Бонус в наследство

Лена Тулинова

ГЛАВА 1

Время – такая штука, которая не только не лечит, но при первой же возможности наносит увечья, несовместимые с жизнью. Рена сан Марна, младшая дочь не так давно почившего государственного служащего Артоми сан Марна, готовилась принять очередной удар. Она всем сердцем надеялась, что травмы будут не слишком болезненными. Иными словами, девушка ожидала оглашения наследства.

Сам факт, что после первого сердечного приступа старик, оказывается, изрядно потратился на нотариуса, уже невероятно расстраивал Рену. Мог бы просто сказать: будьте хорошими девочками и распределите всё поровну. А что не делится – продайте и поделите деньги. Разве бы дочери не прислушались к последней воле папеньки? Так нет же: значительную часть скромных сбережений Артоми потратил на оформление наследства. Это изрядно притупляло горе от его кончины, но никак не решало проблем. Оставалась крошечная надежда, что они закончатся с оглашением его последней воли.

Рена подперла ноющую третий день голову обеими руками. Не помогло. В кабинете пожилой дамы-нотариуса стояла духота и пахло кислятиной. Дама посмотрела на Рену сан Марну поверх очков и в четвёртый раз уточнила:

– Вы младшая дочь? Рена сан Марна?

– Да.

– А где ваши сёстры, - взгляд дамы устремился на бумагу, лежащую перед ней. - Ива сан Марна и Лоресия сан Марна?

– Едут, – уклончиво ответила Рена.

Наконец сёстры изволили прибыть. Ива – старшая в их немирной троице – была высокой, плотной, много лет безуспешно борющейся с недостатками фигуры и отчаянно им проигрывающей. «А вот пожила бы последний год с нами, и похудела бы!» – мстительно подумала Рена, вспоминая, что не завтракала и не ужинала. И не потому, что берегла талию. Просто последние деньги она вчера потратила, оплачивая кредит за похороны, состоявшиеся три месяца назад. И между прочим, предстояло заплатить ещё несколько раз. Но кого волновали такие вопросы? Уж точно не сестёр. Они ни полкружочка не заплатили ни за лекарства, ни за уход за стариком, ни за похороны и поминки! А болел отец долго. Очень долго!

«В стране, между прочим, кризис!» – отвечали они на вопросы о деньгах. Как будто он, этот кризис, не миновал уже пару лет назад! И как будто безденежье касалось только их, а Рена с отцом купались в золоте. Но девушка побаивалась настаивать. Отца больше не было. Некому защитить её от двух сестёр.

Лора вошла почти сразу же за Ивой. Волосы вытравлены добела, голос прокурен до сиплого контральто. Она как раз говорила:

– Чтоб я ещё раз села с тобой в одну машину, Ив!

– Чтоб я ещё раз тебя подвозила, – ответила Ива всегдашним вялым, равнодушным тоном. – Твои дешёвые духи провоняли мне весь салон.

«Салон» она произнесла в нос, как говорят на юго-западе. Ива была в Юкори три года назад, с тогдашним мужем. Оттуда она привезла открытки с видами, герпес и жутчайший прононс. Герпес она вылечила, открытки раздала родне в качестве сувениров из самого дорогого курортного города мира, а прононс оставила себе навсегда.

Нотариус пригласила дочерей Артоми сан Марна располагаться – к их услугам предлагались кресла с кожаной обивкой. Цвет когда-то, видимо, мог называться бордовым, но сейчас он был засаленный. В животе Рены заурчало, и она поёрзала на скрипучем сиденье. Она рассчитывала, что скрип замаскирует звуки из живота.

Секретарь, совсем ещё мальчик, принёс на подносе четыре миниатюрные оловянные чашечки с кофе. На каждом блюдце сиротливо лежало по сырному печенью с травами. При виде угощения Рена ощутила в желудке спазмы. Она уже сама чуть не взвыла в тон урчанию, доносящемуся из её живота. Ива покосилась на неё и спросила почему-то у средней сестры:

– Давно она покрасила волосы? Ужасный цвет. Будто ржавчина.

– У неё всегда такие были, - язвительно ответила Лора. – Прекрати скрипеть креслом, Рена, неловко перед сан Риммой.

«С такими деньгами, которые ей платят клиенты, она может выслушать и не такие звуки, – подумала Рена, – да и на угощение к кофе могла бы не скупиться. Боже правый, как хочется куриную ножку с клюквенным соусом. И картофельного пюре. И тушёной моркови с базиликом…»

Она и не заметила, как сглодала ужасно твёрдое, словно деревяшка, почти безвкусное печенье. Кофе в чашечке хватило ровно на два глотка. Рена с жадностью уставилась на нетронутое угощение, стоящее перед Ивой. Как она заметила, Лоресия тоже проглотила всё в один момент. Хотя она-то вчера и утром поела в своей забегаловке, наверняка поела. А у Рены второй день в доме ни крошки.

– Три месяца со смерти Артоми сан Марна прошло. Сегодня мы распечатываем конверт, – сан Римма положила руку на толстый пакет, лежащий на столе перед нею. - Надеюсь на ваше понимание. Предупреждаю, что оспорить завещание вы, конечно, можете. Но это будет стоить…

Тут нотариус написала на листочке несколько цифр. Ива поджала губы, передала бумажку Лоре, а та вернула её сан Римме.

Рена лишь проводила глазами листочек, который нотариус тут же смяла и бросила в корзину для мусора.

– Я не буду оспаривать, – сказала Ива безразлично. – И сёстрам не посоветую.

– Итак.

Шуршание бумаги. Урчание в животе. Тяжёлые взгляды, устремлённые на Рену. Девушке захотелось исчезнуть. Или хотя бы залезть под стол.

– Квартира, бывшая в личной собственности Артоми сан Марна. Три комнаты, кухня, уборная, два балкона и чулан, общая площадь…

Озвученная площадь потонула в голодных руладах Рениного желудка.

– Бога ради, потерпи или выйди, – брезгливо заметила Ива. – Меня сейчас стошнит от тебя!

– Она не может, - ядовито вторила ей Лора. – Она никогда не даёт себе труда держать себя в руках и вести прилично!

– Итак, квартиру вместе с обстановкой и вещами покойного наследует Ива сан Марна.

Рена сжалась ещё сильнее. Скорее бы уже прекратилась эта пытка с оглашением наследства. «Ах, папа, зачем же ты так со мной? - мелькнула горестная мысль. – Не я ли осталась с тобой до последнего? Не я ли лишилась работы, когда отпрашивалась в больницу? Не я ли бегала к тебе каждую минутку, едва ты позвонишь домой и попросишь что-нибудь? Зачем Иве квартира, разве не живёт она со вторым мужем в уютном домике?!»

– Мобиль марки «Форма», модель 19, сорок шестого года выпуска, – продолжила нотариус.

Рена сжала кулаки. «Вагончик» отца! В нём они выезжали в лес, на съёмную дачу или просто на пикники. В гараже стояли два мобиля, но один – полный хлам, а второй – «Форма», с отличным мощным двигателем, с четырьмя лакированными дверцами, с целыми стёклами и с откидным верхом из толстой гриззовской кожи.

Международный приз лучшему служащему столицы. В сорок седьмом году отец, когда был ещё здоров, участвовал в грандиозном конкурсе, устроенном Содружеством.

Как итог всех распрей и войн между тремя материками и десятком стран – дружественные соревнования всех мастей. Положа руку на сердце, Рена могла бы признаться: они ужасно раздражали. По радио постоянно сладко пели о дружбе народов, а ей не верилось. Нельзя двадцать лет воевать в открытую и ещё пять – изводить друг друга холодной войной, а затем взять и перевести всё в спортивные и бухгалтерские соревнования. Это казалось неестественным. Когда правители Десятки договорились и все радиостанции мира хором принялись восхвалять Содружество, от этого повеяло жутким подвохом.

Лицемерные правители просто что-то замыслили, считала Рена. И многие в Арговии придерживались такого же мнения. Пятилетний кризис, грянувший сразу после завершения холодной войны, только-только закончился, страны лихорадочно искали средства и ресурсы на экономическое восстановление, процветали нищета и долговое рабство, и притом радио и газеты не скрывали благоденствия верхушки.

Полученный в конкурсе мобиль даже тогда, семь лет назад, тоже казался Рене обманом. Но всё же ездить на нём вдвоём с папой было так здорово! И Рена в свои двадцать уже умела водить «Форму».

– Мобиль получает Лоресия сан Марна, – бесстрастно сказала сана Римма. – Вместе с гаражом.

«А я? – мысленно возопила Рена. - Неужели мне ничего не достанется, кроме разбитого мобиля без колёс и дверей?!»

– И ещё, – короткопалые руки нотариуса вытащили из пакета небольшую папочку рыжего цвета.

Надежда толкнулась в сердце тёплым комочком.

– Вам завещан бонус, – сан Римма сунула ей папку, даже не раскрыв. – Сан Марн вступил во владение офисом и служащим, долговым рабом по имени Деми сан Котт, сто девять дней назад. И завещал данное дело вам. Стоимость дела оценена в два круга. Прибыльность ноль целых одна сотая, налог выплачен до окончания установочных сроков, общая стоимость недвижимости включая обстановку – сто квадратов.

Два круга! Это же почти ничего! Ива издала квакающий звук, а Лора – чирикающий.

– Хорошее приобретение, – сказала Ива. – Наверное, офис расположен в спичечной коробочке, а служащий – рыжий таракан с усами. За сто квадратов нынче публичный туалет на месяц – и то не снять.

– Видно, ты пыталась, если знаешь, – сухо пошутила Лора.

Рена не хотела издавать никаких звуков, но желудок её решил пропеть громкую серенаду. Видимо, прощальную, потому что в глазах у младшей наследницы потемнело, и она упала с кресла на давно не крашенный деревянный пол.

ГЛАВА 2

В квартире, конечно, по-прежнему было пусто, как у Рены в желудке. И нежилой дух там поселился, хотя по факту Рена пока не съехала. Ещё не так давно запах старости и лекарств витал в этих стенах. Теперь же Рене казалось, что в доме не пахнет ничем. Она уже не могла думать об этих стенах, как о своих: отныне здесь всё принадлежало старшей сестре.

– У тебя тут, я смотрю, хозяйство налажено, – хмыкнула Ива. – Питаешься старыми свитерами, бледная ты моль?! Ставь чайник, Лора. Я спущусь в лавку за готовыми завтраками. А себе, пожалуй, возьму пару яблок и сливовый джем.

– Прихвати сосисок, - тут же сказала Лора, никогда не упускавшая возможности поесть за чужой счёт.

Она жила то с отцом, то в крошечной комнатке при кафе, где работала поварихой. Рена ни разу не видела её за готовкой – кашеварила обычно или сама, или с папой в паре.

– Обойдёшься, - ответила Ива. – Готовые завтраки всегда сбалансированы, к твоему сведению. Сосиски всё испортят.

Рена с удовольствием сделала бы пару отступлений от здорового питания в пользу каких-нибудь сарделек или сосисок. Восхитительно жирненьких, со звонко лопающейся под зубами кожицей, пахнущих подкопчённым мясом… Она закрыла глаза. Во рту появился кисловатый привкус, а тупая боль в животе превратилась в острую. Словно нож. Которым режут острый перец. Жгучий перец для мясного соуса, который подают в маленьких дешёвых ресторанчиках «Асао». Боже праведный, как же хочется есть…

– Почему ты не позаботилась о завтраке? У тебя тут вообще никакой еды, - с упрёком сказала Лора, едва дверь за Ивой захлопнулась. – Даже чая нет!

В ее голосе слышался намек на сочувствие. Правда, очень слабый намек.

– Чай есть, – вяло улыбнулась Рена. – И вроде даже сахар оставался...

– Ты питаешься чаем с сахаром? – ужаснулась Лора. – Я много раз тебе советовала, как кулинар бистро здорового питания, чтобы ты всегда держала у себя как минимум три вида круп, фрукты, овощи…

Рена прилегла на кушетку, слушая, как из кухни доносится деловитое сопение чайника. Чугунная плита ещё дедушку с бабушкой видала. Которых Рена едва помнила… Что ж, теперь Ива будет пользоваться ею. Вот только она никогда не стояла за плитой здесь, в этом доме. Сначала, как слышала Рена, о еде заботилась их с Лорой мать. Потом был развод из-за того, что Артоми начал встречаться с другой. Первая папина жена забрала себе Иву, белый модный мобиль, который теперь и стоял в гараже без колёс, и все семейные сбережения. У папы осталась Лора, которой тогда было шесть лет. Мама Рены вошла в его дом спустя целый год, уже беременная, и с той поры обе старшие сестры ненавидели младшую. Да, да, ещё до рождения. Лицемерки от природы, хитрые лисы, они всегда изображали нежную любовь к Рене. Их мачеха даже не подозревала, что девочки терпеть не могут ни её, ни Рену! А отец, возможно, и чувствовал подвох, но был слишком увлечён женой. Страсть не проходила вплоть до той поры, пока матери Рены не исполнилось сорок семь лет, а Рене – семнадцать. В тот год мамы не стало – утонула в нашумевшей в прессе аварии теплохода «Аран Давартран». Груженная песком баржа врезалась в борт теплохода, погибло много людей, и мама Рены была в их числе.

– Спишь, что ли? - раздался противный голос Ивы. - Вставай, нечего пролёживать мою кушетку.

Рена вскинулась и едва не заплакала от боли. Воспоминания трёхлетней давности сплелись с нынешними, ещё не зажившими.

– Иди поешь, Рена, – пригласила Лора. - Ива, зачем ты купила разные завтраки? Теперь я не знаю, какой взять: рыбный, куриный или мясной!

Рена повела ноздрями.

Маленькие корзиночки из желтовато-серого картона издавали соблазнительные запахи. Такую пищу можно было есть даже не разогрев, но Ива сан Марна никогда не принимала внутрь пищу холодной: считала, что это вредно для желудка.

Выхватив из-под рук старшей сестры первую попавшуюся упаковку, девушка, урча, как голодная кошка, открыла картонную крышку и принялась есть. Прямо руками зачерпывала бурый рис, политый сладковатым соусом, кусочки запечённой рыбы и палочки сельдерея и моркови. Поначалу Рена даже вкуса не различала, хотя обычно рыбу недолюбливала. Но когда как следует проголодаешься, не до привередливости.

Поймав брезгливые взгляды сестёр, застывших с вилками в руках в ожидании, пока на сковородке подогреется их еда, Рена ничуть не смутилась. Только облизнулась и взяла со стола ложку.

– Доедай и уходи, - сказала Ива. - Можешь собрать твои вещи. Но я проверю, чтобы ты не унесла ничего лишнего.

Рена не наелась, но картонку отставила.

– Я думала, ты дашь мне ещё хотя бы пару дней, – пробормотала она.

– Для чего же?

– Хотя бы чтоб найти жильё, – ответила Рена, понимая, что за два дня эту проблему не решить.

Нет работы – нет денег – не найдёшь и жилья. Так ведь это работает.

– Вся Диварра рукоплещет, представь себе, – кисло ухмыльнулась Лора. – Никчёмная ты дурёха!

– Какая уж есть. Дайте мне пару дней!

– Я дам тебе доесть мою еду и выпить мой чай, – безжалостно сказала Ива, – и убирайся. И так тут пожила в своё удовольствие! Двадцать лет и ещё три месяца после смерти папочки впридачу! И знаешь ли… Если бы он оставил квартиру тебе, разве ты не выставила бы отсюда все Лорины вещички?

Рена пробубнила, что Лорины вещички могут оставаться на своих местах, и она даже может их не стирать и не ставить на место: как кинула, так пускай и валяются. Но её уже не слушали. Торопливо доев рис и рыбу, девушка не стала ни пить чай, ни есть морковный пирог – полезный и, очевидно, поэтому такой гадкий!

***

Собрать немудрящие пожитки не составило большого труда. Гораздо сложнее оказалось свыкнуться с мыслью, что отныне у Рены нет дома. Причём по-ивиному выходило, что три месяца она занимала эту квартиру, не имея на неё никаких прав. Противно, грустно и страшно! И ведь даже мысли не мелькнуло, что квартира может оказаться чужой. Надежда на то, что она унаследует собственное жильё, не покидала Рену до последнего. И вот надо же… именно эта она и рухнула.

Стараясь не разреветься, Рена нашарила на тумбочке возле кровати рамку с чёрно-белой фотографией отца и мамы и сунула её в чемодан. Вопрос, куда податься, сейчас тревожил больше всего – даже сильнее потери отца! Пока Рена ещё не ушла, она могла бы кому-нибудь позвонить. Но родня матери вся жила в других городах, а немногочисленных друзей она побеспокоить боялась. Бывшая сослуживица, например, пустила бы её к себе ненадолго: она всегда относилась к девушке хорошо. Но там двое детей в маленьком доме, пожилой муж – старше сослуживицы, тоже не юной, на шестнадцать лет… Нет, исключено. Других друзей, у которых можно было бы задержаться больше, чем на одну-две ночи, у Рены не было. Все или с родителями, или с супругами, или на съёмных квартирах. В Диварре не так-то просто найти свой угол. Промышленная столица мощной державы, надменно дымящей другим странам в лица своими бесчисленными трубами, кишела бездомными. Целые кварталы окраин были битком набиты «уличной пылью».

Цепляясь за последнюю соломинку, Рена вспомнила про унаследованный «спичечный коробок» и подумала, что как бы ни был мал или неуютен приобретённый папой офис – он может стать пристанищем. Папка, где же та тощая рыжая папка? Рену прошиб холодный пот. Неужели потеряла? Оставила у нотариуса? Она плохо помнила, как Ива довезла её, но, быть может, папка лежит у неё в машине?

Подхватив два чемодана и сумку, Рена замерла на пороге своей комнаты и оглядела её. Сердце сжалось, словно его хозяйка прощалась с живым человеком. Боясь, что не сумеет сдержать слёз горечи, обиды и слабости, нахлынувшей от несправедливости судьбы, Рена поспешила к выходу. В прихожей путь ей преградила Ива.

– Я проверю твои вещи, - заявила Лора, вцепившись в Ренину сумку.

И сёстры принялись копаться в её пожитках.

– Ты глянь, какое у неё бельё, – сказала Ива. – В жизни не думала, что приличная женщина может позволить себе ходить в таком, знаешь ли.

– Поэтому у неё и нет парня, – вторила старшей сестре Лоресия. - А что тут у меня! Представь себе, она хотела украсть рамочку.

Ива перехватила рамку с фотографией из рук Лоры. Вытащила оттуда фото и разорвала его пополам.

– Это твоё, – сказала она и бросила ту часть, где была мать Рены, под ноги младшей сестре.

А вторую часть демонстративно вставила обратно в рамочку. На тёмном пиджаке папы одиноко белела мамина рука.

Рена стиснула зубы. Плакать перед этими двумя стервами ей не хотелось. Она поискала глазами папку, увидела её на столике у двери и прижала к груди. Сёстры попинывали развороченные чемоданы.

– Собирай хлам и уходи, – сухо сказала Ива. – И буду счастлива, если никогда не увижу и не услышу тебя или о тебе.

Когда Рена собирала чемоданы, руки тряслись от злости на сестёр и от жалости к себе. И именно в этот момент ей захотелось сделать так, чтобы сёстры не просто о ней ещё услышали. О нет! Чтобы они, услышав, скрипели зубами и выли от зависти.

– Прощайте, – сказала она дрожащим голосом, и, не услышав ни слова в ответ, вытащила пожитки из квартиры на широкую лестницу. Там, схватившись обеими руками за широкие перила, она заорала в пролёт.

Гневно, без слов, просто «ааааа!» – так громко, как только могла.

На лестничной площадке было ещё три квартиры. Из них две двери открылись – соседи уставились на Рену с любопытством.

Не говоря ни слова, она схватила вещи и потащилась вниз. Путь с третьего этажа большого, некогда такого любимого дома показался долгим и тяжёлым. Ещё хуже стало на улице. Рена поняла, что в офис придётся тащиться пешком, с увесистой и объёмной кладью. Где он, интересно? Она зажала сумку под мышкой и открыла рыжую тощую папку. Её толкали прохожие – обеденное время, все государственные служащие бежали домой или в бистро здорового питания, разбросанные там и сям по всей Диварре.

Рена завидовала им, этим мелким чиновникам и клеркам. Она и сама, студентка до недавнего времени, находилась на попечении государства, пока не пришлось бросать учёбу да искать работу поближе к дому. Девушка поначалу очень рассчитывала на помощь Лоры, но та её не взяла даже официанткой, и пришлось искать счастья в частной конторе, занимающейся уходом за домашними животными. Рена никогда не чувствовала особого призвания к этому занятию, но выгуливать собачек, кормить котов и чистить птичьи клетки всё же оказалось не самым плохим заработком. У неё даже было что-то вроде романа с сослуживцем.

Но в то время все время и деньги уходили на содержание квартиры, а потом – на лекарства, так что до серьезных отношений. Когда отец окончательно слёг, Рена работала уже четыре месяца, ещё два, и она получила бы прибавку. Однако её постоянные отлучки из дорогих особняков с собачками под мышкой – то домой, то, после второго приступа, в больницу, были замечены и поставлены на вид. В конце концов Рену рассчитали, деньги кончились, отец умер…

Рена поняла, что слёзы всё-таки победили. Вот они заструились по щекам, капнули на тонкую писчую бумагу, где стояли реквизиты «Бонуса». Хорошо, что они были отпечатаны на пишущей машинке – чернила неизбежно бы размазались.

Кто-то из прохожих споткнулся о её чемоданы, выругался. Рена рывком утёрла слёзы рукавом потрёпанного тёмно-фиолетового пальто, подхватила вещички и направилась по адресу «Улица Вольная, 72/2, нижний этаж, помещение 9».

Идти было далеко. Но оплатить трамвайный билет Рена не могла: у неё в карманах не завалялось ни единой монетки. Да и купюр не шуршало! Всё, что сейчас лежало в кармане пальто – носовой платок да ключ от унаследованного офиса, вручённый нотариусом этим злосчастным утром.

Ах нет, ещё – половинка фотографии. В очередной раз остановившись передохнуть, Рена нащупала её и снова рассердилась. Злость придала сил. Девушка шмыгнула носом, втягивая свежий осенний воздух.

К конторе она подошла спустя несколько передышек. Прошло, наверное, никак не меньше часа с момента, когда был сделан шаг за порог отчего дома.

Здание оказалось довольно старым, но крепким, солидным. Да и район не самый плохой: близко к промышленному, но всё же ещё недалеко от кварталов, где проживал средний класс. Так сказать, на границе.

Рена посмотрела на кирпичный дом – жилой, но с неприветливыми маленькими окнами. Полуподвал и первый этаж были сплошь отданы под лавочки, маленькие и побольше, и девушка стала выискивать среди многочисленных дверей и дверок свою. У неё уже окончательно онемели руки, оттянутые чемоданами, и стало ныть плечо, на котором висела сумка. Помещение номер 9 под скромнейшей вывеской «Агентство «Бонус»» нашлось в торце. Три ступеньки вниз, грязноватая зелёная дверь, замочная скважина. Рена вставила ключ, повернула ручку и вскрикнула, когда увидела на пороге с той стороны парня, одетого в перекинутое через плечо клетчатое одеяло.

ГЛАВА 3

Миром, как известно, правят сильные. И деньги. Иногда деньги правят миром даже больше, чем сильные. И если бы у Рены было хоть немножечко мелочи, чтобы заплатить какому-нибудь грузчику за доставку чемоданов или имелось полкружочка на трамвай, эта история наверняка свернула бы куда-нибудь в иное русло.

Но два тяжеленных чемодана, которые хрупкой девушке пришлось так долго и далеко тащить на себе, выбрали поворот судьбы за свою хозяйку. Рена сан Марна подняла свои пожитки, чтобы поскорее удрать от этого чучела в одеяле. Но силы изменили ей. Коленки задрожали и подогнулись, руки затряслись и разжались.

Молодой человек выпростал из одеяла длинную волосатую конечность и подхватил падающую в его объятия девицу.

– П-п-простите, – только и пролепетала Рена.

– Прощаю, – ответил парень в одеяле, делая благословляющий жест, словно священник. – Вы по какому вопросу, сан?

– Ни по какому, - возмущённо сказала Рена. – Я хозяйка.

– Как удачно! Надо же! Я как раз думал на днях, что пора мне найти себе какого-нибудь нового хозяина… или хозяйку. Раз уж прежний помер и о его наследниках ничего не слышно. Решил, что три месяца миновали и никто не унаследовал меня.

– Между прочим, хозяином был мой отец, - оскорбилась Рена, вставая потвёрже на ноги.

Одеяльно-мохнатые объятия оказались неожиданно приятными, но не век же висеть на незакомом парне?

– Да неужели? И почему он вам не рассказал обо мне?

– Откуда я знаю? Он в последнее время сильно болел. Заносите чемоданы, - Рена окинула взглядом молодого человека и помещение за его спиной, и на всякий случай прибавила:

– Будьте любезны.

– Значит, придётся побыть, – сказал парень. – Любезным, я имею в виду.

***

На первый взгляд, очень предвзятый и суровый, «офис» был настоящей дырой. Рена в две минуты обошла обе крошечные комнатушки и теперь пыталась унять рвущуюся наружу панику. «Как я буду здесь жить? На что мне существовать? Что мне делать? Мамочка, папочка, почему жизнь так ужасна? И сколько ещё пинков от неё я получу?»

Одна комната «офиса» представляла собой, видимо, рабочий кабинет и приёмную. Тут стоял внушительный и ужасно старый стол. Настоящее допотопное чудовище, каких изображают в учебниках по естествознанию. Семиклассники в городских гимназиях рассматривают их и пытаются остановить воображение! Дубовые ножки, широченная столешница, обитая чёрной кожей, конторка для письма и огромный блок для канцелярии – почти пустой. Возле стола приткнулся приставной столик поменьше, на котором уютно устроился однорукий граммофон. С виду ему было никак не меньше полусотни лет. Видно, один из первых граммофонов в мире. Позеленевшие медные части и пыльный раструб придавали аппарату древний вид и будили в Рене желание схватить тряпку и порошок для чистки.

На стенах, выкрашенных краской того самого унылого цвета, который не существует в природе, но часто встречается в присутственных заведениях, не нашлось ничего интересного. Кроме разве что нескольких следов от вынутых гвоздей да одинокого портрета мужчины в чёрном костюме. Рубашка, галстук, бакенбарды мужчины, его шляпа-котелок – всё было чёрное. Присмотревшись, Рена обнаружила, что портрет не фотографический, а написан масляными красками. Да так искусно, что оттенки чёрного не сливались. Бледное лицо и чуть раскосые глаза зеленоватого цвета не поражали красотой, но улыбка у мужчины была хорошая, добрая.

Рена не стала долго разглядывать картину.

Даже беглого взгляда на вторую комнатку хватало, чтобы распознать жилое помещение. Во всяком случае, пристенный буфет с маленькой столешницей, небольшая электрическая плитка, на вид вполне новая, и два стула, забросанные вещами, внушили Рене надежду. Вот сейчас она выставит этого наглеца, занявшего её офис, и будет здесь жить. Нет, сначала приберётся и постирает постельное бельё.

Основную часть этой комнатки занимала кровать. Обширная и накрытая смятой простынёй. На полу валялась подушка. Смутившись от вида разобранной постели, Рена поспешила закрыть дверь. Взгляд её блуждал по кабинету, старательно обходя молодого человека в одеяле: глазеть на него девушка стеснялась.

– Значит, всё так плохо? – спросил он сочувственно.

– Вы можете уйти? – в ответ спросила Рена.

– К моему величайшему сожалению, не могу, – был ответ.

Она уставилась на него с вызовом и гневом. И только теперь заметила, что он очень даже славный. Не из тех сладких красавчиков, которые липнут к девицам в кафе или у входа в синематограф. Худощавый, русоволосый, с угловатым лицом и хитрыми серыми глазами. Рене понравились его красиво очерченные губы. Но ниже безусловно симпатичного лица находилось голое тело, полускрытое клетчато-мохнатым одеялом, и это нервировало.

Парень в ответ на гневный взор улыбнулся, и улыбка придала ему отдаленное сходство с господином на портрете.

– Я намертво привязан к офису агентства «Бонус» долговым рабством, сан Марна. Не в силах ничего поделать: договор подписан четырьмя лицами, украшен восемью печатями, в том числе длинной и круглой.

– Ну раз круглой, - Рена села на чемодан и зажала рот рукой, чтобы не выпустить наружу горестные рыдания.

Они, однако, прорывались сквозь пальцы. И слёзы, проклятущие слёзы.

– Подождите две минуты, ладно?

Молодой человек коснулся её плеча кончиками пальцев. Девушка кивнула. Он ненадолго закрылся в спальне, потом, уже одетый, пробежал через кабинет и вслед за этим Рена услышала, как хлопнула входная дверь. Ушёл! Вот бы сейчас запереться на ключ и пусть только попробует вломиться! Рена тут же вызовет полицию…

Она даже поискала глазами телефонный аппарат – неотъемлемый предмет в офисах! – но не нашла его. Нашарив в кармане пальто ключ, Рена шагнула к двери. Она тут же распахнулась. Молодой человек стоял с большим пузатым чайником в руках. Металл слегка запотел, показывая уровень налитой в него холодной воды.

– Воду приходится брать в дворницкой, – пояснил он деловито. – Сейчас мы выпьем чаю, и вы всё расскажете. Так, будто вы и в самом деле клиент, а я – ваш преданный слуга.

– Вы и так по договору мой слуга, да? – внезапно почувствовав прилив признательности к молодому человеку, пробормотала Рена.

– Я долговой раб вашего отца. Всего лишь. Значит так, сан Марна, вставайте-ка с вашего багажа, в самом деле.

И он подал ей руку – церемонно, словно рисуясь. Это было бы галантно, когда б не чайник в другой руке молодого человека. Чайник определённо всё портил!

– Итак, вы, – Рена чуть напрягла память, – Деми сан Котт.

– Значит, я и есть, – кивнул парень.

Когда он улыбался, на щеках появлялись ямки. А когда не улыбался, то в изгибе губ всё равно пряталась усмешка. Тут Рена заметила, что сан Котт рассматривает её точно так же – внимательно и с любопытством.

И словно увидела себя его глазами! Осунувшееся лицо, красные веки и нос, сухие тонкие губы. Даже предмет зависти сестёр – длинные густые ресницы и ясные карие глаза – наверняка сейчас не выглядят привлекательными. Что ж хорошего, если у тебя зарёванный вид?! И волосы наверняка ужасно растрёпанные. Ещё и цвет, который Ива называла «ржавчиной» – и не каштановый, и не рыжий, а не пойми какой! Рена поймала себя на том, что поправляет волосы, поспешно схватила ложку и стала мешать чай.

– Сахара нет, – улыбнулся Деми. - Слышал, если мешать так долго-долго – чай станет слаще!

– Враки, - не удержалась Рена. – Я проверяла.

– Значит, вы, сан Марна – моя новая хозяйка. И что же мы будем делать?

– Если бы я ещё поточнее знала, что это за агентство, – осторожно сказала Рена, – то, наверно, сказала бы…

– Если б я знал, что оно из себя представляет, то и не спрашивал бы вас, – рассмеялся сан Котт. – Я могу только сказать, что у нас есть.

– И что же?

– Офис, конечно. Я ждал вас тут три месяца, вполне обжился, еле не умер с голоду и теперь хочу выполнить всё, что условлено по договору. А потом, значит, быть свободным.

Рена положила на стол тощую рыжую папку. Всего-то в ней и было, что три листочка бумаги. Деми сан Котт щёлкнул пальцами, протянул руку от буфета, за столешницей которого они чаёвничали, к полочке на стене и – ап! – положил перед Реной добычу. Почти такую же папку, только шоколадно-коричневую.

– Я всё уже наизусть помню, – признался он. – Не угодно ли даме пройти в кабинет, там, вероятно, будет удобнее?

От этакого светского тона Рена фыркнула.

– Ты говоришь, словно аран, – сказала она. – Тот дядька на портрете случайно не твой предок?

Сан Котт допил чай и пожал плечами.

– Не думаю. Прежний хозяин так и не появился, но ваш папенька…

– Давай на ты, Деми сан Котт, – предложила Рена. – Мне кажется, что мы сейчас на равных. Без гроша и жилья. Да и по возрасту, думаю…

Она запнулась. Секунда взаимного разглядывания в попытках определить возраст друг друга – и оба кивнули.

– Мне двадцать три, – сказал Котт. – Рен?

– Дем? – вторила ему Рена.

– Ну вот и познакомились. Но на людях я, видимо, должен изображать раба на поводке?

Рена покраснела, представив себе Деми почему-то в том виде, в каком знатные араны водили за собой своих «котиков». В коротких облегающих штанах, блестящих распашонках и на красных поводках. Это означало, что дамы-аристократки, преимущественно вдовицы, заполучили долгового раба и используют его как секс-игрушку. Время долгового рабства начислялось в зависимости от суммы. Интересно, кстати, сколько и кому задолжал Деми?

– Давай лучше изображать партнёров, - предложила Рена и, видя, как ямочки заиграли на щеках сан Котта, поспешно добавила:

– По бизнесу!

– Ладно-ладно, по бизнесу, - сделав примиряющий жест, сказал Деми. – Давай я тебе расскажу, что да как было. А потом перейдём к насущным вопросам, первый из которых – что у нас сегодня на обед.

Рена кивнула.

Они устроились на скрипучих стульях возле обитого кожей стола-гиганта, раскрыли свои папки, и Деми сан Котт начал свой рассказ.

ГЛАВА 4

Никогда не скажешь заранее, чем угостит тебя судьба. Нальёт ли тёплого молока или плеснёт в лицо кипятком? Вот только что спал себе спокойненько, и вдруг жизнь делает резкий поворот. Такой, от которого на тебя начинают падать девушки, чемоданы, договоры (или договорА?) и прочие манящие перспективы.

Деми сан Котт, сомнительного происхождения и даже вовсе не среднего сословия, без документов, постоянного места жительства и определённого места работы, никогда не сидел на месте три месяца подряд. Когда открылось агентство, хозяин, называемый в договоре «Пэйтон-Массимилиан сан Мел, в дальнейшем Частное Лицо», даже не успел объяснить своему новобранцу, в чём суть его работы. Деми пришёл на службу в агентство на следующий же день – и застал там целую компанию: хмурого полицейского, сотрудника кредитно-долговой службы, незнакомого пожилого мужчину (как потом выяснилось – Артоми сан Марна) и кучу бумаг. Пэйтон-Массимилиан и далее пропал с крупной суммой присвоенных на какой-то службе денег. Заодно с «частным лицом» пропал и паспорт Деми сан Котта, даже не помахав напоследок потрёпанной голубой обложечкой. Деми пытался возражать, что должен-то не он, что ему ничего неизвестно, но паспорта не было, а в договоре значилось, что он, сан Котт, принадлежит агентству «Бонус». Всего лишь крошечный нюанс – не «работает на», а «принадлежит»! А какая разница… Деми смотрел в документы чуть ли не четверть часа, пытаясь сообразить, как могла его вольная жизнь перемениться столь быстро.

Бумаги, пожалуй, излагали суть вернее всего. Потому что не кричали на ничего не понимающего Деми, не изрыгали проклятий, не бормотали растерянно «я не знаю, что с этим делать». Бумаги излагали факты. В частности, выяснилось, что «частное лицо» проиграло сан Марну немного денег и новое дело, а потом скрылось, не желая отдавать наличные. Ключ и договор сан Марн, однако, сохранил. Но что толку? И дня не прошло, как старика хватил сердечный приступ. А спустя пару недель его не стало. Про Деми забыли. Значит, надо было искать выход самостоятельно.

Но выхода не обнаружилось: кредитно-долговая служба не снимала с него наблюдения. «Ждите, - сказал недавно суровый клерк в здании КДС, деловито перебирая бумаги. - Права о наследовании выполняются в течение девяноста дней».

Девяносто дней. Три месяца. Три чёртовых месяца, когда нельзя устраиваться ни на какую работу, кроме общественно-полезных за еду. Три месяца, когда нельзя выезжать из города и тем более из страны, нельзя даже наниматься разово по договору… Он здорово умел жульничать, но теперь агенты КДС присматривали за ним достаточно часто. Была опасность попасться. Так глубоко Деми за свою жизнь ещё никуда не влипал, и ему почему-то неинтересно было начинать.

– Эти девяносто дней хотя бы зачтутся в те полгода моего рабства, что я получил? – спросил он с надеждой.

И получил отрицательный ответ. Оказывается, хозяин, который получит его в наследство, должен подтвердить вступление в пользование долговым рабом. И лишь тогда пойдёт срок уплаты долга. То есть в прибавку к полугоду мучений Дени получал ещё три месяца бонусом. Название агентства подходило к этому факту как нельзя лучше. Вот только как жить?

– Хозяин обязан заботиться обо мне, – пробормотал парень. - Ну там… обеспечивать жильём и едой.

– Ничем не могу помочь, – сказал клерк. - Попробуйте подать заявление на пособие по безработице.

Хороший совет для того, у кого есть паспорт! Но у Деми была только справка о его утере. Он отдал предпоследние деньги, чтобы его получить, но тут паспортистка заартачилась, сказав:

– Вы в долговом рабстве. Пусть ваш хозяин придёт за документом.

Питался он теперь то бесплатными обедами, то подачками соседей – в доме на первом этаже оказались кофейня, булочная и овощная лавки, в которых трудились славные девочки. Иногда позволял себе пир, если убеждался, что за ним нет слежки: обедал в приличных кафе и потихоньку удирал, когда приходила пора расплачиваться. Но этим не злоупотреблял: так можно и куда хуже влететь, чем на девять месяцев. Хуже только попасть в государственные рабы: на шахту или на завод.

***

Деми рассказывал, постепенно входя во вкус. Всё потому, что чертовски привлекательная девочка, свалившаяся в его неумытые объятия, слушала с вниманием и сочувствием. Он понимал, откуда сочувствие: девчушка явно настрадалась за последнее время. Видно было, что она давно без гроша, что она недоедает и часто плачет. Из таких, которых самих бы пожалеть! Тем дороже её сопереживание: Деми лично знал немало людей, ожесточившихся от невзгод. А эта, смотрите-ка, уже готова кинуться на выручку!

– И как же ты выжил? - спросила она, когда сан Котт взял паузу. – Три месяца без денег! Я за эти месяцы потратила всё, что осталось от похорон, продала кучу мало-мальски ценных вещей… на работу тоже никак не брали, а ещё кредит… Сама чуть не продалась, если честно.

По сухому блеску её карих глаз Деми понял, что Рена скорее прыгнула бы в реку, чем продалась в рабство. Таких, как она, худеньких-глазастых, похожих на гимназисток-старшеклассниц, берут толстые извращенцы или, если ещё повезёт, то тётки с мерзкими характерами и выводком ребятишек. Бесплатная нянька, которая никуда не денется – это по-своему неплохо. Только живётся таким нянькам ненамного слаще, чем рабыням на привязи у толстых извращенцев. Физически не насилуют. Зато долбят в мозг.

– Как-то выжил, - уклончиво ответил Деми. – Значит так, нам следует поскорее перейти к той части разговора, где мы обсудим, что будем есть сегодня, – быстро сказал Деми. - Заодно ты увидишь, как выживают такие, как я. Вдруг пригодится?

– Я думала, что ты пойдёшь добывать обед, а я пока приберусь, – жалобно сказала девочка.

– В мире, – ответил ей Деми, – существует множество вещей, которые можно сделать когда-нибудь потом. В том числе – уборка. А вот добывание пищи куда важнее. Ну? Пустой чай без сахара ещё никого не сделал счастливым на голодный желудок. Ты хоть завтракала сегодня?

– Да, – покивала Рена. – Но есть всё-таки хочется. Эти готовые полезные завтраки…

– Ни слова больше, - заявил Деми, – мы идём на охоту за мышами.

От удивления огромные карие глаза девочки сделались ещё больше. Чёрт, она была прекрасна, словно сказочная принцесса в изгнании. Никак не меньше! Деми улыбнулся, зная, что выглядит как заправский плут. Пожалуй, девчонку стоит научить выживать в городе. Они позаботятся друг о друге, а потом, спустя полгода, Деми сможет оставить Рену сан Марну вполне самостоятельной особой. Он получит свободу, а она – «Бонус» и способность противостоять трудностям. Идеальный план!

Уж кому-кому, а Деми сан Котту было известно, что идеальных планов не существует. Судьба со своими хитросплетениями непременно внесёт в план свои поправки. Да такие, от которых не будет спасения. Значит, пока они добывают первый совместный обед, ему придётся разработать ещё парочку запасных планов. Не таких идеальных, но вполне жизнеспособных.

– На жаргоне мошенников «ловить мышей» означает совершать поступки, которые находятся на грани закона и беззакония, – пояснил сан Котт девочке, хлопающей огромными ресницами. – Не переживай, партнёр. Мы поймаем всего лишь одну маленькую мышку, чтобы не сдохнуть с голода.

***

Добыть «мышку» в городе, не прибегая к разбою или насилию и не опускаясь до откровенного воровства, на самом деле не очень сложно. В одиночку Деми промышлял несколькими проверенными способами, но, кажется, ни один из них не предусматривал работу в паре. Тем интереснее была задача! Сан Котт оглядел сначала себя, а затем спутницу – одеты они были небогато, значит, идея «богатая арана забыла дома кошелёк и оставляет в залог раба» не сработает. Да и подготовки требует немалой.

Зато пальтецо девушки, модного пару лет назад полувоенного покроя и цвета «порыжелый баклажан» напоминало шинельки кредитно-долговых служак. Вот что заставило мозг Деми работать в одном весьма перспективном направлении.

– Есть одна очень простая схема, – сказал парень.

Щёлкнул пальцами, и в его руке чудом появилось объявление о розыске должника. Как обычно, качество печати там было таким, что сложно опознать не только черты лица, но и пол. «Доро Варнер, двадцати пяти лет, в розыске с первого числа урожайника месяца, в собственности у фактории «Мир», вознаграждение восемьсот квадратов». Объявление Деми содрал со стены не далее как вчера, свеженькое – нынче всего-то третье, вряд ли парня поймали. Однако, ценный был у фактории работник, если за него назначили такую приятную сумму.

– Твоя задача не нервничать, – продолжил Деми. – Говорить надо уверенно и суховато. Сейчас мы обставим хозяина вон той закусочной. Получим небольшой куш и бонусом – один горячий обед на двоих.

– «Бонусом», – улыбнулась Рена. – Слушай, но это точно не незаконно?

– Это почти законно, Рена. Тебе будет легче узнать, что хозяин закусочной продал в рабство собственную дочь?

– Откуда тебе знать? – тут же спросила девушка. – Не может быть, чтобы свою дочь!

– Значит, легче, – ухмыльнулся Деми.

Он подцепил девушку за рукав пальто и пошёл с нею по аллее, полной осенней листвы, паутинок, летящих по воздуху и нянь, гуляющих с колясками или годовалыми малышами. Скоро малыши запросят каши и молока, захотят спать, няни уведут их домой. Аллею заполонят студенты, у которых будет перерыв в учёбе, и гимназисты, чьи уроки закончатся в половине второго. Когда-то ведь Деми подавал надежды и недурно учился для своего положения, и чем всё кончилось? Тем, что он ради пропитания промышляет мелким мошенничеством. А ещё тем, что даже смошенничать он не умел по-крупному и сделался рабом. Тем, что он по сути никто, а жизнь бежит себе мимо, размахивая чёрными студенческими портфелями и школьными ранцами, или едет себе на колясочках, пуская пузыри. Хорошо ещё, что хозяйка у Деми – симпатичная девчонка. Но всё равно – неволя.

Он огляделся. Нигде не маячили фиолетовые мундиры служак из кредитно-долговой службы. Надо, кстати, не забыть сводить Рену в их контору, чтобы она расписалась в получении раба. Тогда для него присмотр у КДС ограничится визитами раз в две недели по месту жительства хозяина. Прекрасно, осталось только определиться с этим местом!

Эти мысли сами собой вились в голове парня, пока он излагал напарнице свой план. Сначала, конечно, Рена немножко повозмущалась. Затем – он понял по лучикам в её ясных глазах – ей стало любопытно.

– Ты уверен, что это легко провернуть?

– Вообще тут нужны трое, но и вдвоём справиться несложно. Тут всё упирается в твой артистизм.

– Но я…

– Почти все девушки – прирождённые актрисы. Кому как не мне знать! – воскликнул Деми.

Прирождённая актриса обиженно поджала аккуратненький розовый ротик.

– Если бы я был режиссёром, позвал бы тебя на главную роль, – выкатил следующий шар сан Котт.

– Мог бы и заметить, что меня на такое не купишь, - окончательно скисла Рена.

– Какая у тебя цель? Помимо обеда? – спросил Деми.

– Ооо… есть одна. Но послушай, Дем…

– Рен! Значит, так. Представь, что до цели – ряд маленьких шагов. И добыча обеда – один из них. Первый шаг всегда непрост, но ты его сейчас сделаешь. Радуйся!

– Чему? – спросила девочка.

И опять взмах ресниц. Чёрт, шикарный взмах. Если она научится не тратить такие вот ресничные экзерсисы понапрасну, а применять их с умом – цены ей не будет! Деми ощутил прилив небывалого вдохновения.

– Тому, что этот шаг ты делаешь не в одиночку, конечно же. Мы ещё сделаем из тебя арану на зависть всему миру. Твои недоброжелатели будут падать в обморок от бессилия!

На сей раз слова достигли цели. Огромные глаза Рены засверкали, словно два солнышка.

– Пошли, - сказала новая хозяйка Деми. - Сделаем это. Прямо сейчас.

– Сказано, значит, сделано, - довольный собой и напарницей, сказал Деми.

Сунув руки в карманы и сгорбившись, он нахлобучил помятую шляпу как можно глубже на лицо и нервной, дёргающейся походкой направился к закусочной. В сущности, даже если девочка сейчас растеряется и просто не придёт, он поест и стянет что-нибудь для неё. Но лучше, конечно, сделать всё по задуманному плану! Потому что тогда у них будет немного денег.

По меркам города Диварры заведение, намеченное сан Коттом для их вылазки, не отличалось излишней роскошью, но и совсем дешёвым не являлось. Здесь же, в близком к рабочей окраине районе, оно могло сойти за «приличное». Взятый государством Арговией курс на здоровый образ жизни досюда добрался в извращённом виде, и потому в закусочной Котта встретили не самые аппетитные запахи обеда.

Пахло варёными овощами, гороховым супом на свиных рёбрышках, и мясными шариками под мучным соусом. Котт, который в мясных шариках уважал мясо, а рис и мучной соус презирал, сморщил нос и попросил меню. По его опыту, хозяин в обеденное время всегда выходил в зал и работал наравне с двумя подавальщицами. А его жена кашеварила на кухне. Скупердяи здорово экономили на рабочей силе: Деми считал, что штат в закусочной стоило увеличить вдвое. Года полтора назад здесь было куда светлее и веселее от улыбки Батисты, но оказалось, что выгоднее продать девушку за долги, чем держать ещё одну официантку. Что ж, с тех пор дела закусочной, изрядно поправились! Вон какие теперь здесь стоят светильники. И на больших окнах-витринах появились красивые занавески. А на подоконниках – огромные горшки с какими-то цветами. По беглому взгляду, без дотошного подсчёта, новая обстановка закусочной стоила никак не меньше трёх лет неволи одного хорошего человека.

Так что сан Котт решил, что хозяин одним обедом никак не отделается.

При виде нервного посетителя, как и рассчитывал Деми, хозяин кивнул подавальщицам и подошёл к столику сам. Здесь не очень любили рисковать хрупким здоровьем и тонкими нервами персонала, а вышибалы хозяин не держал.

– Что угодно? – неприветливо спросил он у Деми.

Тот ещё ниже опустил голову: во-первых, так требовалось по плану, а во-вторых, ещё не хватало, чтоб его узнал этот негодяй.

– Молочный суп, – сказал Деми хриплым голосом.

– Не держим-с, – ответил хозяин.

– Тогда рыбу.

– Рыбный день завтра. Есть тефтели, овощное рагу, куриный суп с лапшой, гороховая похлёбка.

На стол запоздало упал засаленный листок с напечатанным меню. Котт посмотрел на расплывшееся посреди столбца с ценами тёмное пятно и брезгливо пошевелил пальцами.

– Суп с лапшой, думаю, подойдёт, - сказал он нервной скороговоркой. – Пирожки есть?

– С печёнкой, с картошкой, с капустой и грибами, – перечислил хозяин закусочной. – Пить что будете?

– Молоко, – сказал Деми. – И с собой бутылку молока. Поскорее, если можно. Я голоден.

– Всё записано, – суховато сказал хозяин.

Основной заработок закусочная имела отнюдь не с закусок, тем более что здоровым было объявлено питание, а не питьё. А посетитель, как назло, заказал третий по дешевизне напиток после воды и чая! Деми даже слегка приподнял голову, чтобы увидеть негодование на широкой плоской физиономии, но как следует не разглядел. Ладно, пора действовать, пока этот недотёпа в нужном ему настроении! Деми закашлялся, вынул платок из рукава и словно случайно обронил на стол листовку. Она аккуратно упала рядом с меню. Хозяин прищурился на портрет и подцепил пальцем оба листка. Спокойно отошёл к прилавку, оттуда что-то скомандовал на кухню и, повернувшись к столикам широкой плотной спиной, стал читать. Деми отсюда видел, как он кивает головой, складывая слоги в слова, и как постепенно напрягается его толстая красная шея. Вот хозяин словно невзначай поменял позу и повернулся к столику сан Котта боком. Деми взял из хлебницы чёрствую горбушку и сунул в карман – конечно же, усердно стараясь быть незамеченным. Пирожки и молоко принесла подавальщица, она же, кисло улыбаясь, сообщила, что суп скоро подогреют. На сей раз Деми действительно незаметно сунул в карман парочку пирожков, завёрнутых в салфетку. А затем взял высокий тонкостенный стакан молока и с наслаждением отпил сразу почти половину.

Молоко он действительно любил. С детства, когда мама подогревала его вечером и подавала с печеньем. Она всегда старалась, чтобы перед сном Деми пил молоко. Печенье бывало далеко не всегда, как и ужин, но вот молоко… На секунду Котт зажмурился и позволил себе улыбку. И тут же услышал тяжёлые шаги хозяина.

Тарелка супа очутилась на столе. Мутноватый бульон плеснул через край. Деми опустил голову и сгорбился.

– Случайно здесь? – спросил хозяин. – Или работаешь поблизости?

– Случайно, – ответил Деми. – Проездом.

Он взял ложку и принялся неторопливо хлебать суп с лапшой. На вкус он был весьма неплох, не то что на вид. Хотелось, конечно, заглатывать еду быстро и жадно, с хлюпаньем и чавканьем, но надо же было как-то потянуть время? Сан Котт разломил оставшийся на тарелке пирожок. Печёночная начинка пахла так аппетитно, что желудок Деми требовательно заворчал.

Хозяин всё стоял рядом, постукивая жирными пальцами по столешнице. Деми ел, тщательно подбирая крошки и обстоятельно облизывая ложку. Всё это не слишком укладывалось в образ нервничающего беглеца, и дело могло пойти насмарку. Где же Рена? Пора бы ей уж появиться.

ГЛАВА 5

А не удрать ли?

Ключ в кармане. Нагрелся от тёплой ладони.

Дверь закусочной всего в нескольких шагах. Рена смотрела на неё, как в детстве смотрела на обложку страшной книги, первая же картинка которой пугала до икоты. Тогда девочка не догадывалась, что книгу можно открыть не с начала. А можно и вовсе не открывать. Мама учила Рену читать по этой книге. И там под обложкой жили не только ведьмы с кривыми острыми зубами, оборотни и чудовища в колодце… но стоило открыть обложку, как на Рену смотрели именно ведьма, оборотень и чудовище.

Немного научившись читать самостоятельно, Рена поняла, что стоит преодолеть страх – и мир внутри книги откроется не такой уж страшный. Там жили сказки, где весёлый Чинильщик расхаживает по дорогам, распевая песни во всё горло. Где Медное Горлышко побеждает врага хитростью и громким голосом. Где забавная Свинка-на-спине-щетинка и добрый Котик-мягкий-животик обманывают волка и остаются с целым горшком вкусной каши. А феи водят хороводы и приманивают малышей на лужок. Плохие дети получают крапивой и колючками по голым ножкам, а хорошие – сладкую землянику и добрые сны.

Конечно, Рена понимала, что дверь закусочной – не обложка книги сказок. И за дверью вряд ли будут феи с земляникой. А вот ведьмы и оборотни в определённом смысле – запросто. Но что делать? Надо!

Она подошла к двери вместе с двумя девчонками, по виду – фабричными работницами. Хотя для них час неурочный, они не прерываются на обед вместе со студентами и офисными служащими, да и за территорию фабрик не выходят, чтобы поесть. Говорят – Рена слышала, когда от отчаяния собиралась поступить на швейное производство! – они едят прямо за станками или машинками, выключая их ровно на четверть часа. Часовой обед – роскошь, недоступная таким работницам. Конечно, есть профсоюзы, но у хозяев заводов и фабрик меры простые: хочешь час на обед – получаешь урезанное жалованье, а оно и так невелико… Интересно, кто на самом деле эти девушки? Если их рассчитали, отчего они такие весёлые? А если только притворяются фабричными, то для чего?

Пока Рена размышляла о работницах, девушки уже вошли, а она всё нерешительно мялась в паре шагов от двери, пока её не спросили:

– В засаде?

Рена вскинула удивлённый взгляд на незнакомую женщину лет, наверное, тридцати, в форменной тужурке почти такого же цвета, как её собственное пальто. Только на ней были знаки отличия – нашивки на рукаве и пуговка-значок на лацкане. Перед Реной стояла представительница той самой службы, на привязи у которой приходилось существовать Котту.

И что ответить? Рена нерешительно кивнула.

– Первое задание? – уточнила женщина.

Тут дыхание перехватило так, что Рена даже на кивок не отважилась.

— Не тушуйся. Веди себя побойчее. Иначе должник просто удерёт. А он должен чувствовать твою силу. За тобой государство, девочка.

Рена молчала. Государство… то самое, между прочим, которое одобряет рабство!

– Если хочешь, я подожду тебя здесь, – сказала вдруг женщина. – И кстати, когда ты на службе – лучше не надевать полуштатское. Или униформа, или гражданка – но вот так больше не одевайся.

На счастье Рены, слова застряли у неё в горле, иначе она выдала бы себя. Пылая от неловкости, девушка кивнула в третий раз и шмыгнула в закусочную.

***

Глазам не сразу удалось привыкнуть к помещению, более тёмному, чем солнечная улица. Рена была вынуждена больше полагаться на слух, чем на зрение. Голос сан Котта показался ей одновременно развязным и напуганным. Таким, словно парня уже загнали в угол, но он пока еще хорохорился. Она устремилась на голос, по пути начиная оценивать обстановку. Несколько посетителей, широкий прилавок-стойка, рядом – столики «для двоих». У окон столы побольше, за одним из них, нервно озираясь по сторонам, обнаружился Котт. Он пытался встать, но дюжий хозяин всё время присаживал его обратно, нажимая на плечо. Рена видела мужчину сзади – широкие синие брюки, красная в клеточку рубашка, перекрестье лямок серого фартука. А также красная шея и стриженый затылок. Говорили они тихо, хозяин не торопился устраивать скандал, а стало быть, всё точно так, как говорил Деми. И её, Рены, выход должен был начаться прямо сейчас.

А у неё, как назло, дрожали колени и отчаянно пересохло во рту. Но тут хозяин, видно, решил сменить тактику. Он взял Деми за воротник куртки возле самого горла, и парень вполне натурально захрипел. Пора было выручать напарника.

– В чём дело, сан? – спросила девушка, кладя руку на плечо хозяина закусочной.

Тот обернулся – красномордый, злобный – и скосил налитые кровью глаза на крошечную худенькую лапку на своём плече. Но Рена, призвав всё своё самообладание, руку не убрала, а напротив, сделала движение, словно хотела полностью развернуть эту тушу на себя. Хозяин вдавил Деми в сиденье стула и, сбросив Ренину руку, надвинулся на девушку. Он был на голову выше и шире раза в три, и Рена мысленно попрощалась с Деми, агентством «Бонус», о котором она по–прежнему мало знала, и даже с господином на картине.

– В чём дело, я вас спрашиваю? - сказала она как можно громче и наглее.

Сценарий, задуманный Коттом, выходил из-под контроля – и всё оттого, что Рена замешкалась!

– А с кем имею дело? - услышала она в ответ.

– Инспектор КДС! Унтер-офицер сан Лина! – скороговоркой прозвучала заранее заготовленная реплика. – Так что происходит?

– Так-оно… вот! Платить не хочет, - ответил хозяин. - Вы из кредитно-долговой? Отлично! Оформите-ка мне парня на пару неделек в должники.

Он и сам не понял, что поставил вышедший из-под контроля сценарий на место. Рена тут же радостно встрепенулась и попросила у хозяина счёт, выставленный за еду. Хозяин слегка занервничал: разумеется, всё, что успел съесть парень, можно было покрыть одним-единственным днём принудительных работ, которые назначила бы долговая служба! Он начал хлопать по карманам якобы в поисках счёта, и на стол как по команде спланировала листовка с изображением некоего Доро Варнера. Словно сам хозяин её выронил, хотя у девушки даже не возникло сомнения, что явление листовки дело рук лже-Варнера. Она тут же вцепилась в бумажку.

– Постойте-ка, знакомая личность, – протянула Рена и приподняла шляпу, на секунду приоткрывая лицо Котта. - Да ведь он в розыске! Не так ли, гражданин Варнер?

Деми не сплоховал: схватился за шляпу и напялил её снова. И отчаянно замотал головой.

– Это ошибка! – сказал он потешным фальцетом. - Я не беглый раб, я могу показать профсоюзный билет!

– Не можете, гражданин Варнер, – тут же подхватила Рена.

Внутри разгорался жар ликования. Надо же, до чего, оказывается, увлекательно разыгрывать такие сцены! От охватившего её куража девушка едва не плясала на месте.

– Восемьсот квадратов! – повернулась она к хозяину. – Вы, конечно же, хотели присвоить себе мою награду?!

– А если и так, офицер? - надвинулся на неё здоровяк. – Я ведь первым его нашёл!

Такое поведение тоже было предусмотрено сценарием Котта. Рена сунула руку в карман пальто, и хозяин присмирел.

– Давайте поделим деньги? Триста вам, пятьсот мне, – сказал он быстро.

– Вот как это делается? – презрительно сощурилась Рена. - Увы! Я слишком спешу! Мой обеденный перерыв заканчивается, а я ещё не успела и крошки проглотить. Поэтому я забираю гражданина Варнера с собой, а вы…

– Я немедленно прикажу дать вам с собой готовый обед, если вы согласитесь задержаться ещё на минуточку, – тут же взвился хозяин закусочной. – Всего на минуточку, чтобы выслушать моё предложение! Присядьте, ни гражданин, ни обед не убегут!

Рена осталась стоять, скрестив руки.

– Ровно минуту.

Пришлось говорить сквозь зубы, потому что из груди рвался ликующий смех. Нельзя было позволить себе даже улыбку, и это, оказывается, было сложно! «Все девушки – прирождённые актрисы, – напомнила себе Рена. – Так ведь сказал Деми? А он, оказывается, и правда знает в таких делах толк. Надо продержаться, а посмеёмся потом!»

Хозяин подозвал официантку, что-то ей втолковал, указывая глазами то на Рену, то на кухню. Официантка кивнула и скрылась в кухне.

– Сейчас всё уладим, – сладкая улыбка на красной физиономии хозяина закусочной напоминала о сказочных людоедах.

Вот точно: все они, эти гнусные рабовладельцы, людоеды! Тут Рена вспомнила, что и сама унаследовала раба, которым отцу заплатили выигрыш, и прикусила губу.

– Выпустили бы вы меня, – жалобно и безнадёжно проскулил лже-Варнер из-под шляпы.

– На твоём месте я бы помалкивал, - рявкнул хозяин. – Жуй свои пирожки, не обляпайся. Небось в долговой тюрьме так вкусно не накормят!

Рена повела носом. Она не знала, как кормят в тюрьмах, но если в них положено делать невкусную и неаппетитную еду, то здешняя кухарка запросто могла бы там кашеварить. Кстати, не она ли высунулась сейчас из кухни и оглядела зал? И не она ли заторопилась к столику с большой картонной коробкой для обедов на вынос? Вполне симпатичная, кстати, только очень уж кислый у неё вид.

– А вот и ваша трапеза, - сладко пропела кухарка, вручая коробку Рене. — Надеюсь, вам понравится!

Она скосила глаза на хозяина. Оба проводили коробку взглядами, в которых читалось: «Надеемся, что вы подавитесь, унтер-офицер сан Лина!» Рена приоткрыла крышку ровно настолько, чтобы различить внутри какую-то еду и небольшой пакетик квадратной формы. Размером точь-в-точь как купюры достоинством в десятку.

Рена села. Руки у неё подрагивали, но она надеялась, что со стороны это незаметно. Не вынимая пакет из коробки, она развернула бумагу и увидела настоящие ассигнации. Неправда, что деньги не пахнут! Эти пахли тефтелями с мучным соусом, лежащими тут же в закрытой стеклянной баночке, и пирожками с печёнкой, которые хозяйка обернула в промасленную бумагу.

– Неплохо, - сказала Рена.

– Триста, как и договаривались, – с кривой улыбкой пробормотал хозяин закусочной.

– Не помню, чтобы мы так договаривались, – высокомерно произнесла Рена, - но я действительно тороплюсь!

И с этими словами Рена на негнущихся от волнения ногах поспешила к выходу. Вместе с крепко прижатой к груди коробкой. Кураж всё еще кружил голову, хотелось кричать и хохотать, и в то же время дрожь пробегала по всему Рениному телу.

Теперь оставалось только дождаться, когда Деми сможет удрать от здоровяка с красной шеей. Он, конечно же, сказал, что сумеет, но теперь, когда к хозяину присоединилась его супруга, дело могло принять иной оборот.

– Не получилось? – услышала Рена на крыльце.

И с удивлением уставилась на худощавую даму из долговой службы, про которую от волнения успела позабыть. Дама курила тонкую коричневую сигарку и смотрела на Рену без насмешки, даже с сочувствием.

– В первый раз всегда сложно, – сказала она.

Рену озарило.

– Вы не поверите, – заговорила она торопливо, – но хозяин заведения решил, что перед ним другой человек, некий Доро Варнер!

– А это не он?

– Нет, это поднадзорный Деми сан Котт, – сообщила Рена, – представьте, самовольно покинул офис и не хочет идти к новой хозяйке. Та в ярости. Так вот, вы не поверите, сан, хозяин думает, что за него ему дадут вознаграждение и не согласился отпустить раба! Тот и рад бы уйти, но…

– То есть, у этого вашего сан Котта, у него теперь есть владелица? - уточнила, пуская облачко дыма в сторону от Рены, дама. – Тогда хозяева закусочной не могут удерживать его. Тебе следовало объяснить ему.

Рена сделала вид, что вытирает слёзы, и шмыгнула носом.

– Это моё первое задание, такое простое, и я с ним не справилась, - всхлипнула она.

– Погоди-ка, – дама кинула окурок на ступени, придавила его ботинком и скрылась в закусочной.

Рена обежала крыльцо и заглянула в мутноватое окошко. Внутри разгоралась нешуточная сцена: дама что-то втолковывала хозяину, тот что-то кричал и размахивал руками, а Котт тем временем торопливо допивал молоко из стакана. Бутылку он тоже не забыл, сунул за пазуху, словно заправский пьяница – вино. И вовремя, так как дама из КДС решительно схватила Деми за локоть и толкнула к выходу. Хозяйка закрыла собой проход между столиками, но тут кто-то из посетителей встал и оттолкнул свой стол в сторону, открывая Деми дорогу к двери. Дама из кредитно-долговой службы бросилась за ним, но не для того, чтобы удержать – о нет, она подталкивала Котта в спину, чтобы тот побыстрее покинул закусочную. Рена поспешила обратно к крыльцу, и вовремя: дверь распахнулась, едва девушка успела принять безутешную позу и придать лицу соответствующее выражение. Коробка, конечно, немного выбивалась из общей картины, но не бросать же её, в самом деле?

Дама вытолкала Деми взашей, и поспешно захлопнула дверь, подперев её собой.

– Всеблагой отец! – сказала она Рене с мученическим выражением на лице. Тонкие выщипанные брови изогнулись плавными дугами. - Ну и болван этот хозяин! Ну что же, держи своего Котта, девочка. И научись уже стоять за себя.

Она спустилась по ступенькам крыльца – их было всего лишь три! – и повернулась к девушке.

– Бежим, – приказала резко и отрывисто.

И вовремя: из закусочной уже вываливались толстяк и его жена.

В комедиях, какие в синематографе показывают по три на один входной билет, они бы непременно застряли в дверях. Но увы, видимо, везение Рены и Деми подходило к концу: никто застревать не стал! Пришлось удирать со всех ног. Когда они, все втроём, вскочили на подножку трамвая, дама из КДС суховато усмехнулась.

– Я вас запомнила, сан Котт, – сказала она, обращаясь к Деми. – Не подводите вашего инспектора, иначе вами займусь лично я. Вы поняли?

Деми покаянно кивнул.

– И никогда больше, никогда не ходи в полуштатском, девочка, – сказала дама уже более ласково, потому что смотрела на Рену. – Удачи тебе.

Трамвай притормозил на повороте, и инспекторша, сунув кондуктору монетку, выпрыгнула на ходу.

До самого дома они с Деми шли пешком. Рена безостановочно смеялась, вспоминая детали приключения, но Котт её веселья отчего-то не разделял. Уже отпирая дверь, он вдруг повернулся к девушке и спросил:

– Ты, значит, назвала ей моё имя, если мне не почудилось? Она же настоящий инспектор!

– Зато она помогла тебя вытащить, – сказала Рена. – А это была самая слабая часть твоего плана!

– Вовсе нет, – ответил Деми.

Он слегка подтолкнул девушку внутрь офиса, а потом тщательно запер дверь. Двумя пальцами вытащил из объятий напарницы коробку и поставил её на стол. Там, внутри, лежала приятная пачка денег. И они её только что заработали. Весьма нечестным образом, надо сказать! Рену снова начал одолевать смех.

– Выпей воды и отдохни, – сказал Деми. – У тебя истерический типаж, я таких знаю. Если не успокоишься, значит, заболит сердце.

– Истерический типаж? – возмутилась Рена. – Да я спокойна, как…

Она не подобрала слова и прыснула со смеху. И правда, почему она никак не может остановиться?

– Давай-ка я погрею молока, - парень вытащил из-за пазухи бутылку, а из карманов пару пирожков, завёрнутых в бумажные салфетки. – Мама всегда говорила, что это отличное успокаивающее. Значит, хороший повод проверим на тебе.

— Ненавижу кипячёное молоко! – заявила Рена, но Деми уже удалился в соседнюю комнату, где принялся грохотать посудой.

Девушка скинула с ног ботинки, а с плеч – надоевшее тёмно-баклажановое пальто. Где-то в недрах одного из чемоданов лежали тапочки, но рыться в вещах сейчас не хотелось. Она заглянула в коробку с готовым обедом, вдохнула запах еды – и выдала новый приступ смеха.

Это уже не было смешно, но остановиться Рена не могла! Когда Деми принёс ей кружку с подогретым молоком, из глаз уже текли слёзы, а под ложечкой болело.

– Значит, накопилось, - сказал напарник. – Что тебе обычно больше помогает: пощёчина или тёплые сочувственные объятия?

– Обычно? – Рена попыталась удержать рвущийся смех, но безуспешно. - Не знаю! Раньше, ха-ха, такого не было!

Деми поставил молоко на стол и прижал к себе Ренину голову. Не слишком удобно, но крепко. Его свитер колол Ренину щёку. И пахло от него не слишком приятно – шерстью и сигаретным дымом.

– Нет, так неудобно! Давай-ка вставай!

Ей пришлось подняться на ноги.

Деми обнял Рену, погладил по голове, трясущимся плечам – всё без толку. Остановиться она не могла. Тогда парень отстранил девушку от себя, серьёзно посмотрел ей в глаза и сказал:

– Чисто в лечебных целях.

И ударил по щекам – по одной, потом по другой.

Вместе со слезами из глаз Рены так и брызнули искры! Она придавила рот ладонью, словно боясь, что смех опять вырвется наружу, но смеха в ней, кажется, больше уже не осталось.

Тряслись колени, болело под рёбрами, горели щёки. Внезапно ослабев, Рена рухнула на стул. Деми заботливо подставил ей кружку и сказал:

– А теперь пей.

ГЛАВА 6

Засиживаться допоздна ни у Деми, ни у Рены сил не было. И обсуждать «приключение» тоже. Завтра, всё завтра! Видя, что голова девушки всё ниже склоняется над столом, Деми предложил:

– Может, пойдёшь в кровать?

Рена вздрогнула и испуганно посмотрела на него, словно он предложил что-то неприличное. Пришлось пояснить:

– Ты хозяйка, я – раб. Завтра идём узаконивать наши отношения. Могу спать здесь, могу у твоих ног, больше негде.

– А…

Девушка захлопала ресницами, и Котт торопливо сказал:

– Но, если хочешь, можем спать на кровати по очереди. Одну ночь ты, одну я! Идёт?

Она вяло кивнула. Сегодня она, понятное дело, пережила слишком много, чтобы соображать. Если б не была хозяйкой – он бы её отнёс на кровать, так уж и быть. А так – пусть привыкает быть рабовладелицей.

– И всё-таки ты меня обманул, - пробормотала Рена, еле ворочая языком. - Это не на грани закона.

– Что?

– Дем… Мы украли деньги.

– Вовсе нет, Рен. Мы никаких денег не просили. Ты вспомни-ка! Ты, значит, сказала – «я спешу, мне надо пообедать», а они тебе, значит, сунули коробку с обедом… Ни о каких деньгах ты не подозревала!

– Точно?

– Точчччно, – сказал Деми и зевнул. - Хотя ты права, мы с тобой не заплатили за обед. Но согласись, он был отвратителен.

Рена кивнула и, не удержавшись, зевнула тоже. Мило и коротко, забыв прикрыть ротик рукой. Розовый язычок мелькнул, чуть дрогнув, и пропал, едва девушка закрыла рот.

Или всё-таки донести её до кровати, а там как пойдёт?

– Обед был съедобный, но завтра я бы купила нормальной еды. Раз уж теперь есть деньги… Триста квадратов, с ума сойти. Я и ста не зарабатывала в своей конторе за целый месяц!

– Да ладно? – деланно удивился Деми.

– Но я зарабатывала это честно. Можно, знаешь, добыть деньги честным путём…

– Значит, будешь зарабатывать честно, вот прямо завтра начнёшь. А ещё лучше давай пари!

– Париии?

Девушка положила на стол руки, а на них голову, и сонно улыбнулась.

– Пари, – сказал Деми. – Сегодня мы за пару часов заработали с тобой триста. А завтра честным путём будем добывать сто. Столько, сколько ты делала в месяц. Вместе, значит. Идёт?

– Угу, - невнятно пробормотала Рена, утыкаясь носом в сгиб локтя.

Котт ещё немного подождал, не прибавится ли что-нибудь к этому «угу», но не дождался. Наоборот: в кабинете, в повисшей тишине, теперь слышались только тиканье часов и ровное тихое дыхание. Молоко ли подействовало, или усталость и волнение, неизвестно, а только Рена не проснулась, даже когда Деми положил её на кровать. Бельё, конечно, он поменять уже не мог, хотя у него где-то лежали запасная простыня и наволочка. Здраво рассудив, что раздевать девушку не стоит, а одетой ей вряд ли сильно понадобится укрыться, Деми вытащил из-под Рены вторую подушку, покрывало и плед. В кабинете дуло по полу, поскрипывало, постукивало, словно кто-то ходил по рассохшимся половицам. Деми поворочался, устраиваясь в кресле, затем вдруг вскочил.

Из-за суеты он забыл пожелать доброй ночи чёрному парню на портрете. А ведь это уже был целый ритуал! Деми зажёг свет и посмотрел на нарисованного мужчину в шляпе.

– Хороших снов, аран Моосс, или как там зовут ваше аранство, – сказал Деми. – Вина, к сожалению, у меня опять нет, а молоком с вами чокаться как-то нелепо. И кстати, спасибо за то, что выполнили вчерашнее желание так скоро!

С портретом у Деми давно уже были нежные отношения. Стоило попросить у него удачи или исполнения желания да поговорить с чёрным парнем в шляпе повежливей, как всё сбывалось. Удача? Да пожалуйста. Везение? Запросто. Попросишь что-то одно, а получаешь – выполненное желание и к нему довесок. Чаще всего приятный, но тут уж как повезёт. Было дело, Деми попросил удачную возможность добыть обед. А получил ещё и пару свиданий с очаровательной официанткой. А как-то раз, помнится, надо было ему немного денег, и он весьма быстро их раздобыл почти честным путём, но зато рассорился с парой полезных людей. До обидного глупо было: они рассчитывали на больший куш.

Да, сан Котт привык считать портрет волшебным и приносящим удачу. Единственное, что пока не удалось – с помощью желаний избавиться от долгового рабства. Но тут уж – сам был дурак, нечего на портрет валить. Хотя странно: вот проси не проси, а желание никак не исполнялось. Словно именно на этом пункте волшебство давало осечку!

Не далее как этим утром Деми попросил, чтобы его хозяин не просто объявился, а был бы не противным. И тут же сказочно повезло! Девочка, что ни говори, оказалась просто прелесть. Этакая хрупкая, испуганная стрекозка. Надо будет завтра разобрать с нею все ошибки, чтобы впредь у неё получалось лучше. Мошенницей, конечно, ей не стать, слишком легко повелась на его обаяние и авторитет. Но после той школы, которую Котт решил устроить Рене, жить ей станет всё-таки попроще.

– Не буду беспокоить ваше аранство просьбами на ночь глядя, хотя и хотелось бы попросить что-нибудь милое для своей славной хозяйки, – сказал портрету Деми, – но надо же и вам когда-то отдыхать!

И погасил свет.

Спалось, вопреки всему, неважно. Сначала, конечно, Котту казалось – он и на щебёнке голой заснёт, а потом выяснилось, что кресло неудобное, а по полу, если перебраться на него, дует. Сплошное мучение! А Рена там небось удобно свернулась калачиком и дрыхнет.

Деми ворочался в кресле часов до семи утра, а затем, позёвывая, поплёлся в дворницкую, где можно было умыться горячей водой в крошечном бетонном закутке с вёдрами, чанами, мётлами и шлангами для полива газонов. Там из стены, над углублениями в полу для стока воды, торчали две трубы, одна с холодной водой, а вторая с горячей. Тут же находился и туалет для дворника: тоже дыра в полу, за шаткой дверкой. Сток вёл прямиком в канализацию: дом построили ещё до того, как изобрели трубы с фильтрами. Поэтому, если не прикрыть дыру крышкой, оттуда тянуло холодом и воняло. Крышка же, жестяная, напоминающая кастрюльную, выглядела так, что руками её касаться не хотелось. Бедняжке Рене ещё предстояло познакомиться со здешними «удобствами» поближе. Вчера она не успела их оценить по достоинству, включая запахи сырости и тёплой прели, присущие затхлым подвальным помещениям. На первом этаже, где располагались лавочки и небольшие частные конторы, имелись уборные получше, сделанные для удобства посетителей. А чтобы попасть туда из полуподвала «Бонуса», надо было выйти наружу и стать одним из клиентов любой частной конторы или покупателем в лавке, потому что иначе не пустят.

Деми, конечно, об этом Рене ещё не рассказывал, а следовало бы.

Вернувшись, он по привычке отправился в жилую комнату, чтобы поставить на плитку чайник. Девушка еще спала, хотя солнце уже встало и надумало светить в окно под потолком. Она и впрямь свернулась калачиком, как представлялось Котту, что вызвало у него улыбку.

Рыжая тощеватая папка с договором лежала на столешнице буфета, и Деми подцепил её, чтобы почитать, пока греется чайник. Всё то же самое, за исключением последних двух листков. Они попросту слиплись: видимо, кто-то не удосужился как следует просушить чернила. Деми осторожно разъединил листки и с удивлением обнаружил, что видит не рукописные копии договора, как он подумал сначала!

Это были письма благодарности.

И слиплись они от старости, а не от свежих чернил! Со старой бумагой, если она хранится не в подобающих условиях, такое случается. Странно только, что листки не слишком потрёпаны и не пожелтели от времени. Но даты внизу говорили, что бумагам больше пятидесяти лет. То есть написаны эти две благодарности были в самом начале века!

– Ренааа, – позвал Деми. - Вставай. Пора завтракать.

– М? А кофе есть?

Ни капли не сонным голоском! Котт с удивлением уставился на неё, слегка помятую, с растрепавшимися каштановыми волосами. В солнечных лучах, падавших из оконца под потолком, прядки, торчащие вверх, светились рыжим. На щеке отпечатались складочки от подушки. И всё-таки в глазах Рены не было сонной вялости. Она проснулась моментально, и тут же улыбнулась.

– Кофе нет, – развёл руками Деми. – Зато есть чай, молоко и пара пирожков – остались со вчера. Если хочешь, можем попозже забежать в одну кофейню. Здесь близко.

– Только чур заплатим честно, - потребовала Рена. – Больше уж ты со мной таких фокусов не проделаешь, не убедишь меня, что воровать законно.

– Но мы и не воровали, – сделал честное лицо Деми. – К тому же сегодня твой день! Давай, докажи мне, что честным способом можно заработать. Помнишь наше вчерашнее пари?

Рена слегка нахмурилась и покачала головой.

– Значит, ты вчера заснула ещё раньше, чем я думал, и говорила во сне, – хмыкнул Деми.

Чайник засопел на плитке, а потом выплюнул из носика несколько капель кипятка. Пора была заняться завтраком. Деми положил благодарности на кровать, поближе к Рене.

– Прогляди, пока я завариваю чай, – посоветовал он. – Тебе понравится.

– Я не большая любительница читать старые отчёты, – проворчала Рена. – Тем более что сначала я бы хотела ум…

Она так резко оборвала собственную речь, что Деми дёрнулся посмотреть, что случилось. Чуть не плеснул себе кипятком на руку, между прочим! Но Рена сидела на кровати совершенно спокойно. Взгляд её был устремлён на листок бумаги.

– Можно, я прочитаю вслух?

Деми, уже пробежавшийся глазами по тому письму, что Рена держала в руках, кивнул. Оно того заслуживало.

– «Сим желаю выразить свою безмерную благодарность арану Мооссу и его агентству «Бонус». Это настоящее волшебство! «За умеренную плату вы получаете точное и полное исполнение своего желания, если оно не противоречит законодательству Единения – вот что гласил рекламный проспект. И бонусом для вас истинное чудо!» – тут Рена издала недоверчивый смешок. - Прочитав такое, каждый здравомыслящий человек, если только он не в отчаянии, ни за что не поверит сей рекламе, но я была на грани отчаяния, мне просто хотелось поверить в чудо! И я доверилась арану Мооссу, который буквально спас меня. Но моя безмерная благодарность ему простирается куда дальше, чем простая благодарность за выполнение поручения, потому что бонусом к моему заветному желанию было обретение своего дражайшего супруга. Боже праведный, я не знаю, как вы это делаете, но чудо действительно свершилось!»

Дочитав, Рена подняла на Деми изумлённые глаза. Снизу вверх, да ещё круглые от удивления, они казались огромными и сияющими, как две лампочки.

– Брачное агентство? Здесь раньше было брачное агентство, и оно называлось так же? – спросила девушка.

– Не уверен. Прочитай второй лист. Я не успел, – Деми на самом деле прекрасно всё успел, но ему хотелось удостовериться, что он ничего сам себе не нафантазировал.

– Ну что ж… давай прочитаем. Сядь рядом, – Рена похлопала по кровати рядом с собой. – Я не кусаюсь.

«Зато я кусаюсь», – чуть не брякнул Деми и послушно сел.

– Магистр бонусной магии, вот как мы с сыном назвали господина Моосса после того, как нашей семье вернули незаконно отобранный в прошлом веке титул. И это был всего лишь бонус! Рассыпаюсь в благодарностях и жертвую агентству свою долю в новом предприятии, - прочитала Рена. — Ничего себе, Дем! Чем же он занимался? Бонусом вернуть человеку титул? Но как?

– Чудеса, - сказал Деми. – Думаю, тут сфабрикованные документы. Моё частное лицо постаралось, которое ухитрилось меня вместе с агентством проиграть.

– А для чего? Зачем подделывать благодарности? Лучше уж тогда свидетельства, дипломы какие-нибудь.

– Загадка. Но ты давай, Рен, не отвлекайся. Сегодня у нас задача – честным путём заработать приличные деньги. И ещё, пожалуй, надо зайти в контору и официально зафиксировать акт моего вступления в твоё полное распоряжение на срок длительностью в шесть месяцев и один день.

Рена фыркнула в чашку с чаем.

– А один-то день откуда?

– Проценты какие-то. И должен сказать, что с каждым днём моего безделья эти проценты набегают со страшной силой. Значит, предлагаю начинать шевелиться.

Девушка слегка подтолкнула Деми плечом в плечо, а затем встала с кровати и осмотрела свою одежду.

— Ну вот, всё помялось, - вздохнула она, одёргивая юбку.

– Надо было тебя раздеть? – не удержался Деми.

– Надо было разбудить, я бы разделась сама, – выпалила Рена.

– Рациональнее использовать для таких вещей раба, – ухмыльнулся Деми.

На этот раз она толкнула его рукой, и уже не слегка. Но потом посерьёзнела и стала спрашивать насчёт умывания и «ещё кое-чего».

И конечно же, ужасно расстроилась, увидев «удобства».

ГЛАВА 7

Осень, даже если она ещё ранняя, имеет обыкновение радовать свежими ветрами, юными заморозками и звонким хрустом льдинок. Всё это в Диварре присутствовало нынче сполна – снаружи Рену сан Марну и Деми сан Котта встретила весьма прохладная погодка. Сунув руки в карманы слишком тонкого зелёного плащика, Рена обнаружила там сложенную вчетверо бумажку – купюру в два квадрата достоинством, называемую в народе «рыжиком» за приятный осенний оттенок. Пожалуй, невелика находка, особенно в сравнении со вчерашним кушем, зато своя собственная и честно заработанная.

Пустые карманы греют руки значительно слабее, чем карманы с деньгами, подумалось Рене. Интересно, может ли она потратить нечестно нажитые квадраты на новое пальто? Красное, непременно красное! И к нему чёрные сапожки до колен, на изящном каблучке. И чёрную шляпу. В нынешнем сезоне модны яркие пальто, приталенные, зауженные книзу, и зонты-трости, и широкополые шляпы… Рена зажмурилась, и тут же едва не попала под мобиль. Деми выдернул её чуть ли не из-под колёс.

– Не выспалась, значит? - спросил он участливо.

Рена только пожала плечами.

– Думаю о честных способах, - сказала она, хотя ещё и не начинала их обдумывать.

Она три месяца не могла найти приличную работу, обходясь мелкими подработками, худшей из которых были два дня в бистро у Лоры. И даже если поступить на какую-нибудь серьёзную службу – первое жалованье тебе заплатят лишь через две недели.

– Ну, думай-думай, – ухмыльнулся Деми.

Всё-таки красивые у него губы. И глаза хитрющие.

Увидев, что Рена смотрит, Котт моментально изменил выражение лица. Оно стало простоватым, до тошноты честным. Такого честного лица не найти в городе. Да и в окрестных сёлах – разве что у дурачков, которые смешат соседей своей наивностью и глупостью!

Смешно!

Но смеяться, памятуя вчерашнюю истерику, Рена не стала.

***

Контора кредитно-долговой службы находилась в приземистом двухэтажном здании, где на Рену уже от входа посмотрели как на божество, а на Котта – как на бездомную шавку.

– Вам на второй этаж, кабинет два пять два, – сказал молодой несимпатичный человек, дежуривший за конторкой. – Стойте, сан, стойте! Возьмите бумаги! Вот это – талон на очередь, это – извещение, заполните, пока будете сидеть, а вот это бланк… Надеюсь, у вас есть с собой справка о доходах и паспорт?

У Рены был только паспорт.

– Справки нет, потому что доходов нет, – сказала она.

– Тогда возьмите ещё вот этот бланк и вот эту анкету, – сказал молодой человек, как показалось девушке, злорадно.

Неуклюже сжав в руках целую кипу бумаг (и пресловутую рыжую папку с договором, где значилось, что она унаследовала раба вместе с агентством), Рена огляделась в поисках лестницы.

– Туда, – тут же подсказал Деми.

– Помог бы лучше, - проворчала Рена, показывая ему бумаги.

– Неа, – покачал головой парень. – Не имею прав. Только если прикажешь, могу временно подержать, но в таком случае любой инспектор, агент или даже стажёр КДС может потребовать у тебя свидетельство о том, что ты доверила мне ценные документы.

Рена мученически вздохнула. У рабов вообще ни на что не имелось прав, насколько ей было известно. И её это уже начинало тяготить. О ценности «документов» (за исключением паспорта и договора), конечно, можно было ещё поспорить. Но как же Рена не любила споров! Ей они претили ещё с тех времён, когда сёстры неизбежно загоняли её в угол своими доказательствами. Они были старше и опытнее Рены, выиграть спор с ними у девочки тогда не было ни малейшего шанса. Она привыкла почти моментально сдаваться и делать то, что ей скажут. Как бы противно и как унизительно это ни было.

«Зато, – подумалось вдруг, – теперь я на ступеньку выше каждой из них! У меня есть своё агентство и свой раб. И красивый!»

Естественно, Лора как совладелица бистро или Ива на высокой должности в государственной структуре могли бы сейчас посмеяться над тем, как жалко выглядит её агентство и как бедно одет похожий на уличного кота раб! Но ни Лоры, ни Ивы тут не было.

Рена вздёрнула повыше остренький подбородок и поднялась на второй этаж. Здесь было накурено, неудобные стулья вдоль стены все были заняты, и у кабинета два-пять-два сидело никак не меньше пяти мужчин и женщин. Все они держали при себе рабов – те стояли рядом, понурившись. Рена покосилась на одну из девушек, одетую в неприлично облегающее короткое платье и красную курточку до талии. Совсем ребёнок! Неужели кто-то и впрямь способен отдать в рабство свою дочь?

– Хозяйка, хозяйка, я добыл вам ручку, хозяйка, – сообщил Котт, явно дурачась. – Идите скорее сюда, хозяйка!

Он выволок Рену из очереди за локоть – в конец коридора, к мутноватому окну.

– Здесь хотя бы есть чем дышать, – с облегчением сказала девушка. – Слушай, я придумала, куда мы можем вложить вчерашнюю выручку.

– Хочешь нажить капитал на нечестном доходе? – тихонько спросил Деми. - Пари ты таким способом не выиграешь!

– Ты должен найти ту девушку и внести за неё деньги, – сказала Рена.

– А если она, как и я, скована договором без права досрочного выкупа? И к тому же, не лучше ли заплатить за рекламу агентства?

– Мы даже не знаем, чем будет заниматься наше агентство. Ладно, давай обсудим это потом. Где там твоя добыча?

Деми протянул Рене чернильную ручку-самописку с обрывком шнурка – видимо, как присуще всяким местам, где необходимо ставить подпись или заполнять бланки, ручка была привязана к конторке или стойке. Поблизости никаких таких конторок Рена не увидела, стало быть, Котт раздобыл её внизу, возле дежурного. Вот шустрый парень!

Бланк она заполнила быстро, с грустью отметив, что придётся уплатить в кассу взнос в десять кружков. Не то чтобы очень большая сумма, но прибавь два, и уже квадрат. Анкета поставила Рену в тупик. Зачем КДС знать все эти вещи о ней, некоторые довольно интимные? Неужели недостаточно указать пол, имя, адрес… Для чего нужно указывать, к примеру, в какие страны она выезжала, замужем ли она и регулярно ли занимается сексом?

Ренин опыт в этой области был весьма скромным. Но через плечо заглядывал любопытный Деми, и она, покосившись на него, поставила галочку напротив строки «чаще одного раза в месяц». Ой-ой, а дальше еще хуже! Нравится или нет… и предпочитаете ли добровольные или принудительные связи…

– Это чтобы знать, в какой области тебя использовать, если ты сама попадёшь в долговое рабство, – сказал Деми тихонько. - Ты сказала, что у тебя сейчас нет работы, значит, они тут же поставили на вид. Отметь в этом пункте «без предпочтений». А в следующем прочерк. А в комментариях укажи, что согласна на работы по саду, а не по дому. В саду есть куда удрать…

У Рены заледенели пальцы и загорелись щёки.

Котт шепнул ей на ухо:

– Главное ведь, не влезать в долги, правда?

В конце анкеты был вопрос о незакрытых кредитах. К этому времени Рена уже ответила на такие вопросы, после которых её фантазия разыгралась не на шутку. Она успела представить себя в рабстве у женщины (предпочитаете однополые или традиционные связи), одетой в один лишь передник и туфли на каблуках (картинки с униформой, «в которой вы не против трудиться», где Рена отметила наглухо закрытый комбинезон, о котором Деми высказал предположение, что он создан для работы золотарём) и еще в паре неприятных и непонятных до конца ситуаций.

Наконец, все бумаги были заполнены, и очередь подошла к концу. Рена вошла одна – Деми ей велели оставить за дверью.

От волнения и смущения она почти ничего не видела.

Молодой человек в приёмной указал ей место за столиком, отгороженным от его места мутной стеклянной перегородкой, и, когда Рена прошла за неё – сразу хлопнулась на стул. Ноги устали, да еще и подрагивали от страха.

– Я могла бы догадаться, - услышала она знакомый голос, вполне приязненный.

– Простите? – пролепетала девушка и протёрла глаза.

Словно ребёнок, кулачками.

Только затем, чтобы увидеть перед собой ту саму вчерашнюю даму-инспектора. Без шляпы и шинели, в тёмном фиолетовом мундире и юбке, она казалась даже старше, чем вчера, потому что волосы у неё оказались с обильной проседью, а шея – с характерными складками. Худощавая, хищная, подтянутая, дама с нашивкой капитана на груди и повязкой контрольного инспектора.

И улыбка у неё тоже была хищная, мелкозубая, неприятная. Рена встала, но тут же села обратно: её не держали собственные ноги.

– Не переживайте, лже-унтер-офицер, инспектор Лин. У меня нет сейчас потребности вас арестовывать, а вот пользу извлечь из нашего случайного знакомства – очень даже.

– П-п-пользу? – пролепетала Рена.

– Ну а как же.

Инспектор протянула ей через стол узкую ладонь в тонкой лайковой перчатке. Рена кончиками пальцев пожала её, поёжившись от прохладного прикосновения гладкой, даже скользкой, кожи.

– Меня зовут Айрина сан Хаггана. Можете не представляться, сан Марна, я успела навести справки о вашем рабе, а через него и о вас. Разумеется, я не была уверена на все десять кубиков, что увижу именно вас, лже-инспектора, мне лишь было любопытно увидеть хозяйку сан Котта. Именно потому я и ждала вас тут, даже предупредила секретаря, что бы не послал вас к другому инспектору. С сего дня вы оба под моим присмотром.

– Оба? – у Рены ужасно пересохло во рту, поэтому она говорила почти шёпотом.

В её мыслях уже мелькали самые ужасные сцены – тюрьма, рабство, какие-то потные старики, сжимающие в руках поводки… поводки, которые тянулись к её, Рениной, шее!

Видимо, всё это отобразилось у неё на лице, потому что инспектор сан Хаггана налила в стакан воды из графина, обнаружившегося у неё за спиной на узком подоконнике. И протянула девушке со словами:

– Пейте-пейте, не отравлено. И не делайте из нашей службы чудовищную машину, перемалывающую всех без разбора. Сан Котт нам небезынтересен. Хотя бы тем, что он, не самый удачливый из мошенников Диварры, тем не менее ни разу не попадался с поличным, когда речь заходила о достаточно крупных делах. Нам хотелось бы поймать этого парня за руку на каком-нибудь особенно ярком преступлении. Вся беда в том, сан Марна, что сейчас он в рабстве и ему даже выгодно находиться в долговой зависимости. Знаете, почему?

Рена качнула головой.

Выгодно быть в рабстве… ничего себе! Это как же? Ведь он сам рассказывал, как мучился три месяца, пока она не вошла в права наследования «Бонуса» с Коттом впридачу. Какая же тут выгода?

– Разумеется, попадись он в те три месяца, которые просидел в ожидании вашего появления, на крупном мошенничестве – его бы всё равно взяли. Но он был умён. Он ждал. И теперь наступили шесть месяцев, за которые наш с вами сан Котт может в случае чего уйти безнаказанным.

Айрина Хаггана сделала паузу и выжидающе посмотрела на Рену блёкло-зелёными глазами.

Рена спросила:

– В случае… чего?

– Вы сейчас подпишете права о владении рабом и знаете, что произойдёт? Все его преступления будут считаться вашими. Вы, конечно же, это понимаете? И понимаете, что будет дальше, если он попадётся? Ему всего лишь найдут нового хозяина, хотя, конечно, КДС поспособствует, чтобы хозяином на сей раз оказалась не милая девочка, а фабрика или рудник. А вы отправитесь в тюрьму. Не переживайте – за мошенничество много не дадут, года четыре. А за вчерашнее отделаетесь, наверное, небольшим штрафом – триста, может, четыреста квадратов, это можно отработать достаточно быстро и без рабства – на каких-нибудь государственных службах. Но если потребуется возместить материальный урон, сан Марна, то…

Инспектор подвинула к себе анкету, пробежала взглядом несколько строчек и постучала по столу пальцами. Из-за перчаток звук вышел глуховатый и потому особенно пугающий. Рена сглотнула тягучую кисловатую слюну и слабо пробормотала:

– Продолжайте.

– Итак, в ваших интересах сотрудничать с нами и следить, чтобы сан Котт полгода не влипал ни во что вообще, даже по мелочи. Либо своевременно выдать нам его планы, чтобы мы его поймали. И тогда с вас спишут все текущие прегрешения. С вас, а не с него, сан Марна. Вы поняли?

Рена кивнула – вернее, она опустила голову, почти коснувшись груди подбородком, да так и не подняла её. Она очень хорошо всё поняла. Она поняла, что Деми, как ни крути, не тот обаятельный, но попавший в трудные обстоятельства хороший парень, вовсе нет. Он расчётливый жулик, который решил за её счёт снять с себя часть ответственности за гнусные делишки. Неожиданно больно, невзирая на их краткое знакомство.

И как же ей теперь с ним жить в одном крошечном офисе на двоих? Деваться-то ведь некуда!

– Подпишите, - к Рене словно сама собой подъехала по столу бумага с договором. - И этот ваш бланк сюда давайте. В кассу, я вижу, вы уже сходили? Отлично.

Инспектор ещё немного поизучала Ренину анкету.

– Я даже жалею, что на нашей службе нельзя иметь раба, - улыбнулась она девушке. – Хотя, как вы видите, можно и без этих условностей, если хочешь заполучить человека.

– Я думала, вы хотите мне помочь, – вырвалось у Рены. – Вчера.

– Милая, никто в этом мире никому не хочет помочь бесплатно. Каждый хочет чего-то взамен. Просто так никто и пальцем не двинет, что бы кого-нибудь выручить! Уж вам ли этого не знать? Теперь ваша задача – выйти отсюда с самым независимым видом и заниматься полгода своими делами, приглядывая за Коттом. Чтобы вы случайно сами не загремели в долговые рабы, с вашими-то кредитами и сомнительным предприятием, рекомендую обратиться в службу Содействия. Вас поставят на учёт, освободят от части налогов и, к слову сказать, займут вас несложной работой. Скажете, что вы наш стажёр, будущий агент. Из-за раба мы вас напрямую нанять не сможем – лишь через Содействие, так что пользуйтесь шансом. Будете паинькой – станете нашим агентом через какие-то полгода.

– Агент, – пробормотала Рена. - Агент КДС…

– Опыт у вас уже есть, - безжалостно заключила инспектор. – Кстати, возьмите.

И к Рене пододвинулся ещё и пакетик, перевязанный бечёвкой.

– Стажёрские за месяц вперёд. Будете получать каждые тридцать дней. Что бы вы ни думали, а мы о своих заботимся. Увидите, – сан Хаггана выдала еще одну зубастую улыбку.

И по ней стало понятно, что все дела улажены – насколько вообще их тут можно уладить! – и Рене пора уходить.

– Ну как? – спросил Котт, едва Рена вышла из кабинета.

Та прислонилась к стене у самой двери. Не было сил говорить с этим человеком. Кое-как собравшись с силами, Рена поплелась прочь, и её раб поспешил за нею.

ГЛАВА 8

– Что там у тебя? – с любопытством спросил Деми, ловко выдёргивая из кармана Рениного плаща коричневый пакетик, перевязанный бечёвкой.

И тут же развернул.

Ни с чем не сравним запах свеженьких банкнот! Пять зелёных десяток хрустели в руках и радовали взор затейливым узором и чёткими цифрами. Кошке понятно: купили девочку, не уследил раб за хозяйкой! Но, как говаривал мудрейший из мошенников Милли сан Биррен, всё можно обернуть в свою пользу. А уж деньги – штука безусловно полезная, особенно для здоровья.

– Ого, да ты делаешь успехи, – фальшиво удивился Деми. – Тебе осталось заработать ещё столько же, и ты меня победила.

Но девушка сердито зыркнула на него глазами.

– Можешь забирать себе, если только провалишь из моего офиса, – сказала она голосом, дрожащим от еле сдерживаемых чувств.

– Да что произошло-то? – теперь удивление было не фальшивым, Деми интересовали детали. – Ты только что вышла из конторы со свеженькой собственностью на поводке, и тебя это не радует? Или поводок некрасивый дали?

Рена остановилась посреди улицы и зашмыгала носом. Как маленькая, в самом деле!

Котт слегка приобнял девушку – так, чтобы вроде и дистанцию соблюсти, и в то же время коснуться Рены. Слишком тонкий плащик для такой холодины. Иначе почему девочка так дрожит?

– Лучше бы то пальто надела, – сказал он. – Давай в кофейню забежим, погреешься… хозяйка.

– Да видеть его не хочу, и тебя тоже, – Рена ускорила шаг, но Деми её тут же догнал.

– Ну согласен, оно жутко немодное. И старит тебя года на три-четыре! Давай после кофейни зайдём и купим тебе новое! Красное. Или в клетку. Или в красную клетку, хочешь?!

– Отвяжись от меня! – закричала вдруг Рена так пронзительно и тонко, что на них стали оборачиваться редкие прохожие.

– Не могу, - сказал Деми.

Да, он так и предполагал, что всё серьёзно. Конечно же в конторе кредитно-долговой службы её здорово обработали. Сначала подсунули эту анкету – а Деми прекрасно знал им цену! Агенты службы добивались того, чтобы граждане старательно выплачивали долги в страхе перед рабством. На самом-то деле редко какой инспектор будет добиваться, чтобы государственного раба отправили туда, куда ему хочется, хотя определённый шанс есть. А уж про частных владельцев и говорить нечего… Значит, для начала сунули ей анкету, потом наверняка сказали при личной беседе с контрольным инспектором, что на ней лежит ответственность за раба. В том числе, надо понимать, уголовная. Деми об этом тоже был наслышан. Ну, а ниоткуда появившиеся деньги свидетельствуют о том, что девочке предложили сделку. От которой она не отказалась. Не сумела. Скорее всего, оттого, что на неё искусно надавили. А надавить на такую нежную наивную девочку ничего не стоит.

– Это честно заработанные деньги, – сказал Котт, беря Рену под руку. – Не переживай.

– Это нечестно заработанные деньги, – возразила девушка. - Где там кофейня? Мне надо выпить кофе. Иначе я просто взорвусь.

– Гм… кофе вроде бы не успокаивает нервы, – заметил Деми. – Но посидеть в приятной обстановке будет неплохо!

И в самом деле, в уютной маленькой кофейне, где божественно пахло яблочным пирогом со взбитыми сливками, и где им принесли по большой кружке «молочной радости» с высокой пенкой, посыпанной корицей, Рена слегка расслабилась.

– Теперь давай рассказывай, как прошло, – сказал Деми. – Что тебе наговорили? Что я негодяй?

Рена кивнула.

– И велели за мной приглядывать?

Снова кивок.

– А не сказали, что я воспользовался твоей доверчивостью и обманул тебя? Ты же поэтому кричала на меня?

И Деми постарался принять самый невинный вид – этакого светлого, солнечного мальчика, ясного, как лучик. Внутри постепенно закипал гнев – прямо как чайник на электрической плитке, вот-вот засвистит, исходя паром. Но ему хотелось, что бы Рена продолжала верить ему, что бы вернулся тот вчерашний взгляд, полный сопереживания. Этот взгляд его согрел, по-настоящему и впервые за несколько чёртовых лет. С тех пор, как не стало мамы, никто так на Деми не смотрел, а тому минуло уже лет пять. Он мысленно посчитал – да, даже скоро шесть. Он остался один и занялся не слишком чистоплотными вещами. Не столько потому, что надо было выжить, сколько из чувства протеста. В нём ещё при жизни мамы зрело желание мятежа: пойти против государства, которое решает свои проблемы за счёт бесплатной рабочей силы. Вляпывался, конечно, и не раз, но не было случая, когда не выбирался бы. И теперь вот считай, что выбраться не получится – разве что честно отработав полгода и забыв о бунте против системы.

– Поэтому, – сказала Рена, яростно терзая полотняную салфетку. – С твоей стороны было не очень-то любезно вчера так подставить меня. Ты втянул меня в историю, из-за которой мне придётся поплатиться, Дем. Поверить не могу, как я вообще так быстро согласилась пойти куда-то с незнакомым парнем и украсть там деньги!

– Многие считают это гипнозом, – сказал Деми, – а я считаю человеческой наивностью. Ты не думаешь, что мы наказали хозяина закусочной за продажу дочери?

– Ты хотя бы знаешь, есть у неё право выкупа? - спросила вдруг Рена. – У тебя вот его нет.

– У неё точно есть, - ответил Деми, - потому что родственники не могут распоряжаться детьми, лишая их всех прав. Так не по закону. Я отдам те деньги в счёт её выкупа, только не выгоняй меня, пожалуйста, из агентства. Мы же ещё даже не придумали, чем оно должно заниматься!

Девушка пожала плечами.

– Я не могу тебе больше верить, - сказала она, но в её голосе Деми не слышал особого недоверия, разве что огорчение и неуверенность.

Ох, как с её стороны опрометчиво иметь такие выразительные глаза и такой богатый на интонации голос! Деми тут же захотелось преподать Рене несколько уроков по владению собой, но он сдержал порыв: у Рены выдалось не слишком хорошее утро, пусть сначала немножко придёт в себя. Поэтому он сказал:

– Хорошо, значит, пойдём вносить деньги вместе. Ну? Миримся?

– Погоди. Ты знаешь, откуда эти деньги? - Рена кивнула на Деми, имея в виду тот коричневый пакетик в нагрудном кармане его куртки.

– Знаю, – сказал Деми. – Тебе их заплатили, что бы ты выдала им меня, если я начну шалить. Да?

– Просто так бы их ни за что не заплатили. Это стажёрские за мою службу в дочерней конторе КДС. Меня завербовали.

Деми невольно коснулся кармана с квадратной выпуклостью от скромной пачки денег. Он понял, к чему ведёт девочка. И это, пожалуй, радовало. Даже не так: открывало перед ним некоторые возможности.

– Я не хочу работать на них, – заявила Рена.

И взмахнула ресницами, после чего Деми поймал её ясный, полный решимости взор и улыбнулся.

Да! Она сказала именно то, на что он рассчитывал! Всё-таки есть некая прелесть в чужой предсказуемости. По крайней мере, если речь об этакой неподдельной неискушённости и невинности.

Правда, тут же Котту на ум пришла всё та же анкета, в которой Рена, краснея и смущаясь, отметила, что не так уж невинна. Или приврала? Деми подумал, что сейчас не время спрашивать про такие интимные вещи, но когда-нибудь он поинтересуется. Конечно, когда придумает, как спросить не напрямую, а с околичностями. А пока вместо этого он спросил:

– Я помню, что ты прямо-таки загорелась вчера, когда речь зашла о какой-то цели… так что за цель?

– Мои сёстры, - чуть запнувшись, сказала Рена. – Отец оставил меня хуже, чем ни с чем, он оставил меня наедине с двумя крокодилами в юбках! Они всегда меня изводили, выгнали на улицу, не дав даже толком собрать вещички, и я…

– Ты хочешь отомстить? - широко ухмыльнулся Деми.

– Хочу, чтобы они мне завидовали! – Рена подняла голову повыше, и Котт увидел в её глазах огоньки.

– Отлично. Значит, цель ясна, – Деми протянул руку через стол, предлагая дружеское пожатие.

Рена потянулась к нему, но тут же опомнилась и сложила ладошки вместе, перед собой, сплетя пальцы.

– А теперь скажи, что тебе мешает?

– Я боюсь, – сказала девушка. – Я не хочу служить КДС или другой их конторе, Содействие оно там или нет. Не хочу! Но боюсь ослушаться инспектора. Мне страшно, что я попаду в тюрьму или в рабство. Она так странно смотрела на меня, Дем! Как будто я – еда.

Это было вполне понятно. Неопытная хорошенькая девушка! Желание покровительствовать было присуще достаточному количеству людей! А может, тут и другой интерес был: случается и такое. Деми даже подумал, что Рена вряд ли встречалась с женщинами, которые любят женщин, а потому не распознала интерес Хагганы. Хотя он мог и ошибаться.

Но всё-таки наврала она про свою богатую интимную жизнь, ох, наврала! Неопытна она была и доверчива сверх меры. У Деми так и чесался язык спросить, но он решил повременить. Были более насущные вопросы.

– То есть ты хочешь поставить своих милых сестричек на место и не попасться на крючок к системе, верно я понял? – спросил он.

– Верно.

– И всё это честным путём?

– По возможности, но…

Тут девушка замялась. Деми подумал, что вчера ей всё-таки понравилась их маленькая импровизация. И его идея, постепенно обретающая чёткость, оказалась ещё на шажок ближе к исполнению. Да, из Рены могла выйти отличная напарница для крупного дела.

– Значит, так: я предлагаю тебе стать двойным агентом. Убедим КДС, что я встал на путь исправления и не намерен шалить по меньшей мере полгода. В качестве прикрытия будем заниматься агентством. А на самом деле займёмся одним весьма перспективным делом…

Рена тихо, но очень угрожающе зарычала, предупреждая, видимо, что не намерена заниматься грабежом или другими бесчестными путями наживы.

– Подыщем тебе хороший дом и приличного мужа, – завершил свою симфонию Деми и улыбнулся самой обаятельной улыбкой жулика. - Лучше всего – из аранов, чтобы долговое рабство уже никогда тебе не грозило.

– По-честному? Я не вижу тут подвоха, но…

– Абсолютно по-честному. Когда я тебе врал?

Рена раскрыла рот, но не сумела найти ответа.

Деми снова протянул ей руку, и на сей раз девушка пожала её.

ГЛАВА 9

Неловкость – это такое чувство, которое испытываешь, оказавшись в какой-нибудь нелепой ситуации. Её ты потом будешь вспоминать часа в четыре ночи и думать: а ведь можно же было поступить как–то иначе! Но бывают неловкости и помельче.

Например, когда одним пасмурным днём Рена клеила по городу объявления, и её спросили:

– Почему вы гуляете без зонтика, сан Марна? – вопрос в самом деле прозвучал немножко неловко, потому что у неё попросту не было зонтика. Да и был бы – руки-то заняты!

Рена, в момент вопроса старательно размазывающая клей по бумаге, резко обернулась от доски объявлений в Сквере Победителей. Увидев, кто стоит за спиной, она слабо улыбнулась. Затем, извинившись, повернулась к доске и прилепила своё объявление наискось поверх нескольких старых.

За эти пару секунд Рена резко выдохнула, вспомнила, что ей говорил Котт и собралась с мыслями. Поэтому, когда она снова посмотрела на инспектора Айрину сан Хаггану, дрожь в руках и коленях уже прошла. Почти.

– Блага вам, сан Хаггана. Спасибо, что заботитесь о моём здоровье, только зонта у меня нет. Да и дождь почти кончился!

С её шляпы, словно опровергая эти слова, капала, сливаясь в тонкие струйки, дождевая вода.

Сан Хаггана подставила Рене локоть.

– Давайте-ка пройдёмся немного. Не возражаете?

Рена очень возражала бы, но Деми запретил ей спорить с инспектором. «Она ведь не дура, – говорил он не далее как вчера. - Если она вышла на охоту, то не отстанет, что бы ни говорила. Нам надо держать её в поле зрения и в мысли о том, что ты с нею сотрудничаешь против меня. Иначе она начнёт действовать по-другому. Пока она предсказуема и доверяет тебе – нельзя упускать шанс!»

– Две недели прошло, а вы так и не подали заявление о вступлении в программу «Содействие», – сказала Хаггана, поворачивая от сквера в сторону оживлённых улиц. - А ведь там ждут. Им нужны люди. Да и мне неловко: о вас интересовались, а что я скажу? Чем вы так заняты, что не нашли свободного часа – зайти в мой офис, Рена?

– Так агентством же, - сказала девушка простодушно. – Вы следите за должниками, а мы – за неверными супругами. Это выгодно – полиция не смотрит на такие вещи, пока обманутые мужья или жёны не начинают палить друг в друга из пистолетов или не достают из ящиков на кухне ножи!

Слова она взяла из маленькой газетной статьи, которую они с Деми сочинили для рекламного издания «Лавка объявлений Диварры». Статья стоила, на взгляд Рены, ужасно дорого: пять квадратов! Хотя Деми и говорил, что это пустяки. Объявления агентства «Бонус» для расклейки по городу тоже обошлись не очень дёшево, но в них Рена видела больше смысла, чем в публикации – в отличие от напарника, который верил в газету.

– Вот как, – оживилась сан Хаггана. – Я сейчас иду обедать, не составите мне компанию?

Рена замялась. Обеды в этакой компании не входили в её планы. Хотя, разумеется, есть уже хотелось. Упомянутые инспектором две недели прошли несладко: триста квадратов они с Деми действительно отдали той, проданной отцом, девушке, которая на радостях кинулась целовать сан Котта. От воспоминаний об этой сцене Рене до сих пор делалось как-то неловко. Затем ей пришлось уплатить взнос за унаследованную недвижимость, взнос за раба и заказать объявления и статью в газете. Вчера они поужинали тем, что принесла им хозяйка ближайшей к «Бонусу» пекарни – раскрошившимся печеньем, чаем с молоком и двумя половинками чёрствой лепёшки, залежавшейся в витрине. Крошки хлеба и печенья они склевали за завтраком, словно голодные птички. Деми остался в офисе разбираться с обманутой и неутешной супругой, которая доказывала, что их доказательства мужниной неверности стоят не шестнадцать квадратов, а всего только шесть. Женщина рыдала, но стояла на своём, Деми раскладывал перед нею мутные фотографии и убеждал её, что шестнадцать – минимум, включая скидку. О бонусах речь даже не заходила. Они пока были непозволительной роскошью.

В общем, есть, конечно же, хотелось ужасно. Но не на что. И не в такой компании.

– Я оплачу ваш обед, – правильно истолковав заминку, сказала Хаггана.

И мягко повлекла девушку за собой. Рена не смела вырваться. К тому же ей в общем-то было о чём намекнуть инспектору, так почему бы не сделать это за едой? Главное, не растеряться, если всё вдруг пойдёт как–то не так!

– Итак, – грея длинные тонкие пальцы о большую бульонную кружку, начала сан Хаггана, – ваше участие в программе Содействия. Мне казалось, я дала вам ясно понять, что деньги вам придётся отработать. Но вы не пришли.

Рена, торопливо подбирающая с тарелки кусочки курицы в нежном сметанном соусе, остановилась и нервно сглотнула. Всё-таки эта дама её пугала. Правда, девушка думала, что в присутствии сан Хагганы ей кусок не пойдёт в горло. Но нет, инспектор никак не влияла на здоровый аппетит.

– Почему же вы не пришли?

– Я думала, раз мой раб ведёт себя не подозрительно, то и приходить незачем, – сказала Рена.

– Расскажите, как он себя ведёт? Куда ходит без вас?

– Никуда не ходит. Он не имеет права ходить куда-то без моего ведома. Или без меня.

– Даже ночью?

– Ну… ночью он вроде бы спит.

– Вы проверяли? Вы спите вместе?

– Это допрос? - возмутилась Рена.

– Милая Рена, – сказала инспектор без улыбки, – вы весьма привлекательны, и в то же время удивительно чисты и наивны. А Котт – негодяй. Если мой совет не запоздал – держите вашего раба как можно дальше от вашей постели!

– Я так и делаю, - сказала Рена, едва удержавшись, что бы в красках поведать, как они спят в кровати по очереди.

– А также скажите мне, и немедленно: хотите ли вы продолжить наблюдение за Коттом или желаете отправиться в тюрьму? – инспектор изящно изогнула подкрашенную тёмную бровь.

Рену словно обдало холодом. И вслед за тем последовал вопрос:

– А пока вы думаете… Хотите, я налью вам супа, милая Рена?

И Хаггана открыла фарфоровую супницу. Красивым половником зачерпнула оттуда густой наваристой похлёбки. Запахло копчёными рёбрышками, томатным соусом и пряностями. Разваренная фасоль, мясо и мелко порезанная зелень шлёпнулись в глубокую тарелку. Затем инспектор подвинула тарелку к девушке поближе, и, когда та потянула её к себе, коснулась рук Рены.

– Госпожа сан Хаггана…

– В неофициальной обстановке я позволяю называть меня Айрин.

– Айрина, я…

– Айрин, - очень мягко повторила Хаггана.

– Я бы хотела продолжить наблюдение. За сан Коттом. Более того, мне кажется, что он что-то затевает. Что-то серьёзное. Я просто побаиваюсь его, всё-таки нам приходится жить в одном помещении. Вы же понимаете?

Инспектор медленно кивнула.

Взгляд её светло-зелёных глаз внезапно затуманился. Словно они были запотевшими изнутри стёклами. Рена поспешно склонилась над своей тарелкой, надеясь, что щёки у неё не слишком красные. Инспектор на этот раз вела себя совсем иначе, чем при первой и тем более при второй встрече. Но в новой ипостаси она пугала Рену, пожалуй, ещё больше. Ведь сначала она видела в Хаггане невольную союзницу. А потом – жестокую частичку всеперемалывающего государственного механизма. Сейчас она видела просто женщину, и отчего-то сделалось так неловко, как никогда в жизни. Потому что вот прямо сейчас надо было как-то себя вести, что–то делать или говорить, а Рене на ум приходило только замереть, что бы сделаться незаметной… ну, или пониже согнуться над тарелкой.

Видимо, понимая, что производит на девушку не самое лучшее впечатление, инспектор сказала:

– Вы умничка, милая Рен. Если вы так боитесь законной службы в Содействии и рассчитываете на свои силы, что ж, я не могу заставить вас. Но мне бы хотелось вам помочь. Поэтому я назначаю вас своим осведомителем. Платным! – тут же добавила она поспешно. - Во всяком случае, по пятьдесят квадратов ежемесячно я смогу выбить для вас в нашем казначействе. И вот что... Рен…

Рена была вынуждена взглянуть Хаггане в лицо. Хотя бы для того, что бы сказать:

– Я не отказываюсь от Содействия! Я приду в Содействие сегодня же! Или завтра! Вот увидите! Но мне не нужны ваши деньги, я смогу заработать их сама.

– Хорошо, ступайте, - сказала Хаггана резко.

А ведь хотела что-то добавить. Или о чём-то попросить. По крайней мере, лицом она дрогнула.

– Хотя подождите. Хотите или нет, а моё предложение в силе. Пятьдесят кредитов каждый месяц. Но давать их вам в конторе я не могу: там ведь могут быть задержанные. Вдруг кто-нибудь увидит вас, узнает и выдаст Котту? Вот мой адрес!

Всё это Хаггана выпалила так быстро и резко, и так быстро сунула Рене в руку свою визитку, что девушка обмерла. А инспектор тем временем положила на стол деньги за обед, придавив их чистой десертной тарелкой, и стремительно вышла. Взглянув на неё в окно, Рена увидела, как Хаггана идёт через дорогу, подняв воротник и открыв зонтик навстречу дождю и ветру.

Девушка тоже хотела было уйти. Но тут официантка подошла к столу, взяла деньги и неуверенно спросила:

– Другая госпожа ушла?

– Ммм… да, – неуверенно ответила Рена.

Сейчас, конечно, официантка скажет, что инспектор оставила слишком мало. И что тогда? Как Рене расплатиться? Но услышала как раз противоположное:

– Тут очень много. Сколько вы бы хотели оставить себе?..

– Забирайте всё, это не мои деньги, – выпалила Рена.

– Это слишком… здесь почти вдвое больше, - робко сказала официантка. – Я думаю, сан предназначала деньги для вас!

– Вам не нужны деньги? – сердито спросила Рена, ощущая, что красная краска снова вернулась на её лицо.

Ужасно стыдно: ей оставили денег. Ей заплатили. Приблизительно столько, сколько хватило бы еще на один хороший обед.

– Очень нужны, – опустив глаза, пробормотала официантка, теребя фартук.

Рена заметила, что у неё загрубевшие руки и усталое личико. Тоже ведь несладкое житье у человека!

– Так забирайте, – ободряюще сказала она официантке.

– Тогда я принесу вам десерт, – обрадовалась девица, – и будет в самый раз!

Рена наконец-то улыбнулась. И попросила, кроме десерта, ещё и пакет, что бы положить в него то, что она не съела.

Неловкость никуда не делась, но теперь у Рены хотя бы нашлось оправдание. В конце концов, за еду заплачено. Можно забрать остатки с собой и покормить Котта. Ведь он тоже не обедал, ему там небось несладко после поединка с этой мымрой, наедине с которой он там остался!

Она наспех проглотила белоснежное кремовое пирожное, даже не почувствовав его вкус, и сложила в бумажный пакет салат, курицу с грибами в сметанном соусе и похлёбку из фасоли, которую официантка уже успела перелить в банку с плотно пригнанной крышкой. На всякий случай Рена прихватила визитку Хагганы: там был домашний адрес и телефон! Вдруг они пригодятся? А на столике, опять же, на всякий случай, оставила парочку объявлений.

И побежала домой. Да, домой! За пару недель, невзирая на неудобные удобства и поочерёдную ночёвку на единственной кровати, Рена успела привыкнуть к офису настолько, что мысленно звала его своим домом. Уже на подходе к нему она учуяла аппетитные запахи и встрепенулась. Наверно, кто-то из сердобольных лавочниц принёс Котту что-нибудь вкусненькое! Она отперла тяжёлую дверь и, миновав кабинет, уверенно вошла в их жилую комнату.

Увиденное потрясло девушку настолько, что она едва не выпустила заветный бумажный пакет из рук. Это, разумеется, пагубно бы сказалось прежде всего на банке с похлёбкой, потому Рена, призвав на помощь всё своё мужество, перехватила ношу понадёжнее.

ГЛАВА 10

Поймать чужого мужа или чужую жену на измене не так уж сложно. Сложнее зафиксировать факт измены – для того и существуют мелкие детективные конторы, которые почти ничем больше и не промышляют. Застать человека голым недостаточно, надо изловить его с поличным в недвусмысленной позе и изобличающей компании. И непременно предоставить доказательства адюльтера!

В самом начале второй эпохи, в сто пятидесятом году, для этой цели был изобретён портативный фотоаппарат моментальной съёмки. Размером примерно со среднюю дамскую сумку-бочонок. И такой же увесистый, как эта сумочка в руках опытных дам, которые никогда не забывают набить её предметами первой, второй и третьей необходимости. Стоил такой аппарат дёшево, примерно ещё столько же стоили картриджи мгновенной печати. Фотоаппарат исправно плевался маленькими жёсткими карточками. На их желтоватом картоне быстро проступали изображения самого скверного качества. Владельцы респектабельных фотоателье при виде этакого устройства плевались ядом. В их мастерских стояли на треногах длинномордые «Фокусы», которые независимо от года выпуска отличались солидными размерами. Печать «фокусных» фотографий была истинным священнодействием, а готовые изделия назывались искусством.

Но детективы и шпионы всех мастей были счастливы приобрести именно «Глаз-да-глаз», как назвал своё изделие предприимчивый изобретатель.

Став свидетелем потрясающего зрелища в спальне, девушка потихоньку отошла к огромному обитому кожей столу, поставила на него пакет с обедом и взяла взамен «Глаз-да-глаз». Так же тихо, крадучись, вернулась к приоткрытой двери и осторожненько просунулась в щель вместе с фотоаппаратом. При нажиме кнопка издавала тихий звук, а затем слышалось негромкое жужжание, после чего карточка стремительно вылетала наружу – успевай ловить! Бывали случаи, когда горе-детективы и не успевали. Кто-то, говорят, уже изобрёл сетку, в которую падали карточки, а ещё ходили слухи, что следующая модель «Глаза» будет выдавать фотографии плавно.

Щелчок. Жужжание. Щелчок. Жужжание. Щелчок. Карточки с мутноватым изображением, ещё тёплые, падали на пол.

На третьем «жжж» Деми, наконец, опомнился, оторвался от своего занятия и повернулся к Рене.

– А теперь в такой позе, – сказал он с улыбкой, приподнял лопаточку в победном жесте и приосанился.

– У тебя б-блинчик сгорит, - с трудом проговорила Рена.

Это было великолепно и смешно: мужчина, который в единственной жилой комнате, являющейся и спальней, и кухней, и столовой для двоих людей, готовит на электрической плитке блинчики. Вот что за запах поманил Рену в офис! Именно он распространялся по всему крошечному агентству. Передника у Деми не было, а его запас рубашек оставлял желать лучшего, поэтому он не придумал ничего лучше, чем раздеться до пояса. Рена не преминула заметить, что это, конечно же, убережёт от жира рубашку, но не кожу.

– Да, спасибо, я уже понял, – парень смущённо почесал живот. – Я тут получил двадцать квадратов, значит! Яиц купил, молока, муки. Думаю, сейчас придёшь вся такая мокрая, усталая, а тут едаааа!

И Деми сделал забавные глаза: большие и голодные. Но тут от сковородки потянуло горелым, и он азартно кинулся на блинчик с лопаткой наперевес. Рена щёлкнула кнопкой ещё раз. Уж очень забавно выглядел парень. Разве что язык не высунул набок от старания!

Давно они так вкусно и много не ели! Рена, хотя и успела пообедать с Хагганой, уплетала на сей раз за обе щеки. Как оказалось, сидеть боком за буфетной столешницей напротив Деми (уже надевшим рубашку) было куда веселее, чем за удобным столом в кафе в компании с инспектором. К тому же инспектор выводила Рену из равновесия сменой своих настроений. Пугала, сбивала с толку, вызывала неоднозначные чувства.

– Много поклеила?

– Долго возился с клиенткой?

Они спросили одновременно, с секунду с лёгким недоумением пялились друг на друга, а потом слаженным дуэтом сказали:

– Давай сначала ты!

Рена прыснула со смеху и начала:

– Я правда промокла. Но тут на меня со спины напала сан Хаггана. Представь, она меня там подстерегала! Что-то, говорит, вы в Содействии не появляетесь… а я и забыла уже про это её Содействие. А она, оказывается, ждала. Потащила меня обедать, а сама заплатила и ушла. Визитку вот оставила…

Деми слушал, слегка нахмурив тёмно-русые брови. Рена поймала себя на том, что любуется им, особенно когда парень прикусил губу. И сама прикусила свою так же.

– Что сказала перед тем, как уйти? – спросил он.

– Кажется, она расстроилась, – пояснила Рена. – Сказала, что я могу не ходить в контору к Содействию, если буду её личным осведомителем. Приглашала домой, сулила денег. Ну, я и сказала, что лучше в Содействие пойду. Тогда она мне сунула визитку и сбежала. Да так быстро!

– Ты её зацепила, Рен. Она у тебя на крючке.

– Да брось, – засмеялась девушка, – я её боюсь теперь ещё больше. За руки трогает, в глаза заглядывает… брр. Это она меня на крючке держит, всё тюрьмой грозится.

– Да нравишься ты ей. Вот готов поспорить – она всё это время за тобой подглядывала. Инспекторы КДС умеют быть незаметными, знаешь ли.

Рена перестала смеяться. Ей вдруг сделалось зябко. Она скатала блинчик трубочкой, как всегда любила делать в детстве, когда ещё мать жарила их по субботам на завтрак. Жаль только, что не было вкусного сливочного соуса, яблочного джема или еще чего-нибудь сладкого. Она откусила блинчик и закрыла глаза.

И почувствовала, что сейчас заплачет.

– Что? Так невкусно? – тут же испугался Деми.

Рена покачала головой.

– Совсем такие, как в детстве. Просто очередное чудо арана Моосса или ты волшебник?

– Ох, я же забыл сегодня его поприветствовать, – вдруг подпрыгнул Деми. – Ну ладно, молоко еще осталось, пойду, значит, подниму стаканчик в его честь!

И поспешил в кабинет. Рена чуть-чуть успокоилась, хотя чего таить – она устала и, кажется, снова перенервничала. Заныли виски, засаднило горло – правда, пока чуть-чуть. Надо бы выпить горячего чаю, а лучше, конечно, вина. Но где ж его взять?!

Рена потёрла лицо ладонями, вздохнула тяжело, как столетняя старушка, и откинулась на стуле. Именно в это время из кабинета вдруг донеслись необычайно хриплые, сиплые и надсадные звуки. Что-то неприятно заскрежетало. Рена чуть со стула не упала, но тут хрип и скрежет как по волшебству превратились в музыку. Раз, два, три, четыре! Ритм такой чёткий и манящий! И голос певца – приятный тенор с лёгким придыханием. Рена вдруг подумала, что так мог бы петь Деми, будь у него тембр чуточку повыше.

«Ты признайся, детка, мне так надо знать: буду повторять и просить опять!» – напевал жалобно неизвестный Рене парень.

Рена выглянула из спальни робко, словно мышка, и увидела Деми возле граммофона. Он смотрел, как крутится пластинка, и отбивал такт ногой.

– Ты хорошо танцуешь?

– Хм, – откликнулся Котт. – Конечно! Это же «Уличные танцы Викки Делира», под них затанцует даже диван. Не слышала о таком, значит? Старые записи уличных музыкантов. Викки ездил по всей стране с огромным звукозаписывающим аппаратом, пел под разные бродячие оркестры, а уличная пыль танцевала под его голос.

– Уличная пыль, – повторила Рена.

Давно она уже не слышала таких выражений.

– Да, городские босяки, - улыбнулся Деми. - В квартале, где я вырос, очень любили Викки Делира. Знаешь, он отказался от офицерского звания и титула ради музыки улиц.

– И что ты делал в трущобах, сан Котт? – спросила Рена.

Тут певец стал звать свою детку еще более настойчиво. Он прямо-таки требовал её на свидание, и музыка, под которую он звал, и хор, который подпевал бывшему арану Викки Делиру – всё манило и тянуло в танец.

– Поставь сначала, - попросила Рена. – В старших классах гимназии мы, бывало, включали на танцах похожую музыку. Я попробовала бы станцевать с тобой. Ужасно давно не топтала пол.

– Вот, значит, какие выражения допускают хорошие девочки? Топтать пол? - усмехнулся Деми и поднял граммофонную иглу.

Установил её на начало пластинки ииии… раз, два, три, четыре…

-

О нас идет молва, что хочешь ты меня,

Что ищешь встреч и вроде тянешься ко мне,

Но я готов признать, что это болтовня,

Пока сама не скажешь это ты в один из дней.

-

Ты признайся, детка, мне так надо знать:

Буду повторять

И просить опять,

Хочешь или нет, скорее дай ответ,

Детка, мне так нужно знать,

Прошу опять:

Ты признайся, детка,

Мне так важно знать.

Мне надо знать,

Мне надо знать,

Завтра ты придёшь и я спрошу опять.

Мне надо знать,

Мне важно знать,

Детка, ты признайся, я прошу опять…

-

– Начинай, а я подстроюсь, - сказал Деми, хотя его тело уже начало танец, словно музыка исподволь, незаметно, настроила его, как диковинный инструмент.

Рена сделала несколько шагов, покачиваясь в такт. Она вслушивалась в слова и думала, что песня «уличной пыли» не отличается богатыми эпитетами и красотой слога. Но зато ритм её звал двигаться совсем по–особенному, во всяком случае уж не так, как на гимназических танцах под надзором строгих дам в длинных платьях с высокими воротниками. Рена вспомнила прямые юбки ниже колена, толстые, непременно чёрные чулки, высокие чёрные ботинки. Вспомнила платья с пуговицами сзади. Пуговицы не давали прислониться к спинке стула или к стене. Вспомнила чинные движения топчущихся по танцевальному классу девочек. И вот, о боже, надзирательницы ушли попить чаю в надежде, что девочки и дальше будут танцевать скучный полонез. Толстенькая, энергичная Ната тут же взбрыкивает ногами и бежит к пианино. Отталкивает от него подслеповатую Гэррити, у которой толщина стёкол в очках никак не меньше двух пальцев… И, пока девочки катают Гэррити по залу на вертящемся табурете с колёсиками, стоя наигрывает ни на что не похожую музыку. Ритм жёсткий, а мелодия течёт, как мёд сквозь пальцы: чудесная музыка, от которой происходит нежное шевеление в низу живота.

И девочки, разделившись на пары, танцуют уже совершенно иначе – раскованно, потому что мелодия велит им двигать не столько ступнями, сколько бёдрами. Танцевать и мечтать о мальчиках. Куда приводят такие мечты? Правы были дамы-надзирательницы: не в самые хорошие места. Иначе разве позволила бы выпускница гимназии Рена сан Марна после таких вот танцев какому–то мальчику сначала потрогать себя за грудь, а потом, в пустом классе, поднять себе юбку выше колен?

Вот какие воспоминания в один миг пронеслись перед глазами Рены. Движения Деми стали вдруг деланно-ленивыми и изумительно гибкими. Одной ногой он отодвинул с середины кабинета мешавший ему стул, другой совершенно непринуждённо прижался к ноге Рены – точнее, бедром к бедру.

И больше Рена уж не помнила, как двигалась – Деми повлёк её за собой во что–то большее, чем танец, в маленький отрывок жизни, где каждый жест и каждое движение было исполнено значения, куда более глубокого, чем слова. Он прижимал девушку к себе и отталкивал прочь, в последнюю секунду подхватывая кончиками пальцев. Она летела навстречу, изгибалась, словно змейка, радостно вскрикивала от волнения, когда руки Деми отрывали её от земли. От самой Рены здесь зависело немногое – пожалуй, только держать равновесие да, когда надо, оставаться на ногах. Хорошо только, что темп оказался не слишком быстрым, иначе Рена бы непременно задохнулась. А ведь когда-то она казалась себе смелой и дерзкой, скидывая с ног ботинки и вместе с другими девочками изображая запретные танцы «босяков»! Какими неуклюжими и до непристойности смешными показались теперь ей их наивные попытки…

Почти так же неуклюже и нелепо они с мальчиком-гимназистом занимались любовью в тёмном классе. Он тыкался в неё, как щенок, а она повизгивала, пытаясь подстроиться под его неровные телодвижения. В книгах Рене приходилось читать, что влюблённые после такого вот совместного «тыканья» непременно должны пожениться. Но после того, как всё случилось, ей хотелось не замуж, а убежать от парня подальше. Да и он, по счастью, не испытывал после «тыканья» особого притяжения. Несколько раз они гуляли вдвоём по Диварре, целовались в парке или за речными складами, а потом, не найдя подходящего местечка, что бы продолжить изучение друг друга, разбежались. При воспоминаниях о том пареньке Рена ощущала стыд и неловкость.

Второй роман накрыл девушку, когда она уже поступила на работу и ухаживала за животными. Он окончился плачевно. Ренин избранник был симпатичный, хоть и полноватый, счетовод. Он приглашал Рену к себе на квартиру, торопливо мял её грудь сквозь бельё, быстро овладевал девушкой, никогда не раздевая её полностью, и спустя пару минут судорожно и как-то суетливо кончал. Рена после таких встреч обычно уходила в смешанных чувствах: она не успевала почувствовать что-то по меньшей мере приятное, но по неопытности полагала, что это – серьёзные и взрослые отношения. Однажды она попробовала взять всё в свои руки. Когда мужчина в очередной раз быстро и уверенно скинул с себя всё до лоскутка, Рена так же сноровисто разделась, но стоило встать перед ним на колени, как услышала, что это всё неприлично и таким занимаются только шлюхи. Впрочем, он позволил Рене довести дело до конца. И бросил девушку в тот же вечер. Сказал, что она всё равно не девственна, да и повадками её остался недоволен.

После увольнения у Рены уже не было возможности завести кавалера, встречаться с ним и заниматься сексом, да и негде было приткнуться. Вся её жизнь свелась к уходу за больным отцом… Но теперь фривольный танец с Деми вдруг заставил девушку ощутить что-то похожее на ту истому, непонятно и исподволь начавшую тлеть, кажется, ещё в то время, когда она увидела парня закутанным в одеяло.

Мелодия на четыре четверти закончилась. И заиграла другая, более плавная и лиричная – на три четверти, в ритме укачивающем и волнующем одновременно. Голос Викки Делира стал чарующе-ласковым, проникновенным, и зазвучал несколько ниже.

Деми обнял Рену куда как плотнее, чем полагалось танцу, и девушка не стала отстраняться для того, чтобы сохранить необходимое для приличий пространство. Во вкрадчивых и нежных движениях парня было куда больше личного и интимного, чем во всех связях Рены до сего дня. Она не могла понять, почему это происходит и почему Деми, не лапая её за грудь и не подбирая юбку всё выше, будит в её теле и душе нечто неизведанное ранее.

То, от чего трепещет внутри, словно крылья по воздуху. И от чего хочется продолжать танец вечно.

Но пластинка скрипнула, музыка закончилась, и граммофонная игла перескочила на пустую часть чёрного диска, таящего в себе голоса давно ушедшего певца, его чуть нестройного хора и уличного оркестра с разнузданными ритмами.

Деми сделал ещё два или три поворота, прежде чем остановился, а после отпустил Рену. Не до конца – лишь слегка отстранив от себя. Его рука чуть подрагивала на талии девушки. Она замерла, приподнявшись на цыпочки, и слушала, как шуршит игла по пластинке. А за окном вновь разыгрался дождь, стучал в стекло мелко и дробно, вызывая в теле дрожь.

– Перевернуть пластинку или поставить сначала? – спросил Деми шёпотом.

Рена медленно-медленно выдохнула и отпустила его руку. И свою ладонь с его тёплого плеча убрала. Нет, пожалуй, на сегодня было довольно. Достаточно волнений. Эмоции и без того переполняли сердце. Девушка только боялась, что Котт может начать настаивать, а она не сумеет отказать.

– Дем, я…

– Я твой раб, хозяйка, – сказал Деми. – Как прикажешь, так и будет.

– Не… Кхм… Тыыы… ты мне так и не рассказал о том, как получил с клиентки двадцать квадратов вместо шестнадцати, – Рена с самым независимым видом уселась на стул, задвинутый в угол, и сложила руки на колени. – Рассказывай.

Деми негромко засмеялся.

– Как прикажешь, хозяйка, - сказал он, сел на стол и принялся болтать ногами. – Она, конечно, довольно долго стояла на своём – шесть квадратов за нашу с тобой работу, потому что снимки мутные и не понять, на самом ли деле это её муж. Ну не увидела она на его гладкой попке главную примету – родинку.

Рена поперхнулась воздухом и закашлялась.

К такой подробности она оказалась не готова.

– Ну, я, значит, и пообещал ей чудо. Бонусом. Она, конечно, не поверила, но ты ж меня знаешь – я же хоть дьявола могу убедить, что ему надо помолиться.

– И она получила обещание чуда, приплатила сверху и ушла? – недоверчиво спросила Рена.

Такое было слишком неправдоподобно даже для такой наивной девчонки, как она! А клиентка, стервозная тётка, уж точно бы ему не поверила.

– У неё была зажата шея. Знаешь, как бывает? Спишь как-то не так, и потом голову не можешь повернуть без боли. Так-то вроде и не особо больно, а стоит повернуть, и… Ну так я знаю, как это исправляется.

– И как же?

Деми пожал плечами.

– У тебя-то шея не болит, как я покажу? – лукаво спросил он.

Рена расхохоталась.

– Ты сделал ей массаж?

– Ну почти. Тут главное – найти, где зажато, а потом потихоооонечку оп… и готово! Думаешь, моя услуга не стоит дополнительных денег?

– Думаю, стоит, – слабо улыбнулась Рена. – Пожалуй, сегодня ты заработал больше, чем я. Да и то, что я получила, отдала официантке.

– Ну и правильно, – сказал Деми. – В следующий раз так и скажи своей Хаггане: не всё продаётся и покупается.

– Не всё?

Рене вспомнилось, как зло Хаггана сказала, что бесплатно никто и никому не поможет. Наверно, она бы и сейчас возразила, что купить и продать можно всё, что угодно. Если уж люди детей готовы продать…

– Многое, но не всё, – уверенно сказал Деми. – Позвольте идти, хозяйка?

– А… куда? – растерялась Рена.

– Гулять. Хочу гулять сам по себе. Напиши мне расписку, что я могу погулять, ладно? Я вернусь не позже десяти. И за это можешь спать в кровати сегодня и завтра!

– Сегодня и так моя очередь, – заявила Рена.

– Так ведь еще и завтра, – Деми сделал умильное лицо. - Ну Реееееен!

Рена выхватила из-под парня листок желтоватой писчей бумаги и написала расписку.

– Держи уж, - сказала она. - Гуляка.

– Вовсе нет, – ответил Деми, – я твой раб и никакой не гуляка.

Он спрыгнул со стола и с видом независимым, словно у дворового кота, прошествовал к двери.

– Шляпу надень, – сказала Рена ему вслед.

И лишь когда Деми ушёл, подумала: а всё-таки, куда его понесло? Ведь дождь, слякоть, холодина такая, что руки даже в перчатках стынут. Но ведь ушёл, и надолго: ещё и трёх часов нет, а он сказал, что вернётся в десять. И что делать столько времени одной?

– Наверное, всё-таки рассчитывал на что-то после таких танцев, – сказала девушка портрету арана Моосса на портрете. - Не иначе! Но я ещё не уверена. Да и сан Хаггана говорила, что спать с ним мне не стоит…

Рена не успела договорить: в тишине, которую нарушал только её голос, пронзительно и резко зазвонил телефон.

ГЛАВА 11

Иногда так говорят: судьба стучится к тебе в двери. Или даже в окно. Во всяком случае, Рена никогда не слышала выражения «судьба пришлёт тебе телеграмму» или «судьба тебе телефонирует». Но в тот осенний дождливый день судьба действительно позвонила по телефону и голосом, прерывающимся от рыданий, скорее женским, чем мужским, сказала, что пропала собака.

– Мы не занимаемся, – пролепетала Рена.

– Вы не понимаете, пропала собака первой супруги арана, чьё имя я не могу называть, – зарыдали из телефонной трубки. – Сейчас она на море… Я боюсь заявить в полицию о пропаже, потому что, если всё вскроется, я потеряю работу. Боюсь… боюсь даже в более известное агентство обратиться… Моя сестра сегодня дала мне ваше объявление, потому что вы малоизвестны и, и, и... Вы ведь никому не скажете?

Рена еле слышно вздохнула.

Видимо, женщина на том конце провода совсем уже отчаялась. Это было понятно по истерическим интонациям.

– Вы работаете в конторе «Рыжий пёс и рыжий кот?» – спросила она.

– Что? Ах нет, я горничная у первой супруги известного человека, – торопливо заверила неизвестная Рене женщина. – Сан, простите, я… можно я приеду? Мне всё время кажется, что за мной следят. Если хозяйка узнает, она посадит меня в тюрьму. Или продаст. А её собака стоит столько, что даже мои дети будут всю жизнь в рабстве!

– У вас и дети есть? – спросила Рена, волнуясь и не зная, чем утешить горничную первой супруги известной личности.

Горничная разрыдалась уже не на шутку.

– Скажите, как вас зовут, - в отчаянии выкрикнула в трубку Рена.

– Фредерика сан Вилена, - прорыдали на том конце провода. - Могу я приехать?

– Можете, и чем скорее, тем лучше, - сказала Рена. – Если у вас есть портрет собачки, обязательно возьмите с собой.

– Хорошо, – Фредерика сан Вилена высморкалась в трубку – словно над ухом у Рены.

И та поспешно положила трубку на рычажок. Её одолевали одновременно небывалый подъём сил и вполне обычный страх. Это было всего третье «дело» агентства, и предыдущие два вёл исключительно Деми. Разумеется, Рене ведь было не с руки гоняться за неверными мужьями с тяжёлым «глаз-да-глазом», и тем более не слишком-то ей хотелось фотографировать голых мужчин в кроватях голых женщин.

Другое дело – собачка! Горничной срочно надо найти миленькое домашнее животное, которое, скорее всего, заблудилось среди дорогих особняков, вот и всё.

Но грядущий визит сан Вилены заставил девушку задуматься о том, как она выглядит. Рена осмотрела своё скромное клетчатое платьице с расклешённой юбкой. Оно помнило ещё студенческую скамью, но выглядело вполне прилично. Рена накинула поверх куцый пиджачок с чёрными бархатными обшлагами, что бы придать костюму деловой оттенок. Но увы, пиджачок не сочетался с платьем, сюда больше подошла бы кокетливая вязаная кофточка-малютка, такая, без воротничка и пуговиц. А такой кофточки у девушки, конечно, не было: они вошли в моду совсем недавно. Что ж, остаётся просто причесать волосы, плеснуть в лицо воды да придать себе уверенный вид. Вот и все приготовления к судьбоносной встрече!

Горничная первой супруги слишком известного лица, чтобы называть его по телефону, прибыла на таксомобиле истошно-оранжевого цвета. Рена увидела в окне его удаляющийся бок. И в ту же минуту в дверь дробно, продолжительно и нервно постучали.

На пороге стояла красавица примерно одних с Реной лет, быть может, чуть старше. Безупречного покроя белое пальтецо было распахнуто, являя чёрное узенькое платье с белым воротничком. Изящнейшие туфельки на высоком каблучке облекали крошечные ступни. Красный шёлковый шарф, красная лаковая сумка и красный берет дополняли этот прелестный наряд. Рена тут же ощутила себя замарашкой.

Но в заплаканных серых глазах Фредерики Рена увидела уважение к нелёгкому труду детектива и надежду на то, что агентство в её лице окажет горничной помощь.

– Всех благ, – воспитанно поздоровалась Рена. – Меня зовут Рена сан Марна, а вы, должно быть, Фредерика?

– Да, - слабо улыбнулась та.

Одними лишь уголками припухших, искусанных губ.

Ах, где же сейчас ходит Котт, когда его поддержка так нужна! Он бы уж точно сказал, что делать, когда у порога стоит заплаканная девушка. В конце концов, Рене же он нашёл, чем помочь?

– Хотите чаю? – спросила Рена.

Фредерика покачала головой. Она не хотела чаю. И на её лице читалось разочарование от бедности и убожества их убранства. Разве что на картине она ненадолго задержала несколько недоумевающий взгляд. Но ведь Рена и сама обратила внимание на «арана Моосса», когда впервые оказалась в кабинете «Бонуса»! Уж очень притягателен был портрет. И загадочен – мужчина, на нём запечатлённый.

– Садитесь, – предложила Рена и сама устроилась за столом, подавая гостье пример.

Горничная провела по сиденью стула рукой в шёлковой перчатке. Рена подавила улыбку: в офисе она прибиралась постоянно. Видела бы эта привереда, что тут творилось до того, как она вступила в права наследования агентства, какая грязь тут была.

– Рассказывайте. Как это случилось?

Фредерика щёлкнула замочком красной сумочки в тон берету и шарфику. В сумочке – Рена невольно заглянула туда, не сдержав любопытства! – лежала толстенькая пачка денег. Но горничная известной супруги первого господина извлекла фотографию в рамочке. Госпожа на первом плане почти полностью закрывала собою собачку. Было видно только узкую коричневую мордочку с выпученными глазами и тоненькие лапки.

– Это незийская порода, – пояснила горничная. – Такие собачки пугливы и очень хорошо прячутся. Они любят укромные уголки. В нашем саду есть несколько убежищ Кики, но мы обшарили их все, и не нашли малышку ни в одном.

– Когда она пропала? – сделав себе мысленно заметку, что заплаканная красавица назвала Кики «малышкой», спросила Рена.

– Вчера утром. Особняк обнесён забором, но мы думаем, она могла выйти, когда открывали задние ворота: вчера как раз привозили продукты на кухню, это делается два раза в неделю.

– С кем вы искали Кики? – спросила Рена.

– С садовником и одним из телохранителей араны Гедеоны, – ответила горничная и вдруг зажала ладошкой рот.

Вот так-так! Проговорилась! Рена сделала вид, что не расслышала имени, занятая работой собственной мысли. На самом деле её мысли перекатывались, словно горошинки в большой шляпной коробке – неуловимые и шустрые. Что ещё спросить? О чём ещё необходимо узнать? Где сан Котт, когда он так нужен? Как не провалить несложное дело, когда ничего не умеешь? Сумеет ли она справиться самостоятельно?

– Может ли быть кому-нибудь выгода в похищении собачки? - спросила Рена, попытавшись собрать воображаемые горошки в воображаемый же кулачок. – Вы же говорили, что порода дорогая.

– Дорогая, – сказала Фредерика. – Настолько, что не каждый купит. А у богатых, у кого есть деньги на такую, скорее купят щеночка, чем взрослую собаку.

– А сколько ей лет? - разглядывая фотографию, спросила Рена.

– Два годика, – улыбнулась Фредерика.

Её глаза вдруг снова наполнились слезами, и оттого стали еще прекраснее.

Рена подумала, что девушка больше похожа на арану, чем на служанку! Видимо, госпожа Гедеона из тех, кто любит подбирать персонал исключительной красоты. Не боится ведь, что её собственная красота будет под угрозой. «Впрочем, - подумала Рена, рассматривая арану, – она и сама не лишена прелести». Этакая могучая воительница из религиозных историй о Прародителях. Из тех, кто охраняли Бога-младенца, когда Прародители несли его через Горящие Земли… Всего в аране Гедеоне было с избытком! И пышных грудей, и длинных полных ног, и оборок на красивом голубом платье. Бело-голубое манто не могло скрыть полноты белых плеч и глубокого декольте. Светлые волосы, убранные в высокую причёску, открывали круглое лицо с властным взглядом ледяных голубых глаз. Богатая. Высокомерная. Влиятельная, несмотря на громкий развод – а кто же не слышал о разводе мэра с первой супругой ради балетной танцовщицы, родившей ему очаровательных близнецов.

– А аране сколько? - вырвалось у Рены.

– Сорок шесть, – шёпотом и оглядевшись по сторонам, сказала Фредерика. - Хотя она говорит всем, что только тридцать.

– Эту тайну я тоже никому не выдам.

Рена помолчала, потом взяла карандаш и записала на листочке бумаги:

1.   Садовник.

2.   Телохранитель.

3.

Тут у неё кончились идеи, и хозяйка агентства посмотрела на горничную. Та с рассеянным видом разглядывала портрет. Пришлось окликнуть её.

– Сан Вилена! А скажите мне, прошу вас…

Тут Рена слегка запнулась. О чём же спросить? Ах да, можно ещё спросить, кто бывал в доме, нет ли у хозяйки врагов и не грозился ли кто похитить несчастное глазастое существо размером чуть больше кошки!

Но тут же она снова бросила взгляд на собачку, выглядывающую из-за пышных юбок госпожи Гедеоны. И спросила о другом:

– Чего больше всего боится Кики?

– Лошадей, швабры и, пожалуй, людей с мешками и коробками. Ей страшно, когда кто-то несёт мешок на спине… Думаю, ей кажется, что это какие-то чудовища напали на нас. Она старается защищать хозяйку и меня от того, чего боится сама, лает, прижимаясь к ногам, но не прячется, если мы рядом. А когда нас нет – тогда прячется.

Рена кивнула.

– И когда привозили еду, вы были рядом?

– Да, конечно. Кухарка, экономка и одна из горничных всегда должны считать, сколько и чего привезли, проверять накладные, рассчитывать грузчиков и водителя. Кики крутилась поблизости. Помню, водитель грузомобиля чуть не наступил на неё. Она как раз защищала меня от него, потому что у него на плечах был большой мешок.

Рена постучала карандашиком по передним зубам. На всякий случай записала всё на листок – кратко, без лишних слов.

– А скажите, как зовут водителя? И на каком мобиле он приехал? Может быть, у вас есть его номер или хотя бы координаты лавки, откуда были доставлены товары? – Рена обрадовалась, что у неё появились такие профессиональные вопросы.

Она даже почувствовала себя настоящим детективом, не самозваным! С воодушевлением поставила точку после пункта 3 и посмотрела на Фредерику.

Та её восторгов не разделяла. Даже скорее наоборот. Она вытерла слёзы, промокнула белоснежным платочком нос и выпрямилась на стуле так, словно классная надзирательница в гимназии застукала её сгорбившейся над книгой.

– Я не знаю, как зовут этого молодого человека, – сказала горничная высокомерно и в нос. – Не имею привычки знакомиться с водителями, в имени которых нет даже намёка на приставку среднего класса.

– А откуда вы знаете, что её там нет? – удивилась Рена.

Ей и в голову не пришло, что она только что проявила прозорливость. Точнее, пришло – после изумлённого возгласа Фредерики:

– Я в вас не ошиблась! У вас есть способности! Вы спасёте меня от долгового рабства!

– Да? То есть постараюсь, конечно же, сан Вилена, – заторопилась горничная араны Гедеоны. – Если вы назовёте имя водителя. И номер его мобиля.

Тут Фредерика смутилась не на шутку. Её милое личико с гладкой матовой кожей вдруг покраснело и покрылось вокруг губ мелкими капельками пота.

– Он не мог украсть Кики.

– Я просто спрошу его, не видел ли он, как выбежала собачка, – заверила Рена. – Это называется «опросить свидетеля».

– Я и правда не знаю, – сказала горничная. – Мне так неловко! Он просил звать его только по имени, Шедди. Ни фамилия, ни номер машины мне неизвестны.

Рена помнила, как Деми сан Котт на прошлой неделе «дожимал» клиентку, утаивающую полезные для него мелочи из интимной жизни – своей и своего неверного супруга. Он не давал ей опомниться, задавал неудобные вопросы, тонко насмешничал и сбивал женщину с толку. Но бедняжка Фредерика так смутилась! Было бы невежливо спрашивать у неё нескромные вещи. Конечно, на языке вертелись именно нескромные: уж не было ли мимолётной связи между хорошенькой горничной и низкородным водителем? Уж не целовались ли они, чем и вызвали негодование собачки? «Я ни за что не смогу такое спросить!» – подумала девушка. И поняла, что сама тоже покраснела. Но всё-таки ей был нужен этот водитель!

– Тогда назовите хотя бы лавку, которая занимается поставками, – сказала Рена почти жалобно. – Надо же мне с чего-то начинать!

– «Бакалейный рынок Диварра плюс», - выпалила Фредерика, по-прежнему смущённая до крайности.

И всё-таки Рена решилась спросить:

– Кики защищала вас от водителя, потому что он на вас… напал?

Горничная покраснела так, что едва ли не задымилась.

И кивнула.

Но глаза отвела.

– Я заплачу задаток, а потом ещё столько же, - прошептала она, - если вы найдёте Кики и ни слова никому не скажете. Ни слова!

– Конечно-конечно, – закивала Рена.

Она даже не спросила, какой будет задаток, но тут уж Фредерика поспешно раскрыла свою прелестную красную сумочку, достала кошелёк и отсчитала сразу десяток крупных зелёных банкнот. Сто квадратов! И совершенно честным способом! Рена едва не подпрыгнула от нетерпения.

– Спасибо вам, – не глядя на неё, сказала Фредерика сан Вилена. – Со мной такое впервые, и я…

– Погодите-ка, - сказала Рена, и горничная снова полезла в сумочку за кошельком. – Нет-нет, дело не в деньгах! Я хотела ещё спросить вас о Кики! Что она любит?

– Ооо, она обожает куриную ветчину и варёную индейку. И ещё голубой сыр, но его ей ни в коем случае нельзя давать: она жидко какает, – оживилась Фредерика. - Ещё она любит метёлку из перьев – играет с ней и иногда, если сумеет утащить, то спит рядом с нею.

Рена отметила про себя, что, едва речь заходила о собаке, как горничная оживлялась. Вопрос в том, любит ли хозяйка свою собаку так же преданно, как обожает её эта горничная? И насколько рассердится, если не найти Кики в срок?

– Когда возвращается ваша хозяйка? - уточнила Рена.

– Через неделю, – ответила горничная.

Она уже успокоилась: пальцы перестали дрожать, лоб – потеть, а щёки побледнели. Рена ещё вспомнила, что Фредерике казалось, что за нею следят. Но решила пока промолчать. Она понаблюдает сама.

– Ах да, ещё вот что… Если мне понадобится осмотреть место преступления, – сказала Рена, – то не могли бы вы всё-таки дать мне адрес особняка вашей госпожи и найти повод, под которым я могла бы посетить его.

– Если вы оденетесь более респектабельно и предварительно позвоните дворецкому, представьтесь новой поломойкой. В горничные вас вряд ли примут, а вот мыть посуду или пол позволят, – ответила горничная.

Рена вспыхнула и мстительно подумала, что непременно скажет в ответ какую-нибудь колкость, но, как назло, ничего не смогла из себя выдавить. Всё-таки это было обидно: она, владелица целого детективного агентства, хозяйка раба – и недостойна даже горничной быть у какой-то там араны! Красавица Фредерика сан Вилена тут же стала куда меньше нравиться ей: вот ведь какая задавака. Чуть только расслабилась и получила надежду, как перестала видеть в Рене опытного сыщика, а видела только плохо одетую и неухоженную девицу. Ужасно неприятно!

Уходя, Фредерика ненадолго задержалась около картины.

– Какая потрясающая работа, – сказала она. - Эти оттенки чёрного… И такое демоническое лицо! Я бы не осмелилась повесить такое у себя в комнате. Он бы отовсюду смотрел на меня.

– Пустяки, - сказала Рена, – мы к нему привыкли как к родному. В конце концов, это просто портрет.

– Ну да, – со странной интонацией согласилась с нею Фредерика. - Могу я позвонить завтра и узнать, как идёт расследование?

«За такие деньги вы могли бы звонить трижды в день!» – едва не выпалила Рена.

Но лишь сдержанно кивнула.

Девушки на прощание пожали друг другу кончики пальцев. И горничная араны Гедеоны вышла. Рена глянула в окно: оранжевое такси ждало её у решётчатого забора напротив дома. Больше никого подозрительного рядом не было. Ах, где же, где же сан Котт! Как не терпится начать новое дело!

Судьба, воспользовавшаяся нынче телефонной связью, не могла подать ей сигнал о том, что она меняется, и довольно круто. А не то бы, наверное, дала бы пароходный гудок, возможно, даже не один.

ГЛАВА 12

Давно замечено, что ночная жизнь городов отличается от дневной столь же сильно, насколько крупные города отличаются от маленьких, южные страны от северных, а моря – от приусадебных прудов.

Деми давненько не отлучался из агентства так надолго. Ему приходилось выбираться урывками, с оглядкой: чтобы не привлекать внимание кредитно-долговых инспекторов. Он и забыл, как пахнет вечер после осеннего дождя, и как звучит ночной город, когда смолкает перезвон последнего трамвая и затихает гул фабрик и заводов.

Здесь, на окраине, дальше рабочих кварталов, где беспорядочно, словно накиданные в кучу папиросные и спичечные коробки, стояли крошечные фанерные домишки, воздух был особенно приятен. К нему примешивались ароматы дыма и жарящихся на углях немудрёных бедняцких лакомств: початков кукурузы, лука и в особенности голубей. Гитарный перебор или девичий смех иногда нарушали тишину.

Но у Деми в ушах всё стояли те самые песни с пластинки «Уличные танцы Викки Делира». Недаром же ноги вывели его именно сюда, в этот самый квартал на окраине. Здесь, единственный в своём роде, возвышался над хаотичными постройками трёхэтажный старый дом о восемнадцати квартирах. И именно здесь, на площадке под окнами, собралась местная молодёжь. Они уже не были теми босяками, которых помнил Деми по малолетству. Парни в чёрных узких брюках и белых рубашках, девушки в многослойных длинных юбках все давным-давно стали взрослыми и обзавелись семьями. Но вместо них теперь стояли другие. По большей части уже не те счастливые нищие. Нет, здесь теперь ошивались карманники, игроки, обиратели и мелкие сошки, принадлежащие крупным группировкам. Настоящих детей пыли, кто жил лишь музыкой да танцами, ловя на мостовых монетки, брошенными прохожими, тут было немного.

Но они тоже пришли ждать. Стояли, освещённые двумя большими уличными фонарями, глядя на балкон второго этажа. Как и пятнадцать, двадцать, тридцать лет назад, ещё до появления Деми на свет, они терпеливо ожидали, пока не выйдет старая женщина.

Она зажжёт керосиновую лампу, не торопясь закурит трубку и заведёт ручку старинного граммофона. А потом сядет в кресло-качалку и будет курить, глядя в пространство перед собой. Деми знал, что она уже много лет как слепа и глуха, но каждую неделю, едва стемнеет, она выходила на балкон и включала музыку. Даже зимой, даже в проливной дождь – тогда она брала с собой огромный старый зонт. Далеко не во всякий день девушки и парни приходили танцевать, но старуха оставалась верна своей привычке.

Как и сегодня.

Уличный оркестр, давным-давно ушедший в небытие, зазвучал над улицей. Голос Викки Делира запел песню – весёлую, полную озорства и задора. «Кто не танцует в нашем круге, – насмешливо подпевал ему хор, – кто не танцует так, как мы, тем страшная грозит опасность – сорвём с них юбки мы, сдерём мы с них штаны!»

– Эйя! Ты хорошенький, диа!– спросила какая-то девчонка, заглядывая Деми в лицо. – Пойдёшь танцевать со мной?

Она даже взяла его за руку, потащила в круг, но у него не было настроения. Высвободившись, он подошёл ближе к дому.

– Эйя. Кого я вижу!

– Эйя-хо, Микки. Как она поживает? Приносят ли ей табак, кофе и керосин? – спросил он у парня, стоящего у подъезда спиной к дверям. – Есть ли у неё хлеб и масло?

– Она никогда ни в чём не будет нуждаться, – ответил парень, и Деми хлопнул в ладоши.

Это должно было означать радость. Которой он, впрочем, не испытывал. Куда уж там: совесть мучила его куда больше.

– У меня сегодня немного: десятка, – сказал он, протягивая парню деньги. - Но скоро я принесу ещё.

– Она не примет от тебя ни полкружочка, – ответил парень, показывая ноготь мизинца.

– Но примет от тебя. Купи ей еды, хорошей еды. И… Микки, - Деми дважды щёлкнул пальцами, хотя и видел, что парень внимательно слушает. – Она не появлялась?

Ему не надо было пояснять, о ком зашла речь. В свете уличного фонаря, падавшего на них с той стороны площадки, Деми увидел, как скривился Микки.

– Если она появится, ей лучше держаться отсюда подальше. Андреа – святой человек, и только вы двое, ты и твоя тётка, сумели обидеть её настолько, что она не желает вас знать, - и парень взмахнул руками, словно отгоняя от себя мух.

Деми так и вспыхнул от обиды. Уже сколько лет прошло, как он терпит её, и всё никак не может привыкнуть.

– Святые могут признать, что человек имеет право на ошибку. Но мне теперь уж никогда ей этого не доказать. Бог отнял у Андреа уши и глаза, а у сердца нет запасных, - сказал он, подлаживаясь под речь Микки.

А голос Викки Делира всё так же звучал, манил танцевать всё новых молодых людей и девушек. Деми залюбовался ими – красивыми, юными. У них были худые, гибкие и сильные тела. С другими не выжить в трущобах. Уличная пыль, босяки всегда поражали нездешней красотой. Всё оттого, что лица их стали смуглы от солнца, а щёки румяны то от жары, то от холода. И глаза их наполнены жизнью, а не жаждой денег.

– Одни отказываются от всего, чтобы быть ближе к своим истокам, а другие – для того, чтобы отдалиться от них как можно сильнее, – сказал Микки. – Ты счастлив после всего? Твоя тётка счастлива? Гордится тем, что совершила?

Деми дёрнул плечом.

– Почём мне знать, счастлива ли Анаста? – спросил он. – Если я спросил, не являлась ли она сюда, это не значит, что я о ней беспокоюсь, но бабушка…

– Я не впустил бы к ней ни тебя, ни Анасту, – равнодушно ответил Микки. – И если появишься в следующий раз, то вспомни, что Андреа любит сладкое вино и мягкое мясо. Здесь таких не купишь, диа.

– Не зови меня так, - сказал Деми. – Я здесь вырос и имею право быть таким, как вы.

– Вы с Анастой продали свое право за маленькую малость, – Микки снова показал ноготь мизинца и для убедительности щёлкнул им о ноготь большого пальца. - Сказать, за какую? И теперь ты диа, чужак.

Для убедительности Микки снова прибег к жестам. Правая рука кулаком в грудь – что означало горячую убеждённость в своей правоте. И потом ладонью от шеи до пупка и обеими руками у горла – галстук и одновременно петля висельника. О да, тут презирали средний класс, презирали и высший. Последний жест Микки подчеркнул презрение: два оттопыренных безымянных пальца, самых слабых среди остальных.

Ответить на подобный жест можно было молчанием или дракой. Но глупо драться с последним человеком, кто еще хоть как-то связывал сан Котта с уличной пылью и к тому же ухаживал за старой женщиной, давно лишившейся зрения, слуха и нескольких частиц своей крылатой души. А ведь известно, что, теряя перья, душа теряет и возможность подняться так высоко, чтобы достичь небес. Стало быть, оставалось лишь молчание.

Молча Деми пробрался сквозь кучку танцующих, и в конце улицы обернулся. Отсюда был виден лишь тёмный силуэт в свете фонаря на балконе.

Идти через рабочие кварталы к центру не так уж долго, если напрямую. Другое дело, что это небезопасно: здесь чужаков любят еще меньше, чем среди босяков. Тут надо идти, огибая дешёвые пабы, стараясь попадать в свет фонарей, прислушиваясь к шагам, особенно за спиной.

Но ему повезло сегодня. Наверно, не зря он вспомнил про арана Моосса и поговорил с ним: парень с портрета по-прежнему хранил его. На границе хорошего квартала и плохого полицейский спросил у Деми документы и долго разглядывал Ренину записку.

– Деми сан Котт, – протянул он, растягивая гласные. – Ишь ты. Почему без ошейника?

– Я не такой раб, – оскорбился Деми. – Я…

Полицейский противно заржал. Котт выхватил у него бумагу из руки и быстро пошёл, почти побежал прочь. По счастью, у патрульного было хорошее настроение, и вдогонку он послал только крепкое словцо.

У самого же Деми настроение отчаянно испортилось. Надо ведь будет еще что-то соврать Рене – где он был, куда дел деньги. Ну да ладно, зато Рена есть. Его маленькое утешение в этой большой вонючей луже жизни.

***

Он щёлкнул замком, вошёл и повёл ноздрями, словно настороженный пёс. Пахло чужим человеком. Так благоухают приличные барышни, которые носят красивые платья и дорогое бельё, а у Рены нет ни красивых платьев, ни даже приличного белья – то, что она потихонечку сушила на трубе парового отопления за кроватью, и бельём-то называть было стыдно. Про духи и говорить нечего: от Рены обычно пахло только мылом и зубным порошком. Ну да ничего, они наработают небольшой капитал и смогут провернуть вполне законное дельце, в результате которого Рена выйдет замуж и станет араной – он всё продумал. Будут у неё ещё и духи целыми вёдрами, и всё остальное.

Вот только чем же это пахнет?

Рену Деми нашёл в кабинете, она спала сидя на стуле и положив голову сложенные на столе руки. Настольная лампа тускло освещала её макушку. Деми увидел несколько исписанных листов бумаги, заменявших Рене подушку.

– Рен, – парень осторожно дотронулся до плеча девушки.

Та встрепенулась и распахнула глаза – сонные, влажные, тёмно-карие. Тревожные.

– Ты так долго! – сказала она. – Я волновалась!

– Вижу я, как ты волновалась, – сказал Деми с улыбкой. – Давай-ка быстренько переодевайся и иди в кровать.

– Сегодня твоя очередь, - возразила Рена. – И я хотела тебя дождаться, чтобы рассказать…

– Расскажешь завтра. Быстренько, быстренько в кровать. Или тебя на ручках отнести?

Рена вскочила, чуть не уронив стул, и заторопилась в спальню. Но у дверей обернулась и спросила:

– Ты ведь был у женщины?

Деми помедлил с ответом. Он понимал, почему её это волнует: глупышка думала, что своим танцем он пытался её соблазнить и считала, что отказала ему.

Святая простота! Если б Деми действительно хотел соблазнить…

Но нет, она не для него. Пусть лучше найдёт своё счастье где-то ещё, не в убогом офисе… и не с ним.

«Ты счастлив?» – спросил у него Микки сегодня.

И Деми не смог ответить – но, кажется, ответ не был бы положительным.

Как может быть счастлив раб? Особенно рядом с женщиной, которую не может сделать счастливой.

– Я был у женщины, – сказал он, подумав, что не так уж и соврал – старая Андреа ведь была женщиной.

Рена прерывисто вздохнула и сказала тоном обиженной маленькой девочки:

– Ну, тогда тебе и правда кровать не нужна. Уже навалялся.

И ушла в спальню. Деми сказал арану Мооссу:

– Знаешь, ты уж не подведи, ваше аранство. Видишь, какая она? Пусть уж у неё всё будет, а я как-нибудь перебьюсь.

И погасил лампу.

Ночной дом, где уже погашен свет, крепко отличается от дневного дома. Кажется, что с улицы кто-то заглядывает, чудится, что тени сгущаются не от вешалки или стула – от незваного гостя. Только узкая полоска света под дверью соседней комнаты ещё какое-то время спасала от нахлынувших детских страхов, но скоро и она исчезла.

ГЛАВА 13

Когда человек собирается искать в большом городе маленькую собачку, он, разумеется, просто обязан вспомнить поговорку о поисках алмаза в груде битого стекла. Рена вот ни разу в битом стекле не рылась, тем более – ища алмазы. Но как еще назвать свою растерянность при мысли о том, что им с Коттом придётся обшарить округу, а то и не раз, чтобы отыскать драгоценную потерю горничной Фредерики?

Кстати, сотня квадратов и оставленная горничной визитка с адресом в лучшей части города впечатлили Деми куда больше, чем сбивчивый рассказ Рены.

Он несколько раз переспрашивал девушку о Фредерике и о том, откуда она взялась, несколько раз перечитал записи Рены, но не проявил особого интереса к потерявшейся или украденной собачке араны Гедеоны.

– С этим всё как раз очень просто, – отмахнулся он от Рены, излагавшей свои версии. – Меня больше интересует шанс.

– Какой ещё шанс? – обиделась Рена.

Она его ещё за вчерашнюю отлучку не простила, хотя и понимала, что неправа. Потому что, если она считает, что у Деми нет прав на личную жизнь, то чем она отличается от богатеньких рабовладелиц, использующих рабов как им вздумается? И сейчас Рена старалась убедить себя, что их танцы в кабинете только ей показались чем-то личным, хрупко-интимным, а для такого парня, как Деми, они ничего не значат. Просто станцевали, подумаешь!

Но тут он ещё и сказал, что с собачкой ничего сложного, а интересовался чем-то другим. И это девушку раздражало!

– Уж не хочешь ли ты сказать, что мне и правда надо стать поломойкой у злобной араны?

– Ну а что? – усмехнулся сан Котт. – Честная работа и постоянное жильё, всё, как тебе нравится. В чистеньком красивеньком особняке. А что, эта Фредерика и одета была как женщина, а не как чучело?

Рена аж подавилась завтраком – они как раз пили кофе за большим столом в кабинете, перебирая вчерашние её записки.

– Это я выгляжу как чучело? – спросила она оскорблённо. - На себя бы посмотрел! Когда в последний раз рубашку новую покупал? Что за куртка у тебя? Я уж про ботинки молчу!

– Я раб и зеркало твоей респектабельности, – не остался в долгу Деми, – не можешь как следует одеть раба – грош тебе цена как хозяйке! К тому же эти ботинки честно подобраны в мусорном баке в богатом квартале и когда-то стоили целую кучу денег!

Он подчеркнул слово «честно», и Рена подумала, что у неё скоро всё будет чесаться при одном только напоминании о честности.

– Но мы не будем заставлять тебя мыть полы, вовсе нет. Лучше напомни-ка мне, кто такая арана Гедеона?

– Первая жена арана Гедеона, – вздохнула Рена.

– А аран Гедеон?

– Вице-мэр Диварры.

– Представляешь возможности?

– Нет, – Рена пожала плечами. - Меня интересует, где собаку искать, а не какой-то там вице-мэр.

Деми хмыкнул, приведя Рену в ещё большее раздражение.

– Значит, пойдём в эту самую «Диварру-плюс». Думаю, там всё и выяснится. Иди одевайся, прихорашивайся, да захвати с собой деньги: не помешают.

Когда Рена оделась и вошла в кабинет, Котт сидел на столе, болтал ногами и разговаривал по телефону. Причём на редкость противным голосом.

– Нет, доставку осуществлял некий Шедди. Простите? Ах нет, о фамилии понятия не имею – у меня слишком много дел, чтобы запоминать фамилию какого-то там водителя. Скажите спасибо, что я хоть имя помню, – говорил он снисходительным тоном.

Прямо как Фредерика вчера, когда сообщила Рене, что её возьмут разве что поломойкой.

– Нет, что вы, милейший, вы меня недопоняли, я бы хотел вознаградить человечка за старание, а вовсе не добиться его расчёта, - ответил Деми, - ваш как он там Шедди… как вы сказали? Шедди Габор? Да ещё с двумя «б»? Я считаю, что тем, у кого нет даже приставки сан, незачем иметь двойные буквы в фамилии, но это лишь моё скромное мнение! В общем, вы меня слушаете? Ваш мальчик вчера предотвратил большое столкновение и уберёг меня от лишних трат. Я пришлю сегодня парочку рабов, чтобы они передали ему вознаграждение. Что? Доверяю ли я им? Боюсь, вы не так поняли: у них нет иного выбора, кроме как подчиниться. Есть способы держать человечков в узде, поверьте мне! Так что придержите-ка для меня этого парнишку, чтобы он случайно не уехал, пока мои рабы изволят до вас добраться. Да, премного благодарен! Порекомендую вас влиятельным людям!

«Рабы»! «Человечки!» Рена слушала, и её передёргивало от гадких интонаций в голосе Деми. Да и выглядел он сейчас неприятно. Но вот положил телефонную трубку и посмотрел на девушку. И тут же лицо его переменилось – словно парень стал другим человеком.

– Ну вот! Наш подозреваемый, Шедди Габбор, сейчас находится в лавке и в ближайший час никуда не уйдёт. Не смотри так, Рен. Это всего лишь роль: каждый жулик должен быть артистом, понимаешь?

– Артистом? Ты артист, танцор, готовить умеешь, - Рена загибала пальцы, – чего ты вообще не умеешь?

Деми улыбнулся – как всегда, настолько обаятельно, что Рена ему тут же всё простила. Даже гадкие интонации. Даже вчерашнюю отлучку. И всё остальное!

– Драться не умею, – признался он.

***

«Бакалейный рынок Диварра плюс» оказался в другом конце города. Путаясь в схеме, которую Котт мимоходом «позаимствовал» в газетном ларьке, они некоторое время блуждали в незнакомой части Диварры, пока добрая старушка не указала им на трамвай и не сообщила, что до складов надо проехать еще четыре остановки. А ведь на схеме всё казалось таким близким! Рена уже начала переживать, что за час они не доберутся, когда вдруг Деми указал на деревянный забор, жестяную крышу приземистого здания за ним и четыре одинаковых грузомобиля с полотняными тентами. На тентах крупно была намалёвана ярко-красной краской надпись «Диварра+», чтобы уже никаких сомнений не оставалось.

– Всё, как договаривались, хорошо, Рен? - произнёс Деми. - Главное, не переживай и не слишком приплясывай. Держи себя в руках. Ты же такая умница! Стоит только начать – это, значит, самое сложное! – а там всё пойдёт как само собой.

– Точно?

– Точччно, - подтвердил Деми. – Ты всё помнишь?

– Конечно, – кивнула Рена, – представиться рабыней из дома напротив… сказать, что меня достала их собака, порадоваться, что она пропала.

– Прекрасно. Ну, пошли?

– П-п-подожди, – Рена выдохнула. – Меня что-то трясёт.

– Обнять или дать по щекам? – спросил Деми так услужливо, что его хозяйка прыснула со смеху, и ей сразу стало легче.

Возле одного из фургонов возились два молодых парня. Они были заняты: выгружали оттуда коробки и пакеты, переругивались, пересчитывали, сверялись с бумагами и ругались вновь. Двигались они быстро и даже суетливо. У другого мобиля топтался ещё один молодой человек. Он нервно поглядывал по сторонам и курил, прикрывая сигарету рукой.

Третья машина стояла пустая, а в кабине четвёртой кто-то дремал. Из дверцы торчали длинные ноги в довольно узких брюках и узконосых поношенных туфлях.

– Как думаешь, есть ли среди них Шедди? И кто он? – шепнул Деми, за локоток удерживая Рену в нескольких шагах от склада.

– Ну, эти двое грузятся и собираются уезжать, – рассудительно заметила Рена, – остаются курильщик и ноги-из-кабины. Наш подозреваемый предупреждён хозяином, что к нему приедут и наверняка ужасно нервничает.

– Отчего же?

– Ну как! Он же украл собачку! Да, это точно Шедди, - девушка указала подбородком на курящего парня.

Тут ворота склада приоткрылись и оттуда высунулся ещё один парень – точнее, лысеющий мужчина. Он был одет в серую рабочую одежду, а поверх ещё фартук и нарукавники.

– Фил, поди-ка в фасовочный цех! – строго сказал он.

Рена привстала на цыпочки, опираясь на руку Деми и затаив дыхание. Деми только посмеивался. Нервный курильщик уронил сигарету, торопливо затоптал её и рысцой поспешил к воротам. Тем временем два парня наконец погрузили коробки и пакеты так, что их всё устроило, и завели мотор. Несколько секунд, и у ворот склада остались два мобиля и один водитель – тот самый, что спал в кабине.

– Не нервничает, – удивилась Рена.

– Мне самое время напомнить тебе, что я ничего не говорил хозяину «Диварры плюс» о собачке, – тихонько усмехнулся Деми. - Я сказал, что послал двоих рабов, чтобы дать ему вознаграждение. Достань-ка десятку, Рен.

– Этого будет мало, – возразила девушка.

Внутренне она уже жалела эту десятку. Как вознаграждение от богача маловато, а вот чтобы продуктов купить или что-то необходимое в обиходе – очень даже неплохо!

– Очень надеюсь, – непонятно ответил Котт. – Пошли.

И он первым приблизился к грузомобилю. Ноги даже не шевельнулись, и Деми постучал по распахнутой дверце.

– Кто есть дома? – спросил он учтиво. – Простите за беспокойство, но не вы ли есть сан Габбор?

Из кабинки донеслось кряхтение. Водитель втянул ноги, поворочался там, у себя, как собака в будке, а затем спрыгнул, встав прямо перед Реной и Деми.

Был он, пожалуй, симпатичен – этакий типаж парня, которого везде принимают за своего. Чуть смугловатое лицо с высокими скулами, тёмные волнистые волосы, стянутые тесьмой на затылке в пышный хвост, и весёлые, внимательные карие глаза. По сан Котту эти глаза скользнули без особого интереса, разве что слегка оценивающе, а вот на Рене задержались.

Сначала Шедди взглянул девушке в глаза, и, едва она перехватила жадный взгляд, тут же опустились на уровень груди. Рене захотелось запахнуть плащ поплотнее, но она сдержалась. А проворный взгляд уже обшарил всю её хрупкую фигурку, задержался на стройных, обтянутых тёмными чулками, ногах и вернулся к лицу.

– Мои вам приветствия, – сказал Шедди без улыбки. – Только ошибочка вышла: просто Габбор, без сана.

У него был приятный голос. Говорил он с ленцой, с оттяжечкой. Ещё б он не пялился так, подумалось Рене, и вообще неплохой вышел бы собеседник.

– Вам велено передать, – пролепетала девушка, извлекая из кармана заранее приготовленную банкноту.

Она её держала кончиками пальцев за уголок, так, что Шедди спокойно мог взять деньги, не задев руку Рены. Но он ухитрился. Даже не задеть: скользнуть пальцами по пальцам, на миг задержаться на чувствительном местечке между указательным и средним, щекотно и интимно провести по её ладони своей. Тёплые и твёрдые пальцы были у Шедди. Рена чуть вздрогнула и снова поймала внимательный и чуть насмешливый взгляд. Он привораживал, да ещё как!

– Я мог вас где-то видеть? – спросил водитель, подавшись вперёд и чуть склонившись к плечу девушки.

– Нннет, вряд ли, – внезапно севшим голосом пролепетала Рена.

– А мне кажется – да. Скажите да, милая фея. Да?

Тут Деми, ставший чуть позади, взял девушку за локоть. Касание отрезвило её. Даже придало сил. Иначе, пожалуй, её качнуло бы прямо в мужественные и слегка промасленные объятия Шедди Габбора.

– Разве что случайно, - сказала Рена чуть твёрже. – Ах да! Я видела вас позавчера с Фредерикой у дома напротив! Я ещё выглянула в окно, когда залаяла Кики. Несносная собака, не правда ли?

Деми пожал ей локоть и тут же отпустил.

Это ободряющее пожатие заставило душу Рены взмыть куда-то в небеса. Всё сразу стало казаться лёгким, прозрачным и словно ненастоящим.

– Собака? Кики? – спросил откуда-то снизу Шедди.

Голос его вдруг сделался каким-то невыразительным. Да и сам он слегка скис.

И Рена, разумеется, двинула в атаку.

– Конечно, Кики, - сказала она. – Эта Фредерика так с нею носится, словно сама её родила.

– Фреда – хорошая девочка, - заметил Шедди. - И потом, как вы можете, в положении раба, говорить о сане в таком тоне? Стоит мне лишь черкнуть пару строк куда следует, и вам продлят срок, недели на две, не меньше.

Рена скорчила капризную гримаску.

– Вы же меня не выдадите, – сказала она, протягивая к Шедди руку.

Коснулась его плеча, словно невзначай, но отдёргивать пальцев не стала. Наоборот, почти прильнула к нему и провела ладонями по его плечам.

– Зачем вам эта задавака Фредди с её мелкой собачатиной? Вы, кстати, в курсе, что её украли?

Парень заметно напрягся.

– Кого? Фредерику? – запинаясь, спросил он.

– Собаку, – удивлённо сказала Рена. – Кому придёт в голову красть Фредерику?

– А собаку? – точно так же удивился Шедди. – За девушку хозяйка хотя бы заплатит выкуп. А что можно получить за мелкое коричневое нечто, которое боится всего на свете?

– Всего? - спросил вдруг Деми, осторожно отлепляя Рену от водителя и загораживая её собой. – Даже того самого, да? Бедняжка Кики небось была в истерике от ужаса, когда вы оказались на Фредерике?

Рена охнула и прижала ладони к горящим щекам. Внезапно ей стало стыдно за Фредерику.

Шедди охать не стал, сразу ударил. Но его кулак прошёлся по воздуху – только что на пути кулака было лицо раба, а теперь пустота.

Деми не только уклонился сам, но ещё и Рену аккуратненько подвинул в сторону. Это было похоже на танец – если, конечно, кому-то придёт в голову танцевать втроём, да ещё и спиной к партнёрше.

– Никто ничего не видел, - процедил сквозь зубы Шедди. – Фургон был закрыт со всех сторон. Оставалось только вытолкать оттуда назойливую зубастую дрянь.

– И больше ты её не видел? - спросил Деми.

Шедди дёрнулся в его сторону – быстрым, резким движением. Он здорово напомнил Рене пса: ловкого, опасного дворового кобеля. Но если Шедди представился девушке псом, то Деми был котом. Он легко ушёл от нападения и поднял руки, показывая, что не расположен драться.

– Стоп-стоп, – сказал он. – Хозяину не понравится, если мой прекрасный лик будет изуродован чужими кулаками.

– Хозяину? Как бы не так, – процедил сквозь зубы Шедди. – Во-первых, мы не обслуживаем дом напротив. И никакого столкновения в том районе в ближайшее время не было. Во-вторых, с чего соседям интересоваться собакой Гедеоны?

И он сделал новый выпад в сторону Деми. И снова сан Котт неуловимым движением ускользнул от водителя.

– В-третьих, я дам тебе еще десятку, если будешь хорошим мальчиком, – отчаянно сказала Рена, открывая сумочку. – Ну?

– А поцеловать? - Шедди показал на плохо выбритую щёку пальцем.

– Десятку и поцеловать, – согласилась Рена. - Оставь моего незадачливого дружочка в покое и иди сюда.

Шедди и отошёл-то всего на пару шагов, так что долго возвращаться к машине и Рене ему не пришлось.

– Ты нас раскрыл. Мы ищем Кики, – сказала девушка. - Фредерика все глаза выплакала, между прочим, по этой собачке. Она же тебе нравится?

– Кто? Кики? – удивился Шедди.

– Боже праведный, – вздохнула Рена. - Нет, конечно! Фредерика сан Вилена! Итак, расскажи, прошу тебя, всё по порядку. Вы с горничной уединились в фургоне, так? Собачка туда каким-то образом пролезла и?..

– Увидела Фреду подо мной, услышала, как она стонет, и пришла в ярость, - вздохнул Шедди. – Подняла жуткий шум. Она боялась, но не уходила – защищала Фреду, как всё самое родное. Я вышвырнул псину из кузова и мы… в общем, в тот раз у нас толком ничего и не вышло, потому что она то ли испугалась шума, то ли расстроилась из-за своей Кики. Я не знал, что псина удрала! Фреду я с того дня еще не видал, мы видимся только когда я привожу к её хозяйке товары на кухню. Вот и всё! Давай, что ли, деньги!

Рена протянула ему зажатую между указательным и средним пальцем, сложенную вчетверо банкноту, но потом вдруг передумала и отдёрнула руку.

– Ты видел, куда побежала собачка?

Шедди пожал плечами и попытался выхватить деньги, но Рена спрятала руки за спиной.

– Видел?

– Да, – раздражённо ответил парень. – В Старую Диварру. Мне вообще-то в другую сторону надо было, так что уж я не стал провожать эту коричневую пакость. Тем более, что она испортила мне свиданку с Фредой.

– То есть собаку при тебе никто не похищал? – спросила Рена.

Шедди сделал выпад, словно хотел схватить девушку – может быть, обнять, а может, и просто отобрать деньги, но тут его перехватил Деми. Водитель отмахнулся от него, словно от назойливой мухи.

– Её вообще никто не похищал, – сказал он, снова поворачиваясь к Рене. - Она у них такая, что к незнакомому просто так и не подойдёт, даже за ветчину. Недоверчивая. Странно только, что она не вернулась: Фреда говорила, что дорогу домой Кики знает неплохо.

Рена вздохнула. Жаль, что парень понятия не имеет, где Кики. Она рассчитывала, что всё будет проще!

– Ну а теперь давай в щёчку и мой заработок, – сказал Шедди.

Рена помедлила. Если в самом начале парень показался ей приятным, а потом неожиданно быстро чуть ли не приворожил, то теперь она хорошо видела, что он обычный кобель, да еще и недалёкий. Всё дело, видно, было в его тёмных красивых глазах да глубоком чувственном голосе. Под их обаяние она и попала – точнее, чуть не попала. Как, видимо, и бедняжка Фредерика! Только та, похоже, влипла куда как крепче.

Но денег было по-прежнему жаль. И целоваться с ним не хотелось.

Тут Рена покосилась на Деми, а тот едва заметно подмигнул ей. Девушка повела глазами на Шедди, и увидела, что Деми тихонько кивает.

Что ж. Рена протянула водителю руку, отдала купюру. На сей раз Шедди взял девушку за запястье и привлёк к себе. Когда она, привстав на цыпочки, потянулась губами к повёрнутой к ней правой щеке, парень внезапно повернулся и подставил ей свои губы, а Рена от неожиданности на них наткнулась – мокрые, пахнущие табаком, ужасно гадкие! Краем глаза она заметила, что, пока водитель шарил руками по её талии и мял её губы, словно хотел пожевать, сан Котт как-то странно, впритирку, встал к неприятному парню.

Но понять, что к чему, не успела: Деми грубовато вклинился между ними, дёрнул Рену за руку и сказал:

– Вынуждены попрощаться с вами, сан Габбор.

– Просто Габбор, без сана, – осклабился водитель.

Деми шёл быстро, Рена еле поспевала за ним. Когда дошли до трамвайной линии, красно-жёлтый вагончик как раз не торопясь пошёл по рельсам, и они вскочили на подножку.

– Фу, – сказала Рена, скривившись. – У тебя случайно нет чистого платка? Как приду, сразу почищу зубы.

– Тебе вовсе не обязательно было с ним лизаться, – сказал Котт.

– Как это? Разве ты не подавал мне знаки, чтобы я его отвлекла? - изумилась Рена.

– Что? Я кивал тебе, мол, удираем, не заплатив. А ты что устроила?

– Я не так поняла, – растерянно пробормотала Рена.

– Ты с ним лизалась.

Это было уже слишком.

– Подавал бы тогда менее двусмысленные знаки, - оскорбилась Рена, села поближе к окну и отвернулась от парня.

Уже на выходе из трамвая он молча сунул девушке в сумку три десятки.

ГЛАВА 14

Если и бывает ощущение, что всё идёт легко и играючи, что всё в твоих руках и под твоим контролем и вообще весь мир лишь детский мячик в твоих руках – то утратить его тоже несложно. И оказывается, что мячик-то на самом деле – только мыльный пузырь. И в руках его особо не удержишь, и радость от него недолгая. Впрочем, Деми сан Котт никогда не понимал прелести мыльных пузырей! Мячик можно хотя бы обидчику в глаз швырнуть!

Они с Реной вернулись к тому, с чего начали: разве что направление, куда почти два дня назад убежала маленькая вредная псинка, у них появилось, да и то: нет же никакой гарантии, что Кики сидит именно там. Разве она где-то сидит и послушно ждёт, пока её найдут? Рена приуныла, и Деми прикидывал, как её успокоить. Тем более, что ей требовалось преподать ещё пару уроков, так сказать, по свежим впечатлениям. Чтобы в другой раз ей было легче.

– Вот ты сказал, собаку будет легко найти, - тяжело вздохнула Рена, прерывая его раздумья. – А оно вон как.

– Значит, не так легко, - пожал плечом Котт. – Теперь надо доехать до Старой Диварры. Эта твоя Фредерика сказала ведь, что они обошли там все окрестности. А Шедди – что собака знает дорогу домой и идёт лишь к знакомым. Значит, что?

– Что? – не поняла Рена.

– Кого ещё она там знает?

Рена пожала плечами.

– Прежнего мужа араны Гедеоны?

– Ага.

– Но как мы сможем подобраться к нему?

– А нам и не надо, – усмехнулся Деми. – Достаточно будет послать туда Фредерику.

– Но если Фредерика сама найдёт Кики, мы никаких денег не получим.

– Зато получим нечто большее, – широко улыбнулся Котт. – Да и от гонорарчика я б так просто не стал отказываться. Значит, так. Сейчас мы идём обедать и за покупками. Потом – едем в Старую Диварру к дому арана, проверять, там ли собачонка.

– Но если она пришла к нему, почему он не отправил её в особняк к бывшей жене? – спросила Рена.

– Так он же небось знает, что бывшая жена еще неделю будет купаться в море, - хмыкнул Деми. - Кстати, как он тебе?

– Кто?

– Аран Массимилиан Гедеон, конечно. Вице-мэр Диварры. По прозвищу «Мак». Завидный жених, после третьего-то развода!

Рена оттопырила губу.

– Ты же это не серьёзно? – спросила она.

– Почему? Хорош собой, богат, влиятелен и ищет новую жену.

– Но он же старый. И к тому же… я просто так не могу!

Деми помолчал, приподняв брови, и решил, что да, пожалуй, пора немного повоспитывать свою ученицу. Она, конечно, всё ещё понятия не имела, что является именно ученицей, и наверняка начала привыкать к своему положению рабовладелицы и хозяйки агентства, но Деми-то знал, как оно на самом деле!

– Не хочешь прогуляться? – спросил он. – Или побеседуем здесь?

– О чём? – спросила Рена.

Видимо, она всё-таки ещё не очень успокоилась после сегодняшнего визита в «Диварру плюс». Но оно и к лучшему.

– О том, как ты себя держишь. Ну да, ты уже научилась не теряться, довольно быстро ориентируешься и начинаешь импровизировать. Но ты не заметила, насколько тебя легко развести на всё, что угодно, а? Ты не поняла, что если бы не я, этот слюнявый водитель тебя уложил бы точно так, как укладывает на спинку горничных?

Рена покраснела, сжала кулаки, привстала со стула… и, поперхнувшись гневными словами, села обратно. Скрипнуло сиденье.

– Я испорченная, да? – спросила она чуть погодя.

– С чего это? - удивился Деми, собиравшийся направить беседу в несколько иное русло. Но тут же нашёлся. – Думаешь, если тебе нравятся мужчины и тебе хочется поиграться с ними, это испорченность? Ну нет, секса хотят все. И, о боже правый, как ты выражаешься, даже без любви хотят. Равно и мужчины, и женщины. Это не испорченность, а желание. Хотя понятное дело, становиться рабом своих желаний нехорошо! Но я вовсе не о том.

Во взгляде Рены появилось любопытство. Этакий огонёк, делающий её карие глаза ярче и больше. Понятно, почему развратный кобель Шедди сразу же полез к ней своими грязными лапами и не менее грязным ртом! Деми подумал, что всё-таки надо было вмешаться раньше. Он пожалел, что не врезал водителю как следует по смазливой морде. Но что ж теперь-то жалеть? Сразу надо было думать!

– А о чём ты? – спросила Рена. – Что я сделала не так? Дала себя поцеловать?

– Дала себя подчинить. Ты очень внушаемая, – сказал Котт. – Это значит, что любой проходимец может тебя очаровать и сделать всё, что хочет. Вообще всё, ты понимаешь? Обмануть, ограбить, подчинить себе, раздеть, и ты ещё будешь думать, что всё идёт по твоей воле. Это… Неужели жизнь с твоими сестрицами не научила тебя ставить заслоны? Давать отпор? На худой конец, просто говорить нет и устраивать истерику?

Рена пожала плечиком и отвернулась. По её напряжённым плечам и выступившим на шее сухожилиям было видно – расстроилась. Но это входило в план урока.

– Ты слишком внушаемая, – повторил Деми. – Пойми, тебе надо этим заняться. Иначе, если меня не окажется рядом, кто угодно воспользуется тобой. Какой-нибудь Шедди или какая-нибудь Хаггана, прости меня мой исповедник.

Рена прыснула со смеху, хотя Деми и не думал сейчас шутить.

– Ты давно в храме-то был? – спросила она.

– А ты?

– С похорон не наведывалась, – призналась Рена. – Мне и так хорошо, спасибо. Ладно, давай дальше. Как мне заняться своей внушаемостью?

– Вот ты даже не видишь в этом проблемы, а она есть, – упрекнул её Деми.

– Неправда. Я не внушаемая.

– Но сегодня ты от одного развратного взгляда поплыла, – сказал Деми.

– Это кто ещё поплыл! Да Шедди сам на меня запал, - возразила девушка.

– Рен, – сказал Деми как можно мягче, – во-первых, такие, как Шедди, тыкают свои причиндалы во всё, что шевелится. Не удивился бы, если б там не только Фредерике перепало, а и дворнику, и даже собачке, – он увидел на лице Рены искреннее отвращение и ухмыльнулся. – А во-вторых, на такой свеженький кусочек, как ты, не поведётся только мертвец.

– Разве мужчины ведутся на таких, как я? – удивилась Рена. - Я думала, ну…

Она вдруг очертила перед собой весьма напоминающий гитару силуэт. Очень пышная грудь, очень сочные бёдра, очень длинные ноги.

– Никогда нельзя сказать заранее, на что именно поведётся мужчина, – придав голосу доверительные оттенки, произнёс Деми. - На маленькую ножку, на розовенькое ушко или на прядь волос, упавшую на глаза. Грудь, ноги, всё вот это – оно становится только дополнительным приятным призом, но они не цель.

Тут Деми подсел поближе к Рене – вместе со стулом. Как можно ближе, чтобы бёдра соприкасались, чтобы плечом словно невзначай задевать её плечо. И за обширным кабинетным столом сразу будто бы стало тесно.

– А цель у мужчины одна: обладание.

Рена вспыхнула.

– Всегда знала, что вы, мужчины, просто скоты, – сообщила она. - Ты тоже хотел бы обладать мной, да? Не любить, не увлечься, а всего лишь обладать!

Деми запнулся, прежде чем ответить. Скажешь правду, что да, хочу, конечно хочу! – и она возмутится, может быть, даже уйдет. Соврёшь, сказав «нет» – обидится. Девчонка, маленькая смешная девчонка.

– Я ведь не для себя стараюсь, – сказал он. – Ты увидишь, аран Гедеон не так уж плох и вовсе не стар. Сорок три года, разве это старость?

– Ну да, в два раза старше меня!

– Зато будет баловать тебя, словно малышку. А потом оставит тебе самое главное, даже при разводе: титул араны. А ведь араны никогда не бывают рабами. Никогда! А как ты утрёшь нос твоим сёстрам, получив титул! Представляешь, как они позеленеют от зависти?

Рене его слова, кажется, понравились, во всяком случае, она задумалась. Но не слишком надолго.

– Но если делать, как ты велишь, – сказала она, - мне придётся продолжать подчиняться. Вот сейчас же ты тоже мной манипулируешь?

– А оно, знаешь… подчиняться тоже можно по-разному, - ответил Деми. – Если как в танце, когда партнёр ведёт тебя, то это правильно и хорошо. Если же я буду приставать или заставлять тебя делать что-то неприемлемое, ты всегда можешь сказать мне нет. Ну, как тогда, когда ты сказала, что намерена зарабатывать деньги честно. Ты всегда можешь сказать нет, если кто-то будет заставлять тебя. Допустим, если я полезу к тебе под юбку.

– Ну, это легко, - сказала Рена, и Деми понял, что она всё же обижена.

– Проверим?

– Если я уже знаю, что ничего не будет и откажу в любом случае, то ты, Дем, уже считай проиграл, – горячо заметила девушка.

– Вовсе нет, – ответил ей Котт. - Я ещё в прошлый раз заметил, и с Шедди тоже: стоит лишь коснуться тебя, как ты становишься мягкой и податливой. Тебя очень легко взять. В некоторых случаях с женщиной можно делать что угодно, а она останется холодна. А в некоторых ситуациях той же женщине достаточно поцеловать пальчики, и она вся загорится и скажет «да». К тому же, Рен, ты совершенно не умеешь говорить «нет».

– Нет, умею! – словно ребёнок, тут же заявила девочка и посмотрела на него так, словно уже победила.

Он взял её за руку. Ласково погладил пальцами нежную ладошку, перевернул запястьем вверх и, едва касаясь губами кончиков пальцев, прошептал:

– Нет, не умеешь. Скажи «да», и я подарю тебе такое наслаждение, какого Шедди не смог бы дать никогда и никому.

– Нет, - сказала Рена и смешно поджала губки.

Он еще был спокоен и уверен в себе, когда пошёл на приступ. Он ещё думал, что контролирует себя и свои желания, когда поцеловал девушку в запястье и осторожно задрал рукав клетчатого платьица, чтобы двинуться дальше, вверх по течению тонких вен. И даже когда потянул Рену на себя, думая, что сейчас она переберётся к нему на колени, самообладание ещё не покинуло парня.

Оно улетучилось в тот момент, когда девушка напряглась и стала вырываться. Кажется, он сжал её слишком сильно, и слишком порывисто привлёк к груди, сопротивляющуюся примерно так же, как в когтях кошки трепыхается воробей. Кажется, он сделал ей больно. Иначе с чего бы Рена хлестнула его по щеке?

– Я сказала: нет, – тяжело дыша, сказала она. – Отпусти меня немедленно… раб.

В её голосе отчётливо прозвучала сталь. И Деми нехотя повиновался.

Чего ему стоило выпустить из объятий девчонку, которая пахла, словно конфетка и примерно так же манила его? Он думал, что ничего: ведь это был всего лишь урок.

– Усвоила, – сказал Деми. – Умей дать отпор. Всегда умей постоять за себя.

Он потёр щеку – горячую после удара. Словно кипятком окатила, а?!

– Ты ведь несерьёзно? – спросила Рена почти жалобно.

– Ты же тоже несерьёзно назвала меня рабом? И побила меня, – примиряюще сказал Деми. – Хоть полотенце-то мокрое приложи… больно же.

Он ждал: что она ответит? Насколько оскорблена или насколько считает себя победителем? Конечно, сейчас Рена может и ещё раз его огреть. И будет права! В его планы не входило бурное продолжение отношений. Тем более… такое.

Или входило?

Рена вышла, сказав «я сейчас». Вышла сердито – это было понятно по резким дробным шагам и громкому хлопку дверью. Деми встал со стула и виновато взглянул на портрет.

– Вот так, значит, дружище Моос, – произнёс он, глядя на мужчину в чёрном. – Воспитание девчонок – штука непростая. Да?

Ему показалось, что аран кивнул.

– Но пусть уж лучше так, зато усвоит урок, правда же?

И снова почудился Котту медленный, исполненный достоинства кивок.

Он уже хотел ещё о чем-нибудь поговорить с портретом, как дверь распахнулась. Деловитая, словно госпитальная сестра, Рена притащила из бара на углу целую миску колотого льда.

ГЛАВА 15

Тем, кто никогда не понимал прелести старинных городов, на въезде в столицу знающие люди советовали посетить именно Старую Диварру. Дух старины соседствовал здесь с невероятным китчем. На широких мощёных улицах громоздились такие особняки в стиле «новый классик», что дух захватывало! Белые стены, красные или тёмно-коричневые рамы и двери, стелющиеся ковры бархатцев, аллиссума и клематиса на клумбах-горках, лезущие на стены пунцовые лозы девичьего винограда с его крошечными чёрными ягодками и безумно дорогие кованые ограды соседствовали с истинно старинными домами, респектабельными и ухоженными, но страшно древними. Огромные ворота, белоснежные мраморные лестницы, блистающие чёрные или серебристые мобили немыслимо дорогих марок спорили с каретами ручной работы от лучших мастеров и сказочно прекрасными лошадьми… За старыми клёнами и каштанами здесь ухаживали так, словно это были почтенные ветераны давно отгремевших баталий. Из фонтанов на трёх маленьких площадях, от которых расходились улицы, можно было пить.

А вот тем, кто любил нетронутую современностью старину, обожал антикварные лавочки и дряхлые дома, сюда заглядывать не советовали. К чему? Чтобы посмотреть на замок вице-мэра или чтобы полюбоваться особняком банкира арана Орадора?

Над замком вице-мэра, известным всему городу по фотографиям, опубликованным в «Новостях Диварры» и других изданиях, вился на тонкой нитке воздушный змей. Рена смотрела из-под полей новой шляпы – красивый, яркий, красно-белый квадратик словно светился на пронзительно-синем небе. Солнце уже шло к закату. Уму непостижимо, но гадкий день всё ещё не закончился!

Старенькое «полуштатское», как его назвала Айрина сан Хаггана, сидело на Рене не слишком удачно. Особенно в сочетании с зауженной юбкой и новыми ботинками, да и с новой шляпой. Но что поделать? Деми настаивал на других покупках. И при мысли о том, что содержимое маленького пакетика «Сан Клери» стоит приблизительно как хорошее пальто, девушка ужасно сердилась. Но сказанное сан Коттом «так надо» прозвучало веско и убедительно. Как всегда, Рена поверила.

На сей раз она уже прекрасно осознавала, что в пресловутом пальто её снова могут принять за сотрудника кредитно-долговой службы, и потому приняла меры: намотала на шею бесконечно длинный полосатый шарф, который откопала среди старых вещей Деми. Для чего ему такой, она спрашивать не стала, а ей вполне подошёл. Оливковые, рыжие и ярко-фиолетовые полосы отлично сочетались с баклажановым оттенком пальто. И даже с рыжими перчатками из лайки. Обновки радовали и не давали почувствовать себя замарашкой среди этих богатых домов и оград. Но всё же она пришла пешком – даже на такси не решилась потратиться. Доехала на трамвае до начала квартала, а дальше пришлось идти своим ходом. Здесь общественный транспорт не ходил. И даже такси нечасто сюда заезжали: у всех был свой «выезд».

Деми так и сказал перед Рениным выходом:

– Выездом тоже надо будет озаботиться!

– Где ж его взять, – вздохнула Рена.

– А между тем скоро нам очень понадобится мобиль, - заметил Деми. – Может, попробуешь одолжить у сестры?

– А для чего?

– Для одной милой многоходовочки, – улыбнулся парень.

Улыбка у него получилась на редкость хитрая, и Рена сделала себе в уме заметку: расспросить его о планах. Каким конкретно образом он собирается сватать её за вице-мэра? Что у него задумано? Но надо было идти, и она отложила этот разговор на потом.

Деми проводил Рену до остановки трамвая и даже помахал рукой. А дальше ей предстояло действовать самой!

Дом вице-мэра высился впереди, как сказочный замок или торт на блюде. В закатных лучах он был особенно хорош. У ворот стояла роскошная машина – белоснежная, с изящными очертаниями, с фигуркой ангела на капоте. Ни дать ни взять – белый парусник с носовой фигурой! Из газеты они с Деми знали, что вице-мэр уедет ближе к вечеру из дома: он был приглашён на открытие больницы. И подгадали вылазку под событие. Так что мобиль, похожий на корабль, вот-вот должен отчалить в путешествие.

«Нам не надо, чтобы он тебя видел! – наставлял Рену Деми ещё недавно. - Нам надо только установить, там ли собачка, и всё! Я позвонил Фредерике, чтобы она забрала её из особняка, но она ужасно боится, что вице-мэр на неё наябедничает своей бывшей, а потому будем действовать осторожно… и не слишком праведно!»

Что это означало, Рене не надо было объяснять: раз Фредерика боялась заехать и забрать Кики у бывшего мужа её хозяйки, действовать дальше придётся детективам. Рена тряслась в ознобе: если их обвинят в краже собачке араны Гедеоны, дело ничем хорошим не кончится. Но Деми уверял, что кражи не будет. Достаточно лишь выманить Кики из дома кусочком ветчины, и она тут же сама побежит к своему дому, раз уж так хорошо знает туда дорогу.

Весь их расчёт держался на том, что собачка действительно там, в прекрасном замке. Это-то и предстояло проверить Рене – разумеется, если удача будет ей сопутствовать.

Дождаться, пока уедет аран Гедеон, пойти к входу для слуг, спросить дворецкого или экономку, или кто там нанимает слуг? И попытаться наняться поломойкой. Вот и всё. Главное не перепутать!

Когда Рена приблизилась, красивые бронзовые ворота замка распахнулись, и вышли трое: старик, женщина и, очевидно, сам вице-мэр. Девушка на всякий случай укрылась за раскидистым деревом, росшим неподалёку. Седовласый слуга проводил господина вице-мэра до машины, держа в отведённой в сторону руке свёрнутый зонт. Молодая красивая женщина в брючном костюме распахнула перед араном Гедеоном дверку, а потом села за руль. Рена покачнулась, хоть и была в ботинках на среднем каблучке. Вице-мэр, насколько она могла судить с расстояния примерно в двадцать пять ярдов, отличался не столько красотой, сколько бесконечной харизмой. Профиль, который часто называют «чеканным», безупречный костюм на довольно массивном теле, идеально сидящая на красивой голове шляпа. Рена не раз видела фотографии арана Гедеона в газетах, но, по-видимому, ни одно печатное издание не было в силах передать силу и обаяние, исходящие от этого человека.

Слуга что-то негромко сказал женщине-водителю, отчего та выскочила из машины и указала седовласому на своё сиденье.

Рена услышала её гневный возглас:

– Быть может, поведёшь вместо меня, а, Юкко? Или слабо?

Слуга сказал ещё что-то, по интонации – нечто резкое и неприятное, но Рена опять не разобрала слов.

– Ты не должен так разговаривать с Эмиль, – сказал вице-мэр громко и отчётливо. – Да, все слуги должны подчиняться тебе, но имей уважение, разговаривай с ними корректно. Тем более с дамами.

У него был очень приятный голос: низкий, чуть рокочущий, сильный.

– С дамами, – непередаваемо ядовитым тоном сказал Юкко. – Я как первый дворецкий хочу заметить: она нанялась к вам обманом. Сказала, что она мужчина. И потому я не намерен обращаться с Эмиль как с дамой.

«Эмиль»! Рена пошевелила губами, повторяя имя.

– Если ты не способен отличить мужчину от женщины, нечего винить в этом других, – заметил вице-мэр. – И больше не трогай Эмиль: она отлично водит машину. Когда дело касается профессиональных данных – пол не имеет значения. На сем покончим с нашим маленьким конфликтом раз и навсегда, сан Ульмар. Это не приказ – это моя просьба. Ты знаешь, что означает, когда я прошу.

Сочтя разговор законченным, аран Гедеон склонил голову, сел в машину и сделал небрежный жест рукой, затянутой в белую перчатку. Юкко закрыл дверцу мобиля, Эмиль, слегка фыркнув, села на водительское сиденье. Взревел мощный мотор, мобиль сорвался с места и тотчас унёсся прочь от особняка. Рена, решив не терять даром времени, вышла из своего убежища и окликнула Юкко:

– Господин дворецкий! Прошу, подождите!

Старик еще и не думал трогаться с места, стоял, глядя вслед уехавшим, но на «господина» откликнулся снисходительно:

– Чего желает юная барышня?

– Меня прислали от араны Гедеоны, сказали, что у них нет места для меня, но может быть у вас.

Дворецкий слегка склонил голову. Он был гораздо выше Рены, величав, осанист и очень высокомерен. Куда там до него горничной Фредерике, та выглядела сущим ребёнком по сравнению с этим мощным и величественным стариком! У такого-то хозяина, подумалось девушке, может быть только такой дворецкий. С белоснежными волосами до плеч, тёмными бровями и суровым взглядом.

– Место для вас? – вопросил старик, пошевелив губами.

Рена страшно заволновалась.

Она ведь импульсивно кинулась к нему, а должна была войти со входа для слуг и оказаться внутри! Хотя бы ненадолго – только чтобы увидеть собачку. А теперь? Вдруг этот страшный старик её попросту не впустит? Откажет? Вот прямо тут, у входа в особняк? И ничего тогда у них с Деми не получится, они провалят несложное по своей сути дело и…

Она отчаянно сжала кулачки и взглянула на дворецкого снизу вверх.

– Место для меня, – выдохнула она. – Я на краю бездны. Мне бы хоть посудомойкой, хоть кем – только бы не на улицу и не в долговые рабы. Пожалуйста. Я ведь вижу – вы добрый человек!

Юкко никак не производил впечатления доброго человека.

– Кем вы работали раньше? – спросил он строго.

– Сиделкой для собак, – робко сказала Рена.

Надо было, наверное, сказать, что она отлично умеет мыть полы и посуду, подметать, вытирать пыль и так далее, но у девушки в голове засело только одно: найти собачку. Потому и слетело с её уст совершенно правдивое признание!

Юкко сдвинул лохматые брови и снова зашлёпал губами. Затем, видимо, приняв решение, согнул руку в локте и подставил её Рене.

– Идёмте, юная барышня, посмотрим, что можно сделать.

Кованые ворота отворились перед ними сами собой. Войти в роскошный особняк, похожий на замок, через главный вход и оказаться в безупречном и прекрасном дворе, где каждая клумба являла собой произведение искусства! Подняться по беломраморной лестнице и оказаться в прохладном и просторном холле, где всё блистало так, что хотелось зажмурить глаза… Неужели это происходит с нею, с обычной девушкой Реной сан Марн? Неужели такое возможно?

Старик дворецкий тем временем провёл её по боковому коридору в помещение не столь блистающее и не слишком благоухающее. В нём не было ни мебели, ни дорогих ковров – только крошечная собачья конура, обитая снаружи светлым мехом. Из отверстия конуры торчал коричневый собачий хвостик.

– У нас тут больная, – сказал Юкко добродушно. – Её хозяйка – бывшая жена моего господина. Собачка убежала из дома в отсутствие госпожи. У неё сейчас не лучшие времена – болит животик. Врач, смотревший её, сказал, что бедняга наелась на улице какой-то гадости и прописал ей лечебное питание. Она подпускает к себе только арана Гедеона, а без него отчаянно скучает и ничего не ест. Хозяин велел найти для Кики сиделку. Сумеете накормить её, дорогая барышня сиделка для собак? Тогда место ваше. По крайней мере на неделю. Знаете, наш хозяин не слишком одержим безопасностью и готов брать кого угодно с улицы…

Слова его были скорее всего не о Рене, а о водительнице Эмиль, которая притворилась мужчиной. Девушка видела Эмиль совсем мельком, но всё же тихонько удивлялась, как её можно было перепутать с парнем: элегантную, весьма приятной глазу комплекции. Волосы, конечно, короткие и костюм брючный – но для сходства с мужчиной этого недостаточно.

– Так что, если вы докажете свою пригодность, неделя с проживанием и питанием вам обеспечена. А там посмотрим. Сумеете покормить животное или сразу на улицу?

Рена онемела сначала от счастья, а потом от ужаса. Она медленно кивнула – да, конечно, она сумеет покормить собачку.

– Почему вы не вернёте её в дом хозяйки? – спросила она робко.

– Так хозяйки там нет, - развёл руками дворецкий. – Да и господин не приказывал. Видимо, хочет сам проявить заботу о собаке… а наше-то дело какое? Служить да не перечить!

О да, Рена заметила, как он не перечит. Препирался с вице-мэром как миленький!

– Я велю кухарке принести для Кики корм. Посмотрим, как вы справитесь.

Рена думала, что старик выйдет, оставив её с собачкой, но тот лишь выглянул из комнаты и крикнул:

– Линна! Деточка, принеси для Кики её похлёбку!

Спустя пару минут дворецкий арана Гедеона, Юкко сан Ульмар, стоял и смотрел, как Рена уговаривает бедняжку Кики вылезти из убежища или хотя бы повернуться к ней лицом, а не дрожащим хвостиком, но всё без толку. С одной стороны, Рене бы радоваться: сейчас её выставят прочь, а ей того и надо. А с другой – было очень жаль собачку. Стоило только представить, как это крошечное дрожащее существо сначала испытало стресс, увидев, как на её подругу-горничную нападают, затем было вышвырнуто прочь, потом скиталось по улицам… Конечно, Кики проявила достаточную сообразительность, найдя знакомый дом. Два года назад, когда её хозяева еще были вместе и аран Гедеон не развёлся с красивой и яркой супругой, Кики была щеночком. Теперь она, видимо, рассудив, что хозяйка могла каким-то образом оказаться в прежнем доме, собачка побежала туда. Сложно сказать, что бедняжка подумала о Фредерике – что та погибла, придавленная грубым водителем, или что предала свою питомицу. Достаточно было того, что Кики не хотела возвращаться. И за это её тоже стоило пожалеть!

– Вы её, кажется, ужасно пугаете, сан, - сказала Рена, стоя на коленках перед домиком Кики с мисочкой в руках.

– А мне кажется, что её пугаете вы, - заметил старик, пряча ухмылку. – Всё-таки вот оно по рекомендациям-то людей брать надёжнее, чем с улицы-то подбирать. Видел бы хозяин!

Тут уж Рена совсем обиделась. Она сунула руку в будочку и погладила собачку по тёплой бархатистой спинке. На какой-то миг бедняжка Кики перестала дрожать, повернулась к девушке и лизнула её руку. Но этого было недостаточно, конечно, недостаточно: ведь собака оставалась голодной.

– До свидания, барышня, – спокойно сказал Юкко. - Я дал вам шанс, и не моя вина, что вы им не воспользовались.

Рена вздохнула. Она понимала, что так, конечно же, лучше. И потому поставила миску возле домика Кики и безропотно пошла к двери.

Тихий стук коготков по паркету заставил её обернуться. Вредная собачка, едва увидела, что гостья уходит, выбралась из будки и принялась есть. Дворецкий, стоявший к собачьему убежищу куда как ближе, торжествующе улыбнулся.

– В ваших услугах нет надобности, – сказал он.

ГЛАВА 16

Рену выставили с чёрного входа. Что ж, утешала она себя, хуже, если б её тут неделю держали безвылазно нянькой при больной собаке. Теперь уже дело было за Деми, который уверял, что выманить животное он сумеет. Девушка решила пока побродить по округе, понаблюдать, установить, когда и в какую часть двора или сада Кики выводят на прогулку. Но едва она вышла из ворот особняка, как чуть ли не лоб в лоб столкнулась с Айриной сан Хагганой.

– Ай… рин, - шарахнувшись в сторону, пробормотала Рена.

От неожиданности даже проглотила последнюю гласную. Хаггана, кажется, ужасно обрадовалась. Наверно, решила, что Рена наконец-то решила называть её поласковее.

– Милая Рен, – сказала она. - Если ваши дела настолько плохи… отчего вы не пришли ко мне?

И подставила ей локоть.

Словно руку помощи протянула.

Вот только Рене не надо было этой руки и помощи – она ведь хотела устроить слежку, а не прогуливаться под руку с долговым инспектором!

– Мы так недавно виделись, – продолжила Айрина. - Не далее, как позавчера! И вы ни словом не обмолвились, что дела вашего агентства настолько плохи, что вы готовы наняться служанкой. Хотя уверена, тут платят побольше, чем вы могли бы заработать в агентстве. Если, конечно, правда, что ваш раб взялся за ум.

Рена спрятала руки за спиной и приняла самый независимый вид.

– Простите, вы ошиблись, сан Хаггана, – сказала она. – Я здесь с расследованием.

– Вот как, – улыбнулась Хаггана. – А я с наблюдением за кое-каким сомнительным субъектом.

– Вот как, – эхом откликнулась Рена. - Тогда давайте распрощаемся и пойдём каждая по своему делу.

Айрина неуверенно улыбнулась.

– Уже темнеет, - сказала она. – Предлагаю договориться – когда мы закончим, встретимся тут. Я провожу вас. К тому же вместе возвращаться всегда веселее. Правда?

Темнело, начали загораться фонари. Тут они были красивые, выполненные под старину. И светились не голубовато-белым светом, а нежно-жёлтом. В нём лицо Хагганы казалось как-то мягче и женственней.

– Я никак не могу привыкнуть к вам, сан Хаггана. Вы такая разная, – честно сказала Рена. – Вы очень странно на меня действуете.

– Я на вас действую? - то ли удивилась, то ли обрадовалась инспектор.

– Да, пожалуй, – призналась Рена. – Пугаете.

– Правда всегда пугает, – ответила Хаггана. – Я просто к вам не подстраиваюсь. И манипулировать не пытаюсь.

Рена так не думала. Манипулировать ею пытались все, каждый на свой лад. Даже Деми, но он хотя бы прикрывался тем, что учит. И что желает лучшего. А чего желает Хаггана?

Девушка потопталась напротив замка вице-мэра и подумала, что надо бы обойти вокруг него. Вдруг да собачку выводят через главный вход? Или еще через какой-нибудь.

Айрина сан Хаггана внезапно двинулась следом.

– А вы за каким домом следите? - спросила Рена, чтобы проверить свою догадку. – Неужели за этим?

– А вы?

С секунду Рена смотрела на инспектора, а потом неуверенно засмеялась. Интересно, кого здесь могла пасти кредитно-долговая служба? Уж не таинственную ли Эмиль?

– Давайте хотя бы в разные стороны пройдёмся, – предложила она.

Но тут из двери выбежала Кики. Без пова и поводка. Дворецкий торопился следом, но он был стар и не слишком проворен. Собачка обежала вокруг Рены, принюхалась к её ботинкам и вдруг встала на задние лапки, передними упираясь девушке в ноги.

– Вы всё ещё тут, барышня? - возмутился старик. - Я сказал вам идти вон!

Но Рена подхватила собачку на руки и сердито сказала:

– Где хочу, там и стою.

– Это я задержала её, – вмешалась Хаггана и сделала шаг поближе к фонарю, чтобы дворецкий заметил её нашивки и прочие регалии. – Если позволите, я уведу барышню, и она больше вас не побеспокоит.

– Сначала верните собаку.

– А она не ваша, – выпалила Рена. – Видите, как она ко мне пошла? Я её могу прямо сейчас отвезти в родной дом.

– И кто же поручится, что она будет там? Простите, барышня, но я вам не верю.

– Хотите, можете позвонить в дом к аране Гедеоне, – сказала Рена. – Спросите горничную Фредерику и уточните у неё, может ли сан Марна вернуть собачку прямо сейчас.

– Извольте, - ответил старик, пожевав губами, - но пусть сан инспектор проводит вас в дом и постережёт, чтобы вы не сбежали вместе с собакой.

– С удовольствием провожу сан Марну куда угодно, - проворковала Хаггана.

Рена с удивлением взглянула на неё. Инспектор явно забавлялась. Эта ситуация смешила её! Вот ей, Рене, смешно не было!

– Вы же знаете, как позвонить в особняк аране Гедеоне? – спросила она, стараясь, чтобы её голос прозвучал как можно уверенней.

Даже наглей!

– Будьте покойны – прекрасно знаю, – высокомерно сказал дворецкий, идя ко входу для слуг. – А вы уверены, что не собираетесь украсть несчастную Кики? Кстати сказать, я не уверен ещё в одном: что её частые позывы по нужде прекратились!

Но Рена не дрогнула.

– Тем более, звоните скорее! – поторопила она старика.

Телефон отыскался в коридоре недалеко от кухни. Оттуда слышались упоительный перезвон посуды и тянулись умопомрачительнейшие запахи. Там готовили ужин. Хозяин, верно, собирался вернуться сюда в достаточно скором времени.

Дворецкий кривоватым мизинцем набрал номер на диске. Всякий раз, когда диск крутился, он шевелил губами и хмурил косматые тёмные брови.

– Вечер добрый, – сказал он в телефонный раструб, - будьте так любезны позвать Фредерику сан Вилену. Да, Ульмар спрашивает, не ошиблись. Что? А. Всех благ желать не буду, Фреда. Ты только скажи-ка ты мне, где ваша Кики?

Из телефонной трубке Рене послышались какие-то крайне расстроенные звуки. Возможно, Фредерика сходу начала рыдать. Дворецкий слегка отстранился от трубки.

– Фреда, – сказал он осторожно, – не могли бы вы перестать делать это?

Рена ждала окончания разговора, затаив дыхание. И даже не сразу заметила, что Хаггана держит её за руку. Точнее, заметила только тогда, когда большой палец инспектора словно исподволь провёл по незащищённой коже запястья над перчаткой. И затем слегка вторгся внутрь, под коричневую лайку, продолжая ласкать всё настойчивей.

Девушка выдернула руку из пальцев Хагганы и сунула в карман. С неё нынче и так хватило назойливых ухаживаний. Нескоро она забудет слюнявый поцелуй Шедди! Как только Фредерика с ним миловалась? Подумать противно.

– Мне надо сделать еще один звонок, арану Гедеону, – сказал дворецкий сухо, – не думаю, чтобы дамы возражали?

– Дамы не возражают, – преспокойно заявила инспектор.

– Постойте, - вскрикнула Рена, – пожалуйста, не делайте эту историю такой известной. Если аран узнает – то через него всё станет явным. И тогда Фредерику сделают рабыней. Она так сказала!

– О да, арана Гедеона и не такое может, – пошевелив губами, промолвил седой дворецкий. – Я попрошу господина не говорить ей. Он хорошо относился к девушке, невзирая на её импульсивность. Хотя раньше она таких истерик не устраивала… видно, арана Гедеона за пару лет её изрядно потрепала своими причудами.

Он говорил осторожно, но по интонациям можно было понять, что хозяйка Фредерики та ещё штучка. Рена даже подумала, что та избалована благодаря вице-мэру, замужем за которым пробыла довольно долго. Наверно, причиной развода, что бы ни говорили газеты, стала всё-таки жена, а не муж.

Муж! Стоя в части дома для прислуги, Рена вдруг попробовала себя представить хозяйкой этого дома и женой красивого, статного мужчины, чья великолепная одежда не скрывала его осанки и мускулатуры. Обнимать эти широкие плечи, целовать эти красивые губы…

Но на ум приходили какие-то глупости. К примеру – как чётко очерчены неяркие губы Деми и как он танцует с нею лихой танец. Почему? Он сам подчёркивал, что всего лишь раб и что ей надо мечтать о большем.

Только почему-то не мечталось.

Хотя представлять себя хозяйкой большого дома – с нормальными ванной и уборной, а может, и не одной! – было, пожалуй, приятно.

Пока она предавалась раздумьям, старик Юкко снова набрал номер на телефонном диске, приятно потрескивавшем на обратном ходу. На сей раз он набирал указательным пальцем. Интересно, почему так? От особого уважения, что ли?

– Всех благ, – сказал он в трубку. – Разрешите поинтересоваться, окончена ли встреча вице-мэра с… ах да, благодарю. Он там? Позвольте попросить позвать его к аппарату, весьма обяжете, благодарю. Всех благ, аран Гедеон, здесь пришли от араны Гедеоны. За собакой. Да, в относительном. Поела. По… да, и это сделала. Благодарю, аран Гедеон. Разрешите отправить собаку с девушкой? Да, аран Гедеон, сан Вилена, очень просит не говорить хозяйке о её нерасторопности. Почему она не позвонила? Говорит, очень уж хозяйки боялась. Скажу, аран Гедеон…

Рена привстала на цыпочки. Из трубки слышался донельзя приятный баритон вице-мэра. Слова она плохо разбирала, но интонации… если он столь спокойно и благожелательно беседует с несносным и напыщенным дворецким, то как он может говорить с любимой женой? Наверно, его тон будет обволакивающим и бесконечно нежным. Кончатся все невзгоды, никто больше не посмеет притрагиваться к ней без спроса, да ещё нагло лезть своими губищами чуть ли не в душу. И никакого рабства – аранов никогда не привлекают к долговому рабству, даже если они внезапно разорятся и обнищают! Никакого рабства никогда. Боже правый, разве Деми не прав и не стоит потерпеть совсем немного? Тем более, что аран совсем не старый и не противный!

– Надеюсь, моя ложь будет оправдана, – повесив трубку, сказал Юкко. – В конце концов, делаю я это не ради девчонки Фредерики, не ради даже араны Гедеоны, которая может остаться без своей подружки… и даже не ради хозяина.

– А ради кого тогда? – удивилась Рена.

Конечно, прозвучало не слишком вежливо. Да и выпалила она это так поспешно, что можно было подумать – перебила старика.

Может, поэтому сан Хаггана дёрнула её за рукав.

Старик не ответил, только пошевелил густыми бровями. Собачка, задремавшая было на руках Рены, вдруг зевнула и тявкнула. Юкко улыбнулся и потрепал Кики по узкой мордочке.

– Спасибо за поддержку, – сказала Рена, опуская собачку на землю, когда они вышли из роскошного замка вице-мэра.

Кики натянула поводок, чтобы обнюхать ближайшее дерево.

Уже совсем стемнело. Осенью темнеет как-то особенно рано и безысходно. Желтые фонари вокруг озаряли улицу таинственным светом, и в нём девушка пыталась разглядеть напарника. Где-то ведь здесь он должен быть, в конце концов.

– Давайте я отвезу вас. Мой мобиль в квартале отсюда, – предложила Хаггана, натягивая перчатки. - Конечно, не столь шикарный, как у здешних обитателей, но всё же и не трамвай.

Рена огляделась по сторонам. Если инспектор будет настаивать, ей придётся нелегко.

– Ах, как хорошо, что всё так решилось. Сейчас отвезём Кики Фредерике, и я смогу вернуться домой, – звонко и громко сказала она, очень надеясь, что Деми слышит.

Сан Хаггана подхватила девушку под локоть. Как тут сказать «нет»? Оставалось лишь надеяться, что инспектор в большей степени женщина и не станет так назойливо приставать, как это делают парни! Влекомая Хагганой к мобилю, Рена молча тащила на поводке собачку и пыталась разобраться в мыслях и чувствах.

Пожалуй, для одной головы их было как-то многовато.

ГЛАВА 17

Деми, разумеется, слышал Рену и сообразил, что к чему, но это не избавило его от тревоги за девушку. Что ни говори, а сан Хаггана была не лучшей компанией для девушки. Тем более, что сама Рена, по–видимому, так и не перестала её бояться. Иначе с чего бы её голосу так дрожать?

Значит, надо было добираться до дома араны Гедеоны.

Деми устало огляделся. Когда только кончится тяжёлый день, хотел бы он знать? Нет, в этих краях такси просто так не сыщешь, надо выбираться из Старой Диварры и поскорее ехать следом за Реной.

Он свистнул и махнул рукой, когда увидел крутобокий мобиль с характерными фонариками по бокам. Такси. Конечно, это недёшево: маленькая скупердяйка Рена ни за что бы не позволила кататься по городу, да ещё так далеко, ни на каком наёмном экипаже! Но разве у него был выбор? А дом араны Гедеоны находился в другом конце города, тоже в неплохом районе, только не таком пафосном. Не пешком же туда бежать?

Когда он подъехал к незапертым воротам, на крыльце под светлым фонариком стояли только Рена и Хаггана. Девушка смеялась, а инспектор гладила её по плечам и спине, пытаясь справиться с истерическим приступом. Такси они не заметили. Деми попросил водителя обождать, выбрался из мобиля и пошёл к особняку. От кованого забора до крыльца было всего-то шага три! Как за такое краткое время могло что-то произойти, ну вот как? Но произошло. Деми увидел, как Хаггана резко ударила Рену по щеке.

Деми так и подскочил на месте. В один длинный прыжок оказался он на крыльце и схватил инспектора за плечи, отрывая от Рены. Та прижала руки к лицу… и тем не менее продолжала смеяться. Видимо, все волнения дня опять сказались на её нервах, вызывая эту странную реакцию.

– Ты ещё поплатишься, - прошипела сан Хаггана, разворачиваясь к Деми и перехватывая его руки.

Она была на редкость сильной для такой сухощавой женщины. Всего миг понадобился ей, чтобы скрутить Котта и откинуть его в сторону. Он еле удержался на ногах.

– Не надо! – вскрикнула Рена и расхохоталась ещё пуще.

Из окна особняка выглянуло обеспокоенное лицо – не Фредерики, чьё-то ещё.

– Ты говорила – вы не спали, - тихо и яростно сказала инспектор. - Что между вами ничего…

– Держите себя в руках, инспектор. Я как раб этой дамы не могу допустить, чтобы на её честь покушались… даже если представители закона, - сказал Деми как мог развязно. - Какая вам разница, что между нами? Напали-то на неё вы, а не я!

– Напала? - нахмурилась Хаггана. – Я хотела помочь.

Деми взял Рену за руку. Нет уж, приводить эту девушку в себя должен только он, а не всякие там инспекторы.

– Пошли отсюда, – сказал он. – Стыдно, инспектор. Невинную девушку обижать…

Рена так и залилась смехом.

– Невинную, – сказала она, вытирая выступившие слёзы.

– Я завтра организую вашей жалкой конторе проверку, - бессильно сказала Хаггана им вслед.

– Это сколько угодно, – не оборачиваясь, ответил Деми.

К его удивлению, таксист еще стоял у мобиля. Ах да, он же не заплатил…

– Улица Вольная, семьдесят два, дробь два, – сказал Деми отрывисто. - Да не делай такое лицо, сказал – заплачу, значит, заплачу!

И показал таксисту пару десяток. На самом деле хватило бы и полутора.

Рена смеялась. Смеялась, прижавшись к Деми боком и положив голову ему на грудь. Всё её хрупкое тело так и тряслось в истерике. Кажется, она и плакала тоже, потому что рубашка под расстёгнутой курткой Котта стала вдруг постепенно намокать.

– Тебя обнять или дать по щекам? – спросил он в который уже раз.

Рена не ответила, только вроде бы смеяться стала меньше. Сжалась в комочек, просунула руку под его спину, обняла сама.

– У меня был такой паршивый день, – всхлипнула она. – И ни одного по-настоящему хорошего поцелуя. Поцелуй меня, Деми, а?

Конечно, он бы мог сказать, что ей необязательно понравится его поцелуй. Но когда Рена подняла к нему лицо, даже в полутьме такси такое несчастное и заплаканное, он не стал ничего говорить.

В конце концов, он же всего-навсего раб. И должен подчиняться своей хозяйке.

Её губы припухли – то ли от жёсткого поцелуя Хагганы, то ли от плача. Они были чуть-чуть солёными, и в то же время сладковатыми на вкус. Сначала Рена просто замерла в его руках, словно котёнок, и губы сжала, словно только что не просила целовать их. Но когда Деми слегка отстранился, девушка вдруг сама приникла к его рту своим, неумело и суматошно покрывая губы молодого человека мелкими, короткими поцелуями. Мобиль ехал ровно, таксист, если и видел, чем они занимаются, виду не подавал, и Деми повернулся к девушке, обхватил её заплаканное лицо ладонями и постарался, чтобы поцелуй получился хорошим, по-настоящему хорошим.

***

Замечено, что, если ты куда-то торопишься, то дорога кажется тебе бесконечно долгой. То и дело какие-то остановки, что-то мешает, ты сидишь в машине и ёрзаешь, не в силах помешать мирозданию задерживать тебя на перекрёстках. А если вдобавок тебя везёт какой-нибудь медлительный извозчик, жалеющий погонять лошадь, или ты едешь на трамвае, и ты опаздываешь, нервничаешь, волнуешься – поездка становится пыткой.

Если же ты всей своей душой и всем сердцем желаешь, чтобы дорога никогда не кончалась и никуда не спешишь… то увы, поездка завершается так быстро, что и оглянуться не успеваешь.

– Приехали, – безжалостным голосом ангела, оповещающего, что земная жизнь пройдена, сказал таксист.

Деми пришёл в себя не сразу, Рена, когда он оторвался от её губ, с тихим стоном потянулась за ним.

– Приехали, – прошептал Деми.

– Приехали, - эхом отозвалась Рена, тонкими пальцами гладя его по щеке.

Когда она успела снять перчатки? И шляпка когда свалилась с её головы? Куда подевались шпильки, удерживавшие лёгкие локоны? Теперь они струились меж пальцев…

Нёс бы и нёс её на руках, свою маленькую смешную девчонку, да только лестница слишком узка да крута, и дверь так неудобно открывается. Поставил на ноги – едва держится, словно пьяная, припадает к плечу, мешает ключ в скважину вставлять, прижимается боком, ластится, словно кошечка.

Но едва вошла – зевнула и забралась в кресло, даже не сняв ботинки. Деми встал перед нею на колени, освободил маленькие ступни, потянулся снимать чулки, но она подобрала ножки под себя и прошептала:

– Ты уверен?

– Ни в чём так не был уверен, – поклялся Деми.

Рена повела плечиками, скинула пальтишко на пол, качнула головой.

– А я нет. Дай мне ещё немного времени… подумать.

Он провёл рукой по лодыжке девушки, изнывая и в то же время боясь снова допустить ошибку. В прошлый раз потерял голову – спугнул момент, получил по наглой роже, а теперь?

Прикосновение вызвало у Рены слабый вздох. Она вытянула ножку, коснулась ею туловища Деми, но тут же снова поджала под себя, боясь продолжения.

В офисе никого, свет погасить – и продолжить, невзирая на сопротивление, которое, он уверен, будет слабым и недолгим. Ведь ей самой интересно, что дальше! В глазах блеск, и губы приоткрыты – стоит лишь пойти на приступ, и хозяйка сама попросит довести дело до конца…

Но что потом?

– Я не буду тебя неволить, – пообещал Деми, поднимаясь с колен. – Я-то уж знаю, что такое неволя. Ты устала? Есть хочешь?

Она зевнула и покачала головой. Пошарила в карманах юбки, вытащила несколько смятых бумажек.

– Ещё сотня, – сказала, безмятежно улыбаясь. – И ещё двадцать за бонус.

– Какой ещё бонус? – удивился Деми.

Он ушёл к столу, принялся перебирать пластинки – почему-то показалось, что голос певца будет сейчас очень кстати, но тут же увидел надпись на конверте – «Возможно». Он и забыл, что Андреа тоже когда-то пела, и Викки, когда ещё имел средства, успел записать с нею несколько песен. Да, это будет хороший выбор…

– Ты не слушаешь, – Рена забавно надула губки.

Лучше б она этого не делала: припухшие, тёмно-розовые, они разбудили в Деми воспоминания о том, как пахнет и каков на вкус поцелуй Рены.

– Прости, – сказал он.

– Дворецкий попросил вице-мэра не говорить хозяйке Фредерики о том, что Кики убегала из дома, и даже соврал ему, что за собачкой приходила не я, а Фреда, – сказала Рена. – Я подумала, что за бонус вполне сойдёт. Надо же нам как-то поддерживать репутацию, созданную араном Мооссом?

Деми кивнул, улыбнулся и поставил пластинку. Тягучий женский голос, низкий и приятный, не спеша выводил чудесную мелодию.

-

Я вижу, признаваться

В любви мне не спешишь ты,

А просто повторяешь:

– Быть может, может быть.

-

Признайся, ты же любишь!

Я спрашиваю снова.

И слышу только это:

– Быть может, может быть.

Давно же он не слышал голоса Андреа! Но она ведь ни за что больше не подпустит его и близко к себе! Про пластинку Деми как-то позабыл, хотя, кажется, граммофон и эти несколько конвертов с дисками были его единственным наследством. И теперь, выбранная наобум, она дарила ему этот полузабытый голос.

– Танцуешь? – спросил он, протягивая руку к Рене.

Она отчаянно замотала головой.

– Я слишком устала.

Деми шагнул назад и сделал вид, что ведёт в танце воображаемую танцовщицу. Под пьянящий голос Андреа, вспоминая всё, чему она его когда-то учила, двигаться было легко и приятно. Конечно, настоящая партнёрша бы не помешала! Но она устала. Притихла в кресле, смотрела, блестя глазами.

– Кто научил тебя танцевать?

– Одна хорошая женщина, – ответил Деми, не останавливаясь.

– Ты с ней спал?

Деми чуть не расхохотался, но сдержал свой порыв. Гораздо интереснее немного подразнить маленькую недотрогу!

– Спал, - согласился он. – Ещё она кормила меня с ложечки, купала, всегда готова была выслушать меня и… кажется, она была первой женщиной, которую я увидел в нижнем белье, помимо матери.

Рена привстала, опираясь на подлокотники.

– Это не лучшее, что можно рассказывать девушке, Дем, - обиженно начала она, и Деми усмехнулся.

Она ревновала! Как же ей идёт негодование! Глаза делаются ещё больше и вот-вот начнут метать молнии. Котт сжалился над нею:

– Это моя бабушка, Рен. Хочешь, познакомлю тебя с ней?

Девушка нерешительно кивнула.

– Может, всё-таки потанцуем?

Деми протянул Рене руку. Песня сменилась другой, более ритмичной, почти такой же заводной, какую они танцевали в свой первый раз. Но хозяйка агентства снова покачала головой.

– Тогда давай поблагодарим арана Моосса за то, что приглядывает за нами, и ляжем спать. Сегодня ты спишь в кресле! Но я, так уж и быть, принесу тебе подушку и плед.

Когда Деми устроил Рену в кресле, словно в гнёздышке, она обвила его шею руками и поцеловала в щёку.

– Знаешь, - сказала она, – я видела сегодня арана Гедеона. Пожалуй, он действительно не старый и вполне хорош собой…

– Это не лучшее, что можно сказать парню на ночь, но я рад, – признался Деми, - потому что тогда наш план будет легче осуществить.

Рена вздохнула. Кажется, она что-то ещё хотела сказать, но передумала. Деми погасил свет и, на секунду прижавшись к тёплым губам Рены, отправился в спальню.

– Инспектор Хаггана сказала, что придёт завтра. С проверкой, – сонно сказала девушка в темноте.

– Ох, не поминай её к ночи, – засмеялся Деми. - Что она здесь найдёт? Двух усердно работающих молодых людей? Надеюсь, ей полегчает!

– Но она может к чему-то прицепиться и арестовать меня. Или тебя! Я боюсь.

– Значит, не надо было с нею задерживаться там, в темноте, и подавать ей ложные надежды, – Деми пожал плечами, забыв, что Рена его почти не видит. – Я тебя учил давать отпор.

– Мне казалось, раз она женщина, то не будет… то так не будет. У меня началась истерика, она вроде бы принялась успокаивать…

– А, ну да! – усмехнулся Деми. – Не горюй, Рен. Завтра тут буду я. И она к тебе больше не полезет.

– А если полезет… в наши бумаги? Если попытается забрать меня в свой участок? Что, если…

– Я ей не позволю. А если боишься, что она ночью залезет в окошко, можешь пойти спать со мной.

Она помолчала. В темноте Деми различал только её очертания в кресле. Девушка не шевелилась, но чувствовалось, что ей неловко.

– В кровати удобнее, чем в кресле, – добавил он. – И я не буду приставать! Я отлично контролирую себя, знаешь ли.

– Зато я не очень, – ответила Рена и зевнула. – Доброй ночи, Дем. Тебе и арану Мооссу.

ГЛАВА 18

Если спать всю ночь в не слишком удобных условиях, настроение при пробуждении наверняка будет не самое радостное. Да и самочувствие тоже.

Рена даже сначала подумала, что напрасно отказалась от щедрого предложения напарника. А потом подумала, что он, конечно же, мог и вовсе уступить кровать в её безраздельное пользование! Ну ничего, пусть тогда тащит бельё в прачечную, вот что.

Инспектор Хаггана не почтила их своим присутствием с утра, и Деми предложил её не ждать.

– Мы впустую потратим целый день, который могли бы прожить гораздо веселее, чем в ожидании этой крокодилицы, - заявил он.

– А веселее – это как? – заинтересовалась Рена, поднимая голову от тощей тетрадки с надписью «Книга учёта денежных средств».

За создание «книги» Деми уже обзывался «маленькой скупердяйкой» и «мини-занудой», но Рена была непоколебима: деньги, полученные агентством, нуждаются в строгом учёте. И вот уже сюрприз – нехватка! Тут десяти квадратов не хватает, а тут целых двадцати пяти! И Деми ещё спорил, что считать не надо. Вот не считала бы она – и не знала бы, что налицо недостача!

– Во-первых, нам всё еще нужен мобиль для дела, – сказал Деми, – а во-вторых сегодня чудесный день, чтобы познакомить тебя с моей бабушкой. С чего начнём, решай сама.

– А твоя бабушка – она как, добрая? – спросила Рена, поднимая голову от тетрадки.

– Ну… в общем она неплохая...

– Наверняка не хуже моих сестёр, – заключила девушка. – Хорошо, я схожу к Лоре, она вроде бы сегодня должна быть дома. Даже нет, давай сходим вместе.

– Если хочешь, я прицеплю на шею ошейник, – захихикал парень. – Она умрёт от зависти, узнав, что у тебя есть раб, которого ты водишь на поводке!

– Пускай поживёт, – насупилась Рена, – не хватало мне еще трат на её похороны.

Она и не думала шутить, поэтому удивилась, когда Деми захохотал и снова назвал её маленькой скупердяйкой.

– Значит, отправляйся к Лоре, а я покараулю тут. Если Хаггана явится в твоё отсутствие, обещаю не причинять ей никаких... неудобств!

Рена стремительно оделась, мельком посмотрелась в зеркальце и побежала к трамвайной остановке. Обернувшись на окна полуподвала, она заметила, что Деми отодвинул занавеску в сторону. Оба подняли руки одновременно – помахать друг другу на прощание.

День и правда выдался солнечный, апельсиново-лимонный, с шуршащими под ногами листьями и изумительной синевой неба. Газетные заголовки в киоске на углу и объявления на большой тумбе наперебой кричали красными и чёрными буквами: распродажа! Визит министра финансов Черу в Арговию! Скупка старых вещей! Ограбление антиквара! Рена приостановилась возле киоска, кинула монетку на блюдечко с видом на курортный городок, сделанным с горы Кроны. Вот бы оказаться там, на этой горе, и встретить рассвет! Получив газету и сунув её в сумку, Рена вдруг задумалась: а с кем бы она хотела встречать рассвет на вершине Кроны? С Деми или вице-мэром?

Ещё ведь неизвестно, как вице-мэр целуется. Вдруг так же противно, как Шедди или так же жадно, до боли, как Хаггана?! Тут Рена прижала руку в перчатке к собственному рту и усмехнулась. Нет, всё-таки надо собраться с духом и настроиться на серьёзный лад, а не думать, кто лучше целуется. Всё-таки она к Лоре идёт, а не просто так по городу гуляет.

***

Лора жила в крошечной квартирке прямо за тем бистро правильного и здорового питания, где работала. Ходили упорные слухи, что тем, кто как следует вкалывает, владелец бистро передаёт эти квартирки в полную собственность. Надо только много работать, как следует работать! Вот Лоресия сан Марна и старалась изо всех сил! Готовила, да еще иногда и подавала!

От бистро шли не самые приятные запахи. Как обычно в это время дня, когда здесь заканчивали продажу завтраков на вынос и начинали готовить обеды, в округе бил в нос запах варёной капусты, полезных каш и вегетарианских супов. Котлеты на пару, отварная рыба и биточки из индейки пахли немножко лучше. Но сильнее всего всё-таки благоухал сладкий перец. Рена его ненавидела. И капусту тоже.

Завернув за угол, она сразу же увидела приткнувшийся у ограды «вагончик» отца. Он уже не выглядел таким ухоженным и сверкающим, как раньше. И левое крыло было помято. Но всё-таки мобиль стоял здесь, а значит, Лора им пользовалась. Или её муж. Это уменьшало шансы на то, что им с Деми дадут попользоваться машиной хотя бы ненадолго. Но у Рены был с собой веский довод – в кои-то веки туго набитый кошелёк.

Она глубоко вдохнула, выдохнула и постучала в дверь, выкрашенную синей краской. Лора открыла так быстро, словно караулила с той стороны.

– Ну наконец-то, – выпалила она радостно… и тут же осеклась.

Рена заметила, что Лоресия красиво уложила волосы, накрасила губы и ресницы, надела весьма откровенный наряд и явно ждала кого-то поприятнее, чем младшая сестра. Ну что ж, не всегда надежды сбываются, а ожидания вознаграждаются.

– Могу я войти? - спросила девушка, изо всех сил стараясь контролировать себя.

То есть не дрожать коленками, говорить благожелательно и вообще играть безупречную, обеспеченную леди.

Даже вместо пожатия лишь прикоснулась кончиками пальцев к руке Лоры – как делала Фредерика.

– Чего тебе? Денег не дам, - резко выпалила Лора.

– Ждёшь кого-то, пока муж на работе? – вкрадчиво спросила Рена. – Вот как! А сестру, значит, не ждёшь!

– Да какая ты сестра, - всплеснула руками Лора.

Но назад отступила. Обрадованная маленькой победой, Рена вошла в квартирку и присела на краешек стула в маленькой уютной прихожей. Лора, пожалуй, была неплохой хозяйкой: в доме было чисто, аккуратно. Только пахло так же, как в бистро – варёной капустой и сладким перцем.

– Чего тебе? – снова спросила Лора. - Говори побыстрее и уходи.

– Я хотела одолжить у тебя машину. Ненадолго – на день-два.

– Сейчас? – ахнула Лора. - Сейчас не могу! Муж завтра поедет на ней к своему начальнику, не может же он пойти туда пешком.

– Нет, не сейчас и даже не завтра. Через несколько дней.

Лора выдохнула.

– Ну я не знаю, - сказала она с видом мученицы. - А если ты её испортишь?

– Не больше, чем ты, – не осталась в долгу Рена. – Уже вон помяла!

Тут в дверь постучали, и вошёл приятный, но, пожалуй, излишне округлый господин в полосатом пальто. Он держал в руке букет из небесно-голубых незабудок.

– Как трогательно, – пропела Рена. – А Ромми знает?

Господин спросил:

– Кто это, Лора?

– Никто, представь себе, - прошипела сестра, хватая мужчину за рукав. - Иди пока в кухню!

И повернулась к Рене, которая изо всех сил старалась сохранять невозмутимость. На сей раз она старательно подражала Деми, вот уж кто умел держать лицо! И ещё он всегда учил не приплясывать на месте, когда изнутри зарождалось щекотное чувство восторга. «Ужасно жаль, – подумала Рена, – что я не взяла с собою фотоаппарат. Можно было бы сделать пару фоточек на память! Хотя тогда точно пришлось бы удирать от Лоры со всех ног!»

– Некогда с тобой возиться... Вот ключ от гаража, – с ненавистью прошипела сестра. – Через пару дней поставлю машину туда. Мужу скажу, что она в ремонте. Спустя неделю она должна быть там. Поняла? А теперь будь добра – проваливай! И попробуй только настучать моему мужу.

– Настучать? Какие же ты знаешь слова, – хихикнула Рена.

И, сунув ключ в карман, побежала поскорее к остановке трамвая.

Кажется, она начинала верить арану Мооссу, ворожившему им с Деми по доброте душевной!

«Сегодня же вытру пыль на раме его портрета!» – пообещала себе девушка, ранее боявшаяся залезать так высоко, чтобы достать до верха рамы.

Если бы аран Моосс мог её сейчас предостеречь от обмана, он бы что-нибудь сделал, но разве это было в его силах? Он и нарисован-то был только по пояс!

***

Улица Вольная! Экое, право, нелепое название для улицы, на которой стоит дом 72/2! Деми сан Котт сидел на низеньком заборчике, что отгораживал длинный узкий газон от мостовой, и в глубочайшей задумчивости курил тонкую коричневую сигаретку.

Нервы здесь надо было подлечить не только Рене! Пожалуй, ему, Котту, тоже стоило. Сан Хаггана сидела рядом и курила точно такую же сигарету. С той лишь разницей, что держала она её за изящный резной мундштук, да ещё, пожалуй, сидела более грациозно и аккуратно.

– Может, всё-таки спуститесь и проверите всё, пока Рены нет? Да и пойдёте восвояси? Всё-таки выходной, сан Хаггана, – пробормотал Деми без особой надежды.

– Пока она не пришла, лучше уж посижу тут, - сказала Хаггана.

Странно, но она выглядела смущённой. Вчера Деми показалось, что она здорово разозлилась на него, а теперь сидела такая виноватая. Или притворяется?

– Ты вот что, Котт. Можешь сколько угодно клясться, что стал чище дождя, а я тебе не верю, – продолжила инспектор. – Я же вижу: ты на неё плохо влияешь. Учишь её плохому.

– Хотелось бы верить, – хмыкнул Деми. – Пока что она научилась давать по морде только мне, своему учителю. А хорошо бы и инспекторов научилась на место ставить.

– Ты меня лучше не зли. На тебя мне плевать, могу и на рудники спровадить, будешь там до самой смерти не просто рабом, а клеймённым рабом. На тебя плевать. На неё – нет. А тебя я разгадала! Сразу два дома разрабатываешь, да? Что готовишь – аферу или банальный грабёж? А может, хочешь арану Гедеону обобрать?

Деми сделал вид, что поперхнулся сигаретным дымом и изобразил фальшиво-честную физиономию. Он в своё время перед зеркалом тренировался, стараясь, чтоб гримаса не смех вызывала, а отвращение!

Но Хаггана только покосилась на него и пожала плечами.

– Что, угадала? Чутьё-то не пропьёшь.

– А вы, значит, пьёте, инспектор? Могу я угостить вас как-нибудь в баре рюмочкой вишнёвой настойки? Вы же наверняка любите вишнёвую!

– Сладкий миндаль, – поправила Хаггана, заметно смягчаясь. – Ты мне Рену ни во что не впутывай, понял? Не порти девочку. И жизнь ей не порти. Хочешь окрутить это злобное безумие в юбке – на здоровье, да только твоё дело выгорит у тебя не раньше, чем освободишься… А что, есть и ещё планы?

– Есть, а как же, – ухмыльнулся Котт. – Но вы же сами сказали Рене при второй встрече, сан Хаггана: вся ответственность за мои грешки будет лежать на ней. Как на моей хозяйке!

– Не думай, что в случае, если я тебя поймаю с поличным, не найдётся способа упечь лично тебя, – повернувшись к парню всем корпусом, пыхнула дымом Хаггана.

Прямиком в лицо! Это могло сойти за оскорбление. И опять же, мужчине такое бы с рук не сошло, но женщине Деми мог разве что надерзить. И то язык с трудом поворачивался. Ну не любил он оскорблять женщин. Даже инспекторов КДС!

– И как вы выведете из-под удара девушку?

– Прикрываться таким образом низко, – заметила Хаггана.

– Ага, а утешать её и тут запугивать и даже бить по лицу – очень возвышенно, – парировал Деми.

Хаггана вспыхнула.

– Вы вот что, сан Хаггана, - сказал Деми, - я вам сейчас поклянусь на чём угодно, хоть на портрете моего тайного покровителя, что не сделаю ничего такого, из-за чего Рене будет плохо. А вы мне пообещайте, что оставите её в покое. Она вас боится до оцепенения, а вы принимаете это за согласие сотрудничать. Нехорошо! Еще неизвестно, кто больше портит ее характер, знаете ли.

– А ты ею просто манипулируешь, - оскорблённо выпалила Хаггана.

– Неправда. Я учу её быть стойкой и давать отпор. И между нами ничего нет. И не будет – если только она сама вдруг не захочет, но я, пожалуй, приложу усилия, чтоб не захотела.

– Врёшь, – сан Хаггана выдохнула еще облачко дыма в лицо Деми, и тут он уже не выдержал.

Встал с оградки, выдернул у инспектора из мундштука сигарету и растоптал. Затем схватил женщину за плечи – опять поразившись, насколько та жилистая и твёрдая! – и слегка тряхнул.

– Да чтоб я по швам лопнул, Айрина, если ей наврежу, – тихо сказал Деми, глядя в тускло-зелёные глаза инспектора. - Ей со мной жить – так лучше сразу удавиться.

Он вдруг вспомнил нежные губы, жаркий поцелуй и ещё – тот первый танец, когда было так приятно держаться за тонкую талию и прижиматься к упругой небольшой груди. А ещё полный сочувствия взгляд, лёд на обожжённую пощёчиной щеку, взгляд из-под ресниц.

Если ей лучше без него, то ему-то без неё будет куда как плохо.

– Удавиться? – Хаггана раскурила новую сигарету. – С тобой?

Помолчала, потом вздохнула:

– Да и со мной тоже.

– Тогда, значит, вы согласны?

– С чем?

– Оставьте её. Следите за мной, если хотите, но не трогайте Рену.

– Она обещала мне сигнализировать о твоих планах, Котт, - криво усмехнулась Хаггана. – Да так и не начала, кстати. В управлении на ней уже поставили галочку – мол, сотрудничать отказалась, репутация под сомнением.

– Я сам вам всё доложу, – невозмутимо ответил Деми. – Да вы и сами догадались вон, насчёт араны Гедеоны-то! А что? Ничего противозаконного, между прочим. Разве араны не могут вытащить человека из долгового рабства? Я и Рену пристрою, дайте срок.

Хаггана поперхнулась дымом и долго кашляла.

– Вы же можете сделать так, чтобы Рена за меня была не в ответе, – добил её Деми. – Вы же просто её хотели припугнуть, Айрина. Валите всё на меня… если, конечно, будет что валить. Жениться в этой стране ещё никто никому не запрещал, даже на аранах.

– Я подумаю, – неохотно сказала инспектор. – Ради девочки, не ради тебя.

– Ну я так и думал, что ради девочки, – пожал плечами Деми. – Значит, это дело улажено?

– Я подумаю.

Она пошла к своему мобилю, сутулясь и сунув руки в карманы. Деми поискал в себе сочувствия к высушенной работой женщине… но не нашёл. Она точно так же манипулировала Реной, как и он – только делала это более грубо и нетерпеливо. За что ж её жалеть?

Разве за то, что ей не досталось ни одного такого же тёплого сопереживающего взгляда от Рены, какие достались ему!

ГЛАВА 19

Бывает, что тебе предстоят муки выбора. Выбрать между добром и злом, тернистым честным путём и гладким неправедным. Муки эти могут оказаться совершенно невыносимыми, и многим приходится терзаться вот точно так же сильно, как Рене по возвращению от сестры! Она страдала уже несколько минут, выставив перед собой свой небогатый запас обуви, потому что новые ботинки натёрли ей ногу. Выбор предстоял в прямом смысле сложный, между красотой и удобством.

– О, собираешься надеть эти башмаки? – поинтересовался Деми.

– Так они тёплые и вполне обношенные… хотя и видали виды. Как будто я войну в них с пехотой прошла, да?

– А вот эти туфли?

– Ну… они хотя бы красивые.

– А новые ботинки?

Рена выставила пострадавшую ногу. Деми посмотрел на стройную лодыжку, там, где шёлковый чулочек украсился влажным пятнышком от лопнувшей мозоли.

– Тогда выбери ботинки, – посоветовал он. – Трамвай идёт только до середины рабочего квартала, дальше уже только пешком.

– Но твоя бабушка…

– Рен, мы идём щеголять обновками среди диваррской нищеты. На дно общества. Надень чулки потеплее и ботинки покрепче, и вперёд. Эй, не клади деньги в сумку! Лучше дай сюда!

Рена неохотно отдала двадцатку, зажатую в кулачке.

– Маленькая жадина, - тут же сказал Деми. - И вообще не бери с собой сумку, она тебе не понадобится.

– Мы как на войну собираемся, – улыбнулась Рена.

– А как же. Ну что, бежать, в случае чего, сможешь?

– Бежать?

– А танцевать?

– Деми…

– Мы идём или болтаем?

Рене показалось, что Деми нервничает. Говорит как-то отрывисто, ответов не слушает… что это вообще могло значить? Если он так не любит свою эту бабушку, мог и не приглашать Рену навестить её! А если любит, то почему волнуется?

***

Рабочая окраина оказалась неожиданно красивым и довольно тихим местом. Рена и понятия не имела, что в этой части Диварры такие удивительные кирпичные дома, по большей части двухэтажные, и такие кряжистые, раскидистые деревья. Зато здесь не было электричества и, кажется, не везде присутствовала канализация. Уличные фонари кончились примерно там же, где и трамвайная линия, и остались разве что редкие лавки и ремесленные мастерские. Вечерело – некоторые хозяева уже зажигали под вывесками фонари. Резко пахло керосином.

А тихо было потому, что почти ни у кого здесь не имелось машин. По улицам только малыши и носились, да прогуливались молодые парочки, некоторые совсем юные. Рена с любопытством озиралась, но Деми решительно тащил девушку за локоток всё дальше и дальше. Она увидела серое приземистое здание, похожее на барак, с надписью «Народная школа». На трёх ступеньках широкого крыльца сидели угрюмые, плохо одетые, мосластые подростки. Некоторые курили.

– Быстрее, быстрее. И не глазей больно-то по сторонам, здесь этого не любят, – пробормотал Деми.

– А что здесь любят?

– Всё, что покрепче, – вздохнул Деми. - Давай уже уберёмся отсюда поскорее, потом поговорим.

Рена подумала, что он взволновался из-за неспокойного квартала. Но вот они его миновали, а нервозность напарника лишь усилилась.

– Эй, диа, – крикнул кто-то, едва они оказались в окружении беспорядочных застроек, похожих на картонные обувные коробки. - Чужаки!

– Сам ты чужак, – весело крикнул Деми. – Эйя, хэй! Беги, сорванец, к Микки, получишь кружок.

Маленький оборванный мальчишка – всего лет шести-семи! – угрём завертелся возле Рены.

– Красивая арана, красивая арана, дай денежку, – заискивающе говорил он и протягивал ладошку.

Его наглое личико и горячие, бегающие глаза не понравились Рене, и она поглубже сунула руки в карманы.

– Прочь, прочь, – засмеялся Деми, - а то богатая арана сделает тебя своим рабом.

– Босяки не бывают рабами, - ответил оборвыш и унёсся прочь.

Улочки тут были кривые, узкие, неправильные, но Деми вывел Рену к почти что площади. Тут свисали между домиками и деревьями бесчисленные гирлянды фонариков, пока ещё не зажжённых. Интересно, подумалось Рене, как сюда тянули электричество? И кто за него платит в квартале нищих?

А ещё в воздухе пахло чем-то очень аппетитным.

– Где-то жарят мясо? – спросила Рена, ощутив внезапный голод.

– Скорее всего, крольчатину, - усмехнулся Деми. – Здесь отлично готовят всё, что под руку попадётся, причём вкусно получается так, что ум в тарелке забудешь. А еще жареные орешки в острой посыпке, хрустящие крылышки, колбаски в перечном соусе, салат с острой заправкой, варёная кукуруза… Понимаешь, праздник понимании здешних людей – это прежде всего еда.

– Вкусно покушать всегда хорошо, – согласилась Рена.

– Просто еда, – поправил Деми. - Чем больше еды – тем, значит, праздничнее. О, а вот и Микки. Эйя, Микки!

Как показалось Рене, высокий смуглый парень совсем не рад был видеть Деми сан Котта. Но на Рену он посмотрел без неприязни.

– С праздником, - пискнула та.

В глазах Микки появился интерес.

– Надо говорить – не с праздником, а с днём Андреа.

Рена прижала ладошку к губам.

Ей ужасно хотелось узнать, кто такая Андреа – не святая же! Никогда Рене не доводилось слышать о святой с таким именем. Но Микки уже церемонно взял девушку под руку и спросил:

– Желаете подойти к ней?

– Конечно, – храбро ответила девушка. – А Деми?

– Какой такой Деми? – удивился Микки, словно Котт не шёл с ними рядом.

Рена решительно высвободила руку и схватила под локоть своего напарника. Он внушал ей больше доверия.

– Он мой друг, – сказала она. – И раз привёл меня, то имеет на это право и…

– Андреа в жизни не захочет видеть какого-то Деми, – заверил её Микки.

– А вы спрашивали?

– Она не слышит. И не видит, – тихо сказал Котт.

Тут где-то поблизости заиграла музыка – не слишком громкая для такой оживлённой улицы, но вполне различимая. И снова Рена узнала «Уличный оркестр Викки Делира».

У стены старого трёхэтажного дома сидела под полосатым солнечным зонтом женщина. Древняя, как мир, так показалось Рене. В свете загорающихся фонариков и мерцании углей в жаровне тускло блестели её белёсые глаза. Зачем ей был зонт? Неясно! А зачем ей, глухой, граммофон, что стоял у её ног? Рена не очень понимала.

Микки подошёл к старухе и прикоснулся к её руке. Женщина слегка вздрогнула и громко сказала:

– А, это ты, Микки! Мы начали без тебя! Все ли танцуют?

Ещё никто не танцевал, но людей собралось очень много.

– Пусть все едят, пьют и танцуют, – объявила Андреа и хлопнула в ладоши. – Я люблю, когда люди веселятся. Помнишь, как танцевала моя Луиза, Микки? Сердце замирало.

Рене уже сунули в руки завёрнутую в тонкую лепёшку еду: истекающее соком мясо, пахучую зелень, крупно нарезанные овощи, поджаренные на решётке над углями. Рот моментально наполнился слюной. Кролик там или не кролик, а кусать эту лепёшку с начинкой хотелось отчаянно и как можно быстрее: пока всё не остыло на холодном осеннем воздухе.

– Скажи ей, что я здесь, - сказал Деми. – Ты же можешь!

Микки покачал головой.

– Все ли танцуют? - снова спросила Андреа. – Я не чувствую дрожи в коленях.

– Скажи!

– Она не хочет тебя знать, – ответил Микки.

– А в чём дело? - спросила Рена, торопливо прожевав пахнущее дымком, пряное, островатое мясо. - Почему она не хочет? Откуда вы знаете, что не хочет?

– Проваливай, диа, – грубо ответил ей Микки. – Нечего тут красивой аране делать, среди уличной пыли!

И он сделал странный жест, сложив пальцы щепоткой. Деми дёрнулся, словно его ударили.

– Пойдём, Рен, – сказал он, – не дадут нам потанцевать на дне рождения Андреа.

Но Рена, быстренько проглотив остатки угощения и вытерев руки о носовой платок, уже взяла старую женщину за руку.

– Кто это? Луиза? - громко и тревожно спросила та.

Микки оттолкнул Рену прочь.

– Не надо её волновать, – прошипел он, взмахивая обеими руками перед лицом девушки.

– Пусть она сама скажет, что не хочет знать Деми, – пошла в атаку Рена.

Ей надоел этот надутый индюк с его диковинными жестами, которых она не понимала!

– Возьми её за руку, Дем, – крикнула она, удерживая Микки, не пуская его к Андреа.

– Луиза, - простонала старая женщина.

И Деми встал перед ней на колени.

Вся улица смотрела на них. Люди перестали жевать, пританцовывать под музыку, и лишь голос Викки Делира не умолкал. Он пел «Моя девочка – ты!» И от затаённой страсти, мучительной и, кажется, неразделённой, сжимались сердца.

Деми взял старуху за обе руки и приложил ладонями к своему лицу. Андреа тихо вскрикнула, узнавая внука.

– Я ещё не простила тебя, - сказала она.

Что он мог сказать? Какие бы слова ни подобрал Деми – разве она услышала бы его, давно оглохшая, разве увидела бы, давно ослепшая, движения его губ или хотя бы виноватые глаза?!

Но Рена увидела, что он нашёл путь. Взял старую женщину за талию и повлёк в круг танцующих.

И бережно, словно стеклянную, повёл в танце. Сначала Андреа чуть отставала. Её старые ноги плохо двигались, она редко ходила, ей незачем было много двигаться. Да и музыки не слышала… но тело Деми подсказывало ей, как танцевать.

– Когда люди танцуют, я слышу дрожь вот здесь, - Андреа приложила руку вместе с рукой Деми к своей груди. – И всегда знаю, какая песня звучит. И эту песню я знаю.

Женщина говорила громко, но некоторые звуки пропадали, ведь она не слышала собственного голоса.

– Мы пели её. Мы пели её… мы пели вдвоём. И весь мир танцевал вокруг нас.

Микки взял Рену за руку и за талию, а следом и остальные пары закружились вокруг Деми и Андреа. В их движениях была энергия, была жизнь, но Андреа в центре круга не могла себе позволить такой танец. То, что она делала, было лишь слабой тенью танца! И всё-таки в нём она ожила.

Рена старалась не упускать их из виду, как ни кружил её настырный Микки, в чьих движениях были жёсткость и власть, но никак не страсть. Он злился, он волновался, ему не было особого дела до партнёрши. И, пожалуй, в своём танце он высказывал Рене свою досаду.

Но когда музыка замерла и пары остановились, Андреа положила тяжёлую седую голову на плечо Деми.

– Кажется, он извинился, – сказала Рена шёпотом.

– Кажется, извинения приняты, – пробормотал Микки.

– Расскажешь?

– Спроси у своего… друга, диа. Это история принадлежит не мне, моё сердце никогда не билось возле сердца Андреа.

– Как ты красиво говоришь.

– Выпьешь со мной вина, диа?

Рена покачала головой.

– Красивая арана брезгует пить с уличной пылью?

– Я не арана, Микки, и не брезгую, - рассердилась Рена. – Но меня привёл сюда Деми. С ним я и уйду.

– А если я скажу нет? – с вызовом спросил Микки.

Слова возражения так и замерли у Рены в горле. Она испугалась, сжалась и поискала глазами своего раба и напарника, Деми сан Котта. И увидела! Кто-то из местных девушек утащил его танцевать.

Микки танцевать не собирался. Он просто насмешливо смотрел сверху вниз, удерживая девушку в крепких руках. Вдруг он прихватил её пониже спины, прижал к себе так, что Рена почувствовала его. Ощутила, как её лобок прижался к твёрдому бугру в штанах и попыталась отшатнуться.

Но Микки не пустил. Этот великолепный нищий с царственной осанкой, который никому ничего не был должен, смотрел так, словно он выше любых аранов и вообще всех правителей мира.

– Молодые красивые араны ничем не отличаются от рабынь, – сказал он.

– Я не арана, – снова начала лепетать Рена, но парень её не слушал.

– Рабы не могут сказать «нет» господину, потому что у них нет права, а красивые араны не могут сказать «нет», потому что у них нет ни мнения, ни смелости. Они только думают «а что скажут другие»? Слушай, детка! Любая босячка счастливее тебя, потому что она спит с кем хочет, и если ей не нравится босяк – она скажет «отвали, детка!» и будет свободна. Какой-нибудь бандит кулаками заставит женщину сделать, что он хочет, хитрый сан вынудит женщину быть ему обязанной, а богатый аран просто купит или возьмёт даром. Ты мне скажи: что будет, если я захочу тебя прямо здесь и сейчас?

Сквозь ткань плаща и платья Рена чувствовала напряжение в паху Микки и понимала, что здесь и сейчас, а главное – с ним, ей уж точно не захочется любви, так почему бы не крикнуть изо всех сил «отвали, детка» или как там кричат босячки? У Рены заложило уши, заслезились глаза, а щёки и шея стали горячими. От страха или от ярости – она не поняла.

– Я скажу тебе «нет». Отпусти меня, грязный… грязный фьёррто! Я свободный человек и ты не смеешь делать мне больно!

– А тебе больно? – засмеялся Микки.

Рена изо всех сил уперлась руками ему в плечи, чтобы хоть как-то отстраниться от него. Больно ей, конечно, не было. Но неприятно – точно!

– Если не отпустишь, буду кричать, – предупредила она.

– Босячка уже закричала бы, – усмехнулся Микки, беря девушку за запястья. – Да и ругаются они не так застенчиво. Но на первый раз, пожалуй, убедила. Иди сюда, маленькая диа, красивая арана. Я не собирался обижать тебя, но и прощения просить не стану. Запомни: женщина, которая не умеет постоять за себя, пропадёт быстрее, чем женщина, у которой есть голос. Потеряла слова, кричи без слов. Схватили за руки – бей ногами. А молча замирать хорошо только тогда, когда тебя ещё не заметили. Заметили – или беги, или дерись. Поняла, красивая арана?

– Отвали, детка, я тебе не арана, – сказала Рена в раздражении и вырвала свои руки из его цепких пальцев. – Я услышала, хватит нотаций!

Микки расхохотался.

– Так уже лучше, - сказал он, шлёпнул её пониже спины и походкой танцора, которому ничего никогда не может помешать, пошёл к шушукающимся у стены девушкам.

Рена удивлённо смотрела ему вслед.

Сначала он окатил презрением, потом сердился, потом отгонял их с Деми от Андреа, потом потащил танцевать и приставал… А теперь вдруг преподал урок. Почти такой же урок, как и Деми. Но как-то иначе.

«Если бы я огрела его, то не потащила бы ему лёд, – подумала Рена. – Ни за что!»

Музыка тем временем и не думала прекращаться. Видно, кто-то уже успел перевернуть пластинку, песня звучала какая-то новая, не быстрая, и Рена, петляя между танцующими, подошла к Деми. Тот обнимал пышногрудую красотку, в свете фонариков кажущуюся очень смуглой и сексуальной.

– Это мой мужчина, – заявила ей Рена. – Он пришёл со мной и уйдёт со мной.

– Ллера диа, – сказала девица так ласково, что сразу стало понятно: послала достаточно далеко.

Чмокнула Деми в подбородок и уступила партнёра Рене.

– Она назвала тебя сексуально озабоченной чужачкой, – шепнул ей Деми, посмеиваясь. - Почему ты не дала Микки по его смазливой роже, ммм? Ещё немножко, и я бы ему сам врезал, но ты в кои-то веки справилась сама.

– Ты видел?

– И даже частично слышал. Ты назвала его грязным распутником. Это было так… так мило! Откуда ты вообще знаешь такие слова?!

– Я слышала их раза два или три, – призналась Рена, – так обычно кричат фабричные девчонки, когда рабочие слишком сильно к ним пристают. Когда я гуляла с чужими собаками… то слышала.

– Ты молодец, – сказал Деми. - Но Микки не тронул бы тебя.

– Он уже потрогал, - возмутилась Рена. - Куда уж больше-то?

– Он тебя бы не тронул. Мы… Уличная пыль – это люди, у которых есть честь. Пожалуй, она всё, что у них есть.

– Честь нищих, - пожала плечами Рена. – Твой приятель напугал меня.

– Он не приятель, - поморщился Деми. – Он мой старый хороший враг. Когда-то мы дружили.

– И что произошло потом?

– Я расскажу тебе об этом, когда ты выйдешь замуж за арана и будешь богатой, счастливой и всем довольной. Станешь араной и сможешь освободить меня. Ты же освободишь меня сразу, как только у тебя будет паспорт замужней аристократки и куча денег?

У Рены вдруг испортилось настроение. Вот и Деми, оказывается, что-то надо от неё. Не просто же так он ухаживает, целуется, танцует с нею. Нет, он её приручает. Затем, чтобы достичь своей цели: свободы. Конечно, цель достойная и Рена вовсе не против освободить раба. Раз уж ему суждено отбыть эти полгода без права выкупа, и даже от неё как от хозяйки нет иной возможности добиться результата. Но… разве не пожертвует она ради него собственной свободой?

«Араны не отличаются от рабов!» – сказал ей Микки несколько минут назад.

Видно, так оно и есть.

– Когда мы пойдём домой? - спросила Рена.

– Давай потанцуем ещё чуть-чуть, – попросил Деми и привлёк её голову на своё плечо.

Но Рена напрягла шею, отодвинулась на шаг и сказала:

– Не отвалить ли тебе, детка?

Ближние к ним пары засмеялись.

– Я приказываю тебе проводить меня домой, раб, – сказала Рена уже тише.

Сказала резко – но тихо.

Пусть уж босяки не слышат, в каких Деми на самом деле отношениях с «красивой араной». Это касается только их двоих.

ГЛАВА 20

Давно известно, что людей сближают: совместные испытания, забота друг о друге, пережитые вместе приключения и многое другое. Главное условие: быть вместе, а не порознь!

Хотя Деми держал Рену за руку, нельзя было с точностью утверждать, что эти двое действительно были вместе. Пожалуй, даже совсем наоборот: даже если б они сейчас обнялись, всё равно остались бы совершенно разными, посторонними, чужими друг другу людьми. Разумеется, в этот момент, а не в какие-либо ещё, что тоже немаловажно учесть.

Рена отчаянно дулась на Деми. Во-первых, он всё видел! Видел, как нагло хватал её за задницу противный Микки, и просто продолжал танцевать с не менее противной девкой. Ужасно обидно! Во-вторых, он не вовремя напомнил Рене, что ей непременно надо пожертвовать собой ради его драгоценной воли.

Но пока протест копился в ней, она молчала – молчала угрожающе и многообещающе. Словно хотела поднабрать ещё немного злости.

Именно поэтому она совершенно забыла, где находится.

Уличная пыль – нищие всех видов, те, кто никогда не нападает первыми и не проявляет излишней агрессии. И хотя в их квартале нередко скрываются самые настоящие преступники, там их умеют приструнить. Воришки и жулики, обитающие среди нищих, тоже достаточно безвредны, пока не покинули границ квартала: ими руководит правило «где живу – не гажу». Другое дело – рабочие окраины. Живущий там фабричный и заводской люд предпочитает, придя с работы, поесть и упасть в кровать. Но именно здесь есть особый род бездельников и пропойц, кто с наступлением темноты выползает из нор. Границ для них не существует.

И разумеется, Рена была наслышана о разных случаях, связанных с рабочими окраинами. Как кто-то возвращался слишком поздно от подружки-фабричной, или задержался до темноты в одной из мастерских. Случалось, что учителя допоздна засиживались в трёхлетних школах, проверяя тетрадки или занимаясь с безнадёжно отстающими. Их-то и подстерегали. Ограбить, поиздеваться, избить, изнасиловать – а то и всё вместе. До убийств доходило нечасто, но и они были.

Но под напором переживаний Рена об этом напрочь забыла! Ей так многое казалось важным или непонятным, что она уже с трудом сдерживалась. Молчала лишь потому, что надеялась перетерпеть первую волну гнева… да ещё потому, что Деми был страшно напряжён, встревожен и насторожен. Он словно принюхивался. Особо тёмные места он старался обходить, тщательно выбирал маршрут, иногда внезапно сворачивал куда-то – и да, молчал.

Так что в тишине слышались только звуки их шагов.

Когда впереди показались нормально освещённые улицы и четыре светлые полосы трамвайных рельс, Рена, не дожидаясь, пока парень расслабится, спросила:

– Стало быть, ты не сан. И даже, возможно, не сан Котт. Как тебя зовут на самом деле?

– Помолчи, - резко сказал Деми.

– Не буду я молчать! – уже увереннее и громче заявила Рена. - Я хочу узнать…

Он дёрнул девушку за руку, притянул к себе и зажал ей рот.

– Молчи. Хочешь, значит, узнаешь.

Рена тихонько пискнула, но подчинилась, хотя теперь-то уж слова так и рвались наружу, разные – гневные, любопытные, испуганные, все вперемешку. А самое ужасное, что ещё и смех начал распирать. Но смеяться было не место и не время. Пообещав, что сама, в случае чего, надаёт себе пощёчин, Рена стиснула зубы.

– Скажу бежать – беги, – велел Деми. – Туда, к фонарям. Там полицейский на углу, кричи, что на тебя напал твой раб.

– Почему?

– Потому что на другое они не сюда сунутся, это же фабричные окраины. Им жить охота.

Рена вцепилась парню в локоть, но он резко выдернул руку.

– Быстрее. Идём туда. Пока не бежим. Рано.

Именно тут девушка услышала позади и сбоку шаги. Кажется, людей было много. Впереди призывно сияли голубоватым светом уличные фонари. Но с той стороны тоже шли люди: двое.

– Не верти головой. Не хватайся за меня, – уже совсем шёпотом сказал Деми. – Сейчас побежишь.

– Ты… сссказал, что не умеешь драться, – прошептала Рена.

– Я соврал. Ещё как умею, – спокойно ответил Деми. – Сейчас они подойдут ближе и попытаются схватить тебя за руки с двух сторон. Резко ныряй вниз. Ты шустрая, у тебя получится. Потом беги и ищи полицию.

Едва он договорил, как сзади их нагнали. Справа тоже вынырнули – всего их окружило шесть человек. Рена на секунду зажмурилась, представляя возможные варианты. Деми был прав: надо бежать и звать полицейского, потому что иначе им придётся хуже. Беда в том, что бросить Деми наедине с шестью врагами было равносильно его убийству. Как бы человек здорово ни дрался, шестеро не дадут ему ни единого шанса.

Те двое, что были впереди, действительно распростёрли объятия навстречу Рене. Она попробовала поднырнуть, но упала на колени. Её заботливо подняли – точнее, вздёрнули, взяв с двух сторон под руки. Вырваться было невозможно: парни, пахнущие на редкость противно, держали девушку очень крепко. И тогда Рена вспомнила: «женщина, которая не умеет постоять за себя, пропадёт быстрее, чем женщина, у которой есть голос. Потеряла слова, кричи без слов. Схватили за руки – бей ногами. Заметили – или беги, или дерись. Поняла, красивая арана?»

А ведь в итоге-то хорошо, что на ней тяжёлые некрасивые ботинки! Рена повисла в руках бандитов и принялась лягаться изо всех сил. Собственные беспорядочные движения согнали оцепенение, которое обычно нападало на девушку при любой опасности. Раньше она замирала, словно пойманный крольчонок, но теперь поняла, что лучше уж сопротивляться. Она не видела, что там с Деми, только слышала какое-то пыхтение, мычание и звуки ударов. И изо всех сил завопила:

– Отвали, диа! Фьёррто со сренда! Ллера диа, ма дета!

Это было всё, что она знала на уличном жаргоне, и потому пришлось повторить. К сожалению, никто так и не отвалил, зато откуда ни возьмись из темноты вынырнули ещё две тени. Они-то и освободили Рену: один выдернул её из рук бандитов, словно редиску из грядки, а другой столкнул парней лбами.

– Молодец, красивая арана, – сказал чуть запыхавшийся голос Микки из темноты. – Кричать научилась. Только больше таких слов не говори. У меня аж уши покраснели. Кто учил тебя нашему языку? Я сам таких слов не знаю, миа.

Рена повернулась туда, где должен был остаться Деми. По её представлениям – лежащий на земле, избитый до черноты, потому что те звуки позади были страшные.

Но на земле лежало трое, и среди них Деми не было. Ещё там стояли друзья Микки: Рена видела их среди танцующих этим вечером. А Деми вдруг оказался рядом, взял девушку за плечи и прижал к себе.

– Не думай, что я с тобой помирился, Деми, - в темноте блеснули белоснежные зубы Микки. – Я только ради девочки. Знаешь ведь. Терпеть не могу, когда девочек обижают.

Но Деми пожал ему руку.

– Можешь не оправдываться, – сказал он. - Довольно и того, что ты её выручил.

– Но слишком часто не приходи. Не хочу твою рожу видеть в нашем доме, – сказал Микки. – Андреа расстроилась из-за вас, теперь ночь спать не будет.

Поверженные хулиганы расползались прочь. Друзья Микки подпинывали их под зад, чтобы ползли быстрее. Рена всхлипнула и покрепче прижалась к груди Деми.

– Проваливайте, – сказал Микки. – Вам здесь не место!

– Тебе надо было сказать «идите с богом», – покряхтывая и постанывая, сказал Деми.

– «Проваливайте с богом» будет точнее, – хмыкнул Микки.

До дома Рена и Деми добрались уже без приключений. На сегодняшний день их уже было достаточно.

Только когда они вышли на свет, Рена увидела, что за ухом у Деми здоровенная ссадина от кастета, костяшки пальцев изрядно сбиты, а из носа течёт кровь. Сама она отделалась порванными чулками и сбитыми коленями, а это, пожалуй, были не слишком страшные отметины.

***

– Почему? – спросила Рена, смывая с головы Деми кровь.

– Что?

– Почему ты раб?

– Ну… это всего лишь последствия моего опрометчивого шага, – ответил парень.

Он сидел на табуретке в спальне, а Рена суетилась вокруг с миской и тряпкой. Иногда Деми тихонько шипел, когда его хозяйка слишком усердствовала.

– Видишь ли, я впервые в жизни решил попробовать жить честно! И что вышло? Твой папаша, уже одной ногой в могиле, воспользовался, видимо, твоим отсутствием дома, побежал играть с подозрительными личностями… слушай, он вообще в своём уме был? Выиграть вот это всё и меня в придачу, завещать тебе и помереть! Надо же такое учудить! Айййй, ты чего?

– Извини, что мало досталось, – сердито сказала Рена. – Конечно, он не собирался умирать. А в остальном почти правда: он был уже ужасно болен тогда. И я не знаю, зачем это всё… Но только ты мне не говори, что он был не в своём уме. Он умер… не безумным. Но ты не ответил. Ты босяк. Твоя бабушка – одна из тех, старых босяков узких улиц. Ты не можешь быть рабом, но ты раб. Даже если ты попал сюда, ты мог бы просто удрать в свой квартал и жить там.

– Я им чужой. Давно, со смерти мамы.

– Отчего она умерла?

– Заболела. К уличной пыли ходит только один доктор, ну так он не успел, - Рена услышала, как Деми тихонько фыркнул.

– Но почему ты им чужой? Как это случилось? Они за что-то выгнали тебя?

– Слишком много вопросов, миа! – поднял руки Деми.

Рена тут же вцепилась в одну из них:

– Надо промыть и обработать мазью!

Деми закатил глаза.

– Андреа меня выгнала. Меня и мою тётю. А Микки помогал. Его уже возвели в сан к тому времени, и я, сказать по чести, боялся, что он проклянёт меня…

– Микки – священник? – Рена вспомнила последние слова Деми, обращённые к Микки. – Не похож!

– Он не из братства Спасителя, - пожал плечами Котт. – Он служитель Баиги.

Рена про Баиги слышала, что говорится, краем уха – кажется, то было божество бродячего народа Ба, что давным-давно перестал существовать. Видимо, кровь Ба текла в жилах некоторых босяков, вот отчего они так любили свободу.

– Ну хорошо, - Рена посмотрела на собственные раны, – а теперь иди, мне надо заняться своими коленками. Жаль, что чулки испорчены!

– Тебе чуть жизнь не испортили, а ты чулки жалеешь, – сказал Деми. – Хочешь, я помогу тебе?

Рена пожала плечами. Расценив жест как согласие, Котт усадил девушку на кровать, встал на колени и принялся осторожно снимать рваные чулки, присохшие там, где выступила кровь. Ссадины оказались не такими уж и страшными, как можно было судить по боли. А прикосновения Деми были деликатными, даже нежными.

– Прости, - сказала Рена.

– М?

– Я назвала тебя рабом. При всех. Они ведь не знали? Думали, что ты сан?

– Не знаю, что они подумали, – ответил Котт, аккуратно промакивая влажной тряпкой ноги девушки, – но хуже, чем они уже думали обо мне, всё равно быть не может. Если и можно было пасть ниже пыли – я уже упал.

Его тёплые пальцы, придерживавшие правую ногу Рены, которую он обрабатывал, ласково погладили кожу под коленкой – щекотно и в то же время приятно. Девушка подумала, что, если он продолжит, она не будет против. И даже уже представила, что вот сейчас эти чуткие и ласковые пальцы пойдут выше, к бёдрам, потянутся к трусикам, осторожно отодвинут ткань в сторонку. Она прикрыла глаза и улыбнулась. Нет, она бы не стала на сей раз кричать «отвали» или ругаться на забытом всеми, кроме уличной пыли, языке.

Но Деми лишь нанёс мазь на колени Рены и поднялся с пола.

– Нам надо выспаться, – сказал он. – У нас сегодня опять, значит, был слишком весёлый денёк, да?

Рена удивлённо посмотрела на него и кивнула.

– Слишком весёлый, – нехотя согласилась она.

Уже на грани сна ей вспомнилось, что она хотела протереть пыль на раме портрета арана Моосса, но так и не сделала это. Не забыть бы завтра!

ГЛАВА 21

Если твой недруг сделал тебе одолжение или, хуже того, подарок – самое время задуматься, в чём подвох. Не стоит радоваться уступчивости врага или его щедрости: подаренный плод может быть отравлен, услуга может обернуться ловушкой, а…

А одолженная машина – мобилем, модным двадцать пять лет назад, но теперь стоящим на спущенных колёсах и с гнилой начинкой.

– Ого, – сказал Деми, обходя вокруг старой машины. - Каков раритет! Если это наследство твоей сестрицы, могу ей только посочувствовать.

– «Голубь» не её наследство, - с негодованием сказала Рена. - Это старый мобиль, он уже тут лет десять стоит без дела. А новый она, видимо, забыла сюда поставить.

– Или не забыла, – мурлыкнул Котт.

Несмотря на позавчерашнее приключение, он вёл себя как обычно. Разве что держал некоторую дистанцию, чему Рена даже радовалась. У них есть общее дело, общие планы, деловые отношения… а остальное лучше уж сразу вынести за скобки. Это же к лучшему, убеждала себя девушка. Потом, когда Деми получит свою ненаглядную свободу, не придётся от него отвыкать.

– И что же, Лора хочет, чтобы через неделю мы поставили развалюху обратно?

– Видимо, да, – с горечью произнесла Рена. - Только мы её и с места не сдвинем. Старый хлам!

– Вовсе нет. Это же одна из первых послевоенных моделек! Настоящий «Белый голубь»!

– Это ржавый голубь, – Рена против воли улыбнулась – такой энтузиазм слышался в голосе Деми. – Смотри, в каком она состоянии.

– Дай мне расписку на двое суток, – распорядился Деми, – и пятьдесят квадратов.

– Ого, пятьдесят! – удивилась Рена.

– И проведи пока время с пользой, – посоветовал Деми. – Посети частную купальню «Илли-в-полотенце», и ни в чём себе не отказывай. Хотя давай лучше я закажу тебе там всё по списку, иначе ты ограничишься разве что душем, маленькая скупердяйка.

– Да там один только душ принять стоит, сколько месяц мыться в публичных банях, – огорчилась новым тратам Рена.

– Через два дня у тебя первое свидание с араном Гедеоном, миа, - сказал Деми проникновенно. - Нельзя, чтобы он принял тебя за девчонку с улицы!

– Как это – свидание? – опешила Рена. – Как это – через два дня?! А машина? А… а пальто?!

– Пальто не понадобится. Да и не хватит на него после того, как я приведу в чувство эту белую ласточку, а ты прихорошишься от макушки до ноготков рук и ног. Понимаешь, миа?

– Хватит звать меня «миа», - огрызнулась Рена. – Посвяти меня в эти дурацкие планы полностью, иначе я ни единого ноготка не отманикюрю. Понял?

– Посвящу. Обязательно посвящу. Но только сначала надо вернуться в офис, - Деми улыбнулся одной из самых своих обаятельных улыбок. С ямочками.

Рена встретила эту улыбку, пожалуй, излишне хмуро. Она уже понимала, что милые гримаски напарника могут быть не слишком искренними: когда Деми улыбался по-настоящему, то делал это скупо, и левый уголок губ слегка кривился. Словно парень был немного не уверен – стоит ли вообще показывать свое истинное настроение. Именно от таких честных улыбок делалось теплее и хотелось танцевать… а не от белозубого обаяния.

Некстати Рена вспомнила и улыбку вице-мэра Гедеона с фото в газете. Неужели нормально, что от взгляда на фото ноги подкашиваются и руки дрожать начинают? Рена просто была уверена, что нет – пока не увидела эту фотографию. Холодноватый прищур и улыбку тонковатых губ, адресованную словно одной только Рене… Да, что и говорить, потерять свободу с араном Гедеоном было бы волнующе интересно. Но всё-таки – потерять её. И, не исключено, что навсегда.

«Красивые араны не свободнее рабынь».

– Зачем в офис? – рассеянно спросила она, когда Деми принялся выталкивать её из гаража.

– Затем, что там есть телефон, а здесь его нет, – пояснил Деми.

– А зачем тебе телефон?

– Есть у меня знакомый человек, умеющий делать из ржавого корыта прекрасную яхту, – сказал, словно страшную тайну поведал, Котт. – Вот он приедет сюда с прицепом, заберёт нашу прекрасную белую голубку, и да свершится волшебство. А, ну и тебе, миа, закажу целый день в «Илли».

– Целый день! – ахнула Рена. – Это же страшно дорого.

Деми отодвинул её от двери, повесил на гараж замок и сделал вид, что глотает ключ. Фокус получился убедительным! Рена даже не сразу поняла, что ключ остался в кулаке парня и потом перекочевал в его карман.

– Значит, считай это вкладом в своё новое будущее, - изрёк он.

***

Дряхленький, но бодрый грузовичок, покряхтывая, тащил «белую голубку» к мастерской, находящейся аккурат на границе средних кварталов с рабочей окраиной. Деми было прекрасно известно, на чём держится мастерская – бизнес у Сэмми был не самым безопасным. Если Хаггана следит за Коттом, она непременно отметит, где он побывал. Вспомнив об инспекторше-людоедке, парень похлопал себя по карману куртки, проверяя, там ли бумажка, подписанная Реной. Сложенный вдвое листок оказался на месте.

Пожилой хозяин мастерской, неуловимо схожий со своим стареньким грузовиком, почесал бороду, обошёл мобиль со всех сторон и спросил:

– Сделать так, чтобы твоя голубка летала? Или только вид придать?

– Сделай так, чтобы не стыдно было невесту покатать, – улыбнулся Деми.

– А что, уже есть кого катать-то?

– Пока нет, – ответил парень честно.

– Прошлую машинку ты попросту продал, – сказал хозяин чуть рассеянно.

– Продал и заплатил тебе половину, как уговаривались. Ты лучший мастер во всей столицы, Сэмми. Сам мэр-градостроитель чинил бы у тебя свои экипажи, если б знал о тебе.

– Вот и сделай, чтоб знал, – очень серьёзно кивнул старик. – Давай пару десяток авансом, ага?

– Ага, – Деми протянул хозяину мастерской банкноты. - Завтра?

– Через неделю, - хмыкнул Сэмми.

Деми прибавил десятку.

– Пару дней прошу, – старик снова почесал бороду. – Номерочек старый оставить?

– А оставь, – Деми посмотрел на три цифры и название города, написанные белой краской на дощечке, закрепленной позади мобиля.

Сэмми погладил «голубку» по облупленному капоту. Из-под жёсткой, словно подошва, ладони, брызнули хлопья краски.

– Р-р-раритет, – вполголоса пробормотал Деми, выходя из мастерской. – Ну, держись, Лора сан Марна. Зря ты решила, что Рену можно обижать!

В офисе оказалось как-то непривычно светло и ярко. Деми не сразу понял, что произошло, а когда понял, только вздохнул и сел на свободный стул. На Рену и раньше нападали приступы любви к чистоте, но сейчас она просто саму себя решила превзойти! Сняла с окна тяжёлые тёмные занавески, кинула их на пол и теперь усердно мыла стекло.

При виде симпатичной фигурки в узких брючках для гимнастики и тонкой светлой блузке сердце парня решило, что оно резвый скакун и принялось отстукивать бешеный ритм. Рена напевала, слегка приплясывала и, кажется, была собой страшно довольна. На большом письменном столе, потеснив бумаги и огромный письменный набор из змеевика и дуба, лежали две узкие коробки из дорогого магазина.

– Жалюзи? – удивился Деми.

– Ага. Сможешь повесить? - спросила Рена.

– Кажется, мне надо было не только оформить заказ, но и оплатить, тогда бы ты как миленькая побежала прихорашиваться, – сказал Деми.

– Я побегу, – пообещала Рена и спрыгнула с низкого подоконника.

Разрумянилась-то как… и прядки волос прилипли к слегка вспотевшему лбу. Деми потянулся их поправить, но отдёрнул руку в последний момент. Рена даже слегка подалась за нею следом.

– Ну да, – кивнул он, – а зачем деньги тратишь на всякое?

– Это не всякое, а вложение в нашу рек…сперк… респектабельность, - запнувшись, сообщила девушка. – А на красоте я немножко сэкономила.

– Вот как.

– Ну да!

Рена вытерла руки о тряпку, убрала ведёрко с водой с подоконника и полюбовалась чистыми стёклами.

– Ну и лицо у тебя, - сказала она, хотя стояла к Деми спиной.

Он не сразу сообразил, что хозяйка видит его отражение – зыбкое и нечёткое в оконном стекле.

– Я отменила твой заказ, когда ты ушёл, и позвонила Фредерике. Спросила, как там Кики, минут десять выслушивала, как собачка покакала и как покушала, потом узнала, что Фреда рассталась со своим противным Шедди… ну и как бы между прочим поинтересовалась, где она наводит лоск. Ты же знаешь, какая она ухоженная, какая красавица. Так вот, есть одна дама, пожилая, работает на дому. Берёт гораздо меньше за всё то же самое, что делают в «Илли».

– Но в «Илли» были заказаны баня, ногти, волосы, - сказал Деми.

– Всё то же самое, – повторила Рена.

– Массаж стоп, чистка кожи лица, отбеливание зубов, – продолжил парень.

– Всё!

– Кажется, я жалею, что не заказал тебе еще и оздоровительную клизму.

– Этим она тоже занимается, но я решила не брать, - не осталась в долгу Рена. – Как и чистку кожи. Разве у меня плохая кожа?

И девушка наконец-то повернулась лицом к Деми.

У неё была великолепная кожа юной девушки, свежая, чистая, словно только что умытая, и носик чуть блестел. Деми сглотнул слюну и сделал шаг вперёд.

– Надеюсь, Фредерика не подведёт тебя, как это сделала Лора, – пробормотал он.

– Я уже позвонила той даме и записалась на завтра. И, чтобы ты не дразнил меня скупердяйкой, знай: на завтра у неё весь день был занят, так что пришлось посулить пятёрку сверху. И всё равно обойдется почти в три раза дешевле, чем в салоне.

Тут Рена посмотрела поверх головы Деми. На её лице отобразилось такое выражение, от которого Деми дёрнулся и резко обернулся. Его хозяйка издала воинственный клич, схватила в одну руку тряпку, а в другую – стул, и деловито устремилась к картине.

– Стой! Ты что делаешь?!

– Я уже в который раз забываю вытереть пыль с арана Моосса, а ведь я обещала! – заявила Рена.

– Не надо!

Пришлось кинуться девушке наперерез.

– Да я не упаду, – пообещала та, дуя на волосы, приставшие ко лбу.

Её слегка безумный взгляд по-прежнему был устремлён на портрет.

– Не делай этого, – снова сказал Деми. – Он не любит, когда с него стряхивают пыль.

– Ну хотя бы с рамы!

– Даже с рамы, – категорично заявил Деми. – Знаешь, что было в последний раз, когда с картины смахнули паутину?

– Что?!

– Проигрался и сбежал бывший хозяин офиса, умер твой отец, а я вляпался в долговое рабство!

Рена пискнула и слегка обмякла в руках Котта. Он перехватил её поудобнее, избавил сначала от стула, потом от тряпки и посмотрел девушке в глаза.

– Да, да! Хозяин «Бонуса» перед тем, как позвать сюда людей поиграть в картишки, заставил меня смести с картины пыль и паутину. Веником. Я сделал.

Рена уставилась на загадочного арана Моосса, множество оттенков чёрного на его шляпе и строгом костюме и старую раму с потрескавшейся золотой краской.

– Аран Моосс, ну как же так? – спросила она у портрета.

– И кстати, я не уверен, что это портрет самого основателя, просто захотелось как-то называть его, раз уж мы тут с ним поселились, – добавил Деми. – От прежнего хозяина я слышал имя, вот и решил, пусть парня на картине тоже будут звать «аран Моосс»!

– То есть на самом деле это может быть и не он? – удивилась Рена.

От того ли, что она так мило взмахнула ресницами, а может, оттого, что она не спешила покидать его объятия, Деми растрогался и прижал девушку к себе покрепче. В конце концов, он же всегда сможет остановиться, если она не захочет продолжать.

Но Рена молчала. Она лишь смотрела на картину, а Деми смотрел на её нежную щеку и розовое ушко. Очень бережно он прикоснулся губами к маленькой мочке. Рена вздрогнула и чуть повела плечом.

– Не надо, миа, - сказала она тихим и более низким, чем обычно, голосом. - Не привыкай ко мне. Ты же мечтаешь о свободе.

– А ты? Всё еще мечтаешь о том, чтобы твои сёстры позеленели от зависти, да?

– Вообще, было бы неплохо, – вздохнула Рена, – но разве это мечта? Так… подмечток.

Она обвила руками его шею и плавно двинулась сначала вправо, потом влево. Безмолвный танец, медленный и спокойный, без музыки и слов, затянул их в своё таинство.

– Я мечтаю о красивом аране, – нараспев сказала девушка, – свободном и богатом, который танцует лучше уличной пыли и сверкает весёлой улыбкой. С ним было бы не скучно и не страшно. Можно не бояться инспекторов, хулиганов, долгов, рабства и голода. Он дал бы мне хороший дом. Хороший дом, где есть всё… включая нормальную ванную комнату.

Деми бережно сжал талию девушки и продолжил:

– А я мечтаю о девушке, с которой легко смеяться и быть свободным. О такой, которая любит танцевать, которая готова пуститься со мной на любую авантюру и которая умеет сопереживать другим, словно себе. И которая больше любых денег ценит свободу.

– Найдёшь такую – познакомь с нею меня, – сказала Рена. - Должно быть, мы подружимся.

Деми оторвался от девушки, чтобы включить музыку, и их танец продолжился, но всё когда-то заканчивается. Завершился танец, а потом, за делами и заботами, незаметно пробежал и остаток дня.

– Опять твоя очередь спать в кровати, – грустно сказала Рена.

– Ммм, да что ты, – обрадовался Деми. - Прекрасно! Уступаю тебе. Как твой верный преданный раб.

– С чего это ты сегодня такой добрый? – спросила Рена.

– О, всё очень просто: боюсь, что ты ночью не выдержишь и полезешь вытирать пыль, - засмеялся Деми. – Аран Моосс не любит таких сюрпризов. Покараулю его, а ты зато можешь спать в кроватке, миа.

– Не зови меня «миа», - Рена шутливо шлёпнула парня по руке.

Он перехватил Ренины пальчики и поцеловал.

– Хорошо, миа, - сказал он.

ГЛАВА 22

Планируя какое-то общее дело, люди обычно проникаются не только этим делом и планами, но и друг другом. Ведь давно замечено, что ничто так не сближает… ах да, про это уже было!

Подготовка к осуществлению планов настолько захватила Деми и Рену, что они только и говорили, что о вице-мэре, его маршрутах и делах, его заботах и намерениях. Пока Деми наблюдал за вице-мэром издали, Рена подобралась к его особняку вплотную. Встретив старого дворецкого, занятого во дворе замка выпутыванием воздушного змея из густой сети девичьего винограда, Рена помогла ему и заодно раскрутила на откровения о хозяине. Юкко был не из болтливых, но тем не менее девушка удостоверилась: да, вице-мэр действительно сейчас одинок и да, он занят тем, что подыскивает себе постоянную пару. Иметь мелкие интрижки на стороне он себе не позволял, потому что порядочный, с гордостью рассказывал дворецкий, да и потом, репутация хозяина такова, что скомпрометировать себя опрометчивыми связями не представляется ему возможным. (Тут Рена восхитилась, какие длинные и сложные фразы, не споткнувшись, может выдать старикан!)

Также хозяйка детективного агентства узнала, что аран Гедеон очень увлечён своим проектом застройки небольшого участка земли у водохранилища. Туда он ездит очень часто. И очень любит бывать в той части, где уже готовы новенькие хорошенькие особняки. Вице-мэр посвящал этому проекту куда больше времени, чем всему остальному. И в целом, по словам Юкко, уделял Диварре внимания не меньше самого мэра-градостроителя. Или даже больше!

Деми принёс «с охоты» фотографии, которые, будь на то её воля, Рена бы повесила на стену в рамочке. Особенно те две, что напарник сделал с довольно близкого расстояния – сказал, что притворился журналистом и еле унёс оттуда ноги. Очень жаловался на водителя вице-мэра, сказал – дамы, что сидят за рулём, вовсе не обязаны так быстро бегать и так больно пинаться.

Ни о чём другом, кроме планов и дел, Рена и Деми не говорили целых два дня, и лишь идя вечером от водохранилища до Старой Диварры, девушка спросила:

– А ты хотел бы оказаться на месте Гедеона?

– У меня нет никакого места, я раб, – безразличным тоном ответил Деми.

Но Рена уже достаточно хорошо разбиралась в его интонациях, чтобы различить в них горечь.

– Ты так и не рассказал, как ты прибавил к своей фамилии приставку «сан», – сказала она. – Если, конечно, хочешь рассказывать.

– А ты, значит, ждёшь, что я сейчас буду рассказывать, как ради этого сжульничал? – усмехнулся Деми.

– Разве нет? Не сжульничал?

– Вовсе нет, - ответил Деми.

– Ну тогда твой отец был сан, – уверенно сказала Рена, думая, что права.

Она шла с напарником под ручку, доверчиво прижимаясь к нему бочком, и исподтишка любовалась профилем Котта. В профиль парень был очень даже ничего! Хотя, конечно, ни в какое сравнение не шёл с величественным и чётким профилем арана Гедеона. Но зато Рена пробовала губы Деми на вкус. И он ей понравился!

Если уж мечтать о несбыточном, то разве не здорово было, окажись Деми блудным сыном какого-нибудь богача? И тогда у него был бы свой дом, свой капитал, свой титул арана и вожделенная свобода. Но разве в таком случае стал бы он Рениным рабом?!

– Нет, мой отец обычный босяк, да еще и безответственный. Уличная пыль – такой народ, который далеко не всегда остаётся на месте. Иногда их подхватывает ветер, и фьюууу!.. нет босяка. Ушёл в поисках счастья!

– Боже праведный, но ведь и среди других прослоек такое часто, – удивилась Рена. – Я думала, вы, босяки, чуть-чуть счастливее других.

– Это потому, что ты видела уличную пыль во время праздника. Ворованное электричество, весёлые танцы, дешёвое вино и жареные на углях голуби или кролики – всё это лишь иногда скрашивает их жизнь. Но когда холодно и нет ни угля, ни газа, ни даже тёплой одежды, или когда ты не можешь вызвать доктора, не имея ни денег, ни телефона – уже совсем не весело.

– Значит, ты не жульничал и не унаследовал свой чин от отца, – подытожила Рена после небольшой паузы. - Тогда как?

– На самом деле очень просто, – сказал Деми, – после смерти мамы моя тётя Анаста вышла замуж за некоего сан Котта и приняла меня в свою семью.

– И только? Боже праведный, Дем, но почему тогда босяки тебя возненавидели? Почему твоя бабушка не разговаривала с тобою пять лет?! – Рена не могла поверить собственным ушам. – А теперь, когда ты стал рабом, а я о том проболталась… они будут тебя презирать ещё сильнее?

– Сильнее не будут, - ответил Деми. – Потому что поступок Анасты был не так уж страшен по сравнению с моим…

Рена ждала продолжения, но Котт молчал. И молчал он довольно долго – пока из-за поворота навстречу не вывернула гружённая досками подвода. Её тащили четыре терпеливых гнедых мула. Рядом шагали хмурые, плохо одетые люди. Грузчики или строители – Рена не знала, да и особо разглядывать не хотела. Но почувствовала на себе их неприятные, тяжёлые взгляды.

– Тоже своего рода долговые рабы, только в долгу не у частных лиц, а у государства, – сказал Деми. – Скорее всего, загремели за драки или порчу народного имущества, так бывает… а иногда и за чужие преступления впрягаются.

– За чужие? – удивилась Рена.

Деми мрачно покивал и, покрепче сжав локоток девушки, поспешил разминуться с подводой. Похоже, эти тёмные личности и ему не понравились.

***

После возвращения у Рены ужасно заныли ноги. Она устала, немного замёрзла на стылом осеннем ветру и теперь, умывшись холодной водой из таза, сидела в двух одеялах и мечтала о горячей ванне. В домашнем «салоне» рекомендованной Фредерикой дамы она провела позавчера целый день, и теперь мечтала отправиться туда ещё хотя бы разочек. Нигде ей так долго не массировали ступни, не расчёсывали с такой заботой волосы, чтобы подстричь кончики, не мазали всевозможными кремами… ах, как хорошо она провела день! Ну ничего, утешала себя девушка, наверняка замужем за вице-мэром она сможет себе позволить такое хотя бы раз в неделю. Она не будет транжирой, не пойдёт в «Илли» – пожалуй, так и станет ходить к доброй старушке, чьи руки быстро и ловко наводили красоту.

Из этих грёз девушку вырвал телефонный звонок.

– Всех вам благ, – какой-то пожилой мужчина говорил не слишком внятно, и Рена подумала, что у него, наверно, недостаёт зубов. – Деми сказал мне, что это его номерочек-то. Или я не туда звоню?

– Вам нужен Деми? – Рена выбралась из кресла, чтобы позвать напарника, и зашипела от боли в натруженных ступнях.

Как на иголки встала. Два-три первых шага было ужасно, затем ноги немножко привыкли.

Она дошла до спальни и увидела, что Котт уснул. Ночь он опять вне очереди провёл на полу в кабинете. Видимо, устал так спать.

– Простите, – вернувшись к телефону, сказала Рена, – но он уснул.

– А! Так вы его невеста! Та, которую он хотел покатать в своём чудесном старинном мобиле! Так передайте ему: всё готово. Можете кататься! И будьте счастливы!

Рена положила телефонную трубку и повторила:

– Можете кататься и будьте счастливы! Надо же, как мило звучит!

Внезапно она поняла, что настроение у неё окончательно испортилось. Ища утешения, Рена взяла со стола одну из фотографий арана Гедеона. Эддан-Аминадо. Как его можно будет называть, когда никто не слышит? Эд? Рена попробовала имя на вкус. Сухо и неприятно. «Дем» звучало куда как лучше! Словно джем на хлеб намазываешь!

Но если надо забрать мобиль, то, стало быть, всё готово. А Деми так до конца и не выдал всех своих планов! Рена в задумчивости стала перебирать фотографии вице-мэра, затем увидела вчерашнюю газету с обведёнными объявлениями о продаже и сдаче внаём новых домов около водохранилища. Одно было выделено особенно жирно, и цена на особняк заставила Рену испуганно охнуть. А рядом мелко и аккуратно выведено «арана Гирра». И второй номер телефонный, тоже выведенный карандашиком.

Рена всё-таки решила растолкать Деми, чтобы он наконец-то дал ей ответы на все вопросы, но тут он вошёл в кабинет сам. Глаза красные, но не особо сонные, волосы торчком, вид такой, словно поспал бы ещё, но настроен действовать.

– Кто звонил? – спросил Котт и зевнул.

– Какой-то старичок, видимо, из мастерской, – Рена пожала плечами. – Сказал, что ты можешь покатать меня на мобиле.

– Значит, покатаю! – Деми улыбнулся. - Ну что, завтра, стало быть, и начнём!

– Дем, – Рена нерешительно улыбнулась ему в ответ, – ты же мне всё расскажешь?

Он только пожал плечами.

– Не всё! Иначе тебе будет неинтересно!

Рен ужасно рассердилась.

И сердилась довольно долго, потому что по мере введения её в план Деми поведал ей не слишком приятные вещи. Без которых, по мнению девушки, можно было обойтись. Однако Деми так не считал.

– Ты же хочешь, чтобы твои мечты стали явью? - спросил парень.

– Ну… но не таким же способом. Давай придумаем другой план!

– Но этот уже разработан во всех деталях, всё готово, даже…

– Нет! – рявкнула Рена. – Я отказываюсь. Пусть даже всё то же самое, но в приличном виде!

– Хорошо, - сдался Деми. – В приличном. Всё, не сердись, миа, не сердись. Хочешь приличный вид – будет самый-пресамый приличный, какой мы только сможем позволить. Позвонишь своему старикану?

– Он не мой старикан, он Юкко сан Ульмар, - проворчала Рена. – Хорошо, позвоню.

– Отчёт у тебя сегодня?

– Да, - вяло кивнула девушка. – И уже довольно скоро!

– Ох, – вздохнул Деми. – А ведь она мне как-то пообещала тебя этим не донимать! Вот чего стоят её слова? Ещё уверяет в своей честности! Ну, тогда мне самое время отправляться в мастерскую, а тебе… тебе удачи! Нам даже выгоднее сейчас с нею сотрудничать. Только не подпускай её слишком близко, Рен.

Рена шмыгнула носом. Удачи… гнусный манипулятор, себе выбрал что полегче: забрать из мастерской мобиль. А ей проворачивать ужасно сложную часть операции почти самой!

***

Айрина сан Хаггана не стала дожидаться, пока Рена посетит её с отчётом. Едва Деми ушёл, как она постучала в дверь сама. Рена и открыла-то ей лишь потому, что решила – напарник вернулся. Но на пороге стояла Хаггана. В ладно скроенной тёмно-фиолетовой шинели до колен, из-под которой выглядывала форменная юбка того же цвета. Тёмные с проседью волосы инспектор уложила в строгую причёску, на губы нанесла тёмно-красную помаду. Хозяйка агентства заробела и отступила на шаг, впуская гостью.

– Я бы пришла к назначенному часу, – пробормотала и изо всех сил улыбнулась Рена. – Я помню об отчёте.

– Милая Рен, - выдохнула инспектор. – Не хотелось ждать.

Она прошла к одному из старых кресел, кинула на стол форменную шляпу и узкие чёрные перчатки, уселась, закинув ногу на ногу. Тёмные чулки делали её стройные ноги тоньше и изящнее.

– Рассказывай.

Рена заложила руки за спину и прошлась по кабинету. Сан Хаггана следила за нею. Немного собравшись с мыслями, девушка села за стол. Теперь между ними была массивная, надёжная преграда, что немного успокоило Рену.

– А что рассказывать? Мы ничего плохого не делали, – сказала она, вспоминая отрепетированный с Деми сценарий.

– А хорошего? Рен, если вовремя узнать, что замыслил Котт, то можно предотвратить беду. Ты же не хочешь ни в тюрьму, ни в рабство из-за него? Я вижу, он тебя неплохо обработал, этот манипулятор, но доверься мне: я тебе ничего плохого не сделаю… если ты вовремя всё расскажешь.

Рена опустила голову. Хотелось улыбаться: так точно Деми предсказал всё, что должна была сказать Хаггана. Но улыбаться сейчас не стоило!

– Я не хочу в тюрьму, – сказала она.

Голос её дрогнул от сдерживаемого смеха. Ох, некстати он прорывался, так некстати! Хорошо бы инспектор подумала, что она напугана...

– Тогда помоги мне защитить тебя, – сказала Хаггана проникновенно.

– Он… он планирует спровоцировать конфликт между вице-мэром и его бывшей супругой, Жанни араной Гедеоной. Затем он якобы встанет на сторону женщины, защитит её, обогреет и так далее. Он уже действует изнутри при помощи слуг – вы ведь помните тщательно спланированную махинацию с собачкой?! Так вот, он в конце концов хочет жениться на аране, а затем – брачный контракт составлен чуть-чуть неверно, Котт получает изрядный процент… Но, к сожалению, мне неизвестны все подробности махинации. Разве что…

Тут Рена очень старательно стрельнула в Хаггану отрепетированным взором из-под ресниц. Деми очень хвалил её успехи. Вот и Хаггана насторожилась!

– Он упоминал какого-то Эмиля, водителя вице-мэра.

– Эмиль? Не Эмиля, Эмиль! – кивнула инспектор. - Вот чего следовало ожидать, я слышала, что она знакома с Коттом. И что же она должна сделать?

– Завтра утром этот… эта Эмиль должна повезти вице-мэра в сторону особняков на северной стороне Диварры, – сказала Рена. - Туда же направится и арана Гедеона. Сан Котт хочет при помощи Эмиль спровоцировать какой-то скандал, только я не знаю, что именно он задумал.

Инспектор хищно шевельнула ноздрями.

– Надеюсь, этого будет достаточно, – сказала она. - Рен, ты задумывалась, что будешь делать дальше?

– Дальше?

– Да. Когда избавишься от Котта.

Рене стало неприятно от её тона. Она вдруг осознала, что им с напарником придётся не просто расстаться. Они скорее всего, даже если увидятся, никогда больше не будут настолько близки, чтобы завтракать, сидя вплотную к неудобному буфету, толкать друг друга боками, читая одну газету на двоих и уж тем более – танцевать под чудесный голос Викки Делира.

«Избавишься!» – сказала Хаггана.

– Он не настолько гадкий, чтобы прямо так уж хотеть от него «избавиться», - уязвлённо заметила девушка.

Конечно, такие замечания в сценарий уж никак не входили, но надо же было хоть как-то защитить Деми?

– Вот говорю же: неплохо он тебя обработал. Хочешь скажу тебе кое-что?

Айрина легко поднялась из кресла и встала возле Рены справа, а затем взяла девушку за подбородок и развернула её голову к себе. Пришлось смотреть на инспектора снизу вверх, отчего почти сразу же начало ломить шею и затылок. Пальцы у Хагганы были сухие, прохладные и гладкие. Словно камешки.

– Он приручил тебя. Настолько, что ты доверяешь ему. Делаешь всё, что он скажет. Доверяешь его рукам, его словам – всему. Тебе даже кажется, что ты действуешь самостоятельно и осознанно. Но всё это лишь его игра, его ложь. Едва он достигнет своей цели, он выбросит тебя из своей жизни.

– Боже правый, с чего вы взяли, Айрина, что он мне в моей жизни так уж нужен? - сказала Рена.

Немного невнятно – и не только оттого, что её держали за подбородок.

Просто не так уж легко врать, когда припёрли к стенке. А что еще делать? Не драться же с инспектором? Рена подумала, что ей не особенно страшно – она в замешательстве. Потому что не знает, что делать. Будь на месте Хагганы парень, она бы нашлась быстрее.

– С того, что он тебе внушил много всякого, – сказала Айрина. – И настолько глубоко, что в любой момент попользуется тобой, а потом вытрет о тебя ноги. И ты будешь страдать, отвыкать от него, словно пьяница от бутылки, искать с ним встречи. А он станет араном… и даже не посмотрит на тебя. И я прошу тебя, милая маленькая Рен: лучше тебе обратить внимание на тех, кто честен с тобой, кто не играет твоими чувствами и не пытается манипулировать твоей жизнью. Что ты намерена делать потом, когда твой раб получит вместо свободы заслуженный срок? Может быть, всё-таки пойдёшь служить в моём распоряжении?

У Рены опять заболела шея. Теперь уже от едва сдерживаемого желания помотать головой. Ей вовсе не хотелось работать на Хаггану.

– М… может быть и пойду, – сказала Рена. – Но для начала вам надо сделать так, чтобы Котт попался. Проще всего, мне кажется, убрать Эмиль. Он даже рассчитывает на то, чтобы вы куда-нибудь дели Эмиль.

– Почему это? - быстро спросила инспектор.

– Потому что тогда он повезёт вице-мэра сам, – сказала Рена.

– И что это даст нам?

– Его будет легче взять с поличным, – Рена всё-таки не сдержала улыбку, увидев, какую охотничью стойку сделала Хаггана. - Но, Айрин… можно вас спросить? Только ответьте мне правду.

Если в первый раз ей показалось, что инспектор никак не отреагировала на «Айрин», то теперь было очевидно: Хаггана рада переходу на более неофициальный уровень отношений. Во всяком случае, она решила, что Рена всё-таки обдумала предложение работать в инспекции, когда «избавится от Котта».

– Спрашивай, – разрешила Хаггана.

– Вы-то сами меня не выкинете?

– Рен!

– Вот когда Деми поймаете, то не передумаете? Не свалите на меня ответственность за моего раба? В конце концов, он ведь на момент ареста будет не мужем араны, а моим рабом, и я сильно рискую, доверяя вам информацию о его махинациях. В конце концов я буду вам не нужна, когда вы изловите Котта, и вы меня запросто сможете арестовать!

– Рен! Как вы можете! Я с самого начала просто беспокоюсь о тебе. О том, что у тебя нет никакой работы и ты под влиянием негодяя!

Инспектор слабо улыбнулась. Улыбка вышла кривой и неуверенной. Как будто она сама ещё не решила, что делать с Реной сан Марной. Оставить так или поджарить и съесть? Все-таки она очень напоминала сказочного людоеда, разве что была женского пола.

– Мне хочется вам верить, Айрин. Что ж… До встречи, – сказала ей Рена, чтобы хоть что-нибудь сказать. – Завтра. В девять часов утра Эмиль собирается подать машину к особняку вице-мэра.

Айрина сан Хаггана кивнула и наконец-то вышла.

Рена без сил плюхнулась в кресло и прерывисто вздохнула.

Висящий почти точно напротив портрет арана Моосса смотрел так, словно сочувствовал, и Рена вяло махнула ему рукой.

– Нет, вы видели, ваше аранство? – спросила она устало. – Она хочет, чтобы я поверила в её игру.

ГЛАВА 23

Белый «голубь», наверное, и в лучшие свои времена не выглядел таким шикарным. Теперь те араны, что ценили истинную старину, готовы были бы отдать за него немало денег. Деми в восхищении обошёл мобиль со всех сторон. Белоснежный, блестящий, с тонкой золотистой отделкой капота и дверей, с белыми обводами колёс, внутри он был обит вишнёвой кожей. И отделан золотыми деталями, делавшими вид машины безукоризненным и чуть кичливым. На этаком чуде должен ездить нувориш средней руки, активно пробивающий себе дорогу, зарабатывающий свой второй миллион не самыми честными путями и увлекающийся коллекционированием антиквариата. Деми моментально составил себе портрет этого воображаемого человека. Чего он хочет, как себя ведёт с разными социальными элементами, как подаёт себя женщинам, которым хочет понравиться… и как старается выпендриться перед аранами, втайне мечтая о титуле.

Именно такой человек нужен маленькой скромной аране, которая оказалась в беде и вынуждена ютиться в совсем небольшом, но со вкусом обустроенном особняке, каких уже немало выросло на берегу водохранилища. Деми уже присмотрел среди объявлений именно такой особняк, уже звонил богачке, которая держала его, и уже договорился, что завтра посетит её с предложением, от которого нельзя отказаться. А дальше дело, конечно же, за Реной, которой и предстоит сыграть роль той самой взятой под крыло маленькой араной. Робкая и пугливая, словно лань, но в то же время – аристократка, настоящая аристократка!

Так обрисовал себе и Рене план Деми сан Котт, ощущающий себя в шаге от торжества. Во-первых, когда всё получится, у него будет свобода. Во-вторых, он докажет бабушке и Микки…

Тут сан Котт помрачнел. Он погладил руль мобиля, украшенный оплёткой из вишнёвой скрипучей кожи, и вылез из уютной кабины.

– Благ тебе, значит, Сэмми, – в руках Деми, подобно сухим листьям с деревьев, зашуршали банкноты.

Хозяин ремонтной мастерской проверил каждую.

– Нельзя быть ни в чём уверенным, когда имеешь дело с тобой, Деми, - сказал он. – Помню, ты продал предыдущую ласточку на пятнадцать десяток дороже, а мне отдал только две сверху.

– Да ведь уговор-то был…

– Ты получил на пятнадцать дороже, - грустно улыбнулся Сэмми, - жулик ты этакий. И я имел право забрать семь с половиной, потому что уговор был прибыль пополам. Я не должен был узнать об этом, да? Но я узнал.

– Но тут другое дело...

– Я тебя не уговариваю невестой делиться, хотя голосочек у неё был ничего, нежненький, – ухмыльнулся Сэмми, – а только так больше не делай. У тебя мало осталось друзей. Почитай и вовсе никого. Так что если не выгорит твоя афера, сам знаешь, что будет: машинку-то ты продашь, а кому половину снесёшь? За труды-то мои.

– Тебе, Сэмми, - кисло сказал Деми, хотя уже решил, что продавать «голубку» не будет.

Нарисованный в воображении портрет нувориша предполагал белые брюки, светлое пальто и шикарную шляпу, а также вишнёвые ботинки, надраенные до сумасшедшего блеска. Значит, надо было зайти в магазин одежды, а потом обуви, но денег у Котта оставалось не так-то много. Воровато оглядевшись по сторонам, словно думая, что рядом притаилась если уж не сан Хаггана, то настырная Рена, велевшая никогда не мошенничать, Деми нырнул в приятно пахнущий салон дорогой одежды и принялся с самым деловитым видом перебирать вещи. Вскоре нагруженная целым ворохом брюк, рубашек, жилетов и пальто, девушка в строгом костюме потащила всё это богатство в примерочную и кокетливо спросила, не помочь ли ему.

Деми бы не отказался от помощи, но тогда, разумеется, его фокус не удался бы. Пообещав себе, что ворует в последний раз, он оделся в выбранные им белые зауженные брюки, сливочного цвета рубашку и муаровый жилет нежнейшего персикового оттенка. Посмотрелся в зеркало и решил, что золотая цепочка была бы тут очень кстати, но где же её взять? Что ж, отсутствие столь важной детали можно будет замаскировать шёлковым белоснежным шарфом, а сейчас пришла пора примерить пальто. Светло-серое нежное сукно так и хотелось гладить не останавливаясь, но Деми надо было действовать достаточно быстро. Поверх брюк он натянул свои прежние – недавно купленные и вполне приличные, а пальто небрежно перекинул через руку. Куртку, заранее освобождённую от всего ценного, что было в карманах, он оставил в примерочной за занавеской.

– Вот что, – сказал Деми, кладя на прилавок два пальто, несколько жилетов и несколько рубашек, – я возьму ещё вот эти две сорочки, кашне и вон те перчатки, да, те вишнёвые перчатки, подайте-ка, я примерю. Но я забыл кошелёк в машине.

– Отлично, вы можете оставить пальто здесь и сходить к вашему мобилю, – вежливо, но настороженно чирикнула девушка.

– Вы ошибаетесь, – высокомерно заявил Деми, – я пришёл сюда в этом пальто, в нём и уйду.

Продавщица на секунду задумалась. На её лице не было уверенности, она старательно вспоминала, в чём был Деми.

– Мне казалось, у вас была куртка, - сказала она наконец.

Деми уже вобрал в грудь побольше воздуха, чтобы устроить скандал. Он это умел. Испуганные недовольством клиента продавцы обычно ужасно тушуются и допускают ту или иную ошибку. Они могут пойти за администратором, дав жулику потихоньку удрать, могут попытаться проводить до машины, а ведь сбежать там, на воле, уже дело техники… Могут даже просто выпустить мошенника, решив, что ошиблись. Деми подумал, что продавщица как раз выберет третий вариант, очень уж она растерялась. Но, уже приготовившись закатить истерику, парень вдруг сдулся.

Почему-то раньше ему никогда не приходило в голову, что стоимость позаимствованных в таких магазинах вещей могут вычесть из жалованья продавщиц. Лишь беседуя с Реной и слушая, как хозяева могли заставить её оплачивать испорченный собачкой ошейник или утерянный намордник, Котт начал соображать, что к чему. Даже уже будучи долговым рабом, он время от времени позволял себе что-то стащить. И ни разу не подумал, что по его вине кто-то может стать таким же бедолагой, как он. А ведь для девочек-продавщиц такое могло обернуться очень и очень плохо.

– Прошу прощения, вы совершенно правы, – сказал он и хлопнул себя по лбу, – я совершенно забыл... У меня было очень похожее пальто.

Деми забрал из примерочной старое пальто, снял брюки и переоделся снова. Денег ему хватило на белоснежные штаны и сливочно-жёлтую рубашку, и, пожалуй, этого было недостаточно… но он решил что-нибудь придумать.

Образ нувориша, конечно, разваливался на глазах. Но зато он сможет спокойно посмотреть в глаза Рене. Деми подумал об этом с улыбкой. Как-то она там справилась со своим заданием – обмануть Хаггану?!

Как оказалось – справилась неплохо, но испереживалась так, что пришлось успокаивать. На этот раз пощёчин не понадобилось, и в ход пошли лишь объятия, но никто не решился переступить черту, после которой отношения перешли бы в иную плоскость. Дело есть дело, напоминал себе Деми, и сам был этому совершенно не рад.

ГЛАВА 24

Если вы никогда не жульничали – вам лучше и не начинать. Но в случае Деми верно было обратное. Если уж ты жулик, то соответствуй своему образу. И не вздумай выходить из него: удачу спугнёшь. И судьбу прогневишь. И вообще… все жулики и мошенники – народ суеверный. Тут уж ничего не поделаешь! Они страшно боятся спугнуть удачу, верят во множество примет, кладут в карман счастливые талисманы и накалывают татуировки на везение. До сей поры Деми считался везунчиком. Но вот нашло же на него вчера… накричал на арана Моосса, что плохо присматривал за Реной, и вскоре начал получать доказательство того, что лимит доверия от судьбы (или от портрета?) стал подходить к концу.

Первый сигнал о том, что судьба осерчала на своего любимого мошенника, прозвучал ранним утром.

Молоко безнадёжно прокисло. Деми долго и печально смотрел в кружку, но сделать второй глоток так и не решился. Рена, которая молоко никогда особо не любила, на сей раз тоже расстроилась: привыкла добавлять его в свой утренний кофе.

Ну ладно, подумал Деми, значит, его аранству угодно было отыграться на молоке. Подумаешь! То есть аран Моосс, конечно же, знал, что любит Деми. По больному, можно сказать, ударил. Интересно, как портрет мог такое подстроить? Неужели стал призраком и плюнул в молоко? И не лень же ему было искать в буфете бутылку…

– Спасибо, что ограничился молоком, – вздохнул парень, салютуя портрету чашкой с чаем. – Извини, что накричал. Обиделся, значит? Можешь на меня сколько угодно… только Рене, пожалуйста, везения отсыпь на сегодня по полной. Ей пригодится!

Тут ему показалось, что аран Моосс улыбнулся ему. А может быть, просто первые лучи солнца легли на картину таким вот странным образом…

Рена показалась из спальни вся такая хорошенькая, что Деми не удержался – присвистнул и позволил себе откровенно босяцкий жест: закрыл руками глаза, но пальцы раздвинул, и подмигнул пару раз так, чтоб заметила. Чаще всего на такое реагировали девушки из рабочих кварталов или из квартала уличной пыли: аристократки и саны ни за что не снисходили улыбнуться на этакие жесты внимания.

Рена сегодня была аристократкой, араной, попавшей в затруднительное положение. Элегантная простота светло-серого платья, удивительно стройнящие ноги чулочки со стрелками, туфли на невысоком каблучке. И, конечно же, изящнейший красный плащ, позаимствованный, надо сказать, у горничной Фредерики. От талии он расходился красивыми складками, широкий, летящий во все стороны сразу. Этот покрой делал талию Рены такой тоненькой, что Деми захотелось проверить её в обхвате. Но величественный взгляд остановил его.

– Потрясающе, – пробормотал парень. – Моё сердце улетело к небесам. Готова, значит?

Рена качнула аккуратно причёсанной головкой в чёрной шляпке. Глаза вдруг сделались испуганными и жалобными.

– Дем, – сказала она, – а что, если не получится?

– Всё очень просто, – ответил Деми. - Тебе даже почти ничего не надо делать. Просто держись естественно. Не строй из себя ничего, ты и так… и так отлично справляешься. Будь естественной и положись на меня. Уж я-то знаю, что делать. К концу осени ты и думать забудешь, как ходила в туалет в дворницкой и спала в настоящей кровати только через раз!

– А ты?

– Ну ты же и меня не забудешь, - сказал Котт. – Станешь араной и дашь мне свободу. Не бойся, Рен – уж я-то второй раз не попадусь.

– Тебе не жалко?

– Что?

– Не жалко отдавать меня другому? – совсем тихонько спросила Рена.

– Ты не для таких, как я, - сказал Деми. – Ты достойна быть уж если не канцлершей, то мэршей.

Он знал, что Рену смешат такие слова. Но на сей раз она не улыбнулась.

– Я заказал машину для тебя, она скоро приедет, - сказал парень. – Не переживай. Ты едешь навстречу своему счастью. Так, давай проверим, всё ли у тебя с собой. Часы?

– Часы вот, – Рена показала тонкое запястье, на котором красовались крошечные серебряные часики на кожаном ремешке.

Подарок отца, когда-то призналась девушка. Хорошенький подарок, очень украшавший её руку.

– Деньги не забыла?

Рена щёлкнула замочком сумки, проверяя, там ли кошелёк. Осталось не так-то много, но на такси точно хватит.

– Красная помада, носовой платок, синий карандаш, капли для глаз?

– Всё здесь.

– Зеркальце?

– И зеркальце! Дем, я…

– Рен, это естественно. Ты ко мне привязалась, я понимаю. Я и сам… Но это не жизнь. Жалкое подобие жизни, которое не для таких, как ты! Пойми, с ним тебе будет лучше.

Губы девушки дрогнули. Рука в тонкой чёрной перчатке на секунду коснулась щеки Деми. Он, уже почти в образе того самого нувориша, чмокнул губами воздух там, где только что были пальцы Рены.

– Мечты порой не то, чем кажутся, – сказала она. – Жаль, что отступить уже не получится.

– Не получится, - соврал Деми. – Зато получится провернуть наше дельце. И вот оно, значит, будет удачным.

Он уехал первым. Уехал, стараясь, чтобы ненужные мысли и чувства не мешали делам. Не так-то просто избавиться от таких мыслей и чувств, полностью сосредоточившись на другом, но Деми надеялся справиться. Всё равно ведь ему дальше жить без Рены. Вот лучше и не думать о ней и о несбыточном, а ещё раз повторить то, что необходимо сделать.

Надо было проследить, чтобы сан Хаггана увела с места водителя вице-мэра, а потом выкатиться самому. Потом надо было уговорить арана Гедеона – тут должен вступить в игру старый дворецкий, которого Рена убедила помочь. И везти вице-мэра к особнякам у водохранилища…

А Рена должна оказаться строго в условленном месте и в строго условленное время. Всё должно пройти чётко, если, конечно, не вмешается какая-нибудь случайность. Но Деми думал, что случайность не вмешается. Он ещё верил, что является везунчиком, любимцем судьбы. Только у той были немного другие планы.

***

Когда едешь куда-нибудь в хорошем настроении, то дорога в радость! Интересно следить за миром, который проносится за окошком, приятно вдыхать свежий воздух, попадающий через маленькое треугольное оконце в такси, думать о чём-то хорошем, предвкушать встречу... А вот когда нервничаешь, то дорога удовольствия не приносит. Напротив, сплошное мучение сидеть и ждать, когда же, наконец, она закончится.

Таксист на этот раз попался такой разговорчивый, что Рена уже спустя полчаса готова была завизжать, лишь бы не слышать его рассуждения. Он раз пять уточнил, куда ехать, и столько же сказал, что нельзя строить у водохранилища, потому что оно рухнет, и все домики смоет волной. Да и город, по его словам, тоже запросто смоет. А эта новая электростанция выше по течению? И пяти лет не пройдёт, как она сломается.

– Всё ломается, – сокрушённо говорил водитель. – Вот, к примеру, моя жестянка. Уж сколько я её чинил, а стучит. Слышите?

Рена слышала только тихий и размеренный гул мотора, но кивнула в надежде, что таксист замолчит. Куда там!

– И будет стучать! Потому что всё ломается. И человечки ломаются. Вот к примеру, жёнка моя – поломалась, поломалась пару свиданий, а потом я её легко взял. И когда не хочет, то тоже для виду ломается, но я-то уж знаю… ой, простите, не для вас эта тема, да? Юные араны не должны слушать такое. Или вам нравится? Ой, гляжу, ушки-то у вас порозовели. А стало быть, нравится!

– Нет, – резко ответила Рена. – Не отвлекайтесь от дороги. Ваше дело управлять машиной, а не развлекать меня.

– Я б развлёк, да ведь потом привлекут, – хохотнул водитель. - А чего ж одна едете, арана? Или от мужа гуляете? Сердечный интерес?

– Не ваше дело, – напустив на себя высокомерие, ответила Рена.

Таксист огорчился такой грубости и обиженно замолчал. Девушка в раздражении уставилась в окно, чтоб не пропустить место, где ей следовало выйти.

Рощица вдоль дороги – одно название, а не рощица, разве что кусты ещё богатые, густые. Лужи вполне плебейские, не для шикарных авто. Впрочем, брызги из них играли на солнышке ничуть не хуже драгоценных камней. А вон и мостик через небольшой ручей. Недалеко от этого места повстречалась им с Деми подвода с несколькими хмурыми рабочими со стройки. Их серые небритые лица, исполненные безысходности, вдруг вспомнились девушке как нельзя некстати. Что, если они будут проходить мимо, когда Рене придётся подкарауливать здесь машину с Деми и араном?!

– Неужто получше места для сердечных дел не нашлось? - усмехнулся таксист.

– Здесь красиво и… и романтично, – нашлась с ответом Рена. - А вы… берите деньги и уезжайте.

– Как же я поеду, бросив девицу в таком ушлом месте? – удивился водитель.

– Сейчас за мной приедут. И мы поедем кататься, - ответила Рена.

– А что же он сразу-то вас сюда не привёз? Кататься-то? Нет, что-то вы не то придумали, барышня. Юные араны не должны расхаживать без няньки. Давайте-ка я тут постою, покуда за вами не заедут.

По счастью, от посёлка, который отсюда виднелся словно тортик на тарелочке, отделился одинокий мобиль.

– Да вон он едет, – сказала Рена.

Сунула таксисту деньги. Тот в досаде хлопнул дверцей и, боже правый, наконец-то уехал. Он ужасно надоел Рене, хоть она и понимала, что волновался не напрасно. Но она нервничала. А когда нервничаешь, всё может стать причиной для раздражения!

Теперь выместить его было не на чем. Чужая машина проехала мимо. Дорога пустовала. Мостик, ручей, окружённый почти облетевшими ивами, еще густая, но уже жухлая трава у обочины, любопытные синицы на перилах моста… вот, пожалуй, и всё.

– Ну, теперь назад точно дороги нет, – сказала Рена сама себе. - Как жаль…

ГЛАВА 25

Часы – поистине механические жрецы бога Времени. Нет, конечно, Создатель и его дети, Святые и Несвятые, являлись истинными богами, чьи изречённые истины непреложны, и всё такое… Но иногда Рене казалось, что первобытные боги из древних времён куда более ощутимы и реальны. В самом деле так! Вот в церкви, скажем, лики на стенах, им молятся, под их образами совершают таинства… но хоть кто-нибудь когда-нибудь ощущал их присутствие?

А вот стихии все ощущали. Или жизнь, а тем более – смерть. Всему этому некогда покровительствовали языческие боги, которых давным-давно признали несуществующими и повелели предать забвению.

Но Рена ещё из детства вынесла убеждение: забыть их нельзя. То в сказках наткнёшься на них, то в более взрослых книгах, а не то, как сейчас, поймёшь, что Ханатх, бог Времени, такой же настоящий, как часы на руке. И хоть как молись, хоть какие ему жертвы приноси, а всё без толку. Ни быстрее время не побежит, ни замедлиться не сможет.

Без пяти десять у девушки озябли ноги. День, конечно, обещал стать очень погожим, но пока тепло не особо ощущалось. Середина второго осеннего месяца как-никак! Но настала пора готовиться. С оттенком сожаления девушка скинула плащ на землю. И шляпку. Ей было ужасно жаль эту милую чёрную шляпку. Но их следовало повалять по земле, порвать чулки и юбку, скинуть ботинки… Рена решила, что сделает это в самый распоследний момент, поэтому только расшнуровала их. Оставалось ждать, пока белый «голубь» Деми покажется со стороны города. Вздрагивая не столько от холода, сколько от страха, девушка оперлась на перила мостика.

Машины всё не было. Зато от ближайшего забора стройки к мосту бодро шагали четыре здоровенных парня. Их план Деми не предусматривал, и Рена решила, что благоразумнее всего будет спрятаться под мостом. Хорошо, что красный плащ уже не такой яркий после усиленного втаптывания его в грязь… Сжавшись в комочек, Рена забралась как можно дальше и глубже под бетонное брюхо моста. Снизу журчал ручей, рядом что-то непрерывно шелестело в кустах и траве. А тяжёлые шаги и мужские голоса слышались всё ближе и ближе.

Сырой бетон, покрытый зеленоватым налётом, издавал запах затхлой сырости. От воды веяло холодом. Но Рена уже не зябла, напротив, ей стало очень жарко и… весело. Да, да, та истерическая весёлость, что частенько заставляла её смеяться невпопад и не вовремя, опять подступала к горлу. Как мелкие пузырьки в стакане содовой, которые неудержимо поднимаются вверх, смех зарождался где-то под рёбрами и стремился на выход.

Боже правый, но ведь это совсем не смешно…

– Ну вот, кажется, она куда-то удрала.

– Спряталась!

– Да не, удрала.

– Ну и где она тогда?

– И чо теперь делать? Болваны, сказал же – надо было сразу выходить, как заметили. А щас чо?

– Пойду спущусь, гляну, под мостом небось сидит.

Рена затаила дыхание, глубже втиснулась под мост, пачкаясь в земле и осклизлой зелени. Ледяное плечо бетонной перегородки холодило спину. Твёрдость, которая то ли защищает, то ли делает убежище ловушкой…

– Да тута она, – спокойно и даже весело сказал заглянувший к ней парень.

Страшный-то какой…

– Вовремя, – заметил другой грубый голос откуда-то сверху. – Тащи её сюда.

Огромная заскорузлая рука шкрябнула по подолу плаща – Рена пискнула, дёрнулась, заметалась, словно мышка в попытке избежать кошачьей лапы.

Увы – парень, видом напоминающий мостового тролля, со второй же попытки ухватил девушку за ногу и вытащил на свет божий, невзирая на жалобные крики. Трое других стояли, сойдя с обочины, рядом с мостом, и нехорошо ухмылялись.

– Ты, главно дело, это… не бойся, – сказал, ставя Рену, словно куклу, вытащивший её «мостовой тролль». – И не сопротивляйся. Предоставь дело это… как его… специалистам.

Едва оказавшись на ногах, Рена дёрнулась бежать к спасительной дороге, но её рванули обратно так же резко и быстро, как она сорвалась с места.

– Да стой ты, – добродушно сказал один из строителей.

– Может, ей объяснить, что к чему? – спросил другой.

– Да ну, не натурально выйдет, – хохотнул третий. - Пущай потрепыхается. Чо, едут?

Значения его слов Рена не поняла и не очень хотела понимать. Да она и перестала слышать, о чём говорили напавшие на неё строители. От ужаса и безысходности ситуации у неё всё застило перед глазами тёмно-красной пеленой, уши заложило, и она лишь ощущала, как грубые руки трогают её. От прикосновений хотелось выть, но Рена смогла только с трудом выдавить:

– Отвали… те. Прочь, диа!

Смех она всё-таки расслышала.

Потом лишь чувствовала, как её начали раздевать. Теперь-то уж грязный и местами намокший плащ больше не казался Рене противным! Наоборот, ей очень бы хотелось, чтобы он на ней остался!

И ещё – визг тормозов, хлопанье дверцы мобиля, гневный женский голос, что-то кричавший откуда-то сверху… Второй хлопок был не очень похож на стук машинной двери. Рену отшвырнули в сторону, она упала на колени, узкая юбка треснула по швам. Девушка попыталась встать, но упала снова. Теперь она видела небо, почему-то чёрно-красное, жуткое. И тут вдруг к ней протянулась рука в рыжей кожаной перчатке.

– Красивое бельё, - вот что она услышала, обретя слух. – Шикарные трусики, милая Рен.

Голос был женский.

– А ну стоять, - яростно крикнул этот голос почти без паузы. – Вставай, детка, вставай. Холодно уже валяться. Эй, ты, а ну сядь и руки на голову, и ты тоже. А то следующий выстрел будет уже не в воздух.

– Ааа… эээ… сан Хаггана? Айрин?

Звук другой подъезжающей машины показался эхом первой – тот же гул мотора, тот же истеричный взвизг тормозов.

– Что произошло, дамы? – прозвучал встревоженный мужской голос.

И в поле зрения Рены появился сам вице-мэр, собственной персоной, полной превосходства и великолепия. А за ним торопилась невозмутимая и элегантная водительница Эмиль.

Рена слегка поперхнулась уже заготовленными словами о благодарности за вовремя пришедшую подмогу, и беспомощно оглянулась. Трое парней сидели довольно спокойно, держа на головах руки, только переглядывались и делали друг другу какие-то знаки бровями. Четвёртый, видимо, удрал.

– Какие-то подонки напали на девушку, - отрывисто сказала инспектор Хаггана.

Она начала стаскивать с себя шинель, но аран Гедеон остановил её жестом и накинул на плечи Рены своё пальто – кремового цвета, пахнущее дорогими мужскими духами.

Только запахнув его на себе, девушка перестала трястись. И тут же поняла, почему первые слова Хагганы были о трусиках: разорванная по швам юбка валялась под ногами, там же и красный плащик. Но Рену сейчас уже не очень беспокоило, сколько людей видело её нижнее бельё, она искала белоснежный мобиль и Деми. И она увидела: белая с золотом машина, та самая «голубка», как раз проехала мимо, и Рена даже подняла руку, чтобы посигналить напарнику, но мобиль, издав пронзительный гудок, набрал скорость и помчался дальше.

Оставалось лишь надеяться на то, что их запасной план сработает. Впрочем, выполнять его у Рены уже не было никаких сил. Она оперлась на руку вице-мэра, такую приятно-твёрдую, тёплую.

– Как это произошло? – спросил аран Гедеон, ведя девушку к своему мобилю.

Рена с запозданием поняла, что ей придётся изворачиваться. Какой удачной казалась им ещё вчера задумка Котта: выбежать на дорогу перед машиной и рассказать, что у неё угнали мобиль, а там уже всё перешло бы в руки Деми. Он бы объяснил вице-мэру ситуацию, сказал бы, что они ехали проверять, как отделывают недавно купленный дом… Рена вроде бы даже помнила адрес. Туда, наверное, Деми и поехал. Как так вышло, что ни у него, ни у неё не получилось следовать плану?

А теперь надо быстренько сосредоточиться и врать. Да ещё в присутствии Айрины.

Негодяи потихоньку расползались, и сан Хаггана смотрела лишь на них. Аран Гедеон усадил Рену в машину и проследил за беспокойным взглядом девушки. И истолковал его не совсем верно!

– Инспектор, вы можете забирать негодяев и, как представитель закона, отвезти их в город. Эмиль вам поможет. А я отвезу девочку в её дом. Хорошо?

Впрочем, он ещё задержался, чтобы помочь Эмиль и Хаггане хорошенько связать троих преступников. У Хагганы были лишь одни наручники. Второму негодяю достался поясок от красного плаща Рены, а третьему – галстук вице-мэра.

– Даже неплохо, что ещё один убежал, дамы, – пошутил аран Гедеон. – Иначе мне бы пришлось, чего доброго, пожертвовать ремнём или шнурками из ботинок! Это было бы не слишком удобно. Нет, правда!

Спустя каких-то десять минут старенький мобиль инспектора Хагганы направился в сторону города, и Рена осталась с араном Гедеоном наедине. Одетая в мужское пальто, в платье с оторванной юбкой и треснувшим лифом, в съехавших до щиколоток чулками… но зато в очень хорошеньком белье. Особенно милыми казались бледно-розовые трусики и атласный пояс для чулок с ажурной вставочкой посерединке. Когда Рена села, то, к своему ужасу и стыду поняла, что полы короткого мужского пальто расходятся, и вся эта неприличная розовая прелесть видна мужчине. Как и бюстье с кружевными вставками.

– Какой же у вас вид, – сказал аран Гедеон укоризненно. – Здесь поблизости недавно открыли вполне приличный магазин с одеждой. Не хотите ли заехать?

Рена поспешно закивала, ёрзая и пытаясь запахнуть пальто получше.

Она очень хотела уже надеть на себя что угодно, хоть мешок, только бы прикрыть наготу.

Вице-мэр повернулся к заднему сиденью и нашарил там лёгкий шерстяной плед. Его он набросил на коленки девушки.

– Вы непохожи на авантюристку, которые кидаются под машины богатых мужчин, чтобы получить их в женихи, - заметил он. – Как вас зовут?

– Рена арана Делира, – чуть запнувшись, соврала Рена.

– Красивое имя. Нет, правда!

«Это единственное имя, которое действительно принадлежало арану, до сих пор значится в реестрах и в то же время сейчас никем не занято, – пояснил ей Деми накануне. - Поэтому смело называйся им!»

Она и назвалась.

Тут же ей вспомнился нежный высокий голос певца, первый танец с Деми, крошечный уютный офис. Да, мечты приводят не совсем туда, куда порой хочется. Но, положа руку на сердце, разве рядом с нею не сидел сейчас мужчина, о котором мечтали очень многие девицы?

Рена поплотнее укуталась пледом и шмыгнула носом.

– Имя – всё, что у меня есть, – сказала она. – Имя и немного денег, чтобы купить себе небольшой домик. Строящиеся покупать дешевле, вот я и…

– Вы его уже приобрели?

Рена покивала.

– Отлично. Тогда я завезу вас в магазин, мы купим вам что-нибудь надеть, а потом домой, домой! И я рассчитываю на чашку чаю. Если, конечно, вас не затруднит.

Рена мрачновато подумала, что лучше бы Деми подготовиться к приёму. Она не представляла как, но это были его проблемы, не так ли? А у неё на сегодня уже хватало проблем. Хорошо хотя бы, что аран Гедеон оказался действительно приятным мужчиной. Не страшным и понимающим, словно родной отец. Да что там, её отец так не понимал, как незнакомый аран!

Но что же произошло? Почему Хаггана не устранила с дороги Эмиль? И Деми не смог повезти вице-мэра? Как вообще так получилось? Рена очень надеялась, что напарник даст ей ответ. В конце концов, из-за задержки чуть не произошло что-то страшное, и потому Деми ей должен!

ГЛАВА 26

Как говорил известный мудрец и жулик, мудрейший Милли сан Биррен, лучший из учителей Деми сан Котта: «Если что-то пошло не так, то это надолго». Одна маленькая случайность, рассуждал Биррен, всегда тащит за собой другую. Нанизываются, словно кусочки голубятины на тонкий вертел! И всякий же знает, что потом просто так гадское мясо с вертела уже не оторвёшь, приходится умучивать его при помощи вилки или ножа. Только в кинематографе бродяги или разбойники зубами рвут мясо с вертелов. В жизни так не особо получится. Либо зубы о железяку поломаешь, либо язык обожжёшь. Вот так и с мелкими неурядицами. Прилипают и не отдерёшь их от себя. И, главное, одна за другой тянутся, а воспользуешься вилкой – так и повалятся скопом.

Деми оценил всю прелесть этих рассуждений в тот момент, когда увидел, как живо Хаггана сговорилась с Эмиль. Обе женщины пожали друг другу руки и остались на месте, каждая возле своего мобиля. Проклятая женская солидарность, видимо. Нет, ну кто бы мог подумать, мысленно рассуждал Деми, притаившись за углом, они вдруг взяли и обнялись, потом Эмиль дала Хаггане себя чмокнуть в щёчку, а затем вице-мэр вышел, такой бодрый и подтянутый, а за ним семенил дворецкий с самым недоуменным и ошарашенным видом. Как бы он окончательно не испортил всё, забеспокоился Деми. Но старый Юкко только пожал плечами, открыл перед араном дверцу машины и сделал приглашающий жест. Мобиль Хагганы сорвался с места первым, а следом величаво отчалил похожий на безупречный парусник мобиль вице-мэра. Деми взглянул на часы. Отъезд арана состоялся немного раньше рассчитанного. Как бы они не опередили Рену или не застали её врасплох.

Он ещё был спокоен в это время. Пошёл к своей машине за углом, сел и завёл мотор. Ещё был шанс, что всё пойдёт по второму, запасному плану. Главное, чтобы парни задержали там всех хоть ненадолго, а он, проезжая мимо, подаст Рене сигнал. Она должна сообразить!

Деми ехал следом за Хагганой и вице-мэром. С облегчением вздохнул, когда аран Гедеон приказал сделать остановку у маленькой кофейни. Он и его дама-водитель провели там не так уж много времени, но у Котта снова появились поводы досадовать. Сразу два: во-первых, Хаггана заметила, что мобиль Гедеона не едет следом и тоже остановилась, чуть дальше по улице. И во-вторых, после того, как Эмиль и вице-мэр вышли, Деми снова взглянул на часы и обнаружил отставание от плана.

Главное, чтобы парни там не слишком усердствовали. Деми при помощи Микки подобрал нескольких босяков, что выглядели похуже и пострашнее. Их нарядили в рабочую одежду и послали устроить небольшой спектакль. В итоге всё должно было выглядеть как нападение на Рену. Девушку Деми предупреждать не стал, чтобы она ничего не испортила. Он не раз убеждал Рену в её артистичности, но на самом деле это было далеко не так. Честная и наивная, она очень плохо умела притворяться.

Парням было заплачено и строго-настрого наказано не причинять девушке никаких увечий, даже по возможности не сильно пугать. В них-то Деми был уверен! Не то что во всём остальном! Про вице-мэра Котт слышал только хорошее, и в особенности – что аран Гедеон терпеть не может, когда при нём обижают женщин. Тут уж ему будет где порезвиться! Деми вёл мобиль следом за машиной вице-мэра и улыбался, представляя задуманную им сцену. Жаль только, сам он поспеет лишь к концу спектакля, вот точно жаль!

Но когда он проезжал мимо мостика, то сердце как-то особенно гадко ёкнуло. Всё должно было произойти не так! Почему парни никуда не разбежались, как было задумано, а сидят, сложив руки на затылках? Почему их трое, а Рена без юбки? Деми в нарушение всех своих планов едва не затормозил, но увидел, что Рена махнула ему рукой. То есть, видимо, она всё-таки держала ситуацию под контролем. Обрадовавшись, Котт нажал на клаксон. Мобиль издал радостный гудок. Значит, запасной план? Ну, так уж и быть. Деми уже свёл знакомство с араной Гиррой по телефону и надеялся, что интуиция его не подведёт: в особняке его встретит приятная и понимающая женщина. По голосу ему показалось именно так!

Он оставил машину во дворе, еще не приведённом в должный порядок. Видно было, что строительство дома закончилось совсем недавно. Большие мешки строительного мусора выстроились вдоль забора, саженцы деревьев, с корнями, обёрнутыми дерюгой, лежали на телеге, ожидая, когда садовник посадит их. Деми шёл по дорожке, выложенной камнями, местами недостаточно плотно вбитыми в грунт, и поневоле улыбался. Хороший дом. Построен на славу. Хозяйка так и сказала – строила с любовью. Что для неё значило – расстаться с домом, построенным с любовью? Конечно, сама она, будучи араной, вряд ли хоть один кирпичик положила, но всё же, наверное, наблюдала, советовалась, принимала участие в покупке материалов, чтобы потом вырос вот такой хороший дом!

Деми даже залюбовался им: белостенным, с крышей и рамами кофейного цвета, с изящным крылечком и вишенками на занавесках первого этажа.

Было что-то такое наивное и беззащитное в этих вишенках, отчего Деми подумал: хозяйка, видно, чем-то напоминает Рену.

Он постучал, потому что дверного звонка еще не повесили, и открыла ему невысокая, приятно округлая молодая женщина. Рену она не напоминала ни единой черточкой. Полные бёдра, высокая грудь, аккуратный брючный костюм синего цвета, высоко уложенные светлые волосы, весёлые голубые глаза. Рот крепко сжат, словно чтобы не выпустить смешинку, лицо нарочито-серьёзное.

– Всех благ, – поздоровался Деми. – Я сан Андрес, поверенный араны Делиры, звонил вам недавно, вы же помните?

– А как же, – подтвердила арана Гирра. – Я еще не выжила из ума, молодой человек. Мне ещё и тридцати пяти не стукнуло. Вы знаете, что в позапрошлом веке тридцатипятилетняя матрона считалась уже глубокой старухой?

– Вы… вам…

Арана протянула ему руку. Деми пожал её и удивился шершавым мозолям на маленькой крепкой ладошке.

– Я вас ждала, молодой человек. Почему же арана Делира не пожаловала?

– О, она встретила по дороге старых знакомых и пересела к ним, а я вот поехал вперёд, чтобы предупредить вас, что ожидается целая компания, - сказал Деми бодро.

– По телефону вы показались мне другим, – заметила арана Гирра. – Более уверенным.

Деми чуть не сказал, что по телефону хозяйка дома показалась ему лет на десять моложе, но вовремя прикусил язык. То есть, разумеется, прикусил он его фигурально, а фактически улыбнулся одной из самых своих невероятно обаятельных улыбок.

– Вы просто смутили меня. Прелестные араны – это мой недостижимый идеал, – сказал он.

– Ну конечно, – язвительно сказала прелестная арана, – вы вряд ли когда-нибудь станете женщиной.

Кажется, с нею будет не очень просто договориться. Деми снял шляпу, поклонился, и его впустили, наконец-то, в дом. Надо было поскорее действовать: времени в обрез. Он ведь неплохо изучил Рену! Если вице-мэр повезёт её в магазин покупать одежду взамен испачканной и порванной, эта маленькая скупердяйка схватит первую попавшуюся юбку, скорее всего, с распродажи, и понесётся сюда.

Внутреннее убранство дома поразило Деми с первого же взгляда. И не в самом лучшем смысле. Как-то иначе он представлял себе жильё богатенькой араны, положа руку на сердце. В просторном холле, укрытые чехлами, стояли диваны, кресла, стулья. Пол был накрыт дерюжными ковриками так плотно, что дорогой паркет выглядывал лишь кое-где. Пахло краской, деревом, смазкой, полировочной смесью для мебели и ещё множеством совершенно не домашних запахов. Выкрашенные светло-жёлтой краской стены резко контрастировали с вишнёвого цвета панелями, а потолок…

А потолка не было вовсе. До самого третьего этажа, заканчивающегося полукруглым куполом. Деми смутно припомнил, что снаружи дом в этой части выглядел как башенка. Две лестницы вели на второй этаж, а напротив входной двери на значительном расстоянии от неё красовалась узорчатая арка, увитая живыми растениями. Она так контрастировала с незавершённым интерьером, что так и хотелось начать обустраивать неуютный холл. Ах да, и занавески на окнах. С вишенками. Если снаружи они казались воплощением уюта, то внутри оказались совсем не к месту.

– Еще не всё обустроено, но уже понятно, что к чему. Там у нас малый зал, – сказала арана Гирра, указывая на арку. – Можно оборудовать курительную, бильярдную, бар или что-нибудь ещё. Бар даже лучше: задняя дверь из малого зала как раз ведёт в подсобные помещения. Хотите взглянуть?

– Разумеется, моя дорогая арана, как прикажете, – ответил Деми, вложив в интонации как можно больше развязности.

Вежливые слова, сдобренные таким тоном, приобретают исключительно двусмысленный оттенок. Его Деми и добивался. В первую очередь, чтобы скрыть смущение: он собирался немножко обольстить молодую арану, когда договаривался с нею по телефону. Не то чтобы доходить до активных действий! Нет, скорее в интересах дела слегка пофлиртовать и тем самым создать между собой и нею доверительные отношения. Но с опытной дамой простым флиртом не отделаешься. А дама была… на редкость опытной.

– У меня был раб, очень похожий на вас, – щебетала она, таща Деми за руку, - тоже делал вид, что он ужасно наглый тип. Дерзил, не слушался, даже пару раз чуть не удрал с поводка. Но в постели…

Деми вежливо кашлянул.

– Уверяю вас, я и не думал дерзить, - сказал он вполне честно. – А это у вас что? Чуланчик?

– Чуланчик, - кокетливо заявила арана, пошарила в кармане и извлекла связку ключей.

Открыла дверь и сказала:

– Ах нет, не чуланчик, скорее маленькая спальня для служанки. Окошко небольшое, но ведь и комнатка маленькая. Можно поставить кровать, тумбочку и вешалку. Вам нравится?

С этим вопросом арана Гирра скинула лёгкий синий жакет, обнажив округлые плечи и аппетитную грудь в вырезе блузки без рукавов и воротника. У неё была гладкая и нежная кожа с лёгким загаром – видимо, летом отдыхала где-нибудь на курорте.

– Как может не нравиться такая… чудесная комната, – сказал Деми. – Но арана Делира велела мне обратить внимание не на комнаты для слуг и рабов, а в первую очередь на спальни и танцевальную залу. У вас ведь есть танцевальная зала?

– Пойдёмте проверим, – был ответ.

Арана Гирра перекинула жакетик через руку. Другую она продела под локоть Деми, прижавшись к нему кругленьким бочком. У Котта, который уже давненько не имел близких отношений с женщинами, за исключением поцелуев с Реной, внутри что-то довольно явственно взыграло. И уняться уже не могло. На ощупь кожа араны оказалась бархатистой, тёплой. Касаться её было очень приятно. Деми, наконец, понял, что нет большой разницы между дамой в двадцать пять и тридцать пять, за исключением небольшой детали. Дама постарше знает, чего хочет, и умеет обходиться без условностей и долгого маневрирования. А стало быть, нейтрализовать её с одной стороны, проще, а с другой… С другой стороны, конечно, придётся потрудиться. Но не так, как предполагалось.

«Надеюсь, Рена оценит эту жертву, - мысленно съязвил Деми самому себе, – и не рассердится. Хотя ей-то ведь придётся делать то же самое с араном Гедеоном, не так ли? Опытный мужчина отличается от неопытного ровно тем же: ему не нужны обходные маневры. Рена…»

Тут Деми отчётливо скрипнул зубами.

– Сан Андрес? Сан Андрес!

– Что?

– Задумались? – сверкнула белоснежной улыбкой арана Гирра. - Как вам второй этаж? Где-то здесь был и второй зал, он подошёл бы для танцев.

Что-то знакомое было в её улыбке, что-то до боли родное, но Деми не успел определить, что именно.

Они поднялись по левой лестнице, прошли по галерее, оценили вид сверху (на мешки и зачехлённые диваны). Настала очередь коридора с жилыми комнатами. Арана Гирра толкнула одну из дверей.

– Ох, да это же спальня, – сказала она и обвела рукой пространство, окружавшее их.

В отличие от всего остального, спальню хозяйка оборудовала очень обстоятельно и с большим вкусом. И кровать поставила роскошную.

– Скоро ли прибудет ваша арана Делира? - спросила хозяйка деловито.

– Арана Гирра…

– Эйва, – лукаво улыбнулась женщина. - Мне надо знать, много ли у нас времени, сан…

– Деми, – промолвил Котт. - Времени у нас совсем нет. Арана Делира прибудет вот-вот. А хотите…

– Хочу, – согласилась Эйва арана Гирра.

– Хотите сделаем вид, что нас тут нет? Пусть она осмотрит всё сама. А мы тем временем спрячемся.

В весёлых голубых глазах Эйвы заплясало поистине адское пламя.

– Скажите, сан Андрес, то есть Деми. Вы ведь никакой не сан? И собираетесь что-то провернуть в отсутствие хозяйки дома?

Она села на кровать бочком, нарочно выставив груди так, чтобы Деми было удобно сверху заглядывать в волнующую ямку между ними. Деми оценил красоту вида. С его ракурса было отлично видно, что под плотным шёлком блузки нет нижнего белья – ни сорочки, ни бюстье. Он даже не сразу понял смысл вопроса прелестной араны, засмотревшись на смугловатую тень между свободно расположенными тяжёлыми дыньками. Эйва повела плечами, и дыньки аппетитно потёрлись друг о друга.

– Отсутствие хозяйки мне было бы очень на руку, - пробормотал Котт, присаживаясь рядом с араной.

– И покупать дом вы не собираетесь? – Эйва придвинулась ближе.

Её чуть учащённое дыхание и запах нежных цветочных духов были лучшей пыткой на свете. Если бы Хаггана приставила к виску Деми пистолет – он не сознался бы ни в одном из своих хитрых планов. Если бы ему под ногти втыкали зубочистки или били бы его ниже пояса, он бы только орал во всё горло, но не дал бы ответов на вопросы палачей. Но ласковое тепло, прикосновение нежной плоти сквозь одежду, которой вскоре предстояло полететь на пол, много и сладко обещающие губы заставили Деми признаться:

– Не собираемся. Но мы не хотим делать ничего плохого. Нам надо лишь, чтобы моя хозяйка провела здесь с одним высокопоставленным лицом всего несколько часов. Никто не собирается вас грабить, обманывать, связывать…

– Ммм, от последнего я бы не отказалась, – Эйва мягко привалилась к Деми всем телом, и ему ничего не оставалось, как лечь так, чтобы женщина оказалась сверху.

– Арана Гирра, я…

– Эйва, – промолвила прелестная арана. – Просто Эйва, так же, как ты просто Деми. В сексе нет титулов… если только ты не хочешь немного поиграть в арана и рабыню.

Её руки расстегнули на Деми рубашку, огладили грудь, и он снова удивился, какие же твёрдые и мозолистые у женщины ладони и пальцы.

Он перехватил одну, прижался губами к запястью, ощутил горячечный пульс тонкой жилки.

– Почему не в раба и арану? – спросил Котт с лёгким удивлением.

– Само вырвалось, – усмехнулась Эйва, но видно было, что она почему-то смутилась.

И тут его осенило! Деми даже подивился, почему не догадался раньше. Всё встало на свои места: и то, что Эйва перепутала комнату для служанки с чуланом, и что отвечала туманно, и, главное, почему её улыбка показалась такой знакомой. Ведь сам-то он улыбался именно так, когда хотел произвести определённое впечатление на кого бы то ни было!

– Эйва, – сказал Котт, мягко переворачиваясь вместе с женщиной.

Теперь она была под ним, надёжно и мягко прижатая к пышнотелой кровати. Деми захватил обе руки в замок над головой Эйвы и сказал:

– Ты тоже мошенница. Давай поможем друг другу и разбежимся?

– Хочешь поиграть в плохого полицейского и захват мошенницы? – засмеялась лже-арана.

– Хочу поиграть в кошки-мышки. Я котик, ты мышка. Прячься, а я буду искать, – предложил Котт. – Мошенник сумеет сыграть любую роль, ведь так? Сыграй для меня самую незаметную.

У Деми всё еще не прошёл в голове сладостный туман, и он был напряжён, очень напряжён, как ружьё на взводе, как пружина, натянутая до предела. Он с удовольствием впился бы в маленький пухлогубый ротик Эйвы, проверил бы на упругость её пышную грудь, стащил бы с неё все вещички по очереди. Но он уже ждал звука мобиля во дворе и голосов в холле.

– Откроем дверь и затаимся, – предложил он. - Вместе. Посмотрим, как у нас получится вести себя тихо, как мышки.

– Тогда это не кошки-мышки, а мышки-мышки, – засмеялась Эйва, высвобождая свои руки из захвата. – Но мысль интересная. Так у меня ещё не было. Но что я получу?

– Ты же собиралась продать дом? Ты его продашь. И выгодно. Ручаюсь!

– Ну хорошо! Тогда выбирай: две мышки или котик и мышка, - с улыбкой сказала лже-арана Гирра.

И Котт улыбнулся в ответ.

– Чур, я котик, - сказал он.

Урчание мотора подъехавшей к крыльцу машины оповестило их о том, что игра начинается.

ГЛАВА 27

Любой магазин дамской одежды устроен так, что в нём непросто найтись. Зато очень легко потеряться. Особенно, если ты мужчина.

Но вице-мэр вёл себя в этом царстве стоек и вешалок удивительно уверенно. С утра тут было пустынно, и только не слишком молодая, но весьма элегантная дама обратилась к ним с вопросами. Рена жалась к арану Гедеону, растерянная и смущённая таким напором. Клетчатый плед из тонкой шерсти она обернула вокруг тела, и теперь сама себе ужасно напоминала Деми в первую их встречу. С той разницей, что Деми под одеялом был тогда, кажется, совершенно голым. Однако, кажется, её странный наряд не произвёл на женщину-приказчицу никакого впечатления. Возможно, без арана под боком Рена произвела бы иной эффект. Да и сейчас… боже правый, что должна была подумать эта напудренная, красиво одетая дама? А ведь и бровью не повела.

– Вы можете начать с отдела нижнего белья, - проворковала она. – Кстати, меня зовут сан Ксенна, я – представительница компании «Маленна Дита». В сети наших магазинов вы сможете найти всё…

Рена смущённо, бочком, принялась отступать в сторону отдела, где на очаровательных тонконогих столиках стопочками лежали прелестные трусики, на обитых атласом плечиках висели пеньюары, грации и неглиже, и где нежно пахло лавандовой отдушкой. Вице-мэр попросил свежую газету, и сан Ксенна, к счастью девушки, перенесла своё назойливое внимание на мужчину. Наверняка рассудила, что главный тут – он. Потому что в руках Рены ни намёка на кошелёк, скорее всего.

Рена прошлась вдоль стойки с изумительными неглиже и ни на одной воздушной, изящной вещичке не нашла ценника. Ах да, дорогой магазин… для аран. Они не должны забивать свои прелестные головки тем, сколько всё это стоит. О таких вещах должны думать их родители или мужья. Рена подавила тихий вздох. Она не могла перестать прикидывать, во что вице-мэру обойдётся нападение четверых здоровяков на совершенно незнакомую женщину. «Если дойдёт до магазинов, выбирай всё самое лучшее. В случае, если наше дельце вдруг не выгорит, ты хотя бы останешься с шикарными одёжками», – посвящая девушку в планы, говорил Деми.

Рена с ним была не согласна. Можно подумать, у неё какие-то корыстные цели в связи с араном Гедеоном! А она на самом деле всего лишь хочет освободить Деми и самой никогда не думать о рабстве. И, конечно, хорошо бы ещё – любовь.

Выглянув из-за стойки, Рена поискала глазами вице-мэра. Какой всё-таки красивый, обаятельный! Сидит с чашечкой кофе, листает журнал с новинками, рассеянно кивает на бесконечно льющийся говорок приказчицы. Сан Ксенна, надо думать, подпала под его очарование.

Любовь! Несложно влюбиться в такого человека, сложно только отличать влюблённость в его знаменитость и шарм от влюблённости в настоящего Эддана-Аминадо арана Гедеона. Того, который не любит, когда обижают женщин, того, что говорит «нет, правда» так, словно сам ещё не поверил в эту самую правду. Рена снова скрылась за стойками, подавляя в себе странное чувство. То, как он охотно принял участие в её судьбе, то, как она сама потянулась к нему… всё не походило на правду.

Она прошлась вдоль всего бельевого отдела и с радостным вздохом облегчения нашла в самом конце стоечку с красными буквами «распродажа». Здесь были цены. Цены были не самые низкие, но, судя по зачёркнутым цифрам, всё же ниже обычных для «Маленны Диты». Рена погрузила руки в шелковистые оборочки, складочки, струящиеся ткани – здесь были почти те же самые неглиже и трусики, только в два раза дешевле. Она подобрала комплект скромнейшего телесного цвета, без кружавчиков и оборочек, которые втайне презирала. Прибавила сюда пару простых чёрных чулок и пояс, положила выбранное стопочкой на столик и перешла в отдел платьев.

Здесь она выбрала прелестнейшее чёрное, с белым воротничком и манжетами, узенькое и безупречно элегантное. Скромный вырез на груди и небольшая шлица на юбке являлись единственными украшениями кроя.

Рена опять же не имела понятия о стоимости платья, но уже спустя пять минут обнаружила почти такое же на вешалке с уценкой. Там висело чёрное платье без воротничка и манжет, но с тоненькой серебристой отстрочкой. В остальном покрой был тот же.

Забрав выбранное бельё, Рена нырнула за ширму примерочной. Это была не узкая кабинка с зеркалом, где негде развернуться, о нет! Целая комната с диваном, несколькими зеркалами и, о счастье, с маленькой уборной за крошечной дверцей сбоку. Рена умылась, жалея, что нельзя помыть голову, пригладила руками встрёпанные волосы, и слегка пощипала бледные щёки, чтобы придать им более живой цвет.

Красное пальто с чёрной шляпкой уже ждали её, подобранные вице-мэром. Выйдя из примерочной во всём новом, Рена увидела, как аран Гедеон расправляет пальто, предлагая его надеть.

– Я подумал, красное очень вас освежит, – сказал он, - и был прав! Нет, правда!

Рена повернулась к сан Ксенне, и та недовольно поджала губы, указывая карандашом на платье.

– Это модель с прошлого сезона. Сейчас в моде другие.

– Ничего страшного, я как-нибудь переживу. Зато оно дешевле в два раза, – ответила Рена, поглядывая на арана Гедеона в поисках поддержки.

Тот, кажется, забавлялся диалогом. По крайней мере, слушал он внимательно, улыбаясь и чуть наклонив голову вбок.

– Вам известно, что скупой платит дважды? – изрекла приказчица.

– То есть? – не замедлила поднять перчатку Рена.

– То есть покупаете дешевле – рискуете получить вещь худшего качества, – ответила красавица за прилавком, не задумываясь.

– Вы же сказали, что это – новинка прошлого сезона, – Рена перешла в наступление.

Она сама от себя не ожидала, что начнёт злиться, но, видимо, всё, что она получила с утра, должно было найти какой-то выход.

– То есть два месяца назад платье было высокого качества, а теперь к такому же пришили воротничок и манжеты, и у предыдущего качество резко снизилось? Или что, вы тут продаёте некачественные вещи по завышенной цене и не стесняетесь? А может быть, беря вещи со скидкой, я просто рискую показаться кому-то жадиной?

Аран Гедеон тихонько хмыкнул.

– Я хочу всего лишь получить платье. Оно почти ничем не отличается от более модного, а стоит на пятьдесят квадратов дешевле. Как минимум на пятьдесят, а может, и больше, потому что то якобы модное платье висит без ценника! Или вы думаете, если господин вице-мэр богат, то эти деньги ничего для него не значат? Вы, может, думаете, что бюджет у аранов бесконечный, карман бездонный, а терпение безграничное?

Теперь уже продавщица смотрела на вице-мэра, желая поддержки, а не Рена.

– Я выбрала платье и не переменю своё решение. Оно мне к лицу и по фигуре, а большего мне не надо!

Она покидала магазин сети «Маленна Дита» победительницей. Вице-мэр только посмеивался, заводя машину.

– Я в первый раз вижу, чтобы женщина экономила на мелочах, но это было прекрасно, – сказал он, когда мобиль тронулся с места. – И, пожалуй, похвально. Ещё никто не заботился так о моём кошельке.

– Я знаю цену деньгам, – ответила Рена, всё ещё во власти хорошего настроения после своей маленькой победы. – А в последние полгода экономить приходилось очень жёстко.

– Зато у вас теперь есть дом, - сказал Гедеон.

– Я его продам, как только удастся, – заверила Рена, – всё это было задумано только с целью получить немного прибыли.

Она назвала адрес, и вице-мэр вывернул на улицу, где ещё и половина домов не была достроена. По счастью, тот дом, что выбрал Деми по объявлению, выглядел внушительным и готовым.

– Красивый, – со странным выражением в голосе сказал аран Гедеон. – Кажется, я помню данный проект…

Рена испуганно притихла. Вот сейчас он её разоблачит.

– Нет, правда, – продолжил вице-мэр с сомнением. - Я же помню?

И вдруг пожал плечами.

– У меня так много работы, что без секретаря не справляюсь. Не помню, и всё тут! Иногда кажется, что должен бы помнить, но нет! У вас так бывает, арана Делира?

Рена слегка вздрогнула, но вовремя спохватилась, что сама назвалась этим именем.

– Пожалуй, нет, – сказала она.

– Конечно, вы же еще так молоды, – с невероятным сожалением сказал аран Гедеон. – Если бы моя первая жена не…

Он заглушил мотор, но не спешил выходить из машины, а Рена ждала, что он выйдет и откроет перед нею дверцу.

– Вы удивительным образом на меня действуете, арана Делира, – сказал вице-мэр. – Словно возвращаете меня в прошлое. На ошеломительное расстояние в пятнадцать… нет, в семнадцать лет! В те дни, когда мы с Жанни были счастливы и беспечны! И знаете, когда она избавилась от ребёнка, потому что мы с нею строили карьеру и нам было не до детей, мы и подумать не могли, что пожалеем... И вот я встречаю вас и не могу отделаться от мысли, что так могла бы выглядеть моя дочь. Конечно, ей было бы сейчас чуть меньше, чем вам, но весь ваш облик…

Такой расклад точно не входил в планы Деми и Рены. Расчувствовавшийся вице-мэр, увидевший в спасённой им девчонке не объект страсти, а скорее объект покровительства… потому что она, видите ли, годится ему в дочки?!

– Аран Гедеон, - тихонько сказала Рена, - я бы хотела признаться, что питаю к вам совсем иные чувства. С того самого момента, как я увидела вас… вы стали моей мечтой. Я даже пыталась наняться к вам в качестве прислуги, чтобы каждый день встречать… прислуживать… и, быть может…

– О, так сделала моя предыдущая жена, - оживился аран. – Это было так глупо, хотя и заинтриговало меня! Наш брак не продержался и полугода. Нет, правда!

– Потом я действительно думала оказаться в поле вашего зрения, выскочив на дорогу в… в несколько потрёпанном виде, но те четверо негодяев испортили мне планы.

– А это было ещё глупее, – заметил аран Гедеон. – Вы рисковали жизнью или по крайней мере здоровьем. И вы не представляете, сколько авантюристок уже пыталось оказаться под моими колёсами, несмотря на страшный риск. Предыдущий водитель, кстати, взял расчёт после наезда на прелестную девушку, а Эмиль далеко не такой аккуратный водитель, она любит скорость. Да ещё поёт за рулём! Нет, правда, – тут вице-мэр засмеялся. – Рена… можно звать вас Рена? Вы не поверите, что вы во мне всколыхнули. Но если вы хотели, чтобы я был вашей мечтой… вы крупно просчитались. Я не гожусь в мечты.

У него был очень приятный смех. Рена прижалась к нему, что было не очень-то удобно делать в машине, припала головой к груди, пахнущей смешанным запахом дорогих духов, дорогого табака и немного – мужского пота. И его смех изнутри звучал гулко и волнующе.

Она готова была заплакать. Оттого ли, что всё напрасно или от облегчения, что не надо притворяться и лезть к этому человеку в постель – неизвестно. Просто слёзы подступили к самому горлу. Вице-мэр взял девушку за руку. Точнее, отцепил её от своего плеча. И нежно поцеловал каждый пальчик. Что бы он там ни говорил про почти отцовские чувства – а целовал весьма умело, Рена даже дрогнула. Как пишется иногда в любовных романах, аран Гедеон потеснил Деми сан Котта в её сердце.

Потеснил, но не вытеснил.

– А… вы умеете танцевать? – робко спросила Рена, не отрываясь от его груди.

– Примерно с той же грацией, что медведь в цирке, - признался аран Гедеон. – Быть может, вы покажете мне свой дом изнутри, арана Делира?

И вышел из машины.

Пока он обходил её, пока открывал дверцу и подавал Рене руку, она уже всё окончательно решила.

ГЛАВА 28

Играть в прятки в незнакомом доме, особенно вдвоём с кем-то малознакомым, но привлекательным, да ещё пытаясь соблюдать полную тишину и безмолвие – занятие увлекательное. Эйва скинула туфли, а Деми просто крался на цыпочках. Они перебирались из комнаты в комнату, стараясь, чтобы их не заметили. Когда Рена и Гедеон поднимались по лестнице со второго этажа на третий, то чуть не столкнулись с Эйвой и Деми в коридоре. Всё потому, что женщине вздумалось поцеловать Деми, а он от неожиданности ответил со всем пылом. Неизведанное так притягательно! А губы лже-араны Гирры были требовательны, горячи, настойчивы. Лишь когда шаги и голоса неподалёку спугнули их, Эйва нащупала ручку первой попавшейся двери. Это оказалась маленькая уборная. Деми втолкнул туда женщину и придавил дверь всем телом. Эйва прислонилась к ней тоже, слегка задыхаясь и прикладывая руку к груди.

– А на третьем этаже не проведена телефонная линия? – голос арана послышался словно прямо над ухом.

Кто-то подёргал ручку двери.

– Заперто, – сказала Рена с сожалением. – Насчёт телефона не знаю, должны были провести, но… эти рабочие бывают так ленивы!

Эйва прыснула и тут же зажала рот рукой.

Она смеялась беззвучно, но заразительно, так что грудь в глубоком вырезе мелко подрагивала. Когда шаги стали удаляться, она сползла по косяку вниз и, продолжая упираться спиной в дверь, прошептала:

– Долго я не выдержу. Мне так веселоооо!

Деми не было весело. Голоса за дверью звучали… буднично. Словно Рена и не старалась обольстить вице-мэра! И что, если всё пойдёт насмарку? Сколько ему тогда ещё быть рабом? Правильно, всё те же полгода. А что потом?

Он сам себя вдруг перебил другим вопросом. А что сейчас? Вот сейчас, если прямо сегодня или завтра ему дадут вожделенную свободу? Чем он займётся и что будет делать?

– Ты просто обязан работать в моей труппе, Деми, – сказала Эйва. - Заодно и опыта наберёшься.

Прозвучало так, словно он невзначай озвучил свою мысль.

Оставалось только головой покачать.

– Я же хотел завязать, – сказал Деми.

– О, ну лет в двадцать пять я тоже так думала, что завяжу, едва только заработаю побольше, – кивнула Эйва. - Думала, куплю себе домик у моря, может быть, даже замуж выйду. Глупости! Ни один мошенник ещё не бросил своё дело, потому что это у нас в крови. Когда видишь, что денежки плохо лежат и можно сделать так, что наивные человечки сами тебе их отдадут – это просто блаженство. Хозяйка дома оставила все документы на имущество и все ключи бригадиру, представляешь? Соблазнить его и сделать доверенность было несложно. И вот я здесь. Если удастся, я даже продам дом не один раз. И ты всё ещё не хочешь работать со мной?

Она потянула Деми за брюки вниз, на прохладную плитку пола. Котт сел рядом с Эйвой. Ему больше не хотелось целовать её, прижиматься к мягкому тёплому телу, но он чувствовал, что Эйва хочет. Причём всё сильнее. Игра распалила её. Но Деми посидел немного рядом с нею, а потом поднялся на ноги. Умылся прохладной водой. Вернулся к Эйве, протянул ей руку. Она посмотрела снизу вверх так, словно не понимала, почему он прервал игру.

– Кажется, можно выходить. По-моему, они ушли.

– А по-моему, нет, – Эйва встала и тут же прижалась к парню. - Давай по-быстрому, а? Чтобы скрепить наш союз.

– Никакого союза, - ответил Деми. – Я гордый одиночка.

Он распахнул дверь и оказался как раз напротив вице-мэра и Рены, которые стояли возле перил лестницы и смотрели вниз. Дурацкая архитектура. Эти двое вроде бы и далеко были, с учётом устройства башенки, внутри которой они находились, и в то же время – лицом к только что появившимся из уборной людям.

«А ведь как неловко вышло», – подумал Деми и, набрав воздуха в лёгкие, принялся импровизировать.

– О, всех благ, арана Делира! А я как раз нашёл клиентку на наш милый дом! Показывал ей третью уборную.

– Четвёртую, – одними губами поправила Рена, глядя мимо него на лже-арану Гирру.

– Неужели сам аран Гедеон там с вами? - Деми выставил перед собой руки для пожатия и устремился по кругу к той части лестницы, где стоял вице-мэр. – Всех благ от начала и до конца времён всему вашему роду и клану, аран Гедеон! Как вы находите наш скромный проект, удачным?

Эхо так и звенело по пустым этажам.

Рена всё так же смотрела на Эйву. Впервые Котт не мог понять выражения лица девушки. Какое-то напряжённое и вместе с тем помертвевшее. Может, она так пытается сохранять спокойствие, держать лицо? Нет, но что ж она так уставилась на Эйву-то? Деми на ходу обернулся и едва не споткнулся на ровном месте. Когда он успел поставить женщине на шее такой засос? А когда её аккуратная причёска превратилась в беспорядочные локоны? И полурасстёгнутая блузка съехала с одного плеча, являя нескромным взглядам бретельку бюстье.

Аран Гедеон тоже перевёл взгляд на Эйву, причём уже когда пожимал руку Деми.

– А вы…

– Ох, простите мне мою бестактность! Я поверенный араны Делиры, Деми сан Андерс. Вечный раб у её прекрасных ножек. С удовольствием носил бы ошейник и поводок, но арана Делира против таких штук, тем более, что у нас чисто деловые обязательства друг перед другом! Позвольте же показать вам дом! Быть может, арана Гирра составит нам компанию?

И Деми потёр ладони одна о другую.

– Я позвоню, чтобы доставили обед, – сказал аран Гедеон. - Эмиль, должно быть, уже сдала преступников в участок и вернулась.

В участок! Деми на секунду потерял нить беседы. Если не придумать что-то и не вытащить парней из полицейского участка, Микки будет в ярости. И навсегда перестанет помогать Деми. А ведь он только помирился с бабушкой!

Котту очень захотелось подслушать, о чём там будет говорить по телефону вице-мэр. Он даже пошёл следом за араном вниз по лестнице, но тут же вернулся. Оставить наедине с мошенницей Рену он никак не мог.

– Желаете чаю? - спросил он как можно непринуждённее.

– А разве арана Гирра не хозяйка дома? - спросила Рена, беря Деми с одной стороны под локоть и приподнимаясь на цыпочках к его уху.

Он неловко пожал плечами.

– А разве ты раб араны Делиры, а не её поверенный? – спросила Эйва с другой стороны, тоже взяв его под руку.

– Так, дамы, – сказал Деми, – предлагаю добраться до кухни, поставить там чайник и обсудить новый план действий. Если мы не будем следовать ему сообща, то я даже не знаю, во что это выльется. В конце концов, могут пострадать люди!

Он снова подумал об арестованных парнях. Ему ведь как-то придётся их выручать, и поскорее!

– Не знаю насчёт людей, а вот один котик точно попался хвостиком в мышеловку, – проворковала Эйва, ничуть не заботясь о том, что Рена её слышит.

Впрочем, Рена хихикнула. И опять Деми, взглянув на неё, не смог понять, о чём девушка думает.

– От чая не откажусь, – сказала она, - но если план будет похож на предыдущий, я… я…

Она вздохнула, явно не зная, чем пригрозить ему.

– Вытру пыль с картины, - наконец, закончила Рена.

И Деми, конечно же, содрогнулся.

– Ты этого не сделаешь, - сказал он почти жалобно.

– Извините, арана Гирра, мне бы своего поверенного на пару слов наедине, – сказала Рена таким решительным тоном, какого Деми никогда от неё и не слыхивал.

Видимо, его рабовладелица действительно многому научилась за последние недели! Но Котт ещё не понял, стоит ли этим гордиться, потому что сейчас ему больше хотелось куда-нибудь удрать от обеих дам. В самом деле, не фигурально! Обе они были по-своему прелестны, а одна, пожалуй, более желанна, чем вторая, но обе, кажется, являли в данный момент нешуточную опасность для мошенника.

Втянув голову в плечи и изображая из себя покорного раба, Деми дал Рене утянуть себя в первую же попавшуюся ей под руку дверь. Он еще услышал, как босая Эйва подкралась к двери, а затем Рена отвлекла всё внимание на себя.

ГЛАВА 29

Как известно, борьба за обладание каким-то предметом делает его в глазах борющихся куда более ценным. Эту несложную истину подтверждают участники международных спортивных игр, которые пришли на смену войнам между странами и континентами. Арговия, Зинтерия, Врокс и другие государства прекрасно понимали, что стоимость одного жестяного кубка, покрытого золотой эмалью, сама по себе невелика. Но если за такие кубки сражаются сильнейшие мужчины и женщины, то ценность их возрастает тысячекратно.

Пока у Рены был унаследованный после смерти отца раб, она, пожалуй, не придавала большого значения тому, что он возле неё существует. Деми сан Котт радовал её и пугал, дразнил её и заботился о ней, доводил до бешенства и, чего уж там скрывать, почти до экстаза. Он с нею танцевал и целовался, готовил для неё на плитке и ел то, что готовила Рена. Но одно оставалось неизменным: Деми находился рядом и принадлежал ей безраздельно. Она даже не осознавала, насколько стала собственницей и рабовладелицей, пока не поняла, что раба у неё могут попросту отнять или украсть. Нет, она, конечно, понимала, что сама же даст ему свободу! Но ведь это совсем другое!

И вот откуда ни возьмись, а вернее – из четвёртой по счёту в этом доме умывальни – вывалились Деми и эта арана Гирра. Их внешний вид не оставлял сомнений по поводу того, чем они там занимались. Следы помады на лице Деми, его взъерошенный вид, растрепавшаяся причёска и полуобнажённая грудь Гирры… всё, решительно всё указывало на то, что за Котта теперь надо бороться. Иначе быть беде!

Какой беде, Рена даже как-то не стала додумывать. Она вцепилась в Деми и мрачновато-яростно подумала: «Никакой аране он не достанется». Но сначала ей было необходимо высказать Котту всё, что накипело. Это утро не задалось, да еще перешло в такой напряжённый день, что девушке просто необходимо было выпустить пар.

Втолкнув парня в небольшую комнату, скорее всего, планировавшуюся под кабинет, Рена начала атаку:

– Ты мне должен.

– Я? Тебе? – удивился Деми.

Кажется, он ожидал услышать нечто другое. И теперь выглядел как боец, пропустивший удар. Видимо, попавший точнёхонько поддых: Деми заметно сник и растерялся.

– Ты оставил меня одну там, у мостика. Ты не рассчитал время, а потом не явился за мной сам, – сказала Рена. – Ты понимаешь, что меня чуть не?..

– Рен, - Деми поднял руки на уровне лица, словно защищаясь от пощёчин.

Рена и не думала его ими награждать, хотя это было бы, пожалуй, и недурно.

– Рен, это были свои парни. Их Микки прислал, – сказал Котт. – Они бы тебя не тронули!

– А ты так уверен? Ты знаешь, кто меня в итоге спас? Если девушка уж прямо так должна принадлежать спасителю – ты знаешь, кому бы я досталась? Хаггане!

Деми недоверчиво фыркнул.

– Но я проезжал мимо и видел…

– Дем, ты хотя бы понял, что ты видел? Как я могу тебе верить, если ты меня подверг опасности? Даже если не в лице этих парней, то в лице Хагганы точно. Так что не отвертишься, Дем, я сегодня же заявлю в кредитно-долговую, что ты мне задолжал и что я продлеваю твой срок и…

– Рен, я не мог подъехать и испортить наш план, – мягко сказал Деми.

Он приблизился так осторожно, словно у Рены повсюду иголки росли. Подошёл, очень аккуратно обнял, зарылся лицом в волосы. Рена хотела сказать, что волосы на самом деле ужасно грязные, но только шмыгнула носом.

– Конечно! Зато ты изо всех сил пытался устроить здесь свой план, да? С этой араной! Если она, конечно, арана!

– Не арана, – согласился Деми. – И я с ней не… пытался. Ну, то есть тут вы с вице-мэром подоспели вовремя.

– План не удался, – сказала Рена яростно. – Я его не возбуждаю. Он видит во мне ребёнка, а не женщину. Так что пошёл он знаешь куда, этот план?

Деми молчал. Только дышал Рене в макушку – тепло и немного щекотно.

– Тебе не кажется, что нам теперь трудно будет выпутаться? - спросила девушка, не дождавшись ответа.

Она еще сердилась, но не так сильно. Что-то исходило от его объятий. Успокоение, умиротворение, ласковое тепло.

– Деми?

Он молчал.

– Давай просто удерём? Давай сознаемся ему и уйдём? Ну давай сделаем хоть что-то?

– Не будешь потом жалеть? – спросил Деми.

У Рены вдруг сжалось сердце.

Жалеть! Да она стократ сильнее будет жалеть, что не осталась с Деми.

– А ты? Твоя свобода…

– А твои сёстры?

– Да плевать я хотела на них, – сказала Рена. – Давай удерём! Пусть они тут разбираются без нас!

Но сбежать не получилось. Там, снаружи, отчётливо прозвучали шаги. И голос вице-мэра, невероятно вежливый и такой приятный, спросил:

– Что вы тут делаете, арана Гирра? И где арана Делира?

Про Деми даже ни слова! Рене почему-то это показалось неприятным.

– Хотите, я кое-что вам про них расскажу, господин вице-мэр? – кокетливо спросила Гирра.

Рена чуть не завопила от гнева. Мало того, что она тут приставала к её Деми, мало того, что подслушивала. Она ещё и кокетничает с араном Гедеоном! И наверняка собирается ему наябедничать! Девушка уже положила руку на дверную ручку, но Деми остановил её.

– Ещё минутку. Оставь Эйве шанс. Она нам ещё пригодится.

– Эйве? – возмущённо вскричала Рена.

– Её так зовут.

Рена распахнула дверь. И вовремя! Эта, с позволения сказать, Эйва уже держала вице-мэра за лацканы пиджака.

Вид у арана Гедеона был, пожалуй, несколько удивлённый. Он деликатно перехватил запястья Эйвы и, перехватив гневный взгляд Рены, пожал плечами.

– Вынужден всех огорчить, но обед нам не доставят, - сказал вице-мэр.

Он вдруг стал очень серьёзным. Взглянул на часы и предложил всем спуститься в холл. Рена обернулась на Деми и увидела, что тот насторожился. Да и лже-арана Гирра тоже.

– Главное, не делайте ничего такого, о чём придётся жалеть, – очень спокойно сказал вице-мэр. - Давайте не будем разбегаться, драться, кричать и доказывать свою невиновность… и так далее. Нет, правда! Я охотно выслушаю каждого из вас, друзья мои, но, пожалуй, кое-кому всё-таки придётся отвечать перед законом. Если, конечно, вы все трое не заодно.

Эйва мурлыкнула и потёрлась щекой о плечо вице-мэра.

– Вот эти двое заодно, – сказала она, – и это было ясно с самого начала. – Уверена, что с вами дом в безопасности, господин Гедеон.

– А я ни в чём не уверен.

Он подал коварной обольстительнице руку, а Деми взял Рену под локоток и быстро шепнул ей:

– Не дёргайся и веди себя уверенно. Когда скажу «беги» – удирай со всех ног. Вот.

И сунул ей в руку ключ от машины.

Рена отрицательно мотнула головой. С чего бы ей удирать со всех ног, если Деми собирается остаться? И не драться же он тут будет?

– У вас десять минут до приезда полиции, – устроившись в кресле, сообщил вице-мэр. – Десять минут, чтобы объяснить, что происходит.

Полиции! Эйва дёрнулась к входу, но Деми бережно перехватил её за руку и за талию. Казалось, он сейчас закрутит её в безумном танце, но парень всего лишь усадил женщину в кресло.

Рена ревниво посмотрела на это и села сама. С самым независимым видом. На диванчик. Предусмотрительно проследив, чтобы рядом осталось место для Деми, но тот предпочёл стоять.

– С моей точки зрения выглядит не очень, – пояснил вице-мэр. – Нет, правда! Мне сообщают, что в посёлке, который находится в моём ведомстве, работает целая банда аферистов. Два дня назад моя помощница приносит мне газету с объявлением, где выставлен на продажу дом, который хозяйка продавать не собиралась – я с нею знаком, знаете ли. И внезапно сегодня милая, прелестная девочка, на которую в чистом поле нападают разбойники, сообщает мне адрес того же дома и утверждает, что она его купила. Недавно купила! Из чего я делаю вывод, что она жертва тех самых аферистов и ей грозит беда. И что же я узнаю здесь? Что её поверенный пытается продать дом еще одной милой даме. И начинаю понимать, что он опытный мошенник.

Деми отступил на пару шагов, оглядываясь на окно. Только бы не бросился бежать, подумалось Рене. Тогда его точно будут ловить. А Хаггана ещё давным-давно дала понять, что за его преступления отвечать придётся ей, Рене сан Марне, так что пострадают они оба…

– Во всём виновата я, – выпалила она.

Деми споткнулся и едва не упал.

– Рена, – сказал он.

Эйва следила за всем с огромным интересом. По тому, как блестели у неё глаза, можно было сразу понять, что происходящее женщину скорее забавляет, чем пугает.

– Что «Рена»? Во всём виновата только я. А этих, - Рена яростно кивнула сначала на Деми, а потом, чуть замешкавшись, на Эйву, - можете отпустить.

– В том что вы, моя девочка, абсолютно невиновны, я убеждён с самого начала, - улыбнулся аран Гедеон. – Нет, правда. Сложно представить более честное существо. Я даже думал, что такие уже навсегда исчезли из нашего мира!

– Боже правый, – прижимая холодные влажные руки к горящим щекам, пролепетала Рена, – но я же обманула вас! Прикинулась араной, ждала, чтобы кинуться под колеса... Это ужасно, но я действительно вас обманула – сознательно и цинично. Конечно, это не мой дом и я даже не покупала его. Хотя и не думала продавать, - тут же поспешно добавила она, испугавшись, что ей припишут аферу с перепродажей чужого имущества. – Но я хотела… хотела выскочить за вас замуж.

– Замуж! – расхохотался вице-мэр. – Ради чего? Ради богатства и титула? Вы непохожи на таких, Рена, вы не такая. Нет, правда!

– Истинная правда, – горячо заверила Рена.

Она положительно не знала, что делать с руками. Они тряслись. Пришлось прижать кулачки к груди. От напряжения начали ныть виски, а запахи краски, лака, свежего дерева сделались как будто сильнее. Во рту появился неприятный привкус. Кажется, её вот-вот стошнит!

– Истинная правда, – с трудом повторила девушка. – Я не ради себя, я ради Деми.

– А зачем ему надо, чтобы вы меня окрутили? – удивился вице-мэр.

– Потому что он раб без права выкупа. И освободить его может только аран, – сказала Рена. - Но вы… вы можете представить себе арана, который снизойдёт до какого-то раба и просто так подарит ему волю?

– И надолго он в долговом рабстве? – вкрадчиво поинтересовался аран Гедеон.

– На полгода, но на самом деле он ещё три месяца сидел просто так. Выходит, что девять месяцев…

– И ради каких-то там нескольких месяцев вы были готовы… отдаться чужому человеку? Нет, правда?

– Правда, – Рене показалось, что у неё онемели губы.

– И он согласился?

– Всё не совсем так, – быстро сказала Рена, - на самом деле главное было, что согласилась я! Вы прекрасный человек, в чём я неоднократно убеждалась из газет, да и ваш дворецкий был так мил, что рассказывал о вас… только хорошее… и в общем, вы почти похожи на идеал и на мечту, что бы ни говорили, и…

– Он согласился? - с нажимом повторил аран Гедеон.

Так, бывало, настойчиво требовал ответа Ренин отец.

Единственный, кто хоть иногда мог приструнить её несносных сестёр и добиться от них признаний, что они оговорили Рену, наябедничали на неё зря, подставили её. «Это правда?» – спрашивал он до тех пор, пока Ива или Лоресия не начинали краснеть, заикаться и не выдавали истинное положение дел.

– Нет, – сказал вдруг Деми. - Всё было ошибкой. Никто не должен платить за мою свободу. И, конечно же, глупенькая девочка выгораживает меня. Я её учил… в надежде, что она станет араной и даст мне свободу.

– Простите, – подала голос Эйва, – теперь, когда мы разобрались, что аферистов среди девочек нет, можно я пойду домой? Позвольте я поищу свои туфли, кажется, я оставила их в одной из спален. А потом воспользуюсь телефоном, вызову такси и уеду? А вы можете и дальше выяснять ваши сердечные дела, потому что я в вашем любовном треугольнике как собаке пятое колесо!

Эта шутка прозвучала так неожиданно, что Рена прыснула со смеху. Кто б ни была эта лже-арана, а обстановку она разрядила.

– Я не уверен, что вы не аферистка, милая дама, – сказал вице-мэр, – но окончательное решение могут вынести только полицейские. Давайте дождёмся их вместе.

– Но туфли-то я поискать могу? Если боитесь, что я удеру, так не стоит: вы всё ещё караулите выход.

– Я прослежу за поиском вашей обуви, – вызвалась Рена.

Эйва скользнула по ней взглядом, словно оценивая, способна ли девушка задержать её. Рена ответила на её взгляд, вздёрнув подбородок и посмотрев, как ей казалось, свысока. Пусть только попробует удрать, уж она, Рена, в неё вцепится, словно капкан в ногу хищника.

– Ну, раз так, то всё нормально, – лениво заметила лже-арана Гирра. - Господин вице-мэр ведь не думает, что мы сообщницы и можем сбежать вместе?

Кажется, аран Гедеон попал в несколько затруднительное положение. Он рисковал упустить кого-то из своих подопечных.

– Никуда ваши туфли не денутся, - сказал он, наконец, - посидите ещё немного. Думаю, полиция уже вот-вот явится!

– Я могу просто пойти поискать их, - предложила Рена. – Всё-таки ей придётся отсюда выйти рано или поздно… Обувь ей пригодится.

Аран Гедеон вздохнул.

– Да, конечно, – согласился он. – Сходите, ар… Рена.

Искать долго не пришлось: туфли и вдобавок синий жакет нашлись на втором этаже в одной из спален. Жакет странно хрустнул в руках, и Рена пощупала его – под подкладкой, кажется, было несколько листов бумаги. Но девушка так и не нашла, как их извлечь.

Вернув Эйве жакет и туфли, Рена хотела было сказать о бумагах под подкладкой, но не решилась. Женщина схватила свои вещи так, словно замёрзла, и поскорее обулась.

– Теперь вы довольны? – спросил Гедеон.

– Да, в обуви как-то спокойнее.

Эйва стрельнула в арана хитрым взглядом. Встала, потянулась, отчего её грудь волнующе заколыхалась. Рена мрачновато отметила про себя, что оба мужчины на это обратили непозволительно много внимания. Затем лже-арана принялась ходить по холлу, раздвигая на окнах занавески.

– Мрачновато здесь, – пояснила она в ответ на удивлённый взгляд Рены. - Темновато!

И внезапно подмигнула. Сначала девушке, потом Деми. А вице-мэру подмигивать не стала – только похлопала ресницами.

– А вон за мною и пожаловали, - сказала она. – Кажется, КДС успела вперёд полиции.

В дверь постучали, но дожидаться, пока откроют, не стали. Ведь никто и не запирал! Вошли мужчина и женщина в униформе кредитно-долговой службы. И тут же устремились к Эйве, словно действительно только за нею и прибыли!

– Наконец-то, – с удовлетворением сказал мужчина. – Мы уж думали, никогда вас не поймаем!

И повернулся к вице-мэру.

– Будете свидетелем, мы задержали Тенни сан Каррену, которая уже три года уклоняется от уплаты долгов и налогов. В том числе по кредиту за недвижимость!

ГЛАВА 30

Как говорил мудрейший Милли сан Биррен…

Впрочем, тут даже он опустил бы своё одухотворённое чело на широкую длань и сказал бы: «Боже правый, какой стыд!»

Вице-мэр с интересом оглядел вновь прибывших и сказал:

– Ещё лет пять назад я бы даже посмеялся. Знаете, на чём прогорают неопытные аферисты?

Эйва вскинулась, но смолчала. Деми откровенно забавлялся.

– На мелочах, конечно же, – продолжил аран Гедеон и, взяв за руку женщину в тёмно-фиолетовой шинели с нашивками унтер-офицера, поцеловал её в изящный изгиб запястья. – Белые перчатки. Парадные сапоги до колен… их же никто не носит!

Деми был с вице-мэром согласен. Уж он-то достаточно повидал агентов кредитно-долговой службы, чтобы точно знать: не носят они эти сапоги. Им их выдают в начале службы. Да так они и лежат в сундуках или на нижних полках шкафов, обёрнутые в полотно! Неудобные потому что. А белые перчатки агенты надевают. Но по праздникам.

Эйва и её сотоварищи, видно, никогда не попадались на крючок КДС, и оттого таких простых вещей не знали. Но ведь элементарная наблюдательность у них должна была присутствовать?

– К сожалению, нынче мне смеяться уже не хочется, – заключил аран Гедеон. – Нет, правда! Надеюсь, вся ваша банда теперь в сборе?

– А вы храбрый человек, господин вице-мэр, – сказала Эйва. – Нас ведь пятеро против вас одного! Не боитесь, что мэру-градостроителю придётся искать себе нового заместителя? Столица потеряет в вашем лице порядочного дельца, который даже взятки берёт настолько изящно, что никто никогда этого не замечает!

Деми услышал, как тихо, но резко выдохнула Рена, и покосился на неё. Девушка стояла позади мошенников, нарядившихся агентами. В руках у неё был молоток изрядных размеров. Как только так тихо успела обогнуть их и зайти с тыла!

– С чего вы взяли, что мы будем на вашей стороне? – спросила Рена.

Мужчина обернулся к ней. Рена замахнулась на него молотком, и Деми не выдержал. Плевать ему было на вице-мэра, но свою хозяйку он больше в обиду не даст.

Трое на трое! Отличный вариант! Жаль, что они не договорились, кто с кем дерётся, и вышло немного неловко! Рене достался полный невысокий парень, Деми оказался лицом к лицу с не слишком симпатичной молодой женщиной, а аран Гедеон встал напротив Эйвы.

– Давайте решим всё мирно, – сказал он добродушно, но даже не успел толком договорить, как Эйва бросилась на него.

Да не с голыми руками, а с туфлей наперевес!

Если б не Рена, неожиданно ловко подставившая Эйве подножку, вице-мэр наверняка получил бы каблуком в лицо! А если б сама девушка не ушла в сторону от собственного противника, спасая вице-мэра, то её бы непременно схватили за руку. Но парень промахнулся и с секунду пребывал в неустойчивом положении. Именно в эту секунду Деми понял, что вот он, чудесный шанс, и толкнул свою противницу прямо на толстяка. Первой с полом поздоровалась Эйва. На неё упал неуклюжий толстяк. Сверху оказалась малосимпатичная дамочка. Образовалась куча мала, и над всем этим прозвучал огорчённый голос вице-мэра:

– Я так и думал, что рано или поздно ремень придётся пожертвовать.

Деми не понял, зато Рена так и покатилась со смеху.

– Не стой, держи их, - смеясь, сказала она. - Надо их чем-нибудь связать.

Ему ужасно не хотелось вязать Эйву. Как бы то ни было, а она ему понравилась. Не то что эти её недотёпы-подельники. Даже у Рены лучше вышло притворяться сотрудником кредитно-долговой службы, чем у этих раззяв.

И он сделал вид, что связывает лже-арану Гирру, а сам шепнул ей:

– Когда мы вас выведем – беги.

И даже подал ей туфлю.

– Я тебя найду, – быстро прошептала Эйва в ответ. – Ты же мне кое-что обещал.

Деми ухмыльнулся во весь рот. Снаружи зафырчал мотор полицейской машины.

– А вон и полиция, – сказал Котт, указывая за окно. – Может, выведем преступников к ним навстречу?

– Неплохо бы, – согласился вице-мэр, заканчивая вязать собственным ремнём толстяка.

Рена в это время, пыхтя, держала малосимпатичную женщину, которая вырывалась и не давала связать свои запястья её же шейным платком.

Деми помог Рене, не переставая поглядывать на Эйву. Та сидела на полу, безучастно свесив растрёпанную голову. Он помог ей встать и первой вывел во двор.

Между его мобилем и машиной арана Гедеона оставалось совсем немного места, так что полицейские припарковали свой фургончик чуть подальше, за забором. Справа кучей лежали приготовленные саженцы, слева тропка вела к сараю и ещё каким-то времянкам. Там и забор еще не был поставлен, а дальше уже начинался соседний двор. Стройка в нём шла полным ходом.

Деми кивнул Эйве в ту сторону. Затеряться среди кутерьмы удобнее, чем бежать по пустой дороге.

Оставалось лишь выбрать удачный момент.

Но опытная мошенница не стала ждать удачи, она сама решила создать подходящую ситуацию. Когда полицейский подошёл к ним, на ходу выставляя вперёд руки с раскрытыми наручниками, Эйва пошатнулась, как будто у неё подвернулась нога. Деми вынужден был накрениться следом. Мошенница налетела на него плечом, толкнула в сторону полицейского, а сама, не разгибаясь, пулей кинулась в сторону пристроек.

Толстяк и вторая подельница рванулись следом, но они-то были прочно связаны, да и держали их покрепче. Так что ничего не вышло. Ругань! Крик! Суматоха! Кутерьма! Кто-то уже бежал следом за Эйвой, кто-то запихивал других задержанных в фургон. О Деми и Рене, кажется, все забыли. Нельзя было не воспользоваться таким шансом! Это всё равно что голодному сидеть перед миской бесплатного супа, держать в руке ложку и не есть. Деми осторожно подцепил Рену под локоток и потихоньку направил её в сторону белого «голубя».

– Уходим, – сказал он ей на ушко. – Твой добрый вице-мэр наверняка не поднимет никакого шума.

И правда, когда они уже захлопнули дверцы мобиля, аран Гедеон подошёл к ним и поднял раскрытую ладонь, сигналя Рене.

Та прижала руку к стеклу.

– Какой хороший человек, – сказала она.

Деми завёл мотор и не спеша тронулся с места. Он опасался, что сейчас кто-нибудь из полицейских спохватится и остановит его. Скажет, к примеру, что они тоже задержаны или захочет свидетельских показаний. Вот как знать! Но к его удивлению, никто даже не взглянул в их сторону, кроме вице-мэра.

Он смотрел вслед так долго, как только мог. Деми казалось, что он чувствует взгляд затылком. В зеркале он видел атлетическую фигуру в светлом измятом пальто и съехавшей набок шляпе. Значит, всё-таки чем-то ему Рена запала в душу. Значит, врал, что нет у него к ней особого интереса. А девочка-то поверила.

Рена на сиденье рядом съёжилась и сидела тихонько, словно боялась, что, если пошевелится, её сразу же арестуют. Выехали за границы посёлка, с рёвом проскочили берег реки. За окном мелькали красоты пригородной природы, и чем дальше, тем острее Деми ощущал сожаление.

Даже нет, не сожаление – острую досаду на то, что всё пошло не так! И всё потому, что он накричал на портрет арана Моосса. И пошло-поехало! Понятно же было, что одним скисшим молоком тут не отделаешься. Но он не внял знаку.

Всю дорогу они оба молчали. К счастью, Рена не плакала и не смеялась в нервном приступе, а только иногда тихо шмыгала носом да пальчиком чертила на стекле непонятные знаки.

– Что теперь? – спросила она робко, едва они вошли в свой офис.

Он показался очень маленьким, очень тихим и невозможно родным. Возвращение домой. В свой уголок, который, пусть и не слишком красивый, обладал надёжными стенами, крепким потолком и прочими зримыми и осязаемыми достоинствами. Остальное казалось таким же легковесным и ускользающим, как воздушный змей над башенкой особняка вице-мэра.

– Что теперь? – повторила Рена.

– Я не знаю, – растерянно ответил Деми.

Девушка медленно разулась, скинула красное пальто и чёрную шляпу, умылась в спальне из кувшина над старым тазиком. Всё это Котт угадывал по звукам. Сам он и с места не сдвинулся, даже не скинул куртку и ботинки.

Рена вывела его из ступора, просто подойдя и дёрнув за рукав.

– Я тоже не знаю, как быть и что делать дальше, – сказала она. – Давай просто доживём до твоего освобождения? Я могу устроиться на какую-нибудь службу…

Деми с досадой лягнул ни в чём не повинную стенку. Как же всё неудачно сложилось! Столько всего в один день – и ни малейшего везения, кроме разве что их побега с места происшествия… И снова укололо: а что бы ты делал дальше, если бы всё пошло так, как надо? Что бы ты делал один, без Рены? Как бы ты вёл себя сейчас, если б у них всё получилось и аран Гедеон увёз бы девушку в свои владения?! Что бы ты думал в то время, как они там вдвоём, торопясь, срывали с себя и друг друга одежду, изучали друг друга, познавали всё дальше и глубже?

Котт едва не взвыл. В ушибленную ногу запоздало вкралась боль. Как же глупо…

Но Рена была рядом. Он зарылся пальцами в её густые волосы. Прижался губами к её влажному лбу. Обхватил тонкую талию, чтобы сделать её ещё ближе к себе. Она не сопротивлялась. Только прерывисто вздохнула, когда он поцеловал её в губы.

– Я не смогу снова отказаться от тебя, - сказал Деми. – Было наивно думать, что я смогу тебя отдать.

– Наивно, - легко согласилась Рена. – Знаешь… он даже не умеет танцевать.

– Ты хочешь танцевать? – удивился Деми.

Рена засмеялась. Смеясь, она расстегнула на нём куртку, скинула её на пол, потащила Деми за собой к маленькому столику, где завела граммофон. Ей даже не потребовалось устанавливать пластинку – в прошлый раз никто из них не позаботился, чтобы убрать драгоценный диск с голосом Викки Делира в серый конверт.

– Я устала, ужасно хочу есть, умираю от боли в ногах, - перечислила девушка, – но хуже всего будет умереть раньше, чем ты станцуешь со мной.

– Значит, давай станцуем, – растерянно согласился Деми.

Меньше всего на свете ему хотелось сейчас танцевать, да ещё под эту нервную, прерывистую, неспокойную песню. Но он был рад, что Рена здесь, что она не отвернулась от него, хотя могла бы… что она не хохочет в истерике и не проливает слёз, а – вот чудо! – хочет танцевать. Значит, они будут танцевать. Чудно это всё, конечно. Сколько ещё в ней, славной маленькой девочке, сюрпризов? Что она придумает в следующий момент? Её разум работал не так, как у мошенников и аферистов. Но зато у Рены было важное свойство: она являлась самым нелогичным и непредсказуемым существом, которое Котт когда-либо видел.

Музыка между тем разворачивалась, как бутон раскрывается навстречу солнцу, голос Викки креп и набирал силу и страсть. Рена спрятала лицо на плече Деми, обняла обеими руками. Танцевала она совершенно невпопад мелодии – просто обняла и покачивалась, почти не сходя с места. Не выдержав тугого ритма, настырно диктующего двигаться совсем иначе, Деми взял Рену за правую руку, которую с трудом отнял от собственной спины. Его тело само собой вытянулось струной. Подбородок вверх, плечи расправлены, и весь он – словно жёсткий каркас, на который натянуты жаждущие движения мышцы. Рена встрепенулась и выпрямила спинку. Деми почувствовал лёгкую дрожь и, наплевав на положенную дистанцию шириной в ладонь, взял девушку за талию и прижал к себе как можно крепче.

Так, скованные общим на двоих безумием пламенного танца, они и двигались теперь. Не отрываясь друг от друга, спаянные в одно. Глаза в глаза, и будь что будет. Не успела кончиться первая песня, как волной накатила другая, ещё более ритмичная, хоть и не быстрая, и под эту песню Рена впилась Деми в губы. Не прекращая танца, он расстегнул пуговки на спине её платья, а затем мягко толкнул девушку к столу. Она словно того и ждала, с такой готовностью повела плечами, отчего платье само упало на пол, и с такой нежностью посмотрела на Деми.

– Я всегда могу остановиться, - сказал он. – Если ты прикажешь.

– Я приказываю не останавливаться, – ответила Рена. - Я прошу не останавливаться.

Стол плыл, покачиваясь, словно корабль, а музыка спустя какое-то время смолкла, уступив тихому шуршанию иглы о внутреннюю кромку пластинки. Потом исчез и этот звук: кончился завод граммофона. И остались лишь тихие звуки любви.

ГЛАВА 31

Время – такая штука, которая может зализать любую рану, нанесённую её же клинками. Оно калечит, сминает тебя, словно ненужную бумажку, а потом вдруг расправляет… и ты обнаруживаешь дивной красоты рисунок там, где раньше были кровавые раны. Неверно было думать, что время не лечит… просто лечение иногда бывает ещё похуже болезни.

Рена сан Марна, только днём раньше получившая тяжёлую рану, поняла, что от неё не осталось ни следа, ни боли. Лёжа в постели рядом с Деми, она ощущала, что всё наконец-то становится на свои места. Словно стрелки часов подошли к какому-то определённому времени. Словно какая-то грань пройдена…

Свернувшись клубочком, Рена уткнулась носом в голое плечо Деми и прошептала:

– Привет.

– Ох, – сказал Деми.

– Я понимаю, – Рена тихонько засопела в тёплую гладкую кожу.

Касаться плеча Деми носом, щекой и губами было очень приятно и в то же время незнакомо. Рена подумала, что для первого, суматошного и беспорядочного раза у них вчера получилось довольно мило. Во всяком случае, на унылое тыканье ничуть не походило. Но теперь появился неловкий вопрос: не являлся ли тот первый раз заодно и последним? А спрашивать как-то неудобно. Должна ли вообще девушка такое спрашивать у парня после первого раза?

– Тебе было хорошо? – робко спросила Рена. - Ну… понравилось?

Деми повернулся и положил её на спину.

– Нет, – сказал он. - Это было слишком поспешно. К тому же ты была голодная и у тебя урчало в животе.

Рена смущённо хмыкнула. Да уж, вчера она, даже не одевшись, побежала искать еду. Про урчание она, правда, не помнила, но не исключено, что её голодный желудок выдал пару замысловатых рулад. Но всё-таки «нет» Котта её слегка задело.

– У меня, конечно, небольшой опыт, но…

Деми засмеялся.

– Но ты чудесная, – заявил он. – Особенно когда начинаешь злиться. У тебя такое лицо смешное становится…

– Смешное?!

Рена хотела вскочить с кровати. В ней принялись толкаться ещё недооформившиеся гневные слова. Но Деми прижал её к кровати и поцеловал сначала в шею, а затем в грудь.

– Ужасно смешное, - сказал он. – Значит, тебе-то всё понравилось? Ты не против, если я немного наверстаю упущенное за ночь, которую мы так бездарно проспали?

Рене было щекотно, весело и волнующе. И она была не против.

– Только если ты на этот раз не будешь спешить, – сказала она.

Они бы валялись в кровати гораздо больше, чем до полудня, но настойчивый, наглый, бессовестный телефонный звонок как начал трезвонить, так и не угомонился, пока Деми не вылез из-под одеяла. Рена слышала, как он сказал:

– Агентство «Бонус», к вашим услугам.

А затем вдруг переменившимся голосом, уже тише:

– Да, конечно.

Рене стало ужасно интересно. Деми таинственно шуршал бумагами, которые они вчера раскидали по полу, освобождая стол, что-то бубнил в телефонную трубку. Неужели новое дело? Завернувшись в простыню, она выглянула из комнаты. Но Деми уже закончил разговор.

– Кто это был? У нас новый заказ?

– К сожалению, нет, – вздохнул Деми, – но зато у меня начинает вырисовываться идеальный план мести твоим сёстрам.

– Кто звонил-то? – не унималась Рена.

– Один отличный человек. Ну что ж, давай одеваться, Рен. У нас есть пара дел, которые не дадут нам заскучать.

– Хорошо бы они ещё дали нам какую-нибудь прибыль, – сказала Рена, – а то у нас совсем не осталось денег.

– О деньгах не волнуйся, – усмехнулся Деми. - Эй, дай мне хотя бы штаны надеть…

– Зачем тебе штаны?

– Затем, что Микки отрежет мне голову или еще что-нибудь, что сочтёт лишним, если я сейчас же не придумаю, как вытащить парней из участка.

– Думаешь, они еще в участке?

– Думаю, да, – пожал плечами Деми. – Первые сутки-двое обычные дела никуда не двигаются вовсе. Потом людей могут или отпустить, или перевести в одно из ведомств – следственное, долговое, судебное… в общем, куда-нибудь. Но уверен, что сегодня парни еще там.

Он пошарил в шкафу и вытащил новую рубашку, изящный узкий галстук золотого цвета. Такие любят носить щеголи-адвокаты, не набравшиеся ни опыта, ни приличных клиентов, но любящих пускать пыль в глаза. Натянул чёрные зауженные брюки, которые, по мнению Рены, никуда не годились – делали ноги Деми короче и кривее, чем на самом деле. Ещё пара штрихов – и сан Котт исчез. На его месте появился наглый молодой человек с тщеславным выражением лица.

– У тебя есть средство для укладки волос?

Рена кивнула.

– Сделай мне самую ужасную причёску, какую только можешь придумать.

Задача оказалась не из простых. Но Рена постаралась. Теперь отросшие лохмы Деми не торчали во все стороны, а были зализаны за уши. Только небольшой хохолок торчал надо лбом. Выглядел он отвратительно.

– А я? Что делать мне?

Деми повернулся к Рене и окинул её оценивающим взглядом.

– Это платье не годится, - показал он пальцем на скромное зелёное платьице в горошек. – Надень брюки, ботинки с каблучком и шляпу. Блузку… нет, возьми мою рубашку, заправь её в брюки… теперь мои подтяжки. И да, красное пальто, только не застёгивай ни в коем случае. Иди сюда.

Деми безжалостно зачесал волнистые волосы Рены назад и забрал на затылке в тугой пучок.

– Ты будешь моей помощницей. Делай невинное лицо… хотя нет, просто будь собой. Если я начну кричать – не возражай мне. Для успешного адвоката Джерменни сан Магнуса нет слов «нет» и «но». Поняла?

Деми небрежно взял Рену за подбородок и уставился в глаза. Словно хотел поработить девушку одним только взглядом.

– Веди себя естественно, - сказал он. – А, да. По дороге заправимся, пожалуйста, не ной, что я мошенничаю. Считай, что мы берём в долг и непременно отдадим всё до кружочка. Визитка сан Хагганы у тебя с собой?

Рена кивнула. Визитка лежала в её сумочке уже давно.

– Что мне говорить? - спросила она уже на бегу к белоснежному мобилю.

– Лучше ничего не говори. И не возражай. И…

Деми снова посмотрел на девушку, теперь уже гораздо мягче и спокойнее.

Словно из-под маски выглянуло прежнее, уже любимое ею лицо.

– Помни, что это не я, а Джерменни сан Магнус. Обижайся на него, а не на меня. Поняла?

Рена не успела кивнуть. Машина дёрнулась с места с рёвом и визгом тормозов. Кажется, личина Деми влияла абсолютно на всё – даже на манеру вождения.

«Голубь» затормозил у невзрачной мастерской. Выглянувший оттуда старик нерешительно улыбнулся и спросил у Деми:

– А, невесту катаешь?

Рена узнала голос человека, звонившего не так давно в их агентство.

– Слышь, Сэмми, залей мне баки, на дело еду, - широко ухмыльнулся Деми. – Привезу тебе сувенирчик.

– Какой сувенирчик, половину прибыли, и разъедемся каждый на своём экипаже, – не остался в долгу старик.

Но, к облегчению Рены, вытащил канистру и огромную воронку.

Рена от нечего делать вышла из машины, заглянула в открытую дверь ремонтной мастерской. К своему удивлению, она увидела полуразобранный мобиль, в котором кто-то спал. На переднем сиденье, боком ко входу. Этот кто-то укрылся до самых бровей старым потрёпанным плащом, наверное, принадлежащим механику. Светлая копна всклокоченных волос, торчащая из-под плаща, показалась очень знакомой, и Рена даже шагнула к мобилю, но тут сзади раздался гудок.

– Поехали, – крикнул Деми.

Рена дёрнулась, обернулась, а когда снова посмотрела на машину посреди мастерской, человек уже исчез – плащ лежал на полу, а спящего и след пропал. Вернее, спящей, потому что у Рены почему-то не было сомнений, что в мобиле спала женщина.

– Кажется, в мастерской была Эйва, - сказала Рена Котту, но тот пожал плечами.

– Не знаю никакой Эйвы, – сказал он равнодушно.

Так же лихо белый «голубь» подъехал к участку на границе рабочего квартала с «приличным» кварталом.

– Откуда ты знаешь, что парней свезли именно сюда? - спросила Рена.

– Оттуда, – непонятно ответил Деми, но девушка упёрлась.

– Скажи!

– Они из низшего класса, их только сюда и могут притащить, – коротко ответил Деми. – Всё, начали. Больше ни слова.

Он сунул руки в карманы, ссутулился, выставил вперёд подбородок и невозможно расхлябанной походкой направился к дверям участка. Рена поспешила за ним, стараясь вести себя как можно естественней. Если б ещё колени так не дрожали! Руки стали ледяными, а голова заболела от слишком туго стянутых волос.

Но дверь была распахнута, и Деми уже вошёл, так что Рена, спотыкаясь от волнения, заторопилась за ним.

ГЛАВА 32

Никогда не забывайте быть вежливыми. Особенно если с вами какой-нибудь на редкость невежливый друг.

Дежурный полицейский в каком-то младшем чине (Рена плохо разбиралась в нашивках, особенно в полумраке) поднял навстречу гостю лицо с плохо замаскированным кислым выражением.

– Что вы хотели? - спросил он.

– Это вы что хотели? – налетел на него задиристый молодой адвокат сан Магнус. - Что за шуточки? Почему я должен ехать в какую-то дыру и даже не получаю объяснений?!

– По какому поводу нужны объяснения? – со вздохом спросил полицейский и перевёл взгляд на Рену.

– Всех благ, – поздоровалась девушка и слабо улыбнулась.

Полицейский указал глазами на Деми. Рена только пожала плечами. Оставалось надеяться, что уж это-то получилось естественно.

– Так что вы хотели? - с видом святого, претерпевающего страдания от иноверцев, переспросил дежурный.

– Элла, дай объяснение, – резко бросил Деми и бесцеремонно толкнул девушку локтем в бок.

Она хотела дать сдачи и сказать, что ей больно, но вовремя спохватилась. Но что ответить-то? Тем более, ей велели молчать…

– Задержанные вчера… трое, напавшие на девушку возле водохра…

– Молчать, - рявкнул Деми. – Рыбам слова не давали! Я защитник, пришёл защищать интересы каких-то асоциальных элементов, и ради чего? Элла!

– Э… ради славы? – предположила Рена.

– Вы видали таких дур? – спросил у полицейского Деми.

Тот лишь пожал плечами.

– У вас назначено?

– Элла! Ты записала меня вчера на сегодня? Или сегодня на завтра?

– Я нет, но…

Деми взорвался. Он повернулся к Рене, бешено выкатив побелевшие от ярости глаза. И заорал так, что из его рта брызнула слюна:

– В словаре Магнуса нет таких слов, как «но» и «нет», Элла! Когда ты уже усвоишь? Хуже рабыни у меня не было! Когда Хаггана научится давать мне первосортных ш… помощниц вместо умственно отсталых брёвен?

– Сан защитник, я попрошу вас не применять к даме подобных выражений, – вмешался, не выдержав, полицейский.

– Заткнитесь, ефрейтор. Это не дама, а моя рабыня. Между прочим, – Деми доверительно понизил голос, подавшись к дежурной стойке, разделявшей их и полицейского, – была девственницей, когда я согласился её взять. Но ни ерша не смыслит ни в рыбалке, ни в делопроизводстве, ни в юриспруденции. И совершенно не умеет брать в рот.

Краска так и бросилась Рене в лицо.

– Между прочим, я могу пожаловаться инспектору Хаггане, – выпалила она, – к тому же я не рабыня, как вы себе вообразили! И не обязана смыслить в рыбалке! И всё остальное! Я внештатный сотрудник по программе содействия, а вы, вы… вы, сан Магнус – гнусная свинья! Короче, инспектор Хаггана требует перевода этих троих к ней, потому что они задолжали по кредиту за мобиль.

– А нападение на девушку? – растерялся полицейский.

– Вот ты лучше бы в постели такая резвая была, – с упрёком сказал Деми. – Ефрейтор, я вам уже полчаса толкую: была бы девушка! Заявление вам подавали о нападении? Нет. Пострадавшую предъявляли? Тоже нет. А вот долг за мобиль есть. Хотите, Элла инспектору Хаггане позвонит? Элла, у тебя номерочек Хагганы с собой?

– Я тебе уже сказала, что да! – рявкнула Рена.

– Не ори на меня, – прикрикнул ей Деми, - а не то устрою тебе дома переворот! Лучше б ты так же громко стонала, а не лежала как бревно!

– Ну вы всё же полегче, сан защитник, полегче, - снова встрял полицейский.

Рена щёлкнула замочком сумки и вытащила визитку Айрины сан Хагганы.

– Дайте аппарат, - сказала она ледяным тоном.

– Эээ… не надо, – ефрейтор поднял обе руки. – Давайте открепительное, а я вам напишу сопроводительное, и разойдёмся тихо-мирно. Ваши крики мне уже надоели.

Из коридора уже начали выглядывать заинтересованные штатские лица. По счастью, ни одного полицейского, по крайней мере, в униформе, не было.

– Выводите, пока эта недотёпа ищет документ, – сказал Деми, вальяжно опираясь на стойку. – Эллаааа! Где открепительное?

– А… и… я…

Рена пошарила в сумке, хотя доподлинно знала, что у неё там ничего такого нет. Да и откуда?

– Не…

– Нету? Я тебе покажу – нету! – взорвался Деми. – Дура малахольная! Подстилка инспекторская!

Он топнул ногами, швырнул на пол позаимствованную у полицейского чернильницу, принялся топтаться по разлитым чернилам и честить несчастную помощницу. Рена, если б не была так напугана, от души бы посмеялась над представлением.

Но тут уж ей было не до смеха.

– А ну хватит, - рявкнул ефрейтор. – Рядовой Бри, бери кого там ещё… да тащи сюда вчерашних задержанных.

– Которых? – высунулся откуда-то, словно игрушечный шут из шкатулки, долговязый полицейский без нашивок.

– Которые за нападение возле посёлка. Водохранилище, помнишь? Невиноватые наши которые. Пусть забирают – всё равно толку от них… Только жрать каждые два часа требуют.

– Да плевать мне, что они там требуют, – брызгал слюной Деми.

Рядовой метнулся вдоль по коридору. Рена повисла на руке у «начальника», делая вид, что успокаивает его. Очень хотелось то ли безудержно смеяться, то ли надавать Деми по щекам.

«Тебя обнять или надавать пощёчин?» – вспомнилось вдруг.

Но обнимать этакое беснующееся существо, которое сыпало оскорбительными эпитетами, размахивало руками и волосами, щедро смазанными гелем для волос, и всячески грубило окружающим, было нельзя. Такой поступок наверняка выбил бы Деми из роли. А вот по щекам…

– Безмозглая селёдка! – завизжал парень, и Рена радостно залепила ему пощёчину.

Он остановился, словно захлебнувшись собственными словами со слюной. Глаза – белые, зубы оскалены, вид бешеный. Рене сделалось страшно. Таким она Деми ещё не видела!

– Ваши задержанные, – кашлянул рядовой Бри.

А с ним еще двое полицейских – на каждого из парней Микки по одному полицейскому.

– Тащите их к моей машине, – сказал Деми, цедя слова сквозь зубы. – Элла, живо покажи им мою голубку. Если не забыла, как она выглядит, идиотка тупоголовая. Я распишусь и приду.

Рена поспешила выполнить приказ. Последнее, что она услышала – как ефрейтор, посмеиваясь, говорит:

– Не похожа она на бревно, сан Магнус. Молодец девчонка.

И визгливый голос Деми:

– Заткнись, сам знаю.

Полицейские помогли ей усадить всех троих парней на заднее сиденье. По счастью, они молчали, не выдавали её.

– Спасибо, мальчики, – сказала Рена полицейским. - Извините, мой начальник – ужасный козёл.

– Сочувствуем, – искренне ответил рядовой Бри.

Деми сан Котт, он же – Джер… как его там сан Магнус – задерживался в участке, и у Рены даже нехорошо заколотилось сердце. Парни сзади рассматривали её затылок и напряжённую спину – по крайней мере то, что виднелось поверх сиденья. Как жаль, что пятьдесят или сколько там лет назад спинки автомобильных сидений были такие низкие!

Рена ощущала взгляды парней, и сама в ответ поглядывала назад через зеркало заднего вида. Все трое сидели в ряд, с трудом помещаясь рядом друг с другом, потому что каждый из ребят был шире Деми раза в три. Могучие плечи, широкие спины и груди, мощные бицепсы… Мобиль медленно заполнялся их запахом и теплом. Рена вспомнила свой ужас, когда её тащили из-под моста. Даже сейчас, когда уже выяснилось, что эти парни были специально наняты для спектакля, они внушали девушке страх.

Молчание становилось невыносимым. А больше всего раздражали чрезмерно стянутые на затылке волосы. Девушка выдернула из пучка шпильки и качнула головой, и сзади раздался единый вздох облегчения.

– А я думаю – она, не она, - сказал один из парней страшным голосом мостового тролля. - Ну точно она! Не признали, маленькая арана, прости.

– Мы тебя не больно тогда приложили хоть? – спросил другой.

– Микки велел с тобой понежнее, – прогудел третий. - Мы даже хотели предупредить, да не успели. Извини, что так вышло!

– Хорошо, – внезапно севшим голосом пробормотала Рена. – Вас из-за меня чуть не пристрелили, да ещё посадили в тюрьму, так что, думаю, мы квиты.

– Ну что ты, маленькая арана. Не извиняйся. Мы бедные дети улиц, скромные цветы в пыли. Так говорит Микки. А я ему верю, – сказал «мостовой тролль». – Он всегда точно говорит. Мы живём в подворотне, а тут и крыша над головой, и кормёжка дармовая. Даже в душ сводили – воняем, сказали.

– Не нюхали они вони, – хмыкнул его товарищ.

Тут из участка вылетел Деми. Летел он так, словно кто-то нарочно придал ему необходимую скорость. И, не исключено, что ногой.

Обернулся, погрозил кулаком кому-то, кто остался за дверью. Зажал под мышкой тоненькую бумажную папку с крупной коричневой печатью, поправил галстук и причёску. И, задрав нос, прошествовал к мобилю. Только когда Деми сел за руль, Рена увидела, что у него ссадина на подбородке, а левый глаз медленно заплывает под свежим ещё синяком.

– Это потому что он на девчонку орал, – сказал «мостовой тролль» приятелям. - Я аж в камере слышал. Напинали они ему за неё.

– Эй, я, между прочим, тут сижу, – сказала Рена.

– И я тоже, – буркнул Деми. – Погоди, посижу пару минут, и поедем. Руки трясутся.

– Ну да, боец-то он всегда был никакой, - сказал «тролль».

– Как вы тут? - спросил Деми, с отвращением ероша пальцами свои волосы.

– Ничего… подружились вот, - ответила Рена.

– Есть кто-то, с кем ты не можешь подружиться? – с восхищением спросил Деми.

– Хаггана…

– Мне кажется, ты себя недооцениваешь, Рен, - засмеялся Котт. – Если б ты попробовала, то и с нею бы задружилась. А что? Айрина была бы не…

– Да нет, вон она подъезжает, – Рена дёрнула Деми за рукав. – Поехали быстрее. А то будет нам.

– Пожалуй, – вздохнул Деми и взялся за руль. – А ты отлично справилась!

– Не могу сказать то же самое про тебя, - заявила Рена. – Тебе надо было предупредить, что собираешься так меня оскорблять. Я чуть не обиделась… на Магнуса, конечно же.

Мобиль заурчал и тронулся с места.

Теперь уже довольно мягко и плавно, к огромному облегчению Рены. Это означало, что Деми вышел из роли мерзавца. Всё-таки рядом с ним – обычным славным парнем – было как-то спокойнее.

– Микки уж, поди, ждёт, – сказал «мостовой тролль» с заднего сиденья. - Кстати, Демиано, Андреа сказала, что будет рада, если твоя красивая арана зайдёт к ней на чашечку чаю.

– Чего нельзя сказать о нём, – хохотнул другой парень.

– Заткнитесь оба, – буркнул Деми. – Тебя, Матео, не спрашивали. А ты, Серхио, бери пример с брата – сидит себе, значит, и молчит. И не называй меня больше «Демиано». Да ещё при девушке.

Теперь заржали уже все трое.

Рена не очень поняла, почему. А вернее, совсем не поняла. Но подумала, что это вряд ли имеет значение. Ей сейчас было важно только, что от Хагганы они надёжно оторвались – может, она их даже и не заметила.

ГЛАВА 33

Проезжая через рабочий квартал на роскошной машине, Деми, пожалуй, здорово рисковал. И Рена, ловя сквозь оконное стекло неодобрительные взгляды редких прохожих, ёжилась и благодарила бога, что с ними едут целых три громилы.

В квартале уличной пыли ей стало поспокойнее, хотя белоснежный мобиль казался тут ещё более чужеродным. Но зато здесь Деми хорошо знали, а ещё лучше – этих троих.

Поэтому, когда они подъехали к тому самому кирпичному трёхэтажному дому, девушка уже успокоилась. Парни по одному выкарабкались из «голубя» и по очереди пожали Рене руку. «Мостовой тролль», которого, как оказалось, звали Серхио, снова извинился. И наступил девушке на ногу. И опять принялся извиняться.

– Да иди уже, – прикрикнул на него Деми.

И пояснил:

– На самом деле ему и восемнадцати нет. Большой, мощный и тупой. Его драться часто зовут, и всегда звали. Думаю, ему в детстве голову зашибли. А так, конечно, парень хороший.

Рена удивлённо посмотрела «троллю» вслед. Восемнадцати нет! А кажется, что старше, чем Деми. Громадный небритый детина.

Из окна второго этажа выглянул Микки. Присвистнул и легко перемахнул через подоконник. Рена не успела даже охнуть, как священник культа Баиги сделал в воздухе сальто и приземлился возле неё.

– Заходите, – сказал он. – Андреа ждёт.

Рена, робея, вошла в первый из двух подъездов.

– Третий этаж, - подсказал снизу Микки, идя вместе с Деми немного позади. – Этот дом построил Викки Делир. Для тех, кому совсем негде жить. Андреа наша царица, она решает, кого впустить сюда, а кого выгнать. Тут всё есть, даже водопровод, – гордо заявил Микки. – Даже канализация! Только вот платить приходится да иногда чистим сами.

Рена повернулась к нему.

– И кто же платит? – спросила она удивлённо.

– Как кто? Все понемногу. Кто может, конечно. Викки большое дело сделал, – убеждённо сказал Микки. – О, пришли. Стой, не стучи. Она же не слышит!

Рена опустила руку, разжала кулак. И правда, ведь бабушка Деми не видит и не слышит.

– Просто открывай и входи, – сказал Деми. – Если Андреа кого-то ждёт, она не запирает двери.

За скрипучей створкой обнаружилась светлая, просторная квартира. Вернее – огромная комната с тремя большими окнами, а рядом кухонька с балконом. Тут пахло свежим хлебом и куриным супом. Смуглая девочка лет четырнадцати выглянула из кухоньки, которая вся была как на ладони, всплеснула руками. Побежала в комнату, куда уже входили гости. Там, на кровати, сидела старая Андреа. Её выцветшие глаза уставились в противоположную стену, и Рена поневоле тоже посмотрела туда.

Вся стена была оклеена старыми плакатами с Викки и фотографиями уличных танцоров. Викки Делир выделялся среди всех полосатой рубашкой, широкой белозубой улыбкой, светлым взглядом. Рена ожидала, что он будет моложе. Но ни на одной фотографии Викки не выглядел младше пятидесяти. Кроме него, были и другие люди – смуглые и не очень, женщины и мужчины, мальчики и девочки. Много улыбок, много движения. Почти на каждой фотографии танцевали, особенно одна женщина, высокая, статная. Андреа? Рена перевела взгляд на старуху. Девочка взяла Рену за руку и подвела к кровати. Старческая ладонь легла девушке на бедро. Рука Андреа почти ничего не весила. Рена взяла её в свои руки, тихонько сжала в знак приветствия.

– Сядь рядом, детка, – сказала Андреа. – Ты видишь фотографии? Узнала кого?

Рена снова сжала руку старухи. Микки подвинул к девушке стул, чтобы та села напротив старухи.

– Пусть мой глупый внук поставит пластинку. Ту пластинку, где мы поём вдвоём с Викки. Знаешь, детка, какой он был? Весёлый, смуглый – как мы, только глаза шальные, светлые. Серые глаза, словно серебряные монетки. Всегда смеялся. И пел. Ах, миа, как пел!

Рене захотелось плакать. Особенно когда зазвучал голос Викки Делира. И второй, женский голос, вторил ему.

– Мы могли танцевать и петь с рассвета до заката, а потом до следующего рассвета, только на любовь и на сон прерывались. Потому и девочки у нас родились такие – смуглые, как ночь, с глазами светлыми, как звёзды. Парни так и вились около нашего дома, миа. Жаль только, Викки к тому времени уже нас покинул. Старый дурак! – со слезами на слепых глазах вскричала вдруг Андреа. - Не мог пожить еще хоть до девяноста! Куда спешил? Всегда жить торопился, вот и помер в каких-то семьдесят пять. До сих пор помню его слёзы – подвёл я тебя, говорит, миа, подвёл.

Рена посмотрела на Деми. Тот следил глазами за граммофонной иглой, словно ничего важнее на свете не было.

– А девочки выросли красавицы… и внук у меня однажды родился такой же ясноглазый, хотя и светлее, чем они. Видно, в папашу своего удался, – с осуждением сказала Андреа. - Пропащий был человек, воришка и пьяница. Всё только и говорил, что надо моей Луизе титул араны вернуть, от которого её отец отказался. Говорил-говорил, да и втемяшил это в непутёвую голову моего глупого, глупого внука.

Девочка принесла на подносе чашки с бульоном, крепко приправленным ароматными травами, и старуха ощупью приняла из рук Рены свою порцию. Свежие лепёшки хрустели на зубах корочкой, от горячего бульона с пряностями першило в горле, и девушке казалось, что время замерло в маленькой комнатке. И воздух, который она вдыхает, всё тот же, которым дышал единственный на свете человек, наплевавший на богатства и титулы ради музыки, песен и танцев в пёстрой компании нищих. Двадцать пять лет назад он умер в семидесятипятилетнем возрасте, оставив уже немолодую жену и двух взрослых дочерей. Рена почувствовала, что слёзы уже на подходе. Андреа передала ей опустевшую плошку и продолжила свой рассказ, комкая в пальцах кусочек хлебного мякиша. Говорила она то громко, то еле слышно, потому что не могла слышать собственный голос.

– Когда моему глупому внуку исполнилось пятнадцать лет, он сказал Луизе: давай восстановим аранство! Будем хорошо жить, и дом весь будет наш. Конечно, Луиза сказала – нет, нельзя. Но мой глупый внук был упрямый человек. Надо сказать – весь в дедушку пошёл, жаль только, что Викки его не знал. Может, воспитал бы как-то иначе, чем этот непутёвый. Впрочем, непутёвый отец давно уж покинул наши края и вообще наш город. Не сиделось ему на месте.

Деми внимательно изучал пластинку – как она кружится, чуть покачиваясь. Он уже переворачивал её, теперь держал наготове следующую.

– Я знаю, какая сейчас будет песня, – прервала сама себя Андреа. - Та, где парень приходит к своей женщине спустя несколько лет, и она гонит его от себя. А он извиняется, говорит, что не понимает, что такого – ведь он же пришёл. В этом вся суть. Мой глупый внук тоже не понимал, что такого в его желании. Он хотел титул арана. И он бы его получил, если б Луиза не заболела в тот день. Тогда господин канцлер согласился их принять… Да, принять их в своём дворце. Где был мой глупый внук, когда Луиза лежала в бреду? Он подговорил свою тётю Анасту пойти на приём вместо Луизы. Вот так-то. Всё вскрылось – что она не Луиза, хоть и дочь Викки, их обвинили в мошенничестве, запретили появляться в богатой части города… Что ж, Луиза не долго мучилась. Где был мой глупый внук, когда она умирала? Помогал Анасте выскочить замуж за сана! Зачем?

– За деньги, – пробормотал Деми. – У него были деньги на докторов. Разве я виноват, что в вашей дыре только один бесплатный врач, да и тот пьяница?!

– Я знаю, что он сейчас говорит тебе, миа. Что он хотел как лучше. Но моё сердце не выдержало, оно наполнилось чернотой и горечью. Я не хотела больше видеть ни Анасту, ни своего глупого внука. Я хотела забыть их лица и имена, я молилась Баиги, и вот что она сделала. С тех пор я начала слепнуть и глохнуть. Что ж, Баиги оказалась милостива ко мне… Больше мне не увидеть сияния глаз моего глупого внука. И я не знаю, похожи ли они ещё на глаза Викки. И когда я скажу ему, что прощаю его – то не услышу, что он скажет в ответ.

Рена уже вовсю плакала в кулачок. Микки стоял, сложив руки на груди, и глядел в окно. Слишком внимательно и неподвижно. Деми подождал немного, убедился, что Андреа договорила, и сказал:

– Я был уже почти взрослый… пять лет назад. Мне чуть-чуть не было восемнадцати, когда мы потеряли маму. Я убедил Анасту и её мужа усыновить меня. Был Демиано Делир – Луиза не меняла фамилию. А стал, значит, Деми сан Котт. И я всё думал, как восстановить имя деда вместе с титулом. У аранов куда больше прав! Дед зря отказался от титула. Он мог бы всё то же самое: жить здесь, записывать музыку, продавать пластинки, руководить уличными музыкантами… любить Андреа. Всё то же самое, не отказываясь от аранства! Это была всего лишь его прихоть. А все возводят его идиотский поступок едва ли не в святые деяния, и я до сих пор не понимаю, почему? Он лишил мать возможности получить помощь хорошего доктора. И бабушку тоже!

– Не надо, - сказал Микки. – Мы слышали твои речи, Деми. Ты всегда был неправ. Правда, Рена? Что скажешь?

– Поэтому ты хотел, чтобы я вышла замуж за арана? – спросила Рена. - Чтобы доказать, что восстановление титула возможно?

– Я хотел, чтобы ты была счастливой. Богатой, счастливой и свободной.

– Деми, она выбрала тебя. Не испорти всё, - сказал Микки. – Вам пора, красивая арана.

– Я не арана, - машинально поправила его Рена. – И никогда ей не стану.

Они попрощались с Микки, Андреа и девочкой-помощницей, и Рена села в машину рядом с Деми.

– Я хотел восстановить титул не ради себя, – сказал он, хотя Рена ни о чём его не спрашивала.

– Понимаю, – кивнула она.

– Но они не поняли. Всё, что они увидели – так это мои похождения во время болезни и смерти матери. Они считали, что я должен был поступить, как все в этом нищем квартале – сидеть у её кровати и молиться. Молиться! Какие бы ни были на свете боги, они всегда милосерднее к богатым. И я бегал в поисках помощи, пока не стало поздно и безразлично.

Он тронул машину с места и повёл её не спеша – здесь, среди беспорядочных и даже шатких построек быстро ехать было сродни самоубийству.

– Я учился быть мошенником, потому что не знал, как прожить иначе. И знаешь, мне понравилось. Босяки часто лицедействуют на улицах. Поют, танцуют, разыгрывают сцены… ну, а я пошёл чуть-чуть дальше. Опять же, многие из наших подворовывают по мелочи, почему же я так не могу? А дальше ты знаешь: я попытался жить честно, задолжал сразу нескольким кредиторам… поступил на службу, да поздно. КДС признала меня должником. Я стал рабом у хозяина «Бонуса» И он меня проиграл твоему отцу.

– И что же дальше? – спросила Рена.

Деми повернулся к ней, и девушка попросила его следить за дорогой.

– Я не знаю, - сказал он. – Я не думал о том, что будет дальше – вне зависимости от того, выйдешь ты замуж за арана или нет.

– Тогда давай искать заказы, – предложила Рена. – Потому что я тоже не знаю, чем ещё мы можем заняться. И кстати, надо вернуть машину Лоре. И ключи от гаража тоже! Может, заедем как раз?

– Не… давай-ка я сам, – сказал Деми. – Заодно немного проветрю мозги.

До агентства они доехали уже молча. Рене казалось, что она тоже стала хуже слышать и видеть после визита к Андреа. Было ужасно жаль всех – и бабушку, и маму Деми, и даже неизвестного ей, но ставшего почти родным Викки Делира. Всё-таки она носила его фамилию, пусть и недолго.

Затем Деми уехал к Лоре. Оставшись одна, Рена наскоро помыла голову в тазу, а потом принялась за уборку, и как раз посреди этого занятия в дверь постучали. Она побежала открывать – с тряпкой в руках, с подвязанными косынкой волосами, босая.

На пороге стоял сам господин вице-мэр.

ГЛАВА 34

Всегда делай то, что умеешь делать хорошо. Так говаривала когда-то бабушка Андреа. Деми изречение казалось несколько сомнительным. Ты, значит, хорошо умеешь спать. Или отлично управляешься с обедами или ужинами. Или, к примеру, умеешь очень хорошо колотить всех кулаками. Стоит ли заниматься этим всю свою жизнь?

Но он прекрасно умел жульничать. И по пути к дому и гаражу Лоресии сан Марны уже сообразил, как добиться того, чтобы полюбившаяся ему машина перешла в его пользование. В самом деле! Ведь он заплатил за её ремонт, и что же теперь? Отдавать роскошный мобиль дочери почившего владельца? Тем более у неё имеется своя машина, унаследованная! Нет, так не пойдёт! Деми оставил мобиль за углом, вытащил из кармана ключи от гаража и, поигрывая ими на пальце, отправился к Лоре. Дома её не было, но Рена предупредила, что сестра, скорее всего, будет в бистро. Так что Деми пошёл на запах вечерней полезной еды – варёной курицы, перловки с луком и капустного салата. У него имелись сомнения насчёт полезности такого питания, но, видимо, завсегдатаям было виднее: в бистро оказалось людно.

– Лоресия сан Марна, – обратился Котт к первой подвернувшейся девушке в коричневой с зелёной отделкой форме и шапочке в виде брокколи.

– Там, – девушка кивнула и, перехватив поудобнее поднос с какой-то не очень аппетитной едой, поспешила дальше.

Значит, там… В кухне, значит. Деми вошёл и сразу же понял, что Лора – худощавая женщина с выщипанными в ниточку бровями и обесцвеченными волосами. У неё было такое выражение лица, словно она хлебнула уксуса.

– Простите, Лоресия сан Марна? – спросил Деми.

– А вы кто? Сюда посторонним нельзя, – сказала Лора кокетливо. - Но да, это я.

– Рена просила передать вам ключи от гаража, - сказал Деми.

– Надеюсь, машина стоит там? – сказала сестра Рены язвительно.

– Ох, вот ведь неловко вышло, – ответил ей Деми, – машины там нет. Она стоит здесь, за углом, дальше просто не доехала. Вы не могли бы сами её отогнать в гараж?

Лора пару секунд смотрела на него, а затем засмеялась. Неприятным, визгливым смехом.

– Вот уж нет, сами с этой рухлядью разбирайтесь, – фыркнула она. – Можете её не возвращать в гараж, только чтоб я эту машину больше не видела.

Деми положил ключ женщине в карман фартука.

– Хорошо, сан Марна, – сказал он. – Больше не увидите.

Лоресия захлопала глазами и стала неуловимо похожа на Рену.

– Постойте-ка, постойте… А вы…

– Я наследство вашей сестры, приятно познакомиться, – Деми протянул руку для пожатия, и повариха отшатнулась от неё, как от чего-то неприятного.

– Вы… ты раб? Она прислала ко мне раба? – на лице Лоры появилось отвращение.

Деми пожал плечами.

– Значит, прислала, – сказал он. – Значит, видеть вас не желает.

– Передай Рене, что я её тоже надеюсь никогда не увидеть.

– Этого я вам обещать не могу!

И довольный собой, Деми покинул кухню, а затем и бистро. Редкий случай, когда ему даже не захотелось утащить с собой хотя бы кусочек чего-то вкусного. Быть может, потому что ничем вкусным тут не пахло.

По пути домой он снова повернул к мастерской Сэмми.

– Эй, старикан, – позвал Котт от порога.

Сэмми выглянул из-за кузова старой-престарой «Игруньи» – грузовичка с брезентовым тентом.

– Чего тебе? Опять бак пустой?

– Не, пока не пустой, - сказал Деми. – Скажи-ка, где мне, если что, искать Эйву?

– Какую тебе ещё Эйву?

Деми услышал шорох в глубине мастерской, там, где громоздились старые автомобильные сиденья. И сказал громко и чётко:

– Я же знаю, что ты её приютил.

– Головой не ушибался? Я, знаешь, бабонек у себя тут не держу. Не по карману мне этакие фифы.

– А откуда тебе знать, что она фифа? - улыбнулся Деми. – В общем, передай, что у меня на примете выгодное дельце. Вот визитка, если что.

– Есть у меня твой адресок и телефон, - буркнул Сэмми, забирая у Деми глянцевый прямоугольничек. – Если какая тут фифа появится, передам. Что за дельце-то?

– Скажи – есть и продавец, и покупатель. Ей понравится.

– Тридцать процентов со сделки, - быстро ответил старый мастер.

– Это ты с неё требуй, моей выгоды тут не будет. Я ей помочь хочу, – Деми пожал старику руку и танцующей походкой направился к своему мобилю.

Позади отчётливо заскрипели старые сиденья. Кто-то там ворочался, видно, неудобно прятаться в таком-то хламе. Но Деми не обернулся. Он и так знал, что Эйва позвонит.

***

Нет проще способа смутить юную девушку, чем застать её в не самом парадном виде. Особенно будучи при всём параде! Рена, в линялой старой блузке и облегающих гимнастических брюках, в косынке на ещё влажных волосах и с тряпкой в руках стояла перед вице-мэром, словно нищая перед королём.

Аран Гедеон в оливковом пальто из шелковистого сукна, в горчичном кашне, в шляпе и перчатках в тон, казался ей великолепным и удивительно обаятельным.

– А… вы… Как? - Рена не знала, что и сказать.

– Вас несложно было найти, – сказал вице-мэр. – Достаточно было всего лишь спросить у инспектора Хагганы, не знает ли она вас, и… и вот я здесь.

– Зачем? - вырвалось у Рены. - То есть, конечно, проходите… Будете чай?

Она вспомнила, что к чаю у них ничего нет. Надо было, конечно, забежать в соседнее кафе, чтобы девушки, работающие там, выручили их с Деми молоком, сахаром и хлебом. Но сейчас уже поздно.

– Значит, вы – Рена сан Марна, - вице-мэр снял пальто и повесил на крючок у двери. - И это – ваше агентство.

– Да, – Рена выпятила подбородок. - Не так шикарно, как ваш замок, но жить можно.

Аран Гедеон засмеялся.

– Нет, правда, – сказал он. – Постойте-ка, а чем занимается ваше агентство? Оно напоминает лавку антиквара.

Он подошёл к столу и провёл рукой по гладкой и чёрной коже, которой тот был обтянут. Рена вспомнила, чем они с Деми вчера на нём занимались и почувствовала, что краснеет. Но аран Гедеон повёл себя очень странно – обошёл стол, заглянул под него, выдвинул пару ящиков, затем в задумчивости потрогал маленький приставной столик. Внимательно изучил граммофон, особенно трубу, и перебрал пластинки.

– Вот почему мне показалась знакомой ваша фальшивая фамилия, – сказал он, счастливо улыбаясь. – Вы её решили позаимствовать с конвертов любимых пластинок, да?

Рена застенчиво пожала плечами.

– Могу я поинтересоваться… причиной вашего визита? – спросила она официальным тоном.

– Просто искал тебя, – сказал аран Гедеон. - Когда я говорил про то, что я вижу в тебе дочь… я не лгал.

– Меня нельзя удочерять, я совершеннолетняя, – сказала Рена быстро.

– А протежировать можно? – так же быстро спросил вице-мэр. – Так чем твоё агентство занимается? И как можно прозябать в такой дыре, когда один только стол…

Он вдруг с подозрением посмотрел на девушку.

– Ты и понятия не имеешь, сколько стоит твоя мебель, да? Вон то кресло, или столик, или…

Тут аран Гедеон уставился на картину и осёкся. Словно утратил дар речи.

– Господин вице-мэр, - пролепетала Рена, испугавшись, что ему плохо.

– Ты можешь называть меня, скажем, Эдданом, – сказал Гедеон рассеянно. – Откуда у тебя эта картина, Рена?

– А что? Она тоже антиквариат? - заинтересовалась Рена.

Она не то чтобы не верила вице-мэру, но понимала: если бы старая обстановка офиса действительно стоила каких-то серьёзных денег, нотариус не стала бы оценивать «Бонус» в четыре кружка. Или сколько он там стоил… Она не стала бы говорить, что агентство ничего не стоит и обязательно порекомендовала бы Иве и Лоре оспорить завещание отца, невзирая на кругленькую сумму, в которую могла бы вылиться тяжба. Антикварная мебель… Кажется, дело тут вовсе не в истинной стоимости старья. Рене показалось, что она догадалась.

– Думаю, вы решили сжульничать, – заявила девушка.

– Сжульничать? – изумился аран Гедеон. – Нет, правда?

– Правда. Вы, наверное, подумали, под каким предлогом вам удобнее сунуть мне деньги? Не старайтесь, аран Гедеон. Эна Хаггана тоже пыталась ухаживать за мной таким способом, и знаете, что? Ужасно неприятный способ! О чём только люди думают, когда суют девушке деньги?! Если б вы знали, как это обидно, даже если в кармане пусто!

И Рена спрятала руки за спину, чтобы показать, что никакие деньги ей не нужны.

– Я могу привести солидного антиквара, – возразил Гедеон, – который придёт и скажет, сколько могут стоить некоторые вещи здесь. Нет, правда! Я вовсе не думал совать вам деньги, Рена, правда! Поверьте мне!

– Тогда я не понимаю, – Рена упрямо мотнула головой.

– Я предлагаю вам только небольшую поддержку. Первое – помогу с арендой более удобного помещения, второе – порекомендую вас знакомым. Так вы мне и не сказали, кстати, чем занимаетесь?

– Частным сыском, – сердито сказала Рена. – Мне не нужно…

– Очень даже нужно, – ответил вице-мэр, - потому что я много раз видел, чем заканчивают выброшенные на улицу девочки. Они словно котята: кажется, что живучие, а на самом деле… просто постепенно умирают.

– Все постепенно умирают, - огрызнулась Рена.

И тут же опомнилась. Она грубила одному из самых влиятельных людей в городе. Выше, чем он, был только мэр-градостроитель. А там уже разве что Правительство…

– Не я. Так вы хотите чаю?

– Пожалуй, - кивнул Гедеон.

Рена вышла в спальню, а когда вернулась – вице-мэр снова созерцал картину. Портрет словно заворожил его.

– У меня к чаю только сухарики, даже сахара не осталось, – виновато сказала девушка.

Аран Гедеон повернулся к ней и задумчиво окинул взором – от косынки до подноса, и ниже. И снова вернулся к тому, с чего начал.

– Вы не похожи ни на Викки Делира, ни на арана Моосса. Но что же в вас? Кто вы?

– А при чём тут аран Моосс? Я даже не уверена, что господина на портрете зовут именно так, но у нас есть благодарственные письма к нему… с его именем. Поэтому, собственно, мы с Деми зовём портрет Мооссом…

От наблюдательной Рены не укрылось, что при имени Деми по лицу Гедеона пробежала тень. Неужели всё-таки ревнует? Но аран уже с собой справился – таинственно улыбнулся, оглядел портрет и спросил:

– Вы же знаете, что аран Моосс был настоящим магом?

Рена пожала плечами.

–- И что? Никто не мог нарисовать его портрет, а кому-то удалось? – пошутила она.

– Не совсем так. Говорят, все его прижизненные портреты состарились и умерли, когда он скончался. Сначала они изображали цветущего мужчину, потом старика, затем – мертвеца. Потом картины стали показывать гроб. А теперь на всех них могильные холмики. Нет, правда! Вы никогда не слышали? Помнится, такой был скандал среди коллекционеров! Хотя вы так юны… вас и на свете ещё не было, а я помню – мне было лет, наверное, десять, когда это случилось.

– Ну, значит, у меня удачная копия. Или копии тоже умерли?

– Надеюсь, никаких связанных с картиной странностей не было?

Рена вспомнила суеверного Деми и еле сдержала улыбку.

– Молоко недавно скисло, – сказала она.

Вице-мэр, влиятельный человек, миллионер, аристократ – а туда же! Верит в магов и волшебные картины. Пожалуй, это немного роднило арана Гедеона с Деми.

Что-то он, кстати, задерживается!

– Ну предположим, - сказал аран, с явным трудом отворачиваясь от портрета арана Моосса.

Он уселся в кресло спиной к нему. Рена передала ему чашку с чаем. Вице-мэр принял её с некоторым сомнением на лице, словно здесь его могли отравить. Или будто чашка была не слишком чистая – что вряд ли, потому что она, едва въехала сюда, бдительно следила за порядком. В том числе и за чистотой посуды.

– Предположим, что картина всё же копия, и в ней нет волшебства. Это не отменяет моего желания помочь вам, Рена. Соглашайтесь стать моей протеже, и я выведу ваше дело на должный уровень. Ну и конечно же, раз вы сыскное агентство, то найдите мне Эйву.

– На что вам Эйва? – спросила Рена, едва удержавшись, чтобы не подпрыгнуть. – Почему вы вообще сами решили заняться аферистами, а не через полицию?

– Потому что, – отрезал вице-мэр.

Жёстко так отрезал, нехорошо. И на лице тут же заиграли желваки. В остальном же он был всё тот же благодушный аран Гедеон.

– Как всегда, во всём замешаны деньги?! И, если откроется одно мошенничество – оно потянет за собой другое?

– А вы полагаете, что в вопросах недвижимости хотя бы один шаг обходится без мошенничества и денег? – нахмурился вице-мэр. - Нет, правда?

Рена поразилась переменам в этом человеке. Боже праведный, да ведь Деми и в подмётки ему не годится с его мелкими шалостями. Подумаешь, бесплатно где-то поел или развёл хозяина кормильни на какие-то жалкие триста квадратов! Да ведь вице-мэр играет в куда более серьёзные игры...

И ещё умудряется в магию верить!

– Ну так могли бы поручить дело своим людям, а не рисковать самому, – уже без прежней приязни сказала девушка. – Вас могли ранить или даже убить. Эта Эйва, у неё в помощниках наверняка есть и убийцы.

– Милая Рена, что вы себе напридумывали, – непринуждённо засмеялся аран. – Я отправился в посёлок не один, а с вооруженным водителем-телохранителем, это во-первых. А во-вторых, про аферистов этих кое-что заранее выяснил. Но на самом деле эти ребята пригодились бы мне – я и не собирался сажать их, вот почему мне не особо была нужна полиция. Про сыскные же агентства я отродясь ничего хорошего, извините, Рена, не слышал. Но готов поверить, что вы и ваш, гм, помощник, справитесь с поисками Эйвы. Просто поверьте: она мне нужна. Как я ей.

– Темните вы что-то, аран Гедеон, – сказала Рена и поджала губы.

Вице-мэр допил чай и вернул девушке чашку. Вопреки её опасениям, он не постарался прикоснуться при этом к её рукам.

– Зовите меня Эддан, – попросил он. – Мне было бы очень приятно.

– Хорошо, - ответила Рена, но по имени его так и не назвала.

Она ещё не решила, как к нему относиться. И не выяснила, чего он на самом деле хочет. Хоть бы Деми, что ли, пришёл поскорее. Его взгляд со стороны мог быть полезен, очень полезен!

– Эйву мы вам поищем. Только…

– Прекрасно! Обещаю хороший задаток, приличный гонорар и восторженный отзыв в газете, – оживился аран Гедеон. – Может быть, что-то ещё?

– Смотря что вы хотите взамен.

Он удивлённо уставился на девушку.

– Эйву, конечно, – сказал он. – Нет, правда!

– Боже правый, аран Гедеон! Про неё я всё поняла. Но что вы хотите от меня?

– Не от тебя, Рена. Для тебя, – поправил вице-мэр. – Я хочу устроить твоё будущее. И, быть может, даже найти тебе подходящую пару среди аранов, раз тебе так этого хочется. Почему надо искать какое-то второе дно в ящике, у которого и первого-то нет?

– Тогда… нет, правда, хотите? – Рена про себя отметила, что уже начала перенимать у вице-мэра его словечки. – Тогда я хочу приём у канцлера. У него же есть дни приёма по вопросам эээ… аранства?

ГЛАВА 35

Птицам даны крылья. А людям – всё еще нет. И летать они не могут. Конечно, инженеры Арговии и других стран изо всех сил старались исправить досадное недоразумение, прилаживая к мобилям крылья. Но пока у них ничего толкового не получилось. Может, оно и к счастью: страшно представить, сколько людей погибло бы в предыдущей войне, если бы на города или войска можно было бы нападать не только с земли и из-под неё, но и с небес.

С другой стороны, если б у белоснежного «голубя» имелись крылья, Деми примчался бы домой еще быстрее.

Он почти летел, но пришлось сделать еще одно отклонение от курса, когда парень вспомнил, что дома у них шаром покати. Все деньги потрачены до кружочка, все припасы подъедены. Котт принялся внимательнее рассматривать вывески ресторанов, кафе и даже магазинов. И, увидев заманчивое предложение, написанное на плакате огромными красными буквами, остановился перед небольшим кафе.

«Сделавшему заказ на полквадрата – блюдо дня в подарок! Все не хмельные напитки после шести часов вечера – бесплатно!» – гласила надпись.

Квадрата у Деми, конечно, не было. Зато было желание получить блюдо дня и бесплатный напиток. Времени было без двух минут шесть, так что стакан молока он получит гарантированно!

Он сунул руку в карман. Кошелёк там был вполне приличных размеров, но весьма тощий. Пошарив по мобилю, Деми нашёл газету, сложил один из листов в несколько раз и сунул в кошелёк. Тот сразу стал выглядеть приятно тугим. И, если бросить беглый взгляд, то казалось, что в кошельке деньги. Много денег. Целая пачка купюр.

Деми встрепал волосы, погляделся в зеркало – синяк под глазом, разумеется, никуда не делся. Ну что ж, и это можно использовать в своих целях! Парень расстегнул изрядно помятую рубашку, с некоторым затруднением оторвал верхнюю пуговицу, вытянув нитку посильнее, чтоб торчала на виду, и надорвал воротничок. С силой потёр костяшками пальцев о шершавую ткань куртки, а саму куртку снял и закинул на заднее сиденье. Затем вышел из машины, хромая на правую ногу, и направился к кафе, которое ещё от дверей встретило его чудесным ароматом готовящейся еды.

Первым делом Деми огляделся в поисках подносов и кассы: если здесь принято платить за набранные в раздаточной блюда, то кафе не подойдёт для осуществления его планов. Но к нему устремился тонкий, словно тростиночка, узколицый официант в аккуратной шапочке и чистом фартуке. Прекрасно! Конечно, с парня вычтут стоимость обеда, но полквадрата не страшная сумма. К тому же Деми мысленно поклялся себе, что в лучшие дни придёт сюда пообедать и уплатит должок. Ради Рены, разумеется. Свою совесть он бы как-нибудь уговорил, но не Ренину.

– Какое у вас блюдо дня? - спросил Деми. - Оно, полагаю, готовое и разогретое?

Официант скосил глаза в сторонку и сказал сдержанно:

– Свежайшее блюдо, зря вы так. Согласно сезону: рыба под одеялом из сыра и картофеля.

Рыба! Деми едва не мурлыкнул. Да ещё и с картошечкой… Как вкусно и сытно!

– Упакуйте с собой, греть не надо, – сказал он и принялся изучать меню. - Ага, вижу, у вас тут на полквадрата не разгуляешься! Ну что ж, мне, пожалуй, порцию мяса на луковой подушке и салат с креветками. А пока греет… готовится, принесите мне большой стакан молока.

– Простите, – сказал официант, заметно смущаясь, – у нас такие порядки, что бесплатные не хмельные напитки подаются только в маленьких стаканах.

Деми сделал возмущённое лицо.

– Друг мой, – сказал он, - посмотри сюда. Ты видишь, что у меня был не лучший день?!

– Я вам сочувствую, - сдержанно ответил официант. - Но правила…

Котт вздохнул с видом мученика, претерпевающего пытки.

– Неси маленький, что с тобой поделать, - сказал он. – И блюдо дня… упакуй получше.

Вскоре официант поставил перед Деми стакан молока – не такой уж и маленький, как опасался парень! – и пакет, из которого замечательно пахло рыбой под сырной корочкой. Деми едва взял стакан в руки, как тут же увидел Хаггану. Она входила в кафе под ручку с каким-то мужчиной. Красивый! Вот и нашла Хаггана свое счастье. А если инспектор счастлив, то на участке сразу небось и дышится легче.

Пока его не заметили, Деми поспешно, в пару глотков, выпил молоко, сунул пакет с рыбой под картошкой и сыром под куртку и бочком принялся пробираться к выходу. План был прост: если официант заметит, можно будет сказать, что забыл что-то в машине и выйти, оставив кошелёк в залог. Но жертвовать кошельком не пришлось: официант просиял и устремился к спутнику Хаганы.

Эх, вот точно бы крылья не помешали! Долетел бы побыстрее до агентства! Но что поделаешь, если есть только мобиль? Деми ехал и радовался, что накормит Рену. На двоих, конечно, маловато, но он всё-таки ощущал себя добытчиком.

Но, едва Рена открыла дверь, как парень ощутил запахи куда как вкуснее, чем шли из его пакета.

– Демииии! – радостно взвизгнула хозяйка, кидаясь к нему на шею. – Как же ты долго! Я уж думала, ты пропал, потому что я не дала тебе с собой записку! Не проверяли?

– Не проверяли, – удивлённо ответил Деми, прижимая к себе Рену.

Он, конечно, тоже соскучился, но что происходит?

Через плечо девушки он увидел, что на письменном столе громоздятся всякие вкусности – да так много! Судочки, подносики, тарелочки, вазочки с какими-то кушаньями, от которых рябило в глазах. А уж запахи просто сводили с ума! Среди блестящей посуды высились две узкогорлые бутылки, от одного вида которых становилось ясно: они наполнены благородными напитками, не дешёвкой.

– Приходил аран Гедеон, – сказала Рена. - Что тут тебя? Обед? Я чуть не умерла от голода. Но решила, что тебя дождусь, потому что есть всё это одной было бы бессовестно.

– Аран Гедеон принёс нам кучу еды? Просто так? Или…

– Он настоящий сумасшедший, - смеясь, сказала Рена. – Что ты стоишь? Снимай куртку скорее! Ой, рыба с картошкой! Не люблю рыбу, но корочка аппетитная!

Она тут же сунула руку в пакет, оторвала кусочек расплавленного и застывшего сыра и принялась жевать.

– Отличный вкус! Ты раздобыл это в честном бою?

Деми подумал, что есть-то девушка не стала, а вот к вину, кажется, приложилась.

– Рен, давай всё по порядку, – попросил он.

– Нет, давай сначала поедим! Аран велел принести сюда холодное мясо, жаркое с грибами, фрукты, закуски… Мы с ним выпили по бокалу вина, и он уехал.

– Просто поели, выпили и он уехал? – спросил Деми, едва дыша.

– Он сделал заказ! Я ужасно рада, что не стала набиваться ему в жёны, потому что он иногда ведёт себя странно. Сказал, что картина волшебная, а стол стоит дороже, чем весь офис. И он теперь наш клиент. Заплатил задаток, подписал контракт, а знаешь, что ему надо?

Деми с трудом выдержал эффектную паузу Рены.

Что ему надо… знаем мы, что таким мужчинам надо от девушек. Котт вспомнил, с каким видом вице-мэр вчера прощался с Реной, когда они уезжали из того особняка! Это ей он может врать, что видит в девушке дочь. Ага, видали мы таких…

– Что же ему надо? – спросил Деми, еле шевеля губами от ненависти к арану Гедеону.

Прийти в его отсутствие сюда и обольщать наивную девочку своим шармом, вином и закусками! Как низко! Еще и врал, что она не в его вкусе…

– Ему нужна Эйва! Он хочет, чтобы мы с тобой её нашли. Как ты думаешь, они были бы хорошей парой?

Поглощённый ревнивыми мыслями, Деми даже не сразу понял смысла Рениных слов.

– Что?

– Ну Эйва и Эддан! Мне кажется, они бы составили хорошую парочку. Разве нет? А зачем ему еще искать её?

Деми не знал. Но и Эйву ему вдруг стало жалко отдавать вице-мэру. Неизвестно ведь, зачем она ему понадобилась!

– Значит, он тебя нашёл, – сказал Котт. – Довольно быстро!

Рена подцепила с одной из тарелок несколько лепестков каких-то маринованных, пряно и остро пахнущих овощей. Зажмурилась, наслаждаясь едой.

– Ладно, давай съедим всё поскорее, пока не испортилось, – сказал Котт.

Его триумф был испорчен чужой роскошью. И эту обиду он тоже мысленно записал на счёт вице-мэра. Утешением оказалось то, что еда оказалась на редкость вкусной. И ещё – что рыбе тоже нашлось место на богато накрытом столе.

Деми жевал и размышлял, как быть. Деньги, конечно, аран заплатит нешуточные, раз настроен так серьёзно. Но… Эйва нужна была ему самому. Потому что утренний звонок был от знакомого человека, занимающегося размещением объявлений в газете. Знакомый сообщил, что Ива сан Марна продаёт свой домик и полученную в наследство квартиру. А вместо них подыскивает домик в каком-нибудь пафосном квартале.

Эйва в таком деле просто необходима.

ГЛАВА 36

Слишком хитрые планы проваливаются на самом простом. Поэтому Деми решил избрать план самый простой, чтобы проваливаться было уже некуда. Рена, разумеется, немного поворчала и даже всплакнула, узнав, что им предстоит обмануть такого хорошего человека, как вице-мэр. Деми даже показалось, что девушка отнеслась к этому излишне эмоционально. К чему слёзы? Он сцеловывал их с нежного лица, пока Рена не успокоилась. А ведь он изложил девушке только половину плана – как раз ту, которая касалась поимки Эйвы и, в самый последний момент, её ловкого исчезновения.

Вторую половину, считал Деми, Рене знать не обязательно. Она ведь не одобряла мошенничества. А ему и Эйве предстояло изрядно повеселиться именно на этой ниве. Котт пообещал себе, что это будет последний раз, но прекрасно понимал, что не последний.

План был удивительно прост и включал в себя только один элемент, который можно было счесть ненадёжным: Рениных сестёр. Держался он, конечно, на Эйве.

Они договорились встретиться два дня спустя после визита вице-мэра, когда Рена отправится к Хаггане на растерзание.

Уже когда девушка ушла, отчаянно переживая и не желая встречаться с инспекторшей, Деми вспомнил, что так и не сказал ей, что видел Хаггану в компании с красавцем мужчиной. А уж как недвусмысленно они держали друг друга под руку! Похоже, что там всё серьёзно! Эх, а ведь мог бы рассказать об этом Рене, глядишь, она ушла бы в лучшем расположении духа. Но Хаггана так неожиданно позвала девушку явиться в свой кабинет! Рена и Деми попросту растерялись. Но обсудили возможные варианты и пришли к выводу, что у КДС к ним сейчас особых вопросов быть не может. Агентство ещё не успело никому ничего задолжать, а сроки по кредиту Рена тщательно соблюдала.

Так или иначе, а девушке пришлось уйти, а Эйва, напротив, заявилась в агентство «Бонус» – аккурат после обеда. Она подстригла, покрасила в тёмный цвет и завила в мелкие кудряшки свои чудные светлые локоны, и оделась в широкие брюки, туфли на высоком каблуке и короткое пальто нараспашку.

– Да я тебя еле узнал, – сказал Деми.

Эйва потянулась к нему, словно желая целоваться, и пришлось выставить руки перед собой.

– Только деловые отношения, – сказал Котт. – Рена мне не простит.

– А ты трусишка, котик? – спросила Эйва, проходя в офис.

– Как твои ребята? – проигнорировав эту шпильку, спросил Деми. – Томятся в тюрьме или ты сумела их вытащить?

– Это только случайные фигуры на моём поле, - пожала плечами Эйва. – Так даже лучше: прибыли-то мы не получили. Вернее, я-то получила, но не столько, чтобы хватило на троих!

Деми подавил желание поморщиться. Он-то своих ребят не бросил! А коварная мошенница, кажется, была способна и не на такое. А ещё звала его работать вместе… нет, с нею надо будет не терять бдительности!

– Значит, так. Я знаю, что ты сохранила документы на тот особняк.

– Это была роковая случайность, – улыбнулась Эйва. - Я просто не успела вытащить их из-под подкладки, куда они совершенно нечаянно завалились!

– Очень кстати завалились, – сказал Деми, садясь на Ренино место за широким столом и указывая Эйве на кресло напротив. – Я навёл справки: хозяйка дома порядочная растяпа! Полиция сообщила ей, хозяйка пришла, ничего толком не проверила и уехала на побережье. Представляешь? Оставила там за старшего своего бригадира, он водит в дом женщин и ничего не делает. Кажется, дом даже не сторожат!

Эйва села, закинув ногу на ногу, в кресло и спросила:

– У тебя есть закурить, котик?

Зажав в зубах тонкую коричневую сигаретку в изящном мундштуке, она некоторое время вдыхала дым и молчала. Но потом выдохнула вместе с дымом:

– Я туда не полезу. Тем более, я так понимаю, эта ваша клиентка ещё не продала свои домишки.

– Ты можешь ей помочь, – оживился Деми. – Было бы хорошо заполучить квартиру – на самом-то деле, по праву, она принадлежит Рене!

– Это мне без разницы, котик. Но прибыль опять же придётся делить на троих, и я получу не так уж много. Ты же помнишь, о чём я мечтаю. Трети выручки на домик не хватит, а скопила я не так чтобы много.

– Можешь забирать всё, – сказал Деми. – Честно. Всё, что ты получишь от продажи дома. И ещё – при Рене об афере ни слова. Для неё всё просто: она тебя ищет, почти ловит за руку на продаже дома её драгоценной сестрице, а потом даёт ускользнуть. Понимаешь?

Эйва докурила сигаретку, сбрасывая пепел в блюдечко на столе, и сказала:

– Смотри, просчитаешься с нею, котик. Мошеннику с честной девчонкой не ужиться. Освобождайся от неё и идём ко мне.

– Это уж не тебе решать, Эйва, – сказал Деми. – Хочешь ни с кем не делить прибыль? Просто молчи при Рене об афере.

– Я обычно называю это «пьеса», – сказала мошенница и светло улыбнулась. – Красивее звучит. Разыграем как по нотам, котик. Обещаю при твоей малютке вести себя словно мышка.

Котту показалось, что она сказала это с оттенком грусти.

Хотя, может быть, только показалось.

***

На свете очень много способов испортить настроение, и очень мало – сделать его хорошим. Рена точно знала, отчего её настроение испорчено на целый день. Мало того, что Деми ей опять наврал – а она чувствовала, что наврал! – сказав, что Лора отказалась принимать назад машину. Мало того, что она расстроилась из-за предстоящего жульничества с вице-мэром. Ещё и встреча с Хагганой… Это роняло настроение «ниже уровня пыли», как выразился однажды Деми.

А вот как его поднять, Рена еще не придумала. Очень хотелось побыстрее покончить с делами, но возле кабинета Айрины сан Хагганы оказалось людно. Рена заняла за мужчиной, бессовестно тискавшим рабыню, на шее которой красовался стилизованный под ожерелье бархатный поводок. Девица, по виду немного старше Рены, из всех сил терпела. А вот самой Рене нестерпимо хотелось огреть мужчину чем-нибудь тяжёлым. Вот жаль, что нет под рукой какого-нибудь кирпича!

– Что смотрите, молодая сан? – спросил он, заметив укоризненный взгляд соседки по очереди. – Хотите присоединиться?

Рена подумала, что и сумка подойдёт, но тут из кабинета высунулся вихрастый юноша. Оглядел очередь и сказал:

– Который тут Вайре сан Филлис? Зайдите.

Мужчина слегка оттолкнул рабыню, и та задела Рену боком и бедром.

– Простите.

Рена заметила, что девица покраснела, но не выглядит униженной и недовольной. Мелькнула мысль – а может, некоторым людям нравится быть рабами? Особенно когда возникают отношения… как вот у них с Деми? И на самом деле у них сейчас происходит не любовь – а вот такая нездоровая зависимость, постепенно переросшая в привязанность?

Но Рена отогнала от себя эту гадкую мысль. Ничего подобного! Это просто сам воздух кредитно-долговой службы, этого омерзительного места, отравляет её. Рабство ужасная гадость, и никто никогда сам не стремится стать рабом и игрушкой чужому человеку, никто!

– Которая тут Рена сан Марна? – послышался голос секретаря.

Мужчина по имени Вайре сан Филлис потянул на себя свою рабыню, прижал к себе и тут же повернулся к Рене.

– Тебя подождать, крошка? – с сальной ухмылкой спросил он.

– Нет, – ответила Рена.

Она уже повернула ручку двери, когда мужчина положил лапу ей на плечо.

– А если подумать? Я видел, как ты смотришь.

– Отвали, диа, – рявкнула Рена. – Или скажу кое-кому, и тебе колокольчики повыдергают!

Мужчина хрюкнул, а его рабыня неожиданно для Рены показала босяцкий жест одобрения – сжала пальцы в кулак и сразу растопырила. Кажется, мужчина не понял, а Рене было в самый раз. Хотя она ещё не слишком близко познакомилась с «уличной пылью» – жестов перевидала немало.

– Входите же, - нетерпеливо крикнул из кабинета секретарь.

И Рена вошла.

Сидящая за столом женщина подняла гладко причёсанную голову. Рена оторопела. Она видела Хаггану угрожающей, домогающейся, холодно-отстранённой, тоскующей и… сухой.

Сухой, словно ветка, на которой уже ничего больше не вырастет!

А сейчас у Хагганы светились глаза, и губы сделались более сочными, припухшими, и на щеках розовел румянец. Что с нею произошло?

– Присядьте, милая Рен, - сказала Хаггана.

– Айрин, я…

– Ты можешь называть меня сан Хагганой, если сложно по имени, - улыбнулась инспектор.

Рена попятилась. Улыбка на лице Хагганы не была, как раньше, людоедской – вовсе нет! Она где-то научилась улыбаться по–человечески, мягко, добро… И против такой Хагганы у Рены не было защиты. Отбиваться от человека, который словно светится изнутри? Против зла несложно изобрести оружие, а что делать с добрым отношением?

– Мне не сложно, – сказала Рена.

– Сядь, девочка, – уже твёрже сказала Хаггана. - Я хочу сделать тебе один подарок.

Рена села, но при словах о подарке напряглась ещё сильнее. Разве не говорила ей когда-то Хаггана, что просто так никто никому добра не сделает? Чем за этакий «подарок» платить придётся? И что они с вице-мэром, сговорились благодетельствовать, что ли?

Но Айрина сан Хаггана, кажется, даже не подозревала, о чём думает Рена. Она взяла со стола какой-то документ – на плотной бумаге, с золотистой печатной каймой, с печатями. Документ был не на пишущей машинке отпечатан, а написан от руки красивым почерком – стало быть, очень важный. Инспектор пробежала по написанному взглядом и снова улыбнулась Рене.

– Я хочу тебя освободить от этого негодяя, - сказала она. - У меня, конечно, нет таких денег, но я могу дать тебе разрешение. Думаю, если вице-мэр серьёзно настроен насчёт твоего будущего – деньги ты сможешь попросить у него.

Рена непонимающе уставилась на бумагу и тонкие ровные пальцы Хагганы, аккуратно держащие её.

– Прошу прощения?

– Милая Рен, – торжественно промолвила Хаггана, – всё, что тебе надо – это расстаться с человеком, который портит тебя. И лишает нормального будущего. Посмотри, как страшно он на тебя влияет…

Рене стало страшно. Что она хочет сделать с Деми? И, главное, как противостоять этому вновь поменявшему лицо злу? Доброму, понимающему, усыпляющему своей заботой, но всё же злу!

– Возьми это. И, если ты не захочешь меня видеть по какому-нибудь важному делу, я больше не потревожу тебя.

Это прозвучало ещё более устрашающе.

– Вы… Айрин? Что вы такое придумали?

– Я? Боже упаси, – Хаггана тихо засмеялась. - Я нашла женщину, с которой мне хорошо. И которой я нужна. Ты мне по–прежнему небезразлична, но я поняла, что тебе это не надо. Так вот и ты должна понять, что ты не должна продолжать жить в одном доме с Деми сан Коттом.

Это имя Айрина произнесла с отвращением на лице и в голосе.

– Поэтому бери.

Рена взяла документ дрожащими пальцами. Бумага была глянцевая, гладкая, прохладная на ощупь. Казалось, что она вот-вот выскользнет из рук. И казалось, что буквы никак не складываются в слова, пляшут, размываются, исчезают с документа…

– Так, а ну-ка не реви на государственную бумагу, – строго сказала Хаггана, и Рена рывком вытерла глаза.

– А что там? - спросила она, чувствуя страшную слабость во всём теле.

– Что-что… Всё, что я смогла выбить. И скажи этому негодяю, что я не ради него старалась, а ради тебя. Чтобы его преступления случайно на тебе бы не сказались. И чтобы…

Хаггана на секунду прикусила губу.

– Ты так и не пообещала, Рен.

– Что?

– Что освободишься от Котта, когда он будет свободен от тебя.

– Простите?

– Это право выкупа, дурочка, – сказала Хаггана.

Слёзы хлынули так неожиданно, что Рена ощутила их вкус во рту. И в носу защекотало! Девушка вскочила со стула, схватив бумагу, и кинулась к двери. Айрина поднялась с места, и Рена, услышав, как скрежетнули по полу ножки её кресла, бросилась обратно – обниматься.

– Айрин, - взахлёб говорила она, – Айрин, вы не представляете! Я найду деньги, я… вы только не сердитесь, но он хороший человек, он чудесный, совсем не такой, как вы думаете.

– Что, по-твоему, он сейчас делает, этот ваш чудесный человек? - спросила Хаггана. – Наверняка проворачивает какую-нибудь мелкую махинацию или ворует молоко. Глупый мальчишка, неспособный ни защитить тебя, ни сделать счастливой.

– Вы так неправы! – начала Рена.

Затрещал телефонный аппарат – сипло, надсадно, словно охрип от частых звонков. Инспектор высвободилась из Рениных объятий с явной неохотой и взяла телефонную трубку.

– Бейли, – одними губами произнесла Айрина и снова засияла изнутри.

Рена свернула документ в трубочку, положила в сумку и на цыпочках вышла из кабинета. Сидящий в приёмной за пишущей машинкой секретарь шёпотом попрощался с нею.

Город уже любовался закатом, в оконных стёклах плавилась солнечная медь, и Рена летела к трамвайной остановке, как на крыльях.

На свете ужасно много способов испортить человеку настроение. Но тем ценнее, когда что-то или кто-то делает его хорошим.

ГЛАВА 37

Свобода! У неё нет ни вкуса, ни цвета. Её сложно даже внятно описать словами. Одни считают, что свобода дана тем, кто богат и знатен, другие – что по-настоящему свободна лишь уличная пыль из босяцких кварталов. Человек, подобно волу, впряжённый в работу или в долговые обязательства, или ещё в какие-либо дела, не обязательно чувствует себя несвободным. Это хорошо известно обитателям рабочих окраин – не тех бездельников и хулиганов, что нападают на прохожих и обижают девушек, а тем, кто день-деньской трудится в поте лица. Спроси его – что такое свобода? Он лишь закурит папиросу и пожмёт плечами. Он не знает свободы.

У босяков и не спросишь – мелькнут грязные пятки, да ещё и кошелька не досчитаешься. Не та нынче уличная пыль, ох не та – были профессиональные нищие, стали виртуозные мошенники да воришки, вымогатели да ещё, пожалуй, пустые мечтатели. Они считают себя свободными. Но спроси у них, что такое свобода – не ответят и эти.

А если спросить арана? Особенно из тех счастливчиков, кто отродясь не держал в руках ничего, тяжелее мяча для игры в «задаваку» и не утруждал ноги ничем, кроме бальных танцев? Спросите, свободны ли урождённые араны, которые никогда не сидели за пачками счетов и не занимались государственными делами. Они лишь пожмут плечами и поспешат на занятия по верховой езде или на светский приём.

Но не ответят.

И лишь рабы знают, что сказать, если их спросят о свободе. Свобода, скажут они, это такое состояние, когда у тебя нет ни перед кем никаких долгов, зато есть права. Конечно же, в современной Арговии рабство считается давно изжитым, не считая кредитно-долговых отношений с государством или частными лицами. Но, попав даже во временное рабство, не в постоянное, человек перестаёт считаться человеком. Сколько было поломано человеческих судеб в тисках, которые КДС год от года закручивало всё сильнее!

Рена бежала домой, прижимая сумочку к груди. Приостановившись у двери, попыталась восстановить дыхание, но не сумела устоять и нескольких секунд. Постучала, и, едва Деми открыл, повисла у него на шее.

– Деми, я обожаю Хаггану, хотя она и ужасный сухарь! – выпалила девушка. – Посмотри, что она для тебя сделала! Ты только посмотри, боже правый, как же это с её стороны ужасно мило!

Деми прижал Рену к груди и немного подышал ей в макушку. Щекотно и тепло. Смеясь и плача одновременно, девушка высвободилась, достала из сумки драгоценный документ, свёрнутый в трубочку, и аккуратно развернула на столе.

– Погляди, – сказала она, затаив дыхание.

Как будто боялась, что разрешение исчезнет.

Деми взял документ и медленно прочитал. Рене казалось, что он вчитывается в каждую букву по отдельности. Затем он чуть скривил губы и сказал:

– У нас ведь всё равно нет на это денег.

– Заработаем! – воскликнула Рена. - Теперь я даже, кажется, согласна немного обмануть арана Гедеона. Мы ведь обманем его совсем чуть-чуть, да? Ведь правда?

– Но того, что он заплатит, всё равно мало. Да и потом – а вдруг, упустив Эйву, мы и деньги упустим?

– Может быть... ну, ты подумай… Может быть, мы не упустим Эйву? - с надеждой спросила Рена.

Деми отложил разрешение и притянул девушку к себе, поближе. Рена почувствовало, как бьётся его сердце – часто, резко, почти болезненно.

– Я обещал ей, – сказал он, – значит, мы её упустим.

– А я обещала вице-мэру, что мы её поймаем.

– Выходит, кому-то из нас надо сжулить, да? И пусть это буду я, потому что мне не привыкать?

Рена растерялась. Она поняла, что Деми не отступится, и что это хорошо, коль скоро он решил поступить правильно, честно. По совести. Но в то же время ей вдруг сделалось ужасно обидно. В самом деле! Почему он не пляшет от счастья вместе с нею? Он, столько рвавшийся к свободе и даже – ради этой свободы, между прочим! – старавшийся сбагрить Рену арану Гедеону в жёны?

А теперь не радуется. Вот же странный!

– Ты прав, – сказала она с трудом. – Но тогда получается… что ты в одном шаге от свободы, которую не получишь только потому, что у меня на это нет ни гроша. Конечно, при поддержке Гедеона я могу попробовать заработать ещё. Но не уверена, что мы заработаем денег скорее, чем пройдёт полгода.

Деми пожал плечами.

– Ты и не должна.

– Но… я же твоя хозяйка, Дем! И я хочу тебя освободить!

Он засмеялся и поднял девушку на руки.

– Побудь пока моей хозяйкой, а? Ещё хоть немного.

– Я не понимаю, – пробормотала Рена.

– Придётся объяснить, - заявил Деми и потащил её в спальню. – Сейчас я тебе объясню, зачем богатенькие саны и араны держат при себе мальчиков-рабов и девочек-рабынь.

Рене вспомнился противный мужчина в очереди у кабинета Хагганы. Быть на него похожей ей не хотелось.

Но ведь у них же не так?

Нет, правда?

ГЛАВА 38

А ночью ударили заморозки. И утро выдалось ясным, но седым. Вся Диварра подёрнулась инеем. Края листьев, которые не успели покинуть ветвей, были в кристальных узорах. Льдинки звонко хрустели под ногами, когда Деми и Рена шли к своему мобилю. В морозном воздухе, наполненном белой пылью, сверкающей в утренних лучах, вдруг отчётливо пахнуло сигаретным дымом. Рена увидела знакомую фигуру и приостановилась. Ей казалось, между ними с Айриной всё кончено. Тогда почему же она стоит и наблюдает за агентством? Проверяет, рассталась ли Рена с Коттом?

Девушка машинально подняла затянутую в перчатку руку, приветствуя Хаггану. Та коротко кивнула.

– Следит, - пробормотал Деми. – Не отвяжется ведь! Как она вообще тут оказалась?

И с подозрением покосился на Рену.

– Ты ей не звонила, случайно?

Она только покачала головой. Ей незачем было оповещать о чём-либо инспектора КДС.

– Если только у нас не появилось за пару дней новых долгов, - сказала она, – Хаггане совершенно нет смысла за нами следить.

– Я обещал ей никуда тебя больше не втягивать, – признался Деми.

– А меня она уговаривала тебя бросить, потому что ты мне не пара, - сказала Рена.

Котт вывел мобиль из тихого дворика и направился по шумным улицам к посёлку у водохранилища. Рена поглядывала назад, но старенького коричневого мобиля Хагганы позади вроде не было.

– Она не так уж неправа, – ни с того ни с сего сказал Деми. – Мы действительно не очень-то пара. К тому же ты ведь всё равно рано или поздно своего добьёшься, да? Утрёшь нос твоим сестричкам, выскочив замуж за арана. Не за этого, так за другого.

– Не собираюсь я ни за какого арана, – пожала плечами Рена. – И вообще замуж пока не собираюсь. Даже за тебя!

– Это правильно, – как-то легко согласился Деми. - Мы пришли к тому, о чём и толковала тебе Хаггана!

Рена решила дуться всю дорогу, но потом передумала. Спустя какое-то время она перешла к более насущным проблемам.

– Что, если что-то пойдёт не так?

– Рен, – сказал Деми, – не может ничего пойти не так. Всё будет очень даже так! Выехали мы вовремя, сейчас расставим всех по местам – и вперёд! Ты просто нервничаешь из-за того раза.

– Ну вдруг хозяйка объявится. Или вдруг этот твой фальшивый покупатель не появится. Шутка ли: вот так раз, взять и купить дом!

– Покупать ему и не обязательно, главное – создать для арана Гедеона видимость, что Эйва поймана с поличным. Всё, мы в посёлке. Покатайся немного по округе, потом поставь мобиль в сторонке и наблюдай за занавесками. Я подниму одну на среднем окне первого этажа. Всё, мне пора. Пока что возле дома не появляйся: рано.

– Деми, у меня плохое предчувствие, - жалобно сказала девушка.

Парень остановил машину у высокого деревянного забора дома за три до «их» особняка.

– Всё будет прекрасно, Рен. Особенно если ты перестанешь трястись и будешь действовать в точности по нашему плану.

Она подавленно молчала.

– Обнять или надавать по щекам? – деловито спросил Котт.

Рена прерывисто вздохнула. Ей не хватало воздуха – будто что-то мешало дышать, давило на грудь. Ответить она не могла.

– Значит, крайняя мера, – сказал Деми. – Значит, обнять и поцеловать!

Он прижал девушку к себе. Рена ощутила слабый запах табака, ещё более слабый – мужских духов. Потянулась к его рту своим. Деми поцеловал с чувством, с силой, но коротко.

– Пора, Рен, – сказал он тихо. – И не надо трястись. Держи себя в руках, ты можешь.

Он подошёл к особняку вовремя. Эйва уже стояла на крыльце с мундштуком в руке. Сигарета была выкурена чуть меньше, чем наполовину. На дорожке стоял старенький мобиль Сэмми – видимо, хитрая Эйва втёрлась к нему в доверие, потому что свой любимый синий «сокол» старик не доверял водить никому.

Увидев Котта, Эйва кивнула ему и скинула пепел с сигареты в клумбу, обрамлённую белыми камнями и засаженную бархатцами. Они все помёрзли, но ещё не потемнели – только склонили багряные и рыжие головки.

– Нервы? – спросил Деми, видя, как женщина притопывает ногой в тупоносой модной туфельке.

– Какое там, – ответила мошенница. – Смотрела, чтобы бригадир отсюда поскорей убрался. Представь, эта дура, кажется, его даже не оштрафовала! Я бы его даже рабом не допустила до дел и до охраны дома, а эта…

И Эйва махнула мундштуком.

– Он тебя узнал и даже ничего не сделал? - уточнил Деми. – Не вызвал полицию, не выгнал тебя?

– Нууу… ему было некогда, в порыве страсти-то разве полицию вызывают? Хотя мамочку звал, было дело.

– Мамочку? – удивился Деми.

Эйва коротко засмеялась, выдыхая вместе со смехом – дым.

– В самый приятный момент мужчины чего только не говорят, котик.

– И куда он отправился?

– А в Диварру, – ответила Эйва. – Попросила пирожных из кондитерской «Флоппи». Так что это надолго. Учитывая, сколько времени они тратят на свои сладости… Может, пока никого нет, займёмся чем поинтереснее перекура?

И она, зажав мундштук в зубах, провела обеими руками по своему телу: от грудей по бокам и по бёдрам. Деми слегка дрогнул, но покачал головой.

– Ива появится с минуты на минуту. Рен сказала, что эта дама любит точность.

Эйва кивнула.

– Любит, – сказала она. – Я жалею о том дне, когда с нею познакомилась. Мне пришлось из-за неё откупорить кубышку и взять немаленький заём, так что у меня сейчас ни гроша. И я не могу промахнуться мимо цели, иначе…

– Я обещал тебе помочь, если что, – напомнил Деми.

– Если дело сорвётся, я эту квартирку вам не отдам, – предупредила Эйва.

– Э нет, вот на квартирку рот не разевай, - сказал Котт.

– А на что мне разевать рот, котик, если ты на штаны замок повесил? – усмехнулась Эйва. – Ну, раз не получится получить с тебя никакого удовольствия, то давай хотя бы оглядимся. Я вроде не видела в кустах соглядатаев или других подозрительных личностей. Но вдруг, пока мы с Огги шалили, кто-то засел в засаду?

Деми пожал плечами. Да, надо было проверить.

– Как ты уйдёшь, продумала? – спросил он. - До мелочей?

– До мелочей, - улыбнулась Эйва.

Они обошли дом, никого не увидели и вернулись к крыльцу. Фырканье мотора у самой ограды возвестило, что Ива сан Марна прибыла.

Если Лора сан Марна чем-то неуловимо напоминала Рену, то по Иве кровное родство читалось с лёгкостью. Сходство было в цвете и форме глаз, в тёмных длинных ресницах, в чётких бровях.

Вот только Рена с первого взгляда поражала невинностью, лёгкостью и наивным взглядом. А Ива казалась гранитной глыбой. И дело не в некоторой массивности фигуры и тяжёлом подбородке, а в выражении лица.

Как она посмотрела на мобильчик Сэмми! А каким взором окинула дом и двух «продавцов» на крыльце!

– Всех благ, госпожа Марна, - улыбнулся Деми.

И, кажется, чуть ли не впервые в его жизни ему не ответили на улыбку. Даже кивком или гримасой!

– Как поживаете, арана Гирра? – спросила Ива высокомерно.

Деми покосился на Эйву. Вспомнилось, как она его встретила – смешливая, кокетливая, как сходу втянула в лёгкий флирт и как обаятельна была. Сейчас от этого не осталось ни следа. Эйва капризно изогнула губы и задрала подбородок. Будучи на две ступеньки крыльца выше, чем Ива, мошенница могла себе позволить смотреть на покупательницу свысока.

– Вижу, делишки у вас всё еще не очень, ваше аранство, – не скрывая ехидства, промолвила Ива и подвинула плечом сначала Деми, а потом и Эйву. - Позвольте я войду?

Как только Рена терпела эту страшную ледяную глыбину в своём доме? И каково было Эйве проворачивать с нею продажу квартиры и дома? «У меня от неё мурашки и холодный пот, – с неудовольствием подумал Деми. - Бедняга её муж! Спать со статуей в одной кровати – настоящий подвиг!»

***

Рена скучала за рулём «голубя» за полквартала до особняка «араны Гирры». Отсюда хорошо было видно ворота и крыльцо, и как Эйва с Деми сначала беседовали, а потом зачем-то ушли. Но ненадолго – девушка не успела забеспокоиться или даже начать ревновать.

Хотя нет: ревновала она всё равно. В голове с трудом укладывалось, что Деми предпочёл устроить дело невыгодным для себя образом. И в целом: как ни крути, а Эйва выходила для него дороже, так, что ли?! Рена пыталась рассовать мысли по ячейкам, но выходило всё равно как-то обидно для неё. «Просто Эйва ближе ему по духу! – подумалось ей. – Они думают одинаково: везде ищут выгоду, всюду высматривают лазейки и возможности. А я не такая!»

Она совсем расстроилась, но тут к особняку как раз подъехала коричневая машина, весьма знакомая на вид. Рена нахмурилась, приглядываясь к округлым бокам и крыше мобиля. В народе такие называли «Козликами» за двурогое создание, украшавшее капот. Производители, конечно, называли существо ланью.

Точно такая же машина была у Ивы. Само по себе, конечно, ничего это не значило: завод мобилей выпускал таких по десятку в день. А может, и больше, учитывая, сколько нынче желающих ездить на недорогих мобилях! Иве следовало прикупить себе что-то получше, с её-то тягой пускать пыль в глаза окружающих.

Рена уже расслабилась, решив, что мобиль просто похож на Ивин, но тут старшая сестра выбралась из тёмно-коричневого нутра «козлика». Поправила на плечах меховую накидку, глянула в боковое зеркальце, пошлёпала губами, выравнивая на них помаду. Даже издали было видно, что лицо у Ивы кислее некуда, так что у Рены свело скулы и во рту накопилось немало слюны. Оставалось надеяться, что не ядовитой! Затем Ива вытащила из мобиля приличных размеров сумку, перекинула её ремень через плечо, словно не доверяя собственным цепким рукам, и решительно зашагала к крыльцу.

Тут Рену начал терзать вопрос: неужели Деми и Эйва не могли выбрать другого «клиента»? И неужели сейчас они собираются обобрать Иву? Рена на секунду представила, как должна свершиться сладкая месть: Эйва не просто уйдёт от вице-мэра, она наверняка унесёт с собой все деньги Рениной сестры. Оберёт её до кружочка! Рена знала, что сестрица давно желала поселиться в дорогом квартале. Понятно было, что ради этого она продала старый дом и, быть может, унаследованную квартиру. Даже скорее всего! Но на огромный трёхэтажный особняк средств ей всё равно не хватило бы, а значит, Ива либо взяла кредит, либо заняла у кого-нибудь. Её нынешний муж вряд ли хоть как-то вложился в масштабное Ивино предприятие! И она потеряет все свои деньги!

Но ликование не спешило волновать Ренину грудь. Не получалось у девушки злорадствовать, ну никак не получалось! Она решительно тронула машину… и едва не столкнулась с проезжающим мимо мобилем. Белоснежным, как у неё, только похожим на парусник, плывущий по морским волнам. Девушка не сразу поняла, откуда он тут: взволнованная собственными переживаниями, она даже забыла, какое место в их планах занимал аран Гедеон! А ведь сама предложила Деми позвать его, чтобы Эйва ускользнула прямо на глазах «заказчика». Мол, мы-то заказ выполнили! Только удержать птичку в руках не смогли.

Не слишком умелая водительница, Рена тихо взвизгнула, когда чуть не врезалась в мобиль вице-мэра. Она подала назад, задев шаткий деревянный забор. Мобиль Гедеона проехал еще чуть-чуть и остановился. Деликатно хлопнула дверца. Эмиль, поправляя перчатки, вышла и открыла дверь мобиля перед араном Гедеоном. Рена уже выскочила со своего места и решительно направилась к нему.

– Как вы вовремя, господин Гедеон!

– Рена!

– Простите… Эддан. Мне сложно привыкнуть называть вас так.

– Почему я вовремя? И почему вы не там? – вице-мэр указал рукой на особняк.

– Сидела и наблюдала. А там – Деми. Послушайте, гос… Эддан! Скажите мне честно, зачем вам Эйва?

Аран Гедеон вдруг взял Рену под локоток и слегка подтолкнул вперёд.

– Идёмте, - шепнул он. – Не хочу, чтобы Эмиль услышала то, что я вам скажу. Вы честная девочка, хоть и немного наивная, и заслуживаете знать.

Рена несколько напряглась. Похоже на то, что ею опять кто-то собирается манипулировать. Очень похоже!

Но нет, вице-мэр только пригнулся к Рениному уху и сказал доверительно:

– Я давно ищу такого человека, который мог бы сгодиться для некоторых деликатных поручений. На честных людях далеко не уедешь, а настоящие хитрецы встречаются не так-то часто, да и задёшево их не купишь. Вам вот повезло, Рена, что у вас в рабах такой хитрец, вот и я хочу…

– Вы хотите сделать из Эйвы рабыню? - тут же взвилась Рена.

И решила, что не будет ему выдавать их планы.

– Я противник рабства, – ответил вице-мэр. - Нет, правда!

– Когда вы говорите «нет, правда», мне кажется, что вы пытаетесь найти с собой компромисс, – неловко сказала Рена.

И, так как они уже подошли к самым воротам особняка, остановилась и попросила остановиться Гедеона.

– Дайте слово, что не решили сделать Эйве ничего плохого.

– Я хочу, чтобы она работала на меня, а это ужасно, – признался вице-мэр. – Я страшный тиран и бываю отчаянно рассеян. И могу накричать даже на самую прекрасную женщину в мире. Но тем, кто на меня работает, я хорошо оплачиваю их труд. Нет, правда. Спросите хоть у Эмиль!

Рене не надо было спрашивать у Эмиль – она прекрасно знала о том, что Гедеон платит хорошее жалованье, по словам старого дворецкого Юкко.

– Хорошо, – кивнула она. – Мы хотели вас надуть и дать Эйве уйти прямо из-под носа.

– И почему вы решили выдать мне вашу тайну?

– Потому что…

Рена запнулась.

– Ревность?

Девушка покачала головой.

– Вовсе нет. Просто тогда вы можете не заплатить, а мне очень нужны деньги.

Вице-мэр на секунду задумался, а потом кивнул.

– Понимаю. Что еще вы хотели сказать?

Рена пожала плечами. Что ещё? Сейчас они войдут, сделают вид, что задерживают Эйву, начнётся суета… и хорошо бы, Ива не убила её своим презрением.

– Тогда я тоже кое-что скажу, – промолвил аран Гедеон. – Дом принадлежит мне, Рена. Точнее, моей второй жене, но стал ей не особо нужен. Я сам его ей купил, но она его, кажется, так и не приняла словно родной. И если Эйва не убежит – я подарю его вам. Можете делать с ним что захотите – продать, передать бедным, жить в нём. Что угодно!

«Не особо нужен!» – ошеломлённо подумала Рена.

Есть же на свете люди, которым не особо нужен дом! Новенький, ещё толком не обставленный, прекрасный дом в три этажа. То есть даже продавать его лень? Или сдавать? Неужели у бывшей жены вице-мэра есть и ещё дома, что она вот так ими разбрасывается?!

– Нет, - сказала девушка, – достаточно будет просто приличного гонорара. Я не смогу принять от вас такой дар. Пусть ваша бывшая сама решает судьбу своего дома.

– Договорились, – сказал аран Гедеон. – Но давайте войдём. Нехорошо заставлять людей ждать, в конце концов. К тому же, боюсь, ваш подсадной клиент уже в шаге от того, чтобы приобрести недвижимость.

Рена испугалась.

Нет, подумала она, Ива не может так быстро купить дом. Она протянет еще с неделю, а то и больше, занудничая насчёт каждой буквы в договоре.

А этого не будет! Иначе Ива останется с пустыми карманами. Хорошо, если не на улице! А Рена прекрасно знала, какие ощущения испытываешь в таких случаях. Она не желала очутиться в такой ситуации никому, даже злющей Иве!

– Пойдёмте!

Рена схватила арана Гедеона за руку. И резко толкнула створку ворот.

ГЛАВА 39

Не верьте тому, что всё продаётся и всё покупается! Самое лучшее вы получаете в дар, в наследство или бонусом. Но если вы всё-таки что-то покупаете, не забудьте поторговаться, а если продаёте – делайте скидку.

– А также вы получите значительную скидку, если приобретёте дом без обстановки, – бодро докладывала Эйва, войдя во вкус.

На лице Ивы сан Марны отображался глубокий, небыстрый мыслительный процесс. Деми был уверен, что она решит сэкономить. Но женщина кивнула.

– С мебелью, – сказала она. – При условии, что я всю её осмотрю. Я не привыкла покупать свиней в темноте, знаете ли.

– Осматривайте, – чуть дрогнувшим голосом произнесла Эйва.

Деми её прекрасно понимал. Сейчас её ворвутся «ловить», и деньги Ивы она с собой унести не успеет.

Три этажа заново обойти всё-таки. Не шуточки! По счастью, Ива потребовала снять чехлы на той мебели, что находилась в холле, и принялась исследовать обивку кресел и диванов. Затем села и величественно кивнула:

– Цена мне подходит.

Эйва движением фокусника выдернула из своей сумки готовый договор.

– Я заберу это, – высокомерно заявила Ива. - Необходимо изучить дословно.

– Не сомневаюсь, – сказала Эйва, – что вы изучите его побуквенно, но хотелось бы получить половину суммы сейчас. На дом претендуют и другие покупатели, знаете ли. И мне бы хотелось от вас каких-то гарантий, потому что мне ведь придётся отказать им!

Тут-то и распахнулась входная дверь.

– Ааа, вот и покупатель, - очаровательно улыбнулась Эйва.

Деми почувствовал, что натянут весь до предела, вместе с мышцами, сухожилиями, нервами и что там ещё внутри. Со всей своей начинкой! Значит, настал решающий момент. Как только вице-мэр и Рена отойдут от двери, Эйва удерёт со всех ног. И уже их с Реной задача создать некоторую суету: вроде как беготня с помощью, а на самом деле с созданием помех. Он чуть помедлил, потом указал Эйве на сумку Ивы. Та как раз сняла её с плеча и поставила на стол, желая, видимо, положить туда документ. Непохоже было, что сан Марна сейчас решит разлучиться хотя бы с частью суммы, которую принесла с собой. Но если Эйва проявит не только быстроту, но и отвагу, то в её руках окажется всё.

Знакомая щекотка пробежала вдоль позвоночника. В былые времена у Деми случалось такое при крупных махинациях в компании с бравым Милли сан Бирреном, учителем на все времена. Теперь же он чувствовал это вновь.

– Надо же, сам вице-мэр со своей новой избранницей, - сладко пропела Эйва. – Скоро ли свадьба?

Аран Гедеон, кажется, несколько опешил, но вовремя опомнился и сказал:

– Конечно, дорогая… простите, забыл ваше имя?

– Арана Гирра, конечно же, дорогой аран Гедеон, - Эйва коротким, быстрым взглядом измеряла расстояния: от себя до Ивы сан Марны, от стола до двери.

Но Рена и Гедеон всё ещё закрывали ей путь к отступлению!

Не двигаясь с места, лже-арана Гирра протянула вице-мэру руку для пожатия. Видимо, её расчёт был прост: Гедеону придётся сделать к ней несколько шагов. Деми обеспокоенно посмотрел на Рену, но та даже ресницами не дрогнула! Оставалась на месте, спокойная и собранная. Взгляд огромных карих глаз был направлен только на Иву.

– Как! – сказала до крайности удивлённая Ренина сестра. – Ты?

В её голосе был такой набор зависти, презрения, удивления и ненависти!

– Я, – не стала отпираться Рена. – А ты что же, хочешь купить мой дом?

Она заговорила голоском капризной, избалованной дамочки. И звучало это на редкость противно. Видимо, поэтому в глазах Рениной сестры загорелся недобрый огонь. Хотя нет, недобрый огонь там тлел и до того, теперь же это были настоящие жерла вулканов.

– Я выхожу замуж за вице-мэра, и он хочет подарить мне домик, – продолжила Рена, делая шаг в наступление.

Ива всё ещё держала договор в руках. Тяжело дыша, она попросила у Эйвы «чем подписать». Мошенница моментально сунула ей чернильную ручку и, затаив дыхание, смотрела, как жертва подписывает договор. Затем Ива сунулась в сумку, изучила содержимое, выдернула одну пачку денег и сунула в карман. Остальное сунула обомлевшей Эйве и надвинулась на Рену.

– Видела? – рявкнула она.

Кажется, Рену пора было спасать. Деми бросился на перехват Иве.

– А ну-ка всем стоять, - забеспокоился вице-мэр. – Нет, правда!

Рена и не думала стоять. Её нервы не выдержали. Она дала дёру, а за нею гналась Ива. Они довольно шустро обогнули стол и поскакали в сторону кухни. Вице-мэр с секунду помедлил – напротив стояла Эйва с сумкой денег, но Рене угрожала нешуточная опасность.

– Я подержу мошенницу! – опомнился Деми и схватил Эйву под локоть. – Спасайте Рену!

Аран Гедеон сорвался с места и в три прыжка догнал Ренину сестру.

Деми оценил расстояние – очень хорошо, тем более что Ива зверски сопротивлялась вице-мэру, крича, что ненавидит Рену и ругая её словами, которые порядочной девушке лучше не знать.

Путь к отступлению Эйвы был свободен, и Деми разжал пальцы.

– Ну, давай, – сказал он мошеннице и слегка подтолкнул её к выходу.

– Спасибо, – шепнула женщина и бросилась к свободе.

Она распахнула дверь, но кто-то преградил ей путь. Деми моментально оценил ситуацию, вот только ничего сделать так и не успел. Ибо, сделав круг по холлу, резвая и быстроногая Рена наткнулась на него и тут же спряталась за спину парня. На него налетела Ива.

– Дамочка, успокойтесь, – развязным и в то же время командным голосом рявкнул Деми. – Из-за вас сорвалась операция под прикрытием, и, если вы не возьмёте себя в руки, я вас арестую! Всех!

Ива отпрянула и попала в руки вице-мэра.

Всё замерло. Только пойманная неожиданным визитёром Эйва слабо брыкалась в чьих-то цепких объятиях.

– Эмиль, – пискнула Рена.

– Всех благ, сан Марна, – добродушно сказала водитель. – Что у вас тут происходит?

– Дурдом происходит, - пропыхтел аран Гедеон. - Нет, правда! Эйва, я прошу вас отдать сумку сан Марне. Сделка отменяется. Сан Марна, умоляю, сойдите с моей ноги. Вы испортите ботинок.

Ива дёрнулась. Деми понял, что его одолевает мелкий, противный смех. Неужели от Рены заразился?

– Мне вызвать полицию или подкрепление? – невозмутимо уточнила Эмиль.

Она очень аккуратно взяла у Эйвы сумку с деньгами и протянула своему хозяину. Эйва расстроенно замычала, не в силах даже говорить. Деми ей, честно говоря, посочувствовал: мошенница вложилась в операцию и сейчас теряла на ней все сбережения. К Иве он таких чувств не испытывал.

Рена прижималась к его спине. Деми даже поневоле расправил плечи, хотя опасность вроде бы уже миновала.

– Вы у меня все поплатитесь за шуточки ваши, – прошипела Ива. - Так что? Это всё был розыгрыш?

– Боже правый, Ива, ты дура, – подала голос Рена. - Весь этот ужас взаправду, и ты чуть не потеряла кучу денег.

– Я продала всё, – простонала её сестрица. – Мы с мужем вынуждены ютиться у свекрови, а она истинная змея!

Рена тихонько прыснула.

Деми подумал, что охотно посмотрел бы на женщину, способную пускать яд из клыков на огнедышащего дракона с нежным именем. Ива казалась дамой, которой просто так слова поперёк не скажешь! Так что, пожалуй, её свекровь вызывала уважение.

– Спокойно, – сказал он. – Аннулируйте договор и заберите ваши деньги. Правительство выносит вам благодарность за содействие в поимке преступницы.

Преступница с чувством высказала своё презрение к коррумпированному и наглому правительству, не особо выбирая среди выражений пристойные.

– Я провожу тебя, – вызвалась Рена, когда Ива подхватила свои денежки и направилась к выходу.

– А у нас будет личный разговор с араной Гиррой, – улыбнулся вице-мэр. - Эмиль, вы не могли бы немного последить за сан Коттом? Я немного не доверяю ему.

Ива слегка нахмурилась, будто бы вспоминая, где она слышала его фамилию, но тут Рена взяла сестру за руку и потащила наружу.

ГЛАВА 40

Желать, чтобы враги тебе завидовали – та ещё мечта. Особенно когда тебе самой кажется, что завидовать как бы нечему. Но всё же Рена, стремившаяся, чтобы сёстры попадали в обморок от зависти, сейчас чувствовала себя прекрасно. Карие глаза Ивы метали молнии, и было ясно: она не просто завидует якобы свадьбе с вице-мэром, она вне себя от злости по этому поводу.

Едва сестра вышла на крылечко особняка, как принялась хлопать себя по карманам пальто. Нахлопанные пачка сигарет с рекламой известного курорта и увесистая зажигалка дрожали в её руках.

– Давно ты спуталась с араном? – грубо спросила Ива. – Думаешь, он на тебе женится? Сунет в тебя пару раз, поймёт, что ты никчёмная дура, и бросит. Так оно и бывает, знаешь ли!

– Он собирается подарить мне этот дом, и подарит, – пошла в наступление Рена.

В конце концов, она ведь говорила почти правду!

Она собрала всю волю, чтобы говорить спокойно. Если сейчас кровь бросится ей в голову, Ива, считай, победит: задавит мрачными высказываниям, размажет презрением.

Сколько уже раз Рена проигрывала ей? Сколько получала от неё унижений только потому, что ради отца считала нужным смолчать?! Но отца нет, нет и долгов перед ним, так что можно больше не беспокоиться о слабом папином сердце. А свои нервы, которые Рена так тщательно берегла, уходя от стычек, внезапно оказались куда крепче, чем она думала.

Так что в бой!

– А ты лучше б спасибо сказала, что мы с ним вовремя появились. Да и мой… хм… да и мой помощник взял на себя смелость помочь изловить эту ужасную мошенницу. Вот чем занимается моё агентство!

Это Рена сказала с гордостью.

– Видела я твоё агентство, - выдохнула дым Ива. – Жалкая конура, набитая каким-то старьём! Так-то отец ценил тебя и твоё усердие! Могла бы и не стараться, не лизать ему зад в надежде, что отпишет тебе свою квартирку! Уж он-то всегда знал, что его настоящей супругой оставалась моя мать! А твоя была так знаешь ли... Ради удовольствия!

– Отец знал, что делал, - Рена изо всех сил изобразила снисходительность на лице.

Она очень надеялась, что именно снисходительность у неё и получилась. Во всяком случае, Ива поперхнулась своим дымом и закашлялась.

– Он знал, что делал! Посмотри, какие у меня клиенты – сам вице-мэр, а до того была его бывшая, для которой мы искали собачку! То ли ещё будет, когда они поддержат агентство грантом и рекламой, Ивочка!

– Врёшь, - зеленея, заявила Ива. – Всё ты врёшь!

Рена отвернулась от сестры.

– Поезжай, – сказала она. – И советую покупать дом подальше отсюда. Не хочу слишком часто видеть тебя, проезжая по посёлку.

Ива, кипя от злости, отшвырнула недокуренную сигарету и нависла над девушкой. В детстве Рена нередко получала от сестёр – потому и принялась по старой памяти убегать сегодня! Но сейчас только стиснула кулаки.

Она ведь научилась давать отпор! Её учили Деми и Микки, и тогда, в тёмном переулке в рабочем квартале, когда хулиганы напали – она ведь почти дралась, почти! И, сказать по чести, хулиганы были куда страшнее Ивы. Да что там, инспектор Хаггана, когда полезла Рене под юбку, была в тот момент ужаснее Ивы раз в десять!

– Если ты меня ударишь, то пожалеешь, – сказала Рена, едва разжимая зубы. – Я больше не буду ни терпеть, ни убегать. Ты вышвырнула меня в нищую жизнь. И эта жизнь очень быстро научила меня драться.

– Ха! Драться! Ты на себя посмотри, - сестра взяла девушку за воротник пальто.

Новенького красного пальто, подаренного вице-мэром!

– Ты слишком тоща, чтобы драться. Я тебя просто размажу, – тихо и почти ласково произнесла Ива.

– Ты просто незнакома с грязными уличными приёмами, – напряжёнными, словно камни, губами проговорила Рена. - Хочешь покажу, как голыми руками можно оторвать человеку уши?

Она понятия не имела, как проделать этакую операцию, но жизнь с Деми научила девушку быстро реагировать и блефовать изо всех сил.

Ива скривила губы, но воротник отпустила.

– Перчатки пачкать об тебя жаль, – пробормотала она.

– А ты их сними, – посоветовала Рена уже спокойнее.

Но сестра поправила сумку на плече и быстро ретировалась к мобилю.

– Я позвоню нотариусу, чтобы она пересмотрела права наследования. Если «Бонус» приносит тебе доход, я найду способ оспорить завещание. Ты будешь нищей!

– Не буду, Ивочка, – крикнула Рена вслед. – Оспорить завещание стоит приличную сумму, которую ты пожадничаешь заплатить! Удачи с покупкой дома!

Она смотрела, как Ива заводит «козлика» и уезжает. Вот и всё. Она расскажет Лоре и что агентство оказалось не провальным проектом, и что в клиентах, а то и в женихах у ненавистной сестры – сам вице-мэр. Даже узнав, что замуж за него она на самом деле не выйдет, они всё равно уже не смогут перестать завидовать. Выходит, что мечта сбылась. Враги повержены. И, между прочим, благодаря Рене Ива сохранила деньги – хотя никогда в жизни за это не поблагодарит.

Все закончилось хорошо.

Тогда почему ей так нерадостно?!

***

Деми познакомился с Эмиль Веррелли года два назад. Ещё был бодр и здоров Милли сан Биррен, еще бегал на воле он сам. Эмиль, двадцати шести лет от роду, казалась человеком без лица. Она могла выглядеть потрясающе женственной, невинной, грубоватой стервой. А не то переодевалась в мужской костюм, прятала длинные волосы под шляпу и щеголяла с сигаретой в зубах, точь-в-точь бездельник из средних кварталов! Из тех, кто хочет казаться богаче и успешнее, чем есть, но только ботинки выдают.

Эмиль не принадлежала к славной шайке Биррена. По сути, она не принадлежала вообще никому. Но она работала в баре «По дороге к дому». И под прилавком держала дробовик. Затем, как узнал Деми, бар закрыли, а долги распределили по тем, кто в нём работал, и Эмиль выплатила свою долю до кружочка. Ей было всё равно чем заняться, на хвосте у неё висел агент КДС, который надеялся, что девушка откроет кредит или просто влезет в плохую историю. Когда Деми со слов Рены узнал, что вице-мэр нанял Эмиль водителем, удивлению его не было конца. Видно, девушке здорово повезло!

Теперь парень стоял спиной к окну с дурацкими занавесочками в вишенку и наблюдал за тем, как развиваются события. Эмиль, кстати, стояла рядом, держа правую руку в просторном кармане пальто. Слишком тяжёлом кармане, чтобы вмещать только узкую женскую ладонь. Памятуя, как Эмиль вышибала из бара дебоширов и как метко стреляла по их шляпам, можно было предположить, что аран Гедеон нанял девушку не только водителем, но и телохранителем.

Наблюдая за Гедеоном, Деми постепенно осознавал: это хорошо, у вице-мэра взыграли чувства отца и покровителя, а не любовника и будущего мужа. Рене было бы с ним тяжело. Он был не тот человек, который нужен маленькой славной пичужке. Впрочем, Деми и себя до сих пор не мог причислить к тем, кто нужен Рене.

Вице-мэр и Эйва сидели на зачехлённом диване спиной к Деми и Эмиль. Поверх спинки дивана вольготно расположилась рука арана. От окна были видна лишь остриженная макушка мошенницы, но было предельно ясно, что аран держит руку прямо над её плечом.

И казалось, что рано или поздно он Эйву обнимет. Хотя, возможно, только казалось.

– Но зачем? – взвилась вдруг Эйва.

До того они шептались, и так тихо, что Деми не мог разобрать слов.

– Тише, тише, - сказал вице-мэр. – Неужели для кого-то ещё секрет, что мы, араны, живём двойной жизнью?

Эйва явственно хихикнула.

– У них тут всё сладилось, – шёпотом сказал Деми, подаваясь к Эмиль. – Тебя он тоже так вербовал?

Эмиль только равнодушно пожала плечами. Видимо, её трудоустройство происходило в другой обстановке.

Деми услышал, как взревел мотор, и выглянул в окно. За кованым забором мелькнул коричневый бок «козлика». Ну и рычит же этот козёл – как будто какое чудовище, а не жующее траву животное! Или так звучит Ивино негодование?

Деми повернулся к двери, ожидая, что Рена вернётся в дом, но девушка не спешила войти. Хотелось бы верить, что она в порядке.

– Можно мне на крыльцо? – безнадёжно спросил парень.

– Нет, Деми, – ответила Эмиль. – Нельзя. Господин Гедеон тебе не доверяет. Ты же почти дал уйти мошеннице!

– Зачем ему мошенница? – с любопытством спросил Деми.

Эмиль, в свою очередь, склонилась к его плечу. Набрала воздуха в лёгкие, словно хотела единым духом поведать некую тайну. И шепнула:

– Не знаю!

И, сложив руки на груди, встала поудобнее спиной к подоконнику.

– Я сразу же вернусь, – шепнул Деми. – Рена до сих пор не пришла, значит, что-то не так! Я беспокоюсь.

– Или хочешь удрать, – пожала плечами Эмиль.

– Не хочу, – настойчиво сказал Деми.

– Сколько-сколько? – снова повысила громкость Эйва.

– Обещаю, что вы вернёте накопления меньше, чем за год, – сказал аран Гедеон, – и это не считая тех денег, что вы успели вытащить из сумки гражданки сан Марны!

Деми улыбнулся. Вот оно что, пока сумка переходила из рук в руки, Эйва сумела урвать хоть что-то.

– Нет у меня никаких денег из сумки какой-то там гражданки, - ответила Эйва, - но если вы желаете меня обыскать…

Рука вице-мэра соскользнула со спинки дивана, макушка Эйвы исчезла из поля зрения.

– Думаю, мы договорились, - мягким, бархатным баритоном сказал аран Гедеон.

– Только попробуйте меня обжулить, – проворковала Эйва.

Да что у них там, за диваном, происходит? Деми привстал на цыпочки, но рука Эмиль тяжело упала ему на плечо.

– А ну стоять.

Ну не разорваться же в самом деле! Деми кинул взгляд за окно, но крыльцо отсюда было не увидеть. Аран Гедеон и Эйва снова перешли на загадочный шёпот, только на сей раз Котт всё же кое-что услышал. Кажется, эти двое шушукались о них с Реной! Ох, такого разговора он пропустить не мог! Изо всех сил вслушиваясь, Деми услышал также слова «бонус» и «выборы», и едва не застонал от желания узнать подробности!

Но тут слегка скрипнула входная дверь, и в холл вошла Рена.

– Наконец-то, – выдохнул Деми и, смахнув с плеча тяжёлую руку Эмиль, подбежал к девушке. – Что у вас там произошло? Я видел, как твоя сестрица уехала, а тебя всё нет и нет!

– Мог бы выйти и проверить, как я там, -без улыбки ответила девушка.

А затем вздохнула и ткнулась лбом в плечо Деми.

– Я так устала! Можно, мы поедем домой?

– Можно, – сказал Котт решительно.

Эмиль заступила ему дорогу.

– Господин Гедеон!

– Пусть идут, – холёная рука в манжете появилась над спинкой дивана и величественно махнула, посылая всех прочь. – Да и нам тоже пора!

ГЛАВА 41. ПОСЛЕДНЯЯ

Отец Рены всегда считал, что девочку, а позже – и девушку украшают скромность, уступчивость и доброта. Мама с ним была, в общем-то, солидарна, только добавляла ещё про умение готовить еду и содержать дом в чистоте. Она, согласно древней религиозной традиции, воспитывала дочь тихой и незаметной. Рену же всегда возмущало, почему убеждения отца не распространяются на дочерей от предыдущего брака. Или они не девочки?!

Церковь Рена терпеть не могла, но Великое Праведное Божество поминала нередко и от души. Вот как сегодня. За окном разгулялась непогода, Деми умчался на поиски доказательств очередной супружеской неверности, а Рена осталась упаковывать вещи одна.

Да-да, агентство «Бонус» переезжало. Правда, недалеко – всего лишь в дом напротив, где сдавался весь первый этаж. Но ведь упаковать вещи, особенно хрупкие, было необходимо! Переложить посуду плотной бумагой и сложить её в картонные коробки, обернуть чехлами два антикварных кресла, уложить граммофон, некогда принадлежавший Викки Делиру, в специальный кофр, бережно упаковать пластинки…

Рена присела на краешек стола, вытирая лоб рукавом – руки оказались пыльными и грязными. Это ж сколько грязи скопилось, хотя она часто и тщательно убиралась! Страшно сказать, что было бы, если б никто не мыл, не вытирал пыль, не смахивал паутину… Да весь офис небось уже давно бы зарос.

– Боже правый, – пробормотала хозяйка агентства, когда все вещи и посуда были упакованы, а пол вымыт в третий раз. - А кто же снимет картину?

Вообще-то, конечно, портрет арана Моосса был не так уж велик, чтобы Рена не сумела с ним справиться. Но трогать его она побаивалась.

Только не оставлять же его здесь?

Рена прошлась по «кабинету», проверяя, всё ли собрано и подготовлено к погрузке. Подумать только, чуть больше месяца назад они с Деми пребывали в полной уверенности, что им ничего уже хорошего не светит. И вдруг на них посыпались клиенты. Уже на втором Рена, конечно, догадалась, кто присылает их. Первым явился безнадёжный богатый романтик, который искал девушку своей мечты, которая, словно в сказке, появилась на балу и пропала. Затем был обманутый супруг в поисках доказательств неверности своей жены. На радостях, что жена оказалась ему верна, он заплатил вдвое больше условленного.

На стене кабинета в рамочках появились тщательно выполненные копии старинных благодарностей, обращённых к магистру арану Мооссу, а также – на главном месте! – благодарственное письмо от арана Эддана-Аминадо Гедеона. Там был целый список: и о сохранении недвижимости, и о взаимодействии с властями, и о том, что агентство подыскало арану помощницу. Отдельным пунктом говорилось о бонусе.

Рену даже пригласили на свадьбу с этим бонусом, но она подумывала о том, чтобы её пропустить. И тому был целый ряд причин, из которых «что надеть» была, как ни странно, наименее важной!

Помимо нескольких крупных клиентов Рена и Деми получили, видимо уже через Фредерику, неиссякаемый поток желающих отыскать домашних питомцев. Зима вовсю заявляла свои права, искать кошечек, собачек и даже морских свинок требовалось быстро. Рена срывалась с места на поиски чуть ли не каждый день. Едва она успевала хлебнуть кофе, как в дверь и в телефон начинались звонки. Самое время было подумать о расширении штата, но куда же этот «штат» было вмещать?

Кстати, Фредерика сан Вилена не получила от хозяйки ровным счётом никаких замечаний. Её ненаглядное сокровище, крошечная собачка Кики к возвращению бывшей первой супруги вице-мэра лежала на подстилочке и дремала. Рена надеялась, что больше она убегать не будет.

Ну и напоследок – не далее, чем неделю назад в агентство ворвался весёлый, довольный жизнью и одержимый жаждой деятельности аран Гедеон. За ним поспевала целая комиссия – сухопарая немолодая женщина, сдобненький, часто хихикающий старичок и молодой человек с тонкими запястьями и пальцами музыканта. Они надели тонкие тканевые перчатки и, укоризненно охая, принялись изучать Ренино наследство. Особенно досталось огромному письменному столу и двум креслам возле него. Молодой человек также обратил внимание на граммофон и пластинки, но старичок сказал, что всё, что создано менее ста лет назад, он как антиквариат не рассматривает. Конечно же, граммофон был куда как моложе, не говоря уж о пластинках, но молодой антиквар бросал на коллекцию Коттовских пластинок жадные взоры.

– Всеблагое и всевидящее Божество, – сказала сухопарая дама, когда Рена убрала со стола все бумаги и письменные принадлежности. - Это же пятно от чернил! А здесь крошки. Вы что же, ЕЛИ за этим столом? Боже, ранний Монтейю! А кресло! Взгляните, сан Сагган, какая царапина!

– Да что царапина, дорогая, хи-хи-хи, сан Динна! Вы посмотрите на приставной столик, он же ШАТАЕТСЯ!

«Ужас какой, – подумала Рена, но не про шаткость столика, - какие бесцеремонные, наглые люди эти антиквары! А я-то думала, они культурные, вежливые люди. Перед обладателями драгоценностей преклоняться надо. А уж перед покупателями тем более!»

Она поглядела на вице-мэра в поисках поддержки, но тот лишь посмеивался.

– Где паспорта на предметы? - сан Динна протянула руку, не глядя на Рену.

Девушка растерялась.

– Это вы мне? - спросила она и удостоилась ледяного взгляда. - А у вещей бывают паспорта?

– Без паспортов можем дать только половину, хи-хи-хи, предполагаемой суммы, – сообщил старичок.

Он потирал руки с противным сухим звуком. Он покашливал и хихикал. И он очень старался не поворачиваться лицом к портрету арана Моосса. Вообще все трое каким-то странным образом игнорировали картину, и Рена подумала, что это, наверное, очень странно.

– Что из этого вы хотели бы приобрести? - вопросил аран Гедеон.

– Всё, – ответила женщина не терпящим возражения голосом.

– Но сан Динна, – вдруг тревожно хихикнул старичок сан Сагган. – Хи-хи-хи?

– Что? – не поняла сан Динна.

Антиквар пухленькой рукой извлёк из кармана пальто крошечный блокнотик в кожаной обложке и миниатюрный карандаш. Написал что-то – Рена даже привстала на цыпочки, но так и не увидела, что именно.

– Для начала стол, – сказала сан Динна. – Торговаться не буду. Тысячу.

– Тысячу квадратов? – удивилась Рена. - Боже правый!

И тут же пожалела, потому что они наверняка услышали в её голосе жадность бедняка, просившего кусок хлеба и вдруг получившего целую хлебную лавку в собственность.

– Цена великолепная, девочка, – снисходительно кивнул молодой антиквар. – А будь у вас на предмет соответствующий документ, в котором указывалась бы история стола, вы бы получили вдвое больше. Или даже втрое.

Три тысячи квадратов за стол?

Рена попятилась и наткнулась на обсуждаемый «предмет». И вспомнила их с Деми первый раз. На этом самом столе, под пение пластинки под граммофонной иглой. Не бог весть как романтично, но всё-таки тогда это произошло впервые, и потому…

– Вы можете забрать оба кресла и приставной столик, – сказала девушка быстро. – Также можете взять книжный шкаф и вон ту этажерку, они тоже, кажется, ужасно старые. Но стол я и за пять тысяч не отдам. И даже… и даже за десять.

– А она, кажется, понимает кое в чём толк, – с уважением крякнул старичок сан Сагган. – Читали что-то про Монтейю, лапочка? Слышите, сан Динна, она говорит так уверенно, словно знает настоящую цену своим предметам!

– Я вам не лапочка, - сказала Рена. – И хватит говорить обо мне так, словно меня тут нет. Стол я не отдам. Он не продаётся.

– Аран Гедеон, - сказала сухопарая дама.

Вице-мэр развёл руками.

– Вы сказали – портрет, - простонал старичок.

Молодой антиквар таинственно улыбнулся.

Кресла нежданные гости так и не забрали. Немного повздорили из-за стола, забрали приставной столик, этажерку и ещё почему-то фарфоровую пару, которой никто никогда не пользовался. Рена не верила своим глазам: ей заплатили тысячу сто квадратов. Она могла полностью закрыть кредит, и ещё что-то останется! Она выкупит Деми, и останется всего ничего: встретиться с канцлером в конце года. И просить, просить его восстановить внука Викки Делира в его правах. Тогда он исполнит свою мечту: будет свободен и станет араном. Возможно, тогда станет возможным как-то помочь Андреа, ведь она совершенно беспомощна.

Наконец, мебель вывезли, а вице-мэр остался.

– Я знаю, о чём вы думаете, Рена, – сказал он мягко, – но я хотел вам помочь. Нет, правда!

– Только не ценой продажи стола.

– Чем он вам так дорог?

Рена прижала кончики пальцев к щекам. К ним прилило столько крови, что наверняка она теперь ужасно красная!

– Почему вы сказали им не трогать картину? - спросила она, уклоняясь от ответа на вопрос о столе.

– Она ваша, - серьёзно сказал вице-мэр. – Если аран Моосс открыл «Бонус», провёл тут последние дни и воплотился в свою же картину, то его дух принадлежит владельцу агентства. То есть вам.

Рене всегда казалось, что портрет нашёл общий язык с Деми, а вовсе не с нею. Но спорить не стала.

Вечером ей пришлось пережить серьёзную размолвку с Деми сан Коттом. Во-первых, он ужасно огорчился утрате приставного столика. Во-вторых, Ренины планы ему не понравились.

– Но у нас теперь куча денег, – пролепетала девушка.

– И ты хочешь спустить их на то, что не имеет значения, – сказал Деми. - Я даже не заметил, как прошло больше месяца с тех пор, как ты получила свой поводок. Значит, я и остальных не замечу! Это всё кончится и останется только в воспоминаниях, а деньги можно вложить куда выгоднее.

– Ничего на свете нет дороже свободы! – воскликнула Рена.

– Всё на свете дороже свободы, – угрюмо ответил Деми.

– Но почему? Ты сможешь получить новые документы, восстановить свою прежнюю фамилию, прибавить к ней приставку «аран»…

– И куда я с ней денусь? Куда пойду? Отнимать дом у Андреа, что ли?

– Зачем отнимать? – удивилась Рена. – Просто жить там… Ведь бабушка простила тебя!

– Я не хочу уходить отсюда, – признался Котт. – Я хочу быть здесь. С тобой, значит. Давай-ка лучше на эти деньги купим новый офис. Такой, знаешь… чтобы за ним ещё квартирка была. С нормальной уборной комнатой. Разве ты не хочешь принимать ванну каждый день? И забыть о вонючей дворницкой с дырой в полу…

Рена растерялась.

В её понимании цена на свободу и на квартиру с ванной были вещами совершенно несопоставимыми. Но Деми прижал её к себе, укачивая, уговаривая:

– Рен, мне не нужна никакая свобода. Я готов всё отдать, чтобы вечно быть твоим рабом, только вот беда: у меня ничего нет. Я не знаю, куда деваться, понятия не имею, как теперь жить.

– Ну и дурак, – сказала Рена. – Жить точно так же, только свободным. Разве я куда-то выгоняю тебя?

– Всё-таки давай сначала решим дела агентства, чтобы свободному Деми арану Делиру было не стыдно переступить его порог спустя несколько месяцев, - улыбнулся Деми. – Давай, значит, сначала устроим гнёздышко, а потом уже всё остальное. Я могу подождать.

– Тебе и так пришлось ждать на три месяца дольше, пока я не получила наследство, – вздохнула Рена. – А я даже не знала о твоём существовании!

Но она понимала, что уже вот-вот сдастся. Очень уж соблазнительные картинки подкидывало ей воображение! Квартира! Своя квартирка, пусть и небольшая (на эти деньги сильно не разгуляешься), зато с туалетом и ванной комнатой! Душ каждое утро, ванны с душистой пеной, большая удобная кровать…

– Мы же можем продать это помещение? – вывел её из мечтательного тумана в ясность повседневности Деми. – И прибавить то, что получим, к нашему капиталу. Значит, у нас будет нормальное жильё. И даже какой-никакой заработок…

– Да, – сказала Рена и улыбнулась.

– Ну и хорошо, – сказал Котт. – Люблю, когда ты улыбаешься. У тебя в глазах солнышки.

– Тебе не идёт быть романтиком, – хихикнула Рена.

– Да? А я-то думал, что играю безупречно, – удивился Деми.

Как бы он ни играл, а именно его таланты позволили провернуть всё очень быстро. Даже без помощи Эйвы, отношения с которой у Рены так и не сложились. Девушка никак не могла заставить себя доверять новой помощнице вице-мэра.

И сегодня, собирая вещи, она нет-нет, да и возвращалась к мысли о том, что мошенница пыталась обольстить её Деми.

Деми она отдавать не собиралась никому. Может, потому так легко и согласилась с его доводами.

Ближе к вечеру, когда начало темнеть, девушка закончила укладывать всё для переезда. Сейчас вернётся Деми, позовёт двоих грузчиков, с которыми договорился заранее, и они вчетвером быстренько всё перетащат! Вещей ведь не так уж и много. Только как же быть с араном Мооссом?

Рена встала перед портретом, приподнявшись на цыпочки, и молитвенно сложила руки. Сцепила пальцы замочком и попросила:

– Не сердитесь, пожалуйста, уважаемый маг аран Моосс! Я клянусь, что не причиню вашему последнему пристанищу никаких неудобств! Но вы же не захотите остаться тут в одиночестве или быть проданным какому-нибудь там толстому хихикающему старикашке?! Поэтому мне придётся потревожить вас!

Она приставила к стене табуретку и продолжила свою речь:

– Я вас снимаю со стены, аран Моосс. А потом ещё протру вашу рамочку влажной тряпкой. Она чистая, можно сказать даже – новая, если так о тряпках говорят… Боже правый, аран Моосс, а что это у вас тут прикреплено за рамой?!

ЭПИЛОГ

«Моя маленькая, добрая девочка! Моё светлое солнышко, тёплый лучик моей жизни, милая Рена! Если бы ты знала, как я боюсь, что с моей кончиной твои сёстры приберут к рукам всё, что только смогут…

Знай, я не играл в азартные игры, лишь однажды позволил себе это. Проигравший мой человек был в ярости и, кажется, я напугался сильно, слишком сильно. Я ведь уже был изрядно болен в то время.

И вот я посетил нотариуса, не сан Римму, а другого, на моей прежней службе, и мы с ним придумали наш план. Мы с ним немножко сжульничаем, двух стариков бог уж как-нибудь да простит!

Зато ты получишь богатое наследство. Что там какой-то глупый мобиль или даже квартира о двух комнатах, в которых всё так серо и уныло! Я завещаю тебе несколько предметов антикварной мебели и – маленьким приятным бонусом – чудо. Мне сказали, что картина не стоит ни кружочка, потому что её нельзя продать. Тот, кто на ней изображён, исчезнет в тот же миг, когда деньги за портрет перейдут в руки опрометчиво поступившего владельца. Так ли это, я не знаю, но картина принесла мне выигрыш, и я счастлив, что могу им поделиться с тобой.

Я знаю, что с твоей любовью к чистоте ты непременно, в первый же день, обнаружишь мой маленький тайник. Мы сделали его уже после того, как провели с сан Риммой предварительную оценку имущества. Я спрятал сюда самое важное: документы на антиквариат, паспорт картины, подтверждающей её подлинность (а также личность человека, изображённого на ней) и освобождение для мальчика. Мой товарищ расскажет ему, попросит, чтобы приглядел за агентством, даст ему денег на первое время, а затем ты его отпустишь. Видишь, как мы с ним всё хорошо придумали…

Прощай, моя маленькая девочка. Будь счастлива.

Твой любящий отец, Артоми сан Марн, дата, подпись».

***

Деми застал Рену стоящей у стола с увесистым конвертом в одной руке и письмом в другой. На столе лицом вниз лежал портрет арана Моосса. Не добившись от девушки пояснений, Деми взял письмо из её руки и прочитал. Затем принялся перебирать содержимое конверта. Здесь действительно были все необходимые документы, включая второй вариант завещания – на случай, если сёстры попытаются оспорить предыдущее.

– Ну и намудрили же эти старикашки, – сказал Деми. - А почему этот его друг-нотариус ничего не сказал ни мне, ни тебе?

– Друг отца умер ещё года два назад, – ответила Рена, - ума не приложу, как он мог забыть.

– Значит, кто-то прикинулся этим другом, - сказал Деми, - загипнотизировал твоего отца и… Но зачем?

Рена пожала плечами.

– Наверное, чтобы ты достался мне в наследство, – предположила она. - В качестве бонуса… ко всему остальному.

Деми обнял девушку, и она с готовностью прильнула к его плечу.

– Если бы я потратила деньги на твоё освобождение, то еще очень долго не узнала бы, что отец не разлюбил меня, – сказала она.

– А еще – что он жулик, - радостно добавил Деми. - У меня только один вопрос: если старикашка-нотариус давно умер… кто же тогда составил завещание?

Рена прижалась к его груди еще крепче.

– Да хоть сам аран Моосс, – пробормотала она. – Сегодня я не хочу ничего больше знать.

Когда грузчики вошли в незапертый офис агентства «Бонус», они застали Деми и Рену танцующими без музыки. Граммофон-то, что ни говори, был уже упакован.

Content

Бонус в наследство
Лена Тулинова

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41. ПОСЛЕДНЯЯ

ЭПИЛОГ