пару возов с оружием. Кстати, те солдаты, что сопровождали нас, весьма хорошие воины и преданные двору. Их можно было бы назначить десятниками и послать со своим десятками. Это будет их первое дело. Они сделают всё, чтобы доказать свою преданность. Теперь уже лично вам, барон. Вам будет нужна своя и преданная лично вам охрана. Начните с проверенных людей.

– Согласен. Пришлите мне этих солдат.

– Ещё совет. При смене власти все ждут чего-то нового доброго. Может, вы пообещаете всем мужикам, которых оторвут от работы, немного денег. Наверняка у вашего отца много денег. Вы не обедняете, но мужики тогда будут биться по-честному за нового барина, т.е. барона. А так, то какая им разница, кто будет сдирать с них по три шкуры. Свою сохранят и достаточно. Их в деревнях и так бьют нещадно за дело и без дела. Впрочем, что вам говорить, вы видели, сколько ваш батюшка запытал невинных людей.

– Не понял, вы разве наёмные убийцы? И кто вас нанял?

– Барон! Как такое могло придти к вам в голову. Мы бароны из Московии, и как мы попали сюда, вы знаете. Смерть ваших родственников в нашем присутствии, просто совпадение. С такой мыслью вы, не ровен час, доведёте дело Ad absurdum – «до абсурда». Прости, Господи. Casum sentit dominus –  «хозяин сам несёт ответственность за случайную гибель вещи», поэтому Casus a nullo praestantur – «за случай никто не несёт ответственности». Все ели вместе, тем более, вашего старшего брата в пыточной не было. Что случилось с ним, мы не знаем. Это случилось в присутствии вашей сестры. Надеюсь, вы не подозреваете их чём-либо, что я боюсь даже произнести вслух? Causa principalis – «главная причина» есть Causa naturalis – «естественная причина» или Causa occasionalis –  «случайная причина». Не суть важно. Главное – это не Causa criminalis – не «повод к обвинению» нас в наёмных убийцах. Мы всегда убиваем в бою. Вы поняли меня, барон?

– Да, я понял. Я понял, что всё, что говорили о вас – правда.

– Интересно девки пляшут. Интересно, а что?

– Что старец такие умные вещи постоянно говорит, что не поймёшь. Вроде бы всё понятно, а как кончит говорить – ничего не поймешь.

– Ничего, барон. Главное – я сам понимаю. Вы просто сделайте. И верьте, мы вам зла не желаем. Барон, у вас есть человек, которому вы доверяете?

– Мой учитель математики.

– Хм. Неплохой выбор. Среди них редко попадаются сволочи.

– Редкие сволочи – да. А так, везде сволочей хватает.

– Барон, мы сейчас позовём вашего учителя математики и этих солдат. Надеюсь, десятников. И оставим вас наедине. Мы думаем, вам есть о чём поговорить. Хороший ум, способный думать логически, сейчас весьма кстати. А мы походим по замку, проверим обстановку. Если вы не против. Мы же, всё-таки, здесь на правах гостей.

– Не смею вас задерживать, господа, отдыхайте. В случае чего я вызову, простите, приглашу вас.

– Барон.

– Бароны.

Сразу за дверью стоял знакомый десятник из охраны старого барона со своим десятком.

– Знакомые все лица. Как дела боец, всё спокойно?

– Так точно, господин.

– Это пока. Сейчас известие, как степной пожар разнесётся по округе и заполыхает. Предай начальнику охраны замка приказ барона: усилить охрану стен, выслать разъезды вокруг замка. При малейшей опасности объявлять тревогу. Ворота закрыть, мост поднять. Крестьян, особо со скотом, впускать. Выпускать тоже можно. Главное – не прозевайте вражеский отряд. Вырежут всех подчистую. Оставят только рядовых солдат, чтоб забрать себе на службу. Десятников и старше всегда вырезают, как преданных господину. Понял? Иди и убедись, что командиры начали выполнять приказ. Пора доказывать свою преданность новому барону. Понял?

– Да, господин барон.

– Молодец. Оставь за себя кого-то и иди. Кстати, уши на гвоздике не забудь. Времена смутные, слушать тоже надо уметь. Иди.

– Начал вербовку. Правильно.

– Да мы её начали ещё у бабульки. Пойдём, попьём морсику?

– Давно пора. Уж больно любопытно, как это они так синхронно откинулись. Неужели вода через стекло так хорошо проводит информацию?

– А то. Наука, не абы как. Подтверждено экспериментами.

– Читать умные книги, оказывается, бывает полезным.

– Да и тренироваться в зале не раз в полгода, а каждый день, тоже, оказывается, полезно. В последние дни понял.

– Да-а, старец, век живи, век учись?

– Старики не зря это придумали.

Начали обход крепости. Вскоре по стенам шустро побежали солдаты усиления, начались какие-то подвижки в плане охраны и наблюдения.

– Дисциплина у барона отлажена была.

– Все перебежки бегом. Как в учебке. Приятно посмотреть.

Навстречу шёл десятник.

– Хороший у вас сотник. Вон как солдаты шустрят.

– Так это теперь я сам сотник.

– Не понял?

– А старый сотник вечно насмехался над молодым бароном, да и сволочью был изрядной. Ему всё равно не жить. Я сказал, что это приказ барона.

– Приказ барона?

– Извините, господин барон, но дверь была приоткрыта и мы всё слышали. Так будет лучше для нового барона. Ему нужно, чтобы рядом с ним были надёжные люди? Это я и мои люди.

– Хорошо, я передам барону. Кроме твоего приказа. Думаю, барон не будет в восторге.

– Спасибо, господин барон. Молодому барону скажите, что я знаю своё место в стою. Пускай не беспокоится.

– Окей. Работай. В смысле, служи.– И они пошли дальше.

– Ещё сегодня утром он тоже знал своё место. Теперь знает своё новое место. Неровен час, осознает себя на месте барона. Опасный хлопец. Наполеон тоже с обычного лейтенанта – артиллериста начинал. Были бы амбиции, а повод всегда найти можно.

– Пускай сами разбираются. Мавр сделал своё дело, мавр может удалиться.

– Надеюсь, немного задержимся?

– Я образно. Конечно, ещё не вечер.

– Не вечер, но кушать уже хочется.

– Не удивительно, солнце уже почти в зените. Гонцы, наверное, уже прибыли во все крепости, бароны собирают военные советы, морщат лбы.

– Новость, конечно, неожиданная для них.

– Тем быстрее надо изъять пузырёк. Просчитать варианты, особенно математику, как два пальца об асфальт стукнуть.

– Чё стоим? Чё плетёмся, будто пленные французы. Пошевеливай.

Не сразу, но нашли кухню. Как обычно, первыми сработали носы. Армейский опыт не пропьёшь. Прошли мимо поваров, мимо аптекаря, зашли в «винный» коридор, как они окрестили это место.

– Надо найти ведро и ёмкость, чтобы наливать морс.

– Господа, если вы хотите попить, то я вам дам кувшин с морсом.– Произнёс кто-то сзади. И это был аптекарь. – Но, если вы хотите достать всего лишь это, то не торопитесь проделывать эту огромную работу.– С этими словами он разжал ладонь, на которой лежал пустой бабкин пузырёк.

– Не понял? А почему он пустой?– Удивился старец.

– Потому что был залеплен смесью, которая растворяется в кислой среде. Это единственный вывод. Тогда это могла сделать только одна женщина. Которую вы тоже знаете.

– Ёкарный бабай. Всё просчитала, ну, ведьма.

– Не согласен. Колдунья, да. Но не ведьма. У неё своё чувство справедливости. Она просто немного использовала вас в своих интересах. А какая женщина не делает так? После ведьминой ворожбы и вы бы умерли. Ведьмы подчищают после себя следы, вы вон, даже фаворитами барона стали.

– Теперь понятно.

– Старец, в натуре, так передаётся через стекло информация о смерти или нет?

– Теперь не знаю. Хочешь, проверь. Аптекарь даст тебе и яду, и пузырёк.

– Да нет. Я уж лучше пешком похожу. Умники хреновы. В статье же было написано, верно?

– Не парься, Аркаша, конечно, сработало. Только бабка ускорила эксперимент.

– Логично.

– Господин аптекарь, вам следовало бы быть возле барона. По той же причине.

– Понимаю, господа. Но сначала я контролирую закладку продуктов, отсутствие посторонних на кухне, наполнение бачков и кастрюль. Жить хочется, понимает ли. Я здесь не только за деньги работаю.

– Логично. Ждём вас в покоях молодого барона.

– Обязательно буду.

– Аптекарь.

– Бароны.

– Пока всё складывается благополучно.

– Видимо достал он всех здесь, вот и помогают нам, закрывают глаза на промахи.

– Очевидно. Над охраной – обороной работают. С пузырьком решили. Ополчение созываем. Вроде бы основные вопросы решили.

– Остальное будем решать по мере возникновения. Господа, едемте в номера, как говорили раньше.

– Едем. В какой именно? К старцу или по своим?

– Для разнообразия давайте по своим.

– Хоть поваляюсь немного, а то уже ноги гудят, как после двадцатки с полной выкладкой.

– Стоп. Что такое?

– Сквозняк, ваше высочество?

– И? А, понял, не дурак. Или не понял?

– Тихо.

В коридоре конкретно пахло заплесневевшими стенами. Аркон обслюнявил палец и определил направление ветра. Потихоньку пошли в том направлении. Послышался непонятный шёпот, пару раз звякнул металл. Аркон поднял согнутую в локте руку. Все остановились. Слившись со стенкой, он проскользнул дальше. Удивление берёт, как такие здоровые мужики могут быть такими быстрыми, ловкими и незаметными. Опять же, навыки спецназа не пропьёшь. Особенно, если не пьёшь. Появилась рука Аркона, которая отсемафорила два раза по пять и три. Всего лишь по четыре на брата. Хотя, если учесть, что старец служил в десанте лет пятнадцать назад, т.е. жизнь на пенсии, и это время не тренировался, то это склоняло баланс сил немного по-другому. Но не говорить же об этом накануне схватки. Тельняшкой, разорванной на груди, этих средневековых тоже не испугаешь. Остаётся только одно – разухабистая русская драка да два русских спецназовца в помощь. Главное, чтобы не мешали. Ладошка вверх. Взмах. В атаку. Старец и Митрас, как два бульдозера въехали в уже начавшуюся потасовку. Вражеский отряд был одет, как подобает рыцарям, т.е. в шлемах и кольчугах. Старец уже дважды до боли, до слёз в глазах отбивал себе локоть, пытаясь локтём приложиться к вражеским мордам. Бой в ограниченном пространстве не зря является отдельным предметом подготовки спецназа. Каким-то непостижимым образом у старца в руке оказался узкий длинный кинжал, который, оказалось, очень удобно втыкать в глаза под шлемом. На одном из шлемов не повезло. Не успев вынуть, старца толкнули и он, сделав вращательное движение кинжалом, улетел в стенку. Успел развернуться и перенаправить удар такого же кинжала в стенку. Ударил, как учили, двумя пальцами в глаза, но металлическая накладка на носу помешала провести это до конца. Обхватив левой рукой противника за затылок, он с рёвом начал давить врагу глаза. Противник тоже начал орать, орать от боли, от неспособности изменить что-либо, т.к. был прижат к старцу сражающимися позади. Старец уже наполовину воткнул пальцы, и острые края железки резали ему кожу, но и он ничего не мог сделать. Только кричать и орать от боли, от гнева, от беспомощности. Наконец всё затихло. Соперник старца потихоньку осел и завалился на бок. Из-под него начала вытекать лужица крови.

– Кто-то из парней постарался. – Измождённо подумал он.

– Бляха муха, в натуре, а вы что тут делаете!?– Удивлённо-радостно спросил Аркадий. Все повернулись, куда он смотрел. В проходе стояло около десятка воинов с мечами на изготовку. Во главе их стоял новоиспечённый сотник.

– Господа, здесь слишком тесно для схватки. Мы боялись зацепить вас.

– Поэтому ждали, кто же победит?

– Господин, я уже сказал, что верен новому господину барону. Его уже оповестили. Охрану возле его дверей я еще усилил, несмотря на предпринятые ранее меры.

– В таком случае прощаем. – Сказал Аркон.– Здесь действительно было тесновато. Без привычки если. Ведите нас к барону.

– Отдохнули, ёшкин кот.

– Я вон, пальцы порезал. Мне йод нужен. Интересно, у аптекаря есть или они и его рецепт потеряли.

– Старец, не кипятись. Спусти пар, а то и нас обожжёшь.

– Вам хорошо, а я меня кожа порезана.

Перед дверью барона было человек двадцать.

– А они не помешают друг другу?

– Нет. Они встанут парами. В случае гибели одного, его сразу заменят. Тем более, сзади можно прикрыть пикой.

– Надеюсь, у вас это отработано на практике. Пропустите нас к барону.

Дверь открылась, и все вошли вовнутрь.

– Господа, вы живы!?– Искренне обрадовался барон.– Что случилось? На вас напали?

– Нет, барон. Напали мы. Нам пришлось напасть, т.к. отряд врага, я надеюсь, вы сможете определить, чьи это люди, собрались напасть на вашу охрану. Сделав это внезапно, они могли бы добиться успеха. Нам пришлось воспрепятствовать этому.

– Вы опять рисковали ради меня жизнью?

– Мы воины, барон, и война наша жизнь. Мы воюем всю нашу жизнь, и даже пенсия не спасает от этого.

– Да, господа. Вас не спасает пенсия, а меня не спасает собственный замок.

– Не соглашусь, барон. У вас есть преданный сотник вашей личной охраны. Нет, не старый сотник. Тот случайно погиб. Упал, спускаясь с лестницы. У вас теперь новый сотник, и он собственным мечом доказал свою преданность. Мы свидетели.

– Пускай будет так. Я утверждаю ваше решение. Прежний сотник мне не нравился.

– Видите, как всё удачно сложилось.

– А, может, слишком удачно?

– Поживём, посмотрим. За десятников, что уехали за ополчением, наверное, можно было бы и поручиться.

– Но не надо. Я сам присмотрюсь к ним. Последние годы я только и делал это.

– Барон, вы не по годам мудры.

– Это, отчасти, и заслуга моего наставника. Познакомьтесь.

Бароны и математик посмотрели друг на друга и кивнули головами. Знакомство состоялось.

– Кстати, а где мой сотник?

– Где ему и положено. Разбирается с нападающими, проводит расследование.

– Сколько же было нападающих, кто-то скажет мне?

– Тринадцать, барон, – начал отвечать Аркадий,– в шлемах, кольчугах, меч и длинный кинжал. Хорошая пара для дуэльной схватки в узком коридоре. Учитывая, что ваша охрана не носит щиты. Вышли из какого-то потайного хода. Нам, отчасти, повезло.

– Как же они решились-то? И почему, тогда они раньше этого не делали?

– Возможно, боялись другой пары. Если бы кого-то или вашего отца, или вашего брата по какой-то причине не смогли убить одновременно, хорошо подготовленная многочисленная охрана подавила бы мятеж. Здесь не выдержали халявы, но просчитались.

– Да, видимо не один человек погиб из-за вашей халявы.

– О, барон, за халяву сложили свои пустые головы тысячи авантюристов.

– Кажется, я начинаю понимать смысл этого слова.

– Да, барон. Смысл этого слова понимаем даже мы – бароны. Крестьяне схватывают этот смысл много быстрее. Кстати, многим из них частенько удаётся попользоваться на халяву. Склад ума у них другой.

– Умнее что ли?

– Нет. Хитрее. Точно, хитрее.

– Тогда это не для меня.

– А вы заведите рядом с собою такого. Приглядитесь к одному из новых десятников. Кажется, один из них такой. Шустрый больно. Но в хорошем смысле слова. По-деревенски шустрый.

В дверь постучали.

– Кто там? Впустите.

– Господин барон,– начал сразу же доклад сотник,– шестеро – виконты из свиты господина барона, вашего батюшки. Семеро, судя по одежде, наёмники. Ни на одежде, ни на теле никаких особых знаков нет. Только обычные татуировки наёмников.

– Но это не факт, что эти предатели из свиты не были наняты кем-то из соседских баронов.

– Логично. Чей первый отряд здесь появится, скорее всего, и его люди были.

– А если…

– Не стоит, барон. Он может и опоздать. Не факт, что он поднимет своё войско быстрее других. Известия никто не ждёт и не ожидает. Для всех это будет неожиданностью. Эта попытка была инициативой одного из виконтов. Риск, но разумный риск. Шансы были. Я бы поступил так же. Нападающим не повезло, что рядом оказались мы. Старец своим боевым кличем так припугнул их, что они растерялись, а нам оставалось лишь добить их.

– Жаль, конечно, вам не удалось никого взять в плен.

– Простите, барон.

– Я понимаю. Но хорошо, что вы на моей стороне.

– Барон, вам повезло, что мы бароны из Московии. Еще неизвестно, как бы мы поступили, будь мы вашими ближайшими соседями. Никому нельзя верить. И чем ближе сосед, тем меньше времени ему надо прислать своё войско. Самый лучший способ обеспечить себе спокойствие на границе – это жениться на дочери соседа.

– Именно это и хотел мой отец от барона, что вы видели в подвале. Но у него что-то не получилось, и барон, и его дочь отказали ему.

– Хм. Значит, та женщина не горожанка, а баронесса? Бедняга.

– Красивая была женщина. Да, это она. Старше меня на восемь лет.

– Да, пытки не красят человека. Но после того, как вы лично освободили их, они будут вашими должниками до гроба.

– Возможно. Нет худа без добра. Кстати, а что там сейчас с ними? Солдат, притащи сюда палача.

Минут через десять в комнату кувырком влетел палач. Видимо, их нигде не любят. Но и идти работать палачом, мало кто хочет. Но кому-то надо.

– Скажи любезный, как там здоровье господина барона?

– Всё, как вы приказали. Доктора привёл, раны промыли, перевязали, накормил, сиделку нашёл.

– А с баронессой?

– Тоже самое, господин. Не извольте беспокоиться. Нашёл комнатку, кровать мягкую. Сейчас спать изволит. Покушала.

– Переломы, что-нибудь серьёзное есть?

– Нет, господин. Господин барон приказывали причинять сильную боль, но пока не калечить. Он надеялся, что баронесса пожалеет отца и согласится на его предложение. Только сегодня господин барон приказал повесить на растяжки, но, сами понимаете, не успел приказать.

– Синяки подживут. Порезы доктор подлечит. Удачно вышло.

– Да уж. В дерьме жемчужину нашли.

– И то неплохо.

– Только теперь жемчужина дерьмом пахнет.

– Жемчуг – это деньги. Деньги – это золото. Aurum potestas est – «золото – это власть». Каковы времена, таковы и нравы.

– А как же духовное?

– Не путай вечное с мирским. Никто не призывает убивать, предавать ради золота. Никто не рекламирует золото. Просто золото есть способ существования. Нельзя поклоняться ему, но использовать его для жизни нам приходится. Золото есть денежный эквивалент мяса, одежды, оружия.

– Стоп, стоп, стоп. Старец, ты вошёл в клинч. Брэк. Разойдись по углам.

– Пардон, бывает.

– Простите, господин барон, – впервые подал свой голос математик,– я подумал, что, если напавшие знали про этот потайной ход, то и подошедшее войско, возможно, будет наступать тем же путём?

– Логично. Молодец, математик. А мы-то и не подумали об этом. Молодец.

– Надеюсь, ещё вовремя. Всем искать потайной ход. Сотник, он должен быть неподалёку от места боя. Учитель, прошу вас пройти в библиотеку. Постарайтесь найти старые манускрипты. Скорее всего, в них можно найти указания или рисунки.

– Логично. Прямо сейчас этим и займусь.

– Сотник, дай пару человек для охраны учителя. Не сидеть, всем искать.

– О, а барон входит во вкус. За короткое время так преобразился.

– Будем посмотреть.

– Хорош сидеть. Слышали, что барон сказал? Берём лучину и идём искать.

С зажжённой лучиной там уже ходили. Старый воин, мудрый воин. А бойцов себе покойный барон подобрал хороших. Не прошло и пятнадцати минут, как послышался крик. Основание факела было традиционным ключом для отпирания потайных ворот. Вооружившись факелами, они пошли вглубь. Походным шагом шли минут семь – десять. Сделали два поворота. А после третьего вышли на залитую солнцем полянку. В разные стороны разбежались гонцы, посланные сотником. Оказалось, в двадцати метрах была опушка леса, а за полем, в полукилометре – и сама крепость.

– В крепости пороха много?

– Хватает.

– После второго поворота поставите бочки с порохом и подсоедините бикфордовым шнуром. Надо, чтобы нападающие побольше числом вошли в туннель, и потом взорвать. Людей поставить в дозор и здесь, и возле бочек. Шнуров наложи побольше. Если один затухнет, чтобы остальные сработали. Каким образом не сработает тут или обманут их, поставить ещё бочки на выходе во дворец. Понял, сотник? Будешь рвать бочки во дворце, но врага в замок не пустишь.

– Не беспокойтесь, господин, всё сделаю.

– Ты знаешь, сколько раз я слышал такое и после этого не видел результата? Сколько раз мне точно также обещали и не делали. Но я всегда беспокоился, поэтому я живой. Я буду беспокоиться, а ты просто скажи «есть, господин барон» и сделай.

– Понял, есть, сделаю. Поставлю самых надёжных.

– И это правильно. И в замке тоже самого надёжного. Пускай постоянно слушает проход и держит наготове факелы. Да факелы проверь, чтобы сырые не подсунули. А то, может, на них кто нужду справил.

– Проверю, господин.

– Да, сотник, как у вас налажена связь с десятниками, что набирают ополчение? Как быстро ополчение сможет вооружиться и придти на помощь крепости?

– Часа за три подойдут. Только что толку-то от них. Мужики они и есть мужики.

– Не скажи. Многое зависит и от стимула к бою. У пришедших ведь тоже будет отряд и, скорее всего, тоже ополчение. Кто-то же должен грузить награбленное. Только тем мужикам не будут обещать город на разграбление, а нашим мужикам барон обещал денег. Разницу понимаешь, кто чаще будет махать топором?

– Молодец, барон. Ловко придумал.

– А то. Ты сделал правильный выбор. Только больше не замахивайся на ещё большее, как бы пасть не порвать.

– Не порву.

– Смотри. Тебе жить.

– Ладно. Командуй. Не буду отвлекать. Пока не закончишь, никаких перекуров и отдыхов. Понял?

– Понял, господин.

Замок готовился к обороне. Как предвестники возможных кровавых событий, над замком, низко стелясь, ползли чёрные с багровыми сполохами тучи. Дождя не было, но весь воздух был пропитан грозой. Где-то на юге изредка раздавались громовые перекаты. Стоять на крепостной стене было не комфортно. Мысли в голове крутились не пойми как и, в результате, всё равно заканчивались осадой, штурмом, пламенем пожарищ. Видя такое положение дел, сотник приказал поменять внешнюю охрану на своих гвардейцев, которых такая мелочь, как гром, не вгоняла в тоску.

Все понимали, что масштабной осады с баллистами и камнемётами не будет, по причине отсутствия их наличия. По определению барона Митраса, это будет война разведчиков – резидентов и диверсионных групп. Чей шпион быстрее откроет дверь, чтобы впустить вражеское войско, тот и победит. Он, конечно, шутил, но и в каждой шутке, как мы знаем, есть доля шутки.

Разведчики сообщили, что с севера и юго-юго-запада показались два крупных вооружённых отряда. Идут не торопясь. Рыцари, пешая пехота и по десяток пушек среднего калибра. Ничего нового. Ощущение такое, что для них вопрос замка решён, и они едут только забрать своё.

– Балдею я, мужики. С десятком пушек идут штурмовать замок? Это прикол такой, в натуре?– Недоумевал Аркадий.– Они, что не смотрели сериал «Золотой век»? Там же конкретно и чётко показано, как надо ходить в поход, какие пушки брать. А эти чудики на букву М, что делают?

– Аркаша, а, может, здесь просто нет такой империи, как у нас была Турецкая? Поэтому и пушек таких, и столько нет?

– Если только? Хотя, ты знаешь, наверное, прав. Это всё объясняет. Иначе, просто маразм.

– Ух, наконец-то, одной проблемой меньше. А то уже достал ты, Аркаша, нас чужими проблемами. Какое нам дело, как они хотят штурмовать? Придут, посмотрим. Здесь мужики и защищали крепости, и штурмовали крепости. Мы им только поможем. Ну, поможете вы, а я помогу вам. Постараюсь не мешать.

– Озяб я что-то, мужики, пойдём домой, мясца поедим, прикажем приготовить грога.

– Хочешь сказать, воспользуемся привилегиями знатного рода?

– Именно. Блин! Глядите!

В башне, чуть выше стены, приоткрылся люк и в него наполовину вылез хлопец, лет двадцати. Взмахом руки вверх, он подбросил голубя. Голубь, резко затрепыхав крыльями, сориентировался на местности и полетел на юг. – Ах, ты, сукин сын.– Возмутился старец такой наглости и, схватив из кучи приготовленный для обороны булыжник, метнул его в наглеца. Громкий шлепок подтвердил попадание, хотя и так было видно, как камень ударил в переносицу. Крышка люка захлопнулась, и где-то снизу донёсся звук чего-то упавшего.

– Опять барон будет не довольным, что не смогли взять живьём.

– В принципе, могли. Но я просто обалдел от такой наглости. Видел же нас, и видел, что мы его видим. Наглец! Сработал на автомате.

– Про автомат говорить нельзя. Нас итак уже в чём-то подозревают. Скромно промолчим об этом подвиге. Подвигом больше, подвигом меньше. Какая разница, правда, старче?

– Правильно. Наёмникам за них платят, а для нас это развлечение. Правильно, господа бароны?

– Правильно, сэн-сей.

– Ну, вы и паршивцы – приколисты.

– Так, с кем поведёшься, от того и забеременеешь. Ты сам так говорил.

– Не всё можно повторять, что старшие говорят.

– А, ну, если так. Ты же нам этого не говорил. Теперь будем знать.

В комнате молодого барона подтапливали камин. Нежный, обволакивающий тёплый воздух расслабляющее растекался от него по всей площади. На столе стояли закуски и кувшины с вином.

– Разрешите, господин барон. Самое тоскливое – это ждать и догонять. Скорее бы пришли.

– Да, господа. Неизвестность напрягает. Постоянно ждёшь какой-то гадости. Постоянно думаешь, что сейчас постучат в дверь и… Что там ещё?! Что стучишь? Хочешь сказать, скажи!– Из-за двери показался испуганный слуга.

– Господин барон, смотритель наказал передать, что в потаённой башне оруженосец виконта Орнье упал сверху. Расшибся насмерть.

– Что за виконт, барон?

– А, тупой, как и большинство местных рыцарей. Его дядя сейчас с войском идёт на нас.

– А почему вы его не арестовали? Это же откровенный вражеский агент!

– А зачем?

– Он, наверняка, уже подготовил людей, которые пойдут изнутри на штурм ворот, чтобы открыть их во время атаки дяди. Дядя, наверняка, обещал этот замок ему. Он вполне может посылать сообщения дяде. Например, голубиной почтой. Вот, прикажите уточнить у стражи, видели они голубя за последнее время?

– Слышал? – Сказал барон слуге.– Передай смотрителю, чтобы узнал и доложишь. Пошёл.

Бароны решили заняться хоть чем-то, например, поесть мяса и запить его грогом.

– Господин барон, – вернулся с докладом слуга, – хочу доложить, что стражник на южной стене видел голубя, летящего на юг. Время примерно совпадает.

– Видите, барон,– сказал старец,– уже можно спокойно брать виконта и отправлять в подвал. Но только заманить ласково, иначе сообщники бросятся врассыпную, и никого не поймаете.

– Слышал?– Теперь барон обратился к десятнику.– Виконту скажешь, что я приглашаю его на кружку эля. Раньше он выпивал с моим братом. По дороге ударь по голове, чтобы не шумел, и в подвал. Что пытать, знаешь. Иди.

– Вот, причина, почему один отряд не торопится, теперь понятна. Он надеется на удачный штурм, независимо от власти в замке.

– Теперь бы ещё одного жука найти.

– В Московии говорят – крысу.

– Согласен. Мерзкое и в то же время опасное животное.

Дверь распахнулась. Решительным шагом вошёл сотник личной стражи. Его решительность вызывала тревогу.

– Господин барон! Барон Готье с отрядом всадников, человек двести, и пехоты, человек триста, подошёл к воротам и требует его впустить.

– Так и сказал: требует?

– Да, господин барон.

– Немного нагло, не считаете господа?

– Пойдёмте, посмотрим на эту наглую морду, господа.

На дворе сыпал мелкий летний дождик. Небольшой ветерок бодрил. Всё бы хорошо, если бы не полтысячи воинов за стеною, да мужик, с непонятными мыслями.

– Сотник, спроси у него, что он конкретно хочет.– Сказал молодой барон, поглядывая на промокшее войско перед ним.

– Господин барон Иохан Штапель приказал уточнить у вас, кто вы и что делаете здесь с этим войском?

– Я барон Готье, двоюродный брат покойного барона Адольфа Штапеля. Я прибыл, чтобы вступить в наследство замком, после смерти его сына и наследника Генриха Штапеля. Я требую впустить меня и моих воинов в замок.

– Хамит старик. – Возмутился Аркаша, он же барон Аркон.– Сам покойный барон назвал барона Иохана своим сыном, и все мы свидетели тому.

Иохан слегка отодвинул рукой сотника и прошёл к краю стены, чтобы его было видно с земли.

– Я барон Иохан Штапель, младший сын барона Адольфа Штапеля и брат Генриха Штапеля. После смерти старшего брата я остался первоочередным наследником замка и всех прилегающих земель. Отныне я единственный хозяин и господин этих земель. Моё родство подтвердил мой отец в присутствии гостей из Московии – баронов Митраса, Аркона и рыцаря без имени, сохраняющего обет. Они свидетели сказанного. Извините, барон, но вы прибыли без приглашения, и в моём замке уже размещены воины баронов из Московии. Я, как хозяин замка, готов принять вас в гости, но только не сегодня. Возвращайтесь домой. Я пришлю вам приглашение.

– Во даёт барон.– Не удержался от похвалы Митрас.

– Вы сейчас же откроете ворота и впустите меня вовнутрь.– Теперь в голосе барона была сталь, замешанная на гневе.

– Иначе что, барон?– Спокойным тоном спросил Иохан.– У меня здесь почти три тысячи воинов. Если вам нечем кормить своих солдат, то я могу выпустить воинов отсюда и, они решат вашу проблему.

И в это время за их спиной прогремел взрыв огромной силы. Серо-грязное облако начало подниматься где-то в районе дальней крепостной стены, медленно принимая форму ядовитого гигантского гриба. Из окон жилых башен продолжало сыпаться разбитое стекло.

Чёрная громада гриба расползалась по небу, затмевая собой небольшие дождевые облака. Тысячи мыслей, миллионы вариантов произошедшего взмыли вверх, подобно тысячам воробьёв и галок, потревоженных взрывом, парящим и гадящим на всех сверху. Кто, что только ни подумал и ни придумал. И, если крепостной люд и прибывшие воины просто испугались, то молодой барон и его свита ещё и сделали возможные предположения, и все они были не радужные.

– Ёшкин кот, не уж-то засланные казачки барона сработали?

– Не гони пургу, Дима. – Ответил Аркадий.– Если бы это сделали его люди, то он не стоял бы здесь со всеми своими людьми. Мы пешком дойдём быстрее до взорванной стены, чем он доскачет туда на лошади.

– Барон, так вы уверены, что это взорвали крепостную стену?– Спросил, побледневший лицом, молодой барон.

– Возможно. Но лучше туда кого-нибудь послать.

– Господа, что у вас случилось?– Встрял снизу в разговор барон Готье.

Дружный выдох показал всем, что Готье к этому не причастен.

– Секретное оружие испытываем!– Прокричал барон Митрас.

– Это наше второе предупреждение, барон!– Прокричал барон Аркон.– Ехали бы вы, барон, домой. Вы оторвали меня от обеда. А у себя дома в Московии, я за такое затравливаю медведем! Не злите меня, барон. Не будите во мне зверя. Две тысячи моих воинов так и жаждут размяться на поле боя.

Барон задумался. Явный численный перевес был не в его пользу. Нарисовавшийся наследник, конечно, вызывал только брезгливость, но наличие в замке, имеющего и без того хороший гарнизон, ещё и этих горлопанов из Московии, предполагал только один выход. Но выходить надо было, не потеряв лица.

– Хорошо, барон, я возвращаюсь в свой замок. Буду ждать вашего приглашения. Честь имею, господа.

– До свидания, барон. Приглашение я вам обязательно пришлю!– Прокричал молодой барон. А потом обычным тоном добавил.– Хрен тебе в задницу, а не приглашение, старый козёл.

Легкий, расслабляющий смех прокатился среди присутствующих.

– Кто-нибудь убежал туда, гром и молния!? Долго я буду ждать ответа!? Коня мне, живо!– Выпустил пар молодой барон и поспешил вниз по лестнице.

– Господин барон! Господин баро-он!– Раздался крик учителя математики.

– Что случилось, наставник?– замедлил спуск Иохан.

– Господин барон, я поднялся на тот выступ. Оттуда видна вся стена по диаметру замка. Везде на стене сохранены зубцы. Это, значит, и сами стены под ними сохранились.

– Логично, наставник. Это значит?

– Абсолютно правильно. Взрыв прозвучал за пределами стены.

– Или внутри.– Не утерпел Аркаша, склонный иногда к сарказму.

– Исключено. – Возразил математик.– Учитывая силу взрыва, вон тот флюгер сорвало бы взрывом. Это говорит о том, что взрыв был достаточно далеко, и сам флюгер оказался прикрыт крепостной стеной.

– Логично. – Повторил молодой барон.– Тогда что же?

– Могу предположить.– Начал лекцию математик. – Разбирая старые манускрипты, я нашёл схему расширения замка. Часть крепостной стены была разобрана. Камень пошёл на строительство новой стены, что воздвигли дальше на семьдесят пять метров. Замок стал значительно больше. Были построены новые конюшни, казарма. Надо посмотреть на местности, но, смею предположить, что некто решил взорвать новую стену, и превратить на время замок в ничто, с военной точки зрения. Это было бы выгодно барону Жерделю с его многочисленными детьми.

– О! Так ведь его же люди тоже были в коридоре.

– Именно. Тогда я его тоже заподозрил, но было мало фактов. Опять же, исходя только из предположений, которые надо будет ещё проверить на местности, люди барона привезли с собою порох и начали вносить в подземный ход. Наши люди, проявив бдительность, взорвали свой порох. В результате общий объём пороха увеличился, боюсь даже предположить во сколько раз.

– Но зачем уничтожать замок?

– Замок никто уничтожать не собирался. Барон хотел взорвать новую стену, чтобы, вторично использовав камень, вернуть замку его первоначальные размеры. В результате у барона был бы свой большой замок с большим гарнизоном и несколько маленьких вассальных замков, не представляющих ему реальной угрозы.

– Умно.

– Согласен.

– Интересно, а барон жив или взорвался?

– Барон стар и толст, как старый вепрь. Собственно, его в молодости и звали Вепрем. Здоровый, говорят, был.

– По крайней мере, барон остался без войска.

– Это, скорее всего. Замок надо было захватить, а потом выдержать возможную осаду одного из соседей.

– Эх, сейчас бы с налёта захватить его замок.

– Не получится. Высокие стены, глубокий ров с водою. Не получится.

– Тогда пускай ждёт известия. Долго ждать придётся.

– Два неизвестных из трёх мы определили. Голубь, скорее всего, улетел к третьей, пока не известной величине. Нельзя исключить и наличие четвёртой силы. Так что, барон, расслабляться нельзя.

– Мало приятного, но вы правы. Пойдёмте, господа, вниз. На сегодня, думаю, представления закончились.

Освежающий, но упругий ветер разметал черноту после взрыва. На небе сияло яркое, слепящее солнце. Вокруг пели и щебетали птицы. Сегодня война обошлась малой кровью.

– Да, господа, в такую погоду и воевать не хочется.

– А вот немного винца? Если, конечно, господин барон угостит из своих запасов.

– Угощу. И с удовольствием. Отпразднуем бескровную победу над войском Вепря. Отец часто говорил о нём и говорил, не расслабляться возле него.

– Барон, а как насчёт того, чтобы поощрить тех, кто подорвал этот проход?

– Но эту версию надо ещё проверить.

– Обязательно.

– Наставник, проверьте свои версии, а потом напомните мне об этом.

– Непременно, господин барон.

– Постоянно вспоминается классика, что жить хорошо, а хорошо жить ещё лучше. Понимаешь, старец, одно – это когда охраняешь того, кто купается в роскоши, другое – самому жить так. А я сейчас сам так и живу.

– Примерно такие же мысли были и у крестьян в семнадцатом году. Вроде бы правильные. Только постановка вопроса кардинально не правильная. Они хотели и уничтожили всех богатых, которым завидовали, а надо было самим стать, как эти богатые. Надо было всем стать богатыми, а они сделали всех бедными, при этом уничтожив тысячи людей. Я уже говорил о праве человека и обязанности государства. Абсолютного равенства быть не может.

– Понимаю, не дурак. Они и сейчас, что в Америке, что у нас, подкупают профсоюзы, организуют фонды для дураков.

– В застойные времена Брежнева, кто мог, врывался в эту элиту, но тогда они и нам давали жить. Можно было пожаловаться, и это было действенно. А весь двадцать первый век в России-матушке? Смута да кабала. Работа по двенадцать часов на хозяина за мизерную зарплату и некому пожаловаться, т.к. всё продажное, что полиция, что прокуратура. Отчасти, даже лучше, что нас сюда зашвырнуло из той помойной ямы, что сделали из нас от Горбачёва до Медведева.

– Была же у Медведева хорошая еврейская фамилия, так нет, поменял её на какую-то смешную – Медведев. Вы посмотрите на него. Какой из него медведь. Так, суслик из норки выглядывающий. Метр с кепкой.

– Хорошо хоть, как Абама с крохотулькой гантелькой не бегает.

– И не говори. Здесь всё честнее.

– Но могут и кинжал в спину, и стену взорвать.

– А ты как хотел? Иначе завянем, как цветочки.

– Да-а, хорошо жить.

– А хорошо жить ещё лучше.

Бароны сидели в комнате молодого барона и играли в кости на щелчки – шалобаны. Кости – единственная игра, впрочем, рулетка тоже, но о рулетке здесь пока не знали, где рассчитывать можно только на удачу, и на математические факториалы вероятностей.

В дверь постучали, и вошёл десятник личной стражи.

– Господин барон, к замку приближается отряд воинов. Судя по штандарту, это барон Ротшильд.

– Неужели далёкий отпрыск земного магната?

– Не знаю, барон Митрас, но здесь он имеет вес. И этот вес соответствует весу его полутора тысячной хорошо вооружённой и обученной армии. У него сейчас хороший повод покормить свою армию на чужих землях, поэтому наличие такого маленького отряда наводит мысль о готовящейся подлянке.

– А, может, это его отряд подорвали ваши умельцы.

– Нет. Мои люди немного подкопали и достали несколько погибших. Там всё, как и предположил наставник. Здесь что-то другое, но где и когда?

– Вообще-то, люди с такой фамилией обычно действуют чужими руками.

– Ну, брат Митрас, не скажи. А библейский Давид? Воин ещё тот. Со своим отрядом, состоящим, в основном, из разбойников и наёмников, сколько он шороху навёл в своё время и чего добился. Видимо, этот из той же породы.

– Тогда пошли готовиться к обороне?

– А у нас есть выход?

– У нас нет. А у барона Иохана есть.

– «Со щитом или на щите», так, кажется, говорили на земле?

– Браво, барон! Мои комплементы. И за знание земной античной цивилизации и за мужественное решение. Решение достойное настоящего барона. Вашим учителям и наставникам тоже моё почтение.

– Барон, я, как и старец, и как барон Аркон, восхищён вашим мужеством и решением.

– Неужели я так похож на труса?

– Что вы, барон. Вы молоды и не имели опыта руководства, отсюда у человека в такой ситуации вполне обосновано могли возникнуть некоторые сомнения. Но вы сразу разрубили свой гордиев узел. Вы поступили, как в своё время, великий Цезарь. Такие поступки вызывают уважение.

– Тогда пойдёмте на стену.

И без того не жаркое солнце было затянуто блеклыми полупрозрачными облаками. Они, как отара овец, бежали и бежали, ведомые и гонимые своим небесным чабаном на своё неведомое пастбище где-то за горизонтом. А над баронами кругами летал старый здоровый ворон. Его огромные чёрные глаза будто буравили стоящих на стене, вызывая лёгкую оторопь, когда человек встречался взглядом с этой птицей. От этого птица казалась зловещей.

– Ой, не к добру это.– Прошептал кто-то из охраны.

– Не бойся, солдат. Раньше смерти не помрёшь.– Успокоил его Аркон.

Чуть дальше полёта стрелы были построены в ряд всадники и пехота. Кирасы, наплечники и всякие другие железные и стальные украшения были начищены до блеска и горели огнём, несмотря на блеклое солнце.

– Ёшкин кот, что за представление?

Впереди шеренг были два всадника. Оба без оружия и какой-либо брони на теле, но в красивых праздничных камзолах. Один из всадников поднёс ко рту рожок и проиграл мелодию. Второй всадник, слегка поддав лошадь, выехал шага на три вперёд.

– Господин барон Иохан Штапель, я герольд барона Ротшильда. Барон Ротшильд приказал мне, своему личному герольду выказать своё сочувствие в связи с преждевременной кончиной ваших родственников и заверить вас, как законного наследника, в своих дружеских и соседских отношениях. Эти воины за моей спиной являются символом уважения вас, как барона и господина своих земель.

Герольд сделал отмашку. Воины за его спиной выполнили команду «нале-во» и походным шагом пошли восвояси.

– Ничего себе, девки пляшут.– Только и сумел сказать старец.– Может, герольда пригласить покушать?

– Не по этику, барон. Я должен пригласить самого барона или приехать к нему с ответным визитом.

– Вот там он вас и отравит.

– Не исключено. Поэтому я отправлю ему письменное приглашение. Это официальный обмен любезностями, выполнять которые не обязательно.

– А, типа, я тебе позвоню.

– Не во всех деревнях есть колокольни. Здесь такое не возможно.

– Я это уже понял.

– Слушайте, дайте мне арбалет. Эта птица меня уже достала.

– Возможно, это какая-нибудь колдунья следит за нами через свою птицу.

– Типа, беспилотник? А такое возможно?

– Здесь всё возможно, барон.

Бароны и их свита направились в замок. Ворон по-прежнему кругами по небу сопровождал их. Когда они начали входить в ворота замка, ворон вдруг резко спикировал на них и громко каркнул. Все остановились и задрали головы вверх, глядя на доставшую их птицу. Но он, пролетев между молодым бароном и старцем, выпустил из себя жидкую струю помёта, отсекшую старца, и преградившую ему вход в замок.

– Бляха муха!– Прокричал старец.– Это козёл чуть не уделал меня с ног до головы. Я еле успел отпрыгнуть.

– А мне, кажется, здесь был полный расчёт. Ни ваше платье, ни ваша честь не пострадали бы. Я в этом уверен.

– А вы, господин математик, почему так в этом уверены?

– Наблюдал. Я даже чуть отстал от всех, чтобы посмотреть за реакцией птицы. Ворон предал вам весточку, дал знак.

– Что я в полном дерьме? Но нет. Буду в нём, если пойду туда? Может быть. Надо сваливать, чтобы не облажаться? Тоже может быть.

– Наставник, надеюсь, это не мне был гостинец?

– Нет, барон. Это весточка господину старцу. Однозначно.

– Один, бог викингов, прислал за тобою, старец.– Засмеялся Дмитрий.

– Насчёт Одина не знаю, но управлять птицами умеют очень не многие. И, если они советуют, надо прислушиваться к их советам. Они дважды не повторяют. И их лучше не гневить.

– Я уже понял. Господа бароны, вы со мной?

– Ха, а куда мы денемся с подводной лодки. Господин барон, с харчами поможете? В смысле, с продуктами?

– Разумеется, господа. Такие послания есть знак и для тех, кто рядом.

– Да и вам спокойнее без нас будет. Тем более, вроде бы все заморочки разрешились. А Ротшильд удивил, согласитесь.

– Да, уж. Чего-чего, а такого разрешения вопроса, по-моему, никто не ожидал.

– «Ne cede malis», поручик Галицын.– Произнёс старец.

– Что? – Не понял молодой барон.

– Я сказал, не падайте духом, господин барон. Всё худшее позади, мы уезжаем, унося с собою возможные неприятности. У вас остаётся мудрый наставник и советчик. Пара добрых соседей и пара верных десятников тоже весьма кстати. За сотником охраны вы сами присмотрите. Живи и радуйся. Carpe diem – «ловите день». Нет, ловите каждый день и радуйтесь. И помните, что наша вселенная зеркальна, т.е. любой наш поступок, любое действие обязательно вернётся к нам через какое-то время.

– Я это знаю. Этому меня научила меня моя покойная матушка.

– Мне кажется, она сейчас смотрит на вас с небес и радуется.

– Хорошо бы.

Маленький отряд выехал из ворот замка, когда на землю начали ложиться первые сумерки, и темнота, просачиваясь сквозь щели, прячась за заборами, начала свою привычную оккупацию. Тени деревьев удлинялись, всё более походя на гигантские копья великанов.

– Старец, ну, скажи, пожалуйста, почему мы не могли переночевать в замке? Почему на ночь глядя, едем туда, не зная куда?

– Почему, не зная куда? Если этот ворон от травницы, то мы едем в каменную долину.

– А в какой стороне эта каменная долина?

– Вопрос, конечно, интересный. Понятия не имею.

– Ха, значит, будем ехать до тех пор, пока на тебя опять не нагадит ворон.

– Типа того, но не на меня, а передо мною.

– Железная логика.

– А другого всё равно нет.

– Ну, а переночевать в замке?

– Тебе же сказали, что их лучше не гневить. Они сказали, ты сделал. Он же не нагадил вчера, когда мы проходили по двору? Нет. Именно сегодня. Просто так что ли?

– Может, ты и прав.

– К хорошему быстро привыкаешь, правильно Аркадий?

– Нет, просто к плохому трудно привыкать.

– А на небе уже луна взошла. Сейчас, оказывается, полнолуние.

– Как написано в сто двадцатом Псалме: «Днём солнце не поразит тебя, ни луна ночью. Господь сохранит тебя от всякого зла; сохранит душу твою Господь».

– Хорошо сказано. Ободряюще.

– Ха, вон трое бодрых, по-моему, помогают четвёртому освободиться от лишних вещей.

– Мне опять вспомнился Псалом 120: «Не даст Он поколебаться ноге моей, не воздремлет хранящий меня».

– Откуда ты всё это помнишь? Поддадим скорости, как бы до греха не довели. Уже ногами топчут, окаянные.

Увлечённые безответной расправой, разбойники даже не услышали, как к ним подскакал Аркадий, и, показав финт мечом, отправил на Божий суд всех нехристей.

Бароны спешились и помогли подняться бедолаге.

– Уважаемый, опасно в наше время путешествовать в одиночестве.

– Спасибо, господа. Видимо, сам Господь вовремя привёл вас сюда именно в это время. Я уже и с жизнью распрощался. А я и не один был. Мои попутчики разбежались, а я уже стар и не могу быстро бегать. Вот и остался на съедение волкам.

– Ничего. Теперь волков будут есть черви, а барашек на заклание вырастет в большого…

– И в кого же он вырастет? А барон Митрас?

От улыбки не удержался даже пострадавший.

– Скажем по-другому: «живой лев лучше дохлой собаки».

– Совсем другое дело. Уважаемый, далеко идёте? У нас, к сожалению, нет лишней лошади. Мы что-то не подумали об этом. Но мы посадим вас к кому-нибудь вторым. Всё лучше, чем ждать здесь очередную шайку разбойников.

– Спасибо, господа. Ногам сейчас не досталось – всё больше по рёбрам. Но и ноги ревматизм замучил, ходить тяжело.

– Знакомое дело. У двоюродного брата такая же заморочка.

– А вы, господа, слышу не местные. Говор у вас интересный.

– Да, уважаемый. Мы бароны из Московии. Гостили в замке барона Иохана Штапеля. Теперь путешествуем дальше. Смотрим достопримечательности. Вот хотели посетить каменную долину, да не знаем, как туда проехать. У вас здесь указателей почему-то нет.

– Указателей?– Не удержался от удивления старик.– А в Московии такие есть?

– Конечно. На дороге указатель – Москва 150 километров. Или – Воронеж 620 км. На развилке – указатель маршрута.

– Ох, оказывается можно жить по-человечески.

– Ничего, уважаемый. Вот пойдут ваши бароны в очередной раз на нас войной. Мы им задницу надерём, придем к вам и установим Советскую власть. Будете жить, как люди.

– Аркаша, а ты уверен, что им это надо?

– А их и не спросят. Победитель получает всё.

– Ага. Уже проходили. У германцев выиграли, у финнов выиграли, у японцев выиграли, а сами живём хуже, чем нищие в этих странах.

– А что, есть земли, в которых живут даже лучше, чем у вас?

– Да почти все. Только они в другую сторону от вас.

– Тогда понятно, почему я не слышал о них.

– Ладно, дед. Есть хочешь? Нет. Тогда, мужики, помогите деду подняться до меня. Мой жеребец покрупнее ваших будет – не так тесно сидеть.

– Чем занимаешься, уважаемый?– Спросил Аркаша, направляя своего коня на дорогу.

– Хожу по городам. Ищу старые рукописи, записываю сказки и рассказы о старине. Пытаюсь восстановить хоть как-то нашу историю.

– О, историк, значит. Берлинский краевед. Понятно. Это по части нашего старца. Его хлебом не корми, дай об истории поговорить. Вам бы к нему пересесть, но вы вдвоём точно грохнетесь на землю. Собирай потом ваши кости. Ещё перепутаешь, обижаться будете. Особо наш старец. У него ревматизма нет. Да и на здоровье он не жалуется – ведёт здоровый образ жизни: не пьёт, ни курит, матом не ругается.

– Да, среди местных баронов это редкость. Но есть.

– Наверное, Ротшильд?

– Хм. Да, он один из них. Весьма образован, культурный, много читает. Но он, как волк: повернулся к нему спиной – сразу запрыгнет на спину и перекусит сонную артерию.

– Примерно это мы и подозревали.

– Извините, я не ослышался, вы сказали барон Иохан?

– Да. Все остальные Штапеля в один день стали новопреставленными.

– Надеюсь, это не дело рук Иохана?

– Что вы! Нет, конечно. Для него самого это был шок. Хотя и приятный. Сейчас он вживается в новую роль, а помогает ему его учитель математики.

– Приятное известие. Прочие Штапеля были не очень хорошими людьми.

– Мы это поняли, поэтому с удовольствием помогли в некоторых вопросах молодому барону. Надеюсь, математик сможет удержать барона под контролем, и у того не снесёт башню от возможностей.

– Я тоже на это надеюсь. Надо будет навестить их как-нибудь. Так вы ищете каменную долину? В Московии знают про неё?

– Нет. Про неё знает одна травница. Неподалёку отсюда живёт. Она порекомендовала.

– Хм. Знаю её. Она зря ничего не делает.

– Это мы тоже уже поняли. Но и вреда от неё тоже пока не было.

– Да, она безвредная. Но многое может. Господа, дальше будет только степь, а здесь можно набрать веток для костра. Я предлагаю устроить ночной привал, если вы не торопитесь, конечно.

Бароны огляделись. С этим происшествием они как-то и забыли о ночном отдыхе. А, как известно, лучше плохо отдыхать, чем хорошо долго работать.

Над головой ярко светила круглоликая луна, освещая своим золотистым светом все окрестности. Рядом мелькали парные белые и красные точки – это лисы и шакалы примерялись к добыче и уходили, поняв тщетность своих попыток. Деревьев было много, поэтому костёр бароны разожгли, как в детстве при пионерских полевых выходах с печёной картошкой и рассказах пионервожатых. Есть такое русское слово – ностальжи. Современному поколению этого не понять.

Разложили на куске мешковины куски мяса, хлеб, лук. Поставили кувшин с вином. Кружки брать не стали – зачем?

– Приятного аппетита, господа. Давайте поедим, кто знает, когда сможем это сделать в следующий раз. Господи, спасибо Тебе, что Ты благословил нас этой едой и этим напитком. Спасибо, что держишь нас в своей руке, за то, что «имеем жизнь и имеем с избытком». Спасибо Тебе, Господи. А теперь приступим, господа.

– Теперь понятно, почему ваши друзья называют вас старец. Сейчас редко кто перед едой благодарит Господа.

– Просто Господь сам, как написано в Новом Завете, всегда перед едой поднимал голову вверх и, поблагодарив Отца Своего небесного, преломлял хлеб. Я просто стараюсь поступать, как Он.

– Похвально. Это делать не трудно, но почему-то многим, читавшим и читающим Библию, это не приходит в голову.

– Апостол Павел сказал: « Вникай в себя и в учение», а большинство верующих читают Новый Завет, как простую книгу. Умную, но простую. А дальше надеются на священника, типа остальное он всё пояснит и скажет.

– Да, очевидно, вы правы. Мы всё время боимся принимать решения самостоятельно, боимся взять ответственность на себя, предпочитая перекладывать её сначала на родителей, потом – на священников, забывая, что ответ придётся нести персонально каждому. На страшном суде рядом не будет ни родителей, ни священника на которых можно будет сослаться или спросить совета. Только человеческая душа и великий небесный Суд. И загремишь по делам своим или в Рай, или во тьму внешнюю, где только плач и скрежет зубов.

– О, вы читали Библию? Приятно слышать. Это редкость в наше время. Только маленькая ремарка, т.е. замечание – не по делам, а по вере нашей. Если у вас вера искренняя, то ваши ошибки вам простятся. Если у вас нет истиной веры, вы грешите, не задумываясь, то тогда да, вы получите по делам своим. Одних просто вытрут из книги живых, других – во тьму внешнюю на вечные мучения. Об этом написано в Псалме 68:29 «да изгладятся они из книги живых и с праведниками да не напишутся». Вот этим уж точно не позавидуешь.

– Зато они на земле хорошо повеселились, оторвались на полную катушку.

– Да. Это счастье у них было лет десять – двадцать, а потом бесконечные муки ада. Будут меняться тысячелетия, а для них жизнь застынет.

– Мрачно.

– Но это жизнь. Это ждёт каждого из нас. А свой выбор мы делаем только при жизни. Умерев, человек уже ничего не может изменить. Читай псалмы Давида. Там об этом написано.

– С таким напутствием так желудочный сок начал вырабатываться, аж есть расхотелось.

– Не узнаю тебя, Аркаша. Ты же спецназ. Тем более с нами старец. Давай вина выпьем, полезно оно для тебя. Я правильно цитирую, старец?

– Правильно, но если в меру и, если не в соблазнение брата своего.

– Ага, его соблазнишь. Ему бутылки водки мало.

– Дима, назначаешься дневальным по кухне. Всё прибрать. Не доесть, а прибрать. И первый дневалишь. Понял?

– Так точно, не дурак. Был бы дурак, не понял.

– Это меня и успокаивает. Уважаемый, укладывайтесь спать, а наши друзья покараулят нас.

Дмитрий и старец проснулись одновременно, то ли привычка, то ли разбудило что. Однако архивариус уже не спал, а с интересом наблюдал за Аркадием, что змеёй скользил между деревьев, иногда резко и сильно ударяя корпусом по деревьям, или вспрыгивал на толстую ветвь и, упираясь на ней предплечьями, подтягивался по несколько раз от пояса до плеч.

– Барон,– обратился старик к Дмитрию,– скажите, чем занимается ваш товарищ?

– А, барон Аркон? Замёрз. Вот и греется. Ничего, уже скоро закончит.

– Барон, если я вдвое старше вас, это не показатель того, что я стал идиотом. Я часто наблюдал в замках тренировки рыцарей и кое-что видел.

– Барон!– Обратился теперь уже Дмитрий к Аркадию.– Что вы там всё шепчете? И поясните нашему уважаемому другу, чем вы занимаетесь.

– Мастер Чжан Сяндэ из деревни Наньтушань в «Троесловии» учил:

Когда не двигаешься, стой как сосна, опустив в “киноварное поле” энергию “ци”,

Когда же в движении, направь “ци” вверх, передвигаясь со скоростью ветра,

Тренируйся, желая гармонии, вместе используй пять методов: рук, глаз, тела, техник и передвижений;

а Ци Цзигуан, полководец династии Мин говорил:

«Методы кулаков – это еще не есть готовая к большому бою техника, ловкие руки и ноги, привыкшее к нагрузкам тело – это врата начального вхождения в искусство».

– Интересные какие имена.

– Это фамилии людей из Пекинских земель. Это восточнее Московии.

– Да, да. Я знаю, я читал. Теперь понятно. Об этих землях очень мало известно. Сведения, которые доходят до нас об этих землях часто противоречат друг другу. Не могли бы вы, уважаемый барон, пока мы завтракаем, рассказать немного об этом вашем удивительном искусстве?

– О-о, нет. Уважаемый, если барон Аркон сядет на своего этого конька, а он ещё больше, чем его жеребец, он не слезет с него и после завтрака. Он уморит вас рассказами об у-шу. Это борьба так называется.

– Я предпочитаю называть его гун-фу. – Отреагировал Аркадий.– Потому, что в своём определении это обозначает медленное, качественное изучение, получение навыков и только потом всё это переходит в мастерство, в искусство. Только методичная отработка навыков с использованием дополнительных способов тренировок даёт настоящее мастерство. Для того, чтобы умножить силу, укрепить Ци, чтобы в том, что мы делаем – присутствовала «внутренняя работа»-нэйгун, мы должны, в том числе, выполнять и упражнения нэйгун. Каждая традиционная старая школа ушу содержит такие упражнения. Увы, не всегда им обучают, кто-то сам не знает, кто-то продолжает бережно прятать это знание. Специфичным и традиционным явлением именно старых китайских боевых искусств является такое непростое понятие как «нэйгун», и в рамках этих традиционных боевых искусств нэйгун является неотъемлемой частью целостной подготовки занимающегося в сочетании с другими вспомогательными наработками. Важность вспомогательных наработок нам говорит знаменитая поговорка ушу:

«练拳不练功,到老一场空»,

означающая: «Не используешь в кулачном искусстве вспомогательные наработки – до старости останешься пустым местом».

– Аркаша ещё и китайский знает!

– Немного. Так вот, данная поговорка указывает нам на собственно технические действия (拳 quán) и на различные вспомогательные наработки (功 gōng), при этом – составляя одно единое целое. Эти наработки позволяли развить в занимающимся требуемые качества, что, в свою очередь, и позволяло использовать в прикладном аспекте принципы стиля.

– О, барон, прошу, когда вы говорите поговорки или цитируете кого-то, то помедленнее. Я стараюсь записывать. Остальное я вспомню, у меня профессиональная память.

– Да нет проблем.– Тщательно пережёвывая мясо, ответил барон.– Вообще-то, бытует в народе разделение на «жесткий» (硬 yìng) и «мягкий» (软 ruǎn) нэйгун. Часто демонстрацией «жесткого» нэйгун почему-то считают всякие разбивания кирпичей, сгибания копий и прочие подобные демонстрации. Однако раньше это подразумевало и непреклонность в практике, в выполнении сложных физически и психически упражнений. Причем обычно необходимо было соблюдать дополнительные обязательные жесткие вторичные условия режима и образа жизни. И нэйгун «12 больших усилий» относится как раз к так называемым к «жестким методам нэйгун», который состоит из двенадцати малоамплитудных, изометрических, упражнений. Каждое в отдельности – вполне не сложное, как в исполнении, так и в повторении. Но выполнить требуемое количество 49 раз, соблюдая максимальное напряжение всего тела, да без перерыва и отдыха между упражнениями, уже не так просто! Каждое движение необходимо стремиться выполнять с максимальным, предельным усилием. Можно даже сказать – с беспредельным, так как «только предельное напряжение порождает предельное расслабление». И смысл уже заключается в безжалостности по отношению к себе, к слабости своего тела. Смысл в том, что вопреки всему заставлять себя продолжать выполнять упражнение даже тогда, когда боль и «огонь» в мышцах, когда тело уже отказывается повиноваться. Но именно тогда «намерение» (意yì) ведет «Ци» (气 qì), тем самым в горниле непрерывной «работы» (功 gōng) выплавляя «Шэнь» (神 shén). Но не просто работы, а согласно значению «硬» – добротной и серьезной. Делать действительно непросто. И так в течении трех месяцев. И в этом случае приобретается уже смысл непреклонность и настойчивость. В какой-то момент хочется все бросить и на все забить, но стоит пропустить хотя бы день – не важно, по какой причине, по усталости, лени или болезни – все придется начинать сначала! И неважно, сколько тебе осталось до окончания, да хоть один день! Собственно такой вот «жесткий» нэйгун и практикуют и в наши дни в традиционном танланцюань.

– Обалдеть! – Не удержался старец.– Барон, да у вас характер крепче титана. Надо быть фанатом боевых искусств, чтобы так ежедневно истязать себя. Уважаемый, – теперь старец обратился уже к местному краеведу,– видите, с какими людьми мне приходится путешествовать. Им хлеба не надо, дай потренироваться, а мне покой нужен, отдых. Меня эта беготня ещё там достала, а с ними вечно куда-то попадаем, на нас кто-то нападает. Ни дня покоя. Вы нам лучше расскажите, как пройти в каменную долину. Надеюсь, хоть там на нас никто не нападёт. Не нападёт, надеюсь?

– Не нападёт, барон. Это место пользуется дурной славой. Туда нормальные люди предпочитают не ходить, а крестьяне просто боятся.

– Это… поясните, пожалуйста.

– Там люди не живут. Это царство камней. Камни могут загромоздить выход из пещеры, и люди умрут там без воды и еды. Там мало источников воды, и они все под контролем камней.

– Под контролем?

– Придёте, увидите.

– Любопытно. И там вообще никто не живёт?

– Почему? Живёт. Такой же немного ненормальный, как и я, учёный. Вот он, действительно, историк. А если точнее – археолог. Раньше он что-то раскапывал. Даже нашёл какие-то интересные рукописи. Но это никому, кроме него, да и меня, не интересно.

– И нас, в том числе. Значит, бабка нас правильно направила. Вы вовремя нам попались, уважаемый.

– Ох, и не говорите. Я так благодарен вам, господа.

– Тогда уж, не нам, а старому толстому ворону, что чуть не нагадил на нашего уважаемого старца. Сие действие наш старец принял за знак свыше. В результате, мы здесь.

– Да, судьба всегда даёт нам знаки, но мы часто не обращаем на них внимание.

– Ну, эту корректировщицу судьбы мы, по-моему, знаем.

– В любом случае, для меня было хорошо, что вы последовали этому знаку.

– Ещё бы не последовали. Иначе мне пришлось бы постоянно ходить в птичьем дерьме, пока не пошли бы, куда нас направляют. Нам так и сказали – вы лучше с ними не спорьте, бесполезно.

– Совершенно с вами согласен. Спасибо за завтрак. Нам лучше ехать. На развилке дорог я пойду своей дорогой, а вы – в долину.

– Тогда, по коням, господа. Барон, помогите взобраться нашему гостю.

– Барон, раз уж мне повезло ехать вместе с вами, порадуйте меня знаниями, как в далёких Пекинских землях изучают это дивное искусство гун-фу.

– Собственно, его развивать начали ещё в древнем Китае. Это прежнее название Пекинских земель. Обучение в Старом Китае строилось, по сути, на «трех китах».

Во-первых, построение некой стилевой основы на базе и, в том числе, и стилевого нэйгун, развивая силу Ли, укрепляя Ци, и доводя до совершенства Шэнь.

Во-вторых, в процессе обучения использовались различные вспомогательные наработки (как 软硬功 ruǎnyìnggōng), непосредственно вытекающие и основанные все на той же основе, как с разными предметами, так и с партнером. Здесь надо отметить, что используя эти наработки, мы развиваем понимание, например, «усилия», понимание которого мы прикладываем в некое фактически реализуемое «действие».

В-третьих, это работа с партнером, которая и позволяет использовать развиваемое в предыдущих пунктах – в некоторое техническое воплощение. Собственно, столь популярная в наше время практика формальных упражнений – таолу, это всего лишь суррогат, но в идеале, при соблюдении этой модели обучения, и практика таолу – есть и должна быть нэйгун… В базовые понятия нэйгун входят так называемые «три регулировки»:

· тела (调身 tiáoshēn), когда с помощью подбора определенных положений тела можно достичь нужного внутреннего состояния, «расслабления» 放松 fàngsōng, создавая условия «для гармонии сердца и дыхания», «правильной циркуляции ци и крови в нужном направлении». Благодаря этому мы расслабляем мышцы и связки, нервную и кровеносную системы, восстанавливаем внутренние органы после усталости или болезни.

Если «форма неверна, то ци не идет в нужном направлении, если ци не следует в нужном направлении, то мысли неспокойны, если нет покоя в мыслях, то ци в беспорядочном состоянии»:

«形不正则气不顺, 气不顺则意不宁, 意不宁则气散乱»

· дыхания (调息 tiáoxī), путем упорядочивания дыхания, используя 深, 长, 均, 细, можно привести в гармонию ци, раскрыть все каналы циркуляции, открывая доступ для ци и крови, и тем самым, возможно, раскрывая некие мистические силы и наполненность энергией.

· сознания (调心 tiáoxīn), можно постепенно прекратить всякое движение мысли, погасить все эмоции и желания, успокоиться, устранить волнение, чтобы ум пришел в состояние покоя, пустоты и легкости.

Но… как всегда и везде – есть подводные камни. Здесь они начинаются в несоблюдении «трех регулировок». Неправильное положение тела может привести к разным неприятным последствиям или болезням, к сожалению, пришлось наблюдать, как люди разрушали себе суставы в старательном усердии, забывая некоторые тонкие правила и наставления. Да, правильное положение тела – выстраивает в итоге правильное дыхание, но отвлеченное сознание может привести к неправильному распределению напряжения, от лопающихся мелких сосудов в глазу до инсульта. В общем, страшилок я мог бы вам рассказать массу, историй было… много и разных.

– Какой красивый мелодичный язык. Жаль, что Пекинские земли так далеко, а я так стар. Был бы помоложе, обязательно посетил эти земли.

– У нас в Московии говорят, что жизнь не имеет сослагательного наклонения. Прожитый день, как и прожитую жизнь, не вернешь. Остаётся только радоваться или грустить. Да, как говорит наш старец, если смог осознать ошибки и грехи молодости, то за оставшееся время должен успеть покаяться и наделать столько добрых дел, чтобы они с лихвой перекрыли твои чудачества молодости.

– Вы, я так понимаю, этим сейчас и занимаетесь?

– Выходит так. Наверное. Вот встретились со старцем и ходим теперь вместе. Видимо, судьба теперь такая. А у судьбы, сами знаете, ничего случайного не бывает.

– Да, уж. И наша встреча тому подтверждение. Судьба постоянно даёт нам знаки. Если что-то увидел, прочитал, то, значит, это тебе дано не просто так. Именно так тебе даётся информация над которой ты должен задуматься. Вы же знаете, барон, что Бог есть Дух. У него нет рук и ног в нашем понимании, поэтому посредством попутчиков, рукописей, старых манускриптов Он даёт нам то, что нам нужно. Иногда мы не обращаем на это внимание, Он даёт вторую возможность. Но, если человек упорно не хочет это замечать, то Господь может ссадить такого человека со Своих рук и оставить его без Своего надзора и помощи. У человека начинает рушиться жизнь, всё начинает идти наперекосяк. Он не понимает, почему такое происходит. Всё, вроде бы, по-прежнему, но только хуже и хуже. Некоторые вспоминают о знаках, начинают пытаться что-то сделать. Но, чтобы вернуть утерянное, им придётся теперь через многое пройти. У кого хватит мужества, веры в Господа, тот обретёт утерянное. В «Ветхом Завете» есть тому примеры. Горькие. Но лучше учиться на чужих ошибках, чем наступать на свои грабли.

– Поэтому нам и сказали – идите и не противьтесь, не гневите их.

– Если за посланцев иметь в виду ангелов, то их. А так Бог Един. Един в Своём Триединстве. Хотя не все могут это осознать.

– Нам старец объяснил это.

– Вам повезло. Многие не понимают и стесняются спросить.

Лесостепь постепенно сменилась небольшими холмами, покрытыми редким кустарником. На жёлтой почве иногда чернели точки нор, из которых торчали столбики сусликов.

– Надо же, на Венере даже суслики живут.

– А у вас их разве нет!?

– Есть. Мало, но есть. Но я не про это. Далёкие переселенцы везли тонны грузов за миллионы километров. Могли бы взять какое-то более полезное животное, а привезли, по сути, бесполезное животное.

– Не скажите, барон. А орлы в небе, волки, лисы? Это пища для них.

– А, пищевая цепочка. Тогда понятно. Зайца догнать труднее, да когти у него на лапах, как кинжалы. Не всякой лисе справиться. А суслик, как беззащитный хомяк, только худой и длинный. Логично.

– Древние были умные и мудрые. Человеческая раса потихоньку вымирает. Ещё пара тысяч лет, пара эпидемий и людей можно будет считать десятками. Хорошо хоть я до этого не доживу.

– Мы, похоже, тоже. Интересно, а сейчас на Земле жизнь есть?

– Не знаю. Последний телескоп в наших землях разбили по приказу первосвященника. Может, в каких других землях есть. Спрашивайте. Стучащему отворяют, спрашивающему отвечают.

– Ага. Старец уже спросил у одного попа, так он чуть копыта не откинул. Еле ноги унесли.

– Копыта откинул?! Поп?! Ну, насмешили вы меня барон. Хотя, действительно, иногда слушаешь такого и диву даёшься – откуда он это взял? Так перевирают Библию, что просто страшно. А баронам всё равно. Им главное, чтобы крестьяне много работали. А попам, как вы сказали, только на руку. Замкнутый круг. Откуда здесь эволюция, цивилизация? Сплошная деградация.

– Ничего. Не впервой эволюции падать вниз на тыщу лет назад. Прорвёмся. Нас на политэкономии учили, что всё развивается по спирали. Найдется страна, где родится новый революционер или аватар, пророк. Замутит у себя, а потом и другим достанется. Правда, скорее всего, через войну этот прогресс придёт. Бароны так просто не сдадутся. А разменными пешками будет, как обычно, народ.

– Народу не привыкать. Всё равно бароны между собой постоянно воюют. Так хоть за правое дело погибнут.

– Тоже верно.

– Хм, попы с копытами. Да правильно, как посмотришь, бывало, на позолоченные кареты таких попов и хочется сказать: « Ба, да сам светлейший Люцифер пожаловал».

– Кстати, а где он сейчас?

– Кто? Люцифер?

– Да. Ведь написано, что в свой срок он будет выпущен и будет вновь править миром, соблазнять маловерных, набирать себе войско.

– Как написано, что в последние дни Господь отделит козлов от баранов.

– И Люцифер, похоже, делает эту работу за Него.

– Ни что не происходит случайно. Даже любая случайность уже была запланирована раньше.

– Ну, а как тут не соблазниться? Стоит себе такой – толстый важный красивый, и говорит, что он наместник Бога. Требует, чтобы преклонили колени перед ним, поцеловали руку. А перед кем только можно склонять колени, они читали? Кому только целовать руку? Учат Библии, а сами делают наоборот.

– Собственно, в Новом Завете Иисус и учил – слушайте, что говорят, но поступайте наоборот, как поступают они.

– А что наши католики говорят, иногда даже слышать страшно.

– Да и в Московии такие начали попадаться, хотя и меньше, чем у вас. Вот мы нашего старца и прикрываем, помогаем вовремя смыться.

– Да, нам нужны такие глашатаи. Помните, барон, как Иисус благодарил Своего Отца, что тот не открыл старым, но открыл это молодым?

– Увы, уважаемый, но Библию я не читал. Нам старец рассказывает.

– А вот это плохо. Начните читать. Обязательно.

– Дак, где ж начнёшь? Библии здесь не продаются. Это вам не Московия. Там тебе её и бесплатно дадут. Да, всё равно, мало кто читает, даже если дома имеет.

– Плохо. Очень плохо. Значит, и Московия тоже духовно чахнет?

– Увы. Золотой телец, зараза, растёт, как на дрожжах. Снизу народ вроде бы понимает, но против правительства сказать боится.

– Mortem effugere nemo potest – «смерти никто не избежит», но что будет после смерти, никто не задумывается.

– О, вы тоже латынь знаете!

– Господин барон, у меня, в своё время, было прекрасное образование. Но теперь мои знания никому, кроме меня, не нужны. Увы. А таких людей, как вы и ваш старец, встречается всё меньше и меньше. Увы. Да и с вами вон на той развилке мне придётся попрощаться. И опять, увы.

Спешившись, старик отошёл несколько шагов и повернулся.

– Господа, ещё раз благодарю вас за моё спасение. Желаю вам не удачи, так как это случайность, которую пытается навязать себе человек, но успехов, т.к. наши успехи, благодаря заботе о нас Господа нашего. В каменной долине постарайтесь не ругаться, не возмущаться, даже, если что-то будет не по-вашему. Оставьте свой гнев, входя туда. Не всё не правильно, если мы сами что-то не способны осмыслить и осознать. Пути Господни не исповедимы. И да поможет вам Господь. Аминь.

– И вам всего доброго, добрый человек.

Утоптанная тысячами ног, дорога походила на обычную российскую городскую дорогу с мелкими выемками и изредка глубокими промоинами глубиной в пять-семь сантиметров. Земля вокруг напоминала среднерусскую равнину с пяточками берёзовых и дубовых рощ, редким кустарником и полями, поросшими ковылём и какой-то еще полевой травой. Небольшой ветер разогнал и без того редкие облака. Уже нежаркое, осеннее солнце освещало землю с видимостью, как говорят, миллион на миллион. На этом же расстоянии не было видно никакой живности. Бароны вели неспешный ленивый разговор, чтобы хоть как-то скоротать время.

– Хорошо, что мы запаслись харчами, господа. До самого горизонта ни сусликов, ни джейранов. Как тут живут люди? Как здесь реально добывать пищу?

– Ну, да. В натуре, воду хоть в этом болотце можно набрать, отфильтровать, но с едой глухо. Не хотел бы я здесь жить.

– Это точно. Место прямо для бойскаутов. Лагерь-тренинг по выживанию.

– Господа, кстати, хороший родник, ручей, питающий болото. Неплохое место.

– Вечером здесь комарья немерено.

– Так я предлагаю расслабиться сейчас. Куда нам торопиться? Надеюсь, камни в этой каменной долине не рассыплются за время нашей фиесты?

– Даже, если и рассыплются, я не заплачу. Скучно что-то мне, господа.

– Я тоже, в принципе, не против. Тем более от прежних путешественников еще и сушняк остался для костра.

Они спешились, разожгли костёр, разложили нехитрый обед и приступили к трапезе.

Но тут что-то слегка громыхнуло и прокатилось прямо к костру. Это был непонятно откуда взявшийся глиняный шар. Из обожжённой глины. Этот шар прямо на их глазах развалился на две части. Очевидно, пострадал при падении. Из шара с лёгким гудением стали появляться достаточно крупные пчёлы. Пару раз ещё громыхнуло, и к костру подкатились ещё два таких же шара с такой же трагической концовкой.

– Что это ещё за пчёлки Майя?– Оторопев, сказал подкованный на мультиках старец.– Бежим!!!– И с позиции полулёжа, резво рванул в сторону болота.

За ним рванули бароны. Пчёлки оказались немного тупее и неразворотливее на первом этапе, но потом взяли своими скоростными характеристиками. В результате бароны, до того, как успели прыгнуть рыбкой в болото, получили по паре хороших допингов. Над болотом взвились три мокрые головы, украшенные гирляндами из водорослей, судорожно вдохнули воздух и ушли вглубь. Разгневанные пчёлы не долго дожидались, и стайкой куда-то улетели.

Когда бароны вылезли на сушу, в их речи было больше междометий и эмоций, чем слов и смысла. У костра ничего не было, включая лошадей и мечей, которые были сложены возле костра.

– Ничего себе покушали пчёлки. Даже тару не оставили.

– Видимо, и глина здесь тоже в дефиците.

– Зато, очевидно, лохов в избытке, если такая охота процветает.

– Каждый выживает, как может. Они, хотя бы, людям жизнь оставляют. Надо пройти по следам, хотя это и бесполезно.

– Ясень пень. Они не дураки, в отличие от нас.

– Дим, мы не дураки. Мы просто не опытные.

– Да, нет. Во Вьетнаме мне приходилось слышать о подобном. Но я не знал, что сюда и пчёл завезли.

– Ага. Все деревья и цветочки опыляются исключительно самоопылением.

– Логично. Теперь будем учитывать и такую возможную подлянку на следующих стоянках.

– О, вон наша фляга! Заразы, это же отвар от камней в почках. Они попробовали на вкус и выкинули, не зная назначения.

– Это они сглупили. С их питьевым режимом им, скорее всего, очень хорошо известна мочекаменная болезнь.

– Ёшкин кот, на донышке только осталось.

– Ничего. Дима, налей в неё из родника простой воды и, мы снова будем иметь наш отвар.

– Да здесь меньше половины.

– Бароны, мне иногда кажется, что я разговариваю не с вами, а с вашими фантомами. Я ведь уже рассказывал вам об опытах японского доктора, о свойствах воды запоминать информацию. Кому и зачем я всё это рассказывал? Себе? Так я это знаю. Я учу вас. Меня не станет, вы должны стать носителями информации. Тем более, к старости в вас ещё будет процентов семьдесят пять воды. Из вас будет хороший жёсткий водяной компьютерный диск. Только вы не должны быть дистиллированной водой.

– Постараемся, сен-сэй.

– Они ещё и подкалывают. Что стоим? Кого ждём? Здесь, как в солдатской столовой, не успел поесть – твоя проблема. Набираем воду и вперёд. Песни петь, глотку рвать аж до самой столовой, как говорил один наш взводный в училище. Короче, пошли мужики. Дорога куда-нибудь да выведет.

Километров пятнадцать для тренированных ног не проблема. Появившаяся в низинке деревня радовала своими ровными заборами и ухоженными домами.

– Помнится,– начал старец,– читал я сказку, про кота. Навешал он одной баронессе, что его ограбили разбойники, та уши и развесила. Но в нашем случае, ни у одной баронессы уши не выдержат столько лапши о трёх котах, ограбленных разбойниками. Ей проще нас собаками затравить, как котов шелудивых. Прикинуться пилигримами? Или бедными слепцами?

– На бедных разбойников мы больше похожи.

– Да, уж, товарный вид у нас не фонтан, ёшкин кот.

– Товарный вид – да, но внутри-то мы ещё ничего.

– Ага, если помыть, накормить и спать уложить. Вот только кто это сделает, профинансирует? Спонсоров у нас нет, и не предвидится.

– Значит, будем действовать по обстановке.

– Не впервой.

Главная дорога вывела на небольшую деревенскую площадь. Посреди площади был раскатан большой ковёр, на котором кувыркались акробаты. Сбоку готовился к выходу жонглёр. Невдалеке стояли повозки с яркими надписями «Цирк». Немного потолкавшись среди зевак, старец нашёл директора цирка.

– Уважаемый, не возьмёте временно в свою труппу пару человек. Думаю, они понравятся зрителям.

– Здесь не надо думать, здесь надо работать и работать так, как вы правильно заметили, чтобы понравиться зрителям. Потому что от этого зависит денежный сбор, т.е. возможность покушать и купить ячменя лошадям.

– Старец, ты что, продаёшь нас этому? И без нашего согласия?

– Господа, хоть этот уважаемый человек и сказал, что думать не надо, тем не менее, я уже подумал. И, скорее всего, за вас и раньше вас. Выйдете на татами, поработаете в спарринге, предложите кому-нибудь выйти и побороться с вами, пометаете ножи. Аркаша, я же видел, как вы метали вилку в замке у барона. Сделаете тоже самое. Вы же видели, по кругу постоянно ходит девушка и собирает милостыню. Простите, пожертвования артистам. Что сложного я прошу? В результате мы покушаем, может, заработаем денег. И нам не надо будет никого грабить. Ну, господа?

– А, согласен.

– Уважаемый, – вновь обратился старец к директору,– дайте нам шанс.

– А вы кто будете?

– Я? Менеджер нашей группы. Атрепненёр.

– Кто!?

– Да, какая разница! Старший товарищ, руководитель проекта.

– Вообще-то, я имел в виду вас всех.

– А. Долго рассказывать. Про ограбление, банальное, в то же время, лихое и нахальное, вы всё равно не поверите. Теперь, кем мы были до этого, не имеет значения.

– Пчелиные разбойники?

– О, вы слышали о них?

– О них многие слышали. Давно орудуют в окрестностях. Теперь понятно. А я смотрю, рожи вон распухшие. Думал, пьяницы. Теперь понятно. Говоришь, твои ребята могут удивить зрителей?

– Давай посмотрим. Немного разомнутся и объявляй. А вы, господа, покумекайте, что да как. Покажите десять минут тренировки спецназа.

– Хозяин, ножи с мишенью дашь?

– Ножи дам. Мишени нет, но есть доска для сиденья. Попадёшь?

– Хм, обижаешь, начальник.

Директор цирка подозвал карлика, как же без них, и дал какие-то указания.

– Всё, что надо он сделает и даст. Ваша задача – удивлять и удивлять подольше. Пока у зрителя рот открыт, он и кошелёк хорошо открывает.

Бароны кивнули головами и пошли за карликом.

– А вы, атрепненёр, хи-хи-хи, следуйте за мною. Угощу вас отменным элем.

– С удовольствием, коллега.

Примерно через полчаса в фанерную будку кабинета директора влез карлик и немного пошептал ему на ухо. Лицо директора расплылось в улыбке. А это был хороший знак для разорившихся баронов.

– Ваши ребята действительно смогли удивить крестьян. Им хорошо дали и деньгами, и продуктами. Уже можно подумать и о заключении контракта. Что скажете, коллега?

– Будем немного думать. Они бароны, сами понимаете.

– О, но баронам ведь тоже кушать хочется.

– И даже три раза в день. В отличие от крестьянина, который весь день работает в поле. Подождём их. Кстати, где они?

– Около бочки с водой. Умываются. – Ответил карлик.

– Пригласи их сюда.– Сказал директор и махнул рукой, отправляя его прочь.

Вскоре к офису директора подошли бароны.

– Прошу, господа. – Жестом пригласил к себе директор.– Я предложил вашему руководителю заключить контракт с вами. Зритель вами доволен, значит, и я тоже. Заработаете денег, будете питаться с нами. На первый случай, считаю, это нормально. А дальше посмотрите. Не понравится, надоест, можете уйти. Соглашайтесь.

– Увы, уважаемый директор, – начал Аркадий,– мы направляемся в каменную долину. У нас поручение к её хранителю.

– Там есть хранитель?

– Да.

– Хм, первый раз слышу. Я думал, там вообще никто не живёт. Из живых людей. Кстати, а хранитель живой?

– Абсолютно. Смирный, не кусается, человеческую кровь не пьёт. Если вы об этом.

– Не страшно, вы поедете с нами до Стендаля, там дадим представление, и оттуда я покажу вам короткую дорогу в долину. Договорились? Вот и чудесненько. Господа, это надо отметить. У меня в запасе есть ещё пара бутылок великолепного эля. За новый контракт!

– Нет, уважаемый. Никакого контракта мы подписывать не будем. Нет, я сказал. Просто устно договоримся о питании и денежной сумме, какую вы нам выплатите в Стендале.

– Как скажете. – Вздохнул директор. Разовые контракты – это такая кабала для неопытных новичков, об этом старцу рассказал кузнец, с которым он познакомился в своей деревне. Кузнец когда-то был цирковым силачом и успел наглядеться на проходимцев директоров. Поговорить вечером ни о чём иногда бывает полезным.

Когда представление цирковой труппы закончилось, они разбили походный лагерь неподалёку от деревни на берегу неширокой реки. Собственно, все реки, которые им встречались, почему-то были небольшими. Кто-то сразу примостился на берегу с удочкой в руках. Гимнаст и силач пошли с бреднем вниз по реке. Женщины разожгли костёр и установили огромный казан. Жизнь циркачей мало чем отличается от жизни цыган, разве что меньше песен и плясок. Сегодняшний сбор оказался удачным: собрали много денег, крестьяне не поскупились на еду. Хорошо поработал, хорошо поел. Что человеку ещё надо. Правильно, немного выпить и попеть от души. Когда местный гитарист устал петь свои шутки-прибаутки, гитару в руки взял старец. Немного подкрутил, натянул струны и запел негромким хрипловатым баритоном.

Как за Чёрно море-е, на черную землю-ю,

Ехали казаки, сорок тысяч лошадей.

Эх, любо, братцы, любо-о, любо, братцы, жи-ить.

С нашим атаманом не приходится тужи-ить.

Услышав новую песню, все поставляли свои дела и начали подходить поближе к костру. И к последнему куплету этой, по сути, очень короткой песни, многие вытирали слёзы с глаз.

И покрылся бере-ег, и покрылся бере-ег

Сотнями порубленных, пострелянных людей.

Эх, любо, братцы, любо-о, любо, братцы, жи-ить.

С нашим атаманом не приходится тужить.

Старец не успел пропеть повторно куплет, как к ним подъехали двое всадников.

– Кто здесь старший?– Спросил один из них.

– Я старший. А что случилось?

– Приказ старосты. Приказано вашим борцам явиться в деревню для дальнейшего убытия в город Штапель ко двору первосвященника.

– О, мил человек, ничем помочь не могу. Таких борцов в моём цирке нет. Могу предъявить книгу контрактов. Это не мои люди. Они пришли, выступили. Я дал им немного денег и еды, и они сразу же ушли.

– Куда ушли?

– Откуда же я знаю, добрый человек. Я отвечаю только за тех, с кем у меня подписан контракт. Так написано в законе. За остальными я не слежу.

– Значит, ты хочешь сказать, что этих людей здесь нет?

– Уважаемый, вся моя труппа здесь. Только два человека ушли с бреднем вниз по реке. Вы можете проверить. Но они не борцы, которых вы спрашиваете. Это акробат и силач.

– Давно ушли?

– Я же говорю, уважаемый, я не слежу за чужими людьми. Может, они и сейчас где-нибудь в деревне пироги едят. В деревне проверяли дворы? Нет? Так проверьте сначала там, а мои люди все здесь сидят. Смотрите.

– Да мы их в лицо не видели. Мы занятые люди. Нам некогда на шутов смотреть.

– Видите, господин, оказывается, иногда это полезно для службы бывает.

– Ещё учить меня будешь. Утром приедешь, доложишь старосте, что да как.

– О, уважаемый. Кто такой твой староста для меня – человека перекати-поле. Сам доложи своему старосте. Мало ему будет, пускай сам и приезжает. Если чем помочь надо будет? Помогу. Но мы свободные люди и законов не нарушаем. Езжайте с миром, добрые люди.

Осмотрев всех злобным взглядом, старший развернул лошадь и поскакал в деревню. Следом за ним умчался и второй.

– Ну, что коллега,– обратился директор к старцу,– сейчас я искренне рад, что мы не подписали контракт, иначе я был бы обязан выдать вас первосвященнику. Мы законопослушные граждане. Священники могут проклясть нас, и нас тогда будут гнать камнями из всех селений. И не факт, что мы сможем работать в Парижских землях. Священник священнику руку моет и золотит.

– Я тоже рад. Хотя, если честно, не подписал контракт совсем по другой причине. Но, тем не менее. Спасибо за еду, за костёр, за то, что не отдал им, хотя мог. Спасибо, что не стал выслуживаться, за то, что свободный человек и душой, и телом. Спасибо. И вам спасибо, добрые люди, за добро и гостеприимство. Пойдём мы, как говорят, от греха подальше.

Сбоку подошёл карлик и молча протянул увесистый мешок.

– Еды на дорожку. Не помешает.– Ответил на молчаливый взгляд директор.

– Ещё раз спасибо. Пошли, господа. К утру нам надо быть подальше отсюда.

Они пошли в сумрак ночи, а старец, на прощание, затянул песню:

Чёрный во-о-орон, ты не вейся-я надо мною-ю,

Чёрный во-о-орон, я не твой.

– Вот скажи мне, старец, ведь староста в деревне понимает, что первосвященник зарвался в своей власти, возомнил себя, чуть ли не местным божком. Так почему они все помогают ему? Они же понимают, что способствуют злу.

– Это вопрос философский, даже теологический. Понимаешь, Ева тоже согласилась участвовать в совмещении добра и зла, когда зачала ребёнка не от Адама, а от землянина. Добро есть претворение божественных планов; грех есть умышленное нарушение божественной воли; зло есть неверное претворение планов и неправильное использование методов, что приводит к хаосу, нарушению гармонии. Старосты, как и большинство чиновников, боятся потерять своё место, привилегии, которые даёт им это кресло. Они не соблюдают вторую заповедь Христа. Заповеди Христа они поменяли на поклонение мирским почестям, мирскому изобилию, золотому тельцу. Поэтому они творят зло. Они считают, что поступают верно, якобы по закону, при этом понимая, что эти законы им даны не Богом, т.к. в этих законах нет любви, а по законам Мамоны, где царит власть денег и извращения. И они получат по делам своим. Ещё за тысячу лет до прибытия на землю Христа, по-моему, Соломон сказал, что у тех, кто занимается прелюбодейством, не может быть нормального потомства. Это напрямую относится и к этим священникам, и к местным властям. Правильно заметил местный краевед, что земля вырождается. То есть, нормальных людей, как и людей вообще, рождается всё меньше и меньше. Так земля сохраняет себя от вируса пандемии плохих людей.

– Интересно, а в нашей Московии что происходит? Как там наши земляки?

– Да то же самое. Одни честно на заводах работают, другие их лохотронят. А когда было иначе?

– Кстати, а почему мы идём в эту сторону? Мы за ночь настолько уйдём, что потом на лошадях будем неделю возвращаться.

– Не знаю. Директор махнул в эту сторону, мы и пошли.

– Если директор, то правильно идём. Нормальный мужик. Чувствуется, что свободный человек. Свободолюбивая птица, вынужденная добровольно жить в клетке. Он, поэтому и клетку такую большую выбрал – цирк называется.

– И харчей подкинул. Свой человек.

– Надеюсь, он догадается рано утром сняться с места и уехать. Староста, видимо, говнюк и так это просто не оставит.

– Будем надеяться.

Сквозь рваные облака лунный свет слегка подсвечивал дорогу, делая, при этом, траву червонозолотой, а листья бронзовыми. Ходи с косой, коси золото. Но по этим дорогам пока ходила только леди Смерть, и своей косой косила свою жатву. Даже здесь, вдалеке от дорог они натыкались на останки людей и животных неведомо кем и когда убитые.

– Как хорошо, что меня научили бояться не мёртвых, а живых.– Сказал Дмитрий, обходя очередной труп объеденного скелета лошади.– А где же всадник? Убежал, что ли?

– Нет. Крокодил утащил на дно. Здесь болото рядом. Чувствуешь запах?

– Этот запах у нас вонью зовётся.

– Эх, городские. Любое дерьмо есть навоз, т.е. удобрения. А запах сероводорода после сытного обеда свидетельствует о наличии мяса. У вегетарианцев разве запах? Так, пуканье какое-то.

– Так, пошли разговоры про высшие материи.

– Интересно, а мы хоть правильно идём, а старец? Азимут не попутал?

– Не боись, Аркаша. Если забредём в Парижские земли, то да, малёха вправо ушли. Пока вы там народ развлекали, я с директором за стаканчиком эля важные вопросы решал. Он сказал, что каменная долина аккурат вдоль границы идёт. Миль тридцать с гаком оттудова будет, было. То есть, километров тридцать пять – сорок.

– Фу, ты. Один бросок на тренировке. Ты, как, старец?

– Не, Акелла стар для такой охоты. Да и куда нам торопиться. Мы сейчас, типа на пенсии. Иду, куда хочу. Делаю, что хочу. Если бы мы на последний рейс в этом месяце опаздывали, я понимаю, а так? Космодрома здесь, к сожалению, нет.

– И знания наши, как сказал архивариус, похоже, никому, кроме нас не нужны.

– Хотя бы плесенью не покроемся. О, господа, солнышко встаёт.

– Километров пятнадцать прошли?

– Хорошо бы. Шли ночью, скорость не та. Через рощи вообще еле шли.

– Хо, джентльмены, чувствуете запах костра?

– Разбойники никак. Кому же ещё здесь быть.

– Вот это мы сейчас и проверим.

Повернув носы против ветра, они пошли на запах еды. Метров через двести увидели одинокую фигуру часового, мирно спящего, опершись на черенок копья. Пришлось вспомнить скрытное передвижение на местности и обойти кругом часового. Полевой лагерь лениво просыпался. Повара ставили казаны на костры, кто-то, не отходя далеко, отливал излишки вчерашнего эля. Небольшой обоз, груженный тряпками и мебелью, был поставлен в каре, на случай внезапного нападения. Чувствовалась рука военного человека. С внешней стороны телег были привязаны десятка полтора человек – в основном, молодые женщины. Около них спало человек пять ребятишек.

– Оп-па, парни, а штандарт-то Парижский. Парни сюда не на октоберфест пивка попить приезжали. Пришли, пограбили и безнаказанно ушли.

– И грабили они земли молодого барона. Нашего пока друга и союзника. Не хорошо.

– Согласен. Хоть мы с ним и не заключали договор о военной помощи, но и бросать его не по-джентльменски будет.

– Согласен. Ну и?

– Работаем. Ветер усиливается. Трава выгорела на солнцепёке.

– Логично. Дальше – по обстоятельствам?

– Согласен. Я пойду лошадей отвяжу. Пускай побегают.

– Тогда, работаем.

Старец, броском булыжника, нейтрализовал часового и начал разрезать путы лошадей. Вскоре в нескольких местах загорелся огонь, и полукольцом начал охватывать лагерь. Из-за отсутствия, по понятным причинам, часовых, пожар был замечен не сразу. Сначала, естественно, захотели спасти награбленное, но только потеряли время. Чтобы спасти пленных, старец в одном месте пустил встречный огонь, оставив промежуток для эвакуации людей. Брошенные женщины, привязанные к телегам, плакали, ожидая жестокого конца для себя и своих детей. Но тут к ним из дыма выскочили два закопченных здоровяка, ещё раз напугав бедных женщин.

– Тихо, гражданочки, тихо!– Закричал Дмитрий.– Всё уже позади. Сейчас мы перережем верёвки и освободим вас. Сначала детей.

Дмитрий и Аркадий быстро перерезали верёвки, а старец отводил их в безопасное место. Начавшие гореть телеги быстро потушили.

– Хорошо ветер дует. Навряд ли парижане сюда быстро вернутся. Да и смысла нет. Далеко до вашей деревни?

– Мили четыре будет.

– А кто там остался, мужики были?

– Многих убили. А кто остался? Кто ж знает, все врассыпную бросились. Сами понимаете.

– Понятно. Давайте, женщины, затолкаем телеги подальше в лес, чтоб с дороги не видно было. Идите домой. Наверняка, кто-нибудь из мужиков сбежал. Собирайте народ, и тяните вместо лошадей свой скарб домой. Своя ноша, как говорят, не тянет. За сегодня, думаю, и справитесь. А нам, извините, пора. Мы, по приказу молодого барона, патрулируем земли, приглядываем за разбойниками, чтобы не трогали добрых крестьян.

Друзья развернулись и скорым шагом пошли прочь. Больше ничем они помочь не могли. Женщины, испуганные, оглушённые несчастьем и внезапным избавлением, так и остались стоять, глядя на уходящих спасителей. Кто-то из них, чуть погодя, скажет

– Что ж мы имена их не спросили? За кого молиться нам? В честь кого свечки поставить?

– Всё в руках Господа, сестра. Его и благодари. Он дал нам избавление и этих спасителей. А вот даже спасибо им не сказали, это плохо. Не по-людски.

– Опять идём не знамо куда. Мне, кажется, мы уже километров пятьдесят отпахали. Где пустыня, где долина, где камни?!

– Судя по солнцу – Парижские земли там. Солнце светит в ухо, значит, мы идём примерно правильно. Плюс-минус двадцать километров.

– Во-во. Оно и чувствуется. Жрать охота, а вокруг один песок. Может, это пустыня начинается?

– Да никто не говорил, что в Берлинских землях пустыня есть. Хоть кто-то да обмолвился бы.

– Грязь кругом. Даже прилечь негде. Давай хоть на этих камнях посидим.

– Здоровые какие. Будто их кто специально сюда приволок.

– Всё. Мужики, перекур. Ноги уже гудят. Сидим.

– Диман, гляди, а их действительно сюда кто-то приволок. Видишь, следы от волочения.

– Ха, верно. Обожди, а сколько они могут весить? Они ж здоровые какие!

– Кирпич силикатный около двух с половиной кг.

– А сколько здесь кирпичей? И гранит потяжелее глины обожжённой будет.

– И следов от машины, т.е. от телег не видно.

– Может, здесь решили пирамиду начать строить, и это первые камни?

– Причём, хорошо обработанные.

– Ну, не очень.

– Ага, а ты попробуй обработать такой камень. Вот то-то.

– Ладно, парни, хватит спорить. Дима, присмотри полчасика. Потом – Аркаша и пойдём дальше. Всё, отбой.

Им всё-таки пришлось отойти в сторонку, чтобы лечь на хоть какую-то, но траву. Через час, слегка размявшись после сна, решили идти дальше.

– Стоп, мужики. Чего-то не хватает.

– Ясен пень, камней нет. Камни упёрли, пока спали. Аркаша, при мне камни были на месте. Наверное.

– Я бы тоже увидел. Я не спал.

– Гляди, вон они.

– Ну, ничего себе! За час убежали почти метров на пятьдесят.

– Ты это правильно подметил – убежали. Помнишь, что нам говорили про каменную долину?

– Значит, дошли?

– Получается, так. Но камни? Они что, живые?

– Ерунда, какая.

– Но они же движутся.

– А, в Америке тоже есть место, где под действием сильного магнитного поля они тоже движутся. Поле их двигает. Магнитное поле земли. Всё объяснено приборами.

– То есть, здесь тоже какая-то аномальная зона?

– Наверное.

– А как в плане здоровья?

– Вот мы и расскажем. Если вернёмся, конечно. Ты же слышал, что сюда нормальные люди не ходят.

– Так то ж нормальные.

– И я про это.

– Пошли хранителя искать, а то с твоими живыми камнями ночью спать не будешь. Будешь бояться, чтобы не украли.

– И где нам его искать?

– Видишь, вон там что-то беленькое чернеется? Вот туда и пойдём. Ему же надо где-то жить. Не в шалаше же он живёт, как Диоген.

– Диоген в бочке жил. А в шалаше жили Адам и Ева.

– Не спорю. Ты умнее, знаю.

Пройдя километра три, они подошли к скоплению скал. Как будто специально собранные вместе, островерхие скалы образовали замкнутый небольшой оазис, посередине которого бил родник, и вокруг него пышно росли кустарники, усыпанные различными ягодами.

– Ёшкин кот, коммунизм в отдельно взятой республике, о чём так долго говорил нам товарищ Ленин.

– Интересно девки пляшут. И где же здесь хранитель?

– Должно быть в пещере. А вот и она. Надеюсь, нас здесь напоят? С водой, по-моему, здесь напряжёнки нет.

– Как романтично.

– Надеюсь, это не логово саблезубого тигра.

– Костей не видно.

– Правильно. Он добычу в пещеру заносит и там ест. В Крыму при строительстве дороги нашли огромную карстовую пещеру. Она была усыпана костями животных. Предполагают, что там жили и пещерные медведи, и гигантские гиены. Всё в семью, всё в пещеру.

– Ёшкин кот, и на этой праздничной ноте мы входим в пещеру.

– Тихо, кто-то идёт. Нас, по-моему, встречают.

Из черноты пещеры вышел старик. Обычный. Рост чуть выше среднего. Лицо европейского типа, немного удлинённое. Тёмные глаза. Взгляд прямой пронзительный. Между бровями характерные три вертикальные морщины. Седые волосы до плеч и аккуратная небольшая борода. Одень в шорты и цветастую рубаху – натуральныё европеец – пенсионер приехал на экскурсию.

– Кого сюда принесло в эту не самую лучшую минуту? Кто такие, господа?

– Здравствуйте, уважаемый.– Начал старец, как наиболее подходящий по возрасту.– Извините за беспокойство. Мы путешественники. Ищем земную мудрость. Один уважаемый человек, собирающий в селениях старые рукописи и манускрипты, сказал нам, что, если и есть какие знания о прошлом, так это только у вас.

– И что с того? Вы считаете, что я буду первому встречному давать уроки истории? Но почему вы сказали, что ищете земную мудрость, или вы забыли на какой планете живёте?

– Мы помним и знаем это, уважаемый. Но нам интересно знать, есть ли жизнь на Земле. Телескоп разбили по приказу первосвященника. Может, вы знаете, где есть другой. У нас не принципиальные теперь, но всё же личные причины знать это. Мы, если это можно так сказать, более близкие потомки землян, чем остальные.

– Я знал, что был тайный орден, хранящий знания, но он был разгромлен и поголовно уничтожен по приказу одного из первосвященников. Никто из членов ордена не выжил. Я это знаю точно.

– Ну, уважаемый, точно может знать только Господь Бог.

– Я это знаю точно! Я сам видел тайный список членов ордена, и после казни каждого из них, я вычёркивал его фамилию из этого списка, потому что тем первосвященником был я.

– Ёшкин кот.– Прошептал Дмитрий.

– А, простите, их знания теперь утеряны?

– Все их рукописи у меня.– Экс-первосвященник вздохнул, слегка вытянул губы трубочкой, при этом став похожим на утку, немного подумал и махнул рукой, приглашая в пещеру.

Друзья потихоньку выдохнули воздух – получилось!

Полутёмный коридор метра два с половиной длиной вывел их в пещеру размером со средний зал советской двушки, т.е. примерно 18-20 квадратных метра. Из отверстия в потолке освещался небольшой деревянный стол, заваленный бумагами. На стенах висели различные схемы, но многие из них изображали планетные системы или созвездия. Вдоль стены стояло несколько деревянных стульев с высокими спинками, а посередине – в разброс находились крупные камни квадратной и прямоугольной формы.

– Вон стулья, господа. Присаживайтесь.– Предложил старик.

Аркадий, не доходя до стула, уселся на ближайший камень.

– Что вы делаете!? А, ну, встаньте, живо!– Закричал, непонятно от чего, старик.

Аркадий подпрыгнул, как ошпаренный.

– Что случилось? Вы же сами предложили присаживаться!– Обиделся он.

– Да, предложил, но не на моих гостей!– Уже немного остывая, ответил хранитель.

– Гостей? – Не понял Аркадий. – По-моему ваши гости – это мы.

– И вы тоже. – Потом, немного подумав, он добавил.– Нет, вы не из ордена и даже не их дети.

– А мы этого и не утверждали. Но нас очень интересуют их знания.

– Что ж, может быть и пришла пора передать мои знания кому-нибудь. Тем более тем, кто сам ищет эти знания. Простите, господа, но вы, по незнанию, только что оскорбили моих других гостей. Подождите, мне нужно уладить этот конфликт. Заодно я попрошу их придти в другое время. Присядьте, пожалуйста, но только на стулья. Мне нужно несколько минут.

После этого он повернулся лицом к камням, лежащим на полу, и застыл на несколько минут. После этого слегка поклонился и повернулся теперь уже к людям.

– Раз уж вы не из ордена, значит, не имеете знаний.

– О, да, уважаемый. За знаниями мы к вам и пришли. Дайте нам знаний, так сказать Sub specie aeternitatis – С точки зрения вечности.

– Да, вы правы. Именно с этой точки зрения и надо давать знания. Особенно, если они касаются мироустройства. Нет, не земель, государств, а космоса. Того космоса, что задумал и организовал Бог, и Ad majorem Dei gloriam – «к вящей славе Божией».

– Аминь.– Ответил старец.

– Да, господа, я расскажу вам то, что знаю. Мало того, перед вашим уходом я покажу вам мой тайник, где я храню все найденные мною рукописи и документы. К сожалению, не всё удалось сохранить. Часть документов похищена наёмниками моего приемника, предыдущего первосвященника.

– Предыдущего?

– Да. Он не долго был у власти. Его отравил нынешний первосвященник, который, кстати, являлся ему племянником. Нынешний первосвященник выискивает книголюбов и сжигает их в назидание другим. Он уничтожил много книг и старых записей, которые мы не успели спрятать. Каюсь, когда-то я сам был таким, пока не узнал истину. Точнее, правду, т.к. Истина только у Господа. Когда я прочитал документы, изъятые у ордена, я как будто прозрел. Я посмотрел новыми глазами на наши первопологающие документы, на Библию, и понял, как узко мы смотрим на мир. Мы умышленно ограничиваем свой кругозор, не подозревая о бесконечности мира.

– Но то, что вселенная бесконечна, знают даже школьники.

– Раньше знали. Теперь этому запретили учить. Теперь даже про Землю не говорят. Пройдёт две сотни лет, и наши внуки будут думать, что жизнь зародилась на Венере, и что нигде в космосе нет, и не было жизни, что мы такие избранные. Простите, господа, я увлёкся. Мои гости почти покинули нас, поэтому я могу теперь угостить вас.

Действительно, за время речи старика его каменные гости переместились почти к самому выходу из пещеры, оставляя за собой характерный след.

– Извините, уважаемый, а эти гости живые?– Не удержался от вопроса Аркадий.

– А разве вы сами не видите? Конечно.

– Обалдеть. Но как это возможно?

– Понимаете…. Простите, господа, я не представился – князь Хорст, бывший первосвященник.

– Барон Митрас.– Поднялся Дима.

– Барон Аркон.– Поднялся Аркаша.

– Я соблюдаю обет. Друзья меня называют Старец.

– Очень приятно, господа. Пройдёмте в соседнюю комнату.– И, увидев удивлённые глаза гостей, засмеявшись, сказал.– Да, господа, это тоже живые камни. Они выполняют роль слуг на этой планете. Я общаюсь с ними при помощи телепатии. Вам знакомо это слово?

– Конечно, князь.

– Тогда проще. Не знающие значения этого слова воспринимают это за магию и боятся.

– Мы не из тех.

– Тем лучше. Итак, прошу господа в другой зал.

Через образовавшийся в стене проход они вошли в соседнюю комнату. Широкая кровать с балдахином, большой пустой стол, изящные деревянные резные кресла и мягкие пуфики, два закрытых шкафа.

– Присаживайтесь, господа. Здесь можно сидеть на чём угодно без стеснения. Особенно, на дереве. Я сейчас накрою на стол.– И, открыв один из шкафов, начал выставлять на стол еду и напитки.

– Сначала объясню по поводу моих гостей и слуг. Вы, наверное, знаете, что наши кости, например, на 80% состоят из кремния, который придаёт им прочность, и на 20% из кальция, который придаёт им упругость и эластичность. Даже, исходя из этого, можно предположить, пойди, что не так в нашей эволюции, мы состояли бы не углеродных цепочек, а из кремниевых. Только углерод и кремний способны образовывать длинные структурные цепи. На Венере эволюция пошла по кремниевому пути. Возможно, это основной тип эволюции планет в галактике Ангона, что когда-то приблизилась к нашей, и в результате потеряла Венеру.

– С этого момента, князь, пожалуйста, поподробнее.

– Угощайтесь, господа, выпейте вина. А я вас поразвлекаю тем, за что вас запросто могут сжёчь на костре. Вот только с чего начать, чтобы вас не запутать? Пожалуй, с этого. С мироустройства. Мы, т.е. наша планета, солнечная система принадлежим к одной из относительно недавно созданных вселенных. Однако в настоящее время мы не пребываем в состоянии бесконтрольного продвижения в неведомое пространство или слепого вращения в неизвестных регионах. Мы следуем упорядоченному и предусмотренному пути в пространственном уровне сверхвселенных. В настоящее время мы пересекаем то же пространство, через которое наша планетарная система, или ее предшественники, проходили в незапамятные времена; и когда-нибудь в отдаленном будущем наша система, или ее преемники, вновь пересекут то же самое пространство, сквозь которое мы так быстро проносимся сегодня. Наши планеты входят в состав нашей солнечной системы, которая носит название Монматия. Венера относится к системе, которая находится почти у границ локальной вселенной. За нами есть и другие творения, но нас отделяет огромное расстояние от тех физических систем, которые проносятся по великому кругу в относительной близости от Центральной вселенной.

Основная единица сверхправления состоит примерно из тысячи обитаемых или пригодных для обитания миров. В эту группу не входят пылающие солнца, холодные миры, планеты, находящиеся слишком близко от раскаленных светил и прочие сферы, непригодные для созданий. Тысяча таких миров, приспособленных для поддержания жизни, называются системой, однако в молодых системах только сравнительно небольшое число миров могут быть обитаемыми. Во главе каждой обитаемой планеты находится Планетарный Князь, и в каждой локальной системе есть архитектурная сфера, т.е. искусственно созданная, которая является столицей системы и управляется Властелином Системы. В нашей Библии она называется Новый Иерусалим, точнее – Иерусем.

Сто систем (около 100.000 пригодных для обитания планет) образуют созвездие. В каждом созвездии есть столичная архитектурная сфера, а возглавляют созвездие Высочайшие. Такую должность, в своё время, у нас занимал Люцифер. Столица нашего Созвездия – Эдемия (по образу которой и был посажен эдемский сад и куст жизни оттуда же, который на Земле вырос в дерево).

Но однажды, по воле Господа, произошло вот что. 5.000.000.000 лет тому назад наше солнце представляло собой сравнительно изолированное пылающее светило, собравшее вокруг себя почти всё находившееся поблизости пространственное вещество – остатки недавних пертурбаций, сопровождавших его собственное рождение. 4.500.000.000 лет тому назад огромная система Ангона начала приближаться к этому одиночному солнцу. В центре этой громадной системы находился черный исполин пространства, который был твердым, имел огромный электрический заряд и обладал колоссальным гравитационным воздействием. По мере всё большего сближения Ангоны с солнцем, в моменты его максимального расширения в течение солнечных пульсаций потоки газообразного материала выбрасывались в космос в виде гигантских солнечных языков. Вначале эти огненные газовые языки неизбежно падали обратно на солнце. Однако по мере всё большего приближения Ангоны гравитационная тяга гигантского пришельца стала столь огромной, что эти языки газа начали в определенных местах отрываться, причем корни возвращались на солнце, а внешние части отделялись и образовывали самостоятельные материальные тела – солнечные метеориты, которые сразу же стали обращаться вокруг солнца по собственным эллиптическим орбитам. По мере приближения Ангоны извержения солнечного вещества увеличивались в масштабах; из солнца извлекалось всё больше и больше вещества, которое превращалось в самостоятельные тела, вращающиеся в окружающем пространстве. Эта ситуация развивалась на протяжении примерно пятисот тысяч лет, пока Ангона не подошла к солнцу на минимальное расстояние, после чего солнце, во время одного из своих периодических внутренних катаклизмов, претерпело частичный разрыв: с его противоположных сторон были одновременно извергнуты огромные объемы вещества. Со стороны, обращенной к Ангоне, был извлечен обширный столб солнечных газов, несколько заостренный с обоих концов, с характерным вздутием в центре, который полностью освободился от прямого гравитационного контроля солнца.

Впоследствии этот огромный столб солнечных газов, отделившийся таким образом от солнца, превратился в двенадцать планет солнечной системы. В результате приливной реакции на извержение этого гигантского предшественника солнечной системы, с противоположной стороны солнца произошел выброс газа, который с тех пор конденсировался в метеориты и космическую пыль солнечной системы, хотя огромная часть этого вещества впоследствии была повторно захвачена притяжением солнца после исчезновения системы Ангона в глубинах пространства.

Хотя Ангоне удалось извлечь материал, ставший планетами солнечной системы, равно как и колоссальный объем вещества, превратившегося в обращающиеся вокруг солнца метеориты и астероиды, она не смогла удержать какой-либо части солнечного вещества. Надвигавшаяся система не приблизилась на такое расстояние, при котором она могла бы действительно изъять часть солнечной субстанции, однако ее сближение оказалось достаточным, чтобы извлечь в разделявшее ее и солнце пространство весь материал сегодняшней солнечной системы.

Небольшие планеты – пять внутренних и пять внешних – вскоре сформировались из остывающих и твердеющих ядер менее массивных, суженных концов гигантского гравитационного вздутия, которое Ангона сумела извлечь из солнца, в то время как Сатурн и Юпитер образовались из более массивных и выпуклых центральных частей. Мощная гравитационная тяга Юпитера и Сатурна быстро захватила большую часть материала, отобранного у Ангоны, о чём свидетельствует обратное движение некоторых из их спутников.

Юпитер и Сатурн, образованные из самого центра колоссального столба перегретых солнечных газов, содержали такое количество раскаленного солнечного вещества, что светили ярким светом и излучали огромное количество тепла. Фактически, в течение короткого времени после формирования в качестве отдельных пространственных тел, они представляли собой вторичные солнца. Две эти крупнейшие планеты солнечной системы остаются в значительной мере газообразными и до сих пор не остыли до состояния полной конденсации, или отвердевания.

Ядра десяти остальных планет, образовавшихся в результате конденсации газа, вскоре достигли стадии отвердевания и начали притягивать к себе всё большие количества метеоритного вещества, обращающегося в близлежащем пространстве. Таким образом, миры солнечной системы имеют двойственное происхождение: ядра конденсированного газа впоследствии увеличились за счет захвата огромного количества метеоритов.

В отличие от Ангоны, которой не удалось захватить какой-либо доли солнечной массы, наше солнце присоединило к своей изменяющейся планетной семье некоторую часть циркулирующего пространственного материала странствующей системы. Из-за сильного гравитационного поля Ангоны орбиты подчиненных ей планет находились на значительном расстоянии от черного гиганта; и вскоре, после истечения исходной массы солнечной системы, – в то время, когда Ангона еще находилась вблизи солнца, – три крупные планеты этой системы прошли на таком близком расстоянии от массивного предшественника солнечной системы, что его гравитационная тяга, усиленная гравитацией солнца, оказалась достаточной для преодоления гравитационного действия Ангоны и захвата трех подчиненных планет этого небесного странника.

Весь материал солнечной системы, отделившийся некогда от солнца, изначально обращался по орбитам в одном и том же направлении, и если бы не вторжение этих трех посторонних космических тел, он по-прежнему сохранял бы исходное направление орбитального вращения. В действительности, воздействие трех подчиненных Ангоне планет привнесло в формирующуюся систему новые, внешние направляющие силы, что стало причиной обратного движения. Обратное движение в любой астрономической системе всегда инородно и неизменно является результатом коллизионного воздействия внешних пространственных тел. Такие коллизии могут не приводить к обратному движению, однако обратное движение возможно только в такой системе, массы которой имеют различное происхождение. А вы, как знаете, что Венера вращается в противоположную, если сравнивать с Землёй, сторону. Да-да, господа, Венера является космической пленницей нашей солнечной системы. Поэтому здесь многое не так, как было, например, на нашей прародине Земле. Тип жизни, тип дыхания, всё было другое. Потом, за миллионы лет аборигены приспособились к изменившимся условиям. Например, ещё одна любопытная информация, о которой вы, скорее всего, не слышали.

Из атмосферных типов Сатании, это название нашей системы, около двух с половиной процентов составляют субдышащие, около пяти процентов – супердышащие и более девяноста одного процента – среднедышащие, что соответствует в общей сложности девяноста восьми с половиной процентам всех миров Сатании.

Существа, подобные бывшим земным расам, классифицируются как среднедышащие; мы представляем собой типичный – средний – вариант дышащей категории смертных. Разумные создания, обитавшие на планете с атмосферой первородной Венеры, принадлежали к супердышащей группе, в то время как обитатели планеты с такой же разреженной атмосферой, как у нашего дальнего соседа, Марса, назывались бы субдышащими.

– Обождите, князь, вы сказали подобные бывшим земным расам? Вы не оговорились?

– Увы, нет. У меня был дневник женщины, которая летела на космическом корабле с Земли на Венеру. Она была в составе экспедиции, предназначенной для колонизации Венеры, но что-то у них пошло не так. Вернее, у них было предположение, но проверить его нет никакой возможности.

– Дневник женщины-космонавта?

– Да, господа. Я прочитал её дневник. Земля достигла высокого уровня цивилизации. Полёты в космос для землян стало обыденностью. На земле нашли способ победить гравитацию, поэтому они строили огромные корабли, чтобы на них полететь на другие планеты. С некоторыми планетами они имели тесное общение. Как я понял из записей, на земле построили, как минимум, четыре гигантских четырёхкилометровых космических корабля.

– Четыре километра длиной?!

– Она так пишет. Их команда загрузила свой корабль, и готовились к взлёту. И тут произошло что-то. Она не была специалистом по космосу. Её записи наполняют эмоции и мало конкретики. Среди ночи их срочно вызвали на корабль и приказали срочно стартовать. Они взлетели. Дальше она пишет то, что она и другие члены этого корабля смогли увидеть. За ними стартовал второй корабль, но не сразу. Через несколько минут полёта второй корабль осветился ярко-белым ореолом, резко сбросил скорость и начал уходить в сторону Луны. Связь резко испортилась, могли разобрать лишь отдельные фразы или только слова. Они поняли, что на корабле произошла авария, и они пытаются сесть на Луну. Третий корабль также засиял, как и второй, но потеряв управление, просто стал кувыркаться и, его понесло по параболе в открытый космос. Связаться с ним у них не получилось. Четвёртый корабль взорвался на взлёте. Их также зацепило – сгорели какие-то приборы, многое вышло из строя. Кое-что они смогли починить и, это помогло им долететь. Она пишет, они предположили взрыв гигантской новой звезды. Ударная волна накрыла всю нашу систему. На Венере началось трясение почвы, извержение вулканов. Оборудованные лаборатории, вольеры с животными и дикими птицами были разрушены. Животные и птицы или погибли, или разбежались. Оставшиеся люди были вынуждены спасаться кто, где смог. Огонь уничтожил очень многое. Прилетевший корабль пришлось сажать на неподготовленную площадку. Часть оборудования спасли, но часть погибла, т. к. началось трясение почвы, и корабль завалился и загорелся. При этом тоже погибли люди. Так из-за далёкой космической катастрофы погибла, скорее всего, Земля, и принесённая, созданная высокая цивилизация Венеры тоже рухнула до нуля. Выжившие учёные пытались что-то записывать, надеясь передать знания потомкам, но животная сущность людей победила. Трудные условия жизни, страх смерти породили жестокость и насилие. Умные, но слабовольные учёные уступили место голодным, наглым и сильным. Так недалёкие люди умышленно загнали себя в положение животных, где выживает сильнейший, а не умный. Тайный орден состоял из этих учёных и их детей. Без них эти знания бесполезны. Многое, что написано, невозможно понять и применить на практике.

– Хм. Князь, возможно, наши знания чем-то помогут. У нас неплохое образование. Кое-что мы знаем и умеем. Например, сделать порох. Только проблема, где найти селитру, серу. Мы не геологи, мы не можем найти их в горах. Если у вас есть люди, которые помнят или знают это, то помогите их найти и собрать. Вместе мы прочитаем тексты учёных и, возможно, что-то сможем применить для себя.

– Навряд ли, господа. Ещё, будучи первосвященником, я пытался найти учителей, сведущих в науках, но они не обладают такими знаниями.

– Это ваши учителя, князь, а мы получали образование далеко отсюда.

– А откуда вы прибыли, господа?

– Из Московии. Но не из самой. Скажем так, из провинции.

– Если вы утверждаете, значит, имеете основание. Тем более, терять человечеству нечего, а вот, если хоть что-то получится сделать, это уже будет весьма хорошо. Я помогу вам с рудознатцами. У меня есть знакомые учителя.

– Только сначала давайте всё-таки почитаем эти бумаги. В те времена на земле было много национальностей, и все они говорили на своём языке. Может оказаться, что записи будут на незнакомом нам языке. Хотя, по идее, тогда был общепризнанный английский язык. Тащите, князь, всё, что вы запрятали. Бароны, освобождайте место под книги. Мы прибыли туда, куда хотели. Да, хотя полученная информация немного опечалила. Далёкое будущее. Никакой надежды на возвращение. А наши дети, возможно, общались с инопланетянами. Завидую.

Уже три дня бароны сидели за разбором литературы. За эти годы опальный первосвященник успел собрать достаточно большую библиотеку. Научная литература занимала особое место и была разделена по разделам. Удивительно, но в библиотеке были и старинные рукописи, в том числе и земного происхождения. Видимо, в своё время, земляне были не в силах расстаться с этими артефактами и привезли их с собой. Разбор библиотеки подходил к концу. Дмитрий и Аркадий, по роду своей спецподготовки изучали различные языки, поэтому они начали ознакомление с текстами, а старец подносил брошюры и свитки.

На одной из шкатулок был нарисован тамплиерский крест, что заинтересовало старца. Приподняв крышку, он увидел рулон старинной рукописи.

– Хм, интересно, два старинных свитка упакованных в файлы.

Бароны подошли к нему.

– Больше похоже на ламинирование. Видите, запечатано наглухо.

– Но очень тонкий ламинит.

– Естественно, высокие технологии. Нам о них последние пятнадцать лет только и говорили Медведев и Чубайс, не создавая ничего, а только разворовывая.

– Как же, а наномопед, по трёхкратной цене, по сравнению с иностранными аналогами.

– Это тот, на разработку которого Медведев выделил полмиллиарда рублей, а Чубайс их добросовестно реализовал?

– Он родимый.

– Тогда это не заслуга Чубайса. Здесь сделано по-умному.

– Запись, видимо, по-арабски. У нас знает кто по-мусульмански?

– Аркаша у нас спец по китайским и по арабским наречиям.

– Арабский язык близок к арамейскому, на котором говорили древние евреи. Давайте, попробую прочитать. Бумага только нужна и чем писать.

– На столике всё это имеется.– Ответил князь.

Почему князь так быстро доверился этим грязным, небритым, пропахшим потом людям? Да, теперь они помылись, побрились, поели и стали похожи на цивилизованных людей. Но в момент принятия решения эти люди больше походили на разбойников. Видимо не зря, что среди священников так много психологов и физиономистов. И этот дар им дан от природы, т.е. Богом, облегчая и помогая им работать с простыми людьми, быть ловцами «душ человеческих», как говорил Господь. Все занялись своей работой. Но где-то минут через двадцать они услышали восклицание Аркадия.

– В натуре, прости Господи, но у нас реликвия! Это, насколько я понимаю, оригинальная запись ученика Иешуа некого Матвея или Матфея. Он законспектировал речь Учителя. Записывал второпях, еле успевал. Кое где не понятно, но по смыслу я вставил пару слов, и получилась завершённая картина. Теперь можно прочитать. Господа, если хотите, я могу прочитать это вслух. Такая возможность даётся далеко не каждому. Поймите, законспектированная речь Иисуса Христа! Обалдеть!

– Так читай те же, барон, не томите. Наши уши уже висят на гвоздике нашего внимания.

– Итак, вначале он, т.е. Матфей, ссылается на какого-то грека, а потом начинает запись. Вот отсюда можно читать.

«Всегда уважайте личность человека. Никогда не следует добиваться праведных целей силой; духовные победы достигаются только за счет духовного могущества. Это предписание – не пользоваться материальными воздействиями – касается как физической, так и психической силы. Подавляющие аргументы и умственное превосходство не должны использоваться для принуждения мужчин и женщин к вступлению в царство. Не следует сокрушать человеческий разум одной только убедительностью логики или держать его в благоговейном страхе изощренным красноречием. Хотя невозможно полностью исключить эмоции как фактор в принятии людьми решений, тем, кто стремится способствовать делу царства, не следует прямо апеллировать к эмоциям в своих учениях. Обращайтесь непосредственно к божественному духу, пребывающему в разуме людей. Не взывайте к страху, жалости или одним только чувствам. Обращаясь к людям, будьте честны; проявляйте самообладание и должную сдержанность; демонстрируйте надлежащее уважение к личностям своих учеников. Помните мои слова: «Смотри, я стою у двери и стучусь, и если кто отворит дверь, я войду».

Ведя людей в царство, не умаляйте и тем более не лишайте их самоуважения. В то время как излишнее самоуважение может уничтожить должную смиренность и привести к тщеславию, чванству и высокомерию, утрата самоуважения часто ведет к параличу воли. Задача этого евангелия – возродить самоуважение в тех, кто потерял его, и обуздать в тех, у кого оно есть. С вашей стороны было бы ошибкой заниматься одним только обличением заблуждений в жизни своих учеников; не забывайте о великодушном признании наиболее похвального в их жизни. Помните, что я не остановлюсь ни перед чем для восстановления самоуважения в тех, кто его потерял, и кто действительно желает вернуть его.

Будьте внимательны к тому, чтобы не задевать самоуважения робких и боязливых душ. Не превращайте моих простодушных братьев в объект вашего сарказма. Не будьте циничны по отношению к моим охваченным страхом детям. Безделье разрушительно для самоуважения; поэтому призывайте своих собратьев всегда быть деятельными в избранных ими занятиях, и не жалейте сил для обеспечения работой тех, кто оказывается не при деле. Не запятнайте себя такими недостойными приемами, как попытки запугать мужчин и женщин и таким образом заставить их войти в царство.

Любящий отец не заставляет своих детей страхом подчиняться его справедливым требованиям.

Когда-нибудь дети царства поймут, что сильные эмоции не равнозначны побуждениям божественного духа. Если человек ощущает сильное и необычное побуждение сделать что-то или отправиться в определенное место, то это не обязательно означает, что такие порывы являются велениями внутреннего духа.

Предупреждайте всех верующих о пограничной полосе противоречий, которую необходимо пройти при переходе из жизни во плоти к более высокой жизни в духе. Те, кто целиком находится в пределах любого из этих уровней, в значительной мере избавлены от противоречий и смущения, однако всем людям суждено испытать большую или меньшую неуверенность в течение переходного периода между двумя уровнями жизни. Вступая в царство, вы не можете избежать связанной с ним ответственности или уклониться от налагаемых им обязательств. Но запомните: ярмо евангелия легко, и бремя истины не тяжко.

Мир полон голодных душ, которые гибнут, хотя хлеб жизни – рядом с ними. Люди умирают в поисках того самого Бога, который живет в них самих. С тоской в сердце и тяжестью в ногах ищут они сокровища царства, в то время как живая вера находится рядом с каждым из них. Вера для религии – это то же, что парус для корабля; она прибавляет сил, не отягощая бремени жизни. Вступающим в царство предстоит только одна борьба – благотворная борьба веры. Верующий ведет только одно сражение – сражение с сомнением, неверием.

Проповедуя евангелие царства, вы просто учите дружить с Богом. И это братство будет привлекать как мужчин, так и женщин, ибо и те, и другие будут обнаруживать, что оно наиболее точно отвечает свойственным им стремлениям и идеалам. Говорите моим детям, что я не только мягок к их чувствам и терпелив к их слабостям, но что я также беспощаден к греху и нетерпим к пороку. Я действительно кроток и скромен в присутствии моего Отца, но я столь же беспощадно неумолим к преднамеренным злодеяниям и греховным восстаниям против воли моего небесного Отца.

Вы не должны изображать вашего учителя страдальцем. Будущие поколения познают также лучезарность нашей радости, полноту нашего благоволения и вдохновение нашего добронравия. Мы выступаем с проповедью благой вести, которая заражает своей преобразующей силой. В нашей религии пульсируют новая жизнь и новые ценности. Те, кто принимает это учение, наполняются радостью и в своих сердцах ощущают потребность радоваться вечно. Всё большее ощущение счастья – непременная участь тех, кто не сомневается в Боге.

Учите всех верующих не полагаться на хрупкие опоры ложного сочувствия. Вы не можете приобрести сильный характер, жалея самого себя. Честно стремитесь избегать обманчивого воздействия одной лишь взаимной помощи в несчастье. Предлагайте сочувствие мужественным и отважным. Воздерживайтесь от чрезмерной жалости к тем трусливым душам, которые вяло сопротивляются жизненным испытаниям. Не предлагайте утешения тем, кто сдается, даже не вступив в борьбу со своими трудностями. Не сочувствуйте своим товарищам только для того, чтобы они, в свою очередь, посочувствовали вам.

Когда однажды мои дети обретут уверенность в присутствии божественного духа, эта вера расширит разум, облагородит душу, укрепит личность, повысит счастье, углубит духовное постижение и усилит способность любить и быть любимыми.

Внушайте всем верующим, что те, кто вступает в царство, не освобождаются тем самым от временных несчастий или обычных природных катастроф. Вера в евангелие не может отвратить беду, но она позволяет вам не бояться, когда беда действительно настигает вас. Если вы имеете смелость верить в меня и беззаветно идти за мной, то это значит, что вы встаете на путь, неотвратимо ведущий вас к неприятностям. Я не обещаю избавить вас от несчастий и бед, но я действительно обещаю вам пройти их вместе с вами».

– Вот так да-а. Слегка обескураживающая, но и дающая надежду концовочка.

– У тебя неправильный вывод. Если ты только надеешься на Господа, то у тебя могут быть проблемы. Если ты УВЕРЕН в Нём, то Он ВСЕГДА с тобой. В любых ситуациях Господь не даст тебе больше, чем ты сможешь выдержать. А сам факт смерти в катастрофе или от чего другого, просто говорит о том, что Господь решил – хватит ему земных испытаний и мучений, забираю его домой, т.е. сначала в обительские миры, потом в Иерусем и далее по списку. А там, как написали очевидцы, не будет слёз, болезней, голода.

– Хм, прям, бери сейчас и помирай.

– А вот это нельзя. Самому нельзя. Самоубийство или другое самостоятельное доведение себя до смерти есть грех. А грех есть умышленное нарушение божественной воли; зло есть неверное претворение планов и неправильное использование методов, что приводит к хаосу. Простите, я повторяюсь, но только для того, чтобы никто не совершил ошибку по русской привычке – хотел, как лучше, а получилось, как всегда. Говоря по-другому, если попал в переделку, борись с проблемой, если вляпался в дерьмо, отмывайся. Проявляй силу воли, характер. Если будет совсем уж хреново и невмоготу, проси помощи, зная, что Господь, через твоего ангела-хранителя всегда держит ситуацию под контролем.

– Спасибо, утешил.

– Это не я. Мы с вами вместе прочитали этот текс.

– Как сильно я упустил время.– Грустно произнёс князь.– С тупым упрямством, уверенный в своей правоте я натворил столько зла, совершил столько ошибок. Такой текст был у меня в руках, но я не смог его перевести и оказался лишён истины, лишён благой вести от Самого Учителя.

– Искреннее покаяние – самое главное для Господа. По-крайней мере, я так понимаю. Сначала – покаяние, потом всё остальное.

Глаза князя стали наполняться слёзами раскаяния, но, чтобы не показать своей слабости, он встал, взял полупустую вазу с фруктами и вышел в другую комнату.

– Вот так, век живи, век учись, а под старость всегда найдётся, за что покаяться.

– Главное – осознать это и успеть покаяться, а то будет, как Библии: покаянный грешник пойдёт в Рай, а раз согрешивший праведник, но не успевший покаяться,– а ад.

– Прямо, как в спецназе – всегда будь на чеку, никогда не расслабляться. Помни: враг не спит и следит за тобой.

– В чём-то ты, Дима, прав. Бесы всегда ждут, когда дашь слабину, и сразу начинают использовать ситуацию, проверяя человека на вшивость.

– Ладно, мужики, немного напортачил князь. С кем не бывает. Поможем. Недостаток, устранённый на месте, за недостаток не считается.

– Если не считать безвинно сожжённых людей.

– Старец, просто Господь решил таким образом забрать их к себе. Сам же сказал только что. Никто не говорил, что будет легко. Пётр, например, сам попросил распять его вниз головой. Следом за ним и жену его казнили.

– Действительно, пути Господни неисповедимы.

– Отложи это свиток. Нет! Давайте его сразу спрячем, от греха подальше. Сюда раз уже приходили от первосвященника, могут и ещё раз придти. А дерьмо, как знаете, оно всегда неожиданно прилетает. Правильно, старец?

– Да, уж. Аркаша, отнеси свиток князю. Пускай он спрячет его куда-нибудь понадёжнее.

На следующее утро князь вошёл в пещеру в сопровождении двух священников.

– Знакомьтесь, господа. Святые братья Иоанн и Гаус. Братья работают учителями в храме Штапель. Знакомство со мною, понятно, не афишируют. А это бароны из Московии: барон Митрас, Барон Аркон и старец. Бароны оказали мне честь и разобрали мою библиотеку.

– Здравствуйте, святые братья. На самом деле, это князь оказал нам честь, позволив ознакомиться со своей библиотекой. Князь, сегодня утром мы закончили нашу работу. Все книги и рукописи мы разделили по разделам. В каждом разделе мы составили каталог. Если вам принесут новую книгу, вам останется только дописать её в соответствующий каталог соответствующего раздела. Теперь, чтобы найти книгу, вам надо будет просто взять каталог и просмотреть его, не перебирая все книги и не перекладывая рукописи. Тем более, что многие из них в достаточно ветхом состоянии. К сожалению, мы не владеем искусством реставрации книг.

– На счёт этого, брат, не беспокойтесь. У нас есть люди, обладающие большим опытом реставрации.

– Отлично. Теперь, работая с литературой в разделах, вы будете знать, каких учёных вам надо искать конкретно.

– Извините, барон, но вы говорите так, будто собираетесь уйти и даёте нам последние наставления?

– Отчасти это так, князь. Нам осталось только проштудировать книги по тем наукам, тем разделам, где мы можем вам помочь, и напишем рекомендации. Например, в учебнике даны некоторые формулы, которые вам не известны. Например, порох. Мы распишем вам, сколько нужно селитры, серы и угля для создания пороха. Остальное доделают ваши специалисты. Это будет не сложно. Это только один пример.

– Порох? А каково его предназначение?

– Если честно, то убивать. Чаще всего его используют для устрашения и убийства. Хотя его создавали для созидания, облегчения труда людей. Но человек, прежде всего всё использует, как оружие, и только потом для блага мирного человека. Даже кухонным ножом убито множество людей, никогда не бывших на войне. Нападать и убивать или защищаться и убивать – это зависит только от человека, в руках которого это оружие. Нам очень хочется надеяться, что молодой барон Штапель попал в руки хорошего наставника и миролюбивого христианина. Тогда он будет использовать этот порох, а не то подобие пороха, которым пользуются здесь. Сила пороха, которому мы научим ваших оружейников, значительно выше вашего дымного пороха. Другие знания, другие технологии. Также расскажем, как обогатить углеродом сталь, чтобы она стала более прочная и гибкая. Мы всё напишем. Если здесь будут ваши учителя, то мы, конечно, расскажем им.

– А почему вы всё-таки решили уйти? Чем плохо вам у меня?

– Знания, князь. Здесь мы практически выпили источник знаний. Нам этого мало. Оказывается, здесь где-то лежит четырёхкилометровый космический корабль! Нам надо его найти, проникнуть вовнутрь. Там, наверняка, сохранился блок жёсткой памяти, бортовой журнал, который также был записан на компьютере. Здесь собраны только печатные тексты, но в те времена информация была, в основном, на электронных носителях, типа флешек. Нам надо их найти.

– Да, поиск знаний затягивает, по себе знаю. Немного грустно, но я понимаю ваше желание. Тем более, ваш удачный поход будет на пользу и нам.

– Очень на это надеюсь.

– Итак, братья,– обратился князь теперь уже к своим бывшим коллегам,– вы видели всё своими глазами. Посмотрите, сколько человек вы сможете присылать сюда. Решение баронов немного меняет наши планы, придётся учёных пригласить сюда буквально завтра, чтобы поиск мудрости предков начать, не откладывая в долгий ящик. Я провожу вас.

Проводить священников вышли и бароны. Они вышли и обалдели. Там, где совсем недавно был песок и редкие камни, как оказалось,– венерианские аборигены, теперь были спутанные ряды высоких камней. Среди этого нагромождения просматривался прямой проход на другую сторону. По этому проходу и пошли священники.

– Не удивляйтесь, господа. Это я попросил моих местных друзей составить лабиринт. Сейчас братья выйдут, и уже через час нас опять будет защищать каменный лабиринт. Как видите, с камня на камень не перепрыгнуть, т.е. коротким путём не пройдёшь. Высокие и низкие камни препятствуют простому перелезанию. Идя по предлагаемому пути, к нам не выйдешь. Как собственно, и от нас туда. Это обычная моя практика в последние два года, чтобы защититься от внешних любопытных. Пока вы работали внутри, какие-то люди пытались проникнуть сюда. Они были вооружены, поэтому я не просил друзей создать коридор. Сделав несколько попыток и потеряв пару часов, они ушли.

– Любопытно.

– Приходиться приспосабливаться. Мои друзья помогают мне. Поэтому эти места местные люди не любят и просто боятся, т.к. не могут найти объяснения. А это мне наруку.

– Да, кое о чём подобном мы и слышали. Жаль, что мы не можем пообщаться с вашими друзьями. Наверняка они могли бы много рассказать о жизни в космосе.

– Увы, господа. Я прочитал все свои книги по астрономии, космонавтике. После этого приступил с расспросами к ним, но, увы. Они, хоть и имеют кремниевую структуру, но они тоже смертны. За миллионы лет пребывания в солнечной системе, видевшие прежнее, умерли. У них нет письменности. Есть только то, что мы называем сказками и былинами. Как и наши сказки и былины меняются из поколения в поколение, так и их стали далеки от истины. Их рассказы стали сказками.

– А как же их эволюция?

– Если честно, то я её не вижу. Я даже не представляю себе эту возможность.

– Ну, да. Типа Буратино, пока папа Карло не сделал из него мальчика.

– Похоже.

– Вы о чём, господа?– Задал вопрос князь.

– Сказка есть о том, как мастер по дереву нашёл говорящее дерево и сделал из этого брёвнышка фигурку мальчика. И мальчик, получив руки, ноги, голову, стал живым.

– Хм. Не слышал. Но там было дерево. Возможно, кто-то сможет обработать так камень? Надо будет поспрашивать мастеров. Любопытную мысль вы мне подкинули, господа. Спасибо.

– Особо не надейтесь и не обольщайтесь, князь. Прикрепить деревянные ручки много проще, чем каменные. Проблема будет в креплении и в поворотных узлах. У вас нет приборов, способных выточить отверстия, выточить втулки, всё это соединить. Здесь нет таких технологий. Да и вообще, трудно даже представить способ сборки из камня. Сделать из дерева, металла. Но у вас нет говорящих деревьев и железных глыб.

– А может у них есть говорящие железорудные камни? Выплавят говорящий металл, и будет у них говорящий дровосек.

– Эх, болтуны. Не обращайте внимания, князь. Бароны так придуриваются. Иногда.

– Старец, это просто шутка-юмора такая.

– Понял, не дурак. Жванецкие венерианского разлива. Пошли в библиотеку, завтра народ придёт.

Почти неделю прибывал народ в этот каменный остров. Маленькими группами по два-три человека приходили и, произнеся пароль, допускались в эту святую обитель человеческой мудрости. Бароны работали почти круглосуточно, прерываясь только для приёма пищи. Передавать знания, как и получать новые, оказалось очень интересным, особенно, когда ученики буквально ловят каждое твоё слово.

– Примерно так же и древние шумеры внимали знаниям своих космических учителей.– Сказал в задумчивости Аркадий, сидя за столом.

– И шумеры, и в других центрах, типа Алеппо в Сирии или Каркорум.

– А потом всё это забывается, и остаются только легенды и сказки. Как у местных истуканов. Процивилизация и всё такое.

– Да, здорово быть астронавтом, посещать дикарей на планетах.

– Ты Стругацких перечитай. Не особо позавидуешь тем, кто уподобился там богам. Поэтому и называется книга «Трудно быть богом». Хорошо там, где нас нет.

– К тому же, как я понимаю, развитым цивилизациям запрещено вмешиваться в жизнь аборигенов.

– А мы уже не ….. Мы уже и есть аборигены. И жить в примитивном мире, как этот, или со временем создать хоть какие-то формы комфорта, зависит от нас.

– Я согласен. Тёплый сортир явно комфортнее кустика в лесу.

– Значит, надо акцентировать местных учёных на достижения цивилизации в быту. Этруски научили диких латинян строить канализацию, водопровод, и они потом разнесли это удобство по всему миру.

– Они завоевали только полмира.

– Второй половиной была наша Тартария, которая и дала римлянам этрусков.

– А третьей половиной были арабы. Они, как и славяне, строили бани, имели понятия о гигиене и чистоплотности, в отличие от этой немытой Европы.

– Да, в Европе создали и унитаз, и туалетную бумагу, но они всё это отвергли за ненадобностью.

– Значит, надо навязать им это и проконтролировать исполнение.

– Во-во, чтобы к нашему возвращению в замке барона уже были установлены унитазы. Ночные горшки! Ужас!

– А наш князь, видимо, организовал здесь свой тайный орден, типа масонов или иллюминатов. Те тоже техническую цивилизацию продвигают, правда, в ущерб духовности.

– За то их католики и уничтожали.

– Пускай сами разбираются. Пока не будем лезть в политику. Нам надо найти корабль и смочь запустить его компьютер.

– Может, там и радиостанция будет работать. Дадим сигнал «SOS».

– Ты думаешь, они не давали его, приземляясь сюда?

– Может, и давали. Но, если тогда действительно нас накрыло взрывом сверхновой, то давать его было бестолку. Теперь космос спокоен. Кто-то может поймать сигнал.

– Логично. Но всё это только желания и фантазии. Пока не найдём корабль нет смысла и фантазировать.

– Такие фантазии помогают не умереть надежде.

– Если только так. В принципе, в религии у кого недостаточно веры и уверенности, те молятся иконам. Кто знает и уверен в существовании Бога, знает о Его сущности, тем молиться на икону, мягко говоря, не серьёзно. Если тебе такие фантазии помогают сохранять спокойствие духа, фантазируй. Я уверен, что мы корабль найдём. Дело только во времени.

– Обязательно найдём. Если не в этой жизни, то в следующей.

– И это правильно, товарищи. Но тёплые унитазы нам желательны ещё в этой жизни. Пошли грызть гранит науки.

Проводить баронов – путешественников вышли все, начиная от князя и, заканчивая слугами – людьми, обеспечивающие быт учёных. Князь попытался проанализировать рассказы кремниевых аборигенов и определил наиболее вероятное направление пути. В эту сторону и был организован проход в лабиринте. Специально для путешественников были приведены три лошади, на которые уже были приторочены перемётные сумы и мечи с небольшими щитами. Барон без оружия – нонсенс. Какие времена, такие и нравы. Да и в кабаках будет спокойнее – не так будут надеяться на безобидную добычу. Простившись с людьми, старец повернулся в сторону наиболее высоких камней и произнёс маленькую речь.

– Князь, вы говорили, что они видят нас. Потом переведите им моё прощальное слово и слова благодарности.

– Непременно, барон.

Взобравшись на лошадей, обучения верховой езде не прошли даром, друзья в колонну по одному поехали по узкому проходу лабиринта. Впереди лежали унылые пески и редкие кривобокие деревья. Осеннее солнце слегка прогревало воздух.

– Вот так, в постоянных поисках истины к нам незаметно подкрадывается старость.

– Ну, уж лучше искать её сидя на коне, за отсутствием минивена, чем припудриваться книжной пылью. Мне, кажется, у меня аллергия на бумажную пыль началась.

– Это не аллергия. Это книжные блохи. Искупаешься в ближайшей реке, замочишь одежду и спи спокойно.

– Я сплю спокойно только, когда вовремя уплачиваю налоги. Терпеть не могу, когда я кому-нибудь должен.

– Старец, вот найдём мы этот космический корабль, а дальше что?

– Как что? Сначала – знания, потом – новое приключение. По-моему, Сократ сказал, что единственное, что он знает, так это то, что он ничего не знает. На земле осталась хорошая девчушка, которая взяла себе псевдоним Макс Фрай. В одной из своих книг она пишет: «Время – оно ведь состоит из перемен, больших и малых, внешних и внутренних, заметных и почти неразличимых; вернее, перемены – это чуть ли не единственный доступный всякому человеку способ почувствовать ход времени (скачки секундной стрелки, движение песчинок, изливающихся из верхней чаши в нижнюю, – тоже перемены, малосущественные да, зато вполне наглядны)».

– Знаю. Читал. Это «Неуловимый Хабба Хэн».

– Точно. Молодец. Она тоже неудержимая путешественница. Пускай книжно-виртуальная, но её полёт фантазии поражает.

– Не то, что библиотека князя.

– Ну, не скажи. Parva domus, magna quies – Малое жилище, великий покой.

– Не-е. Покой пускай нам только снится.

– Согласен. Чем лежать стариком в постели, гадить под себя, и всё это за тобой будут убирать родственники? Бр-р. Не. Уж лучше пулю в бою.

– Наивный. Насмотрелся фильмов, а знаешь, сколько безруких и безногих инвалидов приходит с войны? Не всем так везёт. Попадётся хороший хирург – спасёт бедолагу, а потом этот обрубок мучается до конца дней своих.

– Ну и?

– Так ведь мучается, страдает!

– Не всё так просто. Если он до этого был грешником, то Господь так дал ему время на переосмысление прошлой жизни, на покаяние. Разбойник на кресте покаялся и раньше всех в Рай попал. Здесь аналогично. Только там и тогда получилась небольшая халява для бандита, а здесь сначала испытание духа. Опустил руки, спился, извини, твои проблемы.

– Точно. В Америке есть один такой, не помню его имени, так он и на доске катается, и плавает, и ребёнка сумел заделать, а у самого ни рук, ни ног нет.

– Да, его клипы показывают во всех христианских церквях. Он даже в Москве выступал на каком-то тренинге.

– Это вместе с Майклом Тайсоном?

– Кажись. Да, боксёр был.

– Видел. Нам эту запись крутили.

– Правильно. Ещё одно подтверждение Библии, что калеки посрамят гордых и здоровых.

– Вот так мотаешься, мотаешься и не знаешь, что тебя ждёт в старости. Летели учёные в экспедицию на пару месяцев. Романтика. А тут ба-бах и застряли на всю оставшуюся жизнь. И не факт, что всё рассказанное нам так и есть. Никто же не видел этот корабль. А столько лет прошло.

– A nescire ad non esse – «из незнания к несуществованию», т.е. на основе того, что неизвестно, нельзя заключить, что этого нет.

– Дима, не нуди. Нам нужен этот корабль. В конце концов, нам нужно узнать, что же случилось с нашей планетой. Интересно, как быстро умирали люди от этой вспышки?

– Судя по третьему кораблю – достаточно долго. В это время минута боли кажется вечностью. По себе знаю. Оказывается, если глубоко вдохнуть и задержать дыхание, то не так больно. Если сжимаешься, напрягаешься, то боль усиливается.

– Ага. Главное, успеть это сделать. Помню, меня как-то так вдарило, что даже вдохнуть не мог. Хорошо, братаны помогли, не растерялись.

– Поэтому у военных больше шансов выжить в критических ситуациях.

– Гражданских жалко: ни навыков, ни противогазов. Пушечное мясо похлеще нас.

– Каждый сам выбирает себе профессию.

– Поэтому, старец, мы с тобой здесь, а остальные наслаждаются летом на земле, и их внуки будут радоваться жизни.

– А ты уверен, что вспышки сверхновой не будет ещё сто лет?

– Конечно. Читай Библию. Там ответы на все вопросы. Главное, внимательно и вдумчиво надо читать. Там всё элементарно, Ватсон.

– Да где бы её здесь найти?

– Хм. Ты же сам сказал, что на земле многие имеют Библию дома, да ни разу не читали. Кстати, что приятно, на телеканалах стали укорять верующих, что те не читают Библию. Давно пора. А то, как начнут спорить о чём-нибудь, а сами не читали. Им батюшка сказал. Я им в таком случае говорил: давайте обсудим устройство квантового синхрофазотрона. Они делают круглые глаза. А я им говорю: если вы не знаете о нём, то чего тогда спорите о написанном в Библии, если сами не читали её.

– А-а, Россия. Нам бы только поспорить о чём-нибудь.

– Ага. Построить грандиозные планы, а потом сделать, как придётся.

– Во-во.

– Вижу деревню.

– Лёгкий перекус с горячими щами не помешает.

– Проснись, ты не дома. В Московии щи хлебать будешь, а здесь суп-пюре и жареные свиные колбаски.

– Помню, колонна шла из Стендаля на Магдебург. Остановились на дневной привал возле какой-то деревушки. Я тогда в управлении дивизии служил. Пока суть да дело, сходили в деревню. А там такое пиво! Обалдеть. Мы потом из канистр воду вылили, а пивом залили. Свежак! До сих пор вспоминаю.

– А эти аборигены даже пиво варить не умеют. Хорошо хоть эль делают.

– Да какой это эль! Помню, ушёл один из наших на ту сторону. Решил к германцам переметнуться. Но пошёл через Нидерланды. Там мы его и взяли. Но пока ждали его, вот где мы эля попили. Не уступит твоему пиву.

– Эх, не сыпь мне соль на рану. Хоть что вспомнить есть.

– Кхе, после таких воспоминаний как раз жареная свининка и нужна.

– Тогда доставай кошелёк, старец. Пришла пора тратить деньги. Вот и гаштет местный. Прошу, господа.

На первый взгляд, кабак вроде был, как обычно. Но посетители вели себя как-то более непринуждённее, веселее.

– Может, уже знают о смене власти? Надеются, что молодой барон будет хотя бы чуть лучше старого?

– Скорее всего. Пока мы сидели сиднем в библиотеке много воды утекло. Сейчас не это главное. Занимай столик и зови официанта.

Народу было много, но денежным гостям всегда найдут свободный столик. На сей раз, никого не выкидывали (и это уже немного успокоило). Просто с кухни вынесли ещё один стол. Разумно.

– Прошу, господа. Сейчас принесут эль и пунш. Спагетти будет чуть позже. Сами понимаете, их надо есть только свежеприготовленными.

– Спагетти? Уж не к итальянцам мы заехали случайно?

– Помилуйте, господин. В наших Парижских землях даже и не слыхивали о таких. У нас всё своё.

– Парижские? Так мы уже выехали из Берлинских земель?

– О-о, господа! Конечно. Вы уже давно в Парижских землях. Больше сотни миль отделяет нас от границы.

– Сотни миль?! Ёшкин кот, когда же мы их проехали?

– Да, в натуре, прогулялись.

– Не беспокойтесь, господа. Сейчас нет никакой войны. Здесь всё тихо и спокойно. Насладитесь нашей кухней, раз уж вышла у вас такая оказия. Я прослежу, чтобы вашим лошадям насыпали лучшего ячменя. Присаживайтесь, господа.

– Да нам, братец, в принципе, всё равно. Мы путешественники. Смотрим мир, наслаждаемся жизнью. Кстати, номер на троих на одну ночь найдёшь?

– Конечно, господа. Всё будет в лучшем виде.

– Ага, один тоже так сказал, а потом прислал дюжину бандитов по наши души. Хорошо мы вовремя увидели.

– Что вы, господа! У меня процветающий бизнес. Зачем мне такие деньги? Я предпочитаю зарабатывать деньги честно. Это вам все подтвердят.

– Добро. Неси, хозяин, удивляй своей кухней. Кстати, там повар готовил исключительно вкусно.

– Наш повар тоже постарается вас приятно удивить.

– Давай, неси, а то я сейчас собственной слюной захлебнусь. Поменьше слов, побольше дела.

Специально для дорогих гостей стол покрыли накрахмаленной скатертью, что было ново за всё пребывание на Венере. В маленькие, грамм сто пятьдесят, рюмочки налили пунш.

– Не знаю, что такое пунш на земле – ни разу не пил, но этот, по-моему, градусов под сорок будет.

– Типичный самогон. Вот только на чём настоянный, не пойму?

– Похоже, чабрец.

– А, может, иван-чай?

– Да ну! У него вкус совсем другой.

– Это если его ферментировать потихоньку в духовке, а этот просто помяли руками и засушили. Точно говорю.

– Ну, не знаю.

– А-а, какая разница. Вы собираетесь открыть собственное производство? Так какая вам разница? Вкусно? Ну и пейте.

Вскоре принесли большие порции длинных макарон политых острым красным соусом. Рядом поставили миски с овощами и блюдо с обжаренными до хрустящей корочки, обильно сочащихся соком большими кусками мяса.

– Молодой телёнок, господа. Мясо повар замачивает в горчице и травах. Попробуйте, господа. Птицу принесут после этого.– Из ниоткуда появился хозяин и прокомментировал блюдо. Правильно, реклама – двигатель торговли.

Господам оставалось лишь промычать что-то невразумительное, означавшее полное согласие со сказанным. Хозяин, довольный увиденным, важно удалился на кухню.

Иногда происходят не совсем понятные вещи. Например, человеческий желудок, если верить врачам, вмещает три литра. Но ведь сколько раз бывало, что люди выпивали одного только пива три литра, да плюс жареных колбасок с килограмм, хлеба и на закуску пили горячий чай. При этом даже в туалет не хотелось. Куда всё влезает в человека? Может, это только у военных так?

Съели гору спагетти, все овощи, мясо. Съели с десяток голубей, запечённых с шампиньонами. А сколько кувшинов с пуншем приносили, они и не считали. Официант посчитает. Обед вышел ещё в ту копеечку, но он того стоил. Поднялись на второй этаж. Номер оказался двухкомнатным: спальня с двуспальной кроватью и прихожая с полумягким топчаном.

– Надо отдать должное: французы комфорту уделяют внимания больше.

– Хоть отоспимся на мягком. А то этот спартанский образ жизни немного напрягает.

– Привык, Аркаша, олигархов охранять, расслабился.

– Не надо. В спортзал я регулярно хожу. Не всё же время спать на земле.

– Здесь ты прав. Поспали на Земле, теперь спим на Венере. А я предпочел бы Землю.

– Диман, не сыпь мне соль на рану. Не напоминай. Были планы, а теперь венерианскому коту под хвост.

– Аркаша, не забудь подпереть дверь изнутри. Дима, посмотри стены на предмет тайных дверей. Не люблю таких обходительных хозяев, так и жди какой-нибудь подлянки.

– А пунш можно настоять на сон-траве. Проснулся, а ты уже с перерезанным горлом в речке плаваешь.

– Примерно это я и имел в виду.

Хозяин, на удивление, оказался честным и за ночь никого не ограбил и не убил. Иногда приятно ошибиться в человеке.

Завтрак прошёл так же восхитительно. Отяжелевшие после таких излишеств, бароны выползли на крыльцо в ожидании лошадей.

– Господа, позвольте вам дать на дорогу эти полтора десятка голубей. Подарок от повара любителям хорошей еды. У вас в Московии так голубей не готовят. Ручаюсь.

– А мы не говорили, что из Московии.

– О, господа. Я столько лет занимаюсь этим бизнесом. Кто только не посещал моё заведение. С Пекинских земель, с Мадридских земель и с Вашингтонских земель тоже. Тоже не посещали. А вот с Московии были. Даже пару раз. Хотя. К сожалению, поели немного не так, как вы. Мой повар просто восхищён вашими способностями есть.

– Значит, и мы вас хоть чем-то, если не удивили, но порадовали.

– О, конечно, господа. Здесь вам всегда будут рады.

– Точнее, нашим кошелькам.

– И им тоже. Одно другому не мешает.

– На обратной дороге, Бог даст, заедем.

– Всего доброго, господа. Кстати, доедете до развилки, рекомендую поехать вправо. Налево два барона вчера поссорились. Так, пустяк, небольшая война дня на два-три. Но лучше объехать.

– Спасибо. Но нам налево привычнее будет. Привет повару.

– Непременно, господа.

Солнце нежно ласкало кожу лица, а лёгкий ветерок создавал прохладу и свежесть. Настроение было отличное. Вдоль хорошо утоптанной дороги росли плодовые деревья. Многие путники останавливались, чтобы запастись яблоками, сливами, алычой.

– Странно. Проехали все германские земли, а такого не видели. Но ведь вся Германия, по крайней мере, восточная, засажена плодовыми деревьями. Почему здесь всё наоборот? А, старец?

– Вопрос, конечно, интересный. Если честно, то хрен его знает. Но, если подумать… на месте земных Берлина, Бранденбурга и некоторых других германских городов были славянские поселения. Пришли готы или кто там ещё и турнули наших предков с этой земли. Теперь там германский порядок. Может, и здесь пришли франки и турнули готов.

– Если только так.

– Ты хочешь сказать, что во Франции вдоль дорог такого нет?

– Не знаю. На территории Франции русские оккупационные войска в двадцатом и двадцать первом веке не стояли.

– За двадцать первый век гарантий не давай. Кто знает, может, НАТО за Украину подписались и напали на нас. А теперь во Франции стоят наши войска.

– Хорошо бы послужить во Франции.

– Ага. Если НАТО дёрнулось на нас, то там, скорее всего, радиация зашкаливает. Нам только таким оружием можно было отбиться.

– Да не-е. Американцы, хоть и много крутого базарят, как тот Порошенко, но, в отличие от этого алкаша, думают. Они не станут рисковать страной, т.к. и им тогда тоже достанется.

– Не, если такие неадекватные, как сенатор Маккейн будут и дальше давить, то найдётся генерал, что рискнёт.

– Нет. Конечно, скоты и падлы всякого рода, конечно, живут долго, но всё же и они не вечны. Сдохнет и он. Причем, в ближайшее время. А следом за ним придёт черёд и Порошенко. Увидишь.

– Ага. В телескоп. Вот найдём корабль инопланетян, в смысле землян, и посмотрим.

– А это кто такие?

Навстречу нашим путешественникам ехал отряд вооружённых людей. Человек пять-восемь. Сблизившись метров на десять, все остановились. Французы были в кожаных доспехах, небольшой круглый щит и меч в ножнах.

– Кто такие?– Потребовал ответа их старший.

– Бароны из Московии. Путешествуем. Нам сообщили о ссоре ваших баронов, поэтому мы объедем ваши земли. На развилке мы поедем налево. Вам нечего беспокоиться.

– Беспокоиться мне или нет, не тебе решать!

– Во-первых, закрой рот, холоп! Ты с баронами говоришь, мерзавец. Я думаю, вас самим проучить или поехать к вашему барону, чтобы он в нашем присутствии содрал с тебя шкуру!

– Ха, я младший брат барона. Барон скорее с вас прикажет содрать шкуру.

– Дурак ты. Своей дуростью ты даешь своему старшему брату освободиться от тебя, как претендента на его место.

– А ты езжай и проверь.– Засмеялся в ответ французик.

– Гордыня обуяла отрока, господа бароны. Крови жаждет придурок.

– Ты, старый пень, кого придурком назвал?!

– Аркаша, у тебя ножи на месте? Пора, господа.

Дмитрий и Аркадий метнули по паре ножей, уменьшив свиту барона на четыре человека, и, достав мечи, устремились на опешивших от такой наглости воинов. Воины из французов были неплохие. Но разве можно кого сравнить с русским спецназом.

– Господа,– сказал по окончанию побоища старец,– поймайте лошадей, а я пока помародёрствую, в смысле соберу трофеи.

Бароны начали охоту на лошадей, что было, в принципе не трудно, а старец, не торопясь, обчистил карманы, снял с поясов кинжалы.

– В средние века было проще – не было карманов, а кошельки носили на поясе. Почему не сохранилось портмоне? Это же так удобно.

– Да-а, господин барон, на старость лет приходится по карманам шмонять?

– Они первые начали. Не пропадать же добру, а мы порядком порастратились на этих спагетти и голубях, которых, оказывается, в Московии готовить не умеют.

– Не кипятись, старец, я пошутил.

– Пошутил. Ты же знаешь, что в каждой шутке есть доля шутки.

– Так ведь они же сами говорят селяви, т.е. такова жизнь.

– Для кого жизнь, а эти и покаяться не успели.

– Солдату нужно с утра каяться, потому как днём некогда.

– Мне кажется, нам надо поскорее отсюда смываться, пока нас не заметили. Барон, скорее всего, скажет нам спасибо, но молча. А вслух пошлёт за нами погоню, чтобы отомстить за любимого брата. А потом потребует выкуп за московских баронов. В средние века это был нормальный бизнес. Многие так разбогатели. Сила есть, ума не надо.

– А я всё. Припаркуемся на обед и посчитаем, сколько нам заплатили за моральный ущерб. Жаль, что не евро,– они дороже.

Лёгкая рысь расслабляет всадника и даёт возможность наслаждаться жизнью.

– Странно, господа,– сказал через какое-то время старец,– баронские воины, а броня из кожи.

– Почему? Кое-что ведь и она держит.

– Именно, что кое-что. Простая кожа вообще ничего не держит. Если толстую кожу, миллиметра четыре и больше, варить несколько часов в солёной воде, то да, она, высохнув и став жёсткой, может, от удара ножом и защитит. Но меч, сабля – разрубят. Я уж молчу о топоре или булаве. Два-три слоя, конечно, защита неплохая, но так она и весить будет покруче железного панциря. При этом постоянные проблемы с завязками – то размокнут, то попреют, то перерубят. В ролевых играх в ней воевать хорошо, а для боя – сплошное самоубийство.

– Так ведь пацан ещё был. Гордости полна задница, а ума ноль.

– Житейский опыт приходит с возрастом, но не все доживают до этого возраста.

– Естественный отбор.

– Солдатиков жалко.

– Жалко.

– Наёмники. Чего их жалеть.

– Так ведь и мы такие же.

– Были. А теперь мы мягкие и пушистые. Жаль, что некоторые этого не понимают.

– Поэтому таким приходится рубить головы, ломать руки, ноги.

– Ну, типа того, в натуре. А что сделаешь, если они первые лезут. Я правильно говорю, старец?

– Какие времена, такие и нравы. Хотя, не надо забывать, что мы христиане, и милосердие нам не чуждо. Но наш броненосец всегда на запасном пути. Иначе пока нельзя.

– Мужики, уже четвёртый день едем и никакого намёка на корабль. Всего две деревушки. А последнюю в пять дворов, так и деревушкой назвать трудно. Хорошо хоть в первой худо-бедно кабак был. Скукотища и однообразие задолбало.

– Не забудь добавить, что там же мы продали лишних лошадей, купили тёплую одежду, одеяла и еды. Оглянись, посмотри на пристяжных лошадей и перестань хныкать.

– Кроме того, чем меньше деревень, тем больше косвенных доказательств, что мы на верном пути. Вспомните Мексику с её забытыми, потерянными городами и их пирамидами. Индейцы в легендах сохранили память о них, но никто не знал, где они находятся. Так и здесь: кто знал – давно умерли, кто помнил – умерли позже. Все умерли. Если бы корабль был возле какого-то города, то все бы знали об этом. Значит, корабль, подобно мексиканским городам, затерялся на необитаемых землях.

– Хорошо бы иметь карту необитаемых земель, чтобы вычёркивать проверенные.

– Ты прям Ливингук, ёшкин кот.

– А чем Африка лучше Венеры? Каждой корзинке свои пироги. Правильно, старец?

– Наверное. – Задумчиво ответил старец.– Я вот думаю, а что, если они захлопнули за собой входную дверь? Мы же, как те дикари перед закрытой дверью самолёта. Обидно будет постоять рядом и уйти. Только не надо оптимистичного – придумаем что-нибудь.

– Надо было изучить дневник. Там наверняка где-то проскочила фраза об открывании дверей.

– Мы же славяне. У нас всегда хорошая мысля приходит опосля. Вернёмся, прочитаем, найдём и снова вернёмся.

– Узнаю широкую русскую душу. А сколько таких безбашенных баронов, типа того салажонка, нам ещё встретится?

– Да, хорошо ещё, что они были вооружены только мечами.

– Поясни, Аркаша.

– Просто, если в бою встретится мечник и копейщик, особенно прошедший хотя бы пару сражений, то мечник, в итоге, будет как та бабочка, нанизанная на иголку для украшения гербария. Копейщик, особенно тот, кто держит копьё двумя руками и бьёт сверху вниз, обладает преимуществом. Он держит палку двумя руками, и может ослаблять руку, если начал чувствовать усталость, в отличии мечника, постоянно работающим одной рукой. Опять же длина меча, в среднем, около метра, а копья – два и более. Повезёт, если неопытный копейщик будет бить в голову, когда проще уклониться. Но, если удар сверху вниз в корпус, то такой удар крайне трудно отбить мечом или даже маленьким щитом. А сейчас большие щиты, как носили римские легионеры, никто не носит. Удар копьём – это возвратно-поступательное резкое сильное движение. Туда-сюда, туда-сюда. Укол-уход. Встречное копьё мечом не перерубить. Отбить тяжело. Можно чуть сдвинуть траекторию движения, но ты его просто сдвигаешь от живота на свой бок. Кольчуга, тем более кожа легко пробивается. Сегменты чешуйчатой стальной брони тоже под вопросом. Да и там тоже получить сильный тычок в грудь – малоприятно и перебивается дыхание. Один на один у мечника шансов около нуля. От отчаяния можно, встретив удар, рвануть в атаку, надеясь успеть добежать до врага пока он не успел отскочить назад и поддеть тебя снова.

– И что же делать?

– Ничего. В прямом смысле этого слова. Сдаваться и начинать строить планы на побег при конвоировании или из плена.

– Хм. Мы парни гордые, но не глупые: увидев копейщиков, смываемся.

– И, как в том мультике, бросаем позади себя золото, чтобы алчные воины бросились его собирать и забыли о нас.

– Тоже вариант. Надо только достать много золота.

– Да, на этих гранитных языках золото будет хорошо заметно.

– Я вот тоже смотрю и не пойму, почему и откуда здесь среди травы появляются эти здоровые гранитные пятаки? Вулканов не видно, только невысокие сопки.

– Получается, эти сопки когда-то и были вулканами. Снизу выдавило или ещё что.

– Наверное. Я не геолог.

– Кстати, мужики, а вам не кажется, что иногда раздаётся звук, будто по этому граниту периодически цокают копыта?

– Так ты тоже слышал? Я думал, мне это кажется.

– И кого же несёт за нами?

– Догадайся с двух раз?

– Старший брат решил отомстить за идиота?

– А какие ещё варианты? Только вопрос – сколько их и чем вооружены? А то, в натуре, после рассказа Аркаши, меня этот вопрос начал интересовать.

– Поскачем вперёд. Заночуем на холме. Кто-то вернётся и посмотрит, посчитает. Какие другие предложения?

– А вернусь и посчитаю – я. Дима, старец, вы не против?

– Аркаша, ты лучше всех сидишь на лошади. Согласен.

– Ёшкин кот, я согласен. Мы тебя подстрахуем возле нашего холма. Ты, главное, доскачи до нас.

– Нет вопросов. Мужик сказал, мужик сделал.

– Тогда поскакали. Они, наверняка, скачут и уже отработали нашу фору.

Естественно, костёр в этот раз разводить не стали – погоня не мотыльки, но тоже на огонь хорошо летит.

Аркадий вернулся примерно часа через два после убытия. Дмитрий и старец, волнуясь за друга, всё это время в напряжении прислушивались ко всем ночным звукам. Безоблачное небо открыло тысячи звёзд, десятки созвездий. Непроизвольно вспомнились слова о бриллиантах на чёрном бархате.

– Мечников насчитал двадцать шесть человек. Да, мечников. Копейщиков не видел.

– Ещё не факт. Наши казаки перевозят пики сзади слева за ногой – не мешает работать шашкой и достать можно быстро.

– Да, я читал о четырёх способах перевозки пик.

– Пытался я рассмотреть. Специально всматривался, не увидел.

– Хоть что-то приятно.

– Трижды восемь – двадцать четыре и ещё по одному на вас. Увы, господа, но и восемь для меня много. Два-три я бы ещё побарахтался, но восемь?

– Старче, чем больше народу, тем проще. Они же мешают друг другу. А, если встают в большой круг, то радиус этого круга увеличивается. Вот два-три по кругу – это проблематично. Встанем спина к спине и начнём по одному выбивать. Главное, отбивай удары, ставь блоки. Пробьёмся.

– Если только так.

– Так, так, старче.

– Тогда поскакали дальше?

– Я не против.

– Аналогично.

Ближе к обеду вышли на дорогу, пересекающую их путь почти под углом девяносто градусов. До и после дороги земля была покрыта зелёным ковром травы, на котором отлично были видны следы копыт. Но за дорогой, в метрах в ста пятидесяти, был огромный плоский гранитный слой, по которому можно было бы уйти в любую сторону.

– Господа, предлагаю скакать в сторону этого гранитного языка и побыстрее. Нам надо успеть выскочить на дорогу до того, как с нами поравняется вон тот обоз. Телеги забьют следы наших лошадей, и погоня не поймёт, куда за нами скакать. Какие другие предложения?

– Но то, что мы не поскакали на гранит, они просчитают моментально.

– Согласен. Но на граните они будут нас преследовать всей кучей, а так они могут разделиться на две группы.

– Логично. Тринадцать на три более приятно делить. Поскакали.

Друзья выскочили на дорогу неподалёку от обоза и, развернув лошадей, погнали их прочь. Крестьяне, уже взявшиеся за вилы для обороны, расслабились и опустили оружие. У баронов свои причуды. Но чужого барона, к тому же в чужом поле, можно и на вилы поддеть. Земли много, есть где и прикопать. Главное, не брать дорогую баронскую лошадь. Жадность фраера погубит – продать, не засветившись, не получится.

Пару часов путники скакали молча, потом начала сказываться усталость, как людей, так и лошадей. Теперь уже минут пятнадцать лошади шли шагом.

– Моя жизнь так устроена, что если вдруг я плыву по течению, то обязательно против ветра.– Мрачно произнёс Дмитрий.– Бежим. Бежим, а они нас всё равно догонят.

– Дима, не будь пессимистом.– Шутливо ответил Аркадий.

– Дима не пессимист. Дима просто хорошо информированный оптимист. Погоня состоит из аборигенов. Раз они так долго идут по нашему следу, значит, у них есть следопыт. К тому же, это их страна, возможно, и их земли.

– Интересно, а сколько километров мы проскакали?

– Если судить по земным меркам? На земле солнце за один час проходит по небосклону пятнадцать градусов, но Венера находится от Земли очень далеко, поэтому брать это за основу нельзя. Бег лошадей? Сначала мы пустили лошадей рысью. Среднее значение рыси от десяти до сорока км/час. Медленная – около десяти километров. Прибавленная – примерно пятьдесят – шестьдесят. Мы погнали, скорее всего, рабочей. Потом лошади у нас перешли на галоп – он быстрее и удобнее для них. Такой аллюр может быть до сорока километров в час, но всего лишь пару километров. Мы шли медленнее. Теперь идём шагом, а это пять – семь километров в час. Считай.

– Старец, ты же тоже никогда не ездил на лошади, откуда ты всё это знаешь?

– Дим, когда я был молодой, был хороший детский киножурнал. Там была заставка: орешек знаний твёрд, но всё же, нам расколоть его поможет киножурнал «Хочу всё знать». Но конкретно эти знания я почерпнул в замке молодого барона, когда нарисовалась перспектива нашего путешествия на лошадях. Люблю готовиться к неожиданностям заранее.

– Да, не зря тебя называют старец.

– А, мужики, всё это ерунда. Для поднятия настроения послушайте анекдот:

Повела учительница детей на экскурсию на стройку. Там случился несчастный случай: строитель упал с лестницы и разбился насмерть. Возвращаются дети в школу, и учительница решила разобрать случившееся.

– Скажи нам, Машенька, как ты думаешь, почему упал дядя?

– Дядя не соблюдал технику безопасности.

– А ты, Ванечка, как думаешь?

– Наверное, дядя выпил.

Тут встает Вовочка:

– Дядя упал, потому что ругал мою маму.

– Почему ты так думаешь?

– Я сам слышал, как он кричал: «Мальчик, твою мать! Не тряси лестницу!».

Или вот ещё один. Это из серии ностальжи:

А что, если Ленин лежит в Мавзолее потому, что его заколдовала злая фея, и, если его поцеловать, то заклятие спадет, а СССР вернется?

– Мужики, теперь мой. Помню, мне его в деревне у бабки рассказали. Естественно, выдали за быль:

В поле крестьяне нашли неразорвавшуюся немецкую авиабомбу времен Великой Отечественной войны. Председатель сельсовета позвонил в город и обрисовал ситуацию. Из города сказали – к бомбе никого не подпускать, утром приедут саперы и всё правильно сделают.

Председатель вызвал участкового и строго сказал:

– Петро, утром за бомбой приедут саперы, а до тех пор головой за нее отвечаешь!

Утром в кабинет к председателю заходит бледная бухгалтерша и говорит:

– Петя, чтобы всю ночь в поле не торчать, бомбу домой забрал, а с утра пораньше хотел ее на место вернуть…

– Что значит «хотел»? Не получилось? – побледнел председатель.

– Так вы ж с утра экстренную планерку созвали, вот он с бомбой сюда и пришел!

– Дима, братан, это точно для тебя анекдот:

Ребе, у меня такие проблемы, такие проблемы! Ребе, я не могу с ними справиться! Что мне делать, Ребе?

– Мойша, Бог каждому посылает проблемы по его силам. Так что одно из двух: либо ты можешь-таки справиться с проблемами, либо это не твои проблемы.

– Раз разговор пошёл за евреев, то послушайте мой:

Циля, включи телевизор. Вдруг они скажут, шо у нас всё хорошо, а мы и не знаем.

– Да, господа, в драке рождаются только избитые истины.

– Это ты к чему, старец?

– Если к чему? То к драке. Если к кому? То вон к ним, что начали вытягиваться из рощицы нам наперерез.

Из небольшой рощи, что располагалась на пути, не спеша выезжали всадники. Их было двадцать восемь человек. Причём, у четверых были пики. Или копья. Разницу мог бы объяснить Аркадий, но ему сейчас было, как в ситуации с поручиком Ржевским, не до сук. Лошади друзей были уставшие после двух часовой гонки, а у преследователей – отдохнувшие, готовые к преследованию высокие крепкие животные.

– Mortem effugere nemo potest.– Негромко сказал старец, а потом перевёл.- «Смерти никто не избежит».

Воины перегородили дорогу, образуя небольшой двух рядковый полукруг. Посередине этого строя выделялся воин без головного убора, но в красивой серебристого цвета ячеечной броне. Он то и произнёс:

– Nemo me impune lacessit.

– «Никто не оскорбит меня безнаказанно».– Перевёл старец.

Но паузы, что иногда возникает в таких случаях, не получилось. Где-то в роще раздался продолжительный вой, и сразу же за ним многоголосый лай, будто на псовой охоте. Друзья толком ничего не поняли, но лица преследователей явно побледнели, их лошади в страхе забили копытами по земле. Строй начал быстро перестаиваться лицом к роще. Бароны поняли, что из рощи приближается ещё более страшный враг, и этот враг уничтожает на своём пути всех без разбора – хороших и плохих, добрых и злых. Времени на раздумье, что для них лучше, а что хуже, не было. Надо было готовиться к бою. А вот это для них было не ново.

( продолжение следует)

08.04.2018

На обложке: автор Wikipedia, скачено в гугл-картинках при инструменте «с лицензией на использование и изменение», https://images.app.goo.gl/ghi9ozCBYtsh8AnaA

Content

Мищенко Владимир Переменная константа