Лебедев Александр

Инсталляция

Всем русским, чеченцам, дагестанцам и представителям других национальностей, погибшим в необъявленной войне – посвящается.

Глава 1

Москва встретила Светлану мелким слепым дождем. Она подивилась своей проницательности и, надев джинсы и куртку, направилась по перрону в том направлении, куда двигался людской поток. Никто из носильщиков и нищих не остановил ее. Даже несмотря на большую сумку, она выглядела москвичкой. Ее уверенная походка говорила, что девушка сейчас спустится в метро, проедет две остановки, пройдет по подземному переходу и, выйдя на улицу, попадет в свой двор, где выросла и живет. Вместо этого, она вышла на площадь перед вокзалом и остановила такси, искренне удивившись, что нет очереди, так часто показываемой в кино.

– Куда? – спросил водитель, тронувшись с места.

– Каширское шоссе, голубчик.

– А дом?

– Дом шесть, – немного подумав, ответила Светлана.

Водитель бросил недовольный взгляд в зеркало заднего обзора и прибавил скорость. За окном замелькали каменные громады большого города. Через двадцать минут машина выехала на привычные для Светланы улицы девятиэтажек, а еще через десять – остановилась на троллейбусной остановке.

– Во двор заезжать?

– Не надо, – ответила Светлана, протягивая разноцветную купюру.

– Спасибо, – сказал водитель, отворачиваясь.

– Что, гусары денег не берут?

– Не берут.

– Ну что же, удачи вам.

– Вам она больше пригодится, – бросил водитель уже через закрытую дверь и резко тронул желтый автомобиль с шашечками.

Светлана направилась в сторону домов по тропинке и скоро увидела то, к чему уже была готова. Место, которое можно было назвать пустырем или свалкой, окружала большая группа людей. Из-за человеческих фигур не возможно было разглядеть, что происходит там, в центре. Над головами зевак возвышались бетонные плиты, сваленные, словно костяшки домино. Светлана ощущала, что сердце бьется сильнее и в ушах шумит кровь, но этим все и ограничивалось. «Странно, почему я так спокойна?» – пронеслось у нее в голове. Девушка вышла на площадку перед местом катастрофы и осмотрелась. Оказалось, что зеваки не окружили дом полностью, а стоят только с одной стороны, с той, откуда пришла Светлана. Слева и справа находилось около двух десятков машин: пожарной охраны, скорой помощи и неизвестной ей службы с голубыми полосами по бортам. Кроме этого здесь были тяжелые грузовики, покрашенные в цвет хаки, с набором труб и толстых шлангов, напоминавших огромных дождевых червей. Было несколько трейлеров с большими коробками прицепов, пара тракторов и экскаватор. По обломкам бетона ходил человек с большой черной овчаркой. Недалеко от него несколько рабочих в спецодежде сидели на бетонной плите и собирали какое-то устройство. Уже по земле бегали люди в ярко-синих и красных комбинезонах с нашитыми белыми и желтыми полосками на рукавах и спине. Место было огорожено желтой лентой, за которой через равные промежутки стояли солдаты без оружия, если не считать болтавшихся на ремнях штык-ножей. Группа милиционеров стояла возле зеленого УАЗика, три человека в белых халатах сидели на коробках и банках. Складывалось ощущение, что еще никто не приступал к разбору завала.

Из невидимого мегафона раздался голос, сообщивший непонятную для девушки фразу, и, как по мановению волшебной палочки, место преобразилось. Из-за стоящего трейлера появилась стрела подъемного крана и стала поворачиваться к завалу. Кинолог с собакой исчезли, и люди в ярких комбинезонах стали карабкаться по груде битого бетона. Теперь место катастрофы больше походило на муравейник. Подъехали две тяжелые машины и неторопливо стали разворачиваться. Судя по проложенной колее, они совершили не по одному десятку рейсов.

Светлана прошла влево, затем вправо, подошла ближе к толпе и прислушалась к разговору, который сводился к обсуждению жутких подробностей катастрофы, рассказам тех, кто здесь был давно, и пересказу рассказов очевидцев. Светлану удивило, что среди присутствующих нет ни жильцов дома, ни их родственников и знакомых. Она проходила мимо людей, бросая быстрые взгляды на их лица, и ей становилось сразу понятно, что эти люди никого не потеряли, а пришли поглазеть и развлечься.

Он стоял возле самого ограждения, опершись на палочку, и по нему можно было только сказать, что он устал. Мужчина преклонных лет, возраст которого скрывала стриженая седая борода, стоял, и казалось, вот-вот упадет, но почему-то не падал, и это было странным.

Светлана подошла и осторожно взяла его под руку. Он тяжело повернул голову в ее сторону, и их глаза встретились.

– Пожалуйста, скажите, есть ли живые? – спросила она охрипшим голосом.

Старик отрицательно покачал головой.

– У меня здесь жили родственники, – уверенно соврала Светлана.

Но старик так и не ответил, продолжая смотреть в сторону завала.

– Ты, дочка, подойди к милиционерам, вон они, в машине, – показала пальцем женщина в платке, – у них есть списки, и они тебе скажут, что и как. Они всех родственников опрашивают, как с ними связаться ежели что.

– Где? – переспросила Светлана.

– Да вон!

Она уже давно увидела группу милиционеров, но никак не могла решиться, стоит ли туда идти и что говорить, если ей зададут вопросы. Так и не решив ничего, она направилась вдоль ограждения по дорожке мимо людей, кидающих в ее сторону заинтересованные взгляды. УАЗик находился за ограждением, но еще до него стояло две легковые машины с мигалками, в которых сидели водители в форме. Она постучала в стекло ближайшей машины.

– Простите, с кем я могу поговорить?

Водитель недовольно осмотрел Светлану, открыл дверь и вышел из машины.

– Вы журналистка? – спросил он, рассматривая дорожную сумку.

– Нет, – ответила Светлана.

– Что же вы хотите?

– У меня здесь жили родственники.

– Сейчас, – буркнул водитель, пролезая под ограждение.

Он подошел к группе людей в фуражках и, кивнув в сторону Светланы, стал говорить с человеком в форме полковника. Через несколько секунд он вернулся:

– Садитесь в машину.

– Зачем? – спросила Светлана.

– Я вас отвезу в отделение.

– Для чего?

– Вы же хотели поговорить?

– Конечно, – согласилась Светлана.

– Здесь вам никто ничего не скажет. Вся информация стекается в штаб, там есть специальные люди, которые с вами поговорят.

– У меня есть с кем поговорить, мне нужно узнать… – Светлана задумалась над следующей фразой, но так и не смогла придумать, что же ей собственно хочется узнать.

– Так вы едете? – переспросил водитель, уже включивший зажигание.

Светлана неторопливо села на заднее сидение. Машина тронулась и покатила прочь. Она выехала на улицу и направилась в сторону, откуда только что приехала девушка.

– Далековато до отделения, – бросила реплику Светлана после продолжительного молчания.

– Уже приехали, – ответил неразговорчивый водитель.

Еще через пятнадцать минут машина въехала во двор, огороженный кованым забором, и остановилась на стоянке, где находилось около десятка иномарок.

– Приехали.

– Здесь? – удивилась Светлана.

– Да, – ответил водитель и вышел.

Он не оборачиваясь пошел к входу, крутя на пальце связку ключей. Светлана последовала за ним, перекидывая ремень сумки с одного плеча на другой. В дверях ее остановил дежурный с одной толстой лычкой на погонах и коротким автоматом на плече.

– Куда? – громко сказал он, нагло разглядывая Светлану.

– Это со мной, родственник с Каширского, – сказал водитель, увлекая Светлану за руку.

– Хороший родственник, – ехидно улыбаясь, отпустил реплику дежурный.

Светлана и водитель поднялись по крутым ступенькам на четвертый этаж и оказались в длинном коридоре, перегороженном полупрозрачными дверями.

– Здесь, – сказал водитель, показывая на десяток человек, сидевших возле стены на стульях, – дождетесь своей очереди, вам там все расскажут, – и торопливо припустил к выходу.

Светлана посмотрела на сидевших возле стены людей, и ей стало не по себе. Она быстро села на свободный стул и уставилась в пол, стараясь не смотреть вокруг. Минуты тянулись, ее стало мутить. Она хотела только одного: поскорее уйти отсюда, чтобы больше никогда не видеть этих людей. Как назло, очередь двигалась медленно. Люди заходили и оставались в кабинете по сорок минут. Наконец, одна женщина не выдержала и тихо-тихо заплакала, прикрыв лицо ладонями. И, будто по команде, к ней присоединился другой голос, такой же тихий и беспомощный, словно кто-то не плакал, а просил о помощи, но знал, что она не придет.

* * *

– Ваше ФИО? – сказал человек в штатском, устало заполняя казенный бланк пожелтевшей бумаги.

– Что? – не поняла Светлана.

– Ваша фамилия, имя, отчество?

– Зачем вам?

– Так положено, – вежливо сказал человек, смотря исподлобья на Светлану.

– Рубис Светлана Андреевна, – нараспев ответила Светлана.

– Место жительства, род занятий?

– Город Пермь, бухгалтер.

– Почтовый адрес?

Светлана быстро придумала адрес с улицей в частном секторе.

– Кому вы приходитесь родственником?

– Маргарите Миллер.

– Отчество, пожалуйста.

– Маргарите Николаевне, – сказала Светлана, отметив, что уже солгала дважды.

– Кем приходится вам Маргарита Николаевна и в какой квартире проживала в доме по Каширскому шоссе?

– Двоюродная сестра, проживала…

– Какие-то затруднения? – вежливо осведомился человек в штатском.

Только тут Светлана вспомнила, что Рита не жила, а работала в офисе, по всей вероятности, сделанном из обычной квартиры в этом доме.

– Дело в том, что она не проживала, а работала в фирме, которая находилась в этом доме.

– Вот как? – оживился человек.

– Да, но я, к сожалению, не знаю, где на самом деле проживала Рита, потому что она не москвичка и снимала квартиру в разных районах, то там, то здесь, а адрес ее работы был постоянен, и мы писали ей на этот адрес, – Светлану поражало, как она складно врет.

– Как называлось предприятие?

– Я не знаю. Сами понимаете, мне до этого не было дела, а работает она, как и я, бухгалтером.

– Хорошо, – сказал человек, кусая кончик авторучки.

– Что хорошо?

– Хорошо, что ваша сестра работала, а не жила, потому что катастрофа произошла ночью, а, как я понимаю, в это время никто не работает.

– Да, но я опасаюсь, что Рита могла остаться. Мало ли по каким причинам. Например, делать баланс или опоздала на последний автобус.

– Такие случаи бывали?

– Да, бывали, – сказала Светлана.

– В какой, вы говорите, квартире находилось предприятие?

– В квартире пятьдесят девять.

– В пятьдесят девятой, значит, хорошо, – сказал мужчина.

– Да что вы все заладили, «хорошо», «хорошо»?! Я смогу толком узнать что-нибудь о сестре?

– Конечно, сможете, успокойтесь, я сейчас посмотрю, – вытащив из стола папку с несколькими распечатками и листами рукописного текста, человек принялся смотреть и перелистывать бумагу.

Светлана смотрела на него и видела, что человек не ищет в этих списках ничего определенного, человека, адреса или чего-то еще. Он просто делает вид, что смотрит, а сам зачем-то морочит ей голову.

– В этих списках ничего нет о вашей сестре, – наконец произнес он. – По всей вероятности, она жива, но вы знаете, с момента аварии прошло еще очень мало времени, информация обновляется каждый час. Если вы подождете, я схожу за новыми данными.

– А вы полагаете, я захочу уйти?

– Нет, конечно, извините, – человек в штатском убрал папку в стол, не забыв его запереть на ключ, и со словами «сейчас, сейчас» вышел.

Светлана осталась одна в кабинете, где из мебели было всего четыре предмета: два стула, сейф, стол и портрет человека в фуражке с острой бородкой. Большие окна хорошо освещали комнату с высокими потолками. Она покачалась на стуле, стул презрительно скрипнул. Прошло несколько минут. Дверь открылась, и в комнату вошел человек в штатском в сопровождении точно такого же человека, только моложе. Он был так же пострижен и одет в такой же костюм. Единственное, почему Светлана не приняла его за зеркало, был возраст.

– Это Сергей Константинович, – представил младшего коллегу человек в штатском, – он утверждает, что поступила информация о вашей сестре или девушке, похожей на вашу сестру, во всяком случае, ее тоже зовут Маргарита.

– Что с ней? – спросила Светлана.

– Она жива, с ней все в порядке, – сказал молодой человек. – К сожалению, девушка не сообщила о себе ничего больше, но мы знаем, где она находится, и я мог бы вас туда отвезти.

– Вы шутите? – спросила Светлана, чувствуя, что ситуация ей что-то напоминает.

– Нисколько, я как раз туда еду, и, если желаете, я мог бы вас подвезти. Вы же приезжая?

– Конечно.

– Москва – большой город, поэтому я рекомендую вам воспользоваться моим предложением.

Они стояли рядом, как две похожие куклы, в одинаковых позах, и в этом не было ничего смешного или страшного, но в голове Светланы крутилась какая-то мысль, никак не хотевшая обрести форму.

– Я согласна, – согласилась девушка.

– Ну и хорошо, – как показалось Светлане, с облегчением сказал старший и показал ей на сумку.

– Вещички не забудьте.

– Спасибо, – Светлана подняла баул и вышла из кабинета вслед за молодым человеком.

Молодая копия человека в штатском оказалась более разговорчивой. Он всю дорогу расспрашивал Светлану о том, где она живет, где училась, как часто они виделись с Ритой и как хорошо друг друга знают. Светлана, уже уставшая сочинять на ходу, была очень рада, когда машина въехала на такой же двор, с которого десять минут назад выехала, разве что здание было повыше и побольше.

К великому удивлению Светланы, вывески на дверях не оказалось, и, проскочив между массивных дверей, они с молодым человеком оказались в просторном холле. На этот раз их путь оказался не вверх, а вниз, и сбежав по ступенькам, спутники очутились в длинном коридоре, окрашенном казенной зеленой краской. Дорогу им преграждал стол с дежурным в форме младшего офицера. Увидев молодого человека, он стал по стойке смирно и открыл было рот, но тот быстро сказал:

– Откройте, пожалуйста, нам комнату для гостей.

– Есть, – по-военному отрапортовал лейтенант и быстренько распахнул две зарешеченные двери, разделяющие коридор.

Светлана в сопровождении молодого человека шла по гулкому коридору, и стук ее каблуков разлетался во все стороны, отражаясь от зеленых стен.

– Это здесь, – молодой человек потянул за массивную железную дверь.

Светлана шагнула вперед, оглядываясь по сторонам. Она оказалась в камере, какие показывают в фильмах про войну, снабженной решетками на окнах, дощатыми нарами и парашей в углу, а еще – ужасными темными стенами.

* * *

– Вы находите это смешным? – спросила Светлана, поворачиваясь к молодому человеку.

– Что именно? – невозмутимо ответил он.

– Да эту вашу комнату для гостей, – Светлана сделала рукой жест, описывающий окружность.

– Нисколько, вы же хотите встретиться со своей сестрой? – сказал молодой человек.

– Конечно.

– Тогда подождите здесь, ее сейчас приведут.

– Она что-то натворила? – спросила Светлана.

– Почему вы так решили? – переспросил молодой человек.

– Тогда почему ее должны привести сюда?

– Вы скоро все узнаете, – и молодой человек повернулся, явно намереваясь уйти.

– Я здесь не останусь, – сказала Светлана, собираясь идти за ним.

– К сожалению, вам придется это сделать, – спокойно пояснил молодой человек.

– Это еще почему?

– Потому что произошла катастрофа, погибли люди.

– Какое отношение к этому имею я? Я вообще только что приехала, я не понимаю, что происходит, и хочу увидеть сестру.

– Сестра, сестра, – нагло запел молодой человек, ехидно улыбаясь. – Мой вам совет, дорогая Света, делайте то, что вам говорят, и не пытайтесь капризничать. А то…

– А то что? – спросила девушка.

– Скоро узнаете.

Светлана с ужасом поняла, что сейчас этот самодовольный юноша уйдет, и она вынуждена будет оставаться одна среди серых стен.

Дверь со скрипом закрылась, и камеру наполнил железный лязг запирающегося засова.

– Здравствуйте, девочки, – сама себе сказала Светлана.

Она смотрела на облезлую дверь и боялась повернуться. Казалось, прошло не меньше часа. Когда же Светлана посмотрела на часы, то в ужасе поняла, что прошло всего восемь минут.

«Так можно с ума сойти, – подумала она, – а впрочем, дважды с ума не сходят, а один раз я уже чокнутая. А как иначе можно охарактеризовать поступок молодой замужней женщины, избившей собственного мужа, бросившей свою работу и прилетевшей спасать подругу, которую в глаза не видела? Только как паранойя. Впрочем, не я одна сошла с ума, похоже тут у всех крыша едет. Ай-ля-ля, тихо шифером шурша едет крыша не спеша. Ну хорошо, я приехала искать свою подругу, соврала, что она мне родственница, что в этом такого, где здесь криминал? Зачем надо было меня заманивать сюда, или они действительно нашли Риту? Да нет, вряд ли. Вся эта комедия только для меня. Любой нормальный человек догадался бы сразу, это я – дура. Но что им от меня-то надо? Может, действительно Рита в чем-то замешана? Но в чем? Неосторожное обращение с огнем? Дурь какая. Позавчера говорили, что дом взорвался из-за утечки газа, сегодня – что его взорвали террористы. Что, Рита имеет отношение к террористам? Да ерунда. А если имеет? Нет, не может быть. А, собственно, почему не может быть, так ли хорошо я ее знаю? Я ведь даже не знаю, сколько ей лет».

Светлана сделала над собой усилие и посмотрела в другой конец камеры. Зрелище ее нисколько не испугало, она подошла по бетонному полу к нарам и опустила на них сумку.

«Нет уж, фигушки, – продолжала рассуждать Светлана, – как раз я-то ее хорошо знаю. Это умники в форме могут рассуждать о чем-то там. Кстати, о чем они там рассуждают? Да какая разница, рано или поздно узнаю. А я уверена в Рите как в себе самой. Да нет, даже больше, чем в себе».

Светлана села на жесткие нары и, обняв сумку мужа, попыталась вспомнить, как она познакомилась с Ритой.

Это был Новый год, вернее новогодняя ночь, когда с летоисчисления слетел беспорядок, и его место заняли три девятки. Где-то в одиннадцать Светлана поняла, что ее муж не придет. Чтобы не дать ему возможность позвонить без пятнадцати двенадцать и придумать невероятную историю про аварию друга, девушка включила модем и с головой ушла в мировую паутину. Она заглянула в свой почтовый ящик, переполненный письмами от скучных коллег, занудных юристов, глупых иностранцев и, просмотрев заголовки, поняла, что не сможет читать. Утирая слезы в полутемной комнате, она глядела на расплывающийся экран компьютера, тыкая мышкой куда-нибудь, лишь бы отвлечься.

«Заходите к нам, обещаем неожиданное знакомство и приятное общение», – гласил красочный баннер с полуобнаженной девицей.

– Почему нет? – спросила себя Светлана и ничего не смогла возразить.

Быстро выяснилось, что чат мало чем отличался от других, быть может более приличных. Такая же пустота, плоские шутки и сетевые приколы.

Светлана пролистывала сообщения, читая их «по диагонали». Ей становилось еще хуже. Наконец она вызвала окно «Объявления» и, написав неприличную фразу, отправила ее в сеть.

* * *

Мягко звякнул колокольчик, Светлана посмотрела на часы, было пятнадцать минут второго. В углу экрана виднелся значок, изображавший запечатанный конверт. Светлана брезгливо зацепила его мышкой и потащила в корзину для мусора, именно так называлось место на экране компьютера для удаления файлов. По всей вероятности, ее палец дрогнул. Вместо того, чтобы исчезнуть в недрах утилизации, конвертик разлетелся на всю ширину экрана. Теперь, чтобы удалить сообщение, Светлане пришлось закрывать его, но она успела прочитать: «С Новым годом!!!».

Если бы девушка держала в руках настоящий конверт, она, наверняка, порвала бы его на мелкие кусочки, такие мелкие, что невозможно было бы отличить их от конфетти, но вместо этого файл переместился в «корзину», издав характерный звук сливного бачка. Светлана встала и оглядела комнату: на журнальном столике догорело две свечи, праздничный ужин окончательно остыл, но убирать его совершенно не хотелось. Ей показалось, что если только она притронется к столу, ее обязательно стошнит. Она снова села, посмотрела на горящий экран, лицо ее скривила кислая улыбка, и курсор неуверенно достал из компьютерной «корзины» письмо.

«С Новым годом!!!» – еще раз прочитала Светлана. Под единственной строкой письма стояла подпись «Рита Миллер».

– Хенде хох, морда фашистская, – набрала Светлана и нажала на кнопку «отправить».

Через минуту колокольчик звякнул снова.

– Скорее, еврейская, – было в письме.

– Ты кто?

– Дура, – с таким же звонком ответила собеседница.

– Почему? – написала Светлана, чувствуя, что слезы просохли и кожу лица неприятно стягивает.

– Потому что сижу и разговариваю с тобой.

– Ну, так шла бы спать.

– У меня проблемы, о которых ты и не мечтаешь, – сообщила собеседница.

– С трудом верится.

– Ты сейчас где?

– Дома, – ответила Светлана.

– А я сижу на работе, в чужом городе, одна, голодная, меня дома ждет парень, а скорее всего, уже не ждет.

– А почему ты не идешь домой? – спросила Светлана.

– Дверь закрыта, ключей нет, на окнах – решетки.

– Так позвони своему парню, пусть он придет и эпически спасет тебя.

– Мой парень сейчас ждет меня под дверью, а скорее всего, уже ушел, – написала собеседница.

– Позвони тому, кто тебя закрыл, в милицию, спасателям, в конце концов.

– В милицию я уже звонила, мне там посоветовали что-то в себя засунуть. Тот, кто меня закрыл, сидит сейчас в ресторане, если еще не занял горизонтального положения, а про Чипа и Дейла я слышать не хочу, да и что могут сделать два маленьких бурундука?

– А ты где, вообще-то?

– В офисе, в Москве, Каширка 6-59.

– Я еду, – написала Светлана, отправила сообщение и выпрямилась.

Ей стало немного легче, нет, не хорошо, да и не мог этот пустой треп снять всю тяжесть, но разговаривать хотелось, и она написала снова:

– Домкрат взять?

– Лучше набор отмычек.

– Я тебе не верю, – быстро набрала Светлана.

– Как сказал Мюллер, верить никому нельзя. Ты-то сейчас где?

– Я дома, у свекрови. У меня муж не пришел домой, – написала Светлана.

– Все мужики – сволочи, нечего тут горевать.

– Хм… Это когда чужие мужики сволочи, нечего горевать, а когда твой единственный – есть о чем расстроиться.

– А я бы не расстроилась. Знаешь, сколько раз меня мужики кидали, я уже никому не верю. Взять хотя бы моего шефа, я его из такой ямы выдернула, шесть проверок ему сдала, а за это – вот тебе благодарность.

– Так мы коллеги? – спросила Светлана.

– Не заплачь от умиления. Лучше скажи, может мне напиться?

– Ты же говорила, что у тебя есть нечего?

– Есть нечего, а водки – хоть упейся, – пояснила Рита.

– Знаешь, а у меня целый ужин на двоих, только что-то не хочется.

– Ну, ты и стерва! Разве можно так с голодным человеком? А что там у тебя?

– Салат из крабовых палочек, чернослив с грецким орехом, курочка копченая, ветчина, бутерброды с икрой, со шпротами и лимоном.

– А-а!!! Помогите! Слюной захлебываюсь. Только что это за бутерброды со шпротами? Это что, как с тунцом?

– Темнота, – написала Светлана, – ты готовить-то умеешь?

– Да, не в пример тебе, уж бутерброды с рыбой делать не стану.

– Я же говорю – темнота. Знай напоследок, что бутерброды со шпротами – это лучшая закуска. Берешь черный хлеб, кладешь на него шпроты в масле, сверху – колечко лимона.

– А почему напоследок, ты что, меня бросишь? – написала Рита.

– А что толку попусту болтать?

– Мне всегда так парень говорил, когда у него уже ничего не получалось. Я надеюсь, ты не такая. Кстати, тебя как зовут по-настоящему?

– Ты хочешь сказать, что Рита – это не настоящее имя?

– Настоящее. Но твое-то имя, что за дурдом: Света.ру?

– А чем тебе не нравится?

– Уж больно похоже на название ракеты. Тебе сколько лет? – спросила Рита.

– Двадцать три.

– Мой любимый возраст. А какого ты роста?

– Метр семьдесят, – написала Светлана.

– Мой любимый рост, а какой у тебя размер груди?

– Твой любимый. У тебя все в порядке на почве ген? – спросила Светлана.

– Ты мне уже нравишься, давай выпьем на брудершафт.

Светлана откинулась на спинку стула, собеседница с той стороны экрана начинала нравиться.

– Давай, – Светлана открыла бутылку красного вина, налила в большой фужер и снова присела к экрану.

– Ты где? – вылетело из конверта на экран.

– Здесь я, здесь, вино наливала, – написала Светлана.

– А я буду водку, прямо из горла.

– Фу! Наверняка, противно.

– Сейчас узнаю, я не пробовала. Ну, за тебя!

– За тебя! – Светлана чокнулась с экраном краем фужера и сделала глоток.

– Вау! Не так и противно. Советую попробовать. Жаль только, что закусить нечем, а ты не вздумай мне писать про еду, – сообщила Рита.

– Не буду. А о чем будем говорить?

– Напиши о себе, – попросила собеседница.

– Да, собственно, нечего. Я живу в Перми. Училась в школе, потом в институте, работала в бухгалтерской фирме, теперь – фрилансер.

– Ты живешь в Перми? А как же собиралась приехать? Кстати, скажи, годовой отчет еще не трогала?

– Нет. У меня еще конь не валялся, – ответила Светлана.

– А экология у тебя есть? А у меня есть, и представляешь, Светик, у нас выходные до пятнадцатого числа, а там отчеты принимают только до двадцатого. Там эти пять дней убийство будет. Эта гребаная экология одна на весь город, я в прошлом году очередь за два дня занимала. Давай еще выпьем.

– А мне кажется, тебе хватит, ты строчишь как из пулемета, – написала Светлана.

– Ну давай! Я ведь люблю хорошую компанию. Чин-чин, Светик!

– Чин-чин, Миллер!

– Э-э, не фамильярничать. Скажи, а фонды ты не делала?

Разговор, свернувший на профессиональную тему, побежал незаметно. Время шло, вино в бутылке уменьшалось, и Света заметила, что уже светает, только когда дверь открылась и виноватый Олег затоптался на пороге.

– Муж пришел, – набрала Светлана.

– Вмажь ему за меня, – колыхалась на экране аккуратная строчка сообщения.

* * *

Так же начинался день и так же заканчивался, так же набухали почки на деревьях и так же, как в прошлом году, в город пришла весна. Светлану всегда вдохновляло это время года, но в этот раз все было не так. То ли от того, что весна запоздала и до конца апреля еще лежал снег, а может, из-за того, что в отношениях между Светланой и Олегом возникшая ранее трещина быстро превратилась в пропасть. В доме больше не возникало ссор, и молчаливая война была еще хуже. Два человека замкнулись в себе, больше не пытаясь понять и простить друг друга. Они оба тщательно выбирали слова, начиная разговор только в случае необходимости.

Светлану стали посещать странные, на ее взгляд, фантазии. Ей представлялось будто она монашка или наемный убийца, тщательно маскирующийся под личиной бухгалтера. Иногда она до мелочей продумывала план убийства свекрови или мужа.

Когда же она стала мечтать о том, как уйдет на пенсию, то сказала себе: «Хватит! Ты окончательно сошла с ума». Она где-то слышала или читала о том, что настоящий больной никогда не признается в своем сумасшествии, но логика подсказывала о сдвиге в ее психике. И однажды Светлана зашла в библиотеку и спросила книгу Фридмана «Психические заболевания». Приговор был длинен и непонятен, но гласил следующее: Когетивное расстройство у резидуального органика на фоне параноидального раздвоения сознания. Насчет раздвоения личности Светлана не была уверена. Ей казалось, что ее сознание было не просто раздвоено, но разделено на десятки личностей. В остальном же все было очень похоже, во всяком случае симптомы подходили как нельзя лучше.

– Пардон, – услышала Светлана хрипловатый баритон.

Даже для библиотеки это обращение было чересчур, и девушка подняла голову, готовая встретиться взглядом с нарисованным интеллигентом. Но ее опасения не оправдались. Перед ней стоял классический профессор. В том, что это был профессор, Светлана ни на миг не усомнилась. Седеющая острая бородка, очки в металлической оправе, высокий лоб могли быть надеты на кого угодно. Но! Он стоял перед ней, слегка склонив голову, ожидая в ответ такого же обращения и ни на секунду не оскверняя себя поклоном.

– Что вам? – не задумываясь спросила Светлана.

– Это у вас «Фридман»?

– Да, я читаю, вернее, уже прочла, – протянула Светлана толстый талмуд.

– Вы уже прочитали? – удивился профессор.

– Да, а что?

– Вы учитесь? – поинтересовался мужчина.

– Нет, работаю.

– Работаете? – еще больше удивился собеседник. – Коллега?

– Не думаю, – сказала Светлана, еще раз осмотрев профессора, – вряд ли вы занимаетесь бухучетом.

– У вас острый глаз. Разрешите представиться, доцент кафедры психологии Пермского университета, Ангелов Вячеслав Аркадьевич. Не сочтите за назойливость, но меня профессия выучила, это уже автоматизм, понимать поступки людей, а я сначала принял вас за студентку, которая изучает мой предмет, и, как видите, ошибся. Я не ожидал, что данное издание может заинтересовать кого-то, кроме узкого круга специалистов.

– Все ошибаются, я тоже приняла вас за профессора.

– Вот как? Несмотря на вашу ошибку, вы очень проницательны, – похвалил Ангелов.

– Вряд ли. Во всяком случае, психология мне не по зубам.

– Вас мучает какая-то проблема? В этом нет ничего удивительного.

– Почему? – удивилась Светлана.

– Потому что люди так устроены и не в состоянии разобраться со своими проблемами сами. Проблему изнутри увидеть невозможно, надо отойти на достаточное расстояние. Вот вы когда-нибудь слышали ваш голос, записанный на магнитофон?

Светлана вспомнила, как записывала приветствие на автоответчик и как ее поразил тот незнакомый, чужой голос, записанный на пленку.

– Вы хотите сказать, что мы не слышим своего голоса?

– Да, именно.

– Я думаю, что ко мне это не относится, – сказала Светлана.

– Позвольте, я угадаю почему. Вы считаете себя представителем самой консервативной профессии и думаете, что разложили свое «я» по полочкам.

– Как вы узнали про профессию?

– Вы сами мне сказали только что: «Вряд ли вы занимаетесь бухучетом».

– Действительно, – Светлана улыбнулась доценту. – Что вы хотите?

– Сущую безделицу, я хочу узнать, зачем вы взяли эту книгу?

Светлана, задумалась: «А стоит ли ей вообще разговаривать с незнакомым человеком?»

– Я чувствую, вас одолевает сомнение. Это вполне естественно, и я не буду настаивать, но если вы вдруг захотите со мной поговорить, вот моя визитка, – доцент протянул аккуратный прямоугольник картона.

Светлана взяла его в руку и увидела, каким он был белым. Он даже отливал синевой, и на фоне этого ровного белого цвета она увидела свои ладони. Розовые ладони рук с проступающими нитками вен, пересекающимися черточками, бугорками и впадинами. Они были обычными руками молодой женщины, не занимавшейся физическим трудом, но на фоне чистого белого цвета казались разноцветным хаосом.

– Погодите, но ведь это займет много времени, – сказала Светлана.

– Библиотека будет работать еще три часа, этого достаточно?

– Вполне, – Светлана жестом пригласила Ангелова присесть рядом.

Доцент сел на краешек стула так же аккуратно и покорно, как только что стоял, и с интересом посмотрел на Светлану, как смотрят старые друзья, готовые слушать новый анекдот.

– Мне кажется, я сошла с ума, – выдохнула Светлана.

– Начните с самого начала.

Светлана криво улыбнулась:

– Я не знаю, где здесь начало.

– Тогда начните с конца.

Когда библиотека закрылась и они вышли на улицу, Светлану охватила тревога. Она подумала, что теперь она полностью беззащитна перед этим чужим человеком, знающим про ее жизнь намного больше, чем она сама. А он, как бы ловя ее мысли, сказал:

– Вы можете быть уверены, что все сказанное никогда не станет предметом огласки, во всяком случае, без вашего согласия.

Деловой тон подействовал успокаивающе, и Светлана спросила:

– Так что вы обо всем этом думаете?

– Не знаю, вернее, пока не знаю. Вы мне дали очень много информации, и ее нужно переварить. Но, скажу сразу, что ваши опасения насчет здоровья напрасны.

– Вы хотите сказать, что я в своем уме?

– И да и нет. Вы действительно находитесь, как бы я сказал, не в себе, но это все легко укладывается в ваш образ жизни и действительности. Так, женщины после родов часто впадают в депрессию, теряют чувство реальности и меры. Но и в этом еще нет ничего клинического. Обычно я рекомендовал бы отдохнуть, взять отпуск, сменить место работы, развлечься. Но ваш случай несколько… несколько пикантный.

– Что вы имеете в виду?

– Вы незаметно для себя влюбились.

– Что? – Светлана посмотрела на профиль доцента и рассмеялась.

– Зря вы смеетесь.

– В кого? – не переставая смеяться, спросила Светлана.

– Вот об этом я и хочу подумать. Ваш случай редкий, хотя и не единичный. Самый ранний из описанных случаев был еще в 1748 году, когда дочь Шотландского короля вступила в брак с ненавистным для нее королем Англии. Королева быстро овдовела, и ее судили за измену, потому что именно она стала причиной смерти мужа. Но на убийство короля подтолкнула великосветскую особу не ненависть, а любовь, и, как бы вы думали, к кому?

– К лошади.

– Почти угадали.

– Вы хотите сказать… – сморщилась Светлана.

– Боже упаси, я искренне надеюсь, что вы не похожи на данную особу, иначе ни за что бы не осмелился рассказать этот случай. Но пока не вижу предмета ваших чувств.

– А с чего вы взяли, что они вообще существуют?

– Вы действительно истинный представитель своей профессии. Ваши суждения очень логичны и строги, единственное, что мешает вам делать достоверные выводы, это ваши эмоции. Эмоции – это зеркало нашего сознания и жизненного опыта и, зачастую, кривое. Скажите, есть в бухгалтерском учете место эмоциям?

– Не знаю, наверное, нет.

– Психология так же очень точная наука, и так же, как бухгалтерия, зиждется на фактах. Впрочем, вы-то меня прекрасно понимаете, ведь это вы пошли в библиотеку и взяли справочник, а что в этом справочнике вы посмотрели в первую очередь? Симптомы. Вполне логичное и последовательное деяние. Увы, Фридман не описал симптомов любви.

– И какие это симптомы?

– Разные, я бы сказал, индивидуальные. Как правило, они зависят не только от человека, но и от его состояния и положения. В вашем случае – это потеря жизнеощущений, потеря аппетита, раздражение на яркий свет, звук, повышенная работоспособность, вы ощущаете себя ракетой, рвущейся в высь, к какой-то цели.

– Ракетой? – спросила Светлана.

– Ну, это аллегория, образ. В вашем случае сложность заключается в том, что вы сами не знаете, куда или на кого нацелены. И это является непременным условием тайной влюбленности.

– Непременным, вы сказали? – спросила Светлана.

– Да, опыт показывает, что тайная влюбленность протекает вяло, безрадостно до тех пор, пока не появится объект влюбленности.

– А когда он появится?

– Тут я вас хотел бы предостеречь. Дело в том, что если объект влюбленности находится, то нередко человек, делающий подобное открытие, как бы это сказать, подвержен сильному эмоциональному и гормональному всплеску. Это как бы энергия пружины, постепенно сжимавшейся длительное время. И, как правило, подобные случаи рушили браки, на этой почве совершались убийства и происходили не менее страшные события.

– Вы сказали, если находится? А что, может и не найтись?

– И такие случаи имели место. И именно они еще более опасны. Так как психика человека постепенно сжимается, ей нужен эмоциональный выход, и если он не находится – это чревато впадением в депрессию или истерию.

– То есть выбор у меня небольшой: или я уйду от мужа и отравлю свекровь, или погружусь в пьянство.

– Это крайний случай, надеюсь к вам он не относится. Все зависит от вас и от вашего предмета.

– Предмета?

– Да, пока рано говорить, что это или кто это.

– Вы хотите сказать, что я могла полюбить мясорубку?

– Сомневаюсь. Ваш рассказ заставляет искать вашего партнера в области живых людей, может быть с которыми вы знакомы по переписке в сети. Скорее всего, это будет иностранец. Очевидно, представитель героической профессии, возможно, пожарный или спасатель. На ваши фантазии, к сожалению, накладывается бытовая краска, поэтому мне тяжело судить о его материальном состоянии, но вполне возможно, что это человек из большого города, старше вас, может быть намного старше. Кстати, кто в вашем представлении ассоциируется с героем?

– Бухгалтер, – не задумываясь ответила Светлана.

– М-да, ваш случай очень тонок.

– Но, несмотря на это, вы собираетесь мне помочь?

– Да, разумеется, если мы с вами найдем ваш предмет, я первый опишу случай тайной влюбленности в России, разумеется, с вашего согласия. Извините за цинизм.

– Ну, что же, мы, кажется, пришли, – сказала Светлана.

– Вы здесь живете? – осведомился человек, похожий на профессора, оглядывая кирпичную пятиэтажку.

– Вы очень проницательны, – улыбнулась Светлана.

– До свидания, и не стесняйтесь позвонить, особенно, если почувствуете необходимость. Звоните в любое время.

Доцент поклонился и пошел прочь, оставив Светлану одну, наедине со своими мыслями.

Глава 2

– Я ему сказала, что у него пахнет под «мышкой», а он принял все за чистую монету, нашел где-то дезик, побрызгался. Пришел, весь благоухает. А я ему: «Ты что, Славик, в Аум Синрике записался?» Он обиженно: «Так ты сама сказала». Я говорю: «Ты бы лучше коврик сменил». Представляешь, какие программисты бывают тупые?

– Не любишь ты программистов? – быстро набрала Светлана и отправила сообщение.

– Причем тут программисты, все мужики такие. А однажды мы зашли в лифт, он нажал кнопку этажа и ищет, где «enter», – написала Рита.

– Ну ты врать! – ответила Светлана.

– Вот клянусь, было. Сидел как-то считал в уме не то до отпуска дни, не то до пенсии. Я что-то его спросила, а он обиделся, говорит: «Зачем ты меня сбросила?», представляешь?

– Не представляю, – ответила Светлана.

– Один раз прихожу на работу, а он на моем столе пишет что-то в накладной. Я заглядываю через плечо, а там приблизительно следующее: «Среда – утром и вечером, четверг – вечером, пятница – в обед – два раза, вечером – один раз, суббота – один раз в обед, воскресенье – четыре раза, понедельник – два раза с утра». Я говорю: «Ну, ты половой гигант». Он покраснел так и отвечает: «Это не то, что ты подумала, это я рентабельность проездного билета просчитываю».

– Весело вы живете.

– Да, куда уж веселее. Ты «Санта Барбару» смотришь? Вот это наша работа. Все друг другу родственники, и все друг с другом спят. Одна я, как бельмо на глазу – ни родственников, ни связей.

– Так завела бы.

– С кем? Все мужики давно перевелись, остались одни педики. Я хочу настоящего Илью Муромца или, на худой конец, Алешу Поповича. Чтоб если уж поцеловал меня, то так, чтоб аж вырвало.

– Ты чувствуешь, что я смеюсь? – написала Светлана.

– Конечно. Я тоже улыбаюсь. Американская улыбка – это все, что у меня есть. Впрочем, еще ноги.

– Ну, большего и не надо. А что ты делаешь?

– Я сижу в своем кабинете на крутящемся кресле, положив ноги на стол. У меня на коленях лоп-топ, впрочем, нет, не на коленях, конечно. В левой руке дымится сигарета. Дверь кабинета чуть-чуть приоткрыта, и при каждом удобном случае сотрудники зыркают на меня, роняя слюну.

– Опять врешь?

– Ничуть, – ответила Рита.

– Ну, тогда я лежу в ванне, вся в лепестках роз и пене.

– А компьютер у тебя где?

– На столе стоит, у меня только клавиатура на ИК лучах, а ванна в комнате, потому что там, где ей положено быть, она бы не поместилась. Сама понимаешь, еврокласс. Эй, Томас, у меня вино нагрелось! Томас – это мой дворецкий, он негр из северной Африки. Приехал сюда на заработки, но безнадежно влюбился. Теперь работает у меня, за это я разрешаю подавать полотенце, когда выхожу из ванной.

– Ну и как, подает? – спросила Рита.

– А куда он денется? Я обращаюсь с ним как с рабом, и ему даже нравится. Жалко, что он по-русски не понимает, выучил одну только фразу – «Да, госпожа» – и то с акцентом.

– Ты его плеткой лупишь?

– Нет, что ты, он уже немолодой.

– Фу-у! Я-то думала, он как Эдди Мерфи, – сообщила Рита.

– Нет, все-таки у тебя плохой вкус. Томас не любовник, он слуга и отец, которого я могу мучить, с которым могу капризничать. Я специально опрокидываю горячий шоколад, когда он приносит его мне в постель, или заставляю по десять раз меня переобувать, или говорю: «Мне сегодня нечего надеть», а он носит мои платья из гардероба по два и спрашивает: «Да, госпожа?», а я ему: «Нет, Томас, это не подходит к моей заколке».

– В общем, ты всегда мечтала стать стервой.

– И когда-нибудь стану обязательно, – пообещала Светлана.

– А я уже стала. Или, во всяком случае, в пути. Я раньше никак не могла понять, почему мужики западают на филиппинок? Видела я их на фотографии, страшнее атомной войны и росточком метр в кепке, а потом до меня дошло: так ведь это их самое главное оружие. Мужик думает, что раз она маленькая да покорная, то и на его свободу покушаться не будет. А недавно посмотрела фильм про то, как филиппинские няньки обращаются с детьми, его родители ребенка сняли скрытой камерой. Так даже у меня волосы дыбом встали. Эти филиппинки самые что ни на есть троянские кони – тихие, тихие, а себе на уме. Вот какой надо быть: девочка-припевочка, а внутри стерва.

– И как ты это воплощаешь в жизнь? – спросила Светлана.

– Как, как! Как получается. Даю повод мужику надеяться, а сама держу его на коротком поводке. Как только он начинает остывать, даю еще. И так далее.

– А они? – поинтересовалась Рита.

– Проглатывают. Почему-то мужики думают, что раз женщина ему уделила внимание, то обязательно ляжет с ним в постель. Бывают, конечно, сообразительные. Это те, которые больше двух раз не кусают, но еще ни один не выстроил систему с первого раза. Это у них мужское самомнение работает: «Ага, клюнула, но сорвалась. Раз с первого раза не получилось, со второго получится.» Кто со второго раза просек, те меня сразу в разряд стерв переводят, но таких мало. В большинстве своем мужика дурить можно бесконечно долго. Они даже в разряд друзей переходят. Я так и говорю одному на другого: «Ты не бойся, это всего лишь друг». Они верят, а сами про себя думают: «Этот, может, и друг, а мне больший кусочек достанется».

– А тебе их не жалко? – спросила Светлана.

– Нисколько.

– Ты действительно стерва.

– Спасибо за комплимент, ты мне тоже нравишься, – сообщила Рита.

– А как же твой парень на Новый год?

– Забудь о нем, он мне и не нравился.

– Зачем же ты его пригласила? – не поняла Светлана.

– Хотелось встретить Новый год по-человечески – с шампанским, с парнем. Традиция такая, что в этом плохого? Но я не жалею, что так получилось, во всяком случае я с тобой познакомилась.

– А ты как думаешь, мы случайно встретились? – спросила Светлана.

– Так еще не встретились. Но, вообще-то, шансов у нас с тобой было мало. С другой стороны, познакомиться с любым другим человеком шансов столько же. Природа постоянно отрабатывает эти шансы. Ты же не удивляешься, если кто-то выигрывает в лотерею? Но я не верю, что в этом мире что-то происходит случайно. Ты-то, кстати, не нашла своего тайного возлюбленного?

– Нет пока, – ответила Светлана.

– Ох, он у тебя и законспирировался. Слушай, а может этот твой «доцент» лапшу вешает? Я что-то про такие случаи никогда не слышала раньше.

– Я тоже. А Ангелов, по-моему, вполне нормальный человек. Во всяком случае, денег он с меня не требует.

– Может, ему не деньги нужны? – спросила Рита.

– Да нет, он не такой. Он, как бы это сказать, профессионал-любитель.

– Ой, как это?

– Он интересуется профессиональными вопросами, но как любитель, не за деньги, а потому что ему это интересно. Он же не врач даже, просто читает лекции, а его хобби – прикладная психология. Как он мне сказал, у них там строгая иерархия. Я, правда, не знаю, что это такое. Но, по-моему, это значит, что кто клятву Гиппократа не давал, практикой заниматься не имеет права. И с этим очень строго, поэтому он своих клиентов подпольно ведет.

– И много у него клиентов? – спросила Рита.

– Не знаю. Он рассказывал, что в основном алкоголики и наркоманы, но есть и серийный маньяк.

– Так почему он его в милицию не сдаст?

– Что ты, что ты! У них профессиональная этика не родня нашей. К тому же, этот маньяк тоже какой-то тайный, – написала Светлана.

– Ха, ха, ха! Ну и компания: тайный маньяк, тайная влюбленная, тайные алкоголики и тайный психиатр.

Светлану всегда поражало, как ее московская подруга могла смеяться. Ей казалось, что она даже слышит этот далекий смех, веселый, заразительный и по любому поводу. После чего ей самой становилось смешно, и ситуация, в которой можно было только сердиться, начинала ее забавлять.

На экран вылетело еще одно сообщение:

– Заболталась я с тобой, пора и поработать.

– Иди работай, – написала Светлана.

– Завтра в то же время? Целую, твоя Рита.

– До завтра.

Светлана выключила монитор и подошла к окну. За стеклом покачивались зеленые ветки, легкий ветерок гнал тополиный пух. Стоял жаркий июньский день.

* * *

Кто придумал телевизор, Светлана не помнила, но она знала, что это был очень несчастный человек. Может быть, у него были разлады с женой, или он просто не знал, о чем поговорить. Но придумал он именно такое устройство, которое позволяло не разговаривать с мужем, находясь в одной комнате. Времена «Сельского часа» и «Играй, гармони» прошли, и местное телевидение потчевало своих зрителей плохими новостями и американским образом жизни. Голубой экран стал таким же обычным явлением, как включенная лампа, и Светлана не обращала внимания на слова и картинки на экране. Она сразу не поняла, почему у нее вспотели ладони и засосало под ложечкой. Что-то произошло, что-то ужасное, а она не могла понять что. Она сидела за столом, листая подшивку документов, а по ее щекам бежали слезы, ноги налились свинцовой тяжестью. Казалось, что из комнаты выкачали весь воздух, и через несколько секунд она задохнется. На глаза упала белесая шапка тумана, и пол опрокинулся ей навстречу, больно ударив в лицо.

– Что с тобой? – донеслось издалека.

Светлана узнала голос Олега, он был такой далекий и тихий, будто проходил сквозь двойное стекло. Голос чужой, забытый голос ее мужа.

– Ты? – удивилась Светлана.

– Что с тобой? – переспросил Олег.

Светлана поняла, что лежит на полу, а Олег пытается приподнять ее.

– Что произошло? – спросила Светлана, и ее поразил хриплый, сухой голос, идущий откуда-то сверху.

– Я тебя хотел спросить!

– О чем? – не поняла Светлана.

– Ты упала в обморок. Ты не беременна?

– Я? – Светлана поднялась, держась за краешек стола, ее руки дрожали, где-то в спине пробегали холодные струйки, комната казалась невероятно большой. Она посмотрела на свои ладони и перевела взгляд на Олега.

– Ты слышал?

– Что, что, в конце концов?

Светлана отстранила его и включила компьютер. Ее пальцы дрожали, промахиваясь мимо клавиш, она с трудом вызывала программы и открывала меню.

– Я хочу знать, что ты делаешь? – как можно решительнее спросил Олег.

– Отстань, – бросила Светлана.

Она посмотрела на мужа, который стоял посреди комнаты, ничего не понимая.

– Где твоя черная сумка?

– Что? – не понял Олег.

– Сумка – где? – повысила голос Светлана.

– Зачем тебе сумка?

Светлана покрутила в воздухе указательным пальцем, изображая вертолет. Она устало встала, прошла через комнату, легла на пол возле кровати, извлекла оттуда черную дорожную сумку и, что-то бормоча, принялась собирать вещи. Олег наблюдал за этой картиной молча. Наконец он развел руки и сказал:

– Ну, прости меня, я был не прав. Послушай, мы все сможем уладить. Сядь, успокойся. Давай все обсудим. Ты сейчас чем-то расстроена, я признаю, что… Что..

Светлана застегнула замок, повесила сумку на плечо и повернулась к двери. Олег бросился ей наперерез и встал у нее на пути, для большей убедительности прижимая дверь рукой.

– Я не пущу тебя в таком состоянии.

В голове Светланы застучал пульс, перед глазами замелькали картинки. Она видела, как ставит сумку на пол, как сгибает руку в локте и собирает пальцы в кулак, как ее рука устремляется вперед и как широко и медленно округляются глаза Олега. Комната, секунду до этого казавшаяся серой, быстро светлела и заполнялась солнечным светом. На полу, напоминая морской узел, лежал Олег, жадно глотая ртом воздух. Светлана переступила через него и мягко закрыла за собой дверь.

Ее руки больше не дрожали, голова не гудела. Она торопливо шла по улице, иногда поправляя ремень сумки. Ей казалось, что она каждый день совершает такие прогулки и знает куда и зачем направляется. Лишь проходя мимо телефона-автомата, она нерешительно посмотрела на него. Пару секунд поколебавшись, Светлана сняла тяжелую трубку и набрала по памяти телефонный номер.

* * *

Вячеслав Аркадьевич Ангелов держал сотовый телефон для экстренных случаев. Он всегда ругал жену и детей, когда его беспокоили по пустякам, и просил перезвонить на кафедру. Однако своим клиентам он никогда ничего подобного не говорил.

Когда Светлана позвонила, он начал разговор, предварительно осведомившись, как у нее дела.

– Я уезжаю, – сказала Светлана.

– Вот как? Надолго? – тоном, похожим на равнодушный, спросил Ангелов.

– Не знаю. Я позвонила сказать вам…

– Буду рад выслушать, – ответил Ангелов.

– Вы говорили, что вас интересует мой случай, если, конечно, можно так сказать.

– И что же? У вас появились какие-то догадки, выводы?

– Да, я знаю человека, которого полюбила, – сказала Светлана.

– И кто он?

– Это женщина или девушка, с которой я переписывалась. Она жила в Москве, и я к ней…

В трубке колючим шепотом помех возникла пауза, но не настолько длинная, чтобы стать неприличной.

– Вы говорите – жила?

– Да, я знаю, что она жила в Москве и то, что еще вчера она была жива.

– С ней что-то произошло? – спросил Ангелов.

– Я этого пока не знаю, но возможно, что так.

– Почему вы так решили?

– Я знаю ее адрес, сегодня в новостях сообщили, что этот дом взорван, – сказала Светлана спокойно.

– Вы хотите сказать…

– Вячеслав Аркадьевич, я не знаю, как это выразить словами, но у меня все в порядке. Мне даже кажется, что я стала лучше видеть.

– А с мужем вы…

– Расстались, – отрезала Светлана.

– Он вас отпустил?

– Отпустил.

– И не пытался остановить? – поинтересовался Ангелов.

– Пытался.

– И вы?

– Ушла, – уточнила Светлана.

– Ну, что же. Вы свободный человек и вправе поступать, как считаете нужным. Но ведь вы позвонили мне, значит, у вас есть какие-то сомнения?

– Нет, у меня нет никаких сомнений, и именно это меня пугает. Час назад я не поверила бы, что смогу так поступить. Я позвонила не спрашивать совета, я позвонила попрощаться. Надеюсь, вы не обижаетесь на меня?

– Что вы, Света, за что мне на вас обижаться? – отступил Ангелов.

– За то, что вы не сможете описать мой случай.

– Бог с вами, Света, это такие мелочи.

– Спасибо вам.

– Светлана! Светлана! – затараторил Ангелов.

– Да, я здесь.

– Светлана, на всякий случай, если у вас будут сложности, звоните мне, не стесняйтесь, у меня в Москве роуминг. Можете просто набрать мой номер с любого телефона. Хотя, конечно… Как получится.

– До свидания, Вячеслав Аркадьевич, – сказала Светлана.

Трубка заплакала длинными гудками, Ангелов смотрел на телефон и о чем-то думал. Внезапно он сделал резкое движение рукой, словно обжегся о догоревшую спичку, и нажал на клавишу отбоя.

– Так я окончательно разорюсь, – обиженно пробубнил человек, похожий на профессора.

* * *

За железной дверью послышалось шарканье, и после неопределенной возни дверь поползла из камеры. На пороге стоял человек в форме с полным отсутствием выражения на лице.

– Светлана Рубис? – спросил он, как будто ожидал несколько вариантов ответа на свой вопрос.

– Да, – ответила Светлана.

– На выход, с вещами.

«Слава богу», – подумала Светлана. «С вещами» почему-то успокоило ее.

Они двинулись по коридору в обратном направлении и миновали две зарешеченные двери, разделяющие коридор.

– Сюда, – сказал охранник и кивнул головой.

Вторая часть коридора была такой же зеленой и такой же длинной, с той лишь разницей, что ее не ограждала двойная железная дверь. Остановившись возле такого же облезлого прямоугольника металла, охранник постучал и потянул за ручку. Камера, в которой они оказались, отличалась от той, где уже была Светлана: стены были оклеены белым подобием обоев, в углу расположилось что-то вроде шкафа или шифоньера, здесь же находились диван, стол и пара стульев. За столом сидел мужчина лет сорока пяти-пятидесяти, изображавший из себя «спеца». От него отдавало нафталином, но несмотря на это, он бодрился и держался молодцом.

– Светлана Рубис, – сказал охранник из-за спины девушки.

– Хорошо, – произнес мужчина, – вы свободны. Присаживайтесь, Светлана Андреевна.

Светлана села на свободный стул, поставив сумку рядом.

– Ваше ФИО? – начал мужчина, заполняя бланк протокола.

– Опять? – не поняла Света.

– Опять, – ответил мужчина, улыбаясь в усы.

– Меня уже допрашивали ваши коллеги.

– Извините за бюрократизм, такая у нас работа.

– А без бюрократизма нельзя? – поинтересовалась Светлана.

– А вы хотите без протокола?

– Хочу, – кивнула Светлана.

– Ну что же, давайте без протокола, – сказал опер, откладывая ручку. Меня зовут Павел Иванович, я майор госбезопасности и буду заниматься вашим делом.

– Каким делом? – не поняла Светлана. – Нет же никакого дела.

– Уже есть, дорогая Светлана Андреевна. И я бы не советовал играть со мной в игры.

– Какие игры?

– Кто вас послал? – спросил опер вместо ответа.

– Куда? – не поняла Светлана.

– Сюда.

– Сюда меня никто не посылал, меня сюда привез самодовольный молодой человек, уж не знаю, кем он вам приходится, сват или брат.

– Вас привез капитан государственной службы по подозрению в пособничестве в совершении теракта на территории города Москвы. Сами понимаете, что просто так вам никто таких обвинений предъявлять не станет! – повысил голос опер.

– Что вы говорите? – иронично протянула Светлана.

Опер явно не собирался разговаривать в подобном ключе. Он переменился в лице, глаза из щелок превратились в блюдца, усы вытянулись и стали подрагивать, как будто с них вот-вот должна была сорваться искра напряжения.

– Встать!!! – заревел он, наполняя помещение эхом.

Наверняка Светлана вскочила бы на ноги и затряслась, как осиновый лист, но, к своему удивлению, она осталась сидеть на стуле и тихо спросила:

– Чё?

– Встать, когда с вами разговаривает офицер!

– А перед дамой сидеть офицеру не стыдно?

Лицо мужчины пошло пятнами, он рванул воротник и перекинулся через стол, говоря Светлане в лицо:

– Вы, моя дорогая, не туда попали, чтобы вести себя так. Вы что о себе возомнили? Думаете, посидите здесь и всё? Отпустят? Нет, сюда ненадолго не попадают. Это вы сейчас храбрая, а через два часа я вас посажу в камеру, и смею вас заверить, что вы там будете не одна. А завтра вы ко мне на пузе приползете.

Светлана не могла понять, почему она не боится, и что ее еще больше поразило – она осознала, что сейчас все узнает. Она нагло закинула ногу на ногу и, подняв глаза в потолок, спросила:

– А собственно, что у вас есть против меня?

– Достаточно, чтобы ближайшие пятнадцать лет видеть небо в клеточку.

– Какой пустой у нас с вами вышел разговор, – констатировала Светлана.

– Вы хотите факты, дорогая?

– Нужны мне ваши факты, я и так знаю, что у вас ничего нет, – ответила Светлана.

– Да? – довольно спросил опер. – Тогда послушайте мою историю. В городе Москве на улице Гурьянова террористами совершается террористический акт.

– А в это время строится строй и командует командующий, – передразнила Светлана.

Очевидно, мужчина не понял сарказма, потому что, нисколько не обидевшись, продолжал:

– Взрывчатое вещество закладывается в квартире, сданной под офис. Через два дня в точно такой же квартире закладывается точно такое же вещество, причем арендует эту квартиру то же самое юридическое лицо. Еще через день из города Перми приезжает некая Светлана Андреевна Рубис, которая якобы проживает в Перми и якобы разыскивает сестру, работавшую в этом доме. А для большей убедительности прихватывает с собой большую сумочку. И очень интересуется подробностями взрыва и ходом расследования. Интересная цепь событий, не находите?

– Нет, не нахожу, – честно ответила Света.

– Отчего так?

– Да глупость какая-то. Что с начала, что с конца. Если бы я имела к этому отношение, то уж поверьте, ни за что не делала бы паузу в два-три дня и наверняка заложила бы взрывчатку заранее. А сигнал подала на пейджер из Перми и тем более близко сюда не показалась.

– Да вы подготовленный диверсант, – обрадовался опер.

– У нас свободная страна.

– Кто вам сказал? Кто вас научил? Что это за капиталистические шаблоны? – завопил опер.

Светлана поняла, что перед ней сидит полный неудачник, может быть даже и оперативник, но скорее всего, канцелярский работник, даже не имеющий опыта ведения допроса. В одном только он был прав: сказанного вполне достаточно, чтобы упечь человека за решетку, так сказать, до выяснения обстоятельств, то есть очень надолго.

– Я хочу позвонить своему адвокату.

– Какому адвокату? – спросил опер.

– Моему. Я имею право на телефонный звонок.

– Да откуда вы набрались этой западной ереси! Может, вам еще и права зачитать? – взбесился опер.

– Неплохая идея. А пока вы будете читать, я поговорю со своим адвокатом.

На лице мужчины вновь проступили пятна, глаза налились кровью, и из-под усов донеслось мычание.

– А что вы нервничаете, что вас, собственно говоря, пугает? Я вам сделку предлагаю, руку помощи протягиваю, а вы мне рычите. Знаете, что главное в политике – компромисс, без компромисса это не политика, это противостояние.

Мужчина привстал из-за стола. Похожий на ящерицу, он обнажил редкие зубы и готов был броситься на Светлану, а может быть, и бросился бы, но железная дверь лязгнула и в комнату вошел интеллигентного вида молодой человек с папочкой под мышкой.

– Не помешал? – весело обратился он к оперу.

Человек за столом встал по стойке смирно.

– Никак нет, – отрапортовал он.

– А что у вас, собственно?

– Веду допрос гражданки Рубис.

– На предмет? – не понял вошедший.

– На предмет соучастия в теракте.

Брови вошедшего сомкнулись над переносицей, лицо его стало суровым и строгим.

– Кто вам разрешил? – сухо спросил интеллигент.

– Подполковник Давичев приказал, – ответил опер.

– Подполковник Давичев до сих пор подполковник потому, что отдает глупые приказания, а вы, Павел Иванович, до сих пор майор, потому что их выполняете.

– Но, товарищ полковник… – замялся опер.

– Отставить, – резко скомандовал интеллигент. – Вам должно быть стыдно.

Мужчина за столом развел руками.

– До чего вы тут договорились? Небось, запугали бедную девушку? – поинтересовался интеллигент.

– Ее запугаешь, – покосился опер на Светлану, – адвоката требует.

– Требует, значит необходимо предоставить.

– Но, я… – начал было опер.

– Отставить разговоры.

Интеллигент посмотрел на Светлану, и его брови сомкнулись над переносицей.

– Такая красивая девушка, а вы с протоколом. Пройдемте в мой кабинет, – сказал он, обращаясь к Светлане. – Вы оттуда позвоните своему адвокату, а когда он приедет, я задам вам один вопрос и отвезу, куда вы пожелаете.

– Спасибо, – ответила Светлана, – меня уже сегодня подвозили.

– Прошу вас быть великодушной, если кто-то из сотрудников допустил по отношению к вам грубость.

– Ваши извинения принимаются, – ответила Светлана.

Она поднялась из-за стола и подняла сумку. Светлана и интеллигентного вида мужчина вышли из камеры не обернувшись и направились к лестнице. Светлана попыталась представить, как оставшийся в камере опер будет смотреть на закрывающуюся дверь, потом в течение минуты блуждать по стенам бессмысленным взглядом, и что он сделает позже, но поймала себя на мысли, что не может этого представить. Она не могла вообразить, что опер порвет и съест папку с протоколом. Более того, в ее фантазиях он улыбался, хищно и самодовольно.

В широком холле мужчина показал на кабину лифта:

– Здесь высокие потолки.

Через несколько минут он открыл дверь кабинета на шестом этаже и пригласил Светлану сесть.

– Вот телефон, звоните, – он подвинул красный аппарат с гербом СССР на номеронабирателе.

– Спасибо, – задумчиво ответила Светлана и набрала номер.

– Алло, Вячеслав Аркадьевич? – спросила Светлана, услышав голос на том конце провода.

– Да, это я, – ответил тихий голос доцента.

– Это Светлана Рубис.

– Рад слышать вас, Света. Как у вас дела?

– Я в Москве, но пока ничего не выяснила, – сказала Светлана.

– Надо набраться терпения.

– Я само терпение, Вячеслав Аркадьевич, спасибо.

– Какие у вас планы? – поинтересовался доцент.

– Пока никаких, я нахожусь в КГБ, или ФСБ, или как там это теперь называется.

Интеллигент, безразлично собиравший пылинки со своего пиджака, понимающе улыбнулся.

– Что вы там делаете?

– Меня привезли сюда и пытаются что-то выяснить, – сказала Светлана.

– А почему к вашей персоне такое пристальное внимание?

– Наверное, потому что я соврала, будто Рита – моя родственница.

– А зачем вы соврали? Впрочем, я, кажется, понял зачем, – ответил далекий голос.

– Вот видите, вы поняли, но у здешних работников возникли сомнения, и мне кажется, я знаю почему.

– Почему же? – не понял Ангелов.

– Потому что я еще соврала и про свой домашний адрес.

– А про адрес вы соврали из-за мужа?

– Да, я не хотела, что бы он знал, где я. Вячеслав Аркадьевич, скажите, что мне говорить в данной ситуации? Мне кажется, что мне никто не поверит, если я расскажу всю правду.

– Да, да, вы, наверное, правы, – согласился доцент.

– Так что же мне делать?

– Дайте подумать. Вот что, Света, вы сейчас откуда говорите?

– Из кабинета одного из работников, – Светлана оглядела кабинет и встретилась взглядом с интеллигентом.

– Дайте ему трубку.

– Вячеслав Аркадьевич, неужели вы думаете, это поможет? – не поверила Светлана.

– Не уверен, но попробовать стоит.

– Хорошо.

Светлана протянула трубку телефонного аппарата интеллигенту и сказала:

– Это вас.

– Меня? – удивился мужчина.

– Да.

Он сделал неопределенный жест и сказал в микрофон:

– Алло, да… Полковник Гришин… Да… Хорошо… Да… Нет… Хорошо… Да…

Полковник Гришин слушал, о чем рассказывал ему Вячеслав Аркадьевич, но Светлана не могла знать, что именно.

– Хорошо, – наконец сказал он, – спасибо за сотрудничество, Вячеслав Аркадьевич, – и спокойно положил трубку.

– Та-ак, – растянул интеллигент, – Вячеслав Аркадьевич посвятил меня в некоторые особенности вашего характера, но, как я полагаю, он не адвокат.

– Нет, конечно, – сказала Светлана. – А вы разве не поняли?

– Но вы же собирались звонить адвокату? – поинтересовался Гришин.

– Вячеслав Аркадьевич – мой психиатр. А личного адвоката у меня нет.

– Вот как, однако личный психиатр имеется?

Светлане показалось, что и этот представитель героической профессии не блещет умом и сообразительностью и принимает ее за полную дуру.

«Ну и ладно», – подумала Светлана, а вслух сказала:

– Вы хотели мне задать пару вопросов?

– Да, но мне кажется, ответы на них я уже получил, – признался Гришин.

– Так я могу быть свободна? – осторожно обрадовалась Светлана.

– Как ветер, только расскажите, пожалуйста, о ваших планах на ближайшее время. Я это к тому, если вы захотите быть в курсе.

– У меня нет никаких планов. Я, очевидно, поеду домой, – сказала Света.

– Я смогу узнать ваш домашний адрес?

– Конечно, – Светлана неохотно вытащила из грудного кармана паспорт и протянула мужчине.

Он быстро переписал данные прописки себе на перекидной календарь.

– Что же, не смею больше вас задерживать.

Когда Светлана поднялась по эскалатору и вышла к вокзалу, уже стемнело. Она побродила между касс, вышла на перрон, вернулась в зал ожидания и плюхнулась на кресло. Голова у нее шла кругом, ноги гудели, голод, еще пару часов томивший ее, превратился в тошноту. Ей стало холодно, и она поежилась.

– Холодно, дочка? – спросила пожилая женщина.

– Ничего, – лениво ответила Светлана, – устала.

Женщина, одетая как дачница, в походные брюки и ветровку, придерживала одной рукой сумку на колесиках.

– Жаль, – сказала она, – а я думала, ты мне поможешь в метро спуститься.

– Я бы с удовольствием, но мне еще надо гостиницу искать, – лениво сказала Светлана.

– А что же так? Иль тебя никто не встретил?

– Не встретил, – согласилась Светлана.

– Так в гостинице, чай, дорого?

– Не знаю, я никогда не жила в гостинице. Наверное, рублей двести.

– За месяц?

– За сутки, – удивилась человеческой наивности Светлана.

– А, ба! Так сколько же это будет в месяц?

– Шесть тысяч, – сосчитала Светлана.

– Да у тебя есть ли такие деньжищи?

– Не собираюсь же я жить здесь целый месяц.

Женщина покачала головой, причитая:

– У меня пенсия четыреста рублей, а тут шесть тыщ только за один месяц. Слышь, дочка, а ты поживи у меня. У меня, правда, не хоромы, но комната отдельная имеется.

«А почему нет?» – подумала Светлана.

– Я с тебя, дочка, возьму по-божески, мне их тыщ не надобно…

Она не успела договорить, Светлана подхватила сумку на колесах и пошла к выходу.

– Как вас зовут? – спросила она.

– Маргарита Павловна, – ответила женщина, вприпрыжку догонявшая свою поклажу.

– А меня – Света, – сказала девушка и про себя добавила: Света.ру.

Глава 3

Солнечные зайчики плясали по стенам. Светлана лежала на кровати в углу большой комнаты, выдержанной в стиле шестидесятых. Складки правильной прямоугольной формы говорили о том, что постель давно не застилали новыми простынями, и они долго дожидались девушку из Перми в старомодном комоде. Было уже около десяти, но Светлана не спешила вставать, она наслаждалась покоем и отдыхом, лениво разглядывая вырезанные из журналов и висевшие на стенах фотографии «Битлз» и «Роллинг Стоунз». Одна фотография понравилась ей больше других, она не знала почему, ведь на ней был запечатлен длинноволосый высокий парень с жилистыми руками и прыщавым лицом. Он держал в руке открытую бутылку пива и дымящуюся сигарету, на другую руку, протянутую вперед, садился белый голубь со смазанным пятном крыльев. Такая банальная композиция, а тем более парень, были не в ее вкусе, и Светлана лежа рассуждала, что же притягательного она нашла теперь.

Так и не найдя ответа, Светлана потянулась, соскочила босиком на прохладный пол и пошла бродить по квартире. Маргарита Павловна уже уехала на дачу, где, по всей вероятности, заканчивала дачный сезон. Разбудив свою квартирантку, с дотошностью, свойственной пожилым людям, она рассказала, как надо запирать дверь, где и что лежит.

Не забыв сказать, когда она вернется, хозяйка хлопнула дверью и оставила Светлане свое не слишком роскошное хозяйство.

Хозяйство состояло из двух комнат сталинской планировки, ванной и кухни. Комнаты были заурядны и вполне подходили своей хозяйке. Кухню также можно было назвать средней, а вот в ванной одну стену занимало большое зеркало. Светлана даже испугалась, увидев себя в полный рост. В белой футболке, на время заменившей ночную рубашку, она долго крутилась и разглядывала себя. Зрелище ее вполне удовлетворяло. Стройные ноги, пропорциональная фигура, приятное лицо – все было на месте, но через несколько минут ей стало казаться, что она выглядит как-то бледно, как школьница, которая вот-вот наденет форму, завяжет косички, подхватит портфель и побежит сдавать экзамены.

Светлана быстро оделась, звякнула дверными замками и побежала вниз по ступенькам. Она вышла со двора, как можно старательнее запоминая дорогу. Незнакомый город, незнакомые дома, незнакомые улицы, незнакомые люди. Светлана остановила идущего навстречу ей мужчину и спросила, где находится ближайшая парикмахерская. Пройдя полквартала, она спустилась в подвальчик с соответствующей вывеской, где прошла в дамский зал и заняла свободное кресло.

– Стричься будем? – осведомилась неизвестного цвета молодая особа.

– Стричься и краситься.

– В какой цвет?

– В белый.

Разноцветная особа критично осмотрела Светлану.

– Хозяин – барин, – сказала она.

Через час из подвальчика на улицы Москвы поднялась яркая блондинка с хорошо положенным на лицо макияжем и уверенно пошла вдоль витрин, не оборачиваясь и делая вид, что не замечает косых взглядов мужчин.

Она села за столик небольшого летнего кафе и заказала себе круассан, кофе, зажигалку и пачку сигарет.

Светлана пила кофе и понимала, что еще никогда в жизни не ощущала такого аромата от этого напитка. Она прокручивала в голове события прошедших дней: ее переписку с Ритой, ее бегство от мужа, приезд в Москву. Мысли текли ровно и деловито, время от времени пугаясь простоты и предсказуемости мира. Светлана допила свой кофе и закурила первую в своей жизни сигарету.

* * *

– «Комсомолка», «Независимая газета», «Известия», «Конституция России», «Закон о милиции», «Введение в WWW», «Мировая паутина», – записывала в новенькую карточку пожилая женщина, похожая на черепаху.

– Спасибо, – сказала Светлана, укладывая в стопку подшивки.

Она прошла по просторному помещению библиотеки и, несмотря на то, что в читальном зале было достаточно свободных мест, заняла крайний стол в самом конце. Шурша большими разворотами и разглядывая статьи с жирными черными заголовками, Светлана иногда бегло пролистывала материал, иногда надолго углублялась в чтение. Когда она отложила в сторону строевой Устав, лицо ее приобрело брезгливое выражение.

– Так, значит?

Она перешла к изданиям, посвященным интернет, делая выписки в блокнот широким размашистым почерком. В конце концов Светлана аккуратно вырвала несколько страниц из книги, не смотря по сторонам сложила их вчетверо и убрала в блокнот. Оставив кипу газет и книг на столе, девушка вышла из библиотеки и спустилась в метро. Сделав две пересадки, она вышла на ВВЦ, бывшей ВДНХ. Легкий ветерок трепал свежеокрашенные волосы. Светлана дважды спросила дорогу, вошла в корпус, где проходила выставка-ярмарка новых компьютерных технологий. Она побродила между разноцветными павильонами с эмблемами Microsoft и Apple и подошла к скучающему молодому человеку с эмблемой «1С» на лацкане пиджака.

– Что вас интересует? – не веря своему счастью улыбнулся парень.

– Вы, – ответила Светлана, глядя ему прямо в лицо.

– Я? – еще шире расплылся юноша.

– Да, вы. А разве вы не экспонат?

– Я? Нет. Это… Как это? Это выставка воще-то, компьютерная, – запнулся молодой человек.

– Да я уже вижу, что здесь кроме вас ничего интересного нет, – кокетливо сказала Светлана.

– А я-то вас чем заинтересовал?

– Давайте лучше познакомимся, меня зовут Света, а вас?

– Меня… Меня – Олег.

– Да? – без притворства удивилась Светлана. – Не везет мне на Олегов, – и, сделав неопределенный жест пальцем, она повернулась к парню спиной.

– Э, извините, Света, я, как это… Вообще-то меня хотели Колей назвать!

Светлана чуть не прыснула от смеха, поворачиваясь.

– Вот как? И кто этому помешал?

– Я не знаю, наверное, дед, – сказал юноша.

– А что же он не подумал о своих внуках?

– О каких внуках? – не понял Олег.

– О своих. Представьте себе, Олег, если у нас с вами будут дети. Я не хочу, чтобы у них было отчество Олегович или Олеговна. Это все равно, что Телеговна. Попробуйте произнесите Олеговна, медленно или по слогам.

– Да, действительно, – улыбнулся Олег. – А что же вас интересовало на выставке?

– Интернет, провайдеры – все, что имеет к этому отношение.

– Да? – оживился парень. – Провайдеры будут через неделю, сейчас здесь в основном софт. Но если вас так интересует интернет, я мог бы вам многое рассказать.

– Что же?

– Все, что вам хочется. У меня брат работает в интернет-кафе.

– Симпатичный?

Улыбка на лица Олега начала таять.

– Вообще-то он женат.

– Чаще всего это не имеет никакого значения, – сказала Светлана. – Впрочем, я же к тебе обратилась, так ведь?

– Так, – без энтузиазма сказал Олег.

– Ладно, Олежек, не дуйся на меня, давай лучше встретимся. Только учти, что я стерва.

– Внешне этого не видно.

– Внешность всегда обманчива. Так что, оставишь мне телефончик?

Олег быстро написал номер на обратной стороне визитки и протянул Светлане.

– А вы, Света, – с трудом выговаривал слова Олег, – сегодня вечером что делаете?

– Ничего, я свободна.

– Так давайте сегодня и встретимся.

– Почему нет? – спросила Светлана.

* * *

Вячеслав Аркадьевич Ангелов не считал себя деловым человеком, хотя отвечал всем требованиям, чтобы таковым считаться. Деловой, в его понятии, был человек, весь погруженный в дела, человек загнанный и несчастный. Человек настолько несчастный, что не может посвятить время семье и отдыху. Ангелов находил время и на то, и на другое. К своей же работе он никогда не слышал претензий, имел авторитет хорошего преподавателя, кроме всего прочего Ангелов умудрялся находить время на свое хобби, которое, в сущности, являлось продолжением профессии.

Впрочем, для своего хобби Ангелову не требовалось дополнительного времени, он просто смотрел на людей и пытался понять их поступки и мысли, а для этого достаточно было быть просто внимательным.

Поэтому, когда Ангелов заметил машину, остановившуюся в неположенном месте, он сразу же нарисовал психологический портрет нарушителя и предположил пару-тройку неотложных дел, приведших к этому.

Ангелов даже остановился, чтобы посмотреть на водителя, который, по его мнению, должен был выйти из машины.

Но из машины никто не вышел, и, записав себе штрафное очко, доцент продолжил свой путь в институт.

В этом не было ничего странного, с Вячеславом Аркадьевичем происходили такие события ежедневно, но вечером, проведя анализ дня, он, к своему удивлению, понял, что уже несколько лет не ошибался так часто. Очередной день принес в его черную записную книжку очередные штрафные баллы. Вечером Ангелов уже серьезно стал подумывать об отдыхе. Однако следующий рабочий день расставил все на свои места.

* * *

В уютном подвальчике, куда спустилась Светлана, царили полумрак и прохлада. Она замерзла и на вопрос бармена: «Что будем пить?» ответила:

– Что-нибудь покрепче.

– Виски? – осведомился он, размахивая блестящим термосом.

– Лучше – водки.

– Какой изволите?

– «Смирнов».

– Чего-нибудь закусить?

– Нет. Не нужно.

Бармен, одетый в черную футболку и с такого же цвета банданой на голове, очевидно, привык не спорить о вкусах. Он подвинул стеклянный конусообразный стаканчик на круглой салфетке к Светлане, после чего продолжил свой тренинг. Светлана двумя глотками осушила содержимое стаканчика, придвинула поближе черную пепельницу и щелкнула зажигалкой. Она пришла немного пораньше, до семи, чтобы понаблюдать за москвичами, но теперь понимала, что сделала это напрасно. Кроме группы молодых людей, таких же пьяных, как если бы они находились в Перми, и парочки в углу, наблюдать было нечего.

Олег пришел ровно в семь. Она услышала, как противно пискнули часы у бармена, и через секунду зашуршало макраме над входной дверью. Светлана подумала, что не удивилась бы, увидев его за двадцать минут до семи с букетом цветов, но ничего этого не было. Он был одет в тот же строгий костюм, с которого исчез бейджик. Светлана спрыгнула с высокого барного стула и протянула вперед руку. Бедный юноша не знал, куда ему провалиться.

Он нелепо пожал протянутую ладонь и изобразил что-то вроде поклона, но при этом осторожно косился по сторонам.

– Довольно реверансов, – сказала Светлана, смутив Олега еще больше.

– С чего начнем? – спросил он, шаркая ногой.

– А у тебя большая культурная программа?

– Да я не знаю.

– Плохо, Олежек, надо было подготовиться.

– Сюда, – он увлек Светлану за двустворчатые стеклянные двери в длинное помещение, отдаленно напоминавшее коридор. Вдоль стены располагались кабинки, лишенные задних стенок. В каждом таком отсеке находился монитор, клавиатура, мышь и лампа бра.

– Выбирай любую, пока все свободно, – сказал Олег, обводя рукой стройный ряд кабинок.

– Давай в середке.

– Почему? – спросил парень.

– Я где-то читала о статистике посещения туалетов. Так вот, крайние кабинки посещаются втрое чаще.

– И что из этого?

– Да ничего, значит в серединке всегда чище.

– Ну, хорошо.

Они уселись за столик, и Олег нажал под столом на невидимую кнопку системного блока. По экрану деловито пробежало несколько строчек текста, и, тихо стрекоча, возникла заставка Microsoft.

– Здесь не надо выходить в сеть, – гордо сказал Олег, – мы уже сидим на выделенной линии. Так что можешь открывать обозреватель и работать. Что тебе показать?

– Знаешь, Олег, ты не обижайся, но я хочу сама попробовать.

– Конечно, конечно. Давай, – он пододвинул к Светлане мышку и устроился удобнее.

– Я начну с поисковиков. Давно хотела посмотреть, как они работают.

– А у тебя неплохие начальные знания, – заметил парень.

– Пока только теоретические.

Стеклянные двери качнулись, и в помещение вошли два молодых человека. Бросив всего лишь беглый взгляд, Светлана поняла, что один из них был испечен в одной духовке с Олегом. Он был немного старше и выше ростом, его внешность сильно меняла молодая бородка, но то, что это был брат Олега, сомневаться не приходилось. Увидев молодых людей, он криво улыбнулся и сделал жест, похожий на приветствие.

– Проходите, выбирайте себе свободное место, смотрите, осваивайтесь. Работа в сети бесплатная, но мы просим, чтобы вы что-нибудь заказали. Все-таки кафе, понимаете.

– А цены на бутерброды у вас космические, – ответил человек, в сопровождении которого вошел брат Олега.

– Какие есть, других не держим.

– Ну тогда кофе, можно?

– Я, извините, заказы не принимаю, сейчас девушка подойдет, – потеряв интерес к своему клиенту, молодой человек обратился к Олегу.

– Приветик.

– Здорово, – ответил Олег.

– Отдыхаем? – как показалось Светлане, с издевкой спросил молодой человек.

– Да уж.

– Пойдем-ка, дружок, мне с тобой парой слов перекинуться надо.

Олег неохотно поднялся из-за стола.

– Я сейчас.

Светлана кивнула, наконец, поняв причину неловкости Олега.

– Хорошо, я здесь буду.

Она осталась за столом одна, достала пачку сигарет, блокнот, пару смятых листов и, закурив, углубилась в изучение мировой паутины. Олег появился только через двадцать минут, весь красный как рак и надутый, словно воздушный шарик.

– Попало тебе? – спросила Светлана.

– Ты о чем?

– Да ты сам знаешь. Ты ведь встречаешься с сестрой его жены?

– С подругой, – выдавил Олег.

– Она что, тебя старше?

– На два года.

– Так зачем же ты привел меня сюда? – вот-вот готовая расхохотаться, спросила Светлана.

– Ты же хотела, – с упреком сказал Олег.

– Олежек, ты прелесть. Она что, здесь работает?

– Да.

– Милый, Олежка, какой ты все-таки ребенок.

– Ты о чем?

– Олег, давай сделаем так: ты сейчас езжай домой, я здесь сама разберусь, а тебе позвоню, но только не завтра, а позже. Хорошо?

– Нет, так нельзя, я тебя сюда привел.

– Ты мой рыцарь, Олег. Но, я надеюсь, ты мне позволишь тебя уговорить.

– Ну, ладно, – с вздохом протянул молодой человек.

– Вот и ладненько, пока. Чмоки!

Олег еще что-то хотел возразить, но Светлана быстро поцеловала его в губы, не забыв стереть с них оставшуюся помаду. Она снова ушла в виртуальный мир. Скоро Светлана, довольная, потянулась.

– Она жива, – сказала себе девушка. – А собственно, почему нет?

* * *

Несмотря на данное Маргарите Павловне обещание, Светлана начала утро с уборки квартиры. Маргарита Павловна тщательнейшим образом рассказала обо всех премудростях быта, поэтому Светлану не задержал поиск средств гигиены. Она вытерла пыль, вымыла пол и перешла к личным вещам хозяйки. Старательно запоминая первоначальное положение той или иной вещи, Светлана возвращала ее в исходное состояние после изучения. Шкаф и сервиз Маргариты Павловны не заняли много времени, тоже самое относилось к посуде и кухонной утвари, а вот с книгами пришлось повозиться. Через час подозрения Светланы превратились в уверенность, она уже не пыталась скрыть следы поисков, пролистывая старые журналы и перетряхивая книги. Наконец ей повезло. Светлана нашла несколько пожелтевших школьных тетрадей и углубилась в чтение. «Что же, – думала она, – а стоило ли ожидать чего-то другого?» Девушка еще несколько минут побродила по комнатам, затем оделась, сложила часть своих вещей в пластиковый пакет. Она придирчиво его осмотрела, затем выложила половину обратно в сумку и вышла на улицу. Светлана купила в ближайшем киоске темные очки, села в автобус и заснула. Она спала до тех пор, пока водитель на конечной остановке не потряс ее за плечо.

– Проспала, что ли?

– Ой, проспала, – сонно отозвалась девушка, потягиваясь и крутя головой.

– Теперь обратно поедешь?

– А что остается? – спросила Светлана.

– Платить придется.

– Запросто, – ответила девушка.

Она удобнее улеглась в кресле, рассматривая свое отражение в стекле. Через семь остановок Светлана вышла, спустилась в метро, где прошла в самый конец зала и долго изучала план-схему. Светлана вошла в последний вагон, но когда приятный женский голос объявил: «Осторожно, двери закрываются», – выскочила на платформу между створками. Она быстро пересекла зал и села в поезд, идущий в обратном направлении.

* * *

– Ну, не ломайся как девочка, – говорила Светлана толстому парню, сидевшему за столом, – никто кроме нас не узнает, ты мне веришь?

– Верю, – отвечал парень с растерянностью на лице.

– Неужели ты мне не хочешь помочь?

– Хочу, конечно, но знаешь, я ведь тут не главный, тебе бы лучше с шефом поговорить.

– С шефом я не хочу говорить, я хочу говорить с тобой, – настаивала Светлана.

– Со мной?

– С тобой, – добавляя в голос музыки, Светлана ниже опускалась к столу, открывая декольте.

– Ну, ладно, – сломался парень, – только никому ни слова.

– Ух, ты мой карапузик, – сюсюкала Светлана.

– Только ждать придется долго.

– А ты торопишься?

– Я-то нет, ночь вся моя.

– А я тем более. Хочешь, я за пивом сгоняю?

– Нет, уж лучше хот-дог.

– Почему нет? – развела руками Светлана.

Когда девушка вернулась на девятый этаж института с непроизносимым названием, то увидела кроме дежурного толстяка двух подростков, занявших место на мягком уголке.

– Коль, ну дай полазить, – ныли малолетки.

– Ша, пацаны, я вам сказал, седня ниче не выдет. Идите спать.

– Коль, ну ведь ничего не делаешь.

– Я работаю, – отпирался толстяк.

– А это что за молодежь? – спросила Светлана, доставая из пакета завернутые в бумагу бутерброды.

– А, это так, – махнул рукой Коля, – прилипалы.

– Пацаны, пиво будете? – весело подмигнула Светлана, доставая из пакета бутылки.

– Не… я домой, – заторопился один.

– А тебя как зовут? – обратилась девушка ко второму, чернявому пареньку лет тринадцати.

– Меня? – испугано вжался он в кресло, – Меня – Саша Крестовоздвиженский.

– Как? – улыбнулась Светлана. – Кресто что?

– Крестовоздвиженский.

– Выпьем, Санек, за знакомство и давай без этих фамильярностей. Я тебя буду звать «Крестик», не возражаешь?

– Нет, – ответил подросток, глотая слюну.

Толстяк обиженно покачал головой.

– Вы тут, это, не провоняйте все.

– Мы аккуратно. Правда, Крестик? – пообещала Светлана.

Подросток растерянно кивнул.

– Ну, расскажи, Санек, чем вы тут занимаетесь?

– Да так, ничем.

– Так уж ничем? – не поверила девушка. – Небось, шарите по порносайтам?

– Что вы? – возмутился юноша.

– А чем же тогда?

– Все больше хаком.

– Ты хакер, Саша? Ах вот ты какой, северный олень.

Подросток надул губы.

– Небось, и в школе хорошо учишься? – продолжала издеваться Светлана.

– Хорошо, – ответил подросток.

– Я так и думала.

– А родители твои где работают?

– А вам зачем?

– Так, для поддержки разговора, если не хочешь, можешь не отвечать.

– Да нет, я могу и ответить.

– Ты лучше пей пиво. Пиво тебе можно или ты не пьешь? – Светлана протянула открытую бутылку, из которой отпила два глотка.

Юноша робко перехватил её и, пригубив, хотел вернуть обратно.

– Пей, я себе еще открою, – разрешила Светлана.

– А вы что здесь делаете?

– Я? Да так, ищу одного человека. Ты мне не сможешь помочь?

– Как? – не понял парень.

– Не знаю. Из нас двоих ты хакер, а на глупые вопросы почему-то отвечаю я.

– А какая связь?

– Действительно, никакой. А вдруг ты сквозь стены видишь, или с космосом связь имеешь, или еще чего?

– Нет, не имею. А что за человек? Кого найти-то?

– Да моя знакомая, Рита Миллер. Только я не знаю, где она живет и что с ней. Есть только электронный адрес.

– Рита Миллер? Странное имя. Это не псевдоним?

– Надеюсь, что нет, – ответила Светлана.

– Можно в справку обратиться.

– Если бы все так было просто, я здесь не сидела.

– Коля помочь обещал? – спросил Крестик.

– Обещал, но только мы с ним договорились, что об этом никому ни слова. А теперь у нас появился свидетель.

– И что это значит?

– А то и значит, если об этом знают двое, это неизвестно никому, а если трое, об этом известно всем. Придется тебя убрать, Крестик.

– Я тайны хранить умею, – стукнул себя маленьким кулачком подросток.

– И что же ты хранишь?

– Да многое, если бы сказал что, то стал бы противоречить вышесказанному.

– А тебе пальчик в рот не клади. Или давай попробуем, – Светлана протянула указательный палец к губам подростка, который в ужасе замахал руками:

– Не надо, прошу вас.

– Боишься?

– Нет, но…

– Не бойся, Крестик, женщину не надо бояться. С ней надо быть смелее.

Толстяк, дожевавший бутерброд, теперь косился через плечо, наблюдая за общением девушки и подростка.

– Ну что, Санек, может, домой пойдешь?

– Не гони его, Коль, – сказала Светлана, – он такой милый, особенно реснички. Глазки черненькие, реснички длинненькие. Пусть еще посидит. А горшок прозвенит – сам уйдет.

– Я, между прочим, взрослый, – с достоинством ответил подросток.

– Крестик, ты мне понравился, давай дружить.

– Давайте, – последовал храбрый ответ.

– Только не давайте, а давай. Впрочем, чтобы перейти на «ты», нам надо выпить на брудершафт, – Светлана подхватила свободную бутылку и развернулась к юноше удобнее. – Вот, смотри, наши руки образуют два кольца, только не филонить.

Отпив по глотку, Светлана с парнем оказались лицом к лицу.

– Теперь положено поцеловаться.

– Прямо здесь?

– Прямо сейчас, – Светлана медленно и властно поцеловала юношу, чувствуя его неумелые дрогнувшие губы.

– Э, ну вы че там? – ерзая на стуле, спросил толстяк.

– Колян, иди сюда, третьим будешь, – хихикнула Светлана.

– Я не могу, надо следить же.

Светлана обняла одной рукой голову мальчика и, придвинув к себе, зашептала ему на ухо:

– Он подумал, я его на самом деле позвала.

– У него нет шансов, – осмелевшим шепотом ответил Крестик.

– Ни малейших, – подмигнула в ответ Светлана.

– Заходит, заходит, – зашипел Колян, подскакивая на стуле, – вижу, вижу. Время, время.

Светлана и Крестик бросились к столу, на котором стоял большой черно-белый монитор.

– Что она делает? – очень тихо спросила Светлана.

– Зашел вот с этого айпи адреса и связывается по восемьдесят первому порту. Сейчас я просканирую его незакрытые порты.

– Давай, давай, милый, – затопала каблучками Светлана.

Три пары напряженных глаз смотрели на черно-белое блюдце экрана затаив дыхание.

– Есть, – облегченно выдохнул Колян.

Светлана выпрямилась и с удивлением почувствовала, что у нее ломит спину и гудят ноги.

– Распечатай, – попросила она.

Когда из принтера выполз лист бумаги, Колян с достоинством передал его Светлане.

– Ты молодец, Коля, я тебе должна… буду, – немного подумав, добавила Светлана.

Возбужденный Коля довольно ерзал на стуле.

– Вот, молодежь, учитесь, – последняя фраза была адресована к Крестику.

– Так, что мы имеем? – спросил Крестик.

– Пока только учетную запись, – ответил Коля.

– Вы зря радуетесь, мальчики, – сказала Светлана, передавая лист в руки толстяка, – это какой-то мужик.

– Что? – спросил Коля, принимая листок.

– Дай взглянуть, – вырывал мятый лист Крестик.

– Да нет, это не мужик, это Валька Машков. Я его знаю.

– Что он делает? – спросила Светлана, морща лоб.

– Да ничего, софтом торгует, он в «Мегабайте» работает, между прочим полный кретин. Да там все такие.

– В «Мегабайте»– то? – подхватил разговор Коля. – Это точно, я на прошлой неделе…

– А ну-ка, вы оба, заткнитесь, – сказала Светлана, – я хочу знать, какое отношение этот ваш Машков имеет к Рите?

– Да, скорее всего, никакого, Свет, – рассудительно ответил Крестик.

– Эти записи все туфта, и говорят только об одном: компьютер, с которого звонили, в «Мегабайте» куплен. Так ведь, Коль?

– Так, – ответил Коля, еще не веря в перевоплощение девушки. – При продаже на него устанавливают операционку, кое-какой софт, а так как покупатель еще не известен, то регистрируют на себя. В данном случае на Машкова.

– Нет, – разочарованно вздохнула Светлана, – я, мальчики, ожидала большего.

– Ну, Светлан, не переживай, найдем мы твою подругу. Правда, Коль?

– Правда, – без энтузиазма сказал Коля, – только я вот что не пойму, а почему бы тебе не написать ей, так, мол, и так, дай адрес или встречу назначь.

– Нельзя, Коля, нельзя. Есть нехорошая причина. Пошли, Крестик, проводишь меня.

– А я? – робко спросил Коля.

– А тебе, Коля, спокойной ночи.

– Что? – не понял Коля.

– Тебе, Коля, спасибо и спокойной ночи. Не расслышал, что ли?

Светлана в сопровождении подростка молча спустилась в лифте и, цокая каблуками, прошла по просторному холлу института.

– Понеси пакет, – предложила Светлана.

– Конечно, – отозвался Крестик.

– Ты где живешь?

– Тут недалеко, пешком дойти можно. А ты?

– Я? А я далеко. Давай, Крестик, я тебя провожу.

– Ты – меня? – не понял Крестик.

– Да. И можно у тебя оставить пакет с вещами?

– Хорошо.

Они молча шли, Крестик держал Светлану за указательный и безымянный палец, как маленький мальчик держит маму.

– А знаешь что? – прервал он молчание.

– Что?

– Адрес твоей подруги наверняка есть в гарантийном талоне. И копия талона хранится у продавца, то есть в «Мегабайте». Только Машков его ни за что не скажет.

– Вот как?

– Да, а ты что, не знала об этом?

– Нет, – Светлана шагнула на дорогу и махнула рукой проезжающей мимо машине, – поехали.

– Куда?

– К Машонкову вашему.

– Подожди, может ему не по пути.

– Не ломайся, Крестик, а то я тебя укушу, – сказала Светлана и втолкнула подростка в открытую дверь.

* * *

Каждый раз, когда в дверь магазина входил посетитель, невидимый женский голос сообщал время. Сначала это было забавно, но уже через пять минут Светлану стал раздражать механический альт. Впрочем, раздражал не только голос, но и долговязый владелец магазина по имени Валентин.

– Это конфиденциальная информация, – говорил молодой человек, на минуту ощутивший свою значительность.

Светлана больше не чувствовала в себе сил спорить, парень вел себя, как вредная вахтерша женского общежития. Девушка ощущала себя разбитой, и Машков бесил ее все больше и больше.

– Короче, ты мне не поможешь?

– Да я бы с удовольствием, но разглашать такую информацию не могу по закону.

Светлана повернулась и вышла на улицу.

– Ну как? – нетерпеливо спросил Крестик.

– Никак, похоже ваш Машков – упертый ублюдок.

– Не удивляйся, Свет, я ведь тебя предупреждал.

– Если честно, Саш, я очень устала. Мне бы отдохнуть, и я обязательно что-нибудь придумаю, но сейчас в голову лезет сплошная ерунда. Ну что ты приуныл, Крестик?

– А я не приуныл, – улыбнулся подросток.

Светлана обняла парня за плечи, и они двинулись по вечернему городу.

Как ни странно, но со стороны это совсем не выглядело смешно.

* * *

– Света, это ты? – раздался из кухни взволнованный голос хозяйки.

– Я, Маргарита Павловна.

– Ужинать будешь?

– Нет, уже поздно.

– Чайку хоть попей.

– Спасибо, не хочу.

– С моим вареньем, – настаивала женщина.

– Хорошо, я только переоденусь.

Через несколько минут Светлана, одетая в шорты и футболку, плюхнулась на деревянную табуретку.

– Устала, дочка?

– Устала, Маргарита Павловна.

– Где же ты была?

– Подругу искала.

– Ну и как? – спросила хозяйка.

– По-прежнему.

– Наверное, набегалась?

– Набегалась.

– Ну, пей, дочка, пей, – старушка наливала в высокий фарфоровый бокал дымящийся напиток, не сводя глаз с квартирантки.

– Маргарита Павловна.

– Что, милая?

– А вы когда-нибудь теряли близких?

Руки старухи дрогнули, и рыжее пятно расплылось по скатерти.

– Ой, что это я? Совсем старая стала.

Светлана схватила ее за запястье и, глядя в глаза, спросила:

– Вы знаете, что значит потерять очень близкого человека?

– Да что ты, деточка, – высвободила женщина свою руку.

– Я плохо себя чувствую, извините, – сказала Светлана.

– Ты, никак, убиралась сегодня? – сменила тему разговора Маргарита Павловна.

– Да.

– Я же тебя просила этого не делать.

– Извините, не удержалась.

– Неужели грязь заметила? – спросила хозяйка.

– Нет, что вы. У вас очень чисто. Только как-то… Как-то холодно… Как будто не живут здесь.

– Я старая становлюсь, – объяснила хозяйка.

– Маргарита Павловна, а покажите, какая вы были в молодости.

Лицо женщины окаменело:

– Наверное, так некрасиво говорить.

– Конечно, извините. Я и сама помню: девочка, девушка, молодая женщина, молодая женщина, молодая женщина, старушка померла.

– Света, я не знала, что ты…

– Что? – спросила девушка.

– Такая, – женщина сделала неопределенный жест.

– Легкомысленная?

– Ну почему сразу легкомысленная?

Над столом повисла пауза.

– Мент родился, – произнесла Светлана.

– Что? – не поняла старушка.

– Примета такая, если за столом, где идет беседа, все вдруг замолкают, значит родился ребенок, который вырастет и станет милиционером.

– Дурацкая примета.

– Дурацкая, – согласилась Светлана.

– Извини, Света, я зря затеяла этот никчемный разговор.

– Это я его начала, – сказала Светлана. – Я пойду спать.

– Иди, дочка.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Светлана прошла в комнату и не снимая одежды легла на кровать. Она долго рассматривала отсветы на потолке. Время тянулось, как сырая резина. Иногда Светлана проваливалась в тревожные сны, темными брызгами летевшие в ее сознание. Ей казалось, что она не спит. А может быть, она спала и видела во сне, как лежит на кровати в большой московской квартире. Но когда лязг запиравшейся двери долетел до неё, девушка поняла, что спала и уже успела отдохнуть и прийти в себя.

Светлана разделась и снова забралась под простыню, чтобы не вылезать оттуда до обеда. Когда рука девушки нашарила часики, на них уже был полдень. Приняв контрастный душ и внимательно изучив остатки своих вещей, Светлана сложила их часть в серый пакет, остальные запихала в сумку и ногой затолкала ее под кровать. Она открыла шкаф Маргариты Павловны, сняла с вешалки дачную ветровку и надела ее поверх джинсовой куртки. Светлана уже собиралась выйти в коридор, как вдруг ей в голову пришла какая-то идея. Не снимая кроссовок, она прошла в комнату, достала пожелтевшую тетрадь и, написав там несколько строк, убрала обратно. Светлана тщательно закрыла дверь на оба замка, спустилась во двор и быстрым шагом пошла к ближайшему телефону-автомату, считая про себя секунды.

– Сто сорок, – сказала она сама себе и, сняв трубку, набрала «02».

– Милиция, – ответил мужской голос.

– Я знаю… – заикаясь и тяжело дыша говорила Светлана, – я знаю, куда понесли взрывчатку.

– Успокойтесь, девушка, как вас зовут? – спросил голос в трубке.

– Записывайте адрес, два бородатых мужика затащили большие тяжелые мешки. Но там не сахар.

– Куда, куда?

Светлана назвала адрес Маргариты Павловны, повесила трубку и пошла к дому. Она вошла в соседний подъезд. Уже на третьем этаже ее обогнали два милиционера, прыгавшие через две ступеньки и звонившие во все квартиры подряд.

– Что случилось? – изображая немыслимое удивление, спросила Светлана.

– Выходите на улицу! Без паники! – бросил один, чуть не сбив девушку с ног.

– Да? Ну тогда я домой не пойду, – голосом девочки-припевочки пропела Светлана, стянула с себя ветровку и бросила её на пол. Когда она выходила из подъезда, Светлану подхватила разноцветная людская толпа, спасавшаяся от невидимой угрозы.

Глава 4

Вячеслав Аркадьевич поднял глаза к небу и увидел барашки облаков, плывущие в зените.

– Тучки небесные, вечные странники, – продекламировал он.

Ангелов сел на бордюр, достал из кармана пиджака шнурки и неспешно стал вдевать их в ботинки. Он делал это, растягивая удовольствие, которое получал, наслаждаясь погодой и хорошим настроением. Окончив моцион, Ангелов побрел походкой не спешившего никуда человека, присаживаясь на лавочках. Сидя на очередной скамейке, мужчина засунул руку в карман и обнаружил там свой бумажник и телефон. Он нерешительно нажал на зеленую кнопку, но, немного подумав, убрал аппарат в карман. Ангелов открыл бумажник и пересчитал остатки наличности. Через несколько минут он уже держал в руке бутылку пива. Ни отсутствие галстука, ни двухдневная щетина не делали его похожим на бездельника. Он все так же походил на профессора, пьющего пиво в середине дня. Когда зазвонил телефон, Ангелов ответил машинально. Он успел подумать, что, наверное, его коллега, увидев, как человек с бутылкой и голой шеей вытаскивает из кармана трубку сотового телефона, сбился бы с толку, но не подумал о том, хочет ли он с кем-то разговаривать, и привычно ответил:

– Алло.

– Здравствуйте, Вячеслав Аркадьевич.

– А-а, Света. Света Рубис.

– Рада вас слышать, – отозвался голос девушки с металлическим оттенком GSM.

– А как я рад вас слышать.

– С вами все в порядке, Вячеслав Аркадьевич? – поинтересовалась девушка.

– Уп-ф, – отхлебывая глоток, доцент сделал жест рукой, показывающий полный порядок, будто его собеседница могла это видеть.

– У вас странный голос.

– Да ну? – удивился Ангелов.

– Да.

– Со мной все отлично, – рассмеялся доцент.

– Может, мне перезвонить?

– Нет, что вы, Света, зачем? Говорите.

– Я почти нашла ее.

– Кого?

– Риту.

– Вот как? – удивился Ангелов. – Поздравляю. И где вы ее почти нашли?

– У вас точно все в порядке? – с тревогой спросила девушка.

– Уп-ф, – повторил свой жест Ангелов.

– Она покупала компьютер в одном магазине. Я узнала где и по документации смогу узнать адрес.

– И у вас, значит, сегодня рандеву?

– Вячеслав Аркадьевич, вы мне сегодня не нравитесь, может быть я вам зря позвонила?

– Ну что вы, Светлана, говорите, говорите.

Ангелов заметил плюгавенькую старушку, примостившуюся возле скамейки. Она хищно смотрела на бутылку в руках доцента и с нетерпением ждала, когда же она опустеет.

– А ну, пошла вон, нечисть.

Старушка обиженно отвернулась, но уходить не собиралась.

– Вячеслав Аркадьевич, что вы говорите? Я ничего не слышу.

– Это я не вам, Света. Продолжайте.

– Скажите, Вячеслав Аркадьевич, вам еще интересен мой случай? Ваше предложение еще в силе?

– Ко-не-чно, – деловито кивая, сказал доцент.

– Я хочу вас спросить, ответьте мне, пожалуйста. Что мне делать, когда я ее увижу?

– Я не знаю, я не знаю, я ничего не знаю, – тихо говорил доцент, размазывая кулаками выступившие слезы.

Плюгавенькая старушка быстро семенила от скамейки.

– Псих какой-то, – повторяла она про себя.

* * *

Светлана вошла в арку обычного московского дворика, хлопнула тяжелой подъездной дверью и поднялась на четвертый этаж. Девушка позвонила и, когда дверь распахнулась, сказала:

– Привет, Крестик.

– Ну, как? – вместо ответа спросил ее Крестик.

– Пока приходят только плохие мысли. Крестик, а где твои предки?

– Я живу с мамой, – осторожно ответил мальчик.

– И где она?

– Она в пионерлагере. Будет там до конца месяца.

– Так вот почему ты в обуви ходишь?

– Нет, у нас просто так принято.

– А ты не будешь возражать, если я сегодня у тебя останусь?

– У меня? – не поверил Крестик.

– Да, а что?

– Конечно, о чем ты говоришь.

– Слушай, Крестик, ты сможешь найти для меня черные джинсы и водолазку моего размера?

– Зачем тебе? – удивился Крестик.

– А ты напряги фантазию.

– Но там же сигнализация, к тому же это самое настоящее преступление.

– Насчет сигнализации, я думаю, ты мне поможешь. Все остальное мы, наверняка, переживем.

– С чего ты взяла, что я разбираюсь в сигнализации? – удивился Крестик.

– Ты же вундеркинд.

– Я хакер, а не вундеркинд. Я смогу влезть в его компьютер через сеть. Зачем нам ломать замки и окна?

– Крестик, я сейчас не хочу спорить. Если хочешь, можешь мне помочь, если нет – я сделаю это сама.

Крестик надул губы и пошел к двери.

– Ты куда?

– За джинсами, у меня же нет твоего размера.

– Я с тобой, подожди.

Итальянская парочка вышла во двор, и через несколько минут они разошлись в разные стороны. Девушка прошла до станции метро, проехала две остановки, поднялась на улицу и вошла в здание бывшего НИИ, отданное коммерсантам под торговый комплекс. Пройдя по длинным запутанным коридорам, она остановилась перед дверью с надписью «Юг Спец Автоматика», решительно потянула ручку и направилась через зал к скучающему продавцу.

– Ваша организация сокращенно называется ЮСА, это случайность или закономерность?

– Случайность, – оживленно отозвался мужчина лет тридцати пяти с большими толстыми очками. Закономерность – это неизменное западное качество и надежность наших систем.

– Вы говорите, надежность? Я полагала, что все охранные системы абсолютно надежны.

– Любая техника может выйти из строя. В этом мире нет ничего вечного, но вы обратились туда, где чтят качество и надежность.

– Вы знаете, – томно пропела Светлана, – мы с мужем открываем магазин, небольшой, но очень уютный и в центре. Мне бы хотелось, чтобы вы ввели меня в курс, что нам для этого надо.

– О-о, я с удовольствием расскажу вам, пройдемте, – мужчина взял Светлану за руку и повел вдоль стенда, показывая и рассказывая о прикрепленных датчиках, приборах и прочих технических устройствах.

– Нет, мне это все непонятно, пусть решает муж, – перебила Светлана продавца. – Знаете, все эти ваши термины меня вгоняют в сон. Давайте лучше я покажу вам, что мне понравилось, а остальное вы уже с моим мужем.

– Как вам будет угодно, – согласился продавец.

– Вот эти датчики клеятся на стекло, я правильно поняла?

– Абсолютно. Это датчики «Марс-3М», они срабатывают в момент разбития стекла.

– И вы хотите сказать, что невозможно разбить стекло, если этот датчик приклеен?

– Если приклеен, то нет. Возможно, конечно, что он отклеится, но для этого и существуют системы объемного слежения, такие как «ЭХО» и «Фотон».

– А вот эти штучки? – Светлана повела пальчиком.

– Эти приборы имеют наилучшее соотношение «цена – качество».

– Но стопроцентной гарантии не дают? Только не вздумайте мне врать.

– Как на духу, – мужчина вдохновенно осыпал Светлану техническими подробностями.

– Хватит на сегодня, – сказала Светлана. – Я, пожалуй, куплю эти ваши штучки-дрючки. Муж заедет, оплатит и заберет. Только дайте мне ваши рекламки.

– Какие рекламки? – не понял мужчина.

– Вот эти, в которые вы заглядываете.

– Это не рекламки, это паспорта на оборудование.

– А мне что паспорт, что сертификат, лишь бы картинки были, – хихикнула девушка.

– Возьмите, – улыбнулся продавец, – только не потеряйте, без паспорта товар считается не сертифицированным.

– Можете быть спокойны, не потеряю, – заверила Светлана.

* * *

Крестик разложил на полу длинный ряд предметов.

– Фонарик, нож для бумаги, зажигалка, ларингофон, клей, дезодорант, перчатки, отвертка, провода с собачкой, изоляционная лента, скотч, жвачка, ацетон, дезодорант, старые газеты, магнит, мыльница. Боже мой, может взять еще икону или теннисную ракетку? – кричал подросток через дверь ванной.

– Знаешь, что я здесь прочитала, Крестик?

– Не читай в ванной! – стараясь перекричать шум воды, отвечал парень. – Ты испортишь документы!

– Крестик, здесь написано, что охранные приборы нельзя вешать в торговом зале. А я видела такой у Машкова.

– Машков – кретин, ты что, забыла?

– Саша, что ты там кричишь? Я не слышу!

– Ладно, – махнул рукой Крестик, – выйдешь, поговорим.

Через несколько минут Светлана с полотенцем на голове открыла дверь.

– Так-так, – протянула она, разглядывая уложенные в ряд предметы, – это все, что я просила?

– Нет, конечно. Насос и бинокль я не нашел.

– Ну, без бинокля мы обойдемся. Жалко, что нет насоса, но я что-нибудь придумаю. Надо это все сложить в два пакета, желательно невзрачных.

– А потом?

– Потом будет видно. Пока я одеваюсь, сделай одолжение…

Когда Светлана показалась в дверях, подросток не выдержал и покатился по полу от смеха.

– А чего смешного? – спросила Светлана, разглядывая себя в зеркало.

– Ой, не могу, – не останавливался Крестик.

– Да что такого?

– Ну ты даешь, Светлан, ну ты даешь! Ты куда собралась? Хочешь, я тебе дам ваксу, намажешь лицо для камуфляжа?

– Ты хочешь сказать, что слишком откровенны мои намерения?

– Да не слишком откровенны, а у тебя на лбу написано. Осталось только черную шапочку надеть и нож в зубы.

– Да? – не поверила девушка.

Светлана повернулась к зеркалу боком, улыбнулась, сделала несколько танцевальных движений и, смеясь, сказала:

– А я настаиваю.

Невероятно довольный Крестик скептически покачал головой.

– Вот что, Крестик, давай твою версию.

– Знаешь что? Если ты заменишь кроссовки на туфли и уберешь бейсболку, то, по меньшей мере, сойдешь за экстравагантную молодую особу.

– Саша, ну не в платье же мне идти?

Подросток пожал плечами.

Светлана вышла из комнаты и вернулась через минуту, цокая каблуками.

– Как? – она обняла себя обеими руками и стала медленно раскачивать бедрами.

– Какая ты кривляка, – заметил Крестик.

– Все женщины такие, Саша, привыкай.

– Так лучше, но твои волосы.

– Бог с ними, Крестик, давай к нашим баранам.

Светлана разложила на столике паспорта охранных устройств, ручку и бумагу.

– Если я правильно поняла, то в зале магазина два объемных прибора, они-то и будут представлять основную сложность.

– Если правильно понял я, – почесал переносицу Крестик, – то самое главное не дать разорваться телефонной линии.

– Тогда объясни мне, почему преступники просто не замыкают провода?

– Это невозможно. В конце цепи всегда ставится либо сопротивление, либо конденсатор, а иногда и их комбинация. К счастью, у нас есть паспорт, и если у Машкова действительно этот прибор, то мы с тобой знаем, какое сопротивление необходимо перемкнуть.

– Ты сможешь это сделать не входя в помещение? – спросила девушка.

– Нет, конечно.

– Тогда твои предложения?

– Вот этот прибор, – Крестик поднял паспорт, – работает в инфракрасном спектре, то есть он боится прямых лучей.

– Что это значит?

– Это значит, что его никогда не будут направлять на окна, дабы проезжающая мимо машина не дала ложную тревогу.

– Допустим.

– Это значит, что, отключив датчик, можно забраться в помещение через окно и по полу проползти к нему.

– А второй прибор?

– Второй работает в СВЧ-диапазоне, ему на свет наплевать, но тут написано, что он рассчитан на помещение в восемнадцать квадратных метров. А на сколько я мог заметить, у Машкова не меньше тридцати-сорока. К тому же он срабатывает на объект, движущийся со скоростью от метра в секунду.

– Теперь переведи на русский.

– Если будешь двигаться очень медленно, то он тебя не заметит. Затем нужно перемкнуть цепь этих приборов и, самое главное – не перемыкать конечное сопротивление.

– Очень похоже на лабораторную по физике.

Светлана и Крестик углубились в рисование плана-схемы магазина. Через десять минут девушка сказала:

– Вроде все ясно, пойдем, что ли?

– Пойдем.

Молодые люди вышли на улицу и пешком пошли вдоль дороги. На город уже упали сумерки, и проезжавшие мимо машины обдавали их голубями брызгами света. Когда они подходили к небольшому павильону с вывеской «Мегабайт», окончательно стемнело.

– Ты готов? – заговорщицким тоном спросила Светлана.

– Нет, – отозвался Крестик.

– Тогда стой на шифере.

– Где? – не понял подросток.

– Ну, на этом, как его там, шухере, что ли?

Крестик прыснул смешком:

– С тобой не соскучишься! Если кто-то пойдет, я мяукну.

– Ладно. Стой, Крестик, а как я узнаю, что это не настоящая кошка?

– А я мяукну два раза.

– Ты полагаешь, что кошки считать не умеют?

– Не знаю. Хорошо, я залаю и мяукну.

– Зоопарк какой-то, – сказала Светлана.

Она обошла павильон и встала возле окна. Достав из пакета зажигалку и установив регулятор на плюс, Светлана принялась прогревать стекло в том месте, где был приклеен датчик. Держать зажигалку оказалось совсем не просто, она быстро нагрелась, и Светлана часто меняла руки. Газа оставалось уже меньше половины, когда датчик с внутренней стороны стекла отпрыгнул в помещение и закачался на белом проводе. Девушка достала из пакета мыльницу на присоске и прилепила ее к стеклу, затем отверткой стала выворачивать штапик из оконного проема. Через пять минут Светлана поняла, что стекло просто приклеено, и она не сможет освободить его ни при каких обстоятельствах. Девушка размахнулась и ударила жалом отвертки в стеклянное полотно. Звук разбитого стекла разлетелся в ночи, как выстрел. Тут же из темноты возник Крестик.

– Ты что тут делаешь? – быстро зашептал он.

– Стекла бью, что, не видишь?

– Не только вижу, но слышу. На кой тебе это?

– Ты лучше занимайся своим делом.

– Каким своим? Тут скоро вся Москва сбежится.

– Знаешь, что говорят про таких в Перми?

– Что?

– Припиздок-паникер.

– Ай, – махнул рукой Крестик и исчез в темноте.

Светлана собрала разбитые осколки с подоконника, бросила их в траву, потом сползла на пол павильона через разбитое окно и, как могла медленно, поползла по полу.

Крестик дошел до края магазина и вернулся обратно. Когда он проходил мимо стеклянных дверей в третий раз, в магазине зашуршали лампы дневного освещения, и из окон на улицу вырвался яркий свет. Входная дверь лязгнула, и на пороге показалась Светлана. Она была похожа на персонаж из боевика, одетая во все черное, но с яркой белой шапкой волос. Девушка щелкнула в воздухе пальцами и сделала жест, приглашающий войти. Крестик еще пару секунд стоял с открытым ртом, но, совладав с собой, сделал шаг. Когда над его ухом раздался женский голос, сообщивший, что сейчас десять минут первого, подросток решил, что его окатили ушатом холодной воды. Он долго не мог прийти в себя, тяжело дыша и обводя помещение мутным взглядом.

– Займись компьютером, пока я посмотрю бумаги.

Крестик хотел было спросить, что там хочет найти Светлана, но вовремя спохватился и нажал кнопку питания на системном блоке. Он быстро разобрался с деревом папок и нашел нужные файлы.

– Что там? – обратилась к Крестику Светлана.

– Все как мы предполагали, есть адрес.

– Вот видишь, мы теперь знаем, где искать, а ты лезть не хотел.

Словно вой полицейской сирены, присутствующих оглушил металлический женский голос. Со стороны Крестик выглядел человеком, перенесшим сильнейший удар током. Ему казалось, что время остановилось, и он видит, как медленно Светлана поворачивает свою аккуратную головку, как по ее лицу бежит сначала тень удивления, затем тень раздражения, и, наконец, она улыбается и говорит:

– Что вам угодно?

– Я хотел посмотреть, – сообщил мужчина со следами сильного подпития на лице.

– Мать вашу, – повысила голос Светлана, – час ночи на дворе, а от вас покоя нет. Мы давно закрыты.

– Да я так и думал, но… – попытался сформулировать мысль мужчина.

– А раз думать умеешь, какого черта прешься, или мне милицию позвать? – перешла на крик девушка.

– Все, все, все, – мужчина исчез так же быстро, как и появился.

– Ну ты даешь, Светлан! – восхищенно сказал Крестик.

– А хули? – спросила девушка, еще не покинувшая образ.

– Это надо же, – растянул Крестик, – чтобы преступники милицией угрожали!

– Давай не отвлекаться, а то еще кто-нибудь пожалует.

– Давай. Что еще посмотреть?

– Посмотри, есть ли здесь дневник или ежедневник, может в офисе какие-нибудь записи?

– Хорошо.

Светлана опять увлеклась изучением документов Машкова.

– Только это, – позвал Крестик. – Похоже на долговую книгу, или как это у вас там называется? – пытался сформулировать подросток.

– У нас это называется кредитная история. Ладно, сними это на дискету и закрывай. Хотя нет, постой, я сама.

Светлана вызвала текстовый редактор, установила крупный шрифт, написала несколько слов и, побрызгав дезодорантом на клавиатуру, провела по ней два раза платком.

Через несколько часов, когда столица окончательно проснулась, к павильончику с вывеской «Мегабайт» подошел молодой человек. Он попытался открыть дверь, но, на его удивление, последняя оказалась не заперта. Парень толкнул ее, ожидая услышать сирену, но сигнализация оказалась отключена. Он с любопытством осмотрел помещение и обнаружил разбитое стекло и включенный компьютер. На дисплее вращалась заставка хранителя экрана, но когда Машков подвинул мышь, то увидел несколько слов и ряд цифр. Его лицо помрачнело, и молодой человек снял трубку телефона:

– Алло, пульт? Скажите, А1379 еще под охраной?

– Да, под охраной.

– Снимите, пожалуйста, это А1379, – Машков сказал пароль и добавил:

– И оставьте, пожалуйста, заявку техникам, у меня тут окно лопнуло.

* * *

Светлана и Крестик прыгали по высоким ступеням, поднимаясь на пятый этаж.

– В таких домах должен быть лифт, – задыхаясь, говорил Крестик, – я точно знаю.

– Может быть, – отвечала Светлана.

– Светлан, а зачем мне идти-то?

– А ты, Крестик, мне удачу приносишь. Если тебя не взять, то наверняка какая-нибудь дрянь приключится.

– Это же предрассудки.

– Сам знаешь, что я и предрассудки – антонимы.

Подросток кивнул в ответ.

– Пришли, – Светлана остановилась возле высокой двери и нажала на кнопку звонка.

– Может, я пойду? – нерешительно спросил Крестик.

Светлана смерила его уничтожающим взглядом, и парень опустил голову. Девушка смотрела в глазок, пытаясь понять, что за ним происходит. За дверью явно слышалась возня, но открывать не торопились. Наконец мужской голос спросил:

– Кто там?

– Нам нужна Рита, позовите, пожалуйста, – сказала Светлана.

– Я не могу сейчас говорить, давайте встретимся в другом месте.

Крестик и Светлана переглянулись.

– Где? С кем?

– На пересечении Дербеневской и Жукова через час.

– Может, все-таки откроете?

– Нет, – донесся из-за двери безапелляционный ответ.

– Ну, ладно, – пожала плечами девушка.

– А там не из храброго десятка, – заметил Крестик.

– Похоже на то. Впрочем, что мы знаем? Может, у человека есть чего опасаться?

– Не нравится мне это все, – глубокомысленно подвел Крестик.

Молодые люди вышли на улицу и пошли вдоль витрин и афиш, наслаждаясь теплым утром. Они выпили по стакану сока в летнем кафе, посидели на лавочке в парке, Крестик в лицах рассказывал девушке популярный фильм, а она улыбалась и дымила сигаретой. Через сорок минут подросток сказал:

– Теперь я с тобой не пойду. Если нас вместе увидят, наверняка испугаются.

– Да, Крестик. Ты адский Сатана, к тебе просто жутко приблизиться. Впрочем, не хочешь – не иди.

– Я бы очень хотел быть с тобой, Светлан. Но боюсь.

– Чего?

– Боюсь услышать в один прекрасный момент, что я тебе мешаю.

– Дурачина ты, Крестик, я так к тебе привыкла, и кстати – спасибо за помощь.

– Это тебе спасибо.

– Ну вот, мы сейчас начнем друг другу петь дифирамбы, потом пустим сопли.

– Не буду, не буду. Я пошел. Пока.

– Пока, – девушка проводила взглядом подростка.

Через несколько минут она поднялась и пошла по бульвару, посматривая на часики. В назначенное время Светлана уже стояла на перекрестке и рассматривала прохожих. Через пятнадцать минут она скрестила на груди руки и стала притоптывать носком туфли. Прошло почти полчаса, когда возле нее остановилась белая девятка, и из окна донесся знакомый голос:

– Прыгай скорее.

Светлана даже не успела хлопнуть дверью, а автомобиль уже рванул с места и понесся по узким улочкам, заезжая в проходные дворы и пролетая перекрестки на красный свет.

– Мы куда-то опаздываем? – зло спросила Светлана.

Молодой человек за рулем не ответил, он немного сбросил скорость и впервые остановился на светофоре. Светлана видела его впервые. Парень был одет в серый костюм, рубашку и галстук. В чертах лица было что-то восточное, небритый подбородок и большой нос это подчеркивали. Светлана подумала, что, наверное, ему не меньше тридцати.

Через несколько минут машина въехала в широкий двор с белыми коробками девятиэтажек и остановилась на стоянке.

– Дальше мы пойдем пешком.

– Хорошо, – сказала Светлана и хлопнула дверью.

Парень обошел автомобиль и показал девушке, в каком направлении надо идти.

– Не закроешь машину? – спросила Светлана, отходя по тропинке, ведущей к пустырю.

– Нет. Ты как меня нашла?

– А с чего ты решил, что я к тебе?

– Как с чего? Ты сама сказала.

– Извини, но я спрашивала Риту. Риту Миллер. Знакомо тебе такое имя?

– Допустим. Но меня зовут Руслан.

– Слушай, хватит конспирации, а то меня тошнит. Я знаю, что ты купил компьютер в магазине Машкова и знаю, что им пользуется Рита Миллер.

– Это Машков тебе сказал? – спросил парень.

– Какая разница? Ведь это так?

– А как тебя зовут?

– Меня зовут Светлана.

– Понимаешь, Света, мне сейчас лишние проблемы не нужны, у меня и так проблем выше крыши.

– Так ты мне поможешь с Ритой встретиться?

– Ты сначала скажи, как ты узнала мой адрес?

– Это что, принципиально?

– Да. Это важно, – сказал парень.

– Хорошо. Я посмотрела его в гарантийном талоне.

– В каком талоне?

– У Машкова есть гарантийный талон на какую-то железку, которую ты у него покупал. Там есть твой домашний адрес.

– Вот как?

– Да, а что тебя смущает?

– Нет, ничего. Просто я уже неделю не живу дома, сегодня с большой осторожностью туда пробрался забрать кое-что, и именно в этот момент ты меня там застала.

– Тебя тоже ФСБ пасет? – спросила Светлана.

– И что ты об этом знаешь?

– Ну уж нет! Мы с тобой договорились. Где Рита? Что с ней? Ты сам кто такой будешь?

– Я Руслан Майларов, с Ритой я тебя познакомлю чуть позже.

– Так я тебе и поверила.

Молодой человек остановился и вытащил из грудного кармана водительские права.

– Вот.

– Это не твои права.

– С чего ты взяла?

– Здесь техпаспорт на другую машину.

– Это была не моя машина.

– Вот как? И чья же?

– Не знаю, я ее угнал.

– Допустим, хотя в это я еще не поверила. А почему они у тебя такие новенькие?

– Так это уже третьи.

– Пьешь за рулем? – спросила девушка.

– Да ты что! Их каждый год меняют, ты как бухгалтер должна знать.

– Стоп, – Светлана уперла кулачки в талию, – а откуда ты знаешь, что я бухгалтер? Я тебе этого не говорила.

– Мне Рита говорила.

На глаза Светланы навернулись слезы, она кинулась на шею парню:

– Русланчик, дорогой, отведи меня к ней, пожалуйста.

– Отведу, отведу, – пробурчал парень, отстраняясь, – только это… Это далеко.

Глава 5

Руслан долго смеялся над рассказом Светланы и ее злоключениями в Москве. По его лицу было видно, что девушка ему симпатична, и он с удовольствием слушал ее историю.

– Ну, теперь твоя очередь.

– Моя? – удивился Руслан.

– Твоя. Когда мы поедем к Рите?

– Не поедем мы к ней, я ее привезу сюда. Только знаешь что? Дорога дальняя, раньше чем через два часа я не вернусь. Вот тебе кассета, посмотри пока фильм, тем более ты его еще не видела.

– Откуда ты знаешь, что я его не видела? – спросила Светлана.

– Знаю, знаю. И Свет, фильм такой трогательный, – Руслан сделал неопределенный жест вокруг глаз, – ты не переживай, если что.

– Как называется?

– «Призрак», или «Приведение», не знаю чей перевод правильный, но это мое любимое кино, и ты должна понять почему.

– Ты мне поставь, а то я могу и не разобраться, – попросила девушка.

– Все очень просто: вперед-назад.

– Ладно, иди уже. Курить здесь можно?

– Я не знал, что ты куришь.

– Так что?

– Да, можно и… Ну, приеду расскажу.

Руслан оставил Светлану в пустой однокомнатной квартире, вдоль одной стены которой размещался то ли шкаф, то ли этажерка, очень похожая на строительные леса. На ней была размещена аудио-видео аппаратура, два видеомагнитофона, большой армейский приемник, катушечный магнитофон и новенький телевизор Sony. Всю спальную мебель заменял один двуспальный матрас в углу комнаты. Светлана, к своему удивлению, обнаружила на кухне ореховый гарнитур и холодильник «ЗИЛ», там она нашла баночку пива и, перелив его в высокий стакан, закурила сигарету. Она перемотала титры и попыталась сосредоточиться на фильме, но мысли улетали в сторону, и плохой перевод стал ее раздражать. Лишь только когда главного героя фильма застрелил уличный преступник, Светлана присвистнула:

– Ни хрена себе. Не прошло и получаса, а главного героя уже понесли ногами вперед.

Тут оказалось, что дальнейшие события разворачиваются в потустороннем мире, и привидение героя пытается отомстить за свою смерть. Правдами и неправдами он находит человека, убившего его, и узнает причину собственной смерти. Разумеется, в действие вовлекались большие деньги, а главный герой – кстати, банковский служащий – оказался лишним на пути мафии. В конце концов привидение главного героя нашло себе помощника-медиума, которую прекрасно сыграла Вуппи Гольдберг. Она подделала водительские права и под видом женщины, на имя которой был открыт счет, сняла все деньги. Привидение, которое прекрасно знало банковскую систему, помогало ей в этом. Дальше шло трогательное прощание духа и его возлюбленной, но Светлана не стала смотреть. Она прошла на кухню, помыла стакан, выбросила пустую банку в мусорное ведро и, пройдя по комнате, хлопнула дверью. Она сбежала по ступенькам и вышла в прохладные сумерки. Девушка остановила машину и проехала в другой район Москвы. Там она вошла в тихий дворик и, сев на скамейку, закурила сигарету. Она сидела и смотрела на выплывшую из-за дома луну и пыталась пустить изо рта кольцо.

– Отдыхаешь? – послышался знакомый голос.

– Ты что здесь делаешь, Крестик?

– Тебя жду.

– Уже поздно.

– Завтра суббота.

– Иди сюда, – Светлана обняла подростка и положила голову ему на плечо.

– Почему ты не спрашиваешь?

– Ты не говоришь, значит не хочешь.

– Крестик, на тебе пробу ставить некуда.

– Что это значит? – не понял подросток.

– Комплимент.

– А-а, – протянул подросток.

– Саша, какой я была дурой, ты себе представить не можешь.

– Почему не могу? Могу.

Светлана улыбнулась в темноту, чувствуя, что у нее вот-вот выступят слезы.

– Крестик, ну почему ты мне раньше не сказал?

– Я тебе говорил, но ты меня не слушала. Как его фамилия?

– Майларов.

– Вот видишь, Рита Миллер – Руслан Майларов. Это распространенный случай в интернет. На сайтах лесбиянок одни мужики, можешь мне поверить.

– Но зачем, зачем он это сделал?

– Я не думаю, что он хотел тебя обидеть. Он тебе это как рассказал?

– Поставил фильм «Призрак», а сам убежал. Наверное, до сих пор хвостом дрожит, ждет, пока я догадаюсь.

– Вот видишь, боится сказать. Был бы сволочь – выложил бы все сразу и еще посмеялся бы.

– Все, Крестик, с меня хватит, я устала от своей тупости. Давай больше не будем об этом.

– А о чем ты хочешь поговорить?

– О чем угодно: о погоде, о спорте, только не обо мне.

– Да? А я только хотел спросить, что ты собираешься делать дальше?

– Поеду домой, к мужу.

– К мужу? – не поверил подросток. – А ты не говорила, что замужем.

– Нет, конечно. А ты что, испугался?

– Ну, вот еще. Я испугался, когда в магазин к Машкову алкаш ввалился.

– Да, это было смешно.

– Смешно? Мне смешно совсем не было. Я чуть не умер от сердечного приступа.

– Нельзя, Крестик, рассказывать девушке о своих страхах, – потрясла Светлана плечи парня.

– А ты моя девушка?

– Конечно твоя, а чья же еще?

* * *

Светлана подняла два пластиковых пакета, оценила их вес и поставила обратно:

– Слушай, Крестик, тут у меня в голове возникла одна идея, я хочу ее проверить. Ты не будешь против, если я вещи на некоторое время оставлю у тебя?

– Мне кажется, о таких мелочах ты уже перестала спрашивать, – рассудительно сказал Крестик.

– Это положительный ответ, не так ли?

– Когда ты вернешься?

– Не знаю.

– Хотя бы мысль расскажи, вдруг тебя долго не будет.

– Не волнуйся, Саша, я вернусь, – Светлана чмокнула подростка в щеку и выщла на улицу.

На ней была водолазка и джинсовая куртка. Солнце, одурев от високосного года, светило по-летнему. Светлана уже было собралась вернуться, чтобы оставить куртку, но посчитала это плохой приметой и, повесив ее через руку, спустилась в метро. Она вышла на Павелецкой и пошла в сторону от центра. Время от времени Светлана оглядывалась и пыталась узнать нужный ей дом. Она поняла, что забыла дорогу и теперь самостоятельно вряд ли сможет отыскать, что ищет. Она снова вернулась к станции, дважды прошла тем же маршрутом, чувствуя, как напрягается ее спина и нервы постепенно сжимаются в комок. Наконец она снова спустилась в метро, проехала две остановки и пересела на поезд, идущий в обратном направлении. Когда она поднялась по эскалатору, то облегченно вздохнула. Это был другой выход, и теперь Светлана узнавала улицу и дома, где была раньше. Она поднялась на второй этаж и, не найдя звонка, забарабанила по двери. Скрипучая тишина за ней говорила о том, что никто не откроет. Тогда Светлана с удвоенной энергией застучала кулаками.

– Руслан, открой, это Света, Света.ру!

К удивлению Светланы дверь отворилась, и она прошмыгнула внутрь. Руслан стоял возле дверного проема и озабоченно выглядывал на лестничную площадку. Когда он запер замок и повернулся в коридор, чтобы обратиться к Светлане, та с размаху хлопнула его по щеке.

– Я знаю, знаю, – поднял руки вверх Руслан.

– Заткнись, – Светлана показала указательный палец, направленный между глаз молодого человека.

– Послушай, Света, сейчас не лучший момент для дискуссии.

– Знаю. Но я хочу с тобой поговорить, и это произойдет здесь и сейчас.

– Ну, хорошо, только быстро.

– Где Рита Миллер?

– Я ее придумал.

– Откуда ты столько знаешь про женщин?

– У меня есть сестра, мы с ней друзья.

– Ты спал с ней?

– Да ты в своем уме? – не выдержал Руслан.

– Нет не в своем, а ты должен помнить, что меня наблюдает психиатр.

– Не психиатр, а психотерапевт, – поправил Руслан, – и потом, с тобой вроде бы не было никаких патологий.

– Теперь есть.

– Да? – удивился Руслан.

– Я узнала человека, которого люблю и теперь могу сделать все что угодно, если кто-то окажется у меня на пути. Как ты думаешь, кто этот человек?

– Да почем мне знать?

– Рита Миллер, мать твою.

– Ты лесбиянка?

Светлана наотмашь ударила Руслана. Потерявший бдительность парень полетел на спину.

– А тебе не кажется, что избивать меня превращается в плохую привычку? – потирая скулу, сказал Руслан.

– Я не буду привыкать и в следующий раз просто убью тебя.

– Охотно верю, – быстро согласился Руслан. – Я виноват, виноват, что же, бывает со всеми, извини.

– Мне твои извинения не нужны. Мне нужна Рита.

– Где же я тебе ее возьму?

– Ты мне ее заменишь.

– Я? – выпучил глаза Руслан.

– А что, ты еще кого-то здесь видишь?

* * *

– Света, открой! – охрипшим шепотом кричал Руслан через дверь ванной.

– Дай мне слово, – настаивала девушка.

– Как я могу дать тебе слово, ты же замужем? – с истерикой в голосе спросил Руслан.

– Руслан, я не хочу тебя насиловать, но если это понадобится, то непременно это сделаю.

– Именно поэтому ты не должна здесь оставаться. Поверь, у меня очень большие проблемы, и я не хочу тебя в них втягивать.

– Ты меня уже втянул, так что будь мужчиной.

– Света, поверь, я забочусь только о тебе.

– Если бы ты заботился обо мне, то не выставлял бы девушку на улицу.

– Ой, я не знаю, что еще сказать. Ну, если хочешь, оставайся сколько угодно.

Светлане показалось, что она услышала стук и топот ног, затем какой-то скрежет и несколько тупых ударов.

– Руслан, – позвала она, – ты что там делаешь?

В ванную вежливо постучали.

– Дай мне слово, – решительно сказала Светлана.

Вместо обещаний любви из двери вылетел клин пожарного топора. Зрелище было настолько ужасным и неожиданным, что Светлана взвизгнула и, отбежав, села в чугунную ванну.

– Руслан, кажется, я передумала! – закричала девушка. – Черт с ней, с Ритой!

Через два удара прямоугольник двери потерял правильную геометрическую форму и, треснув расслаиваемой фанерой, отошел в сторону. В проходе стояли двое, несмотря на теплую погоду одетые в кожаные куртки.

– Девушка, – доложил с сильным кавказским акцентом тот, что держал в руках топор.

– Давайте ее суда, – послышалось из комнаты.

Двое абреков шагнули в ванную комнату, Светлана успела сказать «здравствуйте, девочки», когда мужчины, не ставя ее ногами на пол, вынесли из ванной. В комнате угадывались следы борьбы: часть из импровизированной стенки развалилась, и аудио-видео техника валялась на полу. Посредине лицом вниз лежал Руслан, возле его головы по полу растеклось овальное пятно крови.

– Ах, вы, суки! – закричала Светлана. – Вы убили его?!

Девушка размахнулась и ударила пяткой одного из абреков в пах. Она собиралась проделать ту же операцию со вторым, но первый, видимо, ослабил хватку и отпустил руку, вследствие чего удар оказался неточным, задник кроссовка просвистел в воздухе и ударил по колену держащего. Было непонятно, кто испытал больше боли – Светлана или человек с бородкой.

– Что с ней делать? – спросил тот, что еще держал извивающуюся Светлану.

– Возьмите с собой, – развел руками третий, стоявший возле тела Руслана.

Абрек отпустил одну руку Светланы и толкнул ее прочь от себя. Когда она уже летела вперед, он дернул ее за другую руку, и Светлана повернулась к нему лицом, словно веретено, которое дернули за нить. Она увидела большой кулак в черной кожаной перчатке с обрезанными пальцами, быстро приближавшийся к ней, и все… Ни боли, ни удара, ничего этого она не почувствовала. Девушка открыла глаза, как ей показалось, уже в следующую секунду, но темнота не исчезла, и в ушах противно гудело. Подбородок казался онемевшим, как после наркоза. Почему-то ужасно болели руки, а ноги казались невероятно тяжелыми. Она попробовала поднять голову и встретилась с препятствием. Теперь она догадалась, где находится. Девушка ехала в багажнике легкового автомобиля.

* * *

Противное гудение сменилось неприятным писком. Светлана прислушалась и поняла, что машина, наконец, остановилась. Прямоугольник темноты открылся крышкой багажника, и девушка увидела звезды. На улице было так же темно, как и в чреве автомобиля, но уличная темнота казалась яркой, с отливом синевы, и на фоне темно-синего, почти черного неба возвышались две абсолютно черные фигуры. Эти фигуры явно были мужскими, и они умели говорить, но на своем, незнакомом Светлане наречии. Перебросившись парой тарабарских фраз, один из них нагло хлопнул крышкой багажника, и противное гудение возобновилось, на время заглушив писк.

В этот раз Светлана чувствовала, что с дорогой что-то не так. Кочки, ямы и черт еще знает что упражнялись с ее телом, пытаясь превратить его в отбивную. К удивлению Светланы, она не ощущала тошноты, но подпрыгивать от пола до потолка каждый раз, когда машина переезжала очередное препятствие, оказалось невыносимым. Когда в очередной раз крыша поднялась над ее головой, и в легкие ворвался чистый ночной воздух, девушка поднялась на локте и выбросила маленький кулачок в сторону темного силуэта. Силуэт исчез, но вскоре появился снова. Он отпускал брань на непонятном языке в сторону багажника, но, к своему несчастью, оказался в невыгодном положении. Светлана, чьи глаза привыкли к темноте, видела по меньшей мере его очертания, мужчина же не видел ничего, кроме прямоугольника, из которого с завидным постоянством вылетали руки и ноги, готовые нанести ущерб здоровью. Наконец силуэт позвал на помощь, и к нему присоединился второй. Они стали шарить по дну багажника в поисках пленницы. Свободного пространства оставалось совсем немного, поэтому скоро у них в руках оказалось тело девушки, извивающееся, словно змея. Через две минуты темные личности выдохлись и решили сменить тактику. Они о чем-то договорились и, подняв тело насколько смогли, отпустили его. После чего один из них перекинул девушку через плечо и быстро зашагал в сторону сооружения без окон.

Здание оказалось большим гаражом, а точнее, пакгаузом для ремонта катеров и яхт на лодочной станции. В помещении стояла небольшая яхта класса «Дракон» с разобранным килем. Вдоль стен были выстроены два длинных верстака. Ворота, очевидно выходившие к воде, были заперты на массивный запор. В углу помещения находилось несколько железных ящиков для спецодежды и инструментов. Совершенно не беспокоясь о клаустрофобии, абрек втолкнул девушку в один из них и, с трудом запихав вылетавшие из ящика руки и ноги, воткнул в петлю трехгранный напильник. До того, как абрек вышел из помещения, он услышал о своей матери столько нового, что уже собирался вернуться, но, сделав усилие над поруганным самомнением, вышел в ночь и закрыл дверь.

Прошло несколько минут, и холод железных стен подействовал на девушку успокаивающе. Светлана ощупала стены и нашла несколько отверстий, прожженных сваркой. Теперь она могла видеть часть пакгауза и несколько железных ящиков. В таком же она находилась сама.

– Руслан! – позвала Светлана, не надеясь услышать ответа.

– Чего? – ответил ящик напротив.

– Ты здесь? – удивилась Светлана.

– А ты удивлена?

– Признаться, да.

– А зачем звала? – не понял парень.

– Так, на всякий случай. Я рада, что ты здесь.

– А я не очень. И я тебя предупреждал. Почему ты меня не послушала?

– Знаешь ли, я тоже не в восторге оттого, что сижу в ящике, но ведь сопли не распускаю.

– Ай, какие мы смелые. Сейчас эти уроды вернутся, и твоей храбрости поубавится.

– Ты умеешь девушку успокоить.

– Если бы девушка меня слушала, то была бы сейчас далеко и в безопасности.

– А я не хочу далеко, я хочу быть с тобой. Если бы не я, кто бы тебе сейчас помог?

– Помог? Чем ты можешь мне помочь? – возмутился парень.

– Не знаю. Я не знаю, что вообще надо твоим друзьям, и кто они такие?

– Это чеченцы.

– Ты украл у них «доспехи бога»?

– Какие доспехи? Ты что, все хиханьки да хаханьки?

– Тогда объясни, чего им надо?

– Выберемся – расскажу, а пока, чем меньше ты знаешь, тем лучше.

– Ну, тогда давай выбираться.

– Слушай, Свет, я вижу твой ящик в дырку, он закрыт напильником. Попробуй раскачать дверь и стряхнуть его или просто сломать.

– Это что, так просто?

– Нет, конечно, но ты же обещала мне помогать.

– Хорошо, – Светлана отвела левую руку и ударила ладонью в дверь.

Помещение наполнилось металлическим грохотом, напильник крякнул, но остался на месте.

– Ну как?

– Никак. Попробуй его расшатать.

– Как ты себе это представляешь?

– Потяни дверь на себя, потом от себя.

– Если бы здесь была ручка, я так бы и сделала, но знаешь, тут ее почему-то не успели поставить.

– Тогда толкай дверь с равными промежутками времени, попробуй ввести ее в резонанс.

– Вот так? – Светлана затрясла дверь.

– Да, только не отчаивайся, если ничего не получится.

Светлана перевернулась в ящике спиной к дверце и подтянула ноги к подбородку. Она уперлась коленками и руками в заднюю стенку и попыталась встать. Ей показалось, что дверь вздыбилась за ее спиной и, качнувшись, провалилась. Что-то лязгнуло, хрустнуло, грохнуло.

Светлана лежала на спине, по-прежнему находясь в железном ящике, который теперь занимал горизонтальное положение. Она услышала смех Руслана, идущий словно из железной бочки:

– И на третий день Зоркий Глаз обнаружил, что у дома нет стены.

Только теперь она поняла, что случилось. Металлический ящик, стоявший до этого у стены, имел заднюю стенку, сделанную из куска фанеры и под усилием ее ног легко проломился. Таким образом, Светлана не упиралась в дверь, а отталкивалась от стены, что и свалило ящик. Она поболтала в воздухе ногами и выбралась на поверхность, ощущая себя танкистом.

– Тебя даже не заперли, – сказала Светлана, снимая с петли навесной замок.

– Как это тебе удалось? – приседал Руслан, разминая затекшие конечности.

– Я сильная. Ух ты, Руслан, чем это тебя? – Светлана дотронулась до темного пятна на голове парня.

– Тупым и тяжелым предметом. Лучше не трогай.

– Руслан, а я так же выгляжу? – спросила девушка. – Этот меня в челюсть двинул, я на ощупь чувствую, что симметрию потеряла.

– Перестань, с тобой все в порядке. Давай лучше подумаем, как быть дальше?

– А чего тут думать, сломаем дверь и уйдем.

– А почему ты решила, что за дверью никого нет?

– Да потому. Если бы там кто-нибудь был, то уже давно прибежал на шум.

– Логично, – согласился парень, – давай проверим.

Молодые люди подошли к двери и стали всматриваться в щели.

– По-моему, никого, – сказала Светлана.

– Я вижу свет. Метров в ста. Хотя сейчас тяжело определить.

– Слушай, Руслан, здесь полно всевозможных инструментов. Мне кажется, мы легко откроем дверь.

– Она, наверняка, закрыта на навесной замок и рассчитана на бомжей и бродяг. Я предлагаю открыть ворота.

Руслан пересек пакгауз и попытался снять массивный засов. Со второй попытки ему это удалось. Но ворота не собирались открываться. Они раскачивались и, предательски скрипя, ходили туда-сюда, но на этом все и заканчивалось.

– Заперто снаружи, – сделал вывод Руслан.

– Слушай, а это что за веревка? – Светлана показала на толстый трос, идущий между двух створок.

– Очевидно, подъемное устройство.

– С помощью которого сюда затаскивают катера?

– Похоже на то.

– А что, если мы его запустим? – спросила девушка.

– И втянем сюда катер?

– Нет, сломаем ворота.

– Надо попробовать.

Молодые люди занялись изучением устройства и его привода. Через пять минут они прицепили к лебедке, приводимой в движение электромотором, опрокинутый железный ящик и запустили двигатель. Лязг, наполнивший темноту, должен был разбудить все окрестности, а когда ворота с грохотом распахнулись, в Москве должна была начаться мобилизация. Но, несмотря на произведенный грохот, никто не подошел к пакгаузу, и молодые люди беспрепятственно вышли к воде.

– Ты знаешь это место? – спросила Светлана.

– Предполагаю, и нам лучше не оставаться здесь. Спрячься в лесу, а я к тебе подойду.

– Что значит – спрячься в лесу? Ты что, меня отправишь одну? Ночью? И что еще ты собираешься здесь делать?

– Так, начался возраст почемучки, – вывел парень. – Если хочешь, то можешь идти со мной, но только, прошу тебя, ни слова!

– Зачем тебе это надо? – не понимала Светлана. – Давай уйдем.

– Я хочу понять, почему о нас забыли.

– Так радоваться надо.

– Я рад. И буду еще больше рад, если ты, наконец, замолчишь.

– Хорошо, – пожала плечами Светлана.

Молодые люди вернулись к пакгаузу и, обойдя его со стороны воды, пошли на оранжевый огонек катафота. Вскоре они разглядели темно-синюю

ауди, стоявшую на опушке леса. Очевидно, с этого самого места абреки и несли Светлану до строения: дальше проехать на машине было невозможно, а другой дороги вдоль воды они, похоже, просто не знали. Здесь колея поворачивала в противоположную сторону, и это было ближайшее место до пакгауза со стороны дороги. Машина стояла так, чтобы не мешать движению, если оно могло возникнуть, и все-таки в ней было что-то нелепое. Наконец, Светлана поняла что. Это был единственный горевший габарит, ни снаружи, ни внутри освещения не было, если не считать отблесков луны с холодного синего корпуса. Руслан, наблюдавший за машиной, выпрямился и бодро зашагал по направлению к ней.

– Стой, Руслан, ты куда? – зашептала Светлана.

– Все в порядке, – бросил он через плечо.

Когда девушка догнала Руслана, она увидела то, что он уже успел рассмотреть. В автомобиле не было ни одного целого стекла, их покрывала белая паутина трещин, собиравшаяся в темные кляксы отверстий, лихо разбросанные по поверхности. На заднем сидении, нелепо обнявшись и все еще закрывая лицо руками, сидели два абрека. Их куртки поблескивали корочкой запекшейся крови.

– Это не я, – подходя, сказала Светлана.

– Я вам поражаюсь, девушка, – ответил Руслан, – погибли люди, а вы находите повод для шуток.

– А что мне остается делать? Ты меня опять будешь держать за дуру и скажешь, что сейчас не время для объяснений.

– Скажу, – согласился Руслан.

– Вот! Мир мне уже не кажется непредсказуемым.

– У тебя есть платок?

– Есть, только если ты собираешься останавливать бедолагам кровотечение, скажи сразу.

– Успокойся, не собираюсь.

Руслан взял протянутый платок и, обернув им руку, попытался открыть дверь. Парень забрался в машину и старательно проверил карманы бедняг.

– Фу, Майларов, а ты еще и мародер.

В ответ Руслан только раздраженно выдохнул. Не найдя в карманах ничего интересного, он осмотрел салон и бардачок автомобиля.

– Майларов, а ты, часом, не некрофил?

– О-о, – рыкнул парень.

– Платок можешь оставить себе, – разочарованно сказала Светлана.

– Мы еще толком не знакомы, а ты уже имущество делишь.

– С таким, как ты, надо быть настороже. Ты вон с покойника последнее снять готов.

Руслан выбрался из машины и зашагал прочь.

– А я? – крикнула Светлана.

Он сделал жест рукой и, когда девушка догнала его, спросил:

– Ты можешь полчаса побыть серьезной?

– Конечно.

– Тогда слушай.

– А куда мы идем?

– Это будет ясно из моего рассказа, – парень посмотрел на девушку, ожидая очередной дурацкий вопрос.

– Продолжай, – разрешила она.

– Моя история не совсем обычна, так что слушай внимательно и не перебивай. Я работал в фирме «Пума», директором которой был небезызвестный Лайпанов.

– Родственник твой? – спросила Светлана.

– С чего ты взяла?

– Как же, Лайпанов-Майларов.

– Нет. У него было несколько фирм, две из которых вел я, вернее, вел, как сама понимаешь, бухгалтерский учет. Я думаю, для тебя не секрет, что у любой, даже самой захудалой фирмы есть крыша, и думаю, нет нужды объяснять, что это такое. Была такая крыша и у Лайпанова. Он сам дагестанец, и разумеется, ничего удивительного нет в том, что крыша у него была чеченская.

– Вот эта что ли крыша, что в машине осталась?

– Света, ты же обещала меня не перебивать.

– Хорошо, хорошо, продолжай.

– Они его охраняли, решали его проблемы, не знаю, что они там еще делали, ну, в общем, опекали. И в один прекрасный момент зачастили. Я-то сразу понял, что не все так хорошо, как кажется, и не поверишь, стал этим интересоваться больше.

– Почему же не поверю? После того, как ты с крышей обнимался…

– Света!

– Хорошо, хорошо.

– Знаешь ли ты, сколько времени надо, чтобы в Москве найти стабильную работу?

– Продолжай, продолжай.

– Я эту фирму вылизал, я ей поставил учет, я ее буквально за уши вытащил, и в один прекрасный момент это все рухнуло. Эти сволочи заложили у меня в офисе два мешка взрывчатки и отправили двести человек к праотцам.

– Чего же ты не сообщил куда следует?

– А почему ты решила, что не сообщил?

– Не знаю.

– И я не знал или, проще говоря, не был уверен. Поэтому и записывал на свой компьютер все переговоры.

– Да ладно?

– В условиях мини-АТС это не сложно, если хоть чуть-чуть соображаешь в этом. Тем более что модем всегда на телефонной линии.

– И что ты там узнал?

– Про взрыв я, разумеется, ничего не знал, а знал про крупную сумму денег, которую собирается получить мой шеф, причем в баксах и на швейцарский счет.

– Ты, разумеется, сложил два и два.

– Нет, для меня тогда все это было непонятно. Я боялся, а страх плохой советчик. Тогда мне казалось, что это что-то связанное с наркотиками, а с этим мне не хотелось иметь ничего общего, и я решил создать себе пенсионный фонд.

– Или, проще говоря, собрать компромат на шефа.

– Можно и так сказать.

– Майларов, я в одно поверить не могу, как ты мог быть Ритой Миллер?

– Я тебя тоже несколько иначе представлял.

– Да, Руслан, я точно в людях не разбираюсь, валяй дальше.

– А что дальше? Дальше ты, наверное, уже догадалась. Когда наш первый офис взорвали, я документы спрятал, тогда деньги были уже переведены, а когда и с моим офисом то же самое произошло, то я автоматически попал в круг подозреваемых.

– А твой шеф?

– Причем тут шеф? Мой шеф, наверняка, загорает где-нибудь кверху брюхом на те деньги, которые получил.

– Так почему ты не отнес свои документы в милицию?

– Рано еще. Сначала чеченцы должны раскошелиться.

– Раскошелиться? Чего ради?

– Ради того, что они должны ответить за свой поступок.

– Ты на смерти людей собираешься заработать?

– Я дома не взрывал. Да и что в этом плохого?

– Но ведь это будут грязные деньги.

– Света, давай прекратим дискуссию. Я хочу получить компенсацию за потерю своего рабочего места, после чего я отправлю доказательства в ближайшее отделение милиции.

– Да-а, – протянула Светлана, – и где же эти ваши доказательства?

– Теперь у них.

– У кого у них?

– У тех, кто пришил бандитов в машине.

Глава 6

Руслан привел Светлану в одноэтажный гараж на окраине Москвы.

– Пока здесь самое безопасное место, – сказал парень.

Если не считать запаха бензина, то место было вполне пригодным для жилья.

Здесь находилась старая «Волга», сиденья которой заменяли мягкий уголок. В гараже оставалось много свободного места, несмотря на гору старой мебели и различного утиля: от лыж до приемника.

– Устраивайся поудобнее, будь как дома, – предложил Руслан.

– С милым рай и в шалаше, – ответила Светлана.

– Я схожу куплю что-нибудь поесть.

– Можно я пойду с тобой?

– Не думаю, что это хорошая идея.

Руслан ушел, а девушка стала изучать старые вещи. Она включила приемник, который, как ни странно, оказался исправен, и под беззубую песенку Шуры перекладывала старые журналы с одного места в другое. Не найдя ничего интересного, Светлана забралась в машину и открыла бардачок. Там оказался путеводитель по Москве и Московской области и куча ненужной и непонятно как попавшей сюда мелочи. Девушка забралась на заднее сидение и приступила к изучению дорожных развязок. За этим занятием ее и застал толстый седой мужчина лет пятидесяти.

– Изучаем? – приветствовал он девушку.

– Здравствуйте, девочки, – сказала Светлана, хлопая путеводителем.

– Не рада меня видеть?

– Пока еще не знаю.

– А мне любо-дорого посмотреть: така гарна дивчина, да у мени в гостях.

– А вы кто, дяденька, будете?

– Я – Мыкола.

– И этот гараж, я так понимаю, ваш?

– Разумеется.

– А Руслана вы, конечно, не знаете?

– Почему не знаю? Знаю. Хороший хлопец. Он зараз будет. А вот и он!

Появившийся Руслан бросил вопросительный взгляд на Светлану.

– Ничего, – ответила девушка, – мы уже познакомились.

Мыкола как-то ловко соорудил из разобранной мебели стол и установил рядом импровизированную лавку.

– Сидай, Светланка, будем вечорить, – пригласил он девушку.

– Так вроде вечорить ще рано.

– А мы только садимся – горилка е, сало е. Или ты куда-то торопишься?

Мужчина разворачивал бумажные пакеты с вареным картофелем, зеленью, ноздреватым ржаным хлебом, от которого потянуло деревенским духом. Руслан поставил на стол бутылку водки с плавающим внутри перчиком.

– О! Гарна перцовка, – одобрил Мыкола.

Он налил по четверти в три граненых стакана.

– Чин-чин, Светик, – парень достал банку шпрот и положил на нее лимон.

– Ах ты, скотинка, – улыбнулась Светлана, подсаживаясь.

Руслан открыл банку консервов и соорудил из шпрот и лимона бутерброд.

– Чудни вы, хлопцы, – сказал Мыкола, – и закуска у вас чудная. Берите цибулю, сало – вот еда.

– Мыкола, – обратился Руслан, – а ты попробуй, закуси бутербродом.

– Ни, хлопци, я сало им.

– Мыкола, уважь! Это Света сама придумала.

– Ну, раз Света, – Мыкола осторожно взял бутерброд, а другой рукой поднял стакан, – за наше дило.

– Дело? – удивилась Светлана.

– Пей, пей, – успокоил Руслан, – потом расскажу.

Мужчины опрокинули стаканы, а Светлана отпила глоток и аккуратно поставила стакан на место.

Мыкола довольно крякнул:

– Гарна горилка.

– Гарна, – согласился Руслан.

– Между первой и второй пуля не должна пролететь, – заявил Мыкола.

Руслан налил на два пальца и поднял свой стакан:

– За что выпьем, Мыкола?

– Чтоб наши диты паровоза не боялысь.

– Какого паровоза? – не поняла Светлана.

– А всих.

Мыкола снова довольно крякнул, но от комментариев воздержался.

– Так какое дело? – спросила Светлана.

– Наше дело, – пояснил Руслан.

– Ты имеешь в виду документы?

– Да. Мыкола нам поможет.

– Каким образом? – спросила девушка.

– Ну, во-первых, он предоставил нам убежище, где нас никто не найдет. А во-вторых, сможет узнать, где находятся мои документы.

– Он что, Господь Бог?

– Нет, Светланка, – вмешался в разговор Мыкола, – я хохол, а это иногда даже полезнее.

– Так каким образом вы узнаете, где документы?

– Я узнаю, не волнуйся. Но тебе не скажу потому, кабы всем говорил, никода ничего не ведал бы.

– А вы знаете все?

– Почти все.

Светлана на минуту задумалась, и в гараже стало тихо.

– Мент родился.

– Чо це таке? – оживился Мыкола.

– Примета такая, если за столом молчат, значит мент родился.

– Светланка, да ты знаешь, сколько бы их нарождалось, коли всякий раз кода тыхо, они родились? Да кругом бы одни воны и булы.

– А они и так кругом.

– За это надо выпить, – поднял стакан Руслан.

– За что? – спросила Светлана.

– За нашу милицию, которая нас бережет.

– За козлов пить не буду.

– Света, ты бухгалтер, а говоришь, как грузчик.

– Это не я сказала, – возразила девушка.

– А кто?

– Я не помню.

– Тогда не цитируй, кого не знаешь, это может оказаться не очень хороший человек.

– Почему ты так решил?

– А нам сейчас Мыкола скажет, он все знает. Мыкола, скажи.

– Нет, диты мои. Не буду я вам ничего казать. А раз так, предлагаю выпить за прекрасных дам. Ты как, Руслан?

– Поддерживаю.

– А ты, Светланка?

– Хитер ты, Мыкола.

– Так я же хохол.

– Тогда давай за тебя и выпьем.

– Сначала за дам.

– За хохляцких дам.

Светлана, Руслан и Мыкола чокнулись стаканами.

– Я так розумию, ты не здешная? – спросил Светлану Мыкола.

– Нет.

– А як же вы с Русланом познакомились?

– По почте.

– По почте? – переспросил Мыкола.

– Да. Твой приятель большой любитель разбивать сердца посредством е-мейла.

– Ни як бы не подумав.

– Он еще и извращенец, промеж того.

Руслан кокетливо пожал плечами.

– В яким ракурсе? – спросил Мыкола, обводя в воздухе окружность.

– В прямом, – ответила Светлана, – выдавал себя за девушку, да так удачно, что я не узнала бы об этом, если бы его не увидела.

– А ты стало быть к девушке приехала?

– Да, – пожала плечами Светлана.

– За это надо выпить.

– За что? – спросил Руслан.

– За что обещал, – ответил Мыкола, разливая в стаканы, – за прекрасных дам, так сказать, в мировом масштабе.

Светлана чокнулась стаканом о стакан Мыколы и почувствовала, что ее рука уже плохо слушается.

– Ой, мы куда-то торопимся.

– Мы йидым со скоростю локомотыва, – сказал Микола, – точно по распысаныю. Скажи, Светланка, колю Руслан оказався бы в юбке, осталась бы ты з ным?

– Конечно, – согласилась девушка.

– Не сромно? – подмигнул Мыкола.

– А скоро мы все такими будем, – сказала девушка, делая широкий жест рукой.

– Да ну? – не поверил мужчина.

– Да, – авторитетно сказала Светлана, – вот ты, Микола, будешь геем, я – лесбиянкой, а Руслан пойдет работать в милицию. Да. Потому что весь этот мир куда-то катится.

– Куда ж?

– А черт его знает? Могу только сказать откуда.

– И откуда?

– Это долго рассссссказывать, – заплетающимся языком вывела Светлана.

– А мы не торопимся, горилка е, сало е.

– Ты, Мыкола, в бухучете что-нибудь понимаешь?

– Ни.

– Руслан, какой основной принцип бухучета?

– Не знаю, – ответил парень, почесав нос.

– У-у, этому больше не наливать, – Светлана показала пальцем на Руслана. – Основа бухучета – это двойная запись: дебет, кредит и баланс. Ты, Мыкола, знаешь, что в природе есть баланс?

– Ни.

– А я тебе говорю, – Светлана качала указательным пальцем возле носа хохла, – все в балансе, и природа к этому стремится: черное-белое, холодное-горячее, плохое-хорошее.

– Пока никак не пойму, к чему это ты?

– Сейчас поймешь. А знаешь, почему все это дерьмо в бааалансе?

– Почему?

– Потому что родилось из одного. Не было тепла и холода, разделила природа на теплую и холодную, и тут же началась борьба противоположностей. Тепло хочет все нагреть, холод все остудить, но ничего не получается, потому что всего должно быть поровну. Появилось добро и зло, началась между ними борьба, и так будет дальше, потому что основная цель природы – развитие. Думаешь, плохо было одноклеточным, когда они пополам делились? Нет, уверяю тебя. Плавай и делись, однако природа посчитала, что это слишком просто, и теперь мы с тобой, Мыкола, мужчина и женщина, и чтобы нам размножиться, надо свою половину найти. А для этого приходится шевелиться, руки-ноги иметь, голову, усложняться, краситься, ну и так далее.

– Гм. Ну, а при чем здись геи? – не понял мужчина.

– Как – при чем? Раз все пополам делится, то следующая остановка будет там. Вот я тебе из бухучета пример приведу. Образовалось предприятие, внесли уставный капитал, есть баланс, есть предприятие, но задействовано пока только два счета. Начало предприятие работать, баланс не нарушился, но счетов стало больше, корреспонденция между ними сложнее, и чем дальше, тем больше, а все почему? Потому что развивается. И семья должна развиваться, потому что будет прочнее и жизнеспособнее. Представь, если бы у тебя было две жены?

– Да не приведы, Господи.

– Почему? – удивилась девушка.

– У меня уже есть язва, нащо мэни друга?

– А секс, Мыкола?

– За це и выпьим, за бизнес и секс.

– Руслан быстро разлил остатки из бутылки.

– Я больше не буду, я и так пьяная, – сказала Светлана.

– Пый, Светланка, у нас ще е.

– Нет, – сделала отвергающий жест девушка.

Мыкола опрокинул стакан и достал из кармана сигареты без фильтра.

– Ты это будешь курить? – удивилась Светлана.

– Да, – добродушно согласился Мыкола.

– Ну, ладно.

– Так чо ты казала, Светланка?

– Про что?

– Про то, шо все мы станэм цыми, фиолетовымы?

– А-а, – махнула рукой девушка, – вон в Амстердаме уже браки регистрируют.

– Хочешь казать, и у нас скоро начнуть?

– Все новое, Мыкола, с трудом пробивается, но когда ты поймешь, что два гея и две лесбиянки это круче, чем муж с женой, будет поздно.

– Чо вона кажет, Руслан?

– Ты ей тоже больше не наливай, – сказал парень.

– Интересна дивчина. Светланка, а ты в Бога верыш?

– Я верю в то, что дважды два – четыре.

– О-о! – поднял указательный палец Руслан. – Бухгалтер, он и в постели бухгалтер.

Светлана пьяно хихикнула и закрыла рот рукой.

– Фу, Майларов, пошляк какой.

– Светланка, так как по-твоему, е Бог?

– Тебе сколько лет, Мыкола?

– Богато, Светланка.

– А в сказки веришь.

– Я вирю, – согласился Мыкола.

– Мыкола, а в Санта Клауса ты тоже веришь?

– Ни.

– Почему? – спросила девушка.

– То ж сказка.

– А какая разница?

– Ну, Светланка, так нельзя.

– Почему нельзя? Можно. Религия, вообще, опиум для народа, не помню, кто сказал.

– Ленин, по-моему, – вставил Руслан.

– Сам ты Ленин, – сказала Светлана развязно.

– Шо плохого в вере? – спросил Мыкола.

– Нет, Мыкола, ты не равняй одно с другим. Вера – это инструмент, религия – цель.

– Не пойму я.

– Вера – это веревка, а религия – приговор.

– Ни.

– Да! – громко сказала Светлана, беря сигарету задом наперед.

– Ой, – Руслан перевернул сигарету, тупо улыбаясь.

– Ты, Мыкола, настоящий хохол.

– Чому?

– Сам себя обманываешь. Ты думаешь, Бог есть, и только потому, что ты в него поверил, получишь рай на земле? Хрен тебе. Бога нет.

– Е.

– Ну, хорошо, предположим, что есть. Тогда какой?

– Не вразумив?

– Ну как? У нас же их много. Ты в которого веришь: во Христа, в Будду или в Магомета?

– Я же христианин.

– Ладно, ты христианин, а большинство живущих на земле – буддисты. Ты хочешь сказать, что все, кроме тебя, ошибаются?

– Так то ж китайцы.

– Индусы.

– Да яка разница.

– В том то и дело, что разницы никакой. Что мусульмане, что христиане, у всех две руки, только верят они в разные вещи, и эти вещи абсолютно одинаковы, во всяком случае по своей сути.

– Не согласен я с тобой, Светланка.

– Это значит, Мыкола, что тебе мозги уже промыли.

– Як же без виры жить?

– Не надо жить без веры, верь хоть в черта, хоть в бога, разницы нет. Страшна не вера. Страшно быть обманутым.

– Да кто ж кого обманывает?

– Тебя и обманывают. Ты свою душу продаешь за рай небесный, а когда мы с тобой умрем, вот я над тобой посмеюсь. Нет там ни хрена.

– А что там?

– Смерть, Мыкола. Потому как, если смерти нет, и в жизни никакого смысла не остается.

– А тебя, стало быть, никто не дурачит?

– Вон, – Светлана показала на Руслана пальцем, – эти двое.

Мыкола исподлобья посмотрел на Руслана, собираясь спросить: «А где второй?» – но передумал и сказал:

– Наливай, Руслан.

Руслан, словно фокусник, достал из-под стола еще одну бутылку.

– Нет, – затрясла руками Светлана.

– Хорошо сидим, – поднял стакан Микола.

– Кто хорошо, а кто сейчас и спать пойдет, – Светлана поднялась на ноги и почувствовала, как крышу гаража понесло вверх.

– О-о! У меня крыша поехала.

– Белая горячка, – прокомментировал Руслан.

– Еще раз меня обманешь, – сказала Светлана, – я тебя застрелю.

Девушка сделала несколько неуверенных шагов и села на переднее сидение в машину.

– Чего это она? – спросил Микола.

– Не знаю.

– Выйдемо, – сказал Микола, – разговор е.

* * *

Светлана помнила, как хлопнула спинка ее сидения, и она заняла горизонтальное положение. Она помнила, как под утро проснулась от холода и несколько минут крутилась на кожаной обивке, как Руслан накрыл ее курткой и она снова заснула. Когда ее сознание в очередной раз отпугнуло сон, Светлана поняла, что ее несут на руках, несут осторожно, пытаясь не разбудить.

– Куда понес? – спросила она, не поверив своим ушам: ее голос был хриплым и тихим, язык прилипал к небу и с трудом выговаривал слова.

– Поспи, Свет, поспи, мы сейчас приедем, – ответил Руслан, качая девушку на руках, как ребенка.

– Положи на место, – властно приказала Светлана тем же страшным хрипом.

– Тебе лучше поспать.

– Майларов, мать твою, – как могла повысила голос Светлана.

– Понял, понял, – ответил парень, ставя ее на ноги.

Светлана, наконец, открыла глаза и увидела мрачный гараж, ржавую «Волгу», Руслана и Мыколу. Все это подходило под декорации фильма ужасов, и девушка вновь опустила веки, прячась от увиденного.

– Светланка, – начал Мыкола, – мы зараз будем, сидай тут, отдохны.

– Я еду с вами, – сказала девушка, берясь обеими руками за ручку задней двери.

Руслан и Мыкола что-то обсуждали вполголоса, а Светлана безуспешно пыталась открыть дверь, раскачивая машину.

– Поможи, – сказал Микола, показывая на безуспешные попытки Светланы.

Руслан открыл дверь и проводил Светлану в салон.

– Ну и что мы будем делать? – спросил Руслан.

– Заберем зараз с собой. Поихалы.

Машина на удивление быстро завелась и плавно тронулась, Мыкола довольно запел:

– Купила мама коника, а коник без ногы. Хы-хы, хы-хы, а коник без ногы.

– Мыкола, а бензин-то есть? – почему-то спросила Светлана, открывая один глаз.

– Е, – ответил мужчина, – да здесь недалече.

И действительно, автомобиль не проехал и пятнадцати минут, когда Мыкола сказал:

– Прибулы.

Руслан и Мыкола переглянулись.

– Света, смотри и слушай внимательно. Видишь вон тот киоск? Подойди к продавцу и скажи, что ты от Руслана.

– Зачем? – не поняла девушка.

– За надом. Продавщица даст тебе дальнейшие инструкции, будешь действовать по ним, а мы тебя подождем.

Светлана подумала, что ситуация ей кажется, мягко говоря, неестественной, но решила не спорить и толкнула дверь «Волги». Дверь с трудом отворилась, и девушка ступила на проезжую часть.

– Куда прешь, дура?! – раздалось из пролетавшей мимо машины.

Светлана не обратила внимания на оскорбление, пересекла дорогу и неуверенной походкой подошла к ларьку.

Она подождала, пока продавщица обслужит мужчину, затем пропустила вперед паренька. Когда она осталась одна лицом к лицу с молодой женщиной, то тихо сказала:

– Я от Руслана, – выскочившие из ее рта звуки оказались непригодными, и девушка повторила снова, для большей убедительности подмигивая.

Продавщица оценивающе осмотрела Светлану и, выждав минутную паузу, сказала:

– Что за шутки?

– Да нет, он здесь.

Светлана повернулась, чтобы показать кивком головы на ржавую «Волгу», но в том месте, где минуту назад Мыкола припарковал автомобиль, уже никого не было.

– Ой, – сказала Светлана, готовая в следующую секунду расплакаться.

– Брать что-нибудь будете? – спросил подошедший за покупкой мужчина.

Девушка смерила его взглядом, который с легкостью смог бы прожечь мужчину насквозь.

– Извините, – незадачливый покупатель быстро пошел к соседнему павильону.

– Что-то не так? – спросила продавщица через маленькое окошечко.

Светлана в очередной раз осмотрела улицу и обратилась к продавцу:

– Дайте что-нибудь попить, пожалуйста.

* * *

– Кто ты, приятель? – спросила Светлана толстяка, усевшегося напротив нее. Несмотря на большую разницу в возрасте, она не собиралась обращаться на вы. Толстяк был навязчив и не принадлежал к числу симпатичных мужчин. Он подсел к ней уже несколько минут назад и все это время нагло рассматривал девушку.

– Я – Эдуард Гамаровский, – с достоинством ответил мужчина и показал ламинированый кусочек картона с фотографией, висевший у него на шее, – слыхали обо мне?

– Нет, – равнодушно ответила Светлана.

– Не может быть.

– Вот что, товарищ Гемороев, идите-ка…

Гамаровский обиделся и даже покраснел, но уходить не хотел.

– Извините, девушка, – подчеркнуто вежливо сказал он, – если я вас чем-то обидел.

– Послушайте, – поддаваясь вежливому обращению и переходя на вы, сказала Светлана, – у меня сегодня очень тяжелый день.

– Я так и знал, я так и знал, что у вас неприятности. Видели бы вы свои глаза, такие грустные и печальные.

– И что вы хотите? – сломалась Светлана о настойчивость мужчины.

– Я хочу сфотографировать эти глаза, – крутя перед своим лицом растопыренной пятерней, сказал Гамаровский.

– Да вы, батенька, псих, – констатировала Светлана. – Здесь много таких, что ли?

– Я не псих, девушка. Это же очевидно.

Светлана смерила мужчину недовольным взглядом и устало сказала:

– Короче.

– Пятьдесят долларов.

Светлана встала и пошла прочь.

– Девушка, девушка, вы меня не правильно поняли, – петляя, бежал сзади Гамаровский.

– Все я поняла.

– Ничего вы не поняли! Да остановитесь, наконец!

Светлана остановилась и повернулась к мужчине, готовая враз поставить точку в разговоре. Похоже, Гамаровский действительно разбирался во взгляде, потому что, увидев глаза Светланы, он отступил на безопасное расстояние и затараторил:

– Я фотохудожник. Это правда, спросите кого угодно! Я плачу своим моделям, в этом нет ничего преступного. Если я неправильно изъяснился, извините, но вы – то, что я искал, поверьте. Я предлагал вам только сниматься. Сниматься, в смысле фотографироваться, ничего больше.

Светлана осмотрела запыхавшегося мужчину. Он стоял, как старый пожарник, сдавший норму ГТО, наклонив тело вперед и уперев руки в коленки, тяжело дышал и косился исподлобья. Он показался ей таким жалким и беззащитным, что, к своему удивлению, она спросила:

– Курите, наверно?

– Курю, – сознался мужчина.

– Алкоголь, женщины, наркотики?

– Милая девушка, в моей жизни было столько женщин… Никто бы на моем месте не стал знакомиться на улице.

– Так что вы предлагаете?

– Я предлагаю вам пятьдесят долларов за ваши глаза.

– И все?

– Все. Ничего больше, поверьте.

– Вы псих, Гамаровский, впрочем, я это уже говорила. На улице сотни девушек.

– Так вы согласны?

– Деньги вперед.

Гамаровский судорожно кинулся осматривать карманы.

– У меня нет с собой, только двадцать, но они у меня есть, есть, поверьте.

– Не трудитесь, можете отдать рублями.

– Рублями? – удивился Гамаровский.

– Да. Или с этим тоже проблемы?

– Хорошо, хорошо. Тогда, быть может, вы скажете, как вас зовут?

– Зовите меня Света.ру.

– Ру? – удивился Гамаровский.

– Ру. Я же не спрашиваю, почему Гамаровский, а не Гайморитов.

– Хорошо, хорошо. Ру, так Ру, – быстро согласился мужчина.

– Когда вы хотите фотографировать?

– Сейчас, когда же еще? – возбудился Гамаровский.

– Прямо здесь?

– Нет, что вы. Нам придется пройти в мастерскую.

– Пройти?

– Да, она у меня прямо здесь, на Арбате.

– А мы на Арбате?

– А где же мы, по-вашему? Теперь меня не удивляет, почему вы кидаетесь на фотографа с кулаками.

Мужчина и девушка пошли по булыжной мостовой. Светлана бросала взгляды на поделки из глины, матрешек, зеркала и другую мелочь. Когда они прошли двести метров, Гамаровский потянул ее за руку от кучи битой посуды на мостовой. Из ближайшего окна вылетела тарелка и добавила свои осколки к уже лежащим.

– Что это? – удивилась Светлана.

– Это? – спросил Гамаровский, показывая пальцем на куски битых тарелок.

– Да, это.

– А давайте посмотрим.

Они остановились и стали ждать, когда из окна вылетела очередная тарелка. Она упала не в центр, а немного с краю, также расколовшись на мелкие белые части.

– Так что это? – спросила Светлана.

– А вы как думаете?

– Не знаю, дурдом какой-то. Кто-то бьет посуду.

– Вот, – глубокомысленно поднял палец Гамаровский, – этим и отличается художник от обычного человека. Он видит во всем этом красоту, смысл, инсталляцию.

– Инсталляцию?

– Да.

– А я полагала, что инсталляция – это процесс установки программы.

– Увы, Света, это не так. Инсталляция подразумевает под собой игру, на первый взгляд лишенную всякого смысла.

– А на второй взгляд?

– А на второй взгляд – это искусство, и, как любое искусство, инсталляция подчиняется строгим правилам.

– Как наша жизнь.

– Да, – согласился мужчина, – но скорее – смерть.

Глава 7

Гамаровский крутил Светлану на вращающемся стуле, менял освещение и подносил к ее голове разноцветные перья. Он был готов поменять напряжение в сети, но не знал, как это делается. Окончательно измотав себя и Светлану, Гамаровский остался крайне недоволен и предложил сделать перерыв.

– Долго еще? – спросила девушка.

– Не знаю.

– С чем у вас проблема?

– С вашими глазами, Света. Они потухли.

– Вы неудачник, Гамаровский? – грубо спросила Светлана.

– Почему вы так решили?

– Так, просто спросила.

Гамаровский задумался и стал ходить по студии, сделанной из большой комнаты.

– Надо же, – бубнил он, – я никогда не задумывался.

– А я полагала, что все вы только и думаете об этом.

– С чего вы взяли?

– Судя по тому, что большинство художников, поэтов и тому подобных кончают жизнь самоубийством.

– А какая связь? – не понял Гамаровский.

– Прямая. Раз решил с жизнью расстаться – значит, запилил себя.

– Почему себя? – визгливо спросил мужчина. – Может, другие запилили?

– Вы, творческие люди, как дети, элементарного не понимаете.

– Просветите, пожалуйста.

– А чего тут рассказывать? Живет такой творец, стихи пишет или рисует, услыхал слово поперек и – сразу в петлю. Не понимают меня, я неудачник, ничтожество. Все вокруг него на цыпочках бегают: «Васенька, поешь!», « Петечка, что тебе надо?» А попадет такой человек в вытрезвитель, да так, чтобы по нему прошлись дубинками и сапогами, тут уж он забывает о суициде, он сразу вкус жизни ощущает, планы мести строит и так далее.

– Света, какой циничный у вас взгляд на жизнь.

– А я сама циник.

– Удивительно, – сказал Гамаровский, – как у циника могут быть такие глаза?

– Я не знаю.

– Наверное, у нас с вами ничего не получится.

– Скорее всего.

– Вас проводить?

– Сама.

Светлана встала со стула, перекинула через плечо куртку и пошла к выходу. Она с трудом разобралась со старинными замками и открыла большую входную дверь.

– Ой, – отскочил в сторону подросток, державший большой желтый конверт.

– А Эдуард Матвеевич у себя?

– Так он еще и Матвеевич?

Подросток не понял вопроса и вместо ответа протянул конверт. Светлана взяла его в руки и посмотрела на этикетку. На ней был разноцветный лейбак Kodak и московский адрес проявочной мастерской. Когда девушка подняла глаза, то увидела, что подросток прыгает через две ступеньки вниз по лестнице.

– Стой! – позвала она.

Но подросток уже исчез в чреве лестничной площадки. Светлана сначала положила конверт на пороге, но, немного подумав, подняла его и вернулась в студию. Гамаровский стоял посреди комнаты и крутил в руках шнур от осветительного прибора. Его взгляд был направлен вверх, к высокому потолку.

– Не стоит, – сказала Светлана.

– Что? – спросил человек, не ожидавший возвращения девушки.

– Вы когда-нибудь видели повешенного?

– Я? – удивился мужчина.

– У него вываливается сантиметров на двадцать синий язык, зрелище, я вам скажу, не из приятных.

– А вы откуда знаете?

– Читала много, – голосом раздраженной мамы ответила Светлана.

– Нет, Света, это не то, что вы подумали.

– А мне наплевать. Но с балкона тоже не прыгайте. Низко. Можете сразу не умереть и будете неделю страдать от боли.

– А что вы посоветуете?

– Знаете, Гамаровский, лучше живите пока. А если вам очень не хочется, идите в армию.

– Зачем?

– Там вас убьют бесплатно, а если повезет, вернетесь другим человеком. Подумайте, а это – вам, – девушка протянула большой конверт.

– Положите куда-нибудь.

– Можно взглянуть?

– Смотрите, – махнул рукой Гамаровский, выпуская из рук шнур.

Светлана вытащила из конверта толстую пачку фотографий и стала их бегло просматривать. В основном это были портреты девушек, одетых в бикини или подобие одежды из шелковых платков и полупрозрачных кусков ткани. Большинство их было неудачными. Хотя девушки старательно улыбались, видны были различные помарки и осечки: то глаз прищурен, то поза нелепа, то еще что-то резало глаз. Но были и откровенно сильные снимки, запечатлевшие красивое движение волос, поворот головы, подчеркивающие грацию и женственность моделей.

– А у вас неплохо получается, – похвалила Светлана.

Гамаровский ничего не ответил и возобновил свое хождение. Фотографии моделей кончились, и последние три снимка были ни о чем. Гамаровский просто добил пленку, сфотографировав теплоход, на котором происходила съемка, двух мордоворотов, причал и береговую линию. Один из снимков показался знакомым, и Светлана спросила:

– Когда сделаны эти снимки?

– Вчера, – на автомате сказал мужчина.

Светлана еще раз пролистала три последних фотографии и почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она посмотрела на Гамаровского и увидела, что тот, сбивая треножники и путаясь в проводах, несется по комнате, пытаясь привести аппаратуру в рабочее положение.

* * *

Гамаровский находился в состоянии сильного возбуждения, он часто курил и никак не мог найти себе место. Светлана как могла пыталась его успокоить, но человек по-прежнему был невменяем. В конце концов, оставив безуспешные попытки и чувствуя, что совеет, Светлана нашла на полу одной из комнат одинокий матрас и повалилась на него. Проснулась она оттого, что кто-то наступил ей на руку. Девушка открыла глаза и увидела плохо освещенную комнату с голыми стенами. Ей снился сон про ее прошлую жизнь в Перми, работу, семью, в которой ничего не произошло, и она не сразу поняла, где находится. Страстный шепот и звуки поцелуев за ее спиной говорили, что она находится в комнате не одна. Светлана повернулась и увидела парочку не старше четырнадцати лет. Их отношения стремительно приближались к близким.

– У вас в Москве никто, что ли, на кровати не спит? – хрипло спросила Светлана.

Парень и девушка вмиг затихли. Они ждали, как будто Светлана могла в следующую секунду уснуть и захрапеть.

– Чего молчите?

Молодежь так и не решилась ответить, тогда Светлана добавила:

– Я в вашей оргии участвовать не собираюсь. А ну, брысь!

Молодые люди тихо встали и вышли из комнаты, держась за руки. Уйдя, они, разумеется, забыли закрыть дверь. Из коридора доносились голоса и запах жареной картошки.

Светлана смотрела в узкую полоску, разделявшую комнату и коридор, и пыталась упорядочить свои мысли. Иногда в коридоре мелькали джинсы или юбка, а однажды, цокая высоким каблуком, по нему прогарцевала совершенно голая женщина.

«Дурдом какой-то», – подумала Светлана. Она встала и осторожно вышла из комнаты, но тут же столкнулась с девушкой, идущей по коридору. Почему-то девушка испугалась и быстро засеменила в обратную сторону. В комнате-студии в адрес Светланы отпустили пару нелестных эпитетов, когда она прошла между камерой и моделью, занявшей положение на четвереньках. Светлана оказалась на балконе и стала жадно глотать сухой вечерний воздух.

– Душно, что ли? – спросил ее парень, похожий на хиппи, распивающий бутылку водки вместе с таким же длинноволосым недорослем.

Светлана мотнула головой в знак согласия.

– А ты выпей, – протянул парень одноразовый стаканчик.

Светлана схватила с поручня бутылку и отхлебнула из горлышка.

– Действительно, не так противно, – заметила она, возвращая бутылку на место.

– Наш человек, – заметил один из недорослей.

– Я сама по себе, понятно? – переводя указательный палец с одного на другого, сказала Светлана.

– Базару нет, – хором ответили молодые люди.

– А где Гамаровский? – спросила Светлана, прикуривая.

– Щас будет.

– А это кто? – показала Светлана на людей в студии.

– А ты кто? – спросил один из парней.

– Я? Светлана.

– Света.ру?

– Да, – удивилась девушка.

– Эдик сказал, – пояснил парень.

– А это – студенты, – сказал второй, – я Химик, это – Макс.

– Почему Химик? – не поняла Светлана.

– Ты с деревни, что ли?

– С Урала.

– Лимита?

– Нет, – покачала головой девушка.

– А ты ниче так.

– А ты так себе.

– Ну вот и познакомились. Хочешь уколоться?

– Нет.

– А трахнуться?

– Ты со мной так больше не разговаривай, Химик, а то можешь таблицу Менделеева позабыть.

– Это кто такой?

Светлана развела руки в стороны:

– Да ты и так дебил.

Химик сделал шаг по направлению к Светлане, но второй парень взял его за рукав.

– Дай, Макс, я ее щас раком поставлю.

– Не трогай девчонку, это не твое.

– Да ладно, – Химик набулькал из бутылки в стаканчик и залпом опрокинул. – Поговори мне еще, – погрозил он пальцем Светлане и вышел с балкона.

– Первый раз здесь? – спросил Макс.

– Первый, – ответила Светлана. Ей совершенно не хотелось разговаривать и даже находиться рядом с похожим на девушку парнем, но делать было нечего. Она залезла на перила и принялась ждать.

* * *

Гамаровский был похож на кота, наконец получившего свой вискас. Он довольно улыбался и чувствовал себя на вершине блаженства, перелистывая снимки. Его окружали два студента с молодыми бородками и три девушки, бросавшие завистливые взгляды на Светлану.

Отобрав пять наиболее удачных снимков, Гамаровский приколол их кнопками к стене. На цветных постерах была Светлана, разглядывающая фотографии. Лишь на одном снимке она смотрела в камеру. Гамаровский считал этот снимок лучшим, студенты придерживались другого мнения. Они пересыпали свою речь чудными терминами, явно получая удовольствие от обсуждения. Как показалось Светлане, Гамаровский больше не походил на неудачника, он даже стал выше. Если он и смотрел на Светлану, то только как на отработанный материал. Девушке с трудом удалось привлечь его внимание и отозвать в сторонку. Когда она получила интересующую информацию, Гамаровский готов был просто послать ее к черту. Светлане казалось удивительным, что за несколько часов она смогла поменяться местами с человеком, недавно умолявшем ее об услуге.

– Эдуард Матвеевич, вы должны мне помочь.

– Я вам ничего не должен, Света. Я с вами расплатился, как вы этого хотели.

– Но у вас же все получилось.

– Я знал, что получится, иначе не стал бы тратить на вас столько времени. И почему я должен вам помогать?

– Но ведь это логично. Я должна вас интересовать, раз мои глаза производят на вас такое впечатление.

– Глаза – это еще не все. Нужна фигура, рост, опыт, характер, в конце концов.

– Вы считаете меня некрасивой?

– Да причем тут то, что я считаю. Это никого не интересует. Моделью стать не так просто, да и по своим данным вы… Как бы это сказать. Ну, в общем, Света, вы слишком маленькая. Вам нужен рост не ниже один и восемь. С весом у вас проблем нет, но это только на первый взгляд. На вас трудно будет найти реквизит. Такая грудь, как у вас, не в моде, сейчас в тренде мальчикОвая фигура. Волосы у вас, как я понимаю, крашеные. К тому же, вы не сможете работать по десять часов, ведь начнете капризничать, амбиции проявлять. Знаете, художники этого не любят. Если по большому счету, я не хотел этого говорить, но вы меня вынудили, – Гамаровский задумался, подбирая слова. – Вы думаете, девочек везут, чтобы их по пути фотографировать?

– А зачем же еще?

– Это тур, понимаете, Света? Люди едут отдыхать, десять дней им надо чем-то заниматься, а тем, кто без жены и без любовницы, нужна группа поддержки. Вы сможете за деньги заниматься любовью, если вам предложат?

– Запросто, – не задумываясь ответила Светлана.

– Насколько я вас узнал – не сможете и слетите с корабля в какой-нибудь деревне.

– Эдуард Матвеевич, помогите мне попасть на борт, а там я о себе позабочусь.

– Нет, и если уж вам так приспичило, купите себе тур. Правда, он стоит долларов восемьсот-девятьсот, я не знаю точно. Спросите лучше у Максика.

– У Максика? Это который на балконе водку пьет?

– Да. Он все по туры знает. Спросите, спросите у него. Все, Света, давайте закончим.

«Ну, держись Гамаровский», – подумала Светлана. Она вышла на балкон, оперлась локтями на парапет и стала смотреть в надвигающиеся городские сумерки.

– Выпьешь еще? – спросил Макс.

– Я бы поела, – ответила девушка.

– Там на кухне картошку жарят.

– Я не хочу с наркоманами из одной тарелки есть.

– Что, совсем не колешься? – усмехнулся Макс.

– Почти.

– Не пойму я, – сказал парень, – а что ты тогда здесь вообще делаешь?

– Снималась.

– У Эдика? Не похожа ты на его девиц. Они все под два метра и «дэ два эс».

– Что такое «дэ два эс»? – спросила Светлана.

– Ну, это – доска два соска.

– А тебе моя фигура нравится?

– Нравится, только ты как бы не с этой тусовки.

– Максим, угости меня гамбургером. – попросила Светлана.

– Ты откуда узнала, что я Максим?

– Догадалась. Так что?

– Да не, пойдем, – молодой человек поднялся с кучи хлама.

Светлана последовала за ним. Она проходила среди людей: женщин, мужчин, парней, девушек, разодетых в пестрые пятна и не обращавших на нее никакого внимания. Происходящее напоминало Светлане аляповатый сон, и, казалось, она может вот-вот проснуться. Уже перед входной дверью дорогу им преградил кудрявый парень в расстегнутой рубашке. Он держался за длинную ручку топора, лезвие которого было вбито в старый паркетный пол. Его стеклянные глаза смотрели вперед, но или вообще ничего не видели, или видели что-то свое. Макс повернул в кухню и поманил Светлану за собой. Обдолбанный парень никак не реагировал на спутников, и через секунду Светлана оказалась за дверью кухни. Здесь стоял смрад из смешанного запаха табака, тряпки и подгоревшей картошки. На двух табуретах, стоявших возле маленького обеденного стола, сидели Химик и рыжий подросток. Они смотрели друг на друга и заливались смехом, время от времени показывая пальцем в потолок. Светлана сделала жест рукой, отгоняя от лица зловоние. Химик повернул голову в сторону девушки и, показав на нее указательным пальцем, закатился еще сильнее. Его собеседник тут же подхватил.

– Химик, а спорим, здесь топор можно повесить? – сказал Макс.

Химик ответил очередным взрывом хохота.

– Давай поспорим, – протянул вперед ладонь Химик.

– Проэкспериментируй, Химик, – с трудом выговорил Макс, – топор там, в коридоре, – и указал большим пальцем себе за спину.

Химик, не переставая смеяться, подтянул штаны и исчез в коридоре. Тут же оттуда донесся очередной взрыв хохота. Через минуту Химик вернулся, неся топор с длинной ручкой в руке. Он демонстративно поднял его до уровня груди и отпустил. Топор грохнулся на пол. Парень на табуретке и Химик пришли в полный восторг, повалившись на пол. Светлане показалось, что она заметила красные пятна на ручке, но Макс уже тянул ее в коридор, где, раскинув руки в разные стороны и глядя в потолок раскроенным надвое лицом, лежал кудрявый парень.

* * *

Светлану мутило все больше и больше. Она понимала, что теряет заработанные очки, но ничего не могла с собой поделать. Как только она заставляла себя думать о чем-то приятном, перед ней вставал коридор с лежащим на спине наркоманом и все начиналось сначала. Максу это быстро надоело, и он потерял терпение.

– Впечатлительная ты больно, – констатировал он.

– Сама удивляюсь.

– Рано ты сюда приехала, тебе бы в ЖЭКе поработать.

– Ты почти угадал. Я бухгалтер в строительной компании.

– Вот умора!

– А ты не работаешь? – спросила Светлана.

– Не. Нормальные люди летом не работают.

– И что же они делают летом?

– Отдыхают. Ты есть-то сможешь? – Макс показал на большие окна закусочной.

– Это что, «Макдональдс»?

– А хрен его знает.

Молодые люди вошли в помещение, в котором было почти пусто. Из десятка пластиковых столиков было занято всего два: за одним сидел толстый мужчина в униформе работника автосервиса или строителя, а за другим – пожилая парочка.

– Что будешь есть? – спросил Макс.

– Все равно.

– А пить?

Светлана чуть было не сказала колу, но вовремя спохватилась:

– Джин с тоником.

Девушка осталась за столом одна и стала делать дыхательные упражнения, прочитанные в «Здоровье». Она никогда не думала, что будет заниматься подобной «ерундой», но теперь могла схватиться за любую соломинку, лишь бы прийти в себя. Макс вернулся, неся одноразовые тарелочки с жареной картошкой и хот-догами и большие пластиковые стаканы с пивом.

– Нет джина, – пояснил он.

Увидев картошку, Светлана подскочила со стула и побежала на улицу. Она умоляла организм дать шанс добежать до выхода и, выбежав из дверей, тут же перегнулась через перила. Девушка стояла так несколько минут, потом выпрямилась и растерла рукавом слезы. Ей ужасно хотелось уехать от продолжающегося кошмара куда угодно, хоть домой, лишь бы все это скорее закончилось. Светлана сделала глубокий вдох и посмотрела через большие окна внутрь кафе. Там сидел Макс, жующий картошку и время от времени потягивающий пиво из большого стакана.

«Я в полном дерьме», – подумала Светлана и направилась прочь.

В это время к входу подъехало настоящее желтое такси, и из него высыпали четверо абсолютно голых женских тел. Их сопровождал высокий темный парень, одетый в джинсы и светлую футболку.

– Девочки, пошли! – возбужденно командовал он.

Девицы на каблуках, хихикая и толкая друг друга, вошли в кафе и заняли ближайший столик. Парень направился к стойке, за которой находился бармен с ехидной улыбочкой на лице. Светлана хотела посмотреть на реакцию посетителей, но видела только пожилую парочку, вмиг стушевавшуюся. Дверь машины в очередной раз открылась, и вместе с танцевальной мелодией на мостовую выпрыгнул маленький человечек, тут же водрузивший на плечо магнитофон.

«Да как они там поместились?» – подумала Светлана.

Увидев ее, коротышка, стараясь перекричать магнитофон, заорал:

– Девушка, поехали с нами, у нас весело!

– Спасибо, – сказала Светлана, – в багажнике я уже ездила, – она толкнула дверь и вернулась к своему столику.

Макс не был даже удивлен. Светлане показалось, что он с досадой рассматривает нудистскую выходку в центре Москвы и жалеет только о том, что сам не принимает в этом участие.

– Забавные ребята, – сказала Светлана.

– А-а, – почти без интереса выдохнул парень, – мы и не такое замутим.

– Ты про тур? На пароходе?

– На пароходе? – переспросил парень. – Да не. Там будет до безобразия все стерильно, да и я тут ни при чем.

– А ты бываешь при чем?

– Конечно. Я продюсер. Только я не ставлю фильмы и клипы не снимаю. Мое призвание – играть в жизни.

– Ну и как?

– Богом быть тяжело. Не знаю, поймешь ли? – Макс высокомерно покосился на Светлану.

– Постараюсь, – пообещала девушка.

– Вот ты – чего хочешь?

– Я? – удивилась Светлана.

– Не я же.

Она пожала плечами:

– Любви хочу.

– Все этого хотят, это слишком банально. Вот если бы ты хотела станцевать на стойке бара, я бы это тебе устроил.

– Так за чем дело стало?

– Ты этого не хочешь. Зачем превращать святое в фарс?

– А что для тебя святое? – Светлана сделала глоток из стоявшего перед ней стакана.

– Тоже, что и для тебя. Ты думаешь, мы с тобой такие разные?

– Не думаю, – она поставила стакан обратно.

– Думаешь, думаешь. Я знаю. Ты думаешь, «вот он, волосатенький хиппи, хочет привлечь к себе внимание девочек, но не может этого сделать достойно, и поэтому отрастил космы и надел на себя хлам». А ведь я обеспеченный человек.

– Да?

– Ты не знала?

Светлана вновь подняла стакан, пряча за ним лицо.

В кафе зашел маленький человек, и вместе с ним в помещение ворвалась музыка. Голая процессия заерзала задами по пластиковым стульям.

– Девочки, пошли! Девочки, пошли! – повторял понравившуюся фразу парень в футболке.

Через минуту снова стало тихо. Бармен и человек в униформе даже вышли посмотреть вслед отъезжавшей компании.

– Это не важно, – сказал Макс, – если бы я хотел пользоваться успехом у баб, я бы надел костюмчик от Труссарди, часики Ролекс, туфли из крокодила. Да ко мне бы очередь выстроилась!

– Но тебе это неинтересно, – скорее сказала, чем спросила Светлана.

– Нет. Я люблю играть, смотреть, как люди играют, и, разумеется, чувствовать.

– Чувствовать что?

– Силу, разумеется. Мы все ее хотим. Все хотим одного и того же, только добиваемся разными путями.

– Подожди, подожди. Какую силу?

– Ну не физическую, конечно. Силу вообще. В чем сила жизни? В том, чтобы тебя любили. Ты ведь любви хочешь?

– А ты, я так понимаю, не хочешь?

– Я уже выше этого. Ну, вот скажи: зачем человеку часы?

– Чтобы время знать.

– Дура ты, ваше благородие. Чтобы на них смотреть, и чтобы другие видели, какие они дорогие. А как увидят, будут завидовать. А зачем людям деньги? За этим же. Зачем нужна спортивная машина, если на ней разогнаться негде? Для того же. Все хотят, чтобы их любили, только кто-то для этого становится серийным маньяком, а кто-то нищим похлебку варит.

– Подожди, тогда выходит, что между плохим и хорошим человеком разницы нет?

– А кто тебе говорил, что есть? Маяковский что ли? Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха: «Дяде с тетей хорошо?» – «Да, сынок, неплохо». Нет хорошего и плохого. Есть люди, которых ты таковыми считаешь, и есть люди, которые считают тебя таковой. Человек, которого ты считаешь плохим, не так уж плох со своей колокольни, а его враги кажутся тебе хорошими. Вы даже в оценках не расходитесь, только ставите разные знаки. А раз все вы считаете друг друга дерьмом, значит все вы ошибаетесь или правы. Значит, нет никакой разницы между тобой и кем-то еще.

– Послушай, Максим, но раз ты все по полочкам разложил, тебе, наверняка, скучно.

– Скучно, – согласился парень. – Богом быть тяжело, я уже говорил.

– А сможешь пример привести, когда ты был богом для кого-то?

– Пример? – задумался парень. – Эдика возьми, работал человек на улице, о своей студии только мечтал.

– Так ты меценат, продюсер или спонсор?

– Называй, как хочешь. Мне это нравится и другим тоже, а что об этом думают остальные, мне наплевать.

– А тур – это тоже подарок кому-то?

– Я к этому не имею отношения, это бизнес отца.

– Я видела фотографию, очень красивый корабль.

– Это не корабль, это яхта.

– Яхта? – удивилась девушка. – В моем представлении яхта – это парусник.

– Темнота.

– Я слышала, что завтра она отплывает.

– Не отплывает, а отходит.

– Знаешь, Макс, я никогда не видела яхту. Может, покажешь мне ее?

Макс лениво чесал бородку, желая отказать, но скосив глаз на Светлану, все же согласился.

– Поехали, все равно к Эдику теперь нельзя.

* * *

Был уже третий час ночи, когда Светлана и Макс вышли на берег искусственной бухточки Москва-реки. Темное пятно яхты расплывалось очертаниями на фоне черного стекла воды. Стояло безветрие, и воду почти не рябило. Макс пошел по направлению к известному Светлане пакгаузу, двери которого были уже закрыты.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказала Светлана.

Водка, пиво и добавленное по дороге шампанское, казалось, не оказывали на Макса никакого воздействия, и он походил на совершенно трезвого человека. Поняв, что в пакгаузе никого нет, Макс пошел в противоположную сторону, туда, где начиналась стоянка моторных лодок.

– Кто это? – услышала Светлана голос со знакомым уже акцентом.

– Макс, – ответил парень.

Человек, стоявший возле небольшой будочки, не удивился и заговорил на своем тарабарском языке.

– Хватит мне втирать, чурка, лодку давай.

Человек попытался возразить, но вскоре сломался под градом оскорблений и угроз. Он ушел и вернулся с точной своей копией, возможно, братом-близнецом. Второй молча завел двухмоторный катер, даже не приглашая молодых людей. Светлана шагнула на борт катера и почувствовала, как качается под ногами пластиковый пол. Макс куда-то ушел и вернулся, неся в руках картонную коробку, из которой доносилось позвякивание бутылок. Отпустив пару слов о жадности сторожа или охранника, он с большим трудом перебрался на катер, тут же понесший спутников к центру залива.

– Как тебе? – спросил парень, заметно качаясь.

– Бесподобно, – ответила Светлана.

Когда до яхты оставалось не более сотни метров, с нее ударила белая полоса прожектора .

– А ну выключи! – закричал Макс, размахивая рукой.

Луч тут же погас, а на судне зажглось с десяток фонарей, слабо осветивших борт.

– Вот так-то лучше, – довольно сказал парень и обнял Светлану за плечи.

Катер тихо ударился о борт яхты, и близнец потянул к себе свисавший трап. Он так и не проронил ни слова, лишь помог Светлане подняться.

– Быстро вниз, – приказал Макс появившемуся человеку, – поднимешь коробку – и на берег.

Человек на борту даже не подумал возразить. Он выполнил распоряжение Макса, оставив трехпалубную яхту в полном распоряжении молодых людей.

– Хочешь покататься? – самодовольно улыбался Макс.

– Ты можешь управлять этим?

– Как два пальца, – похвастался парень, – пошли на мостик.

Молодые люди поднялись по крутой лестнице на самый верх судна. Мостик капитана оказался маленьким помещением, снабженным различными навигационными приборами и чудными ручками. С него открывался замечательный вид на реку, берега которой были усыпаны бриллиантами огней.

– Нравится? – спросил Макс. – Ты этого хотела?

Светлана кивнула в ответ.

– А знаешь, чего я хочу?

– Чего? – спросила девушка.

– Хочу заняться любовью на капитанском мостике.

– Знаешь, Максим, достаточно неприятно сидеть на этом пульте, когда тебе в задницу впиваются всякие кнопочки.

– А мы задним числом, – сказал парень, поворачивая девушку к себе спиной.

– Мне так не нравится.

– А мы в устной форме.

Светлана почувствовала у себя на шее прикосновение губ и щекотание бородки. Она быстро соображала, но ни одно из решений, приходивших на ум, ее никак не устраивало. Наконец, когда парень схватил ее за грудь, она сказала:

– Здесь, наверняка, есть классные каюты. Зачем нам этот подъездный секс?

– Ты умная, – с обидой сказал Макс и, прихватив коробку, застучал по ступенькам.

Светлане ничего не оставалось, как догонять его. Ее поражало, как пьяный парень не спотыкается на ступеньках, да еще несет коробку с несколькими бутылками. Она с трудом догоняла его, петляя полутемными коридорами.

– Здесь, – Макс поставил коробку на пол перед дверью каюты и исчез в темноте. Через минуту он вернулся, держа в руках ключ:

– Прошу вас.

Светлана переступила порог и оказалась в относительно просторной каюте, отделанной панелями под дерево, с хромированными иллюминаторами и большой двуспальной кроватью.

– Горячей воды нет, так что не рассчитывай, что будешь два часа плескаться.

Он прижал девушку к стене каюты и поцеловал. Слабый огонек аварийного освещения погас в глазах Светланы. Ей казалось, что обезьяна прильнула к ее губам волосатым ртом, и она находится в объятиях гориллы, жалкая и униженная. Но в следующую секунду все кончилось, Макс повернулся к ней спиной и пошел к кровати, на ходу снимая с себя одежду.

Он сел на покрывало и поманил девушку к себе:

– Иди сюда.

Светлана достала бутылку шампанского из коробки и попыталась открыть.

– Я хочу выпить.

– Иди, я помогу.

Она пересекла каюту и села рядом. Макс ловко разделался с пробкой и протянул девушке открытую бутылку. Она отпила глоток, подавившись выбежавшей пеной.

– А пить-то ты не умеешь.

– Не умею, – согласилась Светлана.

– Знаешь что, Света, хочу тебе признаться. Хочу тебе рассказать, чего я больше всего не люблю.

– Чего же?

– Не люблю, когда люди меня разочаровывают. Ты ведь не такая?

– Разумеется, – согласилась девушка.

– Тогда иди сюда.

– Сейчас, я разденусь.

Светлана стянула куртку и бросила на пол.

– Дальше я сам.

Она послушно села рядом и потянулась к бутылке шампанского.

– Дай мне.

Макс налил себе в открытый рот, подождал, пока не стихнет шипение пузырьков, затем он сомкнул губы и повернулся к Светлане, намекая на то, что хочет напоить ее. Девушка наклонила голову, приоткрыла рот, зажмурила глаза. Когда сквозь сомкнутые веки Светлана увидела приближающееся лицо Максима, она резко выпрямилась, и, взмахнув рукой, ударила бутылкой по голове парня.

Светлана где-то читала, что для того, чтобы не убить человека, не нужно бить пустой бутылкой.

Глава 8

Светлана ходила по маленькому пятачку каюты, проклиная себя и свою судьбу. Через некоторое время она успокаивалась и нарезала круги молча, но обнаружив на кровати безжизненное тело, Светлана вновь принималась за словесный суицид. Раскаяние не продлилось долго, через пятнадцать минут девушка перестала проклинать белый свет и, присев рядом с телом, задумалась, прикидывая шансы. По всем раскладкам выходило, что она поступила глупо, и начатая ею игра не дала ничего, кроме трупа, от которого теперь необходимо избавиться. Светлана подняла ногу парня и опустила ее на кровать: тело определенно было нелегким. Конечно, его можно вытолкнуть в иллюминатор, но до того не мешало бы привязать к ногам что-то тяжелое, чтобы оно не всплыло раньше времени. Нужно было действовать, потому что ночь стремительно приближалась к утру, а Светлане теперь не хотелось встречать рассвет на борту яхты. Она вдруг почувствовала, что суета с телом подействовала на нее успокаивающе. Светлана запела танцевальную мелодию, услышанную ночью, и принялась за иллюминатор. Никелированные ручки с достоинством отворились, и она замерила проем растопыренными пальцами. Ширины было достаточно. Светлана завернула тело в накидку кровати и попыталась его поднять. Без дополнительной хитрости это было невозможно, и девушка сменила тактику. Так как тело Макса было завернуто и напоминало конфету, Светлана подняла лишь ту часть, которая была ногами. После чего она забралась под кулек и стянула его с кровати. Макс висел на плече Светланы, оставалось только втолкнуть его в иллюминатор, но поднять переднюю или заднюю часть было решительно невозможно, а вытолкнуть человека согнутым пополам не позволял размер иллюминатора. Светлана обмотала конец покрывала вокруг кронштейна и поставила тело вертикально, ей это далось немалыми усилиями, и, обливаясь потом, она с трудом удерживала куль. Оставалось только направить голову в отверстие, когда Светлана вспомнила, что не привязала груз к ногам. Бросать сделанную работу не хотелось, и пригнув ладонью голову Макса, она толкнула кулек навстречу воде. Затрещало покрывало, Светлана услышала всплеск воды.

– Вот и все, девочка моя, теперь ты убила человека, и тебе с этим жить. Будешь жить и мучиться, жить и мучиться.

Мучения не продлились долго, уже в следующую секунду Светлана услышала всплески воды за бортом и голос, просящий о помощи.

– Я опять в дерьме, – бросила Светлана и, подтянув к иллюминатору картонную коробку, принялась швырять бутылки на звук.

Содержимое коробки быстро иссякло, и, барабаня кроссовками по железным ступеням, девушка побежала на палубу. Обзор с палубы был еще хуже, но что самое неприятное, Светлана не знала, что делать. Казалось, палуба не содержала ни одного предмета, который не был бы намертво прикручен или привинчен. Наконец, выдернув из креплений спасательный круг с надписью «Изабелла», девушка встала на изготовку, держа его ребром. Когда в очередной раз с воды донеслось кашляющее «Помогите!», Светлана бросила вниз предмет, оказавшийся невероятно легким.

Она не помнила, слышала ли она всплеск, или это был глухой удар, но сразу стало тихо. Так тихо, что Светлана почувствовала биение собственного сердца: «Я еще раз убила его, – подумала она. – Зачем?»

Девушка быстро побежала к трапу, моля Бога, чтобы Макс оказался жив. Она встала на колени на нижней площадке трапа и позвала в темноту:

– Максим, дорогой, отзовись!

– Кто такой Максим? – спросила кучка водорослей, плавающая возле площадки.

– Макс? – удивилась Светлана

– Кто ты?

– Это я, – ответила Светлана, соображавшая, чем на этот раз сможет оглушить парня.

– Это ты бросила круг? Ты меня чуть не убила. Совсем близко.

– Извини, – ответила Светлана.

– Ладно, все равно, спасибо. Я чуть не утонул.

– Да ну? – с сарказмом спросила Светлана.

– Да. Открыл глаза – вокруг вода, не пойму, как я тут вообще оказался.

– Может, хватит плавать?

Парень протянул из воды руку, Светлана осторожно приняла ее и потянула к себе.

– Очень холодная вода, – пожаловался Макс. – А ты, случайно, не знаешь, как я туда попал?

– Знаю, – спокойно сказала Светлана, – тебя чеченцы выбросили. Сначала связали, потом выбросили.

Светлана пыталась разглядеть глаза парня, но не могла этого сделать.

– Они тебя пытали, ты им ничего не сказал, тогда они и решили от тебя избавиться.

– За что пытали, я что-то сделал?

– А ты не помнишь? – Светлана не верила в то, что слышит и уже по инерции делала хорошую мину.

– Нет.

– Ты агент из отдела по борьбе с наркотрафиком. Тебя внедрили, чтобы ты узнал поставщика.

– И что?

– Что, что! – уже раздражаясь, говорила Светлана. – Ты все просрал.

– А ты кто?

– Я? Я твое прикрытие, сынок.

– И как тебя зовут?

– Света.ру.

– Света.ру? Хм… Ты представляешь, Света.ру, я ведь ничего не помню. Ни-че-го.

* * *

Светлана велела Максиму ждать ее на палубе и, как она сама сказала – обтекать. Сама же спустилась в каюту, собрала осколки битого стекла и выбросила их в иллюминатор. Она застелила постель так, чтобы сразу не была заметна дырка на покрывале, и приступила к осмотру одежды Максима. В карманах она нашла ключи, бумажник, пачку презервативов, хороший финский нож, размякшую пачку сигарет и дорогую зажигалку. Бумажник оказался забит скомканными купюрами, кредитными карточками и визитками от Юрия Лужкова до Сергея Доренко. Теряя время, Светлана искала визитную карточку Бориса Ельцина, но ее почему то не оказалось. Так и не поверив, что визитки настоящие, девушка вытащила деньги и потянулась к иллюминатору, чтобы выбросить бумажник, но опустила руку и раскрыла его снова. На развороте, под пленкой, потемневшая от времени, находилась маленькая черно-белая фотография женщины лет двадцати-двадцати пяти. Светлана попыталась сравнить черты лица этой женщины и Максима, но не нашла в них ничего общего. Немного поколебавшись, она достала фотографию и положила в карман. Она заперла каюту, сунула ключ в щель между косяком и дверью и поднялась к стучащему зубами парню.

– Замерз?

– Замерз?! Это так называется?

– Не плачь, нюня, пойдем.

Молодые люди спустились в трюм и стали бродить по коридору, дергая за ручки кают. Все они оказались исправно запертыми, и, воспользовавшись винтовой лестницей, Светлана и Максим спустились в служебные помещения. Помещение, которое, возможно, называлось кубриком, было не заперто. К этому времени за иллюминатором забрезжил рассвет. Светлана осмотрела все еще дрожащего парня, который, как ни странно, оказался на редкость стеснительным. Теперь Максим ничем не отличался от девушки, и подумав, что умирать она будет мучительно, достала замеченную ранее бритву и приказала парню побриться.

Максим окончательно стушевался, но по-прежнему не спорил, изображал на лице испуг и выражение бесконечной преданности. Он проделывал с бритвенными принадлежностями какие-то пассы, мылил бородку, хватался за бритву, но ничего не мог сделать. Наконец Светлана поняла, что Максим не играет, а на самом деле забыл, как это делается. Увиденное привело Светлану в состояние растерянности, она несколько минут молчала, глядя на парня, который приходил в еще большее смущение.

– Максим, – сказала Светлана, – что ты помнишь? Как тебя зовут, сколько тебе лет, где ты?

– Не помню, – выдохнул парень.

– Ты по-прежнему меня разыгрываешь? Максим, я хотела побрить твою бородку и ноги. Надеть на тебя платье и выдать за фотомодель.

– Ты издеваешься?

– Да, – кивнула Светлана, – именно.

– Но почему?

– Я думала, ты меня разыгрываешь.

– Я?! – возмутился парень. – Да что здесь такое? Объясни мне, пожалуйста!

Светлана на минуту задумалась и, подойдя к парню, положила ладонь на его голову.

– Крепись, напарник, – совершенно серьезно сказала она, – мы с тобой в полном дерьме. Особенно я. Мы провалили разрабатываемую годами операцию. В смысле – ты, я и наш отдел.

– И что нам теперь делать?

– Хороший вопрос, – Светлана взяла бритву и продолжила сбривать козлиную бородку парня. – Давай я тебе помогу.

Несмотря на холодную воду, результат превзошел ожидания. Максим потерял несколько лет и превратился в молодого человека с симпатичным лицом. Его немного портил длинный нос, но, как посчитала Светлана, это происходило из-за длинных волос. Девушка взяла ножницы и обрезала волосы под горшок. Взглянув на парня, она поняла, что весь этот бред про спецагента рассыплется, как только юноша заглянет в зеркало. Ему было лет двадцать шесть-двадцать восемь, но женственный подбородок и фигура, лишенная мускулатуры, говорили о том, что Максим не поднимал ничего тяжелее стакана.

– В общем, так, Максим, твоя задача…

– Что это? – прервал ее Макс.

– Где? – делая беззаботное лицо, спросила Светлана.

– Ты не слышишь?

Светлана услышала звук моторной лодки раньше парня, но по-прежнему не знала, что сказать и делать дальше. Единственная мысль, которая возвращалась в ее голову с завидным постоянством, была вопросом: «Что я делаю?»

– Это лодка, Максим. По всей вероятности, за нами.

– И что мы будем делать?

– Выполнять свою работу. Сейчас я поднимусь на палубу и попытаюсь решить этот вопрос.

– Ты будешь драться? – недоверчиво предположил Макс.

– Если понадобится.

«Откуда у него этот бред?» – подумала Светлана, но вскоре поняла, что сама накачала парня.

Она оставила Максима и поднялась на палубу. По гладкому стеклу реки, разрезая утренний парок, к яхте приближалась красная лодка. Двигалась она не со стороны лодочной станции, да и тогда Светлана услышала бы, как заводился мотор, а со стороны реки. Зайдя в бухту, моторка описало полукруг и пристала к трапу. С катера соскочили пять дюжих мужичков и весело побежали по ступенькам. Последним на борт поднялся неторопливый мужчина с седой бородкой, но без усов. Он отдал короткое распоряжение человеку в лодке, и тот помчался к берегу. Мужчины, которые были, по всей вероятности, матросами, нисколько не удивились, увидев женщину на борту судна, и прошли по своим делам даже не поздоровавшись. Мужчина с бородкой остановился напротив Светланы, изучая девушку и как бы спрашивая: «Ну и что?»

– Добро пожаловать на борт, капитан, – отрапортовала Светлана.

Лицо человека с бородкой подернула гримаса, как будто он только что получил пощечину.

– Я не капитан, девушка. Я – первый помощник.

– Я тоже в некотором смысле не девушка, первый помощник.

– Вот и познакомились, – сказал человек, довольный тем, что разговор закончен.

– Простите, первый помощник, – обратилась Светлана.

– Что? – мужчина недовольно вскинул брови.

– В распорядке произошли непредвиденные изменения, и будет лучше, если вы узнаете о них сразу. Дело в том, что на борту оказался посторонний.

– А какое к этому отношение имею я?

– Никакого, сэр.

– Вы насмотрелись фильмов, что ли? Не нужно называть меня сэр.

– Благодарю.

– Так, и что там у вас, давайте выкладывайте.

– Молодой человек, который сейчас внизу, поедет вне расписания.

Человек с бородкой брезгливо посмотрел на Светлану, готовясь облить ее отборным матом, но, подумав, что это только первый день путешествия, передумал и только сказал:

– Мне наплевать, водоизмещение этого судна позволит взять сюда весь публичный дом.

– Дело в том, что молодой человек будет членом вашей команды.

– Что? – в глазах человека засверкали молнии.

– Да, сэр, – твердо сказала Светлана. – Это распоряжение шефа, я только передала его вам.

– Тысяча дохлых чертей, я знал, что рано или поздно вся эта богодельня превратится в плавающий бордель, но всему есть пределы. Ну уж нет, капитан этого не позволит.

– Оставьте капитана самому себе.

– Нет, уж лучше возить уголь, – сказал человек с бородкой и направился на мостик.

– Извините, первый помощник, это еще не все.

– Не все? – человек по-военному повернулся через левое плечо.

– Да. Я уронила в воду спасательный круг. Он плавает где-то рядом.

Человек ничего не ответил и отправился куда шел, шепча что-то себе в бородку. Светлана вернулась в кубрик и застала там беседующих Максима и одного из членов команды, возмущенного присутствием полуголого юноши и отстриженными волосами на полу.

– Отставить разговорчики, – сказала девушка, – это ваш новый юнга, товарищ на две недели, так что прекращайте ругаться и помогите постричь его до уровня человека.

Обалдевший матрос принял из рук Светланы ножницы и продолжил стрижку Максима. Через десять минут недоросль превратился в симпатичного парня с ежиком волос на аккуратной головке.

– Ай, больно.

– Терпи, матрос. Ух ты, это кто тебя наградил?

– Было дело, – обиженно морщился Максим.

– Как звать-то?

– Его зовут Максим.

– Максимка, значит. Ладно, Максим, «заплывешь» здесь, волосы за борт, в кубрике чистота. Робу у боцмана получишь. Деньги у тебя есть?

– У него нет денег, – сказала Светлана.

– А ты что, его заместитель?

– Нет, я сама по себе.

– Так вот, «дамочка-сама по себе»: сюда женщинам нельзя. Это спальное помещение матросов, а у матросов…

– Нет вопросов, – сказала Светлана, – я уже ухожу.

– Если капитан вас заметит, ему это не понравится, и вам тоже.

– Я сойду раньше, – пообещала девушка. – Пока, Максим.

– Пока, – ответил парень, глядя исподлобья.

Светлана вышла из кубрика и пошла по коридору, петлявшему между труб и металлических конструкций. Она прошла до полуоткрытой металлической двери с поручнем и заглянула внутрь. Это был машинный зал, разместивший в себе две силовые установки. Среди них ходил один из матросов, протирая замасленной тряпкой многочисленные рукоятки.

Девушка развернулась и направилась в обратном направлении. Она снова миновала кубрик и, пройдя винтовую лестницу, дошла почти до самого носа судна. Так и не обнаружив того, что она смогла бы назвать укрытием, девушка вернулась к лестнице.

– Да ты издеваешься, сынок, – услышала она голос матроса, идущий через открытую дверь.

– Даже не думал, – ответил Максим.

– Пошли за мной.

Светлана хотела пуститься по ступенькам наверх, но матрос уже заметил ее и закричал в гулком коридоре:

– Ну-ка, стой, куколка.

– Что-то не так? – Светлана повернулась к матросу, не собираясь возвращаться обратно.

– Не так? Не так?! Да, типа того! Ты кого мне подсунула, мать твою?

– А что такое?

– Да он не знает, как шнурки завязывать. На хрена нам такой матрос нужен?

– Будет помогать лоцману.

От подобной наглости матрос задохнулся.

– Что?

– Иди сюда, – Светлана поманила матроса пальцем, и когда он подошел к ней, зашептала на ухо:

– Слушай сюда, матросик, этот пацан – сын владельца яхты, зовут его Макс. Ему постоянно в голову приходит разная блажь: то он хочет побыть панком, то банкиром, то еще кем-нибудь, а теперь ему захотелось стать юнгой, понятно тебе?

– Мне-то понятно, – явно без удовольствия сказал матрос, – только я не нянька.

– А тебе и не надо ничего делать, дай ему задание и покажи один раз, он капризничать не будет, такая у него натура.

– Он псих, что ли?

– У богатых свои причуды.

– А если я его сброшу за борт?

– Тогда его папа тебе гланды через задний проход удалит.

Грубое обращение подействовало на мужчину, и он уже более дружелюбно спросил:

– А если ты гонишь?

– Не вздумай спросить его сам, тут же домой поедешь, – процедила сквозь зубы девушка. – А если сомневаешься, спроси у капитана.

– Да пошла ты, – не выдержал матрос, – сама учи его, если тебе это нужно, а мне надо своими делами заниматься.

Матрос повернулся и направился к винтовой лестнице, явно намереваясь выяснить все у первого помощника.

– Ну и катись, – бросила ему в спину Светлана.

Она вернулась в кубрик и обнаружила там босого Максима, одетого в брезентовую спецовку. Молодой человек проделывал что-то со щеткой, водя ей по полу, время от времени опуская в ведро с водой.

«Да, похоже, я переборщила, – подумала Светлана, – ни спецагента, ни матроса из этого парня не получится. Осталось полчаса до того, как меня бросят за борт, и хорошо, если забудут привязать к шее камень».

– Слушай, Максим, – сказала Светлана, – похоже, у нас будут небольшие проблемы с экипажем.

– Да? – удивился Макс, – Ну и что?

– Да ничего, только я так и не поняла, ты плавать умеешь?

– Я не помню.

– Хорошо, надеюсь, до этого не дойдет, но послушай меня внимательно. Сейчас сюда придут члены команды, начнут задавать тебе вопросы, ни в коем случае не отвечай на них. Говори только, что капитан разрешил. И то, что будешь очень стараться.

– В каком смысле?

– Да какая разница? Во всех. И, наверное, мне пора.

– А ты куда?

– Не знаю, попробую спрятаться где-нибудь. Все, Максим, пока.

Светлана перескочила порожек каюты и услышала, как по металлическим ступенькам уже спускаются двое мужчин.

Она побежала обратно, безуспешно дергая за ручки дверей. Наконец, поняв, что положение безвыходное, она решила встретиться с идущими лицом к лицу, а не притворяться нашкодившей девчонкой. Светлана повернулась к лестнице, надела маску полного безразличия и уже собралась вернуться в каюту, как вдруг обнаружила в стене створку шкафа. Дверь была, в отличие от других, деревянной и плотно подогнана с панелью, из-за чего и не привлекала внимания.

Быстро дернув за край одной створки, она не раздумывая скользнула в узкое помещение, где находился судовой инвентарь, и как могла тихо закрыла дверцу. В следующую секунду девушка узнала голос матроса, но скоро он стих. Светлана осталась в тишине, которую нарушало только биение сердца. Так прошло несколько минут. В ее носу защекотало от пыли, Светлана несколько раз почесала переносицу, боясь чихнуть. Наконец она услышала удаляющиеся голоса первого помощника и матроса. Они были недовольны, но, как показалось Светлане, не тащили на палубу Макса, и это был хороший знак. Осторожно отворив створку и выглянув в коридор, Светлана никого не обнаружила. Стараясь идти на цыпочках, она вышла из своего укрытия и подошла к двери кубрика. Оттуда раздавалась беззаботная песенка Максима, что-то в духе «уй-на, уй, на-на-ри». Светлана потянула за ручку и увидела все еще босого, жалкого, но совершенно спокойного Максима, который все так же сидел на корточках и тер щеткой пол.

– Тебя не выгнали?

Максим поднял глаза на Светлану:

– А должны были?

– Да нет, просто спрашиваю.

– Пока нет. Решили подождать капитана. Когда придем в порт, тогда и решат.

– И когда мы туда придем?

– Часа через три.

– Хорошо.

– Подожди, Светлана, ты куда? Почему ты все время исчезаешь куда-то?

– Тут по коридору есть обалденное местечко, шкаф для швабры.

– Я уже знаю.

– Да? – не поверила девушка.

– Мне сказали, что теперь это мое хозяйство. Послушай, Светлан, а у нас не нашлось приятнее легенды?

– Какой легенды?

– Ну, скажем, не матросом чтобы я плыл, а отдыхающим?

– Нет. У нас бюджетное финансирование. Ладно, если убедишь капитана, встретимся в шкафу.

– А если нет?

– Никаких нет, будь убедительнее. Если не получится, скажи ему пароль.

– Пароль? Я про пароль не помню.

– Ах да, я совсем забыла, можешь сказать: «Папа будет разочарован».

* * *

Светлана успела подумать, что кислый запах швабры прилипнет к ее одежде, но тут же заснула сном насмерть замученного человека. Она несколько раз просыпалась, когда у нее затекала спина или шея, все больше слабея перед соблазном лечь на грязный моток пенькового троса. Когда ее разбудил Максим, время перевалило за обеденное.

– Светлана, скажи, – шептал парень, убирая с ее лица прядь волос.

– Что? – бодая головой, спросила девушка.

– Я говорю, в каком я звании? Должно же быть у меня звание.

– Лейтенант, кажется. Старшой, – ответила Светлана фразой из фильма.

– Старший лейтенант, – недовольно повторил Максим, – не густо. А точно ты не путаешь?

– Нет. Нам запретили интересоваться друг другом.

– Как это? Совсем?

– Абсолютно.

Светлана почувствовала слабую вибрацию в палубе и спросила:

– Мы плывем?

– Здесь говорят «идем».

– Тебя приняли в команду? – удивилась девушка.

– Ты так спрашиваешь, как будто ожидаешь несколько вариантов ответа.

– Так ты говорил с капитаном? Что он сказал?

– Да ничего, как услышал пароль, словно язык проглотил.

– Не может быть.

– Я и говорю, что ты меня порой пугаешь. Или это могло не сработать?

– Нет, Максим, должно было сработать, но знаешь, никогда нельзя быть уверенной на все сто процентов.

– Ты лучше скажи, кто нам общаться запретил? И почему мы с тобой ни разу этот запрет не нарушили.

– Начальство, впрочем…

– Что впрочем?

Светлана, почувствовавшая себя отдохнувшей, облокотилась на Максима, прищурила один глаз, пытаясь рассмотреть лицо парня, и сказала:

– Как-то раз мы разыгрывали молодоженов в Савойе, а там весь номер был забит жучками, так мы решили не рисковать.

– Ну-ка, ну-ка…

– В общем, оторвались по полной, как молодожены. Там еще кроме жучков камера была, а после того, как всех злодеев повязали, Николай – это техник наш – кассету размножил и в отделе раздал. Так что, если хочешь посмотреть на свою задницу, обращайся к сослуживцам.

Максим на секунду замер, но вскоре без сожаления сказал:

– А, ладно, один черт я никого не помню.

– Это хорошо.

– Хорошо? – удивился Максим.

– Да, хорошо. Порой мы с тобой в такой грязи валяемся, с таким дерьмом дело имеем, что ужасно хочется это все забыть. Только не получается, а вот ты умудрился. Повезло.

– А зачем же мы это делаем?

– Зачем? Да я и сама не знаю. Кто-то по инерции, кто-то за деньги, кто-то за романтику.

– А я?

– Ты? Ты, Максим, в армию очень идти не хотел.

– Почему?

– Да кто же тебя знает? Не хотел – и все.

– Странно, если меня на такой работе запросто могли убить, чего же я армии испугался?

– Это ты сам решай, я этого не знаю, – нравоучительно сказала Светлана.

– А приятные моменты у нас бывают?

– Вот сейчас самый приятный момент и есть, слава Богу, что никто не стреляет, да мозги по стенам не размазаны.

– Да ладно? – испугался Макс.

– Шучу, Максим, шучу. Бывают и у нас праздники. Например, когда заканчиваем операцию, наш шеф привозит коньяк, батон ветчины и блок «Мальборо». Собираемся мы тогда все вместе и гудим двое суток.

– И все?

– Почему все? Вот в прошлом году мы с тобой ездили в Коста-Рику обмениваться опытом.

– Мы с тобой?

– Да. Ты там всех местных копов на уши поставил, а когда за раз из горлышка бутылку водки выпил, у них чуть глаза не повылазили.

– Я? Целую бутылку? Неужели смог?

– Да ты не переживай так, у них ведь водка кукурузная, не такая как у нас. Может, всего градусов тридцать.

– Все равно с трудом верится.

– А в то, что ты их боссу рога наставил, веришь?

– Я? И как звали этого шефа?

– Я уже не помню, не то Госта, не то Санчес. В общем, какой-то их там придурок. Да, Макс, мы с тобой разных переделках бывали.

– Честно говоря, я немного трушу, да и чувствую себя неважно. Особенно утром, пока с капитаном не поговорил, у меня ужасная головная боль была и все тело ломало.

– Это от наркотика.

– От какого наркотика? – испугался Максим.

– Да тебе вводили эмидопинил, сыворотку правды.

– И что?

– Да ничего, пару дней поломает и пройдет, как похмелье. Ты лучше голову береги, тебе по ней здорово досталось.

Максим почесал шишку на макушке и причмокнул языком.

– А как так получилось?

– Лучше не спрашивай, глупость вышла.

– Я сам виноват?

– Скорее, я. Я тебя должна была прикрывать. Сам видишь, прозевала.

– А я тебя когда-нибудь подставлял? – спросил парень.

– Нет, Максим, ты идеальный напарник, я всегда на тебя могу положиться.

– Хоть на этом спасибо. И что будем делать дальше?

– Если пассажиры на борту, надо выяснить, есть ли среди них связной.

– Связной? Да с кем же тут связываться, если капитан в курсе, я хожу в открытую.

– Максим, – сказала Светлана и задумалась, – я хочу тебе сказать, что у нас не принято обсуждать приказы. Нам нужно найти связного по имени Руслан Майларов и установить контакт, но только так, как я скажу, а не иначе, и обсуждать тут нечего.

– Хорошо, а ты? Так и будешь сидеть здесь, на куче веревок. Впрочем, нет, кажется, это называется канатом.

– А что ты предлагаешь?

– Я не знаю, я думал, у тебя есть план.

– План у меня есть, Максим, но он так засекречен, что даже я о нем не знаю.

– Как это? – спросил парень, пытаясь понять, шутка это или нет.

– Вот так. Пока не поступит новых вводных, мне придется сидеть здесь, а тебе выяснить, есть ли на борту связной.

– Хорошо, я выясню.

– И еще, Максим, рядом с этим связным может ушиваться такой седой толстый тип из украинской разведки, ты его тоже посмотри. Его кличка Мыкола, но, по нашим данным, никакой он не хохол, так, косит под него, пока не выпьет.

– А кто же он на самом деле?

Светлана уже открыла рот, чтобы сказать: «Замаскированный китаец», но спохватилась.

– Слушай, Максим, а как тут насчет еды?

– В смысле?

– В прямом смысле, я ведь так вечно не смогу.

– Где я тебе ее возьму?

– Ну, напряги извилины.

– Знаешь, Светлан, команду здесь кормят отдельно, и со стола, за которым пять человек, ничего не унесешь. Можно попробовать поесть с гостями, их больше, и там фуршетный стол, но в таком виде… – Максим поморщился.

– Ладно, Максим, иди. Ты, наверное, здесь и так задержался. И не забудь узнать, есть ли на борту Майларов.

– А как?

– Как? Ну, найди список пассажиров. Главное, не спрашивай капитана.

* * *

– Я все выяснил, – сказал Максим, присаживаясь на моток каната.

– Ты поесть не принес? – безрадостно спросила его Светлана.

– Нет. Так вот, слушай. Некто Руслан Майларов едет вторым классом, один. Яхта маленькая, поэтому и классов всего два, да и пассажиров не так много, сама понимаешь, не сезон.

– Зачем же они едут?

– У меня такое ощущение, что эта яхта набита разного рода подонками, и я полагаю, что загорать тут никто не собирается.

– А модели едут?

– Едут. Ну, это здесь считается нормой, и без них ни одно турне не обходится. Только ниже Волгограда вряд ли кто-нибудь сможет раздеться. Хоть и бабье лето, а на улице прохладно.

– Я чувствую, – поежилась Светлана.

– Что будем делать дальше, шеф? – бодро спросил Максим.

– Слушай, я без еды совсем загнусь. Придумай чего-нибудь.

– Насчет жрачки не знаю, а вот место я тебе присмотрел.

– Как это?

– Две каюты на главной палубе пустые, выбирай любую.

– Да ты шутишь? – не поверила Светлана.

– Да. Я же тебе сказал, что желающих немного, а это самые плохие места возле машинного отделения, так что их никто не занял. Собирайся, поедем на новую квартиру.

– А если нас заметят?

– Никто не заметит, уже второй час ночи, все пассажиры спят, матросы на вахте или отдыхают.

Светлана и Максим вышли в освещенный коридор и тихо, на цыпочках, двинулись вдоль стены. Они дошли до винтовой лестницы и поднялись на верхний дек, прошли до самой кормы, и Максим показал указательными пальцами в разные стороны.

– Наше дело правое, – шепотом сказала Светлана.

– Это смотря с какой стороны.

– Есть здесь правый борт?

– Вот, – Максим указал на правую часть корабля по его движению.

– Значит, сюда.

Максим открыл замок, и Светлана вошла в крохотное помещение, ничем не отличавшееся от купе в поезде.

– Ничего себе каютка!

– А ты что ожидала? – улыбнулся Максим.

– Холодильник.

– Здесь ничего такого нет.

– А как же душ, ванна?

– Зато здесь есть туалет и даже умывальник.

– Максим, да кто же платит по штуке баксов, чтобы две недели жить в этой роскоши?

– По штуке баксов, говоришь?

Светлана поняла, что сболтнула лишнее и прикусила язык.

– Это я так, образно. Ведь билеты на круиз дорогие.

– Я не знаю. Наверняка. Но остальные каюты больше.

– Ладно, по сравнению с тем шкафчиком – это все равно хоромы.

Светлана растянулась на нижней полке двухъярусной кровати и, потянув руки, прислонила щеку к холодной коже. Она пролежала так около минуты, и вдруг ее пронзила мысль о том, что она совсем забыла о Максиме. Девушка резко повернула голову и увидела парня, стоящего возле двери и оценивающе смотревшего на нее. В его взгляде горел огонек хищника, любующегося добычей, но, как только их взгляды пересеклись, он тут же растаял и стал обычным взглядом обычного парня.

– Ты куришь? – спросила Светлана.

– Я? – удивился парень, – Ах, да, кажется.

– Я подумала, может ты забыл?

– Забыл, но матросы меня уже научили.

– Чему они тебя научили? – спросила Светлана, протягивая руку вперед.

– Вот, – парень протянул пачку «Мальборо».

– Ничего себе, – присвистнула девушка.

– А что?

– Да, ты сильно ударился, это дорогие сигареты.

– А что же я курю?

– Именно это, – рассмеялась Светлана, прикуривая.

– Будь осторожна с сигаретами, – сказал Максим, отворачивая барашек иллюминатора.

– Может возникнуть пожар?

– Нет, дым могут почувствовать. Разговаривать тоже громко не следует, за стенкой две модели в точно такой же каюте.

– Как же они там помещаются?

– Не знаю. Наверное, ноги подгибают.

– Слушай, Максим, я что-то не поняла насчет Майларова, ты его нашел?

– Нашел, я же сказал.

– А хохла?

– Ты сказала Мыколу.

– Хохол его кличка, или Мыкола, я уже не помню.

– Знаешь, таких здесь нет. Говорят, что привез этого Руслана седой толстый водитель.

– На ржавой «Волге»?

– Нет, – рассмеялся Максим, – на черном «мерсе».

– Наверное, не он.

– Так зачем нам нужен этот твой связной?

– Понимаешь, Максим, он, как бы это сказать, не совсем связной. Он, как бы это сказать, – Светлана задумалась, – впрочем, какая разница, чем меньше ты знаешь, тем в большей безопасности находишься.

– Что же ты мне сразу не сказала?

– Я бы тебе и сейчас не сказала, но вынуждена.

– И что же ты мне вынуждена сказать?

– То, что этот Руслан, который Майларов, сейчас выясняет, кто из пассажиров везет финансовые документы.

– Какие документы?

– Документы мафии, те, что показывают в кино. Такой чемоданчик с распечатками и дискетами, где есть все счета в швейцарском банке и движение по ним.

– Ага, – закивал головой Максим, – а наша задача – этот чемоданчик забрать.

– Нет, Максим, наша задача – за этим самым Русланом проследить, и, если он влипнет в неприятности, помочь ему.

– И зачем нам это нужно?

– Зачем? А хрен его знает. Такая у нас с тобой задача, напарник.

– Что-то не верю я, Светлана, будто такой вот херней последние пять-восемь лет занимался. И хочу, чтобы ты мне рассказала, пока опять бутылкой по башке не получил.

– Да успокойся ты, – повысила голос Светлана.

– Извини.

– Нет, это ты меня прости, я сорвалась.

– А, ничего. Я пойду.

– Иди.

– Мне придется тебя запереть.

– Почему?

– Потому что изнутри можно закрыться только на засов. Любой, кто попробует открыть дверь, сразу поймет, что внутри кто-то есть.

– Как же я выйду?

– А куда ты собралась?

– Не знаю, мало ли что может произойти.

– Я не собираюсь опять спорить, или я тебя запру, или возвращайся в свой шкафчик со швабрами.

Светлана подумала, что этот диалог уже мало похож на разговор двух агентов, старшим из которых является она. Девушка глубоко вздохнула и сказала:

– Хорошо. Надеюсь, ты прав.

Глава 9

Светлана встала возле иллюминатора и посмотрела на проплывающий аккуратный залив с крохотным покосившимся домиком и деревянным причалом.

«Надо же, – думала она, – а ведь здесь кто-то живет, ходит по утрам на рыбалку, купается и совершенно не замечает окружающей красоты. Хотя, наверное, с грязного берега, заваленного этикетками от конфет и пустыми бутылками, так же красиво смотрится проплывающая белая яхта, и кто-то смотрит сейчас на нее и завидует счастливым людям».

Светлане захотелось лечь на полку, но она вспомнила о том, что непременно начнет изнурять себя кулинарными фантазиями.

«Странно, – подумала она, – почему Максим, с такой легкостью убедивший капитана и команду черт знает в чем, узнавший в течение нескольких часов о наличии Руслана и постоянно проявляющий инициативу, никак не может решить проблему, которая на фоне всего предыдущего должна казаться плевой. Наверное, нужно было оставить ему его деньги. Но как? Он же остался в одних плавках. Наверняка, это выглядело бы странно. Конечно, их можно ему вернуть и сейчас. На купюрах же не написано, что это его деньги. Да, надо вернуть. С ними парень что-нибудь придумает. Нет, ну как же так? На яхте нет возможности просто купить пирожок или булочку? Что же лучше, пирожок или булочка? Конечно, пирожок. С рисом и мясом или с картошкой, лучше горячий, но можно любой. И запить его молоком или горячим чаем. А еще лучше… Ну вот, опять началось, – отпугнула мысли Светлана, – все мысли о еде. Неужели это так важно? Йоги не едят по два месяца, верующие постятся, а я после двух суток совершенно раскисла. Надо что-то делать».

Светлана села на полку и попыталась подумать о Руслане. Мысль тут же растаяла, вспомнился запах картошки и сала в гараже.

«Так с ума можно сойти», – девушка неохотно стянула с себя одежду и, открыв воду в умывальнике, стала методично тереть ее лежавшим здесь куском мыла. Работа отняла у нее некоторые силы, но это отвлекло от голода, и Светлана выстирала свою футболку и джинсы так тщательно, как не делала этого никогда. Она так увлеклась, что не сразу заметила разговор, проходящий сквозь стену. Говорила девушка, находившаяся за тонкой стальной перегородкой, и судя по тому, что делала она это громко, другая девушка находилась в комнате за закрытой дверью. Несмотря на то, что голос хорошо был слышен, разобрать слов Светлане не удалось, как она ни прислушивалась. Железные стены превращали комнату в музыкальный инструмент, многократно отражая звук и искажая его. Светлане показалось, что за перегородкой разговаривают два свободных человека, а она превратилась в добровольную, но все же пленницу, где сама заключенный и надсмотрщик.

* * *

Девушка совсем замерзла и уже успела несколько раз пожалеть, что устроила постирушки. Невысохшая футболка быстро отняла ее тепло. Надевать куртку совершенно не хотелось. Светлана пыталась свернуться калачиком и, почувствовав теплые руки Максима, бросилась в его объятия и застучала зубами.

– Ты что это? – шепотом спросил парень.

– Замерзла.

– Если хочешь, я могу принести тебе бушлат.

– Сделай одолжение, – говорила девушка, прижавшись к груди парня.

– Я думал, – сказал Максим, – что тебя готовили к подобным испытаниям?

– Прыгать через забор и стрелять на вскидку. А к таким – нет.

– Скажи, Свет, а у нас не существует специализации?

– Как это?

– Как у воров. У них есть и медвежатники, и щипачи, и мокрушники.

– Это тебе матросы рассказали? Нет, у нас такого нет. Мы все универсалы, только я мужиков клею, а ты баб.

– Ты хочешь сказать, что я соблазнял женщин? – удивился парень.

– Разумеется, если это для работы необходимо.

– И как у меня это получалось?

– Нормально, – сказала Светлана, наконец открыв один глаз.

– Согрелась?

– Почти. Что там с нашим Русланом?

– Ничего. Ничего нового: ни с кем не знакомится, в карты не играет, в рулетку тоже. Бабами не интересуется. В общем, такое ощущение, что ему все по барабану.

– Но ты же не можешь наблюдать за ним все время. Наверняка он ищет нужного человека, когда за ним не смотрят. Или уже нашел.

– Не понял. Это как?

– Он мог его уже найти и теперь ждет удобного момента, чтобы получить документы.

– Тогда чего мы ждем, давай его спросим.

– Нельзя. Пока нельзя. В нашу задачу не входит вмешиваться, нам главное – его не упустить.

– Послушай, Светлана. Я понимаю, что ты связана разного рода служебными тайнами, но… Ой, чуть не забыл.

Максим вытащил из кармана спецовки яркий батончик шоколада и вложил Светлане в ладонь.

– Будешь?

– Буду? Ты еще спрашиваешь?

Девушка хрустнула батончиком:

– Спасибо.

Максим осторожно положил ладони на плечи девушки и тихо продолжил:

– Так что ты о нем знаешь? О Майларове.

– Ничего не знаю.

– Но фамилию ты ведь как-то узнала.

– Максим, что за ерунда, я ее в задании прочла, больше ничего не знаю.

– А что там еще было написано?

– Только то, что, возможно, он будет на яхте. И про хохла.

– И все? Странно.

– Чего же здесь странного?

– Да фамилия его, Майларов. Никогда такой не слышал.

– А мою фамилию ты слышал?

– Ру, ты имеешь в виду? Я думал это не фамилия.

– А что же?

– Да черт его знает, прозвище, кличка, позывной.

– Вот видишь, Максим, ничего тут странного нет.

– Знаешь, Свет, тут у помощника капитана есть справочник по Москве, старый, конечно, но я подумал, а вдруг там есть Майларов? И посмотрел.

– И что?

– Да нет там никаких Майларовых. Малайларовых человек сорок, Махлаевых еще больше, а Майларовых ни одного. А помощник мне сказал, что такой фамилии быть в принципе не может.

– Ты разговаривал об этом с помощником?

– А чего здесь такого?

– Максим, мы не должны привлекать внимание к Руслану, это небезопасно.

– Я и не привлекал, просто он поинтересовался, чем я занят, а я ответил, что ищу телефоны наших пассажиров, и что сейчас добрался до Майларова. А он сказал, что такой фамилии не бывает. Еще сказал, что майлар – это предельный углеводород, его изобрели десять лет назад, и, если бы не случайность, никто бы о нем не узнал.

– Какая случайность? – не поняла девушка.

– Он мне сказал, что когда стали развиваться композитные материалы, изобрели сверхпрочную майларовую пленку. Только у нее была одна проблема – не было клея, которым ее можно было соединить. Тогда и стали делать эту пленку с одной стороны матовой. И совершенно случайно оказалось, что на ней очень удобно делать чертежи. Так как тогда не было ни ксероксов, ни принтеров, то эта пленка быстро прижилась в разных КБ, а иначе осталась бы она достоянием одних военщиков.

– Ну и что из этого?

– Да ничего. Просто в наши времена дурацких фамилий никому не дают, если, конечно, не в детдоме. Но я так понимаю, что Руслану твоему больше десяти лет.

– А может, он действительно Малайларов, только с паспортисткой ему не повезло, вот и получился он таким, каким мы его знаем.

– Может быть, – сказал Максим, непроизвольно опуская руку с плеча на грудь Светланы.

– Спасибо, Максим, я уже согрелась.

– Я не поэтому, – кокетничая сказал парень.

– Тем более спасибо. Максим, перестань.

– Но почему?

– У нас это называется неуставные взаимоотношения.

– Неужели я тебе противен?

– Нет, – Светлана повернулась лицом к парню, размышляя, что придумать на этот раз, но, увидев коротко стриженного носатого юношу в матросской робе, поняла, что он больше не вызывает у нее того отвращения, которое испытывала к прежнему Максу.

Светлана обняла его одной рукой за шею и как смогла сильно поцеловала.

– Все, – выдохнула она, – и на этом закончим. Давай не будем портить с тобой хороших отношений, тем более ты знаешь… То есть знал… Ой, как тяжело с тобой, Максим. Знаешь, что я люблю другого.

– Другого? – Максим сделал театральную паузу. – Как же я сразу не догадался?

– О чем догадался, Максим?

– А, ладно, – Максим подскочил с места и уже в дверях сказал: – Сегодня больше не приду.

* * *

Светлана в очередной раз поднесла часики к уху.

«Идут, кажется, – подумала она, – разумеется, идут, если бы не шли, время остановилось, а сейчас оно уползает. Уползает за сутки, в течение которых Максим ни разу не удосужился навестить девушку, запертую в маленькой каюте возле самой кормы. Что же произошло? Может, его разоблачили, и парень не хочет выдавать своего напарника? Ерунда, весь этот шпионский бред я придумала сама, а если в Максиме и разгадали сына владельца яхты, ни к чему криминальному это не могло привести. За исключением, пожалуй, того, что ему могли рассказать, кто он и кто его отец. Но если такое произошло, Макс был бы уже здесь, и наверняка не один. Максим сам мог все вспомнить. Тогда так же непонятно его отсутствие. Он мог вляпаться в историю, настропаленный мной и мнящий себя агентом. Максим мог не выдержать и поговорить с Русланом, на него это похоже, но тогда почему он так долго отсутствует?»

Светлана пыталась сложить разрозненные мысли, но голова была тяжелой и совершенно отказывалась размышлять. Любое напряжение ввергало девушку в сон, и чтобы не провалиться на этот раз, она встала с полки, вошла в туалет и бросила себе в лицо несколько пригоршней воды. Ей снова показалось, что она слышит за перегородкой голос. Светлана прислушалась, но опять ничего не разобрала.

Она вернулась в каюту и, глядя в иллюминатор, сказала:

«Начнем сначала. Максим потерял память. Что происходит с человеком, когда он теряет память? Что происходит с человеком, когда он теряет память? С человеком, который потерял память, что происходит?»

Чтобы на секундочку отвлечься, Светлана попыталась умножить двузначное число. Результат оказался неожиданным.

«Ничего себе! Так я окончательно сойду с ума. Несколько дней без общения, еды – и я уже таблицу умножения забыла. Забыла? Ну да, конечно. Чего хочет человек, когда что-то забывает? Он хочет вспомнить. Это же так естественно. Память – это все, что есть у человека, делающего его таким, какой он есть. Чем отличается дворник от академика? Ничем, если их раздеть. В остальном же только набором извилин и жизненным опытом. Отними память у человека, он должен мучиться и пытаться все вспомнить. Почему же этого не делает Макс? А почему я решила, что он этого не делает? Вон он как приставал с расспросами насчет званий да наших отношений. Не поверил, что последние восемь лет такой херней занимался. Расскажи мне все, пока снова бутылкой по голове не получил».

Светлана почувствовала, как к горлу подкатил комок.

«Не может быть! Ведь я ему ничего не говорила про бутылку. Неужели он все знает? Не-ет! Стоп. Стоп. Стоп. Я – полная дура? Дура. Конечно, дура, потому что только в бразильских сериалах все по очереди теряют память и оказываются братьями-близнецами. Да как же я могла так попасться?»

Светлана села на полку, закрыла лицо руками и попыталась заплакать. Через минуту, поняв, что ей это не удастся, она снова встала и открыла иллюминатор.

«Выпрыгнуть смогу. До берега, скорее всего, доплыву. Что еще? Пожалуй, все. Здесь мне оставаться не следует».

Светлана высунула голову в круглое отверстие. В ее легкие ворвался прохладный сырой воздух.

– Бррр. А водичка, наверняка, не очень теплая. Доплыву ли?

Она еще раз примерила расстояние. На этот раз показалось, что до берега очень далеко.

– Врагу не сдается наш гордый варяг, – запела девушка, пытаясь вылезти из иллюминатора, – пощады никто не желает, – прозвучало совсем не выразительно.

Светлана поняла, что выбраться головой вперед не удастся. Она попробовала вернуться в каюту и только тут поняла свою оплошность: ни ее руки, ни ноги не имели точки опоры. Девушка балансировала на стальном обруче, болтая ногами.

«Похоже, на этот раз я точно в дерьме», – подумав так, она что есть силы изогнула спину и сделала конвульсивное движение вперед.

Ее центр тяжести сместился, и голова пошла вниз.

– Да здравствует Кусто! – выдохнула она, но вместо встречи с водой ее тело ударилось о борт судна и взмыло вверх.

«Ой, хоть бы никто не смотрел в бинокль, – подумала девушка, – вот будет стыдоба, если кто-то рассматривает меня с берега».

Светлана скрестила на груди руки и уперла кулачок в подбородок, осознавая, что в таком положении она сможет пробыть достаточно долго.

Поразмышляв добрых пять минут, Светлана пришла к выводу, что длины ее ног должно хватить, чтобы дотянутся до верхней полки. Она помахала ногами, но так и не нашла опоры.

«Досадно. Однако надо выбираться, или… Впрочем, других вариантов как раз нет».

Светлана еще раз поискала ногой полку и так же безуспешно.

«Вот если бы во что-нибудь упереться. Всего-то?» – девушка ненавидела себя.

Светлана осмотрела корпус яхты и в очередной раз не поверила своим глазам.

Чуть ниже иллюминатора на гладкой металлической поверхности находился выступ шириной около десяти сантиметров. Для чего он был сделан, Светлана так и не поняла. Ухватившись за него и издавая рычащие звуки, она после нескольких попыток подтолкнула себя в каюту. В это самое мгновение ее нога нашла верхнюю полку, оказавшуюся совсем близко, но не там, где она предполагала. Балансируя и пыхтя как паровоз, Светлана ввалилась в каюту и, упав на полку, сказала:

– Чтобы я еще раз вылезла? Да ни за что.

Но уже через пять минут Светлана повторяла попытку, на этот раз изменив тактику и пытаясь выйти задом. Просунув ноги и держась за полку, Светлана нащупывала выступ, когда в голове у нее возникла яркая картина происходящего. Она буквально увидела стремительные очертания яхты, из последнего иллюминатора которой висит или торчит… Светлана подумала так: «Сначала торчит, а затем висит, ну и так далее». Эта мысль почему-то не испугала, впрочем, и не позабавила. Вскоре ее нога встала на выступ, и девушка достаточно легко оказалась за бортом. Ее волосы затрепал влажный ветер, а несколько брызг легли на лицо. Светлана посмотрела на темно-синие буруны, и ее желание покинуть судно быстро таяло. Она стояла около минуты, так и не решившись отпустить руки.

– Ты что там делаешь? – услышала она почти над ухом.

От неожиданности нога соскочила с выступа, и, потеряв равновесие, Светлана повисла на руках, вмиг приросших к иллюминатору. Она посмотрела вниз и увидела, как кроссовки облизывают гребешки волн. Ей показалось, что стоит только разжать пальцы, как река тут же ее проглотит.

– Держись, держись, – донеслось сверху.

Светлана впервые подняла голову и поняла, что он доносится не из ее каюты. Призыв держаться выкрикивала кудрявая голова в соседнем иллюминаторе. Это была девушка, смотревшая на Светлану глазами полными ужаса и восторга.

– Держись! – повторила она.

– Держусь, ну и что дальше? – спросила Светлана.

Девушка, очевидно, не расслышала слов и то ли сочувственно, то ли ободряюще затрясла шевелюрой.

– Что дальше? – спросила Светлана, как будто собеседница могла дать дельный совет.

Девушка в иллюминаторе изобразила пальцем качели, тогда Светлана качнула ногой и, придав телу движение маятника, попыталась встать на площадку, с которой только что упала. Как ни странно, но это оказалось очень просто. Светлана нашла ногами выступ и, превозмогая себя, подтянулась. Между двумя отверстиями в теле яхты было не меньше полутора метров, и пройти по выступу, все время держась за край одного из них, оказалось невозможно. Светлана уже собиралась отступить назад, но ее рука наткнулась на что-то теплое и, приняв помощь девушки, она прошла к соседнему иллюминатору.

* * *

Не заботясь о последствиях и полностью забыв о приличии, Светлана наслаждалась запасами фотомоделей, которые оказались Олей и Ирой. Они полностью соответствовали представлениям Гамаровского о модельном бизнесе и напоминали рослых парней.

– Что же, ты все это время ничего не ела? – спрашивала Оля.

– Не-а, – отвечала Светлана с набитым ртом.

– Как же ты не окочурилась?

– Сама не знаю.

– А что ты там делала?

– Понимаете, девчонки, я тут своего парня пасу. Как вам объяснить? В общем, тут на яхте есть парень, его зовут Руслан. Он мне поклялся, что любит, и все такое, и бла-бла-бла, но вы же понимаете, что такое мужики. В общем, я решила его проверить и купила ему тур на одного. Хочу посмотреть, сломается он или нет? Это у меня такое испытание.

– Как же ты об этом узнаешь?

– Вот про это я и не подумала. Что толку сидеть в каюте и ничего не знать, поэтому я попыталась выбраться, только вы меня до смерти напугали.

– Я же не знала, – сказала Ира, – а что ты дальше делать собираешься?

– Не знаю, положение у меня не очень. Дело в том, что я на яхте зайцем, и об этом знает один человек. Он раньше мне собирался помогать, но видно, передумал и вторые сутки меня не навещает.

– Что за человек?

– Один матрос, только вы его, наверное, не знаете.

– Да, – заметила Оля, – в этот раз команду зачем-то поменяли. Макс как дурак сначала в робе ходил, ты видела? – обратилась она к Ире.

– Видела, ну его в сраку.

– Что за Макс? – спросила Светлана.

– Да так, шишка на ровном месте. Есть здесь один звездный мальчик.

– Расскажите, плиз.

– Тебе не по зубам, – махнула рукой Оля. – К тому же, я так понимаю, у тебя свой парень есть.

– Есть, – кивнула Светлана.

– Ну и зачем он тебе сдался? Ни один мужик не стоит того, чтобы из-за него голодать. Я понимаю – за фигуру, – девушка провела руками по талии.

– Этот стоит.

– Тебе виднее, только мы ничем помочь не сможем, у нас работа.

– Что за работа? – спросила Светлана, делая невинное лицо.

– Мы снимаемся, модели мы, понимаешь?

– А я-то думаю, что за девчонки такие классные?

Явно польщенные девицы заулыбались.

– Время от времени мы можем за твоим парнем посмотреть, – сказала Ира.

– Да ладно вам, девочки, мне и так неудобно. Вот если бы вы мне поесть купили, – Светлана аккуратно положила на откидной столик три бумажки.

Оля посмотрела на деньги и уверенно добавила:

– Присмотрим мы за твоим парнем, только опиши, какой он.

* * *

Светлана отошла к двери и придирчиво осмотрела иллюминатор. Вроде все в норме. Петля веревки, пропущенная через кронштейн, в глаза не бросалась. Можно было открыть и закрыть стекло, и если не всматриваться, то заметить узкую полоску можно только случайно. Белый пакет, подвешенный на веревку, идущую к каюте Оли и Иры, можно обнаружить лишь с берега, если, конечно, не перегибаться через борт. Светлану же заботило то, о чем она раньше никогда не задумывалась. Запах. Обостренное голодом обоняние различало малейшие запахи, и девушка думала, что Максим, если он, конечно, появится, непременно почувствует, что она уже не умирает с голоду.

Он пришел ночью. Держа банан, словно букет цветов, щелкнул замком и осторожно открыл дверь.

– Тук-тук, Света.ру, это я.

Изображая утомленную бездельем и изнемогающую от голода, Светлана придала себе неестественную позу, скрючившись в три погибели и спрятав лицо.

– А-а, это ты? Я уже подумала, ты того, это… – еле сдержав смех, девушка вырвала банан из рук парня и, пачкаясь и давясь, жадно набила рот.

«Не переиграть бы», – подумала Светлана.

Но Макс ничего не заметил. Задумчиво улыбаясь, он обнял девушку и, гладя по голове, сказал:

– Совсем изголодалась, моя маленькая.

– Максим, если так дальше пойдет, я ноги протяну.

– Потерпи, немного осталось.

– До чего немного?

Максим, не ожидавший этого вопроса, достал сигарету и, только прикурив, сказал:

– Скоро у меня появится возможность. Я почти договорился с коком, только мне нужны деньги.

– Сколько?

– А сколько у тебя есть?

– Не знаю. Я и забыла, что это такое, – Светлана достала из грудного кармана заранее приготовленный комок купюр и протянула Максиму. – Возьми все, мне здесь деньги ни к чему.

Максим принял перекрученные и специально перемятые банкноты и попытался их расправить.

– Не густо. Кок парень жадный, а цены на борту космические.

– Знаешь, деньги в воде побывали, большую часть я выбросила. Подумала, зачем они нужны, если на них рассмотреть ничего нельзя.

– Не знаю, согласится ли он.

– А ты попробуй, – Светлана взяла из рук парня сигарету и затянулась.

– Ты зря куришь.

– Конечно, зря.

Они сидели в тишине некоторое время, и Светлана услышала, как предательски стучит ее сердце. Ей показалось, что и Максим слышит стук и по нему читает ее мысли.

– Как Руслан? – прервала она молчание.

– Я уж думал, ты не спросишь.

– Ты меня рано со счетов сбросил, я в полном порядке.

Парень встал и подошел к иллюминатору.

– Что ты делаешь? – пожалуй, слишком оживленно спросила Светлана.

– Ничего, закрыть хочу.

– Подожди пусть дым развеется. И что там Руслан?

– Нормально, – сказал Максим, садясь к Светлане и обнимая ее за плечи. Ничего не изменилось, ни с кем не знакомится, ни во что не играет, ни во что не встревает.

– Странно, – сказала Светлана, – а, может, это не тот Руслан? Или, может, это подставка, чтобы сбить меня со следа?

– А какой он должен быть?

– Руслан-то? Майларовый. Я же тебе говорила. Думаю, совпадений быть не должно.

– Послушай, Свет, а данные, что он на борту, точные?

– Голова ты садовая, кто же тебе точные данные даст? Наверняка ему подсунули в постель шлюху, а охая и ахая, он разболтал, что собирается в круиз на две недели. Разумеется, все круизы на это время проверили, а их, наверняка, оказалось не так много.

– Ты, кажется, говорила, что он из дружеского ведомства.

Светлана затянула паузу, затем, как бы найдя ответ, сказала:

– Что значит дружеского? Не может быть дружбы между конкурентами.

И тут же выкатила пробный шар:

– «Семнадцать мгновений весны» помнишь? Как там СС и СД воевали? Такая же ерунда и у нас.

Максим понимающе покачал головой, но вскоре сообразил, что нужно ответить:

– Нет, не помню.

– Жаль. Мне порой кажется, Максим, что ты все помнишь. Тяжело отвязаться от ощущения, что ты тот, кого я знаю столько лет.

– Мне тоже, – Максим погладил Светлану по щеке и попытался поцеловать.

Девушка увернулась.

– Какие то проблемы, Свет?

– Никаких, Максим, – Светлана пыталась говорить тише, – Просто… Просто… Меня недавно вырвало. От голода, наверное. Максим, у меня такая слабость. Я не в состоянии вести разговор.

– Хорошо, – парень встал, делая вид, что обиделся, и подошел к двери.

– Когда придешь?

– Скоро.

* * *

– Мы даже подумали, а не того ли твой парень. Ну, в смысле, может, он только мужиками интересуется? – говорила Оля.

– И что? – спросила Светлана, забравшись с ногами на полку.

– Да вроде все нормально, вон как за женой Козяева увивался. Я даже подумала, может, твой Руслан собирается ему рога приставить.

– Хорошенькая жена-то?

– Хорошенькая. Только зачем она ему? Та все равно шило на мыло не сменяет. На Козяеве можно ездить. Крутой мужик, при деньгах, да и не ублюдок совсем.

– А Руслан что же?

– Ничего, как с мужем познакомился, сразу интерес к ней потерял.

– Да и с Козяевым поговорил пару раз и забыл, – добавила Ира, – все-таки странный он. Как будто что-то вынюхивает. Он у тебя не мент?

– Нет, что ты!

– А ты присмотрись получше. Я ментов за версту чую, и парень твой сильно на них смахивает.

– Разберусь, – вздохнула Светлана. – Что дальше-то будет? Я в смысле, куда мы идем?

– В море. Ты море когда-нибудь видела?

– Нет, – Светлана отрицательно покачала головой. – Спасибо вам, девчонки.

– Да не за что.

– Есть за что, я бы без вас пропала.

– Ты тоже, Свет, не от мира сего, – сказала Ира, – я бы на такое не решилась. Сидеть две недели взаперти только для того, чтобы за парнем посмотреть, даже за очень хорошим, я бы не смогла.

– А мне кажется, – сказала Оля, – я слышу стук. Это не твой матрос о тебе вспомнил?

– Черт! – Светлана кинулась к иллюминатору. – Спасибо вам, девчонки. Увидимся!

Словно гимнаст, девушка в несколько мгновений оказалась на узком парапете. Она быстро двигалась, и, когда одна рука уже дотянулась до железного обруча, ноги зацепились друг за друга и полетели вниз. Тонкий шнур не выдержал и лопнул, хлопнул о воду и закружился в волнах белый пакет, на прощание взмахнув ручками. Светлана вскрикнула и почувствовала, как через правый кроссовок просочилась вода.

«А-а-а», – девушка подняла голову и, отпустив уже ненужную веревку, схватилась за холодный край второй рукой.

«Р-раз», – в следующую секунду она уже стояла в каюте, разведя руки в стороны и прогнув спину.

– Боже ты мой. Как я это сделала?

Из секундного оцепенения ее вывел стук в дверь.

– Света, открой!

Девушка посмотрела на мокрую ногу, перевела взгляд на дверь, затем на иллюминатор и, сев на колени возле двери, отодвинула запор.

– Что с тобой? – спросил Максим, бесцеремонно отодвигая девушку дверью.

Светлана, прекрасно понимавшая, что раскрасневшееся лицо никак не вписывается в ситуацию, прикрывала щеки ладонями и кусала губы, чтобы не рассмеяться.

– Что с тобой? – повторил Максим, присаживаясь рядом.

– Уйди, – слабо отстраняясь, сказала Светлана.

– Зачем ты закрылась?

– Уйди, мне стыдно, – Светлана превозмогала приступы смеха, давящие грудь.

– Я не уйду, – сказал Максим, вставая.

Светлана не сдержала очередной порыв, и из ее груди вырвались звуки, словно кто-то попытался заиграть на порванной гармони.

Ошарашенный Максим принял их за рыдание и, отскочив в сторону, посмотрел на девушку, совершенно сбитый с толку.

– Ты упала в обморок? – предположил он.

– Нет! Я описалась, – сказала Светлана, демонстрируя мокрый кроссовок.

Глава 10

Макс смотрел на девушку, стоявшую перед ним на коленях, и его чувства менялись с самодовольства до жалости. Он так и не смог отдать предпочтение, но неожиданно для себя сказал:

– Приведи себя в порядок, я зайду через час.

Светлана даже не подняла голову, Максим обошел ее, как если бы на его пути стояла мусорная корзина. Он запер дверь и направился в каюту, находившуюся рядом с капитанской. Парень неторопливо переоделся и прошел в помещение, совмещавшее ресторан и комнату отдыха. Там он подозвал официанта и сделал заказ, тыча молодого человека в грудь указательным пальцем. Затем Макс занял место так, чтобы удобно рассматривать парня, которого он знал как Руслана Майларова.

Макс уже перешел к третьему блюду, когда к нему присоединился невысокий полный мужчина с бородкой.

– Приятного аппетита.

– Не трудитесь, Эмиль Валерьянович, аппетит у меня и так приятный. Как только посмотрю на бедную девушку, сразу жрать хочется.

– Как она?

– Плохо, – коротко ответил Макс.

– Достаточно плохо?

– У меня не было времени, но то, что вы получите – готовый материал.

– Нового ничего не сказала?

– Ей уже и говорить-то тяжело, так что поторопитесь.

– Сначала надо заняться этим гусем, – мужчина кивнул в сторону Руслана.

– Вы все-таки не верите, что он – случайность?

– Слишком много совпадений, – сказал мужчина. – До смешного много.

– Но ведь профи так не работают.

– В том то и дело, что нет, а если это не ФСБ, тогда стоит выяснить, чем они здесь занимаются.

– А если это комитетчик?

– Тогда у нас большие проблемы, а я не хочу осложнений, и поэтому тебя предупредил: на борту никого не было, ни этой твоей Светы.ру, ни этого, – мужчина еще раз кивнул головой.

– Я бы хотел еще раз поговорить с девушкой.

– Понравилась? – улыбнулся Эмиль Валерьянович.

– Понравилась, – кивнул Максим. – Да нет, я не в том смысле.

– А в каком же?

– Фантазерка она. Столько мне нагородила: про гостиничный номер, поездку в Штаты. Чешет как по писанному.

– Она же тебя бутылкой?

– Я, Эмиль Валерьянович, этого не забыл. Сначала думал на куски ее порежу, но теперь даже буду скучать. Как говорится, любовь зла.

– Полюбишь и мента, – достроил фразу мужчина.

– Не мент она, я это чувствую. А кто она?.. Да черт ее знает!

– Давай, Макс, без глупостей. Ты знаешь, чем я занимаюсь, и раз уж ты в команде, учись забывать людей, о которых не нужно помнить. Через пять часов появится курьер, и он не должен ничего узнать, тебе понятно?

– Он ничего и не узнает.

– Макс, – по отцовски сказал мужчина, – ты ведь меня правильно понял?

– Понял, понял.

– Вот и хорошо. Давай, пригласи ко мне этого, – мужчина напоследок кивнул головой и встал, – без глупостей.

Максим неторопливо покончил с трапезой, еще минуту посидев за столиком, встал и пошел к Руслану.

– Простите.

– Что тебе приятель? – спросил Руслан улыбаясь.

– С вами хочет поговорить одна девушка.

– Какая девушка?

– У нее очень необычная фамилия.

– Не знаю я никакой девушки, – ответил молодой человек, не переставая улыбаться.

«Жаль, – подумал Максим, – если бы ты сейчас сказал, что эта стерва тебя и здесь достала, было бы лучше».

– Эту девушку зовут Света.ру. Она все время ехала зайцем и теперь хочет с вами поговорить.

– Пусть придет сюда, или с этим проблема?

– Она, как бы это вам сказать… Все время ехала в машинном отделении. Верхняя одежда пришла в негодность, – Максим успел подумать, что Светлана дала бы ему фору, придумывая причину, – она здесь всех перепугает, и потом, для девушки будет шоком, если она увидит, как люди едят.

– Я не знаю никакой девушки.

– Что же, хозяин – барин, – сказал Макс, собираясь уйти. – Но вы же не откажетесь просто пройти со мной? Или вы робкого десятка?

– Признаться, да.

– Тогда я попрошу матросов сделать это силой.

Макс спокойно пошел к выходу. Когда он обернулся, то увидел, как Руслан подзывает официанта, чтобы расплатиться.

«Если это твой выбор, Света.ру, то ты сделала большую ошибку», – подумал Макс.

Парень дождался, пока Руслан подойдет ближе, и повел его по лабиринтам лестниц вглубь корабля, туда, где его ждали двое матросов и маленький полный мужчина с бородкой.

– Что все это значит? – спросил Руслан, останавливаясь.

– Я надеюсь, господин Майларов, вы не будете против, если мы зададим вам несколько вопросов?

– Кто вы такие? Что вам нужно?

– Здесь вопросы буду задавать только я, – перебил его мужчина.

Он кивнул матросам, и те, схватив парня, поволокли его к стоявшему железному стулу. Они обмотали руки Руслана скотчем и, продев между ними кусок трубы, подняли его к потолку.

– Вы за это ответите! – закричал парень, болтая ногами.

– Знаете, что? – сказал мужчина, – Я мог бы выбить из вас все, что меня интересует, но не буду тратить время, потому что есть человек, который скажет это за вас. Макс сходи за дамой.

– Я один могу не справиться.

Мужчина посмотрел на Макса, как будто тот сморозил глупость.

– Может, она уже не ходит, придется нести.

Мужчина кивнул, и один из матросов пошел вместе с Максом.

Они поднялись по винтовой лестнице и подошли к последней каюте. Макс открыл дверь и тихо сказал:

– Света.ру, тук-тук.

Тишина в ответ заставила молодого человека шире открыть дверь и заглянуть через порог. В каюте было пусто. Макс заглянул в туалет и даже под нижнюю полку.

– Никого.

– Где же она? – спросил матрос.

– Хороший вопрос, – парень подошел к открытому иллюминатору и вытащил из кронштейна сложенный в несколько раз кусок бумаги.

– Записка, мать твою, – зло констатировал Макс.

Он развернул её и прочитал вслух:

– Максим, прости меня. Это я ударила тебя по голове. Я нагородила чушь про агента, потому что хотела воспользоваться тобой и твоими деньгами. Теперь я понимаю, что это было глупо. Прости меня. Надеюсь, память к тебе вернется и ты будешь счастлив. Прощай. Света.ру.

– Утопилась, что ли? – предположил матрос.

– Утопилась, – передразнил Макс, – сейчас заплачу. Сбежала она, мать твою. Понял?

– Нет.

– То-то и оно.

* * *

В маленькой каюте, отделенной от Максима тонкой перегородкой, находились три девушки и разговаривали о погоде, о музыке и цветах.

– Ты сегодня не торопишься? – спросила Оля.

– Нет, – ответила Светлана.

– Ну и правильно, что тебе там делать? Я вообще не представляю, как можно сидеть взаперти столько времени.

– Честно вам скажу, девочки, мне и самой надоело. Я решила с этим покончить.

– И правильно, молодец, – одобрила Ира. – Только как ты теперь?

– Пойду попрошусь к Руслану, устала я без мужика.

– А будет он тебе рад?

– Вот я и посмотрю, – сказала Светлана, – обрадуется он мне или нет.

– Конечно, обрадуется, – предположила Оля.

– Не знаю, не знаю, – возразила Ира, – не все мужики любят сюрпризы.

– Знаете, в чем моя проблема? Я номер его каюты не знаю.

– Да. Будет стремно, если ты подвалишь к капитану и поинтересуешься. Ты что думаешь, Ир?

– Не надо, – авторитетно сказала Ира, – пусть лучше дождется завтрака, если, конечно, он в кают-компании не висит.

– Я бы туда сходила, – сказала Светлана, – но моя одежда вряд ли покажется там уместной.

– Да ладно тебе. Главное, не рисуйся слишком. Загляни внутрь, если он там – падай к нему, если нет – возвращайся. Тут никто на прикид не смотрит. Один парень вообще в форме матроса ходил. Да мы тебе про него рассказывали. Главное – не дрейфь.

– Спасибо вам, девчонки, за все-за все. Пойду я.

– Удачи.

– Вам тоже. Кстати, если сюда мой матрос пожалует, вы уж меня не выдавайте. А то, как бы и у вас неприятности не начались.

– Зачем нам надо? – брезгливо спросила Ира.

– Так, на всякий случай предупредила.

Светлана воровато выглянула из каюты и осмотрела пустой коридор.

– Не дрейфь ты, – подбодрила Оля.

Девушка улыбнулась в ответ и пошла к трапу. Она вышла на палубу и обошла овальную надстройку, заглядывая в квадратные иллюминаторы. Светлана встала возле борта и, облокотившись о парапет, закурила сигарету. Она почувствовала, как дрожат ее руки и, не докурив, бросила сигарету в воду. Светлана попыталась рассмотреть берег, но в темноте ничего не было видно.

«Ну и глушь», – подумала она.

Она постояла еще около минуты и нерешительно вошла в открытую белую дверь.

* * *

– Как это сбежала? – недоумевал Эмиль Валерианович.

– А я почем знаю? – оправдывался Макс.

– Ты же сказал, что она ходить не может? Как же она убежала?

– Она утопилась, – сказал матрос, – там и записка была.

– Да какая, на хрен, записка! – злобно огрызнулся Макс. – Такие не тонут.

– Ай, Максик, говорил я тебе, не заигрывайся.

– Да, Эмиль Валерианович, в самом деле.

– Хочу я тебе верить Максим, но даже не знаю…

– Вы думаете, это я?

– А что я, по-твоему, должен думать?

– Хорошо, – сказал Макс, сделав паузу, – я ее найду, она здесь, и никуда от меня не денется. Осмотреть корабль – это дело получаса.

– Полчаса, – сказал мужчина и, повернувшись к висевшему на руках Руслану, сказал:

– А ну-ка, ребятки, снимите мне этого. Я хочу с ним пока спокойно поговорить.

Матросы выполнили приказание и даже посадили молодого человека на стул.

– Давай-ка по-хорошему, – сказал Эмиль Валерианович и, повернувшись к матросам, добавил:

– Вы еще здесь?

Макс в сопровождении рослых парней кинулся по проходу.

– Стоп, – Макс резко остановился. Так, что один из матросов чуть не сшиб его, – начнем прямо отсюда. Она может быть где угодно.

Троица методично стала осматривать затемненные проходы и открывать двери и люки. Когда трюм был полностью осмотрен, Максим сказал одному из матросов:

– Стой здесь, будешь смотреть за трапом, девчонка лет двадцати-двадцати пяти, в джинсе, блондинка, стрижка – каре.

– Как это? – переспросил матрос.

– Вот так, – Макс показал ребром ладони возле шеи, – хватай ее – и к Эмилю. Понял?

– Понял.

– А ты – за мной.

Исследовав верхний дек, бесцеремонно стуча в каюты и открывая те, которые были заперты, дубликатами ключей, Максим оставил второго матроса возле трапа и вышел на палубу. Тут он понял, что остался без физической поддержки. Поразмыслив пару минут, Макс решил, что это даже к лучшему. Осмотрев палубу и спасательный катер, направился проверять каюты на верхней палубе, даже не подумав заглянуть в ресторан. На верхнем деке было всего три каюты: капитана, старшего помощника и та, которую занимал сам Макс. Немного поколебавшись и вспоминая, чья сейчас вахта, Максим постучал в каюту капитана и поинтересовался, когда будет его вахта. Недовольный капитан пробубнил что-то о воспитании, хороших манерах и закрыл дверь.

– Сам дурак, – ответил Макс в пустой коридор.

Он исследовал два примыкающих помещения, закрывающихся на кодовые замки, и после того, как поднялся на мостик, взглянул на часы:

– Опачки!

Прошло уже больше часа, а поиски не дали никаких результатов. Макс, перекинувшись парой слов с помощником капитана, вышел на воздух, внимательно осмотрев грот-мачту.

– Это уже паранойя. Не могла же она улететь.

Парень торопливо вспоминал расположение яхты, прикидывая, где он еще не осмотрел судно.

– Наверняка, мы разошлись. Она, скорее всего, курсирует по главной или верхней палубе, и я с ней разошелся.

Макс спустился вниз и обошел судно по борту. Остановившись возле иллюминатора кают-компании, он понял, что хочет выпить, и вошел в ту же белую дверь.

* * *

Светлана постучала в дверь каюты и дернула ручку.

– Где же ты ходишь? – сказала она, притоптывая на месте.

Светлана подождала минуту, затем постучала снова. Воровато оглядываясь, она пнула ногой дверь, наполнив коридор гулким эхом.

Светлана растерянно посмотрела на носки кроссовок, повернулась и пошла к лестнице. Она вернулась в кают-компанию в то самое время, когда Максим с матросом поднялись по лестнице.

Светлана села за столик и заказала мудреный коктейль из водорослей. Она не притронулась к стакану и только нервно перекручивала в руках зажигалку. Публика, уже изрядно повеселившаяся, стала расползаться по каютам. В помещении было занято три столика. Никто из посетителей не обращал на Светлану внимания, даже официант, к которому она обратилась с просьбой найти каюту. Правда, вскоре от одного столика отклеился мужчина лет сорока и попытался познакомиться. Светлана приняла ухаживания подвыпившего самца и как могла непринужденно вела разговор, нервно поглядывая на часики. Через сорок минут она решила повторно посетить каюту Руслана и поднялась с места.

На пороге в хорошем костюме с открытым ртом стоял Максим. Он не сводил со Светланы глаз.

– Приехали, – сказала девушка, садясь на место.

– Что? – не понял собеседник.

– Послушайте, мужчина, – обратилась Светлана к ухажеру.

– Я думал, мы уже на «ты».

– Тем лучше, – перебила Светлана. – Любишь розыгрыши?

– Обожаю, особенно сексуальные.

– Тогда давай поиграем. Сюда подойдет молодой человек. Как только я скажу «авалированный вексель», ты закроешь ему глаза.

– Это еще зачем?

В это время к столику подошел Максим и уселся на свободное место. Светлана кивнула головой в знак того, что разговор не может быть продолжен, и мужчина понимающе улыбнулся.

– Привет, – поздоровался Максим.

– Здравствуй, Макс.

– Проголодалась? Что ж ты ничего не ела? – сказал парень, обводя рукой пустой стол.

– Уже убрали. А с каких пор матросы ходят в «Труссарди»?

– Ты об этом? – Макс хлопнул по лацкану пиджака. – Тут никто не запрещает. Тем более, сейчас не моя вахта. Слушай, Свет, у меня к тебе разговор. Конфиденциальный. И срочный.

– Сейчас допью, – Светлана показала на нетронутый коктейль.

– Пей быстрее.

– Максим, я так объелась, что пальцем на ноге пошевелить не могу.

– Давай я за тебя допью, – парень протянул руку, но Светлана схватила стакан раньше.

– Я сама.

– Какая у тебя хорошая реакция.

Светлана сделала маленький глоток:

– Фу, какая гадость.

Мужчина почему-то хихикнул, и Макс покосился на него, произнеся:

– Вот видишь? Пойдем.

– Мне здесь нравится, меня здесь развлекают и вообще.

– Пойдем, Света, не капризничай, а то… – Макс попытался поймать воротник Светланиной куртки.

– Да сядь ты, вексель переводной, – увернулась Светлана, – то есть, как его там? Авалированный.

Кудрявый мужчина резко встал и шагнул за спину Максима. Он попытался прикрыть ладонью лицо парня, но вместо этого потерял равновесие и отпустил ему негромкую пощечину.

– Извините! – крикнул он, размахивая руками.

Испуганный Макс завертел головой, а Светлана кинулась мимо столиков. Она сшибла пару стульев и была уже возле стойки бара, но в этот момент в зале заиграла танцевальная мелодия, та самая, которую Светлана слышала в Москве возле закусочной. Светлана проехала пару метров по ровному полу и остановилась возле стойки. Оглянувшись, она увидела, как привлеченные шумом люди оборачиваются в ее сторону.

Светлана сделала полшага вперед и, легко подпрыгнув, встала на стол. Стол качнулся, но она сумела устоять. Сбросив с плеч куртку, девушка откинула голову назад и согнула колено. Светлана сделала несколько танцевальных движений, томно смотря на немногочисленных зрителей. Они оживленно загукали и даже зааплодировали. Совершенно обескураженный Макс стоял возле столика, не зная, что делать. Так ничего и не придумав, он решил действовать руками. Парень подошел к столу, возле которого уже собрались зрители.

– Слазь! – закричал он. – Слазь! – и вцепился в ногу девушки.

Светлана потеряла равновесие и упала. Она ударила кроссовкой воздух, затем чье-то лицо. То, что это было лицо Максима, она была не уверена, потому что вокруг нее тут же началась потасовка, сначала в защиту девушки, затем в защиту Максима. Светлана занимала пикантное положение в центре драки, лежа на столе. Это продлилось недолго, пока кто-то не сел на край стола и не опрокинул его. Подскочив, словно пружина, девушка кинулась к камбузу, откуда выглядывали безумно довольные повара.

– Где выход? – невинным голосом пропела Светлана.

– Там, – ничуть не удивившись, показал толстым пальцем кок в белой униформе.

Девушка метнулась узкими коридорами кухни, неловко зацепив ручку сковороды, тут же заплясавшей по полу. Она проскочила высокие стеллажи и увидела запасной выход, закрытый на огромный навесной замок.

– А-а-а! – закричала она, словно увидела приведение.

– Иду, иду, – раздался из-за спины недовольный женский голос, – вечно вы бегаете, когда закрыто!

Светлана увидела пожилую женщину, семенящую с длинным ключом в руке.

– Иди уж, – сказала она, сняв с петли замок.

– Спасибо вам, – выдохнула Светлана и выбежала на палубу.

Она пробежала к носу яхты и согнулась пополам, пытаясь отдышаться. Светлана осмотрелась вокруг, не найдя ничего, что могло бы считаться укрытием, стала зачем-то ощупывать свои карманы. Она вытащила маленький нож Макса, несколько секунд вертела его в руках, затем подошла к стоявшим на палубе спасательным плотикам и аккуратно срезала веревку, опоясывающую окружность.

* * *

Со стороны было похоже на то, что мужчина беседует с молодым человеком. Разговор шел спокойно. Молодой человек охотно рассказывал, мужчина иногда задавал вопросы, но больше слушал, понимающе кивая. Неподалеку стоял еще один парень, но к разговору не присоединялся. Парень часто прикладывал к глазу лед, завернутый в тряпку, и искоса поглядывал то на мужчину, то на молодого человека со связанными руками. Эту мирную беседу прервал матрос.

– Извините, – обратился он к мужчине.

– Что тебе, ее нашли?

– Катер швартуется с правого борта.

Мужчина посмотрел на часы и сказал:

– Что ж, чему быть – того не миновать.

Повернувшись к Максу, он добавил:

– Подставил ты меня, сынок.

– Может, проскочит? – спросил парень, отнимая от лица кулек из промокшей ткани.

– Дай Бог, дай Бог. Вот что я тебе скажу, дружок: иди запрись у себя в каюте и не выходи до завтра.

Мужчина поднялся в каюту, открыл вмонтированный в стену сейф, достал оттуда стопку бумаг, перевязанную проводом, бегло осмотрел помещение и, вывалив из зеленого пакета-майки кучу салфеток и пару полотенец, убрал туда бумаги. Сверху он бросил две коробки дискет и, оглядев ношу, двинулся к выходу. Он спустился на палубу в тот самый момент, когда матросы перебросили трап на стоявший рядом рыболовецкий катер. Возле борта стояло двое бородатых мужчин, одетых в черные кожаные куртки с поднятыми воротниками. Руки они держали в карманах, на каменных лицах не было ни малейших следов хорошего настроения, Эмиль Валерианович сразу это увидел. Он решил не делать глупостей и, по возможности, не испытывать судьбу. Суда не в такт покачивались на волнах. Трап скрипел, перекашивая, грохоча, ерзая по палубе, но бородатые субъекты не собирались подниматься на борт яхты. Тогда, мысленно перекрестившись, Эмиль Валерианович ступил на играющую под ногами поверхность и перешел на гораздо меньшее по размерам судно.

– Добро пожаловать! – совершенно некстати сказал он по-русски, – Как добрались?

– Были проблемы? – спросил один бородатый тоже по-русски, но с акцентом.

Эмиль Валерианович тут же почувствовал, как взмокли его ладони, а голос пришел в фальцет.

– Почти нет, – ответил он быстро.

– Что значит почти? – спросил второй, сверля маленького мужчину холодным взглядом.

Эмиль Валерианович хотел уже сказать, что не было совсем, и даже открыл рот, но так и не решился произнести фразу и только жалко пожал плечами.

– Почему на якоре сидит человек? – спросил первый.

– Не знаю, может, пьяный? – предположил Эмиль Валерианович.

Один из бородачей скрипнул зубами так, что это услышал маленький полный мужчина, в один миг ставший еще меньше.

– Придется его снять, – сказал второй небритый, – а ты пойдешь с нами и расскажешь, что он там делал.

Отдав короткое распоряжение матросам, трое мужчин спустились в трюм, где стоял длинный стол, в нос шибануло рыбой. Мужчины в кожаных куртках уселись с одной стороны. Маленький человек, державший зеленую сумку на коленях – с другой. Он быстро стал рассказывать о бухгалтере из Москвы, о том, как он собрал документы и записал телефонные переговоры, о том, как попытался продать документы, и их отобрали силой. О том, как он кинулся за ними вдогонку, и о том, как за ним увязалась девушка, которая была в него безумно влюблена. Эмиль Валерианович опустил все, что касалось Макса, и поведал о том, как он вычислил Руслана и девку, и о том, как она сбежала несколько часов назад. О том, что он осмотрел каждую каюту, каждый метр яхты, а на якорную цепь взглянуть не догадался.

И без того каменные лица собеседников становились еще суровее. Когда Эмиль Валерианович закончил, один из них снова скрипнул зубами, что привело мужчину в состояние паники, и он снова стал пересказывать историю.

Его, теперь уже сбивчивый, рассказ прервал матрос, одетый в шляпу и плащ, приведший девушку в джинсовом костюме и молодого человека со связанными скотчем руками.

– Эти люди едут с нами, – сказал небритый матросу в шляпе, – предупредите капитана.

* * *

Два человека в белых рубашках просматривали смонтированную видеозапись. Иногда они комментировали происходящее на экране. Мужчины курили по очереди, чтобы в маленькой комнате не скапливался сигаретный дым. Окон в помещении не было, что наводило на мысль о хорошо оборудованном подвале. В одной стене все же был застекленный проем, но без привычной рамы и форточки, да и выходил он не на улицу, а в соседнюю комнату, где из мебели находился единственный стул, поставленный в центре.

– Хорошо врет, уверенно, с размахом, – говорил тот, что ниже ростом.

– Хорошо, – согласился второй.

– Одно не пойму, зачем этот цирк? Или в ФСБ разучились работать, или я ничего не понимаю в этой жизни.

– Ведь интересная история, – сказал второй. – И это может быть хорошим прикрытием.

– Девчонка?

– Да. Ну подумай, кто поверил бы этому бухгалтеру, не окажись рядом с ним этой сумасшедшей? Вот ты бы поверил?

– Именно. Слишком правдоподобно. Уж больно полкотой отдает от его истории: родился, учился, побрился. Будто полковник эту легенду сочинил. Не то, что девка, эта за словом в карман не лезет. Познакомилась по электронной почте, разыскала, увязалась, пряталась, парню бутылкой по башке. Каково? Форменный Голливуд.

– Тогда получается, если этот Руслан – подстава, он должен был в первую очередь от нее избавиться.

– В том-то и дело, что девчонка для него – алиби. Сумасшедшее, но настоящее. Такое не подготовишь.

– Допустим. Допустим, он – подстава. Но зачем? Какой смысл? Агентуру внедрить можно и более простым способом. Без этого цирка.

– Заметь. Он и не внедряется. Никакого интереса, кроме денег. Хотел получить бабки и отвалить. А зачем тогда, спрашивается, весь этот сыр-бор? Нет, тут дело в другом. Здесь в документах что-то. Кстати, разговоры реальные?

– А кто же знает? Голоса похожи, а экспертизу сделать – нужно время. И, самое главное, автор нужен.

– А автор теперь далеко, не так ли?

– И подопечный наш на это упирает. «Спросите Лайпанова, он меня знает». С удовольствием спросили бы, только найди его.

– Я думаю так: если парень – подстава, он знает, что Лайпанов сейчас на Лубянке, а скорее всего, уже растворился в соляной кислоте, и поэтому играет в наглую. Как считаешь?

– Возможно. Возможно и то, и другое.

– Да. Вся эта история для меня разложилась на три ветки. Первый вариант – бухгалтер не врет. Акцию в Москве провели те, о ком он говорит, что в принципе реально, реальна его история, и противоречий здесь нет. Второй вариант – операцию проводило ФСБ. Тут одно «но»: девчонка. Третий вариант – совместная операция.

– Мне бы это в голову не пришло.

– Мне бы тоже не пришло, если бы не рязанские учения. Я, извини, тебя все же старше, и опыт работы у меня больше, а он мне как раз об этом и говорит.

– А смысл?

– Тот же. Обе стороны получают то, что хотели. Есть у русских поговорка такая: рука руку мылит. Вот послушай. Если проводятся учения, то делается это с одной понятной целью: либо показать, либо посмотреть. Предположим, что посмотреть, хотя, что тут смотреть, я не знаю, но допустим. Заложили муляж устройства, поставили таймер. Что должен делать учебный террорист?

– Скрываться.

– Правильно. Скрываться, а не стоять возле дома и ждать, когда его возьмут, что и произошло. А что должны делать правоохранительные органы? Правильно, его задерживать. Иначе какой смысл? Тренируются МВД, ФСБ, другие силовики. Но никто население не тренирует, да и смысла в этом нет. А значит, должен быть в этих учениях телефонный звонок о том, что дом заминирован, понимаешь?

– Но позвонил местный житель.

– Правильно. Наблюдателей там не было, террористы об этом знать не могли, а если бы он не позвонил? Ну не оказалось в данный момент случайного свидетеля, или оказался бы он лопухом?

– Пу-фф, – мужчина театрально надул щеки.

– А еще я тебе скажу, что на каждые учения пишется план. Этот план утверждается, подписывается и проходит определенный круг бюрократических этапов, в результате которых об учениях известно всем заинтересованным лицам. Ну не видел я таких учений, чтобы о них никто не знал, просто не видел.

– Что же получается?

– Получается картина нехорошая, а проще говоря, отвратительная. Если мы с тобой выпустим этого паренька и девчонку, а он окажется эфэсбэшником – попадем под подозрение. Если не окажется, и его история подтвердится – начнется междоусобица, охота на ведьм. А мы с тобой будем теми людьми, которые это могли предотвратить, но не сумели. Про третий вариант я даже думать не хочу.

– Что же делать? Ликвидировать?

– Нельзя. Явка на контроле, документы эти в Грозном очень хотят увидеть, поэтому и использовали наш канал.

– А, если их не довезут?

– Получим мы с тобой за плохую работу, но это не главное. Главное, что мы должны быть уверены на все сто, и…

– Что «и»?

– Человечка придется разменять.

* * *

Махачкала. А чему удивляться? Трехэтажной резиденции на краю города или людям славянской национальности в белых воротничках? Светлана не удивлялась. Она стала привыкать, что ее жизнь превратилась в мелькающие кадры кинопленки, каждые несколько дней меняющие место. Она сама этого хотела. Теперь она получила парня, которого считала девушкой, подвал на глубине трех метров и допрос с пристрастием. До полноты жанра необходим был побег с перестрелкой и погоней, но все решилось иначе. Настолько иначе, что ожидать этого она никак не могла.

– Сегодня вы улетаете, – сказал мужчина в белой рубашке.

– Куда? – лениво спросил Руслан, все время пребывавший в подавленном настроении.

– Нашелся покупатель на ваш товар.

– В Москве?

– Нет. В Грозном.

– Не знал, что туда есть рейсы.

– Один есть, билеты заказаны. Полетите первым классом.

– Вообще-то, я не собирался путешествовать по горячим точкам, – признался Руслан.

– Что же вы, молодой человек, хотите и рыбку съесть, и денежки посчитать?

– Наверняка, это небезопасно.

– Вам бояться нечего. У вас провожатой будет женщина-вамп.

Руслан посмотрел на сидевшую на скамейке Светлану и покачал головой.

– Ну уж нет. Она здесь совсем не причем.

– Зато какой попутчик, а? – усмехнулся мужчина.

– Послушайте, черт с ними, с деньгами, отпустите нас, и дело с концом.

– Вы забыли сказать, что никому не расскажете.

– Да за нами ФСБ по пятам бродит, не собираемся мы ничего говорить.

– Разумеется. Вот я вам и предлагаю шанс. Долетите до Грозного, получите деньги, купите новые документы, там это несложно, и на лазурный берег. Хотите – в Турцию, хотите – на Кипр. Вы, девушка, хотите на Кипр?

– Я его не брошу, – уверенно ответила Светлана.

– Вот видите, ваша девушка ведет себя правильно, а вы не очень последовательны.

Руслан криво улыбнулся и осмотрел человека в рубашке:

– Вы знаете, что я прав. И выбора у меня нет?

– Теперь нет.

Глава 11

Узкая полоска земли, ограниченная лесополосой и автодорогой, подходила к двум арочным ангарам, покрытым блестящими листами металла. Невысокий забор из колючей проволоки, бетонное ограждение, куски конструкций, кучи строительного мусора – все это мало напоминало аэродром. Тем не менее, именно сюда подъехал джип и припарковался возле ангара. Два человека появились из-за сооружения и деловито стали разбирать проволочное заграждение. Работа не заняла у них и пяти минут. Покончив с препятствием, один из них вернулся в ангар, а второй подошел к машине.

– Погода портится, – сказал он в открытое окно водителя.

– Это хорошо. Чем хуже, тем лучше.

– Надо пройти горный участок по хорошей погоде.

Водитель вышел из машины, обойдя ее вокруг, открыл заднюю дверцу и подал Светлане руку со словами:

– Прошу вас, мадам.

– Спасибо.

– А вы, господин Майларов, сами уж как-нибудь. И не забудьте мешочек.

– Кто вы? – спросила Светлана, оборачиваясь к водителю.

– Какая разница?

– Вы русский?

– Очень долго жил и работал в России.

– Служили, наверное.

– Смотрите, милое создание, ваш язычок доведет вас до Киева.

Он облокотился о бампер и закурил, смотря, как два человека выкатывают из ангара старенький красный ЯК-18.

– Думаете, он еще летает? – спросила Светлана.

– О-о, на нем еще Водопьянов летал, северная машина, проверенная, – водитель растоптал каблуком окурок и посмотрел в салон, где на переднем сидении находился типичный кавказец с отчаянными усами и синими небритыми щеками. Он старательно прижимал к уху гарнитуру радиостанции и зачем-то закатывал глаза, показывая удивительно чистые, почти синие белки.

– Ну что там?

– Тишина, – сказал кавказец.

– Режим радиомолчания, – задумчиво промычал водитель, и, обращаясь к Руслану и Светлане, бодро скомандовал:

– По машинам, девочки, мальчики, вперед!

Светлана, Руслан и кавказец пошли за водителем. Они приблизились к самолету, уже стоявшему вначале площадки, водитель вполголоса отдал несколько указаний кавказцу и пожал протянутую руку.

– Удачи вам, дети мои.

Руслан презрительно посмотрел на водителя и, поднявшись по крылу, исчез в салоне.

– А вас, девушка, я, честное слово, не хочу отпускать.

– Почему?

– Не знаю, – развел руками мужчина, – понравились вы мне.

– Что же вас удерживает?

– Работа. И знаете что? Берегите себя…

Водитель не успел договорить, пилот завел двигатель и наполнил воздух оглушительным треском.

– Что? – спросила Светлана, прикладывая ладонь к уху.

Но мужчина только сделал знак рукой, показывая, что пора садиться в самолет, и отошел в сторону. Последним на крыло забрался кавказец. Он сел в кресло второго пилота, пристегнул ремень безопасности и посмотрел на соседа, занявшего место, где обычно в машине садится водитель.

Сходство с машиной было велико. Салон самолета по своим размерам напоминал «Волгу», а по планировке – «Запорожец». Два передних места – для пилотов, три посадочных сзади – для пассажиров, две двери с каждого борта. Если бы не два велосипедных штурвала и не большая панель с разноцветными приборами, можно было подумать, что ЯК прокатится по полосе, свернет на дорогу и поедет по ней, обгоняя легковушки и грузовики.

– О чем вы там говорили? – спросил Руслан.

– Ты ревнуешь?

– Вот еще.

– И правильно. Он мне свидание назначил.

– У амбара в полночь?

– У памятника Пушкину в полдень.

Руслан ехидно хихикнул, в это время пилот подвинул правой рукой рычажок на панели между креслами, и двигатель заработал на полных оборотах. Самолет сорвался с тормозов и быстро покатился по полю, стуча колесами о неровности грунта. Стук отдавался во всем корпусе летательного аппарата. Казалось, машина вот-вот рассыплется. Светлана с недоверием посмотрела на пилота. Он был совершенно спокоен и легко оторвал самолет от земли, бросив его вправо и резко уйдя на разворот. Машина выровняла курс и понеслась к линии горизонта, оставив на узкой полоске земли джип, теперь уже напоминавший игрушку.

– Боишься? – крикнул Руслан, сжимая Светланину ладошку.

– Руслан, какая муха тебя укусила? Или ты снова становишься человеком?

– Хватит болтать, – обернулся назад кавказец.

– Заткнись, – грубо сказала Светлана, – я со своим парнем разговариваю.

– За горизонтом смотрите, – ответил опешивший кавказец и надел большие белые наушники.

– Ты умеешь разговаривать с людьми! – похвалил Руслан

– Что он имел в виду? – напрягая связки, спросила Светлана.

– Не знаю, может, опасается залетного вертолета?

– Руслан! А разве радары нас не видят?

– Нет. Радар может нас засечь только в пределах прямой видимости. Ты физику в школе учила? Мы летим низко, увидеть нас сможет только тот, кто выше. Есть такие самолеты с круглой антенной на хвосте, «Авакс», не слыхала?

– Откуда ты все знаешь?

– Хотел бы я знать все.

Пилот отпустил штурвал, и самолет понесся к земле. Он перешел в бреющий полет, почти касаясь пропеллером земли.

– Мне кажется, пилот поступает неразумно! – сообщила Светлана, чувствуя, как у нее вспотели ладони.

– А по-моему, он знает, что делает.

Машину стало подбрасывать. Повторять складки местности становилось все труднее. Равнинная местность быстро сменялась на холмистую. Полет стал больше походить на аттракцион с американскими горками. Светлана почувствовала, как ее начинает тошнить, и поискала глазами предмет, на котором можно отвлечь внимание. Не найдя ничего интересного в кабине, она выглянула в окошко и увидела бежавших врассыпную людей. Их было человек пятнадцать. Одетые в зеленые одежды люди падали на землю и забавно трясли ручками. Светлана хотела помахать им в ответ, но самолет взмыл над очередной сопкой и провалился вниз, вызвав новый приступ тошноты.

– Кому ты там махала? – спросил Руслан.

– Не знаю, люди какие-то.

– Мне один приятель рассказывал…

– Руслан, – перебила его Светлана, поворачивая голову парня к своим губам. – У тебя есть друг?

– Какой?

– Настоящий, не разлей вода, который придет в трудную минуту на помощь.

– Есть.

– Где он? Почему он тебе не помогает?

– С чего ты решила?

– Я его не знаю.

– Ты многого не знаешь. Например, того, что была у него в квартире.

– Да, наверное, – задумчиво отметила Светлана, и ее слова утонули в шуме двигателя. – А девушка у тебя есть?

– Какая?

– Какая? Ты парень смазливый, не дурак, не алкаш и не наркоман, холостой. На тебя девки должны вешаться. Ведь должны?

– Наверно, – заулыбался Руслан.

– И где они?

– Вот одна.

– Я не в счет, я – по переписке.

– А я извращенец.

– До какой степени?

– Абсолютный. Знаешь, есть в психологии такой термин, чувство оптимальной дистанции.

– Не знаю.

– Да наверняка слышала. Часто японцев в пример приводят, что они близко стоят, когда разговаривают.

– Что-то припоминаю, ну и что?

– Для каждого человека она индивидуальна. Представляешь, если для мужчины она маленькая, а для женщины – большая?

– Ты хочешь сказать, что у тебя эта дистанция очень большая?

– Наверное. Мне нравится общаться с женщинами на расстоянии, а вблизи они наводят на меня тоску.

– В Перми это по-другому называется.

– Не надо. С ориентацией у меня все в порядке.

– Кто бы говорил, извращенец.

Светлана заметила, что пилот поднял самолет над землей, и теперь он не падает в ямы после каждой сопки, а идет на высоте вершин совершенно ровно. Причина скоро стала заметна. Землю, словно большие куски ваты, стали закрывать лохмотья тумана, пока не превратились в однородную белую пелену. Кавказец и пилот стали оживленно спорить о происходящем на своем языке, иногда сопровождая пламенную речь не менее энергичными жестами.

– Руслан! – позвала Светлана. – Сейчас они подерутся, а грохнемся мы.

– Похоже, у нас неприятности, – насупился Руслан.

– Ты умеешь поддержать девушку в трудную минуту.

– Они говорят, что какая-то сволочь сообщила о нас по рации, и теперь нас ищет эскадрилья штурмовиков. Если бы не туман, пилот провел бы самолет над землей, но теперь он вынужден подняться, что сделает нас видимыми.

– А почему он вынужден подняться?

Руслан выразительно посмотрел на Светлану.

– Ах, да. Скажи, Руслан, а как ты узнал, о чем они говорят?

Но Руслан не ответил, а почти закричал пилоту:

– Эй, ты! Цель на девять часов.

Светлана повернула голову и увидела два крохотных, почти игрушечных самолета, идущих на снижение. В кабине воцарилась перебранка на смеси языков и жестов. Самолет затрясло, бросило вниз, и над стеклянной крышей ЯКа, оглушив присутствующих грохотом двигателя, величаво прошло сигарообразное тело с хищными отростками крыльев и свисавшими с них кассетами ракет.

– Нам конец, нам конец! – кричала Светлана, нисколько не стыдясь своего страха. – Есть здесь парашюты? Парашюты где, мать вашу?! Как нет?! Как нет?! О чем вы думали, сукины дети!?

Светлану бил озноб, и в тоже время ей казалось, что она воспринимает происходящее очень ярко и отчетливо. Двойка самолетов повторила маневр, зайдя по движению и дав залп двумя ракетами. Они прошли метрах в ста левее самолета, оставляя белый дымный след, и исчезли в тумане. Через пару секунд из него поднялись два столба земли, дыма и огня.

Произошедшее вмиг наполнило тишиной салон самолета, даже двигатель работал тише и ровнее. Присутствующим казалось, что если не говорить и не дышать, то так и будет, и никто не посмеет нарушить наступившую тишину. Ее прервал кавказец, произнесший длинную фразу, на что пилот отрицательно покачал головой.

– Что они говорят? – не выдержала Светлана.

– Они говорят, что штурмовик откроет огонь, если мы не обозначим себя и не сменим курс.

– Так пусть изменят!

– Вряд ли ты сумеешь их уговорить.

Светлана нагнулась вперед настолько, насколько ее пустил ремень безопасности, и закричала кавказцу:

– Я тут с вами умирать не собираюсь, а ну, меняйте курс!

Кавказец равнодушно посмотрел на Светлану и приподнял над ухом один из наушников, чтобы лучше расслышать сказанное. Но девушка поняла этот жест по-своему, ей показалось, что кавказец передает наушники, и она вцепилась в металлический ободок.

– Дай сюда, чурбан! – Светлана изо всех сил тянула на себя вожделенный прибор связи, пока не услышала хруст в крыльях и не почувствовала, как ее вдавило в кресло.

Она подняла глаза и сквозь стеклянный фонарь кабины увидела вместо неба ровное белое одеяло, которое в нескольких местах прорвали темные конусообразные вершины сопок. Горизонт повернулся на сто восемьдесят градусов, и земля, укутанная туманом, как и положено по законам физики, заняла место внизу.

Руслан поднял лежавшие между сидениями никем не востребованные наушники. Он протянул их Светлане. Кавказец, то ли отрезвленный пируэтом машины, то ли уловивший в этом смысл, не стал возражать. Светлана надела гарнитуру, шнура еле хватало, и она вынуждена была наклониться вперед.

– Красный самолет, красный самолет, обозначьте себя, открываем огонь через тридцать секунд, – пополам с шипением и треском долетело из эфира.

– Это красный самолет. Как слышите? Это красный самолет, прием!

– Они меня не слышат, – обиженно скривила губы Светлана.

Пилот нажал на штурвале кнопку, очень похожую на гашетку, и в наушниках стало почти тихо.

– Говори! – подсказал он, и Светлана услышала его совершенно четко и громко.

– Это красный самолет! Как слышите? Прием!

– Красный самолет, обозначьте себя, – наконец, сквозь помехи ответил холодный голос.

– Это я, Света.ру! – возбужденно закричала Светлана. – Вы меня слышите? Это мирный самолет!

В эфире возникла пауза, затем мужской голос спросил:

– Кто это говорит, я не понял? Красный самолет!

– Это я, Светлана.ру, бухгалтер из Перми. Со мной мой парень, москвич, не стреляйте, пожалуйста!

– Вот что Света.ру, – аккуратно выговорил холодный голос, – наберите высоту тысяча метров и возьмите курс двести двадцать градусов.

– Я не могу, – совершенно невинным тоном ответила Светлана.

– Почему? Вы не умеете управлять самолетом?

– Я им не управляю.

На этот раз пауза была продолжительной, после чего один из двойки опустил вниз крыло и прошел над стеклянной крышей ЯКа так низко, что можно было рассмотреть заклепки на его обшивке.

– Это ты, что ли, Света.ру?

– Я! Я, дяденька!

– А с тобой кто?

– Это не они с нами, это мы с ними.

Светлана повернулась к пилоту и, стянув с головы наушники, быстро спросила:

– Сколько мне ему еще зубы заговаривать?

Пилот нервно затряс губами, и Светлана поняла, что дела совсем плохи.

– Не понял, Света.ру, кто с вами?

– Это террористы, – ответила Светлана, – держат нас в заложниках.

– Это ты зря, – покачал головой Руслан.

– Придумай что-нибудь получше, умник, – огрызнулась Светлана.

В эфире снова возникла очередная пауза, разукрашенная далеким перестукиванием и треском сползающих друг на друга частот.

– Красный самолет, как слышите?

– Хорошо, хорошо, летчик, – удивляясь, каким глупым может быть разговор, ответила Светлана.

– Наберите высоту тысяча метров и измените курс. Если вы не сделаете этого в течение минуты, мы откроем огонь на поражение.

– Но я не могу.

– Сейчас другие времена, Света.ру. С террористами никто переговоров не ведет. К тому же… Впрочем, этого достаточно.

– Ты охренел, летчик? Мать твою, будь человеком!

– Красный самолет, у вас есть пятьдесят секунд.

– Летчик, перестань. Люди здесь, живые люди!

– Красный самолет, связь заканчиваю.

Светлана видела, как проворно двойка пошла на разворот и исчезла из виду.

– Они улетели, – обрадовалась Светлана.

Но Руслан разочарованно покачал головой.

Штурмовики зашли со стороны солнца на малых углах атаки, чтобы не мешало превосходство в скорости. Самолеты легли на курс ЯКа и теперь быстро догоняли его.

– Это СУ-24! – прокричал Руслан пилоту. – Штурмовик. Здесь на него не вешают ракет «воздух-воздух», не с кем воевать.

– Зато неуправляемых по четыре кассеты. Плюнет раз, и от нас заклепки не останется.

– Я не хочу, – скривила губы Светлана.

– Летчик! – отчаянно крикнула она. – У тебя дети есть?! Молчишь, сука. Чтоб с твоей дочкой также поступили!

Возможно, пилот ЯКа не нажал тангенту, и Светланины слова не улетели в эфир, возможно, их не услышал пилот штурмовика или просто проигнорировал, но ведущий самолет выпустил из-под крыла две струйки белого дыма, которые быстро побежали к красному самолету. До него оставалось совсем немного, когда красная машина резко задрала нос и, заваливаясь на крыло, ушла на «боевой разворот». Используя свою маневренность и теряя и без того маленькую скорость, ЯК остался выше, пропустив под собой несущиеся ракеты. Ведомый штурмовик без труда поймал в прицеле лишенную скорости машину и выпустил из пулемета короткую очередь, прошедшую наискосок по кабине ЯКа и отделившую от него куски пластика и обшивки, закружившиеся в воздухе. Самолет завалился набок и, быстро теряя высоту, понесся к земле, скоро исчезнув в белом одеяле тумана.

* * *

Группа из тридцати человек если и напоминала боевиков, то боевиков побитых. Впрочем, так оно и было. Потеряв более половины личного состава, полевой командир Алабек Саримов вел остатки сепаратистов к Урус Мартану, где должен был пополнить запасы боеприпасов и людских резервов. Это ему совсем не нравилось, но нести дальнейшие потери от артиллерии и авиации было совершенно глупо. Алабек размышлял сугубо о земных проблемах в тот момент, когда обстоятельства заставили его посмотреть в небо. Воздушной атаки он не ожидал. Его отряд шел берегом небольшой реки, плотно укрытой туманом. Видимость внизу была не более пятидесяти метров, подниматься на сопки было ни к чему, и обнаружить его маршрут авиация просто не могла. Конечно, у русских есть спутники с инфракрасным видением и черт еще знает какая техника, но тогда они просто шарахнули бы из установок залпового огня и перепахали несколько гектаров, не дав возможности поднять голову. Звук, который услышал Алабек, был самолетным. Два самолета идут на небольшой высоте, подходят ближе, еще ближе. Его люди бросаются врассыпную, ломая строй, занимают оборону. Но он не побежит, он будет стоять и смотреть, а когда они пролетят, громко крикнет:

– Вы что, хотите жить вечно? Поднимайтесь, у нас мало времени, – и построив своих людей, поведет дальше.

Но вместо этого, Алабек оказался в траве лицом вниз, закрывая голову руками, потому что в соседнюю сопку врезались две ракеты, отбросив алые языки пламени, заметные даже сквозь туман. Он вскочил на колени и что есть сил закричал:

– Не стрелять! Не стрелять!

Поздно. Как минимум пятеро его бойцов поливали белесое молоко из автоматов, совершенно безрезультатно, а самое главное – глупо. Если бы пилот видел куда стрелял, он, наверняка, не стал бы целиться в сопку, а теперь его группа сама демаскировала себя, растрачивая боеприпасы. Воспользовавшись возникшей паузой, Алабек крикнул снова. Хорошо, что на этот раз его услышали. Никто не поднимается, все ждут следующей атаки, а ее не будет. Не будет, потому что и этой не должно было быть. Но что это за звук? На штурмовик не похоже. А на что похоже? Похоже на фильм про войну, где сбитый самолет несется к земле, издавая предсмертный рев, но откуда он здесь?

Алабек повернулся на звук и стал внимательно всматриваться в туман. Уж теперь его точно никто не заставит упасть на землю, теперь-то он будет стоять и смотреть, а когда все кончится, скажет…

Алабек не успел подумать, что скажет. В той стороне, куда он смотрел, туман потемнел, превратился в темную кляксу и разорвался, словно старая простыня, отбросив в стороны белые лохмотья. Из него вырвался огромный красный предмет и с устрашающей скоростью стал приближаться. Алабек буквально врос в землю, когда над его спиной мелькнуло красное крыло. Самолет рухнул в воду, подпрыгнул, снова упал, поднял перед собой облако брызг и понесся дальше, скрежеща металлом и задирая красный хвост, готовый вот-вот обогнать кабину.

– Самолет! Самолет! – услышал он восторженный крик. – Мы сбили самолет!

– Плохой день я выбрал зарабатывать авторитет, – подумал Алабек, в очередной раз вставая.

Он оправился, не торопясь с принятием решения. Посмотрел в ту сторону, куда исчезла дьявольская машина, и, наконец, отдал приказ осмотреть место падения и взять живыми всех, кто еще таковыми является.

«Мне это пойдет на пользу, – думал он, – Сбил русский самолет да еще взял в плен пилота. Не убили бы его только».

Алабек достал сигареты и закурил, поглядывая в туман. Когда он бросил в ручей окурок, то увидел бегущего назад бойца.

– Что там?

– Это не военный самолет, – ответил запыхавшийся боец, – это самолет из Дагестана, летел в Грозный, русские его сбили.

– Живые есть?

– Трое. Двое ранены.

– Пойдем, – Алабек быстро зашагал вдоль ручья.

Он увидел искореженную машину, торчащую из воды и высоко поднявшую правое крыло, молодого человека, одетого в хороший костюм, блондинку в джинсовой куртке и человека, лежавшего на траве. Вокруг стояли боевики, с любопытством разглядывая троицу.

– Кто такие? – с ходу спросил Алабек, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Мы везли документы в Грозный, – ответил молодой человек на Чеченском, – нас сбил штурмовик.

– Что с ним? – спросил Алабек, показывая на раненого.

– Это пилот, – ответил молодой человек, – он ранен из самолета.

– В кабине еще один, – добавил боевик, – только мертвый.

– Это старший, – сказал парень, – он нас вел.

– К кому вы летели?

– Это знает старший. Вернее, знал. Должны были передать документы – и обратно.

– Где они?

– Они выпали из самолета, где – не могу сказать.

– А это кто? – Алабек показал на Светлану.

– Это бухгалтер.

– Бухгалтер? Зачем?

– Документы финансовые, для них нужен специалист.

Алабек осмотрел девушку, которая еле стояла на ногах.

– Она ранена?

– Так, царапина.

– Девушке – врача, этому – тоже, – показал Алабек на раненого пилота и только тут заметил характер ранения. Пуля крупнокалиберного пулемета попала в живот и, судя по бурым пятнам на траве, вышла через спину или копчик.

«О Аллах, на чем же у него ноги держаться?» – Алабек подошел к раненому, нагнулся и посмотрел в лицо, перекошенное от боли и отчаяния.

– Крепись, джигит, все будет хорошо, – Алабек достал из грудного кармана пистолет и выстрелил ему в грудь.

Он выпрямился и осмотрелся вокруг, изучая, произвел ли его поступок впечатление на окружающих. Стоявшая в двух шагах блондинка громко хлопнулась в обморок.

«Произвел», – подумал Алабек, а вслух сказал:

– Что-то попутчица у тебя слабая.

– У нее был плохой день, – ответил парень.

Из тумана появился боец, подбежал к Алабеку и тихо стал говорить ему что-то на ухо.

– Это не бомба, болван, – отрезал Алабек и, обращаясь к Руслану, произнес: – Похоже, ваши документы нашлись, ну надо же!

* * *

Светлана открыла глаза и увидела стены без обоев, большую комнату, стол, несколько деревянных скамеек, советских времен шифоньер и тумбочку, на которой стоял телевизор почему-то экраном к стене. Руслан сидел за столом и скручивал белым проводом папку бумаг, очень похожую на тюк макулатуры, которую в детстве Светлана собирала в школе.

– Проклятые документы, – тихо сказала она.

– Как ты? – обернулся Руслан.

– Ужасно.

– Это похмелье.

– Похмелье?

– Да, тебе дали местное обезболивающее.

– Что-то я плохо помню.

– Осколок стекла порезал тебе левую грудь. Не сильно, но здесь такая рана считается серьезной.

– Да? – глупо спросила Светлана.

– Если начнется заражение, помочь тебе никто не сможет, поэтому рану продезинфицировали и тебя заодно.

– Я упала в обморок? Боже мой, я вспомнила! Действительно, я испугалась.

– Чего?

– Я подумала, что раз человек застрелил пилота, следующей на очереди буду я.

– С чего ты решила?

– А зачем он его убил?

– Пилот был смертельно ранен. Ему пуля в живот попала.

– Так это было лечение такое! Ни хрена себе, Красный крест.

– Мы в Чечне, Свет.

– Руслан, а ты говорил с ним на чеченском?

– Да. Языки очень похожи – ингушский, чеченский.

– Ты Ингуш?

– Мой директор был из Ингушетии, я же тебе говорил.

– Это заразно, что ли?

– Нет, но ты же должна понимать, что первого встречного он в бухгалтера не возьмет.

– Так ты родственник, что ли? Ой, Руслан, как мне надоели эти новости.

– Скоро кончатся новости.

За стеной зашаркали тяжелыми ботинками, и в комнату стали входить вооруженные люди. Когда Светлана досчитала до девяти, то перестала считать и просто решила, что их много. Ей показалось неудобным то, что лежит в присутствии группы мужчин, и она попыталась встать. Самой больной частью тела оказалась голова, пострадавшая от приема алкоголя. Светлана постояла пару секунд и села на скамейку рядом с Русланом.

– Готово, – сказал Руслан на чеченском.

– Это хорошо, – медленно ответил Алабек, присаживаясь к столу.

– Что будем делать?

– Шату! – позвал Алабек, и, махнув в сторону подошедшего чеченца:

– Вот он отвезет тебя в горы. В Грозном никого нет. Наши командиры уже в горах и ведут войну оттуда.

– Но почему?

– Потому что мы уже потеряли генерала Дудаева, второй ошибки не будет.

– Но я не знаю…

– Тебя проводят. Не беспокойся.

– А как же девушка?

– Она поедет с тобой. Кому нужны документы без специалиста?

* * *

Дорога стала заметно хуже. Шату крутил баранку, словно выполнял упражнение по фигурному вождению. Он старательно объезжал ямы, а когда ему это не удавалось, то ругался на своем языке коротко и смачно. Светлана уже стала догадываться, что означают отдельные выражения, но присутствие девушки нисколько не смущало Шату. Наконец УАЗик въехал в населенный пункт, и свернув с главной дороги, Шату направил машину по частному сектору, старательно высматривая нужный дом. Он остановился возле красного кирпичного забора и, громко хлопнув дверью, исчез за воротами.

Вернувшись через пять минут, мужчина что-то пробубнил под нос, и машина поехала в обратном направлении. Шату выехал из села с противоположной стороны и, несколько раз прогневив Аллаха, съехал с дороги и помчался по проселку. Дорога не оказалась долгой. Сооружение, напоминавшее овощебазу или склад, было обнесено невысоким бетонным забором, выкрашенным в белый цвет. За ним уже давно никто не присматривал, и поросль кустарника и дикого винограда кое-где перебралась через бетонные плиты. Ворота с большими железными створками были призывно распахнуты. Ни КПП, ни шлагбаума Светлана не заметила. Однако Шату остановил машину за несколько метров и вышел на дорогу, демонстративно подняв руки.

– Что он делает? – спросила Светлана.

– Снайпера боится, – ответил Руслан, – здесь сначала стреляют, а уже потом спрашивают, кто пришел.

– А где снайпер?

Из-за забора, вешая АКМ на плечо, вышел человек в камуфляже и быстро пошел навстречу. Шату тут же опустил руки и двинулся к нему. Человек что-то закричал, показывая на машину, и, судя по интонации, был сильно недоволен появлением Шату.

– Что он говорит? – спросила Светлана.

– Ругает его. За то, что тот приехал на машине.

Шату и человек с автоматом так и не подошли друг к другу. Человек добавил к своим словам откровенный жест, означавший предложение немедленно проехать. Шату кинулся обратно и, быстро заведя машину, буквально влетел на территорию, окольцованную забором. Он подогнал автомобиль к стене и стал срубать кустарник и поросли винограда, забрасывая машину. Тут же появился человек с автоматом, который нес в руках моток сетки с пришитыми к ней кусками зеленой ткани.

– А вам что, особое приглашение?! – крикнул Шату в машину.

Светлана и Руслан вышли из УАЗика и стали помогать человеку натягивать сетку. Покончив с маскировкой, человек еще раз выругал Шату и, взяв его за шиворот, увлек в здание склада или ангара. Прошло почти полчаса, когда красный как рак Шату появился в сопровождении еще одного вооруженного мужчины. Он был одет в новенький камуфляж и, судя по вальяжной походке и медленной речи, являлся здесь старшим.

Мужчина спросил что-то, показав пальцем на Светлану. Шату развел руками, подошел к машине и стал снимать сетку. Он вытащил из салона мешок с документами и поставил его рядом.

– Все, – сказал он Руслану, – будете здесь, пока не скажут.

– А ты? – спросил Руслан.

– Я уехал.

Описав по двору окружность, УАЗик Шату проехал ворота и исчез.

– Идите за мной, – сказал мужчина в новеньком камуфляже.

Руслан поднял с земли мешок и последовал за ним. Молодые люди вошли в широкие ворота и пошли по складу, снабженному многочисленными стеллажами. Они с трудом различали коробки и тюки, разложенные, словно гигантская головоломка, кое-где на стеллажах были навалены гантели, гири и другой спортивный инвентарь.

– База подготовки боевиков, – шепнула девушка, догнав Руслана, – они здесь качаются.

Руслан бросил на Светлану негодующий взгляд, означавший, что говорить здесь не стоит вовсе.

Мужчина остановился в конце помещения и постучал в дверь. Светлана с большим трудом преодолела желание это прокомментировать, но в последний момент решила не испытывать терпение Руслана.

Дверь открыл человек, державший автомат наизготовку. Он сначала поставил оружие на предохранитель, а уж затем вышел из узкого коридора. Мужчина в новом камуфляже забрал у Руслана мешок, повернулся к часовому и отдал длинное распоряжение. Распоряжение часовому не понравилось, и он попытался что-то возразить. Человек в камуфляже произнес короткое слово, вмиг вернувшее субординацию и, стуча по ступенькам тяжелыми ботинками, скрылся в подвале.

– А мы? – не поняла Светлана.

– Ты же хотела бежать, сейчас самое подходящее время.

– Руслан, давай все бросим, давай убежим.

– Не глупи, Свет. Нам отсюда не выбраться, а если и выберемся, дальше Веденского района не уйдем.

– Я знаю, почему ты не хочешь. Ты не хочешь оставить документы.

– Свет, если бы не документы, мы бы сейчас окопы рыли в полный рост, и это в лучшем случае. Наберись терпения.

– О-о. Я это уже где-то слышала.

– Ничего другого пока предложить не могу. Займись чем-нибудь.

– Чем?

– Не знаю, – Руслан сел на полку.

Светлана с минуту смотрела на него, потом пошла вдоль стеллажей, рассматривая коробки со спортивным инвентарем, завезенные сюда в далекие семидесятые. Многие из них были изрядно подпорчены влагой и готовились рассыпаться, но на некоторых сохранились этикетки и надписи, извещавшие, что здесь хранятся кеды сорокового размера. Вскоре девушке надоело бродить, и взяв с полки черную коробку, она вернулась к Руслану.

– Что ты нашла?

– Домино. Будем козла забивать.

– А ты умеешь?

Девушка отрицательно покачала головой. Руслан рассыпал на стеллаже черные плитки домино и, размешав их руками, сказал:

– Игра очень похожа на покер. Каждый берет по шесть костей. Самый старший – это пусто-один, «покер». Дальше – шесть-шесть, «шершавый».

Через два часа дверь в подвал открылась, и оттуда показался человек в новеньком камуфляже, сопровождаемый часовым. Его сильно удивил вид игравших молодых людей. Человек сказал длинную фразу и показал на Светлану пальцем.

– Ты готовить умеешь? – спросил Руслан.

– Как все. А что?

– Да этот, – Руслан кивнул в сторону новенького камуфляжа, – засылает тебя на кухню.

Предсказания Руслана сбылись в следующую секунду. Светлана в сопровождении часового вынуждена была приступить к исполнению обязанностей поварихи тут же, возле сваленных в кучу велосипедов. Стряпня оказалась несложной, но неухоженный примус отнял у девушки много сил и терпения, пока по складу не полетел запах куриных кубиков.

– Кушать подано, – сказала Светлана.

Человек в камуфляже сидел на ее месте и неторопливо раскладывал костяшки, общаясь с Русланом на своем языке. Почему-то это показалось Светлане ужасно обидным, и, вставив в начало и конец предложения услышанные от Шату слова, она сказала:

– Вы будете жрать?

Чин перебросился с Русланом парой реплик, после чего тот перевел:

– Света, талиб хочет, чтобы ты помогла приготовить пищу. К вечеру придут голодные люди.

– Я ему что, курочка Ряба?

Талиб удостоил Светлану гневным взглядом и сказал короткое предложение.

– Не капризничай, Свет, – мягко добавил Руслан.

Талиб ехидно ухмыльнулся и сказал Руслану что-то про женщин. Тот согласно кивнул и ответил фразой, в которой было слово «эмансипация». Мужчины доиграли кон, неторопливо поднялись.

Надавав кучу указаний часовому, талиб и Руслан оставили грязную посуду Светлане и удалились.

– Хороша служба, ничего не скажешь, – ворчала про себя Светлана. – Привыкли выезжать на рабском труде.

Она снова крутилась вокруг неисправного примуса, нагревая большое ведро воды. Быстро стемнело. Светлана видела у часового мощный фонарик, но тот не собирался зажигать его. Девушка делала все почти на ощупь.

– Пришли, – сказал он первую фразу.

– Кто пришел? – теперь она и сама заметила разношерстную струйку местных жителей, гуськом входивших в помещение.

Часовой изъяснился жестами, и Светлана поняла, что ее обязанности на сегодня закончились. Она пошла по проходу, ступая в полутемном ангаре мимо людей, сидевших на стеллажах, словно курицы . Их вид мало подходил под понятие «боевики». Люди занимались своими делами, перебирая амуницию и негромко разговаривая на неведомые Светлане темы.

Когда она подошла к тому месту, где оставила Руслана, то увидела кольцо людей, окружившее стеллаж. В центре, оживленно обсуждая происходящее, сидели на корточках человек в новом камуфляже, Руслан и два боевика. Все они держали черные кости домино и отпускали короткие фразы, хихикали или досадливо ойкали.

Перед Русланом лежало несколько потертых долларов. Кучка поменьше находилась у талиба. По всей вероятности, Руслан подыгрывал ему, и деньги боевиков перекочевали к своим новым хозяевам. Несмотря на это, они не казались обиженными и воодушевлено продолжали игру.

«Все-таки Руслан неплохой актер, – думала Светлана, – раз умудрился отыграть деньги, да еще и не обижая партнеров по игре».

Но вскоре происходящее предстало для нее по-другому. Руслан аккуратно сложил купюры и протянул талибу, тот довольно потянулся и пошел вдоль стеллажей, подсвечивая фонариком на тюки и коробки. Через несколько минут он вернулся, неся в руках кучу спортивных принадлежностей. Талиб бросил все под ноги Руслана со словами, вызвавшими веселый смех присутствующих. Руслан тоже засмеялся и стал задавать вопросы, возможно, означавшие: «А на кой мне это надо», что в очередной раз рассмешило окружающих.

Довольный талиб обнял Руслана за плечи и подвел к рослому кавказцу. Они поговорили около минуты, и талиб показал в сторону Светланы. Кавказец согласно кивнул.

Руслан поманил Светлану пальцем.

– Что здесь произошло?

– Да ничего, все нормально. Видишь это барахло? – Руслан показал на лежавший на полу инвентарь.

– Разумеется.

– Я это выиграл у талиба. То есть, конечно, я выиграл деньги, но вынужден был это купить.

– Зачем?

– Затем, что никто не выпустил бы меня с деньгами, а это барахло им и даром не нужно.

– Зачем же оно тебе?

– Этот спальный мешок, – Руслан подвинул ногой тюк синей ткани, – нам совсем не помешает.

– А остальное ты тоже возьмешь с собой?

– Ледоруб, кошки, веревку – обязательно. Ну, а эспандер и прочую дребедень, разумеется, оставим.

– Зачем тебе кошки? Где ты собрался заниматься скалолазанием.

– Давай поговорим позже, я тебе расскажу все в подробностях, а пока нужно собраться. Мужичок, который подходил – это главный среди переносчиков, мы пойдем с ним. Его зовут Гелат, он то ли слесарь, то ли электрик, я не понял. Сегодня он поведет группу в горы и возьмет нас с собой.

– Как скажешь, – вздохнула Светлана.

Руслан и девушка стали собирать подарки судьбы в новенький рюкзак с надписью «Турист». Светлана попыталась капризничать и предложила оставить тяжелый моток веревки, но Руслан настоял на своем. Он надел лямки рюкзака на плечи девушки и придирчиво осмотрел ее.

– Как?

– Ужасно тяжело.

– Придется потерпеть.

– Ты хочешь сказать, что это все понесу я?

– Разумеется. Надеюсь, теперь тебя не заставят ничего нести.

– А ты?

– Мне этого избежать не получится.

Руслан оказался прав. Перекинутый через плечо мешок с документами не произвел впечатления на Гелата. Руслану достались две большие коробки, нести которые оказалось почти невозможно. Светлана заметила, что мешки и коробки не берут со стеллажей и полок, а поднимают из подвала и вручают далеко не каждому. Вскоре процессия из навьюченных мужчин тронулась по темной неровной дороге. Колонна выглядела, мягко говоря, странно. Двое из троих носильщиков шли налегке. Вскоре они сели в догнавшие колонну легковые автомобили и растаяли в темноте.

«Гм, – подумала Светлана, – а как же мы?»

Около километра колонна из пятнадцати человек шла по дороге, пока не наткнулась на черный силуэт грузовика.

Не включая никаких осветительных приборов, путники погрузили вещи в кузов, и машина затряслась по неровной дороге. Светлана не могла понять, как водитель управляется с машиной, не освещая дороги, но он ехал достаточно ровно и даже объезжал ухабы и рытвины. Девушка нашла в темноте руку Руслана и, прижав ее к своему лицу, смотрела на звезды, плясавшие на небе сумасшедший танец. Эта картина казалась ей такой нереальной, что она подумала: «Наверное, это не я».

Глава 12

– Вниз не смотри, – сказал Руслан.

– А куда смотреть?

– Под ноги или вверх.

Светлана отошла от края и, уставившись на носки своих кроссовок, пошла дальше. Заканчивался третий день перехода, и она уже стала привыкать к состоянию, которое сама назвала «нестояния». Дорога, а вернее тропа, серпантином поднималась по склону и, казалось, не кончится никогда. Светлана еще в первый день распрощалась с мыслью, что пытка, называемая подъемом, когда-то прекратится.

И все-таки им повезло. Её и Руслана не заставили нести оружие, которым занялась часть группы, севшая в легковые автомобили. Теперь девушка знала, что Руслан несет продукты и может свободно идти в одиночку, в отличие от людей Гелата, переносящих по двое тяжелые зеленые ящики. В первый же день она взяла себе мешок с документами Руслана. Он весил около четырех килограммов и не добавил много, но нести его было гораздо неудобнее, нежели рюкзак. Светлана брала его в руки, вешала через плечо и даже подвешивала к рюкзаку. Проклятый мешок нервировал все больше и больше, и девушка была бы рада избавиться от надоевшей ноши.

«Что же там такое? – думала она. – Платежное поручение, выписка со счета – это всего два листа бумаги. Что еще прихватил с собой Руслан? Зачем я несу тюк макулатуры, если он никому не нужен? Нет, надо посмотреть, что еще стащил дотошный бухгалтер. Наверняка, какие-нибудь ненужные журналы-ордера или кассовые книги. К тому же, каким боком эти документы имеют отношение к Руслану? Ну, бухгалтер он, это понятно. Неужели деньги переводились в Швейцарию через его счет? Это же глупо. Скорее всего, они переводились в офшор под фиктивные договора или что-то в этом роде. А теперь, как говорится, концы в воду. Предприятия нет, документов нет, офшорную фирму найти все равно, что искать иголку в стоге сена. Тогда какого черта я тащу лишние килограммы? Никому эти документы ничего не докажут. Они имеют реальный смысл только в двух случаях: либо директор переводил деньги на свой лицевой счет за границей, либо эту операцию осуществляло третье лицо. Первое просто нереально и глупо. Второе – просто невозможно. Кто мог поделиться с Русланом такой информацией, да еще предоставить документы? Нет, здесь что-то не так. Надо поговорить с Русланом, пока я не заработала грыжу».

Тропа резко свернула вправо, обвивая склон и переходя в подъем. Во главе колонны раздался клич Гелата, который все идущие должны были передавать по цепочке. Что он означал и зачем это делается, Светлана не знала. Она каждый раз собиралась спросить Руслана на привале, но падала на холодные камни и совершенно забывала об этом.

Девушка заерзала кроссовками по гальке. Теперь она понимала, что ее обувь совсем не подходит для горных переходов. Поворот серпантина давался труднее обычного пути. Приходилось буквально лезть на стену, а рюкзак предательски перевешивал назад.

«Тут рот разевать нельзя, – продолжала рассуждать Светлана, – чуть зазеваешься и – аля-улю. Летать-то я пока не научилась». Светлана посмотрела через плечо и передернулась: «Правильно тебе сказал Руслан, нечего вниз смотреть, какого лешего ты оглядываешься? Надо смотреть под ноги или вверх. Куда же лучше? Под ноги, конечно, так легче. Ой, голова начинает кружиться, нет, уж лучше вверх. Мама родная, сколько еще идти? Нет, уж лучше под ноги».

Светлана переступала с ноги на ногу, словно робот, запрограммированный на два движения. Шаг левой, шаг правой, шаг левой, шаг правой. Казалось, больше не существует ни Перми, ни Москвы, ни Крестика, ни Макса. Ничего. Разговор с Ангеловым в библиотеке был несколько столетий назад, на другой планете и не с ней, да и человека, похожего на профессора, там не было. Есть только горы, где она с огромным усилием делает шаг, на этом мир заканчивается.

Она увидела, что колонна впереди стала плотнее.

«Неужели привал? Наконец-то, Гелат ошибся, наконец, он даст ей отдохнуть лишние несколько минут. Нет, не привал, – Светлана увидела человека в защитной форме, говорящего с Гелатом. – Может, пришли? Нет, это просто случайный человек. Вышел в горы погулять и встретил Гелата, а теперь они мило беседуют, стоя у обрыва».

Человек в форме принял у Гелата часть груза и направился впереди колонны.

«Опять, – думала Светлана, – опять ты радуешься раньше времени. Теперь ты все сглазила и тебе снова придется тащиться по этим проклятым камням».

Светлана бросила обреченный взгляд на Руслана и двинулась дальше.

* * *

– Похоже, это наша последняя остановка, – сказал Руслан, зашнуровывая вход палатки.

– Я дальше не пойду, лучше меня застрелите. Я никогда не думала, что мне будет так плохо.

– Скажи спасибо, что нас не заставили прятать оружие.

– А они его прячут, что ли?

– Разумеется, зачем же его сюда тащили?

– Послушай, Руслан, а что будет с теми, кто это оружие принес? Ты не думаешь, что их… того?

– Начиталась ты страшных книжек.

– Ты мне говорил, что никто тебя не выпустит с деньгами. Хочешь сказать, что теперь, когда мы знаем, где спрятано оружие, нас отпустят?

– Это же хорошо, Свет, раз от нас ничего не скрывают, значит, доверяют.

– Знаешь, мне твой довод не кажется убедительным.

– Не говори ерунды, Свет. Никто из-за этого тебя убивать не станет.

– Судя по тому, что я увидела, повода здесь не ищут. Может, теперь поделишься своими планами?

Руслан поворочался на разостланном спальном мешке и стал говорить шепотом:

– Мы отдадим документы и вернемся домой. Надеюсь, это не займет много времени. Однако за последнее время я много понял, и если для того, чтобы получить деньги, придется рисковать, я на все плюну.

– Как же ты собираешься вернуться?

– Через Веденский перевал. Мы уже рядом. Нужно идти все время на юг. Если он не закрыт, это будет очень просто, через пару дней мы окажемся в Грузии.

– А что значит закрыт?

– Если там лежит снег, придется искать другой выход.

– А после того, как мы попадем в Грузию?

– Поедем домой.

– До-мо-й, – устало протянула Светлана, – а где он, дом-то?

– Ты о чем, Свет?

– Так, мысли вслух. Я подумала, что у меня и дома-то нет.

– Будет, – уверенно сказал Руслан. – все будет о’кей.

– Руслан, а для чего мы живем?

– Ну вот. Это еще что за вопрос?

– Нормальный вопрос. По моему, своевременный.

– Я никогда не задумывался. Наверное, каждый по-своему.

– Вот ты для чего живешь?

– Привычка. Давно живу, привык.

– А если подробнее?

– Знаешь, Свет, я тебе расскажу, но боюсь, девушке это сложно понять. Когда я служил в армии, мне казалось, что это маленькая жизнь. Такая микрожизнь длиной в два года. Каждый выбирает сам, как ее прожить и каким быть. Кто-то хочет получить звание, кто-то мечтает в отпуск съездить, кто-то ждет окончания срока, кто-то вообще ничего не хочет. Я ведь на границе служил, коллектив маленький, друг друга настолько знали, что от одних и тех же рож тошнило. Как в подводной лодке. Понимаешь, два года одни и те же сорок человек. Знаешь уже о других больше, чем о себе самом. Какие уж тут недомолвки, все на виду, и постепенно начинаешь понимать, каким человек был и каким будет.

– И каким же был ты?

– Средним. В меру трудился, в меру ленился, сачковал, когда можно, старался, когда это было необходимо. Но я тебе не про себя хотел рассказать. Служили у нас на стрельбище два парня. Мы их шурупами называли. Это в погранвойсках такое обидное прозвище. На службу они ходили редко и к заставе относились постольку поскольку. Я первое время их считал людьми второго сорта. Что это такое: на границе служить и не мечтать поймать нарушителя? А потом понял, наверное, даже после армии, что они и не служили вовсе.

– Что же они делали?

– Жили. Жили рядом с нами, как свободные люди. Это мы считали дни до дембеля, буквы из жести вырезали, бляхи гнули да шапки на затылке носили, а они как будто этого не замечали. Шурупы эти что только не вытворяли. Однажды стащили у замполита набор масляных красок и свою мастерскую завешали абстрактными картинами, я так понимаю, других они писать не умели. То они английский язык изучали, то придумали новый вид борьбы. Мы ленимся на зарядку вставать, а они, вместо положенных трех, шесть километров бегали.

– Хочешь сказать, что они служили в свое удовольствие?

– Нет. Как бы тебе объяснить? Я за два года единственное, что делал сам, так это зубы чистил, потому что все остальное – есть, спать, мыться – нас заставляли делать по распорядку. Из них же инициатива перла. Помню, они на стрельбище сделали табло, как на стадионе. Только для того, чтобы оценки за стрельбу показывать, а ведь их никто не заставлял. Или сделали манекен и поставили его на наблюдательной вышке. Я бы опилками мешок набил и был доволен. А они одели его в форму времен второй мировой, нацепили ему все знаки, сделали дембельские примочки, типа погон, шевронов. Голову настолько похоже вылепили, что мимо проходящие наряды две недели пароль спрашивали. На службу они с наручниками ходили, которые сами изготовили у себя в мастерской. У наряда должны быть концы веревок, чтобы нарушителя вязать, шурупы же со своими персональными наручниками шли.

– Ну, прямо Винтик и Шпунтик.

– Самое необычное, что они учудили – это, наверное, когда свинью стали дрессировать.

– Зачем?

– А один из них прочитал в журнале, что свиньи обладают гораздо более тонким обонянием, нежели собаки. Где-то за рубежом свиней используют для поиска трюфелей. Вот они и подзависли в подсобном хозяйстве. Недели три тренинг проводили. Только их потом водитель сдал.

– Как это?

– Да был у нас водитель, которого все собаки боялись. Вывозит он тревожную группу, собака залезает в УАЗик, а водитель ее хвать за хвост.

– И что, собаки его не трогали?

– Нет. Они его до смерти боялись. А как узнал он, что придется ему свинью возить, то пошел к старшине и сказал: «Я эту скотину в салон не пущу». Старшина к тому времени был еще не в курсе и пошел проверить, что у него со свиньями. Увидел их и чуть дара речи не лишился. Свиньи за три недели сбросили по десятку килограммов, стали поджарые и больше собак напоминали. Тут он, разумеется, шурупский эксперимент закончил.

– И в чем мораль твоего рассказа?

– Надо жить сейчас и не откладывая на потом, и не обращая внимания на то, что говорят и думают вокруг. А то проживешь жизнь, зарабатывая на квартиру, а она окажется на Каширском шоссе.

– Зачем же ты ввязался в эту историю? Что тобой движет?

– Не знаю, Свет, может, привычка. Тяжело устоять на месте, когда люди вокруг несутся сломя голову.

В палатке на минуту воцарилось молчание, после чего Руслан сказал:

– Наверное, я тебе голову забил болтовней об армии, девчонки этого не любят.

– Нет, Руслан, я просто думаю.

– Тяжело понять то, о чем не имеешь представления, а из меня рассказчик плохой.

– Ты не представляешь, как хорошо я тебя поняла. Я ведь выросла на заставе.

Руслан понимающе хихикнул:

– Ага.

– Ты мне не веришь?

– Почему же ты мне этого не рассказывала?

– Ты не спрашивал. А я думала, тебе это не интересно.

– Так мы с тобой погранцы.

– Я тогда была совсем ребенком, и сейчас мне кажется, что это было триста лет назад. Три барака в горах, вышка, до середины занесенная снегом, отец со скрипучими ремнями, бесконечные зимние вечера, вездеход, привозящий раз в неделю хлеб и письма – все это кажется далеким сном. И в тоже время я помню все так четко, словно только что была там.

– Чем же ты занималась?

– Ничем. Училась, пока это было возможно, а в пятнадцать лет переехала с мамой в Пермь.

– А отец?

– Долгая история, не хочу вспоминать.

– Он к тебе плохо относился?

– Нет, что ты. Мы были лучшими друзьями. Играли в теннис, стреляли по бутылкам, собирали эдельвейсы – все у нас было о’кей. Но вечно это продолжаться не могло, и мама не выдержала. Она считала, что я создана для другой жизни, взяла меня под мышку и сбежала.

– А ты разве не хотела уехать?

– Не помню, нет, кажется.

– Так ты у меня капитанская дочка?

– Почему ты решил?

– Пятнадцать лет для дочери замполита – это многовато. А майоры уже в комендатурах служат.

– Мне кажется, он до сих пор капитан.

– Тогда мне ясно, откуда в тебе эта бесинка. Капитанская дочка. Ничего другого быть не могло.

* * *

– Собирайся, – сказал Руслан, заглядывая в палатку, – Гелат обещал нам проводника, через час выходим.

– Руслан, давай останемся. Я только в себя стала приходить.

– Хватит болтать. Собирай вещи, проводник ждать не будет.

– Ладно, – Светлана лениво потянулась и стала собирать в мешок походную мелочь.

Она решила убрать документы в рюкзак, но приходилось выбирать – либо ненужный моток веревки, либо документы. Осмотрев со всех сторон перевязанную проводом кипу бумаг, Светлана решительно развязала узел и размотала провод. Его оказалось очень много. Девушка подумала, что легко сможет запутаться и стала сматывать его как лассо. Она аккуратно сняла с кипы первый лист пожелтевшей бумаги и перевернула его. Им оказался журнал-ордер, именуемый в среде бухгалтеров как «шестерка» и не имеющий никакого отношения к движению денежных средств.

«Я так и знала, – подумала Светлана, – он их по весу, что ли, хотел продавать? Вот это зачем?»

Она перебирала листы финансовых документов, пока не обнаружила извещение о переводе денежных средств в иностранной валюте. Документ был странным. Раньше Светлана никогда не видела таких бланков, да и сделан он был то ли на цветном принтере, то ли на ксероксе. Единственная «мокрая» печать выглядела неестественно синей. Девушка покрутила его в руках и положила вместе с остальными. Она уже сомневалась в правильности своих действий и собиралась вернуть все в первоначальное состояние, когда заметила, что документы, идущие следом, склеены между собой.

«Это что за фигня?» – подумала Светлана.

Девушка осторожно разломила стопку. Заглянув в середину, она сунула палец между страниц. Ей показалось, что она услышала слабый щелчок и увидела блестящий край металлического предмета.

«Контрабандисты так перевозят оружие, – подумала она. – Что же перевозит Руслан? Или вся эта макулатура блеф, кукла, а то, что она обнаружила, настоящие доказательства? Или это бомба. Черт! Руслан везет бомбу!»

Девушка аккуратно положила стопку документов на спальный мешок и боком поползла к выходу.

«Нет. Не может быть. Зачем ему это надо? Да и мала эта стопка для бомбы. К тому же Руслан – бухгалтер, а не камикадзе. Здесь что-то другое, но что?»

Светлана посмотрела на стопку бумаг и протянула руку, но осторожность взяла верх над любопытством: «Ничего не трогать. Сначала надо спросить».

Девушка выбралась из палатки, разбитой на крохотной ровной площадке рядом с другими палатками носильщиков, и торопливо пошла к расщелине, закончившейся треугольным входом в пещеру. Проскочив между носильщиками, смазывающими солидолом банки консервов, оказалась в маленьком гроте, спускавшемся в темноту. Ее глаза не привыкли к мраку, и она двигалась на ощупь, осторожно ступая по камням.

– Что ты здесь делаешь? – раздалось рядом, и от неожиданности Светлана вздрогнула.

– Я запретил тебе подходить к пещере, – Гелат включил электрический фонарик и направил под ноги.

– Да, Гелат, я знаю, но Руслан пошел к тебе, и я решила…

– Его здесь нет, уходи.

– Хорошо, я уйду, – Светлана повернулась спиной и, пользуясь тем, что фонарик Гелата еще освещает неровный каменный пол, сделала шаг к выходу. Она увидела тонкую струйку пыли, спустившуюся с потолка, и шепот скатывающихся со стен камней наполнил гулкое помещение.

– Скорее к выходу! – прозвучал взволнованный голос у нее над ухом.

– Что случилось? – попыталась спросить Светлана, но увидела только луч фонаря, заметавшийся в пыли.

Раздался оглушительный удар, и белая клякса света, описав окружность, скрылась в темноте. Светлана почувствовала, как недовольно задвигались, загудели камни под ее ногами. Жаркий сухой порыв, словно огромный вырвавшийся из печи непослушный язык пламени, ударил ей в грудь, и, падая на оживший пол, она почувствовала, как ее засыпает летевшими отовсюду камнями.

* * *

Где-то в темноте капля воды упала и разбилась о камни.

«Откуда здесь вода? – подумала Светлана. – Здесь так высоко».

Вторая капля повторила судьбу первой, наполнив пещеру звуком, похожим на поцелуй.

«Это называется какофония. Какофония – это когда лежишь в пещере с переломанными ногами, и вокруг тебя капает вода. Все, что там понаписано в словарях – это чушь собачья, потому что не имеет ко мне никакого отношения. Если я когда-нибудь еще увижу дневной свет, то буду говорить на своем языке. Не на русском, не на чеченском, не на туземском. На языке человека, который сам определяет значение слов и решает, что они означают в тех или иных ситуациях. Это, наверняка, будет раздражать окружающих. Ну и пусть. Они привыкли называть белое белым, а черное черным и не замечают того, что на самом деле происходит с ними. Если они так желают быть обманутыми, я не буду им мешать, а с меня хватит».

Светлана попыталась пошевелить рукой и с силой ударила себя ладонью в лицо. Она тут же заплакала, громко перебирая октавы своего голоса, протяжно завывая и коротко всхлипывая. Слезы бежали по ее щекам и падали, разбиваясь о камни, а она не слышала этого звука, и это казалось невероятно обидным. Подняв голову, она увидела белый диск солнца, ослепивший ее и на минуту заставивший замолчать.

«Вот и все. Вот и ладушки. В пещере не бывает солнца. Значит, это за мной. Пришли за моей душой, а тело откапывать не будут. Да и кому оно теперь нужно? Теперь только душа. Чего же они медлят? Так и замерзнуть недолго. Ах, да! Впереди – вечность, можно и подождать. Кто же это такой? Жаль, что я не интересовалась религией. По меньшей мере знала бы, кто за мной пришел. Что-то крутится в голове насчет Петра или Павла. Еще помню, что у него должны быть ключи. У этого вроде нет. Что же он делает? Откапывает что ли? Тело тоже решили забрать? Странно. Кого-то мне этот святой напоминает. Точно. На Гелата похож. А вот и еще подошли. Эти точно на святых не похожи, рожи, как щетки для обуви. Что они делают? Куда меня несут?

* * *

Гелат положил Светлану возле входа и стал ощупывать ноги и руки. Покрутил ее голову и, размахнувшись, ударил по щеке.

– За что? – Светлана закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от дальнейшего избиения.

– Ты в порядке, – сказал Гелат, вставая, – шок скоро пройдет.

– Зачем? Зачем ты меня ударил?

Гелат не стал слушать и отошел в сторону.

Вскоре рядом со Светланой положили тело носильщика. Он сильно обгорел и напоминал поджаренную куклу, случайно попавшую в духовку.

– Неужели и я так выгляжу?

Светлана осмотрела свои руки, одежду и попыталась пальцем покачать зубы.

– Странно, я по сравнению с ним, как конфетка.

Она попробовала встать и, к удивлению, обнаружила, что может не только стоять, но даже идти. Непослушные горы качались из стороны в сторону, ее ноги заплетались, в голове гудело, а к горлу подкатил комок тошноты. Она неуверенно шла по маленькой площадке, где трое носильщиков несли очередное тело.

– Что с ними случилось? – спросила Светлана. – Что здесь произошло?

Никто не собирался с ней разговаривать, и девушка прошла до того места, где находилась ее палатка. Место было таким чистым, что казалось, будто его подмели. Из трещины все же торчал колышек с кусочком обгоревшей растяжки, но это было все, что осталось от временного убежища.

Она почувствовала, как кто-то прикоснулся к ее плечу.

– Там – твой.

– Руслан? – спросила девушка.

– Да, – ответил носильщик, показывая на противоположный край площадки.

– Он жив?

– Пока еще жив.

* * *

Светлана опустилась на колени перед телом, наполовину засыпанным камнями, и стала осторожно убирать с него неровные куски горной породы. Она делала это очень аккуратно, чтобы не тревожить Руслана, который кривил гримасу жуткой боли. Он не пытался шевелить руками и ногами, только лицо отражало его страдания.

– Зачем ты его мучаешь? – услышала она голос Гелата.

– Что? – Светлана крутила головой, стараясь найти человека, но видела только ноги. Наконец она догадалась поднять голову и встретилась взглядом с мужчиной.

– Зачем ты причиняешь ему страдания? Оставь его.

– Я ему помогу.

– Ему никто не сможет помочь. Отсюда до ближайшей больницы четверо суток пешком, а вертолеты сюда не летают.

– А кто летает? – зачем-то спросила Светлана.

– Штурмовики, – Гелат обвел рукой площадку, но тут же спохватился и пошел к пещере.

Через несколько минут Светлана услышала выстрелы с равными промежутками времени между ними и увидела Гелата, бодро идущего в ее сторону. В руке он нес пистолет, по пути меняя обойму. Светлана встала с колен, пошла навстречу, ускоряясь с каждым шагом. Она почти перешла в бег, когда Гелат передернул затвор, и в следующую секунду дико прыгнула, словно кошка. Не ожидавший такой прыти Гелат пригнулся, отступив назад, чтобы не быть сбитым с ног, но оружие выпало из его рук, и Светлана волчком закружилась на камнях, пытаясь перехватить пистолет. Она направила ствол ТТ в грудь Гелата, который, впрочем, не пытался нападать или оказывать сопротивление. Он выругался, и, сплюнув на камни, пошел обратно, бросив через плечо фразу на своем языке.

Светлана вернулась обратно и села на колени, иногда оглядываясь. Она гладила парня по щеке и говорила, говорила, говорила. Непонятно откуда брались слова, и ее речь не умолкала ни на секунду.

– Светлана, – услышала она хриплый шепот и снова завертела головой, не понимая, откуда говорят.

Это был Руслан, с трудом ворочавший языком и отдыхавший после каждого слова.

– Что мой милый? – спросила Светлана и поймала себя на мысли, что говорит как старая женщина, разговаривающая с подростком.

– Я… хочу… тебе… признаться…

– Все хорошо, Руслан, у нас еще будет время, потом расскажешь.

– Я…тебя…обманул…

– Ну и что, ну и ладно.

– Я… не… Рита…

– Конечно, нет, конечно, нет, успокойся.

– Я… не… Руслан…

«Бредит», – решила Светлана. Она схватила его руку и стала целовать пальцы, ладонь, запястье, поражаясь, какие они мягкие. Она наконец поняла, почему парень не может пошевелиться. Светлана приставила пистолет к его груди, и как показалось, плавно нажала на курок.

* * *

Светлана стояла на коленях перед лежащим телом и смотрела на снежные шапки гор на горизонте.

Она слегка раскачивалась взад и вперед, напевая какой-то мотив, напоминавший колыбельную. Ее глаза были абсолютно сухими, а лицо – каменно-спокойным. Она останавливалась на полуслове и произносила короткие фразы, а затем снова начинала мурлыкать свою песенку. Когда двое мужчин подошли к ней, Светлана по-прежнему была спокойна. Они подхватили ее и подняли на ноги. Один попытался перехватить пистолет, но Светлана высвободила руку и направила в его сторону ствол:

– Только попробуй.

– Ша, – успокоил ее второй, – он здесь не должен лежать.

– И ты заткнись, – девушка повела пистолетом в сторону.

– Я тебя уговаривать не хочу, будешь капризничать – оставим его тебе.

Светлана посмотрела на тело Руслана, лежавшее в камнях и уже ничем не напоминавшее молодого парня.

– Сволочь! – вырвалось у нее. – Сволочь! Ты меня обманул. Я тебе поверила, а ты меня использовал, гад!

Она вторила неизвестно откуда возникшему эху и разряжала обойму в остывшее тело. Когда патроны в пистолете кончились, она еще долго жала на спусковой крючок, не понимая, почему не слышит выстрелов. Двое мужчин, уже не опасаясь девушки, подтащили труп к краю и сбросили его вниз. Они обошли ее на расстоянии. Светлана вынула обойму и только тогда поняла, что в оружии не осталось патронов. Она сунула пистолет за пояс и пошла к тому месту, где стояли палатки.

Из полусотни носильщиков в живых осталось только девять. Они, словно зомби, бродили по лагерю, осматривая остатки снаряжения и продуктов. Оружие, спрятанное в пещере, не пострадало, и даже боеприпасы не детонировали. Но все, что находилось на воздухе или в палатках было разорвано, разбросано и искорежено. Часть вещей, впрочем, были более или менее пригодны. Легкие предметы, те, что не разлетелись по ущелью, практически не пострадали, лишь этикетки и бумага обгорели по краям. Консервные банки оказались сплющенными или вздутыми, их содержимое, очевидно, претерпело сильное воздействие температурой и давлением.

Светлана долго рассматривала оплавившийся горный ботинок, застрявший между камней.

– Зачем он тебе? – спросил Гелат.

– Пригодится.

– Все равно пару не найдешь.

– Кроссовки еще хуже.

– Куда ты теперь?

– Дальше.

– Зачем? Твои документы погибли, зачем дальше?

– Я уйду в Грузию. Через перевал.

– Я не стану тебя принуждать, Света, – медленно сказал Гелат, – но одна ты погибнешь. Перевал может оказаться закрыт. Без проводника ты пропадешь.

– Это мой единственный шанс вернуться.

– Можешь идти обратно. Тебя пропустят.

– Кто? Ты? Твои друзья? А на Кавказе я скажу, что отдыхала?

– Скажешь, что была в заложниках, отпустили или убежала.

– Кто мне поверит, Гелат? Там же не все дураки.

– Ай, поступай как знаешь.

Гелат достал из кармана пачку сигарет и закурил.

– Дай мне.

Гелат протянул сигарету.

– Мои люди теперь пойдут вниз, – сказал он, глядя на горизонт, – если хочешь, можешь идти с ними.

– А ты?

– Я останусь здесь.

– Скажи, Гелат, этот налет был не случайным?

– Не знаю.

– А твои люди пойдут на операцию?

– Они не воины.

– Я пойду через перевал, дай мне проводника.

– Света, – позвал Гелат.

– Что?

– Ничего, вот возьми, – он протянул ей запасной магазин с патронами.

Гелат не попрощался с ней. Он не сказал своего решения, и Светлана узнала о нем лишь утром. После холодной ночи, лишенная спального мешка и палатки, она стучала зубами, когда к ней подошел Алан:

– Гелат приказал проводить тебя до перевала. Ты там погибнешь, но он так сказал.

– Раз сказал, значит надо идти.

– Я нашел вот это, – Алан протянул потемневший от копоти ледоруб, – здесь этим никто не пользуется, но вдруг тебе он нужен. И можешь взять ботинки, хотя они тебе будут велики.

– Я что-нибудь придумаю.

Сборы не заняли много времени. Светлана боялась, что ее вещи кто-нибудь проверит, но об этом никто и не подумал. Она собрала все, что посчитала полезным, в мешок и, накинув лямки, зашагала за Аланом. Дорога по-прежнему петляла серпантином, и было неясно, идет она вверх или вниз. Каждые два часа Алан делал привал, он садился на свои вещи и молча смотрел на восток, ровно через десять минут вставал и шел дальше. К полудню Светлана стала уставать. Она уже с трудом поспевала за широким шагом Алана, и он, видя это, на очередном привале развел примус.

– Примус оставить не могу.

– Ладно, – сказала Светлана.

– Без него тебе будет плохо.

Алан сварил похлебку из спекшихся в резиновый кусок концентратов с непонятным запахом. Они поели и пошли дальше. Когда стемнело, Алан развел костер, постелил рядом кусок брезента от порванной палатки и молча лег спать. Светлана достала два порванных одеяла и примостилась рядом, скромно свернувшись калачиком, но подумав, что, возможно, это ее последняя ночь в относительном тепле, подвинула Алана и заняла место между ним и догорающим костром.

Утро оказалось на удивление теплым, без тумана и холодной росы.

Привлеченная хорошей погодой, где-то далеко работала фронтовая авиация, нанося бомбовые удары. Эхо разрывов напоминало далекий гром.

– Тебе везет, – сказал Алан.

– Почему?

– Может быть, снега нет, и ты успеешь проскочить.

– Конечно, успею, – заверила его Светлана.

Путники на скорую руку позавтракали и пошли вперед.

На ровной площадке, где дорога раздваивалась, Алан сказал, указывая на гору:

– Теперь пойдешь одна. Если будешь держаться тропы, заблудиться ты не сможешь. Тебе везет, может успеешь подняться до темноты. В темноте не спускайся, дождись света. Если погода не изменится, это будет очень просто. Да поможет тебе Аллах!

Алан, не попрощавшись, быстро зашагал в том направлении, где раздавались раскаты, похожие на гром. Светлана повернулась к нему спиной и бодро пошла в противоположном направлении. Очень скоро она сделала привал.

Она решила, что припасенные ею продукты будет есть равномерно и не станет делать НЗ.

Тропа с трудом различалась среди камней. Светлана не знала, была ли это пастушья тропа, или по ней больше ходили люди, но внимательно следила за чуть заметной полосой в камнях и старалась ее не потерять. Ни горные козлы, ни местные жители не были наивными и глупыми, и если они шли причудливо петляя меж камней, значит, в этом был какой-то смысл, во всяком случае, так считала Светлана.

За два часа пути девушка делала уже шестой привал.

Она явно теряла силы, и ее темп значительно снизился. Чего-то подобного она ожидала и была к этому готова.

Светлана не стала делать рывков и ускорять движение. Она экономила силы, зная, что они ей еще пригодятся. Через четыре часа Светлана обернулась и оценила пройденное расстояние. Ей показалось, что она прошла больше половины пути. Девушка понимала, что в горах не стоит доверять глазам, и не стала себя обнадеживать. Но как это ни казалось странным, через час подъем кончился и перешел в ровное плато, идти по которому было одно удовольствие. Впереди виднелся последний подъем на перемычку между хребтами.

Девушка пересекла плато, где тропинка была видна особенно ярко, и отдохнув двадцать минут, принялась за восхождение. Путь оказался круче предыдущего, и кислородное голодание проявило себя с большей силой. Кровь стучала в висках, словно Светлана находилась в кузнице. Каждый шаг становился подвигом. Ноги отказывались подниматься, а армейские ботинки, надетые на шерстяные носки и подобие портянок, казалось, весили тонну. Теперь Светлана не делала привалов. Она шла несколько шагов, а затем останавливалась и пыталась отдышаться, жадно глотая ртом воздух. Пот заливал лицо. Ноги казались ей протезами. Она уже подумывала о том, как бы избавиться от пистолета, но тут, наконец, подъем кончился, и взору девушки предстала темная бездна. Долина, куда ей предстояло спускаться, уже была погружена в тень гор. Зрелище, поражавшее своей грандиозностью и объемом, никак не радовало. Светлана повернулась назад. Там находилась залитая вечерним солнцем долина, обрамленная синими склонами и снежными шапками гор. Дюжина перистых облаков нежно просвечивалась розовым туманом. Если бы не обстоятельства, в которых находилась Светлана, она наверняка стояла бы здесь, очарованная этим зрелищем, но вместо этого девушка сплюнула под ноги белой густой слюной и начала спускаться. Она торопилась, глядя, как быстро падает золотой диск за цепь вершин. Еще полчаса, еще двадцать минут, десять… Как это бывает в горах, солнце погасло, и стало абсолютно темно. Светлана пожалела, что не присмотрела место для привала. Она знала, что сумерки наступят очень быстро, и должна была заранее позаботиться о ночлеге. Теперь же ей совершенно не хотелось сходить с тропы, на которой она стояла, но место было очень неудачным, и немного поколебавшись, девушка стала пробираться вперед, нащупывая большим ботинком обманчивые камни. Через несколько минут она расположилась между двумя валунами и разобрала вещи. Светлана достала одеяла и теперь пыталась сделать из них спальный мешок. Рюкзак должен был играть роль чехла, его длину компенсировала пара кусков полиэтилена, в который носильщики заворачивали продукты.

Светлана пожалела, что заранее не подумала о голове. Ее положение оказалось самым неудобным. Всю ночь держать ее на весу было просто невозможно, а класть под нее руки означало терять драгоценное тепло. Светлана попробовала сложить под голову запасы продуктов, но от них пахло гарью, и проклиная свою непредусмотрительность, она стала перетягивать вверх одеяло. Накрывшись последним куском полиэтилена, она поняла, что лежит неудобно и долго так не выдержит.

«Надо терпеть, – сказала себе Светлана, – я очень устала и скоро привыкну».

Внезапно ей стало ужасно жалко бедную девочку, заброшенную волею судьбы на край земли, пытавшуюся заснуть, завернувшись в то, что она обычно называла мусором. Светлана тихонько пискнула в одеяло и зашмыгала носом.

Глава 13

Она просыпалась несколько раз, переворачиваясь и меняя затекшие руки. Как и предполагала Светлана, большая часть тепла уходила в камни. Под утро она заснула крепко, ей показалось, что она согрелась. Когда в очередной раз девушка открыла глаза, то не узнала места. Вот почему ей стало тепло. Ее, как и все вокруг, укрыло белое одеяло снега. Небольшой, всего сантиметров десять толщиной, снег лежал по всему ущелью. Девушка долго думала, что ей делать дальше, но так ничего и не решила.

«Вот как бывает, – думала она, – я всегда считала смерть черной, она всегда где-то рядом с темнотой, траурными лентами и темной одеждой. А мне досталась смерть белая, как фата невесты, белоснежная холодная смерть, которая убьет меня тихо и спокойно, останусь я лежать или пойду дальше. Конечно, я наверняка поднялась бы на перевал и по снегу. Но подняться в горах не значит спуститься. Теперь, потеряв тропу, я зайду в какой-нибудь тупик, выбраться откуда не смогу. Что же лучше – замерзнуть или сорваться? Говорят, что когда человек замерзает, он не чувствует боли, как будто он засыпает. А вот будет весело, если я, упав, сломаю себе ногу и вынуждена буду терпеть боль, пока не замерзну. Сама же стращала этим Гамаровского. Нет, трогаться не буду. Буду лежать и замерзать, если станет невмоготу – достану ТТ.

А с другой стороны, что толку валяться? Вдруг я никуда не зайду, а спущусь вниз, и все кончится? Может, осталось-то совсем немного? Нет, если бы все было так просто, Алан ни за что не стал бы меня пугать.

Спускаться, не зная тропы, по мокрым камням, наверняка очень опасно. Но в любом случае шанс есть, и будет совершенно глупо замерзнуть здесь, не использовав его».

Светлана нехотя стряхнула с себя снег и села на корточки. Ее тут же затрясло. Тело за ночь затекло, руки и ноги совершенно не слушались. Она сложила вещи в мешок, надела его и бросила в рот порцию сублимированного супа. Привкус куриного жира обдал ее тошнотой.

«А ты как хотела? – спросила она себя. – Тебе теперь нужны калории, так что не капризничай».

Взяв ледоруб наизготовку, Светлана нерешительно шагнула вперед. Ее слегка покачивало от голода и усталости, но камни под ногами казались устойчивыми. Останавливаясь, чтобы зацепить ледоруб, Светлана медленно начала спускаться.

Дорога не была крутой, и пока все шло гладко. Но уже через двадцать минут она поняла, что потеряла тропу. Светлана оказалась на ровной площадке в метр шириной, заканчивающейся отвесной стеной. Дальше прохода не было. Светлана вернулась на несколько метров назад и пошла в другую сторону, но и там проход преграждала стена.

Девушка попыталась оценить шанс спуститься прямо здесь, но, немного подумав, решила: лучше застрелиться. Мысль эта показалась забавной, и чтобы насладиться ею еще больше, она достала ТТ и приставила ствол к виску.

– Кх – и ты покойник!

Криво улыбнувшись и прицелившись в вершину горы, Светлана выстрелила просто так. Она не смогла бы объяснить, зачем это сделала. Гулким эхом звук вернулся через несколько секунд. И вторя ему, послышался шум падающих камней. Светлана не могла понять, откуда он идет. Шум раздавался то слева, то справа.

Девушка, пренебрегая мерами безопасности, стала быстро подниматься обратно, а когда место позволило, пошла влево. Пройдя около шестидесяти метров, она направила вверх ствол пистолета и приготовилась выстрелить еще, но услышала звук, похожий на упавшие костяшки домино. Скоро она его увидела. Это был молодой самец с небольшими ровными рогами. Он стоял боком к Светлане и в недоумении смотрел на нее, как бы спрашивая: что здесь делает человек? Не найдя ответов, животное сделало небольшой прыжок и унеслось вниз, оставляя на снегу четкие отпечатки копыт.

Светлана убрала пистолет и, уже чувствуя в ногах уверенность, пошла по следам, решив, что с этого момента никогда не назовет милиционера «козлом».

* * *

Многие беженцы пользовались перевалом для того, чтобы уйти в Грузию. Их поток не прекращался, и прямо за ним находилось целое чеченское поселение со своей системой правления и правосудия.

Грузинские власти не вмешивались в жизнь беженцев, и, похоже, это всех устраивало. В поселении были удивлены приходу русской девушки, тем более считали, будто перевал уже закрыт.

Светлана не успела рассказать придуманную историю. Старейшина, как ни странно, совсем не говорил по-русски, а может быть, и не понимал. Испачканное лицо, большие ботинки и забрызганная кровью куртка говорили сами за себя. Даже в славянской внешности старейшина не рассмотрел ничего предосудительного. Перед ним стояла нуждающаяся в помощи девушка, а через что и как она прошла, ему было все равно. Так или иначе, но он дал добро. А раз так, Светлане помогли пересечь Грузию и перейти еще одну границу возле курортного города Адлер. Точно такой же пастуший перевал никак не контролировался федеральными властями, и, заняв место в колонне, Светлана без проблем пересекла российскую границу.

Там, куда она попала, было настоящее лето. Курортный сезон кончился, но дожди еще не начались, и горожане наслаждались последними теплыми днями.

Светлана прошла пешком до железнодорожного вокзала. Ее не беспокоило отсутствие денег. В похудевшем рюкзаке, который она несла, лежали грузинские лепешки, сыр, зелень. Этого было достаточно, чтобы не умереть с голоду, а остальное ее не очень заботило. На вокзале Светлана зашла в зал ожидания и стала рассматривать пассажиров. Она даже не думала о том, чтобы позвонить Олегу и рассказать ему все или часть всего, и Светлана поймала себя на мысли, что просто отдыхает.

Расположившиеся рядом туристы-водники бойко обсуждали свое финансовое положение. Оказалось, что из восьми человек, сплавлявшихся на плоту, денег на железнодорожный транспорт хватает только для троих девушек, в скором времени севших на поезд. Пятеро парней старшего студенческого возраста решили добираться автостопом и пытались поделиться на пары. Они долго спорили, ехать ли им втроем, или, кому-то стоит рискнуть в одиночку. И тот и другой вариант не были хороши. В первом случае тройка рисковала не найти машину с такой вместительностью, во втором – это было опасно и скучно.

Один из студентов часто поглядывал на Светлану и, набравшись смелости, спросил:

– Девушка, а вы не поедете со мной?

– Легко, – деловито ответила Светлана.

– Да? – не поверил молодой человек.

– Что, испугался? Не ожидал, что соглашусь?

– Нет.

– Тогда зачем приглашал?

– Так, на всякий случай.

– Вот твой случай и наступил.

Светлана пересела к компании поближе и стала внимательно слушать. Поделив продукты и снаряжение между ее участниками, было решено идти пешком к трассе, откуда с часовым промежутком должны были уехать двойки. Через сорок минут Светлана с молодым человеком, который оказался Димой, уже ехали в кабине трейлера, и парень рассказывал невероятные истории про свой поход. Водитель специально подсаживал попутчиков, чтобы не заснуть. Пройденные километры приходилось отрабатывать, и Дима не закрывал рот. Водитель довольно улыбался в рыжие усы, крутя большое рулевое колесо.

– А ты, дочка, чего молчишь?

– Я?! – почему-то испугалась Светлана.

– Ты, ты. Врет ведь твой друг.

– Не знаю, мы с ним час назад познакомились.

Водитель довольно расхохотался.

– А ты не с похода, что ли?

– Нет.

– Откуда же?

– Это длинная история.

– Так ведь мы не торопимся.

– Это надо рассказывать сначала.

– Так давай сначала.

Светлана задумчиво улыбнулась.

– Жила я в Перми. И был у меня муж, работа, квартира, не своя, правда, а свекрови. И свекровь, впрочем, тоже была. Только однажды познакомилась я с девушкой по электронной почте. Подружилась и стала за собой замечать разные странности. Они, в основном, разных фантазий касались: то я за границу бегу, то свекровь убиваю, ну и всякая такая ерунда. В это время я познакомилась с психотерапевтом, доцентом. Он мне рассказал, что эти все мои странности – признак тайной влюбленности.

– Во как, – одобрительно крякнул водитель.

– Да, любви к этой самой девушке. Но я это поняла только после того, когда дом, в котором она работала, взорвали. После чего я мужа бросила и поехала к ней. Кроме электронного адреса и адреса ее работы я ничего не знала, поэтому сразу попала в ФСБ, где передо мной два артиста пытались разыгрывать неуставные взаимоотношения. Я это уже позже поняла, когда Устав прочитала, а сначала это выглядело хорошо, убедительно. Оттуда меня выпустили, но приставили хвост, да и старушка, сдавшая мне квартиру, тоже оказалась шпионкой.

– Ну ты даешь! – не выдержал шофер.

– Я не сразу это поняла, но старушка мне показалась немного… экстравагантной, что ли. Она все время проводила на даче, доверяя свою жилплощадь постороннему человеку, и денег вперед не взяла.

– Так что в этом странного?

– В принципе, ничего, но меня поразило, что в ее доме нет ни одной фотографии, ни на стене, ни в шкафу. Бабульки это обожают, а тут как-то все наоборот. Я, правда, подумала, что, может, у нее случилась трагедия, и муж с сыном погибли, например, и она не хочет лишних воспоминаний, и все такое. В общем, не выдержала я и стала искать в ее вещах фото. Нет, фотографий не нашла. Зато нашла старую тетрадь ее сына по русскому языку. Там было сочинение на тему: «Кем ты хочешь быть?»

– И кем хотел быть сынок?

– Как и папа – офицером госбезопасности.

– А подружку нашла?

– С подругой возникли сложности. Единственное, что у меня осталось – это ее электронный адрес. Он, как это принято, состоит из двух частей: первая часть – это имя владельца, вторая – имя провайдера, или, проще говоря, того, кто предоставляет услуги сети. Разумеется, я нашла провайдера, просто рекламу просмотрела, и с его помощью узнала, где был куплен компьютер моей подруги. Правда, для этого пришлось ночью лезть в магазин и узнавать адрес самым что ни наесть воровским способом.

– Как же ты туда попала?

– Сигнализацию отключила, разбила стекло и забралась. Я вообще-то бухгалтер, и навыками воровскими не обладаю, зато, чтобы понять, где воруют, достаточно в документы заглянуть, а хозяин этого заведения был человек аккуратный и вел журнал с «черным налом». Я его, наверное, жутко напугала, когда послание на компьютере оставила. Однако подруги я не нашла, а нашла парня, который мне голову морочил и выдавал себя за девушку.

– А дальше что? Как ты сюда-то попала?

– Дальше… Дальше закрутилось всё. Были у Руслана документы, подтверждающие, что взрывы в Москве провели чеченцы, он их хотел продать. Во всяком случае, это он мне так говорил. Я мешала ему очень, да и, наверное, он мной рисковать не хотел, короче, избавился он от меня. А я случайно узнала, где эти документы могли оказаться. Вернее, не узнала, а так вышло. Прицепился ко мне столичный фотограф и повел к себе на квартиру, чтобы сфотографировать, а там – ну форменный бордель. Наркоманы, по коридору голые девицы разгуливают, и я случайно увидела на фотографии двух братков, которых в машине расстреляли.

– Когда расстреляли?

– За день до того. Нас с Русланом привезли в багажнике машины на лодочную станцию, там их и порешили.

Водитель грузовика громко захохотал.

– Ну даешь, дочка, ну даешь!

– Поняла я, что с такими рожами попкорном не торгуют. Если эти мордовороты палубу драят на корабле, который в сентябре ходит до Дагестана, то неспроста это. Да и путь безопасней не придумать: ни таможни, ни ГАИ.

– Подожди, подожди. Какой корабль?

– Корабль «Изабелла», а точнее, яхта. Большая яхта. На ней круизы проводились, а под видом круизов, по-моему, наркотики перевозили. Я-то, разумеется, этого не знаю, но как уже сказала, если в качестве охраны используют ОПГ, все яснее ясного.

– И что дальше?

– Бандитов постреляли, команду сменили и везли в этот раз документы. Руслан об этом узнал, а я опять ему помешала. Разболтала все сыну владельца яхты, так мы и попали в Чечню.

– Зачем же ты рассказала?

– Да я думала он не помнит ничего, после того как я его по голове приложила, ну я и давай фантазировать.

Водитель вытирал свободной рукой выступившие слезы.

– Да нет, там все нормально было. Я-то думала, что если человека шарахнуть бутылкой, он сразу память потеряет, а оказалось, что Максим мне голову морочил. Прикинулся, будто не помнит ничего и давай разыгрывать агента да палубного матроса.

– Что-то я ничего не понимаю.

– Да чего тут непонятного? Я, когда его по голове стукнула, сказала, что его чеченцы пытали, что он – агент по борьбе с наркомафией и должен теперь матроса разыгрывать.

– Ты же сказала, что его отец…

– Сказала. Если бы что-то другое придумала, может он бы меня и сдал, а раз я такую чушь нагородила, да еще и в точку попала, он решил посмотреть, кто я да почему.

– Ну, а дальше?

– Дальше? Дальше мы попали в Махачкалу, где нас допрашивали три дня, а после посадили на самолет – и в Грозный.

– Туда самолеты летают?

– Нет, – ответила Светлана, – да и наш не долетел. Сбили нас федералы и меня стеклом порезали. Попали мы к одному полевому командиру, он-то нас в горы и отправил. А там – бомбежка, и Руслана ранило.

– Друга твоего?

– Да, он не успел спрятаться, и его раздавило взрывной волной. Наверное, все до одной косточки сломал и был похож на мягкую игрушку. Мучился очень. В общем, я его застрелила, а сама через перевал ушла в Грузию, а затем в Адлер. Денег у меня не осталось, так что я собиралась заняться грабежом, да вот студент меня с собой взял.

Светлана встретилась глазами с молодым человеком.

– Ну вы даете, молодежь, – отозвался водитель, – два сапога пара.

* * *

– Стало заметно прохладней, – говорила Светлана, потягиваясь перед палаткой, установленной посреди поля.

– Ничего удивительного, – отвечал ей Дима, – мы едем на север, на дворе – ноябрь. В Москве, возможно, уже лежит снег.

– Бр-р, – поежилась Светлана, – давай завтракать.

Через десять минут молодые люди побросали в рюкзаки вещи, сложили палатку и пошли к дороге, по которой с ревом проносились автомобили. Они простояли на месте пятнадцать минут и пошли вдоль дороги на север, поднимая руку всегда, когда слышали звук приближающегося грузовика. Черный микроавтобус «Газель» остановился сам. Ни Светлана, ни Дима не пытались его остановить, пользуясь правилом: садиться только к дальнобойщикам.

– Вам далеко, ребята? – через открытое окно спросил водитель.

– До Москвы, – попытался пошутить Дима.

– До Москвы не довезу, а вот до Рязани запросто.

– У нас денег нет, – с надеждой в голосе сказал Дима.

– А у кого они есть? – весело подхватил водитель.

Дима толкнул большую дверь фургона, и она с характерным звуком отъехала в сторону. В кузове машины было почти темно, свет проходил только через лобовое стекло водителя. В салоне находился маленький столик, за которым сидели два человека. Один из них раскладывал пасьянс, второй поглядывал на вошедших.

– Можно? – спросил Дима, занося палатку и рюкзак.

– Будь ласка, – пробасил человек, сидевший рядом с картежником. – А вы, ребята, москвичи?

– Москвичи, – с готовностью ответил Дима.

– А девушка что же такая молчаливая?

– Зубы болят, – сказала Светлана, прошла в конец салона и сунула свой рюкзак между двумя креслами.

Молодым людям, находившимся в микроавтобусе, было лет по тридцать. Водитель был значительно старше и проще своих друзей. Он был одет в обычную кожанку, его же попутчики носили костюмы, фасон и покрой которых пока еще скрывали сумерки, мешавшие не привыкшим к темноте глазам.

– Что же, молчанье – золото, – добавил картежник, – тогда ты скажи, студент. Правда, что есть такой вид спорта – автостоп?

– Да, – согласился Дима, – люди хотят путешествовать, им этого не запретишь. Один мой приятель поехал во Владивосток, а у него в кармане было три рубля. Когда он приехал обратно, то вытащил этот трояк и с сожалением сказал: «Надо же, так и не разменял».

– Ха-ха-ха! – вторя тонкому хохотку Димы, забасил один из присутствующих.

– А че? – обиженно протянул Дима. – По-моему, нормальная история.

– Нормальную историю я те щас сам расскажу, студент, – повышая голос, сказал картежник.

Теперь глаза Светланы привыкли к полумраку, и она успела рассмотреть присутствующих. Картежник был немного старше своего приятеля и держался с большим достоинством и некоторым пафосом. Второй значительно превосходил первого по размерам, его голова и шея имели практически одинаковую толщину, и Светлана с трудом нашла сплющенный нос, чтобы определить, с какой стороны у него лицо. Здоровяк пересел к Диме и положил руку на его рюкзак:

– Что вы хотите? – забеспокоился Дима.

– Баксы, студент, баксы.

– Какие баксы?

– А слышал я, что любят москвичи кататься по стране с прессом баксов в рюкзаке, так, на всякий случай.

– Мы не такие, – пытался помешать ему Дима, – мы водники.

Здоровяк хлопнул ладонью по щеке парня, и в салоне стало тихо, только шум колес, трущихся об асфальт, да проносившиеся навстречу машины.

– Че, нет, что ли? – здоровяк уже не шарил рукой в мешке, а вытрясал его содержимое на пол. – Нет, наверное, на самом деле не те.

Картежник молча встал со своего места и, пройдя в конец салона, сел рядом со Светланой.

– Как тебя зовут, киска?– очень тихо спросил он.

– А тебя?

– Меня зовут Милый, меня здесь все знают.

– А меня зовут Света.ру, меня здесь никто не знает.

– Вот мы и познакомились, Света.ру. Ты, девочка, меня не бойся, я ведь не страшный вовсе, я милый.

– А я и не боюсь. С чего ты взял?

– А меня все боятся.

– В местном детсаду?

– Зря ты мне грубишь, Света.ру. Я ведь хотел с тобой по-хорошему. Если ты тему не сменишь, я могу тебя по кругу пустить.

– А если сменю?

– Если сменишь, будешь только моя. Мне сегодня женщина нужна, так что будешь только со мной.

– А ты ведь не местный, Милый?

– Не местный, а ты как узнала?

– Ты ведь, Милый, гастролер. Я права?

– Не гастролер я, а в творческой командировке. На работе я.

– Это ведь только гастролер может студентов по дороге щипать, да на пропахшую костром девку запасть.

– Ай, груба ты, Света.ру, ай, груба. За это будешь ты жестоко наказана. Но сначала скажу тебе, что не собирался я гопстопничать, не по рангу мне. Мой друг проводил исследовательскую работу, опыт научный – сын, так сказать, ошибок трудных. А кому-то и их надо совершать, иначе не жизнь настанет, а одна теория. Ну, а что касается тебя, ты тут не скромничай, через час приедем в Россошь, там у меня в гостинице номер люкс, отмоем тебя, будешь как конфетка. Для меня лучше одна грязная москвичка, чем десяток местных аборигенок. Ты их рожи-то видала?

– А что ты оправдываешься, Милый? Иль виноватым себя считаешь? Знаешь, кто оправдывается, тот виноват.

– Достала ты меня, девочка, – не выдержал Милый, – язычок твой придется…

Он не договорил, потому что почувствовал, как в глаз ему уперся холодный ствол пистолета. Милый осекся на полуслове, но очень скоро взял себя в руки и весело засмеялся.

Он смеялся, и вместе с ним смеялась Светлана, и здоровяк на переднем сидении, и, в конце концов, даже Диму стал разбирать заразительный смех собравшихся в одном месте людей.

Светлана плавно повернула руку с пистолетом в сторону здоровяка и выстрелила в узкую полоску белой рубашки.

Выстрел в закрытом помещении оглушил присутствующих. Пороховой дым защипал в носу.

Смех сменился на звенящую тишину. Микроавтобус остановился, и водитель заинтересованно щурился в салон.

– Скажи ему, чтобы ехал, – сказала Светлана Милому.

– Ехай, друг, ехай, все нормально, – нисколько не дрогнувшим голосом сказал Милый.

Светлана погладила его по голове и, проверив карманы, осмотрелась вокруг.

– Сиди здесь, – она перешла к Диме и здоровяку, сидевшим рядом.

Оба они казались мертвыми. Здоровяк уже сполз на пол и сидел в луже крови. Он был без сознания, но по-прежнему закрывал обеими руками рану на животе. Светлана осмотрела и его, найдя под мышкой внушительного вида «Беретту», присвистнула.

– Газуля, – с сожалением сказал Милый.

– А телефончик игрушечный? – показала Светлана маленький сотовый.

– Мой.

– Какой номер?

– Два, пять, семь, три, пять.

– Что такой короткий?

– Провинция, – ответил Милый брезгливо.

Светлана набрала номер и прислонила трубку к уху.

– Занято, – сказала она, – наверное, разговаривают.

Милый улыбнулся еще брезгливее.

– А что же ты, Милый, без оружия ездишь?

– Кто бы знал, что в стране такой беспредел?

– Беспредел? Ты прав, Милый, ты неглупый человек. Тебе просто не повезло.

– В смысле? – удивился Милый.

– Да так, мысли вслух. Милый, твой друг умрет, его надо похоронить.

– Через сорок минут будет город, там больница.

– Он не выживет, я видела такие ранения.

– Так ты снайпер? Как же я сразу не догадался, – хлопнул себя по лбу ладонью Милый, – значит, правду говорят…

– Неправду, Милый, я обычный бухгалтер из Перми. Впрочем, ты все равно не поверишь, так что давай, закончим этот пустой разговор.

Светлана обернулась к водителю и ждала несколько минут. Наконец, она сказала:

– Сверните вправо.

– Что? Куда свернуть?

– Здесь, на проселок.

Водитель усиленно закрутил головой. Похоже, он так и не понял, что произошло в салоне, и не знал, что же ему делать, но после того, как почувствовал у себя на затылке холодную «Беретту», принял решение, и машина заскакала по ухабам.

Когда автомобиль остановился в конце поля, молодой человек, похожий на моль, бросился к кустарнику, издавая неприличные звуки. Из машины вышли девушка и мужчина, одетый в темный строгий костюм. Они что-то деловито обсуждали, глядя в салон. Присоединившийся к ним водитель присел от неожиданности, когда обнаружил в своей машине тело умирающего человека. Он, было, попытался убежать, но через некоторое время сам вернулся обратно. Под угрозой пистолета и окриками Милого Дима и водитель принялись копать яму топором и лопатой, нашедшимися в машине. Милый невозмутимо стоял, засунув обе руки в карманы брюк. Когда яма оказалась достаточно глубокой, мужчины с трудом вытащили тело здоровяка и бросили его в яму лицом вниз. Светлана встала на край и, опустив руку вниз, выстрелила человеку в затылок.

– Можно засыпать, – обратился к присутствующим Милый.

– Еще рано, – сказала Светлана.

– Да кто ты такая? – не выдержал Милый.

– Я же тебе сказала, ты все равно не поверишь.

– Но зачем? Зачем?

– Потому что, Милый, ты просто отморозок, слово которого ничего не значит, и если я тебя отпущу, ты рано или поздно меня найдешь или, во всяком случае, будешь пытаться, а я этого не хочу.

Она подняла руку в сторону Милого и выстрелила в область сердца. Милый негромко охнул, скривил шею и опрокинулся на спину. Светлана оглянулась на Диму, находившегося в полной прострации.

– Можно закапывать. Хотя, подожди, – Светлана подошла к Милому, достала из кармана брюк черный бумажник и вложила в растопыренные пальцы «Беретту», – теперь можно.

Она села на место рядом с водительским и стала смотреть в окно, за которым копошились студент и водитель, о чем-то воровато переговариваясь.

– Куда едем? – спросил шофер, стараясь не смотреть в глаза девушки.

– Прямо.

– В Москву?

– Нет. Едем туда, куда ехали эти двое.

Водитель тут же рванул с места и затряс машину, как новичок.

– Я не имею к ним никакого отношения. Мне заплатили за то, что я их привезу, вот и все. У меня дочка уже большая, почти как ты. Они не хотели пьяные за руль садиться и меня наняли. Ни при чем я!

– Куда ты их возил?

– На свадьбу, только что-то там не состоялось, с женихом что-то, поэтому они…

– Хватит, не плачь, с тобой все будет в порядке.

Водитель по-прежнему не чувствовал себя уверенным и больше смотрел в сторону Светланы, нежели на дорогу.

– Останови здесь, – сказала Светлана, когда над развилкой дороги показался указатель «На Москву». – Ты поедешь со мной? – спросила девушка, обращаясь к Диме.

Молодой человек отрицательно замотал головой.

– Тогда возьми мои вещи, и здесь нам лучше проститься.

Дима открыл дверь и спрыгнул на землю.

– Дим, – позвала Светлана.

Но парень уже не слышал ее, он быстро шел, поправляя лямки рюкзака, в том направлении, куда указывала стрелка.

– Поехали, – обратилась она к водителю.

– А вы знаете куда?

– Ты, я полагаю, знаешь.

– Я должен был довести их до гостиницы «Химик» и все, больше я не знаю.

– Так поехали к гостинице.

Когда микроавтобус остановился возле подъезда, Светлана недовольно осмотрела старое здание из белого кирпича.

– Небось, клоповник?

– Это единственная гостиница.

– Ладно, пока. Да, кстати, сколько тебе обещали за поездку?

– Полсотни, – осторожно сказал шофер.

– На тебе сотню, – доставая из черного бумажника мятую купюру, сказала Светлана, – и мой тебе совет: не якшайся с отморозками.

– А что же я теперь скажу?

– Кому?

– Если меня спросят?

– А тебя никто не спросит, а вот если ты сам начнешь языком болтать, пеняй на себя.

– Я? Да чтоб я сдох.

Светлана хлопнула дверью и подождала, когда перед ней проедет микроавтобус.

* * *

Пожилая женщина, совмещавшая обязанности портье и уборщицы, увидела девушку в джинсовой куртке и таких же брюках. Если бы она была с вещами, то сошла бы за залетную туристку, но в руках девушки ничего не было. Она направилась прямо к женщине и спросила:

– Где «люкс»?

– Весь пятый этаж – «люкс», – не успев подумать, ответила женщина.

– Спасибо, – и девушка бодро пошла к лифту.

– Остановитесь, девушка, без пропуска нельзя! Пал Макарыч! – позвала она на помощь швейцара.

Швейцар явился незамедлительно. Правда, одет он был не в униформу, а в цветастый рукодельный свитер, но это не мешало ему чувствовать себя хозяином, хоть маленьким, но человеком, наделенным властью.

– Вам придется выписать пропуск, – промямлил он беззубым ртом.

– Перебьешься, – огрызнулась Светлана.

– Мне придется позвать милиционера.

– Слушай, ты, старый хрен, – Светлана повернулась к нему и потрясла в воздухе маленьким телефоном. Сейчас я наверх позвоню, сюда спустятся ребята и тебе последние зубы удалят без наркоза, а этот телефончик в следующий раз зазвонит у тебя в заднице.

– Ну что с вами поделаешь, – быстро ретировался швейцар.

Кабинка лифта открылась, и Светлана, пропустив девушку в белом переднике, шмыгнула внутрь и нажала кнопку пятого этажа.

В длинном коридоре оказалось десять номеров. Светлана прикинула в уме стороны света и пошла по солнечной. Первый номер оказался заперт. Во втором жили иностранцы, не то фины, не то шведы, непонятным образом застрявшие в центре России. Когда на ее стук открылась дверь с номером пятьдесят девять, Светлана поняла, что, наконец, попала, куда ей нужно. Она отстранила парня с толстой золотой цепью на голой груди и вошла внутрь. «Люкс» – было весьма условным названием. Двухкомнатная квартира невиданной планировки вмещала в себя казенную мебель, пустые бутылки и сигаретный дым. Светлана прошла по комнатам, рассматривая присутствующих. Их было трое. Трое хорошо сбитых парней со стрижеными висками и деревянными лицами. Не без интереса смотрели они на девушку в выцветшей джинсовой куртке. Ванная комната оказалась занята. Светлана села в зеленое кресло и закурила лежавшие на журнальном столике сигареты.

– Ты кто, крошка? – довольно улыбаясь, спросил один.

– Налоговая проверка, – брезгливо фыркнула Светлана.

– А что ты здесь делаешь? – приседая перед девушкой на корточки, продолжил он.

– Приедет Милый – все расскажет, а до этого – заткнись.

Светлану щекотал холодный бок ТТ за спиной, но парень расплылся подобием улыбки и спросил:

– В гости, что ль?

– Я знаю, куда я.

– А что за прикид у тебя, не пойму? Под студентку, что ль?

– Кто там у вас по полчаса подмывается? – повышая голос, спросила Светлана.

– Да это Танюха. Она тут давно, только толку от нее мало, все больше плещется.

Из ванной вышла замученная девушка в большом халате на голое тело. На ее усталом лице были видны несколько изнурительных дней и ночей. Она безнадежно посмотрела на Светлану и спросила:

– Можно я посплю?

– Нет, Танюха. Сейчас моя очередь, – подскочил парень с цепью.

Светлана, не спрашивая никого, вошла в ванну и защелкнула шпингалет, служивший скорее условным, нежели реальным запором в данной ситуации. Она вытащила ТТ и спрятала его под ванной, предварительно стерев отпечатки. Светлана вылила в ванну четверть флакона шампуня, и когда пена полезла на пол, прыгнула в мягкие белые пузыри. Она долго лежала в пене, наслаждаясь долгожданной чистотой.

Светлана шагнула на кафельный пол, капая и роняя куски пены. Она поймала свое отражение в зеркале. Шрам на груди почти затянулся, она сильно похудела, а загорела совсем некстати. Лицо и руки загорели сильно, а плечи и грудь почти нет. «Придется на время забыть о декольте, – подумала она, – впрочем, скоро зима».

Она брезгливо понюхала два махровых полотенца с казенным оттиском. Ничего другого не оставалось, и завернувшись в одно, Светлана открыла замок. Навстречу ей шмыгнула Танюха. Она закрылась в ванной и пустила воду. Светлана подсела к телефону и сняла трубку.

– Что ты делаешь? – спросил парень в черной футболке, безразлично глядевший в потолок.

– Заказываю пожрать.

– Внизу есть ресторан. Сюда никто ничего не потащит.

– Вот это глушь.

– А откуда ты вообще взялась?

– Милый расскажет.

– Я ему звонил щас. Он сказал, что тебя не знает. Еще сказал, пусть девчонка помоется.

– Еще раз мне соврешь, я тебе яйца откушу.

– Ладно, – меланхолично ответил парень.

Из ванной опять выползла Танюха и, было, открыла рот, но Светлана сказала первая:

– У тебя косметика есть?

Девушка оптимистично покачала головой:

– Косметичка.

– Тащи. Сделаешь мне маникюр.

Светлана удобно расположилась в кресле, растопырив пальцы.

– А лак есть?

– Вот, – обрадовалась своей предусмотрительности Танюха.

– Фу, такой блядский не надо. Давай без лака.

Никто из парней даже не посмел возразить Светланиным командам.

Танюха усердно трудилась над запущенными Светланиными ногтями, и ее лицо приобретало живое выражение. Через полчаса Танюха перешла к пудре и туши. Еще через двадцать минут Светлана сказала:

– Ладно, Тань, давай твое платье.

– Какое? – удивилась девушка.

– Ну не в таком же виде ты сюда пришла?

– Нет, его Олег спрятал.

– Олег, мать твою, верни платье на родину.

Олегом оказался флегматик с кровати. Он, не поднимаясь, достал из тумбочки яркую тряпку и бросил в сторону Светланы. Светлана подняла ее и, не смущаясь присутствующих, попыталась надеть.

– А туфли?

– Я тебе что, загадай желание? – спросил флегматик. – Пусть сама ищет.

– Ну форменная шлюха, – заключила Светлана, осмотрев себя в казенное зеркало.

– Олег, я не знаю, что ты будешь делать, – обратилась она к парню, – но, пока я не вернусь, чтоб Танюха отдыхала.

Олег не ответил, он только смотрел, как Светлана собирает свои старые вещи в пакет и идет к двери.

– А когда ты придешь?

– Через час, – ответила Светлана и осторожно закрыла за собой дверь.

Она посмотрела на табличку с номером пятьдесят девять, и у нее перехватило дыхание.

«На конкурсе дураков я займу призовое место, – сказала себе Светлана. – Восемь этажей по четыре квартиры на этаже, всего тридцать две квартиры».

Она вышла на площадь перед гостиницей и поймала такси, возможно единственное такси в этом городе.

– В аэропорт. Я надеюсь, здесь есть аэропорт?

– О да, – протянул таксист, – чего-чего, а этого здесь навалом.

Через сорок минут она вышла из машины и расплатилась с водителем из черного бумажника.

Водитель долго не хотел принимать доллары, но ждать, пока их обменяют, тоже не хотел. В конце концов, он принял картинку с президентом Соединенных Штатов и пожелал Светлане счастливого пути.

Она достала из пакета потрепанную джинсовую куртку и опустила ее в урну, предварительно проверив карманы. Светлана прошла по залу ожидания, зашла в обменный пункт валюты и, подойдя к кассам, изучила расписание полетов. Через несколько минут она уже шла вдоль бетонного забора, огораживающего аэродром. Дойдя до ворот, закрытых на замок, Светлана протиснулась в щель между створками и пошла по летному полю. Она подошла к самолету в тот момент, когда со стороны аэровокзала, над которым большими буквами было написано «Россошь», потянулась струйка людского потока. Светлана встала возле трапа, и когда мимо проходила молодая женщина, осторожно взяла ее под руку:

– Можно вас на секунду?

– Что случилось? – женщина подняла взгляд на яркий наряд Светланы.

– Вы не могли бы улететь следующим рейсом?

– А что случилось?

– Ничего, но мне очень нужно быть сегодня в Москве, а билетов больше нет. Я понимаю, что это звучит неожиданно, однако билет и гостиница на ночь стоят две тысячи, а я предлагаю вам втрое больше. Можете мне поверить, я никогда не рассталась бы с этими деньгами, если бы не чрезвычайные обстоятельства.

Женщина явно не знала, как ей поступить, она глядела то на Светлану, то на самолет, то на здание аэровокзала.

– А может, мне и вовсе не надо улетать? – улыбнулась она Светлане.

– Может, – Светлана протянула свернутые в трубочку купюры.

– С самого утра все так пошло, – продолжала женщина, доставая билет, – Надеюсь, вам повезет больше, чем мне.

– Спасибо вам огромное, – неожиданно для себя Светлана поцеловала женщину в щеку, оставив красный след Танюхиной помады. Она побежала по ступенькам трапа, и когда была уже наверху, обернулась и помахала рукой женщине. Та увидела и помахала в ответ.

– Ваше место 13б, – сообщила стюардесса, демонстрируя тридцать два зуба.

– Это в первом салоне, сейчас налево.

– Я найду, – сказала Светлана и заняла место в правом ряду.

Рядом с ней сидел мужчина лет тридцати пяти в сером костюме и очках.

– А вы точно заняли свое место? – осведомился он.

– Абсолютно, – ответила Светлана, доставая сотовый телефон.

– В Москве холодно, – сказал молодой человек, явно собираясь продолжать разговор.

– Алло, я хочу сообщить о преступлении. Убили двоих мужчин из пистолета в десяти километрах к югу от города, там их закопали. Убийц трое. Сейчас они в гостинице «Химик», где удерживают заложницу. Ее зовут Татьяна. Номер пятьдесят девять. Люди вооружены.

– Пожалуйста, во время взлета не пользуйтесь сотовыми и радиотелефонами, – сказала проходящая мимо стюардесса.

– А на ужин у вас что? – осведомилась Светлана.

– Ну вы даете, девушка, мы летим всего два часа. Потерпите уж до Москвы.

– Ой, я могу не дотерпеть.

– Сейчас взлетим, я буду разносить напитки и принесу вам что-нибудь. Бутерброд с ветчиной будете?

Светлана была готова расцеловать эту женщину. Она довольно улыбнулась и посмотрела на молодого человека, прилипшего к иллюминатору и вмиг онемевшего на все время полета. Когда самолет набрал высоту, она снова достала маленький телефон.

– Здравствуйте, Вячеслав Аркадьевич. Это Светлана. Вас еще интересует мой случай?

* * *

Полный человек, все время державший трубку возле уха Ангелова, положил ее на рычаг.

– Мне подождать здесь? – обратился он к подполковнику.

– Как угодно, Михаил Иваныч. Я думаю, тебе будет полезно.

Полный мужчина, похожий на мясника, сел на обитую кожей скамейку.

– Теперь здравствуйте, Вячеслав Аркадьевич, – хищно сказал подполковник.

– Здравствуйте, товарищ, – ответил Ангелов, сидевший на крутящемся стульчике с другой стороны стола, его руки были в наручниках.

– Последний разговор у нас с вами, и вы представить себе не можете, как я этому рад.

– Да? А я думал, вам нравится издеваться над людьми.

– Ошибаетесь, Вячеслав Аркадьевич. Это у меня работа такая. А вот ваша работа, – подполковник поискал слова, – мороз по коже.

– Что вы можете знать об этом, товарищ?

– Пока мало, – сказал подполковник. – Чтобы извлечь все тела, потребуется несколько дней. На вашем персональном арлингтонском кладбище почти закончилось место.

– Я тут ни при чем, – возмутился Ангелов, – надеюсь, вы понимаете.

Подполковник отрицательно покачал головой:

– Нет, не понимаю. Как вы умудрялись закапывать пациентов в таких количествах? Как это вообще возможно зимой?

– Вот именно, – согласился человек похожий на профессора, – будет сложно доказать мою причастность.

– Там, куда вы отправитесь, не торопятся. Все докажут.

Подполковник открыл папку и стал бегло писать в бланк перьевой ручкой.

– Знаете, что самое удивительное? – прервался подполковник.

Ангелов равнодушно посмотрел на него.

– Ведь никто бы не заподозрил вас, если бы не девушка. Вы для нее место оставили или были другие планы?

– Да ну вас, – попытался махнуть Ангелов, но только поднял и опустил связанные руки.

– По спидозникам вашим вопросов нет, – не отрываясь от записи сказал подполковник. – Вы их сами заразили, когда избавляли от ломки. По маньяку будут вопросы, и много, но не сейчас. А вот по девушке придется ответить.

Казалось, Ангелов потерял нить разговора и смотрел на подполковника совершенно отрешенно.

– Почему именно она и что вы знали о ней до того, как познакомились?

Ангелов надолго задумался. Он несколько раз пытался открыть рот, но всегда останавливался и, наконец, произнес:

– Я ничего не знал о ней раньше, она мне просто понравилась.

– Вот так просто? – переспросил подполковник.

– Да. Мы подружились, и теперь – друзья.

– Маньяк и террористка, – подытожил подполковник, – что же, даже правдоподобно.

Ангелов посмотрел на подполковника и рассмеялся.

– Как вы смешны, вам везде мерещится заговор. Классическая паранойя. Если бы не это, – Ангелов показал наручники, – наверняка смог бы вам помочь.

Подполковник писал еще минут пять, и когда присутствующие уже забыли о разговоре, сказал:

– Увольте, теперь вам будет оказана помощь.

Подполковник вызвал конвой, и когда он увел Ангелова, обратился к сослуживцу:

– Ну что, Мишаня? Жги!

Человек в форме расстелил на столе географическую карту.

– С сотового звонила ваша подопечная. Номер узнали, владельца сейчас ищут.

– А это что за география?

– А вот, взгляни, – человек ткнул карандаш в пересечение линий на карте, – позвонила она отсюда, это сотовая вышка города Россошь, точнее показать нельзя, а закончила разговор вот здесь, – человек переместил кончик карандаша выше по карте.

– Ты хочешь сказать, что за десять минут она покрыла расстояние в сто сорок километров?

– Посмотри, – человек нарисовал на карте три неровные окружности, – это радиомаяк НЛ 426 и НЛ 583, а эти окружности – зоны их работы, примерно по семьдесят километров.

– И что?

– Вот, – человек обвел белую полоску, пересекающую все три окружности, – это московская трасса.

– Получается, что она едет по московской трассе? Какое здесь расстояние?

– Около пятидесяти.

Подполковник поднял глаза в потолок, подсчитывая в уме.

– Получается… Получается… Получается, что она едет…

– Двести десять километров в час, – помог человек в форме, – только не едет, а скорее, низко летит.

– А еще говорят, что у нас дороги плохие.

– Может, это какие-то хакерские штучки?

– Да? – удивился подполковник. – А что, от этой девицы можно всего ожидать. А этого ты видел? – подполковник показал на дверь.

– Кто такой? – спросил офицер.

– «Молчание ягнят» курит в сторонке. Этот «оскаров» поболее бы собрал. Вот, Миша, с кем приходится работать.

* * *

Светлана позвонила в дверь дважды. «Как почтальон», – подумала она. На пороге появилась немолодая женщина и вопросительно посмотрела на нее.

– Я к Саше, – сказала Светлана.

– Его сейчас нет.

– Я не смогу его подождать?

Женщина сделала неопределенный жест и сказала:

– Проходите, он скоро будет.

Светлана вошла в большую прихожую и нагнулась, чтобы снять туфли.

– Не разувайтесь, – остановила ее хозяйка.

– Почему?

– У нас нет культа обуви.

– Хорошо, – Светлана прошла вслед за женщиной в комнату.

– Присаживайтесь, – пригласила хозяйка, – вы что-то хотели от Саши?

– Да, я оставила вещи и документы, но никак не могу забрать.

Женщина понимающе покачала головой.

– Вы – Светлана?

– Да.

– Саша рассказывал о вас.

– Вот как?

– Да, несмотря на большую разницу в возрасте, мы с ним хорошие друзья. В компьютерах я, правда, ничего не понимаю, но о жизни нам это не мешает говорить.

– Он детдомовский! – догадалась Светлана.

– Да, – подтвердила женщина, – только в детдоме могут дать такую фамилию, а я не стала ее менять. Я с самого начала пыталась относиться к нему как личности и уважать его.

– Вам это удалось?

– Не знаю, время покажет. А у вас, Светлана, дети есть?

– Я, наверное, даже не замужем.

– Да, да, – покачала головой хозяйка.

Входная дверь хлопнула, и из прихожей раздался голос Крестика:

– Это я, ма.

– А кому быть еще? – улыбнулась женщина. – Саша, – позвала она, – Саша, иди сюда, у нас гости.

В дверях возник подросток и посмотрел на Светлану, моргая большими ресницами.

– Светлана, – наконец произнес он.

– Крестик, – ответила она.

Подросток подошел к Светлане и, стесняясь своего роста, обнял ее за талию.

– Ладно, вы тут беседуйте, а я пойду чай поставлю, – заторопилась на кухню пожилая женщина.

– Светлана, – еще раз сказал он, – а я боялся, что ты не придешь.

– Куда же я денусь, Крестик, ведь я оставила у тебя свои документы.

– Я знаю.

– А свое обещание ты еще помнишь?

* * *

Светлана вошла в лифт. Кабину плавно понесло вверх, приятно кружа голову. Она оглядела ровные ряды кнопок и улыбнулась.

Девушка вышла на нужном ей этаже и, не постучав, вошла в дверь. Она оказалась в большом коридоре.

– Кто там? – донеслось впереди.

– Извините, – сказала Светлана, заглядывая в комнату, – мне нужен бухгалтер.

– По коридору прямо, дальше увидите, – сказал высокий худой парень.

Она прошла несколько шагов и заглянула в приоткрытую дверь. За столом, стоявшим углом, закинув на него ноги, сидела кудрявая черноволосая девушка и перебирала пальцами в лэптопе. Другой рукой она стряхивала пепел с длинной сигареты в блюдце, стоявшее на столе.

– Вы ко мне? – удивилась девушка, снимая со стола ноги и убирая компьютер.

– Надеюсь, что да, – ответила Светлана. – Меня зовут Света, – и, немного подумав, добавила, – Света.ру.

Протокол допроса гражданки Миллер Маргариты Аркадьевны.

Я, Маргарита Аркадьевна Миллер, в ночь с 31 декабря 1998 года на 1 января 1999 года, находясь в алкогольном опьянении, познакомилась с девушкой по имени Светлана посредством Интернета. Так как, с ее слов, ей было плохо, потому что не пришел ночевать муж, я придумала историю о том, что якобы нахожусь в офисе, который закрыт, а ключи потеряны. Где находится офис, я придумала, а то, что в дальнейшем по указанному адресу произошел взрыв, является чистой случайностью. С девушкой по имени Светлана мы переписывались в течение полугода. Она не собиралась приезжать ко мне, а я – к ней. Разговаривали на профессиональные темы и о семейных проблемах. Никаких разговоров о террористических актах не вели. В середине лета связь со Светланой прервалась. Она мне больше не писала, и я ей не отвечала. Больше информации об этом человеке я не имею.

Записано собственноручно.

Подпись: Маргарита Миллер.

Тольятти 2001г.

www.ле6едев.рф

Content

Лебедев Александр Инсталляция