Слава Соло

Северная Пальмира

Глава 1

– Олдырева! Отчет когда будет?!

Я подскакиваю на стуле и едва не получаю сотрясение от удара головой в потолок. Ну как потолок… скорее оборотную сторону лестницы, под которой я сижу, именуемое «моим рабочим местом».

Бабищу эту, которая орет, я боюсь просто до одури.

– Олдырева, тебе за что деньги платят? Чтобы ты тут глазками моргала? – ее лицо появляется в дверном проеме, словно карикатура Брежнева, нависшего надо мной.

– Бу-будет, через пять минут, – мямлю я, боясь смотреть на неё. Говорят же, что злым су…, в смысле собакам женской принадлежности, лучше не смотреть в глаза, чтобы не провоцировать. Вот я и следую этой логике.

Вроде работает, потому что Марина Сергеевна пропадает из дверного проема, когда я смотрю туда в следующий раз.

Понимаю, что дышать я начала только сейчас, все это время, как солдат на стреме, делать я этого избегала. Так, ну ладно, надо уже с этим что-то делать. Глицинчик там попить, или чего покрепче… Так или иначе, бояться начальницу с риском словить инсульт, нужно прекращать.

Отчет по продажам елочных игрушек я доделываю в три раза дольше, чем могла бы. Ну а как она хотела? Провоцировать сотрудников на стресс так, что руки трястись начинают, – плодотворной работе не способствует.

В кабинет к Марине Сергеевне я иду как на расстрел, проделывая свой обычный ритуал. Мне везет, и ведьмы не оказывается на месте.

Со скоростью, которой позавидовал бы супермен, я несусь обратно к себе, хватаю сумку, а пальто и шарф наматываю на себя уже на ходу. Марина Сергеевна точно бродит где-то здесь. Еще никто и никогда не покидал фабрику позже нее. Об этом даже есть легенда среди сотрудников.

Рабочий день окончен, а Светка долго ждать не будет. У нее принцип на этот счет: если опаздываешь на встречу больше, чем на пятнадцать минут, она просто встает и уходит. Вот это я понимаю – уважение к себе! Она-то бы точно не позволила помыкать собой…

**

– Ты крестишься перед входом в ее кабинет? – серьезно спрашивает Светка, потягивая горячий шоколад из чашки.

– Да ну перестань, чего ты, – мнусь я, вспоминая, как сдуру рассказала ей про свой ритуал: три раза перекреститься и поплевать через плечо на удачу. Там вроде и христианские заветы соблюдены и старославянские. Ну так, чтобы наверняка.

Светка разражается смехом на всё кафе так, что люди начинают оборачиваться. Я шикаю на нее. Не люблю привлекать к себе внимание незнакомцев.

– Карина, это же глупо, – добродушно улыбается подруга, отсмеявшись.

– Вот ты ржешь, – недовольно бурчу я, – а один раз я этого не сделала, и она меня едва на кусочки не порвала!

– Карина! – Света накрывает мою холодную руку своей теплой ладонью. – Тут дело не в магии и приметах, а в том, что ты позволяешь ей так с собой обращаться. А эта женщина с недо… кхмм… ну ты поняла, только того и ждет, чтобы сорвать свои неудовлетворенности на ком-то.

– Просто не справедливо, что этот «кто-то» – я.

Света опять начинает смеяться:

– Карин, ты когда дуешься, похожа на воробья, знаешь? Такого нахохлившегося, особенно сейчас, с этим шарфом огромным.

Смотрю на подругу и непроизвольно начинаю улыбаться. Она полностью соответствует своему имени, «светит». Рядом с ней все проблемы как будто бы становятся меньше и уходят куда-то. Натуральная блондинка, с огоньком в глазах, Светка никогда не была классической красавицей, но мужиков к ней тянуло как магнитом, видимо чувствовали эту невероятную энергетику.

А она что? Отшивала таких завидных женихов, что у меня волосы дыбом становились. Иногда в наш маленький городок заезжали прямо-таки заряженные мужчины, при деньгах, при квартирах в Москве, заходили в караоке, где она работала администратором, и влюблялись просто повально, но она только улыбалась и головой качала:

– Не нужно мне все это, Карин, несерьезные они.

– Но ты ведь и не поймешь этого, пока хотя бы на одно свидание не сходишь! – вставала я на защиту «принцев». Очень мне хотелось, чтобы Светку, как в сказке, увез принц на белом коне, подальше из нашего захолустья, не достойно оно ее.

– Нет, – мягко качала она головой, – мне все это не нужно. Я хочу простого парня, чтобы у него на первом месте были я и дети, а не деньги. Это сейчас куда ценнее, понимаешь?

А я не понимала.

Время шло, а Света все с такой же вежливой улыбкой отказывала всем кандидатам. Я уже начинала рвать волосы на голове, когда дело пошло к двадцати семи. Но тут появился Вадим.

Мы со Светой пришли на открытие нового ресторана, такое событие в нашем городе не пропускают, очередь стояла многочасовая. Цены приемлемые, еда очень вкусная, чего еще нужно в городке, где из развлечений только местный клуб, да кинотеатр, кое-как перестроенный из дома культуры?

Еда оказалась выше всяких похвал, суши мы тогда съели столько, что живот разболелся. Поэтому, когда принесли десерт, мы начали отнекиваться, мол «не заказывали».

– А это комплимент вам. От шеф-повара, – заговорщически подмигнул официант.

Мы дружно перевели взгляд на открытую кухню, где на нас смотрел прямо-таки очаровательный мужчина. И конечно же, подмигнул он Светке.

И тогда началась настоящая магия. Они виделись постоянно, когда у них только выпадала свободная минутка. По счастливому стечению обстоятельств, караоке Светы находился буквально в пяти минутах от ресторана Вадима. Он являлся владельцем ресторана, не только шеф-поваром. Оказалось, что он жил в нашем городе раньше, но уезжал в Москву, чтобы получить образование. Сам он объяснял свое возвращение тем, что никогда не хотел жить в большом городе.

– Да и нашу Николенку поднимать надо, – улыбался он во все тридцать два, – негоже такому городу без хорошей еды пропадать.

Признаться честно, я даже немного ревновала подругу к нему, поначалу. Вадим казался таким интересным и разносторонним, что я на его фоне была просто серой мышью. Конечно, негоже мне с мужиками соревноваться, но Света была моей единственной настоящей подругой, и коря себя за малодушие, я все-таки безумно боялась, что она отдалится от меня.

– Какие глупости, воробышек, – обнимала меня Светка, когда я делилась с ней своими страхами, – в моем доме и сердце всегда будет место для тебя.

И мои переживания проходили. Особенно после того, как Вадим закатил, при чем абсолютно бесплатно, вечеринку в честь моего дня рождения в своем ресторане, навеки покорив всех моих родных.

– Вот тебе такого же надо, – шептала мама, улучшив минутку, – крепкий, ладный, еда в доме всегда есть!

– Мама! – краснела я, боясь, что нас могут услышать.

– Не мамкай! В Ленинграде люди тоже беды не ожидали! А с поваром не пропадешь.

Я не стала тогда уточнять, точно ли она поняла исторические события, потому что спорить с маман было бесполезно.

Идеей выдать меня замуж она была одержима, кажется, со дня моего рождения.

Вот только… Вот только это была я.

В школьные годы я мучительно разглядывала отражение в зеркале, пытаясь понять, за что мне всё это.

Невысокая, полноватая, с простыми чертами лица и темными волосами. Хотя нет, волосы я свои как раз любила – длинные, блестящие, словно из рекламы. И еще мне нравились глаза, такие карие и большие. На этом всё. Остальные части моих фигуры и лица, похоже, собирал какой-то слепой скульптор.

К моим двадцати пяти, чуда не произошло, я не превратилась в прекрасного лебедя.

Видя, как даже мои длинноногие однокурсницы порой испытывают сложности с заведением романов, я просто махнула на ребят рукой. Абсолютно непонятно, что им вообще нужно. Толпы красивейших девушек у них перед глазами бродят, а они нос воротят. Становилось понятно, почему так много русских женщин выходили за иностранцев. Эти-то хотя бы красоту ценить умели. Да, и там не без сложностей, ясное дело, но все-таки мне казалось, что «за бугром» мужчины какие-то другие. Более открытые, что ли.

Вот я и лелеяла мысль о том, что когда-нибудь, в какой-нибудь день у меня появится шанс уехать в солнечную Италию. Кто знает, может и для меня там найдется местечко, где я обрету своё маленькое счастье.

– Эй, ты чего задумалась?

Пока Светка ворковала по телефону с Вадимом, я, предавшись мыслям, разглядывала декабрьские снежинки, падавшие на землю Николенки.

– Ничего, – надеваю на себя улыбку, – все хорошо.

– Как твои уроки итальянского? – Светка обладала чертовской проницательностью.

– Отлично, единственное, что меня радует зимними вечерами, – приободряюсь я.

– Вот выйдешь замуж за знойного красавца, и будешь приглашать нас с Вадимом к себе в Милан.

– Почему в Милан? – напрягаюсь я.

– А где ты хочешь жить? – удивляется Света.

– В Риме, – мечтательно тяну я, – там столько событий невероятных происходило, город наверняка дышит историей!

– Ясно, – улыбается подруга, – вот и проведешь мне экскурсию по любимым местам. А пока не вешай нос! Прорвемся!

Я кисло улыбаюсь, но верится с трудом. Это не ей завтра возвращаться в офис к одержимой дьяволом. Такое ощущение, что со мной снимают сериал «семь демонов Марины Сергеевны», и в каждой серии я пытаюсь изгнать из нее какую-нибудь новую тварь, а сезон все никак не заканчивается.

Глава 2

– Олдырева, повтори, что я сейчас сказала!

– Вы с-сказали, что м-мыши – наши главные враги, – заикаясь, произношу я.

– Правильно, – удовлетворенно кивает Марина Сергеевна, – и что мы будем с ними делать?

– Т-травить? – неуверенно предполагаю я.

Остальные сотрудники фабрики сочувственно качают головами, словно я сморозила какую-то глупость и сейчас наступит ураган.

Тиранша медленно приближается ко мне, словно наслаждаясь страхом, который я испытываю от каждого ее шага.

– Неправильно, Олдырева. Отравы мало. Эти твари живучи и хитры. Могут сожрать все наши поставки. Мы поставим на них ловушки, чтобы все они передохли.

Интересно, а на нее можно какую-нибудь ловушку поставить?

– Что?!

– Что?! – на секунду я пугаюсь, что сказала это вслух. Но нет, все нормально, просто похоже, у ведьмы есть супер способность читать мысли.

Делаю пометку в голове, что в ее присутствии надо бы поосторожнее выбирать мысли. От греха подальше.

– Мы будем дежурить, – Марина Сергеевна проходится по рядам рабочих, словно генерал армии перед войной, – по очереди, смены будут оплачиваться, разумеется. Олдырева!

– Здесь! – я едва ли не отдаю ей честь, на столько глубоко сравнение проникло в мою голову.

– Какие у тебя сегодня планы на вечер?

– Как обычно, никаких, – выдаю я, и тут же жалею об этом. Тут и там раздаются смешки и покашливания молодых людей.

– Значит будешь дежурить сегодня, первая. Яковлев?

– Да? – самый симпатичный парень на нашей фабрике выступает вперед, и мое сердце начинает учащенно биться. Неужели нас поставят вместе?

– Встанешь в смену с Олдыревой сегодня.

Я ликую слишком рано, Андрей хмуро смотрит на меня и произносит:

– Не могу, Марина Сергеевна, сегодня пятница, у меня уже планы. Я лучше завтра, – он улыбается, смотря на Лену, симпатичную менеджера по продажам, – с Залесской.

– Встанешь завтра, но с Петровичем, – гаркает Марина Сергеевна, указывая на нашего усатого завхоза.

Теперь уже я едва сдерживаю смешок, глядя в разочарованное лицо Яковлева.

Дальше Марина Сергеевна быстро назначает пары, которые будут дежурить последующую неделю, пока к нам не приедут специалисты, занимающиеся дезинфекцией.

По итогу я понимаю, что осталась без партнера. Задавать ей вопросы страшно, но еще страшнее остаться на фабрике в ночь, в одиночку. Поэтому, превозмогая себя, и дождавшись, пока все разойдутся, я озвучиваю свой вопрос:

– Марина Сергеевна, вы мне так никого и не назначили в помощники.

– Назначила, – она не отрывает глаз от бланка, куда вносит данные, – себя.

Время, кажется, останавливается. Я таращусь на нее во все глаза, чтобы понять, что же пошло не так.

Точно. Я ведь не перекрестилась.

Ледяной ужас наполняет меня, когда она поднимает на меня глаза:

– Какие-то проблемы?

– Н-нет.

– Тогда марш работать!

**

Я не могу ни есть, не пить и, кажется, теряю от стресса до вечера несколько килограммов. Бухгалтерская отчетность давно мной забыта, я разрабатываю план побега.

В принципе, можно сказать, что на меня внезапно свалилась холера, ну или чума. А что? История знает случаи, когда именно мыши ее разносили. Или это были крысы?

Похоже, я тупею от недостатка глюкозы.

– Олдырева! – я вздрагиваю, когда Андрей Яковлев меня окликает. Он стоит в дверях и воровато оглядывается. – Удачи сегодня, – он понижает голос до шепота, указывая пальцем в сторону кабинета Марины Сергеевны, – с проклятой.

И громко ржа, уходит, шагая своей походкой «вразвалочку».

Да уж, похоже я была безумной, когда полагала, что он мне нравится. И тут же смотрю на часы, которые лежат на столе.

Черт! Черт! Черт!

Пока я носилась со своими страхами, время подошло к семи. Теперь Марина Сергеевна уже точно не сможет подыскать мне замену на ночное дежурство.

Врожденное чувство долга борется во мне со страхами. Ну и как прикажете поступить?

В конце концов, стрелка весов указывает на первое. Ну не могу я так халатно поступить со своей работой, и просто сбежать. Плюс ко всему, дополнительные деньги мне не помешают.

– Олдырева! – я привычно вздрагиваю от ее голоса, ударяясь головой об «потолок». – Шевелись, время обход делать.

**

Фабрика елочных игрушек, где я работаю, некогда была очень успешным предприятием, в советские времена. Старички, работающие тут, очень любят вспоминать о чудесных игрушках, которые выдувались здесь, а потом отправлялись в дома по всей России, чтобы приносить новогоднюю радость людям.

Со временем, когда китайское производство покорило рынок своими дешевизной и одноликостью, фабрика наша зачахла. Я, конечно, не застала тех самых «лучших времен», но с удовольствием слушала рассказы Петровича о том, как тут все было в устроено раньше, едва ли не до моего рождения.

Владельцы фабрики в какой-то момент решили расширить производство, чтобы хоть как-то свести дебет с кредитом. И вот, к нам поставили новые машины по производству рождественского печенья и карамельных палочек. На их-то запах, видимо, и пришли те самые мыши, из-за которых сегодня я вынуждена проводить вечер с «последним человеком на планете».

– Будешь следить за этими коробками, – распоряжается Марина Сергеевна, указывая пальцем на сложенные друг на друга картонные упаковки, – а я за этими, – груда в другом конце склада.

Я немножко расслабляюсь.

Если постараться, я смогу выбрать такой уголок, где она не будет сверлить меня взглядом. Хотя, это мало вероятно. Эта женщина вездесуща.

Только я располагаюсь поудобнее на одной из коробок с елочными игрушками, как она набрасывается на меня:

– Ты чего уселась? – я резко вскакиваю с места, едва только присев. – Думаешь мыши будут подходить с той стороны, откуда тебе лучше видно?

– И что же мне делать? – едва не плачу я.

– Ходи, Олдырева, ходи, – она делает вращательное движение указательным пальцем, – тебе больше двигаться не помешает, – она критически оглядывает мою фигуру, и я безбожно краснею.

Вот же злобная горгулья!

Первый час дается мне относительно легко. Я, конечно, чувствую себя дурой, отчетливо понимая, что больше никто из наших так караулить добро не будет. Петрович, в лучшем случае, пройдется пару раз, а Яковлев вообще одеяло притащит.

На втором часу нашего дежурства, у меня начинает урчать в животе, и я понимаю, что ела последний раз только в обед. Становится стыдно. От паники и страха быть разоблаченной в своих земных, примитивных желаниях, живот начинает издавать такие звуки, что они эхом отлетают от стен полупустого склада.

– У тебя там черная дыра что ли? – ворчит Марина Сергеевна.

– Нет, – оправдываюсь я, – просто ела последний раз давно достаточно.

– Уж не намекаешь ли ты на то, – щурится она, – что я должна пожертвовать казенными печеньями, чтобы наполнить твою бездонную бочку?

Краска теперь уже заливает не только мои щеки, но кажется, все лицо и шею.

– Я попрошу вас, вести себя со мной более уважительно.

– Что ты там бормочешь? – хмурится она.

Понимаю, что сказала это так тихо, что сама едва ли себя услышала.

– Ничего, – уже более громко произношу я.

– Заруби себе на носу, – она тычет в меня указательным пальцем, угрожающе надвигаясь, – если ты там вздумала меня оскорблять, думая, что я этого услышу, то пеняй на себя! Еще я не выслушивала от всяких соплячек!

– Да ничего я такого не говорила! – взрываюсь я со слезами на глазах. – Я просто попросила вас не оскорблять меня! Что я такого сделала, что вы меня пытаетесь выжить отсюда всеми возможными способами? Я ведь… Я ведь… Так стараюсь…

На этом моменте мне становится так жаль саму себя, что я начинаю буквально обливаться слезами. Марина Сергеевна, явно такого не ожидала, и выглядит просто ошеломленной.

Испытывая жгучий стыд от того, что так глупо открыла ей свою слабость, я разворачиваюсь на пятках и бегу в женскую уборную на втором этаже.

Да уж, приятного мало. Я конечно всегда знала, что не смогу претендовать на статус «мисс мира», или даже «мисс эрудиция», но эта женщина растаптывает остатки моей самооценки просто в крошку.

Ощущение собственной никчемности так сильно давит, что я даже не пытаюсь унять слезы. Да, моя жизнь не удалась. Да, возможно, я неудачница и не родилась красоткой, но при всем при этом, я – человек. И это просто свинство относится ко мне так, как это делает Марина Сергеевна. Кто дал ей это право? Конечно, будь у меня рядом мужчина, скорее всего, всё было бы не так страшно. Я бы приходила после работы, рассказывала ему про это женщину, он бы гладил меня по голове и говорил, что это все ерунда. И мы бы вместе смеялись над этими ситуациями, которые были бы уже забавными, а не трагическими.

Человеку нужен человек. А в одиночку всё это кажется мне просто невыносимым. Сколько бы я не храбрилась, и не говорила с презрением о «романтической чуши», всё это было лишь ширмой от того, что любовь обходила стороной мою жизнь многие годы. Сколько себя помню, я всегда была одинока. Все делала сама, никто не провожал меня до дома и не дарил цветов.

До двадцати лет я все еще загадывала любовь, как это принято, на новый год и день рождения, но потом это стало какой-то сказкой. Несбыточной сказкой. Я научилась просто не думать о том, что в моей жизни все могло быть по-другому, когда-нибудь.

Только в такие моменты, как сейчас, когда мне отчаянно не хватало хоть чьей-нибудь заботы, боль проступала с новой силой. И сидя на холодном кафельном полу фабрики елочных игрушек, я вновь мечтала о чуде. А вдруг оно все-таки случится и со мной? Что если сказки происходят не только с принцессами, но и с такими, как я: обычными, слегка полненькими девушками с круглыми коленями? Аминь.

Глава 3

Следы от слез так и не удалось скрыть ледяной водой, которой я с остервенением терла лицо. Да и к чему это? Марина Сергеевна и так стала свидетелем моей истерики. Пускай и не апогеем ее, но началом уж точно.

Шмыгая красным носом и поправляя промокший на груди свитер, я осторожно вхожу на склад.

Я бы поняла, если бы она ждала меня с палкой и словами «сейчас будем выбивать из тебя эту дурь», но картина, открывшаяся моему взору, вводит меня просто в ступор. Я даже начинаю тереть глаза, проверяя не ослепла ли я.

Кто-то выключил свет и обмотал коробки светящимися гирляндами и переливающейся мишурой. На боксе, посредине комнаты, стоят две разномастные чашки с обколотыми краями, в которых дымится горячая жидкость. Два раскладных стульчика аккуратно поставлены возле этого самодельного стола, а незнакомая женщина роется в картонной коробке, выуживая оттуда печенье и карамельные палочки.

– Полегчало? – спрашивает она с виноватой улыбкой.

Не узнавая ее без командного тона, и не видя хмурой складки между бровей, я не сразу понимаю, что передо мной Марина Сергеевна.

– Я боялась, что ты сразу домой уйдешь, – произносит она, избегая смотреть мне в глаза.

– Я и думала так поступить, – шепчу я, не в силах оторвать взгляд от этой метаморфозы, – но потом вспомнила, что мне очень нужны деньги.

– Видимо сильно нужны, раз ты решила вернуться в моё общество, – немного улыбается она, – проходи, садись, я нам какао заварила, ты любишь его?

Словно находясь под гипнозом, я прохожу вперед и присаживаюсь на краешек раскладного стула. Даже боюсь моргать, ожидая, что чудесным мираж может исчезнуть в любое мгновение.

– Печенья вроде не бог весть какие, но раз мы обе сегодня без ужина, то думаю, сойдут и они. Что скажешь?

По-хорошему бы, конечно, отказаться. Просто из гордости. Но пустой желудок не имеет психологических предубеждений, и я все-таки решаюсь преломить этот хлеб с недавним врагом.

Словно чувствуя мои угрызения совести за то, что не могу унять свой аппетит, Марина Сергеевна произносит:

– Ты прости, что я так о твоей фигуре отозвалась. На самом-то деле мне очень нравится, что ты не такая как все эти селедки, изматывающие себя бесконечными диетами. Знаешь, как говорят: «мужчина не волк».

– Штак гофоят обышно толстые, – уныло бормочу я с набитым ртом, – но фы-то на тафую софсем не похоши.

– Я всю молодость страдала от излишней худобы, – улыбается она, – даже не представляешь сколько меня в школе дразнили за то, что у меня ни одного изгиба не было. Это вот только после сорока удалось немного поднабрать жирка.

Я с сомнением оглядываю ее практически идеальную фигуру. Да, возраст уже отразился на Марине Сергеевне, но она до сих пор могла позволить себе носить такие вещи, о которых я могла только мечтать. Если бы она захотела, конечно. Обычно же ее гардероб состоял из бесформенных брючных костюмов и пиджаков, цвета которых ей отчаянно не подходили. Она словно прятала свою женственность от мира, старалась забыть о ней. Седину на короткостриженых волосах, едва заметную только на макушке, она тщательно закрашивала каштановым цветом. Косметику и вовсе не использовала. Правда, ее голубые глаза еще хранили блеск, и выглядели неплохо и без оттенения. Морщинки были едва заметными теперь, когда она не хмурилась. Все это я смогла разглядеть только сейчас, впервые, увидев в ней человека, женщину, а не только бессердечную мегеру.

– Очень вкусный какао, – смущенно произношу я, делая большой глоток тягучего напитка.

– Нравится? Я рада, – она улыбается совсем по-человечески, обнажая ровные зубы. – Давно я никому его не варила.

– У вас нет детей? – спрашиваю я в порыве любопытства.

– Нет, – она отрицательно качает головой, – Бог не подарил мне их.

– А муж? – выпаливаю я, понимая, что это звучит не совсем вежливо.

– Все нормально, – приободряет она, – мужа тоже нет. Однажды я была влюблена, но у этой истории так и не случилось счастливого конца. А после него все мужчины казались мне какими-то не такими. Хотя, возможно, дело было просто в том, что все они просто были не им.

С трепетом, я понимаю, что не у одной меня здесь есть печальная история. Я-то просто никого не встретила, а вот Марина Сергеевна, похоже, свою любовь потеряла. Даже не знаю, что из этого тяжелее.

– А какой язык ты учишь, Карина?

– Итальянский, – с улыбкой отвечаю я.

– Вот как, – она поднимает брови, – и почему такой выбор?

– Эта страна всегда манила меня. Кажется, что люди, которые там живут, не стесняются своих эмоций, ничего не держат в себе и говорят открыто, а потому и выглядят такими счастливыми.

– А еще у них есть солнце, море, и красавцы-мужчины, – улыбается директриса, – думаю, это тоже играет не последнюю роль.

Мы дружно смеемся и продолжаем развивать тему Италии. Оказывается, что Марина (она сама позволила так себя называть), даже какое-то время жила в Болонье. Приехала с отцом-военным, и решила остаться, подрабатывая официанткой. Всего год, потом ей пришлось вернуться в Россию, но она вспоминала об этом времени, как о лучшем в своей жизни.

– У меня ничего особо не было, но я была на столько впечатлена культурой их жизни, что даже моя маленькая съемная комнатка казалась мне райским местом.

– И зачем же вы вернулись? – удивляюсь я.

– Моя мать заболела, – печально произносит она, – я вернулась в Россию и ухаживала за ней несколько лет до самой ее смерти. А потом отец остался один, и я не смогла его бросить.

– А ваша любовь? Вы там с ним познакомились?

– Нет, – улыбается Марина, и я вижу, как огонек зажигается в ее глазах от этих воспоминаний, – с ним мы познакомились в Петербурге, несколько лет спустя, но он был наполовину итальянцем.

– Видимо, это вас в нем и зацепило, – хитро улыбаюсь я, вызывая ее смех.

– Вполне возможно. Алессандро был воплощением всего, что мне нравилось в мужчинах: он был галантен, вежлив, смел. Дарил мне охапки цветов, хоть иногда они были сорваны с какой-нибудь клумбы, – смеется она, – но это было просто очаровательно. Единственный мужчина, который всегда умел заставить меня смеяться, в любой ситуации. Каким бы хмурым и безнадежным не казался бы мне день, Алессандро всегда находил слова, чтобы я улыбнулась.

– Вы долго были вместе? – мечтательно спрашиваю я, представляя себе их, влюбленных, бродящих по улочкам Питера.

– Всего месяц. Но это только кажется незначительным сроком, мы виделись каждый день, расставаясь лишь для того, чтобы поспать несколько часов и вновь спешить на встречу друг к другу. Я тогда проходила практику на одном из предприятий по рекомендации отца, а Алессандро изучал русскую кухню. Он был одержим ею и мечтал открыть свой ресторан в Италии. Но в любую свободную секундочку мы сбегали, чтобы хотя бы взглянуть в глаза друг другу. Сейчас вам, молодым, это кажется смешным, но тогда, в отсутствие телефонов, мы выбирали условные места, и каждый раз я приходила туда с колотящимся сердцем, не зная, увижу ли его. Но он всегда ждал меня, – Марина опускает глаза, улыбаясь.

– Ну и ну, – удивляюсь я, – у моей подруги жених тоже шеф повар, при чем достаточно успешный! Вы должно быть знаете его ресторан, он лучший в нашей местности.

– Я не знаю, исполнил ли Алессандро свою мечту, – она мягко пожимает плечами, – возможно, это так и осталось лишь мечтой, как и многое, что мы задумывали, пока были молодыми.

– Но почему вы расстались? – недоумеваю я.

– О, в том была моя вина, – она силится скрыть свои эмоции, но я вижу, что горько сожалеет о содеянном, – я тогда была другой, наполненной романтическими фантазиями. Шепнула ему «найди меня» и не оставила адреса. Считала, что в жизни все бывает, как в фильмах о любви, – ее взгляд тухнет, – но, увы. Он так и не приехал за мной.

– Но как? – я едва ли не задыхаюсь от возмущения. – Он даже не пытался вас найти?

– Этого я не знаю, – она грустно качает головой, – я села в поезд «Северная Пальмира», и он унес меня. В итоге мы с Алессандро так больше никогда и не виделись.

Грусть и слезы в ее глазах просто разбивают мне сердце.

– Но вы не пытались найти его через интернет?

– О, он появился много позже. Мы расстались больше двадцати пяти лет назад. А теперь уже все это не имеет никакого смысла.

– Еще как имеет! – я вскакиваю со стула, словно примеряя на себя роль купидона. – Я уверена, что у меня получится его найти! Знаете, девушек сейчас считают лучшими шпионами, когда им нужно выйти на какого-то парня. И пусть Алессандро сейчас не совсем уже хмм… парень, смысл, в общем, вы поняли.

К моему удивлению, она начинает изо всех сил качать головой и махать руками:

– Нет, нет, Карина, не нужно этого. Алессандро уже давно остался просто моим воспоминанием, я не желаю этого менять.

– Но я не понимаю… – опускаюсь на стул, теряя мигом весь энтузиазм, – но ведь это могло бы стать вашим новогодним чудом!

– Милая девочка, – она сжимает мою руку в своих ладонях, – я была так недобра к тебе, а ты желаешь мне помочь. Вот это для меня – самое настоящее новогоднее чудо. А больше я и не желаю.

– Но…

– Нет, – она мягко перебивает меня, – всё это было очень давно. Мы с ним оба изменились, – она оглядывает себя хмурясь, – скорее всего, он бы и не признал во мне той беззаботной девушки, которой я была. Да и его, жизнь скорее всего, преобразила не в лучшую сторону. Иногда истории должны заканчиваться там, где судьба ставит точку.

Глава 4

И хоть Марина запретила мне искать ее Алессандро, я, как благоразумная леди, этому совету не последовала. На счет его фамилии она все-таки проговорилась, хотя и точно не помнила, как именно она звучит. Что-то среднее, между «Лонгони» и «Ленгрони». Для меня этого было вполне достаточно, чтобы начать поиск.

Правда, совсем скоро я узнала, что имя «Алессандро» является едва ли не самым популярным в мире, произносимым на разный манер, и то, что найти человека, не имея точных данных о его дате рождения, фамилии и внешности – практически невозможно. Но у этого «невозможно» было «практически», и я решила уцепиться за последнее.

Все выходные я пыталась найти тайного незнакомца во всех социальных сетях. Даже на сайт итальянских знакомств забрела каким-то образом. Там просто в рекламе мелькал какой-то Алессандро, и мне пришлось авторизоваться, чтобы его проверить.

В общем, субботний день оказался довольно безрадостным. Я-то почему-то вообразила себе, что сейчас как по щелчку пальцев, смогу найти человека, давно похороненного в воспоминаниях.

Из-за ночного дежурства, последующего долго сна, и тщетных поисков, на улицу я смогла выбраться только в десятом часу вечера.

Маленькая однушка, оставленная мне бабушкой в помятой пятиэтажке, находилась на центральной улице нашего городка. Сейчас тут не было ни души. Ну еще бы. В преддверии нового года люди либо уезжали в города побольше за подарками, либо сидели дома, попивая горячий чай.

Снежинки так и сыпались на меня, создавая неотвратимое настроение праздника. Обожаю эти моменты, когда свежий снег только припорошил улицы, и ты ходишь по нему, единственный, оставляя свои следы. И сейчас, тайком, пока меня никто не видел, я, раскрасневшаяся на морозе, ступала по заснеженной улице, оставляя свои следы. И, казалось бы, в двадцать пять меня уже не должны занимать такие вещи, но внутри, про себя, я всё еще позволяла себе быть немного мечтательной и несерьезной. Мама считала, что мне давно пора повзрослеть. Найти парня, родить, и жить спокойной жизнью, а не все эти мои мечты про Италию. Возможно, она была права, вот только почему-то при мысли о том, что «это» – все, что меня ждет в жизни, становилось горько до слез.

Телефон в кармане пиликает странным звуком, и я хмурясь, снимаю вязаную перчатку, чтобы проверить, что это.

«Привет холодной России из солнечной Италии»

Ничего не понимая, я открываю приложение, откуда пришло это странное сообщение на итальянском.

Марко. Так гласит имя вверху чата.

И тут только до меня доходит.

Я ведь зарегистрировалась на этом проклятом сайте знакомств, авторизовавшись с другой социальной сети. А она взяла да подгрузила все мои фотографии. Позор какой.

Почему-то мне всегда казалось, что на сайтах знакомств зависают только те, кто совсем отчаялся.

Впрочем, немного пораскинув мозгами, я поняла, что я как раз из этой категории. А потому:

«В Италии сейчас тоже не особо солнечно, как говорит прогноз»

«Ха-ха, это правда. У вас снег?»

«Да, ты как раз написал в самый разгар снегопада»

«Пришлешь фотки?»

«Здесь не отправляются =(»

«Тогда напиши номер, там мы точно придем к успеху) Кстати, ты знала, что твое имя переводится с итальянского, как «милая»?»

**

Марко: «Ты видела фильм «Зеленая книга?»

Карина: «Он пока только ожидается в прокат, вроде»

Марко: «В Италии все происходит чуть быстрее =) Я вчера ночью посмотрел»

Карина: «Что это произошло с вами, господин домосед?)»

Марко: «Ну ты же вчера сказала, что нормальные люди на выходных ходят в кино, потом в ресторан=)»

Карина: «А, тогда радостно, то ты разнообразил свой досуг)»

Марко: «Когда получается по времени, я стараюсь разнообразить»

Карина: «Время находится, когда есть желание, ты сам мне говорил)»

Марко: «Помню, значит не всегда есть желание)»

Карина: «…»

Марко: «Надо просто заставлять себя, и может через некоторое время войдет в привычку»

Карина: «Вот да! Следующее в списке – посещение выставки»

Марко: «Вот с этим точно будут сложности»

Карина: «Почему?»

Марко: «Не знаю, мне так кажется.. Если выставка, то только в Пушкинском музее»

Карина: «Ну, тогда это растянется еще на два года»

Марко: «Это почему?»

Карина: «Ну смотри: Пушкинский в Москве. А зная твою «любовь» к выходам из дома..)»

Марко: «Нет, Карина, если я ставлю перед собой цель, то всегда достигаю ее. А здесь, помимо цели у меня есть еще и желание, так что..»

Карина: «Ладно, будем надеяться, что я не права) Спокойной ночи, Марко.»

Марко: «Спокойной ночи, Милая»

Моё имя он намеренно писал на итальянском, как «милая», не «Карина», меняя всего одну букву. Мелочь, которая безумно грела мне душу.

Марко оказался домоседом. Очень принципиальным, с четкими установками, которые не собирался менять. Он очень много работал, и судя по всему, считал это смыслом и призванием своей жизни. Поэтому, когда он мне сказал, что пошел в кино по моему совету, это произвело на меня сильное впечатление. То, что он сменил свой маршрут работа-дом-работа-дом было чем-то из ряда вон.

Мы общались каждую свободную минуту, и всего за несколько дней создалось впечатление, что мы знакомы уже сто лет.

Не знаю, может так оно обычно и бывает, но мой опыт в общении с молодыми людьми, сводился практически к нулю, поэтому я и не знала правильно ответа на этот вопрос.

И все же, Марко был не таким, какими я представляла себе итальянцев. Он не сыпал комплиментами, и не пытался никоем образом «развести» меня. Мы просто общались. Шутили, скидывали друг другу приколы, и обсуждали жизнь. Без единого намека на романтику.

Возможно, так было даже лучше, потому что напор мог бы спугнуть меня. Но все равно, мне безумно хотелось, чтобы Марко хоть как-нибудь показал мне, что относится ко мне не совсем по-дружески.

Экран телефона, поставленного на зарядку, внезапно загорается. Я сползаю с кровати, подходя к розетке возле стены.

Марко: «Карина, ты спишь?»

С минуту думаю, на сколько уместно отвечать молодым людям ночью.

А, к черту логику.

«Ещё нет, не могу уснуть»

«Вот и со мной так»

Следующие секунд двадцать у меня отображается, что он «печатает», но ничего так и не приходит.

Сажусь на холодный пол, облокачиваясь на стену, и подтягиваю ноги к себе.

Свет в квартире я давно потушила, на дворе глухая ночь. Вопрос, как я завтра на работу буду собираться, встает все острее. Спать осталось часа четыре, а желания лечь ни в одном глазу.

Я всё острее чувствую приближение конца года, а значит, время, когда нужно будет опять ставить перед собой цели, загадывать желания… Интересно, сколько должно пройти времени, чтобы желание сбылось? В небесной канцелярии вообще существуют какие-то правила на этот счет? Не хотелось бы думать, что они сбывается в тот момент, когда «оно уже на фиг не нужно».

А Марко? Его мне зачем послали? Какой урок я должна пройти с этим итальянцем? Мол, смотри, Карина, даже горячие южные парни не собираются на тебя бросаться?

Поеживаюсь от этих мыслей, не понимая, чего я сама хочу. Вот женщины странные существа все-таки: пристает с непристойностями – нахал, не пристает вообще – мерзавец. Просто рука-лицо.

Экран телефона вновь загорается.

«Карина, ты веришь в любовь с первой мысли о человеке?»

**

– Ты вся такая загадочная, появился ухажер новый? – Марина пихает меня в бок локтем, подмигивая.

Мы сидим одни на фабричной кухне, поедая гречку из контейнеров. Помещение не бог весть какое: побеленные стены, длинные столы, да жесткие стулья на металлических ножках. Собственно, остальные работники фабрики теперь обходят меня стороной после того, как поняли, что мы дружим с Мариной. Не знаю, что там происходило в их головах, но на меня они смотрели такими глазами, словно я подцепила какую-то заразную болезнь.

– Да нет, – мнусь я, – так, познакомилась в сети с одним парнем.

– Это же замечательно! – сияет она.

– Ничего замечательного, – вздыхаю я, – он в тысячах километров от меня.

– Настоящему чувству такие малости – не проблема, – подмигивает Марина.

Я «угукаю», впихивая в себя очередную порцию обеда.

Наверное, я и правда могла бы влюбиться в Марко. С ним было очень легко. Каждое утро он желал мне хорошего дня и желал спокойной ночи перед сном. Помимо этого, мы переписывались обо всем на свете в течение дня. Он поправлял мой итальянский, когда замечал существенные ошибки, и присылал свою улыбающуюся мордашку в разных местах Рима. Я вся сияла, не веря, что такой симпатичный парень отдает львиную долю своего времени мне. Честно говоря, я просто не понимала, зачем ему всё это нужно.

На пятый день наших переписок Марко захотел созвониться по видео связи. Я ожидала, что он сразу бросит трубку, увидев моё лицо не с удачного ракурса на фото, или же окажется извращенцем, и выдаст мне в эфир что-нибудь непристойное… Но всё это оказалось только страхами. Марко всё так же обворожительно улыбался и сыпал пусть и примитивными, но смешными шутками про Россию, водку и медведей.

– Когда я увижу тебя, Карина? – его темные, почти черные глаза смотрят с такой добротой, что мне больно говорить ему «никогда».

– Когда-нибудь, – беззаботно улыбаюсь я.

– Такой ответ меня не устраивает, – он все так же мягко улыбается и мотает головой с густой черной гривой волос. – Так просто ты от меня не отделаешься.

– Я и не собиралась, – бурчу я.

– Что?

– Сейчас очень много дел, предновогодняя суета, сам понимаешь, – уже более отчетливо произношу я.

– Понимаю, – серьезно отвечает он, – хочешь я куплю тебе билет в Рим?

Сердце пускается в пляс при одной мысли о любимом городе. В голове тут же проносятся романтические картинки о том, как мы с Марко гуляем возле Колизея, потом он ведет меня к Тибру, и там мы садимся в какое-нибудь маленькое уютное кафе, где он ненавязчиво берет меня за руку…

– Ну так что?

– Нет, – я отрицательно качаю головой, – мы с тобой почти не знакомы, это как-то странно будет. Да и мне нужно быть здесь, с семьей, на новый год.

– Карина, ты только не думай, что я такое всем предлагаю, – хмурится он, – по правде говоря, вообще впервые. Просто ты такая… Я не знаю, как это объяснить, но мне очень хочется узнать тебя, понимаешь? Не через эту стекляшку, – он смешно бьет пальцем по камере, – а вживую. Я хочу коснуться твоего лица, взять за руку, понять, что ты – настоящая…

– Не могу, – я перебиваю эту тираду. – Пожалуйста, Марко, не уговаривай меня. Возможно, когда-нибудь мы с тобой увидимся…

– Меня не устраивает «когда-нибудь», – опять упирается он.

– А я не могу предложить тебе большего.

После этого диалога мы очень скомкано попрощались, и он… Пропал.

Счет, в нашем случае, шел не на дни, а на часы. Когда ты находишься с человеком в непрерывном контакте, то точно знаешь, когда он должен тебе написать. И когда Марко этого не сделал, мне стало почему-то мучительно горько.

Да, я была смешна. Сама это понимаю. Скучать по совершенно незнакомому человеку, который, возможно, был совсем не таким, каким представлялся мне. Возможно, он был женат, или вообще не в себе…

Все это я понимала, но все равно отчаянно скучала по нему. Словно он уже стал кем-то важным в моей жизни, и вдруг… Пропал.

– Не грусти, – Марина похлопывает меня по плечу, вставая со стула, – если он действительно «твоё», то непременно еще объявится.

– А я и не переживаю, – хмуро отзываюсь я, громко фыркая, – подумаешь! Какой-то парень.

Марина подмигивает мне, уходя. Спектакль ее явно не обманул, и от этого у меня начинает еще больше щипать в носу.

Глава 5

– Господи боже мой! Да в этой Москве не иначе, как только олигархи остались! Ты только посмотри на эти цены!

– Угу.

Я старательно заматываю лицо в шарф, чтобы не отморозить себе нос, пока мама торгуется с продавщицей прямо на Красной площади. Несмотря на то, что я ей говорила, что идти в самое туристическое место за подарками, скорее, не самая здравая мысль.

Однако, она похоже, наслаждалась процессом, потрясая пряником прямо перед носом у женщины за прилавком. Та, отвечала ей тем же, пытаясь объяснить, что ценообразование от нее не зависит.

Это продолжается уже в третий раз. Перед этим был ларек с посудой и с вязаными носками. Похоже, что маме просто это нравится, поэтому я решила ретироваться, оставив ее в своей стихии.

Мимо нас снуют счастливые лица детей, женщин и мужчин. До праздника осталось каких-нибудь три дня, и все те, кто припозднился с подготовкой, хохочут, выбирая забавные подарки на главной площади страны. ГУМ, как обычно, сияет, приглашая внутрь туристов из разных стран. Но мама всегда, хмурясь, обходит его стороной, приговаривая, что там покупки могут себе позволить только воры. Что же, мне и снаружи неплохо. Тут даже атмосфернее, и как-то более душевно. Меня никогда не привлекали пакеты с заветной надписью «ЦУМ» или любым другим люксовым брендом. А вот попить чаю, да заесть это горячим блинчиком с шоколадом – по мне.

Это я и делаю, купив в красном ларьке сладкое лакомство, и вставая за высокий столик, выставленный прямо на улице.

Все здесь поделено на зоны: ларьки с товарами, где сейчас наслаждается жизнью маман, секция с аттракционами, где радостно визжат дети, до меня доносятся их радостные визги, и мой любимый отдел – с едой. Ну серьезно, господь явно хотел, чтобы мы исповедовали чревоугодие, иначе зачем он дал нам столько вкуснейших ингредиентов для приготовления пищи, и столько вкусовых рецепторов? И вообще, как говорила какая-то великая женщина: «я хочу быть счастливой, а не худой».

Этой логике я и следую, пока угрызения совести за поглощённую львиную дозу калорий меня еще не преследуют.

– Вот это я понимаю! Девушка должна кушать с удовольствием! Купить вам вторую порцию?

От его веселого тона у меня мигом пропадает аппетит. Курносый паренек с искрящимися глазами бесцеремонно встает прямо за мой столик. Вот тебе и минусы мест общественного питания. Любой может подсесть, или в моем случае встать рядом, а шикнуть тебе на него вроде как не полагается.

Невысокий парнишка одет в объемный черный пуховик и смешную серую шапку, из-под которой дерзко торчит белесая челка. Перчатки из трикотажа его, очевидно не греют, потому что он периодически дышит в ладони.

Надменно жую, показывая, что его компания тут совсем не кстати. Блинчик уже кажется резиновым, а шоколад недостаточно сладким, чтобы скрасить кислый вкус моего настроения.

– Ну ты чего? Обиделась? – поднимает брови он. – Я ведь серьезно. Посмотри на них, – он указывает на небольшие компании девушек, мирно попивающих чай из картонных стаканчиков, – они ведь предпочитают горячую воду пить на морозе, а между тем тут вокруг полно всякой вкуснятины: сосиски молочные делают, пончики сахарные, вон, – он бесцеремонно тычет указательным пальцем в право, – там вафли бельгийские! Хотя я уверен, – он заговорщически подмигивает, – в Бельгии они и не пробовали таких вафель, как у нас делают.

– Патриот? – хмуро отзываюсь я, зачем-то ввязываясь с ним в разговор.

– Еще какой! – сияет он. – В армии отслужил, майор Александр Немцов вас приветствует, – он смешно отдает мне честь, и я невольно улыбаюсь. – Ну вот, так уже лучше, – он еще шире расплывается в улыбке, – а то сначала больно напуганной выглядела.

– Просто не привыкла к компании незнакомцев, – бурчу я.

– А вот ты мне скажешь свое имя, и мы уже будем знакомцами, и ты не будешь чувствовать себя скованно, – тараторит он, – как тебя зовут?

– Карина, – мямлю я.

– О! А ты знаешь, что часть твоего имени можно перевести, как «милая» с итальянского?

Вот тут уже блин натурально встает комом у меня в горле. Я закашливаюсь, а Саша обеспокоенно подбегает ко мне, стуча по спине.

– Ну ты чего? Я что-то не то сказал? Извини меня.

– Нет, все нормально, – со слезами на глазах, откашлявшись, произношу я, – просто мне такое недавно уже говорили.

От воспоминаний о том, кто именно мне это говорил, больно сводит живот. Зацепил, негодяй. Пусть и по непонятной, необъяснимой причине, но зацепил.

– Надеюсь, девушка говорила? – сам сомневаясь в своих словах, произносит Саша.

– Парень, – хмуро отзываюсь я, – но с этим покончено, – зачем-то добавляю это, словно «что-то» вообще было.

Сашка очень серьезно и удовлетворенно кивает.

– Карина, а пойдем на катке кататься?

– Я не то, чтобы мастер в этом…

– В чем ты мастер я уже видел, – веселится он, ненавязчиво вытирая шоколад с моей щеки, – каток прям здесь, – он указывает куда-то вперед.

Планов получше у меня все равно нет. Зная маменьку, она будет бродить по торговым рядам еще часа два.

Обреченно киваю, а Саше только того и надо. Он тут же утягивает меня за собой, хватая за руку. И откуда в нем только берется эта ураганная энергия?

Он платит за билеты, хотя я отчаянно протестую, а потом очень заботливо завязывает мне шнурки на арендованных коньках.

– Такое дилетанту доверять нельзя, – подмигивает он, – вот разобьешь себе что-нибудь, что я тогда делать буду?

– Спасибо за пожелание, – бурчу я.

– Да нет, не переживай, – смеется он, – упасть я тебе точно не дам, не сегодня, когда ты с профи.

Я смотрю на него саркастически, но оказывается, что это было неуместно. Саша и правда катается, словно профи.

– Хобби детства, – поясняет он, после того как покрасовался на льду, и показал мне пару пируэтов.

Девушки на катке бросают на меня завистливые взгляды. И это явно не от моих врожденных способностей, тут без иллюзий, смотрюсь я как известное животное на льду. Все это из-за Саши, который сумел впечатлить тут всех своим акселем. Его раскрасневшееся лицо вызывает у меня улыбку. И, пожалуй, впервые за это время, я понимаю, что он очень даже симпатичный.

– Саш, скажи честно, – произношу я, пока он возит меня по льду, постоянно поддерживая, словно маленькую девочку, – ты почему ко мне подошел?

– Я же сказал, – лукаво подмигивает он, – мне нравятся девушки с хорошим аппетитом.

– Ну серьёзно?

– Куда уж серьезнее!

Я складываю руки на груди.

– Ладно, ладно, – теперь он едет спиной, продолжая разговор со мной лицом к лицу, явно рисуясь, – Хочешь серьезно? Я просто увидел тебя, и решил подойти. Без объяснения. Ты мне понравилась, Карина, – серьезно произносит он, – в тебе есть что-то… настоящее, живое. Это зацепило меня. Ты не рисовалась и не пыталась скрыть того, кто ты есть, а с аппетитом поедала блинчик, вся перемазавшись в шоколаде.

Я легонько бью его по груди, и теперь мы смеемся уже оба.

Меня немного отпускает, и я расслабляюсь, позволяя ему и дальше выступать моим учителем фигурного катания. К моему удивлению, и его гордости, к моменту, когда наше время заканчивается, моя прокатка выглядит уже не так безнадёжно.

И я с удивлением понимаю, что этот час был единственным за последнее время, когда я не думала о Марко.

– Ну вот, – заявляет он, когда мы выходим с катка, переодевшись в нормальную обувь, – в следующий раз у тебя будет получаться уже совсем хорошо.

– Следующий раз? – не понимаю я.

– Ну да, – он по-другому воспринимает сомнение в моем голосе, – мы можем найти каток поближе к твоему дому, уверен, что он там есть. Ты в каком районе Москвы живешь?

Тут всем моим иллюзиям и приходит крах.

– Я вообще-то… Ну, живу не здесь.

– А где? – не понимает он.

– В Николенке. Это небольшой городок, километрах в двухстах от Москвы, – стараюсь сказать это как можно небрежнее.

Саша присвистывает, и мне почему-то становится грустно.

А потом сердце замирает, потому что впереди я вижу навьюченную пакетами маменьку.

– Саш, тебе надо уйти, – голосом, близким к панической атаке, говорю я.

– Это еще почему? – хмурится он.

– Ну пожалуйста, – я пытаюсь толкнуть его в сторону, чтобы скрыться за ларьком, но у меня не получается. Вот же… крепкий военный.

– Карин, ты можешь объяснить в чем дело? – напрягается он все больше.

– Ну там, в общем… моя мама.

Секунду он буравит меня взглядом, а потом начинает громко ржать. И я зажмуриваюсь, понимая, что это точно ее привлечет.

– Карин, ну ты вроде девочка взрослая, – Саша продолжает смеяться, не понимая масштабов бедствия. Ага, это просто он не знает, что моего единственного ухажера, когда нам было с ним по восемь лет, мама погнала веником с крыльца.

Ну ничего, ничего, дождется он. Сам этого хотел.

– Как маму зовут? – он еще и пытается высмотреть ее в толпе, наглец.

– Ольга Николаевна, – траурным голосом сообщаю я.

– Карина! Иди сюда и помоги мне!

Оборачиваюсь, стараясь нацепить на лицо улыбку, но меня словно разобрал паралич.

Саша же, с веселой улыбкой, просто обходит меня, как ненужное препятствие:

– Ольга Николаевна, здравствуйте! Жениха на новый год заказывали?

Я жду, что мама его сейчас осадит, как она обычно и делает, при чем, желательно, в жесткой форме. Но тут внезапно… Каменное лицо маменьки меняется и она… начинает кокетливо хихикать:

– Заказывали, заказывали, припоздал наш дед Мороз, конечно.

Хочется провалиться сквозь землю и сгореть там от стыда. Вот это позор.

– Давайте с сумками помогу, – он галантно забирает у нее все пакеты. – Далеко вам?

– На комсомольский вокзал, – усмехается она.

Тут он останавливается и задумывается на несколько секунд. А потом разворачивается и идет в противоположную сторону:

– Я отвезу вас, – сообщает он безапелляционным тоном, – в Николенку. Поздно уже, не надо на электричках в такое время кататься двум симпатичным девушкам.

– Путь-то не близкий, – мама не сильно сопротивляется, идя за ним прямо по пятам, явно очарованная его «двумя девушками».

– Ничего, других планов у меня все равно не было, – улыбается он.

Мама делает мне большие глаза, и я понимаю, что попала. Похоже, у Саши только что появился сильный союзник.

Он, видимо, тоже это понимает, потому что дарит мне победный взгляд. Дождавшись, когда мама отвернется, болтая на свою любимую тему цен, и даю ему хорошенький шлепок, вызывая только больший приступ смеха.

Глава 6

Мама, конечно, удивилась, когда я сказала ей, что с Сашей познакомилась прямо там, на ярмарке.

– Но ничего, – философски подытожила она, – любовь с первого взгляда тоже случается. Посмотри хоть на тетю Зину с дядей Олегом! Душа в душу живут! А съехались в первый день знакомства, – она многозначительно поднимает бровь.

– Мам, они алкоголики, – напоминаю я, – там так заведено, я думаю.

– Это детали, – она отмахивается от моих аргументов, как от мухи. – Саша же не пьет? – настороженно интересуется она.

– А я откуда знаю? Я с ним знакома на час больше, чем ты.

– Не пьет, – она словно не слышит меня, – за рулем ведь был. А даже если и пьет, то не страшно. Он нам подходит, Карина, я благословляю.

– Чего?! – реву я, словно поломанный движок машины. – Хочешь меня первому встречному отдать?

– У всех бы такие «первые встречные» были, – хмурится она, – хороший он, сердцем чувствую. Москвич? – деловито осведомляется она.

С обреченным стоном я ухожу к себе в комнату, слыша ее голос за спиной:

– И не забудь спросить, с кем он живет! И не сидит ли кто из родственников, передачки носить я не хочу! Ты слышишь меня, Карина? Не смей уходить, когда мать с тобой разговаривает!

**

В Камергерском переулке многолюдно. Зимняя сказка все-таки произошла с нами, и безумно красивая Москва, увешанная светящимися гирляндами и украшениями, сама по себе являлась лучшим подарком для меня. И все-таки я немного беспокоилась. Сашка уже на двадцать минут опаздывал, хотя до этого, казался мне парнем очень постоянным, приезжая ровно в то время, когда мы договаривались. Военная школа все-таки, они там ребята обязательные. Мы встречались уже дважды: один раз гуляли по Москве, а потом он приезжал в Николенку, на радость моей маман.

Позвонила я ему уже не менее пяти раз и отправила столько же сообщений. Ответа не было. Понемногу беспокойство уже начинало мной овладевать, потому что вряд ли он бы стал опаздывать на «Гордость и Предубеждение» намеренно. Билеты в партер, стоимостью в пять тысяч штука, по моим меркам, непомерно дорогие.

Ну где же он?

Набираю номер еще раз, но слышу только длинные гудки. А вдруг что-нибудь случилось? Дороги скользкие, снега много.

Жду его уже минут двадцать возле МХТ Чехова, и потихоньку начинаю промерзать. Осеннее пальтишко, надетое поверх зеленого платья, абсолютно не греет. Но не в пуховике же мне было в театр идти.

Мобильник загорается в руках, и я с удивлением вижу вызов от незнакомого номера. Наверное, у Саши с телефоном что-то произошло и пришлось воспользоваться чьим-то чужим.

– Алло? – вопросительно отвечаю я.

– Здравствуй, милая.

Сердце пропускает удар, а глаза головы вылезти из орбит. Интуиция безошибочно подсказывает мне, кто находится на другом конце провода. Да, в принципе, тут и много ума не надо, чтобы догадаться. Звонить мне и приветствовать на итальянском может только один человек.

– Марко?

– Точно, милая, – веселым голосом произносит он.

– Почему ты звонишь с российского номера? – хмурюсь я.

– А ты как думаешь? – смех в его голосе почему-то раздражает. Обида за то, что он просто так взял и пропал всё еще жива во мне. – Алло?

– Да.

– Ощущение, будто ты не рада меня слышать.

– А должна?

Теперь уже его очередь выдержать паузу.

– Карина, – произносит он, уже серьёзным голосом, – я ведь здесь. Прилетел ради тебя.

– Чего?! – я буквально впадаю в ступор, силясь понять, какого черта происходит. – «Здесь» это где?

Люди, проходящие мимо, посмеиваются, глядя на безумную девушку, очень громко паникующую в центре города.

– В Москве, Карина, – он отвечает так, словно я умалишенная, – оформил визу в Россию, для этого мне нужно было несколько дней. Хотел сюрприз устроить. Правда я надеялся, что это будет приятный сюрприз.

– И зачем ты это сделал? – тупо спрашиваю я.

– Давай встретимся, я всё и объясню, – мягко говорит он. – Я помню ты говорила, что живешь в городке неподалеку от Москвы, расскажи, как мне добраться?

– Да я вообще сейчас в центре Москвы, – брякаю я и тут же жалею.

– Так это просто замечательно! – воодушевляется он. – Скажи мне где тебя забрать, я вызову такси.

– Да… – тяну я, понимая, что оказалась в невероятной для своей жизни ситуации. Так-то у меня свидание с одним парнем, а второй приехал в Россию ради меня. Шутка ли? Или это судьба приготовила мне новогодний бонус за все годы одиночества?

Беспокойство за Сашу держит меня, и я не решаюсь уйти, надеясь, что он просто забыл где-то телефон, но мчится ко мне и успеет до начала спектакля.

– Давай так, – я смотрю на часы, понимая, что до первого акта остается десять минут, после этого двери в театр закроются, и внутрь меня уже никто не пустит, – дай мне пятнадцать минут. После этого я либо смогу выезжать, либо нам придется перенести встречу на другой день.

**

Саша так и не написал мне. Пришлось прождать его до того момента, пока билетёрша, с виноватым видом, не захлопнула у меня перед носом дверь. Уезжать сейчас домой, после того как я битый час прождала на морозе, было бы совсем горько. Искать Сашу по больницам и моргам я тоже не собиралась. Может он просто передумал, или у него появились неотложные дела? А может быть он просто не захотел приезжать. Экстрасенсорными способностями я не обладала, поэтому оставалось только ждать. И раз Марко был здесь, в Москве, я решила все-таки с ним встретиться. Как минимум, мне было интересно, почему он решил так внезапно нагрянуть в Россию.

Для встречи, итальянец выбрал гранд кафе «Живаго». Идти мне до туда было не более восьми минут с Камергерского. Я знала, что это ресторан типичной русской кухни и достаточно дорогой. Таких мест я, честно говоря, немного побаивалась. Официанты всегда смотрят свысока, оценивая твой внешний вид, но сразу теряют ко мне интерес, видимо, у меня на лице написано, что миллионов на чай я не оставлю.

Когда я захожу в ресторан, швейцар в форме распахивает передо мной дверь, и я сразу начинаю ощущать себя лишней в этой дорогой обстановке.

– Вас ожидают? – спрашивает девушка администратор со сдержанной улыбкой и гладко уложенными волосами. На ней черное платье и красная помада, идеально очерчивающая губы.

– Да, – тяжело глотая, отвечаю я. – Марко, то есть… Брюнет… Итальянец.

Она кратко кивает, видимо понимая, о ком я говорю.

– Сдайте пожалуйста вещи в гардероб, и я провожу вас.

Скидываю своё пальтишко, и жду, пока дама впереди дождется номерка от своей соболиной шубы.

– Мило здесь, правда, – она восторженно оглядывает обстановку, едва не ослепляя меня блеском бриллиантов в своем колье, – напоминает мне советские рестораны. Хорошая идея, не правда ли? Стилизовать заведение, чтобы иностранцы могли почувствовать дух русской культуры?

Язык словно прилип к моему небу, и я что-то невнятно мычу, жалко улыбаясь ей в ответ, и чувствуя себя полной дурой. Но она смотрит на меня все так же приветливо, со спокойной уверенностью.

– Ваш номерок, – официально произносит гардеробщик в белых перчатках.

– Благодарю, – она грациозно кивает головой. Уже собираясь уйти, она вдруг еще раз смотрит на меня, а затем внезапно наклоняется к моему уху и тихо шепчет, – не волнуйтесь так, дорогая, когда-то и я была на вашем месте, и весь этот показной лоск пугал меня. Просто помните, что самое важное не снаружи, а вот здесь, – она плавно кладет ладонь на область сердца, – хорошего вам вечера.

Дама уходит, оставляя меня в полном недоумении. Я-то думала, такие люди только и ждут момента, чтобы поглумиться над теми, кто «не из круга», но оказалось, что я сама себя настращала не пойми чем.

Эти мысли и занимают меня, пока официантка в форме советской буфетчицы ведет меня мимо столиков, покрытых белыми скатертями. Возле них стоят красные стулья с обивкой. На стенах висят репродукции известных картин (а может и не репродукции, чем черт не шутит), на столах тоже красные граненые бокалы, а до ушей доносится русская музыка из советских фильмов. Вот уж правда атмосфера такая, словно оказался на сорок лет назад во времени.

– Прошу, – официантка указывает мне на столик, за которым сидит мужчина в непринуждённой позе.

Сердце начинает колотиться просто бешено, а руки потрясываются от внезапно накатившей паники.

Когда Марко поднимает голову от телефона, улавливая, что я таращусь на него, я понимаю, что это конец.

Он выглядит именно так, как я себе его и представляла: широкоплечий, уверенный, с черными, слегка волнистыми волосами, смуглой кожей и белозубой улыбкой. На нем серая водолазка и темные джинсы.

Несколько секунд мы не стремимся друг к другу, а изучаем, словно примеряя, наконец, реальность к тому, что представляли в голове.

Видя изучающий взгляд Марко, я начинаю дико переживать, и стараюсь незаметно поправить зелёное платье, немного задравшееся во время моих путешествий по Москве. Вот почему у меня не хватило ума сначала зайти в уборную и привести себя в порядок? Эх…

– Прошу, присаживайся, – Марко, улыбаясь, указывает мне на стул напротив себя. – Какой красивый ресторан! Мне его посоветовали в отеле, где я остановился, сказали, что здесь самый лучший выбор русских блюд, вот я и решил по долгу профессии…

Он болтает без умолку, смотря на меня горящими глазами. Я не понимаю половины из того, что он говорит, просто сижу и любуюсь им. Он не мечта. Он лучше.

Живой, энергичный, с такой лукавой мальчишеской улыбкой, и смотрит только на меня, активно жестикулируя, и стараясь, вроде как ненароком, коснуться моей руки.

Официантка протягивает мне меню, и я едва ли не присвистываю, читая названия деликатесов. Господи, да на мне платье стоит дешевле, чем поужинать здесь!

– Есть особые пожелания? – деловито интересуется Марко, и видя мою нерешительность, – Тогда доверься мне, я заказал те блюда, сочетание вкуса в которых еще ни разу не пробовал. Если они тебе покажутся скучными и обыденными, то прошу прощения заранее, извини иностранцу его невежественность, – смеется он.

Ну как сказать… архангельский клыкач с медовой корочкой, печень налима с луковым мармеладом, голубцы с раковыми шейками, рагу из гуся с брусникой, 4 вида икры… Все это как бы не совсем мой обычный рацион. Скорее, как и Марко, я пробую всё это впервые.

Он с большим аппетитом кушает ароматные блюда, которыми постепенно заставляется весь наш стол. Марко прикрывает глаза и с наслаждением жует, иногда складывая указательный, средний и большой пальцы в перст, и быстро прикладывая их к губам с целующим жестом:

– Восхитительно, Карина! Русская кухня – это шедевр!

Я киваю, пряча глаза. Не хотелось бы его разочаровывать, сообщая, что настоящая русская традиционная еда – это жареная картошечка и наваристый борщ, а не вот это вот всё с трюфельным маслом. Главное, – ему нравится.

Марко говорит больше, с удовольствие рассказывая мне про Италию, свою семью и работу. Я выступаю в роли молчаливого слушателя, делая небольшие глоточки игристого, бутылку которого он заказал. Я и до этого знала, что он занимается поставкой продуктов из разных регионов Италии в рестораны. Этим бизнесом он занимался уже более пяти лет. Марко рассказывал с большим увлечением, где в Италии растут лучшие овощи, фрукты и грибы.

– Вот, например, – он живо блестит глазами, – ты знала, что лучшие лимоны в мире растут на Сицилии? – я улыбаюсь и отрицательно качаю головой. – Вот видишь! А их называют золотом побережья Альмафи! Даже мой отец, с его притязательным вкусом, заказывает продукты только у меня. И, поверь, это не потому, что я его сын. Папе абсолютно наплевать на родственные связи, если дело касается его ресторанов, – смеется Марко.

– Твой отец ресторатор?

– Да, и очень успешный! – мне нравится, как он рассказывает о своих родственниках, с большим уважением и любовью, сразу чувствуется, что семья у него просто замечательная. – Папа отрывает рестораны с кухнями различных стран. У него уже есть американская, французская, итальянская, разумеется, но первый его ресторан был посвящен, – Марко делает небольшую интонационную паузу, – России. Видимо, любовь к этой стране передалась мне от него.

Он так смотрит на меня, что буквально теряю голову. Я под гипнозом и просто не могу думать ни о чем, кроме его лица и голоса. Мне бы прийти в себя и бежать отсюда, пока не поздно, но я жадно смотрю, как чувственные губы Марко дарят мне улыбку.

– Я покажу их тебе, – он передвигает свой стул на мою сторону, и садится рядом, кладя руку на подлокотник моего стула. На меня веет ароматом его духов, от которого перехватывает дыхание. Руки немного соприкасаются и даже через одежду я чувствую тепло его тела, от которого по моим жилам проходит энергетический заряд. В мыслях рисуются такие картинки, что мне приходится помотать головой, чтобы прогнать наваждение.

– Это мама, – очень симпатичная женщина на экране, с такими же как у Марко темными глазами, – она сейчас живет в пригороде Неаполя. Это младший брат, невероятный озорник, хочет быть музыкантом, – мальчик лет девяти с барабанными палочками в руках, – это отец, не пугайся, он всегда выглядит немного суровым, хотя в душе, он очень добрый малый, хоть и строгий, но никогда ни в чем нам с Фабио не отказывал. – серия фотографий с седовласым мужчиной, сделанных на фоне ресторанных вывесок.

Близость Марко и пузырьки игристого в голове навели на меня дурман, но все-таки одна фотография вызывает во мне какие-то смутные воспоминания.

– Подожди, а это что?

Марко листает на предыдущее фото:

– Это? Как раз он на фоне своего русского ресторана, – улыбается Марко, – он решил сделать его на причале в Форте-дей-Марми. Там много русских туристов, и они просто обожают его заведение. Говорят, что там сочетается русский вкус и итальянский шик.

Вывеска на ресторане гласит: “Palmira Settentrionale”, что в переводе означает «Северная Пальмира».

– Откуда такое название? – напрягаясь, спрашиваю я.

– Честно говоря, папа всегда придумывает какую-нибудь новую историю на этот счет, – улыбается Марко, – не знаю, может у него какие-то особые воспоминания, которыми он не хочет делиться с нами.

Внезапно я вспоминаю, почему это название привлекло меня. Я ведь недавно уже слышала его…

– Марко, как зовут твоего отца?

Он немного удивленно смотрит на меня, а потом произносит:

– Алессандро Ленгони.

Глава 7

– Карина, ну ты, что, обиделась? – Сашкин голос звучит в телефоне с легкими паническими нотками. – Я ведь говорю тебе, всего на минутку вышел из машины, чтобы тебе цветы купить, даже телефон брать не стал! А этот четов эвакуатор, блин, тут как тут, словно караулил меня. Вот же…

– Да все нормально, правда.

– Не нормально, я и сам знаю, это цепь каких-то идиотских случайностей!

Но в жизни не бывает никаких случайностей. Даже самая незначительная мелочь, вроде эвакуатора, который увез твою машину вместе с телефоном на штраф стоянку, может полностью изменить ход событий.

– Карин, ну чего ты молчишь? Хочешь я приеду в Николенку и мы куда-нибудь сходим?

– В Николенке некуда сходить, – усмехаюсь я.

– Ну тогда выйди сейчас на ближайшей станции, и я приеду за тобой, вернемся в Москву и тут погуляем!

– Саш, я уже ближе к Николенке, чем к Москве, – вру я, – устала. И правда хочу домой.

Саша еще некоторое время уговаривает меня, но потом видимо понимает, что борьба бесполезна, и отступает.

– Ладно, – обреченно произносит он, – хотя бы напиши мне, как будешь дома.

Я отключаюсь и перевожу взгляд на окно, за которым несутся просторы России, припорошенные снегом. Интересно, если бы я переехала в Италию, я бы скучала по русскому лесу? Скорее всего да, ведь нигде на свете нет такой природы, как у нас.

Встреча с Марко закончилась быстро. Я бы даже сказала, «скомкано».

Мысль о том, что его отец может быть той самой любовью Марины Сергеевны взбудоражила мой мозг до предела. Я позвонила ей сразу, но к телефону никто не подошел. Нет уж, дудки. Я знаю, где она живет. Да и вообще, такие новости лучше сообщать лично. Кто знает, вдруг ее удар хватит от моих новостей, кто-то должен быть рядом в такую минуту. Да и вообще, что сказать? «Марина, привет! Я случайно нашла твою первую любовь и у меня есть новости: он всё еще жив, но женат.»

Да уж, ну такое…

Нужно придумать что-нибудь менее впечатляющее, пока электричка все еще несет меня к родной Николенке…

**

Адрес Марины фигурировал во многих документах фабрики, да и вообще, в нашем городке такое «большое» население, что все знают, где кто живет.

Поднимаясь на второй этаж обшарпанного подъезда, я кидаю в рот жвачку, чтобы она, учуяв запах игристого, не подумала, что я навеселе заявилась к ней поболтать.

Нажимаю кнопку звонка, и слышу трель внутри, а потом осторожные шаги. Очевидно, она изучает меня в глазок, а потом дверь распахивается:

– Карина? Ты что так поздно?

– Я тут… Ну в общем, – так я и не придумала с чего начать.

– Входи, – она сжаливается надо мной в итоге, – ты, что выпила?

Ну вот, началось…

– Так, немножко, – улыбаюсь я, стягивая с себя сапоги в прихожей.

– Ну, тогда присоединяйся, я тут как раз бокальчик вина выпить решила.

От волны облегчения, которая проходит по моему телу, становится даже стыдно. А друг у меня уже зависимость развивается, раз я так радуюсь при мысли об алкоголе?

Мы проходим на маленькую кухоньку, садясь за белый дспешный стол, под которым стоят две табуретки. Доставая одну из них, я плюхаюсь, спиной облокачиваясь на стену с обоями в маленький цветочек.

– Так что тебя привело ко мне? – Марина возится с бутылкой белого и штопором на столешнице возле газовой плиты.

– Тут такое дело, – мнусь я.

– Карина, прошу тебя, уже скажи хоть что-нибудь, а то я начинаю думать, что кто-то умер.

– Нет, нет, – начинаю махать я руками, – скорее наоборот… Воскрес.

Она разливает вино по бокалам, хмуро смотря на меня. Очевидно, она думает, что я хлебнула лишнего. Надо срочно переходить к делу, вести светские беседы и ходить вокруг да около у меня явно плохо получается.

Осторожно, без резких движений, я достаю из кармана телефон, и открываю фотографию, скачанную с айфона Марко.

Марина, хмурясь, берет телефон в руки, и несколько секунд разглядывает фото. А потом из ее груди вырывает не то вздох, не то стон:

– Это он! Карина, это он! Как ты нашла его?!

– Да, это, – мнусь я, – в общем, это длинная история… Я хотела найти его, но нашла его сына, а в итоге оказалось, что нашла и его…

Марина смотрит на меня с непониманием, явно не улавливая цепочку событий.

– Он здесь? – тихо спрашивает она.

– Нет, нет, – я быстро мотаю головой, – для начала мне нужно было убедиться, что это и в правду ваш Алессандро.

– Для какого начала?

– Ну, чтобы мы могли сообщить ему и…

– Нет, – строго произносит она, и я вновь узнаю в ней ту, которую так боялась.

– Почему?

– Потому что. Потому что я не хочу ворошить прошлое, – она встает и принимается ходить по комнате, словно тигр в клетке, – и потому что он, судя по всему, женат.

Ответить на этот вопрос я не могу. Расспрашивать Марко мне было как-то неловко о личной жизни его семьи, плюс я до конца не была уверенна, что это именно тот Алессандро.

– Но, Марина, – начинаю я осторожно, – не кажется ли вам, что это после стольких лет вам нужно было бы встретиться, раз мы нашли его! Мне кажется, что это судьба!

– Нет, – вновь перебивает она, строго смотря на меня, – хватит, Карина! Жизнь это не романтическая фантазия о любви. Я уже давно не та. И я не хочу тревожить Алессандро и его семью из-за того, что на меня внезапно нахлынула ностальгия! Взрослые и осознанные люди так не поступают.

Мне очень хочется возразить ей, поспорить, но видя боль в ее глазах, слова застревают у меня в горле. Она ведь и правда боится, и я очень хорошо ее понимаю. У всех нас есть свои страхи, вот только… Возможно это пузырьки игристого разбудили во мне супергероя, но эта история никак не отпускаем меня. Более того, мне кажется было бы справедливо, узнать мнение и второй стороны.

Телефон пиликает звуком сообщения, и я раздраженно бросаю взгляд на экран.

«Спустишь вниз? Я привез извинительный подарок=)»

Саша.

Прощаемся с Мариной мы достаточно скоро, видимо, ей хочется побыть одной в свете новых событий, и я прекрасно ее понимаю. Тут явно есть о чем поразмыслить.

Неторопливым шагом иду к дому, беспрестанно хмурясь. Да, то, что я задумала может и не совсем корректно, но каждой клеточкой своего тела и души я понимаю, что собираюсь поступить правильно. Возможно, впервые в жизни. Но я еще никогда не была так уверена, что эти люди вновь должны обрести друг друга.

Сашка припарковался прямо под фонарём, облокотившись на капот машины. Снежинки медленно опускаются на его шапку и плечи.

– Планируешь обратиться сугробом? – весело кричу ему я, еще на подходе.

– Не мог позволить себе проводить время в комфорте после того, что учудил, – смеется он.

– Да ладно, перестань, – подхожу к нему вплотную и стряхиваю снег с плеча, – в произошедшем нет твоей вины.

– А мне кажется есть, – Саша неожиданно берет меня за запястье, а потом сжимает мою руку в варежке в своей в перчатке. Такое странное зимнее объятие. – Мне очень не хочется, чтобы ты думала, что я как-то пренебрёг тобой. А еще мне страшно хотелось тебя увидеть, – он улыбается очень добро, заглядывая мне в глаза.

– Саша, – я стараюсь осторожно освободить свою руку, но он задерживает ее.

– Нет, это ты послушай, Карина, – его лицо становится предельно серьезным, – я понимаю, что для тебя наша встреча как снег на голову, но поверь, я и сам поражен не меньше. А еще я удивляюсь, как всего за несколько встреч смог в тебя влюбиться. Знаешь, это ведь мне не свойственно. Я не ветреный и не легкомысленный, но ты… С тобой я словно становлюсь мальчишкой, который бежит за девчонкой, лишь бы украдкой ее увидеть, – он улыбается, приживаясь своим лбом к моему. – Карина, я хочу провести с тобой всё время в мире. Но давай начнем хотя бы с этого Нового года. Что скажешь? Согласишься отмечать его со мной?

На минуту я впадаю в ступор. Мысли никак не желают укладываться в голове. Я не понимаю, почему сказать «да» или «нет» оказывается так сложно. Сашка ведь хороший, и на самом деле мне нравится, вот только… Только это было до сегодняшней встречи с Марко.

Но Саша воспринимает моё молчание по-своему:

– Конечно же, твоя мама может праздновать с нами! Мы не оставим ее одну!

И я хватаюсь за эту мысль как за спасательный круг:

– Мама привыкла отмечать здесь, в Николенке, – с сожалением произношу я.

– Ну… Тогда…

Вежливее всего было бы сейчас предложить ему приехать к нам, но я молчу. Мороз похоже сковал не только мои пальцы, но и мозги. Какого черта со мной творится? Не об этом ли я мечтала? Найти хорошего парня, который будет испытывать ко мне светлые чувства. Да что со мной не так?

– Ладно, я понял. – Сашино лицо становится вдруг неожиданно жестким. – Иди домой, Карина, на улице холодно. И да, – он открывает дверцу заднего сидения, доставая оттуда букет красных, очень красивых роз, – это тебе.

– Саш…

– Пока, Карина, – он быстро чмокает меня в щеку и открывает дверь водительского сидения.

– Саш! Ну, перестань! Зайди хотя бы на чай! – паникую я. – Ты ведь в такую даль ехал!

– Ничего страшного, – слабо улыбается он, – чем скорее выеду, тем быстрее дома буду. С наступающим, Карина.

Он резко захлопывают дверь, и стартует с визгом колес, взрыхляя снег.

Меня обуревают очень странные, незнакомые до этого чувства. Хочется позвонить ему, сказать, чтобы вернулся, и я просто дура. Но с другой стороны… Господи, и чего ты только устроил мне за полосу испытаний перед Новым годом?

Входя в свою маленькую квартирку, где вдруг стало непомерно тихо, я погружаю цветы в вазу, а сама никак не могу вынырнуть из своих мыслей и сомнений.

Наверное, так всегда. Для меня новый год никогда не был просто праздником. Внутренне он ощущался как какой-то новый виток в жизни.

Я в последний раз все взвешиваю, и убеждаюсь в правильности своего решения.

Раз судьба все сложила так, что я узнала про Алессандро и нашла его, то я должна завершить начатое. Он тоже имеет право знать. Я после этого я и вправду умою руки. На худой конец, просто ничего не произойдет. И подбадривая себя этими мыслями, я пишу Марко сообщение:

«Пожалуйста, ничего у меня не спрашивай, но выполни мою просьбу, это очень важно. Перешли фото этой женщины своему отцу»

Глава 8

31 декабря

– Карина, пошевеливайся! – мама гаркает так, что я едва ли не слетаю с лестницы нашего небольшого домика рядом с Николенкой. – Ты чего нацепила? – хмурится она. – Какой пуховик? Ты в Москву вообще едешь или на сельскохозяйственный рынок?

– Мам, – я закатываю глаза, упрямо спускаясь в джинсах и пуховике, – я не собираюсь мерзнуть в пальто. Отморозить на Красной площади в минус двадцать себе что-нибудь я планировала.

– Ты все равно этим «чем-нибудь» по назначению не пользуешься, – бурчит она.

– Чего?!

– Все, у меня от тебя голова уже болит, – она картинно прижимает пальцы к виску, – где там твоя одинокая подруга? То же мне, мало нам баб одиноких, ты еще одну притащила.

– Она моя начальница вообще-то. И еще она совсем одна, ей не с кем праздновать, вот я и позвала ее. Не будь такой, мам. Она правда хорошая, и много пришлось ей пережить в жизни.

– Всем нам пришлось пережить не мало, – продолжает ворчать маменька.

Настроение у нее всегда немного нервное перед праздником, поэтому я просто научилась не обращать на это внимание. Бокальчик шампанского всегда исправлял ситуацию, вот только в этом году маменька вознамерилась отмечать 00:00 в Москве. А если уж ей что-то и пришло в голову, то так просто это оттуда не вытащишь. Поэтому мне пришлось покориться. А чтобы хоть как-то скрасить реальность, Марину я тоже позвала с нами. Обычно к нам еще присоединялась Светка, но в этот раз Вадим увез ее в какой-то дом отдыха, и она с извиняющейся улыбкой сообщила, что не сможет с нами отпраздновать.

– Карина! – я вздрагиваю, замечая, что мама уже потрясает ключами, стоя в дверях. – Ты хочешь, чтобы последняя электричка без нас ушла?

**

Мама с Мариной, на удивление, нашли общий язык, и вот уже сидят воркуют о лучшем рецепте борща, споря, где лучше покупать мясо. Все это, разумеется, заслуга Марины, увидев в каком настроении пребывает мама, она тут же отвесила ей комплимент по поводу моложавого вида, а потом полностью подчинила себе, расхвалив прическу. Вот и отлично. У меня как раз остается время, чтобы хоть немного побыть с самой собой.

В электричке, на удивление, многолюдно. Очень много ребят в шапках Деда Мороза. Они просто ходят по поезду и раздают детям небольшие презенты в виде хлопушек и конфет. От такого настроение сразу резко повышается. Все-таки мир не без добрых людей.

Мама иногда строго на меня поглядывает, но это все из-за Сашки. Она чувствует, что что-то произошло, а я не спешу с ней делиться. Узнай она, что я так и не позвонила ему после той ссоры, наверняка отказалась бы от родительских прав. И придет в ужас от мысли, что я могу променять реального Сашу на какого-то там итальянца.

И вот передо мной выбор – Сашка, такой родной, простой и спокойный, мечта моей мамы. Он весь, как на ладони, в нем нет никаких секретов и подводных камней. С Сашей будет всегда так, как сейчас – легко и просто.

И Марко, человек, о котором я знаю только то, что он прилетел в холодную Россию, готов был посетить мой родной маленький городок лишь для того, чтобы увидеть меня. От него веет тем, о чем я всегда мечтала, но боялась произнести вслух. Он может оказаться лучшим, что я хотела, а может и разочаровать меня, разбив сердце. Что я о нем знаю? Да ничего.

Марко – моя мечта.

Саша – моя реальность.

И я отчаянно не знаю, что мне выбрать.

**

На Красной площади так много народу, что мы едва пробираемся сквозь толпу веселых людей с бенгальскими огнями.

– Карина, долго еще? Скоро уже двенадцать! – переживает мама.

– Нет, нет, почти пришли!

– И какая разница, где встать? – ворчит она. Звон часов все равно услышим.

Но мне есть разница. Я должна осуществить то, что планировала последние несколько дней.

Телефон вибрирует в кармане, и я достаю его трясущимися руками.

«Карина, я здесь, все сделал, как и договаривались»

«Я в красном пуховике, под Курантами»

Начинаю нервно озираться, боясь пропустить Марко. Меня аж всю потряхивает изнутри, на столько момент кажется мне необычайным.

Марина с маменькой стоят, как ни в чем не бывало, осматривая украшения и кремлевскую елку, самую высокую едва ли не в мире. А я, словно сорока, верчу головой из стороны в сторону.

– Ты кого там высматриваешь? – смеется Марина. – Мы еще кого-то ждем?

Прямо в точку.

Загорелое лицо Марко, идущего в синем пуховике, резко контрастирует с окружающими людьми, и я немедленно начинаю махать ему руками.

Рядом с ним идет взрослый мужчина, на нем такой же пуховик с меховой опушкой, вот только зеленого цвета. Как же они все-таки похожи…

– Это кто? – произносит Марина, притихшим голосом.

Ответить я не успеваю, потому что седовласый мужчина, улыбаясь во весь рот, произносит бархатным голосом:

– Привет, Марина, – Алессандро, такой же как на фото: статный и широкоплечий, но сейчас выглядит менее суровым. Он говорит на русском, но с ощутимым иностранным акцентом.

Марина же просто стоит с открытым ртом, судорожно переводя взгляд с Алессандро на меня, словно пытаясь понять, кто здесь преступник.

– Карина! – она внезапно делает шаг назад. – Я ведь тебе запретила!

– Она ни в чем не виновата, – Алессандро делает шаг к ней, но она поднимает руки вверх, не давая ему себя обнять, – я ведь искал тебя!

– Ты женат! – бросает она последнюю защиту ослабшим голосом.

– Нет, милая, не женат, – он осторожно, словно укротитель, подходит к ней, осторожно беря за плечи, – мы с женой уже давно не живем вместе. Расстались много лет назад, и у нее другой мужчина. Она говорила, что я женат на своей работе, а не на ней, – добавляет он с виноватым видом.

– Все равно, – изо рта Марины вырывается пар, – было глупо приезжать сюда, за тридевять земель, чтобы искать призрака.

– Ты вполне реальна, – лукаво улыбается он.

– Да, господи! – восклицает она. – Ты такой же невыносимый, как и двадцать пять лет назад!

– А ты все такая же красивая.

Он смотрит на нее так, что мне хочется заплакать. С такой нежностью и заботой, что мне становится понятно – он больше никогда ее не оставит и не отступится.

– Мой ресторан, Марина, – он снимает перчатку, и поднимает ее лицо немного вверх за подбородок, – он ведь имеет название поезда, на котором ты уехала. Я думал, что когда-нибудь ты увидишь эту надпись, а меня на фоне ее, и поймешь, что я ищу тебя. Мои рестораны ведь, – он хитро подмигивает, – достаточно известные. Я ведь сдержал обещание. Я нашел тебя.

– Алессандро, – устало отвечает она, – все это уже очень… Поздно.

– А мне кажется, что нет, – возражает он, – я ведь поднял с ног на уши весь Адлер тогда, в поисках тебя. Но так и не сумел найти.

– Адлер? – не понимает она.

– Да, ведь в ту сторону курсировал поезд, из Санкт-Петербурга, вот я и подумал…

На лице Марины мелькает понимание:

– Ведь я тогда уезжала в гости, на свадьбу к подруге. Жила я совершенно в другом направлении.

– Вот видишь, – Алессандро вновь приближается к ней, заключая в объятия, – поверь мне, я тогда чуть с ума не сошел, когда потерял тебя. Мне казалось, что ты просто сквозь землю провалилась! А я даже в полицию там пошел, – усмехается он, – пытался подать заявление на пропажу человека.

Впервые за все это время, я вижу, как улыбка надежды просыпается на лице Марины Сергеевны:

– Отказали?

– Отказали и чуть не посадили, подумали, что я шпион.

Марина начинает смеяться, а я, кажется я вижу в ней ту молодую и беззаботную девушку, которой она когда-то была. Рядом с ним она становится такой расслабленной и женственной, что я начинаю невольно любоваться ею.

– Ну, что, – больше не чувствуя сопротивления, Алессандро подходит к ней вплотную, поправляя выбившийся локон, – попробуем наверстать упущенное время?

– Тебе придется очень постараться, – улыбается она в ответ, кладя ему руки на плечи.

– Один! Два! Три!… – это толпа начинает отсчет приближения Нового года под бой часов.

Долгожданный поцелуй Марины и ее Алессандро происходит в последний удар, когда все вокруг озаряется огнями, полыхает радостью и грохочет салютами.

Мы обнимаемся с мамой, потом с раскрасневшейся Мариной, Марко, а потом с Алессандро, который благодарит меня как человек, которому я преподнесла самый ценный в мире подарок.

– Я навечно у тебя в долгу, Карина, – улыбается он, – если есть хоть что-то, что я могу для тебя сделать…

Но я отрицательно качаю головой, давая понять, что мне ничего не нужно. Уже одно то, что у меня получилось найти его, самый настоящий подарок судьбы.

Ко мне подходит улыбающийся Марко, который, хоть и не говорит по-русски, но явно уловил суть произошедшего.

– Мы молодцы, да? – его глаза сияют радостью. – Никогда не видел отца таким… Влюбленным.

– Мы сделали это, – во весь рот улыбаюсь я.

– Карина, не хочешь немного прогуляться? – он тянет меня за рукав в сторону набережной, но я останавливаю его. Он с непониманием смотрит на меня, а не могу объяснить ему, что почему-то, когда увидела счастливые лица воссоединившихся влюбленных, подумала совсем о другом человеке. О том, которого я так обидела.

– Знаешь, мне сейчас нужно бежать, – с истеричным смешком произношу я.

– Куда? – хмурится он.

– Есть у меня одно незавершенное дело…

**

Такси подвозит меня во двор многоэтажки, и, наспех расплачиваясь, а набираю номер квартиры. Как хорошо, что Саша присылал мне свой адрес «на всякий случай». Вот этот «случай» и наступил.

– Алло? – женский голос в домофоне сбивает с меня весь пыл. А что, если он не один? Нашел с кем праздновать? – Алло?

Да, об этом я как-то и не подумала.

– Кто там?

– Здравствуйте, – неуверенно произношу я, – а Саша дома?

– Саша? – удивленный голос. – А вы кто?

И снова правильный вопрос. А кто я ему вообще такая? Непонятная девушка, которая и сама не знает, чего хочет. Метается между реальным ним и каким-то странным парнем. Но все дело в том, что наваждение Марко будто бы спало с меня, как только Марина и Алессандро встретились. Словно мы, как парочка, выполнили свою миссию в жизни, и больше не должны быть вместе. По крайней мере, я ощущала именно так. А с Сашей… Что же, возможно, мы просто слишком рано встретились?

– Девушка, вы там еще, или что?

– Простите, – я делаю шаг от двери, – хорошего нового года.

Разворачиваюсь на сто восемьдесят и бреду по заснеженному двору. Все вокруг озарено салютами, до меня со всех сторон доносятся крики и поздравления. Прекрасный все-таки праздник – Новый год. Если только ты не дурочка, сама запоровшая свое счастье.

Слезы как-то сами наворачиваются на глаза, и катятся по щекам, обжигая замерзшую на морозе кожу.

– Карина! Эй! Карина!

Резко оборачиваюсь, видя, как ко мне, в двух разных ботинках и в расстегнутой куртке мчится Сашка.

– Карина, блин, стой!

– Стою, – невольно улыбаюсь сквозь слезы, видя, как он поскальзывается.

– Тебе смешно, – ворчит он, тяжело дыша и останавливаясь возле меня, – а я еле догнал, нацепил, кажется, два левых ботинка, – он так смешно морщится, что мне немедленно хочется поцеловать его, но я сдерживаю этот неуместный порыв. – Хорошо еще, что твой голос в домофоне услышал.

– Хорошо… – тяну я, тупя глаза.

– Карин, – он непонимающе смотрит на меня, – ты зачем пришла?

Что ему сказать сейчас? Нелепые оправдания кажутся мне просто неуместными. И я делаю самое глупое, что только могу – начинаю рыдать еще сильнее.

– Ну ты чего это? – он подходит, укутывая меня бортами куртки.

– У тебя там… там… деву-у-ушка-а, – рыдаю я, утыкаясь ему носом в плечо.

– Карин, ну… Новый год, знаешь, он праздник семейный, – посмеивается он, – это моя сестра.

Я резко поднимаю к нему заплаканное лицо, заглядывая в веселое лицо.

– То есть это не…

– Нет, конечно, – хмурится он, – я же тебе в любви признавался на прошлой неделе. Ты за кого меня принимаешь?

Становится совестно. И действительно, в ветрености я его точно зря подозревала.

– Ты ко мне приехала? – тихо спрашивает он, приближая своё лицо к моему.

– А к кому же еще, – ворчливо произношу я, обнажая маменькины гены.

– На совсем?

– Если захочешь.

И он целует меня. Сначала осторожно и нежно, так, что у меня немеют кончики пальцев, а потом все настойчивее, заставляя колени подогнуться и забыть, что мир вообще существует. Мне хочется, чтобы это никогда не прекращалось, так и стоять с ним под ночным небом Москвы, быть всегда вместе, тонуть в этом чувстве и любви к нему.

– Карин, – Сашка немного отстраняется, зарываюсь носом мне в волосы, – давай поднимемся, а? Холодно.

А мне вот совсем не холодно, кровь вскипела в жилах, но я согласно киваю. У него там гости. Да и вообще он в двух левых ботинках.

– Только знаешь, что? – он останавливается перед самым подъездом.

– Что?

– Если войдешь, то уже не выпущу, – смеется он.

– Как-нибудь справлюсь, – серьезно отвечаю я.

**

Я выбираю его не потому, что с ним «легче» или там меньше проблем. Нет, проблемы будут всегда. Важнее то, что мы с Сашей оба понимаем, что когда возникает ссора, это не вы друг против друга, а вы вместе против конфликта и непонимания.

А что до моей мечты переехать в Италию, Сашка выразил здравую мысль по поводу того, что нужно бы сначала съездить туда, да разведать, что к чему, а только потом уж планировать переезд. Он вообще генератор здравых мыслей. А потом, если мы действительно влюбимся в какой-то уголок Италии, то начнем планировать новую жизнь там, а чем заняться, двое работящих людей всегда найдут.

Но, честно говоря, переезд немного попустил меня.

С появлением Сашки в моей жизни всё вокруг перестало быть таким серым и безрадостным. Как и пропало желание «сбежать». Да и Россия, на самом-то деле, великая страна. Где там этой Италии до широты нашей души!

Content

Слава Соло
Северная Пальмира

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8